Фридрих Функ

История христианской церкви от времен апостольских до наших дней

По благословению

Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского

ВЛАДИМИРА

© Издательство «Сатисъ», 2000

Книга Ф. К. Функа — это сочинение живое, свежее, будящее мысль. Как с методологической стороны, так и по богатству содержащихся в нем материала труд этот является образцовым. Автор, можно сказать, достиг намеченной цели. В легкой и доступной форме ему удалось дать всю сумму знаний, необходимых для каждого образованного богослова и историка. Стремясь к краткости, Функ выбросил все обременяющие другие учебники многословные размышления и рефлексии. У него говорят сами факты. Исключая все излишние и не имеющие большого значения подробности и детали, Функ старательно излагает все сколько-нибудь существенно важное.

Разносторонне освещая факты, он сводит их в одну стройную систему, облегчающую читателю более успешное усвоение всего изложенного церковноисторического материала.

Эти выдающиеся достоинства создали учебнику Функа колоссальный успех как у себя на родине, где книга в течение двух десятков лет выдержала пять больших изданий, так и за границей.

П. Гидулянов

* * *

Профессор Тюбингенского университета Фридрих Ксаверий Функ

Предисловие

История церкви — это есть история христианства. О великом значении последнего в истории человечества нет надобности распространяться.

История христианства — это фокус истории культуры, так как религия составляет фермент, основу общественности. Главное орудие, обеспечивающее в общественной борьбе победу и способствующее дальнейшему развитию, заключается, как это замечено справедливо еще Киддом (Соц. эвол., изд. Поповой, стр. 225), не в умственном превосходстве и не развитии ума, а в религии, которая одна только в состоянии подчинить личные интересы индивида более широким, общественным. Совершающаяся постепенно в человеческом обществе эволюция представляет, главным образом, не интеллектуальный, а религиозный процесс. В самом деле, если проследить судьбы Египта, Индии, Китая, евреев, греко-римского мира, то станет очевидно, что различная цивилизация этих народов кроется в генетической связи их с религией. Характер их истории обусловливается характером их веры, она есть мера и причина их прогресса и усыпления.

Несмотря на всю важность истории церкви, как истории христианства, этому предмету у нас в России не посчастливилось. Русская литература чрезвычайно бедна общими сочинениями по истории христианской церкви.

Оригинальных трудов у нас, можно сказать, вовсе нет, да и переводных немного, причем одни из них устарели и вышли из продажи, а другие не годятся для школы, как по своему объему, так и по своему научному весу. Скудость эта доходит до того, что положительно не знаешь, что рекомендовать студентам университета в качестве руководства по истории церкви. Это именно чисто практическое обстоятельство и заставило меня хоть до некоторой степени пополнить этот пробел и предложить своим слушателям какой-либо иностранный учебник, стоящий на высоте современных научных требований. Из всей массы существующих за границей учебных руководств по церковной истории внимание мое остановилось на F. X. Funk, «Lehrbuch der Kirchengeschichte».

Покойный Функ, профессор Тюбингского университета, был крупным ученым и прекрасным знатоком своего предмета. Труды его в области истории источников первых трех веков христианства стяжали ему громкую славу и в Германии поставили его имя в одном ряду с Гарнаком.

Учебник Функа — это сочинение живое, свежее, будящее мысль. Как с методологической стороны, так и по богатству содержащихся в нем материала труд этот является образцовым. Автор, можно сказать, достиг намеченной цели. В легкой и доступной форме ему удалось дать всю сумму знаний, необходимых для каждого образованного богослова и историка. Стремясь к краткости, Функ выбросил все обременяющие другие учебники многословные размышления и рефлексии. У него говорят сами факты. Исключая все излишние и не имеющие большого значения подробности и детали, Функ старательно излагает все сколько-нибудь существенно важное.

Разносторонне освещая факты, он сводит их в одну стройную систему, облегчающую читателю более успешное усвоение всего изложенного церковноисторического материала.

Эти выдающиеся достоинства создали учебнику Функа колоссальный успех как у себя на родине, где книга в течение двух десятков лет выдержала пять больших изданий, так и за границей. Будучи переведена на французский и итальянский языки, учебник Функа в короткое время разошелся во многих тысячах экземпляров.

Для нас, русских, учебник Функа представляет особый интерес. Будучи прекрасно осведомлен в важнейших вопросах истории древней церкви, автор с особой любовью и обстоятельностью, что встречается редко на западе, излагает историю восточной церкви, знакомя попутно читателя с историей восточной церковной литературы. Этим путем Функ вводит его в свою ученую лабораторию. Здесь он, с одной стороны, знакомит читателя, как надо обращаться с церковно-историческим материалом, а с другой — возбуждает в нем интерес к самостоятельной разработке важнейших проблем церковной истории.

При всех своих достоинствах Функ все же католик. Этого не следует забывать. Правда, он обладал большею широтой мысли, чем большинство его единоверцев, тем не менее, католическая закваска не могла не оказать влияния на его религиозное мировоззрение. Исправить этот недостаток, вытравить этот «папежский дух» было уже моею задачей, как переводчика. Вторую главу первой части мне, например, пришлось целиком написать самому, так как католическая цензура наложила здесь слишком тяжело свою руку на убеждения автора. Подобным образом было необходимо соответствующим образом изменить те места книги, в которых говорится о развитии примата римского епископа и его власти над восточной церковью, а также смягчить или отчасти пополнить те параграфы, кои посвящены истории русской церкви.

Перевод книги Функа сделан мною с последнего 5-го издания 1907 г. При переводе по мере сил и возможности я стремился согласовать близость подлинника с ясностью и живостью русского языка. Только там, где это представлялось затруднительным, я, стараясь сохранить лишь общий смысл подлинника, отдавал предпочтение легкости слога. Так как перевод предназначается не только для студентов историко-филологического факультета, но и для интересующихся церковной историей широких кругов русского общества, то я повсюду, где это было возможно, встречающийся в учебнике греческий текст заменил русским переводом. С целью облегчить труд читателя, пожелавшего самостоятельно поработать над тем или иным вопросом, я имеющиеся в книге Функа библиографические сведения пополнил указанием на известную мне русскую литературу. Возможно, в том отделе специалисты-богословы найдут много почти неизбежных для первого опыта пробелов. Причина этого — хаотическое состояние нашей духовной литературы и отсутствие сколько-нибудь научно поставленной библиографии. Во всяком случае, все указания в этой области будут приняты мною с благодарностью и будут включены во второе издание книги.

Наконец, желая сделать русский перевод книги Функа не только учебным пособием, но до некоторой степени также и справочным изданием, я по образцу немецкого подлинника снабдил его хронологическими таблицами, а также предметным и личным указателем.

Мы живем в переходную историческую эпоху. Приходится считаться с совершившимися политическими и общественными изменениями. Жизнь предъявляет новые требования и выдвигает новые запросы. Начинается трудная историческая работа. Это ставит русскую культуру в новое положение.

Нам приходится стать лицом к лицу с западной культурой в полном ее расцвете. Нам необходимо учиться у нее и до некоторой степени усвоить.

Само собою, это надо делать умно и умело, словом, так, как советует апостол: «Вся искушающе, добрая держите» (1 Фес. 5, 21). Мне кажется, что мы ни в чем не изменили интересам нашей святой православной церкви, когда на пользу ее чад, применительно к апостольским словам у Дионисия (Eus. Н. Е. 6,7): «Будьте опытными меняльщиками денег», из массы существующих на западе учебников выбрали и перевели на русский язык «Lehrbuch der Kirchengeschichte» Функа.

Пусть же эта книга содействует тому, чтобы сделать более легким и более полезным изучение в наших школах церковной истории! Пусть она возбудит в изучающих эту науку интерес и, служа подготовкой, явится стимулом для дальнейших самостоятельных трудов в этой области!

П. Гидулянов

Москва

Декабря 24 дня 1910 г.

О переводчике этой книги

Павел Васильевич Гидулянов (12 (24) сентября 1874–17 октября 1937) — русский советский педагог-правовед, ординарный профессор и декан юридического факультета Московского университета. — Прим. Ред.

Родился в Пятигорске в семье потомственного дворянина. Окончил Ставропольскую гимназию (1894) и юридический факультет Московского университета (1898) с дипломом 1-й степени и золотой медалью за сочинение по церковному праву «Понятие ереси в историческом развитии и по действующим уголовным законодательствам». В 1898 году отбыл воинскую повинность в Дагестане; затем стажировался в университетах Берлина и Мюнхена. С января 1900 года по январь 1904 года состоял профессорским стипендиатом на кафедре церковного права Московского университета. С 7 ноября 1903 года — приват-доцент Московского университета.

После защиты диссертации «Митрополиты в первые три века христианства» 4 декабря 1905 года, был утверждён в степени магистра церковного права. Спустя год, 30 декабря 1906 года, назначен исполняющим должность экстраординарного профессора Демидовского юридического лицея в Ярославле, по кафедре церковного права; одновременно продолжал преподавать в Московском университете в звании приват-доцента.

В декабре 1907 года, после защиты на юридическом факультете Московского университета диссертации «Восточные патриархи в период четырёх первых Вселенских Соборов», был утверждён в степени доктора церковного права. В 1909 году назначен ординарным профессором и секретарём юридического факультета Московского университета. С 1908 года — статский советник.

В 1911 году, оставаясь ординарным профессором в Московском университете, был назначен директором Лазаревского института восточных языков, а с сентября 1912 года состоял профессором Императорского лицея в память цесаревича Николая.

В феврале 1913 года был избран деканом юридического факультета Московского университета.

Удостоен орденов Св. Анны 2-й степени (1911) и Св. Владимира 4-й степени (1913), награждён светло-бронзовой медалью в память 300-летия Дома Романовых.

В 1917–1920 годах — профессор 1-го МГУ, в 1920–1925 годах — консультант Народного Комиссариата юстиции РСФСР по отделу культов, в 1925–1929 годах — научный работник Госплана РСФСР. С 1929 года — персональный пенсионер.

В 1932 году начал работать в Московском областном архивном управлении.

В начале 1933 года был арестован по делу о «контрреволюционной националистической фашистской организации»; обвинялся в том, что вместе с П. Флоренским был инициатором создания «Партия возрождения России»; 26 июня 1933 года был приговорен к 10 годам ИТЛ с заменой высылкой на тот же срок в Казахстан. Проживал в Алма-Ате, где работал юрисконсультом; 25 сентября 1933 года приговор был дополнен постановлением о конфискации библиотеки Гидулянова, после чего он обратился в прокуратуру с просьбой вернуть библиотеку для научной работы по изучению обычного права и религиозных верований казахов; 3 июля 1934 года дело было пересмотрено, срок заключения Гидулянову сокращён до 5 лет, библиотека возвращена (кроме запрещенных к распространению книг).

В начале 1937 года он был выслан из Алма-Аты в Кустанай «в порядке очистки города от социально-чуждых элементов», 20 августа 1937 года арестован по обвинению в том, что «в 1933 г. организовал и возглавил в Алма-Ате антисоветскую монархическую террористически-повстанческую организацию церковников»; 17 октября 1937 года Особой тройкой УНКВД Казахской ССР по Алма-Атинской области был приговорен к расстрелу и в тот же день в окрестностях Алма-Аты вместе с епископом Тихоном (Шараповым) и другими обвиняемыми был расстрелян. Реабилитирован в 1958 году. (Прим. Ред.).

Введение

§ 1. Понятие церковной истории

Церковь есть основанное Христом, Спасителем мира, общество для спасения человечества. Она призвана сообщить благодать Божию всем народам.

Для достижения этой цели она совершает свое развитие в пространстве и времени. Это, в сущности, и составляет ее внешнюю историю. Последняя повествует о ходе и степени ее распространения, встреченных ею на этом пути препятствиях и понесенных христианством потерях. Здесь же излагается ее собственная разнообразная судьба, ее гонения и, наконец, отношения между государством и церковью в их историческом развитии.

Этим одним не исчерпывается, однако, церковная история.

Подобно горчичному семени, которое вырастает в огромное дерево (Мф. 13, 31), церковь имеет свою внутреннюю жизнь. Своими ветвями растение не только распространяется над землей, но из самого себя производит могучий организм, нисколько не похожий на горчичное семя, но вместе с тем и представляющий с ним нечто единое, так как из него происходит. Подобное совершается и с церковью, как с носительницей определенного учения и как с учреждением, имеющим свое известное устройство, свой культ и дисциплину. Божественный ее Основатель во время Своей земной жизни касательно всего этого заложил только фундамент. Постройка должна была совершиться с течением времени. В этом развитии заключается ее внутренняя история. В связи с этим стоит следующее обстоятельство. Хотя Евангелие, как слово Божие, по существу неизменно, тем не менее, этим не исключается формальное его раскрытие. Выступавшие с течением времени в церкви ереси побудили отделить истину от заблуждения и дать догматическому ее учению определенную формулировку. Затем рост христианства и ход мировых событий привели к необходимости дальнейшего развития церковного устройства. Этим объясняется изменение в объеме власти тех или других лиц, появление или упразднение тех или других церковных должностей. Подобное происходит и с культом, и с дисциплиной. То же мы наблюдаем и в церковной науке, тесно связанной вообще с догматическим учением. Учреждения и правоотношения, соответствовавшие запросам первоначального времени, оказались мало пригодными для позднейшей эпохи. Отсюда, если существенно дело и не изменялось, тем не менее с течением времени должны были развиться новые институты. Итак, приняв во внимание это двоякое направление в жизни церкви, церковную историю можно вкратце определить, как научное изображение внешнего и внутреннего развития христианского общества.

Слово «церковь» повсюду производится с греческого языка — кириакон — и уже в начале IV в. является обычным выражением для обозначения церкви, как храма, дома Господня. Через готов это слово (kureiko) перешло к германским народам, а через их посредство также и к славянским (церковь, црква, циркевь). Напротив, у романских народов слово это — «eglise», «iglesia», «chiesa» — производится от греческой экклесии. Заимствование этого слова с кельтского (cyrch, cylch — округ, место собрания) и из других языков мало вероятно.

§ 2. Разделение церковной истории

Жизнь церкви на протяжении 19 веков представляет собою богатейший церковно-исторический материал. Чтобы составить более ясное представление, материал этот обыкновенно подразделяется на известные части. Каждая из них сама по себе представляет нечто целое и, в свою очередь, для большей ясности подразделяется на отделы. Так как церковь обладает весьма почтенным возрастом и представляет вполне сложившийся организм, то такое деление ее истории возможно, как с точки зрения времени, так и по содержанию. В первом случае выступают периоды времени, во втором — разделы по предметам.

Периоды времени имеют различный объем в зависимости от большего или меньшего значения совершившегося в них изменения. Обычно выступают три главные части: древность, средние века и новое время. Каждое из них подразделяется на более краткие периоды. Разграничение их у отдельных историков различно. Наиболее распространено такое разделение.

Древняя история заключается Шестым Вселенским Собором, вернее, Трулльским Собором 692 года, представляющим рубеж дальнейшей истории.

Этот период есть время, когда главными представителями христианской жизни были христианские первонароды, греки и римляне, а церковное учение и устройство находились в стадии своего образования. Средневековая история, во время которой на первый план выступили романские и германские народы, продолжается до великого западного раскола, именно эпохи реформации. Новая история охватывает промежуток времени от начала XVI века до ХХ века. В это время западное христианство разбивается на несколько отдельных исповеданий, а папство, как таковое, теряет свою высшую политическую силу. Что касается периодов, то древняя и новая история распадаются на два периода, причем таким пунктом деления первой является Миланский эдикт 313 года, а второй — Великая французская революция 1789 года. Средневековая история разделяется на три периода, именно: 1) от конца VII века до Александра II, 2) от Григория VII 1073 г. до Целестина V 1294 г. и 3) от Бонифация VIII до конца Средних веков.

В отделах или главах по предметам изучаются на протяжении известного периода различные стороны церковной жизни, как то: распространение Евангелия, церковное устройство и т. д.

Некоторые авторы, главным образом в своих обширных работах, выделяют первый век, время апостольской деятельности, как особый период.

Некоторыми историками древняя история ограничивается временем смерти Григория 604 г. (Краус), другими 800 г., восстановлением Западной Римской империи (Газе). Еще больше разнообразия замечается в распределении периодов средневековой истории. Первый период новой истории иногда разделяется на два подотдела, при чем подразделяющей гранью является Вестфальский мир. Наконец некоторые началом новой истории считают половину XV в., особенно падение Константинополя в 1453 г. (Краус).

§ 3. Источники церковной истории

Источниками церковной истории являются те писания, которые дают нам познание прошлого. Одни из них подлинники как то: грамоты, сообщения свидетелей-очевидцев, надписи, памятники и подобные современные монументы (печати, монеты и т. д.). другие из них производные. Таковы суть: сообщения позднейших писателей на основании древнейших вполне или отчасти утраченных источников. Далее источники истории бывают официальные и частные. Первые — это представления должностных лиц, сделанные по долгу службы. Что касается вторых, то к таковым относятся сообщения частных или даже официальных лиц, но в частной переписке. По своей достоверности официальные источники заслуживают предпочтения.

Для церковного историка особенно важными представляются: деяния и постановления соборов, декреты, буллы и бреве пап, указы и пастырские послание епископов, касающиеся церкви государственные законы, заключенные между государством и церковью договоры или конкордаты, относящиеся к литургии или другому богослужению писания, первоисповедные формулы, монашеские уставы, отчасти мученические акты и жития святых.

Этим одним дело не ограничивается. На втором месте должны быть изучены частные источники, сначала подлинные, а поскольку они утрачены или недостаточны, то и производные.

Для облегчения пользования источники большею частью объединяются в сборники. Такая работа произведена в отношении церковной литературы Древнего времени, а отчасти и Средних веков. В такие же сборники по большей части объединены также и исторические памятники отдельных стран.

Важнейшими из доселе опубликованных сборников являются следующие:

1. Надписи и памятники. — De Rossi, Inscriptiones christianae urbis Romae septimo saeculo antiquiores, I–II, prem. Part., 1857–88, — Le Blant, Inscriptions chretiennes de la Gaule, 3 vol., 1855–92. — Hubner, Inscriptiones Histaniae christianae, 1871; Inscriptiones Britanniae christianae. 1876. — F. Piper, Einleitung in die monumentale Theologie, 1867. — F. — X. Kraus, Die chrislichen Inschriften der Rheinlande, 2 Bde. 1890–94.

II. Сборники соборов. — Labbe et Cossart, Sacrosancta concilia, 17 fol., Paris. 1674; ed. Coleti, 23 fol., Ven., 1728–34; Suppl., 6 fol. (до 1720), ed. Mansi Luccae, 1748–52. — J. Hardouin, Acta concoliorum et epistolae decretales ac constitutions summorum pontificum ab a. Chr. 34 usque ad. A. 1714, 11 fol. Par. 1715. — J. D. Mansi, Sacr. consil. nova et ampliss. collectio, 31 fol. (работа доведена до 1439). Flor. et. Ven., 1759–98. — Collectio Lacensis, Acta et decreta s. Consil. recentiorum 7 vol., 1870–90. — Sirmond et La Lande, Conc. ant. Galliae, 4 fol., 1629–66. — Aguirre, Coll. max. conc. Hispaniae, 4 fol., 1693. — Wilkins, Conc. Magnae Britanniae, 4 fol., 1734. — Haddan-Stubbs, Concils and eccl. Documents rel. to Great-Britain, I–III, 1869–78. — Hartzheim, Concilia Germaniae. 11 fol., 1749–90. — C. J. von Hefele, Conciliengeschichte, 7 vol., 1855–71. Tom I–IV, 2 A., 1873–79; t. VIII et IX опубликовал Hergenroether, 1887–90; t. V et VI, 2 A., 1886–90. Knoepfier. C. H. Turner, Ecclesiae Ossidentalis monumenta iuris antiqussiva. Canonum et conciliorum graecorum interpretations latinae. Oxinii. 1899–09. H. Gelzer, H. Hilgenfeld et O. Cuntz, Patrum Nicaenorum nomina latine, graece ete. Leip. 1904. Русск. перевод: Деяния Вселенских Соборов. Т. I–VII, Каз. 1859–73.

III. Папские акты — Bullarium romanum, масса изданий. Все неполны и мало удовлетворительны. Лучшее Coquelines, 19 tol., Romae, 1739–44; до 1740, 15 vol. in 4. Prato, 1843 sqq. Туринское издание 23 vol. in 4, 1857–72, перепечатка издания Coquelines. Pontificum Romanorum a S. Slemente I usque ad. S. Leonem M. epistolae genuinae, ed, Coustant, 1721 (Schoenemann, 1796); a S. Hilaro usque ad S. Homisdam, ed. A. Thiel, 1868. — Regesta pontiff. Rom. ab. Condita ecclesia ad a. 1198, ed, Jaffe, 1851; ed. II cur., Loewrnfeld, Kaltenbrunner, Ewald, 1885–88; inde ab. a 1198 ad a. 1304. ed. A. Potthast, 1874–75. — Corpus iuris canonici, ed. Richter, 1833; Friedberg, 1879–81. F. Laubin, Introductio in C. I. C. Freib. 1889. O. Guenther, Epistulae imperatorum, pontificum… ab anno 398 usque ad annum 553 datae. Vind. Csel. P. Fred. Kehr, Regesta Pontificum Romanorum; Italia pontificia sive Repertorium privilegioum et literum a Romanis Pontificibus ante annum 1598 Italiae esslesis, monasteries… concessorum. I vol., Roma, Berlin, Weidmann, 1906.

IV. Законы государственные и конкордаты. — Cod. Theldosianus cum perpet. Commentaries Jac. Gothofredi ed. J. D. Ritter, 6 fol., Lips., 1737–43. — Corpus iuris civilis, ed, Dion. Gothofredus, 6 fol. Lugdun., 1589; edid. Fraters Kriegelii. Lipsiae, 1833–43. — Collectio librorum iuris anteiustiniani, ed. Mommsen. Kruger, Studemund, 3 vol., Berol., t. III, 1890. — Digesta Iustiniani Aug. recens. Mommsen et Kruger, Berol., 1868–70. — Fontes iuris rom. antiqui ed. C. G. Bruns, 4 ed., Frib. in Br., 1879. Suppl. ed. Mommsen, 1881. — Monumenta German. histor., ed. Pertz; Leges, I–V, 1835–89. — E. v. Munch, Vollstandige Sammlung aller aelrteren und neueren Konkordate, 2 vol., 1830–31. Walter, Fontes iuris eccl. antiqui et hodierni 1862. — Nussi, Conventiones, 1870. Theodosiani libri XVI cum constitutionibus Sirmondianis et leges novellae ad Theodosianum pertinentes, ed. Th. Mommsen et P. M. Meyer, 2 vol. in 4, Berlin, 1905–1906.

V. Литургические памятники. — E. Renaudot. Liturg. orient. coll., 2 vol., Par., 1716. — Muratori, Liturgia Romana vetus, 2 vol., Venet., 1748. — J. A. Assemani, Cod. lirurgicus essles. univ., 13 vol., Rom., 1749. — Daniel, Cod. liturgy. eccl. univ., 4 vol., Lips., 1847–53. Denzinger, Ritus Orientalium, 2 vol., 1863–64. — Swainson, The Greek Liturgies, 1884. — Brightman, Liturgies Eastern and Western, I, 1896. — F. Cabrol et H. Leclecq, Monumenta esslesiae Liturgica, I. Reliquiae Liturgicae vetustissimae, in — 4, Paris, Picard. U. Chevalier, Repertorium hymnologicum, 1890–92, Bibkiotheque liturgique, I, 1893 et. s. — Le Repertorium a completer par C. Brume, Repertorium Repertorii, Keitischer Wegweiser durch. U. Chevaliers Repert. hymn., Leipzig, Reisland, 1901. — Weale et Misset, Anakecta Liturgica, 3 vol., 1888–94. — C. Brume et G. M. Dreves, Analecta hymnica medii aebi, en cours de publication. — H. Ehrensberger, Libri liturgici bibliothecae Vaticanae manuscripti, Fribourg, Herder, 1897.

VI. Монастырские уставы. — Luc. Holstenius, Cod. regularum monist. et canon., 4 fol., Rom., 1661; auctus a Mar. Brockie 6 fol., Aug. Vind., 1759.

VII. Мученические акты и жития святых. — Sirius, De probates sanctorum vitits, 6 fol., Colon., 1570–75; часто перепечатывалось — Th. Ruinart, Acta primorum martyrum, Par., 1689; ed. Galura, 3 vol., Aug. Vind., 1802; ed. Ratisbon., 1859. — Blooandus, etc., Acnf Sanctorum, Antv., 1643 sqq.; издатели располагают жития по римскому календарю. Последний том 63 явился в 1894 г. и доходит до 4 ноября. Anakecta Bollandiana выходит с 1882. — Mabillon, Acta Ss. Ord. Bened., 9 fol., 1666–1701. — Cf. Le Blant, Les Actes des martyrs. Memoires de l’Acad. des Inscriptions et Belles-Lettres, t. XXX, p. 2 (1882). — Hyvernat, Les Actes des matryts de l’Egypte, texte copte et traduction francaise, 4 livrasons in 4 avec un album paleographique, infolio, Paris, 1886. — H. Leclercq, Les Martyrs, Recueil de pieces authentiques sur les marturs depuis les origins du christianisme jusqu’au XX siecle, Paris, Oudin, 5 vol., 1902–1906. — Bibliotheca hagiographica Latina antique ct mediae aetatis ediderunt Socil Bollandini, 1889–1901.

VIII. Символ веры. — H. Denzinger, Enchiridion symbolorum et definirionum quae de rebus fidei et morum a conciliis oecumenicis et summis pontificibus emanarunt, 1854; ed. IX, cur. Stahl. 1905. — A. Hahn, Biblioth. der Symb. und Glaubensregekn der alten Kirche, 1842; 3 A. (L. Hahn), 1897. — Ph. Schafi, Bibliotheca symbolica eccl. universalis: The Creeds of Christendom wilh a History and Critical Notes, 3 vol. IV ed. 1884. — Michalcescu, Die Bekenntnisse und die wichtigsten Glaubenszeugnisse der griechisch-orientalischen Kirchen. Leipzig, Hinrichs, 1904.

IX. Собрания творений св. отцов. — 1. Mazima Bibliotheca veterum partum. etc., 28 fol. Lugd. Gen., 1677–1707 (работа доведена до XVI в. но с XIII в. с пробелами).

2. Biblioth. vet. parrum etc., ed. A. Gallandi, 14 fol., Venise, 1765–81.

3. Patrologiae cursum completes, ed. J. — P. Migne: a) Patrologiae Latina, 221 vol. usque ad Innocentium III, Par., 1844–55; b) Patrologiae graeca, 162 vol. usque ad saec. XV, 1857–66. Лат. серия продолжения Horoy, Medii aevi Bibliotheca patristica 1879–83 5 vol.

4. Corpus script. essl. lat., Vindob., 1866 sqq. Это издание латинских писателей ведется Венской академией наук.

5. Die griechischen christicheu Schriftsteller der drei Jahrhunderte, herausgeg. von der Kirchenvater-Commission der koniglich. preussischen Akademie der Wissenschaften. (Leipz.) В этой серии доселе изданы Евсевий, Ориген, Климент Александрийский, книга Еноха и др. В качестве дополнения к нему издаются:

Texte und. Untersuchungen zur Geschichte der altchrislichen Literatur herausgeg. von O. Gebhardt und A. Harnack, получившие с 1897 г. подзаголовок:

Archiv fur die von der Kirchenvater-Commission der Kgl. preuss. Akademie unternommene Ausgabe der alteren christlichen Schriftsteller.

6. Corpus scriprorum christianorum orientalium ed., Chabot, Guidi, Hyvernat et Carra de Vaux; Paris, Poussielgue, 1902 et. suiv., Patrologia Oriettalis est publiee MM. Graffin et Nan, Paris, Firmin-Didot.

X. Сборники церковно-исторических памятников по отдельным странам. — 1. Rerum Itacarum scriptores ad anno aerae c christianae quingentesimo da millesimum quingentesimum, ed. L. Muratori, 25 fol., Med., 1723–51; Supplem., 3 fol. Нов. изд. 1900. г. Antiquitates italicae medii aevi post declinationem Romani imperii ad annum 1500, ed. L. Muratori, Mediolani, 1738–42, 6 vol. in fol.

2. Rerum Gallicarum et Francicarum scriptores или Recueil des historiens des Gaeles et de la France jusqu’en 1328 publie par Dom Bouquet, Paris, 1738–1833, in fol., t. I–XIX; продолженный Academie des Inscriprions et Belles-Lettres. Paris, 1840–76; t. XX–XXIII, in fol. Ch. V. Lfnglois et H/ Stein, Les Archives de l’histoire de France, 1 vol. in — 18, Paris, Picard, 1891. — Documents inedits pour server a l’histoire esslesiastique de Belgique, publies par le P. Dom Ursmer Berliere (Maredsons, abbaye de Saint-Benoit.), I, 1893. — Les Sources de l’histoire de France: des origins a 1494, par Aug. Molinier, 6 vol.; puis Hauser, Le XVI siecle, provincias ecclesiasticas disributa. qua series et historia archiepiscoporum et episcoporum… Opera et studio ff. Sammarthanorum et Haureau, Lutetiae Parisiorum, 1715–25, была издана Albanes, в его Gallia christianna novissima, которой t. 1 явился a Montbeliard. После смерти M. Albanes, M. Ulysse Chevalier продолжено издание, опубликован том, посвященный: l’eglise de Marseille (ses eveques, prevots et statuts.). Valence. Impr. Valtntinoise, 1899.

3. Monumenta Germaniae historica inde ab anno Christi quingentesimo usque ad annum mollesimum et quingentesimum, ed. G. H. Pertz, etc. 1 Sriprores, 23 vol. in fol. et. 6 vol. in. — 4, 1826–88; 2 Lcges, 6 vol. in fol., 1835–89; 3 Diplomata, 1 vol. in fol. et. 1 vol. in — 4; 4 Epistolae, 6 vol. in –4; 5 Antiquitates, 4 vol. in — 4, Hanovre, 1826–83; 6 Auctores antiquissimi. I–XII, 1878–94. Издание продолжается. Monumenta Germaniae historica. Scriptores qui vernacular lingua usi. sunt. Hanovre, 1877–83, 4 vol. in — 4. (Изд. продолжается.). Archiv der Gesellschaft fur altere deutsche Geschichtskunde, 12 vol., 1820–74; Neues Archiv d. G. f. a. d. G. 1876; Forschuugen des Papsttums und roemischen Katholicismus, Freiburg und Leipzig. Mohr, 2 F. 1901. Mehlhom, Aus den Quellen der KG. Berl.

4. Fontes rerum Aeustraacarum: Scriptores, 8 vol. 1855–75; Diplomata, 44 vol., 1849–85. — Archiv fur Kunde oesterreichischer Geschichtsquellen I–LXXV, 1848–90.

5. Rerum Britannicarum medil aevi scriptores, Lond., 1859–89; 91 названий большею часть по несколько томов.

6. Corpus script. historiae Byzant., ed. Niebuhr etc., 48 vol., Bon., 1829–55.

XI. Работы, которые помогают разобраться в источниках: A. Potthast, Bibl. hist. medii aevi, 1867–68; ed. II, 1896. — W. Wattenbach, Deutschlands Geschichtcquellen im Mittelalter bis zue Mitte des 13 Jahrhunderts, 1858, 7 F., 2 Bde 1885–86. — O. Lorenz, Deutschlands Geschichtsquellen im Mittelalter von der Mitte des 13 Jahrhunderts bis zum Ende des 14 Jahrh., 1870, 3 A., 2 Bde., 1886–87. — F. C. Dahlmann, Quellenkunde der deutschen Geschichte 7 A., 1906. — U. Chevalier, Repretoire des sources historiques du moyen age: Bibliographie, 1877–86; Suppl., 1888. — G. Monod, Bibliographie de l’Histoire de France, Catalogue methodique er chronologique des sources et des ouvrages relatifs a l’histoire de France, depuis les origins jusqu’en 1789, Paris, 1 vol. in — 8, 1881. — De Smedt, Introductio ad hist. eccl. critice tra tandem, 1876. Krumvacher, Gesch. der buzant. hiteratur. 2 A. 1896.

§ 4. Вспомогательные науки для церковной истории

Они дают нам возможность правильно понимать и умело использовать источники.

1. Дипломатика дает указания относительно оценки и исследования документов.

J. Mabillon, De re diplomatica, Par., 1681, 2-е ed. 1709. — Toustain et Tassin, Nouveau traite de diplomatique, 6 vol. Par., 1750–65. — Schoenemann, Vollst. System der allgem. Diplomatik, 1818. — Leist, Urkundenlehre, 1882. — H. Bresslau, Handbuch der Urkundenlehre fur Deutschland und Italien, I, 1888. — Mas Latrie, Les Elements de la diplomatique pontificale au moyen age, Rev. d. quest. hist., f. XXXIX (1886). p. 415–51; t. XLI (1887), p. 382–424. A. Giry, Manuel de diplomatique, Paris, Hachette, 1894. — Reusens, Elements de paleogpaphie et de diplomatique du moyen age, in — 4. Louvain, Peeters. — Wattenbach, Das Schrifwesen im Koenige, Innsbruck, 1902. — J. V. Pflugk-Harttung, Die Bullen der Paepste bis zum Ende des zwolften Jahrhunderts, Gotha. Perthos. 1901.

2. Палеография научает читать древние рукописи и определять их дату.

B. Montfaucon, Paleographia graeca, Par., 1708. — Silvestre, Paleographie universelle, 4 fol. 1839–41. — Zangermeister et Wattenbach, Extempla cod. lat. litt. maiusc. script., 1876. — Wattenbach et Velsen, Exempla cod. grace. litt. min. script. 1878. — E. A. Bond and E. M. Thompson. The Paleographical Society, Facsimiles of manuscripts and inscriptions, 3 fol. Loldon. 1873–83. Серия публикуется. — Gardthausen, Griech. Pal. 1879. — Wailly, Elements de Paleographie, 2 vol., Par., 1838. — Chassfnt, Paleographie des chartws et des manuscripts du XI au XVII siecle, 6-e ed., Par., 1867. — Mfurice Prou, Manuel de paleographie latine et francaise du VI au XVII siecle, Paris, 1890. — Fr. Blass, Paleographie, Buchwesen und Handschriftenkunde, dans le Hamdbuch der klass. Alterumswissenschaft Iwan Muller, t. I: Einleitende uns Hilfsdisziplinen (1886), s. 275–330. — Ch. Cucuel, Elements de paleographie grecque, 1891. — E. Chatelain, Uncialis Scriptura codicum latinorum novis exemplis illustrate, Paris, Welter, 1902.

3. Эпиграфика помогает разбирать и понимать надписи.

J. B. de Rossi, Inscript. Christ., t. I, p. XLI–CXXIII. — Le Blant, Manuel l’Epigraphie chretienne, Par., 1869. — Bone, Anleitung zum Lesen, Erganzen und Datieren rom. Inschriften, 1880. — Salomon Reinach, Trarie d’Epigraphie grecque, Par., 1886. — Rene Cagant, Coues d’Epigraphie latine, 2 ed. Par., 1889. — E. Hubner, Romische Epigraphik, в Handb. d. kl. Altertuvswis. Ivan Muller, t. I: Einl. und Hilfadsziplien (1886). s. 475–548. — H. Marucchi, Elements l’archeologie chretienne. Notions generales (Paris, Desclee, 1900). p. 139–255.

4. Нумизматика учит о монетах и их значении для истории.

Eckhel, Doctrina numorum veterum, 8 vol., 1792–99. — Lefebure, Traite elementaire de Numismatique generale, 2-e ed. 1860. — Lenormant, La Monnaie dans l’antiquirt, 3 vol.. 1878–79. — Blanchet, Numismatique du moyen age et moderne, 3 vol., 1890. — A. Engel et R. Serrure, Traite de numismatique moderne et contemporaine. Premiere partie, XVI–XVIII siecles. Paris, 1897.

5. Филология дает нам грамматическое и лексическое понимание источников.

Du Frense du Cange, Glossarium ad scriptores mediae et infimae laninitatis, Par., 1678; работа эта несколько раз переиздавалась и улучшалась. Лучшее изд. Henschel, 7 vol., 1840–50, и Favre, 10 vol., 1882–87; Glossarium ad scriptores mediae et infimae graecitatis, 2 fol. Lugd., 1688. — J. C. Suicer, Thesaurus essles. e part. graecis. 2 fol., ed. II, Amst. 1728.

6. География определяет место рассказываемого исторического события.

Neher, Kirchliche Geographie und Statistik, 3 vol., 1864–68. — Spruner-Menke, Handatlas fur die Geschichte des Mittelalters und der neueren Zeit, 1880. — O. Werner, Kath., Missionsatlas, 2 A. 1885; Kath. Kirchenatlas, 1888. — Droysen, Allgemeiner hist. Handatlas, 1886. — Le Quien, Ories christianus, 3 vol. Paris, 1740. — Carol. a S. Paulo. Georg. sacr. cur. clerici. Amsterdam. fol. 1703. — Adrien Launay, Atlas des missions de la Societe des missions etrangeres, Paris, 1891. — Spruner-Sieglin, Atlas antiquus. O. Werner, Orbis terrarium catholicus. 1 vol. in 4 Freib. Breisg. 1890. Atlas de geographie historique, ed. Schader. Par. 1896. K. Heussi uns Mulert, Atlas zur Kirchengeschichte. 1905.

7. Хронология учит нас понимать встречающиеся в источниках даты и разъясняет существовавшие различные формы летоисчисления.

«L’art de verifier les dates des faits historiques, par un religieux benedictin» 5 vol., Par., 1750; 1818–21. — L. Ideler, Handbuch der math. und techn. Chronologie, 2 Bde., 1825–26; Lehbuch (Manuel). 1831. — G. Goyay. Chronologie de l’empire romain, 1891. (Collection Klinclsieck.) — Grotefend, Handbuch der historischen Chronologie des deutschen Mittelalters und der Neuzeit, 1872. — Brinckmeire, Handbuch der hist. Chr., 2-e ed., 1882. — Lersch, Einleit. in die Chr., 1889. — Mas Latrie, Tresor de chronologie et d’hist. et de geogr. pour l’etude et l’emploi des documents du moyen age, 1889. — Dionys Petavius, De doctrina temporum, Ant., 1702. F. K. Ginzel, Handbuch der mathematischen und technischen Chronologie. Leipz. 1906. A. Cappelli, Cronologia e Calendario perpetuo. Miland. 1906. Арсений арх. Летопись церк. событий и гражданских, поясняющих церковные. СПб. 1900. F. Clinton, Fasti Romani. I–II. Oxonii. 1845–50. E. Muralt, Essai de chronographie Byzantine de 395 a 1057. St. — Petesb. 1855.

Точкою опоры для всякого хронологического исследования является эра, т. е. год, от которого исходит то или другое летоисчисление. Для нашей цели заслуживают внимания эры, служащие для определения церковно-исторических событий.

a) Римское летоисчисление велось от основанияч города Рима (753 до Р. Х.) post urbem conditam и по консулам. Лист римских консулов (см. у Bouche-Leclerq, Manuel des Institutions romaines, t. II, p. 590–613. Brinclmeire, o. c. 380–409. — Schram, Hilfstabellen, 1883. De Rossi, Inscript. christ. t. I I. p. LIV–LXX; Mommsen. Neues Archiv f. alt. d. Geschichtskunde (1889), t. XIV, p. 226–249. O. Seeck, Die Entstehung des Indictionencyklus в Deutsche Zeitschrift fur Geschichtswiss, 1896 S. 279–96).

b) Эра Селевкидов (seleucidarum), падающая на 312 или 311 год до Р. Х. — год сражения у Гуза, доселе еще в ходу у сирийских христиан.

с) Испанская эра, начинающаяся 38 г. до Р. Х., употреблялась на Пиренейском полуострове до XIV века.

d) Aera Diocletiana или Aera martyrum ведет свое начало от года восшествия на престол императора Диоклетиана 29 августа 284 г.

е) Cyclus indictionum 15-летний цикл, применявшийся в церкви от времен Константина Великого до XVI века.

f) Армянская эра начинается 11 июля 552 г. после Р. Х.

g) Эра сотворения мира встречается в различных видах и бывает:

1) византийская, начинающаяся с 5509 до Р. Х. и бывшая в употреблении у русских до Петра Великого (1700), а у греков, сербов и румын до XIX в.;

2) александрийская — 5492 до Р. Х. и 3) иудейская — 3761 г. до Рх. Х.

h) Христианская эра, начинающаяся годом Рождества Христова, на западе была введена в начале VI в. Дионисием Малым и быстро вытеснила здесь все другие летоисчисления. Рождество Христово по этому летоисчислению падает на 753 г. основания города Рима, так как 754 г. является уже первым годом христианской эры. Она, однако, погрешает против истины, так как Ирод, который в год Рождества Христова жил, в действительности умер уже перед Пасхой 750 г. и даже, вероятно, несколько раньше, именно в 749 г.

Подобно летоисчислению, также и начало нового года прежде датировалось различно: а) 1 января; b) 1 марта (Россия); с) 1 сентября (Константинополь); d) день Рождества Христова; е) Благовещение Марии, именно частью перед 1 января (Calculus Pisanus), частью после такового (Calculus Florentinus); f) Пасха. В качестве начала нового года 1 января было введено повсюду только с XVI века.

Что касается продолжительности года, то до XVI г. употреблялось исчисление Юлия Цезаря. Оно, однако, не отличалось точностью, так как юлианский год меньше истинного года на 11 минут и 12 секунд, почему ко времени папы Григория XIII в 1582 г. разница между астрономическим и гражданским годом достигала 10 дней. Вследствие этого папа предписал в 1582 г. 5 октября считать 14 и на будущее время во избежание неправильности отбрасывать по 3 високосных дня каждые 400 лет. С XVIII в. грегорианский календарь принят повсюду также и протестантами. Греки и русские еще доселе придерживаются юлианского календаря или времени старого стиля, как он называется в отличие от грегорианского календаря, как времени нового стиля.

§ 5. Литература церковной истории

1. В последней четверти II в. при папе Елевферии написал или опубликовал свои «Достопримечательности» Егезипп. Работа эта, сохранившаяся до нас в отдельных фрагментах, представляет собрание весьма важных церковных документов. Отцом церковной истории, однако, является Евсевий Кесарийский в Палестине. Он составил не только всемирную хронику, но и церковную историю. Хроника дошла до нас в армянском переводе и в иеронимовой переработке ее на латинском языке. Последняя (A. Schoene, 2 vol., 1866–75) распадается на две книги и продолжена до 378 г. Церковная история Евсевия в 10 книгах доходит до 324 г. Благодаря сообщению документов и многочисленных отрывков из потерянных сочинений она является положительно незаменимой работой. История эта в V в. была продолжена Сократом (до 439 г.) и Созоменом (до 423 г.) в Константинополе и епископом Феодоритом в Сирии (до 428 г.). Работа последних была доведена позже до конца VI в. схоластиком Евагрием Антиохийским. Еще раньше продолжил историю до Иустина I некий Феодор чтец, составивший выборку из истории Сократа, Созомена и Феодорита. Исключая несколько отрывков, сочинение это потеряно. Подобная же судьба постигла труд Филиппа Сидета, изложившего в 36 книгах историю от сотворения мира до своего времени (440 г.), и работу евномианина Филосторгия, охватывающую 300–433 гг. От последней сохранилось сокращение некоторых частей ее у Фотия. Общее издание этих историков было сделано Робертом Стефаном в 1544 и Генрихом Валезием (в 3 т. в 1659–73 гг.).

Латинская церковь в древности выдвинула трех историков. Руфин перевел Церковную историю Евсевия и продолжил ее в двух книгах на 70 лет дальше. Сульпиций Север составил 2 книги хроники от начала мира до IV в. Как тот, так и другой были единственными самостоятельными историками своего времени. Кассиодор является третьим, который в своей «Historia tripartite» составил историю из 3 продолжателей Евсевия, именно Сократа, Созомена и Феодорита.

2. Средние века выдвинули мало работ, охватывавших всю церковную историю. Главным образом, они ограничивались более ранними работами.

В греческой церкви выступил только один знаменитый историк этого времени Никифор Калист († 1341), работа которого доведена до 610 г. На западе, и главным образом на основании Руфина, составил историю четырех первых веков епископ Гаймо Гальберштадский († 853), «Breviarium historiae eccl». Историю церкви в это время также писали римский библиотекарь Анастасий († 886), доминиканец Варфоломей Луккский († 1327, Н. Е.), Антонин Флорентский († 1459) «Summa historiakis». В большинстве трудов история церкви излагается в связи с политической историей и касается главным образом церковной истории отдельных национальностей.

3. С XV в. в области церковной истории замечается общее оживление. С возрождением науки развивается историческая критика, не существовавшая в средние века. Начавшийся великий церковный раскол особенно способствовал перенесению ее в эту область. Так как в то время повсюду выступали конфессиональные интересы, но немудрено, что и здесь проводились иногда предвзятые взгляды и тенденции. При всех заблуждениях, однако, историческая истина брала перевес и вызывала новую разработку науки.

Первая работа, которая была тогда составлена, есть «Ecclesiastica Historia… congesta per aliquot studiosos et pios viros in urbe Magdeburgics» (13 fol., Basil. 1559–74; 2 A., 1624, 6 fol.). Она охватывает 13 веков, разделена по столетиям и составлена обществом ученых в Магдебурге с иллирийцем М. Флацием во главе. Отсюда обычное ее наименование магдебургские центурии. Окрашивавшая этот труд в отношении древней церкви грубая тенденциозность вызвала несколько сочинений с католической стороны. Важнейшими из них были «Annales ecclesiastici» кард. Барония, особенно ценные, благодаря сопровождающим их документам (12 fol. Rom. 1580–1607). Они простирались до 1198 г., часто перепечатывались и находили многочисленных продолжателей, именно епископа Генр. Спондана Памьерского до 1646 г. (2 fol. 1647), доминиканца Абр. Бзовия до 1572 н. (9 fol., 1629–72), но главным образом Райнальда до 1565 г. (9 fol., 1646–77), Ладерхи до 1571 г. (3 fol., Romю 1728–38) и Авг. Тейнера до 1585 г. (3 fol., 1856) и т. д. Критика работы Барония была сделана французскими францисканцами Антоном и Францем Паги (4 fol. 1689–1705) и позднее включена в качестве составной части в Анналы Барония и Рейнальда, изданные Манзи (38 fol., Lucc. 1738–59).

Особенно развилась церковная история в наступивший затем мирный промежуток. Результатом деятельности историков этого времени явились 2 большие работы и целый ряд компедиумов. Важнейшие труды явились во Франции, где научная жизнь около половины XVII в. забила кипучим ключом. Особого упоминания заслуживают капитальная «Historia ecclesiastica» Наталиса Александра (Noel Alexander) и Тильмона (Tillemont), «Memoires pour server a l’histoire esslesiastique» (16 vol., 1693–1712). Труд Наталиса Александра доведен до XVI в. и по многим вопросам представляет ряд исследований (26 fol., Par 1676–88). Он неоднократно перепечатывался и в издании Ронкагльи (ed. Roncaglia 9 fol., Luccae, 1743) снабжен примечаниями, боровшимися с галликанскими воззрениями автора. Сочинение Тилльмона представляет полную историю в монографиях, доведенную до 513 г. и во многом пополняемую другим трудом того же автора, именно: «Histoire de l’Eglise» Берольта-Беркастля (Berault-Bercastel) до 1721 (24 vol., 1778–90).

Между церковными историками Италии первое место занимает около этого времени доминиканец кардинал Орси. Его Storia ecclesiastica (20 fol. 1746–61) охватывает первые 6 веков и его сотоварищем по ордену Бечетти продолжена до 1378 г. (17 fol. 1770), а в его «Istoria degli ultimi Quattro seculi della chiesa» (9 vol., 1788 ss.) даже до Тридентского собора.

В XVII в. появляются обширные работы в области церковной истории в реформаторской церкви в Швейцарии и в Нидерландах.

В протестантской Германии Арнольд вызвал целый ряд новых работ, когда в своей беспристрастной «Истории церкви и ересей» (1699) дал строгую, но справедливую оценку ортодоксального лютеранства. Из работ XVIII в. следует отметить Institutiones historiae ecclesiasticae Мосгейма (1755) и Шрека (Schrockh, 44 мм. 1788–1812). Между церковно-историческими трудами XIX в. замечательны: История христианской религии и церкви Неандера и Церковные истории Гизелера, Баура, Берингера, Газе, Курца, Герцога, Цэклера, Мэллера, Мюллера и Крюгера.

Католическая Германия в этом движении также не отставала и выдвинула хороших церковных историков в лице гр. Штольберга, Т. Катеркампфа, Гортига, Риттера, Альцога, Мэхлера, Гергенрэтера, Дэллингера, Брука, Крауса, А. Кнопфлера, Маркса, Юнгмана, Лангена и Функа.

Во Франции явились в это время работы Рорбахера, Дарра и в новейшее время Дюшена.

Со времени падения Константинополя развитие церковно-исторической науки на греческом востоке приостанавливается. Вплоть до половины XIX в. за все это время известно только два сочинения, сколько-нибудь заслуживающих внимания. Первое — это история Иерусалимских патриархов, написанная Досифеем (конец XVII в.) и представляющая общий очерк церковной истории с древних времен, второе — Церковная история Мелетия (3 т. 1783), доведенная до начала XVIII в. Со второй половины XIX в. греческая церковно-историческая наука подвергается сильному влиянию западной и развивается в этом направлении. Таковы труды Диомида Кириакоса (1872; 2 vol., 1881) и Филарета Вафида (до 1453 г. 2 т. 1884–86).

В России церковно-историческая наука по своему развитию и успехам стоит на незначительной высоте. Она далеко отстала от церковно-исторической науки не только первенствующих западных народов, немецкой, французской и английской, но и второстепенных: итальянской, нидерландской и т. д. Причиною этого является незначительный интерес наших предков к церковно-историческим знаниям, а также позднее включение церковно-исторической науки в состав прочих богословских наук, преподававшихся в русских духовных школах. Несмотря на некоторые в этом отношении попытки от начала XVIII в., церковная история у нас не преподавалась до самого конца XVIII в., когда, наконец, Синодом было предписано в богословском классе тогдашних семинарий и Академий изучать краткую церковную историю с показанием главных эпох. За неимением русских книг преподавание велось на латинском языке. На этом же языке написано и первое руководство по церковной истории Мефодия (Михаила) Смирнова — «Liber historicus de rebus in primitive sive trium primorum et quarti ineuntis seculorum esslesia сhristiana» (Москва, 1805). В ввиду неимения годной для школы книги тогда же было предписано составить учебное руководство. Так явилась книга Иннокентия (Илариона) Смирнова — «Начертание церковной истории от библейских времен до XVIII в.» (2 т. СПб. 1817). «Начало сего труда, — говорит сам автор, — есть единственно воля и распоряжение начальства». Сочинение это не самостоятельно и написано на основании трудов Шпангейма, жившего в конце XVII в., и Вейсмана — от начала XVIII в. Критики ни малейшей. Изложение сухое и мертвенное. К этому же периоду надо отнести и сочинение И. Чельцова «История христианской церкви» (т. I, СПб… 1861). Труд не самостоятельный. Книга написана под сильным влиянием известного Неандера. Касается только первых трех веков христианства. Охватившее русское общество научное оживление 60-х годов благоприятно повлияло на развитие церковно-исторической науки в России. Центром этого движения является Московская Духовная Академия. Еще под сенью устава Духовной Академии 1814 г. благодаря стараниям А. В. Горского здесь церковная наука заняла прочное положение в ряду других богословских наук. Рядом с именем Горского надо поставить еще Филарета, епископа Черниговского (1866) и епископа Порфирия Успенского (1885). При таких обстоятельствах вступил в действие новый устав Духовной Академии 1869 г., оказавший самое благоприятное влияние на зарождающуюся церковно-историческую науку. В Московской Духовной Академии благодаря, главным образом, энергичной деятельности преемника Горского, покойного профессора А. П. Лебедева создается целая русская историческая школа, давшая массу весьма ценных трудов. К ней принадлежат И. Д. Андреев, Н. Н. Глубоковский, А. И. Доброклонский, Н. Ф. Каптерев, Н. Г. Попов, А. А. Спасский, С. И. Смирнов. Одновременно с этим и в других местах более или менее успешно начинает развиваться русская церковно-историческая наука, именно в С.-Петербургской Духовной Академии, где в это время выступил покойный В. В. Болотов с плеядой своих учеников, каковы: А. Бриллиантов, Лепорский и др., в Казанской Духовной Академии (Курганов), в Киевской (Терновский и др.). Не прошло бесследным для нашей науки также внесение церковной истории университетским уставом 1863 г. в круг предметов преподавания на историко-филологическом факультете. Преподавателями этой науки в университетах выступили такие выдающиеся ученые, как А. С. Лебедев в Харькове, Мелиоранский в С.-Петербурге, Голубов в Киеве, Курганов в Казани и т. д. Особенно почтенное место в этом движение принадлежит Московскому университету, где кафедру церковной истории занял А. М. Иванцов-Платонов, которому удалось заинтересовать своим предметом таких крупных мыслителей и ученых, как Вл. С. Соловьев, князь С. Н. Трубецкой, М. С. Корелин, С. А. Котляровский и др. Впрочем здесь мы должны оговориться. Все труды русских церковно-исторических писателей доселе были направлены исключительно на монографическую разработку истории. Сочинения, охватывающего всю церковную историю, т. е. не только древнее время, но также и историю церквей католической и протестантской, у нас доселе не имеется. Из всех наших историков церкви наиболее всеобъемлющим был А. П. Лебедев, но и его церковная история, если за таковую принять даже полное собрание его сочинений, занимается исключительно востоком, совершенно игнорируя западные церкви. История церкви Ф. Терновского (2 части, Киев. 1878–83) далеко не закончена, во многом неверна и местами не тверда. С 1907 г. под редакцией А. Бриллиантова начали выходить лекции В. В. Болотова по истории древней церкви. Доселе вышел один том, представляющий «Введение в церковную историю». Второй том печатается и по пространству времени не идет далее эпохи гонений. Не лучше обстоит дело и с существующими на русском языке руководствами по церковной истории. Летопись церковных событий архимандрита Арсения (СПб. 1880) обильна материалом, но довольно нестройна и суха в изложении. История христианской Церкви Е. Смирнова (СПб. 1889) не более как благочестиво написанный, посредственный семинарский учебник, далеко не стоящий на высоте современной западной церковно-исторической науки. Не обладая собственными хорошими руководствами по церковной истории, мы не можем похвалиться также и переводами. Единственной полной историей церкви является сочинение Дж. Робертсона и Герцога «История христианской церкви от апостольского века до наших дней», в переводе А. П. Лопухина (СПб. 1890–91, т. 2). Настоящая книга представляет единственное в своем роде явление. Она является искусственным соединением в одно целое двух совершенно отдельных и не зависимых друг от друга сочинений авторов, принадлежавших к разному времени, разным направлениям и даже различным вероисповеданиям. Труды эти («История» Герцога и «История христианской церкви до разделения церкви» Робертсона) устарели и, во всяком случае, не могут служить пособием для изучения церковной истории в настоящее время в университете как по своему объему (свыше 2500 стр.), так и тяжелому языку, а порой и вследствие фактической неверности.

Часть первая

История древней церкви

Первый период

От основания церкви до Миланского эдикта

Глава первая

Основание, распространение и гонения христианства

§ 6. Приготовление древнего мира к восприятию Спасителя

Христианство вступило в мир не без подготовки. По словам Св. Писания (Гал. 4, 4; Еф. 1, 10), Христос явился в мир, когда исполнилась полнота времени, т. е. после того, как человечество под руководством Божиим было достаточно подготовлено к восприятию Спасителя. При непостижимости судьбы и неисповедимости путей Господа (Рим. 11, 33) откровение это было как бы в темноте. Однако оно не было и вполне непонятно, так как Бог открывает Себя в творении, а также в истории.

С самого начала Господь среди всего человечества избрал единый народ Божий — иудеев, которому и сообщил божественное откровение. Путем многих испытаний и наказаний, а также через послание пророков Он неоднократно возвращал его на путь истины, с которого его постоянно увлекали окружавшие иудеев языческие народы. Время от времени Бог прямо предуказывал на грядущего Спасителя и Искупителя. Наконец, в лице Иоанна Крестителя Он послал последнего и величайшего пророка, чтобы проложить путь обещанному Мессии. Приготовления эти оказались не без последствий. Ожидания Мессии около этого времени сделались особенно нетерпеливыми и страстными и это тем более, что в умах большинства они получили прямо политическую окраску. Простодушно полагали, что Мессия освободит народ Божий от римского ига, в которое он попал в 37 г. до Р. Х., и предоставит ему мировое господство.

С давних уже пор народ иудейский не ограничивался одной Палестиной. Вследствие ассирийского и вавилонского пленения часть его находилась в соседних странах. Иудеи в это время вообще были рассеяны повсюду. Живя среди чуждого мира, они становились к нему в двоякое отношение. С одной стороны, они сами подпадали влиянию окружающей обстановки, переплетая подобно Филону Александрийскому († 60 г. после Р. Х.) откровенное учение с различными чуждыми ему элементами, особенно с важнейшими положениями Платоновой философии, с другой — сами влияли на учения и верования античного мира. При ненависти, которую языческий мир чувствовал к иудеям, только немногие решались присоединиться к их вере и через обрезание навсегда связать свою участь с их судьбою. Впрочем, было весьма значительное число, по крайней мере, склонных к почитанию Иеговы или готовых к восприятию истинной веры и соблюдению отдельных иудейских заповедей. Таковы суть — набожные или боящиеся Бога Нового Завета. Среди них христианство нашло наиболее подготовленную почву, так как оно давало им то, чего жаждало их сердце, и отбрасывало все, чего отвращалась их душа.

Язычество, со своей сторон, не только через знакомство с иудейством, но также и в другом отношении было подготовлено к христианству. Его религия, даже в эпоху ее расцвета и сил, тем, что она предлагала, не могла удовлетворить человеческого сердца. В это время в особенности она была столь далека от истины, что во многих кругах совершенно потеряла кредит. Философия, которая для высших классов общества могла бы заменить религию, находилась в состоянии упадка. Система Платона († 348) и Аристотеля († 322) не имела ни одного сколько-нибудь видного в это время представителя. Большинство следовало учениям Эпикура († 271) и Зенона († 260). Эпикурейцы высшее благо видели в удовольствии, а последователи Зенона, стоики, повергли мир во власть слепой и безрассудно действующей силы рока. Наконец близко примыкавшие к ним скептики прямо отказывались от познания истины. Политическая и государственная жизнь античного мира, которая могла бы еще представить некоторые интерес, в эту пору достигла своего кульминационного пункта. Блестящие греческие республики с одушевлявшим их патриотизмом были подавлены. Человеческое сердце ничем не могло быть уже отвлечено. Перед человечеством настойчиво возникал вопрос, что есть истина, и чем труднее было его разрешить, тем более он захватывал и пробуждал умы.

Несмотря на свое принципиальное различие, язычество все же имело с христианством некоторые точки соприкосновения. Как ни велики были его прегрешения, тем не менее, и оно не было сплошным заблуждением. Его философия рядом с ложью содержала некоторую долю истины. Отсюда для некоторых язычников она прямо образовала мост для перехода в христианство. В самом деле платоническое учение во многих пунктах сближалось с христианским мировоззрением, а мораль последних стоиков — Сенеки, Эпиктета и Марка Аврелия весьма приближалась к нравственному учению Евангелия. Вследствие этого Климент был совершенно прав, когда сказал, что язычникам философия была дана в качестве провозвестника Христа таким же точно образом, как закон иудеям.

Припоминается еще один момент. В виду широкого распространения Римской империи большая часть мира государственно была объединена. Вследствие этого пали политические перегородки между рядом народов. Здесь выступил новый фактор, именно — широкое распространение греческого языка, чем устранялись серьезные препоны для установления общения между людьми. Итак. Существовали всемирная империя и всемирный язык: оба вместе, как это указал уже Ориген, должны были служить, по предначертанию Божию, единой всемирной религии, которая должна была явиться.

§ 7. Иисус Христос, Спаситель мира и Основатель Церкви

«Когда пришла полнота времени, послал Бог Сына Своего Единородного, рожденного от жены, бывшего под законом, да искупит подзаконных, да приимет усыновление». Этими словами апостол Павел (Гал. 4, 4–5) кратко изображает происхождение, послание и задачу Спасителя. Пришел Сын Божий дабы завершить древний союз и основать новый, союз благодати, а не закона. С целью выполнить свою высокую миссию Он через 30 лет после чудесного рождения Его от Девы Марии со Своими 12 избранными учениками отправился в Палестину, чтобы здесь, в качестве Учителя, провозгласить новое учение и подкрепить его знамениями и чудесами. «Ко своим пришел и свои Его не приняли» (Ин. 1, 11). Две могущественные партии среди иудеев, законники — фарисеи и эпикурейски настроенные рационалисты — саддукеи выступили против Него враждебно, и Он после кратковременной публичной деятельности закончил Свою жизнь на кресте. Но и в Своей смерти Он дал еще новое доказательство Своего высшего послания. Чудесные явления ее сопровождали. Завеса храма разорвалась на две части сверху донизу, как знак, что старый союз, заключенный между Богом и иудеями, пришел к концу и начался новый, к которому призвано все человечество. Как Он Сам предсказывал, Он после трехдневного пребывания во гробе, воскрес, чтобы пробыть еще 40 дней со Своими учениками на земле и, наконец, вознестись к Тому, Кто Его послал. Главным, можно сказать, единственным источником наших знаний о жизни Спасителя являются Евангелия или, вернее, все Св. Писание. Древнейшими не христианскими свидетелями о Нем являются упомянутые в § 16 римские писатели: Тацит (54–119 гг.), Светоний (75–160 гг.) и Плиний (около 112 г.). К ним надо присовокупить еще двух. В своем послании к сыну своему Серапиону сириец Мара говорит о мудром Царе иудеев, после смерти Которого царство было отобрано от иудеев, но Который продолжает жить в Своих законах. Время послания точно не определяется. Издатель Кюрьтон (Cureton, Spicilegium syracum, 1855, XIII–XV, 70–76) относит его к правлению Марка Аврелия, напротив, некоторые другие к значительно более раннему времени, именно 73 г. Иудей Иосиф Флавий повествует об Иисусе в написанных около 94 г. «Antiquitates Iudaicae XX, 9, 1» (§ 200 ed. Niese), где он рассказывает об Иакове. В Ant. XVIII, 3, 3, (§ 63–64) дальше мы читаем: «Около этого времени жил Иисус, мудрый муж (если Его можно называть человеком), затем он был Совершитель удивительных дел (Учитель человеков, которые радостно принимали истину). Он привлек многих иудеев, но также многих и из язычества. Он был (т. е. считался, как) Мессия. И когда Его Пилат по жалобе начальствующих у нас лиц присудил к распятию, то те, которые раньше Его возлюбили, не прекратились. (Потом на третий день Он явился им опять живым, как об этом свидетельствуют божественные пророки и тысячи других чудесных явлений.) И доселе еще не прекратился род христиан, которые были так названы по Нем». Постановленные в скобки слова представляют имеющуюся уже у Евсевия (Н. Е., I, 11; Demonstr. еvang. III, 5), но еще не известную Оригену христианскую интерполяцию. Впрочем, некоторые все это место у Флавия считают за интерполяцию, с чем, однако, не соглашаются выдающиеся современные ученые.

У Евсевия Н. Е. I, 13 и в «Doctrina Addaei» (ed. Philips, 1876, p. 4) приводится послание князя Авгаря Эдесского к Иисусу. Евсевий сообщает ответное послание Иисуса, тогда как, по Аддею, ответ был дан устно. Нечего и говорить, что вся эта переписка не может притязать на подлинность. Такую же историческую ценность представляют донесение Пилата Тиверию и послание Лентула к римскому сенату.

Эссеи, третья главная партия среди иудеев, вовсе не упоминаются в истории Господа. Они имели монашеское устройство. Они отвергали брак и собственность, в видах левитской чистоты имели общие столы с предшествующим омовением, также общежития и т. д. Они жили частью особыми колониями, главным образом, в пустыне Энгедди у Мертвого моря, частью в городках и деревнях. Как в обыденной жизни, так и в религиозном отношении, они держались вдали от иудеев, почему и отвергали богослужение и жертвоприношение.

Подобно эссеям также и недавно открытые терапевты, жившие, главным образом, у Мареотского озера, близ Александрии, чуждались собственности и посвящали себя общественному богопочитанию, о коем, впрочем, нам ничего не известно. Наши знания о них черпаются, главным образом, из сочинения Филона.

§ 8. Первая Пятидесятница и распространение церкви. Смерть Иакова Старшего

Перед Своим вознесением Иисус обещал Своим ученикам послать после Своего ухода Духа истины, Утешителя, Который пребудет с ними вовеки и научит их всякой истине (Ин. 14, 16; 16, 13). Таковой явился на 10 день после вознесения Господа, когда апостолы избранием Матфея пополнили пустоту, образовавшуюся в их коллегии вследствие предательства Иуды. Сошествие Святого Духа сопровождалось необычайными явлениями. Ученики Иисуса заговорили на чужих языках. Тогда же, через проповедь апостола Петра, к их вере присоединилось 3000 иудеев (Д. А. 1–2).

Примеру обратившихся во время Пятидесятницы вскоре последовали многие иные. Одновременно с внешним ростом христианства совершается дальнейшее расчленение общины. Нуждающиеся между верующими находили богатую поддержку со стороны своих братьев, так что, по словам Деяний Апостольских (2, 44), все имели все общее. Распределение даров и руководительство всем делом принадлежало апостолам. Работа их, с притоком новых многих членов, весьма осложнилась. Особенно тяжело было служение столам. Отсюда когда среди эллинистов или родившихся на чужбине и говоривших по-гречески иудеев произошел ропот на обделение их вдов, то апостолы сложили с себя эту обязанность и для этой цели избрали 7 мужей, в их числе Филиппа и Стефана (Д. А. VI).

Хотя верующие, в виду посещения храма, находились в известном взаимодействии с иудейством, тем не менее еврейские старейшины с неудовольствием наблюдали за увеличением их общины. Отсюда, когда апостолы дважды не согласились отказаться от проповеди, они были подвергнуты аресту и бичеванию. Только из опасения перед народом и вследствие убеждений Гамалиила против них не было ничего принято. Но когда Стефан стал говорить о прекращении, со временем выступления Христа, древнего союза, то он поплатился за это жизнью. Гнев иудеев после этого обратился также и против других христиан, в виду чего они, исключая апостолов, должны были бежать из Иерусалима (Д. А. 3–8).

Рассеяние верующих привело к распространению веры. Евангелие переступило границы иудейства. Диакон Филипп проповедал в Самарии, обитатели которой были согласны с иудеями в монотеистическом исповедании веры и в ожидании Мессии, но разнились от них в культе, чем и вызывали к себе пренебрежение со стороны иудеев. По сообщении об успехах этой проповеди, к ним были отправлены Петр и Иоанн, чтобы возложить руки на крещеных и сообщить Святого Духа. Около этого же времени в лице сотника Корнилия Петром был допущен в церковь настоящий язычник, после того как мысли апостола по поводу этого принятия были просветлены рядом чудес (Д. А. 10–11). В Антиохии, главном городе Сирии, возникла община, состоявшая, главным образом, из христиан из язычников, руководительство которою было вверено левиту Варнаве. Здесь исповедники Христа впервые получили наименование христиан (Д. А. XI, 26). Доселе они обыкновенно именовались галилеянами или назарянами (Д. А. I, 11; XXIV, 5). Сами себя они называли братьями, или святыми, или учениками Господа (Д. А. I, 14; VI, 1–2, 7 Рим. 1, 7).

Короткое время спустя в Иерусалиме вновь пролилась христианская кровь. Чтобы угодить иудеям, Ирод Агриппа приказал казнить апостола Иакова Старшего, брата Иоанна. Петр, которому грозила подобная же участь, чудесным образом освободился из Иродовой темницы. Деяния Апостольские это событие относят ко времени Пасхи. Было это в 43 г., так как Ирод вскоре после этого умер, а год его смерти 44 (Д. А. XII).

§ 9. Апостол Павел

Около этого времени явился человек, который, будучи сначала враждебен к христианству, после своего обращения потрудился на этом поприще более, чем все остальные апостолы (1 Кор. 15, 10). Это был Савл, родившийся в Тарсе Киликийском и происходивший из колена Вениамина, или Павел, как он по Д. А. стал сам себя называть со времени обращения в христианство проконсула Сергия Павла. На пути в Дамаск, куда обратила его ненависть к христианам около 33 г. (по Гал. 1, 18; 2, 1 за 17 лет до апост. соб.), он внезапно чудесным образом был обращен в христианство. Получив в Дамаске крещение от Анании, Павел начал тотчас же проповедь нового учения. Угрозы со стороны прежних единоверцев принудили его прежде всего отправиться на проповедь в Аравийскую пустыню. Вернувшись через три года в Дамаск, он отправился в Иерусалим. После краткого общения с Петром и Иаковом Младшим, единственными апостолами, находившимися тогда в Иерусалиме, Павел вернулся к себе на родину. Наконец по приглашению Варнавы он явился в Антиохию и отсюда начал свою деятельность на пользу вертограда Господня. Деятельность его, однако, не ограничилась Антиохией. Призванный Господом возвещать Его Имя народам, и царям, и сынам Израилевым (Д. А. IX, 15), он прошел через все страны, при чем проповедь его повсюду сопровождалась великим успехом. Полем его деятельности, главным образом, был языческий мир, который он призывал к церкви. Средством этого была его вдохновенная проповедь о спасении человечества верою во Христа, а не через соблюдение закона.

Лучше других нам известны три его великих путешествия.

1) В первое путешествие, охватившее 46–49 гг., он посетил Кипр, где обратил в христианство проконсула Сергия Павла, а затем прошел часть Малой Азии. Здесь он проповедовал в Пергии, в Памфлии, в Антиохии, в Писидии, в Иконии, Листре и Дербии в Ликаонии. Во время этого путешествия ему помогали Варнава, а отчасти короткое время также и Иоанн Марк (Д. А. 13–14).

2) Вскоре после этого имели место великие события, о которых речь будет в § 11. Затем Павел около 50–53 гг. предпринял новое второе великое путешествие. Он начал его в сопровождении сначала Силы, а потом Тимофея и Луки. Между тем Варнава, ради своего племянника Иоанна Марка, отделился от него и с последним направился в Кипр. Апостол сперва посетил общины в Ликаонии. Затем он прошел через Фригию, Галатию и Мизию. От Троады Павел переправился в Македонию и Грецию, где действовал в Филиппинах, Фессалониках, Берии и Афинах, в которых обратил в христианство Дионисия Ареопагита. Полтора года он провел в Коринфе. Возвращение в Антиохию он совершил через Ефес и Иерусалим (Д. А. XV, 36–18, 22).

3) В третье великое путешествие, предпринятое им вскоре после второго и продолжавшееся с 53 по 58 год, Павел, после посещения общин в Галатии и Фригии, два с четвертью года провел в Ефесе. Когда восстание, поднятое против него серебряником Димитрием вследствие подрыва им торговли серебряными храмами Артемиды, принудило его к отъезду, то Павел переправился в Македонию и Грецию. В эту пору, вероятно, он проповедал также в Иллирии (Рим. 15, 19). Вместе с сим через рассылку ряда писем апостол содействовал делу Евангелия и укрепления христианства. К этому времени относят его 4 главных послания: к римлянам, 2 к коринфянам и галатам (Д. А. XVIII, 23–21, 15).

По возвращении в Иерусалим свободной деятельности Павла пришел конец. Возбуждение евреев против отступника дошло до такой степени, что трибун Лизий арестовал и в видах лучшей охраны препроводил его в Кесарию. Вследствие апелляции к императору, которая ему принадлежала, как римскому гражданину, Павел для дальнейшего расследования его дела был отправлен в Рим (60 г.). Арест не помешал ему сноситься с внешним миром. Вследствие этого Павел в самой столице мог теперь устно действовать в интересах Евангелия, тогда как доселе он делал это письменно (Д. А. 21–28). По некоторым сведениям Павел остался в заключении и пострадал в Нероново гонение. Вероятнее, однако, что его процесс на сей раз окончился его освобождением. Мураториев фрагмент, по крайней мере, говорил о «profestio Pauli ab urbe ad Spaniam proficiscentis». Равно и слова Климента Римского (5, 7) свидетельствуют деятельности апостола в Испании. Во всяком случае эта миссия доказывает его освобождение из описанного в Д. А. заключения, так как без этого она никоим образом не могла бы состояться. Как бы там ни было, апостол Павел умер в Риме. По сообщению римского пресвитера Гаия (200 г. Eus. H. E. II, 25), он был обезглавлен близ дороги в Остию, и именно во время второго своего римского пленения около 67 г. На месте его кончины позднее было построено аббатство «Alle tre fontane».

Год смерти апостола многими оспаривается. То же происходит и с хронологией всей его жизни. Исходным пунктом в этом отношении является его отправление в Рим, вернее назначение Феста прокуратором Палестины (Д. А. XXIV, 27) в качестве преемника Феликса, так как таковое совершилось вскоре после вступления его в должность. Большинством ученых новейшего времени это отправление в Рим основательно относился к 60 г. Некоторые, впрочем, за таковой год принимают 55 (56) или, приняв во внимание предполагаемое двухлетнее заключение апостола, даже 53 (54) год. Соответственно с этим располагаются и другие события в жизни апостола на пять (четыре) лет раньше. Некоторые, впрочем, второе миссионерское путешествие помещают раньше апостольского спора в Антиохии. К этому надо присовокупить целый ряд более мелких спорных вопросов.

Павел является одной из самых ярких фигур в истории первоначального христианства. Тем не менее мнения о нем расходятся. Одни думают, что он своей раввинистической теологией погубил христианство. Другие, наоборот, рассматривают его, как истинного основателя этой религии. Как те, так и другие, равно не правы. Первые совершенно не проникают в душу этого человека и рассматривают его со стороны только того, что для него внешне, — со стороны его школьной учености. Напротив, те, которые считают и критикуют его, как основателя христианства, имеют в самых решительных пунктах веские свидетельства против себя и должны то сознание апостола Павла, которое его вдохновляло и поддерживало, признать иллюзией и самообольщением. Наиболее правильно мнение большинства, признающее, что Павел действительно понял своего Учителя и продолжил его дело. С этим вполне согласуются его деятельность и его собственные слова, не оставляющие никакого сомнения в том, чем он желал быть и чем он был. Таковым же представляет его и история, которая знает его только как последователя Христа и апостола, поработавшего не только больше других апостолов, но и совершившего деяния более великие, чем они.

§ 10. Апостол Петр

Более скудны, чем об апостоле Павле, сведения о другом апостоле, которого Господь поставил во главе Своих учеников (Мф. 16, 17, 19; Ин. 21, 15), именно о Петре. Д. А. рассказывают о его деятельности в Иерусалиме и в Палестине в первые годы по вознесении Господа: его проповедь в Пятидесятницу, исцеление хромого во храме, его двукратное заключение в темнице, его деятельность в Самарии и Иудее. Д. А. ничего однако не сообщают о месте его дальнейшего отправления. После рассказа о заключении его при Ироде Агриппе и о его чудесном освобождении кратко говорится только (Д. А. XII, 17): «вышед, пошел (Петр) в другое место». Так как, по преданию, Петр является основателем Антиохийского епископата, то это заставляет предполагать, что он направился в Сирию. Во всяком случае, как это доказывает его спор с Павлом, позднее он оказался в Антиохии. Также и другие Св. Писания о нем более ничего не говорят. Из начала 1 послания Петра прежде заключали, что он действовал в упомянутых здесь провинциях

Малой Азии. Напротив из упоминаний в Коринфе партии Кефы (1 Кор. 1, 12) с большим основанием можно предположить, что он имел пребывание в этом городе. Из конца 1 послания Петра обычно выводили, что он находился в Риме, так как этот именно город надо разуметь под именем упомянутого здесь Вавилона. Иоанново Евангелие содержит одно указание на его мученичество (21, 19). Равным образом и отцы церкви не знали ничего верного ни о его смерти, ни о его жизни. Местом его кончины был, однако, Рим, именно, по сообщению Гаия (Eus II, 25), он был казнен близ подножия Ватиканского холма, где позднее была построена посвященная ему церковь. По Оригену у Евсевия (3, 1), Петр был распят, согласно его просьбе, головою вниз. То же сообщают также (гностические?) акты апостола.

Что касается времени пребывания Петра в Риме, то его считают по преданию в 25 лет (42–67 гг.); впрочем, не беспрерывно, но так, что начало и конец его полагают в Риме. Более верного ничего о нем неизвестно, кроме того, что Петр, глава апостолов, долгое время действовал в столице и пострадал в Нероново гонение. Кроме вышеприведенных мест в пользу этого говорит не только согласное предание всей христианской старины на западе и на востоке, но и ряд несомненных свидетельств древнейшего времени.

1. Уже в самом конце I в. Климент Римский (V, 6), как жертву ненависти и языческого рвения, упоминает вместе Петра и Павла. А так как он ставит их в тесную связь с римским гонением христиан, то отсюда непосредственно следует, что оба апостола, по его сведениям, скончались в Риме.

2. Равным образом Игнатий Антиохийский от начала II в. предполагает пребывание обоих апостолов в Риме, когда он в послании к Римлянам (IV, 3) пишет: «не как Петр и Павел наставляю вас». А так как Петр не находился с римлянами в переписке, то из этих слов явствует, что он поучал их словесно.

3. Подобным образом известие Климента Александрийского (Евс. II, 15; VI, 14) о происхождении Евангелия Марка указывает на деятельность апостола

Петра в Риме. Этому надо дать тем более веса, что Климент, ссылаясь при этом на апостольского ученика Папия (Евс. III, 29) о том же Евангелии, указывает на древность этого предания. Евсевий удостоверяет, что Папий в самом деле согласен в этом отношении с Климентом.

Не меньше значения имеют и несколько более поздние доказательства, из коих мы сошлемся на некоторые.

1. Около 170 г. Дионисий Коринфский писал к римлянам, что апостолы Петр и Павел в то же время были казнены в Риме (Eus. II, 25).

2. Около 180 г. Ириней говорит об основании Римской церкви через славных апостолов Петра и Павла (haer. III, 3, 2).

3. Около 200 г. римский пресвитер Гаий упоминает о гробницах обоих апостолов в Риме (Eus. II, 25).

4. Около этого же времени Тертуллиан (de praescript. 32; Scorp. 15) говорит о деятельности и смерти апостола Петра в Риме.

25-летнее пребывание или епископат Петра в Риме засвидетельствован Либериевым папским каталогом около 354 г. и Иеронимом (Chron. Catal. 1). Пожалуй, это число имел в виду и Евсевий.

§ 11. Апостольский собор и антиохийские споры

1. Принятием в церковь сотника Корнилия было положено начало независимости и самостоятельности христианства в отношении иудейства по самому важному пункту. Это надо было лучше обосновать. Раз можно принимать непосредственно язычников в церковь, то естественно возникал вопрос, насколько для них обязателен закон Моисеев. В самом деле, среди антиохийской общины выступили братья из Палестины, утверждавшие, что для спасения необходимо, чтобы христиане из язычников приняли обрезание и подчинились во всем прочем ветхозаветному закону. Так как это грозило свободе языческих христиан, то возгорелся по этому поводу великий спор, для разрешения которого было определено послать в Иерусалим

Павла и Варнаву. Вследствие этого апостолы с пресвитерами собрались на совещание и этот апостольский собор 50 г., как обычно называется это собрание, принципиально высказался против означенного требования. И единственно только в интересах мира между христианами из язычников и из евреев было постановлено, чтобы христиане из язычников воздерживались от особенно ненавистных иудеям актов, именно от идоложертвенного, и крови, и удавленины, и блуда (но не конкубината или еврейского незаконного брака. Д. А. 15).

2. С освобождением христиан из язычников от ига закона вскоре также и христиане из иудеев должны были от него избавиться. В Антиохии, митрополии язычествующего христианства, где местный закон не так строго соблюдался, как в Палестине, это не замедлило совершиться. Также и апостол Петр по прибытии своем в Антиохию вскоре после апостольского собора жил по-язычески, разделяя вопреки ветхозаветному закону о пище, трапезу с братьями из язычествующих. Когда же прибывшие из Палестины братья стали его упрекать в этом, то он стал воздерживаться от общения с теми. Такой образ действий апостола Петра привел к окончательному разрешению вопроса. Павел открыто выступил против Петра (Гал. 2, 11) и вынудил последнего решительнее высказаться в пользу христианской свободы. Во всяком случае, в библейском известии нет больше речи о дальнейшем соблюдении Петром Моисеева закона.

§ 12. Иоанн, Иаков Младший и прочие апостолы

Если о Петре мы почти ничего не знаем, то о прочих апостолах наши знания еще меньше. Деяния Апостолов о большинстве не сообщают ничего, кроме имени. Причину эту надо видеть в том, что апостолы со времени смерти Иакова Старшего отправились во внешнюю миссию. Только о двух нам кое-что известно.

Иоанн, сын Зеведея и брат Иакова Старшего, сначала неоднократно является нам в сопровождении апостола Петра, именно: при исцелении хромого, в темнице, при отправлении в Самарию. Он оставался в Иерусалиме до смерти Богородицы, попечение о Которой было ему на кресте вручено Господом. Позднее Иоанн поселился в Ефесе, где осуществляет надзор за малоазийскими общинами. Подлежащие указания древних в позднейшее время неправильно понимались, будто в известном сообщении Папия у Евсевия (III, 39) признаются два Иоанна — апостол и пресвитер, так как последним именем обозначается тот же апостол Иоанн. По его собственным словам (Апок. 1, 9) апостол, вероятно, при Домициане был сослан на остров Патмос. По позднейшему преданию, Иоанна, перед ссылкой, в Ефесе или в Риме бросили в кипящее масло. Chronicon paschale смерть его относит к 101 г.

Иаков младший, сын Алфея (Мф. 10, 3), вероятно, тождествен с Иаковом, братом Господним (Гал. 1, 19). Отец его был Клопа или Клеофа, тогда как матерью его была сестра Пресвятой Девы Марии, называвшаяся подобно последней Марией (Мрк. 15, 40; Ин. 19, 25). По этой причине он был весьма уважаемой личностью в кругу апостолов и занимал важное положение на апостольском соборе. Павел (Гал. 2, 9) признает его столпом апостолов. Его благочестие стяжало ему имя праведного (Eus. II, 1). По Егезину Иаков был епископом Иерусалима, который он никогда не покидал (Eus, III, 1, 23). В 62 или 63 г. по приказу первосвященника Анании он был побит камнями (Ios. FI. XX, 8). В некоторых случаях, по-видимому, имеется в виду апостол, хотя предание все это целиком относит к Иакову, брату Господню.

Судьба других апостолов нам совершенно неизвестна. Акты, которые о них повествуют, гностического происхождения и по своему содержанию покоятся скорее на вымысле, чем на предании. Ориген сообщает, что Фома действовал в Парфии, а Андрей в Скифии. Варфоломей доходил до Индии, вероятнее, до южной Аравии (Eus. V, 10). Матфей проповедал сперва иудеям, затем другим народам (Евс. 3, 24). О миссионерской деятельности других апостолов — Филиппа, Симона Зилота, Иуды, Фаддея или Леббея и Матфея отец церковной истории нам ничего не сообщает. Он упоминает единственно только об изречении Матфея об умерщвлении плоти (Eus. III, 29). Правда Поликрат Ефесский сообщает, что апостол Филипп с двумя дочерямидевственницами погребен в Иераполе, а третья его дочь скончалась в Ефесе. Дело, однако, в том, что передающий это известие Евсевий (3, 31) относит этого иерапольского Филиппа к одному из семи диаконов, с чем согласуется вполне и рассказ Деяний Апостольских (XXI, 8–9) о пребывании в Кесарии именно диакона Филиппа с четырьмя пророчествующими дочерями.

Что касается двух евангелистов, не принадлежащих к числу 12, то Марк считается основателем Александрийской церкви. От него же ведут свое происхождение также церкви Венецианская и Аквилейская. Лука долгое время был спутником апостола Павла (ср. Д. А. XVI, 9 sqq., Кол. 4, 14; 2 Тим. 4, 11; Флм. 24).

§ 13. Распространение христианства

Широкий объем миссионерских путешествий апостола Павла заставляет предполагать, что Евангелие еще в апостольское время пустило прочные корни во многих провинциях Римской империи. В других местах оно явилось в последующее время. В больших городах уже весьма рано образовались значительные христианские общины.

Важнейшие известия об этом следующие.

1) О росте христианской общины в Риме свидетельствуют два мужа: Тацит (Annal. 1. XV, 44) сообщает, что уже при Нероне были умерщвлены «ingens multitude» христиан. Папа Корнелий († 253) говорит о необозримом числе христиан, пасомых 46 пресвитерами и около 100 другими клириками (Евс. VI, 43, 11). Доказательством широкого распространения христианства в прочей Италии являются 60 епископов, которые тем же Корнелием были приглашены на собор по делу новацианской схизмы (Евс. VI, 43, 2).

2) Галлия около половины II в. обладала цветущими общинами в Лионе и Вьене (Евс. V, 1–4). Столетием позже, по сомнительному, конечно, сообщению Григория Турского (H. F. I, 28), из Рима было послано в страну 7 миссионеров и между ними Дионисий, первый епископ Парижский. Предполагать, будто апостол Павел послал туда своего ученика Кресценция (2 Тим. 4, 10), нет никаких оснований, так как первое слово обозначает ту же Галатию.

3) В Испании христианство было распространено, вероятно, уже апостолом Павлом. Ириней (I, 10, 2) и Тертуллиан (adv. lud. 7) говорят уже о церквах в этой стране. Ближайшие известия мы имеем от половины III в., когда Киприан пишет о церквах Леон-Асторгской и Меридской (Ер. 67). На Эльвирском соборе около 300 г. (306), на котором едва ли, впрочем, выступали все епископы Италии, присутствовало 19 епископов и 24 пресвитера.

4) Что Евангелие еще в этом периоде было распространено в Германии, где на левом берегу Рейна оказался исповедник, показывают слова Иринея (I, 10, 2) о церквах «in Germaniis» (sc. I и II) и участие епископов Матерна Кельнского и Агреция Трирского на Арелатском соборе 314 г. Существование христианства в придунайских странах доказывают мученические акты епископа Викторина Петтайского и Квирина Зиссекского (309 г.), Passio quattuor coronatorum, мученичество христианских рабочих в каменоломнях Паннонии при Диоклетиане и св. Афра в Аугсбурге около этого же времени.

5) В Британии уже Тертуллиан упоминает (adv. Iud. 7) «inaccessa Romanis loca Christo vero subdita». На Арелатском соборе 314 г. были епископы Йоркский, Лондонский и Линкольнский. «Liber pontificalis» и Беда достопочтенный (Н. Е. 1, 4) сообщают, что еще при Елевферии (175–89) Британский король Луций обратился в христианство с частью своего народа. Гарнак (B. Berlin. 1904, S. 909 ff.) отвергает это известие и относит его к сагам вроде легенды об Авгаре, с которым будто бы Иисус переписывался.

6) Западная Африка христианскую веру, видимо, получила от Рима. О сильном распространении здесь христианства свидетельствует, с одной стороны, заметка Тертуллиана (ad. Scap. 2), что большая часть городского населения принадлежит к христианству, с другой — значительное число епископских кафедр. Киприан (Ер. 59, 10) говорит об осуждении здесь еретика бывшим задолго до него собором 90 епископов. Карфагенский собор при Агрипине около 202 г. состоял из 70 епископов, третий собор при Киприане в 256 г. из 87 епископов.

7) В Египте христианство явилось прежде всего в Александрии и достигло здесь цветущего состояния. С конца II в. в Александрии развилась блестящая катихизаторская школа. Число епископских округов ко времени Никейского собора было около 100, как это показывает александрийский собор 324 (321) года.

8) Особенно заметные успехи христианство сделало в Азии, главным образом в Малой Азии. В Вифинии уже Плиний (Ер. 10) свидетельствует о большом числе христиан во всяком сословии и возрасте. Во Фригии уже около 170–80 гг. собирались соборы для рассмотрения лжеучения монтанистов (Eus. V, 16). В Понте, по Лукиану (Pseudomart. 25), жрец Александр жаловался, что страна кишит атеистами и христианами. Подобное существовало и в других частях страны. О распространении христианства в Армении свидетельствует послание Дионисия александрийцам (Eus. VI, 46) по поводу новацианской схизмы с приглашением к покаянию тамошних братьев.

9) Для Сирии нет подобных данных о числе христиан. Вообще же здесь христианство было не меньше, чем в Малой Азии. Антиохия, столица страны, была центром христианства для всей Азии.

10) В прилежащих к Сирии странах исповедание новой религии преследовалось.

В Осроене христианство появилось, вероятно, в II в. в главном городе Едессе. Царь Авгарь IX является христианином. Известная уже Евсевию легенда о царе Авгаре относит обращение страны в христианство к апостольскому времени. По случаю болезни царя Авгаря Укэмэ или Черного туда будто бы послан был Аддей, один из 70 апостолов.

11) В Палестине вследствие сопротивления иудеев христианская миссия встретила значительные затруднения. Впрочем, и здесь она действовала не без успеха. Весьма рано, как показывает собор в Бостре (244 г.), распространилось христианство в Аравии.

12) В Индии, по преданию, проповедовал уже апостол Фома. Христиане этой страны в виду этого именуются фомистами. Около 200 г. появился здесь Александрийский катихизатор Пантен (Eus. V, 10). Пожалуй, здесь следует разуметь южную Аравию. Существование христианства в Индии в VI в. засвидетельствовано Козьмой Индикоплевстом.

§ 14. Причины быстрого распространения христианства

Прежде чем говорить о причинах, содействовавших быстрому и скорому распространению христианства, следует помнить о том, что нами сказано выше (§ 6) о подготовке античного мира к христианству. Затем на первое место надо поставить силу истины. Она должна была действовать тем могущественнее, чем более Евангелие превосходило всю мудрость мира и лучше разрешало те вечные вопросы, над которыми безуспешно до того времени работало человечество, как-то: вопросы о Боге, о бессмертии души, вечном правосудии и т. д. В этом деле содействовали христианству особенно такие мужи, как Иустин и Дионисий, постаравшиеся указать существование истины во всякой философии. Наконец многочисленные чудеса и знамения прямо свидетельствовали об истине нового учения.

На втором месте надо поставить жар веры у первых христиан. Мужчины и женщины, свободные и рабы, образованные и необразованные одинаково занимались распространением веры (Orig. c. Cels. III, 55). Уже их жизнь для окружающего их язычества была живой проповедью. Их добродетельный образ жизни, их бескорыстная любовь, их религиозный пыл, наконец, готовность собственной кровью запечатлеть истинность своей веры, неотразимо должны были действовать в этом мире, полном злобы и ненависти. Это воздействие не раз может быть засвидетельствовано в истории. По крайней мере, Иустин объяснял многочисленные обращения в христианство влиянием добродетельных примеров христиан. Тертуллиан свидетельствует, что христианская благотворительность заставляла язычников признаваться: смотри, как они любят друг друга, как они готовы пожертвовать жизнью один за другого. Иулиан Отступник прямо заявлял, что христианство обязано своим быстрым ростом, главным образом, благотворительности, заботе о мертвых и (в его глазах, по меньшей мере, фанатичному) святому образу жизни его исповедников (Iust. Ap. I, 16; Iul. еp. 49). Какое впечатление производило геройство христианских мучеников, об этом говорит Иустин (Ар. II, 12) в своем замечании, что вера христиан потрясала выступавших против них доносчиков. Вследствие этого многие из последних уверовали и перешли в христианство. Тертуллиан (Ар. 50) делает общий вывод, когда говорит: «Semen est sanguis christianorum». Подобного мнения были и Ориген (I. Cels. VII, 26), и Лактанций (Instit. Х, 9, 9).

§ 15. Препятствия в распространении Евангелия. Причины гонений на христиан

Религия в древности была чисто государственным делом. Римское государство с особой строгостью оберегало почитание отечественных богов. Оно было терпимо и к чужим религиям. Побежденные народы, по общему правилу, сохранили свой культ. Христиане, однако, не подходили под эту категорию.

Для государства они представлялись не нацией, но религиозным обществом, которое составлялось из членов разных национальностей. Далее, подобно другим языческим народам, они не могли, рядом со своим Богом, почитать римских богов. Наконец, стремясь к завоеванию мира, их религия угрожала существовавшим культам, а при тесной связи между религией и государством, значит, и самому государству. Такое опасение являлось тем более основательным, что христиане решительно отказывались воздавать обычные божеские почести императору, а некоторые из них бросали даже военную службу и во время публичных празднований отказывались от освещения и украшения венками своих домов. Такое пренебрежение в выполнении верноподданнических обязанностей и такие действия могли невольно вести к подозрению, что христиане — враги императора и империи.

Также и среди окружающего их общества в первое время составились о них весьма неблагоприятные и даже самые дикие представления. Их чистая вера в Бога язычникам казалась атеизмом (Iust. apol. 1, 6, 13), их евхаристия и их агапа — Фиестовым пиром и отправлением Эдипова прелюбодеяния, а их пренебрежение к отечественным богам — причиной постигавших отечество несчастий (Tert., ap. 40, Cypr. ad Demet. 2, 3). Далее язычники, жившие на счет религии, как-то: жрецы, актеры, художники и т. д. преимущественно являлись инициаторами возмущений против христиан, так как через новую религию терпели непоправимые убытки. Вследствие распространения христианства они становились непроизводительным классом населения — «infucruosi in negotiis» (Tert. ар. 42–44).

Следствием всех этих причин в первое время были весьма частые кровавые проявления народного гнева. Нередко, впрочем, вмешивались провинциальные начальники. С III века начинаются гонения со стороны самих императоров. Правовые причины христианских гонений в древние времена не представляются ясными и в науке вызывают различные объяснения. Одни полагают, что вначале к христианам прямо принимались старинные общеуголовные нормы, именно: о недозволенных обществах, о нечестии и, особенно, «lex Julia maiestatis». Законы эти карали всякого смертной казнью и конфискацией имущества за враждебные посягательства против римского народа и его безопасности и могли быть распространены также и на христиан в виду их отрицательного отношения к римским священнодействиям, участие в которых считалось общегражданской обязанностью. Другие (Момзен) думают, что судопроизводство по существу было не уголовное, но административное, полицейское, покоящееся на принадлежащей римским магистратам власти коерциции в отношении римских граждан за отпадение от национальной религии. В новейшее время правовой титул преследования видят в «institutum Tiberianum или institutum trium accusationum: accusato sumptuaria (необычайная роскошь или подозрительный образ жизни) sacrilegii и laesae maiestatis», причем полагают, что все это применимо было против христиан уже при Нероне (Profumo ср. § 16, 1). Несомненно, что применялись, именно, некоторые из этих положений. В самом деле, Тертуллиан прямо пишет в «Apologeticum» (10): «Sacrilegii et maestatis rei convenimur». Возможно, что с самого начала христианство было уже запрещено, как таковое, а если и нет, то в отношении его применялись упомянутые законы, но в этом же смысле. Тертуллиан прямо (apol. 1, 4) борется против закона: «Non licet esse chistianos», да уже и Иустин (apol. 1, 4) жаловался, что христиане осуждаются ради одного голого имени. Отсюда можно думать, что христианство, как таковое, весьма рано было запрещено. Фактически, уже при Нероне христиане преследовались на этом основании и именно, как таковые.

Как часто и жестоко ни были преследуемы христиане, их вера не могла быть подавлена. И если некоторые под влиянием мучений и из страха смерти уступали, то другие в терпении и в страданиях превосходили усилия мучителей и в этой изумившей мир борьбе показали божественное происхождение своей религии.

Обыкновенно признают 10 христианских гонений в Римской империи. Исчисление это находится уже у Орозия (Hist. adv. pag. VII, 27). Соответствуя десяти карам фараона против Моисея, как прообразу христианских гонений, оно имеет символический смысл, хотя и противоречит истории.

§ 16. Десять великих христианских гонений в Римской империи

1. По Светонию (Claud. 25) император Клавдий около 50 г. приказал изгнать из Рима «iudaeos impulsore Chresto assidue tumultuantes», а с иудеями, значит, также и христиан. Это предположение тем более правдоподобно, что последние Римскому государству первоначально представлялись просто иудейской сектой. Возможно также, что и беспорядки, вызвавшие издание помянутого декрета, были обязаны своим возникновением именно христианскому вопросу. Ряд собственно христианских гонений открывает в Римской империи Нерон (54–68 гг.). Когда город Рим по его ли инициативе или вследствие несчастного случая в 64 г. (19 июля) был истреблен пожаром и в значительной своей части обращен огнем в развалины, то Нерон взвалил вину на христиан. А так как виновность их в этом не могла быть доказана, то они были обвинены в odium generic humani и в большом числе после жестоких пыток были подвергаемы казни. Пример столицы вызвал, вероятно, подражание со стороны отдельны провинций. Между жертвами этого гонения были апостолы Петр и Павел. Если они были казнен, что вероятно, в 67 году, то жестокость гонения продолжалась, значит, до смерти Нерона.

2. В последующие царствования Веспасиана и Тита, христиане пользовались спокойствием. Новое гонение постигло их только в последние годы царствования Домициана (81–96 гг.). Двоюродный брат императора, сенатор Флавий Климент, был обвинен в безбожии и казнен, а его супруга Домицила была сослана на остров Пандатария. Одновременно с сим потерпел мученическую кончину также консул Ацилий Глабрион, дальнейшая жертва жестокости Домициана. Боясь за свой трон, недоверчивый тиран потребовал даже присылки к нему в Рим родственников Иисуса (Heges. ap. Eus. III, 19, 20). Поговорив с ними, увидев их покрытые мозолями руки, он презрел их, как людей ничтожных, и дал им свободу. В сравнении, однако, с предыдущим, это гонение было много слабее. Впрочем, само по себе оно не было незначительно. Дион Кассий и другие говорят о многих жертвах.

3. Нерва (96–98 гг.) опять предоставил христианам спокойствие. Он воспретил обвинение их, как в оскорблении величества, так и в иудейском, собственно христианском, препровождении жизни (Dio Cass. HR. 68, 1). При Траяне (98–117 гг.), напротив, возникло новое гонение. Жертвой его были — 120-летний епископ Симеон Иерусалимский, родственник Господа, и Игнатий Богослов, епископ Антиохийский. Ближайшие сведения относятся к Малой Азии. После того, как значительное число христиан было казнено, а еще большее число путем пытки было принуждено к отречению от христианства, проконсул Вифинии, Плиний Младший (ер. Х, 97, 98) в виду массы обвиненных обратился за указанием (около 112 г.) к императору.

Траян повелел христиан не разыскивать, но если кто будет уличен или замечен, тех наказывать, но во всяком случае, за одно исповедание христианской религии не подвергать смертной казни. Так как этим указом воспрещалось принятие анонимных жалоб, то положение христиан вследствие этого улучшилось, хотя и продолжало быть не блестящим. Их религия оставалась «religio illicit».

Два последующих императора отличались большей терпимостью. Особыми указами, из коих два до нас сохранились, они предписали охранять христиан от насилий толпы в Греции и в Малой Азии. В своем рескрипте начальнику провинции Минуцию Фундану Адриан грозил наказанием за всякое ложное обвинение. В своем эдикте к азийскому провинциальному собранию Антонин Пий запретил обвинение христиан в атеизме. Впрочем и в это время христиане подвергались испытаниям. При Адриане они подверглись жестокому преследованию со стороны иудеев во время восстания Бар-кохбы (132–135 гг. Iust. apol. I, 31). На время правления Антонина падает мученичество трех христиан в Риме, подавшее повод к составлению второй апологии Иустина, а также по новейшей хронологии (KL. X, 145–154 гг.) и мученичество епископа Поликарпа Смирнского и 11 других христиан. Хотя названный эдикт и ослабил фанатизм греков, тем не менее запрещение не было снято с христианства.

4. Четвертое великое гонение состоялось при Марке Аврелии (161–180). Правление последнего началось великими бедствиями. Голод и чума свирепствовали в империи; угрожала сильная опасность границам; во многих провинциях народ восстал против христиан, как истинных виновников всех этих несчастий. В Риме погиб (около 165) Иустин с 5 товарищами. В Лионе жертвой гонения сделались 50 христиан и между ними почти 100-летний епископ Пофин (178 г.). Также полилась кровь и на востоке. Общего указа о гонении не было, но проконсулу Галлии императором было подписано казнить всех упорствующих в христианском исповедании. Впрочем декрет этот последовал по особому запросу. Большей частью начальники провинций действовали повсюду по собственной инициативе. Существующее известие, будто Марк Аврелий после похода против квадов в 174 г. воспретил дальнейшее гонение новой религии, не заслуживает веры, так как победа над этим народом была приписана «Iuppiter Pluvius», а не молитве христиан, как говорит об этом легенда о Legio fulminea. Мирные времена наступили лишь при Коммоде (180–192). Они приписывались, главным образом, тому влиянию, которое на императора оказывала его конкубина Марция. Впрочем, бывали отдельные случаи мученичества. В Карфагене были осуждены 12 сциллитан (17 июля 180). В Риме погиб Аполлоний. В Малой Азии некоторое время свирепствовал проконсул Аррий Антонин.

5. Септимий Север (193–211) сначала продолжал политику своего предшественника, но спустя некоторое время изменил свое отношение к христианам. Он запретил переход в иудейство, вернее полное присоединение через принятие обрезания (201 г.), а также исповедание христианства (Spaet. Sept. Sev. 17). Так началось пятое гонение, известия о котором сохранились в отношении двух стран. В Александрии погибли Леонид и несколько учеников его сына Оригена. В Карфагене совершилось знаменитое мученичество св. Перепетуи и Фелицытаты с их тремя спутницами.

При следующих правителях наступило затишье, хотя ученый юрист Домиций Ульпиан и составил тогда собрание враждебных христианству императорских рескрипотов (Lactant. Instit. V, 11). Ослабление гонения при Антонине Севере Каракалле (211–217) объясняется его юношескими годами.

Елагабал (218–222) носился с планом объединения всех культов, в том числе и христианства, служением сирийскому солнцу, которому он следовал.

Александр Север (222–235) явился религиозным эклектиком и от своей дружественной христианам матери Юлии Мамеи научился признавать христианство, как правильную форму богопочитания. Он приказала поставить в свой ларарий статую Христа рядом с Аполлонием Тианским, Авраамом и Орфеем, а слова Христа у Луки (7, 31), именно в редакции Дидахэ (1, 2), велел начертать на стенах своего дворца и других официальных зданий.

Он желал построить также храм и Христу. В самом деле он, несмотря на протесты харчевников, отвел христианам публичное место для богослужебного здания. Мягкий образ действий императора не исключал применения насильственных мероприятий против христиан со стороны отдельных должностных лиц. По преданию, на его время падает мученичество св. Цецилии, а также и упоминаемого в его актах епископа Урбана, несомненно, папы Урбана (222–230).

6. Гораздо тяжелее было положение христиан в правление Максимина Тракса (235–238). Он преследовал как приверженцев своего предшественника, так и покровительствуемых им христиан. Его эдикт был направлен, главным образом, против клира. Папа Понтий и антипапа Ипполит были сосланы на остров Сардинию, климат которой причинил им скорую смерть (Catal. Liberianus). До кровопролития, по крайней мере слишком большого, как кажется, дело нигде не доходило. Исключение представляют провинции Понт и Каппадокия, где вследствие сильного землетрясения фанатизм черни обрушился против христиан (Firmil. ep. Y Cypr. ep. 75, 10; Orig. in Math. hom. 39). Впрочем, вражда продолжалась недолго. Максимин по собственной инициативе вскоре прекратил гонение и мир держался при Гордиане (238–244) и Филиппе Арабе (244–249). О последнем носился даже слух (Ens. VI, 34; VII, 10, 3), будто он христианин. Причиной этого, вероятно, было его дружелюбное отношение к христианам. Если бы это было и верно, то император, во всяком случае, только тайно исповедывал христианство, так как в публичной жизни он выступал, как язычник.

7. Исключая кратковременное гонение при Максимине, церковь наслаждалась 40-летним миром и за это время сильно увеличилась в объеме. Этому внешнему росту не соответствовало внутреннее содержание. В многочисленных членах церкви господствовало равнодушие. И вот для того, чтобы очистить ее, Бог попустил, как замечает Киприан (de lapsis 4), новое гонение. Виновником его был Деций (249–251). С целью вернуть все более клонившейся к упадку империи ее прежний блеск, он признал прежде всего необходимым для этого возвратить в прежнюю религию всех многочисленных христиан; при этом он с такой планомерностью и энергией принялся за это дело, что его гонение превзошло все предыдущие. Все христиане должны были отречься от своей религии. Из опасения перед грозившими, а вскоре затем и примененными карами, действительно, началось массовое отпадение (Cypr. de laps 7–9 Eus. VI, 41). Одни на самом деле принесли жертвы богам (sacrificati), другие воскурили фимиам перед их изображениями (turificati), третьи путем представления удостоверения или через внесение в официальный список доказывали выполнение ими воли императора (libellatici, acta facientes). Не было недостатка среди христиан и в героизме. Многие предпочли пожертвовать скорее жизнью, чем верой. В их числе были папа Фабиан и в Смирне пресвитер Пионий. В начале 251 г. Деций принужден был несколько отступить от своей жестокости, так как цель не была достигнута. Когда он пал в борьбе против готов, то наступил полнейший мир, продолжавшийся и при его преемнике Галле (251–253), относившимся сначала совершенно безразлично к христианам. Испытание, однако, еще не кончилось. В непродолжительном времени появилась страшная чума, обезлюдившая всю империю. Тогда для отвращения зла император приказал приносить умилостивительные жертвы Аполлону. Так как христиане категорически отказывались в этом участвовать, то мучения для них опять возобновились. Ныне, впрочем, они были лучше к этому подготовлены, чем при Деции. Отсюда даже падшие несли наказание за свой прежний грех. Папа Корнелий умер в ссылке.

8. С восшествием на престол Валериана (253–260) мир опять водворился. Новый император имел много христиан в своем дворце. Вскоре, однако, под влиянием науськиваний своего любимца Маркиона, отношение его к ним переменилось (Eus. VII, 10–12). Указом 257 г. епископам, пресвитерам и диаконам предписывалось под страхом ссылки принести жертвы, а за посещение кладбищ и отправление богослужения угрожалось смертной казнью. Вторым эдиктом (258, см. Cypr. ep. 8, 10) было приказано казнить высших клириков, если они оставались непреклонными, а также и выдающихся мужей из среды мирян, если потеря их достоинства и имущества не приводила к отпадению. Женщины за то же преступление подвергались конфискации имущества и ссылке, а слуги императорского дома, сверх отнятия имуществ, осуждались на принудительные работы в императорских имениях. Гонение было весьма кровавое. С пленением императора в персидской войне оно быстро прекратилось за исключением востока, где некоторое время свирепствовал узурпатор Маркиан. Сын Валериана, Галлиен (Eus. VII, 13) не только предоставил христианам спокойствие, но и возвратил им обратно также кладбища и богослужебные места, конфискованные у них во время гонения. Несмотря на запрещение христианской религии существование таковых было возможно отчасти на основании закона Септимия Севера о «Collegia funeraticia», а отчасти просто вследствие снисхождения отдельных императоров. Реституция, вероятно, коснулась также и отдельных лиц, достоинства и имущества которых прежде были секвестрованы. Знаменитыми мучениками этого времени были в Риме папа Сикст II и его диакон Лаврентий, в Африке Massa candida или большое число точнее неизвестных мучеников в Утике, а также епископ Киприан Карфагенский, в Испании Фруктуозий, епископ Террагонский и его диаконы Авгурий и Евлогий.

9. Вероятно, при Галлиене произошло не только заключение modus vivendi между римским государством и церковью, но также и признание христианства в качестве religio lictia. Для продолжительного мира пора еще не настала. Спустя некоторое время при Клавдии II опять полилась кровь мучеников в Риме и Италии. Во всяком случае, в лице Аврелия на Римский престол вступил новый гонитель христиан (270–274; Eus. VII, 30; Lact. de morte parsec. 6). Будучи горячим почитателем языческих богов, он в первые годы своего правления тем не менее твердо держался Галлиенова эдикта. Приняв жалобу христиан Антиохии на захват церковного здания Павлом Самосатским, Аврелиан приказал возвратить его правомерному епископу Домну. Позднее он перестал скрывать свою враждебность. В 275 г. явился эдикт о гонении. Впрочем, последний не имел большого значения. Аврелиан вскоре умер, а его преемники Тацит, Проб и Кар не продолжали его политики.

10. Диоклетиан (284–305) и его соавгуст Максимиан (286–305) так же, как и цезари Галерий и Констанций, долгое время оставляли христиан в покое. Продолжительный мир в высшей степени способствовал распространению веры. В больших городах были сооружены пышные христианские храмы. В короткое время новая религия, казалось, брала перевес над древней. В своем указе, конечно, не без преувеличения, позднее (313) император Максимин объявил, что к христианству в это время «примкнули почти все мужи» (Eus. IX, 9). Окончательная победа нелегко, однако, далась церкви. Вняв цезарю Галерию и другим единомышленным с ним язычникам, Диоклетиан круто изменил свою религиозную политику и поднял новое десятое гонение, самое ужасное из всех существующих, последнюю решительную борьбу между язычеством и христианством. Прелюдией было очищение войска, причем солдатам предлагалось на выбор или принести жертву, или оставить службу (Евс. 8, 1); впрочем, некоторым пришлось расстаться и с жизнью. Настоящая буря началась в 303 г. Последовательно друг за другом явились 4 эдикта, затронувшие все стороны христианства. Первый (Eus. VIII, 2; Lactat. de morte 13) предписывал разрушить храмы, сжечь святые книги, лишить всех христиан всех гражданских прав, почетных лиц их ранга и достоинства, а находящихся на императорской службе, сверх того, и свободы. Приведение эдикта в исполнение здесь и там привело к кровопролитию. В Никомидии было 4 мученика. Пожар в императорском дворце был приписан злонамеренности христиан, почему было предписано казнить всех, кто не принесет жертвы. Мотивом для дальнейших мероприятий явились беспорядки в Сирии и Каппадокии. Отсюда второй эдикт (Eus. VIII, 6) подвергал тюремному заключению всех клириков. Третий (Eus. ib.) повелевал принуждать с пристрастием к жертвоприношению. Наконец четвертый (Euc. de mart. Pal. 3) указ требовал принуждать всех христиан к жертвоприношению (304 г.), после того как амнистия, данная Диоклетианом по случаю своих виценналий, доставила им кратковременное облегчение. Повсюду полились ужасающие потоки христианской крови. Исключение составляла только префектура Галлии. Констанций, правитель этой области, ограничился исполнением только первого эдикта. Сын его Константин после его смерти продолжал то же кроткое правление. В Италии и в Риме христиане, по крайней мере, некоторое время пользовались спокойствием благодаря Максенцию (306–312 гг.). Равным образом, к ним относился более толерантно Лициний в Паннонии, Далмации и Норике. Напротив, на востоке кровопролитие с небольшим перерывом продолжалось в сущности до 311 г. В качестве августа преемником Диоклетиана был Галерий, истинный виновник гонения, а новый цезарь Максимин Даза даже его превзошел в жестокости. Но борьба была безуспешна. Галерий прямо объявил об этом в эдикте 311 г. (Lact. dm. 34 Eus. VIII, 17), дозволявшем христианам оказательство их религии. Дальше по этому пути пошел Константин. Когда он выступил в походе против Максенция и ближе познакомился с христианством, то после полного поражения своего врага у Мильвийского моста в Риме (312 г.) он, совместно со своим зятем Лицинием, в 313 г. издал Миланский эдикт. Последний, уничтожив существовавшие в эдикте Галерия (Eus. X, 5; Lact. 48) ограничения, обеспечивал за всяким свободное осуществление религии, возвращал христианским общинам все конфискованные во время преследования храмы и имущества и признал за их общинами права юридического лица. Новый возглашенный эдиктом порядок имел еще противника в лице Максимина, который, несмотря на мир 311 г., опять возобновил гонение. Решительное сражение у Адрианополя кончилось, однако, не в его пользу (314 г.). Победитель Лициний сделался владыкой востока. Вместе с этим возымел здесь силу и Миланский эдикт.

Переход Константина в христианство имел столь важное значение для Римской империи и вообще для всей мировой истории, что нет ничего мудреного, если это событие вскоре стало представляться в особом освещении. В церковной истории (IX, 9) Евсевий только сообщает: «в борьбе против Максентия император призвал на помощь небесного Вседержителя и Спасителя Христа и после своей победы приказал на сооруженной в честь этого колонне изобразить себя со знаком освобождения в правой руке, а на цоколе начертать надпись, что с помощью этого спасительного знака он освободил город от ига тирана». Второй современный повествователь Лактанций, «De mortibus persecutorum», (44), отмечает просто: «Commonitus est in quiete Constantinus, ut caeleste signum Dei notaret in scutis, atque ita praelium committeret», etc. (В Vita Constantini, I, 28–29), Евсевий со ссылкой на самого Константина более подробно об этом событии сообщает, что император после полудня со всеми бывшими вокруг него воинами увидел составившийся из лучей солнца знак креста с надписью: «Христос», а в следующую ночь с этим же знаком явился к нему Христос и приказал ему сделать по этому образцу военный знак, именно украшенное монограммой Христа военное знамя, Лобарум, как оно было названо. Сообщение это не свободно от упреков, почему, именно, явление креста в том виде, как оно здесь рассказано, хотя свидетелем этого было все войско, не нашло себе места в более ранних известиях о событии. В основе всего этого несомненно имеется доля истины. Действительно мы не имеем никаких данных, оспаривая самый факт видения Константином сияющего, подобного кресту, знака на небе, и это тем более, что современные этому языческие писатели так же единогласно говорят о божественной помощи Константину в этом деле.

На Диоклетианово гонение падает, между прочим, мученичество фиваидского легиона, о чем нам впервые сообщает епископ Евхерий Лионский около 450 г. Согласно этому известию этот легион за свой отказ принять участие в преследовании христиан, своих братьев, в Агауне (Сан-Морис) в кантоне Валис Максимианом дважды был децимирован и, наконец, поголовно казнен. В числе других особо здесь именуются Мавриций, Эксуперий и Кандид. По другим позднейшим сообщениям часть этого легиона была казнена также и в других городах по Рейну, именно в Тревии, Бонне, Кельне и Ксанте. Наверное здесь имел место факт мученичества, но совершенно не в таком виде и размере, как повествует легенда. Аллар (V, 335–364 гг.) относит это ко времени Багауденова восстания (286 г.), причем объектом мученичества признает не легион, а вспомогательную когорту в несколько сот человек.

Не лучше обстоит дело и с мученичеством св. Урсулы и 11 000 дев из Британии, истребленных в Кельне гуннами на возвратном пути их из паломничества в Рим. Что здесь мы имеем также исторический корень, показывает относящаяся, по меньшей мере, к V в. Клематиева надпись в алтаре кельнской церкви св. Урсулы, в которой засвидетельствована мученическая смерть святых дев. С другой стороны, однако, надо признаться, что наши знания и ограничиваются только содержанием этой надписи. Все остальное относится к саге. Что касается числа, то помянутая надпись говорит только об 11 девах. Возможно, впрочем, что число легенды объясняется просто видом надписи: «XI M. (artyres — ilia) Virgines».

§ 17. Борьба с христианством путем духовного оружия

Язычество выступило на борьбу против христианства не только с помощью государственной власти, но и при посредстве духовного оружия. Является ряд сочинений, в которых оно прямо или косвенно оспаривается. Кроме двух случайно упомянутых писаний, в этом отношении могут быть указаны: «Правдивое слово» философа Цельса, написанное в 170–185 гг., пять книг против христиан неоплатоника Порфирия, составленных в 270–275 гг., и труды Гиерокла, начальника вифинской провинции, около 303 г. Частью вследствие императорского указа от 448 года, повелевшего уничтожить сочинения Порфирия, а возможно и других враждебных христианству авторов, частью вследствие игнорирования их со стороны позднейших церковных писателей, сочинения эти до нас не дошли и известны нам только по трудам христианских апологетов. С работой Порфирия нам еще не раз на своем пути придется встретиться, тогда как другие, опровергавшие христианство труды, или потеряны, или спорны (ср. § 75). Важнейшими между ними, несомненно, являются сочинения Цельса. Они нам достаточно известны, так как могут быть отчасти восстановлены из опровергающего их сочинения Оригена. Философские возражения против христианства, главным образом, против учения о вочеловечении Сына Божия и об искуплении, столь вески, что позднейшие противники христианства к ним не могли прибавить ничего сколько-нибудь существенно нового. Напротив, историческая часть слаба, а известия о жизни Иисуса прямо баснословны.

Порфирий оспаривал христианство не только в упомянутых нами работах, но и в отдельных местах своей «Философии из изречений оракула». Это сочинение имеет, впрочем, косвенно полемический характер. Желая утвердить язычников в учении, покоящемся на божественном авторитете, каким владеют христиане в Св. Писании, он стремится здесь укрепить их в истинах старой религии и предостеречь от заблуждений новой. Вероятно с подобным же намерением, по требованию императрицы Юлии Домны, матери Каракаллы, неопифагореец Флавий Филострат описал жизнь Апполония Тианского, причем умышленно были скопированы отдельные черты из истории Иисуса. На тех основаниях в III в. были написаны орфитские и герметические сочинения.

В качестве врага христиан около этого же времени, наконец, выступил ритор Лукиан Самосатский, друг Цельса, насколько он делает в своем сочинении De morte Peregrini, в сущности направленном против циников, предметом своей насмешки христиан, их братскую любовь и самопожертвование.

Глава вторая

Церковное устройство

§ 18. Клир

Перед Своим вознесением Господь обещал Своим ученикам ниспослать церкви Святого Духа, Который наставит и направит их на путь истины. В праздник Пятидесятницы обетование это исполнилось. Апостолы, а с ними все верные, в изобилии получили дары Святого Духа. Этим самым было положено направление дальнейшему церковному устройству. По древнему воззрению, всякая отдельная христианская община — церковь. Она свободна, независима и является отражением на земле Небесной церкви Божией. Высшая власть в ней принадлежит экклесии, общинному собранию, членами которого являлись все верные общины, со включением вначале, как кажется, даже женщин. Глава экклесии — Христос. Он невидимо присутствует в собрании общины и через него осуществляет Свою волю. Отсюда экклесия действует от Его имени. Тем самым исключается всякая должностная власть, которая стояла бы над собранием. Слово Божие господствует над экклесией и дает решение по всем вопросам общинной жизни. Шла ли речь об избрании известного лица на службу церкви, разрешении от греха, церковной дисциплине и т. п., в каждом отдельном случае решало Слово Божие. Оно выражало свою волю через особых лиц, одаренных харизмой. Иметь харизму значит иметь Духа. Во всех харизмах действовал один и тот же Святой Дух. Такими лицами были апостолы, пророки и учители. Апостолы суть лица, назначенные Самим Богом для проповедования Евангелия. Цель их деятельности — провозглашение Слова Божия. Тесно замкнутым кругом 12 это имя не ограничивалось, но усвоялось всем видевшим Господа и получившим свыше поручение и власть проповедать Слово Божие. Что касается пророков и учителей (дидаскалов), то таковым принадлежало в общинах наставление и дальнейшее обучение верующих. Все они были харизматически одаренными лицами, так как их призвание покоилось на особом велении Святого Духа и в идее служило для всей церкви. Взаимоотношение между этими носителями Святого Духа и экклесией было таково, что они сообщали собранию волю Святого Духа, а последнее, выслушав лиц, обладавших «даром различения духов», выражало свое согласие или отказ. Рядом с харизматиками уже в древнее время упоминаются епископы и диаконы. Первые были руководящими административными должностями, напротив, вторые отправляли низшие служебные обязанности. Функции епископов неясны. Слово епископ повсюду имеет смысл надзора, попечительства, контроля, но над чем проявлялся этот надзор, наверное сказать нельзя. Возможно над душами, Но мог быть над церковными зданиями, церковным имуществом и т. д., или одновременно над теми и другими. Иногда те же епископы обозначаются и пресвитерами. Вопреки Иерониму и древним протестантским воззрениям епископы не тождественны с пресвитерами. В древней общине именем пресвитера обозначаются прямо старые, всеми уважаемые лица в отношении к молодым членам общины. Таким образом пресвитеры — это состояние, известное сословие в общине, тогда как епископы — это церковнодолжностные лица. Этим определяется и взаимоотношение между ними. Так как епископы избирались из пожилых членов, то в виду этого, а может быть в силу самого факта избрания, они попадали в ряды пресвитеров. Церковные предстоятели всегда являются в Святом Писании во множественном числе, именно, то как епископы, то как пресвитеры. В своей совокупности они образовывали особую правящую группу, пресвитерий. Сказать более определенно о них мы ничего не можем за отсутствием данных. В качестве образующих факторов при этом выступали национальность, влияние иудейства и язычества, местные особенности. Позднее, мало-помалу развился монархический или единоличный епископат.

Совершилось это таким образом, что из среды епископов выделился один, который объединил в своих руках все полномочия, принадлежавшие прежде всем епископам. С этого времени ему одному усвояется наименование епископа, напротив, его коллеги, прежде также называвшиеся этим именем, отступают постепенно в ряды пресвитеров. Где и каким образом впервые пришли к монархическому епископату — сказать затруднительно. Вернее всего это было где-либо в Малой Азии около конца I или начала II в. Дошедшие до нас Игнатиевы письма около 115 г. рисуют вполне сложившийся образ монархического устройства. Несомненно преобразование это явилось следствием многих условий, как-то: развитие культа, нужда в одном внешнем представителе общины, необходимость иметь единого авторитетного учителя для охраны общины от гностических лжеучений, сложившаяся еще при апостолах и их учениках привычка подчиняться одному руководителю, сознание целесообразности этого в борьбе за существование в эпоху гонений и т. д. Впрочем, совершившееся в этот момент развитие в монархию еще десятки лет удерживало общий коллегиальный характер должности. Отсюда даже св. Киприан, стоявший на высоте епископского миросозерцания, по его собственным словам, всегда держался правила ничего не делать без совета пресвитеров и без согласия народа. На это время как раз падает исчезновение в церкви древних представителей харизмы апостолов, пророков и дидаскалов. За выполнением своей чрезвычайной миссии первыми оставили свое земное поприще апостолы. Им последовали пророки. Они погибли в великий монтанический кризис. Дольше держались учители, но и они не перешли конца II в., частью, вовсе исчезнув из церкви, частью превратившись в другие церковные должности (чтецы). Оставшееся от них богатое наследие перешло к епископам. Совершая евхаристию, епископ исполняет службу пророков и дидаскалов, почему, по Дидахе, он должен быть почитаем наравне с ними. Но став на место пророка и учителя, он сам попал в ряды учительствующих. А «глаголющего слово Божие должно принимать, — поучает уже Игнатий, — как Бога». Из древнего положения, что епископ исполняет службу пророков и учителей, было выведено, что сам епископ есть пророк, именно единственный пророк и учитель церкви Христовой. Вместе с тем к епископу перешла вся учительная и правительственная власть от имени Бога. Епископ руководит и управляет своей общиной, занимая в ней место Христа. Отсюда епископ не может быть судим общиной. Напротив, епископ есть судья общины вместо Христа. Около половины III в. развитие епископата закончилось. По Киприану епископ является органом Святого Духа, преемником апостолов, пророком, учителем, первосвященником, судьей, главой и управителем своей общины. Екклесия, церковь есть только община, находящаяся в единении с епископом. Отсюда правомерный епископ не может находиться вне церкви (episcopum in ecclesia esse) и обратно: община только в общении со своим епископом образует церковь (ecclesiam in episcopo esse). Епископ делает общину церковью. Вне епископата нет истинной церкви. Только там, где законный епископ, там и церковь. Противиться епископу — смертный грех. Кто противится епископу, тот противится Христу и находится вне церкви, а кому церковь не мать, тому и Бог не отец. Возвышение епископа отразилось на положении пресвитеров. Компетенция их, насколько они фигурировали в качестве его коллег, увеличилась. Какова их была деятельность, указать точно нелегко. Можно думать, что пресвитеры образовывали его совет, в отправлении учительной должности и культа были его помощниками, а во время вдовства кафедры или в отсутствие епископа его местоблюстителями. Одновременно с этим понятие их формализуется. Они избираются общинным собранием и только после испытаний поставляются епископом на должность. Отличительным преимуществом их являлось почетное сидение при богослужении, засвидетельствованное со времени Ерма.

Диаконы вступили в жизнь одновременно с выступлением епископов, являясь ближайшими их сотрудниками. С должностью семи избранных на служение столам в Иерусалимской общине, как это разъяснено совершенно правильно уже Трулльским собором (к. 16), диаконат не имеет преемственной связи. Будучи ближайшими помощниками епископа, диаконы исполняли самое разнообразное служение. Они помогали ему за богослужением и при крещении, в попечении о бедных и в заботах о спасении души, разносили евхаристию больным или не могшим явиться к богослужению христианам и по поручению епископа осуществляли ряд других служебных функций. Их положение благодаря близости к епископу фактически было более влиятельно, чем пресвитеров, хотя по рангу последние и преимуществовали.

Для отправления служебных обязанностей у женщин, как-то: при крещении, посещении больных женщин и т. д. во избежание подозрений дурного сорта поставлялись диакониссы. Указания на них имеются уже в конце I в. (Рим. 16, 1). Одновременно с сим встречается состояние вдов. Павел дает о них подробные указания (1 Тим. 5, 3–13). Главным их делом была молитва. Впрочем оба эти состояния не всегда ясно различаются и это тем более, что должность диакониссы вначале обыкновенно выполнялась вдовами.

К упомянутым нами должностям пресвитера и диакона с течением времени присоединились разные низшие должности. Одни из них создались самостоятельно (аколуфы, привратники, чтецы, заклинатели и т. д.), другие развились из диаконской должности, так как не желали в некоторых местах отступать от семеричного числа диаконов (Neoc. c. XV). Таковы суть должности: субдиакона или анагноста или чтеца Св. Писания, аколуфа, который нес службу, подобную иподиаконовской, экзорциста или заклинателя, обязанностью которого было заклинание от бесов, остиария или привратника, охранявшего вход в церковь. Все они упоминаются уже папой Корнилием (251–253 г.) и возникли отчасти в III, отчасти уже во II в. В больших общинах катихизаторское обучение было вверено особым лицам, катихизаторам или «docrores audientium».

Во II в. повсеместно является различие между клиром и миром. Оно явилось логическим выводом из естественного развития церковного устройства, хотя и произошло не без влияния иудейства. «Мирской человек связан постановлениями для народа», — гласит уже 1 Климентово послание (40, 5). Также и Церковные каноны святых апостолов предписывают мирянам «заниматься своими мирскими делами, оказывая послушание тем, которые сидят в алтаре». Более подробно эти мысли были развиты Климентом Александрийским, Ипполитом, Иринеем и Тертуллианом, хотя последний (de preescr. 41) прямо указывал, что такое различие установлено не Христом или апостолами, а в позднейшее время. К клиру или по-латыни ordo принадлежали не только епископы, пресвитеры и диаконы, но и все, получавшие посвящение или ординацию, таким образом, чтецы и посвященные вдовы.

§ 19. Подготовка и определение на должность

Средства содержания и необходимые для вступления в клир условия

1. Как Иисус Христос руководил апостолами, так эти последние наставляли своих учеников, приготовляя их путем постоянного общения с собою к их высшему служению. Подобные приемы были усвоены и их преемниками. Этот способ формирования клира привел к весьма раннему его расчленению и установлению порядка продолжительного и успешного прохождения последовательно от каждой низшей ступени для возведения в высшую. Позднее главными рассадниками духовенства явились доказуемые с конца II в. катихизаторские школы, первоначально, правда, предназначенные для иных целей. Вследствие этого церковные должности с этих пор стали замещаться не особым экстраординарным путем через харизму (1 Кор. 12, 28), а путем школьного обучения и специальной подготовки.

2. В виду своей важности для церкви в древности определение на должность исходило непосредственно от апостолов или их учеников. Позднее входит в практику избрание епископов и других священнослужителей со стороны общины и сопровинциальных епископов. По Киприану, община сама избирает на должность (suffragium), а присутствующие при этом епископы, в количестве, по крайней мере, трех, своим согласием свидетельствуют правильность выборов (iudicium, consensus). По канонам Арелатского (к. 20) и Никейского соборов (к. 4) избранный таким образом должен был после этого получить утверждение митрополита и рукоположение со стороны присутствовавших сопровинциальных епископов. Хиротония иных священнослужителей должны была совершаться не иначе, как по получении согласия на то со стороны общины.

3. По Святому Писанию (Мф. 10, 10; Кор. 9, 13), слуги алтаря от алтаря и питаются. В древности достигалось это путем приношения верующими даров (oblationes) при богослужении. Уже Дидахе требует приношения начатков (с. 13). Напротив, дидаскалия прямо указывает на десятину (Ap. const. II, 25), когда применяет слова (4 Моис. 18) также и к новому союзу. При таких обстоятельствах (стр. 42) в церкви создается свое имущество. О полном, однако, содержании клириков со стороны общины в этом периоде нечего и думать. Наоборот, многие клирики жили на собственный счет или по примеру апостола Павла (Д. А. ХХ, 34) питались трудами от рук своих или доходами от земельных участков, промыслов и торговли. Некоторые епископы предавались торговле с таким жаром, что вызвали (Cypr. de lapsis 4) всеобщие жалобы, почему Эльвирский собор около 300 г. и счел нужным запретить это занятие (кап. 19).

4. Не всякий верующий мог вступить в клир. Так как последний призывался к управлению Божией церковью, то уже апостол Павел требовал от кандидата наличности известных условий. В отношении епископа и диакона, последние указаны уже апостолом Павлом в послании 1 к Тим. (3, 2–13) и Титу (1, 5–9). От кандидата на эти должности прямо требовалось быть «единыя жены муж», т. е. быть женатым не более одного раза. Тем самым от этой должности исключались бигамисты или дважды женатые. Далее признавались неспособными к духовному посвящению неофиты или недавно крещеные, отбывавшие церковное наказание, принявшие крещение во время болезни (baptismus clinicorum — Eus. VI, 42; C. Neos. c. 12) и самооскопившиеся (Nic. c. 1). Наконец для занятия должности церковной требовался известный минимальный возраст, именно: для епископа 50 лет и для пресвитера не менее 30 лет (Didasc II, 1; C. Neoc. c. 11).

Безбрачие не являлось обязательным для духовенства. Кто уже женатым получал посвящение, тот мог продолжать его и в новом сане. Впрочем, эта свобода относилась только к бракам, совершенным до посвящения.

После посвящения высшие клирики, именно: епископы, пресвитеры и диаконы не могли уже более жениться под страхом лишения должности. Исключение, по Анкирскому собору 314 г. (кан. 10), делалось только для диакона, при посвящении прямо заявившего о своем намерении вступить в брак. Так как безбрачие, по словам Господа (Мф. 19, 12) и апостола Павла (1 Кор. 7, 7, 32–34), стоит выше брака и более пристойно для служителя церкви, то многие христиане добровольно отказывались от брака. Из них в древности преимущественно вербовались клирики. Вследствие этого целибат, как более соответствующий образу жизни епископа и священника, фактически осуществлялся весьма рано. В Испании уже в конце этого периода был издан Эльвирским собором канон (к. 3), запрещавший брачное сожительство находящемуся на службе алтарю духовенству.

§ 20. Епископские округи и митрополичьи союзы

1. Первые христианские общины были основаны в городах. Они назывались парикиями. Предстоятелями их были епископы. Общины в больших городах с течением времени подразделились на несколько церквей (в Риме наз. tituli). Вскоре появились также церкви в стране. Мы знаем о пресвитерах и учителях в деревнях, о diaconus regens plebem (c. Illiber с. 77). Предстоятельство городского епископа вследствие этого развития, однако, не поколебалось. Он остался высшим главой многочисленных церквей, как в городе, так и в пределах городского круга.

2. Подобно тому, как верующие одного города образовывали парикию, так несколько парикий, со своей стороны, представляли нечто целое и составляли епархию или церковную провинцию. Епископы одной провинции уже с II в. собирались на соборы, председательство на которых принадлежало высшему епископу, протосу. Последние резидировали в больших городах римских провинций, митрополиях, и отсюда со времени Никейского собора стали именоваться митрополитами. В III в. такие провинциальные соборы делаются регулярными и собираются по меньшей мере раз в год. Так обычным путем в Римской империи сложилось церковно-провинциальное деление. Границы церковных провинций и их церковные митрополии первоначально совпадали не с обширными римскими провинциями, а с этнографическими округами, странами и их центральными пунктами. Только после Диоклетиановой реформы 292 г. церковные епархии и митрополии почти повсеместно совпали с административными гражданскими провинциями и их главными городами, гражданскими митрополиями. На этой точке зрения стоит Никейский собор 325 г., признавший в своих 4 и 5 канонах такое совпадение за общее правило. Были, впрочем, и исключения. Таковые указаны в канонах 6 и 7. Ссылаясь на древний обычай, канон 6 признал митрополичью власть епископов Римского, Александрийского и Антиохийского над несколькими гражданскими провинциями, как над одной церковной провинцией, именно первого — над 17 провинциями Италии, второго — над 5 провинциями Египта и Пентаполя и, наконец, третьего — над 2 провинциями Сирии. Одновременно тем же каноном были признаны исключения из общего правила о совпадении церковных и гражданских митрополий, как это мы наблюдаем в период Никейского собора в некоторых провинциях востока, например, на Кипре, в Карии, Пафлагонии и т. д., а также в Мавритании и Нумидии, где митрополичье достоинство принадлежало старейшему по времени посвящения провинциальному епископу. Канон 7 признал преимущественное положение Иерусалимского епископа, заключавшееся в том, что на Палестинских соборах, в отличие от общего порядка, председательство на соборе должно было конкурировать между Кесарийским митрополитом и Иерусалимским епископом и принадлежать старейшему из них по времени посвящения.

§ 21. Единство церкви и примат Рима

Пока жили и действовали апостолы, они служили объединяющей связью между основанными ими общинами. Позднее, главным образом, для иудео-христианских общин таким центром явился Иерусалимский епископ Иаков. По свидетельству Климентина, он был «господином и епископом епископов, управляющим церковью евреев в Иерусалиме и всеми Божиим Промыслом основанными церквами». Удар этому первенствующему положению Иерусалимского епископа был нанесен двукратным разрушением Иерусалима.

После того, как в 70 г. закатилась звезда Иерусалимской церкви, ярко горевшая на всем христианском небосводе, римская община сделалась первенствующей. Влиятельное положение ее покоится на том обстоятельстве, что римская община, по словам Игнатия (Ad. Rom. pr.) есть община «председательствующая в столице области римской». Признание ее первенствующего положения лучше всего явствует из того, что сюда со II в. направлялись еретики и схизматики, ища признания своему учению. Общение с Римской церковью, по их воззрению, было тождественно общению со всей церковью. В Рим была принесена жалоба на Дионисия Александрийского за его учение о Сыне Божием. Так же точно тот авторитетный тон, с которым обратилась римская община со своим посланием в Коринф, доказывает сознание своего собственного достоинства. Игнатий прямо называет римскую общину «первенствующей в любви», а епископ Аверкий Иерапольский (около 200 г.) в своем надгробном слове величает ее «княгиней». Ириней (Adv. h. III, 3, 1), со ссылкой на основание ее апостолами Павлом и Петром, признает ее potentior principalitas и рекомендует прочим церквам согласоваться с нею в вере, «так как она (т. е. римская церковь) владеет врожденным авторитетом (в отношении того, что есть апостольское), и этот ее авторитет более важен и более ясен, чем авторитет всякой другой апостольской церкви, ибо она самая большая, древняя, всем известная, основанная апостольскими князьями церковь». Киприан называет ее «matas et radix ecclesia catholicae», а также «Ecclesia principalis, unde unitas sacerdotalis orta est» (ep. LIX) и еще более решительно ее преимущественное положение выводит из основания ее апостолом Петром.

Преимущественное положение Римской церкви является уже в I в. твердо установленным фактом. Но с другой стороны примат в то время был далек от того образа, который он получил впоследствии. Значение его в сущности выражалось в поддержании общего единства и связи между отдельными церквами и провинциями, которые, впрочем, совершенно самостоятельно управляли собственными делами. Отсюда в то время, как Киприан обосновывал единство церкви на основании единства кафедры апостола Петра, он здесь же делает ударение, что Господь всем апостолам пожаловал подобную власть. Чем был Петр, тем должны были быть и прочие апостолы (De eccl. cath. unit. 4). И в том самом месте, где Киприан обозначает Римскую церковь, как главенствующую и источник священнической власти, он тотчас же говорит, что епископы в управлении своими отделами ответственны только перед Богом. В соответствии с этим папы этого периода в своем титуле не имели ничего, чем не обладали бы прочие епископы.

Глава третья

Культ, дисциплина и нравственность

§ 22. Крещение, крещальный символ веры и спор о еретическом крещении

1. Акт, через который совершается вступление в церковь, крещение, в апостольское время следовал тотчас после исповедания Христа. Деяния Апостольские свидетельствуют об этом во многих местах (II, 41; VIII, 37; X, 47; XVI, 15–33). Позднее, что доказуемо уже во II в., крещению предшествовало продолжительное обучение и испытание. Эльвирский собор указывал на 2-летний и даже в случае надобности на 3-летний стаж (к. 4, 42). Находившиеся в этой стадии назывались оглашаемыми, audientes, так как они, главным образом, наставлялись в спасительных христианских истинах. Название это впервые встречается у Тертуллиана, но сущность его была известна уже Иустину (apol. I, 16). Исключая необходимых случаев, совершение крещения происходило два раза в год: на Пасху и на Троицу, особенно в навечерие утрени этих праздников. Оно имело место в проточной реке, пруде или в море, позднее также в особых церковных зданиях, баптистериях. Совершалось оно епископом или по его поручению пресвитерами и диаконами, а в необходимых случаях и мирянами (Tert. de bapt. 17) через троекратное погружение. При невозможности последнего или для больных оно заменялось окроплением или обливанием. Святое Писание и Дидахе говорят только об употреблении воды. Около 200 г. выступают сопровождающие акт крещения различные действия: воцерковление, очищение солью, отречение от диавола, заклинание, произнесение символа, сочетание Христу. За крещением непосредственно следовали миропомазание и допущение к литургии верных. Кроме святой Евхаристии неофиту предлагались молоко и мед. Крещальные торжества продолжались неделю. В течение всего этого времени новокрещеные носили белые одежды. Так как последние снимались в воскресенье после Пасхи, то на западе оно стало называться «Dominica in albis (sc. depositis)», тогда как в греческой церкви оно получило наименование нового воскресения. Восприемники упоминаются уже Тертуллианом (De bapt. 18).

Если обратившийся в христианство подвергался мучению за веру, то положение жизни за Христа считалось заменой крещения: крещение кровью. В 1 Кор. 15, 29 упоминается крещение для мертвых. Последнее вошло в употребление у многих еретиков, например маркионитов. Православными писателями оно неоднократно оспаривалось со времени Тертуллиана.

2. Произносившееся при крещении исповедание, или символ, заключает в себе главные истины христианской веры. Единого, общего для всех церквей символа в древности не существовало. Твердо установленный символ явился около конца II века впервые на западе, главным образом, для Рима. С уверенностью можно думать, что он представляет не что иное, как апостольский символ в его древнейшем виде. Происхождение его относится к глубокой древности. Точно определить его дату невозможно. Насколько в нем отражается борьба против Маркиона (ок. 150–180 г.) можно думать, что он составлен в начале II в. и может быть даже еще раньше.

3. Когда еретики и схизматики, получившие не православное крещение, обращались к церкви с просьбой о присоединении, то естественно должен был возникать вопрос о том, действительно ли это, совершенное еретиками таким образом, вне церкви, крещение, так называемое еретическое крещение. Тертуллиан отверг последнее в своем сочинении, явившемся также и по-гречески, De baptismo. В этом же смысле высказались и состоявшиеся вскоре после опубликования этого сочинения три собора: 1 Карфагенский (220 г.) и соборы Синнадский и Иконийский (ок. 230 г.). Теория эта вошла в общую практику в широких кругах церкви. Отсюда, когда вопрос этот вновь был поднят на Карфагенских соборах при Киприане (255–256) и решен в том же духе, то он возбудил великие споры. Вследствие этого папа Стефан отверг постановление этих соборов по этому вопросу и под угрозой порвать общение запретил африканцам, как новшество, повторять крещение над еретиками. С подобным же посланием он обратился и к малоазиатам, когда узнал, что они, именно Фирмилиан Кесарийский и Елан Тарский солидарны с этим. Когда африканцы в 256 г. на новом соборе вновь подтвердили свое мнение, то он, действительно, приготовился привести свою угрозу в исполнение. Здесь выступил Дионисий Александрийский в пользу мира или терпимости к анабаптистам и в Валерианово гонение добился прекращения церковного спора. Тем не менее африканцы еще некоторое время держались своей практики. Арелатский собор 314 г. (к. 8) свидетельствует о них, «quod propria lege sua utuntur, ut rebaptizent».

§ 23. Евхаристия, вечери любви (агапы) и арканское учение (arcane disciplina)

1. Как изображение Тайной вечери евхаристическое торжество первоначально также совершалось вечером и обыкновенно соединялось с вечерей любви (ужином, агапой). Несколько позднее оно стало совершаться утром. Произошло это или в конце апостольского времени в виду указанных (в 1 посл. к Коринф. 11, 20) обстоятельств, или в самом начале II в. под влиянием Траянова эдикта против гетеристов. Главные составные ее части: апостольское учение, т. е. чтение и объяснение Святого Писания, преломление хлеба и молитва упоминаются уже в Деяниях Апостолов (II, 42). Более подробно мы узнаем о ней от Иустина (apol. I, 65–67). Торжество начинается чтением Святого Писания. Затем следует проповедь епископа, общая молитва и совершение братского поцелуя. После этого епископу приносят хлеб и вино (смешанное с водой). Он возносит молитвы и благодарение и так долго, как мог «и сколько позволяло время» (ср. Мф. 26, 27), после чего Дары, как Тело и Кровь Христовы, диаконами присутствующим раздавались, а отсутствующим посылались на дом. Сообщение это может быть пополнено указанием на пение псалмов. Последнее рядом с молитвой, чтением Святого Писания и проповедь, встречается уже в богослужении иудеев в диаспоре и отсюда в качестве существенной части было заимствовано и в христианском богослужении.

Днем празднества, главным образом и повсеместно, было воскресение (Doct. ap. 14; Pin. ep. X. 97; Iust. ap. I, 67). Впрочем, Тертуллиан (de orat. 19) указывает еще на промежуточные дни, а Киприан (ep. 57, 7) на ежедневное жертвоприношение. В Иерусалиме ежедневное преломление хлеба, о котором говорят Деяния Апостолов (II, 46), покоилось на особых обстоятельствах этой общины, главным образом, на связи агапы и евхаристии.

Евхаристия обычно совершалась епископом в присутствии пресвитеров и прочего клира. В случае нужды место его мог занимать и пресвитер, но только по его поручению или с его согласия. Даже там, где было несколько церквей, освящение даров могло иметь место по общему правилу только в епископской церкви, оттуда евхаристия аколуфами разносилась в прочие церкви. В Риме обычай этот, как выражение церковного единства и как средство его поддержки, держался еще долгое время после этого периода.

2. Как это явствует из Иустина, причащение по общему правилу совершалось при всяком евхаристическом богослужении и именно под двумя видами. Рядом с этим существовало обыкновение раздавать верующим на дом частицы святого хлеба для ежедневного причащения. В этих случаях, значит, имело место принятие евхаристии под одним видом. Обычно причащались перед принятием пищи, о чем упоминает уже Тертуллиан. Практика эта тем древнее, чем раньше совершился переход от вечернего к утреннему богослужению. Что касается способа причащения, то хлеб передавался причащающимся в руки.

3. Причащение преподавалось только получившим крещение или верным, но не оглашенным. Последним было запрещено не только принятие евхаристии, но и присутствие в начинавшейся открытием Царских Врат главной части богослужения или так называемой литургии верных. Они могли присутствовать только в предшествовавшей учительной части богослужения, получившей отсюда наименование литургии оглашенных. После этого они должны были удаляться вместе с бесноватыми и кающимися. Евхаристия рассматривалась, таким образом, как еще недостижимая для них тайна. Подобное было и с крещением. Как это положительно удостоверено в новейшее время, в древней церкви существовало еще особое арканское учение. Практика его удостоверена до II в. Напротив, Иустин является свидетельством против нее. Отцы опирались на слова Господа у Матфея (7, 6). Действовало оно по педагогическим основаниям: прозелиты должны были постепенно входить в христианскую религию и церковь. Расцвет его падает на IV век. С падением язычества в Римской империи и с выходом из практики оглашения, также и арканское учение в V в. мало-помалу выходит из употребления.

4. Как мы уже говорили, евхаристической жертвой сначала предшествовала вечеря любви или агапа, даже после того, как евхаристия отделилась от нее. Сама по себе последняя продолжала оставаться торжеством. Вечеря любви устраивалась на приношения верных (oblationes), сопровождалась молитвой, пением псалмов и текущими прошениями и имела своей целью помощь бедным и поддержание братской любви между христианами. Вскоре, однако, она извратилась и вследствие сопровождавших ее беспорядков была запрещена в церкви целым рядом соборов, до Трулльского собора включительно (692 г.). Удаленные из храма агапы вскоре повсеместно исчезли из церкви. Впрочем у абиссинцев и фомистов в Индии с некоторыми изменениями они существуют по настоящий день.

5. Богослужебные собрания вначале совершались в частных домах. С III в. появляются церковные здания. Память мучеников чествовалась на их гробницах в катакомбах, а в дни гонения христианской веры вне городов в пустынных местах, в которых укрывались в то время христиане (ср. Kraus, Roma Sotterranea. 1879).

§ 24. Покаяние

Как община святых, древняя церковь не терпела в своей среде грешников. Три смертных греха: прелюбодеяние и блуд, идолопоклонство и убийство наказывались исключением. Подвергшиеся этому наказанию не теряли надежды на спасение. Напротив, существовало убеждение, что путем искреннего раскаяния они получат прощение у Бога. Первое свидетельство об этом находится у Ерма (Mand. IV, 3). Он прямо говорит о покаянии и о прощении, хотя и признает их чрезвычайным средством Божиим, причем согрешивших после этого христиан считает недостойным более милости Божией. Напротив, позднейшие писатели: Дионисий Коринфский (Eus. IV, 23), Тертуллиан в творении «De poenitentia» и Климент Александрийский (Strom. II, 13) уже без всяких ограничений признают покаяние вторым средством спасения. Если исповедники или мученики приносили за падших свое ходатайство или представляли письма мира (Libellus pacis), как назывались такие просительные письма, то, как кажется, повсеместно наступало примирение такого грешника с церковью. Таковое наступало со смертью просителя, когда письмо мира получало силу.

Если существующие доселе известия более или менее звучат неопределенно, то более верные сведения мы имеем от III в. Киприан (ер. LV, 21) свидетельствует для африканской церкви раннего времени двоякую практику: в то время, как отдельные епископы лишали церковного мира прелюбодеев, большинство их оставляло в церкви. Наконец иные не отказывали им в отпущении греха на смертном одре. В Риме тогда практиковалась более мягкая практика. Каллистом (217–222 г.) были допущены, после соответствующего покаяния, виновные в ядении мяса (Philos. IX, 12; Tertul. de pub. us. 1), а Корнелием и падшие. Исключенными оставались только те, которые каялись на смертном одре (Cypr. ep. LV, 23). Искус был продолжительный. Средством исправления являлось долговременное отлучение, расположенное по степеням, с обращением серьезного внимания на искреннее расположение кающегося. Нововведение это встретило горячее сопротивление и в связи с некоторыми другими обстоятельствами привело к схизме (ср. § 32–25). Также и вне Рима мягкое отношение к этому вопросу не встретило общего одобрения. В своем сочинении «De oratione» (с. 28 ок. 233–234 г.) Ориген объявил превышением священнических полномочий и нарушением церковной дисциплины отпущение некоторыми лицами греха идолопоклонства и блудодеяния. То же наблюдаем в Испании. Эльвирский собор (ок. 306 г.) осудил на всегдашнее отлучение некоторые грехи, как-то: идолопоклонство (1–2), maleficium или волшебство (6), сводничество (12), выдачу замуж христианских дочерей за языческих жрецов (17) и т. д. Впрочем, строгость испанской церкви в то время была местным явлением. Вообще же действовала дисциплина Римской церкви. Прощение, во всяком случае, давалось только однажды, так как признавалось по общему убеждению только одно покаяние. Кто впадал в смертный грех вторично, тот не мог претендовать на снисхождение.

Чтобы снова приобрести церковное общение, грешники должны были исповедать свой грех и весьма долгое время, часто всю жизнь, каяться, облачившись во вретище, держа бессменно пост и т. д. Исповедание греха, если он был общеизвестен, совершалось, вообще, публично перед общиной, хотя в иных случаях естественно допускалась и тайная исповедь перед священником. Впрочем, если последняя не приводила к желательным результатам, то следовало публичное наказание, чтобы возбудить раскаяние и послужить к исправлению. Значение, которое оно получило в деле покаяния, выясняется из того, что слово poena употребляется для обозначения также и самого покаяния, именно как в латинской, так и в греческой церкви. Принятие в церковное общение допускалось только после окончания покаяния. Исключение делалось только для трудно больных. В случае выздоровления последние все же должны были закончить покаяние (Nic. c. 13). Примирение с церковью совершалось через возложение рук епископа, в случае же необходимости также пресвитера или диакона.

Соблюдение правила об однократном покаянии ограничивалось смертными грехами. Для прочих грехов допускалось более частое прощение. Малые грехи исправлялись, кроме покаяния, также и другими средствами спасения, именно молитвой, милостыней и т. д.

Руководительство покаянием принадлежало епископу и примирение грешника с церковью по правилу совершалось им же. Впрочем, в больших общинах к этому делу уже весьма рано стали привлекаться и пресвитеры. По «Liber ponrificalis», уже папа Маркел (308 г.) издал относящееся сюда распоряжение. На востоке позднее мы слышим о покаянном пресвитере. Несомненно, однако, должность его существовала уже в это время и задачею ее было выслушивание кающихся, определение наказания по степени греха и надзор за их выполнением.

На востоке покаяние подразделялось на классы. Степени слушающих и припадающих упоминаются уже в «ер. Сanonica» св. Григория чудотворца, вместе стоящие — в правилах Анкирского собора (314 г. к. 25). В ближайший период к ним присоединяется еще класс плачущих. Впрочем, этот порядок даже в греческой церкви был принят не повсеместно. Кажется, он действовал, главным образом, в Малой Азии, но даже и здесь не всегда и не повсюду соблюдался.

1. Плачущие совершенно исключались от богослужения. Они занимали место перед дверями церкви и с плачем должны были просить ходатайства за них со стороны входящих. Впервые они встречаются у Василия Великого. Несколько раз ранее упоминаемые и отождествляемые с ними обуреваемые Анкирского собора (к. 17), по несомненному словоупотреблению греков, есть бесноватые. Форма эта нигде не встречается, как выражение, для обозначения церковного состояния вообще в древности.

2. Слушающие — подобно оглашаемым, имели право присутствовать только в первой, наставительной части богослужения, или слушать.

3. Припадающие — могли после ухода слушающих присутствовать при дальнейшем богослужении, но только лежа ниц или находясь в коленопреклоненном состоянии.

4. Вместе стоящие — могли, подобно верным, стоять при богослужении, но не допускались к причащению.

На западе наказания были, кажется, аналогичны двум последним классам. Во всяком случае, отсутствуют верные сведения об удалении кающихся перед открытием дверей. Напротив, Созомен (VII, 16) прямо указывает, что они на западе присутствовали в течение всего богослужения, не участвуя только в причащении (Ср. Th. Qu. 1900. S. 481–534; 1903 S. 254–70).

§ 25. Праздничные и постные дни, пасхальный спор

В Ветхом Завете признавали праздники как еженедельные, так и годовые.

К этому надо присовокупить соблюдение ревностными иудеями, по крайней мере, двух постных дней — понедельника и четверга. Существование их в Ветхом Завете имело весьма важное значение и для христианской церкви.

1. Во всяком случае, один день недели христиане посвящали специально богослужению, но только таковым считали не субботу или седьмой день, но первый день, как день воскресения Господа из гроба. Отсюда воскресение в церковном языке получило наименование Господня и, как день радости, чествовалось тем, что молитва в этот день приносилась стоя. Празднование этого дня относится уже к первым временам христианства (Откр. 1, 10). Христиане из иудеев рядом с ним соблюдали и субботу.

В качестве постных дней у христиан весьма рано выступили — среда и пятница. С соответствующими иудейскими постными днями они упоминаются уже в Дидахе (VIII, 1); у западных христиан они называются «dies stations», днями бдения. Пост в них был полупостом, так как продолжался не весь день, но только до 9 часов (3 часа пополудни). Богослужение в эти дни отправлялось в одних местах, например, в Александрии — в сокращенном виде (литургия оглашенных), в других (зап. Африка) — вполне (§ 23). Эльвирский собор (к. 26) упоминает также о посте в субботу. Не подлежит сомнению, что это было в обычае в настоящий период и в Римской церкви.

2. Из годовых праздников два были перенесены из Ветхого Завета в Новый с приноровлением к ним двух величайших событий в жизни Спасителя, именно: Пасха, праздник воспоминания о спасении израилевых первенцев в Египте и об освобождении Израиля из египетского рабства, как время смерти и воскресения Господня, и Пятидесятница, праздник дарования закона при горе Синае и собирания жатвы и плодов, как время ниспослания Святого Духа. Праздники эти соблюдались повсеместно, так как они были посвящены воспоминанию этих великих событий. Отношение их к иудейским прообразам поддерживалось одинаковым именем и порядком их расчета, который основывался не на солнечном, но на принятом у иудеев лунном годе в виду тесной связи их с ветхозаветными праздниками у верующих. На востоке в этот период пришли также к празднованию Богоявления или Крещения Господня. Праздник этот вначале праздновался, как день откровения мессианства и божества Иисуса (Богоявление) при крещении в Иордане, а позднее также, как день Рождества Христова. Отдельными церквами, наконец, чествовались особым торжественным богослужением дни кончины местных мучеников, называемые dies natalis, как дни рождения их в высшую жизнь.

Пасхальная практика повсеместно не была тождественна. В большей части церкви Пасха праздновалась в воскресение и именно в первое воскресение, которое падает или следует за 14-м числом еврейского месяца нисана (весеннее полнолуние или первое полнолуние после равноденствия), так как Господь воскрес в воскресение. Напротив, в провинции Азии со ссылкой на апостола Иоанна этот день чествовался всегда одновременно с иудеями, невзирая на какой день недели падает 14 нисана, так как здесь в этот день вспоминали смерть Господа, которая последовала 14 нисана. Вследствие этого Пасха обычно здесь падала на другие дни, чем в прочем христианстве и различие это было тем печальнее, чем выше было чествуемое событие. Отсюда были сделаны различные попытки добиться согласия. Более подробно мы знаем о переговорах между папой Аникитой (155–165 гг.) и епископом Поликарпом Смирнским. Никто, однако, из этих епископов не мог добиться от другого уступки по этому вопросу (Eus. V, 24, 16–18). В том же положении оставался этот вопрос до папы Виктора (189–198 гг.), который вновь возбудил это дело и предложил рассмотреть его многочисленным соборам различных провинций. Азиаты под председательством Поликрата Ефесского самым решительным образом высказались за 14 число (Eus. V, 24, 1–15) и твердо держались его в течение всего III в. Только со времени Никейского собора (Eus. V. C. III, 17–20) они присоединились к общей церковной практике. Полное согласие, однако, и после этого не было еще достигнуто. В то время как прежнее пасхальное полнолуние опиралось на иудейскую Пасху, христиане, особенно главные церкви, начиная с III в. стали вычислять его для себя отчасти из опасения возможных ошибок со стороны иудеев, отчасти для того, чтобы стать от них независимыми. Празднуя Пасху в день воскресный, в некоторых местах следовали этому христианскому расчету, в других — держались иудейского вычисления. В апостольской дидаскалии дается совет следовать этому именно способу. Последняя практика, так наз. протопасхизм, так как праздник обыкновенно падал на время перед пасхальным полнолунием, существовала, главным образом, в Сирии, Киликии и Месопотамии. К этому различию присоединились другие. Дело в том, что расчет времени в разных церквах был не одинаков. Отсюда вопрос о праздновании Пасхи стал предметом разговоров, о которых более подробно мы услышим в ближайшем периоде (см. § 69).

Пасхе предшествует пост. Он основывается на словах Господа у Мф. 9, 15 и в соответствии с этим, по Тертуллиану, распространяется на дни, «in quibus ablatus est sponsus» (De jejum 2). Но это не везде соблюдалось. Как Ириней, вернее, Евсевий (h. c. V, 24) сообщает, что одни постились только один день, другие — два, третьи — несколько, наконец, некоторые 40 часов. Время было относительно непродолжительно, но зато пост был строгий. Он длился обычно весь день, хотя некоторые постились без перерывов и по несколько дней. В дидаскалии прямо предписывается такой пост для пятницы и субботы Страстной седмицы. Дальше то же сочинение требует для четырех предшествующих дней той же недели поста на хлебе, соли и воде. Таким образом здесь признается пасхальный пост недельным. Ту же практику засвидетельствовал и Дионисий Александрийский.

Слово Пасха происходит от еврейского «pesakh», прохождение, пощада Господом еврейских первенцев в Египте, а не от греческого, как думали некоторые отцы церкви. Отсюда слово это перешло во все языки, кроме немецкого, где Пасха называется «Ostern» от «Ostara», богини сияющего утра или выходящего света, праздник которой падал на время Пасхи.

§ 26. Нравственная жизнь

«Христиане не отличаются, — замечает составитель Диогнетова послания (V, 14), — в пище, одежде, жилище и в прочих жизненных благах от других людей, но они следуют в этом существующим обычаям страны». «Мы, христиане, — взывает Тертуллиан в своей Апологии (42) христианства, — живем в этом мире и вместе с вами посещаем форумы, бани, мастерские, лавки, рынки и прочее. Мы с вами участвуем в мореплавании, военной службе, земледелии и торговле, мы просим пользоваться нашим искусством и трудом. Словом, мы живем так, что естественные условия жизни через христианство не меняются. Но там где идет речь о религиозно-нравственных началах, там мы рознимся». «Христиане живут, — говорится в вышеназванном послании (V, 8, 9), — в плоти, но не по плоти; они живут на земле, но их жизнь на небе». И это стремление к горнему должно было тем сильнее воздействовать на их жизнь, чем более окружающий их языческий мир тонул в чувственном мире. Театры, борьба гладиаторов и зверей и подобные развлечения античного мира старательно ими избегались вследствие связанных с ними безнравственности и жестокости. Отдельные возвышались до того, что избегали зрелища казни преступников. Стремясь собирать сокровища для Небесного Царства, более ревностные христиане полагали, что имущества даны им не для их собственного удовлетворения, но для оказания благотворительности. «Мы, которые материальные интересы прежде любили больше всего, — замечает Иустин (apol. I, 14), — делим теперь с другими все, что имеем, и отдаем всякому нуждающемуся. Если даем взаймы, то, по крайней мере, без всякой пользы». Взимание процентов не одобрялось вообще. Эльвирский собор угрожал за это анафемой (к. 20), тогда как Никейский (к. 17) и остальные соборы запретили взимание процентов только клирикам. Нужно было довольствоваться удовлетворением лишь необходимых потребностей. Украшения и драгоценности, роскошь и излишества не одобрялись. Особенно порицалось ношение серег, подведение глаз и бровей, окрашивание волос, стрижка бороды и т. д. Во всем этом видели проявление роскоши и средство обольщения, ропот против Создателя, против установленного Богом порядка. В качестве противодействия язычеству отвергались даже такие действия, которые сами по себе не заключали в себе ничего предосудительного. Подобно прочим естественным плодам, цветы считались даром Божиим и соответственно с этим ценились, но украшать голову или гробницу венками, признавалось греховным, так как такие венки рассматривались как унижавшая природу суета или как предметы, посвященные богам. Впрочем, при подобной оценке всего этого принималось всегда в расчет общественное положение лица. Отсюда выступая с жаром против роскоши, Климент (Praed. II, 11) все же сражается не столько с употреблением золотых украшений и мягких одежд, сколько против недостойной страсти к этим предметам.

Один пункт заслуживает особого упоминания. Второй брак не допускался, как преступная слабость. Апостол Павел говорит в этом духе о молодых вдовах (1 Тим. 5, 14). Как был уже сказано, это являлось препятствием для посвящения. Второбрачие сопровождалось церковным наказанием. В виду этого духовенству было воспрещено присутствовать на подобных свадебных торжествах (Неок. К. 7, Лаод. 1). Афинагор (Leg. 33) прямо называл его дозволенным блудодеянием. В то время как многие христиане, основываясь на словах Святого Писания о превосходстве девства, вообще избегали брака, другие заключали духовный брак. Девы или вдовы, вступавшие в такие отношения, назывались до конца этого периода subintroductae. Делалось это, главным образом, в интересах целомудрия. Богатые женщины для охраны своего имущества и управления им брали себе в дом духовного мужа, чаще всего монаха. Такой образ жизни представлялся все же весьма соблазнительным, так как во многих случаях наводил на подозрения. С половины III в. мы слышим по поводу этого неодобрительные голоса. Отсюда соборы ближайшего времени, именно раньше всего Анкирский (к. 19), запретили такие духовные брани. С течением времени, впрочем, они постепенно исчезают со страниц истории (ср. § 60).

Что высокая нравственность христиан не укрылась и от взора язычников, об этом было сказано раньше. Блестящее свидетельство об этом дает врач Гален († 200), когда он прославляет их презрение к смерти, их плотскую чистоту и самоотверженность, противопоставляя эти качества христиан себялюбию и честолюбию язычников-философов.

Глава четвертая

Развитие учения. Ереси и расколы

§ 27. Понятие и происхождение ереси и схизмы. Симон волхв и Менандр

1. Не все из принявших Евангелие познали в нем благодатное слово Божие, которое должно оставаться чистым и неизменным. Некоторые, напротив, думали, что оно может быть соединено или смешано с другими учениями. Таким образом возникли ереси. Учения эти были или иудейского, или языческого происхождения. Иудеи, вернее христиане из иудеев, нелегко могли помириться с мыслью, что ветхий союз заменен новым. Отсюда многие не только признавали обязательность Моисеева закона, но и ставили его так высоко, что неуважительно отзывались даже об Основателе нового союза, отрицая вполне или отчасти Его Божественную природу. Язычники не могли примириться с христианскими учениями о миротворении и о зле. Так как создание из ничего представлялось для них невозможным, то они противопоставляли монистическому воззрению христианства дуалистическое. В связи с тем или другим своим происхождением ереси развиваются в двух направлениях. Первое покоится на связи христианства с иудейством, второе на смешении с язычеством. Эта противоположность выступает не всегда в чистом виде. Некоторые еретики находились одинаково под влиянием как иудейства, так и язычества.

2. Ересь есть отклонение от церковного учения, напротив, схизма, раскол, заключается в отклонении от церковной дисциплины, скорее всего в обусловленном дисциплинарным разномыслием отделении от общения с церковью. В этом периоде, главным образом, поводом к таким расколам явились споры о покаянии.

3. Родоначальником еретиков исстари еще святыми отцами считается упоминаемый в Деяниях Апостолов (VIII, 9) Симон волхв из Гиттона в Самарии. Это само собой понятно, так как он является древнейшим известным противником Евангелия. В свое учение он вносит, впрочем, христианские элементы. Сам он желал быть явлением доселе неизвестного божества. Сотворение мира он представлял эманатистическим. Его земляк и преемник Менандр развил более подробно его учение о творении и признавал себя если не богом, то посланным из сверхчувственного мира для спасения человечества избавителем.

Главные положения учения Симона или его школы суть следующие. У высшего божества явилась творческая мысль и от нее произошли дальнейшие духи. Последние создали мир и, движимые честолюбием, не признали ее верховенства, а заключили ее, матерь всего, в оковы чувственно телесного бытия. вследствие этого она последовательно переходила из одного женского тела в другое до тех пор, пока не воплотилась в Елену Тирскую, которую, как потерянную овцу Евангелия (Мф. 18, 12), в конце концов и подобрал Симон. Чтобы освободить ее и спасти людей, он, Симон, великая сила Божия, сделался видимым на земле среди иудеев, у которых и пострадал, как Сын, тогда как в Самарии он выступал, как Отец, а у прочих народов, как Дух Святый. Для спасения необходима вера в него и в Елену. Кто имеет таковую, тот больше не должен печалиться ни о чем. Он может делать все, что желает, так как люди спасаются через его благодать, а не дела благотворения. От природы праведных деяний вообще нет. всему этому обучили демиурги людей для того, чтобы привести их в рабство. Учение это защищало распутство. По примеру основателя секта эта, существовавшая до IV в., занималась также магией и волшебством.

§ 28. Иудействующие лжеучения — евиониты, Керинф, елкезаиты

1. Иудействующее лжеучение первоначально было не чем иным, как опиравшимся на Моисеев закон иудейским христианством. С самого начала оно вылилось в двух направлениях, из коих одно требовало соблюдения закона иудейскими христианами, а другое распространяло его обязательность также и на христиан из язычников. Второе более строгое направление вскоре уклонилось в ересь. После того как со стороны апостольского собора представителям его было выражено порицание, они, после смерти апостола Иакова, отделились от церкви, противопоставив законному Иерусалимскому епископу Симеону своего антиепископа Фебутиса (Eus. IV, 22). На этот путь вскоре перешли также последователи более умеренного направления, ибо евангельское учение они всегда перемешивали с иудейскими воззрениями, не желая согласовать своего поведения с общими правилами. Уже во время Иустина (Dial. 47) некоторые христиане на этом основании отказывались от общения с ними. Вскоре такое отношение к ним сделалось всеобщим. По Иустину, в отличие от истинных христиан, они распадались на два класса, в зависимости от различных воззрений на Христа (Orig. c. Celc. V, 61). Строгие иудео-христиане признавали Христа за простого человека, напротив, более умеренные исповедали Его рождение от Приснодевы и Святого Духа. С конца II в. под различными именами выступали уже настоящие еретики. Ириней называет их евионитами и в качестве особого признака признает отрицание ими апостола Павла. Название это самой сектой относилось к их бедности, тогда как отцы церкви вводили его от мнимого основателя секты Евиона. Епифаний называет представителей умеренного направления — назареями. Иероним также знает это имя, но не отличая ясно евионитов и назареев, употребляет эти имена безразлично. Секта имела свое сирохалдейское или арамейское Евангелие на этом именно языке, тогдашнем разговорном языке Палестины. По национальности читателей евангелие это в науке получило наименование Евангелия от евреев (Ev. secundum hebraeos). Так как иерусалимская иудео-христианская община с исходом Иудейской войны при Веспасиане переселилась в Пеллу, то центрами иудео-христианства были Перея, а позднее, вследствие дальнейшего рассеяния, вообще Сирия (К. L. IV, 82).

2. Керинф, поздний современник апостола Иоанна и по свидетельству Иринея противник его евангелия, кроме иудейства примешал к христианству также другие гностические учения. Миросоздателем у него является не Бог, но ангел. Иисус был только человек, но при крещении на него снизошел

Христос и через него поведал неведомого Отца людям. Впрочем, перед страданиями Он опять покинул его. После воскресения из мертвых на земле будет царство, полное земных радостей.

3. Елкезаиты, называемые Епифанием (Н. 53) сампсеями, относили свое происхождение к известному Елказаю. С законом, который они приняли в целом объеме, за исключением жертв, они связывали астрологию и магию, имели особое крещение и частые очищения, объявляли Христа за высшего эона и учили о повторном воплощении Его, и прежде всего в лице Адама. По Хвольсону, они доселе существуют в южной Месопотамии в лице сабиев и мендантов (т. е. кающихся).

4. По Климентинам, именно Гомилиям (ed. Dressel. 1853; Lagarde 1865), положенное в основу при творении мира первооткровение было затемнено грехом, но потом опять восстановлено через истинных пророков, которые явились в лице Адама, Моисея и Христа. Мозаизм, находящийся в Ветхом Завете, фальсифицировался. Напротив, чистое Моисеево учение было тождественно с христианством. Миротворение представляется эманатистическим. Для борьбы с плотью рекомендуется воздержание от мяса, ранний брак и бедность. Учение облечено в форму романа, главной мыслью которого является поиски истины Климентом Римским. Подобный сюжет рассказа положен и в другое писание, так называемые Климентовы рекогниции, которые сохранились в латинской переработке Руфина. Здесь, напротив, иудейский элемент в учении отступает перед христианским. Писания опираются на составленный около 200 г. основной текст, который заключает в себе различный материал. В целом же произведения эти в литературно-историческом смысле представляются загадкой, над разрешением которой бились многочисленные ученые.

§ 29. Гностицизм, его происхождение и общий характер

Исходный пункт гностицизма образует вопрос о происхождении зла. Отсюда главный вопрос: откуда зло? Так как зло, тем не менее, существует в сем мире, то это приводит к новому вопросу: Бог ли является виновником зла? Или, в случае отрицательного ответа, кто является создателем мира? Отсюда переходят к третьему вопросу: как уничтожить противоречащее воле Божией и не долженствующее быть зло? Ответ, который давала вера христианская на эти вопросы, многих не удовлетворял. Вследствие этого на помощь христианству стали привлекаться чуждые ему элементы, принадлежащие частью эллинистической философии, частью языческим религиям Востока, главным образом, парсизму. Таким путем пытались найти высшее разрешение этих вечных вопросов, высшее знание, которое противопоставлялось христианской вере. Так как этот гносис не отождествлялся с принятым в церкви употреблением данного слова на основные пункты веры, но переходил границу религии самосознания и ставил на место христианства существенно различное учение, то новое направление отцами церкви было названо гностицизмом.

Новое учение по существу было дуалистическим. В основе всей системы лежала противоположность между Богом и вечной материей, которая понималась, впрочем, весьма различно. Одними она мыслилась платонически, как лишенная сущности и формы, другими — парсийски, как одушевленная злым началом. От таинственности Бога, — дальше выводилось, что через эманацию произошел ряд эонов или духов, которые по существу тем меньше, чем дальше отстоят от Божественного Первоисточника. При распадении Божественной сущности произошло смешение элементов Царства Света с материей. Через это создался субстрат для образования мира. Это есть дело низших эонов или одного из них, творца мира или демиурга, законодателя Ветхого Завета. Так как создание имело целью освободить попавшие в материю частицы света, то уже в этом лежит начало спасения. Но только начало. Чтобы вполне осуществить дело спасения, пришел высший эон, поведал людям и миру о Высшем Истинном Боге и научил их, как превозмочь материю и отделиться от нее. Спаситель только кажущийся, докетический человек. Он принял или призрачное тело или при крещении вошел в Иисуса, посланного демиургом Мессию, и оставался в нем до момента страданий. Спасение, однако, возможно не для всех людей. В нем участвуют только пневматики (духовные) или гностики. Гилики (материальные люди), к которым принадлежит большая масса человечества, как и материя, лишены спасения и подлежат гибели. Психики (душевные праведники) или простые верующие, составляющие посредствующую ступень, попадут в среднее место. Цель и конец всего есть, возвращение всех вещей в соответствующее их природе положение.

Процесс спасения отсюда для гостицизма превращается в мировой процесс. Спасение является частью общего космического развития. Согласно с этим этика носит физический характер. В соответствии с учением о материи, как о зле, первоначально она отличалась необычайной, отчасти даже противоестественной строгостью. Нередко, впрочем, они впадали и в противоположность, что было тем легче, что отождествление демиурга с законодателем Ветхого Завета без труда приводило к неразрешимому антиномизму. Притязание на высшее знание приводило к ослаблению внешнего поведения. Разрешалось участие в языческих жертвоприношениях; исповедание перед начальством считалось дозволенным, так как истинное исповедание или мученичество заключается в гносисе.

Начала этого образа мыслей лежат уже у Симона волхва и Керинфа. Свое развитие они получают во II в., благодаря участию выдающихся лиц своего времени и более угрожающей силой. Вследствие этого современные отцы и были вынуждены энергично выступить против него. При своем синкретическом характере гносис не имел одного определенного родоначальника. История знает различные гностические секты и основателей гностических школ. Значительнейшими из них были Василид, Валентин и Маркион.

§ 30. Отдельные гностики

1. Во главе собственно гностиков Ириней (1, 24) ставит двух учеников Менандра — Сатурнила и Василида. Первый жил в Антиохии, разделял людей на два класса и учил, что в виду поддержки демонами злого рока в борьбе против доброго, Христос принял кажущееся тело, как Спаситель на земле. Брак секта отвергала, как институт диавола. Многие отказывались также от плотских удовольствий.

2. Учение Василида, жившего при Адриане в Александрии, представляется нам в двояком виде, причем различие между ними весьма существенно. Основная мысль в обоих изложениях тождественна. Василид Ипполита так же, как и Иринея, дуалист, а не пантеист. (Funk A. u. U. I, 358–72). Первоначальное учение содержат, вероятно, Философумен (Philos. VII, 14–27), тогда как другой источник излагает скорее воззрения учеников, а не учителя. Обратимся сначала к Философуменам. В то время, когда ничего не было, не имеющий бытия Бог создал, неведомо и не желая того, не имеющий бытия мир из ничего. Эти темные слова, по-видимому, надо понимать в том смысле, что вначале Царство Божие и материя путем своего собственного расширения и распространения приблизились друг к другу и вследствие этого часть одного из них смешалась с частью другого, произведя не имеющий бытия мир или мировое семя. Это последнее должно было все в себе заключать, подобно тому, как в горчичном семени содержится целое дерево. Так как субстанции в нем находились в связанном смешении друг с другом, то это был не имеющий бытия мир. Последний должен был уже из него развиться. Прежде явилось Царство Божие или сверхмировое, причем часть субстанции света, составляющая первую и вторую филиацию, непосредственно вознеслась к Отцу, а последняя (третья филиация), как нечто более материальное, поддерживается Святым Духом, Который Сам, как твердыня, остается на границе сверхмирового. Мир сам по себе троичен: Огдоас, простирающийся до луны, небесной или эфирной природы, Гебдомас, меньшей или психической сущности, и земной мир. После возникновения последнего, наконец, также и третья филиация, которая доселе, как требующая очищения, оставалась в мировом семени, должна была пробиться в Царство Отца. После того как во времена архонта Огдоаса царствовало глубокое молчание, архонт Гебдомы, который говорил к Моисею, сделал это только относительно самого себя, но не провозгласил о Боге, это (соединение с Отцом) совершилось в третий период через сообщение Евангелия, как познание о сверхчувственном, сверхмировом, и с намерением разделить это смешение. В Иисусе такое обособление последовало после смерти. Подобно ему и вся третья филиация должна разделиться из своего соединения с чуждыми элементами. И после того как она вознесется через пограничного духа и вступит в бессмертие, Бог погрузит мир в полное неведение, так что уже нечему будет выбираться из его естества.

По сообщению Иринея (I, 24, 3–7) из неизреченного Отца эманировались многочисленные эоны. Ангелы создали 365 небес, из которых каждое последующее было низшей природы, чем предшествующее. Обитатели самого нижайшего мира создали видимый мир. Их глава есть бог иудеев. Чтобы разрушить его господство явился докетически на земле эон (ум) или Христос. Он потерпел мучения не Сам, но на его месте страдал Симон Киренский. В познании этого факта заключается спасение. В соответствии с этим последователи Василида не только не дозволяли признания распятого, но прямо запрещали это, хотя и требовали исповедания Иисуса. Равным образом, они не воспрещали потребления идоложертвенного мяса. Внешнее поведение они вообще признавали за безразличное, хотя родоначальники школы Василид и его сын Исидор держались строгих нравственных предписаний. Секта существовала до 400 г.

3. Иные обозначались просто гностиками или назывались по особенностям их учения. Сюда принадлежат барбелогностики и офиты. Первые во главе Царства света ставили с Отцом одного не имеющего пары женственного духа, называемого Барбело, и дальнейшее развитие полагали в четырех расчленениях, ближе всего в Сизигии (абсолютное и вечное сочетание), причем девственной тетрас постоянно следует одна мужская. По учению офитов людям, лишенным знания Высшего Бога, таковое сообщил, несмотря на старания демиурга, змей. Отсюда, как первый посредник высшего знания, он занял первенствующее положение. Офитский гносис сам распадался на несколько толков. Упоминаются наасены, видевшие первосущность в змее; каиниты, признававшие за истинных пневматиков и мучеников истины всех лиц, представленных в Ветхом Завете за безбожников, и в первую голову Каина; сифиты, которые насупротив Каина и Авеля, как родоначальников гиликов и психиков, в лице Сифа видели родоначальника пневматического рода, а в Христе — повторное явление этого патриарха (Iren. I, 28–31); ператы, которые высказывали претензию, что одни переплывут через море тленности или смерти; известный Юстин, который христианские, собственно ветхозаветные идеи, и эллинские мифы привел в один своеобразный образ и сделал самого Геркулеса пророком.

4. К гностикам или офитам относится Валентин, который, по Иринею, приходил при Игине из Александрии в Рим, оставался там до Аникиты и, по Епифанию, умер на Кипре. Как сообщает Ириней, он своеобразно развил свое учение и явился основателем новой системы, которая заключает в себе богато развитое учение об эонах и вследствие влияния Платоновой философии представляет дуализм в смягченной форме. Плирома охватывает 30 эонов, одну огдоаду, декаду и додекаду или 15 пар эонов, так как все эоны эманицируются в сизигии. Во главе стоят эоны — глубина и молчание, в самом низу последний и нижайший эон — мудрость. Вследствие необыкновенного стремления к познанию отца или очищению она впадает в грех. Отброшенная из плиромы, она в воспоминание о лучшем мире воспроизводит Христа, затем, после того как Этот попал в Царство Света и Сам сбросил с Себя пневматическую субстанцию, — демиурга и одного левого архонта (космократора). Из правого и левого или психического и материального возник наш мир. Система Валентина, которая не может быть выражена с полной ясностью, многочисленными его учениками частью была продолжена, частью дальше развита. Таковы суть Секунд, Коларбаз, Птоломей, Марк, Гераклион и в качестве представителя восточного направления Аксионик в Антиохии. Гносис этот распадался на две школы — италийскую и восточную. Главное различие их заключалось в том, что первая, в отступление от мысли своего учителя, признавала двоякую Софию, одну высшую, которая после очищения осталась в плироме, и одну низшую или Ахомот, отпрыск первой и источник дальнейшего развития. Между учителями нам более известны, благодаря сообщению Иринея, Птоломей (I, 1–7) и Марк (I, 13–21), причем учение первого о прегрешении 30 эона и развитии мира послужило к завершению общей системы. Следствием необычного хотения Софии явился ближе всего незрелый плод и расстройство в плироме. Но порядок снова был восстановлен через то, что тот плод был удален из царства духов, а новоявленные эоны Христос и Святой дух научили прочих эонов о сизигии и непостижимости Первоотца. Тогда все вместе эоны в знак своего единства и удовлетворенности, как общий плод, создали эона Спасителя или Иисуса, и этому, самому младшему из эонов, предопределили спасти отторгнутое чадо высшей Софии — Ахомот. Эта последняя при содействии Христа и Святого Духа приняла совершенный вид. Когда она, снова покинутая ими, впала в печаль, то Иисус спас ее. Но расположения или страдания претворились в субстанцию и явились элементом для миросоздания. Во время этого процесса Ахамот создала из психической субстанции Демиурга, причем он стал властителем психических натур, гилики попали во власть (диавола) сатаны, а пневматики — под власть самой Ахамот. Для выполнения дела спасения, спаситель соединился с посланным от демиурга Моисеем от своего крещения до страдания. Пневматики должны быть наставлены о своем высшем происхождении, психики обращены к благу; напротив, гилики к спасению не способны. Когда, наконец, все духовное дойдет до понимания гнозиса, то Ахамот с пневматиками возвратится в плирому, где она со Спасителем, а последняя с ангелом его сочетаются браком. В своем теперешнем царстве, царстве среднем, поместится демиург с психиками или праведными. Материя попадет в огонь, который и уничтожит мир.

5. Карпократ из Александрии, также платоник, учил о создании мира через низших эонов и о широком переселении душ. Последнее есть наказание за отпадение душ от Бога. В этом обращении они с самого начала находятся, и оно продолжится до тех пор, пока они пройдет через все грехи и таким путем получат свободу. Иисус, сын Иосифа, достиг чистоты своей души, в силу своего воспоминания о небесном и при поддержке Отца, избежал демиурга и поднялся в плирому. Подобное может всякий, кто презрит демиурга. Спасение совершается через веру и любовь; все прочее безразлично. Добро и зло покоится на человеческом мнении. Секта отличалась крайней распущенностью. Она имела образ Христа и почитала его, подобно изображениям Пифагора, Платона, Аристотеля и других философов, по языческому обряду (Iren. I, 25). Епифан, сын учителя, которому после его ранней смерти в возрасте 17 лет на острове Кефалонии, родине его матери, воздавалось божеское почитание, прямо учил общению жен (Clem. Strom. III, 2).

6. Подобно карпократианам антиномизм привели к грубому распутству: антитактиты с их принципом — должно во всем поступать вопреки закону (Clem. Strom. III, 4); николаиты, ведшие свое происхождение от диакона Николая в ДА. (6, 5) боевым словом сделавшие изречение: «должно презирать плоть, чтобы тем самым убить желание»; продикиане, приверженцы известного Продика, применившего к себе закон, данный царским сыном своим слугам (Clem. Strom. III, 4).

7. Энкратиды по своему имени означаются, как люди воздержанные и строгие. Они отрицали брак и воздерживались от мяса и вина. Даже при причащении они употребляли воду, почему у позднейших ересеологов получили наименование гидропарастатов или аквариев. Они отказывали в спасении Адаму. И если Татиан, апологет, после своего разрыва с церковью, к ним не только присоединился, но и был их основателем, то отсюда можно заключить о подобии их учения с валентиновым учением о эонах, которое особенно поддерживалось Татианом. После него в секту вошел известный Север, от которого секта получила наименование севериан (Iren. 1, 28; Eus. IV, 29).

8. Сириец Вардесан Эдесский († 222) равным образом развил подобное Валентинову учение об эонах. Кроме гностического учения он исповедал несовершенного миросоздателя и кажущуюся любовь Христову. Так как он с сыном своим Гармонием свое учение изложил в красивых гимнах, то он имел массу почитателей. Еще Ефрем после средины IV в. боролся с этим лжеучением, заменяя еретические песнопения православными.

9. Здесь надо упомянуть о Маркионе. Хотя он не причисляется к гностикам в строгом смысле слова, так как не признавал ни эонов, ни аллегорий, которыми те пользовались, тем не менее, он с ними несколько связан. Родившись в Синопе Понтийском, Маркион около 140 г. пришел в Рим и, после того как его воззрения были отвергнуты церковью, основал здесь при содействии гностика Кедрона новую секту. Взяв за исходный пункт своей теории Павлово учение о спасении во Христе, он высказывал то воззрение, что Ветхий Завет и Новый Завет находятся между собой в неразрешимом противоречии, заключая не только различные откровения о Боге, но и излагая две различные откровенные сущности карающего Бога и Бога милостивого, грозного Бога иудеев, который тождествен с Творцом, и Бога любви в Евангелии. Подобные противоположности между Ветхим Заветом и Евангелием были изложены Маркионом в не дошедших до нас трудах. Благой милостивый Бог, ранее не известный, впервые открылся в Иисусе. Последний в 15 г. царствования Тиверия сошел с неба, по восприятии кажущегося тела явился в Капернаумской синагоге и, наконец, приверженцами демиурга, царство которого через него должно было быть разрушено, только призрачно был распят на кресте. К строгому вероучению Маркион присоединил весьма строгую мораль. Брак и потребление мяса и вина признавались недозволенными. Чтобы обосновать свои положения пришлось не только отвергнуть Ветхий Завет, но и сократить Новый завет. Из Нового Завета им признавалось только Евангелие Луки и 10 Павловых первых посланий, все остальное считалось не подлинным. Из Евангелия Луки две первые главы, излагающие о рождении и детстве Иисуса, устранялись. Все прочие писания отбрасывались, а из Павловых три пастырских и послание евреям. Секта распространилась быстро и по своему числу и значению превосходила все другие гностические общества. Между учениками основателя выдавались Лукиан и Апеллес. В исповедании Единого Бога последний в главном разнился от своего учителя.

10. Подобно Маркиону не был вовсе гностиком и живописец Гермоген (ок. 200 г.), против которого в особых сочинениях боролись Феофил (Eus. 4, 24) и Тертуллиан. Принимая вечность материи, как субстрат миросоздания, он склонялся в сторону гностических идей, хотя, впрочем, во многом от них и разнился.

§ 31. Манихейство

Если в изложенных нами некоторых гностических системах христианство занимает подчиненное положение, то в манихействе или персидском гносисе оно еще далее отступает на задний план. Корень и сущность этого учения образует древневавилонская, халдейская религия, перемешанная с персидскими и буддийскими (для морали и аскеза) основными чертами, тогда как из христианства заимствованы только имена и внешние аналогии. Родоначальником этого учения был Мани, греками называемый Манесом, а латинянами Манихеем. Известия о нем весьма различны. По сообщению Фирист-аль-улум (т. е. сборник знаний) араба Мухаммеда ан-Надима (от конца X в.), покоящемуся на сочинениях самого Манеса, последний родился в Вавилонии от персидских родителей и был воспитан в религии Мугтазила, мандаитов или сабиев (елкезаитов). Когда он выступил с новой религией, то он в виду неблагосклонности к ней Шапура I (241–273 г.) прежде всего стал провозглашать ее в соседних странах. Позднее он начал распространять свое учение и в Персии, за что потерпел мученичество (276 г.). Также и его последователи подверглись сильному и продолжительному преследованию не только на родине, но и в Римской империи. Тем не менее секта и на Востоке, и на Западе получила широкое распространение и продержалась в своих переживаниях до средних веков.

По учению Манеса, с самого начала находятся в жестоком антагонизме два основных начала: добро и зло, свет и тьма. Оба они происходят из ряда элементов, называемых членами, и оба распадаются через эманацию в единое царство эонов. Но сатана или диавол, который произошел из соединения элементов тьмы, забрался вверх и превозмог людей, созданных Богом для борьбы с ним. Вследствие этого частицы света смешались с частицами тьмы, и ангел образовал из смешанной массы настоящий мир. Цель мироздания — это освобождение полоненных частиц света, составляющих Iesus patibilis, как называли их западные манихеи, от смешанных с ними темных элементов. Именно над этим освобождением трудился первочеловек, причем солнце и луна, где он имел свое местопребывание, имели своей задачей рассеянный свет воспринимать, собирать и дальше передавать. Тогда архонт тьмы, со своей стороны, создал людей, сначала Адама, затем Еву, чтобы мешать вышеупомянутому расчленению света и тем охранять его добычу. Однако Адам, хотя через эона Иисуса и был предупрежден об этом перед плотским общением с Евой, тем не менее, не удержался и впал в грех. Вследствие этого позднее явился Иисус, в призрачном теле, на землю, чтобы научить людей о различии царств. Возможно, что Манес, хотя учение его неясно и фальсифицировано, выдавал самого себя за обещанного параклета и учил содействовать дальнейшему расчленению элементов света путем трех печатей: «signaculum oris» или запретом нечистых слов и нечистой пищи, особенно богохульства и употребления мяса и вина; «sign. Manus» (manuum), или запрещением общей работы, как закрепощения мира до конца, если соблюсти это, то видимый мир попадет в продолжающийся 1468 лет пожар, и оба царства навсегда останутся разъединенными.

Служащие освобождению света печати даются только избранным, «electi», или сочленам высшего класса, которые вследствие этого называются также «catharistae» (Aug. H. 46). Более многочисленный класс оглашаемых или слушающих (auditors) не был, впрочем, обязан к их выполнению. Однако и они должны были соблюдать посты. Еженедельно каждую субботу полагался строгий пост. Главной существенной частью культа была молитва. Высший класс допускался к крещению и причащению. Между праздниками был только один Бима, воспоминание о казни Манеса. В качестве иерархических степеней, кроме главы, преемника Манеса, были «magistri» (12), «episcope» (72) и «presbyteri». К ним присоединили и диаконов, которые, в качестве помощников епископа, занимали только подчиненное положение (Aug. H. 46). Как параллель 5 членам светосоздателя, вся секта распадалась на 5 классов, которые соответствовали вышеназванным своим 3 иерархическим степеням и классам избранных и слушающих. Ветхий Завет — в полном объеме, а Новый, как неоднократно фальсифицированный, были отвергнуты. Напротив, придерживались гностических апокрифов и еще более сочинений самого Манеса. По Сократу (I, 22), четыре сочинения его носили титулы: книга тайны, книга главного, евангелие, сокровищница (жизни).

§ 32. Монархиане

Древнейшие памятники говорят о Спасителе с известной неопределенностью. Простодушно верили в Него, как в Бога или Сына Бога. При этом, однако, оставлялась в стороне или недостаточно раскрывалась Его высшая природа и Его отношение к Отцу. Уже на исходе II в. богословская мысль остановилась на этих вопросах. Главным образом здесь шла речь о том, как можно совместить Божество Сына с единством Божиим. Древнейшие отцы пытались разрешить проблему, опираясь на теософию иудея Филона. Различая в согласии с последним невысказанное слово — мысль и высказанное слово — логос по своему существу, они хотя и признавали вечным, но его ипостасирование обусловливали миротворением. Они предполагали, например, что логос, будучи первоначально разумом Отца, в целях миросоздания Отцом из себя был выделен или засвидетельствован, рожден и таким образом сделался самостоятельным лицом. По этому воззрению, Сын был подчинен Отцу, и Его рождение являлось скорее свободным и совершенным во времени актом воли Божией, а не вечным актом жизни. С другой стороны, однако, крепко держались как единства Бога, так и Божества Сына, почему религиозное сознание не терпело ущерба, хотя теория подчас и представлялась неудовлетворительной. Напротив, в это время особенно горячо боролись с учениями, повреждавшими веру. Трудясь над разработкой этого вопроса, одни христиане, делая ударение на единстве Бога, объявили Спасителя за простого, хотя и сверхъестественно родившегося от Приснодевы и Святого Духа человека, другие, напротив, видели в Нем Самого Отца, хотя этим и приносили в жертву или Божество Сына, или личное различие между Отцом и Сыном. По своему боевому слову — «Monarchiam tenemu», представители как того, так и другого направления назывались монархиане и распадались в зависимости от своего разрешения проблемы на два класса: динамических или евионитских монархиан и модалистических монархиан или патрипассиан.

1. В качестве первых представителей евионитского воззрения раньше считались обыкновенно алогеры, так называемые со слов Епифания (Н. 51), христиане Малой Азии (ок. 170 г.). Воззрения их неясны. Твердо стоит только, что алегеры, как противники монтанизма, отвергали Иоанновы сочинения и, пожалуй, находились в связи с евионитами и феодотианами; отсюда речь об отрицании Иоаннова логоса есть только следствие, которое, по Епифанию, должно было явиться результатом такого уклонения. Так продолжалось недолго. Вскоре в этом направлении выступило учение кожевника Феодота из Византии. Со своим учением он явился в Рим, но папой Виктором (189–198 гг.) был осужден. Его ученики Асклепиодот и Феодот Младший или Меняла не помирились с этим и попытались основать собственную церковную общину, для чего в качестве епископа поставили исповедника Наталия. Попытка, однако, не удалась и Наталий спустя короткое время вернулся обратно в церковь. Через несколько десятков лет учение, вероятно, в Риме было воскрешено Артемием. После половины III в. представителем его выступил Павел Самосатский в Антиохии, который, с одной стороны, провозглашал Иисуса простым человеком, но с другой стороны (не персонально) усвоял ему Логос. Антиохийский собор отлучил его от церкви и преемником его избрал Домна. В качестве должностного лица царицы Зиновии Пальмирской он держался, однако, до завоевания Антиохии императором Аврелием (272 г.). Семя, которое он посеял, погибло не вполне. Нет сомнения, что позднее пресвитер и мученик Лукиан в Антиохии (312 г.) не без его влияния стал учить вполне субординационно о Логосе.

По сообщению Афанасия (de Syn. 45) и Василия (ер. 52) Антиохийский собор отбросил положение: Сын и Логос единосущен Богу во избежание аргументации Павла: Христос не по существу человек, так как, будь Он единосущен Отцу, явились бы три усии, и усии Отца и Сына находились бы в противоположности к Богу, почему Отец не являлся бы более первоисточником Божества. Иное объяснение дают Иларий (de Syn. 81–86) и Епифаний (Н. 65, 1). По мнению первого, соборы отбросили это слово, так как Павел объявил (eiusdem vel unius substantiae) Бога и неперсонального Логоса, напротив, по Епифанию, именно потому, что Павел отрицал у Логоса собственную субстанцию, усия. Фрагменты соборных актов, вернее, происходивших между Павлом и его пресвитером Мальхионом прений (см. Routh, Reliquiae S., t. III, et. Eus. V, 27–30).

2. Первым известным представителем модалистического монархианства был Ноет из Смирны. Праксей перенес учение еще при Викторе в Рим. Будучи лишен церковного общения, он переселился в Карфаген, где с ним письменно и устно боролся Тертуллиан. Некоторое время спустя ученик Ноета Епигон старался распространить ересь в столице, что ему и удалось: здесь образовалась небольшая патрипассианская община, руководителями которой вскоре выступили Климент и Савелий. Новшество это повергло Римскую церковь в сильное возбуждение. Главным противником ереси был Ипполит. Зефирин старался, елико возможно, противодействовать. Примеру его подражал Каллист, советник и преемник Зефирина, хотя и не вполне последовательно, так как в то время, когда спор еще не прекратился, отлучил от церкви как Ипполита, так и Савелия. Возможно, впрочем, что Ипполит, не поладив с Каллистом из-за разногласий дисциплинарного свойства, сам отделился от церковного единства. Во всяком случае он, провозгласив себя епископом, выступил против Каллиста во главе своих приверженцев. Схизма продолжалась, впрочем, недолго. Без сомнения, сам Ипполит своевременно воссоединился с церковью (§ 39).

Кроме вышеназванных мест патрипассианство получило особое распространение в Аравии и Ливии. В Аравии к нему присоединился Берилл Бострийский, но на соборе, под влиянием возражений Оригена, оставил это лжеучение. В Ливии боролся энергично с лжеучением Дионисий Александрийский, но без особой для себя славы. Выступив против патрипассианского отождествления лиц, он провел слишком резкое различие между Отцом и Сыном, чем подверг опасности по существу единство между обоими. Вследствие этого он сам дал повод к обвинению себя перед папой Дионисием Римским и должен был оправдаться.

Особый интерес египетского спора заключается в том, что здесь впервые был затронут также вопрос о Святом Духе, между тем как более ранние контроверзы касались отношений только Отца и Сына. Спекуляции не касались обычно третьего лица Троицы. Этим воспользовался Савелий. Он признавал три проявления Бога: как Отца, в создании мира и законодательстве, как Сына, в искуплении, и как Святого Духа, в делах спасения. А так как он эти проявления обозначал как лица, то понятно само собой, что многие были обмануты на счет истинного существа его учения и у него составилось немало сообщников. По нем и самая ересь обычно называется савеллианством.

§ 33. Хилиазм

Ожидание земного мессианского царства, которое чаяли иудеи на почве дословного понимания ветхозаветных пророчеств, перешло и к тем из них, кои уверовали во Христа, родившегося в пещере и умершего на кресте. Они только связывали пришествие этого благодатного царства со вторым пришествием Господа. Ближайшим базисом для такого воззрения были слова Апокалипсиса (20–21): спустя некоторое время сатана будет заключен на 1000 лет и праведные восторжествуют и будут править со Христом 1000 лет. Затем после одобрения и уничтожения диавола вторым общим воскресением, судом и образованием новых земли и неба закончится мир. Условия, в которых они жили, так же настойчиво манили исповедников Христа к чаянию этого нового царства, как римский гнет иудеев. Отсюда мы находим аналогичные воззрения как у сторонников иудействующей секты Керинфа и евионитов, так и внутри церкви. Первыми их провозвестниками являются послание Варнавы и Папий Иерапольский (§ 37). Позднее эти воззрения разделяли Иустин мученик, Ириней, Коммодиан, Викторин, Лактанций, склонные к пылким мечтаниям монтанисты, а с ними и Тертуллиан. Центром этого учения вначале была Малая Азия, но около половины III в. хилиазм особенно проявился в Египте. Епископ Непот Арсинойский, вопреки воззрениям александрийцев, посвятил этому вопросу особое сочинение — «Confutatio Allegoristarum». После его смерти хилиасты отделились от церкви. Отсюда Дионисию Александрийскому понадобилось трехдневное состязание с пресвитером Коракионом, тогдашним главой партии, чтобы рассеять эти представления. С постепенным развитием догмы и коренным изменением вещей почва для хилиазма исчезла.

§ 34. Монтанизм

Во второй половине II в. выступил в роли пророка некто Монтан в Ардабане, на границе Мизии и Фригии, с притязанием быть органом обещанного Параклета (Ин. 14, 16, 26) и открыть новую эру для Святого Духа в церкви. Его пророчества делались в экстазическом состоянии и ближе всего касались скорого явления Христа и близости конца сего мира. От фригийских городков Пепузы и Тимия должно было исходить 1000-летнее царство, при чем Пепуза являлась ближе всего небесным Иерусалимом. Строгая жизнь должна была отсюда служить необходимой подготовкой для осуществления на земле нового царства. Вследствие этого в первую голову запрещался второй брак, и вводились строгие посты для всех дней недели, исключая субботы и воскресения. Далее уклонение от мученичества во время гонения считалось за недозволенное. Тяжкие грехи навсегда исключали виновного из церковного общения. От девушек и женщин при богослужении требовалось ношение покрывал. Пророческий дар появился среди верных, и вскоре две женщины, подобно Монтану, были просветлены Святым Духом, именно: Приска (Прискилла) и Максимила. Соседние епископы выступили против мечтателей. Когда их старания оказались бесплодными, то пришли к разрыву. Фригийцы, как обычно называли монтанистов по их родине, или пневматики, как они сами себя называли в противоположность католикам и психикам, были исключены из церковного общения сначала в Малой Азии, а затем после ознакомления с их учением через Праксея также и в Риме, где вначале к ним отнеслись довольно благосклонно. Мера эта, однако, не дала благих результатов. Тертуллиан около этого времени открыто стал на сторону нового пророчества и сделался самым видным его представителем. Одновременно с сим он литературно выступил с защитой экстаза, как особой формы откровения, а также в пользу вышеназванных заповедей. Секта держалась долгое время. Еще Трулльский собор (к. 95) и Лев Исавр вынуждены были предпринимать против нее репрессивные меры. Часть секты, именно партия известного Эсхина, в монархическом споре высказалась за заблуждение патрипассиан.

§ 35. Схизмы Новациана, Фелициссима и Мелетия

1. Покаянный вопрос, который еще во времена Каллиста привел к расколу Римскую церковь (ср. § 24–32), вскоре вызвал новую схизму, продержавшуюся в течение столетия. Когда после Декиева гонения и 14-месячного вдовства Римская кафедра вновь могла быть замещена, большинство общины высказалось за пресвитера Корнелия (251–253), тогда как меньшинство противопоставило ему в качестве антиепископа пресвитера Новациана. Образ действий объясняется личными мотивами. Как наиболее выдающийся среди римских пресвитеров, Новациан рассчитывал на избрание и в качестве кандидата выдвигался частью общины. Вскоре, однако, конфликт приобрел реальный характер. Во то время, как Корнелий обещал мир падшим, Новациан решительно этому воспротивился. Причиной поведения Корнелия было желание не оставлять вне церкви раскаявшихся в своем проступке падших, а, напротив, после отбытия известного наказания, дать им надежду на спасение. Напротив, новациане желали образовать церковь чистых или святых и потому называли себя катарами — чистыми. Эти воззрения, в конце концов, привели к тому, что они переходящих к ним принимали в свою церковь через перекрещивание. Секта получила особенно широкое распространение на Востоке, где продержалась до VII в. К ней пристали не только члены церкви, но и большая часть монтанистов. Одна партия, савватиане, основанная в конце IV в. обращенным иудеем Савватием, последовала также и протопасхистской практике празднования Пасхи.

2. Одновременно с этим возник раскол в Карфагенской церкви, где Киприан, вопреки неразумным требованиям падших о воссоединении, формулировал основные положения церкви о покаянии и не оказал должного уважения к выдаваемым исповедниками письмам мира. Одним из главных его противников был пресвитер Новат. Антиепископом явился Фортунат. Наименование свое схизма, однако, получила по имени диакона Фелициссима, выступившего при разрыве во главе движения. Продержалась она короткое время.

3. В конце настоящего периода возникла новая схизма в Египте. Зачинщиком ее был епископ Мелетий Ликопольский в Фиваиде. Происхождение ее в виду скудости источников в высокой степени темно. Епифаний ставит ее в связь с покаянным вопросом, именно снисходительным отношением к грешникам со стороны архиепископа Петра Александрийского и строгостью Мелетия. Напротив, в трех документах от начала спора идет речь о самовольных и противозаконных посвящениях Мелетия в чужих округах; Афанасий и Сократ говорят об отречении Мелетия от веры. Данные эти покоятся, однако, на ложных источниках. Наиболее вероятной причиной надо признать незаконные посвящения. Схизма существовала до V в.

4. В Диоклетианово гонение также и Римская церковь однажды была обеспокоена покаянным вопросом. Папа Марцелин боролся против падших, притязавших на общение без понесения покаяния. Его преемник Евсевий нашел противника в лице Ираклия, который отказывал падшим в общении. Беспорядки, о которых мы узнаем из писания Дамаса, приняли столь острый характер, что привели обоих пап, как и Ираклия, к изгнанию. Впрочем, дальнейших последствий вся эта история не имела. (Cf. Liber Ponrificalis, ed. Duchesne, 1, 164–167).

Глава пятая

Церковная наука

§ 36. Развитие церковной науки

Вследствие распространения Евангелия христиане с самого начала были призваны к научной деятельности. Уже от древнейшего времени исходят некоторые писания. Составители их в виду непосредственного общения с апостолами называются апостольскими мужами. По их характеру сочинения их тесно примыкают к библейским, почему до некоторой степени могут быть признаваемы, как дополнение к ним. Многие из них прочитывались при богослужении и дополнительно присоединялись к библейским писаниям. В Синайском кодексе стоят послания Варнавы и пастыря Ерма, в Александрийском — 2 послания Климента, в одном из Сирийских кодексов — Псевдоклиментово послание «ad virgins».

Новый род литературы представляют с 125 г. апологии. Последние занимались защитой христианства от враждебного отношения к нему язычества и иудейства, причем позднее к этой задаче присоединилась другая: охрана церкви от посягательства на нее со стороны ересей и схизм.

Около 200 г., наконец, начинается богословская наука. Пишутся сочинения, которые занимаются не столько определением внешних положений, сколько в первую линию ставят своей задачей изложение и развитие христианского вероучения, разъяснение Святого Писания и т. п.

Разработка собственно христианской науки не является целью апологетической литературы. Последняя выступала и существовала, поскольку это затрагивалось борьбой христианства и язычества из-за вопроса о своем существовании. В латинской церкви это начинается не раньше III в., так как латинский язык в христианской литературе до этого применяется весьма редко и эпизодически.

§ 37. Мужи апостольские

Писания мужей апостольских принадлежат частью к концу первого, частью к началу II в. Многим из них приписывается, кроме того, более древнее происхождение. Мы укажем здесь важнейшие произведения.

1. Древнейшее сочинение Дидахе сделалось известным ученому миру в самое последнее время. Нашедший и опубликовавший его епископ Вриенний отнес его к 120–160 гг., признавая зависимость его от послания Варнавы и «Пастыря» Ерма. Отношения эти являются, однако, весьма сомнительными. Изложение двух путей, которое служит к разрешению вопроса, является первоначальным не в послании Варнавы, а апостольском учении. Во всяком случае сочинение это весьма древнее и носит древнейшие следы. Происхождение его падает на 80–90 гг.

Первая часть, кроме обращения к новокрещеному или описания путей жизни и смерти, содержит в себе указания на совершение крещения, посты, молитву и евхаристию, а также молитвы до и после причащения. Дальше даются указания на отношения к странствующим проповедникам или апостолам, пророкам и приезжающим чужим христианам, на празднование воскресение, избрание епископов и диаконов и очищение братьев. В заключении говорится о конце мира, воскресении и последующем суде. Первоначальное издание Вриенния явилось в Константинополе в 1882 году. О последующих изданиях см. Doctrina duodecim apostolorum, ed. Funk, 1887 и Карашев А. О новооткрытом памятнике «Учение двенадцати апостолов». М., 1896 г.

2. Связанное отчасти с Дидахе послание Варнавы переписчиками и отцами церкви приписывается апостолу Варнаве. Так как его суждение о Ветхом Завете противоречит апостольскому воззрению, то предполагать это весьма трудно. Во всяком случае, время его составления далеко превосходит времена апостола Варнавы, дожившего едва ли до 60 г. Ближайшее определение его составления затруднительно, и взгляды ученых по сему предмету далеко расходятся. Если, однако, обратить внимание на пророчества о 10 царях и то, что за ним следует (IV, 4–5), то это заставляет предполагать указание на события царствования Нервы или ближайшее последующее время. В новейшее время речь о восстановлении храма (16, 4), следующая за рассказом о разрушении иудейского храма, некоторыми относится к постройке капища Юпитеру при Адриане, в соответствии с чем самый памятник датируется 130–131 гг.

Послание в первой и значительной своей части содержит опровержение необходимости соблюдения Ветхого Завета со стороны исповедников христианства. Здесь отбрасываются ветхозаветные предписания относительно постов, жертвы, пищи, обрезания, субботы и храма, при чем путем чрезвычайно тонкой аллегористической экзегезы указывается на его чисто-духовное значение, и за старым союзом в его историческом виде или в его воззрениях оспариваются все права в отношении иудеев. Вторая часть содержит в себе изложение путей света и тьмы (ср. Funk A. и U. II, 77–108; RHE. I (1900) Nr. 1–2).

3. Почти одновременно с посланием Варнавы, а по вышеприведенной хронологии на 3 десятилетия древнее, является послание, которое Климент Римский от имени Римской церкви написал к коринфской общине с наставлением вернуться к церковному порядку, нарушенному неповиновением отдельных ее членов в отношении законных ее предстоятелей. Если оно написано и не в первые годы после Нерона, как думали раньше, то, во всяком случае, оно восходит к концу I века и появилось вскоре после Домицианова преследования. Как первое патристическое сочинение, обстоятельства происхождения которого известны, оно имеет большую ценность, особенно со времени находки и публикации (1875 г.) иерусалимской рукописи, пополнившей ранее существовавший пробел (LVII, 7–63) и сообщившей помещенную здесь молитву Господню.

Тому же отцу приписывается еще второе адресованное к коринфянам сочинение, которое древними также обозначалась как послание. Но то, так называемое второе Климентово послание ныне, со времени открытия его в полном виде (тогда как раньше отсутствовала вторая половина [XII, 5–20]), представляет на самом деле, вне всякого сомнения, — гомилию, проповедь, сказанную в Коринфе: это есть древнейшая проповедь, которой мы обладаем. Ошибка древних в характере послания привела к неправильному выводу относительно автора. К этому надо присовокупить, что язык и содержание идут против Климента и вообще свидетельствуют о позднейшем времени. Гарнак (Gesch. d. altcht. Litt., II, I, 438–450 гг.) не без основания видит в этом сочинении послание, отправленное около 170 г. папой Сотером к коринфянам (Eus. IV, 23, 11). Что касается приписываемого тому же Клименту послания «Аd virgnes», дошедшего только в сирийском переводе, то оно никоим образом не может быть усвоено Клименту, хотя и носит его имя, так как против этого решительно говорят выписки из Святого Писания, язык и содержание, которые указывают на другую эпоху. Оно могло возникнуть в первую половину III в. О других сочинениях с именем Климента, именно: Климентинах и Апостольских постановлениях см. ниже § 28–75.

4. На время Траяна, вскоре после начала II в., падают 7 посланий, которые написал на своем пути в Рим Игнатий Антиохийский, где он, в правление этого императора, был растерзан дикими зверями. Четыре, составленные в Смирне, послания адресованы к общинам Ефеса, Магнезии, Тралл и Рима, три, написанные в Троаде, предназначены общинам Филадельфии и Смирны и одно епископу последней — Поликарпу. В общем они содержат в себе благодарность за любовь, которую путем посылки депутаций к святому в Смирну для его приветствия выразили малоазийские общины, предостережение от лжеучения иудейских докетов и убеждение к более тесному сближению с епископом, а также ясное указание на мученичество. Послания эти особенно ценны, так как заключают в себе первое свидетельство монархического устройства христианской общины и расчленения клира на епископа, пресвитеров и диаконов.

Около 400 г. послания были интерполированы одним аполлинаристом и затем в V или VI веке увеличены прибавлением к ним послания Марии Кассобольской к Игнатию, которое стоит во главе этого собрания, так называемой распространенной редакции. В средние века дальше циркулировали с именем Игнатия еще четыре послания на латинском языке: два к апостолу Иоанну, одно к Марии и еще ответ последней. Кюрьтоном в 1845 г. был опубликован сирийский перевод посланий к Поликарпу, ефесеям и римлянам. После этого все редакции были признаны за неподлинные. С другой стороны, число противников краткой греческой редакции в последние годы значительно уменьшилось. Вследствие подкрепления ее другими свидетельствами (Поликарпа, Иринея, Оригена и Евсевия) авторство Игнатия считается верным. Между различными актами св. Игнатия можно было бы признать, как подлинную, сохранившуюся в рукописи Кольбертовой библиотеки и по ней названную «Martyrium colbertinum». Так как она неизвестна Евсевию, стоит в противоречии с письмами и заключает в себе некоторые другие нелегко примиримые затруднения, то едва ли она написана спутниками мученика и очевидцами его смерти. Вернее, что она более позднего происхождения (Funk, A. и U. II, 338–347 гг. Th. Qu. 1903 г., S. 159).

5. Только немногим моложе Игнатиевых писем послание, которое епископ Поликарп Смирнский († 155–156), ученик апостола Иоанна, написал филиппийской церкви, когда она просила его сообщить ей послания великого Антиохийского мученика. В качестве древнейшего свидетельства в пользу Игнатиевых писем, последняя приписка многими оспаривалась или признавалась интерполированной. Так как письмами Иринея, ученика составителя, удостоверено, что Игнатиевы послания читались при богослужении публично, то вместе с тем находит большую поддержку содержащая в себе то же указание и приписка Поликарпа.

6. Отдаленный ученик апостола Иоанна, а не соименного пресвитера, который, вопреки Евсевию, кстати, едва ли когда-либо существовал, епископ Папий Иерапольский во Фригии составил изъяснение слов Господа в 5 книгах. Обширная работа, исключая одного небольшого отрывка, до нас не дошла.

К этим писаниям причисляют еще два, авторы которых хотя и не принадлежат к апостольским ученикам, но, во всяком случае, недалеко отстоят от апостольского времени. Таковы суть: «Пастырь» Ерма и Диогеново послание.

7. «Пастырь» Ерма есть апокалиптически написанное наставление христианам к покаянию и благотворительности. У ориенталов автором этого произведения признавался указанный в послании к Римлянам (16, 14) Ерм и на этом основании и самое сочинение считалось весьма древним, написанным тотчас по разрушении Иерусалима. Мураториев фрагмент прямо указывает, что автором «Пастыря» был брат папы Пия I (140–154 гг.), почему датой его надо признать половину II в. Это поддерживается другими западными источниками, а также подтверждается и содержанием самого памятника. В новейшее время на том основании, что сам автор его считает себя (Vis. II, 4, 3) современником Римского Климента, оно некоторыми стало относиться к его понтификату. Само свидетельство имеет сомнительную ценность, так как положенные в писании видения трудно признать за действительное откровение. Скорее на это указание надо смотреть, как на риторическое украшение.

8. Диогеново послание, апология, приписываемая известному Диогену, есть краткое опровержение язычества и иудейства и объяснение позднего появления христианства. Сочинение это, перл древнехристианской литературы, само исходит от имени мученика Иустина, но от этого отца тем менее может происходить, что относится к I веку, с чем многие соглашаются. В новейшее время в нем видят или после-константиновскую подделку или гуманистическое упражнение в стиле. Появилось оно не в III, но скорее в II веке. Точнее определить его дату не представляется возможным.

§ 38. Апологеты II века и другие современные писатели

Апологетами, работы коих до нас дошли, кроме упомянутого неизвестного автора так называемого Диогенова послания, являются:

1. Маркиан Аристид из Афин. Его апология доказывает, что языческая вера не имеет ничего общего с понятием божества и сомнительна по своей нравственности, а служение иудеев есть служение ангелу. Напротив, истина и нравственность находятся в обладании нового рода религии, именно христианской. Содержание монахом Иоанном из монастыря Саба близ Иерусалима (около 630 г.) по большей части было перенесено в легенду о Варлааме и Иоасафе, но самая сущность писания была узнана значительно позже, когда было найдено самое сочинение на сирийском языке. По сирийскому тексту апология предназначалась Антонину Пию, по Евсевию и по одному недавно открытому армянскому фрагменту — Адриану. Решительный выбор между этими двумя преданиями является затруднительным.

2. Иустин философ, из Сихема в Самарии, умер при Марке Аврелии в Риме как мученик. От него дошли две апологии. Древнейшая и пространнейшая адресована Антонину Пию и исходит вскоре после половины II в. Позднейшая и более краткая апология представляет в известной мере не что иное, как сокращение первой, давая ответы язычникам на вопрос, почему христиане сами не кончают самоубийством, чтобы скорее соединиться со своим Богом, и почему Бог, их защитник, дозволяет их убивать. Ныне считается еще спорным, является ли эта вторая апология простым последованием к первой апологии или самостоятельным произведением. Наконец мы имеем от Иустина в «Dialogus cum Tryphone Indaeo» защиту христианства также от нападок иудеев.

3. Татиан из Ассирии, ученик Иустина и позднее глава энкратитов. Он написал около 170 г. «Oratio adr. Graecos», которое является скорее опровержением язычества, чем защитой христианства. Отсюда с особой старательностью опровергается упрек в новшестве христианской религии со ссылкой на святые книги Ветхого Завета.

4. Афинагор. Его «Legatio pro christianis», составленное в 177–180 гг., опровергает три главных обвинительных пункта против христиан и отличается прекрасным изложением и полным духа и достоинства изображением настоящего христианства. В писании «De resurrectione» рассматривается упрек, который язычники делали по поводу христианского учения о воскресении.

5. Феофил, епископ Антиохийский. При Коммоде он написал три книги — «Ad Autolycum». Первая книга особенно замечательна содержащимся в ней подробным изложением богопознания.

6. Ермий с «Irrisio philosophorum gentium», в котором, в качестве дополнения к одному из положений Татиана (с. 25), критикуется, а частью осмеивается сопоставлением различных мест философов, а равным образом опровержением тезой тезы, — древняя психология и метафизика. Сочинение, обычно причисляемое к апологиям II в., падает, однако, на III в. Утверждение Диля (Diel, Doxographi graeci, 1879, р. 259–263) об отнесении его к V или VI в. не имеет достаточных оснований.

7. «Testamentum XII patriarcharum» также должно быть причислено к апологиям, насколько оно своими пророчествами о Христе имело в виду обращение иудеев. Впрочем, это простая переделка одного иудейского сочинения.

Из работ других писателей II в. в большей части дошло и притом сохранилось не только в подлиннике, но и в древнем латинском переводе сочинение «Adversus haereses» св. Иринея. Автор родом малоазиат, а по своей родине ученик Поликарпа. Позднее он был пресвитером и епископом общины Лиона. Работа эта, составленная при папе Елевфере (174–189 гг.), с потерей Иустиновой Синтагмы против всех ересей, является древнейшим опровержением ересей, каким мы владеем, и особенно важно как единственное изложение церковного учения против крайностей гностицизма.

Вторым сочинением является Перечень новозаветного канона. Из него дошла до нас важнейшая и, вероятно, большая часть. Сочинение это важно не столько по объему, сколько по своему содержанию. Оно оставлено около 180 г. в Риме или близ него. Написано ли оно на латинском или греческом языке — вопрос спорный. Значительный отрывок его издан Л. Мураторием и отсюда получил наименование фрагмента Муратория.

Два маленьких писания сохранили для нас, наконец, воззрения древних христиан на страдные дни. Первое есть «Martyrium Policarpi», послание смирнской общины о смерти их великого епископа в 155–156 гг., древнейший подлинный мученический акт. Другое есть послание общины Лион-Виен к церквам Азии и Фригии об их страданиях при Марке Аврелии. Известие дошло, главным образом, в церковной истории Евсевия (V, 1–2).

Между работами, вполне или по большей части утраченными, заслуживают упоминания: апология апостольского ученика Квадрата, поднесенная императору Адриану во время пребывания его в Азии в 125–129 гг., апологии епископа Аполлинария Иерапольского во Фригии, Мелитона Сардского (Thomas, Melito von Sardes. Osnabruck, 1893 г.) и ближе нам неизвестного Мильтиада, составленные при Марке Аврелии; «Altercatio Iasonis et Papisci» Аристона Пелльского содержит защиту христианства против иудейства. Думают, что апология Мелитона дошла до нас на сирийском языке в виде недавно открытой «Oratio Melitonis philosophi quae habita est coram Antonino Casare», хотя и без достаточных оснований.

Еще большие пробелы в литературе, исходящей отчасти от апологетов, отчасти от других мужей. Между ними в первом ряду стоит Ипполит с его «Достопамятностями». Другими выдающимися авторами были епископ Дионисий Коринфский, составитель многих посланий к различным церквам, Родон, ученик Татиана, противник Маркиона и составитель комментариев о работе «Шестоднева», Аполлоний Антимонтанист, пресвитер Кай Римский, опровергший монтаниста Прокла при Зефирине. Сюда можно также причислить антимонархианского анонима Евсевия или составителя «Малого Лабиринта», как называет его сочинение Феодорит (Har. II, 5). Во всяком случае, сомнительно, чтобы он был тождествен с Ипполитом.

Из произведений апологетов некоторые дошли до нас в переводах. Известный комментарий Евангелия Феофила Антиохийского, нашедший в новейшее время горячего защитника в лице Цана, относится ко времени не ранее 470–650 гг. Подобное случалось и c «Clavis», опубликованной Питрою (Spicil. Solest. t. II, III; Analecta Sacrat. II) и объявленной за «Oratio» Мелитона (Th. Qu. 1896, S. 614–629). Напротив, «Диатессарон» Татиана, обращавшееся в Сирии соединение евангелий до V в., в существенном содержится в изданном Киаской арабском переводе (1888).

§ 39. Греческие писатели третьего века

Главными научными церковными центрами в третьем веке были: Александрия, Палестина и Сирия. Также и Рим в эту пору был представлен выдающимся ученым своего времени.

I. В Александрии весьма рано образовалась цветущая катехизаторская школа, где обучались не только дети, но и взрослые и даже люди, имевшие ученое образование. При высоких требованиях, которые предъявлялись оглашаемым, здесь должно было открыться широкое поле для теологической науки. Ее первым известным учителем был Пантен, выступавший, главным образом, устно, так как о его литературной деятельности не дошло никаких следов. Вторым учителем был Климент († перед 216 г.). Уже он сделал попытку основать христианскую науку, когда в своих трех составляющих одно целое сочинение подверг всестороннему рассмотрению христианство с точки зрения учения и жизни. Писания его суть: «Protrepticus» или «Cohortatio ad gentes» — апология, «Paedagogus» — руководство к христианской жизни и (незаконченное) «Stromata» — высшее откровение о вере или введение неверующего в христианский гносис, сочинение, в котором в последнее время желают видеть не последний член трилогии, но прелюдию к нему, «Дидаскала», как оно должно было называться. Кроме того, до нас дошло сочинение «Quis dives salvetur», в котором на примере богатого юноши развивается воззрение, что богатство, как таковое, удаляет от небесного царства, и преподаются связанными с богатством обязанности. Между потерянными его сочинениями самым значительным было гипотезы, объяснения мест Святого Писания и отдельных апокрифов.

Еще более знаменитым был его ученик и преемник Ориген, который с 231 г. поселился в Кесарии Палестинской, но и отсюда вследствие предпринятого против него гонения со стороны Александрийского епископа должен был перебраться в Тир, где и умер в 254 г. Он был самым плодовитым писателем до-константиновского времени и за свое прилежание получил имя «Adamantius». Своими современниками и в последующее время он признавался за несравнимого учителя, с чем вследствие его ошибочных воззрений приходилось церкви бороться как при жизни, так особенно через несколько столетий после его смерти. Литературная деятельность Оригена распространялась на все стороны церковной науки. Наибольшее место занимают экзегетические работы, представляющие частью продолжающийся комментарий, частью краткие замечания по поводу отдельных темных или затруднительных мест Святого Писания, частью проповеди или речи об отдельных отрывках Святого Писания. Большая часть этой работы потеряна, но все же весьма многое осталось, главным образом, проповеди в переводе Иеронима и Руфина. Из обширных библиокритических работ «Гексапла» и «Тетрапла» мы имеем многочисленные фрагменты. В первом ряду по своему значению стоят апологетические и догматические учения: 8 книг «Contra Celsum» (Против Цельса), опровержение полемического сочинения, которое Цельс философ издал против христианства, работа «De principilis», в которой Ориген закончил то, что впервые предпринял его учитель Климент, именно христианскую догматику. Последнею мы обладаем не в подлиннике, а в латинском переводе Руфина. В области морали и аскезы Оригеном написаны сочинения: «De oration», разъяснение молитвы Господней рядом с замечаниями о существе, качестве, времени и месте молитвы, и «Cohrtatio ad martirium».

Заблуждения Оригена, главным образом, падают на область экзегез, космологии и эсхатологии — его учение о Троице было так же неудовлетворительно, как и воззрения его современников — и большею частью обусловливаются плохим состоянием богословской мысли и развитием их Оригеном в противоположность гностицизму. Чтобы дать отпор, который заслуживали отдельные рассуждения последнего на основании рискованных мест Святого Писания, Ориген, подобно Филону, применил довольно рискованным образом аллегористический метод: большая часть мест должна быть понимаема только морально или мистически, но никоим образом не буквально или исторически. Далее, чтобы отклонить упрек в несправедливости Бога, допустившего неравенство в созданных творениях, Ориген поучал: настоящий мир есть мир первоначально подобных духов (naturae rationabiles), обладавших, как созданные существа, особым телом; духи эти, однако, различным образом воспользовались своей свободой, отчего и произошел настоящий мир с его разнообразием и изменчивостью: духи, оставшиеся добрыми, были сделаны ангелами различных степеней со своими тончайшими телами в виде шаров; духи, в большей или меньшей степени отдалившиеся от Бога, были изгнаны в человеческие тела; наконец духи, совершенно отступившие от Бога, стали демонами и имеют неописано безобразное, хотя и невидимое тело. Само создание является вечным актом, так как творческая и мироправящая деятельность принадлежит самому существу Бога и предполагать претерпение какого-либо изменения при переходе от несозданного к созданному — значит строить гипотезу, не имеющую места в отношении Бога. Цель мироздания — обуздать и очистить духов. Очищение должно быть всеобщим, почему все духи, не исключая и сатаны, возвратятся к Богу, чем материальный мир придет к своему концу: тело человека воскреснет, как чисто-духовное, а вместе с тем конец будет подобен началу.

Дальнейшим учителем Александрийской катехизаторской школы, ближе известный нам как писатель, был Дионисий Великий, ученик Оригена, позднее епископ Александрии († 264–265 г.), но славный главным образом как человек дела и муж науки. Из его сочинений до нас дошли лишь фрагменты.

В качестве ученика великого александрийца из времени его деятельности в Кесарии здесь может быть назван Григорий Чудотворец, епископ Неокесарийский. От него мы имеем хвалебную речь в честь его учителя, «Ер. сanonica», символ веры, метафразу проповедей и на сирийском языке рассуждение о неспособности Бога к страданиям. По свидетельству сирийского перевода и по внутренним основаниям ему принадлежит также послание к Филагрию о единосущии, которое на греческом языке приписывается в качестве «Ер. ad Evagrium de divinitate» Григорию Назианзину и двум другим каппадокийцам.

2. Римлянин, который должен был здесь упомянут, есть Ипполит, славный как экзегет и ересеборец. Он был при Калисте антиепископом, но затем в конце своей жизни примирился с церковью. Последователи почтили его статуей, которая найдена в новейшее время и на которой начертаны его пасхальный круг и перечень его трудов. Большая часть последних потеряна. Сохранились «Demonstratio de Chtisto et Antichristo», комментарий Даниила, сочинение «Сontra haeresin Noeti», отрывок одного большого трактата и скорее всего заключение его первого опровержения ересей (Memoria haeresium). В опровержении ересей Псевдо-Тертуллиана (De praescript. с. 45–53) мы владеем дальше синтагмой Ипполита против всех ересей, которая (до Ноета) легла в основу соответствующих работ Епифания и Филастрия. Важнее этой работы является «Refutatio omnium haeresium», которое, хотя и не исходит от его имени, но наверное принадлежит Ипполиту в виду своей мотировки, которая, во всяком случае, может иметь в виду только одного его, но никого другого. По содержанию первой его книги, которая давно известна под именем сочинения Оригена, тогда как последующие 7 книг (4–10) найдены только в наши дни (1842), сочинение это носит титул «Philosophymena».

3. Прочие авторы принадлежат Сирии и Палестине. В первом ряду здесь стоит имя мужа, который хотя родился в Ливии, но по своей позднейшей жизни действовал в Никополе (Емаус): Секст Юлий Африкан. Он написал в 5 книгах, от начала мира до 221 г., первую христианскую хронику и на долгое время основу для подобных работ, и собрание чудесных рассказов из различных областей жизни. Из его экзегетических работ мы владеем посланием к Оригену об истории Сусанны в книге Даниила и посланием к Аристиду о примирении различий в родословной Иисуса в Евангелии Матфея и Луки.

Дальше важнейшим произведением неизвестного происхождения надо признать «Дидаскалию апостолов». Работа эта, которая вообще может быть признана руководством христианской религии и церковного права, написана, вероятно, во второй половине III в. в Сирии и без всяких существенных изменений в сирийском переводе дошла к последующему времени. Позднее в значительной своей части она была переведена на латинский язык, а в конце IV в. в греческой переработке вошла в состав известных апостольских постановлений (§ 75).

Конец этого периода замыкают два мужа, которые оба при Максимине Дазе потерпели мученичество, но научно заняли различное положение. Первый из них епископ Мефодий в Ликии. Из его работ до последнего времени была известна только «Symposium», хвалебная речь о девстве. Из его сочинений о свободе воли и воскресения мы имеем довольно большие фрагменты. В недавнее время в славянском переводе нашлись оба эти сочинения вполне и еще три в извлечении. Другой был пресвитер Памфил Кесарийский († 309 г.). В сообществе с Евсевием он занялся защитой Оригена от той критики, которой подверг сочинения последнего Мефодий. Из его работ дошла только первая из его 6 книг, да и та в переводе Руфина.

В заключение надо упомянуть о сивиллиных книгах. Из них мы владеем 12 книгами. Это стихи гекзаметром — различного содержания и разного происхождения. Подкладка их иудейская. Различные иудейские авторы участвовали в составлении их во II в. до Р. Х. (кн. 3) или в III в. нашей эры (1–2, 8). По-видимому, они были переработаны кем-либо из христиан в конце II или начале III в. Одна книга имеет лже-христианское, скорее еретическое, вернее, иудео-христианское происхождение.

§ 40. Латинская литература

Лучшие латинские писатели этого времени суть африканцы. Первое место, как по своему значению, так и по времени, занимает Квинт Септимий Флорентий Тертуллиан из Карфагена, муж, полный ума, фантазии и остроумия, пылкого и энергичного характера, строгий в своих мыслях и поступках, вследствие своей чрезмерной строгости попавший (около 204 г.) позднее в сети монтанистов († вероятно в 240 г.). Его сочинения весьма многочисленны и заключаются частью в защите христианства против язычества и иудейства, частью в опровержении ересей, частью в провозглашении христианской, особенно монтанистской морали и аскезы. Между апологетическими работами первое место занимают: «Ad nations» и «Applogeticum», между догматико-полемическими: «De praescriptionubus», «Adv. Haereticos», «Adv. Marcionem» и «Adv. Praxeam». Значительнейшее сочинение третьей категории уже упоминалось в истории покаянной дисциплины и монанизма.

С Тертуллианом спорит о приоритете по времени Минуций Феликс. Дело в том, что некоторые факты дают основание предполагать, не воспользовался ли Тертуллиан в своем «Apologeticum» сочинением Минуция «Octavius», которое и должно вследствие этого поставить во главе литературы. Помянутое пользование в высокой степени ненадежно. Отношение скорее обратное и внешние свидетельства говорят за приоритет Тертуллиана. В своем каталоге, составленном в общем хронологически, Иероним ставит Тертуллиана не только перед Минуцием, но и прямо называет его «primus latinorum». Впрочем, вопрос этот может быть разрешен так, что по искусству изложения и красоте диалог Октавий превосходит все другие апологии этого времени.

Третий латинянин, который по своему значению является вторым представителем африканской школы, есть Цецилий Киприан, епископ Карфагенский (248–258 гг.), перед своим обращением в христианство ритор, образованный по сочинениям Тертуллиана, но свободный от его ригризма и нетерпимости, пылкий пастырь своей церкви и истинный исповедник Христовой веры, за которую он пошел на смерть. Его важнейшими сочинениями являются: «De catholicae ecclesiae» и «De lapsis», из коих первое в виду схизмы Фелициссима посвящено рассмотрению вопроса о единстве церкви, а второе, в связи с беспорядочными требованиями падших об обратном принятии в церковь, содержит оправдание покаянной дисциплине. Не менее важны его письма, представляющие главный источник наших знаний для истории его времени. Жизнь Киприана описана диаконом Понтием. Вместе с этим сочинением дошли до нас и его мученические акты.

В Риме одновременно с этим развил обширную литературную деятельность пресвитер и позднее антиепископ Новациан. Кроме одного или, пожалуй, двух сохранившихся в письмах Киприана посланий (ер. 30–36) до нас дошли его рассуждение «De cibis iudacis» и «De trinitatе».

В Коммодиане встречается около этого времени или немного позднее первый христианский поэт, который, впрочем, был склонен не только к хилиазму, но даже патрипассианству. Он писал риторическим гекзаметром, но без соблюдения метрики и просодии. Мы имеем от него «Carmen apologeticum и instructiones adv. gentium deos», убеждения язычников и иудеев в вере, а христиан различных состояний к достойной Бога жизни.

Викторин, епископ Петтау в Штейермарке и мученик при Диоклетиане († 303), древнейший экзегет латинской церкви, изъяснил ряд Св. Писаний. Кроме отдельных фрагментов, дошел комментарий его на Апокалипсис.

Ряд латинян заканчивается в это время двумя апологетами, также африканцами. Ритор Арнобий из Сикка написал около 300 г. «adv. nationes», сочинение рядом с опровержением старой религии содержащее и провозглашение новой религии. От его ученика Л. Целия Фирмиама Лактанция, отличающегося тонким образованием и классическим языком, мы имеем, кроме двух небольших писаний («De opificio Dei» и «De ira Die») еще «Divinae institytiones», обширное, апологетически составленное изложение христианского учения, которое он позднее издал в форме эпитомэ, в более сокращенном виде. Ему принадлежит также весьма важное в истории христианских гонений сочинение «De mortibus persecutorum».

Несколько сочинений этого времени дошли до нас под именем Киприана. Составители их при отсутствии указаний не могут быть с уверенностью определены. Трактаты «De bono pudicitae», «De spectaculis» и «De laude marturii» в новейшее время по внутренним основаниям приписывается Новациану, хотя в этом нет твердой уверенности, особенно в отношении последнего сочинения. Сочинение «De aleatoribus», по Гарнаку, принадлежит папе Виктору I, а трактат «Аd Novatianum» — папе Сиксту II. Если это последнее предположение имеет за собой некоторые данные, то первое прямо неправильно. В новейшее время Вейман желает признать за Новацианово дошедшее под именем Оригена собрание трактатов или проповедей, но опять-таки неправильно, так как сочинение это исходит не ранее IV в.

Второй период

От Миланского эдикта до Трулльского собора (313–692)

Глава первая

Распространение христианства

§ 41. Распространение христианства и падение язычества в Римской империи

1. Миланским эдиктом христианство было, наконец, признано в качестве законом дозволенной религии в Римской империи. Благодаря милости и личному расположению к нему царственного владыки, вскоре оно должно было приобрести те права и привилегии, которыми владела прежняя религия. В самом деле уже в ближайшее время Константин Великий освободил духовенство от несения государственных повинностей (313), предоставил церкви право приобретать имущества и сделал воскресение общегосударственным праздником (321), ср. § 63–71. К этому надо присовокупить многочисленные вспомоществования церквам и клирикам. Параллельно с этим дарованием преимуществ в пользу новой религии шло оттеснение на задний план старой. Хотя большая часть населения принадлежала еще к язычеству, тем не менее по этому вопросу не было колебаний. Сначала были запрещены только частные жертвоприношения (гаруспиции) (320). Впрочем, Константин действовал весьма осторожно. Вследствие этого он сохраняет за собой титул и должность Pontifex Maximus и даже приказывает некоторое время изображать себя на монетах с обычными языческими эмблемами.

В то время как западный владыка беззаветно перешел на сторону новой религии, на востоке создается противоположное положение. Мирный эдикт 313 г. Лициний только формально не отменил. На самом же деле христиане повсюду подверглись всевозможным притеснениям. Они были удаляемы из войска и исключались из придворной службы. Отдельные лица из них подверглись лишению имущества и даже жизни. Созвание соборов было запрещено, отправление богослужения ограничено, а в некоторых местах со стороны отдельных провинциальных начальников было воздвигнуто даже настоящее гонение. Такое положение не могло продолжаться долгое время. соревнование двух владык привело их к борьбе, особенно обострившейся в связи с религиозным вопросом. Лициний лишился сперва царства (323), а затем и жизни (324).

Этим исходом было восстановлено не только единство империи, но и ускорено дело христианства. Константин решительно перешел на сторону новой религии. Высшие должности замещались преимущественно христианами. Повсюду сооружались роскошные христианские храмы. Языческие капища были предоставлены собственной участи, хотя некоторые из них, главным образом, служащие безнравственным культам, были разрушены. В Византии или Константинополе, сделавшемся в 330 г. императорской столицей, был создан собственно христианский город, причем для украшения его многочисленных храмов воспользовались золотом и серебром с языческих изваяний. В манифесте к Востоку Константин выразил пожелание, чтобы каждый позаботился о принятии истинной веры. Впрочем, вместе с тем он запретил чинить кому бы то ни было какие-либо стеснения из-за религиозных убеждений. На западе он принужден был, впрочем, поступаться еще более в пользу древней религии.

1 Легенда о крещении Константина папой Сильвестром исторически не верна. Получив крещение из рук Евсевия Константинопольского, Константин, умирая в 337 г. в Ахироне, предместье г. Никомидии, заповедал своим сыновьям поскорее закончить начатое им дело. Отсюда Констанций (337–361), ссылаясь на закон отца, вероятно, закон 320 г. против культа в частных домах. издал сначала общее запрещение жертвоприношений (341), а затем совместно с Констансом (337–350) повторил этот запрет под угрозой смертной казни и потребовал закрытия всех капищ. После победы над узурпатором Магненцием (351) этот закон (353–356) был еще раз подтвержден. Это повторение показывает, насколько ревностный Констанций стремился к подавлению язычества. Впрочем, тот же факт свидетельствует, что этот закон неповсеместно применялся. При смене монарха он, значит, тотчас же был уничтожен.

2. Юлиан (361–363) уже с давних пор был внутренно предан язычеству. Когда он наследовал трон после своего двоюродного брата Констанция, то он восстановил язычество во всех его прежних правах. Церковь утратила все свои доселе приобретенные преимущества. Галилеяне, как насмешливо называл Юлиан христиан, были удалены от всех высших должностей. Преподавание древних классиков было воспрещено в их школах, под тем предлогом, что они не верят в богов, о которых идет речь в этих книгах. Нет сомнения, что этим способом думали либо побудить христиан к посещению языческих школ, либо затруднить им доступ к образованию. Составился план, по-видимому, наперекор словам Господа у Мф. 24, 2, восстановить Иерусалим и храм. Наконец сам император прибег даже к перу, как к средству борьбы. Юлиан написал три книги «Adversus Christianos». Сочинение это до нас не дошло и известно, главным образом, из опровержений его Кириллом Александрийским. Вследствие усердия должностных лиц и фанатизма толпы дело кое-где дошло до кровавого преследования. Одновременно с этим расположенный к неоплатонизму император попытался усовершенствовать античную религию. Учреждались странноприимные дома и дома призрения бедных, заботились о религиозном воспитании народа, обращалось внимание на нравственный образ жизни жрецов, был введен род церковной дисциплины и т. д. Но реформационная попытка, простая копировка христианства, не дала никаких осязательных результатов, так как язычество для всего этого не представляло никакой благоприятной почвы. Вследствие скорой смерти императора дело его быстро пришло к своему естественному концу.

3. Хотя образ действий Юлиана и мог бы вызвать весьма сильную реакцию против античной религии, тем не менее ближайшие императоры обнаруживают замечательную сдержанность. Иовиан, возвратив христианам все то, чего они лишились при его предшественнике, лишил язычество только его преимущественного положения, сохранив во всем прочем за ним существующее status quo. Той же политики держались Валентиниан I (364–375) и его брат Валент (364–378), из которых первый правил западом, а второй — востоком. Вначале были воспрещены только ночные жертвы и молитвы, а потом, когда последовало общее запрещение языческих жертвоприношений, было сделано исключение для воскурений. Напротив, последующие императоры выступили более решительно против язычества.

Грациан (375–383) отказался от титула и одеяния понтифекс-максимуса, лишил государственной поддержки языческий культ, отнял доходы у жрецов и весталок, а земли — у храмов, ограничил жреческий иммунитет и приказал удалить из сената алтарь Победы (Victoria). Вследствие этого ко двору в Милан направилась депутация с сенатором Симмахом во главе с просьбой об отмене этого распоряжения. Это, однако, не удалось. Депутация даже не удостоилась приема. Впрочем, после умерщвления императора тираном Максимом попытка эта возобновилась. Старания увенчались было некоторым успехом, так как брат и преемник Грациана — 13-летний Валентиниан II (383–392) пошел было на уступки. В конце концов, однако, и он отклонил прошение и сделал это с тем большим правом, что христиане в это время в сенате составляли уже большинство. Таким оборотом дело обязано епископу Миланскому св. Амвросию, который силой своего слова добился этого решения от императора.

Около этого времени язычество подобным образом было стеснено и на востоке. Феодосий I (379–395), призванный Грацианом в преемники Валента, с самого начала повел дело весьма решительно. Уже в первые годы правления он закрыл многие языческие храмы, а то сопротивление, которое оказали во многих местах язычники его мероприятиям, вызвало против них новые и суровые меры. В Александрии были разрушены все древние святилища и прежде всего знаменитый Серапеон. Возникший вследствие этого мятеж был сурово подавлен. Причиной этого похода против храмов был фанатизм христианской массы и, главным образом, монашество. Не будь этого, многие храмы могли бы быть приспособлены для христианского культа. Ритор Ливаний со своей Oratio pro temples направился к императору. Речь не имела, однако, никакого успеха. Язычество было обречено на гибель.

Вскоре (391) обоими императорами был издан закон против всех древних культов, при чем под страхом высоких денежных штрафов воспрещались не только жертвоприношения, но также посещение храмов и поклонение изваяниям богов. По-видимому, приведению в исполнение этого закона помешали умерщвление Валентиниана II франком Арбогастом и воцарение тирана Евгения (392–394). По крайней мере, в Риме вернулись к старой религии. Победа Феодосия у Аквилеи навсегда положила конец упованиям язычников.

4. Ближайшей задачей законодательства этого времени было обложить языческий культ денежными пенями во всех его направлениях. Рядом с этим издаются и дальнейшие предписания. Аркадий (395–408) окончательно лишил жрецов того остатка привилегий и доходов, которые у них еще оставались, и вместе с тем приказал закрыть во всей империи все языческие капища. Феодосий II (408–450 гг.) лишил язычников права занимать государственные должности (416 г.) и повелел сжечь все враждебные христианству писания (448 г.). В одном законе (423 г.) он выражается так, как бы в империи не существует больше язычников. Во всяком случае отсюда можно заключить, что число их в это время было весьма невелико. Тем не менее, язычество держалось. Еще Юстиниан принужден был с ним бороться. Объявив всех язычников лишенным имущественных прав, он, наконец, закрыл в Афинах философскую школу, преподавание в которой до этого времени находилось в руках языческих неоплатоников.

На западе эдиктом императора Гонория (395–423 гг.) храмы были лишены окончательно своих последних доходов. Генералом Стилихоном, родственником и полновластным министром императора, дальше были сожжены древние священные Сивиллины книги. Рядом с этим на западе постарались сохранить в публичных зданиях произведения искусства и служащие для их украшения статуи богов, а также позаботились предохранить от дальнейшего разрушения и языческие храмы после того, как эти последние были освобождены от всех религиозных потребностей культа. Язычество, однако, здесь далеко еще не пало. Напротив, в отдаленных местностях запада оно держалось значительно дольше, чем на востоке. Еще Григорий Великий заботился об искоренении его на островах Сардинии и Корсике, а также и во многих других местах.

5. В то время, когда государство занималось уничтожением язычества, церковь оставалась далеко не бездеятельной. Задача ее лежала в том, чтобы довершить работу законодателя, сделав истинными христианами тех, кто только внешне к ней присоединился. Рядом с этим она стремится к распространению христианства среди языческих народов. В качестве особо горячих миссионеров от этого времени нам известны два мужа, именно епископ Филастрий Брешианский и Иоанн Златоуст. К сожалению только нам весьма мало известна эта сторона их деятельности.

Для обозначения язычников после половины IV в. обычно наименование «pagani». Оно встречается в одном законе 368 или 370 гг. (C. Theod. XVI, 18, 2) и обыкновенно признается доказательством незначительности язычества около этого времени. Это имеет свое основание. Слово это, употребляемое и раньше для обозначения невоенного в отличие от солдата, в это время служит для обозначения поселян или крестьян, что, по-видимому, свидетельствует, что в эту пору язычество было верой только жителей деревень.

§ 42. Христианство в Азии и Африке

1. Персия была просветлена христианством еще в предшествующий период. В это время оно представляется здесь в цветущем состоянии. Вскоре, однако, начались жестокие преследования. Первое разразилось при царе Шапуре II (310–380) около 345 г. и было столь ужасно, что явилось поводом к войне между ним и императором Констанцием. Созомен (II, 9–14) рассказывает о 16 000 мучеников. Последующие цари оставили христиан в покое. Иездигерд I (400–421 гг.) долгое время был к ним особенно благосклонен. Вследствие разрушения около 418 г. епископом Авдой Сузским храма огня возникло новое гонение, которое продолжалось с небольшими перерывами до 450 г. Около этого времени Персия делается главной твердыней несторианства. Даже те, которые еще принадлежали в это время к кафолической церкви, в начале VI в. под давлением персидских царей окончательно присоединились к лжеучению.

2. В Армении христианство появилось весьма рано (§ 13, 8). Еще в конце предыдущего периода обратившийся в христианство под влиянием проповеди Григория Просветителя (Illuminator) царь Тиридат разрушил все древние святилища и сделал христианство государственной религией. Дворянство тотчас во всем последовало царю. Народ обратился в христианство в течение IV в. Когда в 428 г. страна сделалась персидской провинцией, была произведена попытка провести парсизм. Из опасения общего восстания дело это пришлось оставить. Напротив, народ целиком перешел в монофизитство, когда на Вагаршапатском (Эчмиадзинском) соборе 491 г. был принят энотикон и отринут Халкидонский собор.

3. Иверия или Грузия около 325 г. была просветлена христианством через военнопленницу Нину. Отсюда христианство перешло на восток в Албанию, а в начале VI в. на запад в Лазию (Колхиду) и Абазгерн. Одновременно с Арменией также и эти страны присоединились к монофизитству.

4. Между омеритами или сабеями в южной Аравии с успехом подвизался посланный императором Константином епископ Феофил. Народ успешно выдержал воздвигнутое в начале VI в. против христианства гонение, но в последующее столетие перешел в магометанство.

5. В Китае христианство появилось около 636 г. вследствие миссионерской деятельности несториан, как это доказывает найденная иезуитами близ Си-ган-фу надпись от 781 г.

6. Абиссиния познала Евангелие во времена Константина из проповеди двух тирских юношей Фруменция и Едессия, попавших ко двору в качестве рабов. Вскоре христианство получило здесь большое распространение. Во то время, как Едессий возвратился на родину, Фруменций был посвящен Афанасием Александрийским в епископа Аксумского. Вследствие своей близкой связи с Александрией страна эта позднее уклонилась в монофизитство.

7. Нубия в VI в. обратилась в христианство, вернее, в монофизитство. Среди племени набадеев во времена Юстиниана действовал пресвитер Юлиан Александрийский, а несколько позднее епископ Лонгин. Последний просветил также алодеев.

§ 43. Христианство у германцев

1. Германцы познали Евангелие, когда они, будучи оттеснены на юг, вступили в соприкосновение с христианскими народами. Первое племя, его восприявшее, были готы, осевшие в III в. на северном берегу нижнего Дуная, именно вестготы, ибо народ этот по своему местопребыванию подразделялся на две ветви. Уже на Никейском соборе выступал готский епископ Феофил. Большие шаги сделало обращение, когда этой работе посвятил себя Ульфила (Wulfila — волчонок) и перевел на готский язык Святое Писание. Вскоре, однако, началось сплошное уклонение народа в арианство. Сначала учение это было воспринято вестготами, а от них перешло к большей части других германских племен. Когда император Валент заключил союз с вождем Фридигерном против врага христиан Атанариха, отправил вестготам единомысленных с ним христианских епископов и пресвитеров, а при натиске на них готов отвел им для поселения Фракию (376 г.), то лжеучение получило всеобщее господство. Спустя некоторое время вестготы объединились и после победоносного похода через Грецию и Италию завоевали в Галлии и Испании себе новую родину (419 г.). Переворот произошел в конце VI в. В то время как король Леовигильд (569–586 гг.) в отношении своих кафолических подданных держался весьма сурово, можно сказать жестоко, сыновья его чувствуют уже некоторое влечение к кафолической церкви. Выступление Ерменегильда, правда, не имело никаких последствий, так как он вместе с союзными с ним свевами и греками испанских прибрежных городов был побежден своим отцом и немилосердно казнен (585 г.). Напротив, после смерти старого короля тотчас последовала значительная перемена, и в течение ближайшего столетия в вестготском королевстве развилась весьма интенсивная церковная жизнь, как это доказывают красноречиво многочисленные собиравшиеся в Толедо национальные соборы.

2. Свевы во время своего поражения в Галлеции в северо-западной Испании (409 г.) по большей части были язычники. Их обращение последовало около половины V в. Король Рехиар принял католическую религию, король Ремисмунд вскоре присоединился к арианству, но король Харарих (550–559 гг.) вернулся опять в католичество. Их дальнейшая история неразрывна с вестготами, которым они были подчинены Леовигильдом (585 г.).

3. Вследствие своих связей с вестготами в течение IV в. арианскую веру приняли остготы и держались ее вплоть до падения своего государства. С половины V в. их местопребыванием была Паннония, но вскоре затем Италия, когда их король Теодорих Великий одолел Одоакра (493 г.), нанесшего в свое время (476 г.) смертельный удар западно-римской империи. Будучи лично арианином, Теодорих католикам своего королевства предоставил почти полную свободу вероисповедания. Последние высказали ему свое доверие, когда при избрании в Риме папами двоих — Симмаха и Лавренция (496 г.) представили спор на его усмотрение (ср. § 64, 2). После смерти Теодориха королевство его вскорости погибло. При слабости его преемника остготы после 20-летней борьбы были побеждены византийским оружием.

4. Восточный (Новый) Рим недолго пользовался плодами своей победы. В 586 г. лангобарды под предводительством Альбоина из Паннонии вторглись на Аппенинский полуостров и завоевали его, за исключением Равенского экзархата, города Рима и небольшой полосы на юге, принадлежавших византийцам. В то время лангобарды исповедывали арианство, которое они усвоили, несомненно, благодаря связям со своими соплеменниками. Когда в 589 г. король Аутари женился на Теоделинде, то они в ее лице получили себе кафолическую королеву и попали под ее влияние. После скорой смерти Аутари (590 г.) она с согласия народа в лице герцога Агилульфа Туринского нашла себе нового супруга и короля. После его кончины Теоделинда правила государством вместо своего несовершеннолетнего сына Адельвальда. Арианизм, однако, держался еще в широких кругах населения. Отсюда, когда после ее смерти на престол взошел Адельвальд, то опять водворились арианские короли. Впервые при Гримоальде († 681 г.) в сущности закончилось христианское обращение народа.

5. Подобно другим германским племенам были обращены в арианство и ругии. При распадении гуннского царства после смерти Аттилы (453 г.) они поселились в Норике, где в качестве ангела-хранителя подавленных римлян действовал св. Северин († 482 г.), многотрудная жизнь которого описана его учеником Евгиппием. Ту же веру исповедывали тесно с ним связанные скиры и туркелинги.

6. Бургунды, в начале V в. жившие частью между Майном и Неккаром, частью на левом берегу Рейна, сперва упоминаются как католические христиане. Но на своем новом завоеванном ими местожительстве между Юрой, Роной и Вогезами они по большей части являются арианами. Со смертью Гундобада и со вступлением на престол его кафолического сына Сигизманда (516 г.) начинается их обратный переход в католичество. Арианство нашло свой конец здесь тем быстрее, что вскоре народ этот был подчинен господству франков.

7. Вандалы исповедывали арианство, когда они в союзе со свевами и аланами после опустошительного похода по Галлии, в 409 г. осели в Испании, а в 429 г., удерживая ту же веру, переселились в Африку. Их усилия были направлены к тому, чтобы вытеснить католическую веру из их новой родины. Когда же здесь разразилось восстание, то они, со времени королей Гейзериха и Гунериха, начали жестокие преследования, в которых особенно доставалось епископату и высшему классу, и продолжали таковые до тех пор, пока Юстиниан в 533 г. не положил конца их королевству.

Уже самое завоевание страны сопровождалось многими жестокостями и насилиями. Особенно был враждебен к православной религии король Гейзерих (437 г.). Когда последний завоевал Карфаген (439 г.), то он немедленно изгнал оттуда тамошнего архиепископа с большей частью его клира. Изгнанные на дряхлых судах должны были, сверх того, превозмочь волнение моря. К этому присоединялись другие различные жестокости. С трехлетним промежутком (454–457 гг.) преследования продолжались до 475 г., когда православные вновь получили свободу вероисповедания. Мир держался еще несколько лет в правление Гунериха (477–484 гг.). Затем, однако, новый король начал теснить православных еще более, чем его отец (481 г.). Когда в 484 г. в Карфагене начались религиозные споры, то он передал арианам все кафолические церкви и применил по отношению к ним все законы, которые были изданы в римской империи против еретиков, так что им было запрещено даже ежедневное богослужение. Перемирие, начавшееся со времени занятия престола Гунтамундом, длилось весьма короткое время, так как Тразамунт (496–523 гг.) вновь закрыл все православные церкви. В том же духе действовал и Гелимер, преемствовавший гонителю православных Гильдериху (523–530 гг.). Только скорое падение царства не дало вполне проявиться его образу мыслей.

8. Среди всех германских племен франкам было предназначено самое светлое будущее. Уже через самое поселение свое в христианской стране они ознакомились с Евангелием. Около V в. они от низовьев Рейна продвинулись дальше на юго-запад и, разбив римского наместника Сиагрия при Суассоне (486 г.), прочно утвердились в северной Галлии. После этого франки, оттесняя все более и более за Пиренеи вестготов, в короткое время заняли всю страну до самого юга. И если до сей поры христианство приняли только некоторые, то вскоре за ними последовал весь народ. Уже через свой брак с бургундской принцессой Хлотильдой король Хлодвиг (481–511 гг.) ближе всего познал Евангелие. Затем, в сражении у Тольбация (Цюльниха) в 496 году, в трудную минуту, будучи особенно стеснен германцами, он дал себе обет в случае своей победы креститься. Хлодвиг победил и вместе с 3000 наиболее знатных в ближайший рождественский праздник был крещен Реймским епископом Ремигием. Его примеру вскоре последовали и все прочие франки. Как и у других германских племен, так и у них обращение короля означало обращение народа. Его пример действовал на всю подвластную ему область. По меньшей мере, как король Харарих, так и его сын являются христианами. Впрочем, отдельные франкские королевства существовали недолго, так как Хлодвиг вскоре объединил всех франков в одну монархию. Его обращение было событием великой важности. Так как могущественный германский народ принял православную веру, которую исповедывал греко-римский мир, то это вместе с тем означало падение арианства. Если в течение VI в. от лжеучения отделилось три германских племени, то это можно объяснить только следствием религиозного положения франков. Впрочем, принятие веры не означало немедленного исчезновения варварства в нравах. Понадобилось много времени, чтобы произошло нравственное обращение народа.

§ 44. Британские острова

К бриттам или обитателям Англии христианство нашло доступ еще в предыдущий период (§ 13). В IV в. оно повсеместно было принято. На север оно проникло вплоть до Ферт оф Клайда в Шотландии. Впрочем, оно оказалось не в состоянии удержаться в этом положении. Когда римляне очистили провинцию (410 г.), то страна сделалась ареной борьбы для соседних скоттов и пиктов, т. е. обитателей Шотландии и Ирландии. Намерение князя Фортигерна (449 г.) с помощью англов и саксов под предводительством их вождей Генгиста и Горзы отбиться от тех врагов, повергло страну в еще большее несчастье. Союзники превратились в завоевателей, причем большая часть острова опять погрязла в язычестве. Только в горах Камбрии (Уэльс) и Корнуэльса бритты отстаивали свою независимость и христианскую веру.

Будучи здесь стеснено, христианство начало успешно распространяться в соседних странах. В Ирландии (Hibernia, Scotia) оно появилось, по-видимому, уже раньше, так как в 431 г. папой Целестином был послан Палладий, как первый епископ «ad Scotos in Christum credentes». Настоящее обращение острова началось в ближайшие годы. В качестве апостола веры выступил св. Патрикий, проведший в Ирландии часть своей молодости в качестве военнопленного и раба. При поддержке своих учеников он в течение 60 лет подвизался здесь с таким успехом, что весь остров сделался христианской страной.

На юге Каледонии или Шотландии (Scotia), как стала называться страна в средние веки, в царство пиктов, как наименовали себя ее обитатели, выступил с проповедью около 412 г. бритт Ниниан. В северной части полуострова и вообще в большем размере христианство водворилось благодаря 34-летней миссионерской деятельности ирландского аббата Колумбана, истинного апостола страны († 597 г.). Исходным пунктом миссии был монастырь, учрежденный на острове Ионы (l-Kolmki). Новооснованная церковь вследствие этого долгое время сохраняла особый монастырский характер. Духовные были из монахов, причем высшее руководство вплоть до VIII в. принадлежало аббатам Ионы, хотя они по примеру своего основателя были только пресвитерами. Белое духовенство выступило только в VIII в. Диоцезиальное делание впервые появилось около XII в. В конце VI в. Евангелие снова стало распространяться, наконец, также и в Англии. В 596 г. Григорий Великий послал аббата Августина с 40 монахами к англосаксам. Король Этельберт Кентский, тогда Бретвальда (верховный король) англосаксонской гептархии, был расположен благосклонно к восприятию христианства своей супругой Бертой, урожденной франкской принцессой. Посланным папой миссионерам он не только разрешил проповедать, но сам вскоре принял христианство с большей частью своего народа. Узнав об этом, папа послал новых проповедников и приказал учредить здесь две церковные провинции с 12 суффраганными епископиями. Митрополиями должны были быть Лондон и Йорк. На место первого фактически выступил Кентербери, столица Кента, где миссия получила свое начало. В течение последующих 50 лет христианство приняли пять других вассальных княжеств, именно Эссекс с главным городом Лондоном (епископия в 604 г.) и Нортумберленд, который, будучи просвещен монастырем Ионы, некоторое время спустя принял римские церковные обряды, именно римскую пасхалию (664 г.). Последним сделал этот шаг при короле Кэадвалле (685–688 гг.) также и Суссекс. Связь с Римом нашла здесь свое выражение в установлении ежегодных приношений. Во всяком случае можно утверждать, что «Петров пфенниг» был узаконен уже королем Оффой Мерсийским († 769 г.).

§ 45. Оттеснение христианства исламом на востоке

В то время как Евангелие завоевывало на Западе все более обширную область, на Востоке оно встретило весьма серьезного противника в исламе. Мохаммед (570–632 гг.), основатель этой религии, стяжал себе немалую в общем заслугу, искоренив язычество у себя на родине и дав арабам веру в Единого Бога. Несомненно, монотеизм ему был известен вследствие общения с иудеями и христианами, с религией которых он имел случай ознакомиться как у себя на родине, так особенно во время своих путешествий. Таким же путем он усвоил себе и другие существенные пункты иудейского и христианского откровенного учения. Он исповедовал Моисея и Иисуса, как пророков, признал воскресение душ и Вечный суд. На основании получаемых им откровений, в которые он верил, Мохаммед признал самого себя за Божьего посланника и высшего пророка. Однако это притязание принудило его стать во враждебные отношения к тем двум религиям, к которым до этого он долгое время относился дружелюбно. Уклонение от христианства падает на время его бегства или Хиджры, когда Мохаммед в 622 г., в виду вражды как к нему лично, так и к его учению, перебрался из Мекки в Ятриб, или Медину, и объясняется ближе всего тем, что он тогда допустил бывшую в употреблении у арабов полигамию. Теория о тождественности откровения при этом была удержана, но христиане были обвинены в том, что они испортили Святое Писание, именно внесением учения о Троице. В ближайшие годы последовал разрыв с иудеями. Различные иудейские обряды, которые он в последнее время заимствовал, вновь были устранены, причем место паломничества (Kibla) из Иерусалима было перенесено в Мекку и приспособлено к древнеарабскому святилищу Кааба. Затем, на основании своего откровения, провозгласив войну с неверными обязанностью всякого верующего, Мохаммед начал вместе со своими приверженцами прежде всего завоевание Аравии. В 629 г. была взята Мекка и Кааба и после очищения от идолов была сделана средоточием новой религии, ислама, как ее назвали, так как она требует беззаветной преданности или полной передачи человека Богу. Вскоре он завоевал всю страну. Пророк стал готовиться к завоеванию соседей, когда его постигла внезапная смерть. Что он проектировал, было осуществлено его преемниками, халифами. Уже при двух первых Абу-Бекре (632–634 гг.) и Омаре (634–644 гг.) были подчинены Персия, Палестина, Сирия и Египет. При Османе (644–656 гг.) было сделано нападение на Карфаген, и если таковое в это время, вследствие вспыхнувшей междоусобной брани, ограничилось одной контрибуцией, то в конце столетия закончилось завоеванием этой страны. Одновременно с этим началось подчинение варваров и далекого африканского запада. Междоусобия и вражда, раздиравшие в то время, вследствие христологических споров, христианство Востока, делали возможным или, во всяком случае, более легким это победоносное шествие.

В завоеванных странах христианская религия с некоторыми ограничениями по общему правилу оставлялась. Только из Аравии ее исповедники, как и иудеи, должны были выселиться. Повсеместно христианство в это время понесло на Востоке большие потери. Вследствие многолетних церковных смут во всех этих странах вера немало пострадала. Новые владыки сочувственно относились к принятию своей религии, а по обстоятельствам и силой вынуждали такое обращение. Ту же цель обращения христиан в ислам преследовали и отдельные правительственные распоряжения вроде освобождения отпавших от поголовной подати, свободы от рабства и телесных наказаний и т. д. При таких обстоятельствах сделались обычны многочисленные отпадения. В северо-западной Африке христианство со временем совершенно исчезло. Карфагенская церковь, державшаяся наиболее долго, пала в 1160 г. Напротив, вследствие применения в качестве наказания смертной казни за отпадение от ислама, обратный переход в христианство из мусульманства сделался чрезвычайно редок.

Главной священной книгой мусульман является Коран, содержащий собрание откровений пророка (нем. пер. Ульмана 1840 г.). Откровения эти по инициативе Омара для частного употребления халифа были собраны уже при Абу-Бекре. Вторая и официальная редакция, имевшая в виду всех мусульман, была сделана при Османе. Книга распадается на 114 сур или глав. Пояснением его служит Сунна, заключающая в себе известия о мнениях и деяниях пророка, покоящиеся на рассказах свидетелей и очевидцев, живших в течение первого века. Книга эта, в качестве подлинной и общеобязательной, признается только частью мусульман, именно суннитами, тогда как другими, шиитами, она в большей части отвергается. Тремя главными догматами религии являются вера в Единого, Невидимого Бога, в Мохаммеда, как высшего пророка, и в вечный суд с грубочувственным содержанием жизни в раю. Пять главных заповедей или принципов религии суть: 1) очищение, религиозные омовения; 2) ежедневная пятикратная молитва, к творению которой правоверные приглашаются муэдзином с минарета;

3) пост в месяц рамазан от восхода до заката солнца; 4) паломничество в Мекку, к коему всякий верующий обязуется, по крайней мере, раз в жизни, и 5) благотворительность или налог в пользу бедных в размере 1/40 с дохода со всего имущества.

Глава вторая

Развитие церковного учения. Богословские споры. Ереси. Расколы

§ 46. Развитие учения и теологические споры вообще

Бывшие доселе разногласия по вопросам веры были столь же велики, сколь были разнообразны высказываемые о ближайшем содержании религии мнения. Как раньше, так и теперь эти различия приводили к конфликтам. Впрочем, и по своим размерам и по значению богословские контроверзы этого времени превосходят все предыдущие. Они длятся весь период от начала и до конца и касаются самых важных пунктов вероучения. Что им придает особенное значение, так это решение, которое они получили. После того как отношение Римского государства к христианству из враждебного сделалось дружественным, появились Вселенские соборы для разрешения дел, касающихся всей церкви, и для окончательного рассмотрения спорных пунктов.

По самому содержанию можно различать три главных болевых пункта.

1. Прежде всего возник тринитарный вопрос, который не раз волновал церковь еще в предшествующий период. Спор распадается на две части. Сначала шла речь об отношении Сына к Отцу, о божестве Сына в противоположность утверждениям арианства или полуарианства, позднее выплыл вопрос пневмахический о сущности Святого Духа. Авторитетное решение этих вопросов было сделано двумя первыми Вселенскими соборами.

2. Из тринитарного развития спор христологический. Он протек в четырех стадиях. Прежде всего было отклонено мнение ариан и Аполлинария, будто Логос не имел полной человеческой природы. Затем возник вопрос об определении взаимоотношения двух природ во Христе. Решение воспоследовало на 3-м и 4-м Вселенских соборах в связи с осуждением неправильного разделения и смешения в форме несторианства и монофизитства. Наконец поднялся спор о воле в Спасителе. С осуждением монофелитства спор этот получил свое разрешение на 6-м Вселенском соборе.

3. Одновременно с христологическим шел спор антропологический или сотерический о первоначальном состоянии человека, о последствиях греховного падения и об отношении к благодати и свободе. Главными противоположными пунктами, из-за которых спорили, были, с одной стороны, пелагианство, с другой — семипелагианство. В противоположность предыдущим спорам эти вопросы волновали, главным образом, западную и латинскую церковь.

Эта великая борьба сопровождалась целым рядом более мелких споров. Они стояли в связи отчасти с вышеупомянутыми спорами, отчасти имели самостоятельное происхождение. Хотя внутренне их значение было и не велико, тем не менее, некоторые из них в высокой степени возмущали церковь. Таковы раскол донатистов и спор о трех главах, для разрешения которого был собран 5-й Вселенский собор.

§ 47. Возникновение арианского спора и Первый Вселенский собор 325 года

После того как церковь исключила из своего общения оба класса антитринитарных монархиан, она признала Христа за божественное, но вместе с тем отличное от Отца лицо. В каком, однако, отношении состоит божество Сына к божеству Отца, об этом не было авторитетного решения, а высказывались различные мнения. В большинстве сходились на том, что в большей или меньшей степени подчиняли Сына Отцу, без всякой, впрочем, мысли о вреде для божественного достоинства Сына, причем одни делали это таким образом, что рождение Его ставили в связь с миросозданием, чем подвергалась опасности его вечность или, по меньшей мере, вечность его личного существования, напротив, другие прямо признавали его меньшим, утверждая, что Он Свое божественное достоинство получил от Отца, да и то производным образом. Впрочем, рядом с этим, именно в Римской церкви, в это время мы встречаем исповедание Единосущия Отца и Сына. Это учение в данный период делается господствующим. Повод к этому дали арианские споры.

Пресвитер Арий Александрийский не остановился на изложенном нами мнении древних отцов. Напротив, он подчинил Сына Отцу не только вышесказанным образом, но прямо отказал ему в Божественной сущности и Божественных свойствах, именно в вечности и в бытии из Бога, как это видно из его главных положений: «было время, когда Его не было» и «происходит из ничего» (Theod. h. e. I, 4). Арий ставил Его в ряду, вернее, во главе творений, утверждая, что Он один вышел непосредственно из рук Создателя Бога, а затем уже через Его посредство было сотворено все прочее. И если Арий вслед за церковью и называл Сына Богом, то по этому поводу прямо говорил, что Он — Бог не на самом деле, но только в переносном или нравственном смысле (Ath. Ov. c. Av. I, 97). Как кажется, свое учение Арий в главном заимствовал от пресвитера Лукиана Антиохийского (§ 32). Открыто он высказал свое учение около 320 г. И тотчас же возгорелась борьба. Отдельные клирики присоединились к его воззрению. Епископ Александр Александрийский противопоставил ему нечто вроде евионитского монархианизма. Когда все его усилия отклонить Ария от его лжеучения оказались тщетными, Александр на Соборе 323 (321 г.) отлучил его вместе со всеми его приверженцами из церковного общения (Socr. 1, 5, Theol. I, 3).

Вскоре, однако, спор получил более широкое распространение. Арий приобрел для своего дела новых защитников. Он нашел их не только в мелетианах, но и среди некоторых православных епископов. Особенно полезно было для его дела присоединение к этому учению Евсевия Никомидийского.

В спор вмешались и раскололись не только клир, но и народ. Отсюда Константин Великий, после того, как счастливо окончил войну против Лициния, счел себя вынужденным вмешаться в это дело. Когда его попытка примирить Александра с Арием потерпела неудачу, он созвал для прекращения этого разлада, как и для упорядочения других церковных вопросов, главным образом пасхального спора, Вселенский собор в Никее Вифинской в 325 г. В нем участвовало около 300 (318) епископов. Самыми красноречивыми поборниками церковного учения здесь были Евстафий Антиохийский и Маркелл Анкирский, а также диакон Афанасий Александрийский. Вследствие разногласия мнений прения принимали столь жаркий и страстный характер, что императору Константину не раз приходилось в них вмешиваться и убеждать стороны к уступчивости и миру. Отцы сначала не были склонны формулировать вероучение не встречающимися прямо в Библии речениями, чтобы тем самым прямо противопоставить арианскому «из ничего» — «происходит от Бога». Но так как сторонники Ария все предлагаемые выражения разъясняли в удобном для них смысле, то для того, чтобы положить конец спорам, было, наконец, решено, что Сын есть «из сущности Отца» и «единосущен Отцу» (Ath. dec. Nic. 19, 20). В соответствии с этим составленный собором символ в первой своей части в вышеприведенных выражениях исповедует Сына «Богом истинным, рожденным, несотворенным и единосущным Отцу», а во второй части анафематствует главные положения Ария, именно, будто Сын произошел во времени и из ничего, будто Он иной ипостаси или сущности, нежели Отец, будто Он сотворен и изменяем. Символ этот был принят всеми. Только епископы Секунд Птоломаидский и Феона Мармарикский, с самого начала ставшие на сторону Ария, отказались от его подписи. Вследствие этого они вместе с Арием были отправлены в ссылку. Тому же наказанию вскоре подверглись также епископы Евсевий Никомидийский и Феогнис Никейский, а пожалуй также и Марис Халкидонский, так как они не пожелали признать осуждения Ария. Одновременно с этим сочинения Ария и его друзей были осуждены на сожжение.

§ 48. Борьба и поражение ариан

Ревность Константина в пользу никейского учения продолжалась недолго. Изгнанным, главным образом Арию, Евсевию и Феогнису, вскоре было разрешено вернуться на родину. Двум последним были возвращены также и их кафедры. Ободренные этим успехом враги никейского вероисповедания немедленно объявили войну всем его защитникам. Первым пал Евстафий Антиохийский. Будучи обвинен в савеллианстве и непочтительности к императрице-матери Елене, он на соборе 330 г. был низложен и отправлен в изгнание. Одновременно с этим возбуждается целый ряд обвинений против Афанасия, ставшего с 328 г. епископом Александрийским. Особенно ему ставится в упрек ниспровержение его пресвитером Макарием алтаря у Мелетианского пресвитера Исхиры и убийство епископа Арсения Ипсельского. Хотя на Тиранском соборе 335 г., где повторно рассматривалось его дело, Афанасию удалось опровергнуть обвинение в убийстве представлением в живых самого Арсения, тем не менее, на основании дела Исхиры и других подобных жалоб, он был смещен. Когда же он, в присутствии императора, в Константинополе потребовал нового рассмотрения своего дела, то против него было выставлено новое обвинение, будто он угрожал помешать ежегодной доставке сбора пшеницы из Александрии в Константинополь. Результатом этого обвинения явилась его ссылка в Трир. Константин применил эту меру, может быть, потому, что он поверил обвинителям, но скорее всего потому, что этим путем он думал добиться восстановления церковного мира на Востоке. Далее усилия евсевиан увенчались новым успехом. Константинопольским собором был низложен Маркелл Анкирский. После этого на Востоке повсеместно водворилось антиникейство. В 337 г. скончался император Константин. Царство его распалось между его тремя сыновьями. Стоявший во главе запада сын Константина Великого Константин высказался за никейскую веру и принудил своего брата Констанция вернуть из ссылки Афанасия. Последний торжественно вернулся в Александрию. Это было победой никейства. Однако евсевиане не сдались, а, напротив, принялись за Афанасия, главного борца за никейскую веру. Найдя поддержку у императора Констанция, они на Антиохийском соборе добились смещения Афанасия и замещения его кафедры каппадокийцем Григорием. То же случилось и с Маркеллом. Римский собор 340 г. признал неправильным низложение как Афанасия, так и Маркелла. Между тем евсевиане в связи с освящением так называемой золотой церкви в Антиохии в 341 г. составили новый собор (in encaeniis) и издали здесь три вероучительных формулы, причем, упирая вопреки Маркеллу на вечность царства Христова, анафематствовали всякого, кто разделяет подобное мнение. Но кое в чем им пришлось уступить. В четвертой формуле, изданной на одном из новых соборов или на продолжении предыдущего еще в том же году, они осудили те самые главные положения Ария, которые были отклонены Никейским собором.

Эти раздоры вызвали принесение в Рим целого ряда жалоб со стороны потерпевших ориенталов. Вследствие этого по инициативе папы Юлия и некоторых других епископов ставший во главе Запада третий сын Константина Констанс потребовал у своего брата Констанция созвания нового великого собора. Последний состоялся осенью 342–343 г. на границе их владений в Сардике (Софии) в Мизии, но не достиг восстановления церковного мира. Здесь не состоялось даже совместного совещания. Так как православные немедленно приняли в свое общение Афанасия и Маркелла Анкирского, то евсевиане вскоре после своего прибытия в Сардику удалились отсюда и в своем окружном послании анафематствовали не только вышеназванных мужей, но вместе с ними и папу Юлия и других православных епископов. А так как отцы сардикские, в свою очередь, отлучили от церкви евсевианских глав, то распря еще более увеличилась. Тем не менее, ввиду грозных требований императора Констанса, гонение на никейцев на Востоке прекратилось. Вместе с этим и Афанасию представилась опять возможность возвратиться на свою кафедру (346 г.).

Мир продолжался недолго. Как только никейская вера в лице Констанса утратила своего покровителя (350 г.), тотчас же возгорелась борьба, и на Сирмийском соборе в Паннонии в 351 г. единосущие, по крайней мере фактически, было устранено, хотя означавшее ту же мысль слово в новом вероисповедании, так называемая первая сирмийская формула, никем не было принято. Одновременно возобновились нападки на Афанасия, судьба которого была тесно связана с судьбой никейской веры. Соборы Арелатский 353 г. и Миланский 355 г. высказались за его низложение, а епископы, которые не согласились с этим несправедливым приговором, были отправлены в ссылку: Павлин Трирский, Евсевий Верчельский, Люцифер Каларийский, Дионисий Миланский, Либерий Римский, Осия Кордубский и Иларий Пиктавийский. Сам Афанасий спася бегством в пустыню, чтобы сохранить там свою жизнь (356 г.). Кафедра его была замещена каппадокийцем Георгием.

Антиникейцы чувствовали себя победителями. Своим успехом они были обязаны как императорской власти, так и своей собственной тактике, доселе их объединявшей в борьбе с единосущием как со скрытым савелианством. Однако их единодушие приближалось к своему естественному концу. Сами по себе они распались на несколько партий. Главный пункт, который их разъединял, был вопрос, подобен ли или не подобен Сын с Отцом. В зависимости от того или другого разрешения различались одни, преемники древних евсевиан, омии, и другие, строгие ариане, аномеи. Во главе последних стояли диакон Аеций Антиохийский и епископы Евномий Кизический и Акакий Кесарийский. Омии сами по себе опять распадались. Одни из них ограничивали подобие волей и деятельностью, напротив, другие исповедовали Сына подобным также и по существу, подобносущным, в соответствии с чем и назывались омойузианами или полуарианами. Партии образовались уже давно, но старая противоположность строгого и умеренного направлений ныне вылилась в новые формы и под новыми наименованиями. В то время, как доселе все это находилось в дремотном состоянии, ныне оно почувствовало свою силу. Каждая партия пыталась сделать господствующим свое вероучение. Следствием этого явилась борьба и споры между самими антиникейцами, что в конце концов и привело их к поражению. Руководимые епископами Валентом Мурсийским и Урзакием Сингудинским (Белградским) строгие ариане на Сирмийском соборе 357 г. провели свое вероучение — вторая сирмийская формула, в которой выражения «единосущный» и «подобносущный» были отвергнуты как не библейские и возбуждающие споры, а Сын просто был подчинен Отцу. Полуариане, во главе которых стояли епископы Василий Анкирский и Георгий Лаодикийский, тотчас выступили против них на Анкирском соборе 358 г. Они провозгласили Отца и Сына подобносущными, а так как император высказался за это вероучение, то эта партия оказалась победительницей. На новом Сирмийском соборе (358 г.) был издан пространный символ, причем многочисленные (70) аномеи отправлены в изгнание. Символ, третья сирмийская формула, представляет соединение предыдущих синодальных постановлений. Между ними приводится определение Антиохийского собора против Павла Самосатского, включением какового отклоняется слово единосущный. Эта именно формула, по сообщению Созомена (IV, 15), была подписана и папой Либерием. (Иначе — В. В. Болотов, Папа Либерий и сирийские соборы («Хр. Чт.». 1901. Т. I, стр. 308 и сл.)).

Строгие ариане не считали, однако, свое дело проигранным. Вскоре в самом деле страница истории перевернулась в благоприятную для них сторону. Когда Констанций в 359 г. пожелал созвать Вселенский собор для восстановления церковного мира, то они склонили его к разделению епископов. Западные епископы должны были собраться в Аримине, напротив, восточные — в Селевкии исаврийской. Таким путем проектировали добиться могущего произойти объединения православных западных епископов с полуарианствующими епископами Востока. Чтобы вернее заручиться суждением о их вероучении, в Сирмии при дворе был в сообществе с полуарианами составлен новый символ, четвертая сирмийская формула, в которой выражение сущность отбрасывалось, а просто провозглашалось, что Отец и Сын относятся друг к другу по Писанию и во всем подобны. Император санкционировал ее. С помощью его влияния предполагали провести ее в Аримине. Собор, однако, значительным большинством высказался за никейскую веру и осудил главных вожаков арианства. Это не заставило, однако, Констанция отказаться от своих предначертаний. Напротив, он сделал шаг еще дальше. В Никее во Фракии в вышеуказанном нами символе слово «во всем» было вычеркнуто, и новая формула, учившая только о голом подобии по Писанию, путем насилия, угроз и обмана была после долгого сопротивления вынуждена у ослабевших ариминских отцов. Большинство подписало ее без дальнейших замечаний. Некоторые для успокоения своей совести в дополнении провозгласили свою анафему Арию и его учению с пояснением, что Сын подобен Отцу и безначален и никоим образом не тварь, как прочие твари.

Также и Восток должен был присоединиться к формуле. Вследствие раскола между членами Селевкийский собор не дал никаких результатов. Но послы, отправленные собором к императору, были вынуждены силой к принятию никейского символа. После того как символ этот был утвержден Константинопольским собором 360 г., было предписано всем епископам под угрозой ссылки его подписать. Только некоторые епископы отказались от этого и в их числе папа Либерий. Иероним имел право сказать «Ingemuit totus orbis et Arianum se esse miratus est». Константинопольский собор был руководим Акакием и его приверженцами, которые в Селевкии в виду осуждения неподобия отделились от аномеев. Вследствие этого они высказались здесь за низложение как глав полуарианства, так и Аеция.

Триумф продолжался, однако, недолго. Как только через год скончался Констанций, на Западе повсеместно воскресла никейская вера. На Востоке строгое арианство нашло себе опору в императоре Валенте (364–378 гг.), тогда как православные и полуариане жестоко преследовались. Когда последние на Лампсаксом соборе в Геллеспонте (364 г.) отвергли Константинопольский собор, то они подверглись ссылке и судьбе было угодно, конечно только под давлением этого гонения, принудить некоторых из них (59) к принятию единосущия и к унии с папой Либерием (366 г.) После смерти императора Валента также и на Востоке никейская вера быстро восторжествовала. С кончиной Афанасия (373 г.) ее важнейшими представителями явились три каппадокийца: Василий Великий Кесарийский, Григорий Назианзин и Григорий Нисский, а ее могущественным покровителем — Феодосий Великий, преемник Валента. Вскоре после восшествия на престол он потребовал принятия ее всеми подданными его царства и передачи православным всех Константинопольских церквей (380 г.). Для утверждения веры в 381 г. в Константинополе был созван общий всего Востока собор, Второй Вселенский, причем одновременно с сим арианам было воспрещено отправление богослужения также и в других городах империи. Конечно, вместе с этим лжеучение не было вполне еще устранено. Напротив, как мы уже говорили, оно охватило тогда все германские племена. Но после того как могущество его было сломлено в Римской империи, оно повсеместно само собой приближалось к своему концу.

§ 49. Пневматомахический спор и Второй Вселенский собор 381 года

Если Сына Арий признавал за создание Отца и создателя всего прочего, то Святого Духа он должен был считать за создание Сына. Последовательность этого выступала сама собой, и если вначале она не встретила отпора, то только потому, что весь теологический интерес сосредоточился на Сыне. Перемена последовала около половины IV в. В то время, когда не только аномеи, но также и полуариане, сначала помещавшие Сына в ряду созданий, а затем признавшие за Ним подобносущие с Отцом, держались того учения, что Святой Дух есть только один из служебных духов и только по степени отличается от ангелов, Афанасий в своих посланиях к Серапиону (358 г.) открыто провозгласил божественность Святого Духа. Согласно с этим Александрийский собор 362 г. признал за третьим Лицом Святой Троицы ту же сущность и божество, как и у двух первых. Главными представителями противоположного учения были тогда епископы Македоний Константинопольский († 362 г.) и позднее Марафоний Никомидийский. От них пневматомахи стали называться также македонианами и марафонианами.

Вскоре после этого и другие соборы (Александрийский 363 г., Римский 374 г., Иллирийский 375 г., Иконийский и Каппадокийский около 376 г.) высказались против этого лжеучения. Наиболее авторитетное постановление последовало, однако, на Константинопольском соборе 381 г. Собравшиеся здесь в числе 150 отцы с некоторыми модификациями приняли крещальный символ, приведенный около 374 г. Епифанием в его «Якоре». Повторяя никейский символ дословно в первой своей части и с некоторыми, впрочем весьма незначительными, изменениями во второй, символ этот в третьей своей части вопреки теории пневматомахов провозглашал Святого Духа «Господом животворящим, иже от Отца исходящим (Ин. 15, 26), иже со Отцем и Сыном споклоняема и славима древними пророки». Когда этот самый собор попал в число Вселенских, то исповедание это, под именем никео-цареградского символа, было признано за общеобязательное на Востоке собором Халкидонским 451 г., а на Западе — столетием позднее.

Учением о том, что Святой Дух исходит от Отца, была отброшена арианская теория, но тринитарное взаимоотношение Святого Духа не было еще окончательно определено. Было еще вопросом, в каких отношениях стоит Святой Дух к Сыну. Вопрос этот на Востоке и на Западе скорее по форме, чем по существу получил различное разрешение. Греческая церковь учила об исхождении Его от Отца через Сына, тогда как латинская об исхождении Его от Отца и Сына. В Испании «Flioque» вскоре было включено в символ или, вернее, в составленное Пастром Панентийским около 450 г. исповедание, а уже отсюда официально (ср. § 50, 8) через посредство Толедского собора 589 г. попало в никео-цареградский символ. Здесь нужно упомянуть о включении в символ прибавки «Quicunque». Начиная с VII в. вставка эта повсеместно стала приписываться Афанасию и отсюда получила наименование «Symbolum Athanasianum». Нет сомнения, что она исходит не от Афанасия. Напротив, по новейшим исследованиям она сделана в первой половине V в. в Галлии или Испании, и по-видимому, в борьбе против присциллианства.

Константинопольский символ в той части, где говорится о Сыне, в общем, но не в частностях, совпадает с никейским. Изменение это объясняется постепенным введением этого символа в употребление в качестве крещального символа. Так, отрывок никейского символа: «Сына Божия, иже от Отца единородно рожденнаго, иже от Отца рожденнаго прежде всех веков». Епифаний приводит этот крещальный символ в своем «Ancoratus» с. 118 перед датой сочинения. Это, однако, нисколько не служит доказательством позднейшей его вставки, именно после собора 381 г., как желают это доказать Францелин (Tract. de Deo trino p. 556) и Юнгман (II, 14), хотя, с другой стороны, едва ли можно согласиться с гипотезой Горта (Two Dissertations 1876) и Гарнака (DG. II, 266 ff.), ныне разделяемой Каттенбушем (Verg. Konfessions-kunde I [1892]. S. 252–63), будто собор, от которого символ получил наименование, не знал и не утверждал его, а, напротив, символ был приписан ему только по недоразумению. О догадке Винцензиса, что константинопольский символ есть не что иное, как благоприятный для греческого церковного учения VII в. подлог, не может быть и речи. Молчание о нем Сократа (V, 8), Созомена (VII, 7–9) и Феодорита (V, 8) или упоминание только о голом утверждении никейской веры собором в сокращенном сообщении историков ничего не доказывают и это тем более, что сам Феодорит присутствовал на Халкидонском соборе 451 г., где символ двукратно (Sess, II. V) читался. Еще меньшим доказательством против подлинности символа может служить свидетельство Григория Назианзина. Хотя в ер. 102 ad Cledon. он вообще говорит только о никейском символе, но из речи его с дальнейшим разъяснением третьей части символа об исповедании

Божества Святого Духа прямо явствует, что он был знаком с символом в той редакции, как он читается в константинопольском символе. Возможно, что Григорий имел этот символ перед глазами, но не желал его называть именем того собора, о котором сохранил самое дурное воспоминание.

§ 50. Связанные с арианством или с ним одновременные споры и лжеучения

Арианская борьба и сопровождавшее ее распадение общей церкви привели к целому ряду мелких споров и расколов. Наиболее важными расколами были антиохийский, римский при папах Либерии и Дамасе и люцеферианский в Сардинии и Испании. Что же касается лжеучений, то наиболее значительными были ереси Маркелла Анкирского и Фотина Сирмийского, насколько они переплелись с арианством. Напротив, отличные от арианства как по своему происхождению, так и по содержанию секты авдиан, мессалиан и присциллиан около этого времени исчезли.

1. Антиохийская схизма. Когда Евстафий в 330 г. был низложен, то ему осталось верной незначительная часть общины. Напротив большинство последней признало новых арианских епископов. Когда Евдоксий перешел в Константинополь, то в Антиохии вследствие возвышения Мелетия Севастийского образовалась вторая православная партия. Так как новый епископ в сущности был никейцем, то вскоре после своего избрания он был низложен арианами. Но, с другой стороны, в виду своего поставления арианами, он не получил признания у евстафиан. Раскол нашел благодарную почву в происшедшем тогда изменении смысла слова ипостась. В то время как раньше оно отождествлялось с сущность, ныне оно получило значение лица. Евстафиане упорно держались первоначального употребления, между тем мелетиане решительно высказались за позднейшее толкование. Около этого времени евстафиане приобретают себе отдельного епископа в лице Павлина (362–388 гг.), а затем Евагрия († 394 г.). Как тот, так и другой признавались на Западе, тогда как на Востоке правоверными антиохийскими епископами считались Мелетий и его преемники. Лишившись позднее отдельного епископа, евстафиане мало-помалу утратили всякое значение. Большая часть их воссоединилась с церковью около 415 г., а незначительное число оставшихся — около 482 г. (Ср. F. Cavallera, Le schisme d’Antioche 1905. Bulletin de litt. eccl. p. par. l’Inst. Cath. de Toulouse, 1906, 120–25).

2. Римская схизма. Когда в 355 г. Либерий был отправлен в ссылку, то Римским епископом был посвящен диакон Феликс. Восхваляя верность римлян сосланному, городской клир, тем не менее, вскоре перешел на сторону нового епископа и по большей части продолжал держаться его общения также и после возвращения из ссылки правомерного владыки (358 г.). Со смертью Феликса (365 г.) наступило объединение. Но когда скончался Либерий (366 г.), распря возобновилась. Фелицианская партия избрала Дамаса, Либериева — Урсина. Возгорелась кровавая борьба из-за господства. И если Урсин пал и вскоре (367 г.) был сослан в Галлию, тем не менее, раскол длился еще в течение 15 лет. История этой схизмы в последующее время была своеобразно вытеснена прямо извратившей факты легендой, впрочем весьма древней, так как она рассказывается уже в «Liber pontificalis». С полным забвением похвальных сторон своего епископата Либерий представляется слабым и предрасположенным к гонениям еретиков, напротив, антипапа Феликс является православным и правомерным епископом и к тому же еще, вероятно вследствие смешения его с мучеником Феликсом на улице Порто — святым. (Cp. Dollinger, Papstfabeln. 1863 (2 A. 1890), S. 106–123. Duchesne, Liber potificalis, I, p. CXX sq).

3. Люцифер, епископ Каларийский, отделился от общения православных епископов так как, с одной стороны, он не одобрял того снисхождения, которое было оказано Афанасием Великим на Александрийском соборе 362 г. в отношении раскаявшихся полуариан, а с другой стороны, его поведение в Антиохии, где он поспешно рукоположил в епископа Павлина, не встретило сочувствия со стороны епископа Евсевия Верчельского. Раскол этот, поддерживавшийся преимущественно принятием никейской формулы, распространился главным образом в Сардинии и в Испании, но спустя короткое время совершенно исчез из истории. После Люцифера главным раскольником был епископ Григорий Эльвирский. (Ср. G. Krugee, Lucifer v. C. und das Schisma der Luciferianer, 1886).

4. Причиной многих и продолжительных несогласий явился, наконец, епископ Маркелл Анкирский со своим учеником Фотином. В Никее и позднее он выступил горячим борцом против ариан. Но отстаивая с жаром древнюю теорию, он сам впал в своего рода савеллианство. Личное различие между Отцом и Сыном у него настолько сгладилось, что учение его не только антиникейцами, но повсеместно и православными было признано ересью. Логос, по его воззрению, свойственный Божеству разум и то лишь настолько, насколько он сам по себе не является. Для исполнения миротворения и спасения он отделился от Бога и по вочеловечении сделался Сыном. Но в конце дней он опять возвратился к Богу, чтобы, как и в начале, в нем успокоиться. Согласно с этим сыновство и собственная сущность Логоса только преходящей долготы. Подобное случится и с Царством Христовым. По окончании дела спасения, когда совершится суд и всякая злая сила исчезнет, Иисус покорится Отцу (1 Кор. 15, 28). Чтобы отклонить это лжеучение в символ были вставлены слова Лк. 1, 33: «И царству Его не будет конца». (Cp. Mg. Th. Zahn 1867; F. Loofs Die Trinitatslehre v. Marcells A. uns ihr Verhaltnis zur alteren Tradition 1902).

5. В то время как Маркелл савелианствовал, его ученик Фотин Сирмийский погрузился в евионитство. Хотя Христос, по его учению (Epiphan. H. 71, 1), и родился сверхъестественно от Марии и Святого Духа, тем не менее он был простым человеком, только наделенным божественной силой, и лишь ради Своих чудес и добродетелей был воспринят Богом вместо Сына. Будучи уже раньше неоднократно осужден за свое учение, Фотин Сирмийским собором 351 г. был лишен епископского достоинства и отправлен в ссылку. Он упорствовал в своем учении, которое после его смерти (379 г.) было продолжено его последователями. Вскоре в боносианах оно нашло новых представителей, хотя основатель этой секты, епископ Боносий Сардикский, возносил хулу только на девство Марии (§ 70).

6. Авдиане. С жаром осуждая прегрешения клира и отдельных епископов, Авдий из Месопотамии около 325 г. с несколькими единомышленниками отделился от церкви и, изгнанный Константином в Скифию, основал здесь отдельные отшельнические общины, главными вероисповедными особенностями которых было протопасхитство и антропоморфические представления о Боге. Секта эта прекратилась в 5 в. (Ср. Epiph. H. 70. I. f. pr. Th. 1890, 298–305).

7. Массалиане или евхиты, т. е. молящиеся. Сумасбродная секта в Месопотамии и Сирии. Выступили около половины IV в. Они беспрерывно молились об одолении злого духа, воспроизведшего человека. Другие средства благодати они мало ценили. Работа и собственность отвергались ими, как греховные. Пропитание они снискивали милостыней. (Ср. Epiphan. H. 80, ZKG IX (1888) 507 ff).

8. Присцилиане. Когда во второй половине IV в. известный Марк из Мемфиса излагал свои гностическо-манихейские взгляды в Испании, то нашел сочувствие им у знатной дамы Агапы и ритора Елпидия. Через их посредство с этими гностическими спекуляциями познакомился богатый и образованный мирянин, по имени Присцилиан. И если он сам, как показывают его трактаты, не сделался полным манихеем, то, во всяком случае, для этого учения он приобрел сторонников в лице епископов Сальвиана и Инстанция и особенно много среди женщин. Сарагосский собор 380 г. произнес анафему над всей партией. Тогда узурпатор Максим приказал казнить в Трире Присцилиана с некоторыми из его приверженцев (385 г.). Отдельные епископы, главным образом Итаций Соссубский, высказались за эту меру, тогда как Мартин Турский энергично, но, конечно, без всяких последствий, протестовал против этого кровопролития. Также и другие современные представители церкви, как-то: Амвросий Медиоланский и папа Сириций неодобрительно отнеслись к этому нововведению. Конечно, это мероприятие против ереси не имело желательного успеха. Напротив, секта присцилиан вскоре получила более широкое распространение. Вся Галлеция со всеми провинциальными епископами к ней присоединилась, а когда, вскоре после того, германцы завладели Пиренейским полуостровом, то лжеучение это сделало новые завоевания. Впервые в VI в. особенно со времени Брагского собора 563 г. она повсеместно исчезает. По изданному против нее исповеданию веры (Harduin 1, 993) можно думать, что секта имела модалистическое тринитарное учение и докетическую христологию, употребляла апокрифические писания, применяла астрологию, признавала за душой божественную сущность, отвергала создание мира Богом, единство Бога в Ветхом и Новом Завете и воскресение плоти, чуждалась брака и плотских удовольствий. Вышеуказанное вероисповедание, дошедшее к нам между актами Толедского собора 400 г., на соборе 563 г. было без всяких веских оснований приписано папе Льву I и вследствие этого отнесено к Толедскому собору 447 г. По новейшим исследованиям оно исходит около 453 г. от епископа Пастора Палентийского. (Ср. Revue Bened. 1893, p. 389; Kunstle, Eine Bibliothek der Symbole, 1900, Antipriscilliana 1905).

§ 51. Оригенистический спор

В тринитарном споре неоднократно упоминалось имя Оригена. Ариане ссылались на знаменитого ученого, как на мнимого свидетеля своего учения. Православные в большинстве случаев оспаривали правильность ссылок и продолжали по-прежнему глубоко почитать великого александрийца как учителя, хотя и не могли ясно не видеть сомнительности некоторых его рассуждений (§ 39). Не все были, однако, этого образа мыслей. Некоторые, мнимо считая его отцом Ария, решительно и горячо высказывались вообще против чтения его сочинений, ввиду его учения о предсуществовании души и ввиду еще некоторых его ложных мыслей. Все это неоднократно приводило к спорам. В качестве противников Оригена выступали разновременно: св. Епифаний, Феофил Александрийский и император Юстиниан. В эдикте 543 г. император, осудив Оригена и девять его положений, приказал имя его внести в список еретиков, которые должны были быть анафематствованы епископами и настоятелями монастырей при вступлении своем в должность. Так Ориген был поставлен на одну линию с Савелием, Арием и другими еретиками. Позднейшее время сочло себя обязанным отнестись к нему более справедливо.

1. Идя по стопам епископа Мефодия Олимпийского, Епифаний не только внес Оригена в свой список еретиков (Н. 64), но и словесно выступил против него. Около 392 г. он произнес против него проповедь в Иерусалиме в церкви Воскресения. Следствием этого явился многолетний разрыв между ним и Иеронимом, с одной стороны, и епископом Иоанном Иерусалимским и Руфином Аквилейским, как глубокими почитателями Оригена, — с другой. Раньше сам Иероним принадлежал к числу последних, но уже в первые годы, вследствие выступления известного Атербия, занял другое положение. Когда Руфин возвратился на Запад, то он мог добиться от него опять примирения с ним. Но когда он перевел Оригеново сочинение «De principiis» и в своем предисловии объявил Иеронима поклонником александрийца, то ссора между сказанными двумя мужами возобновилась и не прекращалась до самой смерти Руфина. (Ср. Zockler, Hieronymus. S. 238–266. Rauschen, I. d. chr. D. unter Theodosius d. Gr., 1897, S. 552–555, J. Brochet, J. Jerome et ses ennemis, 1906).

В то время, когда еще продолжался этот спор, в Египте разразился другой и еще более важный. Спор этот имеет тем большее значение, что он содействовал падению одного из величайших греческих церковных учителей. Когда Феофил Александрийский в своем пасхальном послании 399 г. высказался против разделяемого как вообще, так особенно в монастырях пустыни воззрения, будто Бог имеет тело, то антропоморфитско настроенные монахи с угрозами потребовали от него как опровержения этого мнения, так и осуждения Оригена, как почитаемого частью их собратьев учителя. Епископ, не представляя выдающегося характера, уступил этому сумасбродному требованию. Он сделал это тем охотнее, что между оригенистами находились люди, лично ему ненавистные, именно пресвитер Исидор и так называемые четыре долгих брэта, отличавшиеся выдающейся ученостью и благочестием и прозванные так за свой огромный рост. Один из них, Диоскор, был епископом Гермополя. Осуждение немедленно было произведено. А так как оригенисты отклоняли требование, запрещавшее чтение отреченных книг, указанием на то, что всякий сам может отличить лжеучение от истины, то они были подавлены силой (401 г.). Тогда они в количестве 300 человек переселились в Палестину. Когда же и здесь они подверглись преследованию, то часть их отправилась в Константинополь в надежде найти себе поддержку. Епископ Иоанн Златоуст действительно вступился за них. Вследствие, однако, своеобразных обстоятельств вмешательство это привело его самого к собственной гибели. Будучи привлечен к ответственности императором Аркадием, Феофил принял вызов. Против Златоуста, как почитателя Оригена, он прежде всего вмешал в борьбу престарелого Епифания, а позднее и сам лично выступил против Иоанна, когда последний своей проповедью о прегрешениях женского пола вооружил против себя императрицу Евдоксию и поколебал свое положение. Теперь Феофил явился не для того, чтобы давать ответ перед трибуналом столичного епископа, но уже для суда над ним. Собор у Дуба близ Халкидона (Synodus ad quercum) в 403 г. действительно низложил Златоуста, и если Иоанн под влиянием угрожающего выступления народа вскоре был возвращен из ссылки и занял на некоторое время снова свою кафедру, то несколько месяцев спустя, вследствие нового конфликта с императрицей, он снова лишился ее и теперь уже навсегда. Сторонники его продолжали сохранять к нему верность. Они отказались от признания его первых преемников Арзакия и Аттика. Только торжественное перенесение в Константинополь его останков при Прокле положило конец иоаннитской схизме, как был назван этот раскол. (Ср. Ам. Тьерри, Иоанн Злат. и имп. Евдоксия. М. 1884. Пюш, Эмею Св. Иоанн Златоуст и нравы его времени. СПб., 1897 г.)

3. Дальнейший спор против великого александрийца разразился в VI в. в монастырях Палестины и закончился полным разгромом его почитателей. Удар, нанесенный ему игуменом Агапитом, изгнавшим из Новой лавры четырех монахов, не имел большого значения. Следующий игумен Мама принял обратно изгнанных и тем дал оригенизму новый импульс. Старания Сабы, высшего главы палестинских монахов, настроить против Оригена императора, не увенчались успехом (531 г.). После смерти Сабы (532 г.) проводимое им направление получило более широкое распространение. Два рьяных оригениста, ученые монахи Домициан и Феодор Аскида, Юстинианом были проведены (537 г.) на епископские кафедры (Анкирскую и Кесарие-Каппадокийскую). Вскоре, однако, последовала перемена. Когда настоятель Геласий удалил из Старой лавры 40 оригенистов, то это, со своей стороны, побудило последних к выступлению против своих противников. Как те, так и другие старались заручиться дальнейшей поддержкой, но в конце концов победа осталась за сабаитами. Патриарх Ефрем Антиохийский (около 542 г.) осудил главные вероучительные положения Оригена. Отправленный в Константинополь обвинительный приговор против Адаманта побудил императора издать свой известный эдикт 543 г. (Hard. III, 233 sqq.). Так как споры продолжались, то Юстиниан формулировал новое осуждение Оригена в 15 анафематизмах. Сделано это было не собравшимися на Пятый Вселенский собор епископами, как раньше предполагали, а собором 543 г. После этого с изгнанием оригенистов из Новой лавры и передачей монастыря в руки православных монахов (555 г.) спокойствие восстановилось. (Ср. Diekamp, Die origenistischen Streitigkeiten im 6. Jahrh. 1899).

§ 52. Схизма донатистов

Когда епископ Мензурий Карфагенский в 311 г. скончался, то при избрании его преемника произошли крупные несогласия. Большинством голосов общины был избран диакон Цецилиан. Часть общины оказалась, однако, недовольной этим выбором, так как Цецилиан во время последнего Диоклетианова гонения совместно с почившим епископом энергично выступил против чрезмерного увлечения мученичеством и против фанатичного почитания исповедников в темницах. К этому присоединились неудовольствия из-за личных мотивов. Одна богатая и влиятельная вдова Люцилла не могла простить ему сделанного ей публичного замечания, что она перед причастием суеверно прикладывается к кости одного непризнанного церковью мученика. Пресвитеры Ботр и Целестий сами надеялись на епископат. Два старца общины, которым перед смертью Мензурий передал на хранение церковные имущества, обманулись в своей надежде поживиться на счет церковной собственности. К этому присоединился слух, будто посвятивший Цецилиана епископ Феликс Аптунгский во время Диоклетианова преследования выдал гонителям св. книги. Толчок ко всему этому дали нумидийские епископы. Выражая сожаление, что они не были приглашены на выборы, нумидийцы составили партию против Цецилиана, низложили его на Карфагенском соборе и рукоположили в епископа чтеца Маиорина (312 г.). Когда последний через три года умер, то преемником его явился Донат Великий, давший всему движению свое имя.

Схизма не ограничилась одним Карфагеном. В виду важного положения Карфагенской церкви вскоре она распространилась на всю Африку. Едва прошло два десятилетия, как донатисты оказались в состоянии составить собор из 270 епископов (330 г.). Рост этот служит доказательством их бодрости. Еще больше было их упорство. Когда все суды, которые созывались по их же инициативе для прекращения спора, высказались против них, то донатисты уперлись на своем отделении. Прежде всего они не могли доказать своих обвинений против Цецилиана в составленном для этого императором Константином третейском суде в Риме из италийских и галльских епископов (313 г.). Затем проконсулом Африки было твердо установлено, что Феликс Аптунгский во время гонения не выдавал никаких св. книг (Gesta purgationis Felicis episc.). Сверх того, Арелатский собор 314 г. (к. 13) объявил, что рукоположение законно, хотя бы оно было совершено и традитором. Возражений против этого донатистами представлено не было, так как они сами в этом отношении оказались не безупречны. Во всяком случае, один из них, именно Сильван Циртийский около 305 г., как и некоторые другие, в свое время представил языческому начальству св. книги. Когда, наконец, раскольники на приговор церковного суда апеллировали к самому императору, то и этот последний высказался против них (316 г.). Тем не менее, и это решение они отвергли таким же образом, как и все предыдущие. Тогда Константин в отношении их принял меры строгости. Вожаки их были отправлены в ссылку, а церкви отобраны. Но и этим ничего не было достигнуто. Напротив, названный карательный эдикт усилил их фанатизм. Вследствие этого некоторое время спустя главари были возвращены и движение было предоставлено самому себе.

Но теперь сила перешла на другую сторону. Среди них образовалась секта фанатичных аскетов, Agonistici или milites Christi, как они сами себя величали, или циркумцеллионов, как назвали их православные ради их беспорядочных блужданий вокруг хижин поселян. Лица эти возбуждали народ и, соединяясь в самочинные банды, чинили бесчисленные преступления. Вследствие этого Констанс возобновил попытку соединения, стараясь достигнуть этого скорее милостями, чем мерами строгости. Когда же схизматики на его старания ответили вооруженным сопротивлением, то он решил добиться своей цели силой. Вожди донатистов были опять сосланы, а богослужение воспрещено. Когда же Юлиан снова возвратил изгнанных, то соединение опять распалось. Как силой, так и просветительными средствами не было достигнуто больших результатов, хотя и не было недостатка в отдельных обращениях. Изобразив в своем сочинении «De schismate Donatistarum» ее происхождение и историю, Оптат Милевский этим путем старался побороть схизму. Августин боролся с нею в целом ряде своих творений. Также и великое совещание в Карфагене от 411 г., в котором приняло участие с обеих сторон 565 епископов, не привело к желанному объединению. Только с завоеванием Африки сарацинами раскол этот исчезает из истории. Во всяком случае, с V в. или со времени вандальского господства он повсюду теряет свою остроту.

Что касается учительных положений донатистов, то они законность таинств обусловливали состоянием благодати их совершителя. Вследствие этого они, вполне согласно с древне-церковной африканской практикой, отвергали всякое крещение, совершенное вне их церкви, и отсюда перекрещивали всех к ним переходящих. Эти два учения они присоединили, наконец, к новацианскому понятию о церкви. Чтобы быть истинной церковью, они вопреки притче о пшенице и плевелах не терпели в своей среде, по крайней мере, явных грешников.

§ 53. Начало христологического спора. Аполлинарий Лаодикийский

Ариане отвергли божественность Христа. Этого мало. Частью чтобы понять единство Христа, частью чтобы еще более обосновать свою теологию, они исказили самое понятие о человеческом достоинстве Иисуса, оспаривая у Спасителя человеческую душу. Выражение о жизненности души Христовой они относили к самому Логосу и доказывали ее тварность. Долгое время на эту сторону вопроса не обращали должного внимания. Позднее, когда заблуждение это было отклонено сначала собором Александрийским 362 г., а затем Константинопольским 381 г., то началась борьба, но не столько против ариан, сколько против некоего третьего. Аполлинарий Лаодикийский, один из борцов за никейскую веру, по этому пункту как раз весьма близко примыкал к арианам. Когда же ему на основании Святого Писания доказывали несостоятельность его теории, то он ограничивался тем, что признавал в Спасителе разумную душу или ум, но не низшую или животную душу. Уменьшение человеческой природы было для него необходимо для того, чтобы объяснить во Христе скорее безгрешность, чем единство. Где совершенный человек, там, думал он, и грех, а так как грех со свободой воли находятся в душе или в уме, то таковой и не было у Спасителя. Если приписать Христу совершенную человеческую природу, то, значит, надо будет признать у Него две природы, а с двумя природами также и два лица и два Сына Божия, одного естественного и одного воспринятого. Также он ссылался на Иоанна 1, 14, понимая в нем слово «плоть», которое здесь употребляется, как pars pro toto, в узком смысле. А так как для него природа была тождественна с лицом, две природы то же, что два лица, то он исповедал только одну природу, или как гласит его письмо к императору Иовиану — одну природу Бога-Слова воплотившуюся, что позднее его учениками распространялось под именем учения св. Афанасия. Учение это нашло многих последователей. В Антиохии под главенством Виталия образовалась особая аполлинаристическая община. Около 420 г. она воссоединилась с церковью. Но не все, однако, отказались от этого мнения. Спустя некоторое время учение это нашло новую и могущественную поддержку в лице монофизитства.

§ 54. Несторианская борьба и Третий Вселенский собор 431 г

Когда ариане и Аполлинарий выступали против совершенного человечества во Христе, то тем самым определялось их отношение к божественной природе. Современники Аполлинария по этому вопросу выражались достаточно еще неясно, даже отчасти замысловато. Они говорили о смешении естеств. Приписывая вышеприведенную (§ 53) формулировку или вероисповедание (De incarnatione Dei verbi) Аполлинария св. Афанасию, они тем самым заставляли святого отца говорить вместо двух естеств об едином естестве Бога-Слова воплотившегося. Но так как этим, по крайней мере, по дословному смыслу подвергалась опасности неповрежденность природы, то антиохийская школа раньше всех выступила на защиту ее. Отсюда Феодор Мопсуетский, для которого вочеловечение тождественно с переходом Логоса в человека, и говорит об обитании Логоса в человеке. Его взгляд, что не может быть вещества без личности, необходимо привел его к признанию двух лиц, и если он прямо говорит только об одном лице, то только потому, что для него это единство было не столько действительным, сколько моральным, как это является в браке между мужем и женой или между храмом и находящейся в нем статуей. Отсюда, если он и выражался таким образом, что как бы связывал между собой природы, тем не менее для него было вполне очевидно, что они в Иисусе находятся в таком же различии, как и лица. Последовательно он выводил, что родился не Сын Божий, но человек, в котором обитал Бог, почему и Марию он называл не Богородицей, но христородицей.

Высказанный Феодором взгляд сначала не выходил из пределов школы. Когда же Несторий, ученик Феодора, сделался епископом Константинопольским (428 г.), то он стал проводить его с кафедры. Последовавший за ним из Антиохии к его новому месту служения пресвитер Анастасий в одной из своих проповедей обрушился на наименование Пресвятой Девы Богородицей, чем вызвал в Константинополе немалый соблазн, который стал еще более, когда вступился за него Несторий и стал опровергать иные покоящиеся на «Communicatio idiomatum» выражения. Даже вдали немедленно поднялось сопротивление. Уже в своей пасхальной проповеди 430 г. против учения Нестория выступил Кирилл Александрийский. Папа Целестин в том же году отверг это учение на Римском соборе и от своего имени уполномочил Кирилла потребовать от Нестория отречения от его лжеучения и присоединения к тому, которое в то время было в качестве церковного формулировано Кириллом в его 12 главах или анафематизмах. Несторий, однако, с этим не согласился и противопоставил им свои 12 антианафематизм. Так как учение Кирилла многих не удовлетворило, то за Нестория немедленно вступились его единомышленники и союзники и прежде всего Иоанн Антиохийский и Феодор Киррский. Впрочем, надо согласиться, что, по крайней мере, отдельные слова Кирилла могли вызвать это противодействие. Вполне в духе александрийской школы и по примеру св. Афанасия в третьей главе Кирилл против соединения антиохийцев говорил об естественном единстве. Вместе с этим соединение природ должно было представляться естественным, действительным и истинным. Но если была правильна мысль, то, во всяком случае, употреблено не подходящее слово. Антиохийцы понимали это в смысле единства в одном естестве.

Вследствие спора противоположность эта обострилась. Не мог ее смягчить даже Вселенский собор, который был созван на Пасху 431 г. в Ефесе. Напротив, рознь после него сделалась его больше. с самого начала обнаружились нехорошие признаки. Иоанн Антиохийский, несомненно умышленно, задерживал свое прибытие, а Кирилл Александрийский открыл собор вопреки прямому предписанию императорского комиссара, требовавшего подождать антиохийцев еще в течение четырех дней. В первом заседании по рассмотрению святоотеческих доказательств в пользу Богородицы было установлено правильное учение о соединении двух естеств во Христе и одновременно с сим произведено низложение Нестория. В это время, наконец, в Ефес прибыл Иоанн. Со своими 43 епископами он немедленно составил свой особый собор, на котором низложил Кирилла и Мемнона Ефесского. В ближайшем заседании последние ответили на это анафемой. Так явилось два враждебных друг другу собора. Император сначала утвердил постановления обоих собраний. Потом, чтобы достигнуть соглашения, он пригласил представителей от этих двух партий в Халкидоне. Когда перемирие не состоялось, то Феодосий предпринял противоположное решение. Несторий был заточен, противники занялись посвящением нового епископа для столицы, собор распущен, декрет против Кирилла и Мемнона отменен. Но между епископами распря продолжалась. Недовольные приговором против Нестория антиохийцы обвиняли Кирилла в арианстве и аполлинаризме и по возвращении на родину повторили анафему над ним и его приверженцами. Примирение состоялось впервые только в 433 г., когда Кирилл принял символ, представленный ему Иоанном еще в Ефесе (отсюда так наз. Symbolum Ephesinum), а этот согласился признать приговор по делу Нестория. Но и теперь мир еще не был всеобщим. Так как в названном символе человеческая природа Спасителя была названа храмом Логоса, то Кирилл перед своими сторонниками оправдывался, что поддался на несторианское выражение. С другой же стороны, большая часть сотоварищей Иоанна отказалась анафематствовать Нестория. Вследствие этого понадобилась угроза императора смещением, чтобы, по крайней мере, побудить большинство к принятию унии.

Вследствие последующих мероприятий несторианство быстро исчезло в Римской империи. Так как писания Нестория были запрещены, то последователи его обратились к изучению творений Феодора Мопсуетского и Диодора Тарского, для чего ими, главным образом, Равуллой Эдесским, была основана эдесская школа, твердыня несторианского вероучения. Особенно лжеучение это утвердилось в Персии, куда переселились вследствие преследования их в Римской империи его последователи, и где в особенности подвизался в его распространении епископ Варсума Низибисский (около 450–490 гг.). Во времена митрополита Бабея Селевкие-Ктезифонского (497–503 гг.) последовало формальное отделение их от имперской церкви и образование своей собственной церкви с католикосом или патриархом во главе. В ближайшие столетия церковь эта приобрела огромное влияние и широко распространила свои пределы в Азии. К ней примкнули также и остиндские фомисты. С XIV в., однако, она быстро и сильно стала клониться к упадку.

§ 55. Монофизитская борьба и Четвертый Вселенский собор 451 г

В то время как несториане, резко разделяя две природы, подвергали опасности единство Спасителя, некоторые их противники впали в другую крайность: они или смешивали их, или признавали превращение человеческой природы в божественную. По их учению, Христос заключает в Себе не два естества, но состоит из двух естеств. По вочеловечении речь может идти, так как они думали. не более, как об одной природе. Последовательно у них диофизитизм являлся еще более голым, чем в несторианстве, почему был неминуем новый спор по этому поводу. Толчок к нему дал архимандрит или игумен Евтихий Константинопольский. Будучи изобличен в ереси епископом Евсевием Дорилейским во Фригии, он был судим Константинопольским собором 448 г., под председательством патриарха Флавиана, и низложен как лжеучитель.

Это явилось прелюдией великой церковной борьбы. Флавиан опубликовал постановление собора во всеобщее сведение и, между прочим, сообщил его папе Льву I, который на это в своем известном «Epistola dogmatica ad Flavianum» сделал надлежащую формулировку учения о двух природах во Христе. С другой сторон, Евтихий открыто жаловался на совершенную в отношении его несправедливость. А так как ему удалось склонить в свою пользу двор, то дело его приняло благоприятный для него оборот. Император в 449 г. созвал в Ефесе собор и предоставил председательство на нем патриарху Диоскору Александрийскому, который равным образом открыто тяготел к монофизитству. Исход дела нетрудно было предвидеть. Евтихий был признан православным, так как публично заявил, что твердо держится учения Никейского и Ефесского соборов и вместе с тем отвергает все ереси, как то: Нестория, Аполлинария и т. д. Напротив, Флавиан и Евсевий были низложены, потому что в своих богословских рассуждениях вышли за пределы соборов Никейского и Ефесского. Тот же собор осудил и других епископов, которые выступали против Евтихия и даже заподозревались в несторианстве, именно Феодорита Киррского и Иву Эдесского. При этом с епископом Константинопольским поступили так круто, что через три дня он отдал Богу душу. Господство монофизитов продолжалось, однако, недолго. Разбойничий собор, «latrocinium Ephesinum», как вскоре назвали это сборище, был повсюду отвергнут. Везде требовали нового собора. Маркиан, который в следующем году рукой Пульхерии, сестры Феодосия II, был коронован на царство, немедленно пошел навстречу этому всеобщему желанию.

Собор, Четвертый Вселенский, собрался осенью 451 г. в Халкидоне. Он был самым многочисленным во всей древности: число его членов простиралось до 630. Они отвергли постановления Разбойничьего собора, низложили Диоскора и исповедали вероучение, в котором против недавних лжеучений Нестория и Евтихия говорилось о едином Господе в двух естествах без смешения и без изменения, без разделения и без разлучения, так что через соединение различие естеств не только никоим образом не повреждалось, но и сохранились особенности каждого естества, при чем оба естества объединялись в одном лице и одной ипостаси.

После этого Маркиан отправил в ссылку Диоскора и Евтихия и издал строгий указ против их единомышленников. Но монофизитство этим не прекратилось. Приверженцы его повсеместно во всех патриархатах взяли численный перевел над халкидонитами. Иерусалимская кафедра попала вскоре в руки монаха Феодосия (452–453 гг.). При императоре Льве (457–474 гг.) водворились в Александрии Тимофей Элур (457–460 гг.), а в Антиохии — Петр Фулон (около 470 г.). Их господство в общем длилось недолго. Более важное значение монофизитство имело в Александрии, где патриарх Протерий, православный преемник Диоскора, зверски был умерщвлен и повсеместно восторжествовали монофизиты. После смерти императора Льва ересь воскресла с новой силой. Насильственно занявший престол узурпатор Василиск (476–477 гг.) с согласия около 500 епископов провозгласил анафему над Халкидонским собором. Едва, однако, он был низложен оружием Зенона, как собору стала грозить новая опасность.

Когда Петр Монг занял Александрийскую кафедру (481 г.), то он вместе с Акакием Константинопольским присоединился к символу, в котором провозглашалась анафема Несторию и Евтихию, но косвенно также и Халкидонскому собору, и объявлялось, что в качестве канона веры должны признаваться только никейское вероисповедание с константинопольким дополнением, 12 глав Кирилла и постановления Ефесского собора. В качестве религиозного закона исповедание это было опубликовано Зеноном под именем Энотикона (482 г.). Этим предполагалось достигнуть объединения. На самом деле распря увеличилась еще более. Не только православные, но и строгие монофизиты не признали этой уступки. В Александрии эти последние получили наименование акефалов, ибо, отделившись от патриарха, они остались без главы. Когда после этого папа Феликс II (III) провозгласил анафему, а вместе с ним и низложение (484) патриархов Константинопольского и Александрийскийского, как вдохновителей Энотикона, то это привело немедленно к разрыву между Востоком и Западом. Раскол продолжался 35 лет. Со вступлением на престол Зенонова преемника Анастасия, военачальник Виталиан добился победоносным образом от него обещания оставить в покое почитателей Халкидонского собора и восстановить церковный мир на общем соборе (515 г.) в Ираклии. При непостоянстве образа мыслей у императора переговоры, которые велись по этому предмету с Римом, не достигли цели. Сделано было это только Иустином I, который возобновил общение с Римским престолом (519 г.). В качестве соединительной формулы папа Гормизда послал на Восток «Libellus fidei» с провозглашением анафемы Несторию, Евтихию и их приверженцам и с особой припиской, что на основании слов Господа: Ты еси Петр, и т. д. (Мф. 16, 18), религия всегда оставалась невредимой у апостольского престола. Это так называемая «Formula Hormisdae» тогда была подписана всеми восточными православными епископами.

Около этого же времени разыгрались так называемые теопасхистские споры. Уже Петр Анастасий включил эту прибавку в литургию. Против этого православные скитские монахи, бывшие в Константинополе, резонно замечали: значит, был распят один из Троицы. Как результат «Сommunicatio odiomatum» сама по себе формула была безобидна, но в виду своего происхождения из круга монофизитов и как нежелательное новаторство, она повсеместно вызвала протест. Римские легаты в Константинополе нашли его не безопасной. Папа Гормизда, к которому обратились монахи, уклонился от разъяснения. Вскоре воззрения переменились. Так как она облегчала унию с северианами, к воссоединению которых стремились в 533 г. в Константинополе, то формула эта нашла поддержку в лице императора Юстиниана I. Короткое время спустя она была, впрочем, признана и в Риме папой Иоанном II.

Также и монофизитство еще раз приподняло голову. Ему покровительствовала супруга Юстиниана Феодора. По ее протекции на Константинопольскую кафедру был возведен тайный монофизит Анфим (535 г.). Вскоре последний, главным образом по настоянию папы Агапита, лишился своей кафедры (536 г.). Но это нисколько не смутило императрицу. Напротив, она попыталась насадить лжеучение в Риме, чтобы с помощью западной церкви вернее добиться господства его на Востоке. План этот, однако, не осуществился. Честолюбивый диакон Вигилий, чтобы достичь епископской кафедры, взялся было за это поручение, но выступить с открытой проповедью монофизитства он все же не решился.

Несмотря на все усилия, которые были сделаны с целью добиться воссоединения монофизитов, лжеучение осталось. Оно осталось в Армении, в Сирии и в пограничных с нею странах, в Египте и Абиссинии. В противоположность православным или мельхитам, т. е. империалистам, в Египте последователи его стали называться коптами или древнеегипетскими христианами. В Сирии или Месопотамии они получили наименование яковитов от Иакова Барадея (541–578 гг.), который, сделавшись общим митрополитом партии, с большим успехом хлопотал о ее распространении и укреплении в этих странах и в лице патриарха Антиохийского дал им высшего главу. Патриаршими резиденциями у сирийских и армянских монофизитов в настоящее время являются монастырь Зафаран близ Багдада и Эчмиадзин на Кавказе.

Впрочем, монофизиты, начиная с VI в., именно в Египте, сами по себе распались на массу сект. Самыми значительными из них являются севериане и юлианисты. Они ведут свое происхождение от своих прежних епископов Севера Антиохийского и Юлиана Галикарнасского, живших одновременно при Иустине I в Александрии. Первые признавали тело Христа тленным, вторые — нетленным и в зависимости от этого своего учения назывались фтартолатрами и афтартодокетами. По своим высшим руководителям, которых они избрали себе после смерти монофизитского патриарха Тимофея Александрийского (около 537 г.), именно Феодосию и Гайане, они назывались также феодосианами и гайанитами.

Эти две секты, в свою очередь, распались на небольшие толки. Афтартодокетов разъединил вопрос, было ли создано тело Христа нетленным. Одни, ктистолятры, отвечают на него утвердительно, напротив, другие, актиститы, решают его в отрицательном смысле. Часть фтартолатров приписывает Христу неведение по некоторым предметам, почему и называется агноетами. Другое название — фемистиане, толк этот получил от своего главаря, александрийского диакона Фемистия. К этим надо присовокупить еще и другие секты. Таковы суть: трифеиты, ведущие свое происхождение от Константинопольского философа Иоанна Аскунского, учившего, что всякое лицо в Троице имеет свою природу, и отделившееся при его продолжателях Иоанне Филопоне и Стефане Гобаре; тетрадиты, которые в противность тем додумались до веры в четверицу, приписывая объединяющему лиц Божеству свое собственное существование, и которые от имени своего главы, патриарха Дамиана Александрийскийского, называются также дамианитами; ниовиты, ведущие свое происхождение от Стефана Ниовия Александрийского, который отвергал настоящее монофизитство вследствие его половинчатости, так как признавал вообще невозможным, при исповедании только одной природы, различение во Христе Божеского и человеческого, почему как отступник и был исключен из среды монофизитов и неоднократно позднее объединялся с православной церковью.

§ 56. Спор по поводу трех глав и Пятый Вселенский собор 553 г

С целью прекратить гонение против Оригена, оригенистически настроенный епископ Феодор Аскида Кесарие-Каппадокийский обратил внимание Юстиниана на другой предмет. Монофизиты будут удовлетворены и, во всяком случае, легко соединяются с церковью, если только будут осуждены за несторианство: 1) Феодор Мопсуетский и его писания; 2) сочинения Феодорита Киррского против Кирилла и Ефесского собора и, наконец, 3) послание Ивы Эдесского к Марису персу. При любви императора к богословствованию, предложение это встретило благоприятную почву. Около 544 г. был издан эдикт, в котором при полном уважении к Халкидонскому собору провозглашалась анафема трем главам, как вскоре были названы вышеприведенные пункты или сочинения, а также и их защитникам.

Само по себе выступление было не безосновательно. Вышеназванные сочинения были написаны, действительно, в несторианском духе. Феодор в самом деле был духовным отцом Нестория. Во время религиозного спора в Константинополе в 533 г. севериане были правы, когда против Халкидонского собора возражали, что последним в сущности были восстановлены Феодорит и Ива. Но по тем же основаниям православные в осуждении трех глав усматривали подрыв собора. Далее в провозглашении анафемы в отношении Феодора, как такого лица, которое почило в мире с церковью и предстоит уже пред судом Божиим, правильно видели превышение человеческих полномочий. К этому надо присовокупить, что на Западе господствовало, хотя и ошибочно, убеждение, что послание Ивы формально одобрено Халкидонским собором. Отсюда эдикт этот повсеместно был встречен с большим неудовольствием. При некоторой проницательности можно было предвидеть, что попытка провести его пройдет не без затруднений. Император, однако, не отступил от своей мысли и после некоторого сопротивления добился от восточных епископов, и прежде всего от Константинопольского Минны, уступки по этому вопросу. Западные должны были последовать их примеру, и это тем более, что путь к этому расчистил папа Вигилий. Будучи приглашен в Константинополь, он через 14 месяцев после своего прибытия весной 548 г. в своем iudicatum произнес отлучение трех глав. (Фрагменты у Harduin III, 5, 47.)

На Западе шаг этот вызвал величайшее возбуждение. Африканцы прямо отлучили Вигилия от церкви до тех пор, пока он не принесет покаяния (550 г.). Отсюда создалось всеобщее убеждение созвать для улажения этой смуты Вселенский собор, а до него по этому предмету ничего не предпринимать. Это, однако, не было выполнено. По настоянию Феодора Аскиды, Юстиниан в 551 г. издал новый эдикт против трех глав (Hard. III, 287–322) и тем самым подорвал то согласие, которое было достигнуто. Вскоре разразился форменный раскол. Для защиты своей личности Вигилий должен был искать убежища сначала в Константинопольской церкви св. Петра, а затем в Халкидоне в храме св. Евфимии, когда он со своей стороны дерзнул выступить с угрозами против Феодора Аскиды, Минны и других епископов. Только в виду собора он не прервал общения. Но так как никаких разъяснений по этому вопросу не последовало, то собор состоялся без участия папы. Собор этот имел место в Константинополе в 553 г. и, как можно было наперед предугадать, произнес анафему против трех глав, угрожая всем их защитникам, мирянам и клирикам, отлучением и низложением.

В то же самое время Вигилий разработал свою грамоту, «Constitutum» (Hard. III, 10–17), и пришел к ней в противоположным результатам. Аргументы, которые он приводил в пользу своего воззрения, были те же, на которые с самого начала опирались западные. Для Юстиниана было немыслимо снести такое сопротивление. Отсюда он, не желая прерывать общения с апостольским престолом, приказал собору немедленно вычеркнуть имя непокорного папы из всех диптихов, так как он явно соучаствует, что видно из его поведения, в безбожии Нестория и Феодора. Вместе с этим Вигилию и его клирикам было повелено отправиться в ссылку. Предстательство римского духовенства и выраженное Вигилием согласие подчиниться постановлениям Константинопольского собора (Hard. III, 214 sq.) возвратили ему свободу, но он пользовался ею не долго, так как на пути в Рим скончался.

Римская церковь примирилась с императором. Также и последующие папы признали Константинопольский собор за Пятый Вселенский. Не скоро, однако, присоединились к этому прочие латинские церкви. Только через несколько лет последовали примеру Римской церкви африканские епископы. Церковные провинции Милан и Аквилея сопротивлялись еще дольше. Из-за этого вопроса они прямо отделились от Римской церкви и только нашествие лангобардов в 568 г. сломило ту оппозицию, против которой безуспешно боролся император всеми мерами строгости. При Сергии I, около конца VII в., схизма окончательно прекратилась. Впрочем, весьма долгое время она ограничивалась самым незначительным кругом. Уже в 570 г. миланцы в большинстве вступили в общение с Римской церковью. В 607 г. под византийским давлением их примеру последовали и аквилейцы.

§ 57. Монофелитский спор и Шестой Вселенский собор 680–681 г

Еще не успело улечься волнение по поводу спора о трех главах, как возник новый вопрос о том, имел ли Спаситель двойное действование (способность действовать) и двойную волю (силу воли). Учение о двух природах во Христе необходимо вело к утвердительному ответу и на этот вопрос, так как каждая природа действовала соответствующим ей образом. Константинопольский патриарх Сергий (610–638 гг.), однако, полагал, что в виду ипостасного соединения может идти речь только о единой (Божественно-человеческой) воле и только о едином (Божественно-человеческом) действовании. Выражаясь таким образом, он, по-видимому, был проникнут согласительными намерениями. Еще более значения придавал последним император Ираклий (610–614 гг.), который во всем этом был с ним солидарен. При той опасности, которая угрожала римскому государству от внешних врагов, сперва от персов, а затем от арабов, он серьезно подумывал о примирении с монофизитами, причем новое учение показалось для достижения этой цели самым пригодным средством. В самом деле Александрийскому патриарху Киру около 633 г. таким образом удалось воссоединить с церковью партию феодосиан.

В это же почти время учение это встретило решительное сопротивление. Монах Софроний осудил его, как возобновление монофизитства, и когда он в 634 г. занял Иерусалимскую кафедру, то он в противоположность ему в своем вступительном послании изложил учение о двух волях и двух действованиях. Ввиду явного противоречия Сергий решил пожертвовать выражением о едином действовании. Во всем прочем он остался при своем мнении, а так как папа Гонорий, который в принципе мыслил не монофелитски, в общем согласился с присланным к нему посланием, то это обусловило собой в Константинополе дальнейший ход событий. Ираклий издал Эктезис, заключающий в себе составленное в монофелитском духе изложение веры (638 г.). вследствие возбужденного этим сопротивления эктезис был отменен его внуком Констансом II (641–668). Впрочем, одновременно с сим в типосе (648 г.) последний издал новый религиозный эдикт, которым думал послужить делу мира. В нем запрещалось как диофелитство, так и монофелитство, а предписывалось просто держаться древних символов. Что расточаемые им в своем указе строптивым суровые наказания не остались без применения, вскоре показали события. Когда папа Мартин на Великом Латеранском соборе 649 г. высказался в пользу двух естественных воль и действований и предал отлучению виновника нового лжеучения, то он подвергся истязаниям и ссылке. Подобное постигло и других диофелитов. Игумену Максиму († 662 г.) и его ученикам были отрезаны языки и отрублены правые руки.

Император Константин Погонат (668–681 гг.) перешел, наконец, на другую дорогу. Отказавшись от продолжения спора, он решил после мирных переговоров 678 г. собрать всю церковь на совместное совещание. Обрадованный этим поворотом дела папа Агафон (678–681 гг.) для разрешения этого спорного вопроса немедленно собрал западных епископов на собор. Последний имел место в 680 г. в Риме. Отсюда были посланы депутаты в Константинополь на собор 680–681 гг., ныне признаваемый за Шестой Вселенский. Здесь попытались добиться восстановления мира. Упорные приверженцы монофелитства, патриарх Макарий Антиохийский, его ученик игумен Стефан и другие были отлучены и низложены, а виновники нового лжеучения анафематствованы. В их число попал и папа Гонорий, потому что он в своем послании к Сергию во всем разделял мнения последнего и утверждал его безбожное учение. Сочинения монофелитов были преданы сожжению, как душегубные. Одновременно с этим было составлено новое вероисповедание, в котором халкидонский догмат разъяснялся нижеследующей прибавкой: Согласно с учением св. отцов, мы исповедуем в Нем две естественных воли и два естественных действования, нераздельно, неизменно, неразлучно и несмешанно, но не так, будто эти две воли противны между собою, но таким образом, что человеческая воля во всем следует божественной воле и ей подчиняется.

Император Филиппик Вардан (711–713 гг.) после своего воцарения на некоторое время воскресил лжеучение и на новом соборе (712 г.) отменил постановления Шестого Вселенского собора. С его падением, впрочем, немедленно рушилась и его работа. Дольше всего монофелитство держалось у маронитов на Ливане. Оно просуществовало здесь до тех пор, пока они сначала часть, а затем, со времени крестовых походов в XII в., и остальные мало-помалу не присоединились к западно-католической церкви. Высказываемые в настоящее время некоторыми предположения, будто они никогда не исповедывали монофелитства в настоящем смысле слова, не имеют за собой достаточных оснований.

§ 58. Антропологические учительные споры

В то время как на Востоке преимущественно занимались богословскими и христологическими вопросами, на Западе возник великий спор о христианской антропологии и сотериологии. Разногласие возникло в начале V в. и в своем течении прошло две стадии. В первой были отвергнуты первоначальные ложные посылки и было твердо установлено понятие благодати. Затем, несмотря на отдельные нападки, учение о благодати было сохранено, хотя и с некоторым смягчением теории первоначального ее создателя.

I. Пелагианский спор

Монахи Пелагий и Целестий, вероятно из плохо понятого этического интереса, отрицали значение первородного греха и признавали за человеком также и после грехопадения полную способность к добру. Когда они около 410 г. перебрались из Рима в Карфаген, то учение это вызвало споры. Пелагий вскорости переселился в Палестину, а Целестий, оставшись здесь, получил сан пресвитера. Будучи затем обвинен в лжеучении диаконом Павлином Миланским, он оказал сопротивление, и Карфагенским собором 411 или 412 гг. был отлучен. В вину ему были поставлены семь положений, из коих являлись безусловно лжеучечнием 1-е и 5-е, касающиеся главным образом наследственности греха и свободы воли, тогда как остальные представляли не более как дальнейшее их развитие и обоснование. Положения эти суть:

1) Адам, будучи создан смертным, умер бы и без грехопадения;

2) грех Адама причинил вред только ему одному, но не человеческому роду;

3) новорожденные дети находятся в том же состоянии, в каком был Адам до грехопадения;

4) весь человеческий род как не умирает в Адаме, так и не восстает опять во Христе, причем дети, как это присовокупляет Марий Меркатор в первом «Commonitorium или Liber subnot». (c. 5), имеют вечную жизнь, хотя бы и не были крещены;

5) человек может быть безгрешным и легко исполнять заповеди Божии;

6) также и до пришествия Христа встречаются безгрешные люди, 7) закон так же приводил в Небесное Царство, как и Евангелие.

Одновременно с этим совершается научное опровержение вышеизложенного учения. Великий Иппонский епископ блаженный Августин написал против него сочинение «De peccatorum meritis et remissione et de baptismo paevulorum» (412 г.). Оспаривая утверждение Пелагия, будто грех Адама повлиял на потомство его только как простой пример (imitatione), а не через происхождение от него (propagatione), он пришел к убеждению, что хотя человек при помощи благодати Божией, направляющей свободную волю, и может жить без греха, однако же по Писанию все люди — грешники, исключая одного Спасителя, так как никто в совершенстве не может выполнить заповеди Божии. В сочинении «De spiritu et littera» от того же времени он ближе остановился на втором положении и указал, что благодать заключается не в законе, как желали этого его противники, но в освящении нашей воли. Вопреки сочинению Пелагия De natura Августин в своем трактате «De natura et gratia» (415 г.) доказывал, что человек может спастись только при помощи благодати, так как через грех прародителя он утратил свои первоначальные способности и невинность, и что самая благодать даруется Богом не по заслугам, но даром (non merits, sed gratis).

В то время как в лице Августина Пелагий встретил весьма опасного противника, который изобличил его заблуждения, в других местах, отчасти путем отречения, он сумел скрыть слабые пункты своего учения и опровергнуть взводимые против него обвинения. Иерусалимский собор 415 г. под председательством епископа Иоанна Иерусалимского, на котором в качестве обвинителя выступил Орозий, по крайней мере, отказался от его осуждения. Собор Диоспольский (Лиддский), который в том же еще году занялся этим делом вследствие аналогичного обвинения Пелагия Галльскими епископами Герой и Лазарем, закончился его реабилитацией. На основании исповедания, а также почти повсеместно последовавших в его пользу определений, также и папа Зосима (417–418 гг.) объявил Целестия и Пелагия оправданными, так как они признают необходимость благодати. Одновременно с этим папа низложил Гера и Лазаря за ложное обвинение и выразил порицание за легковерность африканцам, которые на основании полученных о Диоспольском соборе сведений на Карафагенском и Миленском соборах 416 г., с согласия папы Иннокентия, отлучили обоих лжеучителей вместе с их единомышленниками. При таких обстоятельствах африканцы на пленарном соборе 418 г. занялись еще раз рассмотрением спорного вопроса. В том же году в сочинении «De gratia Christi» Августин выяснил недостаточность и неопределенность пелагианского понятия благодати, так как Пелагий хотя и признает необходимость благодати для различных действий, но понимает последнюю только в смысле закона или учения и примера Христа, а если иногда и употребляет это слово, то в смысле внешнего средства Святого Духа для назидания и ободрения в праведности (gratia externa), а не в смысле внутреннего действия Святого Духа, как выражение любви или направление воли для исполнения заповедей (gratia interna). Вследствие этого Зосима отказался от своего строгого определения. Напротив, в своем так называемом «Epistula tractoria» он требует от всех епископов признания учения африканской церкви. Послание это было всеми принято: 18 епископов, отказавшиеся дать свою подпись, по приказу императора были отправлены в ссылку. Спор в принципе можно было считать законченным. Тем не менее, дело рассматривалось еще раз, именно на Ефесском соборе (431 г.), потому что изгнанные искали поддержки на Востоке. Равным образом продолжалась и литературная борьба. Главным представителем ее выступил епископ Юлиан Экланский, один из противников «Epistula tractoria». Заявляя, что Августиновым учением о наследственном грехе упраздняется брак и подрывается всякая нравственность, он вооружился, главным образом, против учения, что грех передается по наследству. Против этого упрека уже в 419 г. выступил Августин в своем сочинении «De nuptiis et concupiscentia» и до конца своей жизни занимался оправданием своего воззрения. Его последняя и важнейшая работа против Юлиана осталась незаконченной, почему и получила название «Opus imperfectum».

II. Полупелагианский спор

Хотя учение Августина во время его борьбы с пелагианами по существу оставалось тождественным, тем не менее в некоторых пунктах оно потерпело изменение. Наиболее важное из них касается учения о предопределении, особенно воззрение его о спасении Богом людей и о действии благодати. Сначала великий учитель приписывал Богу одно общее соизволение о спасении, а основание того явления, что одни верят, другие не верят, он полагал в человеческом произволе, вернее не хотении. С течением времени, однако, первое мнение в его образе мыслей все более и более выступает на первый план, тогда как желание отдельного человека о спасении все более сглаживается. В соответствии с этим различие между верными и неверными, добрыми и злыми, спасенными и осужденными относится им к различию в божественном соизволении. Через грех, поучал ныне он, все человечество сделалось «massa perditionis». Но из чистого благоволения Бог от вечности сжалился над одной его частью и определил ее ко спасению, других же предоставил погибели; а так как в последней виновны они сами и ни один человек не может притязать на благодать, то ни одно действие никоим образом не ведет к праведности. Избранные непреодолимым действием благодати безошибочно идут к спасению, отвергнутые же или неизбранные при недостатке благодати без спасения погибнут. О каком-либо общем спасении не может быть и речи, хотя при всемогуществе Божием все люди действительно могли бы быть спасены. Слово апостола Павла (1 Тим. 2, 4): «Бог хочет, чтобы все люди спаслись», — ничего не доказывает. Это значит только, что все, которые спасутся, достигнут этого через Божие соизволение. Но «omnes hominess» является «omnes praedestinati» и апостол употребил это выражение, так как между предопределенными представлены все классы людей. Или Слово желает сказать, что Бог хотел бы, чтобы все люди были спасены.

Теория эта встретила противодействие не только среди пелагиан, но также и у их противников, потому что она угрожала свободе человеческой воли. С целью спасти свободу некоторые из тамошней братии готовы были обратиться к пелагианскому положению: «gratiam secundum merita dari». Другие, отрицая свободу, объявляли, что суд Божий совершится над людьми не по их делам. Некоторые, оспаривая полезность наставления грешников, думали, что при невозможности сделать благо без благодати Божией, следует только молиться о грешниках, чтобы они получили благодать. В поучение им Августин написал сочинения «De gratia et libero arbitrio» и «De correptione et gratia», и монахи успокоились. Напротив, поднялось, вернее было вызвано вторым сочинением сильнейшее противодействие в других местах.

Строгость, с которой было изложено Августином его учение о предопределении, побудило выступить против него монахов в Марселе и его окрестностях, с Иоанном Кассианом во главе. Теория Августина была признана ими несогласной со Святым Писанием и заключающей великую опасность для нравственной жизни, так как она проводит род фатализма. Кассиан (Coll. XIII, 7) назвал ее прямо «ingens sacrilegium». Предопределение, разъясняли они, покоится не на голом произволении, но на предвидении Божием, так как Бог избрал тех, о коих предвидел, что они окажутся достойными своего избрания. Таким образом здесь все является относительным, а не абсолютным, и вместе с тем сохраняется божественный Промысел о всеобщем спасении. Вера и желание добра, полагали они вместе с известным Виталием Карфагенским (Aug. ep. 217), исходят от человека, хотя дело без благодати успешно и не развивается. Наконец человеческая воля, как и благодать, предполагают особый дар настойчивости и как человек принимает «donum perseverantiae», так и может его отвергнуть, ибо и это, вопреки утверждению Августина, не невозможно. По поводу этих возражений Августин высказал свои мысли в сочинениях «De praedestinatione sanctorum» и «De dono perseverantiae». После его скорой кончины (430 г.) на борьбу против полупегианства, как позднее было названо это направление, выступили Проспер Аквитанский и Иларий, именно те самые лица, которые первыми сообщили ему о событиях в южной Галлии. По их побуждению также и папа Целестин высказался с похвалой об иппонском епископе (431 г.). При всем этом, однако, полупелагианство держалось в Галлии еще некоторое время. к нему отнесся сочувственно даже целый собор Арелатский 473 (475) гг. Напротив руководимые архиепископом Кесарием Арелатским соборы Валенсский и Оранжский 529 г. решительно высказались за учение Августина, с чем согласился и папа Бонифаций II. Вместе с этим спор заметно стал склоняться к прекращению.

Полемическое сочинение против Августина носило титул «Praedestinatus» и заключало в себе изложение учения о предопределении (L. II) с его опровержением (L. III) и основывающуюся на Августиновом сочинении о ересях историю лжеучения (L. I). Однако главным представителем полупелагианства был епископ Фауст Риэзский. Он выступил против пресвитера Люцида, который не только возобновил учение Августина, но, отчасти, даже еще более развил его крайности. По поручению Арелатского собора, на котором Люцид принужден был смягчить свои мнения, Фауст в своем сочинении «De gratia» высказал господствующее в Галлии воззрение. Тогда против него выступили с возражением приверженцы Августина. Скитские монахи в Константинополе с Иоанном Максенцием во главе потребовали осуждения его в Риме. Так как папа Гормизда не вполне удовлетворил их желание, то они обратились к африканским епископам. Последние, в самом деле, в своем синодальном послании от 523 г. высказались против учения Фауста. Епископ Фульгенций Руспийский, бывший, вероятно, составителем только что названного послания, выступил с дальнейшим опровержением полупелагианства в сочинении «De veritate praedestinationis et gratiae Dei», а также в дошедших до нас семи книгах «Contra Faustum».

Впрочем, учение Августина даже его приверженцами разделялось не всегда во всей его строгости. Чтобы ослабить его жестокую суровость, уже Проспер некоторые из пунктов Августиновой системы о предопределении стал с большей решительность относить «к тайным делам Божиим», а неизвестный составитель сочинения «De vocatione gentium» даже поучает об общем спасении Богом всех.

Глава третья

Церковное устройство

§ 59. Церковные должности

Распространение христианства и рост общин привели к многочисленным изменениям в церковных должностях. Прежде всего, старейшие, вернее первые между пресвитерами и диаконами получили наименование архипресвитеров и архидиаконов. Первый явился заместителем епископа в священнических функциях. Другой сделался его помощником в управлении и юрисдикции, при чем эта должность приобрела особенно влиятельное положение. Отсюда архидиаконы неоднократно, главным образом в Риме, являлись преемниками епископа.

Дальше создались различные новые должности: герменевты или переводчики, которые переводили Святое Писание и проповеди не знавшей господствующего языка части общины, певцы (cantores, confessores), которые исполняли псалмы и другие песнопения при богослужении, параволаны, посвящавшие себя уходу за больными членами общины, копиаты (fossores), погребавшие мертвых, сторожа (mansionarii, custodies), охранявшие храм, синкеллы-наперстники и советники епископа, экономы или по западной терминологии vicedomini, управители церковного имущества, предписанные Халкидонским собором (с. 26) для всякой епископской церкви, защитники (defensores), которым поручалось ведение церковных процессов, нотарии и архиварии, ведавшие первые — составление, а вторые — хранение актов, апокрисарии — представители патриархов при Константинопольском дворе и т. д.

Новые должности образовались, главным образом, на Востоке. Особое сословие между ними, по крайней мере в части церкви, составляли певчие, тогда как прочие должности отправлялись как духовными, так и светскими лицами. С образованием на Востоке перечисленных должностей, здесь исчезают некоторые древние чины. Так, в конце этого периода и в начале ближайшего выходят из употребления заклинатели и привратники. Напротив, аколуфы здесь никогда не были известны.

На Западе вышеназванная иерархия существовала также не повсеместно. По крайней мере в дошедшем до нас от имени Иеронима сочинении «De septem ordinibus ecclesiae» могильщики образуют низшую ступень, тогда как заклинатели и аколуфы отсутствуют (MPL. 30, 148 sqq.).

С распространением крещения детей теряет свой смысл должность диаконисс. Будучи упразднены соборами: Оранжским 441 г., Эпаонским 517 г. и Орлеанским 533 г. в Галлии они вскоре после этого повсеместно исчезают. В других местах они выходят из употребления в ближайший период.

§ 60. Образование, избрание, содержание и нравственные качества клира

1. Хотя практиковавшийся доселе способ образования клира в общем и продолжал действовать, тем не менее появились также некоторые его новые формы. Организовав для клириков своих церквей совместную жизнь в своих домах, а также возложив на старших членов клира заботу об обучении младших, Евсевий Верчелльский и Августин создали нечто вроде семинарии. Подобные институты были учреждены и в Испании для воспитания тех, которые детьми были предназначены к духовному званию. В Италии также сельское духовенство брало к себе в дом молодых клириков, чтобы с течением времени подготовить в их лице своих преемников. Вскоре практика эта распространилась в широких кругах церкви и прямо для Арелатской провинции была установлена Везонским собором 529 г. (к. 1). Наконец рассадниками для клира явились некоторые монастыри. Отсюда вышли или, по крайней мере, в них закончили свое образование многие выдающиеся церковные деятели.

2. Порядок замещения епископских кафедр в существенном остался прежний. Встречавшиеся здесь или там попытки назначать себе преемников были отвергнуты различными соборами, решительно высказывавшимися за сохранение избирательного права общины и провинциальных епископов. Только участие народа подвергалось некоторым ограничениям и именно на Востоке. Юстинианом избирательное право было предоставлено только духовенству и влиятельным лицам. Они избирали трех кандидатов и представляли их имена митрополиту, которому было предоставлено право посвятить достойнейшего. Позднее, вероятно в ближайший период, общинное избрание прекратилось, а вышепоименованное право представления кандидата перешло к епископам провинции. На Западе, особенно во Франции, с весьма раннего времени при избрании стало требоваться королевское утверждение. Порядок этот засвидетельствован уже Орлеанским собором 549 г. (к. 10). Также и в Римской церкви со времени Теодориха Великого, оказавшего решительное влияние при избрании преемника Иоанну I (526 г.) в лице папы Феликса III, стало практиковаться остготами, а затем и византийцами, утверждение папского избрания. Чтобы не задерживать подолгу замещения папского престола, со времени Константина Погоната, вернее, папы Бенедикта II, право утверждения стало осуществляться не самими императорами, но их равенскими экзархами.

3. Как и раньше, так и в это время клирики содержали себя или на доходы из своего частного имущества, или работой рук своих. В «Statuta ecclesiae antique», собрании канонов, исходящем, по-видимому, от IV Карфагенского собора (398 г.), но в V в. обращавшемся в Галлии или Испании, они прямо обязуются к занятиям ремеслом или земледелием (к. 51–53). Напротив, поощряемое Константином Великим путем освобождения от уплаты торговых пошлин занятие торговлей было им запрещено Валентинианом III под страхом потери сословных привилегий. Церковное имущество, напротив, в это время чрезвычайно умножилось, главным образом путем многочисленных приобретений по завещаниям и отказам, каковое право было предоставлено церкви еще Константином Великим. По римской практике получаемый в епископских церквах доход распределялся на 4 части, из коих одна поступала епископу, другая в пользу остальных клириков, и две прочие шли на поддержание церковных строений и на пропитание бедных. Испания держалась распределения на три части, причем бедные во всем этом вовсе не участвовали. То же, вероятно, практиковалось и в Галлии. Сельские церкви вскоре также обзавелись собственным имуществом и естественно извлекали доходы в свою пользу, хотя епископ также обозначался их собственником. На этом основании в его пользу могли производиться некоторые сборы. Во всяком случае, из приношений верных сельских церкви уделяли в его пользу третью часть.

Кандидаты в духовный сан должны обладать известными личными качествами. Новым требованием в эту пору явилось, главным образом, обладание свободой. Рабы могли получить посвящение только в том случае, если на это соглашался их господин и давал им освобождение, так как иначе служители церкви могли попасть в неловкое для их сана положение. Далее апостольское правило: не возлагать руки на новокрещеного — Сардикским собором (к. 10) было разъяснено в том смысле, что вообще нельзя мирянина посвящать сразу в епископский сан, но следует требовать постепенного прохождения всех ступеней иерархической лестницы с пребыванием в каждой из них определенного срока. Обратное возвращение в мирское состояние или получение публичной должности наказывалось частью низложением, частью анафемой. Равным образом епископы, пресвитеры и диаконы должны были оставаться в тех церквах, для которых были посвящены. Переход в другую церковь целым рядом соборов (Арелатский собор 314 г., к. 14, Никейский 325 г., к. 15, Халкидонский, к. 5, и т. д.) клирикам был воспрещен. И если только перевод этот требовался к вящей пользе для церкви, то таковой допускался, но только как исключение.

4. Воззрения на отношения клириков к браку на Востоке и на Западе были весьма различны. На Западе, по примеру Эльвирского собора, высшим клирикам, а папой Львом I также и иподиаконам брачные узы были повсеместно запрещены. Естественно нововведение это не сразу и не повсеместно вошло в жизнь. Даже в Испании, где впервые появилось это запрещение, по свидетельству папы Сириция, духовенство еще в конце IV в. весьма часто жило в браке. По свидетельству св. Амвросия в стране и в небольших городах такое состояние духовенства в его время было вообще обычным. Но при том преимуществе, которое Святое Писание отдает безбрачию перед браком, не могло быть сомнения, что победа останется в конце концов за целибатом, и это тем более, что все выдающиеся церковные деятели решительно возвышали свой голос за этот высший образ жизни.

Напротив, греческая церковь осталась при своей древней практике, согласно которой высшим клирикам после рукоположения не разрешалось более вступать в брак, но вступившие в брак перед посвящением могли таковой продолжать. С внесением на рассмотрение Никейского собора закона о целибате, также и в Восточной церкви была сделана попытка провести более строгое воззрение. Предложение это, однако, главным образом вследствие выступления Египетского епископа Пафнутия, здесь не прошло. Впрочем и на Востоке весьма значительная часть клира добровольно отказывалась от брака. Епископы по преимуществу были безбрачны. Император Юстиниан I и Трулльский собор 692 г. (к. 48), который своими канонами желал пополнить два последних Вселенских собора и отсюда получить наименование пято-шестого (Quinisexta), целомудрие вменили им в обязанность. Более снисходительная дисциплина была допущена только у несториан. Соборными постановлениями был разрешен брак у них пресвитерам (486 г.) и епископам (497 г.), хотя последним не надолго, так как вскоре целибат для последних был снова восстановлен.

5. Если Никейский собор отклонил запрещение священнических браков, то, с другой стороны, он издал одно определение, касающееся неженатых клириков. Во избежание греха и соблазна он воспретил (к. 3) духовенству держать у себя в доме лиц женского пола (mulier introducta, extranea), исключая матери, сестры, тетки или вообще лиц, в отношении которых не может быть подозрения. Канон этот был неоднократно подтвержден и позднейшими соборами. Ср. § 26.

§ 61. Правовое положение клира. Церковная подсудность

Чтобы не создавать помехи в отправлении их должности, духовные уже Константином Великим были освобождены от несения каких-либо общественных должностей (С. Th. XVI, 2, 1), а Констанцием и его ближайшими преемниками избавлены также от уплаты чрезвычайных налогов (С. Th. XVI, 2, 8). Так как сказанное привилегированное положение побуждало некоторых принимать посвящение единственно с той целью, чтобы воспользоваться иммунитетом клира или избавиться от общественных повинностей, то декурионам и вообще состоятельным лицам Константином было воспрещено вступление в духовное сословие. Запрет этот сохранял свою силу и позднее, когда по законам позднейшего императора, именно Феодосия Великого, декурионам сделалось доступным посвящение, если только они через отказ от своего имущества, будь то в пользу всей курии или отдельных ее членов, соблюдали свои обязанности в отношении государства (С. Th. XII, 1, 104). То же существовало и в государстве франков. Так как посвящение освобождало от всех повинностей и податей, то оно и обусловливалось здесь согласием короны. Исключение допускалось только для сыновей духовенства (с. Auvel. 511, c. 5).

K privilegium immunitatis в Римской империи вскоре присоединилась привилегированная подсудность, privilegium fori. Уже 3 Карфагенский собор (397 г. к. 9) предписал клирикам со своими жалобами обращаться к церковному суду. Халкидонский собор (к. 9) сделал эту форму обязательной, по крайней мере в отношении спорных дел. По постановлениям других соборов (Анжерского 453 г., к. 1, и Ванского 465 г., к. 9) светский дух допускался только с разрешения епископа. Для мирян в случае принесения ими жалоб на духовных лиц, такая форма суда не была еще обязательна. Со времени Юстиниана (Nov. 79. 83. 123, c. 8. 21. 22) также и они должны были обращаться с подобными жалобами в церковный суд, потому что этим императором была признана за духовенством общая привилегированная подсудность. Согласно с этим спорные дела духовенства рассматривались епископом, а этих последних — митрополитами и патриархом. В случае совершения преступления, духовное лицо после осуждения его высшим церковным начальством и по снятии сана передавалось светскому судье для наложения наказания. Иначе было на Западе, главным образом у франков, где в общем действовало смешанное производство. В случае привлечения к суду духовного лица здесь светский суд должен был заручиться согласием епископа. Спорные дела между духовными и мирянами рассматривались в присутствии духовного представителя. При рассмотрении уголовных дел духовенства некоторое участие предоставлялось епископу и т. д. (с. Orlean. 541, c. 20; Macon 581, c. 7). Только епископы с VI в. здесь по общему правилу судились соборами и вместо соответствующей светской кары подвергались должному церковному наказанию.

Впрочем, церковному суду подлежали не одни только спорные дела духовенства. На основании увещания апостола Павла в 1 посл. к Кор. (6, 1 sq.) избегать, в случае возникновения споров, языческих судов, но разбираться между собой, у христиан весьма рано вошло в обычай представлять свои спорные дела на рассмотрение епископа в качестве третейского суда. Повелением Константина Великого от 318 и 333 гг. о предоставлении на рассмотрение епископов спорных дел по одностороннему заявлению и даже вопреки желанию противной стороны, в лице епископа была создана настоящая, конкурирующая с обыкновенными судами юрисдикция. Хотя последняя указами императора Аркадия (398 г.) и Гонория (408 г.) и была отменена, тем не менее третейский епископский суд продолжал держаться еще весьма долгое время.

Церковные имущества, исключая короткого времени при Константине, подлежали всем обыкновенным, падающим как на землю, так и на доходы с нее сборам. Напротив, от повинностей и чрезвычайных налогов они весьма рано были освобождены (C. Theod. XVI, 2, 34–40), хотя и не надолго, так как Валентиниан III в 441 г. уничтожил все предоставленные земельным собственникам привилегии (C. Theod. XV, 3, 3).

§ 62. Возникновение приходов

Уже в III в. встречаются упоминания о сельских церквах. Более частым явлением они делаются в IV в., когда язычество повсюду стало вытесняться христианством. Сперва для них начали поставляться епископы, как это от начала этого периода доказывается неоднократными сообщениями о сельских епископах или хореепископах. Развитие последних вызвало некоторые не безосновательные опасения. Соборы Анкирский 314 г. (к. 13) и Антиохийский 341 г. (к. 10) вследствие этого оказались вынуждены воспретить сельским епископам рукоположение пресвитеров и диаконов без разрешения городских епископов. Сардийский собор 343 г. (к. 6) прямо запретил ставить епископов в селах и малых городах, чтобы тем самым не подрывать епископского сана и авторитета. Лаодикийский собор (к. 57) попытался заменить их в стране периодевтами, т. е. пресвитерами, осуществлявшими надзор за сельскими общинами. Вследствие этого сельские епископы в сравнении с городскими были понижены в сане, хотя первоначально принадлежали к одной и той же иерархической степени. Одновременно с этим они повсеместно теряют епископский характер и с VIII в. (Никейский собор 787 г., к. 14) повсеместно исчезают на Востоке, исключая некоторых сект, которые считают их за простых священников. Развитие это сопровождалось дальше тем, что управление сельскими церквами было вверено пресвитерам. В начале такой порядок носил временный и преходящий характер, причем самые пастырские полномочия их были более или менее ограничены, но затем с течением времени сельские пресвитеры превратились в постоянную должность с заметным увеличением их пастырских функций. Так возникла в стране система приходов. Вместе с этим число церквей значительно возросло, и богослужение в них стало совершаться пресвитерами. Напротив в городах продолжал еще долгое время держаться старый обычай, по которому богослужение, хотя и при содействии пресвитеров, могло отправляться только епископом, причем даже там, где было несколько, как в Риме, церквей, по крайней мере, освящение даров совершалось в епископской церкви (§ 23). Развитие это, о котором мы не имеем верных сведений, совершилось очень быстро. Канон 6-й Халкидонского собора, запретивший абсолютные ординации или посвящения лиц без назначения на определенную должность, предполагает повсеместно на Востоке новый порядок. Массовое упоминание о сельских церквах в VI в. доказуемо только для Запада. По большей части церкви эти учреждались богатыми землевладельцами, при чем это учреждение весьма рано явилось поводом к определению этими последними для своих церквей собственного духовенства (§ 96). Впрочем, формально замещение должностей принадлежало епископу. Он был высшим блюстителем новых церквей и ежегодно должен был справляться о их состоянии, вернее, издавать распоряжения об их улучшении.

В округах приходских церквей дальше нередко возникали, в свою очередь, новые храмы, частью для более легкого удовлетворения религиозных потребностей живущего вдали от приходских церквей населения, частью для особливого почитания отдельных местных святых. Предстоятели больших приходских церквей, которым подчинялось все прочее духовенство, с VI в. получили, подобно старшим пресвитерам в епископских церквах, наименование архипресвитеров.

§ 63. Новые патриархи

(Литература по теме — Барсов Т., Константинопольский патриарх и его власть над русской церковью. СПб. 1878. — А. П. Павлов, Теория вост. папизма («Прав. Обозр.» за 1878–1879). — Гидулянов, Вост. патриархи и т. д. — Андреев И., Константинопольские патриархи от времени Халкидонского собора до Фотия. (Хронология этих патр. и очерки жизни и деятельности важнейших из них). Вып. I. Сергиев Посад 1895.))

1. Никейский собор предписал (к. 6), дабы сохранялись преимущества епископов Римского, Александрийского и Антиохийского, как и других высших митрополитов. Несколько лет спустя случилось событие, которое имело весьма важное значение для установленного в Никее ранга церквей, именно основание Нового Рима или Константинополя. Так как митрополичье устройство в общем опиралось на политическое деление Римской империи, то последовательно приходили к выводу, что епископу новой столицы должен соответствовать также высший церковный ранг. Начало такому толкованию было положено уже Константинопольским собором 381 г., который (к. 3) за епископом Нового Рима признал почетный ранг непосредственно после епископа древнего Рима. Процесс этот закончился на Халкидонском соборе, где (к. 28) Константинопольскому епископу было предоставлено посвящение митрополитов в диоцезах Понтийском, Азийском и Фракийском. Вместе с этим Константинопольская церковь, по своему высшему положению, сравнялась с церквами Римской, Александрийской и Антиохийской. Ее епископ сделался патриархом, какими были епископы вышеназванных церквей, и в своем новом патриархате объединил округи епископов Кесарийского, Ефесского и Ираклийского, носивших в это время титул экзарха. Римский престол в лице папы Льва тотчас же выразил протест против этого новшества, но безрезультатно. Константинопольские епископы утвердились в своем новом положении и для обозначения его с VI в. присвоили себе титул Вселенского патриарха. Юстиниан в своем указе (С. Iust. I, 2, 24) прямо назвал Константинопольскую церковь главой всех других церквей. Григорий I объявил форменную войну из-за этого титула патриарху Иоанну Постнику, который в свое оправдание ссылался на то, что титул этот задолго до его времени был употребляем его предшественниками.

2. Подобного же ранга одновременно с Константинополем добился также и Иерусалимский епископ. Только здесь движущий мотив был не политического, а, напротив, церковного свойства. Доселе епископ Святого Града хотя и подчинялся епископу Кесарийскому, как своему митрополиту, но по своему почетному положению отличался от прочих епископов провинции. Ссылаясь на обычай и древнее обыкновение, чтобы почитался епископ Элии, Никейский собор (к. 7) прямо предписывает воспоследование ему чести (перед или после митрополита). Этим почетным положением не удовлетворились позднейшие Иерусалимские епископы. В это время они добились патриаршего достоинства, причем Ювеналий получил от Халкидонского собора юрисдикцию над тремя Палестинскими провинциями, хотя раньше этого от Феодосия Младшего он заполучил не без обмана также Финикию и Аравию.

3. В связи со спором по поводу трех глав образовались два новых патриархата, вернее, титулярных патриархата, так как их возвышение в ранге ограничилось в сущности одним титулом. Когда в начале VII в. образовался Аквилейский отдел и митрополит Градский и Аквилеоградский примирился с Римом, то митрополит Аквилейский в знак своей независимости принял титул патриарха. Вскоре после этого и первому было пожаловано папским престолом подобное же достоинство, чтобы он ни в чем не уступал своему схизматическому коллеге. Патриархат Градский в 1441 г. был перенесен в Венецию, напротив, второй, перешедший с разрушением Аквилен в Удину, был уничтожен в 1751 г.

§ 64. Римская церковь и преимущественное ее положение

Преимущественное положение Римской церкви в это время неоднократно признавалось всею церковью. Соборы Константинопольский 381 г. (к. 3) и Халкидонский (к. 28) прямо засвидетельствовали это в своих известных определениях о ранге Константинопольского епископа. На Вселенских соборах этого времени Римской церкви принадлежало всегда первое место (ср. § 65). Сардикский собор прямо признал ее в качестве высшей инстанции по церковным делам, сделав нижеследующие постановления (к. 3–5): епископ в случае своего низложения провинциальным собором имеет право апеллировать к папе, который может, если не согласится с приговором первой инстанции, произвести новое исследование через епископов соседней провинции (iudices in partibus) и, во всяком случае, под председательством своего легата. Определение это в дальнейшем не имело практического значения. На Востоке оно не могло иметь большого применения уже вследствие одного далекого расстояния. Также и в Западной Африке сардикские каноны остались неизвестными, и когда они туда попали под видом никейских, то африканцы выступили с решительным опровержением, — обстоятельство, явно свидетельствующее, что африканцы не были настроены к ним благосклонно. Вопрос возник в связи с делом одного пресвитера, который сослался на них, хотя известное сардикское правило имело в виду только епископов, а другое (к. 17) ничего не говорит об апелляции в Рим. Пресвитер Апиарий Сиккский, низложенный своим епископом, отправился к папе Зосиме, который, рассмотрев его жалобу, потребовал его восстановления. Процесс этот мог оказаться тем более неприятным, что в случае широкого распространения апелляция в самом деле могла приводить к вредным последствиям. Отсюда на общем соборе 418 г. африканские епископы запретили пресвитерам, диаконам и низшим клирикам обращаться с апелляциями к суду по ту сторону моря. А так как и Зосима, со своей стороны, не желал отказаться от своего первоначального решения, то на этой почве пришли к многолетним препирательствам. Карфагенский собор 424 г. прямо объявил принесение апелляций в Рим посягательством на права и свободу Африканской церкви, несмотря на то, что апелляции из Африки бывали в Риме и раньше, и каноны Сардикского собора были реципированы во всей церкви. Впрочем, в них преимущественное положение Римской церкви прямо выводилось из основания ее апостолом Петром. Напротив, на Халкидонском соборе (к. 28) в качестве движущей причины было указано политическое значение города Рима. Воззрение это, однако, покоится единственно на желании собора создать законный титул для возвышения Константинопольской кафедры над другими восточными патриархами.

Что также и на Востоке основание первенствующего положения Римского епископа видели в основании Римской церкви Петром, можно напомнить выражения посланиях восточных епископов к папе Симмаху, императоров Анастасия и Юстиниана к папе Гормизде, Константина Погоната ко Льву II, епископам Стефану Ларисскому и Стефану Дорскому.

Особой титулатуры для преемника кафедры Петра как раньше, так и теперь еще не существовало. Выражения «papa, apostolicus, vicarius, Chtisti, summus sacerdos, summus pontifex, sanctus» употреблялись и другими епископами. Епископ Еннодий Павийский и Кассиодор в VI в. указали, что титул папа (papa) наиболее соответствует достоинству Римского епископа. Пример их все более и более находил своих почитателей. Титул «Servus servorum Dei» впервые сделался обычен со времени Григория I.

Что в истории папства этого периода представляется наиболее значительным, в общем излагается во всех учебниках истории. К этому надо прибавить немногое. Вследствие частой смены, число пап весьма велико (53). Наиболее долго, 21 г., правили — Сильвестр (314–335 гг.) и Лев I (440–461 гг.). Последний, сделавшись, благодаря своей богатой результатами встрече с Аттилой, личностью всемирно-исторической, много поработал в пользу идеи Римского примата. Исполненный самосознания, что он в качестве преемника Петра призван руководить всей церковью, Лев старался заставить везде почувствовать силу всего голоса, где только являлась нужда в его попечении, как на Востоке, так и на Западе, там по поводу Евтихианского спора, здесь в связи с образом действий митрополита Илария Арелатского. В этом деле ему на помощь пришел император Валентиниан III со своим указом (445 г.), согласно которому здесь без согласия Римского епископа ничего не должно было совершаться: «Ne quid praeter auctoriatatem sedis istius inlicitum praesumtio attentare nitatur» (Cf. Leon. Epp. 10–11).

После Либерия и Дамаса в этот период имели место еще 4 случая двойного избрания и схизмы.

1. После смерти папы Зосимы (418 г.) претендентами выступили архидиакон Евлалий и одним днем спустя пресвитер Бонифаций. Своим рассказом они вызывали крупные беспорядки. Созванный императором Гонорием собор итальянских епископов хотя и не разрешил конфликта, но своим вмешательством кое-чего достиг. Так как Евлалий, несмотря на запрещение собора, на Пасху 419 г. приступил к осуществлению богослужебных функций, то он был отрешен императором, а Бонифаций один был признан правомерным епископом. (Baron. Ann. 418–419. CSEL. XXXV, 59–84; Lib. pont. I, 228.)

2. После смерти Анастасия II в 488 г. были избраны диакон Симмах и главным образом по наущению сенатора Феста, надеявшегося через принятие папой энотикона добиться прекращения Акакианской схизмы, архипресвитер Лавренций. Король Теодорих Великий, к суду которого обратились обе стороны, высказался в пользу Симмаха (499 г.), который и пожаловал своему противнику епископию Нуцерийскую. Но сенаторы Фест и Пробин выступили против Симмаха в 501 г. с жалобой. По их проискам Теодорих передал управление Римской церковью епископу Петру Альтинскому, как коадъютору. Мероприятие это, однако, не привело к миру, так как Петр партийно перешел на сторону лавренциан. Тогда король приказал рассмотреть жалобы, и Римский собор 502. г. объявил Симмаха невиновным. Но противники продолжали оппозицию. А так как Лавренций вернулся в Рим, то схима приняла особенно острый характер. Приказ Теодориха передать Симмаху церкви, находившиеся в распоряжении лавренциан, если не создал мира, то восстановил единство. В конце своей жизни († 514 г.) Лавренций удалился в имение своего покровителя Феста. (Cp. Pfeilschifter, Theodorich. d. G. 1896. S. 55–125.)

3. Феликс III (IV), обязанный своим возвышением остготам (§ 60), опасаясь избирательных споров, которых по тогдашним обстоятельствам надо было избежать, назначил на своем смертном одре преемником своим архидиакона Бонифация (530–532 гг.). Напротив, большинство общины высказалось за Диоскора схизма вскоре прекратилась, ибо Диоскор через несколько недель скончался, а Бонифаций был признан всей общиной. Вместе с сим разом и Бонифаций в лице диакона Вигилия указал своего преемника, но декрет был отвергнут, как противоканонический. (Ср. Holder, Die Designation der Nachfolger durch die Papste. 1892. A. f. k. KR. 1894. II, 409–33.)

4. Еще раз повторились распри в конце этого периода. Раскол грозил еще при кончине папы Иоанна V († 686), но осуществился после смерти Конона в 687 г. Одна часть избрала архипресвитера Феодора, а другая — архидиакона Пасхалия. После некоторого времени большинство сошлось на Сергии. К полному согласию, однако, не пришли, так как Пасхалий при помощи экзарха Раввенского некоторое время поддерживал свои притязания. (Dib. pont. ed. Duchlsnc. I, 371.)

§ 65. Соборы

Вследствие многочисленных споров в этом периоде особенно развилась соборная жизнь. Еще в самом начале его состоялся общий или Вселенский собор, а за первым последовали пять других соборов. Два из них первый (381 г.) и второй (553 г.) Константинопольские в сущности были только общими соборами Востока, так как на них присутствовали только восточные епископы. Вселенское свое значение они получили вследствие последующего признания их со стороны Запада. Прочие были, правильнее сказать, имперскими соборами, так как участие в сущности ограничивалось объемом Римской империи. С другой стороны, их можно считать за Вселенские, так как христианство в это время не выходило еще из пределов Римской империи, причем вне ее получил широкое распространение только арианизм. Отдельные соборы, как Сардикский 343 г. и Ефесский 449 г., были созваны как Вселенские, но не могли в качестве таковых удержаться, ибо первый не достиг поставленной цели, а второй прямо уклонился в ересь.

Что касается организации Вселенских соборов, то созвание их исходило от императора. Дело это объясняется характером соборов, как имперских епископских собраний. Приглашались на них преимущественно митрополиты. Обыкновенно являлись они не единолично, но в сопровождении части суффраганных епископов. Прежде всего требовалось присутствие патриархов. Во всяком случае, необходимым почиталось хоть представительство патриархатов. В виду значительного расстояния Запад в сущности всегда представлялся послами Римской кафедры или Римского собора. Как император созывал собор, так точно он на нем лично или через представителя надзирал за внешним порядком. При возбуждении умов, которое существовало ко времени соборов, это было не только желательно, но отчасти являлось положительно необходимым. Наконец император давал соборным постановлениям свое утверждение, сообщая тем самым им силу закона. Напротив, церковные совещания были предоставлены епископам, как настоящим сочленам собрания. В первом ряду стояли папы или, вернее, — так как они лично в соборах этой эпохи никогда участия не принимали, — их легаты. Их преимущественное положение выражалось как в занятии мест, так и в порядке подписывания соборного протокола. В вотуме своих посланных папа давал свое согласие постановлениям собора. Утверждение его путем особого последующего акта не считалось необходимым. В пользу этого предположения говорит уже одно то обстоятельство, что императорское утверждение следовало немедленно после представления определений или по заключении собора, таким образом папское утверждение уже вперед предполагалось.

Если на Вселенских соборах предполагается по общему правилу представительство общей церкви, то существовали дальше соборы, как, например, Константинопольский 381 г. и Римский 680 г., на которых собирались епископы или только Восточные, или только Западные. Такие соборы обыкновенно называются общими соборами. За ними следуют соборы патриаршие, национальные, провинциальные, диоцезиальные, т. е. собрания епископов, вернее, духовенства известного округа под председательством своего старшего епископа. К ним надо присовокупить еще пленарные или полные соборы (concilia plenaria), как называются соборы епископов всех провинций Западной Африки. По канонам соборов Никейского (к. 5) и Халкидонского (к. 17) провинциальные соборы должны были собираться ежегодно два раза в год, а по определениям Орлеанского 533 г. (к. 2) и других соборов VI в., по меньше мере ежегодно. Отдельные соборы (Оксерский 585 г., к. 7, Гуесский 598 г., к. 1, Толедский 693 г., к. 7) требовали также ежегодных диоцезиальных соборов.

Особое положение занимает Константинопольский домашний Синод, собрание находящихся в столице епископов, привлекаемое Константинопольским патриархом для рассмотрения различных поступающих к нему запросов и споров. Присутствие сначала отличалось случайным характером. Позднее заседания его сделались постоянными, причем число заседающих в нем епископов было увеличено и им, как советникам патриархата, было предложено проводить известное время в столице.

Право участия на соборе принадлежит только епископам, вернее, духовным. Другой порядок существовал в Испании, где с половины VII в. в качестве полноправных членов были сделаны также и светские лица, которые также подписывались под актами после епископов и аббатов. Во Франции позднее развились Concilia mixta.

Предметы соборного обсуждения были самые различные. На соборах разрешались все возникавшие в церкви споры, как личного, так и имущественного характера и одинаково касавшиеся вероучения или дисциплины и устройства. Относившиеся к последнему постановлению облекались в форму канонов, которые для облегчения пользования ими весьма рано стали собираться в особые сборники, собрания канонов. Наиболее важным из них в греческой церкви был сборник Иоанна Схоластика, позднее Константинопольского патриарха около 550 г., а на латинском Западе сборники Карфагенского собора 419 г. (Codex canonum ecclesiae Atricanae), Дионисия Малого (MPL. 67) около 500 г., который кроме собрания канонов заключал в себе декреты папы от Сириция (384 г.) до Анастасия II (498 г.), и испанский, составленный в VII в. и долгое время, хотя и неправильно, приписываемый Исидору Севильскому (MPL. 84). В двух первых сборниках находятся также апостольские правила. Они представляли заключение апостольских постановлений (§ 75) и, несомненно, исходят от составителя этого писания. Число их 85, но Дионисий в свой сборник заимствовал только 50.

Подписи членов Вселенских соборов находятся у Гардуина (I, 312, 1527; II, 627; III, 1423) и Манси. На соборах Никейском и Ефесском римскими легатами были Осия Кордубский и Кирилл Александрийский, бывший местоблюстителем самого папы. Хотя и бывали случаи, что на первом месте подписывались представители другой кафедры, но это объясняется тем, что Римская кафедра не была представлена самим папой. Акты Халкидонского собора не были подписаны легатами в виде протеста против 28 канона, хотя при подписании других протоколов того же собора преимущественный ранг Рима свято соблюдался (cp. Hars. II, 366; 383; 446; 458; 467; 502 sqq.). Второй и пятый соборы непосредственно не были подписаны, что и в порядке вещей. Напротив, на 7 и 8 соборах мы наблюдаем то же явление (Hard. IV, 455; V, 922).

Глава четвертая

Культ, дисциплина и обряды

§ 66. Крещение и оглашение (катехуменат)

Крещальная практика в общем осталась та же, что и раньше. В виду обращения из язычества в большинстве крестили взрослых. Также и дети христианских родителей отлагали крещение, как второе рождение, до более зрелого возраста, иногда до смертного одра. Перемена происходит в V в., когда входит во всеобщее употребление крещение детей, встречавшееся, впрочем, более или менее часто и раньше. Немалую часть в этом развитии сыграло пелагианство со своим взглядом на ненужность детского крещения. Катехизаторство продержалось еще некоторое время. До нас сохранились сведения об объеме требуемых от крещаемого знаний и о порядке их приобретения. Те обращенные, которые выражали решимость креститься и удостаивались со стороны церкви полного приятия в свою среду, прежде всего, готовились к принятию таинства и течение четыредесятницы или другого времени перед крещением. Они назывались оглашаемыми — competentes (sc. bapnismum) electi. Обучение, главным образом, состояло в изучении символа веры. Последний передавался, впрочем, только для выучения его наизусть и спустя некоторое время сдавался обратно, причем в доказательство того, что он в совершенстве изучен, требовалось публично прочесть его в церкви (Traditio ac redditio symboli). Тот же порядок соблюдался и в отношении «Отче наш». К учению присоединялись заклинания, исповедь грехов, пост и другие благочестивые упражнения. Все это употреблялось как для подготовки, так и для испытания. Отсюда та совокупность действий, которая применялась церковью в отношении подготовки кандидата к крещению, получила в Риме и Африке наименование «scrutinia». По получении крещения следовало наставление в таинствах. Только теперь верующий мог сделаться их участником, так как только крещеные допускались к прохождению так называемой арканной дисциплины. У греков она называлась мистагогическим катехизаторством, так как Символ и Отче наш хранились в тайне от непосвященных. В самом деле молитва Господня в некоторых церквах сообщалась только после крещения. С течением времени последовало отступление от этого древнего правила. Распространение крещения детей естественно привело к изменению дисциплины. Впрочем, существенная часть из всего этого перешла в позднейший крещальный ритуал.

Совершение крещения происходило в особом, сооруженном близ храма здании, баптистерии или крещальне и именно путем троекратного погружения. Только в Испании и у евномиан и аециан употреблялось однократное погружение, там в отличие от ариан, здесь, напротив, из еретических побуждений. Обычным днем крещения на Востоке почитался праздник Богоявления Господня, в Испании также и другие праздники, напротив, в Риме твердо держались древней практики. В Фессалонии и некоторых церквах Галлии, наоборот, крестили только на Пасху. Сроки эти применялись как вообще, так и для крещения детей, исключая случаев крайней необходимости. Частичное изменение последовало в конце этого периода в государстве вестготов. Толедскими соборами 693 и 694 гг. (к. 2) для крещения детей был установлен тридцатидневный срок, но с другой стороны, было запрещено совершать крещение в четыредесятницу.

Как замена крещения в латинской церкви Амвросием и Августином в это время стало признаваться твердо выраженное желание креститься. С другой стороны, мы встречаем воззрение, что только мученичество или крещение кровью может служить заменой такового. В греческой церкви это было господствующим учением.

Еретическое крещение не было уже более предметом спора, но все же доселе вызвало разногласия и различные толкования. В латинской церкви взяло верх более мягкое решение. Отклонив строгую практику африканцев, Арелатский собор 314 г. (к. 8) постановил всех крещеных еретиками во имя Троицы допускать в церковь посредством рукоположения для получения Святого Духа. Представители строгого воззрения в Африке, а также донатисты продолжали все же считать их вне церкви. Напротив, на Востоке спустя некоторое время большинство присоединилось к иному воззрению. В прокатехезах Кирилла Иерусалимского (к. 7), в канонических посланиях Василия Великого (к. 1. 47), в апостольских постановлениях (VI, 15) и канонах (46. 47) еретическое крещение совершенно не признается, в то время как Никейский собор (к. 19) ограничился только отрицанием крещения павлиан или последователей Павла Самосатского. Мнимый канон 7 Второго Вселенского собора, ясно различая между действительным (правильно совершенным) и недействительным крещением еретиков, признает крещение, совершенное арианами, македонианами, новацианами, четыренадестниками и аполлинаристами, и, напротив, отвергает крещение прочих еретиков, именно евномиан, монтанистов и савеллиан. Канон этот свидетельствует практику V в., так как вполне совпадает с посланием Константинопольской церкви к епископу Мартирию Антиохийскому (460–470 гг.). правило это с некоторыми поправками было принято и Трулльским собором 692 г. (к. 95).

Всеобщая прежде гипотеза о существовании различных классов среди оглашаемых не имеет за собой никаких данных. Кандидаты к крещению рассматривались христианской древностью не как готовящиеся к катехизации, но как особое состояние между оглашаемыми (катехуменами) и верными.

§ 67 Литургия, причащение и евлогии

1. Литургия по-прежнему оставалась верна тем основным положениям, которые она приобрела в более раннее время. Изменение коснулось только некоторых пунктов. С распространением крещения детей и преобразованием покаянной дисциплины удаление из храма оглашаемых (катехуменов) и кающихся после литургии оглашенных частью прекратилось, частью потеряло свое первоначальное значение. «De traditione divinae liturgiae» (по-видимому, Прокла) признает желательным сокращение литургии, так как «при начинающемся равнодушии людей, — говорится здесь, — черезмерная продолжительность священнодействий нагоняет на посетителей скуку». На деле все вышло иначе. На Западе реформа богослужения была проведена папами Дамасом, Геласием (492–496 гг.) и Григорием I, а также Амвросием Миланским. Со времени Дамаса здесь вводится изменение богослужения в зависимости от церковного года. Практиковавшееся прежде постепенное чтение Святого Писания в течение целого года заменяется чтением оттуда отдельных отрывков, представляющих нечто целое (периконы). Ежегодно меняется не только порядок этих перикон, но также песнопения и префации. Префацией в католической церкви называлась молитва, которой оканчивается вторая часть литургии и которая непосредственно предшествует третьей части литургии или так называемому литургическому канону. причем в зависимости от праздников и дней разнообразятся даже молитвы канона. Иное наблюдается на Востоке, где доселе постоянно читаются одни и те же молитвы. Реформы в литургической области, внося некоторое разнообразие, поднимают ослабевающий к богослужению с течением времени интерес. Соответственно с этим увеличивается и число литургий. Большие церкви, в свою очередь, имели свой собственный богослужебный ритуал. В Иерусалиме и Александрии — литургия св. Марка, в Константинополе имели место две, присваивавшиеся Василию Великому и Иоанну Златоусту. Обыкновенно в течение всего церковного года совершается последняя, тогда как первая приноровлена к известным дням (празднование памяти св. Василия, воскресные дни четыредесятницы, исключая Вербного воскресения, четверток и суббота Страстной седмицы, Крещение и Рождество). В сравнении с перечисленными более древней является литургия Климентова или литургия Апостольских постановлений, насколько она сохранила свой первоначальный вид и не подверглась влиянию позднейшего церковного развития.

Литургии латинской церкви называются или именами церквей, где совершаются, или стран, из которых ведут свое начало. Такими церквами являются — Римская и Миланская, а важнейшими странами — Галлия, Испания, Британия и Ирландия. Римская литургия совершается преимущественно в южной Италии и в латинской Африке, Миланская или Амвросиева господствовала в северной Италии. Область применения других литургий очевидна по самому своему названию.

Римская литургия вначале была подобна с прочими, как и эти между собой. Вследствие, однако, реформ этого времени каждая из них получила во многих отношениях своеобразный отпечаток. Особенно надо сказать об «Epiclese», молитвенном обращении, следующем за словами, произносимыми при совершении евхаристии. Святой Дух призывается в нем на алтарь для претворения или преосуществления хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы, Которые и преподаются верующим во спасение. Это молитвенное обращение исчезло или, если его желают видеть в молитве «Supplices te rogamus», то, во всяком случае, потеряло свою первую наиболее характерную часть, именно призывание Святого Духа к освящению жертвы. Моления о живых и усопших творятся или после преосуществления Даров (Александрия, Галлия, Испания), или перед ним, вернее перед префацией. В Риме молитвы о живущих предшествуют консекрации, а об умерших следуют уже после нее. Поцелуй мира в Риме давался перед причащением. Он являлся в связи с жертвоприношением, отчасти перед (Восток), отчасти после него (Запад, кроме Рима). Последняя особенность возникла в римской церкви, пожалуй, еще перед этим периодом, так как она известна уже Иннокентию I и Августину. Впрочем, как об этом, так и вообще о происхождении тех или иных реформ господствует большая неуверенность. Сакраментарии (чиновники), которые к нам дошли, сохранились не в том виде, какой от них можно было ожидать. С течением времени они получили многочисленные прибавки. Вследствие этого они представляют позднейшее состояние литургии, хотя и заставляют предполагать то, имя коего носят. Геласиев сакраментарий соответствует времени около 700 г., Григориев — времени Адриана I (772–792 гг.), Льва Великого с молитвой папы Симплиция († 483 г.) восходит к концу V в. и при своих внешних недостатках может быть только частной работой, а не официальной книгой.

Евхаристического богослужение в некоторых местах, как и в предыдущем периоде, совершалось только по воскресениям, а также иногда и в промежуточные дни; на Востоке, вследствие ниже (§ 69) указанного порядка, повсеместно также и в субботу; наконец в отдельных местах ежедневно. (Aug. ep. 54; Epiph. Expos. c. 21.)

Название «Missa» для обозначения Евхаристического богослужения доказуемо с конца IV в. Первыми свидетельствами являются Амвросий (ер. 20, 4) и так наз. «Peregrinato Silviae» (§ 76, 9). Слово это заимствованно из отпустительной молитвы или отпустительной формулы. «Ite missa est и per synecdochen» было перенесено на все богослужение, тогда как в древности давалось двойное отпущение — «missa catechumenorum и missa fidelium». Прочие объяснения происхождения этого слова все более или менее сомнительны. В средние века выражения «missa catechumenorum и missa fidelium» понимались уже в смысле литургии оглашенных и литургии верных, тогда как в древности они обозначали отпущение. Так как формула «Ite missa est» применялась и при других служениях, то отсюда возникли выражения — «missae matutinae» — всенощная и «missae vespertinae» — вечерня (собор Агдский 506 г. к. 30). (Ср. Hefele, Beitrage II, 273–276. Funk Abh. u. Unters. III Nro 6).

2. Причащение вначале принималось еще весьма часто. Августин (ер. 54) говорит частью о ежедневном, частью воскресном вкушении Евхаристии. Так как с наступившим со времени Константина политическим изменением положения церкви явилась масса только номинальных христиан, то такая практика не могла удержаться. Отсюда некоторые отцы церкви, именно Златоуст, начинают жаловаться на редкое принятия таинства причащения. При таких обстоятельствах Агдский собор 506 г. (к. 18) требует принятия св. Евхаристии, по крайней мере, три раза в год. Как раньше, так и теперь освященный хлеб передавался причащающемуся в руку, женщинам же в Галлии даже не прямо в руку, но в льняной платок.

3. Вследствие невозможности частого причащения, вводится род замены Евхаристии. Кто не мог принять Св. Даров в церкви, те в конце богослужения брали для вкушения, по крайней мере, благословенный хлеб. Последний назывался евлогией, как замена Св. Дара, а также антидором и представляли собой просфору, из которой на проскомидии был извлечен агнец. В греческой церкви обычай этот существует по настоящий день. На Западе он еще кое-где соблюдается, именно во Франции. Со временем они утратили свой первоначальный характер. Антидор не вкушается более в церкви, но дается верующим на дом, а также тем, которые причастились.

4. Положение, которое приобрела церковь со времени Константина, дало ей возможность совершать богослужение с большей в сравнении с прежним пышностью, выразившейся, главным образом, в введении церковного пения. Уже около 330 г. папой Сильвестром в Риме учреждается специальная школа церковного пения. Несколько позднее создателем пения явился Амвросий Миланский, соединивший богатый мелодический напев с ритмическим ударением (cantus ambrosianus). Наконец Григорий Великий учредил хоровое пение (cantus Gregorianus, Romanus, firmus, choralis) и составил для регулирования его особую нотную систему, так наз. невмы.

5. Помимо евхаристического богослужения ныне особое положение было отведено часам, состоящим из пения псалмов, чтения Святого Писания и молитвы. Еще в предыдущем периоде неоднократно упоминается о трех молитвенных часах. С победой христианства это обыкновение получило весьма широкое развитие. Временем молитвы стали часы третий, шестой и девятый, т. е. утро, вечер и полночь. Но вскоре от вечерни была выделена особая часть, как собственно вечерняя молитва. В заключение монахи подразделили ночь со включением рассвета на обычные у римлян четыре вигилии или, по крайней мере, некоторые ночи на четыре молитвенных времени (смены) — три ночных и одну утреннюю. Четыре раздела ночной службы скоро, еще во времена меровингов, были соединены в одну. Так как промежуток времени от заутрени до вечерни представлялся слишком продолжительным, то, чтобы его заполнить, был введен новый час молитвы, именно первый, prima. На практике в нем участвовали не одни только духовные и монахи. Напротив, до VI в. молитвенные часы считались существенной частью публичного богослужения, почему они, по крайней мере, «officium matutinum» и «vespertinum», посещались также и мирянами, как это свидетельствует «Peregrinatio Silviae» и Агдский собор 505 г. (к. 30). Еще Меридский собор 666 г. (к. 2) требовал от верных посещений «officium vespertinum». Так как в древности многие церкви в будни не отправляли никакого евхаристического богослужения, то на практике все это привело к тому, что в них заутреня и вечерня заменяли литургию. (Cp. Batiffol, Histore du Breviaire Romain. 1894. Baumer, Geschichte des Breviers. 1895).

§ 68. Покаяние

1. Как покаянные правила соборов Анкирского (314 г.), Неокесарийского и Никейского, так и канонические послания Василия Великого и Григория Нисского свидетельствуют, что публичное покаяние в IV в. в греческой церкви находилось еще в полном расцвете. Порядок степеней был еще более распространен. В качестве четвертой и низшей степени были присоединены плачущие. Одновременно с этим церковное покаяние стало распространяться и на третий класс повинных в смертных грехах: убийц было постановлено допускать к причастию, по правилу Анкирского собора (к. 22), на смертном одре, а по правилу Василия Великого (к. 56) после 20-летнего покаяния. В конце столетия явилось новое направление. Вследствие одного прискорбного инцидента константинопольский патриарх Нектарий по совету пресвитера Евдемона уничтожил должность покаянного пресвитера и предоставил каждому приступать к таинству по велению его совести (391 г.). Примеру столицы последовали и прочие церкви. Естественно, что уничтожение публичной исповеди содействовало падению церковной дисциплины и вызвало справедливые жалобы Сократа (V, 19) об упадке прежней строгости.

2. Также и на Западе последовали некоторые изменения. Здесь еще продолжает держаться прежнее правило, что покаяние дается только один раз. В Испании, где это время было особенно обильно соборами, положение это было прямо подтверждено Толедским собором 589 г. (к. 11). Прежняя строгость все же не удержалась. Даже в отношении падших, которые доселе считались исключенными навсегда из церковного общения и были предоставлены самим себе, не выдерживали до конца прежней строгой точки зрения на церковное покаяние. Ныне они допускались к богослужению, а если они признавались искупившими свое прегрешение путем частной исповеди, то в конце жизни удостаивались также и Святых Даров. Виновные в смертном грехе и обращавшиеся за помощью к церкви только на одре болезни, раньше допускались только к покаянию, но не принимались в церковное общение. Ныне же и они стали получать покаяние и прощение. Вследствие декрета Льва I также здесь публичное покаяние мало-помалу приходит в упадок. Впрочем, некоторые из новообращенных народов, как например, англосаксы, упорно еще держатся системы публичных церковных наказаний.

3. Покаяние ныне выражается в руковозложении священника и пощении (cilicium), покаянной рубашке. В общем кающиеся обязывались к аскетическому препровождению жизни. Согласно с этим они должны были остричь свои волосы и облечься в монашеское или траурное платье, а также отказаться от торговли, адвокатуры и военной службы. Дальше они обязывались воздерживаться от брачного общения. Впрочем, на состоящих в браке эта мера наказания могла быть наложена только с согласия другой стороны. Продолжение брачной жизни людям пожилым или вступление в брак неженатым вообще при таких условиях не разрешалось даже после выполнения покаяния. В этом отношении допускалось исключение только для молодых людей, которых покаяние повергало в смертную опасность или угрожало здоровью. Примирение с церковью в Риме совершалось в Страстной Четверток, в других же местах в один из последующих дней.

4. Впадшие в смертный грех клирики в предыдущем периоде подвергались тем же наказаниям, что и миряне. Во избежание двойного наказания, с IV в. входит в практику, согласно апостольскому канону (к. 25), ветхозаветное правило (Наум. I, 9): не отмстиши дважды за единое. Вместе с сим утверждается обыкновение духовных лиц подвергать только извержению, но не анафеме, т. е. удостаивать их причащения наравне с мирянами, но не лишать его вовсе. В Римской церкви, несомненно из опасения соблазна, добровольное выполнение церковного покаяния вовсе не допускалось, тогда как в Галлии последнее не было запрещено.

§ 69. Церковные праздники и постные дни

1. До сего времени праздники чествовались только в церкви. Ныне они получают официальный характер. Константином Великим было предписано по воскресным дням прекращать судебные заседания и вообще всякую публичную деятельность (С. Th. VIII, 8, 1, 3). Кроме того, воспрещалось по воскресениям устройство зрелищ и других публичных удовольствий (C. Th. XV, 5, 2). Феодосием II это запрещение было распространено на все большие праздники и время между Пасхой и днем Святой Троицы или Пятидесятницы (C. Th. XV, 5, 5). Отправление военной службы Константином Великим по праздникам еще допускалось. Напротив, позднее это также было воспрещено целым рядом соборов. Одновременно с этим число праздников чрезвычайно умножилось.

2. На Востоке, хотя суббота и не сделалась настоящим праздником, но все же в течение IV в. она справлялась одинаково с воскресением. Вследствие этого как в тот, так и в другой день совершалось богослужение и запрещался пост под страхом анафемы для мирян и низложения для клириков (Апост. пр. 64). Вместе с этим в церкви появляются и новые годовые праздники.

3. Что касается прежде всего праздников Господних, то ныне, также и в западной церкви, стало праздноваться Крещение Господне. В греческой церкви праздник этот получил широкое распространение уже в III в. В то время, как на Востоке центральным пунктом этого празднества являлось Крещение Господне, на Западе на первый план было выдвинуто преимущественно Богоявление или призвание к спасению языческого мира. Соответственно с этим выступают и другие моменты в жизни Христа. Таковыми является прежде всего празднование Рождества Христова. Центральный пункт составляет здесь Рождественская ночь. Происхождение этого праздника неясно. Армянин Анания-арифметик от начала VII в. сообщает, что при императорском дворе он был установлен только при Констанции (337–361). Так называемым Хронографом событие это ближе датируется 354 г. Так как его замечание во главе «Deposio martirum» просто отмечает 25 декабря с умолчанием о праздновании в этот день Рождества Христова, то, значит, праздник введен и не перед 354 г. Но это вещь совершенно невозможная! Отсюда правильнее полагать, что праздник этот установлен не в 354 г., но в 336 г., как это прямо указывает приложение «Deposirio episcoporum» Хронографа. Отсюда единственно можно догадываться, что праздник незадолго до 360 г. появился в Риме и отсюда распространился по всей церкви. Впрочем, надо заметить, что еще император Иустин I (518–527) вынужден был предписать празднование его повсеместно в Римской империи. На выбор дня его чествования оказало весьма важное влияние то обстоятельство, что весь античный мир привык праздновать 25 декабря как день Бога-Солнца (Sol invictus). Отсюда языческому торжеству надо было противопоставить христианский праздник, посвященный началу истинного Cолнца мира, Спасителя человечества. С V в. специально во франкской церкви готовились к этому празднику, посредством поста три раза в неделю по понедельникам, средам и пятницам в течение шести предшествующих ему недель. В Римской церкви еще перед Григорием в качестве преддверия праздника был введен адвент, охватывавший 4 недели или воскресения. Второй день праздника уже с конца IV в. стал посвящаться памяти первомученика Стефана. Наконец через неделю после Рождества было установлено празднование Обрезания Господня, каковым праздником вполне заканчивался Рождественский круг.

В IV в. среди пасхального времени выступили два праздника, именно Вербное воскресение и Вознесение Господне, память которого раньше соединялась с Сошествием Святого Духа во время Пятидесятницы. В широком смысле все дни Страстной седмицы (hobdomas magna) и пасхальной недели вообще рассматривались как праздник, насколько они были днями неприсутственными и посвященными богослужению. Особенно это надо сказать про Страстной четверток и Великую пятницу. В V в. для подготовки к Вознесению (через Мамерта Вьеннского около 470 г.) были введены трехдневные моления или рогации. Первым Орлеанским собором (511 г.) праздник этот был установлен для всей Галлии. Позднее он был введен (около 800 г.) также и в Риме. В процессии Маркова дня Римская церковь владела родственным празднованием. Последнее выступило на месте древне-римского праздника Робигаллии и впервые было введено Григорием Великим.

4. Относительно празднования святых надо сказать, что ныне некоторые праздники в память мучеников получили всеобщее распространение, тогда как раньше празднование ограничивалось только местами погребения мучеников. Прямо это надо сказать, именно про праздники в память св. Стефана, апостолов Петра и Павла, а в греческой церкви и праздник всех мучеников (через неделю после Троицы). Вскоре, однако, начали торжественно отправлять не только дни преставления (Dies natalis) мучеников, но и дни кончины святых, как, например, в Галлии св. Мартина Турского. Напротив, по отношению к Иоанну Крестителю, сделавшемуся святым еще во чреве матери, стали праздновать, кроме дня Усекновения главы его, еще день его рождения. Впрочем, практика в разных церквах по этому вопросу была весьма различная. Епископ Перепетуй Турский около 475 г. причислил также и вигилии в качестве десятого праздника в честь святых.

5. Наконец возникают 4 праздника в честь Приснодевы Марии. Древнейшими из них являются Сретение и Благовещение. Основание их весьма раннего происхождения и, несомненно, кроется в отношении их к истории Спасителя. В известном смысле они являются также праздниками Господними. В день Сретения у греков вспоминалась встреча Господа со старцем Симеоном. По «Peregrinatio Silviae» он уже в Иерусалиме в конце IV в. праздновался именно как «Quadragesima de Epiphania», 14 февраля. Праздник Рождества вызвал перенесение его на 2 февраля, о чем постарался в особенности Юстиниан. Праздник Благовещения впервые засвидетельствован проповедями епископ Прокла Константинопольского (около 440 г.). праздник Успения (Asssumptio) возник в Палестине, вероятно уже в начале VI в. Закон императора Маврикия (582–602 гг.) причислил вскоре его к общим праздникам. Наконец праздник Рождества Пресвятой Богородицы, равным образом, является весьма древним, если только упоминающий о нем сладкопевец Роман жил во времена Юстиниана (§ 77). Во всяком случае, день этот праздновался уже в VII в. Праздники большей частью устанавливались греческой церковью. При тесной связи, существовавшей между Востоком и Западом, они вскоре, также и здесь, получили всеобщее признание. Во всяком случае для Рима все эти 4 праздника засвидетельствованы уже для конца этого периода. В прочих церквах, вероятно через распространение римского ритуала, все они были введены, по-видимому, в последующее время. впрочем, не повсюду здесь они явились полным новшеством. Две страны уже отправляли один праздник в честь Марии, хотя и не в обычные сроки. В Галлии праздник Успения (18 января) совершался уже с VI в. В Испании он был введен Толедским собором 656 г. (к. 1) вместе с назначением времени его празднования (18 декабря).

6. Вопрос о праздновании Пасхи рассматривался Арелатским собором 314 г., предписавшим совершать его повсеместно в один день, который для всех церквей должен был, согласно с обычаем, устанавливать Римский епископ. Так как здесь шла речь о предмете, касавшемся не только западной, но и восточной церкви, то постановление это не было приведено в исполнение. Вследствие этого вопрос этот был еще раз возбужден на Никейском соборе и получил, наконец, желательное разрешение. «Восточные (т. е. христиане Киликии, Сирии и Месопотамии), которые раньше праздновали вместе с иудеями (т. е. перед весенним равноденствием), будут справлять ее, — пишет собор, — одновременно с римлянами и прочими христианами». Пожелание это, если не тотчас, то в скорости сбылось. После Антиохийского собора 341 г., выступившего с наказаниями против четыредесятников (к. 1), о каком-либо различии в этом отношении ни на одном из Восточных соборов не было и речи. Дальше на Никейском соборе было постановлено, чтобы Александрийская церковь ежегодно определяла время праздника, а Римский епископ доводил это до всеобщего сведения. Это повеление собора не было скоро приведено в исполнение. Если самое существенное было еще раз повторено в Сардике в 50-х годах, то понадобилось еще много времени, чтобы с VI в. прийти к действительному единообразию, когда Рим, оставив свой расчет (84-годичный цикл, день весеннего полнолуния — 18 марта, пасхальные границы или дни, на которые по лунному календарю падает пасхальное воскресение, Luna XVI–XXII), по совету Дионисия Малого принял Александрийский (19-годовой, 21 марта, Luna XVI–XXI), а прочие латинские церкви повсеместно последовали его примеру.

Ирландцы и шотландцы большей частью в VII в. также последовали примеру Рима, хотя до этого времени вместе с бритами твердо держались древнего 84-летнего цикла (с 25 марта и Luna XIV–XX, как пасхальные пределы). В Галлии с половины V в. и особенно со времени одобрения ее Орлеанским собором 541 г. (к. 1) была принята пасхальная таблица Виктурия Аквитанского, которая, с одной стороны, опиралась на 19-летний цикл, но с другой, по римской практике, началом весны считалось 18 марта, а Luna XVI, как ранний пасхальный термин. С VIII в., однако, и здесь перешли на римское исчисление. То же самое, около этого времени, было сделано и в Испании, где некоторая часть уже раньше держалась римского цикла. Бритты, со включением Уэльса, последовали тому же со времени англосаксонского владычества в начале IX в. В Галлии в V и VI вв. существовала еще одна особенность. Здесь рядом с передвижной Пасхой праздновалось еще 25 марта, как день кончины Господней, и 27 марта, как день Его воскресения (Greg. Tur. H. Fr. XI, 31). Некоторыми сектами, наконец, были сделаны попытки перейти к солнечному году и прикрепить Пасху к определенному числу, именно к 6 апреля у монтанистов (Soz. VII, 18) или особенно к 25 марта (Epiphan. H. L, 1).

7. Предпасхальный пост с начала этого периода обозначается как четыредесятница. По Никейскому собору (к. 5) он охватывает на Западе 6, а на Востоке 7 недель, вернее 6 недель перед Вербным воскресением, так как страстная седмица в некоторых церквах (Антиохия и Константинополь) в них не входила, но причислялась к нему особо. Число постных дней вообще было 36. объясняется это обстоятельство тем, что на Востоке не только воскресения, но и субботы, исключая Страстной, не считались постными днями. Во время пасхального поста промежуточные посты отпадают. С другой стороны, однако, в римской церкви, со времени Льва Великого, для послепасхального периода был установлен пост три раза в неделю по средам, пятницам и субботам в течение недели о Пятидесятнице, и еще по одной неделе в 7 и 10 месяце, или в сентябре и декабре.

§ 70. Почитание святых и икон. Паломничество

1. Любовь и уважение, которые оказывали христиане предыдущего периода своим братьям, засвидетельствовавшим своею кровью истину вероисповедания, ныне особенно утверждаются. Почитают их земные останки. Любят посещать места их упокоения. В их честь сооружаются церкви и часовни (memoriae). Празднества в память некоторых получают самое широкое распространение. Обыкновение это, хотя и глубоко укореняется, но держится в правильных границах, почему не только считается дозволенным, но и похвальным. В самом деле, христианами ясно сознается, что между почитанием святого и поклонением Богу существует коренное различие. Свв. отцы не протестуют, но, напротив, этим путем опровергают злословие противников.

К прежним святым вскоре были присоединены новые. Прежде ограничивались почитанием мучеников. Ныне с прекращением гонений стали признавать святыми также и тех, которые, не удостоясь мученического венца, прославились своими трудами и благочестием. Таковы, прежде всего, пустынники, епископы и монахи. Особенное почтение стало воздаваться тем, которые между людьми наиболее близко стояли к Господу. Первое место в этом отношении принадлежит, конечно, Приснодеве и Богоматери Марии. Правда, Ее девство, после рождения Спасителя, Ее достоинство и Ее богородительство многими горячо оспаривалось. Противниками Ее в свое время были антидикомариониты, одна секта в Аравии, монахи Гельвидий и Иовиан в Риме, испанский пресвитер Вигилянций, Сардикский епископ Боносий, наконец, Несторий и его последователи. Все эти нападки, впрочем, победоносно были отражены Епифанием, Иеронимом и другими отцами и привели к обратному результату. В Аравии женщины не подобающим для христиан образом приносили Пресвятой Богородице особые пироги, но были отклонены от этого святым Епифанием (Н. 79), давшим этому направлению наименование коллиридиан.

2. При процветавшем среди язычников культе идолослужения и при той строгой точке зрения, которая проводится в отношении изображений в Ветхом Завете, среди христиан находилось весьма много противников иконопочитания. Отсюда Эльвирский собор в правиле 36 счел нужным постановить: «Placuit pictures in ecclesia non esse debere, ne quod colitur et adoratur in parietibus depingatur». Подобные против икон воззрения в свое время высказывали Евсевий (Pitra, Spic. Sol. I, 383 sq.), Епифаний (ер. 51) и около 600 г. Серен Марсельский (Greg. M. ep. IX, 105 и XI, 13). С падением язычества, однако, пал главный пункт, на который опирались сторонники этого направления. Иконы мало-помалу входят в употребление. Как это показывают катакомбы в Риме и в других местах, подобное воззрение в некоторых кругах церкви держалось и раньше. Образа защищались, как средство для украшения храма и вместе для обучения и наставления верующих. При том увлечении, в котором у некоторых выражалось это направление, приводившее к обожанию икон, многими сознавалась опасность их почитания и против него раздавались голоса лиц, даже стоявших за иконы, как это было, например, с папой Григорием Великим. Правда, с другой стороны почитание оправдывалось тем соображением, что в сущности поклоняются не самим образам, но изображенным на них лицам, вследствие чего практика эта не только не пошла на убыль, но, напротив, с течением времени, особенно на Востоке, получила более широкое распространение. Иконы целуют, возжигают перед ними свечи, воскуряют фимиам и т. д. При том чудесном происхождении, которое приписывают некоторым из них, не без влияния оказались — образ Камулиана в Каппадокии, Авгарев и другие, явившиеся с VI в., нерукотворенные образа Господа, Божией Матери и некоторых других святых.

3. Еще более, чем к местам погребения разных святых, вошло в обыкновение паломничество в Святую Землю. Мы обладаем некоторыми описаниями таких путешествий уже от времени IV в., каковы, например, Itinerarium Burdigalense от 330 г., Peregrinato Silviae (§ 76, 9). Так как пилигримству приписывалось чрезмерное действие, то некоторые отцы сочли себя вынужденными бороться против подобных нездоровых увлечений. Например, Иероним в послании к Павлину замечает: «non Ierosolymis fuisse, sed Ierosolymis bene vixisse laudandum est (Ep. 58 ad Paulin., c. 2)».

§ 71. Христианское зодчество. Церковная утварь и облачения

После того как богослужебные строения, сооруженные в течение III в., сделались жертвой Диоклетианова гонения, в этом периоде повсюду явились более пышные и обширные здания. По своему расположению они распадаются на два класса: базилики и специально церковные строения.

2. Своей основной формой базилики имеют прямоугольный четырехугольник. Перед фасадом здания нередко сооружалась поперечная постройка, почему все здание получало вид Т или креста. Со стороны алтаря делалась полукруглая ниша или апсид (concha, tribuna). С противоположной стороны здания или со стороны выхода устраивались притвор или нарфикс (нартекс), а перед ними паперть или атриум. Они разделялись обычно колонами или вратами, впрочем, не затворявшимися. Местом для алтаря согласно дидаскалии и апостольским постановления (II, 57) в большинстве признается восточная сторона здания. Такое расположение сначала было обычным для богослужебного здания. Впрочем, надо сказать, что как раз в Риме даже до начала V в. нередко попадались здания с обратным расположением или, во всяком случае, с заметным отклонением от этого типа. Главное здание в длину разделялось двумя или несколькими рядами колон на три и на пять кораблей или нефов. Средний неф в вышину превосходил боковые нефы и соответственно с таким расположением первый имел двускатную кровлю, а вторые односкатную или навесную, так как в форме навеса прислонялись к стенам среднего нефа. Средний неф средней части базилики был шире и выше боковых и между колонами его в стенах, над кровлей боковых нефов, были устроены окна, которые освещали всю внутренность базилики. Отсюда и наименование его светлым покоем (Lichtgaden). Потолок нефа был плоский, иногда, впрочем, его вовсе не было, и стропила свободно лежали над богослужебным помещением. Апсид делался сводчатым. Внутренние стены в богатых церквах обкладывались дорогими камнями, а апсид и стены среднего нефа украшались живописью и особенно мозаикой.

2. Круглая форма употреблялась особенно для крещален и часовен. На Востоке, впрочем, вскоре она сделалась излюбленной также и для главных церквей. Если последние имели даже форму продолговатого прямоугольника или квадрата, то все же подобно круглым зданиям они увенчивались одним куполом или даже украшались целым рядом куполов. Система эта получила наименование византийского стиля, характерные особенности которого проявляются в устройстве купола и свода, в планах (круг, полигон, крест, квадрат), в фасадных формах (совокупность полукружий), окнах и кровлях, в технике и орнаментике. Лучшим памятником этого рода постройки является храм св. Софии в Константинополе, сооруженный Юстинианом.

3. Что касается внутреннего богослужебного расположения, то посередине полусвода апсида находилась епископская кафедра и по обеим сторонам ее седалища для пресвитеров. Перед апсидом среднего нефа или в начале главного здания находился престол. Все место это называлось пресвитерием (altarium). Первоначально оно ограждалось низкими перилами. Со временем, чтобы завершить отделение, ограда эта была связана с колоннадой, причем промежутки между колонами стали закрываться занавесками. На Востоке эта часть храма стала обыкновенно отделяться легкой стеной, называемой по украшавшим ее образам иконостасом. Место для низшего клира устраивалось перед алтарем или в передней части корабля церкви. Равным образом и это пространство отгораживалось от остальной церкви решеткой. За этой же решеткой отводилось более возвышенное место для чтения Святого Писания или пения псалмов. Оно называлось амвоном (gradus) и вскоре начало служить также (около 400 г.) для произнесения проповедей, которые раньше произносились епископом со своей кафедры или из алтаря. Некоторые церкви имели по обеим сторонам клироса даже два амвона, один для чтения апостола, другой — Евангелия. Миряне сидели или стояли в остальной части церкви раздельно по полу и по возрасту. На греческом востоке для женщин над боковыми кораблями устраивались хоры. Для оглашенных и для второго класса кающихся или слушающих отводилась задняя, ближе к дверям, часть корабля. Плачущие помещались в нарфиксе или атриуме (паперть).

4. Крещальня по общему правилу устраивалась близ церкви и соединялась с нею крытым ходом. Посредине этого здания помещался бассейн для погружения со ступенями для схода (piscine, fons). В интересах стыдливости над перилами водоема устраивался занавес. Позднее с установлением практики крещения детей вместо водоема начали помещать купель или другой ставящийся на пол сосуд. Во многих местах купель вскоре стали помещать также в часовнях, а этим путем ей открылось место и в самой церкви. Часовни, особенно в больших церквах, продержались до средних веков.

5. Престол первоначально имел форму стола. Впоследствии, в виду совершения таинства в катакомбах, он со временем как свою вторую главную форму получил вид саркофага или ящикообразного четырехугольника. Материалом в первые века обыкновенно было дерево, позднее — камень. Стол был накрыт полотняным платком. Бока покрывались ценными металлами, особенно передний, благодаря своему украшению наименованный «Antependium». Над самым престолом возвышался покоящийся на столбах или колоннах киборий, балдахин (ciborium, umbraculum). По бокам его для закрытия прикреплялись занавесы. Для сохранения евхаристии в него помещался голубеобразный сосуд. Первоначально каждая церковь имела только один престол, что у греков поселе еще и осталось. Западные же церкви с введением частной мессы получили несколько престолов.

6. Главными святыми сосудами при литургии были потир и дискос, служившие для помещения подлежащих претворению составных частиц хлеба и вина. Они изготовлялись из самых разнообразных металлов. Встречались чаще из дерева, стекла, золота, серебра, цинка и т. д. В средние века было предписано изготовление из металла. Рядом с «calyx pffertorius» или «sfcrificatorius» священника для приготовления евхаристии под двумя видами существовала также особая мирская чаша для общины, «scyphus, calyx ministerialis», называвшаяся по находившемуся у ней ушку также «calyx ansatus».

7. Литургические облачения древнему времени были неизвестны. При совершении богослужения духовные носили свои обыкновенные одежды, вернее, обыкновенную праздничную одежду или платье, к ношению которого люди обязывались своей должностью или своим достоинством. Таковым одеянием в V в., именно в Риме, были туника, длинная нижняя белая одежда с отверстием посредине, и плащ, верхняя одежда с рукавами или без них, обыкновенно темно-коричневого или фиолетового цвета. Впрочем, весьма рано вошло в обычай не носить в повседневной жизни употреблявшиеся при отправлении священнодействий одеяния. Со временем произошли еще большие изменения. Из туники развилась стихарь (alba), из плаща — риза, называемая также «casual, planeta». Четвертым Толедским собором (к. 28) как та, так и другая были признаны церковным должностным облачением. Согласно этому правилу неправильно низложенные священнослужители должны были получать обратно перед алтарем свои утраченные одежды, пресвитеры — орарь и ризу, диаконы — орарь и стихарь. Орарь, введенный в качестве общего для двух степеней знака отличия (инсигнии), есть позднейшая «stola». Она упоминается уже Лаодикийским собором, запретившим употребление ее иподиаконами (к. 22), чтецами и певчими (к. 23), или, другими словами, признавшим его облачением высших клириков. В «Liber potificalis» весьма рано встречается упоминание о «pallium linostinum», из которого образовался омофор. В качестве епископских знаков отличия Толедский собор приводит, кроме ораря, еще перстень и посох. Вместе с этим распространяется в широких кругах церкви как знак епископского достоинства «pallium, lorum» высших должностных лиц империи, особенно на востоке омофор. На западе он ограничивался одними митрополитами и жаловался римским престолом. Папа и его диаконы носили, наконец, кроме туники, еще одно нижнее одеяние (с рукавами), именно далматик. Этот последний в качестве почетного одеяния весьма рано стал даваться также епископам и диаконам других церквей, но позднее он для этих степеней иерархии вошел во всеобщее употребление, причем для диаконов в качестве верхней одежды. В общем можно сказать, что литургическое облачение в этом периоде только вырабатывалось. Дальнейшее развитие падает на последующее время. главным образом это касается епископских облачений, развивающихся преимущественно под влиянием Ветхого Завета, богослужебное одеяние которого средневековыми литургистами, по аналогии, было применено к новозаветному. В средние века входят также в употребление цветные одежды, между тем раньше господствовал только белый цвет. Первым свидетельством обычных ныне цветов является Иннокентий II.

§ 72. Монашество

Новая форма христианской жизни в этом периоде выразилась в монашестве. В своем развитом виде последнее является новостью. Корни его, однако, уходят значительно дальше. Слова Спасителя и апостолов о нравственном совершенстве уже в первом веке побуждали некоторых христиан, не отделяясь от своей семьи, воздерживаться от брака и выполнять обеты высшего совершенствования. Такие лица назывались аскетами и в некотором смысле явились предшественниками монашества. Более определенные сведения сообщает о них псевдоклиментово послание «Ad virgins».

Отшельничество преимущественно развилось среди тех христиан, которые во время гонения удалились в пустыню и до того полюбили пребывание здесь, что стали продолжать его и по возвращении мира. Так возникли анахореты или отшельники, пустынники. Знаменитейшими представителями этого направления были св. Павел Фиваидский († 341 г.) и св. Антоний († 356 г.). Скоро обнаружилось новое явление. После того как св. Антоний два десятилетия провел в полном одиночестве, он принял к себе учеников и, поселив их близ своей пещеры, образовал под своим руководством отшельническую обитель. Антоний сделался отцом отшельников и справедливо почитается патриархом монашества.

В это же время возникает, наконец, киновитство, появлением которого и завершается развитие монашества на Востоке. Св. Пахомий основал на Тавенском острове р. Нила, в Фиваиде, монастырь и, установив правила, дал ему прочное устройство. В этом отличие его от Антониевой обители, державшейся его личным влиянием и словом, так как сочлены ее продолжали жить на положении отшельников.

Раз возникнув, монашество быстро получило самое широкое распространение. Для своих новых учеников Пахомий принужден был расширить свои монастыри. В конце его жизни под его управлением находилось 9 общежитий с несколькими тысячами братий. Общими их центром был монастырь Пебоуский, в котором проживал сам основатель. Аммоний провел монашескую жизнь в Нитрийских горах, Макарий Старший или Египетский в Скитийской пустыне. Иллариаон возрастил ее в Палестине. В Малой Азии особенно потрудился на этом поприще Василий Великий († 379 г.), составивший два рода правил, одни — обширные, и другие — краткие. В некоторых местах продолжало держаться отшельничество, тогда как монахи жили под руководством аввы в келиях. Такие поселения называются лаврами.

На Западе отшельническая жизнь сделалась известной благодаря Афанасию вследствие его словесной и писательской деятельности (Vita S. Antoni). Во многих местах вскоре возникли монастыри. Св. Мартин († 397 г.) основал несколько монастырей в Галлии и между ними монастырь Мармуитский (monasterium maius) близ Тура. Св. Онорат, впоследствии епископ Арелатский, основал около 410 г. монастырь на Леридском острове близ Ниццы, из которого позднее вышло много достойных епископов. Иоанн Кассиан несколькими годами позднее основал монастырь св. Виктора близ Марселя.

Монахи этого времени все почти были мирянами. Деятельность их заключалась в ручной работе и молитве. В Египте они занимались изготовлением стульев, корзин, циновок и других плетеных работ. Продукты ремесла продавались, а доход шел на содержание монастыря и поддержание нищих. Духовных по правилу было столько, сколько было надо для отправления богослужения: одно или несколько лиц в зависимости от величины монастыря. Пахомий совершенно не держал их в своих монастырях, чтобы «eo ipso» в самом корне уничтожить повод к честолюбию и внешнему почету, а богослужение приказывал совершать через соседних священников.

Монашество нашло отклик не только среди мужского, но и среди женского пола и это тем легче, что уже в III в. девственницы своими обетами обязывались к аскезе и вследствие этого оказались подготовленными к восприятию новой жизни. Женские монастыри нередко соединялись с мужскими или, по крайней мере, строились поблизости, отчасти по причине священнодействий, которые там совершались, отчасти для оказания защиты, столь необходимой по тем беспокойным временам. Эти близкие отношение связывались с некоторой опасностью. Вследствие этого Агдский собор 506 г. (к. 28) и император Юстиниан запретили двойные монастыри. Никейский собор 787 г. (к. 20), по крайней мере, воспретил основание новых, а для существующих уже издал сопутствующие правила.

Также и дети, с целью дальнейшего провождения монашеской жизни, отдавались в монастыри. Они получали наименование «Oblati, Donati», тогда как вступавшие в зрелом возрасте назывались «Conversi». Григорий Великий, однако, выступил против этого обыкновения и определил для принятия в монастырь в качестве минимального возраста 18 лет (ер. I, 51). Трулльский собор 692 г. (к. 40) требовал для этого по меньшей мере 10-ти лет. Толедский собор 633 г. (к. 49) объявил: «Monachum aut paterna devotion aut propria profession facit». Вообще на Западе правило это соблюдалось в течение всех средних веков.

Не только в отношении детей, но и в отношении взрослых позаботились о том, чтобы удерживать раз поступивших в их первоначальном намерении. Халкидонским собором, по страхом анафемы, было воспрещено обратное возвращение в мир (к. 7) или вступление в брак (к. 16). Собор вообще заботился об установлении строгих порядков в монастырях. Отсюда он постановил (к. 4), чтобы все монастыри находились под надзором епископа и ни один не был учреждаем без его согласия в его энории, чтобы никто без нужды и соизволения епископа не покидал монастыря, а рабы без согласия епископа не принимались в монастырь.

На Западе спасительная реформа была проведена св. Бенедиктом Нурсийским (490–543 гг.). После того как он сам в течение долгого времени прожил отшельником близ Субиако и затем был избран начальником соседнего Виковарского монастыря, Бенедикт для своих многочисленных учеников учредил в тамошней местности 12 обителей. Последним он основал близ св. Германа Монте-Кассинский монастырь (529 г.). Одновременно с сим для своих монахов он написал особый устав, который, будучи одобрен папами и королями, мало-помалу распространился по всему западу. Особенно замечательным является в нем (к. 58) обет постоянства (Stavilitatis), который обязывает монаха оставаться до самой смерти в том монастыре, в который он был принят. Правилом этим был положен конец не только различным колебаниям между монастырем и миром, но также частой перемене монастырей и шатанию монахов «семо и овамо».

Кассиодор около этого времени провел другую замечательную реформу, когда он после отказа от всех должностей, коими был облечен в Остготском государстве, у Сквилациума в Нижней Италии основал монастырь Виварийский (538). Он направил своих монахов к научной работе и к переписыванию книг. Отсюда, когда бенедиктинцы последовали этому примеру, то их орден как в материальном, так и духовном отношении сделался благодетелем человечества. Как раньше Кассиодор сделал населенными некоторые пустынные места, так этой своей деятельностью он открыл духовные сокровища древности.

Весьма важное значение позднее приобрел ирландский монастырский Типик или Устав Колумбана. Последний применил его сам в конце VI в. как в Бургундии, где он во время своего 20-летнего пребывания (590–610 гг.) основал три монастыря в Анегрэ, Люксейле и Фонтэне, так и в Италии, в которой он воззвал к жизни (614 г.) монастырь Боббийский (недалеко от Пиаченцы). Но устав этот держался недолго. Около конца VII в. он был заменен повсюду бенедиктинским уставом, после того как долгое время между ними существовало некоторое взаимодействие и смешение.

Монашество не ограничилось вышеприведенными формами. Рядом с анахоретами и киновитами являются еще два рода монашества, хотя они представляются скорее вырождением, именно сарабаиты или ремоботы, жившие в келиях вдвоем или втроем без одного высшего или, во всяком случае, без определенного порядка и ютившиеся, преимущественно, в городах и замках, и гуроваги, странствовавшие из одного монастыря в другой и в качестве гостей проводившие на одном месте от 3 до 4 дней. К этому надо присовокупить различные виды первого рода монашества, как-то: затворники (reclusi), которые навсегда заключались или замуровывались в келье или в тесном помещении, столпники, проводившие свою жизнь на столпе и родоначальником которых был известный Симеон Столпник близ Антиохии († 459 г.), пасущиеся в Сирии и прилежащих странах, получившие это наименование за то, что подобно диким зверям не имели никакого пристанища и питались полевыми кореньями, акомиты или бессонные, которые, разделившись на несколько хоров, беспрерывно молились. Основателем их был св. Александр I († около 430 г.). Знаменитейшей их обителью был Студийский монастырь в Константинополе, основанный консуларом Студием около 460 г. Другие типы монашества, хотя и обладавшие монастырями, но не имевшие по общему правилу продолжительного существования (Cass. De instit. II, 2), ускользают от наших знаний.

Происхождение христианского монашества, как показывает его история, надо искать на почве христианства. Производство его от монахов Сераписова культа в Египте (Weingarten, Urprung d. M. 1877), от буддизма (ZfwTh. 1878 S. 149) или от неоплатонизма (Keim, Aus dem Urchristentum, I, 215) не имеет достаточных данных.

§ 73. Социальная и нравственная жизнь под влиянием христианства

Влияние церкви на общественную жизнь в прошлом периоде ограничивалось лишь небольшим кругом. Напротив, в настоящее время после того, как христианство поднялось до ступеней трона, ей открылось более широкое поле деятельности. Следствием этого же покровительствуемого государством обращения ныне явилась масса номинальных христиан. Но огонь любви и самопожертвования, который в прежнее время производил могущественное впечатление на античный мир, никоим образом не погас. История сообщает о многочисленных и великих делах благотворительности. Часть церковного имущества шла на бедных. Епископы обязывались давать пропитание и одеяние убогим и нуждающимся. Турский собор 567 г. (к. 5) предписывает всякому городу по мере сил заботиться о бедных. Наконец возникают многочисленные учреждения на пользу страждущего человечества: больницы, богадельни, сиротские приюты, воспитательные дома, странноприимницы и т. д. Все эти учреждения античному миру были совершенно чужды и их плодотворной деятельностью можно только объяснить попытку Юлиана провести их устройство в языческом мире. Особенно славился госпиталь, основанный Василием Великим и от него получивший свое имя — Василиас, прообраз многочисленных подобных учреждений в Каппадокии и в других провинциях.

Рабство также не было забыто. Правда, признав его вполне гражданским институтом, церковь даже сама владела рабами в собственных имениях. Тем не менее, также и в этой области она мало-помалу начинает проводить постепенное преобразование. Освобождение рабов стало рекомендоваться как доброе дело. И проповедь об этом часто стала находить отклик. В этом отношении она повлияла и на законодательство. Уже Константин Великий постановил, что заявление об этом в церкви или за богослужебным собранием в качестве торжественной Manumissio должно иметь правовое действие. Клирики обязаны были освобождать рабов в своем завещании, а в прочее время могли сделать это путем неформального объявления. Церковь дальше стремилась преобразовать отношения между господами и рабами провозглашением идеи о человеческом равенстве и превратить эти отношения из правовых в нравственные. В чисто церковном отношении классовых различий вообще не существовало. Раб получил те же средства благодати, что и господин. Церковное достоинство было доступно тому сколько же, сколько и этому. Напротив, в случае греха как тот, так и этот подлежали одному и тому же наказанию. Наконец законодательство, которое уже с начала императорской эпохи, и именно при философски настроенных императорах II в., впрочем, из чисто гуманных мотивов, стало более благосклонным к рабам, ныне во всех отношениях было продолжено. Особые в этом заслуги стяжали себе два императора. Константин повелел наказывать смертью за умышленное убийство раба. Юстиниан отменил все законные ограничения в отношении освобождения рабов и, уничтожив класс вольноотпущенников, предоставил всем эмансипированным рабам полные гражданские права, а за рабами признал jus connubii, право с согласия господина свободно вступать в брак.

Влияние христианского духа заметно сказалось и в других областях. Первыми христианскими императорами прежний весьма суровый судебный процесс был смягчен и был отменен целый ряд жестоких уголовных кар, особенно клеймение на челе. Смертная казнь через распятие на кресте в течение IV в. во всяком случае вышла из употребления, если только она не была отменена еще Константином. Благодаря тому же императору установилось более человечное отношение к заключенным. Позднейший закон (409 г.) возлагал на епископов обязанность регулярно посещать темницы, чтобы надзирать за обращением с узниками и предотвращать незаконные заключения. Орлеанский собор 549 г. (к. 20) предписал оказывать материальную помощь заключенным в темницах. Епископам вместе с тем давалось богатое поле, чтобы смягчать строгость закона. Подобная же возможность предоставлялась церквам пожалованием права убежища.

Много больше было сделано для возвышения человеческой жизни. Самоубийство в древности было запрещено многими философами. Напротив, другие, например, стоики, допускали не только его возможность, но, смотря по обстоятельствам, прямо признавали его обязанностью, при чем общий образ действий вполне согласовался с этим учением. Христианство по этому вопросу высказалось весьма строго. Августин в своем «Граде Божием» прямо и выразительно доказывает безусловную греховность самоубийства. Брагский собор 563 г. (к. 16) прямо запретил поминать самоубийц при совершении жертвоприношения и постановил лишать их церковного погребения. Еще энергичнее шла борьба против вытравления плода и против выбрасывания и убийства детей. Жар, который церковь развила в этом отношении, относился к самому ее началу, так как уже Дидахе (2, 2) и послание Варнавы (19, 5) содержат соответственные предписания. Ныне ее заботы о попечении детей были поддержаны государственной властью. Полнота власти, которая была римским правом предоставлена отцу и доходила до права жизни и смерти детей, почти исчезла уже в императорское время. окончательно, однако, это было отменено Константином. Совершенное на основании отеческой власти детоубийство было объявлено за «parricidium» (отцеубийство) и каралось тем же наказанием (С. Th. IX, 15, 1). Константином же было запрещено и выбрасывание детей, причем за отказ от прокормления ребенка позднее было наложено особое наказание (С. Th. VIII, 51, 2). С изданием закона практика эта само собою не исчезла. Деятельность в этом отношении была столь же широка, как и возможность осуждения. Наконец по некоторым пунктам, так как здесь шла речь о публичной деятельности, последовал непосредственный результат. Неодобряемая с самого начала лучшими христианами бесчеловечная борьба гладиаторов уже Константином, если не окончательно была запрещена, то прямо порицаема и значительно ограничена воспрещением отправлять на арену преступников (С. Th. XV, 12, 1). Когда монах Телемах в 404 г. поплатился в Риме жизнью за свой жар против кровавых игр, то последние Гонорием были совершенно упразднены (Theod. V, 26).

Что касается, наконец, половой жизни, то античный мир в этом отношении был особенно не безупречен. С самого начала христианской эры в этом происходит решительная перемена. В древности господствовали снисходительные воззрения и практика. Даже противоестественный порок педерастии, особенно в греческом мире, имел самое широкое распространение. Только прелюбодеяние, и то не всегда, вело к строгому осуждению. Да иначе и быть не могло. В мифологии самим богам приписывались безнравственные действия. Многие храмы были форменными местами непотребства, отдельные празднества — публичными оргиями. Едва ли возможно представить по части безнравственности больше, чем тогдашние театральные представления. Христианство в этом отношении сообщило самосознанию высокую нравственность. Церковь выступила как против прелюбодеяния, так и против полового общения неженатых лиц. Грубые проявления порока были остановлены уже первыми христианскими императорами (C. Th. IX, 24, 1–3; XV, 7, 4, 10).

Глава пятая

Церковная наука

§ 74. Общий характер литературы

С победой христианства в начале IV в. патристическая литература вступает в свой цветущий период. Великая богословская борьба свидетельствует о большом духовном подъеме. Во время этого движения выдвинулся целый ряд мужей, наделенных редкими дарованиями и обладавших в полной мере всеми средствами тогдашнего образования. Так как в первую голову выступила защита христианской веры против опошляющего его новаторства, то литература этого периода носит преимущественно догматически-полемический характер. Равным образом разрабатывались и другие ветви теологии. Блестящий полет богословской мысли продолжался до Халкидонского собора. С половины V в. замечается некий упадок, хотя также и позднее не было недостатка в отдельных выдающихся произведениях.

Главными центрами научной жизни на Востоке были Александрия и Антиохия. Оба имени обозначают одинаково важные богословские школы и направления в науке. Различие между ними выступает особенно в области экзегетики. В то время как александрийцы с любовью предавались аллегорическим толкованиям, которые уже раньше в лице Оригена нашли своего решительного и ученейшего представителя, антиохийцы преимущественно занимались историко-грамматическим объяснением Св. Писания. Основание этому направлению было положено еще в конце прошлого периода Лукианом и Дорофеем. Вследствие толчка, данного арианством с его неправильным толкованием основных положений Св. Писания, ныне пришли к полному преобразованию. В Антиохийской школе библейская экзегетика поднялась до уровня истинной науки, тогда как александрийцы при своих односторонних и отчасти прямо неправильных принципах, при всей своей изобретательности и изощрении ума и острословия, не пошли дальше простых попыток и начинаний. Дальнейшая противоположность лежит в христологии и целиком с нею связана. При своем рассудочном и удобопонятном понимании христианства, антиохийцы старались всячески разделить во Христе Божеское и человеческое. Некоторые в этом стремлении зашли так далеко, что подвергли опасности единство Спасителя. Напротив, александрийцы центр тяжести полагали в соединении Божественной и человеческой природы и с течением времени довели это направление до монофизитства.

Пульс научной жизни бился не в одних только вышеназванных двух школах. Более или менее интерес проявлялся во всей церкви. В различных местах мы видим первостепенных учителей церкви. Также Сирия и Армения достойным уважения образом вступают в область христианской литературы.

§ 75. Восточные писатели IV и V вв.

1. Ряд греческих писателей этого времени открывается многоученым отцом церковной истории Евсевием Памфилом, епископом Кесарийским в Палестине († около 340 г). Он славился не только как историк, но и как апологет. Евсевий опроверг возбуждавшие споры среди христиан писания Порфирия и Иерокла. В «Praeparatio evangelica» он подверг разбору основы язычества, а в «Demonstratio evangelica» в особенности доказал преимущества христианства. Будучи, подобно своему старшему другу Памфилу, почитателем Оригена, в богословии Евсевий разделял известного рода субординационализм. Впрочем, на Никейском соборе после некоторого продолжительного колебания он подписал Никейский символ. Позднее Евсевий сблизился с друзьями Ария и сделался ярым противником никейцев, особенно епископа Маркелла Анкирского, против которого он выступил в двух своих сочинениях (Contra Marcellum, De eccles. theologia).

Если Евсевий был, по крайней мере, скрытым врагом никейской веры, то, напротив, главным ее поборником был его младший современник великий Афанасий († 373 г.). Борьба с арианским лжеучением сделалась целью его собственной жизни. Диаконом он вел ее на Никейском соборе. Заняв Александрийскую епископскую кафедру (328 г.), Афанасий с великим жаром продолжал ее в полном сознании своей великой ответственности. Ни страдания, ни насилие, ни пятикратное изгнание не заставили его отказаться от своего убеждения. Этой борьбе он посвятил не только свою жизнь, но и большую часть своей писательской деятельности. Главной догматической работой Афанасия являются «Orationes IV contra arianos», вернее, первые три речи, так как подлинность четвертой в новейшее время сомнительна. Другие его сочинения были названы нами в истории арианских споров.

Подобно Афанасию, также и три каппадокийца главной задачей своей жизни ставили опровержение арианства и учения пневматомахов. Этим одним, однако, их литературная деятельность не исчерпывалась. Василий Великий, архиепископ Кесарии-Каппадокийский (370–379 гг.) равным образом славится как экзегет и как основатель, и ученый защитник монашества. Заслуживают упоминания его сочинения против Евномия, о Святом Духе, проповеди о Шестодневе, монашеские правила и многочисленные послания. Григорий Назианзин, друг Василия Великого († около 390 г.), возведенный им в епископа Сазимского, приобрел известность как оратор и стихотворец. Между его проповедями преимущественное положение занимают пять богословских речей, сказанных Григорием в Константинополе во время его кратковременного управления этой церковью (379–381 г.) в защиту Божества Сына и Святого Духа и снискавших ему название Богослова. Среди его посланий по своему догматическому значению выделяются два послания к Кледонию. Третьему каппадокийцу епископу Григорию Нисскому († около 395 г.), брату Василия мы, кроме многих проповедей и посланий, обязаны целым рядом экзегетических и аскетических писаний, важнейшим из которых являются две крупных работы против Евномия и Аполлинария, «Orario catechetica magna», преимущественно догматическое исследование, и наконец увлекательная беседа со своей сестрой Макриной о душе и воскресении. Главной его силой была спекулятивная мысль.

Дальнейший великий учитель церкви Иоанн Златоуст из Антиохии стяжал себе громкую славу преимущественно как проповедник. Большую часть его многочисленных сочинений представляют проповеди. Одни из них догматико-полемического и моралистического содержания, другие содержат объяснение Святого Писания, третьи представляют проповеди на праздники Господни и святых, наконец четвертые посвящены некоторым важным событиям (проповеди о статуе). После 12-летнего пресвитерства в Антиохии, возведенный на Константинопольскую епископскую кафедру (398 г.), Иоанн вследствие конфликта своего с епископом Феофилом Александрийским и императрицей Евдоксией (§ 5) окончил жизнь свою в изгнании в понтийском селении Команах.

В сравнении с вышеназванными другие отцы церкви IV в. являются светилами второй величины. Впрочем, некоторые по своему значению немного отстают от них. Епископ Кирилл Иерусалимский († 386 г.) оставил нам огласительные слова (катехезы), составленные им в бытность свою священником в Иерусалиме и представляющие учительные положения как по вопросам всего христианского вероучения, так и по поводу крещения и евхаристии, известным образом догматику. Дидим слепой († 395 г.), который, несмотря на то, что ослеп четырехлетним ребенком, сделался наставником Александрийской катехизаторской школы и одним из ученейших людей своего времени. От него мы владеем сочинениями «De trinitate» (не в полном виде), «De spiritu sancto» (в переводе Иеронима) и некоторыми другими, находящимися в книгах IV–V труда Василия Великого против Евномия и, наконец, в извлечении работой «De dogmatibus или De sectis». Так как он заимствовал из Оригена учение о предсуществовании и апокатастазисе, то позднее Дидим вместе с ним был предан анафеме (553 г.). Епифанию Саламинскому на Кипре († 403 г.) мы обязаны в его «Panarium» полным описанием всех ересей с самого древнего времени. Работа эта, несмотря на некоторую недостаточность критики, представляет большую ценность вследствие массы сообщаемых в ней сведений. Из других работ его более замечательной является «Ancoratus», изложение учения о Троице. Макарий Магнезийский под заглавием «Apocritica» написал защиту христианства против языческих полемистов, вероятно, Порфирия. Епископ Диодор Тарсийский († 394 г.), ранее монах и Антиохийский пресвитер, и его ученик, епископ Феодор Мопсуетский, создали славу антиохийской экзегетической школы. Вследствие возведенного на их обвинения в создании собственно несторианского лжеучения почти все их сочинения были уничтожены. От Феодора остались только комментарии на малых пророков, на Евангелие от Иоанна (в сирийском переводе, изд. Chabot, 1897 г.) и на Павловы послания (в латинском переводе).

Около 400 г. Появились в Сирии путем переработки более древних сочинений так называемые Апостольские постановления. В основу первых шести книг положена «Дидаскалия апостолов», в основание 7-й — «Дидахе». Главным содержанием 8-й являются литургия и каноны святых апостолов. Подобно составляющим их основным памятникам, но только в более обширном объеме, сами апостольские постановления представляют церковный устав; редакция, вернее, разработка исходит от Римского Климента. Составитель ее, по-видимому, тождественен с автором более обширной редакции Игнатиевых посланий. Во всяком случае, он жил в одно и то же время и в одной и той же стране (§ 37) и во многом с ним соприкасается, а если это так, то Псевдо-Климент принадлежал к кругу аполлинаристов, богословие и христология которых несомненна у Псевдо-Игнатия. Сочинение это, как поврежденное де еретиками, было исключено из церковного обихода Трулльским собором 692 г. (к. 2), хотя и после этого пользовалось большим уважением. Но с другой стороны, по крайней мере, в основе своей этому сборнику тем же собором было приписано апостольское происхождение. Наконец апостольские каноны, заключительная часть сочинения, была прямо принята в канон Халкидонским собором.

Восьмая книга апостольских постановлений подверглась новой переработке и уже из этого писания, от которого мы владеем только извлечениями, возник коптский, арабский и эфиопский, а также, отчасти, дошедший и на латинском языке, так называемый египетский «Kirchenordnung». На основании этого сочинения перед исходом V в. был создан сначала опубликованный только на сирийском языке «Testamentum Domini nostril» (ed. Rahmani 1899) и затем «Canones Hippolyti», доселе опубликованные только по-арабски, хотя имеющиеся и в эфиопском переводе.

IV веку, но не ранее, принадлежит переработка еще одного родственного сочинения, так называемых «Apostolische Kirchenordnung (Canones ecclesiastici apostolorum)», в основе своей покоящегося на древнейших писаниях, как-то: первая часть на «Дидахе».

Амфилохий Иконийский (394–403 гг.), тесно связанный с тремя великими каппадокийцами, насколько известно, был первый, кто применил выражение «единый Бог, познаваемый в трех Лицах», как тринитарный термин. Доселе он не нашел еще настоящей оценки, хотя дошедшие до нас под его именем гомилии признаны неподлинными.

Аполлинарий Младший, Лаодикийский, был современником каппадокийцев и подобно им славился своим образованием и ученостью. Вначале выступал в качестве апологета и борца против арианства. Одновременно был автором многих экзегетических работ. Когда император Юлиан указом воспретил христианскому юношеству изучать классиков, то он для обучения облек христианский материал в древне-классическую форму. Позднее, однако, ради своего учения о человеческой природе во Христе Аполлинарий порвал с церковью и этим именно обстоятельством можно объяснить потерю всех его работ. К нам дошли только некоторые его сочинения из его второго периода. Своим сохранением они обязаны тому обстоятельству, что его приверженцами они впоследствии распространялись под именами выдающихся православных отцов.

Евагрий Понтик при Нектарии состоял на службе в Константинопольской церкви, затем был монахом в Египте († 399 г.) и позднее был осужден (553 г.), как оригенист. При жизни пользовался высоким уважением как аскет и как писатель, из работ которого, однако, до нас ничего не дошло. (MPG. 40. Mg. Zockler 1893).

В V в. в умственной жизни заняли первое место два епископа, которые в качестве представителей двух различных направлений долгое время были горячими противниками. Первым был Кирилл Александрийский († 444), главный враг Нестория, учение которого он опроверг в многочисленных сочинениях. Славился он в свое время как защитник учения о Троице, как экзегет и даже, ради своего сочинения против Юлиана Отступника, как апологет. Вторым был Феодорит Кирский († около 458), известный как историк, апологет, полемист и экзегет. Его «Compendium fabularum haereticarum» представляет историю ересей всей христианской древности, в которой пятая книга одновременно с этим является своего рода кратко составленной догматикой. Его библейские комментарии по своей основательности, хорошему методу и ясности формы превосходят все подобные работы древнего времени.

Синезий Киренский († около 414 г.) есть экстраординарное явление позднейшей церковной деятельности. От рождения язычник и ученик несчастной женщины-философа Ипатии, он позднее сделался христианином и епископом Птолемаидским, не отказываясь в то же время от неоплатонической философии, к которой раньше принадлежал. Ход развития показывают его сочинения: речи, гимны и письма. «MPG. 68».

Палладий, ученик Евагрия Понтика и епископ Малой Азии, составил около 420 г. бывшее в большом употреблении собрание монашеских биографий, по адресату Лавзу названное «Historia Lausaica». Вероятно, он тождественен с одноименным биографом и другом Иоанна Златоуста. (MPG. 65).

Исидор Пелусиот, монах на горе близ Пелузиума († около 440 г.), оставил массу писем, из коих большая часть посвящена экзегетическим вопросам. До нас дошло более 2000 писем. (MPG. 78).

Нил Старший, духовный сын и ученик Иоанна Златоуста, городской префект в Константинополе и позднее отшельник на Синае († 449 г.), написал многочисленные аскетические сочинения. (MPG. 79).

Диадох, епископ Фотикии, малоизвестный писатель V в.

2. Древнейшим сирийским церковным писателем был Афрат, епископ Мар-Маттейский (у Мосула) и как таковой Мар-Иаковым прозванный персидским мудрецом. Сочинения его вплоть до новейшего времени смешивались с трудами его древнейшего современника, епископа Иакова Низибийского († 338 г.). Замечательнейшим учителем сирийской церкви был Ефрем, ученик Иакова Низибийского, позднее диакон в Эдессе, стихотворец, экзегет и оратор, по прозванию «Пророк сирян и цитра Св. Духа» († 373 или 378 г.). Как замечательный стихотворец и гомилетик, за ним следовал пресвитер Исаак Великий Антиохийский († около 460 г. Opp. ed. Bickell. 2 vol. 1873–1876 г.) и Иаков Саруг, епископ Батнейский († 521 г.).

3. Основателем армянской литературы был св. Месроп († 441 г.), который после того, как изобрел армянский алфавит, немедленно перевел на армянский язык Святое Писание и составил ряд гомилий. После него более важное место принадлежит епископу Езнику (или Езнаку) Багдеванскому и Моисею Хоренскому († около 487 г.). Знаменитейшая работа, носящая имя последнего, есть История Великой Армении. Им ли она написана или составлена позднее в VIII в., вопрос спорный.

§ 76. Латинские писатели IV и V вв

Жизнь первого известного западного писателя этого времени Иллария Пиктавийского (366) была посвящена арианскому спору подобно тому, как это было сделано великим Александрийским учителем церкви. Четыре года он находился в ссылке на востоке за веру. Его могущественная и успешная борьба стяжала ему славу западного Афанасия. Большая часть его сочинений соответственно с этим относится к этому богословскому спору. Илларий также написал библейский комментарий и церковные гимны. Главным его трудом являются 12 книг «De trinitate». Особенное его значение заключается в том, что он познакомил западных со спекулятивными течениями греков.

Еще более чем Илларий в этом отношении сделал второй великий учитель церкви западной, св. Амвросий Миланский (Медиоланский) (397). Внезапно переменив государственную должность на епископскую кафедру, он немедленно постарался приобрести основательное богословское образование, главным образом путем изучения греческих отцов. Доказательством его отличного богословского знания служат многочисленные догматико-полемические, нравственно-аскетические и экзегетические сочинения. Амвросий был одним из величественных характеров христианской древности. Непреклонный в охране прав церкви от нападок язычества и арианского заблуждения, неустанный в исполнении пастырских обязанностей, непоколебимый защитник церковной дисциплины, он, по словам императора Феодосия Великого, был единственным, который с достоинством носил имя епископа.

Несколько позднее выступают еще два великих учителя западной церкви. Первым был Иероним, родившийся в Стридоне на границе Далмации и Паннонии. Большую часть своей жизни он провел на востоке, в Халкской пустыне, в Антиохии, в Константинополе и, наконец, после трехлетнего пребывания в Риме, 34 года в Вифлееме (386–420), где он и умер. Главными творениями его были: комментарий на Святое Писание и его латинский перевод Библии, «Vulgata». Кроме того, Иероним написал ряд полемических сочинений (против люцифериан, Гельвидия, Вигилянция и т. д.), «Liber de viris illustribus» или первую историю христианской литературы, латинскую переработку хроники Евсевия и вместе продолжение ее до 378 г. Жизнь его была посвящена науке и аскетизму. Он был хорошим стилистом и рассказчиком, в полемике, впрочем, весьма язвительным и страстным.

Второй был Августин, родившийся в Тагасте Нумидийской. После многолетних странствований в поисках за истиной, он в Милане был принят Амвросием в церковь (386). После возвращения своего на родину Августин вскоре сделался пресвитером, а затем и епископом (396–430) Иппонским (Hippo Regius). Глубиной своего ума и диалектической ловкостью он превосходил всех других отцов. Важнейшая часть его писательской деятельности посвящена опровержению учения манихеев, к секте которых он сам принадлежал в течение 9 лет, донатистов, пелагиан и полупелагиан, и других лжеучителей своего времени. Против заблуждения Пелагия Августин выступил с таким жаром и с такой громадной эрудицией, что вполне является его ученым победителем (§ 58). Вообще число его полемических работ весьма велико. Благодаря двум своим сочинениям, именно «De civitate Dei», в известном смысле философия истории, и еще более его «Исповеди» (Confessiones), представляющей рассказ о его собственной жизни с ее колебаниями и борьбой до своего обращения, имя его приобрело известность и вне богословского круга.

В области поэзии приобрел себе почетное имя испанец Пруденций Климент († после 405 г.). Мы обязаны ему «Cathemerinon» — гимнами для повседневного употребления; «Peristephanon» — хвалебной песнью в честь мучеников, и несколькими дидактическими стихами, преимущественно догматико-полемического и апологетического содержания.

Из второстепенных авторов или сочинений заслуживают упоминания:

1. Испанец Ювенк, написавший гекзаметром «Historia evangelica» (около 330 г.).

2. Фирмирк Матерн, апологет, составивший около 347 г. «De errore profanarum».

3. Люцифер Каларийский († 371 г.), горячий противник ариан и особенно императора Констанция, против которого направлены все его сочинения, ср. § 50, 3. Z. f. w. Th. 1890.

4. Псевдо-Амвросий, составивший при Дамасе (366–384 гг.) в Риме комментарий к Павловым посланиям, приписывавшийся в средние века св. Амвросию. По выяснении этой ошибки автором этого трактата предполагались многие жившие около этого времени лица, но с уверенностью сказать, кто именно, не представляется возможным.

5. Оптат Милевский († после 384 г.), историк донатистского раскола, ср. § 52.

6. Зенон Веронский († около 370 г.). проповедник.

7. Филастрий Брешианский, автор «Diversarum haereseon liber» около 383–384 гг.

8. Присцилиан, составитель многих ранее упомянутых трактатов и между ними одного в защиту своего учения, ср. § 50.

9. «Peregrinatio Silviae», описание путешествия в Святую землю в конце IV в. (381–388 гг.) Сильвии, сестры префекта претория Руфина. Сохранилась лишь небольшая часть, приписывавшаяся перу испанки Есфири. Rguh. 1903 II, 387 sq.

10. Пациан Барселонский († около 391 г.), которому принадлежат слова: «Christinus mihi nomen, catholicus cognomen».

11. Сульпиций Север († после 406 г.), церковный историк и биограф св. Мартина Турского.

12. Руфин Аквилейский († около 410 г.), церковный историк, составитель комментария к апостольскому вероисповеданию, но главным образом переводчик греческих творений, например, сочинения Оригена «О началах» и Климента «Recognitiones». (MPL 21).

13. Орозий, испанский пресвитер († после 417), главный борец против присцилиан и Пелагия. В своей «Historae adv. Pagan». Дал род христианской всеобщей истории.

14. Никита Ромацианский (Ремезианский) в Дакии († около 510 г.), друг св. Павлина, автор наставления готовящихся ко крещению, из коего важнейшей является пятая книга или «Explanatio symboli». Написал несколько трудов и прежде всего «Te Deum». (ed. Burn 1905).

15. Павлин Нольский († 431 г.), почитатель мученика Феликса Нольского, которого он воспел в нескольких стихах.

16. Марий Меркатор († около 450 г.), проживавший в Константинополе, западный писатель, противник пелагиан и несториан. (MPL. 33).

17. Иоанн Кассиан, аббат монастыря св. Виктора близ Марселя († около 435 г.) и поборник монашества на западе (Instituta coenobiorum, Collationes partum).

18. Проспер Аквитанский († около 455 г.), защитник и последователь Августинова учения о благодати, а также продолжатель хроники Иеронима (до 455 г). (MPL. 51).

19. Винценций Леринский († около 450 г.), которого «Commonitorium adv. Haereses» содержит исследование критериев православной веры и находит его в том, «quod ubique, quos simper, quod ad omnidus creditum est». (MPL 50).

20. Евхерий Лионский, автор весьма популярных в средние века «Formulae spiritalis intelligentiae и Instrustiones» для понимания Св. Писания († около 450 г.).

21. Петр Хризолог, епископ Равенский († около 450 г.), блестящий церковный проповедник. (MPL. 52. Mg. Dapper 1867; Stablewski 1871).

22. Максим Туринский († после 465 г.), проповедник. (MSL. 57).

23. Лев I Римский († 461 г.), автор многих посланий и речей.

24. Сальвиан, пресвитер Марсельский († после 480 г.), защитник Божьего Промысла в сочинении «De gubernatione Dei». Ради своего сильного описания нравственного падения римского мира был назван Иеремией своего времени.

25. Фауст, аббат Леринский и епископ Риезский († 490 г.), защитник абсолютного предопределения, вернее предестинационизма (§ 8), противник ариан и пневматомахов, проповедник.

26. Геннадий, пресвитер Марсельский († 485 г.). В «Liber de viris illustribus» продолжил и пополнил одноименный труд Иеронима. Из других его работ к нам дошло «De dogmatibus ecclesiasticis», тождественная с его «Epistola de fide» к папе Геласию, или, вернее, с последней частью его сочинения «Adv. omnes haereses». (MSL. 58).

27. Вигилий, епископ Танский, в Африке, борец против лжеучений своего времени. (MSL. 62. Mr. G. Ficker. 1897).

28. Виктор, епископ Витский, автор «Historia persecutionis Africanae provinciae». (Mr. Schoenfelder. 1899).

§ 77. Греческие писатели VI и VII вв

В VI в. после религиозного состязания в Константинополе сделался известным целый ряд мистических сочинений, рассуждений и посланий, на которые впервые тогда сослались севериане. Писания эти пользовались большим значением как на западе, так и на востоке, и не только у греков, но, как показывают переводы и толкования, также и в сирийской, арабской и армянской церквах. Автор их был последователь неоплатонической философии и эту последнюю он привлек, елико возможно, на помощь христианской вере. Он выдал себя за Ареопагита Дионисия, ученика апостола Павла. Утверждению его, после некоторых колебаний, вскоре поверили, хотя содержание и история писаний решительно указывали на значительно позднейшее время. Происхождение этих сочинений падает на время немногим более раннее, чем появление ее в истории. В прежнее время спорили о возрасте сочинения. Ныне можно признать верным только то, что сам автор желает сойти за Ареопагита. Псевдоэпиграфический характер сочинений не подлежит сомнению. Впрочем, современная гипотеза, которая желает приписать это сочинение авве Дионисию Риноколурскому в Египте после середины IV в., неосновательна.

Вторым значительным писателем этого времени является Леонтий Византийский († около 543), защитник теопасхистской формулы, монах Новой лавры, горячий противник евтихианства и несторианства, к которому он сам некоторое время в дни своей юности принадлежал. Против этих лжеучений

Леонтий выступил с сочинением «Adv. Nestorianos et Eutychianos».

К первой половине VI в. принадлежат, наконец, недавно открытые стихи Романа, самого крупного поэта греческой церкви, хотя его праздничный гимн в честь Рождества Богородицы, известный уже в конце VII в. в связи с обстоятельствами времени и преданием, что он при Анастасии из Берита появился в Константинополе, легко может быть отнесен ко времени второго императора с этим именем (713–716).

Ясный свет на этот вопрос прольет, конечно, ныне предпринятое новое издание стихотворений Романа.

Дальше заслуживают упоминания:

1. Иоанн Филопон, грамматик в Александрии († около 560 г.), который хотел к богословию применить философию Аристотеля, как Псевдо-Дионисий — неоплатонизм. Был сильным противником неоплатоника Прокла.

2. Козьма Индикоплевст. Прозвище свое он получил ради своего путешествия в Аравию и другие сопредельные страны. Первоначально купец в Александрии, позднее монах и отшельник. Кроме нескольких потерянных сочинений, между ними космография, (он составил ее около 547 г.) «Topographia Christiana». (MPG. 38).

3. Иоанн Климакс, монах Синайской горы († около 649 г.), аскетический писатель (Scala paradisi). (MPG. 88. BZ. XI, 35–37).

4. Софроний, монах и патриарх Иерусалимский († 638 г.), борец против монофелитства, проповедник и стихотворец. Главной его работой является «Pratum spirtuale», собрание рассказов о монахах и аскетах. Сочинение обыкновенно приписывается его другу Иоанну Мосху († 619 г.), но вернее, что оно исходит от них обоих.

5. Максим Исповедник († 662), главный противник монофелитства, мистик (Mystagogia) и комментатор сочинений Дионисия. (MPG. 90–91).

6. Анастасий Синаит († после 700 г.), противник монофизитской секты, опровержению которой он посвятил между массой других — «Via dux». (MPG. 89).

7. Пасхальная хроника, самая обширная из всех древних христианских хроник, составлена около 629 г. во время императора Ираклия (610–641).

§ 78. Латинские писатели VI и VII вв

Между позднейшими западными писателями важнейшее место принадлежит двум мужам.

Первым был епископ Фульгенций Руспийский († 533), пылкий противник ариан и защитник Августинова учения о благодати, вождь африканских католиков начала VII в. и, пожалуй, величайший богослов своего времени. Кроме многочисленных догматико-полемических писаний он составил под заглавием «De fide sive de regula verae fidei» ценный компендиум общей догматики.

Вторым был папа Григорий I († 604). Вместе с Амвросием, Августином и Иеронимом он причисляется к великим учителям Западной церкви. Кроме многочисленных посланий, сочинения его посвящены экзегетическим, нравственным и литургическим вопросам. Особого упоминания заслуживает его «Regula pastoralis», руководство к прохождению духовной должности, уже при его жизни переведенное на греческий, а позднее, по повелению Альфреда Великого, также на английский язык и в течение всех средних веков весьма ценимое как учебник пастырского богословия. В «Expositio in b. Job. seu Moralia» в форме разъяснения библейского рассказа об Иове дается репетиторий нравственного учения. «Sacramentarium» есть собрание молитв, представляющих в своей совокупности преобразованную им литургию, с некоторыми добавлениями перешедшую к последующим векам.

Кроме вышеприведенных писателей выступили в Италии:

1. Еннодий, епископ Павийский († 521 г.), составитель многочисленных посланий, нескольких проповедей и стихотворений, а также исторических и литургических работ.

2. Боеций, сенатор и жертва политических обстоятельств своего времени. Будучи обвинен в сношениях с Константинополем и в измене отечеству, он, по приказу остгота Теодориха, был заключен в темницу и по приговору сената казнен († 524 г.). Он перевел и изъяснил Аристотеля и других философов, написал также несколько богословских рассуждений и составил в темнице накануне смерти трактат: «De consolatione philosoohiae», на основании которого в последнее время совершенно неправильно стали отрицать принадлежность его к христианству. (MSL. 63–64).

3. Кассиодор, занимавший крупную должность в остготском государстве († около 565 г.), позднее монах, пылкий писатель и ревнитель духовных стремлений в своем монастыре.

4. (Liber pontificalis) должна также занять здесь определенное место. Первое издание ее относится к 530 г., когда неизвестное лицо существенно улучшило так называемый Либериев каталог, т. е. доведенный до папы Либерия список пап, и продолжило его до папы Феликса III (IV). Работа эта дошла к нам преимущественно в Фелициановом или Кононовом каталоге. Вся работа доведена до папы Стефана V (891 г.). Издание Дюшена излагает жизнь последующих пап до Мартина V (1431 г.). По ошибке Онуфрия Панвиния она в новейшее время неправильно приписывалась библиотекарю Анастасию в IX в. (§ 107).

Другие значительные западные писатели принадлежат Африке, Галлии и Испании. Таковы суть:

1. Фульгенций Ферранд, Карфагенский диакон, биограф Фульгенция Руспийского и составитель «Breviatio canonum». (MSL. 67).

2. Факунд, епископ Гермионский, выступивший в своем сочинении «Defensio trium capitulorum» в защиту трех глав. (MSL. 68).

3. Либерат, архидиакон Карфагенский, составитель «Brevearum causa Nestorianorum et Eutychianorum». (MPL. 68).

4. Примазий, епископ Адруметский, один из африканцев, которые по поводу спора о трех главах были приглашены для переговоров в Константинополь, составитель толкования Апокалипсиса. (MPL. 68; Zahn, Forsch. IV, 1891).

5. Юнилий. Будучи родом из Африки и облеченный высшей должностью в Константинополе, он, по образцу библейской исагогики Павла Низибийского, составил весьма распространенные в средние века — «Instituta regularia divinae legis».

6. Цезарий, архиепископ Арелатский († 542), проповедник, речи которого в позднейшее время часто обращались под именем Августина.

7. Григорий Турский, историк франков, а в своих рассказах о чудесах мучеников и других святых аскетический писатель († 594 г.).

8. Венанций Фортунат, епископ Пиктавийский († 603 г.), поэт.

9. Исидор Севильский († 636 г.), известный писатель VII в., между многочисленными произведениями которого первое место занимают «Origines sen Etymologiae», краткая энциклопедия наук и трактат «De ecclesiasticis officiis», описание богослужебных действий. (MSL. 81–84).

Часть вторая

Средние века

Первый период

От конца VII в. до Александра II (692–1073)

Глава первая

Распространение христианства

§ 79. Швабы, баварцы, тюринги и фризы

1. Сражение под Цюльпихом (496), решившее религиозную судьбу франков, оказалось одинаково важно также для швабов или алеманов, которые занимали внутренность юго-западной Германии от Леха до Вогез и от франкской границы до Альп. Подчинение народу, принявшему так быстро и так искренне христианство, подготовило также и их обращение. Впрочем, процесс этот у них длился значительно дольше. Народ, в своей главной массе, еще в половине VI в. являлся языческим по преимуществу. Тот же писатель, кому мы обязаны этими знаниями, грек Агафий, говорит однако о том благодетельном влиянии, которое оказало в религиозном отношении общение с франками. Кроме завоевателей этому несомненно много содействовали епископы Аугста и Виндиша (Виндониссы) или Базеля или Констанца, где уже в VI в. имелись епископские кафедры. Обращение началось со стороны Страсбурга или Аугсбурга. С конца VI в. оно заметно продолжается, хотя, возможно, оно не прерывалось со времени римлян. Наконец в этом направлении действуют среди народа некоторые миссионеры, а основанные здесь монастыри продолжают их работу. В «Lex Alemannorum» в начале VIII в. выступает уже вполне организованная церковность. В Алльгау, юго-восточной части страны, христианство во второй четверти VIII в. одержало победу.

Ирландец Колумбан в начале VII в. после продолжительного пребывания в Бургундии (§ 72) начал проповедовать сперва в Тиггене на Цюрихском озере, а затем, по совету пресвитера Виллимара Арбонского, в Брегензе, где он возвратил христианскому культу оскверненную идолослужением Аврелиеву церковь. Когда он отправился в Италию, то Галл, один из его 12 спутников, сооружением кельи в Арбонском лесу положил основание монастырю св. Галла. (N. A. 1896. S. 359–371.) Св. Трудперт († 643 г.) основал названный по нем монастырь в Бресгау; св. Пирминий († 734 г.) — монастырь в Рейхенау. В Алльгау действовали иноки монастыря св. Галла, Магн († 750 г.) и Феодор, из келий которых возникли монастыри Фюссенский и Кемпийский. До новейшего времени они смешивались со спутниками св. Галла Магинольдом и Феодором и соответственно с этим относились к столетию раньше. На верхнем Рейне весьма рано возник монастырь Зекингенский. Время его основания кроется в темноте, так как «Vita S. Fridolini» сильно заподозрена ныне Бальтером в подлоге, а известие Петра Дамиани в «Homilia de translatione S. Hilarii» покоится или на том же источнике, или здесь Фридолин относится к основанию монастыря на острове Галлинарии в Сардинии, а не на Рейне.

2. Между баварцами, восточными соседями швабов, единичные обращения имели место весьма рано, так как они осели в отчасти христианизированной стране, которая на севере переходила Дунай, а с других сторон ограничивалась Лехом, Инном и Италией. Во второй половине VI в. христианство, как показывают Гарибальд и его дочь Лангобардская королева Теоделина, нашло доступ в герцогскую семью. В качестве миссионеров здесь выступали аббат Евстазий Люксейльский (начало VII в.) епископ Рупрехт Вормский, современник франкского короля Хильдеберта III [(695–711), но не Хильдеберта II (575–596), как считает зальцбургское предание, или тем более не Хильдеберта I (511–558), как думают некоторые ученые новейшего времени] и основатель монастыря св. Петра в Зальцбурге, потом епископ Еммерам Пиктавийский, основатель известного по нем монастыря в Регенсбурге († 715), и Корбиниан, основатель церкви в Фрейзинге († 725). Более обстоятельно церковные отношения, по приглашению герцога Одило, были организованы св. Бонифацием (739). Страна была разделена на епископства Регенсбургское, Нассауское, Фрейзингское и Зальцбургское.

3. Около того же времени, как у баварцев, Евангелие было провозглашено также у соседних тюрингов, обитателей Franconia Orientalis. Около 685 г. явился ирландец или шотландец Килиан с пресвитером Колонатом и диаконом Тотнаном в Вюрцбург. После того, как принял христианство герцог Госберт, народ отказался от своих языческих богов. Так как, однако, миссионеры вскоре, вероятно уже в 689 г., погибли мученической смертью и между народом начались серьезные беспорядки, то понадобилась новая миссия, чтобы довершить дело обращения. Таковая была выполнена св. Бонифацием, посвятившим в 742 г.) св. Буркгарта первым Вюрцбургским епископом.

4. Между фризами, жившими в Нидерландах, между Эмсом и Остендэ, христианство прочно водворилось благодаря трудам англосакса Виллеброрда. Подобно своим предшественникам по миссии, св. Аманду (630–650), епископу Елигию Нойонскому (около 650) и изгнанному епископу Вильфриду Йоркскому (678), Виллеброрду также пришлось считаться с большими трудностями. Борясь с франками за независимость, фризы отклоняли христианство из политических мотивов, как религию своих врагов. В виду этого тогдашний король их Радборд особенно твердо держался древней религии. Так как деятельность Виллеброрда, хотя и с небольшими промежутками, длилась почти 50 лет (690–739), то она сопровождалась значительным успехом. Франкская часть страны решительно вся присоединилась к христианству. Исходный пункт его миссии был Утрехт, где, после посвящения в Риме (695) Виллеброрду была дарована кафедра Пипином. После его кончины здесь еще раз выступил с проповедью св. Бонифаций, который еще раньше (719–722) подвизался у фризов под его руководством. Настроенные, однако, враждебно к христианству язычники уже в ближайший год положили вместе с его жизнью конец его апостольской деятельности (754). Но даже его смерть послужила делу христианства, так как последние остатки язычества вскоре здесь были окончательно уничтожены.

§ 80. Св. Бонифаций, апостол Германии

Между всеми миссионерами оказал величайшие услуги делу христианства в Германии муж, имя которого уже не раз упоминалось. Это есть Винфрид, родившийся около 680 г. в Киртоне в Девонширском графстве, или Бонифаций, под коим именем он стал известен со времени своего выступления на свое великое дело или, вернее, со времени своего отправления на проповедь папой Григорием II в 719 г. Он не только распространил Евангелие в широких кругах, но также там, где оно было уже известно, очистил его от плевел, попавших в христианскую ниву. Наконец своей необъемлемой деятельностью он способствовал лучшему усвоению веры.

После трехлетнего пребывания среди фризов, Бонифаций отправился в свой назначенный ему главой церкви миссионерский округ и здесь, в Верхнем Гессене, труд его увенчался сразу полным успехом (722). В Аменебурге он обратил в христианство много народа и прежде всего начальников деревни братьев Детдика и Дирольфа, которые, хотя и были крещены, но, по словам Виллибальда, биографа святого, продолжали под христианскими именами отправлять мерзости идолослужения. Еще большим успехом стала сопровождаться его проповедь после второго своего путешествия в Рим, когда он был посвящен в епископа (722–723).

Теперь Бонифаций направился в Нижний Гессен и Тюрингию. Там он срубил дуб бога Тора или Тунара и из его дерева соорудил церковь св. Петра. Здесь он счастливо преодолел сопротивление, приготовил священников для своего дела и основал Ордруфский монастырь. С увеличением миссионерского поля явилась нужда в привлечении новых сил для дальнейшей работы. Тогда по просьбе Бонифация из его родины явились новые кадры мужей и женщин. Много учеников он приобрел и в Германии. Через них или с их помощью Бонифаций основал массу монастырей и прежде всего Фрицларский (аббат Вигберт), Таубербишофгеймский (аббатиса Лиоба), Кицингенский и Оксенфуртский (аббатиса Текла), позднее через баварца Штурма монастырь в Фульде (744 г.), а через сестер Вуннибальду и Вальпургию — Гейденгейм у Эйхштата.

Организаторская и особенно плодотворная деятельность начинается со времени третьего путешествия в Рим (737–738 гг.). Уже на возвратном пути Бонифаций упорядочил церковные отношения в Баварии. Затем он учредил для тюрингов и гессенцев епископства Бурабургское, Эрфуртское, Вюрцбургское (741 г.) и вскоре Эйхштатское, при чем два последние продолжали оставаться, тогда как два других вскоре опять соединились. Первым епископом Эйхштатским был Виллибальд, брат Вуннибальды. Одновременно с этим Бонифаций распространил свою деятельность на дальнейшую Германию и государство франков, причем воспоследовавшая здесь перемена престолонаследия оказалась ему в высокой степени полезной. Карломан и Пипин Короткий, сыновья Карла Мартелла (741 г.), в отношении церкви высказали себя более усердными, чем их воинственный отец. Они составили ряд соборов, которые под руководством Бонифация установили массу благотворительных правил. Духовенство убеждалось к соответствующему канонам образу жизни, языческие обычаи запрещались, создавалось митрополичье устройство. В Нейстрии были ординированы архиепископы для Реймса, Сенса и Руена (743 г.). Франкским общим собором 745 г. для Австразии Кельн назначался митрополией и епископской кафедрой св. Бонифация. По неизвестным основаниям это постановление не было, однако, приведено в исполнение. Несколько лет спустя Бонифаций занял Майнцскую кафедру, сделавшуюся вакантной вследствие низложения епископа Гевилиба.

После того, как он обеспечил свою работу в Германии путем своей долголетней плодотворной деятельности, Бонифаций решил повторить попытку своей ранней молодости. Как свои первые, так и свои последние дни он желал посвятить обращению фризов. Вследствие этого он передал Майнцкую церковь своему ученику Луллу и со многими последователями переплыл Рейн. Его стремления богато окупились. Многие тысячи изъявили желание креститься. Но в ближайшие годы его работа была внезапно прервана. Когда неофиты 5 июня 754–755 гг. должны были конфирмоваться, вместо них появились вооруженные язычники. Бонифаций и его 52 спутника в нынешнем городе Докуме удостоились мученического венца. Последующий мир оценил его, как апостола Германии. В новейшее время в виду его связей с Римской церковью его почтенное имя сделалось более спорным, хотя при этом не следует забывать, что только при поддержке Рима Бонифаций мог удачно выполнить свою великую миссию.

Бонифациевыми соборами, кроме вышеназванного собора 745 г., который также рассматривал дело франка Адельберта и шотландца Климента, двух современных лжеучителей, были «Concilium Germanicum» 742 г., состоявшийся в неизвестном месте, «Concilium Liftinense» 743 г. (но не 745 г.), бывший в Лифтинах, королевской вилле у Геннегау, и известный составлением немецкой крещальной формулы, в которой новокрещаемый отрицается от сатаны, а также от древних богов Тора, Вотана и Сакснота, наконец, соборы Суасонский 744 г. и Франкский общий собор 747 г.

§ 81. Саксы

Саксы, поселения которых в северной Германии простирались от Эльбы и Заале до Рейна, а на юг и запад доходили до государства франков, вследствие своих частых сношений с последними весьма рано познали христианство. Так как эти отношения были враждебны, то это заставляло держаться их прежней религии. Предпринятые в начале VIII в. миссионерские попытки оказались безуспешны. Черный и белый Эвальд, два англосакса, погибли мученической смертью. Бритт Ливин только с трудом избежал подобного конца. Тогда Карл Великий решил покорить народ и обратить его в христианство. Как то, так и другое казалось ему одинаково необходимым. Подчинением их устранялась вечно грозившая франкской монархии с их стороны опасность, а обращение в христианство обеспечивало ему более прочное обладание этой страной. Начало предприятия было счастливо. Во время первого военного похода 772 г. была взята крепость Эресбург и разрушена главная национальная святыня Ирминова колонна. С уходом, однако, победителей покоренные систематически снова поднимали знамя восстания. Вследствие этого война затянулась на долгие годы. Особенно замечательно восстание 782 г., когда Карл за несоблюдение незадолго до того клятвы верности и за избиение оставленных в стране воинов, а также франкского духовенства при общем неодобрении предал смертной казни 4500 саксов. Кровавая расправа воспламенила народ к новой борьбе за свою свободу. Битва у Детмольда была нерешительна (783 г.). Сражение у Газе кончилось полным разгромом. Судьба саксов окончательно была решена (783 г.). Остатки восставших сил, удалившиеся вглубь страны, были совершенно уничтожены в 804 г. Так как обращение должно было завершить подчинение, то вместе с военными отрядами в страну были отправлены священники, чтобы приводить побежденных к исповеданию христианства. Первым имперским сеймом в Падерборне 777 г. было повелено крестить подлежащее число саксов, а вторым 785 г. было предписано под страхом смерти обратиться в христианство, причем только этим путем добились согласия на крещение от Видукинда и Аббиона, главных вождей народа. Одновременно с этим были учреждены епископства Мюнстерское и Оснабрюкское для Вестфалии, Падернборнское, Бременское и Верденское для Энгерна, Гальберштатское и Гильдесгеймское для Остфалии.

§ 82. Скандинавские племена

1. Через обращение саксов под покровительством франков христианству открылся путь также и к северным народам. Уже Карл Великий завоевал местность между устьем Эльбы и Одером, провинцию Нордальбингию, а вскоре после его смерти его преемнику удалось облегчить доступ Евангелия как здесь, так и на отдаленном севере. Первой страной была Дания. В 826 г. принял крещение в Ингельгейме король Гаральд, неоднократно обращавшийся за помощью к франкам по поводу споров из-за престолонаследия. Вместе с Гаральдом на его родину отправился монах из монастыря Корбье Ансгар. И хотя его покровитель через два года принужден был покинуть страну, тем не менее, он продолжал свою миссионерскую деятельность и столь успешно, что получил прозвание Апостола Севера. Когда шведские послы к императорскому двору в Генейгтгейме от имени своих многих соплеменников выразили готовность принять христианство, то Ансгар простер свою миссию и туда (829 г.) и действовал здесь с таким успехом, что Людовиком Благочестивым было создано особое архиепископство в Гамбурге для севера (831 г.), причем его спутник Гаузберт был посвящен в епископа Шведского. Дело это вскоре, однако, подверглось тяжелым ударам рока. Гамбург был разрушен норманами (845 г.), а Гаузберт изгнан из Швеции. Так как, однако, вследствие этого епископство Бременское, спустя несколько лет, было соединено с Гамбургским, то Ансгар мог снова продолжать свою деятельность в обеих странах. Равным образом и последующие бременские епископы продолжали заниматься этой миссионерской деятельностью и прежде всего его биограф и преемник Римберт (865–888 гг.). Столетие спустя при архиепископе Адальдаге (937–988 гг.) Евангелие пустило здесь уже глубокие корни. В Ютландии явилось три епископства (Шлезвиг, Рипен и Аарус). Около 960 г. крестился также король Гаральд Блаатанд. И если при его сыне Свенде (988–1014 гг.) древняя религия была еще в силе, то христианство вскоре окончательно восторжествовало. В последние годы своей жизни сам Свенд стал заметно склоняться к нему. Но особенно широкое распространение получило христианство при его сыне Кануте Великом, когда после завоевания Англии христианское население сделалось по численности первенствующим в его монархии. С разрывом связи с Бременом-Гамбургом, митрополией был сделан Лунд (1104 г.). Подобно Англии, вернее, вследствие своей долговременной близости с нею, страна эта приносила «Петров пфенниг». Так же точно участвовали в этом приношении Швеция и Норвегия.

2. В Швеции, обращение которой в христианство обязано деятельности тех же мужей, кои подвизались и в Дании, церковь делала малозаметные успехи в этом направлении даже после крещения своего короля Олафа (около 1002 г.) Только после того, как в Вестготландии, в Скаре, было основано первое епископство, язычество, хотя и медленно, стало уступать место новой религии. В 1162 г. епископство Упсальское было возведено в архиепископию.

3. Обращение Норвегии началось с того времени, когда воспитанный в Англии Хакон Добрый (938–962 гг.) вступил на престол. Вследствие привязанности народа к древней религии, старания короля не достигли большого успеха. Постепенно, однако, христианство становилось в стране все более твердой ногой. Благодаря Олафу Трюгвассону оно вскоре достигло победы (995–1000 гг.). В равнинной стране язычество повсюду было искоренено. Миссионерский жар короля обратился также и на инородных подданных Норвегии, именно на Ферейские, Оркнейские, Шетландские и Гебридские острова, а также на Исландию и Гренландию. Олаф Гаральдсен (1014–1030 гг.), прозываемый Толстым и Святым, обратил свое особое внимание на возвышенную часть страны и пользовался здесь таким счастьем, что Норвегия вскоре сделалась совершенно христианской страной.

4. Между норманами, промышлявшими разбоем и обосновавшимися на чужбине, первое место принадлежит Роллону. В течение 36 лет гроза Франции, он в 912 г., под именем Роберта, принял христианство, когда ему король Карл Сильный вместе с рукой своей дочери Гизелы отдал часть своего королевства, получившую отсюда наименование Нормандии. Вслед за вождем и большая часть его спутников приняла крещение. Умным и искусным управлением Роллон вскоре привел в цветущее состояние страну, которой прежде причинял один только вред.

5. В Исландии миссионеры появились в конце Х в. Тот прием, который встретил Данкбранд за свое буйное поведение, служит лучшим доказательством, что Евангелие здесь в короткое время пришло к победе. По поводу этого происшествия к Олаву Трюггвассону около 1000 г. отправились с жалобой два туземца, сделавшиеся после этого горячими миссионерами. Христианство законно было здесь проведено. Уступка, сделанная в интересах мира и в пользу древней религии, когда разрешалось выбрасывание детей, ядение конского мяса и тайные жертвоприношения, была окончательно уничтожена при Олафе Святом.

6. С обращением исландцев христианство распространилось около 1000 г. в незадолго до того открытой Гренландии. Здесь оно, однако, не могло утвердиться, так как германское население, с течением времени, вернее всего вследствие чумы XIV в., большей частью вымерло, а остатки были истреблены эскимосами или скреллингерами. (Rguh. I, 538–582).

§ 83. Славяне и венгры

Вследствие развития франкского могущества Евангелие распространилось также и у славян. Хотя уже с давних пор они подвергались христианизации со стороны греческой церкви, тем не менее, большинство их было язычники.

1. Кроаты, заселившие около 640 г. Далмацию, три века спустя были крещены при князе Порге римскими священниками. Обращение прочих последовало в начале IX в.

2. Словенцы, в начале VII в. (612–630 гг.) водворившиеся в Каринтии, Крайне и Штирии, приняли христианство в течение VIII в. вследствие своих постоянных сношений с баварцами и особенно с Зальцбургом.

3. У моравов, поселения которых тогда распространялись до Платтенского озера, впервые провозвестники миссионерства являются около 803 г. с той стороны, где они соприкасались с франками, т. е. от Пассау и Зальцбурга. Вскоре народ был крещен. По просьбе князя Ростислава сюда являются греческие священники Кирилл и Мефодий, чтобы дальше углубить обращение (863 г.). Первый из них, изобретатель славянской азбуки, мог посвятить себя этой деятельности только короткое время, так как через три года отправился в Рим, где и умер. Напротив, Мефодий, в качестве архиепископа Моравии и Паннонии, действовал еще более 20 лет († 885 г.). Здесь он развил весьма успешную деятельность и отчасти явился создателем литургии на славянском языке. Вследствие раздоров среди сыновей Святополка (894 г.) и разгрома их венграми (около 906 г.) моравы довольно быстро сходят с арены истории и когда вновь в ней упоминаются через несколько столетий, то являются в своих настоящих границах в качестве жителей Чешской провинции.

4. К чехам христианство нашло доступ тогда, когда часть народа должна была признать высшее верховенство франков (805 г.). В 845 г. 14 начальников кланов вместе со своими окружающими приняли крещение в Регенсбурге. Тремя десятилетиями позднее князь Борзивой поклялся перед крестом добиться победы для новой религии. Впрочем, этому мало благоприятствовали возникшие здесь после смерти сыновей князя смуты, когда супруга его Людмила по наущению своей невестки Драгомиры (927 г.) братоубийственно умертвила своего внука Венцеля (935 г.). По укреплении своей власти также и Болеслав I стал все более покровительствовать новой религии. Еще более в этом отношении успел его сын Болеслав II. С учреждением епископии в Праге чешская церковь получила прочное существование.

5. От чехов христианство распространилось среди поляков. Князь Мечислав женился в 965 г. на Дубравке, дочери Болеслава I, и по убеждению своей супруги в том же году принял христианскую веру. Вместе с ним крестилась и часть его народа, а одним поколением позже весь народ присоединился к новой вере. Первое епископство возникло в Познани. Вскоре в Гнезене, у гроба св. Адальберта, второго Пражского епископа (997 г.), было учреждено архиепископство (1000 г.). Страна равным образом участвовала в приношении «Петрова пфеннига».

6. Многочисленные вендские племена, сидевшие между Эльбой и Одером, начиная со времени Карла Великого, окончательно были подчинены немецкому владычеству саксонскими императорами. При Генрихе I среди ободритов проповедовал Адальвард Верденский. В качестве государственной задачи Оттон Великий взял это дело в собственные руки. Для редариев было основано епископство в Гавельберге (946 г.), для гавеллов и лавзицев в Бранденбурге (948 г.), для ободритов и вагриев в Ольденбурге или Штаргарде (позднее, около 1160 г. перенесено в Любек). Для Магдебурга имелось в виду создание архиепископства (955 г.), но план этот был осуществлен только Равеннским собором 967–968 гг. Учреждение новых епископий завершилось Мерзебургом, Цейцем (вскоре перенесенном в Наумбург) и Мейсеном. Несмотря, однако, на эти старания, язычество держалось довольно долго, причем племя лейтицев обратилось в христианство только при Генрихе II. Князь Готшалк, который в 1047 г. основал великое Вендское царство и с большей частью своего народа обратился в христианство, в 1006 г. уничтожил языческую партию и на ее развалинах основал церковь.

7. Сербы, которые при Ираклии поселились юго-восточнее кроатов, вскоре после своего водворения тем же императором были принуждены к принятию христианства. Обращение было чисто внешнее, почему около 827 г. с отпадением от империи всюду возобновилось язычество. Впрочем, в 868 г. они снова подчинились греческому владычеству и обратились в христианство.

8. Хазары, земля которых простиралась к востоку от Херсонеса и до Каспийского моря, новую религию получили от соседнего греческого царства. Около 858 г. между ними некоторое время действовал апостол славян Константин или Кирилл.

9. Около этого же времени обратились болгары. Когда в 864 г., по убеждению своей сестры, принял крещение князь Богорис (Борис) или, как он был наименован при крещении, Михаил, то он принудил к тому же и весь свой народ. Новая религия была здесь провозглашена греческими священниками. В 866 г. по просьбе князя явилось и латинское духовенство. Николай I написал тогда свои знаменитые «Responsa ad consulate Bulgarorum». Но около 869 г. болгары опять возвратились к греческой церкви и продолжали оставаться ей верны, хотя Василий Македонянин в церковном отношении уступил эту страну папе Иоанну VIII (ср. § 94). В 1019 г. народ, впрочем, потерял свою самостоятельность и сделался греческой провинцией.

10. Русские познакомились с христианством вскоре после основания своего государства в 862 г. Сначала оно распространялось очень медленно до тех пор, пока, наконец, великая княгиня Ольга (955 г.), а в 987 г. ее внук Владимир не приняли крещение. Примеру князей вскоре последовал и весь народ. С ниспровержением идолов русские были массами крещены в водах Днепра. Митрополией царства был сделан Киев.

11. Осевшие на развалинах Лангобардского государства в древней Паннонии авары были обращены в христианство вскоре после поражения их Карлом Великим. Так как народ этот погиб еще в IX в. и их место было занято венграми, то здесь опять водворилось язычество. Своими разбойничьими нападениями эти пришельцы причиняли страшные страдания окрестному христианскому населению до тех пор, пока победа Оттона I у Лехфельда в 955 г. не сломила их дикие силы и не положила начала христианству. В начале правления герцога Гезы (972–997 гг.) здесь действовали швабский монах Вольфганг и посланное епископом Пилигримом Пассауским духовенство. К христианству, наконец, склонился сам государь. Его сын Стефан Святой (997–1038 гг.) столь много потрудился на этом поприще, что весь свой народ обратил в христианство. Он основал епископства и монастыри. Митрополией была столица государства Гран. После его смерти питаемая польскими смутами древняя религия ополчилась с ненавистью против новой. Андрей I (1046–1061) выступил решительно на защиту христианства и под страхом смертной казни запретил язычество. Возникший в связи с этим мятеж король Бела I (1061–1063) подавил твердой рукой и навсегда уничтожил оплот язычества.

§ 84. Магометане в Испании и в Сицилии

В этот период магометане перебросили свое победоносное шествие в Европу. Вследствие измены сыновей низложенного короля Витизы, Вестготский король Родерих в битве при Херес де ла Фронтера был в 711 г. на голову разбит и несколько времени спустя вся страна до северных гор перешла в руки арабов. Натиск их продолжался и дальше. Вскоре они перешли Пиренеи и завоевали Нарбонну, Каркасону и Ним. Только победа Карла Мартелла у Пуатье в 732 г. положила предел их дальнейшему шествию. Вскоре они были обратно отброшены за Пиренеи и здесь положили начало своему государству. Между тем Альфонс I основал и расширил королевство Астурийское. Карл Великий завоевал испанскую марку на северовостоке (778–812 гг.). Дальнейшее время не благоприятствовало его успехам в этой области. Напротив, господство мавров достигло здесь большого расцвета. Когда династия Омейядов в Дамаске была истреблена Аббасидами (752 г.), то Абдеррахман I, отпрыск той фамилии, перебравшись в Испанию, основал здесь Кордовский халифат. Во время господства сарацин наука и искусства достигли здесь полного своего расцвета, особенно в правление Абдеррахмана III (912–961), Хакима II (961–976) и Хаджиба Альманзора, управлявшего долгое время делами при Хишаме II.

В IX в. сарацины завладели Сицилией (Палермо 831 г.). Одновременно с этим начинают они многочисленные разбойничьи набеги на Италию. Некоторое время они почти что водворились в Нижней Италии (Устье Гарильяно 880–916 г.) и завладели побережьем Прованса (Бург Фраксинетум 889–975 гг.).

Рядом с этим в Испании их господство мало-помалу приходило в упадок. Хотя сарацины предоставили прежним обитателям страны, так называемым мозарабам, свободу вероисповедания, но многие из них, отпавши от своей религии, обратились в ислам и причиняли ужасающие страдания оставшимся в Испании христианам. Наиболее жестокое и продолжительное гонение было в 850 г. Конечно, оно было небезосновательно. Часть христиан совершила новое поношение пророка, — поступок, влекущий за собой смертную казнь. Некоторые из них потерпели за это мученичество. И хотя Кордовский собор 852 г. прямо призывал к покорности власти, тем не менее, гонение все же не прекращалось. Жертвами его были пресвитер Евлогий, позднее архиепископ Толедский, и его друг Альвар. После этого вскоре гонение мало-помалу стало утихать.

Глава вторая

Папство и империя

§ 85. Возникновение церковной области и восстановление Западной империи. Папы VIII в.

Со времени падения Остготского королевства Рим снова подчинился власти Восточного императора, причем, однако, он не только не сделался столицей, как раньше, но даже не стал резиденцией экзарха Восточной империи. В момент своего восстановления встреченный в Италии всеобщим ликованием императорский режим вскоре породил всюду недовольства. Чрезмерные налоги, ложившиеся тяжелым бременем на население, и насилия императоров-иконоборцев в отношении к иконопочитателям сделали здесь ненавистным господство византийцев. К тому же они оказались даже не в силах защищать римское население от лангобардов во время нашествия этих варваров в VIII веке. Все это естественно вело к падению императорского престижа в Италии и к увеличению на его счет авторитета и прерогатив римских епископов.

Благодаря дарениям и завещаниям в пользу пап церковное имущество Римской церкви (Patrimonium Petri) с давних уже пор росло и множилось. Облеченные к тому времени исключительной церковной властью папы не выпускали из своих рук управления этим имуществом. Во время народных волнений, вызванных отчасти гонением императора Льва III против иконопочитателей, отчасти завоевательными стремлениями лангобардов, уже папы Григорий II и Григорий III сознавали себя владыками Рима и его области, т. е. римской Кампании, приморской провинции и Тосканы. Папа Захарий (741–752 гг.) подписывает мир с Лангобардским королем Лиутпрандом (712–744 гг.), как верховный властитель римского экзархата. Одновременно с этим завязываются дружеские отношения с франкскими государями, которые впоследствии привели к признанию, а затем и к усилению светской власти св. Престола.

Когда Карломан искал успокоения в монастыре от угрызений совести за кровавое подавление восстания аллеманов в Канштадте (746 г.), вся власть сосредоточилась в руках Пипина Короткого. Казалось, наступил момент положить конец ненормальному порядку вещей, который издавна установился во Франкской империи. Дело в том, что наряду с династией королей, лишь носящих корону, здесь выступали майордомы, обладающие всей полнотой власти. Порядок не только странный, но и крайне опасный для общественного спокойствия, так как все недовольные поднимали восстание во имя короля против господства майордомов! При таких обстоятельствах Пипин решил возложить на себя корону, оказавшуюся не по силам Хильдериху III — неспособному отпрыску династии Меровингов. Папа Захария изъявил на это свое полное согласие (752 г.). Новому королю вскоре представился случай доказать на деле свою признательность папе. Миролюбивый Рахис, Ломбардский король, постригся в монахи в Монте-Кассинском монастыре. Престол его занял король Айстульф (749–756), возобновивший старую агрессивную политику лангобардов. Завоевав Равенну, он направил свое оружие против самого Рима. Представленный самому себе законным владыкой Рима, Византийским императором, папа при таких обстоятельствах обратился за помощью к франкам. Пипин подал папе руку помощи. В двух сражениях (754 и 756 гг.) лангобарды были разбиты. Тогда захваченную часть Равеннского экзархата Пипин преподнес в дар апостольскому престолу. Дар этот был довольно значительный: Равенна и двадцать один город с их территорией, т. е. область, простирающаяся на юг от Комаччио до Иези и Губбии и названная в средние века экзархатом и Пентаполем. Вместе с тем был возвращен римскому престолу город Нарни, с недавних пор занятый сполеттским герцогом. Папа Стефан II (752–757 гг.) пожал, таким образом, плоды счастливой политики своих предшественников. Этот папа ошибочно называется иногда Стефаном III. Действительно, после смерти Захарии был избран папой другой Стефан, но он умер до посвящения в сан через несколько дней после избрания и современниками не был включен в число пап.

Разразившиеся в Лангобардском государстве смуты были весьма на руку папской области. Дело в том, что после смерти Айстульфа, Рахис задумал вернуть себе корону из рук Дезидерия (754–775 гг.). Желая обеспечить помощь римлян, последний обещался предоставить папе находившуюся еще в его (Дезидерия) власти часть Равеннского экзархата, отдать ему несколько других городов и, кроме того, уступить сюзеренные права над герцогствами

Беневентским и Сполеттским. Когда, однако, соперник его был устранен, Дезидерий не выполнил своего обещания, воспользовавшись отчасти, быть может, восшествием на престол нового папы. Дело не выгорело, тем не менее, за святым престолом было признано право на дальнейшее увеличение его территории на счет лангобардов.

Ближайшее время было неблагоприятно и увеличение области не имело никаких шансов на успех. Беспорядки, охватившие Рим после смерти Павла I (757–767 гг.), приняли грандиозные размеры. Герцог Тотон Непи силой заставил выбрать папой своего брата Константина. Когда через 13 месяцев последний был свергнут своими противниками, то лангобардами был проведен в папы путем неправильных выборов некий монах Филипп. Законно избранный папа Стефан III (768–772 гг.) восстановил относительное спокойствие. С целью предотвратить в будущем возобновление беспорядков, он на Латеранском соборе 769 года лишил мирян права участия в папских выборах, оставив за ними лишь право аккламации нового избранника. Между тем папы в это время должны были расстаться с надеждой о выполнении обещаний со стороны Дезидерия. Дело в том, что Пипин, исконный защитник папства, умер во время этих событий, а его сыновья Карл и Карломан были заняты взаимными раздорами. Наконец положение стало из рук вон плохо, когда Карл Великий обручился с Дезидератой, дочерью Лангобардского короля (770 г.). Критическое положение продолжалось, однако, недолго. Возвращение Дезираты к своему отцу (771 г.), смерть Карломана, избрание Адриана I (772–795 гг.), сменившего через год после смерти Карломана Стефана I, меняют картину политических отношений. Все усилия Адриана были направлены к тому, чтобы свести на нет влияние, которое приобрел Дезидерий над Римом в смутный период. Между тем Лангобардский государь не только не думал выполнить по отношению к святому престолу свои обещания относительно городов, но еще сделал дальнейший шаг, напав на часть Равеннского экзархата, принадлежащую папе. Тогда Адриан немедленно требует вмешательства франков (773 г.). Дерзость эта дорого стоила лангобардам. Павия, их столица, была взята (774 г.), а территория их присоединена к империи Карла Великого. Государь этот подтвердил дар, сделанный Пипином и прибавил к нему еще остальную часть экзархата, в частности, города, некогда обещанные Дезидерием: Имолу, Болонью и Феррару. Судя по биографии Адриана, приведенной в «Libee Ponrificalis», единственным документом, сохранившим точные сведения об этом (с. 41–43), дар Карла Великого будто бы включал и некоторые другие страны, различно указываемые. Вероятно, здесь имелись в виду не самые страны, а находившиеся в них церковные имения римских епископов, отдельные местечки, доходы и т. д. Во всяком случае, только они одни подлежали возврату Римской церкви Карлом. Так как из-за многих владений возникли споры, то исполнение обещания было задержано, почему папа Адриан и мог жаловаться на невыполнение обещания в полном объеме. Только при ближайшем посещении Карлом Рима последовало по этому предмету соглашение (781 г.).

Завладев частью Лангобардского царства в Италии, Карл старается все более и более усилить свое влияние в папских владениях. В самом деле, с того момента, как он стал королем лангобардов, Карл постоянно выставляет на первый план свой титул «Patricius Romanorum», который был признан за ним, как и за его отцом, папой Стефаном II в 754 г. Настойчивая и выжидательная политика Карла Великого особенно обильные плоды дала при следующем папе — Льве III (795–819 гг.). Последний при вступлении на папский престол привел к присяге на верность и подданство Карлу Великому весь римский народ. Явившаяся вскоре после этого нужда в покровительстве заставила папу еще дальше пойти на уступки франкскому владыке. Когда в 799 г. Лев III подвергся унижению и оскорблению со стороны племянника его предшественника во время торжественной процессии в день св. Марка (799 г.)), то он поехал через Альпы в Падерборн искать заступничества у Карла. В следующем году он воспользовался присутствием Карла Великого в Риме в день Рождества Христова, чтобы короновать его Римским императором.

Акт этот имел очень важное значение. Им открыто были признаны суверенные права Карла Великого над Римом. Разграничение прав было произведено конституцией Лотаря I от 824 г. Император признавался верховным судьей. Напротив, папе усвоялась исполнительная власть, как ландесгеру. Это не все. Император получил право соучастия в замещении папского престола, аналогичное тому, которое некогда принадлежало византийским государям. Опираясь именно на эту власть, германские императоры вскоре добились права утверждать папские выборы, хотя это и не всегда соблюдалось. Согласно с присягой, данной римлянами Лотарю I после возведения на папский престол Евгения II, избранный на папский престол может быть посвящен в сан не раньше принесения присяги на верность императору в присутствии представителя последнего. С другой стороны, папе предоставлялось право короновать императора. Первые два преемника Карла Великого Людовик Благочестивый (813 г.) и Лотарь I (817 г.) получили корону из рук своих родителей. Напротив, последующие императоры короновались папами, причем во все времена средних веков считалось неизменным правилом, что только папа может пожаловать императорский титул. Являясь верховным главой церкви Христовой и христианских князей, папа и император находятся в теснейшем взаимообщении. Папство и империя — узел, в котором сходятся все нити истории средневекового запада.

По так называемой «Donatio Constantini» уже Константин Великий в благодарность за исцеление от неизлечимой болезни при крещении пожаловал папе Сильвестру город Рим и все провинции Италии и западных стран (omnes Italiae seu occidenralium regionium provincias). Документ этот, в полном своем виде имеющийся в Лже-Исидоровых декреталиях и до XV в. признававшийся подлинным, не более, как подлог. Несомненно, он составлен в Риме и вероятно вскоре после половины VIII в. (Dallinger, Papstfabeln, S. 61–106; Hist. I 1883; die Untersuchungen von Brunner und Zeumer 1888; Martens 1889; E. Mayer) (Die Schenkungen Konstantins und Pippins. 1904).

О мотивах восстановления западной империи источники ничего не сообщают. Ейнгарт (Vit. Kar. M. 28) передает только слова Карла, что знай он о намерении папы, он в надлежащий день не явился бы в церковь. Пробел этот различно пополняется догадками разных исследователей. В позднейшие средние века говорили лишь о перенесении папой империи от греков на франков и причиной этого признавали иконоборство византийских императоров. (Ср. W. Ohr. Die Kaiserkrinung Karls d. Gr. 1904).

§ 86. Папы в эпоху Каролингов

Лев III придерживался во все время своего пребывания на папском престоле политики тесного и искреннего союза с великим франкским владыкой. Он еще раз перебрался через Альпы, чтобы повидаться с Карлом Великим. Как велика была помощь, оказанная этим монархом папе для поддержания спокойствия в Риме, можно судить уже по тому, что вслед за смертью императора в Риме немедленно вспыхнул мятеж против папы. Стефан IV (816–817 гг.) держался того же образа действий относительно Людовика Благочестивого (814–840 гг.). Он также ездил к франкам, где в Реймсе короновал Людовика императорской короной. Равным образом, преемнику его Пасхалию I (817–824 гг.) пришлось короновать Лотаря I (823 г.) и, подобно папе Льву III, заниматься подавлением восстания в Риме. Император Людовик пожаловал ему привилегию от 817 г., которая является в настоящее время древнейшим документом о светском владении римского престола. Когда, во время избрания Евгения II, преемника Пасхалия, возник спор о действительности этого избрания, Лотарь, для утверждения на будущее время лучшего порядка в Риме, обнародовал конституцию, о которой мы выше говорили.

Папа Валентин пробыл на престоле всего один месяц. После него, при его преемнике Григории IV (827–844), возникли печальные раздоры между императором Людовиком и его сыновьями. Примирительные попытки со стороны папы потерпели неудачу, быть может, отчасти из-за чрезмерного пристрастия в пользу Лотаря. После смерти Людовика борьба между братьями не прекращалась до окончательного раздела империи, санкционированного Верденским договором (843 г.). Вскоре после этого последовала кончина Григория. В Риме на папский престол были избраны сразу два кандидата: Сергий и Иоанн. Первый (844–847 гг.) вскоре взял верх над своим соперником. Это была эпоха, когда сарацины простирали свои грабительские набеги почти до стен города Рима. Чтобы оградить в будущем святилище апостола Петра от подобного несчастья, Лев IV (847–855 гг.) окружил Ватикан крепкими стенами, почему квартал по ту сторону Тибра получил наименование «Urbs Leonina». Лев IV дожил до радости, когда сарацины были разбиты в морском сражении при Остии (849 г.). Льву IV преемствовал Бенедикт III (855–858), на долю которого выпало вести борьбу с антипапой Анастасием. Согласно средневековой легенде, Бенедикту III, понтификат которого протек без каких-либо выдающихся событий, предшествовала на папском престоле в течение 2 — х лет молодая девушка из Майнца по имени Иоанна, разрешившаяся от бремени во время одной церковной процессии, чем и обнаружился ее обман. Вся эта история появилась впервые в XIII в., но ее распространению и значительной известности особенно способствовало упоминание о ней хроники Мартина Пелонуса († 1274 г.). С этого времени вплоть до XVI в. событие это никем не оспаривалось, а, напротив, встречало полную веру.

После падения Бенедикта III на престол вступил Николай, наиболее выдвигающаяся личность за все время от Григория I до Григория VII. Это был папа, глубоко проникнутый сознанием важности своего сана, непоколебимый защитник основ и прерогатив Римской церкви. Его понтификат отмечен тремя великими делами. В Равенне он вел борьбу с непокорностью и своеволием архиепископа Иоанна. Греческая церковь была повергнута в смуту, причиной которой был Фотий. Следствием этого явилась страстная борьба между Востоком и Западом (§ 94); наконец, папа должен был дать отпор Лотарю II Лотарингскому, отстаивая основы христианского брака. Дело в том, что этот государь хотел развестись со своей законной супругой Таутбергой, чтобы жениться на своей конкубине Вальраде. Чтобы достичь цели, он ложно обвинил Таутбергу в кровосмесительной связи с ее братом Губертом. Преступление это по тогдашним франкским законам влекло признание брака недействительным. Епископы его царства, прежде всего Гюнтер Кельнский и Титгауд Трирский после некоторого упорства подчинились его воле. Ахенский собор присудил королеву к заключению (860 г.) и разрешил новый брак королю. Вследствие папской угрозы отлучением Лотарь опять принужден был восстановить свой брак с Таутбергой (865 г.). С делом этим пришлось считаться и ближайшим преемникам Николая. Адриан II (867–872 гг.) снял отлучение с Таутберги после того, как была доказана ее невиновность, и допустил Лотаря в Манте-Кассино к евхаристии. Так как, однако, король не терял надежды видеть Вальраду в качестве законной супруги на троне, то спор снова, вероятно, возобновился, пока не прекратился за его смертью. Лотарь умер на возвратном пути из Рима в Пьяченце (869 г.). Владения его немедленно были заняты его дядями Людовиком Немецким и Карлом Лысым, вопреки поддержке, оказанной папой притязаниям императора Людовика II, брата и наследника усопшего. Мерзенский договор 870 г., который утвердил этот раздел, еще более подчеркивал установленное еще в Вердене (843 г.) разделение великой Франкской империи на две части: германскую или немецкую и романскую или французскую.

Папа Иоанн VIII (872–882) дважды оказывался в роли верховного владетеля императорской короны. На Рождество 875 г.) он предоставил ее Карлу II Лысому (875–878 гг.). Возлагавшаяся при этом надежда на помощь Италии не оправдалась. Своим вступлением на трон он нарушил законный во франкском государстве порядок наследования престола, чем возбудил вражду со стороны своего старшего брата Людовика Немецкого. Карл II не оказался на высоте своего положения, да и состояние Рима отнюдь не улучшилось от папских комбинаций: сарацины продолжали жестоко опустошать империю. Этого мало. В самом Риме выступила партия против папы и императора под руководством Формозы, епископа Портосского (876 г.). Сначала возмущение не носило тревожного характера. Привлеченные к суду заговорщики обратились в бегство, но после кончины императора беспорядки возобновились. В дело вмешались Ламберт, герцог Сполеттский, и Адальберт, маркграф Тосканский. При таких обстоятельствах папа принужден был спастись поспешным бегством во Францию (878 г.). Не найдя здесь, однако, ожидаемой поддержки, он короновал императором Карла III Толстого, младшего сына Людовика Немецкого. Еще раз в истории Карл III объединяет под своим скипетром всю империю каролингов. Своим образом действий он, однако, ни в чем не оправдал возлагаемых на него надежд. Еще более неспособный, чем его предшественник, он вызвал негодование всех своих подданных по эту и по ту сторону Альп и был низложен герцогом Арнульфом Каринтийским, побочным сыном его брата Карломана.

За время этих событий сменились в Риме на папском престоле Мартин I (882–884 гг.), Адриан III и Стефан V (885–891 гг.). Государственный переворот 887 г.) не принес мира Италии. Беренгар, маркграф Фриульский, и герцог Гвидо Сполеттский оспаривали власть друг у друга. Последний, наконец, взял перевес и получил императорскую корону из рук Стефана V (881 г.). Преемник его, папа Формоза (891–896 гг.), короновал также его сына Ламберта (892 г.) Сполеттской династии, однако, не удалось снискать привязанность итальянцев. Вследствие этого папа призвал к себе на помощь германского короля Арнульфа и вручил ему императорскую корону (896 г.). Через 15 дней после коронования Арнульф покинул Рим, не оставив в Италии сил, способных держать ее неприятелей в страхе. При таких обстоятельствах смута, в которой билась эта несчастная страна, еще более усилилась. Как назло, в самом Риме на апостольском престоле сменяется ряд пап, или ничего не делавших, или, что еще хуже, ведших между собой ожесточенные распри. Анархия водворилась в Италии на много лет.

Формоза умер вскоре после отъезда Арнульфа. Его преемник Бонифаций VI правил всего две недели. Стефан V (896–897 гг.) — ставленник герцогов Сполетских. По их внушению он надругался над трупом Формозы. Затем своим вступлением он нарушил канон 15 Никейского собора, почему его понтификат был признан незаконным, а самое посвящение недействительным. Дело в том, что, исключая правления Марина I, канон этот строго соблюдался в Риме, тогда как в других местах запада он потерял свою силу. Насилия Стефана стоили ему жизни. На престол был возведен Роман, которому через 4 месяца преемствовал Феодор II, приказавший возвратить должности духовенству, посвященному Формозой. После его 20-дневного правления был избран Сергий. Так как он этим был обязан мятежу, то император Ламберт отказал ему в утверждении. Стараниями императора на Римский престол был возведен через 4 месяца Иоанн IX (888–900 гг.). Это был достойный муж, который дважды провозгласил акты Стефана незаконными и изо всех сил старался исправить пороки своего времени. На созванном по его почину соборе (898 г.) Иоанн регламентировал особым декретом папские выборы в том смысле, что консекрация должна происходить в присутствии императорских комиссаров (к. 10). Вследствие краткости своего понтификата он, конечно, немного успел и это тем более, что после смерти Ламберта (899 г.) политические беспорядки опять возобновились. В то время, как Беренгар домогался единодержавия в Италии, Бенедикт IV (900–903 гг.) короновал Людовика Провансальского (901 г.), сына графа Бозона, который незадолго до этого отторгнул от франкского государства Прованс и Южную Бургундию и образовал королевство НижнеБургундское или Арелатское. Император Людовик III не мог долго держаться в Италии против Беренгара. Нечто подобное было и с двумя последующими папами. Лев V через 30 дней был ниспровергнут Христофором, который сам вскорости должен был уступить место третьему.

§ 87. Папы Х века; Оттоны и Кресценции

Сергий III (904–911 гг.) уже несколько лет вел интригу, чтобы вступить на папский престол, но достиг цели лишь после своего вторичного избрания в 904 г. Он пользовался покровительством могучей дворянской партии, которой руководили сенатор Феофилакт и еще более его честолюбивая супруга Феодора и ее дочери Марозия и Феодора. Этим трем женщинам суждено было господствовать в Риме много десятков лет, оказывая самое тлетворное влияние на общество своего времени. Правда, известия Лиутпранда, епископа Кремонского, являющиеся главным источником для истории того времени, не заслуживают доверия. Его «Antipodois» и «De rebus gestis Ottoni magni» свидетельствуют об излишнем пристрастии автора к скандальному анекдоту, почему сообщаемые им данные об отношениях Феодоры к Иоанну не без основания вызывают большие сомнения. Тем не менее, нельзя отвергать целиком все, то что он сообщает о беспорядках, заполнявших тогда историю Рима.

Правления Анастасия III (911–913) и Ландо были непродолжительны и не представляли ничего выдающегося. Их сменил архиепископ Равенский под именем Иоанна Х (914–928 гг.). По Лиутпранду папа этот обязан своим избранием влиянию Феодоры. Как бы то ни было, но он был искусным правителем. Иоанн короновал в 916 г.) Беренгара и создал могущественную коалицию против сарацинов. (Победа 916 г. при реке Гарильяно.) Его внутренняя государственная деятельность была не менее энергичной. Погиб он от руки второго мужа Марозии — Гвидо Тосканского. Преемниками его были Лев VI (928–929 гг.) и Стефан VII (929–931 гг.).

После падения Стефана, Марозия возвела на папский престол своего сына, Иоанна XI (931–936 гг.), чтобы самой властвовать от его имени. Оставшись опять вдовой, Марозия в 932 г. вышла замуж за Гуго, короля Прованса и Италии, вероятно, в надежде в будущем возложить на себя императорскую корону. Но этот новый брак, напротив, положил конец ее дальнейшей деятельности и владычеству над Римом. В самый день бракосочетания сын ее Альберих поднял знамя народного восстания в городе и, присвоив себе титул «Senator et princes omnium Romanorum», захватил в свои руки светское правительство в церковной области. Таким образом, его брат Иоанн остался лишь духовным главой церкви. В подобном положении находились и его ближайшие преемники: Лев VII (936–939 гг.), Стефан VIII (939–942 гг.), Марин II (942–946 гг.) и Агапит II (946–955 гг.). Но пятый, 18-летний сын Альбериха, Октавиан объединил опять в своих руках духовную и светскую власть. Наследовав своему отцу в 954 г., он в следующем году, после папы Агапита, занял папский престол, приняв имя Иоанна XII. Это был первый папа, переменивший имя при вступлении на папский престол. Этому примеру вскоре последовали и другие папы. Общим правилом это сделалось лишь с конца XI в.

В это время в Италии последовала новая перемена, и в Риме водворился опять лучший порядок. После смерти Лотаря, сына Гуго Нижне-Бургундского, маркграф Беренгар Иврейский возложил на себя корону Италии и задумал укрепить свой шатающийся трон, женивши своего сына Адальберта на Адельгейде, вдове Лотаря. Королева отказалась, за что подверглась притеснениям со стороны Беренгара. Тогда она обратилась за помощью в Германию, к германскому королю. Оттон I (936–973 гг.) перешел через Альпы и женился на Адельгейде (951 г.). Отдав эту страну в ленное владение Беренгару и Адальберту (952 г.), он удержал в своих руках только Фриульское герцогство. Вызванный во второй раз в Италию (961 г.) самим папой Иоанном XII, Оттон отнял совсем Италию у Беренгара. Поступок папы был не совсем бескорыстен: больше светский государь, чем пастырь и епископ, папа этот стремился к расширению своих владений или, вернее, к восстановлению церковной области, объем которой вследствие смут подвергся значительному сокращению. Первые его шаги не имели успеха. Беренгар, властитель итальянского королевства, к которому Гуго присоединил еще Равеннский экзархат, угрожал опасностью Риму. Вот в это время, видя, как рушатся все его планы, папа и призвал на помощь Оттона I. Последний внял голосу римского первосвященника. Прибыв в Рим, он принял императорскую корону в день Сретения Господня (962 г.). Через 11 дней, в хартии, данной Римской церкви, новый император подтвердил в большом объеме дарения Пипина и Карла Великого. Грамота эта, если не в оригинале, то, по крайней мере, в одновременно сделанной копии хранится в Ватиканском архиве.

Мирные отношения между папой и императором продолжались, однако, недолго. Как только Оттон ушел из Рима, папа Иоанн, соединившись с его врагами, стал строить козни против императора. Между тем последний со своей стороны узнал о не совсем достойной жизни папы. Вследствие всего этого император вновь явился в Рим (963 г.), созвал собор в храме св. Петра, на котором молодой папа, будучи обвинен в убийстве, клятвопреступлении, святотатстве и безнравственном образе жизни, был низложен, а на папский престол возведен Лев VIII (963–965 гг.). Выражения, которые собор употребил в своей резолюции, где говорилось, что неслыханные язвы могут быть извлечены только сильными средствами, заключали уже в себе приговор папе Иоанну XII. Деятельность собора не согласовалась с существовавшими нормами, но она была вызвана крайней необходимостью. Постановление прошло не без возражений. На общее его признание тем менее можно было рассчитывать, что обвинители Иоанна XII действовали не без пристрастий. В виду этого понадобилось вмешательство самого императора для приведения в исполнение постановления собора. Но стоило императору только покинуть город, как Иоанн возвратился (964 г.) и, со своей стороны, созвал собор в церкви св. Петра, состоявший по большей части из тех же членов, что и предыдущий. Однако собор пришел к совершенно обратным выводам. Собор Оттона был отвергнут, а Лев провозглашен узурпатором. После скорой смерти Иоанна XII римляне собственной властью выбрали преемником ему Бенедикта V, хотя еще в предыдущем году они клялись Оттону I выбрать папой только того, кого он им укажет. По этой причине император явился в Рим и передал престол папе Льву. Тогда последний будто бы созвал Латеранский собор, который за папой и его преемниками санкционировал право назначения себе преемника и право замещения всех епископских кафедр, не исключая и Римской. Однако булла эта, существующая даже в двух редакциях: более пространной и более краткой — не более как подлог из времени спора за инвеституру.

С коронованием Оттона империя, после долгого перерыва, была опять восстановлена. Но партийность, раздиравшая Рим, была слишком велика, чтобы прекратиться в короткое время. Иоанн XIII (965–972 гг.), человек суровый и стойко защищавший свои светские права против притязаний знати, в первый же год избрания был заключен в тюрьму, где и пробыл 11 месяцев. Спокойствие водворилось только тогда, когда император, явившись в Рим, жестоко отомстил мятежникам и в течение шести лет находился в Риме и в Италии (966–972 гг.). При Бенедикте VI смуты возобновились и с некоторыми перерывами продолжались до конца столетия. Во главе оппозиции стала фамилия Кресценциев. На сцену истории впервые они выступили в истории Иоанна XIII, когда Кресценций a caballo marmoreo выступил за его освобождение. В ближайшие 4 десятилетия они неоднократно занимают первенствующее положение в Риме. Едва умер император, как начался мятеж под главенством Кресценция де Теодора (т. е. сына Феодоры). Папа был брошен в тюрьму, а затем убит. Его преемником, под именем Бонифация VII, становится диакон Франко. Император Оттон II (973–983 гг.) восстановляет порядок. Ставленник Кресценция, при его появлении, бежит в Константинополь. Понтификат Бенедикта VII (977–983 гг.) имел мирное течение. Только при смерти Оттона II опять вспыхнули беспорядки в Риме. Иоанн XIV (983–984 гг.), бывший под именем Петра епископом Павии, был заключен возвратившимся Бонифацием в замок св. Ангела и умер там голодной смертью. Тогда Бонифаций вторично восходит на папский престол, чтобы через 11 месяцев, в свою очередь, пасть жертвой народного гнева.

При Иоанне XV (985–996 гг.) светская власть в Риме, по большей части, сосредоточивается в руках Кресценция, по прозванию Нументана, облеченного достоинством патриция. Власть эта, однако, не исключает верховных прав германских императоров. Напротив, императрица-мать Теофано во время своего пребывания в вечном городе (989–990 гг.), пользуется ими в полной мере. Папа безропотно подчиняется своей участи. Вскоре между ним и патрицием (995 г.) разгорелся спор, во время которого он вызвал на помощь Оттона III. В это же время папа скончался. На этот раз римляне представили лично императору право избрания кандидата на вакантную папскую кафедру. Воспользовавшись этим правом, Оттон III последовательно одного за другим облек папским саном сначала немца, своего двоюродного брата капеллана Бруно, а затем француза, своего учителя Герберта. Оба они были в высокой степени достойными мужами. Скоропостижная смерть помешала им, однако, совершить что-нибудь великое и это тем более, что Григорию V пришлось некоторое время бороться со схизмой, так как с уходом императора снова водворившийся в Риме Кресценций Нументан, в лице епископа Иоанна Пьяченцкого противопоставил ему антипапу Иоанна XVI (993–1003 гг.), за что, впрочем, и поплатился жизнью. Сильвестр II был высокообразованный человек. За свои колоссальные знания он прослыл среди своих современников и в особенности в конце средних веков чародеем. Грамота, которой Оттон III будто бы расширил папские владения, по-видимому, подложна. Кресценций Нументан, казненный по приказу Оттона III, оставил наследника в лице Иоанна Кресценция. После смерти императора последний также был властителем Рима и при нем на апостольском престоле сменилось 3 папы: Иоанн XVII, Иоанн XVIII (1003–1009 гг.) и Сергий IV (1009–1012 гг.).

В прежнее время по недоразумению рядом с Бенедиктом VI (962–974) ставился некий Домн II в качестве его то предшественника, то преемника. Подобным образом рядом с Иоанном XVI занимал место также Иоанн XV. Папский каталог получал таким образом неосновательное обогащение. С другой стороны, возбуждает ныне споры положение Льва VIII и Бонифация VII. К этому надо присовокупить различное положение некоторых дальнейших пап. Отсюда — разногласие папских каталогов.

§ 88. Папы XI века; Тускуланы и германские папы

С падением господства Кресценциев в Риме водворился новый владыка. После того как первые после смерти Сергия IV, с восшествием Григория, потеряли опору, в город явился граф Альберих Тускуланский, потомок Феофилакта и Феодоры, и надолго сделался хозяином папских выборов. Во всяком случае ему легко удалось предоставить папский трон трем членам своего дома, двум братьям и сыну. Сперва под именем Бенедикта VIII взошел на папскую кафедру Феофилакт (1002–1024 гг.). Так как одновременно с ним был избран в папы другой претендент, то обе стороны обратились к германскому императору. Генрих II (1002–1024 гг.) высказался в пользу Бенедикта и получил из его рук императорскую корону (1014 г.). Вполне светский человек, преданный, главным образом, защите политических интересов св. престола, Бенедикт все же ревностно исполнял и обязанности первосвященника. Он с успехом вел войну против сарацин, которые с начала столетия засели на берегах Сардинии и были опасными соседями Тосканы. Вместе с тем он заставил уважать и законы церкви. Ему наследовал брат его Роман, под именем папы Иоанна XIX (1024–1033 гг.), возложивший корону на голову Конрада, а затем его племянник Феофилакт в качестве папы Бенедикта IX. Достигший едва 12-летнего возраста и возведенный на престол вопреки каноническим правилам, запрещавшим избрание папы в столь раннем возрасте, Бенедикт IX своим поведением вызвал, наконец, всеобщее восстание в Риме (1044 г.). Его место занял Сильвестр III, но по прошествии 7 недель вынужден был вернуть престол возвратившемуся Бенедикту IX. Последний, однако, ближайшей весной 1045 г. принужден был уступить папскую тиару архипресвитеру Иоанну Грацину под именем Григория II. Понтификат опять попал в достойные руки. Что новому папе пришлось купить первосвященнический сан за деньги, это свидетельствует скорее об упадке нравов в ту эпоху, чем о моральных дефектах самого папы. Порядок в Риме не был еще вполне восстановлен. К тому же многие из верующих считали нужным произвести новые выборы. Это и было сделано в конце 1046 г. при содействии императора Генриха III (1039–1056 гг.). Сильвестр и Григорий на Сутрийском соборе, а Бенедикт на Римском — были низложены, а папой по предложению Генриха был избран епископ Свидгер Бременский.

Климент II (1046–1047), как наименовал себя новый папа, правил церковью лишь 10 месяцев, но это правление выделяется в истории этой эпохи, так как им было положено начало более славному периоду папства. Климент II начал борьбу против зол симонии и конкубината, весьма распространенных в то время среди духовенства, а преемники этого папы со рвением продолжали начатое им дело. Первые 4 преемника, возведенные на престол стараниями императора, все были немцы. Дамасий II, прежде епископ Боппо Бриксенский, правил неделю и не без труда держался на престоле, который оспаривал у него бывший папа Беденикт IX. Более крупная роль была суждена епископу Тулльскому Бруно, возведенному на папский престол под именем Льва IX (1048–1054 гг.). Ревностный поборник реформы, этот неутомимый папа переезжает из страны в страну, организуя всюду соборы. В лице монаха Гильдебранда Лев IX нашел себе верного помощника, которого почти тотчас же по прибытии в Рим назначил аббатом монастыря св. Павла, кардиналом-субдиаконом и вскоре казначеем Римской церкви. При Льве IX начались несогласия между греческой церковью и латинской, вызванные Михаилом Керуларием, (ср. § 95). Он не дожил до их окончания. Этот папа приобрел у императора Беневент в обмен за свои верховные права над Бременом и Фульдой (1051 г.). Приобретение это вызвало, однако, войну с норманами южной Италии, нанесшими ему поражение у Цивитате. Это огорчение стоило ему жизни. Льву IX наследовал Гебгард, епископ Эйхштадский, под именем Виктора II, а затем кардинал Фридрих Лотарингский, аббат Монте-Кассинского монастыря, принявший имя Стефана IX (1058–1059 гг.). Виктор II был обязан своим избранием еще императору Генриху и напутствовал его к смерти. Умирая, государь поручил ему своего 6-летнего сына и империю. Стефан IX (Х) был избран согласно каноническим правилам, причем это было одобрено императорским двором. Этот папа не успел проявить своих реформаторских стремлений. Важнейшим его деянием было назначение аббата монастыря Fonte Avellana Петра Дамиани в сан епископа Остии и кардинала.

После смерти Стефана Тускуланская партия опять ожила и, пользуясь замешательством, провозгласила папой под именем Бенедикта Х (1058–1059 гг.) епископа Велетрийского Иоанна Минция. Это избрание не могло не возбудить недовольства, являясь нарушением воли покойного папы: не избирать ему преемника до возвращения Гильдебранда из поездки ко двору императора. В виду этого были произведены новые выборы в Сиене и папская тиара была предложена Флорентийскому епископу Гебгарду, принявшему имя Николая II (1058–1061). Все события последнего времени явно указывали на необходимость точной регламентации порядка папских выборов. Нужно было оградить выборы от насильственного вмешательства римского дворянства и от влияния, оказываемого германским императором, которому с некоторых пор не раз предоставлялось право назначения папы. Кроме того надо было post factum найти оправдание тем отступлениям от обычного порядка, которые допущены были при избрании Николая II. В виду этого Латеранский собор 1059 г. постановил: право участия в избрании папы предоставляется кардиналам, причем правом намечать кандидатов пользуются, в известных пределах, только кардиналы-епископы (этот пункт не применялся), остальное духовенство и миряне имели лишь право одобрения выборов, а император — право утверждения или наречения вновь избранного папы. Впрочем, этим последним, чисто-почетным, правом императоры никогда не пользовались, так как вскоре между империей и папством начались распри. Далее требовалось, чтобы папа избирался из среды римского клира и выборы производились в Риме. На случай, если бы в Римской церкви не оказалось достойного кандидата или при производстве выборов в Риме членам избирательной комиссии не была бы обеспечена свобода голосования, Латеранским собором предоставлялось право подавать голоса за лицо, принадлежащее к клиру другой церкви, и производить выборы вне Рима. Наконец, если бы война или какое-нибудь чрезвычайное событие воспрепятствовали интронизации нового папы, последний все равно считается законно вступившим в отправление апостольской власти в силу одного акта избрания. Эдикт этот возбудил великое недовольство по ту сторону Альп. Николай II принужден был искать поддержки у норманов Южной Италии. По Мельфийскому договору 1059 г. он отдал в ленное владение герцогу Норманскому Роберту Гюискару Апулию, Калабрию и Сицилию, обязав его платить дань и защищать от врагов Римскую церковь. Обезопасив себя таким образом от германцев, папа подтвердил постановления 1059 г. на Латеранском соборе 1060 г. Следствием этого явился разрыв между Римом и императорским двором. Летом 1060 г. декреты папы были признаны ничтожными в пределах Германии. Несмотря, однако, на это ближайший Латеранский собор 1061 г. вновь подтвердил их в Риме.

После смерти Николая положение, казалось, еще более обострилось. Настроенная в пользу императора Римская партия отправила депутацию в Германию и просила императора назначить папу. В то же время Гильдебранд старался обеспечить избрание в папы епископа Ансельма Луккского. Последний, действительно и был избран под именем Александра II (1061–1073). Избрание это не было признано Германией. На Базельском соборе выбор Генриха IV остановился на епископе Пармском Кадале, который принял имя Гонория II. В Риме дело дошло до стычки между двумя враждебными партиями. Впрочем, Германия недолго стояла на стороне антипапы. Весной 1062 г. архиепископу Кельнскому Анно удалось в Кайзерсворте похитить молодого короля у его матери Агнесы и взять в свои руки бразды правления. Вскоре, по его настояниям, Александр получил через императорского посла утверждение в сане папы. Так как Кадал возобновил враждебные попытки против Рима, то в 1064 г. в Мантуе был созван собор, который решил спор в пользу Александра. Лишившись поддержки Германии, Кадал потерял большую часть своих сторонников. Дольше других ему осталась верна Северная Италия. Смерть Кадаля не повлекла за собой новых выборов и таким образом положила конец расколу (1071–1072 гг.).

Декрет о папских выборах находится в с. I. Dist. XXIII. Так как декрет по наущению кардинала Деусдедита Вибертом Раввенским или их сторонниками во время спора между Григорием VII и Генрихом IV был фальсифицирован, то, кроме указанного текста в «Corpus juris canonici», существует еще другой. Существование двух редакций, папской и императорской, как они называются, служит поводом к различным предположениям. Существует также большое разногласие и в оценке декрета. В новейшее время Мартенс высказал предположения, что оба текста фальсифицированы церковной партией.

Глава третья

Ереси и догматические разногласия

§ 89. Павликиане и богомилы

1. Возникши в предыдущий период секта павликиан по своей дальнейшей истории относится к этому периоду. Обычно рассматривают ее как манихейскую, причем учение ее производят от манихеянки Каллиники и ее учеников Павла и Иоанна, а самое наименование — от первого из них или даже обоих. Сами они признавали своим родоначальником известного Константина из Мананалы близ Самосата, который в царствование Константина Погоната (668–685 гг.) в Кибоссе в Армении основал собственную общину. Самих себя они называли просто христианами или католической церковью, тогда как православным присвоили наименование римлян. Особым уважением у них пользовался апостол Павел. Отсюда в его честь они присвоили своим вождям и общинам Павловы имена: Константину — имя Сильвана, первой общине — имя македонян и т. д. Неоднократно они распадались на две ветви. Наиболее замечательным у них расколом был раскол начала IX в., когда Ваан и Сергий († 835 г.) произвели от себя ваанитов и сергиотов.

Время от времени византийская церковь совершала против них выступления, и хотя они, главным образом, касались ересеначальников, тем не менее Лев Армянин и императрица Феодора в IX в. повелели вообще казнить всех упорствующих. Этот образ действий вызвал, напротив, еще большее ожесточение. Часть павликиан переселилась в область сарацин и отсюда совершала опустошительные набеги и грабежи на области империи. Другие продолжали твердо держаться этого лжеучения, оставаясь в империи. Император Цимисхий большую часть их, в качестве стражников, переселил в Филиппополь во Фракии.

2. Богомилы явились в Х в. Учение их представляет соединение гностических и мессалианских элементов и возникло, вероятно, вследствие того, что поселившиеся во Фракии евхиты и мессалиане на своей новой родине заимствовали вообще гностические учения. В начале XII в. их распространение сделалось заметным в Константинополе. Тогда император Алексей Комнин приказал их высшего духовного главу, врача Василия, сжечь, а последователей его заключил в темницу. Секта, тем не менее, продолжала существовать еще довольно долгое время.

По их учению, Бог имеет двух Сынов. Перворожденный Сатанаил был призван своим Отцом к управлению всеми. Так как он, искушенный своим величием, поднялся против Бога, то он вместе со своими сообщниками среди ангелов был низвергнут с неба. Отсюда он создал другое небо и дал форму земли. Но так как ему не удавалось вдохнуть душу в человекоподобный образ, то Отец, по его просьбе под условием, что человек будет принадлежать им сообща, послал ему на помощь из плеромы искру жизни. Сатанаил, однако, не сдержал договора и всячески стал угнетать человека. Вследствие этого Бог в 5500 г. произвел из Себя Логоса, как Сына. Этот последний, называемый также архангелом Михаилом, сделался видимым человеком и победил Сатанаила или Сатану, как он стал после называться, и занял предоставленное ему прежде Отцом место. Затем, возвратившись обратно в сущность Отца, Он послал Св. Духа для завершения работы. Этот последний вселился в богомилов, как истинных христиан, и делает их способными, по разрешении от тела, вознестись тотчас на небо. В конце концов и они возвратятся обратно к Отцу. В других людях обитают демоны, владыки низшего мира. Принятие в секту совершается через духовное крещение. Место Евхаристии занимает молитва, именно молитва Господня. Из Ветхого Завета они заимствовали только псалмы и пророков. Брак и плотские удовольствия считались запрещенными, иконопочитание признавалось идолопоклонством, храмы православные — обиталищем злых духов. Согласно Мф. 23, 3, с reservation mentalis богомилы посещали православное богослужение. По «Паноплии» Евфимия Зигабена (MPG. 130), главного греческого источника их истории, имя их происходит от частого употребления славянской формулы молитвы: «Бог милуй — Господи помилуй». Напротив, по славянским источникам наименование секты происходит от попа Богомила, который при царе Петре (927–968 гг.) основал секту в Болгарии.

§ 90. Вопрос об иконопочитании и Седьмой Вселенский собор 787 г

С исчезновением язычества устранилась та опасность, которую мог возбуждать культ икон у неокрепших еще христиан. Одновременно с этим, именно в греческой церкви, еще в прошлый период прочно укореняется иконопочитание. Уже с давних пор существовавшая против него оппозиция на сей раз оказалась совершенно бессильной. Культ этот продолжал существовать, и когда некоторые императоры подняли против него борьбу, то это привело к ожесточенным спорам. Борьбу против икон открыл Лев III Исавр. В 726 г. на десятый год своего правления он неожиданно издал против них эдикт, признавая иконопочитание несовместимым со Св. Писанием. Возможно он сделал это по проскальзывавшим у него там или здесь суеверным соображениям, а может и по другим причинам. Некоторые епископы, как то: Константин Наколийский во Фригии, Фома Клавдиопольский и Феодосий Ефесский одобрили его образ действий. Патриарх Герман Константинопольский выступил против императора. Особенно горячо за иконы вступился ученый Иоанн Дамаскин. Большая часть народа была подобного же мнения. Императорский эдикт вследствие этого возбудил во многих местах серьезные беспорядки. Но Лев не привык отступать от раз намеченного плана. Антиимператор Козьма, противопоставленный ему в Греции, был побежден. Герман должен был уступить свое место более снисходительному преемнику в лице патриарха Анастасия. А после того, как глава восточного духовенства ободрил иконоборство, многие епископы, ничтоже сумняшеся, последовали его примеру. В том же году явился новый эдикт против икон. В то время как прежний выступал против иконопочитания, второй прямо требовал их уничтожения.

Величайшее сопротивление оказал запад. Папа Григорий II (715–731 гг.) убеждал императора отказаться от своего плана. Впрочем, оба послания, которые в этом смысле дошли под его именем последующему миру, вероятно неподлинны. Григорий III (731–741 гг.) вскоре после своего восшествия грозил анафемой за дальнейшее уничтожение и уничижение икон. Даже стихии поднялись против Льва. Отправленный им в 732 г. против Италии флот потерпел крушение.

Смерть императора не изменила курса политики. Правда, его зять Артабаз, который, опираясь на одобрение народа, надел на себя корону, восстановил иконопочитание. Но сын Льва III, Константин V Копроним после одоления своего зятя (743 г.) еще с большей энергией стал продолжать дело своего отца. Последнее должно было тогда получить соборную санкцию. В самом деле, Константинопольский собор 754 г., величавший себя Седьмым Вселенским, объявил иконопочитание дьявольским делом и новым идолопоклонством. Тем самым он высказал свою солидарность с иконоборством. Иконы повсеместно были удалены из церквей, стенная живопись закрашена или даже замелена ландшафтными сценами. Таким образом, все преклонились перед волей властителя. Мужество имели оказывать в это время сопротивление только одни монахи. Отсюда они (с 761 г.) стали преследоваться с ужасающей жестокостью. Знаменитейшим мучеником за иконопочитание был авва Стефан († 767 г.).

При таких обстоятельствах прочая церковь не могла оставаться в молчании. Восточные патриархи, находившиеся вне пределов империи, высказались за иконопочитание. Латеранский собор 769 г. предал анафеме Константинопольский собор 754 г. От этого, конечно, положение нисколько не изменилось. Император Лев IV (775–780 гг.) оказался несколько мягче. Находившиеся в изгнании и в ссылках монахи могли опять показаться на родине. Но он настойчиво держался законов своего отца. Отсюда если возникало обвинение, то виновные неуклонно приговаривались к казни.

Большие изменения наступили при ближайшей смене престолонаследия. Императрица Ирина немедленно разрешила иконопочитание, как только после смерти своего супруга, вследствие малолетства ее сына Константина VI, бразды правления перешли в ее руки. Спустя некоторое время для полного восстановления церковного мира она решила созвать общий собор. Патриарх Тарасий поддерживал ее изо всех сил. После того как собрание в Константинополе (786 г.) было сорвано иконоборчески настроенной армией, собор состоялся в 787 г. в Никее (Nicaenum II) и на основании предания высказался за иконопочитание. Вопреки поклонению, приличествующему Одному Богу, иконопочитание, как было сказано раньше, было определено как чествование, почитание и было мотивировано тем, что почитание образа должно относиться к изображенному на нем лицу. Так как следующие два императора Никифор (802–811 гг.) и Михаил Рангаба (811–813 гг.) равным образом были иконопочитателями, то соборное постановление твердо держалось в Византийской империи в ближайшие десятилетия.

Папа Адриан постарался добиться признания этого собора на Западе. Неожиданно, главным образом вследствие дурного и невнятного перевода соборных актов, он встретил сильное сопротивление у франков. Карл Великий подверг жестокой критике соборные акты и вообще весь образ действий греков в особом писании, именно в так называемых и ранее весьма оспариваемых «Libri Carolini». Он здесь одинаково упрекает как Седьмой Вселенский собор, так и иконоборческий собор 754 г. в том, что они повредили учению отцов, объявив, во‑первых, образа за идолов, а во‑вторых, приписывая им обожание и почитание, тогда как они на самом деле служат только украшением храмов и пишутся для воспоминания прежде бывших событий. Что же касается почитания, то оно по церковному преданию должно быть воздаваемо святым и их мощам, кресту Христову, Св. Писанию и св. утвари. Равным образом и Франкфуртским собором 794 г. (к. 2) были отвергнуты как Никейский собор, так и adoratio и servitus, которые на основании его должны были воздаваться иконам, так как поклонение прямо подобает только одному Божеству. Выдержка из вышеназванного послания или, вернее, его основные положение в количестве 85 тезисов были посланы в Рим. Впрочем, все это не привело ни к каким последствиям. Адриан в особом послании прямо утвердил собор. (MPL. 98).

Между тем собор не только у франков, но и на самом Востоке был поставлен под сомнение. Будучи того убеждения, что иконопочитание явилось причиной несчастий, постигших его предшественников в войне с неверными, Лев Армянин в 815 г.) возобновил иконоборство. Гонение, в котором из среды иконопочитателей выдвинулся на первое место авва Феодор Студит, длилось почти 3 десятилетия, так как оно было продолжено императорами Михаилом II Косноязычным (820–829 гг.) и Феофилом (829–842 гг.). Но когда за малолетством сына последнего Михаила III регентство перешло к его матери, Феодоре, супруге Феофила, то она, по примеру Ирины, вернула иконам их прежнее положение. Иконоборческий патриарх Иоанн был заменен Мефодием и в воспоминание восстановления иконопочитания был установлен праздник православия (первое воскресенье Великого поста).

Возобновление иконоборства на Востоке привело к пересмотру этого вопроса на Западе. Так как Михаил II старался оправдать свой образ действий не только в глазах папы Пасхалия I, но и Людовика Благочестивого, то дело это было передано на рассмотрение Парижского собора 825 г. Архиепископ Агобар Лионский облек свое воззрение в литературную форму (MSL. 104), причем в лице епископа Ионы Орлеанского и монаха Дунглая встретил горячих противников.

§ 91. Спор о Filioque и адопционизм

(Литература — Епископ Сильвестр. Ответ православного на предложенную старокатоликами схему о Святом Духе. Киев, 1875. — Гусев А. Ответ старокатолическому профессору Мишо. По вопросу о filioque и пресуществлении. Харьков. 1899. — Богородицкий Н. Дух Святый. Историкодогматический очерк. Гродна. 1904. — Его же. Учение св. Иоанна Дамаскина об исхождении Св. Духа, изложенное в связи с тезисами Боннской конференции. 1876. СПб. 1879).

1. После того как Filioque весьма рано попало в символ испанской церкви (§ 49), в VIII в. оно нашло доступ также и во Франкское государство. Архиепископ Павлин Аквилейский провозгласил его на соборе Фриульском 796 г. Карл Великий приказал петь символ в своей придворной капелле с этой прибавкой. Этим примером соблазнились монахи на Масличной горе у Иерусалима и старались провести у себя это нововведение. Впрочем, употребление этой прибавки здесь, в царстве чистого никеоцареградского символа, вызвало споры и упрек латинян со стороны греков в ереси. Когда это дело по жалобе монахов было предложено на рассмотрение Запада, то оно нашло, при поддержке Карла Великого, защитника в лице епископа Теодульфа Орлеанского в его сочинении — «De spiritu sancto». Равным образом за Filioque высказался Ахенский собор 809 г. Вследствие встреченного у греков несочувствия, папа Лев III не согласился на включение этого дополнения в символ, хотя сам по существу ничего не имел против нее. Все же он убеждал франков устранить эту прибавку и поставил даже в храме св. Петра две больших серебряных таблицы, в которых символ цитировался без Filioque. Франки, однако, не пошли навстречу его желанию. Напротив, прибавка эта была сделана и Римской церковью и, по-видимому, в непродолжительном времени спустя, так как позднее об этом различии не было более речи.

2. Когда в 780 г. известный Мигеций в окрестностях Сивилии савеллиански объяснял Троицу троекратным явлением Бога в Давиде (Отец), Христе (Сын) и Павле (Дух), то против него выступил энергично архиепископ Елипанд Толедский с утверждением, что Логос поистине отличное от Бога Божественное лицо, тогда как Христос по своей человеческой природе может быть назван только усыновленным Сыном Божиим. В этом лежит начало лжеучения адопцианизма. Епископ Феликс Ургельский в Каталонии немедленно с этим согласился. Напротив, аббат Беат Либанский и епископ Етерий Осмийский стали оспаривать это, как новое несторианство. Так как часть спорящих находилась во Франкской империи, то Карл Великий заинтересовался этим вопросом и предложил его на рассмотрение соборов Регенсбургского 792 г. и Франкфуртского 794 г., а также и отдельных ученых, именно Алкуина. Когда на Ахенском соборе 799 г. Феликс отрекся от своего лжеучения, то тем самым оно в большей своей части было уничтожено, так как тесно связывалось с его личностью. С Елипандом лжеучение это окончательно сходит со страниц истории.

§ 92. Готтшальков спор о предопределении

Предопределение, которое уже в прошлый период волновало умы, продолжало служить и в это время предметом продолжительных споров. Затеял спор Готтшальк, сын саксонского графа Берно. Послушник Фульдского монастыря, он позднее (после 829 г.) вследствие спора своего с аббатом Рабаном Мавром по поводу обязанности своей тонзуры был переведен в монастырь Обрей в суассонском диоцезе. Понимая предопределение строго по августиновски, как вечное, неизменное определение Божие, Готтшальк признавал одно только частное божественное спасение и говорил о двойном предопределении, о предопределении к смерти и предопределении к жизни. Оспаривая, однако, предопределение ко злу или к греху, он обосновывал предопределение к смерти на Божьем предведении. О ереси здесь едва ли поэтому может быть даже и речь. Но проводя, однако, точно различия между двумя видами предопределения, хотя и не упуская их из виду, Готтшальк неосторожным образом старался распространить свое учение среди неподготовленного к пониманию простого народа. Отсюда легко могли прийти к возникновению ереси. Вследствие этого архиепископ Рабан Мавр Майнцкий немедленно восстал против его спекуляции о предопределении к смерти, как совершенно не доказанной. Соборы Майнцкий 848 г. и Киэрский 849 г. осудили Готтшалька, при чем второй собор приговорил его к пожизненному заключению в Готвиллиерском монастыре.

Если доселе у Готтшалька были только враги, то ныне выступили скорее благочестивые, чем ученые люди за него и за его учение. Тот прием, которым Гинкмар Реймский в своей работе «Ad reculusos et simplices» оспаривал воззрение его о предопределении к смерти, побудил одного монаха по имени Ратрамна Корбиесского выступить на защиту этого учения. Когда Гинкмар возбудил вопрос о предопределении, то аббат Серват Луп Феррьерский и епископы Пруденций Тройесский, Венилон Сенский и Ремигий Лионский высказались за двойное предопределение и частное спасение Божие, другими словами, значит против всеобщности спасения. А так как изложенные воззрения вскоре были запечатлены в соборных постановлениях Гинкмаром на соборе Киерсийском 853 г., а его противниками на соборах Валенсском 855 г. и Лангресском 859 г., то спор вследствие этого только распространился и усилился. На французском национальном соборе в Савониере у Туля (859 г.) явилась опасность столкновения двух теорий. По предложению архиепископа Ремигия Лионского решили отложить дело до ближайшего собора, а на соборе в Туси в 860 г. хотя и не без споров пришли, наконец, к соглашению и к заключению мира. Вопрос о предопределении все же оставался не решенным. Впрочем, воззрение Гинкмара Реймского постепенно стало брать перевес. В соборном послании, им составленном, высказывалась идея всеобщей воли Божией о спасении и о всеобщности спасения.

§ 93. Споры о евхаристии

1. Изречение Господа «ядущий Мою Плоть и пьющий Мою Кровь» доселе принималось просто верующими душами. В IX в. таинство сделалось предметом ученого исследования. Монах Пасхазий Радберт Корбьесский составил сочинение «De corpore et sanguine Domini» (831 г.). Позднее, сделавшись аббатом своего монастыря, он вновь переиздал его с посвящением Карлу Лысому (844 г.). Главное положение гласит: «в евхаристии, хотя и sub figura panis et vini, поистине содержится Тело и Кровь Христовы, и именно „non alia plane caro, quam quae nata est de Maria et passa in cruce et reserrexit de sepulcro“» (с. 1). Он высказывал здесь веросознание церкви. Но упирая слишком сильно на тождественность исторического и евхаристического Христа, не обращая должного внимания на формы явления, а также создавая своими выражениями, оборотами и особо чудесными рассказами благоприятную почву для кафарнаитских или грубо чувственных представлений, Пасхазий возбудил против себя массу возражений. В одном письме к аббату Эгилию Прюмскому Рабан Мавр прямо заявил, что только naturaliter или по существу, но не specialiter или в форме явления действительное Тело Христово и евхаристическое являются единым. Ратрамн, исследовавший по поручению Карла Лысого этот вопрос, в своем сочинении «De corpore et sanguine Domini» это различие выразил настолько сильно, что в новейшее время высказывают даже предположение, что присутствие Христа в евхаристии он представлял только духовным. Предположение это, впрочем, ни на чем не основанное. Вот философ Скотт Эригена, тот, по свидетельству Гинкмара Реймского, действительно говорил только о голой memoria veri corporis et sanguinis Christi в различных местах своих сочинений. Нечто подобное предполагали и некоторые другие; так, из письма Радберта к Фрудигару и из его толкования Евангелия Матфея явствует, что он вместо «vera caro et verus sanguis» говорил о «quaedam virtus catnis et sanguinis». Напротив, иные вполне отрицали образность Евхаристии. Вследствие этого они думали, что подобно всякой пище Св. Дары подлежат действию пищевания. С XI в. направление это стало именоваться стеркоранизмом.

2. Таинство Евхаристии продолжало занимать умы и в последующее время. В Х в. высказывались более правильные воззрения. Напротив, в XI в. снова пришли к более грубым представлениям. Одна противоположность порождала другую. Схоластик Беренгар Турский против учения Радберта присоединился к мнению Скотта Эригены. Несмотря на предупреждения своих друзей, особенно схоластика Адельмана Лютихского, Беренгар немедленно стал нападать на иные воззрения. Он сильно порицал их в своем письме к аббату Ланфранку Беккскому. Этим Беренгар вызвал ожесточенную борьбу, тогда как доселе разговоры велись в границах ученого исследования. Соборы Римский и Верчелльский (1050 г.) осудили его мнение. Собор Парижский (1051 г.) грозил ему и его сторонникам смертью. Собор Турский под председательством Гильдебранта успокоился на своем разъяснении, что хлеб и вино алтаря после освящения становятся Телом и Кровью Христа. Латеранский собор 1059 г. формулировал это следующим образом: «Verum corpus Domini sensualire, non solum sacramento, sed in veritate minibus sacerdotum tractari, frangi et filelium dentibus atteri». Несмотря на ее грубо чувственное содержание Беренгар из опасения перед собором все же принял эту формулу. Десятилетие спустя он, однако, вмешался в борьбу против собора и против составителя этой формулы кардинала Гумберта и после того, как здесь выступил Ланфранк с сочинением «De corpore et sanguine Domini adv. Bereng», он написал книгу «De sacra coena», которая повела к дальнейшим изысканиям. Спор продолжался еще три столетия.

§ 94. Спор по поводу Фотия и вопрос о четвертом браке. Восьмой Вселенский собор 869–870 гг

1. Едва улегся спор об иконах, как в Греческой церкви возникли новые смуты. Когда умер патриарх Мефодий Константинопольский, на кафедру был посвящен монах Игнатий, сын императора Михаила Рангаба (846 г.). Это был человек высоких добродетелей и благочестия. Положение его было, однако, весьма затруднительно, так как ему приходилось бороться не только против своеволия епископов и монахов, но и против коварного и порочного двора. Когда все его просьбы и увещания прекратить кровосмесительную связь со своей невесткой остались безрезультатными, то Игнатий на Крещение 857 г. не дал причастия Варде, брату императрицы Феодоры. Так как император Михаил III Пьяница сложил с себя уже давно все бремя правления государством, то Варда фактически являлся правителем империи. Эта смелость стоила Игнатию патриаршей кафедры. Дело в том, что несколько месяцев спустя Варда посоветовал императору Михаилу отправить в монастырь свою мать и сестер, чтобы они не мешали ему более в его распутстве. Игнатий должен был для них освятить покрывала. Так как последний отказался, то он был обвинен в солидарности с монахом Гебоном, который в качестве мнимого сына Феодоры от ее первого брака произвел мятеж. Следствием этого явилась ссылка Игнатия на остров Теребине.

Вскоре после этого состоялись выборы и был избран Фотий (857 г.), величайший ученый своего века (§ 106). Он, однако, не получил общего признания. Некоторые епископы с Митрофаном Смирнским во главе отвергли его, а если позднее и перешли на его сторону, то только под тем условием, если Фотий признает своего предшественника невиновным и не допустит, чтобы против него было что-либо предпринято. Когда же спустя некоторое время это обещание было взято обратно и вслед за этим последовало низложение Игнатия, то раскол возобновился с новой силой. Митрофан и его сторонники провозгласили анафему на своем соборе в церкви св. Ирины над не сдержавшим слова патриархом, а этот последний, со своей стороны, на соборе в церкви св. апостолов отлучил и низложил своих противников.

Ниспровержение Игнатия произвело глубокий раскол в недрах греческой церкви. Соответствующим образом это отразилось на отношениях Востока к Западной церкви. Рим тем менее мог согласиться на признание Фотия, что против его назначения, кроме вышеприведенных, можно было привести еще некоторые основания, которые хотя и были с давних пор в пренебрежении у греков, все же не должны были быть совершенно игнорированы. Так как Фотий был мирянин, то его возвышение совершилось вопреки 10 канону Сардикского собора. Затем — в посвящении Фотия принимал участие епископ Григорий Асбест Сиракузский, не имевший на это права, так как, будучи низложен Игнатием, он хотя и принес на это апелляцию в Рим, но не был еще там реабилитирован. По приглашению императора, сообщавшего о новом патриархе, а также о новых происках иконоборцев (859 г.), в Константинополь были отправлены папские легаты. На новом Великом соборе в Константинополе последние, превысив свои полномочия, высказались за Фотия и подтвердили низложение Игнатия (861 г.). Тогда сам Николай I на Римском соборе высказался против этого своеволия и приговорил участников его к низложению, а в случае упорного удержания своих должностей и к анафеме (863 г.). Декрет этот не был уважен. Напротив, когда папа позднее пригласил обе стороны в Рим для расследования дела (865 г.), то Михаил дал ему самый оскорбительный ответ. Масла в огонь подлило последовавшее в ближайшие годы обращение болгар к Римской церкви. Тогда Фотий вступил уже в открытую борьбу. В своем послании он выступил с обвинением против дисциплины и веры Западной церкви, как то: пост в субботу, употребление в пищу молочных продуктов на первой неделе Великого поста, целибат, непризнание совершенного священниками миропомазания греков и Fliloque. Им же Фотий приглашал восточных патриархов на собор в Константинополь. Последний состоялся в 867 г. и низложил Николая.

2. Фотий мог думать, что ныне он расквитался со всеми своими противниками. Но триумф был непродолжительный. Еще в том же году, когда он выступил против Николая, трон занял Василий Македонянин, годом раньше, по устранении Варды, возведенный Михаилом III в кесаря. Политическая перемена сопровождалась церковной. Через несколько дней после коронования нового императора Фотий был заключен в монастырь, а Игнатий восстановлен в своих правах. О ближайшем изменении обстоятельств было сообщено апостольскому престолу. Адриан II, в том же году приемствовавший Николаю, или, вернее, Римский собор 869 г. постановили: собор 867 г. приравнять разбойничьему Ефесскому собору, а акты его предать сожжению; Фотию, новому Диоскору, провозгласить анафему, прочих членов собора низложить и в случае их упорства исключить из церковного общения. Для приведения в исполнение этого решения на Восток отправлены были легаты. При таких обстоятельствах в 869–870 гг. в Константинополе состоялся новый собор, так называемый на Западе Восьмой Вселенский. Но он не водворил мира в византийской церкви. Фотий и большая часть его приверженцев отказалась подчиниться. Да и обстоятельства в сущности продолжали оставаться прежними. Только роли переменились. Так как собор в ближайшем заседании решил снова присоединить болгар, снисходя к их просьбе, к Константинопольскому патриархату, то отношения с Римом опять обострились. Папские легаты протестовали против этого акта. Иоанн VIII потребовал тогда под угрозой анафемы и низложения от Игнатия возвращения этой провинции.

Когда послание это было получено в Константинополе, то здесь уже последовала новая перемена. Фотий во второй раз занял епископскую кафедру. Незадолго до того император вернул ему свое расположение и вверил воспитание своих сыновей. Когда Игнатий умер (877 г.), то Василий Македонянин нарек Фотия его преемником в надежде этим путем водворить церковный мир в империи. Назначение это, однако, противоречило постановлению Восьмого Вселенского собора. Отсюда обстоятельства не только не сделались лучше, но, напротив, стали гораздо хуже сравнительно с тем временем, когда жил правомерный владетель кафедры и права его уважались. Ныне Фотий, впрочем, уже в широких кругах церкви, также и у восточных патриархов, получил общее признание. Приняв в соображение изменившиеся обстоятельства, папа Иоанн VIII отправил вновь в Константинополь легатов, под тем условием, что новый патриарх на предстоящем соборе переменит свое поведение, возвратит Болгарию и примирится с игнатианами. Собор состоялся в 879–880 гг. Относительно Болгарии было решено обратиться к самому императору (§ 83). Фотий, впрочем, вполне был удовлетворен в своих желаниях. Первое заседание собора признало его с самого начала за правомерного епископа, а отсюда низложение его было объявлено незаконным. Вследствие этого настоящий собор занял противоположную позицию в отношении к так называемому Восьмому Вселенскому собору, не получившему вообще признания на Востоке. В двух последующих заседаниях (VI и VII), в связи с рассмотрением вопроса о Filioque, был утвержден никеоцареградский символ и всякая прибавка к нему осуждена. В свое время Иоанн VIII не мог сделать патриарху своего представления по поводу его поведения. Но его преемник Марин I снова возгласил ему анафему. При таких обстоятельствах Фотий опять, со своей стороны, возобновил свою полемику против Западной церкви. Господство его, однако, продолжалось недолго. Лев VI Мудрый (Философ)) вскоре после восшествия своего на престол опять сослал его в монастырь. Патриаршую кафедру он предоставил своему брату Стефану.

3. В управление нового государя Византийская церковь не успокоилась. Едва только стал утихать раскол между партиями игнатиан и фотиан, как возникло нечто подобное в церкви, вследствие вступления императора Льва в четвертый брак (906 г.). Так как этот поступок императора шел в разрез не только с церковными постановлениями, но и византийскими государственными законами, то патриарх Николай Мистик отлучил его от церкви. Следствием этого было низложение Николая и возведение на патриаршую кафедру Евфимия. Однако часть клира и народа оставалась верной прежнему патриарху. Напротив, когда Николай снова был возвращен на кафедру, то в подобном положении оказался Евфимий со своими сторонниками (911 г.). Раскол или спор по поводу четвертого брака продолжался до полвины Х в., когда имя Евфимия было внесено патриархом Полиевктом снова в церковные диптихи.

§ 95. Окончательный разрыв между Востоком и Западом

Когда Фотий во время своей борьбы указал существующие между Востоком и Западом отличия, то он заложил основание к разрыву между обеими церквами. Нужно было только воскреснуть тому духу честолюбия и враждебности, который в особенностях латинской церкви видел отклонение от апостольского предания, чтобы церковное общение снова было поставлено на карту.

Мирные отношения между Востоком и Западом продержались некоторое достаточно продолжительное время. Правда, в конце Х в. это настроение довольно резко переменилось при патриархах Сисинии и Сергии. Впрочем, Евстафий (1019–1025 гг.) опять восстановил дружественные отношения с Римом, потому что он мирным путем желал добиться признание Константинопольской церкви в своем округе такой же Вселенской, как Римская во всем христианстве. Так как попытка эта вследствие всеобщего возмущения на Западе потерпела неудачу, то его второй преемник патриарх Михаил Керулларий решил во что бы то ни стало настоять на своем. В 1053 г. латинские церкви в Константинополе были внезапно закрыты. По монастырям был издан приказ немедленно ввести греческий ритуал. А так как монахи отказались исполнить это, то они, как азимиты (опресночники), были преданы анафеме. Сакелларий Никифор при этом зашел так далеко, что он истоптал ногами латинскую остию, так как она была приготовлена не из квасного хлеба. Одновременно с этим против латинян выступил литературно архиепископ Лев Охридский. В окружном послании к епископу Иоанну Транийскому в Апулии он объявлял латинян полуиудеями и полуязычниками, так как они соблюдают предписание об опресноках и субботе, употребляют в пищу удавленину с кровью и не исполняют во время постов аллилуи. Монах Никита из Студийского монастыря поднял вопрос о целибате и других отклонениях.

Обвинения эти не могли быть оставлены без опровержения. Умный, но запальчивый ответ восточным дал епископ-кардинал Гумберт Сильва Кандида. Он не только отбил нападение, но и сам перешел в дальнейшее наступление. Он оспаривал существующий на Востоке священнический брак, как николаитскую ересь, обвинял греков в македонианстве за то, что они из символа выкинули Filioque и т. д. Когда Лев IX отправил легатов в Константинополь, то Михаил Керулларий не допустил их даже до начальных переговоров. Вследствие всего этого легаты летом 1054 г. провозгласили анафему над патриархом, Львом Охридским, Никифором и их единомышленниками. Этим путем они надеялись добиться или уступки, или падения своих противников. В самом деле император Константин Мономах, как раньше, так и теперь был боле склонен к миру. Но патриарх уперся на своем, а так как он на свою сторону склонил народ, то и оказался в конце концов победителем. Собранный им собор повторил манифест Фотия к восточным епископам с обвинениями против Запада (стр. 245) и провозгласил отлучение всем латинянам. Патриарх Петр Антиохийский убеждал Михаила восстановить единение с Западом. Просьба его осталась безуспешной. А так как Петр ожидал также и со стороны западных оставления своей практики по спорным пунктам, то его старания остались без всяких последствий. Разрыв совершился, причем пример Константинополя быстро нашел последователей в прочих восточных патриархатах. Даже скорое падение Михаила (1059 г.) ни в чем не изменило дела. Будучи чрезвычайно высокого мнения о своей собственной ортодоксии, греки не чувствовали ни малейшего желания вступить в общение с латинянами.

Глава четвертая

Церковное устройство

§ 96. Архидиаконы, деканаты, собственные церкви (Eigenkirchen), зендгерихты, каноникаты

1. В сравнении с епископскими округами Римской империи, епископские провинции во Франкском государстве и в других ныне принявших христианство странах отличались значительно большим размером. Вследствие этого управлявшие ими епископы нуждались в помощниках, которых в первое время и обрели в лице хорепископов. Последние визитировали известные вверенные им отделы и исполняли подлежащие функции, как то: обучение духовенства, надзор за дисциплиной и т. д. Когда же хорепископы вследствие выступившего против них около половины IX в. всеобщего неодобрения, особенно явно сказавшегося сначала на Парижском соборе 849 г., а затем у Лжеисидора, сперва во Франции, а затем также и в Германии, всюду пали, то вместо них для епископских функций выступили архидиаконы, получившие отсюда во многих местах название хорепископов. Так явились архидиаконы или особые отделы. Хотя и раньше они существовали во многих местах, особенно во Франции, но в это время отделы эти получили особое развитие. Акты, согласно которым учреждение их относится к епископу Геддону Страсбургскому, не подлинны. Архидиаконаты, в основание которых в общем было положено деление по округам, сами в свою очередь распались на более мелкие районы, по своим предстоятелям названные архипресвитерами или деканатами.

2. По германскому праву, церкви, сооружаемые земельными собственниками на свой счет и на своей земле, наравне с последней стали считаться их полной собственностью. Как ныне это установлено, такие институты во Франкском государстве назывались Eigenkirche, собственными церквами. Основатели их могли распоряжаться ими, как своей собственностью, а также имели право по своему желанию определять и отрешать от должности находившееся при них духовенство. После смерти последнего они стали с течением времени присваивать в свою пользу все или части принадлежавшего им имущества (называемого позднее jus spolii), а при вакантности места притязали на получение соответствующей части дохода (начало так наз. права регалии). Подобным образом обстояли дела в церквах, сооруженных или поддерживающихся мирянами (§ 98). Целым рядом соборов церковь постаралась укрепить положение духовенства в соответственных церквах, а также, значит, и самое себя, поставив в зависимость от согласия епископа определение и удаление духовных лиц этих церквей. Этим было положено начало превращения надлежащих полномочий в патронатское право, получившее в ближайший период вследствие спора за инвеституру самую точную регламентацию.

3. Уже раньше обычно ежегодная епископская визитация в этот период получает правильную организацию. Одновременно с этим она получает дальнейшее расширение. С целью оказания защиты и поддержки, а также и в видах контроля со времен Карла к епископу на время визитации стал прикомандировываться начальник округа, маркграф. В IX в. к этому было привлечено участие народа. В отдельных общинах стали назначаться неопороченные мужи, по правилу семь, для открытия подлежащих наказанию проступков. Они назывались синодальными свидетелями, синодальными шеффенами (Sendzeugen или Sendschoeffen, testes synodales), а самый институт, для которого существовали самые точные инструкции, — зендом (synodus) или зендгерихтом.

4. В VIII в. у духовенства опять вошла в практику общежительная жизнь или, выражаясь по современному, Vita canonica. (Ср. § 60.) Епископ Хродеганг Мецский для клира своего города, около 760 г., составил по образцу бенедиктинского особый устав. Общежития входят в употребление не только в епископских, но вскоре также и в больших приходских церквах. Таким образом рядом выступают Домкирхи (ecclesiae in domo, на епископском дворе) домкапитулы или кафедральные капитулы коллегиатских церквей и наконец коллегиатские учреждения, как позднее были названы приходские каноникаты. Ахенский собор 817 г. издал новые правила. Дальнейшие нормы были представлены в обширной рецензии устава Хродеганга, в каковой некоторые предписания и были приняты собором. Как быстро явились учреждение и подлежащие средства для нравственного и научного поднятия уровня клира, так быстро все это и пало. Общежития эти должны были пасть тем легче, что принадлежавшие каноникам в отличие от монахов частные имущества должны были создавать неравенство даже в подобном обществе. Да и в самом деле, как только наступившие политические обстоятельства перестали благоприятствовать этому образу жизни, этот институт повсеместно сошел со сцены. Первый шаг в этом направлении, как кажется, был сделан в Кельне, когда архиепископ Гюнтер предоставил каноникам кафедрального собора и каноникам прочих учреждений управление определенными на их содержание имуществами. Вскоре и другие капитулы получили аналогичное право. Вследствие этого повсюду последовало уничтожение общежительных помещений и раздел доходов. В большей части церкви процесс этот завершился еще в Х в.

§ 97. Правовое и политическое положение духовенства. Замещение прелатур князьями

1. Некоторое время также и в этом периоде клир был подсуден светским судам. Позднее ему удалось от этого освободиться. Изменение это последовало как вследствие проведения основного германского положения, что всякий должен жить по собственному праву, так и по причине неоднократно выставленного Лжеисидором требования, чтобы духовные судились только духовными. Полное и всеобщее признание получила эта привилегированная подсудность духовенства или Privilegium fori только в ближайшем периоде.

2. Кроме этой общей для всего клира привилегии, высшее духовенство во Франции пользовалось также и политическими правами. Подобно светским сеньорам епископы с половины VII в. являются советниками короля по делам государственным, причем этим своим возвышением они были обязаны как церковному положению, так и тем обширным земельным владениям, которыми были наделены с течением времени их церкви. Отдельные церкви и монастыри уже меровингскими королями были пожалованы иммунитетом, т. е. освобождением от налогов и повинностей в пользу государства. Вместе с сим им было предоставлено право взимания и всякого рода услуг со стороны жившего на их землях населения. В IX в. эта привилегия была распространена на все церкви и монастыри и была связана с правом суда, почему все жившие на церковных и монастырских землях должны были судиться управляющим епископа или аббата. Равным образом прелаты весьма рано получили и другие сеньориальные права, как-то: таможенные пошлины и чеканка монеты. Наконец к ним перешло и графское достоинство с его правами. Впервые этим титулом были пожалованы епископы Лангский (887 г.) и Тульский (927 г.). В Германии наделение сеньориальными правами в массе последовало при Оттоне III. Охватывая все большее число лиц, привилегия эта в конце концов распространилась со временем на всю имперскую область. Прелаты в ранге во всем были сравнены с имперскими князьями. С течением времени возникает целый ряд духовных государств. В существенном, процесс этот закончился жалованными грамотами императоров Фридриха II (26 апреля 1220 г.) и Генриха VII (1 мая 1231 г.).

3. Чем больше было политическое значение высших церковных должностей, тем более государи старались приобрести влияния на них. Вместо избрания, которое во Франции уже в предыдущий период было только кажущимся, в это время выступило королевское наречение. С Х в. это последнее выражалось по правилу через пожалование перстня и посоха, почему эти высшие знаки достоинства после смерти прелата обыкновенно и возвращались обратно к государю. Иоанном Х эта королевская номинация была названа prisca consuetudо (921 г.). Только по временам это избирательное право предоставлялось церкви (817 г.) некоторыми государями, как то Людовиком Благочестивым, для отдельных епископств. Понятно, что практика эта заключала в себе немалую опасность. Некоторые государи и нередко с нарушением церковных правил предоставляли церковные должности своим приближенным или любимцам. Карл Мартелл неоднократно назначал на епископские кафедры простых мирян, которые до конца жизни не научались служить. Поговаривали также и о симонии. Этот грех, положим, возможен и при канонических выборах. Впрочем, надо сознаться, что право номинации в руках некоторых государей послужило положительно к великому благу для церкви.

4. Среди германских народов обладание землей обязывало к отбыванию военной повинности, от коей не освобождались и церковные владения. Вследствие этого также и церкви, и клир должны были поставлять воинство. Обязанность эта нередко побуждала духовенство сопровождать своих ратников на войну, а порой участвовать и в сражениях, хотя по канонам им не полагалось даже носить оружия. Впрочем, это запрещение в то смутное и исполненное борьбы время никогда не исполнялось.

§ 98. Церковное имущество и церковные доходы. Десятина. Церковные адвокаты

1. Церковное имущество, которое с течением времени путем массы пожертвований и дарений достигло громадных размеров, в начале этого периода потерпело значительный урон. Так как вследствие многочисленных войн на выдачу вознаграждения воинам не хватало государственных доменов, то Карл Мартелл приказал передать все не находившиеся в руках служилых людей имения во владение или управление мирян. При преемниках его последовала реституция, хотя и не полная, почему также и в последующее время церкви и монастыри являлись в числе владельцев обширных поместий.

2. Новый и весьма обильный источник дохода церковь в это время получила в десятинах. Учреждение ее относится к очень давнему времени. Уплата ее собором Маконским (585 г.) требовалась даже под угрозой строгих церковных наказаний (к. 5). Постановление это выполнялось весьма туго. Только путем указов Пипина (765 г.), Карла Великого (779 г.) и нескольких современных соборов (Франкфуртский 794 г., Майнцский 813 г.) сбор этот был проведен сначала во Франции, а вскоре и во всей церкви. Первоначально этот сбор падал только на полевые плоды, но позднее был распространен на все доходы, как показывает этот канон 17-й Павийского собора 850 года. Первоначально новый доход шел целиком в пользу приходских церквей. Соборами Х в. было предписано отчислять в пользу епископа некоторую часть его, именно собором Ошским в Гаскони 1068 г. четвертую часть.

3. В качестве богатого собственника церковь должна была часто вступать в различные правоотношения. Но так как по германским воззрениям духовенство, строго говоря, не могло выступать перед судом, по той причине, что ему было запрещено ношение оружия и, во всяком случае, потому, что достоинство духовного лица весьма затрудняло для него представление доказательств в германском процессе с его поединками и т. д., то все это должно было содействовать к созданию церковного представительства перед судом в лице фогта или адвоката. Карл Великий предписал всем церквам обзавестись фогтами. Приказ этот был вызван тем, что некоторые церкви отказывались от защиты, так как последняя создавала некоторую зависимость, и это тем более, что бывали случаи, когда порой фогты в самом деле отстаивали свои собственные интересы более, чем интересы духовных учреждений. Обратная сторона института, на которую тогда указывали, позднее успела вполне обнаружиться. Вместо защитников фогты нередко становились прямо тиранами.

§ 99. Лжеисидоровы декреталии и основывавшиеся на них сборники права

1. В то время, как на Западе обращались Дионисиев и испанский сборники канонов, причем первый в том виде, как он был препровожден папой Адрианом I Карлу Великому (774 г.), в Западной Франции около половины IX в. появился новый сборник. Неизвестный его составитель назвал себя Исидором Меркатором. Первыми его свидетелями были пользовавшиеся им соборы Суассонский 853 г. и Киерсийский 857 г. Это указывает на Францию, как на его родину. Еще лучше это подтверждается рукописями и лежащими в его основе источниками. Сборник этот имеется в 2 рецензиях, краткой и обширной, из коих здесь идет речь только о второй, вскоре вытеснившей первую. Кроме предисловия и некоторых относящихся к нему памятников, сборник этот распадается на три части. Первая часть содержит известные на Западе 50 апостольских канонов, 59 декреталий или папских посланий от Климента I до Мильтиада (Мельхиада) и, наконец, грамоту о Константиновом дарении. Вторая заключает в себе каноны древних соборов, и именно по испанскому сборнику. В третьей находятся, наконец, декреталии пап от Сильвестра I до Григория II (314–731 гг.).

Что касается цели собрания, то автор сам замечает, что желал «canonum sententias colligere et uno in volumine redigere et de multis unum facere», таким образом, дать изложение всей церковной дисциплины. Напротив, подлог показывает, чего именно он хотел. Декретальные послания первой части суть те, которые указывают истинную цель. Впрочем, этим обстоятельством они нисколько не принижаются, так как употребленный для подлога материал не выдумывался, но в главном заимствовался из древних памятников. По-видимому, тенденция заключалась в том, чтобы обеспечить самостоятельность епископов против митрополитов и светской власти. Этим именно стремлением и объясняются выражения, имеющие целью возвеличение власти примата, вроде предписания во всех causae maiores, особенно causae episcoporum, решение предоставлять только папе. Остается все же неясным, имелось ли при этом в виду прийти к исцелению многочисленных ран, которые были нанесены церкви во время гражданских войн при Людовике Благочестивом и его сыновьях, или, может быть, этим путем просто желали улучшить церковные отношения подобно тому, как это было сделано несколькими соборами того времени (Парижским 829 и 846 гг., Ахенским 836 г., Мосским 845 г.). Во всяком случае, как это справедливо указал Мэлер, главная цель сборника заключалась не в возвеличении примата.

Так как те нововведения, которые указаны в работе, по большей части были подготовлены, то является преувеличением утверждение некоторых, будто от Лжеисидора исходит все новое церковное право. Впрочем, в общем значение его было немалое. Предоставив окончательное решение в causae maiores папскому форуму, тогда как современное церковное право таковой инстанцией признавало по епископским делам провинциальный собор, Лжеисидор тем самым оказал соответствующую помощь росту Римской папской власти.

В Риме использовали декреталии в свою пользу уже во времена Николая I. Довольно прозрачно пользуясь Лжеисидором, последний отверг низложение Галльскими епископами Ротадия Суасонского в 864 г. Впрочем, повсюду в средневековую эпоху они признавались подлинными. Только в самом начале правовая сила их была оспорена, именно Гинкмаром Реймским по поводу спорного дела его племянника Гинкмара Лионского. Первые сомнения были высказаны в XV в. в широких кругах, как только сборник получил более широкое распространение вследствие своего напечатания Мерлином в Collectio conciliorum (1523). Доводы, которые в защиту их подлинности были представлены против магдебургских центурий иезуитом Торресом, были окончательно опровергнуты реформатским богословом Блонделем (Pseudo-Isidorus et Turrianus vapulantes 1622).

2. Как перед Лжеисидором, так и после него обилие церковно-правовых материалов и различие практических надобностей делало необходимым составление новых сборников. В общем число их весьма значительно. До начала XII в. известны науке до 36 таких обращений. Большая часть и остается не напечатанной. Наиболее заслуживающими внимания являются:

1. Livellus de synodalibus et disciplines Регина Прюмского († 915 г.), руководство для епископских визитаций. MPL. 132. Wassershleben 1840.

2. Collectarium или Decretum епископа Буркгарда Вормского († 1025 г.) сборник для обучения молодых клириков. MPL. 140. Mg. A. M. Konig 1905.

3. Collectio canonum кардинала Деусдедита от конца XI в. ср. Martinucci 1869, B. Wola von Glanvell 1905.

4. Panormia епископа Иво Шартрского († 1116 г.). MSL. 161.

Глава пятая

Культ, дисциплина, нравственная жизнь

§ 100. Литургия и причащение, проповедь и пение

1. Если в области литургии в древности господствовало значительное разнообразие, то в средние века выступает известное подобие. На Востоке, насколько он был православным, повсеместно приобрела господство константинопольская литургия. На Западе получила, напротив, широкое распространение римская. Кловесговский собор 747 г. (к. 13) ввел ее во всех церквах Англии. Вследствие соответствующих мероприятий Пипина и Карла Великого то же последовало и во Франции, исключая Лион, где продолжала употребляться своя литургия, включавшая, впрочем, в свой состав значительную часть римской. Стараниями Александра II и Григория VII в XI в. та же римская литургия нашла доступ в Испанию. Древнеиспанская или мозарабская литургия продолжала держаться только в некоторых церквах Толедо и еще в отдельных местностях. Около того же времени римская литургия была введена королевой Маргаритой в Шотландии, а архиепископом Малахией Армагским в XII в. — в Ирландии. Карл Великий, Николай II и другие желали ввести ее в употребление также в Милане. Но все их старания разбились о ту стойкость, с которой народ отстаивал и держался своего прежнего ритуала. В то время, как многие литургии на Западе совершенно или почти совсем исчезают, у моравов и у иллирийских славян около половины IX в. возникает новая литургия. По своему языку она называется славянской. Творец ее — Мефодий (§ 83).

В общем доселе существовала практика совершать литургию всегда перед общиной и вместе с последней. Соответственно с этим духовенство причащалось с мирянами из рук совершающего богослужение епископа или пресвитера, как это доселе обычно в Великий Четверток. С VII в. последовала перемена. Рядом с общественным богослужением начинается совершаться частная месса, которая служится только для одного духовенства и во время которой только оно одно получает Святые Дары. Отдельные духовные стали тотчас совершать мессу даже при полном отсутствии мирян. Впрочем, такая служба, как противоречащая литургии, вскоре была запрещена. Отсюда было предписано совершать мессу, по крайней мере, в присутствии церковнослужителей, как представителей общины. Равным образом вошло в обычай совершать несколько месс в день. Для Четыредесятницы и других постных дней в году отдельными соборами (Дингольфингским 932 г., Майнцским — 950–954 гг.) прямо было предписано троекратное служение. Отдельные духовные лица при этом заходили так далеко, что Зелигенштадский собор 1022 г. (к. 5) вынужден был прямо запретить служение более, чем трех месс в один день.

2. В то время как богослужение у духовенства участилось, причащение мирян сделалось более редким. Последних не только перестают убеждать о частом вкушении евхаристии, но прямо требуют приступать к таинству только три или даже два раза в год. Многие стали причащаться только однажды в год. Употреблявшийся для приготовления Святых Даров хлеб с VIII и IX вв. перестал на Западе заквашиваться. Чтобы помешать осквернению стали употреблять в этот период вместо преломляющегося хлеба маленькие лепешки, по одной на каждое лицо, так наз. гостию или облатки. С той же целью освященный хлеб не стали давать верующим в руки, а клали прямо в рот. В греческой церкви вошло в обычай размягчать хлеб в вине и в таком уже виде причащать посредством лжицы. Сначала это вошло в обычай для причащения больных и детей, но позднее распространилось повсеместно. Весьма рано такая практика попала в Испанию, но была здесь запрещена Брагским собором 675 г. (к. 2).

3. Весьма важную и существенную часть богослужения, как и раньше, образует проповедь. Неоднократно подтверждается обязанность провозглашать слово Божие. Чтобы побудить к исполнению этого менее старательное духовенство, составляются собрания проповедей. В большое распространение входят проповеди Беды и гомилиарий, который Карл Великий приказал составить Павлу Варнефриду из св. отцов. Работа эта была написана по-латыни. Проповедь должна была происходить на местном языке страны. Многие соборы издавали соответствующие декреты (Майнцкий 813 г., к. 25, Реймский к. 15) и предписывали перевод проповедей (Турский 813 г., к. 17, Майнский 847 г., к. 2). Нет никакого сомнения, что во многих общинах проповедовали регулярно.

4. С римской литургией во Франции попало также римское церковное пение. Карл Великий выписал себе римских певцов и завел певческие школы в Меце и Суассоне. Также монастырь св. Галла занялся усердной разработкой этого искусства. Простой григорианский напев не всегда оставался господствующим. Около 900 г. появляется многогласное или, особенно часто, двухголосное пение. Открытие и введение его приписываются монаху Гукбальду Санкт-Амандскому во Фландрии († 930 г.). С изобретением двух- или четырехлинейной системы Гвидо Арецским (1050 г.) большие успехи делает нотное письмо. Для широкого развития большое значение имело затем определение долготы тонов фигурой знаков или теория музыкальной меры, своим обоснованием обязанная пресвитеру Франко в Кельне в начале XIII в. С этого времени сделалось обычным различие между хоральным, фигуральным или ритмическим пением. В качестве аккомпанемента для пения в этот период входит в употребление орган, который в это время был еще весьма грубым инструментом, так как его усовершенствование произошло уже в следующем столетии. Толчком к этому церковному нововведению, как кажется, послужили инструменты, полученные Пипином Коротким и Карлом Великим в виде дара из Византии и поставленные в церквах Компьенской и Ахенской.

§ 101. Покаяние и дисциплинарный суд

1. Публичная дисциплина видоизменилась в более мягкую сторону после того, как с IX в. публичному покаянию стали подлежать лишь новые преступления, тогда как за тайные или исповеданные только одному священнику грехи несли тайное покаяние. Впрочем, с другой стороны, вводится и большая суровость. Круг преступлений, подлежащих публичному покаянию, расширился, так как сюда вошли не только убийство, прелюбодеяние и блуд, но также похищение дев и вдов, лихоимство, клятвопреступление, лжесвидетельство, грабеж, поджог, волшебство, сожительство под видом брака или брак в запрещенных степенях и т. д. Равным образом выполнение публичного покаяния при явных преступлениях перестало более зависеть от свободной воли грешника. Если последний отказывался, то он принуждался к нему не только путем церковных врачующих наказаний (цензур), но также и с помощью светской власти. Дела покаяния или покаянные наказания заключались, главным образом, в постах, изгнании или странствовании по чужбине, паломничестве, бичевании, заключении в монастырь. Попавшее одно время в число наказаний запрещение брака было уничтожено Вормским собором 868 г. (к. 30). Особенно посвящалась посту четыредесятница. Среда на Страстной неделе явилась общим днем наложения покаяния, а Страстной Четверток — днем абсолюции, обратного принятия в церковь. Для определения наказания и особенно для руководства духовникам, служили многочисленные покаянные книги пенитенциалы, епитимийники, покаянные номоканоны. Самый знаменитый из них носил имя Феодора Кентерберийского, на суждениях которого основывался. Вследствие их массы и разнообразия явились повсюду путаница и известная распущенность, что и привело в начале IX в. к жаркой оппозиции против пенитенциалов. В ближайшее время папы и соборы отсюда рекомендуют предпочтительно обращаться к древней дисциплине. При том значении, которое в эту пору получили греческие каноны, ныне также и на Западе на некоторое время вводится система степеней.

К этому времени относится образование редемции, зачатки которой намечались еще в предыдущем периоде. В области дисциплины она представляет ныне богатое по своим результатам нововведение. Дело в том, что среди наказаний, к которым можно было прибегнуть, находилось подаяние милостыни. Вместе с тем весьма рано вошло в обычай для исправления дела покаяния обращаться к помощи других. Вследствие этого вскоре сделалось весьма обычным откупаться от несения покаяния за деньги. С VIII в. пенитенциалы таксируют различные сроки поста определенными суммами. В случае невозможности выполнения поста самим кающимся, та или иная сумма должна была выплачиваться, как замена, на благочестивую цель. Для публичного наказания денежная редемция доказуема с конца IX в., когда Трибурский собор 895 г. (к. 56) ограничил ее особыми и легко извинительными поводами, в качестве незначительной части покаяния. Приказ этот не наносит никакого ущерба строгости и серьезности благочестивого упражнения. Он скорее исполнен желания пойти навстречу немощи кающегося, насколько это допускает церковная дисциплина. Этим, однако, пролагалась дорога редемции, которая не только расшатывала церковную дисциплину, но также создавала в ней и другие бреши. В виду этого Руанский собор 1048 г. (к. 18) был вынужден запретить увеличение или облегчение покаяния путем подаяния милостыни.

2. В то время как покаянная дисциплина освобождается от своей древней строгости, уголовная власть церкви увеличивается. Анафема повсеместно ведет к полному изъятию отлученного из всякого христианского общения. Так как это не всегда приводило к желательному результату, то с целью создать заповедям церкви большее уважение, обратились к более строгому наказанию в виде интердикта, т. е. к приостановке богослужения в большем или меньшем районе. Корни интердикта уходят в далекое время, когда некоторые епископы, желавшие придать своим распоряжениям более веса или из аналогичных мотивов, уже значительно раньше здесь и там порой закрывали молитвенные дома. В качестве собственно дисциплинарной меры интердикт, как кажется, стал применяться впервые в Х в. и в первое время связывался с отлучением лиц, незаконно завладевших церковью или церковным отделом. С XI же века он стал применяться сам по себе. Так как применение его зависело от воли тех или иных епископов и соборов, то по своему содержанию он весьма разнился. С одной стороны, запрещались все священнодействия, с другой — допускались самые необходимые, как то: совершение крещения и погребения, а также и осуществление не публичного богослужения (при закрытых дверях). Последний вид вскоре вошел во всеобщую практику, хотя надо сказать, что со временем были допущены и еще некоторые послабления.

§ 102. Праздничные и постные дни

1. Круг праздников в это время значительно расширился. Прежде всего начали праздноваться дни всех апостолов и евангелистов, и именно, как кажется, с начала этого периода, ибо практика эта упоминается уже в уставе Хродеганга (с. 30). Празднование Пасхи и Троицы потерпело некоторое умаление, так как в Х в. нашли невозможным уделять на празднование целую неделю, почему и ограничили его первой половиной недели. Поистине тем самым было сделано увеличение святости праздника, потому что ограничение числа дней способствовало действительной полноте празднования. Другими общими церковными праздниками были день памяти избиения детей в Вифлееме, всех святых и св. Мартина. Сюда надо присовокупить еще праздники церковных патронов, ибо они, как таковые, справлялись всей церковью, хотя в отдельных местностях и падали на разные дни. Другие праздники, как нахождение св. креста, св. Лаврентия и св. Михаила, празднуются в обширных кругах церкви. День поминовения всех усопших хотя и не вошел в круг праздничных дней, но вскоре после своего установления стал пользоваться большой популярностью. Впервые он был введен аббатом Одилоном в монастыре и конгрегации Клюни (998 г.), но вскоре стал праздноваться во всей Западной церкви.

2. Одновременно с праздничным кругом происходит развитие и постов. Четыредесятница, доселе охватывавшая только 36 дней, была распространена на 40 дней, так как начало ее было отнесено к среде перед первой неделей Великого поста (Dominica 1 Quadragesima), покаянной среде, Aschermittwoch, как был назван этот день вследствие сначала обычного, а затем и вообще предписанного Урбаном II на Беневентском соборе (1091 г.) посыпании главы пеплом. Обычай этот образовался в Риме еще в течение VII в. и вместе с римским ритуалом повсеместно распространился на весь Запад, исключая Миланской церкви. Одновременно с этим устанавливаются воскресения in Septuagesima, Sexagesima и Quinquagesima, причем с введением их четыредесятница является как бы преддверием праздника. В греческой церкви к семи неделям поста была в это время прибавлена в качестве подготовительной восьмая, в которую было запрещено ядение мяса. Затем во время четыредесятницы, и именно во все время ее продолжения, в том числе и в воскресение, а на Востоке и в субботу, хотя последние обычно не были постными днями, запрещалось употребление мяса, яиц и молочных продуктов, причем в течение всего дня полагалось только один раз вкушать пищу или даже вообще воздерживаться от пищи до девятого часа. Равным образом не допускались охота, свадьбы, брачное общение, увеселения и отправление суда. В богослужебных зданиях строгость времени выражалась, вероятно, уже с конца этого периода особым символическим знаком, именно закрытием престола особым занавесом, называвшимся постным или голодным покрывалом.

Существовавшие с давних пор в Римской церкви недельные посты (§ 69) в это время получают более обширное распространение. К существовавшим трем срокам в это время прибавился четвертый весной, который, конечно, падал на четыредесятницу. Согласно с этим обычай сей получил наименование ieiunium quatuor temporum, Quatemverfasten — четырех великих постов. Вследствие обычных в дни их хиротоний эти же посты в Германии стали называться Weihafasten, посвятительными постами, а также во внимание к обязательному и строгому характеру Fronfasten, строгими постами. Уже и раньше обычные при некоторых праздниках предпраздничные посты (Vigilfasten) в это время особенно участились, будучи поставлены в связь с большинством праздничных дней, особенно с апостольскими. Соборы предписывали также охватывавшие две или три недели посты перед Рождеством и днем рождения Иоанна Крестителя. В этом отношении, впрочем, практика была весьма разнообразна. В течение всего года пятница считалась постным днем, если только она не падала в большой праздник, а с XI в. весьма часто также и суббота.

Воскресение на восьмой неделе перед Пасхой в виду начинающегося запрещения ядения мяса в греческой церкви называется мясопустом, а следующее воскресение ради начала дальнейшего поста — сыропустом. Два предшествующие воскресения по читаемым в них евангелиям называются десятое — о Мытаре и Фарисее, девятое — о Блудном сыне, причем обе эти недели, подобно начинающемуся с Dominica in septuagesima времени латинской церкви, образуют более отдаленную подготовку к Пасхе. Весь десятинедельный круг позднее получил наименование триоди, время от Пасхи до пятидесятницы — пентекостии, прочая часть церковного года — октоиха.

§ 103. Почитание святых и мощей

В то время как иконопочитание на Востоке и на Западе встретило сопротивление, почитание святых повсюду нашло самый радушный прием.

Праздники в их честь участились. Их места погребения много посещались, причем апостольские гробницы в Риме и в Сант-Яго-ди-Компостелла, и гробница св. Мартина в Туре наряду с Иерусалимом сделались главными местами паломничества. Вследствие этого же повсюду пытались приобрести их земные останки или, по крайней мере, часть их. И в то время, как в древности мощи имели свое место внутри храма, ныне повсеместно входит в обычай обносить их с процессией, брать с собой на войну, употреблять на защиту церковных имуществ и на сбор пожертвований для церковных построек. Вместе с тем иногда, чтобы выставить напоказ всем преобеднение дома Божия или потребовать исполнения церковного распоряжения, мощи стали выносить из алтаря, их обычного местоположения, и полагать на землю между терновником и волчцами.

Вследствие низкого состояния культуры практика не всегда держалась в правильных границах. Отсюда собор Шалонский 813 г. (к. 45) относительно пилигримства счел нужным напомнить известные слова Иеронима (§ 70, 3). Дальше непросвещенный жар часто побуждал народ относиться к уважаемым лицам как к святым, увлечение, с которым пришлось бороться Франкфуртскому собору 794 г. (к. 42) и капитуляриям Карла Великого (805 г., с. 17). Мощам иногда придавали чрезмерное значение и вследствие этого одни для приобретения их прибегали к непозволительным средствам, а другие недобросовестным образом пускали в оборот поддельные мощи. Только что помянутое отношение к святым и само по себе является более, чем неприличным. Отсюда такого рода неуважение к образам и мощам было запрещено вторым Лионским собором (1274 г., к. 17).

Вышеприведенный капитулярий Карла Великого, прежде всего, предписывал, чтобы новоявленным святым не воздавалось почитание без согласия епископа. Разрешение вопроса о признании того или иного лица святым было поставлено в зависимость от воли епископа того округа, где таковой явился. В случае распространения культа в более широких кругах вопрос о признании представляется на рассмотрение нескольких соседних епископов на соборе. Исключение представляет Римский собор, который решает такие вопросы независимо от места нахождения мощей. Первый подобный случай представляет канонизация епископа Ульриха Аугсбургского Латеранским собором 993 г.

§ 104. Монашество

Вследствие развращающего влияния богатства в руках монастырей, а также возвращения Карлом Мартеллом многих аббатств в руки мирян, монашество в VIII в. в сильной степени пало. В начале IX в. стараниями аббата Бенедикта Аньенского и реформаторского в этом отношении Ахенского собора 817 г., давшего новые орденские статуты, в положении монашества наступило некоторое улучшение. Во время следующих политических смут порядок и дисциплина опять расшатались. Аббаты снова предались мирским занятиям. В 909 г. Трослейский собор в Суассонском диоцезе, конечно с некоторым преувеличением, жаловался, что аббаты живут в монастырях с женщинами и детьми, солдатами и собаками, тогда как монахи, со своей стороны, шатаются в стране и предаются удовольствиям.

Около этого же времени с учреждением монастыря в Клюни в Бургундии герцогом Вильгельмом Аквитанским и аббатом Берно было положено основание клюнийской конгрегации, проведшей радикальную реформу монашества. Господствовавший в этом монастыре строгий порядок, тщательно поддерживаемый рядом следовавших за Берно аббатов, именно Одо (922–941 гг.), Аймардом, Майолом и Одило (994–1048 гг.), все более и более распространяется в широких кругах церкви. К началу XII в. реформа охватила около 2000 монастырей.

В начале XI в. возникли две бенедиктинских конгрегации в Италии: 1) камальдоленская, вышедшая из отшельнической обители в Камальдоли близ Ареццо и киновийской общины в Валь-де-Кастро, основанных св. Ромуальдом из рода Гонести в Равенне (около 1018 г.), и 2) валломброзанская, названная по имени монастыря Валломброза, учрежденного Иоанном Гвальбертом близ своего родного города Флоренции (1038 г.).

С большой плодотворностью на поприще аскетической жизни работал монастырь Гирзауский в Швабии, когда он был реорганизован Вильгельмом Блаженным по клюнийскому образцу (1071 г.). Впрочем, к образованию особой конгрегации здесь не пришли, так как Гирзау не претендовал на высшее верховенство в отношении реформированных им монастырей, как это если не сначала, то со времени Одило установилось в Клюни.

Если в древности монахи в большинстве принадлежали к мирскому сословию, то ныне мы находим в монастырях значительное число иереев. Кроме отправления духовных функций, иеромонахи посвящали себя преимущественно обучению и научной деятельности. Светские работы обыкновенно предоставлялись не имевшим посвящения монахам, называемым Fratres converse, barbati, laici. Разделение монахов на два класса, последовавшее вместе с сим в конце этого периода, по своему происхождению, правда, и не вполне ясное, все более и более делается всеобщим.

Другое нововведение составляют экземции. В то время как Халкидонский собор (к. 4) подчинил монастыри надзору диоцезиального епископа, а позднейшие соборы, например Ахенский 802 г. (к. 15), подтвердили это постановление, ныне многие монастыри были освобождены от епископской юрисдикции и поставлены в непосредственную зависимость от Римского престола. В некоторых случаях такие привилегии относятся уже к VII в. (монастырю Боббио в 628 г.). Более часты они стали в этот период, особенно со времени получения этой привилегии Клюнийским монастырем (949 г.), так как привилегия главного монастыря распространялась на все другие монастыри конгрегации. Вообще повсюду простая папская охранная грамота понималась в смысле экземции. Пожалование привилегии по правилу связывалось с обязанностью приношения какого-либо сбора в пользу папского престола.

§ 105. Религиозно-нравственное состояние

1. Обращение германских народов, совершившееся в очень короткое время, означало, прежде всего, не более как перелом вероисповедания. Переход к христианской жизни должен был последовать позднее. Языческие представления и миросозерцания нельзя было уничтожить одним взмахом. Отсюда еще долгое время держатся суеверия и привычки, вроде веры в амулеты. Некоторые из них облеклись даже христианским покровом, как, например, ордалии вообще или Sortes canctorum, вернее bibliorum, когда из открываемых наугад мест Святого Писания думали познать будущее или волю Божию. Если такого рода гадания строго запрещались, то другие суды Божии, как то: испытания огнем, водой, крестом, поединок и т. д. в детски-наивной вере времени нашли соответствующую почву. Отсюда отдельные голоса, вооружавшиеся против них, совершенно заглушались. Только значительно позднее этого рода доказательства вышли из практики, особенно когда Иннокентий III осудил их, как искушение Божие, и запретил благословение участвовавших в них сторон.

2. Рядом с насилием у германцев господствовали хищничество и мстительность, жестокость и грубая чувственность, а действовавшее среди них право войны прокладывало широкую дорогу насилию. Так как зло это, при отсутствии сильной государственной власти, являлось совершенно неустранимым, то, по крайней мере, церковь, елико возможно, пыталась его ограничить. Эти стремления выразились в особой организации Treuga Dei или Божьего мира, создавшейся прежде всего на французских соборах, начиная с 1040 г. По соборному постановлению 1042 г. в Нормандии междоусобная вражда воспрещалась под страхом церковного наказания от времени Рождественского поста и до Крещения включительно, от начала четыредесятницы до пятидесятницы и, наконец, всякую неделю от вечера среды до утра понедельника. В других местах это же время мира устанавливалось иначе. С необузданными страстями германцев с самого начала боролись мерами покаяния, проповедью и другими средствами, причем такого рода воздействие оставалось не безуспешным. Впрочем, рядом с этими пороками в этом период проявляются и отрадные явления. Это время в особенности отличается чистосердечием, раскаянием, детской набожностью, большим самопожертвованием и благотворительностью. Имея в виду эту именно деятельность христианской церкви, последнюю справедливо можно назвать воспитательницей германских народов.

3. Что касается клира, то в зависимости от места и времени он представлял весьма большое разнообразие. Период войн Карла Мартелла, который в отличие от своего великого внука недостаточно об этом заботился, дал возможность духовенству проводить жизнь, мало соответствующую своему призванию. Подобный порядок вещей мы наблюдаем и позже. И если в отдельной стране, как это было в Германии в эпоху саксонских и первых салических императоров проявлялся лучший дух, то другие страны опять-таки представляются в том же неблагоприятном свете. В конце этого периода Петр Дамиани в своем «Liber Gommorrhianus» рисует весьма мрачный и, конечно, пристрастно преувеличенный образ современного уровня нравственности. Особенно большие затруднения создавала среди диких германских племен заповедь воздержания. В Испании закон о целибате в начале VIII в. был формально отменен королем Витизой. Напротив, именно с IX в. он стал здесь особенно строго применяться. Фактически в широких кругах церкви священнические браки в это время были еще в употреблении. В Ломбардии они прямо оправдывались, как вольность амвросианской церкви. К николаитской ереси, как с конца этого периода стали называться браки клириков (по Откров. II, 6–15), была приравнена, как главное зло времени, симония.

С другой стороны, впрочем, зло это всегда находило многочисленных противников. Самым спасительным образом действовал против нее институт канонической жизни. В Англии против нее боролся архиепископ Дунстан Кентерберийский († 988 г.). С половины XI в. в защиту церковных канонов выступил также и Римский престол. Около этого времени с этой целью образуется в Милане особая партия, называемая Pataria, во главе которой стали сначала клирики Ансельм, Ариальд, Ландульф и позднее брат последнего, рыцарь Герлембальд. В пользу того же благородного и высокого стремления, наконец, выступает целый ряд епископов. Из них назовем только Конрада Константского († 934 г.), Бруно Кельнского († 965 г.), Ульриха Аугсбургского († 973 г.), Вольфганта Регенсбургского († 994 г.), Вигилия Майнцкого († 1011 г.), Бернварда († 1022 г.) и Годегарда Гельдесгеймских († 1075 г.) и Анно Кельнского († 1075 г.).

Глава шестая

Наука и образование

§ 106. Греческая литература

Вследствие тех нападок, которым в этот период подверглись образа, теологический интерес должен был прежде всего сосредоточиться на их защите. Во время этой борьбы особенно выдвинулись три мужа, именно: 1) Иоанн Дамаскин, долгое время министр Дамасского халифа, затем позднее монах в Лавре св. Сабы близ Иерусалима, 2) Никифор, государственный секретарь, затем монах и, наконец, Константинопольский патриарх (806–815 гг.), а также 3) Феодор Студит, настоятель Студийского монастыря († 826 г.). Первый развил обширную и имеющую большое значение литературную деятельность. Главная его работа носит заглавие «Источник знания». Кроме, в некотором роде, основ философии и истории ересей, она дает изложение христианского вероучения. В качестве окончания великого развития последнего в предшествующие периоды, работа эта представляет первую авторитетную догматику греческой церкви. На основании этой своей работы Иоанн причисляется к великим учителям греческой церкви, ряд которых им собственно и заканчивается.

После иконоборческого спора блистает своей необъятной ученостью патриарх Фотий Константинопольский († 891 г.). Кроме отдельных догматикополемических работ и многочисленных посланий, он написал еще высокоценную для истории литературы «Bibliotheca», в которой он дает сведения о 280 древних сочинениях всякого рода, светского и религиозного содержания, языческого и христианского происхождения. Затем, по поводу вопросов митрополита Амфилохия Фотий написал важнейшую из всех своих богословских работ — «Amphilochia», собрание всевозможных богословских, особенно экзегетических и догматических, а также философских и тому подобных разъяснений. Напротив, составление Фотием дошедшего под его именем Номоканона в новейшее время оспаривается.

Непосредственно ближайшим за ним является Симеон Метафраст, живший во второй половине Х в., автор описаний многочисленных мучеников и жизни святых. Вследствие массы содержащихся в них фантастических украшений писания его представляют весьма малую историческую ценность, хотя в средние века они весьма ценились. Наконец, скорее к ближайшему, чем к этому периоду, относятся Феофилакт, архиепископ Болгарский, и Евфимий Зигабен, константинопольский монах. Оба выдвинулись как экзегеты. Евфимий особенно прославился «Паноплией» (Паноплия догматика), позднее переработанной и пополненной Никитой Акоминатом († 1206 г.) в его «Thesaurus orthodoxae fidei.» Евфимий известен также, как догматик и полемист.

§ 107. Наука в латинской церкви

От германского мира после перехода его в христианство нельзя было скоро ожидать плодов научного творчества. Процесс образования и развития духовных сил при воинственном характере времени должен был происходить чрезвычайно медленно. Но также и в этом отношении церковь постаралась быть руководительницей германцев. Обучение было подобное тому, как в греко-римском мире. За основными началами следовали семь свободных искусств (artes liberals) в двух подразделах, сперва три словесных отделения или Trivium — грамматика, риторика, диалектика, затем четыре математических дисциплины или Quadrivium — арифметика, геометрия, астрономия, музыка. С грамматикой связывалось чтение сочинений. Целью богословского образования было, главным образом, уразумение Святого Писания и приобретения непосредственно нужных духовному для его звания знания.

Наиболее плодотворные результаты были получены в Англии, когда здесь тарсский монах, а затем архиепископ Кентерберийский Феодор († 690 г.), и римский аббат Адриан, сопровождавший первого к его новому местослужению, занялись духовным образованием англосаксов. В начале VIII в. здесь процветали Альдгельм, отец англолатинской поэзии, и Беда Достопочтенный († 735 г.), который, как показывают его многочисленные труды, охватил в своем лице всю науку своего времени и со своей «Historia ecclestiastica gentis Anglorum» явился отцом английской истории. Несколько позднее выступил здесь же Алкуин Йоркский. Под влиянием опустошительных набегов и завоеваний датчан в IX в. наука и образование в Англии пришли в полный упадок. Альфред Великий (871–900 гг.), создатель английской монархии, опять возвратил более лучшие времена.

У франков высшие стремления к науке начинаются с Карла Великого. Одинаково восприимчивый как к добру, так и красоте государь не только привлекал к своему двору знаменитых ученых, именно: Алкуина, лангобарда Павла Варнефрида или Павла Диакона, грамматика Петра Пизанского, стихотворца Теодульфа, позднее епископа Орлеанского, но также даровал особым своим вниманием состоящую при франкском дворе Schola palatina. Карл предписывал также учреждение школ при всех монастырях и кафедральных церквах (789 г.). Он сам приказывал парохам (руководителям церковных округов) образовать учителей и т. д. В самом деле старания его увенчались полным успехом. Закипела энергичная научная жизнь. При своем тесном общении с писаниями отцов само собой литература этого времени отличалась патристико-репродуктивным характером. Но все же она представляет блестящую страницу в истории этого периода.

Имена большинства лиц, участвовавших в этом духовном подъеме, нами уже указаны в связи с современными церковными спорами, именно Клавдий Туринский, Агобард Лионский, Иона Орлеанский, Дунгал из С. — Дени (§ 90), Павлин Аквилейский (§ 91), Готтшальк, Рабан Мавр, Гинкмар Реймский, Серват Луп, Пруденций Тройезский, Ремигий Лионский (§ 92), Пасхазий Радберт, Ратрамн, Скотт Эригена, Беренгар, Ланфранк (§ 93), Гумберт Сильва-Кандидский. Кроме них выдвинулись еще Амаларий Мецкий со своим сочинением «De ecclesiasticis officlis» (MSL. 105), Эйнгард († 848 г.), аббат св. города Рейхенау Карла Великого (MG, SS. 2), Валафрид, Страбон Рейхенауский — «Glossa ordinaria», «Liber de exordiis et incrementis rerum eccles». (1890), епископ Гаимо Гальберштадский († 853 г.), церковный историк и экзегет, епископ Эней Парижский († 860 г.) со своим «Liber adv. X obiectiones Graecorum», библиотекарь Анастасий в Риме († 879 г.), известный своими переводами с греческого, именно: переводом деяний VII и VIII Вселенских соборов, Нотиер Бэлбул в С. — Галле († 912 г.) церковный поэт, составитель многочисленных гимнов (также знаменитого «Media vita in morte sumus»). литературный язык был преимущественно латинский. Делались попытки и на туземных языках. Гелианд, эпический писатель, во времена Людовика Благочестивого, и монах Отфрид Вейсенбургский в Эльзасе писали свои сочинения по-немецки.

С конца IX в. начинается продолжительный застой. Впрочем, нельзя сказать, чтобы вся духовная жизнь замерла. Если Х в. в сравнении с предшествующим и последующим временем и можно вообще назвать «Saeculum obscurum», то отдельные местности замечательны своими высшими духовными стремлениями. В первом ряду стоит Сан-Галленский монастырь, в котором тогда действовал Еккехард I (973 г.) и Еккехард II († 990 г.), Ноткер Физик († 975 г.) и, наконец, Ноткер Лабеон († 1122 г.), писавший свои работы на немецком языке. В Реймсе мы находим историка Флодоарда и ученого Герберта, сделавшегося впоследствии папой под именем Сильвестра II. У саксов процветали в это время поэтесса Готсвита, монахиня Гандерсгеймского монастыря, изображавшая не только в стихах, но и драматически жизнь святых и другие события, а также Видукинд Корвейский, составивший хотя и патриотически одностороннюю, но весьма ценную для истории страны «Res gestae Saxoniae». Италия, заметно в это время отставшая в образовании, выдвинула Лиутпранда Кремонского и Атто Верчельского. Самым, однако, замечательным и оригинальным писателем того времени является голландец Ратер, известный превратностями своей жизни и бывший однажды даже епископом Веронским и Лютихским.

В XI в. своей школой славится монастырь Бекский в Нормандии во главе со своим ученым аббатом Ланфранком. К этому же веку относится несколько выдающихся хронистов — Рудольф Глабер со своей «Historia Francorum» 900–1040 гг., Герман Контракт в Рейхенау († 1054 г.), Адам Бременский († около 1068 г.) и, наконец Ламберт Герсфельдский, который в позднейшей части своих (доведенных до 1077 г.) аннал является настоящим историком. Наконец Петр Дамиани развил настолько обширную и кипучую литературную деятельность, что удостоился титула церковного учителя (Mg. Kleinermanus 1882).

§ 108. Образование духовенства

Несмотря на все оживление в IX в. области науки образование клира вообще и сельского в особенности было весьма незначительно. Впрочем, этому нечего и удивляться. Высшее образование в это время было явлением чрезвычайно редким, причем если где оно и встречалось, то носителями его было духовенство. Широкому распространению мешали одни уже те затруднения, которые нужно было преодолеть для приобретения литературы. При таких обстоятельствах от духовенства ничего особенного и нельзя было ожидать и это тем более, что положение большей его части было такого рода, что невозможно было к ним и предъявлять каких-либо особых требований. Все образование ограничивалось той мерой познаний, которые были нужны для отправления должности. И как было это в тот период, так в сущности дело продолжало оставаться и в продолжение всех средних веков.

Собор Кловесгофский 747 г., представляющий в этом отношении некоторую дату, требовал (к. 10) от священников кроме осмысленного знакомства с таинствами и церковными обрядами еще умения перевести на местный язык «Символ веры», «Отче наш», мессу и чин крещения. Собор Ахенский 802 г.) предъявлял уже более высокие требования: кроме «Символа…», «Отче наш» и литургических молитв священники должны были помнить наизусть пенитенциал, понимать проповеди святых отцов, знать чин крещения и уметь петь по римскому ритуалу богослужение. Вообще в то время требовалось минимально прохождение курса современной школы для получения самой низшей должности в клире. Невзирая на это, образование было весьма невысоко, как это видно из жалоб Карла Великого, что многие не знают наизусть «Символа…» и «Отче наш», а идут в духовенство, тогда как им самим надо было бы идти в обучение. Равеннский собор 1311 г. (к. 16) требовал от парохов и каноников умения читать и петь. Для получения beneficium rurale et simlex признавалось достаточным понимание раз прочитанного.

В отношении греческой церкви мы не обладаем столь определенными сведениями, как для западной. Никейский 787 г. собор канонически регламентирует только уровень епископских познаний (к. 2). Впрочем, уже из этого предписания явствует, что образование духовенства здесь, в сущности, ничуть не было выше, чем на Западе. От кандидата на епископскую должность требовалось, чтобы он знал наизусть псалмы, толково читал каноны, Евангелие, Апостол и все Святое Писание, а также умел объяснять заповеди Божии и поучать народ.

Второй период

От Григория VII до Целестина V, 1073–1294

Глава первая

Папство и империя

§ 109. Спор за инвеституру. Девятый Вселенский собор 1123 г

Гильдебранд уже с давних пор был на службе у Рима. При многих папах он был главным лицом в управлении церковью. Наконец после смерти Александра II он был избран папой под именем Григория VII (1073–1085). Облеченный высшей властью и, вероятно, утвержденный в своем сане Генрихом IV, он занялся проведением тех реформ, которые остались неоконченными после его предшественников. Прежде всего он предпринял борьбу против симонии и женатого духовенства. Ср. § 88.

Одновременно с этим папа обратил внимание на другое зло, подтачивавшее церковь и осужденное многими соборами (Реймский 1049 г., к. 1; Римский 1059 г.). Дело в том, что способ замещения вакантных кафедр и высших духовных должностей ставил церковь в слишком тесную зависимость от государства. Это зло необходимо было уничтожить, так как оно осложнялось другим злом — симонией, особенно развившейся в последнее время, когда духовные должности продавались за деньги. На Римском соборе, имевшем место во время поста 1075 г., Григорий объявил недействительными все наречения на духовные должности, сделанные мирянами, а позднее декретом 1078–1080 гг. угрожал отлучением как принявшим таким образом должность, так и пожаловавшим ее. Мирская инвеститура, однако, не могла быть уничтожена одним взмахом пера, ибо она опиралась на долгую практику и была как бы освящена правом. Государи, которые сами обогатили церковь коронными имуществами, были слишком заинтересованы в личности их владельцев, чтобы без сопротивления отказаться от этого. Вследствие этого повсюду возникло сопротивление. Наибольшая борьба вспыхнула в Германии.

Германская корона находилась тогда в руках Генриха IV. Рано осиротев, этот государь воспитался среди раздоров из-за власти между светскими и духовными сеньорами. Разумеется от этого пострадало его образование. Будучи от природы мягкого характера и не научившись владеть собой, Генрих IV не отличался добродетелями и не обещал быть хорошим правителем. Как только он вступил на престол в 1072 г., повсюду уже царило недоверие к его личности. В Саксонии, в этом обычном месте беспорядков, уже в конце года говорили о необходимости его низложить. Этим именно объясняется хороший прием, оказанный королем реформаторским начинаниям Григория. В смиренном письме Генрих признается в своих прегрешениях перед церковью и обещает исправиться (1073 г.). Это раскаяние не было искренне. Лишь только саксонцы были разбиты при Гогенбурге (1075 г.), как король принялся за прежний образ жизни. Окружив себя дурными советниками, уже отлученными папой Александром III, он без разбора стал раздавать церковные должности и, между прочим, назначил некоего Тедальда архиепископом Миланским, хотя кафедра не была даже вакантна. Тщетно прибегал Григорий к мирным приемам. Это нисколько не помогло. Напротив, погрязая в своих заблуждениях и совершенно игнорируя угрозы папы отлучением и низложением в случае дальнейшего упорства, Генрих IV собрал в начале 1076 г. соборы в Вормсе и Пьяченце и добился от них низложения Григория. После этого он сам написал оскорбительное письмо «лже-монаху Гильдебранду».

Эта дерзкая выходка имела великие последствия. С этого момента открытая борьба сменила переговоры. На ближайшем соборе во время поста Генрих был отлучен от церкви, лишен короны, причем подданные его были освобождены от присяги и долга повиновения. Этим решительным поступком папа, без сомнения, не добивался немедленного низложения государя, но хотел заставить его подчиниться своим реформам. Тем не менее, эффект получился грандиозный. Раз началась война, трудно было предвидеть скорое наступление мира. Отлучение Генриха послужило сигналом для многих сеньоров, которые его тайно ненавидели. Они его покинули, и следующей осенью на сейме в Трибуре серьезно был поднял вопрос о низложении императора. Отвергнув крайние решения, постановили от него отложиться, если только в течение года не будет с него снято отлучение. Король, находившийся в это время с немногими верными друзьями в Оппенгейме, обещал папе повиновение, вернее, уничтожение вормского постановления, и готовность представить удовлетворение. Между тем Григорий был приглашен на Аугсбургский сейм в Лихтмессе 1077 г. для разбирательства спора. Принесением покаяния в Каноссе, замке маркграфини Матильды Тосканской, горячей и могущественной защитницы папы, Генрих до истечения назначенного срока добился от папы обратного принятия в церковь. Предполагавшийся, однако, сейм не стал дожидаться папского решения. Собравшиеся в Фархгейме князья, низложив Генриха, избрали на трон его шурина, герцога Рудольфа Швабского (15 марта 1077 г.).

Григорий был весьма недоволен этой поспешностью. Но так как нельзя было игнорировать совершившегося события, то он согласился выступить в роли посредника, когда обе стороны на этом сошлись. Между тем Генрих разбил своих противников в сражении у Флархгейма (январь 1080 г.). Опьяненный этим успехом, он потребовал от папы своего признания, угрожая ему в противном случае низложением. Это повело к новому разрыву. На соборе во время поста 1080 г. немецкая корона была пожалована Рудольфу, а Генрих подвергнут анафеме и низложению. Григорий думал этим путем окончательно разделаться с Генрихом. Борьба этим, однако, не только не кончилась, но, напротив, еще более ожесточилась. Следующим летом Генрих ответил на это Бриксенским собором, низложившим Григория и избравшим нового папу в лице архиепископа Виберта Равеннского. Когда в следующем году Рудольф пал в сражении при Эльстере (1080 г.), то Генрих отправился в Рим, чтобы здесь, наконец, уничтожить своего противника и захватить силой императорскую корону. Его надежды на быстрый успех не оправдались. Город запер ворота и сдался только весной 1084 г… Примирение с Григорием не состоялось, как ни хлопотали о том римляне. Григорий бежал в замок Святого Ангела. Генрих с триумфом вошел в Рим, возвел на папский престол Виберта под именем Климента III и принял из его рук императорскую корону. Григорий неминуемо попал бы в руки своего врага, если бы приближение Роберта Гвискара, вождя норманов, не заставило отступить немцев.

Григорий освободился от власти своего врага. Тем не менее он не чувствовал себя в безопасности в Риме. Споры, которые возникли между римлянами и норманами, послужили предлогом к разграблению города и ужасающим притеснениям жителей. С последними обходились так жестоко, что они были очень недовольны приглашением таких свирепых союзников. Григорий покинул Рим и провел остаток жизни в Монте-Кассино и в Салерно. В Риме водворился антипапа. Григорий скончался 25 мая 1085 г. Умирая, он сказал: «Dilexi iustitiam et odi iniquitatem propterea morior in exilio». До последнего часа он был уверен, что боролся за правое дело. Он был похоронен в Салернском соборе.

Раскол тянулся еще довольно долго после смерти Григория VII. Трудность найти ему преемника показала, как тяжело было положение. После перерыва в одиннадцать месяцев аббат из Монте-Кассино, Дезидерий, был возведен на апостольскую кафедру под именем Виктора III (1086–1087 гг.). После его смерти через шесть месяцев состоялось избрание в папы кардинала и епископа Остии Оттона, принявшего имя Урбана II (1088–1099 гг.). Отношения между этим папой и императором были так же натянуты, как и при Григории. Меньше чем когда-нибудь теперь можно было думать об успокоении, так как кроме запрещения мирской инвеституры ныне духовным было запрещено давать ленную присягу государям (соб. Мельфийский 1089 г., к. 11, Клермонтский 1095 г., к. 17). Наследник Рудольфа, Герман Люксембургский, отказался от короны как раз во время восшествия на папский трон Урбана II. Избрания нового короля не последовало. Тем не менее, его партия продолжала бороться. Со своей стороны Генрих IV крепко стоял за свое дело, хотя ему до сих пор и не удалось одержать верха над своими врагами. Вторичный поход его в Италию оказался без успеха, так как графиня Матильда Тосканская, несмотря на семилетнюю войну, не подчинилась. К этому надо присовокупить неблагополучное положение вещей в Англии. Вильгельм II (1087–1100 гг.), сын Завоевателя, твердо держался, как и его отец, своего права назначать и жаловать лены духовным лицам. Он постыдно продавал духовные должности и захватывал церковные имущества. После кратковременного раскаяния король изгнал святого Ансельма, епископа Кентерберийского. Последний стал искать защиты у папы (1098 г.).

Первое улучшение дела последовало при Пасхалии I (1099–1118). Дело в том, что со смертью Климента III прекратился раскол (1100 г.). Два первых антипапы, выбранные сторонниками Виберта, подчинились Пасхалию вскоре после избрания. Что касается третьего, Сильвестра IV (1105–1111 гг.), то он не имел никакого влияния, хотя и продержался шесть лет. Вопрос об инвеституре прежде всего разрешился в Англии. Как только на трон взошел Генрих I (1100–1135 гг.), он немедленно обнаружил свою справедливость и хорошее отношение к церкви, призвав из ссылки епископа Кентерберийского. Тем не менее, он считал обычную власть по отношению к церкви своим правом. Вследствие этого Ансельму по возвращении было предложено принести клятву верности и получить архиепископство из рук короля. Его отказ возбудил новую борьбу, действительный спор об инвеституре, так как произвольные поступки Вильгельма II были не больше, как прихоть гонителя. Ансельм мотивировал свой отказ каноническими правилами, главным образом декретом Урбана II; переговоры короля с Римом ни к чему не привели и Ансельм снова отправился в ссылку (1103 г.). Конфликт продолжался недолго. Опасаясь угрожавшего ему отлучения, Генрих отказался от инвеституры под условием признания под присягой прелатами своих ленных обязанностей. Не соглашаясь вполне с такой аналогией, папа все же пошел на уступку. Согласно постановлению Кларендонского сейма 1165 г. (art. 2) избрание происходит в капелле короля и с его согласия, причем избранный перед посвящением приносит королю ленную присягу верности.

Не так легко досталась победа папам в Германии. Молодой король Генрих V (1105–1120 гг.) подчинялся церкви до тех пор, пока у него оспаривали корону; напротив, после смерти своего отца (1106 г.) он показал себя энергичным защитником своих унаследованных прав. Между тем Пасхалий с одинаковой решительностью продолжал осуждать светскую инвеституру. Вследствие этого борьба вновь разгорелась. Казалось, что желанный мир ниспошлет договор, заключенный в Сютри (1111 г.) во время первого путешествия короля в Италию. Дело в том, что Генрих обещал отказаться от инвеституры, если папа принудит епископов возвратить имущества короны. Это повело к большим осложнениям, так как епископы незадолго до коронации императора отказались подчиниться папскому приказанию. При таких обстоятельствах Генрих не согласился подписать Сютрийского договора, а папа отказался совершить над ним коронование. Возмущенный этим Генрих применил силу и захватил в плен Пасхалия. Это привело к кровавым столкновениям на улицах Рима между немцами и римлянами. Чтобы положить конец таким насилиям, «pro ecclesiae liberatione», папа уступил. Он короновал императора и, под условием свободного избрания прелатов, признал за ним право инвеституры. Наконец Пасхалий дал императору слово не возбуждать из-за происшедшего каких-либо волнений.

Требования Генриха были удовлетворены. Вынужденные силой в его пользу преимущества не могли рассчитывать на прочное существование. Сделанные папой уступки жестоко порицались всеми горячими сторонниками григорианской политики. Обеспокоенный этим Пасхалий на Латеранском соборе 1112 г. возобновил декреты Григория VII и Урбана II, что в сущности означало отказ косвенным путем от всего, что было им отдано. Собор во Вьене (1112 г.) признал прямо инвеституру ересью и анафематствовал императора. При таких обстоятельствах аналогичное решение было принято против него и в Германии. Тогда Генрих V снова начал переговоры и во второй раз перешел Альпы (1116 г.). Однако соглашение по спорным пунктам не последовало. Наученный опытом папа осторожно отклонял всякие просьбы о свидании с императором. При Гелазии II (1118–1119 гг.), преемнике Пасхалия, пришли к полному разрыву. Так как Гелазий отказался признать договорные пункты 1111 года и приглашал Генриха передать их на рассмотрение собора, то император противопоставил ему антипапу в лице архиепископа Брагского Бурдина, принявшего имя Григория VIII (1118–1121 гг.). Само собой это повело к торжественному отлучению императора от церкви. Преемником Гелазия под именем Каллиста II (1119–1124 гг.) явился архиепископ Гвидо Виеннский, происходивший из бургундского королевского рода. С восшествием на престол он возобновил сношения с Генрихом V и в 1119 году, во время Реймского собора, ратифицировал заключенное в Музоне соглашение. Вследствие противодействия императора дело еще раз расстроилось, и над Генрихом было возобновлено отлучение. Между тем мирская инвеститура в это время перестала осуждаться с прежней строгостью. Вследствие оказанного по этому пункту сильного противодействия распространявшееся вообще на церкви и церковные имущества запрещение было ныне ограничено епископиями и аббатствами (к. 2). Напротив, из него были исключены как низшие бенефиции, так и вообще церковные имущества. Таким образом на долгое время устанавливается различие между Spiritualia и Temporalia. После этого за императором перестало уже оспариваться право жаловать духовых прелатов регалиями, что в скорости было признано и с церковной стороны. Это был важный шаг к заключению мира. Уменьшив свои претензии, император со своей стороны пошел ему навстречу. При таких обстоятельствах путем переговоров в Лобвизене у Лорша пришли к мирному соглашению, так наз. Вормскому конкордату или Pactum Calixitinum 1112 г., как обычно называется этот договор по месту своего опубликования или по имени заключившего его папы. Император отказался от инвеституры епископов посохом и кольцом и допустил канонические выборы. Папа, со своей стороны, признал за императором право присутствовать на выборах в Германии, в случае разделения голосов поддерживать тех, чья правота будет признана архиепископом и провинциальными епископами и жаловать избранного (таким образом до консекрации) регалиями посредством скипетра. В Италии и Бургундии такого рода инвеститура должна совершаться в течение шести месяцев после посвящения.

Таким образом, после полувековой борьбы закончился спор об инвеституре более справедливым разграничением обоюдных интересов. Созданная Генрихом V схизма закончилась вскоре после вступления Калиста в Рим низложением антипапы. В 1123 году был созван в Латеранском дворце первый на Западе Вселенский собор, чтобы торжественно утвердить конкордат и уладить все споры.

§ 110. Схизма Анаклета. Десятый Вселенский Западный собор 1139 г. Римская республика

Папа и император быстро один за другим сошли в могилу. Каллисту II наследовал при поддержке семьи Франжипани под именем Гонория II (1124–1130 гг.) кардинал Ламберт, епископ Остии, так как избранный после смерти Каллиста кардинал Теобальд отказался от престола вскоре после избрания. Императорская корона досталась саксонскому принцу Лотарю II (1125–1137 гг.). Восшествие его дало случай ярым приверженцам церкви требовать пересмотра Вормского конкордата в интересах большей свободы для церкви в Германии. Император должен был отказаться от участия в епископских выборах, от инвеституры скипетром до посвящения и, наконец, удовольствоваться присягой верности, но не ленной присягой. Впрочем, Лотарь дал только голые обещания. Во всяком случае, фактически он поддерживал права императоров, признанные за германским императором Каллистом II, и вскоре добился снова подтверждения их Римом, поскольку дело шло о пожаловании регалий.

Когда Гонорий умер, разразился раскол, который грозил церкви в момент выборов папы. Часть кардиналов, по преимуществу епископы, желая предупредить смуту, поспешно выбрала папой кардинала Григория, с именем Иннокентия II (1130–1143 гг.). напротив, остальные. Которых было большинство, объявили папой три часа спустя кардинала Петра из семьи Пьерлеони, принявшего имя Анаклета II. К этому выбору склонился весь город. Поддерживаемый лишь Франжипани и Корси, Иннокентий должен был покинуть Рим. Бегство это не имело для него дурных последствий. Не прошло и года, как Франция, Англия и Германия высказались в его пользу, тогда как власть Анаклета ограничивалась Шотландией, Южной Италией и Сицилией. Сопровождаемый Лотарем Иннокентий в 1133 г. возвратился в Рим. Воспользовавшись этим случаем, император уладил с ним спор, возникший из-за наследства графини Тосканской († 1115 г.). Дело в том, что Генрих V требовал не только все ленные владения Матильды, но и аллоды, т. е. родовые владения, которые она завещала папскому престолу. Впрочем, и эти аллодиальные владения были уступлены папой в ленную зависимость Лотарю и его зятю, герцогу Генриху Гордому Баварскому.

Во время своего второго путешествия в Рим (1136 г.) император направился на юг до Бари и Салерно, чтобы подчинить эти области под власть свою и Иннокентия. Впрочем, это не имело практических последствий. Лишь только Лотарь удалился, как Рожер Сицилийский, защитник Анаклета, давшего ему королевскую корону, начал наступление и снова завоевал Нижнюю Италию. Антипапа утвердился снова в Леоновом предместье Рима, где и оставался до смерти 1138 г. После этого схизма длилась недолго. Преемник его (Виктор IV) подчинился Иннокентию через два месяца после избрания. Однако Рожер продолжал свою оппозицию. Отлучение, наложенное на него Десятым Вселенским собором, так называемым II Латеранским, не имело успеха. Напротив, предпринятая против Рожера война повернулась в его пользу. Иннокентий попал в плен. При таких обстоятельствах он пошел на уступки и в интересах мира принужден был снять отлучение с Рожера и подтвердил за ним титул короля.

Едва схизма прекратилась, как явилось новое затруднение. Иннокентий II отверг просьбу римлян разрушить Тиволи. Вследствие этого они отказали в повиновении и учредили республику (1143 г.). Строй этот продолжал держаться некоторое время после его смерти. Два первых его преемника правили слишком мало времени, чтобы быть в состоянии восстановить порядок и это тем более, что германский император Конрад III (1138–1152) никак не мог решиться на поход в Италию. Целестин II умер через пять месяцев после избрания, а Луций II — через одиннадцать. Последний скончался от ран, полученных в битве против восставших. Не могло сломить беспорядков и правление Евгения III, ученика св. Бернара. Несмотря на два договора, заключенные с новой республикой, папа был вынужден большую часть времени жить вне Рима. По договору в Констанце (1153 г.) наследник Конрада обещал Евгению III заставить римлян признать папское верховенство. Вследствие своей скорой смерти этот папа не увидел выполнения обещания. Не дождался этой помощи и Анастасий IV в свой кратковременный понтификат. Впрочем, происходившие между папами и императорами недоразумения вообще помешали полному выполнению договора.

§ 111. Схизма Барбароссы. Одиннадцатый Вселенский собор 1179 г. Фома Бекет и Генрих II Английский

После смерти Анастасия папский престол был занят англичанином Николаем Брекшпиром, принявшим имя Адриана IV (1154–1159 гг.). В течение XI в. папство имело решительный перевес над империей. В лице Фридриха I Барбароссы (1152–1190 гг.) на трон Германии вступил государь, принявший за образец правление Карла Великого. Глубоко проникнутый сознанием величия и независимости своего царственного положения, он с ревнивой заботливостью защищал его от всяких посягательств. Возвращаясь в своих мечтах на три века назад, император неминуемо должен был вступить в столкновение с папской властью, которая решила отстаивать все приобретенные права. Противоположность тенденций папы и императора была заметна уже во время первого путешествия Фридриха в Рим (1154–1155 гг.). Во время встречи император отказался держать, как то полагалось по обычаю, папское стремя. Его возмущает сделанное в Риме изображение, где император Лотарь назван homo papae, в знак того, что он принял владения графини Матильды от папы в ленную зависимость. Впрочем, на сей раз папа и император пришли к соглашению, и Фридрих без затруднений был коронован. Надо было, однако, предвидеть осложнения. Так как Адриан заключил договор с королем Сицилии Вильгельмом, не спросив согласия императора, Фридрих горько жаловался на нарушение Константского договора. Папа, со своей стороны, также был недоволен. Дело в том, что император медлил освободить архиепископа Лундского Ескилля, захваченного немецкими рыцарями у Диденгофа. Так как в послании, обращенном к императору с этим заявлением, говорилось о «коллации» императорской короны и о различных «бенефициях», т. е. таким образом, как будто корона была в ленной зависимости от папы, то император на Безансонском сейме выступил с самыми резкими заявлениями по адресу папы. Возбужденное указанными выражениями недоверие еще более усилилось, когда легат Ролан стал их оправдывать. Согласно одному, в действительности подложному, посланию его к архиепископу Гиллину Треврскому, Барбаросса предполагал даже будто бы основать независимую от Рима национальную церковь. Во время второго итальянского путешествия императора (1158–1162 гг.) противоположные интересы обеих властей опять пришли в столкновение. Положение их более усложнилось, когда Адриан умер.

Спор между императором и папой проник в коллегию кардиналов. Большинство кардиналов решило энергично продолжать борьбу. Отсюда они избрали папой канцлера Ролана, который принял имя Александра III (1159–1181 гг.). Напротив, меньшинство хотело соглашения с императором и выбрало папой кардинала Октавиана под именем Виктора IV (1159–1164 гг.). Несомненно, право было на стороне первого. Но один факт двойного избрания говорил сам за себя и был для императора благоприятным предлогом для вмешательства. В качестве высшего защитника церкви он созвал собор в Павии для разрешения этого спора (1160 г.). Собор высказался за Виктора и предал анафеме Александра. У императора, однако, не было силы привести это решение в исполнение, и это тем более, что даже в самой империи оно нашло энергичного противника в лице архиепископа Зальцбургского Эбергарта. Исключая Германии, почти повсюду решение собора не встретило никакого сочувствия. Напротив, на Тулузском соборе осенью того же года (1160 г.) короли Англии и Франции приняли сторону Александра. Этому примеру последовали Испания, Венгрия, Ирландия и Норвегия. Таким образом двойное избрание привело к схизме! Правда, в 1162 г. Людовик VII, король Франции, проявил некоторую нерешительность. На конгрессе на Саонском мосту у Сен-Жан-де-Лона (между Долем и Дижоном, на границе Франции и империи) надеялись даже склонить его на сторону антипапы. Это, однако, не удалось и конгресс привел Людовика к более тесному сближению с правомерным папой. Александр на многие годы укрывается во Франции (1162–1165 гг.). Генрих II Английский сначала своекорыстно поддерживал сторону Александра. Позднее этот государь выступил против последнего вследствие его вмешательства в королевскую борьбу с Фомой Бекетом. Тогда Генрих отправил своих послов на Вюрцбургский сейм (1165 г.), на котором император, немецкие епископы и князья торжественным образом объявили о своем отделении навсегда от «схизматика Ролана» и папой признали Пасхалия II (1164–1168 гг.) в качестве преемника папы Виктора. Присоединение Генриха к этому решению не имело, впрочем, практического результата, так как английские епископы с самого начала высказались за Александра. При таких обстоятельствах Генрих II, в сущности, не покинул своей выжидательной политики. Положение в это время осложнилось тем, что ломбардские города, независимости которых угрожал император, высказались в пользу Александра III и открыто допустили его вернуться в Рим (1165 г.). В четвертый раз император направляется в Италию (1166–1168 гг.) и берет приступом Рим. Покинутый всеми, переодетый пилигримом папа бежал в Беневент. Между тем Фридрих снова короновался со своей супругой Беатрисой в соборе св. Петра (1 августа). Этот триумф был непродолжителен. Вскоре после коронации в императорской армии развилась чума и произвела такое ужасное опустошение, что через несколько дней император убедился в гибели всей своей силы. Это несчастье заставило его обратиться в поспешное бегство. Ангел смерти преследовал его по пятам. Жертвой эпидемии был архиепископ Кельнский и канцлер империи Рейнальд Дассель, советы которого внушали императору его злосчастную политику. Этот оборот дела придал мужество противникам императора, число коих в последнее время сильно возросло. Веронский союз, заключенный между несколькими городами Верхней Италии против Фридриха, в 1164 году превратился в настоящую Ломбардскую лигу. Между Тортоной и Асти была возведена крепость, названная в честь папы Александрией. Фридрих, однако, еще не унялся. После смерти Пасхалия III он утвердил избрание нового антипапы в лице Каллиста III, бывшего аббата Иоанна Струмского. Впрочем это не помешало начать, правда бесполезные, переговоры с Александром. Перейдя пятый раз Альпы (1174–1178 гг.), Фридрих увидел себя окруженным превосходными силами врагов. Потерпев неудачу под новой Александрией, он проиграл большое сражение при Леньяно (1176 г.). Тогда Фридрих решился признать Александра законным папой. Окончательно мир был заключен в Венеции в 1177 г.)

Вскоре после этого Каллист подчинился папе. В следующем году для укрепления мира торжественно был открыт 11 Западно-Католический Вселенский собор, так называемый III Латеранский (1179 г.). В своем первом каноне (Licet de vitanda) собор на будущее время постановил в случае разногласия кардиналов законно избранным папой считать того, за кого высказались, по меньшей мере, две трети голосов. Поставление четвертого антипапы в лице Иннокентия III снова подвергло сомнению церковное единство. Впрочем, через несколько месяцев схизматик подчинился (1180 г.). Во всяком случае, умирая, Александр оставил церковь умиротворенной. Менее счастлив он был в деле развития своей светской власти. Вскоре после собора он должен был покинуть охваченный революционным пламенем Рим. Победитель великого Барбароссы, Александр III умер в Цивита-Кастеляна, оставив по себе славу одного из величайших средневековых пап.

После смерти Александра III беспорядки продолжались и заставляли последующих пап избегать св. города. Луций III (1181–1185 гг.) пробыл там немного времени; Урбан III (1185–1187 гг.) за все время своего правления не был там ни разу. То же было и с Григорием VIII, правившим только два месяца. Удалось, наконец, возвратиться в Рим Клименту III (1187–1191 гг.). Также и в отношениях к империи не было заметной перемены. После мира в Венеции возник крупный спор из-за наследства маркграфини Матильды. Третейский суд, к которому, было, обратились, не привел к соглашению. Вскоре к этому присоединились двойные выборы (Рудольфа и Фолмара) на Трирскую кафедру (1183 г.), в которых папа и император заняли различное положение. Немалое, наконец, неудовольствие римской курии возбудила помолвка Генриха VI, единственного сына и наследника Фридриха, с Констанцией, теткой и предполагаемой наследницей Вильгельма II, короля Неаполя и Сицилии. Папская область составляла помеху для соединения этих государств в одно целое. При таких обстоятельствах дважды было отклонено требование Фридриха при его жизни короновать Генриха. По поводу этих разногласий Урбан III привлек даже императора к своему суду. Но дружная поддержка немецкими епископами своего государя заставляла пап идти на уступки в вопросе о выборах в Трире. Преемники Урбана пошли в этом направлении еще дальше. Климент III обещал короновать его сына Генриха. Впрочем, это поведение римских первосвященников объясняется тяжелыми вестями, пришедшими из Святой Земли.

Генрих VI был коронован Целестином III (1191–1198 гг.) лишь после смерти своего отца. Вскоре в отношениях двух властей последовали важные затруднения. Чтобы унаследовать трон после смерти короля Сицилии, туда явился Танкред, граф Лекский, неполнородный брат Констанции (1191 г.). Генрих VI (1190–1197 гг.) поспешил в Рим и оттуда в Нижнюю Италию. После смерти нового короля (1194 г.) ему действительно удалось захватить наследство своей супруги. Эти события, сами по себе мало приятные для римского двора, приобрели еще большее значение благодаря ненужным жестокостям императора. К этому присоединились некоторые другие поводы для недовольства. Генрих держал в долгом плену (до начала 1194 г.) короля Ричарда Львиное Сердце, который был захвачен герцогом Людовиком Австрийским во время возвращения своего из Палестины. Впрочем, тот пыл, который обнаружил император по делу Святой Земли, намного улучшил отношения его с папой. Вскоре, однако, оба мужа почти одновременно один за другим сошли в могилу.

Во время борьбы папы с германским императором из-за престола св. Петра возник крупный спор в Англии. Снисходительность церковных судов, мало способствовавшая развитию нравственности среди духовенства, дала Генриху II (1154–1189 гг.) предлог ограничить Privillegium fori духовенства и подчинить их хотя бы отчасти подсудности светских судов. В 1163 г. в Вестминстере было проведено необходимое участие королевского официала во всяком духовном суде. Планы короля простирались еще дальше. Он потребовал формального признания всех прав, на которые доселе притязали отдельные английские короли в отношении церкви. Кларендонский парламент пошел ему в этом навстречу (1164 г.). Признанные в Вестминстере епископами с прибавкой salvo ordine nostro древние обычаи, — concuetudines avitae, — ныне были сформулированы в шестнадцати артикулах, составивших нечто вроде церковного кодекса. Примас королевства, Фома Бекет епископ Кентерберийский (1162–1170 гг.) только с большим трудом согласился на эту уступку. Но как только папа отверг из них десять артикулов, то Фома взял обратно свое согласие. Следствием этого явилось такое притеснение архиепископа, что он вынужден был искать убежища во Франции. Возвратившись в отечество после шестилетней ссылки, Фома был убит не в меру усердными слугами короля (29 декабря 1170 г.). Он погиб за дело, которое защищал, и его мученическая смерть только помогла его торжеству, хотя Генрих не изменил своей религиозной политики. Правда, вначале он прямо обещал не препятствовать в будущем подаче апелляций святейшему престолу (1172 г.). Исполнение дальнейших обещаний относительно новых обычаев, введенных в его царствование в ущерб церкви, он ставил в зависимость от своего усмотрения и, конечно, мог толковать их в свою пользу. Однако надо рассматривать как поражение Генриха и победу церкви уже одно то обстоятельство, что два года спустя, среди политических затруднений, он предпринял паломничество к гробу своей жертвы и этим показал, кто был истинным победителем.

§ 112. Иннокентий III. Двенадцатый Западно-Католический Вселенский собор 1215 г

После смерти Генриха VI в империи наступили крупные беспорядки. Дело в том, что одни объявили императором герцога Филиппа Швабского, а другие гвельфа Оттона Брауншвейгского. Это двойное избрание привело к продолжительной и бесполезной гражданской войне. В это время папство заняло прочную позицию в Италии. Когда кардинал Лотарь, под именем Иннокентия III (1198–1216 гг.), вступил на престол, ему было всего тридцать семь лет. Это был один из величайших пап, который управлял церковью. И если судить по результатам, то его понтификат надо поставить на первое место во всей истории католической церкви.

Глубоко убежденный, что светская независимость папского престола является необходимым условием свободы церкви, Иннокентий начал с того, что, упрочив свой авторитет в Риме, твердой рукой не только восстановил церковную область в прежнем объеме, но даже расширил ее, и это после того, как в XII веке экзархат и Пентаполь, под именем Романьи и Анконской марки, стали почти целиком имперскими землями. Префект города, до сего времени бывший представителем власти императора, и сенатор, правивший от имени народа, были вынуждены в это время подчиниться папе. Иннокентий возвратил церковной области не только Анконскую марку, но и захватил Сполеттское герцогство. Подтвержденные последующими императорами эти два владения с этого времени так и остались под папским владычеством. В то же время папа занялся делами нижней Италии. Он дает Констанции и ее сыну ленную грамоту на Королевство обеих Сицилий и регулирует церковные отношения. Затем после смерти императрицы он захватывает в свои руки регентство (1198 г.) над малолетним Фридрихом II. Наконец он вмешивается в борьбу за германский престол (1201 г.). После тщетной попытки примирить противников Иннокентий высказался за Оттона IV (1201 г.). Выбор не был удачен и не оправдал возлагаемых упований. Филипп не только продолжал держаться, но даже был близок к победе, когда пал от рук убийцы (1208 г.). Освободившись от соперника, гвельфский принц вскоре показал, что он был недостоин своего предпочтения перед потомком Штауфенов. Правда, весной 1209 г. после всеобщего признания своей короны в Германии он возобновил обещания, сделанные уже Иннокентию в отношении церкви, отказавшись от так наз. jus regalia, права извлечения доходов с церковных имуществ во время вакантности должностей, и Spolium (Spolienrecht), т. е. права наследования императором имущества умерших духовных лиц. Но лишь только его короновали, как Оттон забыл все свои обещания и под предлогом, что он должен охранять права империи, увеличил их на счет церкви, не обращая никакого внимания на все представления папы. Следствием этого явилось его отлучение в 1210 г. После этого Оттон был покинут многими князьями. Сражение при Бовинэ (1214 г.) окончательно поколебало его могущество и подготовило восшествие на престол Штауфена Фридриха II, сына Генриха VI.

В Англии в ту же эпоху совершались важные события. Поводом явились двойные выборы на Кентерберийскую кафедру (1205 г.). Когда король Иоанн Безземельный (1199–1216 гг.) отказался утвердить избранного с согласия папы англичанина Стефана Ленгтона, то на страну был наложен интердикт (1208 г.). Раздраженный этим, король предпринял ряд жестоких мер против церкви и духовенства, за что и подвергся сначала отлучению (1209 г.), а затем и низложению (1212 г.). Приведение в исполнение папского декрета было поручено Франции. Обе армии готовы были уже к выступлению, когда Иоанн, не уверенный в своем собственном народе, подчинился папе (1213 г.). После этого архиепископ Ленгтон и другие изгнанные Иоанном духовные и светские лица не только вернулись в отечество, но и получили вознаграждение за понесенные от этого убытки. Этого мало. Желая заручиться поддержкой папы, король обязался платить ему годичную подать в 4000 золотых гульденов и принял из его рук в знак ленной зависимости корону (1213 г.). Но теперь против него поднялись духовные и светские вассалы, потребовавшие гарантии своих прав от произвола короля и в особенности свободы церковных выборов. Тогда король пошел на уступки и принужден был подписать в 1215 г. «Magna charta» — Великую Хартию вольностей. Поднялись новые беспорядки. При поддержке папы, который отверг Хартию вольностей, Иоанн попытался отказаться от данных им обещаний. При таких обстоятельствах недовольные обратились за помощью к наследнику французского королевства Людовику VIII, предложив ему английский трон. Только после смерти Иоанна Безземельного и подтверждения «Magna charta» его сыну, Генриху III, удалось водворить спокойствие.

Еще задолго до Иоанна Безземельного Петр Арагонский признал ленную зависимость своего королевства от папы (1204 г.). Этим путем он надеялся добиться от папы развода своего брака. Однако он ошибся в своих расчетах. Как здесь, так и в аналогичных делах Альфонса IX и Филиппа Августа, Иннокентий остался твердым защитником святости христианского брака. Когда французский король вскоре после свадьбы разошелся со своей супругой, датской принцессой Ингебургой (1193 г.) и задумал жениться на Агнессе Меранской (1199 г.), то папа под угрозой отлучения и интердикта заставил его восстановить свой первый брак (1201 г.). Впрочем, король исполнил свое обещание только после смерти Агнессы Меранской и лишь после окончательной неудачи новой попытки к разводу (1213 г.).

Восток не менее Запада был предметом забот и попечения Иннокентия III. Хотя успехи, достигнутые там, и не было столь значительны, как он об этом мечтал, тем не менее, в Константинополе была учреждена Латинская империя. Ср. § 116, 4.

Удачное правление папы было достойным образом увенчано Вселенским собором, торжественно созванным Иннокентием в Латеранском дворце в 1215 г. Собор занялся, главным образом, ересью альбигойцев, делами Св. Земли и внутренней церковной дисциплиной.

§ 113. Папство при последних Штауфенах. Тринадцатый Вселенский Западно-Католический собор

Преемником Иннокентия III был кардинал Ченчи Савелли под именем Гонория III (1216–1217 гг.). Этот папа отличался большей уступчивостью, и этим ему удалось избегнуть конфликтов, которые были бы неизбежны при менее миролюбивом папе. Так, Гонорий III не отказался короновать Фридриха II (1220 г.), несмотря на то, что последний обеспечил за своим сыном короны Сицилии и Германии и тем нарушил обет, данный Иннокентию III, никогда не соединять их в одном лице. Далее он вполне удовлетворился доводами, которыми Фридрих мотивировал свой отказ от обещанного им крестного похода. Что касается, наконец, Сан-Жерменского договора (1225 г.), то папа в данном случае проявил более решительный образ действий, но смерть помешала ему пожать плоды такого рода политики.

Преемником его был кардинал Гуголин, принявший имя Григория IX (1227–1241 гг.). Несмотря на свой преклонный возраст, новый папа, племянник Иннокентия III, действовал с большей уверенностью. Когда Фридрих в условленный срок не исполнил своих обещаний относительно крестового похода, то он отлучил его от церкви. Император ответил тем, что поднял восстание римлян и занял те части церковной области, которые считались в ленной зависимости от императора. Григорий с помощью ломбардцев вторгся в Апулию. Так разразилась война. Папские войска перешли за Волтурно. После возвращения своего из Святой Земли Фридрих явился на театр военных действий и прогнал папские войска из своих владений. Успех его оружия оказал влияние на Григория, который согласился заключить Сан-Жерменский договор (1230 г.).

Мир длился несколько лет. Император занялся внутренними делами империи. В Германии ему удалось подавать восстание сына своего Генриха: разбив соперника, он предпринял поход против союзников сына — ломбардцев, которых и разбил в битве при Гортендове. После этого война могла бы прекратиться. Побежденные готовы были бы принять благоприятные условия мира. Но Фридрих потребовал от них безусловной сдачи. Тогда последние позорному миру предпочли войну со всеми ее случайностями. На помощь к ним явился папа, которого в последнее время восстановил против себя император. Дело в том, что Фридрих пожаловал незаконного своего сына Энцио сардинской короной, которая находилась в ленной зависимости от святого престола. За этот поступок он вторично подвергся отлучению (1239 г.). Это повлекло за собой великие последствия. Решительно отказавшись от какого бы то ни было соглашения с Григорием, император пошел на все. Рассматривая отлучение как объявление войны, Фридрих начал новую борьбу между папством и империей. Будучи более ожесточенной и кровопролитной, чем при Барбароссе, она закончилась лишь с исчезновением династии Штауфенов. С самого начала враждебных действий с той и другой стороны посыпались взаимные обвинения. Император обвинялся, главным образом, в том, будто он называл одинаково обманщиками Моисея, Христа и Магомета, — выражение, которое хотя и не может быть доказано, но вполне соответствует внутреннему образу мыслей императора. К этому словесному спору присоединилась борьба оружием. Фридрих вторгся в Папскую область. Тогда Григорий уговорил венецианцев занять Апулию, а в Германии, через своего легата архиепископа Альберта из Пассау, попытался провести на престол нового короля на место Фридриха. Через некоторое время папа решил для улаживания этого спора (1241 г.) созвать Вселенский собор. Император, однако, помешал ему состояться: французские прелаты, направлявшиеся в Рим, были взяты в плен близ Эльбы. Вражда еще более обострилась. Император со своими войсками был уже перед стенами Рима, как вдруг папа умер (22 августа 1241 года).

Смерть эта повлекла за собой перерыв в военных действиях на 2 года, так как понтификат Целестина IV длился всего семнадцать дней, а затем папский престол был вакантным в течение двадцати месяцев. После избрания в папы кардинала Синибальда Фиеско под именем Иннокентия IV (1243–1254), одно время можно было думать о скором наступлении мира. Были выработаны даже предварительные мирные условия (1244 г.). До мира, впрочем, было еще далеко. Слишком уже много накопилось неудовольствия и недоверия по отношению друг к другу. Отсюда, когда Иннокентий, опасаясь засады, отклонил личное свидание с императором и бежал в Лион, где и резидировал свыше 6 лет, то переговоры опять сменились войной. В своем послании Фридрих прямо обвинял папу в нарушении мира. Тогда папа, со своей стороны, обратился ко всем королям, князьям и прелатам с приглашением собраться на Западный Вселенский собор в Лион по целому ряду весьма важных дел и, между прочим, по поводу его спора с императором. Германский император был обвинен перед собором в клятвопреступлении, в святотатстве, в ереси и во многих правонарушениях, совершенных им в Сицилии. На основании всего этого Фридрих был осужден и лишен всех своих почестей и достоинства, причем повиновение ему было запрещено под угрозой отлучения от церкви. Германия приглашалась избрать другого короля, а корона Сицилия предоставлялась в распоряжение папы.

Иннокентий окончательно разошелся с императором. О конце спора не было ныне и речи. Как и следовало ожидать, Фридрих не подчинился приговору. После того как на самом соборе имперский канцлер Фаддей Свесский (Thaddaus von Suessa), явившийся туда в качестве представителя императора, предупредил решение собора апелляцией к будущему папе и собору истинно Вселенскому, Фридрих провозгласил объявленное ему низложение превышением власти собора. Борьба продолжалась. Война это была тем печальнее, что Восточная церковь, Константинополь и Палестина, больше чем когда бы то ни было нуждались в помощи Запада. Французский король Людовик Святой неоднократно прилагал все свои старания вызвать перемирие, но тщетно. Жребий был брошен. С целью создать ополчение папа Иннокентий стал проповедовать крестовый поход против Фридриха. Борьбу с последним он считал более важной, чем войну с неверными. Вняв советам папы, часть государей в Германии избрала императором ландграфа Генриха Тюрингенского (1246 г.), а по смерти его — Вильгельма Голландского (1247–1256 гг.). Со своей стороны Фридрих также делал отчаянные попытки и беспощадно уничтожал своих врагов. Воссоединенный с церковью архиепископом Пармским, Фридрих умер в 1250 г. в Фиорентино, в Апулии. Сын его и наследник Конрад (1250–1254 гг.) продолжал энергично борьбу, главным театром которой стала Италия. Ни последовавшая вскоре смерть папы, ни смерть обоих соперников не привели к перемирию. После смерти Конрада Александр IV (1254–1261 гг.) напрасно вступил в переговоры с сыном Фридриха и опекуном малолетнего Конрадина — Манфредом. Война в Италии не прекращалась. Избрание в Германии одновременно Ричарда Корнуэльского и Альфонса Х Кастильского, во время которого семь курфюрстов вступили в обладание избирательным правом, привело к своего рода междуцарствию, так как первый претендент продержался весьма мало времени, а второй даже не появлялся в своей империи. Между тем Манфред воевал в Италии с таким счастьем, что сицилийские бароны предложили ему корону (1258 г.). Урбан IV (1261–1264 гг.) после некоторых поисков вручил сицилийскую корону Карлу Анжуйскому, непримиримому врагу Манфреда. Эта кровопролитная война окончилась лишь при Клименте IV (1265–1268 гг.) поражением и смертью Манфреда в битве при Беневенте (1266 г.) и поражением при Скурколе (1268 г.) его племянника Конрадина, прибывшего из Германии после смерти своего дяди для получения наследственной короны. Конрадин был захвачен в плен и безжалостно казнен в Неаполе. С его смертью прекратилась династия Штауфенов. Она много способствовала возвышению Германской империи, но вследствие чрезмерности своих планов сама была причиной своего падения.

§ 114. Последние папы XIII в. Переговоры с Восточной церковью об унии. Четырнадцатый Вселенский Западно-Католический собор 1274 г

С изгнанием Штауфенов из Королевства обеих Сицилий папство избавилось от угрожавших ему в Италии серьезных противников. Однако пожалованием вакантной короны Карлу Анжуйскому оно в его лице приобрело не менее опасного соседа. Новый Неаполитанский монарх ловко сумел создать собственную партию в св. коллегии. Каково было значение этого факта обнаружилось после смерти Климента IV. Вследствие раскола среди коллегии в течение трех лет было невозможно избрание нового папы. Выбор пал, наконец, на Льежского архиепископа Теобальда Висконти из Пьяченцы, принявшего имя Григория Х (1271–1276 гг.).

Главной заботой этого папы было прийти на помощь христианам Святой Земли и еще более Константинополя. Когда этот город попал в руки греков (1261 г.), то Михаил Палеолог, желая предотвратить грозивший ему со стороны Запада удар, предложил папе заключить церковную унию (1263 г.). Принимая во внимание традиционную вражду обоих народов, в особенности усилившуюся за последнее время, легко понять, что задача была не легкая. Император сумел, однако, преодолеть сопротивление собственного духовенства и достигнуть соединения на Вселенском соборе, который Григорий вскоре после своей консекрации созвал в 1274 году в Лионе. Греки признали Filioque, главенство папы и право апелляции в Рим. Провозглашенная на соборе уния немедленно была проведена в жизнь и существовала в ближайшее время при преемниках Григория Х — Иннокентии V, Адриане V и Иоанне XXI (1276–1277 гг.). Как простое дело политического расчета, уния была недолговечна. К разрыву пришли тем быстрее, что вскоре явились новые факторы, которые неминуемо должны были прийти в столкновение. К великому огорчению императора, папа Николай III (1277–1280 гг.) предъявлял грекам новые требования. Не удовлетворяясь голым признанием со стороны греков Filioque, как того требовал Лионский собор, он пожелал включить это слово в их символ. Мартин V (1281–1285 гг.) пошел еще дальше. Считая лицемерным поведение императора в отношении латинян и несомненно также под влиянием Карла Анжуйского, задумавшего предпринять поход против греков, он отлучил от церкви Михаила Палеолога, как «виновника схизмы и ереси». Император ответил тем, что вычеркнул имя папы из диптиха. После смерти Михаила сын его Андроник немедленно снова отделился от латинской церкви. Настроенный благоприятно в пользу унии патриарх Иоанн Векк был лишен сана, а на его место был возведен патриарх Иосиф, сторонник отделения, низложенный в свое время на Лионском соборе. Колебание было тем менее возможно, что греки незадолго до этого одержали решительную победу у Белграда над неаполитанским королем.

На Западе еще до разрыва унии с греками с избранием Рудольфа Габсбургского (1273–1291 гг.) «безцарственны, грозны прошли времена». Империя, впрочем, не вернулась к своему прежнему величию. Рудольф не был даже коронован. Григорий Х, правда, обещал это сделать, но вскоре умер, не успев выполнить своего обещания. Позднее же вследствие наступивших затруднений коронование вообще не могло состояться. Еще Николай III притязал на принадлежность Романьи к церковной области. Позднее эта провинция, после долгих переговоров, действительно была ему отдана (1278 г.). Вследствие этого папские владения значительно разрослись. В обмен папа предложил императору Тосканский викариат, которым во время междуцарствия завладел Карл Анжуйский. Последний был лишен также звания римского сенатора, которым он был облечен в течение десяти лет. Папа вообще старался ограничить владения этого короля границами его области. Преемник Николая на папском престоле, как француз, выступил против этой политики. Мартин IV возобновил за ним титул римского сенатора. Впрочем, могущественное положение неаполитанского короля в это время было поколеблено с другой стороны. В Сицилии вспыхнуло восстание, так наз. Сицилийская вечерня, выразившаяся в Палермо всеобщим избиением французов (в понедельник Пасхальной недели 1282 года). Власть над островом перешла в руки Петра Арагонского, которому умирающий Конрадин передал свои права на Апулию и Сицилию. Напрасно Мартин IV прибегнул к отлучению и интердикту для защиты прав Анжуйской династии. Равным образом оказались совершенно безрезультатны протесты его преемников и прежде всего Гонория IV (1285–1287 гг.). Арагонская династия утвердилась на острове и полтора века спустя овладела также Неаполем, т. е. другой половиной Королевства обеих Сицилий.

При Николае IV (1288–1292 гг.) последовали удары, положившие конец государству западных христиан в Палестине. После его смерти папский престол долгое время оставался вакантным. Второй Лионский собор пытался бороться с этим и регламентировал папские выборы особым декретом (с. 3 in VI de eclect. I, 6), в котором предписывалось: «кардиналы должны собраться для выбора папы в общем помещении — unum couclave, и прекратить общение с внешним миром, причем во избежание продолжительности прений они прогрессивно получают меньшее количество пищи». О действительности этих постановлений нельзя было судить, потому что они в ближайшее время Иоанном XXI и Николаем V были отменены. После двух лет взаимных пререканий избрание, наконец, состоялось. Выбор кардиналов пал на человека, известного своим благочестием, но совершенно не способным к несению папского сана. Петр Пустынник с горы Муроны, в Адруцких горах принял имя Целестина V. Новый папа вскоре убедился, что ему не по силам его сан, и через 5 месяцев отказался от престола. Резиденцией его был Неаполь. Он восстановил декрет Григория Х и Лионского собора относительно выборов папы.

Иоанн XXI (Mg. R. Stapper 1899) в сущности должен был бы называться Иоанном ХХ, так как последним папой, носившим это имя, был Иоанн XIX (1024–1033 гг.). Число XXI было принято или во внимание к папессе Иоанне, занимавшей по легенде папский престол, или вследствие ошибочного принятия Иоанна XIV (983–984 гг.) за два лица. Так как последний в течение четырех месяцев находился в темнице, то это и послужило причиной к признанию дальнейшего правления его за правление другого папы с тем же именем. Во всяком случае, это заблуждение водворилось еще к XIII в. Точно так же Мартин IV в списке пап только ошибочно носит это число, так как обыкновенно считают в качестве его предшественников обоих Маринов. Само собой он второй папа с этим именем.

Глава вторая

Распространение христианства и борьба против ислама

§ 115. Обращение северо-восточной Европы и миссионерская деятельность на Востоке

Христианство в прошлый период достигло до Скандинавии. Ныне кроме славян, доселе находившихся во тьме язычества, Евангелие познала большая часть угро-финских народов, почему обращение Европы в этот период можно считать законченным.

1. Среди вендов лучшие для проповедания Евангелия времена настали, когда сын Готтшалька Генрих (1105 г.) добился восстановления отцовского царства. Более крепкие корни христианство пустило с окончательным покорением народа маркграфом Альбрехтом Медведем и герцогом Генрихом Львом. Архиепископ Гартвиг Бременский вновь восстановил разрушенные епископства, а Ольденбургскую кафедру передал св. Вицелину, выдающемуся среди всех современных провозвестников веры. Одновременно с этим началась германизация страны, так как опустошенные частыми войнами местности были заселены немецкими колонистами.

2. Поморяне были обращены епископом Отто Бамбергским в христианство после того, как они были принуждены признать верховенство над ними польского герцога Болеслава III (1121 г.). Отто предпринял с большой помпой двукратное миссионерское путешествие, так как миссия испанца Бернгарда окончилась неудачей отчасти вследствие бедной одежды, в которой он явился к народу. Успех Отто был весьма велик. Он учредил первое епископство в Юлине на острове Волине, откуда оно вскоре было перенесено в Камин (1188 г.). Благодаря саксонским выходцам страна все более и более германизировалась.

3. В XIII в. язычество мало-помалу начало уступать и в Пруссии, где все предпринимавшиеся ранее миссионерские попытки обыкновенно заканчивались избиением провозвестников слова Божия, как это было со св. Адельбертом († 997 г.). В 1209 г. выступил здесь на проповедь цистерианский монах Христиан. Хотя его проповедь и не сопровождалась крупным успехом, тем не менее он положил начало окончательному обращению народа. Так как христианская «нива» постоянно опустошалась язычниками, Христиан призвал на помощь немецкий (Тевтонский) орден (1226 г.), который, соединившись с орденом «Братьев меча» (1237 г.), после долгой и упорной борьбы в 1283 г., наконец, добился покорения народа и обращения его в христианство. Страна была разделена на епископства: Кульмское, Помезанийское, Эрмеланское (1243 г.) и Самландское (1255 г.).

4. В 1168 г. также и на острове Рюгене для язычества наступил последний час. Остров был завоеван королем Вальдемаром I Датским и обращен в христианство.

5. Между ливами, после того как к ним узнали путь бременские купцы, в 1186 г. выступил в качестве миссионера августинец Мейнгард из монастыря Зигебергского в Гольштинии. Работа подвигалась крайне медленно. Обращенные снова отпадали в язычество. Соседние народы весьма часто делали опустошительные набеги на страну. Больших успехов добился Альберт Буксгевден. Он основал в 1200 г. город Ригу и здесь поместил свою епископскую кафедру. Буксгевден же учредил орден меченосцев (1202–1204 гг.) и с их помощью и при поддержке немецких крестоносцев водворился не только в Лифляндии, но подчинил церкви также Эстляндию и Семигалию, тогда как Курляндия сама решила обратиться в христианство.

6. Литовцы в 1253 г. в лице доминиканца Вита получили христианского епископа, после того как годом раньше великий князь Миндовг был принужден немецким орденом к принятию крещения. Немного погодя князь обратно отпал в язычество. Больших успехов и победы достигло христианство, когда князь Ягелло в 1386 г. обвенчался с польской королевой Ядвигой, принял крещение, а королевский совет признал христианскую веру государственной религией.

7. К финнам и лапландцам проложило путь христианству шведское господство (1153–1279 гг.). Но и после этого до обращения их прошло довольно продолжительное время. В Финляндии христианская религия вытеснила язычество в конце XIII в. В Лапландию она проникла в 1335 г.

8. На Востоке с наибольшим успехом подвизались несториане, которые, развив кипучую миссионерскую деятельность, действовали в Китае и Индии. В XI в. они обратили в христианство князя татарского племени Кераит, жившего южнее Байкальского озера, с большей частью его народа. он же, как вассал Китайской империи, носил титул Ованг-хана. После разрушения его царства Чингис-ханом (1202 г.) на Запад дошли о нем извращенные слухи, как о царе-первосвященнике Иоанне.

9. В XIII в. нашествие монголов (татар) дало повод также и западным христианам отправить миссию на Восток. Уже Иннокентий IV послал туда францисканца и доминиканца. Несколько лет спустя отправил миссионеров Людовик Святой. Хотя эта попытка не увенчалась успехом, тем не менее, после того, как венецианцем Марко Поло были сообщены ближайшие сведения об этом царстве, минориту Иоанну Монтекорвино удалось развить плодотворную деятельность в Китае (1291–1330 гг.). Возникли церкви в Камбалу (Пекине) и в других местах. Климент V назначил его архиепископом названного города и послал ему на помощь товарищей по ордену. Подобным образом и последующие папы поддерживали миссию. С разгромом монгольского владычества Минской династией миссия была опять возобновлена (1368 г.).

10. Борьба за Святую Землю привела также к обращению магометан. С этим предложением к египетскому султану в 1219 г. отправился сам Франциск Ассизский. Других членов ордена он послал в Тунис и Марокко. Равным образом за ту же работу взялись доминиканцы. Вследствие религиозных законов магометан миссионеры должны были ограничить свою деятельность наставлением и поддержкой живших в тех землях христиан. Дальнейшая проповедь была воспрещена и наказывалась темницей и смертью.

§ 116. Крестовые походы

С давних пор посещение Иерусалима было целью многочисленных благочестивых пилигримов. Страстные желания верующих не остыли и тогда, когда Палестина в 637 г. досталась халифу Омару. Религиозное чувство не могло примириться с тем, чтобы святые места находились в руках неверных. Оказываемая новыми владыками снисходительность объяснялась только прибыльностью дела. Завоеватель обратил некоторые церкви в мечети и связал христианский культ некоторыми ограничениями, обеспечив, впрочем, христианам во всем прочем свободу.

1. Иначе пошли дела, когда господство над Египтом и Палестиной перешло к династии Фатимидов. Христиане испытывали столь многочисленные затруднения, что уже папа Сильвестр II призывал к освобождению святой страны. Притеснения еще более увеличились, когда Палестина перешла к сельджукам (1073 г.) и турецкому предводителю Ортхоку (1086 г.). Отсюда вновь воскрес план вырвать Святую Землю из рук неверных. И если призыв Григория VII остался безрезультатным вследствие конфликта его с Генрихом IV, то Урбан II на соборах Пьяченцском и Клермонском 1095 г. поставил дело на более прочную почву. На призыв папы в Клермоне раздался единогласный ответ «Deus lo volt», постоянный крик крестоносцев. Тысячи в знак своей готовности тотчас прикрепили крест к своей одежде. Число это еще более увеличилось вследствие выступления целого ряда проповедников и в том числе наиболее известного Петра Амьенского, которого вскоре поэзия и сага сделали истинным инициатором всего этого предприятия, хотя он проявил свою деятельность значительно позже. Безусловно преобладающим у большинства был религиозный мотив. Впрочем, вместе с ним то здесь, то там больше или меньше, равным образом, действовала надежда на богатую добычу и другие житейские блага. Сам Урбан продолжил свою работу еще дальше: он пожаловал крестоносцам полное отпущение грехов, назначил епископа Адемара Пюи своим легатом, дав ео ipso им общего вождя, и защитил их близких и имущества дарованием трехгодичного мира. Участники большей частью были французы. К ним присоединились в значительном числе норманы из Нижней Италии и лотарингцы. Жители других стран или провинций образовали собственные группы под предводительством своих вождей.

Выступление должно было последовать летом 1096 г. Все войско должно было собраться в Константинополе. Отдельные небольшие отряды выступили уже весной. Часть их пала в Венгрии и в Болгарии, сделавшись жертвой своей необузданности. Остальные были истреблены сарацинами под Никеей. Так как поход в Константинополь был назначен через враждебные территории, то также и главному войску из-за этого одного пришлось выдержать большую борьбу, в которой погибли многие тысячи. Цель была счастливо достигнута. Уже в Эдессе и Антиохии были основаны небольшие западные княжества, из коих первое было пожаловано графу Балдуину Бульонскому, а второе князю Боэмунду Тарентскому. В 1069 г. был, наконец, взял Иерусалим. Когда граф Раймунд Тулузский отказался от иерусалимской короны, она была вручена Лотарингскому герцогу Готфриду Бульонскому, которому, однако, год спустя преемствовал его брат Балдуин Эдесский. Одновременно с этим здесь и в Антиохии были учреждены латинские патриархаты.

Вести об этих событиях вызвали новое воодушевление на Западе. Следуя призыву папы Пасхалия II, в 1101 г. отправились на Восток три больших войска. Целью их было взятие Багдада, чтобы в корне сломать державу сарацин. Широко задуманное предприятие, однако, весьма рано погибло. Большая часть войска полегла уже в Малой Азии от голода, язвы и турецких мечей. Только небольшие остатки увидели Иерусалим. За этим последовали другие крестовые походы и только с их помощью первым иерусалимским королям Балдуину I (1100–1118 гг.) и его племяннику Балдуину II (1118–1131) удалось скорее поддерживать, чем расширять свое королевство.

Парение продолжалось недолго. После отречения от престола Балдуина II начинается падение. Его преемник Фулькон (Фульк), супруг его тетки Мелизенды (1131–1143 гг.), был еще способным правителем. Но трудность положения все более увеличивалась. С одной стороны, противниками являлись греки, постоянно притязавшие на всю завоеванную страну, которая на самом деле раньше принадлежала Византийской империи, с другой стороны, непрестанно угрожали сарацины. При всем этом вместо того, чтобы общими силами противостать против общего врага, сами западные христиане неоднократно враждовали друг с другом. И если уже первых крестоносцев влекло в Святую Землю не только одно воодушевление, то у их потомков в Палестине, пулланов, как они были названы, выступало все более низкое чувство себялюбия. Это было тем опаснее, что на Востоке западными были основано не одно царство, а целый ряд княжеств, которые чаще думали более о собственных интересах, чем об общем благе. При таких обстоятельствах нет ничего удивительного, что новые завоевания повсюду были снова утрачены. Уже в первый год после смерти Фулькона, во время регентства Мелизенды вместо малолетнего Балдуина III, Эдесса попала в руки мусульманского атабека Занги (1144 г.).

2. В скором времени стараниями Евгения III, назначившего своим проповедником сильного словом Бернарда Клервосского, удалось в пользу освобождения Святой Земли создать сильное движение и подготовить новый могущественный Крестовый поход. В 1147 г. отправились два войска, во главе которых стояли король Конрад III Немецкий и Людовик VII Французский. Успех, однако, не оправдал ожиданий. Вследствие коварства греков и стрел турок большая часть многочисленного и прекрасного войска погибла уже в пути. Экспедиция, предпринятая в 1148 г. против Дамаска, потерпела фиаско главным образом по причине вероломства пулланов.

Плачевный исход предприятия привел к тому, что ободрил сарацин к дальнейшим нападениям. Нураддин, преемствовавший своему отцу Занги в Галебе (Алеппо) и в сирийских областях (1146 г.), причинил в самом деле христианам массу огорчений. Балдуин III (1143–1162) и его брат Амальрих (1162–1173) были еще в силах некоторое время обороняться. Королевство само пошло навстречу своей гибели, когда корона в лице Балдуина IV (1173–1184 гг.) и Балдуина V (1184–1186 гг.) опять перешла в руки сначала несовершеннолетнего, а затем малолетнего, причем регентство послужило яблоком раздора для различных партий. Наконец со вступлением на трон Гвидо Лузиньянского, супруга тетки Балдуина III, королевство тотчас пришло к катастрофе. В лице Саладина, добившегося быстро господства над Египтом (1171 г.) и вскоре завоевавшего Дамасский султанат (1176 г.), а затем и дальнейшие страны, христиане встретили могущественного противника. Положение усложнилось еще более тем, что граф Раймунд Триполитанский, раздраженный возвышением Гвидо, заключил союз с врагами. Большая Хаттинская битва у Тиберия в 1187 г. была проиграна. Вскоре после этого победителю достались Иерусалим и большая часть других городов страны. Только приготовления к новому походу на Западе помешали окончательному разгрому христианского владычества в Палестине.

3. Когда на Западе услышали эти печальные вести, то повсеместно стали готовиться к третьему крестовому походу. Три отборных войска отправились ныне на Восток. Они состояли, главным образом, из немцев, французов и англичан и находились под предводительством их монархов. Результаты опять-таки далеко не соответствовали ожиданиям. Немцы, отправившиеся в количестве около 100 000 человек весной 1189 г., погибли большей частью уже в Малой Азии от голода, постоянных стычек с турками и от других несчастных случайностей. Сам державный предводитель Фридрих Барбаросса нашел здесь свою преждевременную кончину, утонув при переходе через реку Каликадн в Киликии (1190 г.). Едва 2000 человек достигло Акки, где христиане и сарацины готовились к решительной битве. Свирепствовавшая здесь чума еще более убавила их число. Между другими здесь погиб (1191 г.) герцог Фридрих Швабский, принявший предводительство над войском после смерти своего отца. Вскоре явились французы и англичане. Святой город, наконец, снова перешел в руки христиан (летом 1191 г.). Это завоевание и совершенный англичанами мимоездом захват острова Кипра — вот все достойные упоминания события. Другим великим предприятиям преградили дорогу зависть и соревнование монархов-крестоносцев, а также короля Иерусалимского Гвидо и князя Тирского Конрада Монферратского, притязавшего со своей стороны на королевский титул в Палестине. Филипп Август вскоре отступил. Примеру его тотчас последовал и Леопольд VI Австрийский, который после взятия Акки был тяжко оскорблен надменным английским королем. Сам Ричард Львиное Сердце оставался до тех пор, пока не был принужден к возвращению на родину осенью 1192 г. восстанием своего брата Иоанна и враждебными замыслами французского короля. Впрочем, это нисколько не помогло делу, так как буйность Ричарда, его непостоянство и наклонность к авантюре столь же вредили делу, сколько приносила пользы его личная храбрость. Перед своим отправлением на родину он заключил договор с Саладином, согласно которому христианам предоставлялись владение прибрежной полосой от Яффы до Тира, свободное паломничество в Иерусалим и военное перемирие на три года. Таков был результат предпринятого в столь обширных размерах крестового похода. Так как Саладин в 1193 г. умер, а монархия распалась, то положение дал не изменялось еще в течение нескольких лет. Немецкое крестовое войско, которое стараниями Генриха VI отправлено было зимой 1196/97 г. в Палестину, расширило владение на север завоеванием Берита (Бейрута).

4. Четвертый Крестовый поход своим выступлением обязан стараниям Иннокентия III. В самом начале своего правления он обратился с призывом к святой борьбе и потребовал от духовенства пожертвования на это дело 1/40 части своих доходов. Крестоносное войско состояло, главным образом, из французов и должно было, прежде всего, отправиться в Египет. Ему, однако, не удалось добраться до места своего назначения. Несмотря на протесты папы венецианцы, на кораблях которых должен был совершиться морской переезд, использовали крестоносцев в собственных интересах. Под предводительством своего 90-летнего слепого, но полного сил дожа Дандоло они отправили крестоносное войско для завоевания города Зара (Задар) в Далмации (1202 г.), а оттуда направили поход на Константинополь. Алексей Ангел сам обратился к крестоносцам за помощью восстановить на престоле своего отца императора Исаака, низверженного его родным братом. План этот был счастливо выполнен (1203 г.). Но так как византийцы не выполнили взятых на себя обязанностей, то между самими союзниками завязался спор. Между тем в Константинополе совершился новый переворот. Власть перешла к Алексею Мурзуфлу. Так как новый император еще менее был расположен к западным, то город в 1204 г. был взят штурмом вторично. Но теперь они его уже не вернули грекам. Престол получил Балдуин Фландрский. С Латинской империей был одновременно учрежден и Латинский патриархат.

Так как Иннокентий оказался не в силах помешать всему этому, то ему ничего не оставалось больше, как признать все это совершившимся фактом. В виду же того, что все это предприятие не принесло никакой пользы Святой Земле, он простер свои заботы дальше в этом направлении. В самом деле, во Франции и в Германии стали собираться новые кадры (1212 г.). Но это были только дети, которые в своем полуболезненном воодушевлении думали помочь этому святому делу. Среди них были девушки, а также небольшое число и взрослых обоего пола. Нечего и говорить, что от этих крестоносцев Иерусалим не извлек никакой пользы. Дети Франции, не погибшие в волнах Средиземного моря, большей частью попали в рабство. Дети Германии частью погибли от сарацин и от трудностей пути, частью вернулись вспять, отказавшись от своего похода. Последние остатки вернулись обратно из Бриндизи.

В своем жаре папа нисколько не был смущен этими неудачами. На Четвертом Латеранском соборе он объявил новый крестовый поход и на три года обложил церковное имущество половиной десятины в пользу этого святого дела. Вследствие того, что папа Гонорий III продолжал эти старания, на Восток собрались опять довольно большие силы. Явились многочисленные крестоносцы из низовьев Рейна и Голландии, король Андрей Венгерский и герцог Леопольд VII Австрийский с огромным отрядом (1217 г.). Уже после того, как король Венгерский после нескольких неудачных экспедиций отплыл обратно, совершилось одно довольно крупное событие. С Иоанном Бриеннским, обладавшим в то время Иерусалимской короной (1210 г.), крестоносцы отправились против Египта и завладели ключом страны крепостью Дамиеттой (1219 г.). Среди христиан это завоевание возбудило такую же радость, как уныние у сарацин. С Запада тогда явились новые ратники. Султан Алькамил предложил за отдачу крепости возвратить Иерусалимское королевство в его древнем объеме. Сделка, однако, не состоялась. Папский легат Пелагий настаивал на полном уничтожении противника. Христиане отправились дальше. В это время военное счастье переменилось и христианам пришлось очистить снова Дамиетту и Египет (1221 г.).

5. Новая неудача повергла Запад в сильное уныние. С большой настойчивостью тогда папа Гонорий насел на Фридриха II, чтобы он выполнил, наконец, свой обет, который он дал при своем короновании в Ахене (1215), и вновь подтвердил при императорском короновании (1220 г.). Во все время своего понтификата ему, однако, не удалось добиться исполнения обета. Гогенштауфены более интересовались делами Европы, чем Палестины. Тогда Фридрих был поглощен созданием Королевства двух Сицилий. Затем он желал предпринять поход при поддержке других стран, что при тех затруднительных обстоятельствах, в которых находились тогда дела, было весьма нелегко сделать. Отсюда срок объявления крестового похода не раз удлинялся. Последний был, наконец, назначен на 1225 г. В этом самом году император вступил в брак с Изабеллой, дочерью и наследницей короля Иоанна, и получил титул короля Иерусалимского. Тем не менее, по Сан-Жерменскому договору он отложил поход до лета 1227 г. под тем условием, что в случае дальнейших промедлений подвергнется отлучению. На самом деле и в этот срок крестовый поход не состоялся. Между тем к этому времени в Бриндизи стали стекаться значительные военные силы. Несмотря на это, отъезд все же откладывался. Вследствие солнечного жара и других причин на месте сбора развилась чума. При таких обстоятельствах одни погибли, а другие возвращались обратно. В виду развития болезни после трехдневного плавания сам Фридрих принужден был снова высадиться на сушу у Отранто. Так как случайные побочные обстоятельства не принимались в уважение, то следствием этого по уговору должно было последовать отлучение. Когда же император, под предлогом заразы, совершенно отказался от похода, то преемствовавший кроткому Гонорию папа Григорий IX прибег к обусловленному договором наказанию, объявив все поведение императора, как это прямо было сказано при втором отлучении (1239 г.), голым притворством. Само по себе это отлучение было не безосновательно. К сожалению, надо констатировать, что в пылу спора были возведены обвинения, переходившие границы справедливости. Вследствие этого конфликт обострился (113 г.) и начали подготовляться события, о которых без горечи нельзя и говорить. В 1228 г. Фридрих, действительно, отправился в Святую Землю, но не с благословения церкви, но с ее проклятием. Больших военных действий он не мог развить, так как его флот состоял всего из 40 галер. Все же путем дипломатического искусства Фридриху удалось добиться от египетского султана обмена пленных, а также уступки христианам Иерусалима, Вифлеема, Назарета и других городов и замков, лежавших на паломническом пути от Акки до Иерусалима. Только Омарова мечеть в Иерусалиме со всеми принадлежностями или вся тамошняя их святыня должны были оставаться у мусульман. Со своей стороны император обещал султану свою помощь против всех его врагов и отказ от дальнейшей поддержки христианских княжеств и владений в Северной Сирии. Мир должен был продолжаться 10 лет.

В конце этого времени на Восток явились новые военные силы: французы под предводительством короля Тибо Наварского и герцога Гуго Бургундского (1239 г.), а также англичане под начальством графа Ричарда Корнуэльского (1240 г.). Однако не было достигнуто ничего существенного. После возвращения крестоносцев христиане стали терпеть еще большие притеснения. Когда они заключили союз с восточными сарацинами против своих теперешних союзников, то султан Айюб Египетский призвал к себе на помощь турецкое племя ховаресмийцев и война окончилась в его пользу в 1244 г. Святые места были утрачены навсегда. Встречное христианское войско большей частью было истреблено у Газы. Иерусалимское королевство было ограничено тем объемом, как в конце третьего Крестового похода.

6. Несчастье возбудило опять на Западе большое участие. Лионский собор 1245 г. обратился с общим призывом за помощью. Опять были затребованы половина десятины за три года от всех церковных доходов. Хотя война папы против императора отвлекла многих крестоносцев, тем не менее, благодаря участию Людовика IX Французского, отдавшего на это дело все свои силы, составился большой крестоносный отряд. Состоял он главным образом из французов. Поход имел место в 1248 г. и в ближайший же год была завоевана крепость Дамиетта. Палестина как раньше, так и теперь должна была быть завоевана из Египта. Дальнейшие предприятия кончились несчастливо. Король Людовик со своим войском попал в плен (1250 г.). Если путем возврата Дамиетты и большой суммы выкупа удалось им скоро купить свободу, то крестовый поход все же провалился. Часть войска, и в том числе братья короля, после освобождения возвратились на родину. Сам Людовик еще четыре года находился в Палестине. Так как он в своем распоряжении не имел значительных сил, то и не мог отважиться на какое-нибудь смелое предприятие. Новое войско, которое по зову Людовика собралось к нему на помощь на родине, после гибели своего вождя, Венгерского князя, распалось, отчасти разойдясь по домам, отчасти сделавшись жертвой своей отваги. Пребывание короля имело только тот результат, что сарацины отказались от дальнейшего использования своей победы.

7. Вскоре после этого христианское королевство в Палестине потерпело новые потери. Мамелюк Бейбарс, который в несколько лет (1260 г.) приобрел власть над Египтом и Палестиной, путем нескольких опустошительных нападений уничтожил Антиохийское княжество (1268 г.). Около этого времени на Западе еще раз собрался новый крестовый поход. Во главе предприятия опять стал французский король. Экспедиция началась в 1270 г. Поход этот был так же несчастлив, как и последний. Он не вышел даже из стадии приготовления. Так как Людовик Святой с частью своего войска погиб от чумы перед Тунисом, завоевание которого было намечено в первую голову, то новый поход был отложен. Фактически предприятие лопнуло, хотя Григорий Х, избранный во время своего пребывания в Палестине на Римский престол, старался изо всех сил в пользу спасения Святой Земли, а Лионский собор 1274 г. отказал даже на эту цель шестилетнюю церковную десятину. Этот крестовый поход был последним. Как французы, так и другие нации не были более способны к такому подъему сил и занялись собственными делами. Между тем христиане в Палестине в ближайшие годы потеряли остатки своих владений. Раньше всех пал Триполис (1283 г.). В 1291 г. та же участь постигла Акку или Птолемаиду, последний западный оплот. Событие это повсюду вызвало всеобщее смущение. В Риме опять раздался призыв о помощи. Некоторые князья опять подняли крест. Но это не привело к великим делам. Время крестовых походов миновало.

Крестовые походы не достигли своей непосредственной цели. Святая земля опять попала в руки неверных, из коих она должна была быть вырвана. Кровь и деньги все же не были потрачены совершенно напрасно. Могучий подъем, который испытал Запад в это время во всех почти областях жизни, в торговле и промышленности, в искусстве и науке, особенно в архитектуре и пластике, несомненно в большей своей части обязан расширению умственного кругозора и знакомству с греческой и арабской культурой вследствие походов на Восток.

§ 117. Борьба против ислама в Европе

В то время как сарацины удерживали в своих руках завоеванные в Азии земли, в Европе они мало-помалу стали утрачивать свои владения. Сицилия была отнята у них еще в XI в. Тамошняя борьба явилась до некоторой степени прелюдией крестовых походов. Норманны в Нижней Италии обосновались с 1017 г. Покончив с остатками греческого владычества путем завоевания Апулии и Калабрии, они создали под верховенством Римского престола самостоятельное королевство. Потом они под началом герцога Роберта Гвискара обратились к Сицилии, будучи папой Николаем II пожалованы этой провинцией (1059 г.). Во время тридцатилетней войны (1061–1091 гг.) Рожер отнял остров у сарацин и владел им под титулом графа, как вассал своего брата Роберта. Его сын Рожер II (1101–1154 гг.), объединив оба королевства, получил королевскую корону (1130 г.) и расширил свои владения в Италии завоеванием Неаполя (1139 г.).

В Испании владычество мавров хотя и не было еще вполне искоренено, но значительно сокращено в своих границах. Когда после падения Омейядов (1031 г.) Кордовский халифат распался на ряд мелких владений (эмираты), это побудило христианских князей к новым завоеваниям. Уже в начале этого периода Альфонсом VI Леонкастильским была взята древняя столица Толедо, чем был достигнут весьма значительный результат (1085 г.). Только благодаря Альморавидам, которые явились на помощь из Марокко, и Альмохадам, вытеснивших их отсюда полстолетия спустя (1146 г.), было приостановлено дальнейшее наступление. Решительное сражение у Тулузы в 1212 г. окончилось в пользу христиан, а через 25 лет большая часть Андалузии была уже в их руках. Только крайний юг, где эмир Магомет Абен Аламар основал королевство Гранаду, дольше сопротивлялся, оставаясь под мавританским владычеством до 1492 г., когда арабы были вытеснены Фердинандом Католиком из этого последнего убежища.

Глава третья

Ереси и лжеучения

§ 118. Катары и альбигойцы

Настоящий период весьма богат сектантскими движениями. Отчасти они являются наследием древнего времени, отчасти создаются вновь. Особенно способствовали развитию ереси выступавшие в некоторых пунктах увлечения религиозной жизнью, которая вместо углубления внутрь легко могли вести к неправильным выводам.

Самой значительной сектой были катары (чистые, очищенные). Имя это происходит от их аскетизма, желания избежать всего греховного и основанного на том притязании представлять истую церковь. Происхождение их кроется в тумане. Вероятнее всего, что изгнанные из Болгарии (§ 89) павликиане и богомилы, перейдя на Запад, впитали в себя существовавшие здесь остатки манихейства и таким образом образовали свое вероучение в общегностическом миросозерцании. Их восточное происхождение или восточное влияние свидетельствуется не только именем катаров, которое они сами себе присваивали, но также и теми наименованиями, которые давались им их противниками, как то: болгары, бугры, публиканы, попеликаны (павликиане). Местами они известны уже в XI в. В большем количестве ересь эта появляется в XII в. и охватывает главные страны Европы. Важнейшим ее центром является Южная Франция или Верхняя Италия. Ересь распадается на две ветви или направления. Одни, преимущественно во Франции, исповедывали, подобно павликианам, абсолютный дуализм, признавая две вечных основных сущности и соответствующие им создания или миры. Другие, главным образом в Италии, в злом начале, подобно богомилам, видели отвергнутого Богом духа, сатану, Бога Ветхого Завета. К этому присоединялись некоторые небольшие различия. Во всем прочем господствовало, в сущности, единогласие. Они верили в переселение душ и на почве этой веры отказывались от умерщвления животных. Они отвергали сооружение церквей, церковные таинства, почитание икон и креста, присягу, войну и смертную казнь, мирскую власть, брак и ядение мяса (исключая рыбу), а также других животных продуктов, как то: яйца и молоко (но не потребление вина). Они держали продолжительные и строгие посты. К исполнению этих требований, однако, были обязаны только совершенные или те, которые получили духовное крещение или consolametum. Это было единственным таинством, которое они признавали. Оно совершалось по способу катехумената принесением обетов, чтением «Отче наш», как постоянной молитвы, возложением на главу книги Евангелия и рук. Оно считалось необходимым для благочестия и в случае греха возобновлялось. Простые верующие, число которых было весьма велико, произносили только Convenenza или обязательство получить консоламент перед смертью. Строгой морали для них совершенно не существовало. При бывшей у них уверенности в спасении, они могли, напротив, невозбранно предаваться всем радостям жизни. При таких обстоятельствах являлось вопросом, нужно ли было соблюдать суровый режим совершенного тому, кто был принужден к совершению консоламента болезнью и затем выздоравливал. Отсюда нередко таких лиц медленно умерщвляли, подолгу не давая им пищи. Некоторые, впрочем, добровольно налагали на себя эндуру, как называлась такого рода голодная смерть.

Церковь весьма рано выступила против этого лжеучения, особенно в Южной Франции, где эта ересь вследствие поддержки сеньоров разрослась в грозную силу и могла уклоняться как от светских кардиналов, так и от мер духовного воздействия. В виду всего этого результаты борьбы с ними были весьма незначительны. Отсюда Иннокентий III решил обратиться к силе, причем убиение его легата Петра Кастельнского в 1208 г. особенно способствовало ускорению дела. В короткое время по его приглашению собралось значительное войско против альбигойцев, как ныне преимущественно здесь назывались катары, или, вернее, против их главных защитников: виконта Рожера Безиерского и графа Раймунда VI Тулузского. Отчасти по причине своекорыстных стремлений предводителя этого крестоносного войска графа Симона де Монфора война эта затянулась на 20 лет (1209–1229). Сила ереси была сломлена. Дальнейшее искоренение лжеучения взяла на себя инквизиция (ср. § 121).

§ 119. Вальденсы

Основателем вальденсов был Петр Вальдес из Лиона. Сильно разбогатев, он духовно просветился путем чтения Святого Писания, которое при помощи двух духовных лиц перевел на местный язык. Когда он познакомился с историей св. Алексея (1173 г.), то, предоставив свою землю жене, все прочее богатство Вальдес частью распределил между теми, у кого его приобрел, частью роздал неимущим. Несколькими годами спустя (1177 г.) он выступил в качестве проповедника покаяния. Его стремлением было восстановление апостольской жизни, отличительными чертами которой, по его мнению, были бедность, миссионерская проповедь и при хождении ношение сандалий. Это имело успех. Вскоре вокруг него собрались единомышленники. Согласно с предписанием Господа при отправлении апостолов, они разошлись попарно по стране для проповеди. Учение это вскоре распространилось также и в отдаленных местностях, особенно после того, как проповедь была запрещена в Лионе, а самые проповедники изгнаны. Весьма сильно оно возросло в верхней Италии, где было воспринято отдельными кругами гумилиатов (§ 127). Несмотря на упомянутые мероприятия и запрещение проповеди со стороны Третьего Латеранского собора, учение Вальдеса некоторое время (332 г.) могло открыто распространяться, так как против адептов его ничего более не предпринималось. Причина этого заключается в их неизвестности до тех пор, пока Люций III в своем списке еретиков, которых в 1184 г. сопроводил анафемой, не указал также гумилиатов или лионских бедных (Pauperes du Lugdune). Это были по преимуществу те имена, под которыми были известны вальденсы. Кроме того, вследствие своего происхождения из Лиона, они назывались также Leonistae, а по причине ношения сандалий — Sabatati, Insabatati. Дальнейшей их особенностью был отказ, как от собственности, так и от ручной работы. Отсюда пропитание свое они получали путем добровольных даяний своих друзей или своих единомышленников среди мирских людей, «Gredentes», как они назвались в отличие от пророков — «Perfecti». С обетом бедности соединялись обеты целомудрия и послушания к старшим. Чистилище, молитвы за умерших, отпущение грехов, принесение присяги, военная служба и смертная казнь совершенно отвергались.

Вскоре секта разделилась на две ветви. Стремясь к известной независимости, ломбардцы притязали на самостоятельное избрание и посвящение предстоятелей. Вследствие этого они, вопреки предписанию Вальдеса о строгом поддержании своих трудовых связей, выделились из общества. Раскол этот продолжал существовать и дальше, так как попытка к восстановлению единения, после смерти основателя (1218 г.), на Бергамском съезде не увенчалась успехом. Раскол повел к дальнейшим различиям или даже способствовал их образованию. В то время, как французские сектанты, несмотря на свое учение, старались сохранить свою связь с церковью и принимали участие в католическом богослужении, их итальянские собратья пошли дальше. Поставив действительность таинств в зависимость от личных достоинств совершателя, они отвергли церковные таинства и стали отправлять свое собственное богослужение. Эта практика, впрочем, продолжалась недолго. Уже с конца XIII в., несомненно, во избежание преследований, они стали участвовать в богослужении и в церковных таинствах, исключая исповеди, которую они, елико возможно, совершали у своих братьев. Ветвь эта проявила весьма большую жизненную силу. Она охватила своим учением большую часть Германии, Чехии и Польши. Напротив, французские их сотоварищи ограничились горными долинами Пьемонта. В XVI в. секта эта слилась с протестантизмом или, по меньше мере, под влиянием его преобразилась. Весьма рано появившаяся легенда о связи вальденсов с древней церковью, так как наделение Сильвестра властью и богатством со стороны Константина побудило, будто, некоторых мужей к поддержанию апостольской жизни, в новейшее время повсюду отвергнута, в том числе и протестантами, среди которых эта легенда находила веру почти до половины XIX в.

§ 120. Малые секты

Рядом с вышеприведенными ересями в это время образуется целый ряд многочисленных мелких сект. Одни из них, например, петробрузиане близки к катарам. Другие, как апостолики, в своем учении приближаются к вальденсам, хотя и не состоят с ними ни в каком общении. Прочие секты более или менее нового происхождения, именно амальрикиане и другие родственные с ними по своему пантеистическо-рационалистическому мировоззрению.

1. Петробрузиане. Священник Петр Брузийский в начале XII в. в течение 20 лет проповедовал в Южной Франции против крещения детей, евхаристии и мессы, почитания креста и образов, молитвы и поминания умерших, постройки церквей и т. д. Он также отвергал Ветхий Завет. Когда он в 1137 г. покончил жизнь в Сан-Жилле на костре, то дело его было продолжено клюнийским монахом Генрихом. Этот последний уже в продолжение 30 лет своими страстными проповедями волновал церковь Ле-Мана. В 1148 г. он предстал перед Реймским собором, после чего известия о нем исчезают.

2. Голландец Танхельм, мирянин, горячо нападал на духовенство и объявлял вследствие его греховности совершенные им таинства за незаконные, хотя сам, со своей стороны, предавался пышной и распутной жизни. Вместе с тем он желал, чтобы его признавали не менее, как Христом, так как он исполнился Святого Духа и открыто обручился с Марией. В 1115 г. он был убит одним духовным.

3. Евдон или Еон де Стелла, бретонец, объявил себя судьей мира, так как слова церковной молитвы «per eum qui venturus est iudicare vivos ac mortuos», относятся к его имени. Реймский собор 1148 г. осудил его на монастырское заключение. Некоторые из его пламенных приверженцев были казнены.

4. Арнольд Брешианский восставал против государственной власти и земельных владений церкви. По Отто Фрейзингенскому (Gesta Frid. II, 20), он утверждал, что ни один клирик, владеющий собственностью, ни один епископ, имеющий регалии, ни один монах, обладающий имением, не может быть благочестивым. Осужденный Латеранским собором 1139 г., он удалился во Францию, а оттуда в Швейцарию. Позднее (около 1144 г.) он возвратился обратно в Италию. За свое участие в римской революционной партии он был казнен во время первого римского похода Барбароссы (1155 г.).

5. Пасагиане, небольшая секта в верхней Италии в XII в., требовали соблюдения Моисеева закона и признавали Христа первым творением Божиим.

6. Люцифериане почитали Люцифера, объявляя, что он не правомерно был низвергнут с неба и что он в свое время со всеми присными опять водворится в своем царстве, а, напротив, Михаил со своими силами будет осужден на вечные страдания. Выйдя, пожалуй, через известный переворот из круга катаров, они исповедовали некоторый дуализм. Секта имела довольно значительное распространение. В Германии она особенно была преследуема Конрадом Марбургским, который за свои насилия против ереси в 1233 г. сам, наконец, поплатился жизнью

7. Амальрих Бенанский, парижский профессор, в качестве религиозной доктрины выставил положение: всякий христианин обязан верить, что он является членом Христа, и он не может спастись, если в это не будет верить так же, как в рождение и смерть Спасителя. Бытие членом Христовым он понимал в смысле обитания Сына Божия, ближе в пантеистическом смысле. Новое вероучение вследствие этого около 1206 г. было отвергнуто. Между тем оно приобрело себе многочисленных приверженцев, причем у них оно развилось уже в целую систему. Амальрикиане говорили о троекратном воплощении Бога, как Отца в Аврааме, как Сына во Христе, как Святого Духа — в каждом верующем. Этим нарушалось время появления Святого Духа, и кроме того, в нем, значит, всякий верующий в том же смысле Бог, каким был Христос. На почве этого учения они равным образом подвергали разлагающей критике церковь, притязая для себя на безграничную свободу и именно в половом отношении. Секта эта, основатель которой между тем умер, была обнаружена в 1209 г. Вожаки ее, между ними золотых дел мастер Вильгельм Парижский, частью сожжены, частью заключены. Вскоре после этого (1212 г.) появилось подобное учение в Страсбурге. Создатель его назывался Ортлиб, а последователи его — ортлибарии. Рационалистическая основа у них еще более выступила на первый план. Мир представлялся им безначальным, Иисус — сыном Иосифа и Марии, который только провозгласил подлинную, задолго до Него существующую религию, какую ныне они сами исповедуют. Истинными наследниками духа Амальриха были братья и сестры (свободного) Духа или бегарды, как они сами себя называли. Около половины XIII в. они появились в различных городах Германии, Швейцарии и Италии. В решительности, с какой они прилагали свою теорию на практике, они пошли дальше своих предшественников. Они явились полными представителями свободы духа, как и плоти. К духу Амальриха был, наконец, прикосновенен парижский профессор Давид Динатский. Его «Quaterni или Liber de tomis sive de dibisionibus» равным образом была осуждена Парижским собором 1209 г., как заключающая в себе, по меньшеЙ мере, пантеистические идеи.

8. Апостолики. Основателем этой секты был Гергард Сегарелли Пармский. Бедностью и покаянной проповедью он желал в 1260 году возобновить апостольскую жизнь. Проповеди, однако, повсюду повлекли за собой преследования (1300 г.) и, наконец, его смерть на костре. Его преемник Дольчино выступил еще с большим жаром против церкви, скорое падение которой он предвещал. Обосновавшись со своими последователями в недоступных местах Наваррских гор, он производил многочисленные грабежи до тех пор, пока не был сокрушен крестоносным войском в 1307 году, собранным против него епископом Райнером Верчелльским.

9. Стедингеры, голландское племя Бремена, отказали архиепископу Бременскому в уплате десятины, а когда он предал их анафеме, то и формально от него отказались, чем вызвали против себя в 1232–1233 гг. крестовый поход. Они также были обвинены в целом ряде церковных преступлений, что явствует из Бременского собора 1230 г. Впрочем, все они явились исключительно на почве возмущения против епископа.

§ 121. Инквизиция

Борьба против современных лжеучений привела к образованию особого церковного института, именно инквизиции, задачей которого было разыскивание и наказание еретиков. Начала его кроются уже в изданном от имени папы и императора постановлении Веронского собора 1184 г.: епископы должны в подозрительных по ереси местностях, лично или через представителей, производить розыски еретиков и передавать их светскому начальству для наказания. Соборы Авиньонский 1209 г. (к. 2) и Монпелльесский 1215 г. (к. 46) пошли дальше, предписав, чтобы в каждом приходе одно духовное лицо и один мирянин были обязаны к выслеживанию еретиков. Собор Нарбоннский 1227 г. (к. 14) также поручил этим лицам прямо преследовать еретиков. То же самое сделал Тулузский собор 1229 г. Путем еще нескольких подобных постановлений Тулузский собор, в сущности, окончательно организовал этот институт. Вместе с этим, тот, кто сознательно оказывал еретику поддержку, изгонялся и за свое милосердие подвергался надлежащему наказанию (к. 4). Дом, в котором находился еретик, должен был быть разрушен, а место конфисковано (к. 6). Упорные еретики, как и их защитники, подлежали animadversio debita (к. 1), т. е. смертной казни, вернее сожжению, как это явствует из другого постановления (к. 11). Этот род наказания был общим для еретиков по законам того времени, как это доказывают подлежащие указы Фридриха II (1224 г.) и Григория IX (1231 г.). В Германии и на севере Франции таковая казнь практиковалась уже с XI в. Возможно, впрочем, что она прежде иначе называлась. В южной же Франции и в Италии до последнего времени наказание ограничивалось конфискацией имущества, тюремным заключением, клеймением, изгнанием и т. д. Также и Латеранским Четвертым собором определялось лишение гражданских прав и имущества. Раскаявшимся даровалась жизнь. Они навсегда устранялись, однако, от публичных должностей и постоянно должны были на своей одежде носить два креста (к. 10). Если они возвращались в лоно церкви только их страха наказания или по другим подобным мотивам, то их ожидало пожизненное тюремное заключение (с. 11). Во избежание несправедливости приговор должен был, наконец, быть представлен на благовоззрение епископа или уполномоченного им духовного лица (к. 8). Григорием IX инквизиция была предоставлена доминиканцам (1232 г.). Иннокентием IV инквизиторам для выведывания истины было даровано право употреблять пытки. Для приведения в исполнение наказания осужденный в конце концов предавался в руки светской власти.

Казнь еретиков не была впервые введена инквизицией. Напротив, она существовала значительно раньше этого как на Востоке, так и на Западе. Она господствует во все время средних веков и отчасти переходит также и к протестантскому миру. Отсюда явствует, что она преследовала не одни только кровожадные цели. Напротив, древнему времени она представлялась необходимым средством, чтобы защитить веру и церковный порядок от посягательств со стороны еретиков, тем более, что тогда вообще царствовало убеждение, что с ниспровержением церковного порядка наносится ущерб и прочности государства. Наконец, не надо забывать, что правосудие прежнего времени вообще отличалось жестоким характером в сравнении с нынешним. Но само собой это не могло долго продолжаться. Распадение христианства неизбежно приводило к концу также и институт инквизиции.

Глава четвертая

Церковное устройство

§ 122. Римский престол

Если Римский престол от начала занял в церкви первое место, то его преимущественное положение с течением веков должно было соответственно возрасти. В этот период он все более и более становится центром церковного управления, на решение которого стал восходить целый ряд дел, после того как Лже-Исидором было предписано представлять ему «causae maiores». Исходя из положения, что Римская церковь есть глава и матерь церкви, Григорий VII (Reg. VIII, 21) признал подлежащим ее компетенции все важнейшие дела, решения их окончательными и не подлежащими апелляции, причем положение папства поставил над царством и империей. Права эти вошли отчасти в «Dictatus papae», собрание 27 кратких положений, которые были приняты в регистр Григория (II, 55) и в сущности выражали его воззрения, хотя по формулировке отдельных положений и по взаимоотношению, в котором они попали в Собрание канонов кардинала Деусдедита, и исходили не от него. Но переворот совершился замечательный. Если утверждение Барония, будто Григорий VII решительно присвоил имя папы обладателю Римского престола и неверно, так как покоится на положении в «Dictatus» (11) «Quos hoc unicum est nomen in mundo», то он вполне прав, что это имя ныне получило полное и исключительное значение, которое за ним впоследствии и осталось…

В отдельности концентрация выразилась особенно в следующих пунктах:

1. Митрополиты обязаны в отношении папы каноническим послушанием. От отдельных митрополитов стала требоваться по церковно-политическим основаниям со времени Григория VII присяга, которая в законном порядке была проведена и для всех признана обязательной Григорием IX. Она была распространена Мартином V также и на епископов.

2. Канонизация или признание святым, которая раньше в отдельных округах принадлежала их епископам, Александром III была предоставлена исключительно папе (с. 1. X de reliquiis, 3, 45). Подобным образом Четвертый Латеранский собор (к. 62) почитание новооткрытых мощей поставил в зависимость от решения апостольского престола. Этим должны были прекратиться злоупотребления, которые на основании древней практики вошли в обыкновение в последнее время.

3. С XII в. отпущение целого ряда тяжких грехов было резервировано папскому соизволению.

4. Апелляции к папскому престолу в это время особенно участились. Некоторыми прямо стал призываться римский суд для освобождения себя от наказания. Практика эта, однако, имела также свои теневые стороны, создавая волокиту по малым делам и тормозя ход правосудия, вызывала справедливые жалобы уже Бернарда Клервосского («De consideration», c. 2) и других выдающихся мужей этого времени.

5. Претендуя на непосредственную власть над всей церковью, папы повсеместно присвоили себе замещение части церковных должностей. Начало этого восходит уже ко временам папы Иннокентия II. Если прежде все дело ограничивалось просьбой о назначении или рекомендацией, то позднейшие папы вместо просьб стали прямо посылать приказ о назначении. Правда, таким путем получили должности и повышение некоторые достойнейшие лица из среды духовенства, которые иначе никогда не были бы удостоены присущей им чести. В этом лежит хорошая сторона этого нововведения. С другой, однако, стороны эта мера проложила путь к погоне и торговле местами, и вообще сделалась источником страшнейшего недовольства. Англичане уже в Лионе в 1245 г. жаловались, что многие должности у них попали в руки итальянцев. Особенно широкое применение это новшества получило во время борьбы против Фридриха II. Ввиду этого аналогичные жалобы возобновились вновь в ближайшие годы, особенно со стороны епископа Роберта Гроссетесте Линкольнского. Иннокентий IV, наконец, объявил о своем желании отказаться от таких назначений (провиденций). Александр IV, по крайней мере («Execrabilis quorumdam» 1255), объявил, что ни один капитул не может быть обременен более, чем четырьмя «Mandata de providendo». Впрочем, развитие на этом не остановилось. Вскоре был сделан дальнейший шаг. Климент IV резервировал по примеру, поданному раньше Урбаном IV в декрете «Licet ecclesiarum» (c. 2 de praed. in VI, 3), папскому престолу замещение beneficia apud sedem apostolicam vacantia, т. е. церковных должностей, освобождение которых совершилось вследствие смерти их носителей во время путешествия к папскому двору. Равным образом он при этом исходил из основного положения, что папе принадлежит plenaria dispositio в отношении всех церковных должностей.

6. Вследствие того же развития особенно стало выступать полновластие папы при разрешении спорных религиозных вопросов. Уже раньше неоднократно указывалось, что у апостольского престола религия всегда сохранялась безукоризненной (формула Гормизды, ср. стр. 160) или что апостольская церковь никогда не сбивалась с пути истинного в силу предсказания Господа у Луки 22, 32 («Tu aliquando conversus confirma fratres tuos») до конца хранить неизменной христианскую веру и т. д. (Агафон). Но теперь Фома Аквинский (S. th. II, 3 qu. 1 art. 10) прямо формулировал как вероучительное положение, что от папы, которому принадлежит, по декрету «Maiores» Иннокентия IV (с. 3, Х de bapt. 3, 42), величайшие и важнейшие дела, зависит окончательное определение того, что относится к вере. Это положение он обосновал не только на Луки 22, 32, но также и на 1 Кор. 1, 10, так как требуемое здесь единство в вере не иначе может быть сохранено.

7. Вселенские соборы раньше были созываемы императором. Ныне приглашение на них стало исходить от папы. Преобразование это основывается на различных основаниях. С разделением церквей, соборы, исключая двух, охватывают только латинскую церковь. Новая западная римская империя не находилась более в таких отношениях, как древняя. Дело в том, что рядом с нею стояли другие великие государства, совершенно не зависимые от императора, занимавшего между государями Европы первое место разве только по преимуществу чести. При таком положении дел древний порядок ныне был совершенно не применим. Созыв Вселенского собора должен был необходимо исходить от церковного главы церкви, тем более, что таковой порядок требовался и природой собора, как церковного собрания.

8. Церковь и государство уже в древности сравнивались с душой и телом или с солнцем и луной. Тем самым духовная власть противопоставлялась светской. Но оценка эта была скорее идеальной, чем реальной природы. В действительности обе власти вообще признавались взаимно независимыми, а если одна из них брала перевес над другой, то это была светская власть и не только на Востоке, где империя вполне поглотила церковь, но также и на Западе. Ныне положение вещей совершенно переменилось. Повсюду приобретает силу и жизнь идея верховенства церковной власти над государственной — духовного меча над мирским, как вскоре это стало называться. Григорий IV объявил, что Петр был поставлен Христом владыкой над царством мира (Reg. 1, 63). И если апостольский стол доселе пользовался пожалованной ему высшей властью только в отношении духовного, то отчего не простереть этой власти также и над мирским? (Reg. IV, 2). Папы имеют, смотря по обстоятельствам, власть низвергать королей и императоров. Вместе с этим он вывел положение, что только духовная власть происходит от Бога, тогда как светская получила свое начало в грехе (Reg. IV, 2; VIII, 21). Идеи эти, правда, оспаривались. Вообще же в средние века стал господствовать новый порядок, иерократическая система, как можно назвать такое отношение между государством и церковью. Символическое выражение эта система нашла в обряде целования ноги и в отправлении обязанностей стремянного. Такого рода выражение почтения папы, правда, получали и раньше («Officium stratoris» по «Donatio Constantini» уже Сильвестру), но ныне это сделалось обязательным. В это же время обряд поцелуя ноги становится в ходу и у епископов. В «Dictatus papae» это называлось: «Quod solius papae pedes principes deosculantur» (9). Cp. Th. Qu. 1893, S. 522 f. St. a ML. 1894, II, 486–488. K. Domeire, Die Papste als Richter uber die deutschen Konige 1897.

§ 123. Коллегия кардиналов

Пресвитерий Римского епископа первоначально охватывал всех священников Римской общины. Позднее к нему стали принадлежать преимущественно только те, которые председательствовали в главной церкви (presbyteri cardinals). Вместе с ними сенат папы составляли римские диаконы (diaconi cardinales), а также соседние епископы, вернее, обладатели так называемых субурбикарных епископств, которые по приказу Стефана III (769 г.) попеременно в течение недели должны были совершать богослужение в латеранской церкви. Если уже раньше кардиналы возвышались над прочим клиром Рима, то ныне они получили еще большее значение, так как Николаем II было поручено им папское избрание, а со времени папы Александра III это установлено было уже окончательно. Важнейшие дела, которые доселе по правилу рассматривались папами на соборах, с этого периода стали разрешаться в совете или консистории кардиналов. С XIII в. кардинальский сан стал жаловаться повсеместно всем высшим должностным лицам церкви, даже архиепископам и патриархам, тогда как раньше их ранг определялся по их иерархической степени. Как особый знак им стала жаловаться красная шляпа (кардиналам из мирского духовенства Иннокентием IV, а принадлежащим к орденам — Григорием XIII). К этому впоследствии были прибавлены пурпуровая мантия (Павлом II) и титул эминенц (Урбаном VII 1630 г.). Также и содержание увеличилось. В XIII в. объединение в руках одного кардинала нескольких доходных статей сделалось обычным явлением. Половина целого ряда доходов Римской церкви стала идти в пользу коллегии, именно «Servitia communia», пошлина, которую уплачивают папе епископы и аббаты при своем назначении или утверждении в должности, визитационный сбор или пошлина, которую некоторые архиепископы или аббаты уплачивают при посещении курии или в определенное для того время, ценз или подать, которая поступает от имуществ Римской церкви, от изъятых из епархиального управления церквей и монастырей, от отдельных стран из уважения к папскому верховенству (Неаполь и Сицилия, Корсика, Сардиния, Англия) или как «Петров пфенниг». Регулируя дела, Николай IV предоставил кардиналам участие в управлении, соучастие в назначении и смещении ректоров (правителей) в различных странах церковного государства, а также коллекторов, которые заведовали общими с папой доходами. Число кардиналов в начале этого периода было 53 (7 епископов, 28 пресвитеров и 18 диаконов). Позднее оно стало падать. Сикстом V оно было фиксировано (1586) на 70 (6 епископов, 50 пресвитеров и 14 диаконов).

Кардинальские епископства суть Остия, Альбано, Порто, Сильва Кандида или св. Руфина, Сабина, Пренеста (Палестрина) и Тускулан или Фраскати. Св. Руфина уже Каллистом II было соединено с Порто.

§ 124. Домкапитулы и епископские выборы. Генеральные викарии и викарные епископы (Weihbischofe)

1. Подобно коллегии кардиналов и по аналогичным мотивам в этот период приобретает высокое значение домкапитул. Если в первое время после спора об инвеституре или после восстановления канонического избрания при замещении епископской кафедры принимал участие весь город, то ныне с оттеснением мирян и прочего клира повсюду епископское избрание сделалось исключительным правом членов Дома или кафедрального собора. Процесс этот в сущности совершился еще в XII в. Двенадцатый Вселенский собор (к. 24) такой порядок признавал общераспространенным. Вследствие этого члены капитула сделались одни полноправными советниками епископа. Теперь они даже потребовали себе определенное право соучастия в диоцезиальным управлении: по целому ряду случаев епископ был связан их согласием, тогда как раньше он вообще должен был выслушивать их совет, но следовать таковому зависело от его воли. Возвышение их влияния, несомненно, отчасти явилось следствием их высшего происхождения. Капитул составлялся, главным образом, из дворян. Во многих учреждениях прием прямо обусловливался дворянским происхождением.

2. Вследствие того, что архидиаконы с течением времени позволили себе многочисленные нарушения прав епископа, притязая на собственную юрисдикцию, то полномочия их с XII и XIII вв. значительно были сокращены. С другой стороны, епископы около половины XIII в. начинают ставить для своих округов генерального викария (Vicarius generalis, Officialis), к которому можно было апеллировать на архидиаконский суд. Вследствие этого институт архидиаконов еще более потерял в своем значении. Тем не менее, он просуществовал до Тридентского собора, а отчасти, конечно, с небольшим остатком от своих прежних прав, даже до XVIII в.

3. Изгнанные сарацинами со своих кафедр епископы были прикомандированы к другим епископам для пропитания. А так как во время их смерти была надежда, что завоеванные страны вскоре будут очищены от неверных, то для диоцезов покойных епископов были посвящены новые лица. Так возник институт викарных или титулярных епископов, т. е. таких епископов, которые посвящались на кафедру находящегося в руках неверных епископского округа (отсюда episcopi in partibus infidelium) и, значит, фактически оказывались без собственной церкви. Они служили диоцезиальному епископу в качестве помощников в богослужении. Институт этот образовался именно в Германии, где облеченные княжеским достоинством епископы весьма нуждались в такого рода поддержке.

§ 125. Corpus iuris caninici

Прежде изданные сборники не удовлетворяли более запросам этого времени. Между старым и новым правом по многим вопросам существовали многочисленные противоречия. Вследствие этого в половине XII в. (вскоре после 1140 г.) был составлен новый сборник, в котором помянутые недостатки были устранены. Составителем его был ученый монах Грациан в Болоньи, который, между прочим, был первым, кто стал читать каноническое право как отличную от богословия науку. Работа эта, обычно называемая «Decretum Gratiani», была принята с большим сочувствием и многократно глоссировалась. Вследствие рецепции своей в школе и в судах она сама приобрела авторитет закона. Вследствие горячей деятельности, совершавшейся в то время прямо в области церковного законодательства, вскоре явилась потребность собрать и привести в порядок также декреталии последующих пап. После нескольких попыток издание это по поручению Григория IX было осуществлено Раймондом Пеннафорте (1230–1234). Собрание это охватывает пять книг и носит титул «Decretales Gregorii IX». Обусловившие появление последней работы причины вызвали также дальнейшие подобные работы. Ближайшая явилась по поручению Бонифация VIII (1298) и называлась, как дополнение к пяти книгам Григория — «Liber sextus». Второй следующей работой явилась «Liber Clementinarum», названная так потому, что содержание ее составили конституции Климента V. Наконец последние сборники — «Extravagantes Ioannis XXII» и «Extravagantes communes» были составлены в конце средних веков французом Шаппюи. Содержание первой явствует из ее имени. Что касается второй, то она охватывает некоторые не попавшие в прежние сборники постановления Иоанна XXII и его ближайших предшественников. Все эти сборники, вместе объединенные, образуют значительнейший и обширнейший из всех сборников этого периода — «Corpus iuris canonici». Но в формальной связи все они вышли впервые только после открытия книгопечатания.

Расположение «Corpus i. c.» в отдельных частях различное. Декрет Грациана состоит из трех частей, причем первая распадается на «Distincitiones» и «Сapita», вторая на «Сausae», «Guestiones» и «Capita». Следующие сборники распадаются на книги, титулы и главы. При цитировании сначала следует наименование сборника, затем книга и титул. Собрание Григория IX по правилу обозначается Х (Extra), Бонифация VIII: in VI (sexto), причем при этом делается обыкновенно указание на рубрику титула. Ср. § 122, 2. 5. 6.

§ 126. Целибат и священнические браки

1. Старания последних пап в проведении закона о целибате увенчались только частичным успехом. Отсюда Григорий VII с большей решительностью взял в свои руки это дело. На Постном соборе 1074 г. он не только возобновил предписания своих предшественников, Николая II и Александра II, которые воспрещали находящемуся в браке духовенству выполнение церковных функций и побуждали народ от него отступаться, но и прямо посылал легатов приводить эти постановления в исполнение. При этом несомненно играли роль также и политические мотивы. Слова, которые ему часто приписывались, «Non liberari potest ecclesia a servitude laicorum, nisi clerici liberentur ab uxoribus», нигде не находятся в его сочинениях, но выражают, несомненно, не раз высказываемое им воззрение. Брак представлялся ему прямо несовместимым со священством. Мероприятие это, тем не менее, вызвало сильное возбуждение. Парижский собор 1074 г. прямо называет закон о целибате несносным и безрассудным. В Германии получило большое распространение послание, которое будто бы написал св. Ульрих Аугсбургский (1973) к папе Николаю II († 867) в защиту священнического брака. Григорий, однако, твердо держался своих мероприятий. С целью добиться победы для этой реформы Урбан II выступил в качестве законодателя, когда на Мельфиском соборе 1289 г. (к. 12) не только подверг обычному доселе наказанию одного иподиакона, таким образом высшего клирика, но вследствие продолжающегося упорства предпринял решительные шаги также против его жены, передав ее в качестве рабыни в распоряжение местного сеньора. Декрет этот, несомненно, должен был быть средством борьбы и должен был сильнее подчеркнуть запрещение священнических браков. Во всяком случае, эта реформа была началом коренного изменения современной дисциплины. Доселе высший клирик мог вступить законным образом в брак, причем следствием этого было только лишение должности. Напротив, вышесказанное постановление исходит из предположения, что всякий клирик к заключению брачного союза вообще не способен, другими словами, заключенный после рукоположения брак является ничтожным. Более ясно это воззрение было выражено на соборах Латеранском 1123 г. (к. 21) и 1139 г. (к. 7), Пизанском 1135 г. (к. 1) и Реймском 1148 г. (к. 7).

Поставленная цель не везде и не сразу была достигнута. Это, впрочем, и в порядке вещей. В отдельных и весьма нередких случаях, как показывают продолжающиеся жалобы соборов, имели место нарушения закона в течение всего этого периода. Отдельные соборы, как Римский осенний 1078 г. (к. 11) и Двенадцатый Вселенский (к. 14), должны были грозить штрафом высшим церковно-должностным лицам, которые за деньги потворствовали своему клиру в недозволенном. В некоторых странах закон этот долгое время вполне или отчасти совсем не применялся. В Англии Винчестерский собор 1076 г., по меньшей мере, должен был разрешить общение с женами уже женатым деревенским и дворовым духовным лицам. В Венгрии Гранский собор 1114 г. вполне стал на точку зрения древности и греческой церкви, когда, снисходя к человеческой слабости (к. 31), дозволил продолжение совершенного перед посвящением брака. В Польше, Силезии и Моравии закон этот был проведен только в конце XII в., в Швеции и Дании в XIII в., в Венгрии в 1263 г., а в отдельных из этих стран проведение его и доселе встречает сопротивление.

2. В греческой церкви, напротив, вероятно в этот период вошло в обыкновение принимать в духовное сословие только женатых лиц, вернее, заключать брак перед посвящением. Следствием этого нововведения было то, что епископы, от которых требовалось безбрачие, стали выбираться обычно из монашества.

Начало новому правопорядку определить точно не представляется возможным. По-видимому, однако, он уже известен Русскому собору 1274 г.

§ 127. Монашество

А. Общие замечания

Орденская жизнь в этот период получает могущественный подъем. Влечение к монастырю получило необычайные размеры. Явление это, впрочем, само по себе понятно. Аскетический дух, свойственный этому времени, должен был прежде всего проявиться в этой родственной ему области. Сообразно со своим развитием и распространением монашество получает большее значение для церкви, чем это было раньше. Григорианская реформа в большей своей части покоится на Клюнийской конгрегации. Подобную же поддержку папам позднее оказывали нищенствующие ордена. Что касается устройства, то первые монастыри опирались большей частью на Бенедиктинский устав. Вскоре, однако, появились и новые общины. Так как разнообразие угрожало возникновением беспорядков, то Четвертый Латеранский собор (к. 13) запретил основание новых орденов, что было подтверждено и Лионским собором (к. 23). Ко времени этого собора явился на свет нищенствующий орден, который рядом с рыцарскими орденами и так называемым «третьим орденом» представляет замечательную новость. Главнейшие их особенности заключаются в следующем.

Нищенствующие ордена обязывали не только отдельных монахов, но, за исключением необходимого владения, также и монастыри к бедности. Они предписывали свое пропитание получать от добровольных приношений верующих, наставлению и обучению которых монастыри соответственно с этим должны были служить. Возникшие в связи с крестовыми походами рыцарские ордена представляли соединение рыцарства с монашеством, поставив своей задачей ограждать пилигримов на пути ко Гробу Господню от нападений со стороны неверных и вообще служить мечом делу христианства на Востоке. Как у тех, так и у других дух времени оставил заметные следы в их устройстве. Они были устроены централистически и монархически, имея поставленных для своего общества высших должностных лиц, генералов или гроссмейстеров, тогда как у бенедиктинцев и других подобных орденов отдельные монастыри в сущности являлись самостоятельными в отношении друг к другу. Централизацией же было обусловлено также и дальнейшее расчленение. Весь орден распадался на известное число провинций или округов, во главе которых стояли провинциалы или ландмейстеры.

Третий орден представлял род соединения мирской и орденской жизни. Члены его оставались в миру, но посвящали себя особым образом покаянию и аскезе или брали на себя часть благочестивых упражнений ордена, почему и назывались «Fratres de paenitentiae». Учреждение их принадлежит Франциску Ассизскому и должно было служить подготовкой к полному монашеству для тех бывших в браке лиц, супруги которых не давали им своего согласия на вступление в монастырь. Вскоре между терциариами стали попадаться и неженатые. Как с францисканским орденом, так и с другими религиозными обществами третий орден находился в постоянной связи.

Наконец около этого времени входит в обычай принимать монашеское пострижение на смертном одре или приказывать похоронить себя в монастыре, чтобы, по крайней мере, в страданиях и смерти быть причастным к благословению и благодати монастыря.

В. Картезианцы и цистерианцы

1. Картезианский орден возник из аскетической общины, основанной близ Гренобля в Шартрской пустыни святым Бруно из Кельна, бывшим кафедральным схоластиком в Реймсе (1084). Нехристианский образ жизни архиепископа Манассии Реймского побудил его последовать собственному влечению к уединенной жизни. Составив общину наподобие комальдоленцев, анахоретов и киновитов, он предался большим подвигам отречения. Вторую обитель Бруно создал в Ла-Торре в Калабрии (1091 г.), где он и умер (1101 г.). Главными пунктами устава, начертанного Гуго, пятым приором (1137 г.), являются полное хранение молчания, полное воздержание от мясной пищи, разделение времени между молитвой и работой, именно садоводством и перепиской книг. Одеяние белое. Монашеские кельи большей частью устраиваются в небольших домиках, находящихся в некотором отдалении один от другого в стенах монастырского двора. Ко времени своего высшего расцвета орден обладал 180 обителями и между ними 12 женскими монастырями.

2. Основание цистерцианскому ордену положил аббат Роберт Молесм, когда он, неудовлетворенный распадением монашества, основал в Сито (Cistercium) у Дижона новый монастырь (1098 г.). Во избежание расслабленности, в которую впало в последнее время монашество в Клюнийских монастырях, здесь должен был во всей строгости и чистоте соблюдаться устав св. Бенедикта. Вскоре, однако, были проведены новые правила, превратившие этот монастырь в новый орден, который можно назвать только ветвью бенедиктинского ордена. Аббат Альберих (1099–1109 гг.) заменил черное одеяние белым. Его преемник Стефан Гардин, составитель «Charta caritatis», орденского статута, в соблюдении обета бедности дошел до крайних пределов. Даже в храме должна была соблюдаться величайшая простота. Кроме того была отвергнута экземция. Своим превращением монастырь обязан св. Бернарду, по которому цистерианцы нередко называются бернардинами. Когда он с 30 родственниками и друзьями постучался в ворота Цистерцианского монастыря (1112 г.), то тем самым он дал ему такой рост, что уже в ближайшие годы пришлось соорудить монастыри Ла-Фертэ, Понтиньи, Клерво и Моримонд и вместе с этим в Цистерцианском монастыре признать главный монастырь ордена. В Клерво сам Бернард сделался аббатом. В 1300 г. число мужских монастырей превысило 700. Число женских монастырей было, пожалуй, еще больше. Орден оказал большие услуги делу распространения христианства и культуры на севере.

С. «Canonici regulars». Премонстранты

Духовный подъем, вызвавший к жизни в это время многие монастырские институты, проявился также в преобразовании каноникатов. Римские соборы 1059 и 1063 гг. (к. 4) владение частным имуществом признали не согласным с идеей канонического образа жизни. Вследствие этого скоро стало входит в жизнь выставленное ими для клириков требование об общности доходов и о проведении апостольской жизни. В XII в. многие институты стали давать орденские обеты, в виду чего и выступили рядом Caninici saeculares и Caninici regulares. Последние ближе примкнули к уставу св. Августина, который в это время опять выплыл на свет Божий. Вначале некоторые институты не находились в отношении друг друга ни в какой дальнейшей связи. Со временем путем основания новых, с одной стороны, и присоединения к реформе, с другой, выступило значительное число конгрегаций, из коих некоторые насчитывали свыше 100 и более институтов. Значительнейшей между ними была конгрегация премонстрантов или норбертинов. Своим возникновением она обязана св. Норберту Ксантскому на Рейне. Колыбелью ее был монастырь Премонтрэ (Praeminstratum) близ Лиона, основанный в 1120 г. А так как основатель ее вскоре после этого сделался архиепископом Магдебургским (1126 г.), то конгрегация быстро проникла и в Германию. Широкое распространение, которое она здесь получила, было причиной того, что вскоре она получила ранг и значение настоящего ордена. Одеяние было белое.

Дальнейшие значительные общества суть: 1. Caninici regulares латеранские. 2. Конгрегация св. Руфа в Авиньене. 3. Caninici regulares св. Гроба в Иерусалиме. 4. Конгрегация св. Виктора в Париже. 5. Гильбертины, основанные св. Гильбертом Семпринамским. 6. Крестоносцы с красной звездой в Чехии, учрежденные св. Агнессой Чешской (1236 г.). 7. Конгрегация св. Геновефы близ Парижа.

D. Великие нищенствующие ордена

1. Первый Вселенский нищенствующий орден, орден миноритов, Fratres minores или францисканцев, основал св. Франциск Ассизский (1182–1226 гг.). Отрекшись от мира после веселой молодости и будучи отвергнут своим отцом за ту штуку сукна, которую он похитил в пользу капеллы св. Дамиана (1207 г.), Франциск посвятил себя всецело на служение бедным и больным. Одновременно с этим он занялся реставрацией вышеуказанной капеллы и церкви Ангела или Портиункула в своем родном городе. Когда двумя годами позже он услышал в этой церкви слова, сказанные Господом Своим ученикам (Мф. 10, 9. 10), то он своим призванием счел проповедь покаяния. Вскоре к нему присоединились некоторые товарищи. Так образовалась община кающихся (Viri paenitentiales). Согласно так называемому первому правилу последние (1209–1210 гг.) вообще были обязаны к строгому соблюдению евангельских заповедей. Короткое время спустя община эта превратилась в орден. Редактированный вновь при участии кардинала Гуголина устав был утвержден (1253) Гонорием III, причем одеянием была назначена темно-коричневая сутана. Направление захватило более широкие круги, в том числе дев со св. Кларой Ассизской во главе (1212 г.), а также значительное число вдовых и женатых лиц обоего пола. Вследствие этого возникли, с одной стороны, в качестве второго ордена св. Франциска, женский орден, общество кларисс или дамианисток, как члены его были названы по своей первой обители близ капеллы св. Дамиана, а с другой — благочестивая община мирских людей, Fratres de paenitentia. Из этой общины или третьего ордена, как позднее она стала называться, с течением времени выступили новые союзы, конгрегация терциариев и терциарианок, причем иногда члены третьего ордена решались перейти в монашество с отсрочкой торжественных обетов. Вследствие распоряжения Льва Х о том, что все, принявшие пересмотренный им устав, должны принадлежать не к третьему, но к первому ордену, все подчиненные уставу терциарии позднее стали относиться к первому ордену.

В то время, как цистерцианский орден достиг широкого распространения (1453 обители), внутри его господствовало сильнейшее разложение. Строгость устава в позднейшие времена не всем была по вкусу. Илья Кортона, преемник Франциска в качестве генерального начальника ордена, допустил некоторые послабления. Хотя в лице Антония Падуанского и Цезария Шпейерского эти меры вызвали горячий протест и повели даже к двукратному его смещению, тем не менее, в конце концов, они все же оказались не без последствий. Дело в том, что он нашел в монастырях многочисленных единомышленников. Рядом с этим здесь же выделилась часть монахов, настаивавших, наоборот, на соблюдении устава во всей его строгости. Вследствие этого орден фактически распался на две партии, которые непрерывно боролись. Только Бонавентуре, когда он сделался генералом, удалось их сдержать на некоторое время. Папа Николай III, желая выступить посредником, издал буллу «Exiit qui seminat» (1279 г.). Целестин думал отделить от ордена строгую партию и соединить ее с орденом целестинцевпустынников, который он сам основал.

2. Почти одновременно с первым возник второй нищенствующий орден, орден братьев-проповедников, Fratres praedicatores или доминиканцев. Поводом к его основанию послужила миссионерская ревность среди альбигойцев. Когда св. Доминик (1170–1231 гг.) посвятил себя этому делу, то он учредил в Пруилле у подножия Пиренеев женский монастырь для воспитания девушек в виду того, что некоторые католики отдавали своих детей еретикам для обучения (1206 г.). Несколько позднее (1215 г.) он основал в Тулузе общину проповедников. После утверждения ее апостольским престолом, она в короткое время достигла большого успеха и в 1220 г. приобрела собственную организацию, тогда как доселе управлялась на основании августинского устава. В начале ближайшего столетия орден этот насчитывал 562 монастыря. Орденское одеяние было белое. Наконец святой для поддержания и сохранения имущества церкви учредил общину мирских мужей, в качестве militia Christi, из которого позднее развился третий орден кающихся братьев св. Доминика.

3. Начало Кармелитскому ордену было положено еще до возникновения Францисканского и Доминиканского орденов. Основателем его был крестоносец Бертгольд из Калабрии, поселившийся в качестве пустынника с 10 приближенными в 1156 г. в пещере Ильи на горе Кармеле. Его сочлены даже выводили свое происхождение от пророческой и отшельнической общины Ильи. Но нищенствующими кармелиты сделались только тогда, когда в XIII в. переселились в Европу и свой тогдашний отшельнический образ жизни заменили киновитским. Симон Шток был первым их генералом на западе. Иннокентий IV, приняв во внимание суровый климат их новой родины, допустил некоторые смягчения их устава (1247 г.). Рост ордена был вообще значительный. Немало этому способствовал наплечник (scapulare), который Симон Шток получил от Пресвятой Девы как средство спасения грешников. Одеяние было темно-серое.

4. Кроме августиновых каноникатов в XII и XIII вв. Возникли конгрегации отшельников с уставом св. Августина и, прежде всего, вильгельмиты, учрежденные св. Вильгельмом Аквитанским (около 1156 г.), и ямбониты, основание которых было положено блаженным Иоанном Боном из Мантуи (1168–1449 гг.). Из них вышел четвертый великий нищенствующий орден. Чтобы прекратить споры, имевшие место между ямбонитами и францисканцами из-за одинакового одеяния, Иннокентий IV объединил живших в Тоскане отшельников, а Александр IV в 1256 г. также и всех прочих в одно общество, Орден Августинцев или орден отшельников св. Августина, как гласит его полное наименование. Одеяние было черное.

Е. Рыцарские ордена

1. Орден Иоаннитов своей колыбелью имел Hospitium S. Iohannis Baptistae в Иерусалиме, который в 1048 г. был учрежден купцами из Амальфи для принятия и попечения о палестинских паломниках. Завоевание св. города крестоносцами сообщило этому учреждению большое значение. Мейстер Гергард († около 1120 г.), стоявший тогда во главе его, дал ему новую организацию. Быстро возникли аналогичные учреждения, как в Палестине, так и на Западе, прежде всего в портовых городах Средиземного моря. Вначале орден соединял военную службу с госпитальным служением, признавая своей задачей вообще служение пилигримам, попечение о них и руководствительство ими. При преемнике Гергарда Раймунде дю-Пию, он был, во всяком случае, военной силой. К обособлению вооруженных и приспособленных к госпитальному служению братьев пришли позднее, когда выступили военная служба на первый план, а уход за ранеными — на второй. Дома рыцари носили черный плащ с белым крестом, а на поле сражения красный военный полукафтан.

2. Орден Тамплиеров, «Pauperes commilitones de tempo», возник около 1119 г. Будучи чисто-французскими рыцарями с Гуго Пэйенским во главе, члены его, кроме обычных орденских обетов, возлагали на себя обязанности защиты св. страны и пилигримов. Наименование их происходит от того, что орден имел свое местопребывание в Иерусалиме, близ королевского дворца, расположенного на месте Соломонова храма. Отчасти по совету св. Бернгарда, который принял выдающееся участие в составлении его статута на Тройэзском соборе 1148 г., орден вскоре был преобразован и оказал Святой Земле великие услуги. Вследствие неразумных домогательств почестей и своекорыстного преследования своих собственных интересов, он неоднократно, однако, приносил массу вреда христианскому делу на Востоке. Орденским одеянием был белый плащ с красным крестом.

3. Основание третьему великому рыцарскому ордену, Тевтонскому, было положено в 1190 г. объединенными усилиями членов немецкого госпиталя в Иерусалиме, некоторых любекских и бременских купцов и, наконец, герцога Фридриха Швабского учреждением у Акки полевого госпиталя. Учреждение это вскоре превратилось в Тевтонский рыцарский орден (1198 г.). Так как при знаменитом гроссмейстере Германе фон-Зальца на него было возложено покорение и обращение языческой Пруссии (1226 г.), то его главное местопребывание по этому случаю было из Акки перенесено в Мариенбург на Ногате. Орденской одеждой был белый плащ с черным крестом.

4. Ввиду аналогичности обстоятельств, существовавших в это время в Палестине и на Пиренейском полуострове, также и в Испании и в Португалии выступили в жизнь некоторые рыцарские ордена. Происхождение их падает на первые два десятилетия после середины XII в. Значение их, однако, в сущности ограничивалось их родиной. Таковы суть ордена Калатрава, Алькантара, Св. Яго ди Кампостелла, Авис и Крыла (св. Михаила).

F. Малые ордена и религиозные общества

Кроме доселе упомянутых орденов существовали еще многочисленные малые религиозные общества. Наиболее замечательными были:

1. Грандмонтский орден был основан Стефаном Тигерно учреждением монастыря на горе Мурет близ Лимока (1276 г.). Свое наименование он получил от соседнего Грандмонта, куда переселились ученики после смерти учителя (1124 г.). Главнейшим признаком было соблюдение величайшей бедности, причем запрещалось даже владение недвижимым имуществом.

2. Антониты или братья госпиталя св. Антония. Община эта была основана сперва из мирян в Дидье де ла Мот французским дворянином Гастоном и его сыном Гереном в благодарность за спасение их от Антонова огня (1095 г.). Позднее она превратилась сначала в особый религиозный орден (1218 г.), а затем в конгрегацию canonici regulares (1297 г.). Вследствие этого она утратила свой первоначальный характер. («Advielle, Hist. de l’ordre hosp. de St. A.» 1883).

3. Фонтефродский орден (близ Анжера) был основан Робертом Арбрисселем (1100 г.). Отличался строгим аскетизмом и особенно замечателен тем, что содержал двойные монастыри, управляемые во многих местах аббатиссами. (I. v. Walter, Die ersten Wanderprediger Frankreichs; I. R. Arbrissel 1903).

4. Гумилиаты по своему древнейшему, относящемуся к 1201 г. уставу, представляли мирское братство кустарей, главным образом шерстяного производства, с которым вскоре соединились монастырские общины монахов, монахинь и каноников. Возникли, как кажется, в Милане в XII в. (Tiraboschi, Vetera Humiliat. Monumenta, 3 tom 1766–1768).

5. Мостовики, Fratres pontifices, представляли распространенное в Южной Франции общество, имевшее своей задачей постройку и содержание мостов и дорог, а также предоставление пристанища и защиты путешествующим. Общество было основано, по-видимому, Бенезетом в 1189 г., утверждено Климентом III и вследствие вырождения вновь возобновлено Пием II. (Gregoire, Recherches hist. sur les congregations hospit. des. freres pontifes, 1818).

6. Тринитарии или Орден Пресвятой Троицы для выкупа пленных был основан св. Иоанном Мата и св. Феликсом Валуа для выкупа из сарацинского рабства пленных христиан (1198 г.). Главным образом был распространен во Франции и в Испании. (P. Deslandres, L’order des Trinitaires, 2 vol. 1903).

7. Мерцедарии или Орден Святой Девы de mercede redemptionis captivorum был основан с подобной же целью Петром Нолеском и Раймундом Пеннафорте (1223 г.) и столетием позже превратился в рыцарский орден. Вследствие предписания Иоанна XXII о том, что генеральским достоинством может быть облечено только духовное лицо, рыцари перешли в другие ордена. (St. a. ML. 1896. II).

8. Госпитали Святого Духа были основаны Гвидо Монпеллье (1198 г.) и вскоре распространились в других городах и, между прочим, в Риме. (Mg. Brune 1892).

9. Сервиты, Servi (B. M. V.) были организованы в 1233 г. некоторыми богатыми флорентийскими купцами, главным образом с целью особого почитания Пресвятой Девы. Орден охватывал как женские монастыри, так и терциаринок, называемых мантилианками. Третий орден был обязан своим возникновением св. Филиппу Веници († 1285 г.), особенно Юлиане Фальконериа, которая впервые была принята в новое общество. (Hist. de l’ordre des S. (1233–1310) 2 vol. 1886. Soulier, Vie de saint Philippe Benizi, propagateur de l’ordre des. S. 1886)).

10. Бегинки и бегарды. Первые представляли общину молодых дев и вдов, имеющую своим назначением уход за больными и обучение. Была основана она в конце XII в. в Люттихе Ламбертом ле Бегом. Вторые были подобной же мужской общиной, которая возникла несколько позднее, но вскоре уклонилась с пути истины и подверглась жестоким преследованиям, приведшим в конце средних веков к ее гибели. (Vgl. Hallman, Gesch. des Ursprungs der belg. Belg. 1843. Z. f. KG. XVIII, 279 f).

11. Наконец здесь нужно упомянуть о конгрегации ирландских монастырей в Германии. Основание их положил в 1073 г. ирландец (Scotus) Мариан учреждением монастыря св. Петра в Регенсбурге. Главным монастырем был монастырь св. Иакова, основанный близ или в том же городе в 1090 г. В целом, конгрегация охватывала 12 обителей. На исходе XV в. некоторые монастыри ввиду вступившего в них разложения были переданы немецким монахам. Но в XVI в., на почве недовольства именем «Scoti», ирландцы некоторых обителей выделились и утвердились в Эрфурте до 1820 г., а в монастыре св. Иакова и того позднее. (Cp. Z. f. christ. Archaologie und Kunst, hg. von. Quast u. Otte I (1856), 21–30; 49–58; St. Bened. 1895, S. 64–84).

Глава пятая

Религиозно-нравственная жизнь и христианское искусство

§ 128. Культ и молитва

1. Так как слово таинство в древности, а также в начале средних веков употреблялось в различном смысле, то отсюда господствовала некоторая неустойчивость в том, что следует считать за таинство. С этой неясностью ныне связывалась другая. Как только было твердо установлено понятие таинства, то сейчас же явилась солидарность и относительно числа таинств: именно, как в греческой, так и в латинской таковым было признано семеричное число. Первыми свидетелями этого являются Григорий Бергамо († 1146 г.), Петр Ломбард († 1164 г.) и Vita Ottonis Bambergensis († 1139 г.).

2. В отношении Евхаристии в это время является особенно достопримечательная перемена. В начале этого периода в некоторых местах вошло в обычай «Communo intincta», как это обычно и в греческой церкви (§ 100). Порядок этот был, однако, найден не соответствующим заповеди Божией; а так как в защиту прежней практики ссылались на отдельное благословение хлеба и вина, то в XII в. пришли к причащению мирян только под одним видом хлеба. Одновременно с этим общее причащение всех под двумя видами выходит из употребления. В некоторых местностях, впрочем, долгое еще время преподавалось и вино. Равным образом с этого же времени евхаристия стала даваться только одним взрослым, вернее, достигшим возраста разумения, почему причащение детей при крещении прекращается. Крещеным еще долгое время, как замена евхаристических даров, дается вино, оставшееся в священнической чаше или связанное с приготовлением гостии или даже простое вино. Новшества эти вводятся с целью предохранить таинство от профанации. Рядом с этим мотивом выступает стремление предоставить ему наибольшее почитание. С XI в. вследствие лжеучения Беренгара, гостия после пресуществления стала употребляться для надобностей освящения. Как знак принадлежащего ей почитания Григорием Х было предписано всем верующим преклонение колен во все время от момента ее пресуществления до причащения в течение богослужения всего года, исключая Пасхи и Рождества. Равным образом входит в обычай преклонять колена перед таинством, а если причащается больной, то совершать это по воскресным и праздничным дням и полагать его главой к востоку. Наконец Урбаном было предписано чествование таинства, установления особого праздника.

В то время, как почитание таинства все более увеличивалось, принятие его становилось все более редким: не только среди простого народа, и прежде не особенно часто причащавшегося, но ныне и в кругу самых набожных людей евхаристия стала вкушаться самое большее 3–6 раз в год. Как минимум Четвертым Латеранским собором было предписано в качестве обязанности принятие евхаристии один раз в год (к. 21).

Подобное происходит в широких кругах и с богослужением. Некоторые духовные, как жаловался Четвертый Латеранский собор (к. 17), совершают мессу едва ли четыре раза в год. Впрочем, рядом с этим в других местах совершались ежедневно слишком частые мессы, против чего должны были выступить соборы XIII в. Только в необходимых случаях, вроде погребения или в праздники Рождества или Пасхи, можно было совершать две мессы. Собор Террагонский (1239 г., к. 6) ограничил эту уступку только Рождеством. Настоящая практика после этого мало-помалу делается общей.

Что касается, наконец, воззрения на таинство, то церковное учение о пресуществлении, главным образом, вопреки утверждениям Беренгара Турского, нашло свое техническое выражение в слове «Transsubstantiatio». Встречаясь несколько раз в XII в. и, между прочим, у епископа Гильдеберта Ле-Мана († 1133 г.) слово это было употреблено в этом смысле на Четвертом Латеранском соборе и через него получило всеобщее признание.

3. Вследствие допущения редемций покаянная дисциплина уже в прошлом периоде потерпела соответствующие изменения. Теперь она еще более ослабела, так как при отпущении грехов через предоставления имущества грешников или части его на осуществление доброго дела число заменяющих средств было увеличено. Но самое важное значение в этом отношении принадлежит крестовым походам. Уже Урбаном II крестоносцам было представлено полное отпущение грехов. Вскоре последнее стало даваться не только за участие в крестовом походе, но в случае невозможности такового за снаряжение заместителя или даже уплату соответствующей суммы денег, а частичное так даже за внесение небольшой подати в пользу Святой Земли. Одновременно с этим мы слышим о разрешении грехов за постройку церкви или монастыря, а с XII в. за выполнение общеполезных мирских интересов, как то: сооружение мостов и дорог. При таких обстоятельствах публичное покаяние все более и более теряет почву. Уже Петр Пуатьесский († 1205 г.) в своей книге изречений (III, 14) имел случай заметить, что более оно в некоторых церквах не употребляется. Тем не менее церковь продолжала думать, что дух покаяния проявляется другим образом. Между постановлениями, сделанными по этому поводу, обращает на себя особое внимание декрет Четвертого Латеранского собора (с. 21): всякий верующий с приходом в возраст должен, по крайней мере, один раз в год исповедывать свои грехи своему собственному священнику (приходскому) и по мере сил выполнить наложенное на него покаяние.

4. До конца XII в. в качестве повседневной молитвы от христиан требовалось знание «Отче наш» и Символа веры. Ныне к ним присоединяются «Ave Maria». Вначале она ограничивалась приветом ангела и св. Елизаветы. Вскоре явилась прибавка — Ииусус (Христос), Аминь. С XII в. было присоединено прошение о счастливом часе смерти. В современной, впрочем, редакции молитва эта в общее употребление входит с половины XVII в.

5. Молитва «Ave Maria» положила основание для употребления четок. Их происхождение находится в тумане. По всей вероятности они продукт общего развития. В конце средних веков изобретателем их считался св. Доминик. Во всяком случае, оценил их в качестве таковых доминиканец Алан де ла Рош и с большой пользой применил для молитвы. Во всеобщее употребление они входят в XVI в.

6. Как молитва и гимн с конца XI в. входит в употребление «Salve Regina». Во время первого крестового похода молитва эта была ежедневным паломническим и походным пением, а по испанскому побережью ежедневной песней моряков. Отсюда она, пожалуй, стала приписываться епископам Адемару де Пюи и Петру Кампостелла (1090 г.), хотя как по тексту, так и по древнему напеву она принадлежит Герману Контракту. KL. X, 1580.

§ 129. Церковные праздники

1. Важнейшим праздником, возникновение которого относится к этому периоду, является праздник Тела Христова (R. Q. XVI (1902), 170–180). Видение монахини Юлиании прежде всего побудило провести его в диоцезе Люттихском (1246 г.) Урбаном IV, бывшим архидиаконом Иоанном Тройезским в Люттихе, он был распространен в 1264 г. на всю церковь. Вследствие скорой смерти папы декрет этот, впрочем, получил только слабое распространение. Действительным празднеством этот день стал только со времени новых постановлений о том Климента V и Иоанна XXII от начала XIV в. Равным образом с общим ведением теофоритской процессии он впервые в это время получает свой характерный отпечаток. Раньше таковая была обычна только в отдельных немногих церквах.

Как более или менее общие и распространенные праздники в это время являются Крестовоздвижение, день основания церкви (престольный праздник), св. Лаврентия, св. Михаила и св. Николая. К этому надо присовокупить, что некоторые провинции и диоцезы имели свои особые праздники. Вообще число праздников было весьма значительно, хотя и не везде одинаково. Собор Чабольский в Венгрии в 1092 г. (к. 38) установил (кроме воскресений) 38, собор Тулузский 1229 г. (к. 26) 40 праздничных дней. Собор Оксфордский 1222 г. (к. 8) признает 53 праздника и, кроме того, 21 полу праздничных дня, в которые разрешалось работать после посещения богослужения. Собор Террагонский (к. 5) во внимание к нужде бедных и во избежание последствий праздности счел необходимым прийти к уменьшению праздничных дней, ввиду чего и установил только 29 настоящих праздников. Но особенно становилась чувствительной масса праздничных дней на Пасху и на Пятидесятницу. Вследствие этого все дни, начиная со среды как пасхальной, так и недели о Троице, признаются с этих пор в календарях за рабочие будни. В Террагоне даже со вторника.

2. С XI в. получают значительное распространение по праздникам духовные представления, изображавшие первоначально воскресение и страсти Господни, к которым, впрочем, позднее были присовокуплены сцены на все праздники как Господни, так и некоторых святых. Представления эти имели место в церкви. Насколько в них актеры и зрители соблюдали полную серьезность, они служили средством обучения и наставления народа. позднее, когда эти условия пали, мистерии (с XIII в.) повсеместно были удалены из храма. При значительном числе праздников они представляли весьма ценное развлечение.

Рядом с этими благородными представлениями были в ходу зрелища иного характера. Таковы пародии на церковные функции на празднике дураков и осла, рассказы о духовных слабостях и шутках на Пасху, в так называемых пасхальных мираклях, которые со стороны слушающих встречались веселыми улыбками. Во внимание к святости места, где представлялись, они весьма рано были запрещены соборами и апостольским престолом. Тем не менее, запрещение долгое время не соблюдалось. Праздник дураков, распространенный главным образом во Франции, вышел из употребления в начале XVII в., праздник осла и пасхальные миракли и того позднее. (Du Tillot, Mem. Servie a l’hist. de la fete des fous, 1741. St. a. ML. 1894, II, 571–587).

§ 130. Религиозно-нравственное состояние

Подобно предшествующему и даже более того этот период был временем контрастов. История сообщает нам массу примеров невежества и дикости самого различного вида. При недостатке сильной государственной власти и при долгой и неоднократной борьбе двух властей это явление вполне понятное. Так как воле отдельного лица был предоставлен полный произвол, то, конечно, не было недостатка в диких проявлениях эгоизма. Но чем ночь темнее, тем звезды ярче. Время это, как едва ли какое другое, богато достойными внимания явлениями. Перед нами проходит ряд благороднейших лиц между папами и епископами, миссионерами, крестоносцами, основателями орденов, мужами науки и даже прямо в мире. В качестве таких выдающихся, заслуживающих всегдашнего уважения и удивления лиц, мы можем привести Бернарда Клервосского, Франциска Ассизского, Доминика, Людовика IX Французского, Елизавету Тюрингенскую († 1234 г.) и др. Для своего времени значение их тем больше, что они выступали не в одиночку, но имели подле себя массу учеников и последователей. А что касается дела, то мы можем указать на церковные строения и учреждения ко благу страждущего человечества. Еще доселе многочисленные кафедральные соборы и другие богослужебные здания гласят о религиозном духе времени. Еще по сей день там и здесь человечество пользуется капиталом, который положила любовь к ближнему для основания домов для прокаженных, больниц и других подобных благочестивых учреждений.

Если этот период не был временем высоких стремлений, то надо сказать, что такая характеристика относится к его позднейшей половине. На исходе XIII в. именно монашество, раньше стоявшее на недосягаемой высоте, пришло в некоторый упадок, а при том назначении, какое получает все более и более орденское сословие, слабость монастырской дисциплины не могла не оказать влияния на широкие круги церкви. Прежде всего этим водоворотом был затронут клир, нравственное состояние которого было у всех на виду, почему папа Иннокентий IV на Лионском соборе 1245 г. в своей вступительной речи рядом с величайшими несчастиями своего времени должен был указать на грехи духовенства, как на причину своей скорби.

§ 131. Церковная архитектура: романский стиль

Базилика или западно-церковное здание древности около этого времени выходит из употребления, хотя еще в первой половине средних веков она повсеместно еще представляла господствующий тип церковного здания. С VIII в. сперва в Ломбардии развивается новый тип, так называемый романский стиль, потому что его возникновение и рост вообще согласуется с развитием романского языка. В конце Х и в начале ХI вв. он переходит Альпы и вскоре при посредстве монахов завоевывает весь запад. Основным типом служит еще базилика. Скоро являются дальнейшие нововведения.

Подобно базилике первых веков романская церковь состояла из широкого и высокого продольного корабля, заключающегося между двумя боковыми кораблями, вдвое менее высокими и широкими. С восточного конца этих кораблей примыкает к ним поперечный корабль, так называемый трансепт, выступающий своими краями из общего корпуса здания и имеющий три абсиды: две малые и одну большую, среднюю, впереди которой лежит продолговатое пространство, представляющее собой как бы продолжение среднего корабля и называемое хором. Если смотреть на церковь с поперечника, то план представляет форму латинского креста. Иногда романские церкви устраивались с двумя хорами — восточными и западными. Полы в главной апсиде и хоре, а иногда и во всем трансепте с его абсидами, лежали выше, чем полы в остальной части церкви, и под ними устраивалась более или менее обширная крипта. К этому надо присоединить постройку башен. В то время, как базилика, самое большее, заключала в себе одну башню, да и ту помещающуюся рядом с храмом, ныне сооружается несколько башен и при этом они органически вводятся в здание. Далее стены многократно расчленяются поясами, фальшивыми арками и пилястрами большей частью новых форм. Карнизы украшались валиками или рядом зубчиков или четырехугольных шашек. Своды также часто украшались фигурными украшениями. Также снаружи храмы стали очень богато отделываться, тогда как базилика большей частью имела гладкие однообразные каменные стены. Вместо простых деревянных потолков повсюду стали устраиваться своды, сначала коробовые, а затем крестчатые. Вследствие этого колонны уступили свое место столбам. Вместе с этим окна, сначала весьма малые, после несколько большие, стали делаться также сводчатыми. То же самое произошло и со входами. Равным образом своды стали господствовать и при сложении стен. Отсюда вследствие господства в архитектуре этого времени сводов или арок, самый стиль получил наименование сводчатого. Важнейшими памятниками этого стиля являются в Германии соборы Шпейерский, Вормский, Майнцкий и монастырская церковь Лаахская, во Франции — кафедральный собор Клермонтийский и церковь св. Сернина в Тулузе, а также в Италии соборы Моденский и Пармский.

По эту сторону Альп этот стиль постройки в сущности господствовал в XI и XII вв. С дальнейшим распространением он с течением времени богато и блестяще развился. Повсюду в него привносились различные составные части, именно во Франции с половины XII в., а в Германии с начала XIII в. полуциркульные арки были отчасти вытеснены сводчатыми оконечностями, круглые апсиды — многогранными и т. д. Новые формы были провозвестниками нового архитектурного стиля. Но так как описанный нами стиль продолжал оставаться под видом старого, то он также получил наименование переходного стиля. Наиболее важными представителями его являются в Германии соборы Лимбургский и Бамбергский.

Что касается внутреннего расположения храма, то выступающие ныне против продольного корабля алтари замыкаются все более высокой перегородкой. Расположение это, прежде обычное для монастырских и домовых церквей, теперь было распространено и на все прочие, как более охраняющие богослужение от нарушений. Вследствие этого между двумя частями храмового здания создается перегородка. В греческой церкви доселе роль ее выполняется иконостасом. Сверх огороженного для алтарей места вскоре являются особые балконы, леттнеры, предназначавшиеся для чтения библейских перикоп, произнесения проповеди и помещения певчих. Устройство их относится к концу средневековья. Перегородка повсюду в это время делается сквозная. Впоследствии она была заменена железной решеткой. Для поддержки балконов употреблялись колонны. Под ними же часто сооружался и алтарь, так что они одновременно получили значение кибория.

Нововведение это обусловило и другое. Так как леттнер, именно в больших церквах, занимал весьма неудобное место для произнесения проповеди, то кафедра для проповедника стала выноситься со временем в переднюю часть здания. Таким образом явился так называемый канцель, как стала называться проповедническая кафедра во внимание к своему теперешнему положению у cancelli или хоровой ограды.

Свой современный вид алтарь получил отчасти также в этот период, отчасти даже и позже. В IX в. за киборием или балдахином стала делаться задняя стенка, ретабль, сначала средней высоты, а также и боковые стенки. Ныне эта форма — ретаблевые алтари получают все большее распространение. Они называются реликвиевыми, балдахинными и романскими алтарями. Эти обозначения обусловливались тем, что полагавшиеся на алтаре мощи обычно полагались в ретабле, почему над престолом для защиты алтаря устраивался балдахин, по большей части делавшийся из льняной материи. Форма эта принадлежала, главным образом, к романскому периоду. Шаг, сделанный устройством ретабля, позднее был продолжен. С XIV в. верхняя надстройка развилась в большое строение с произведениями скульптуры и живописи. Так создались высокие и боковые или образные алтари.

Глава шестая

Церковная наука

§ 132. Схоластика и мистика. Реализм и номинализм

Если богословская литература прошлого периода была в сущности воспроизведением писаний греческих отцов, то ныне в схоластике нам представляется новая и своеобразная наука. Главной ее особенностью являются любовь к диалектике и систематике и рационализирующее обращение с богословием. Целью ее было представить веру возможно более в форме науки и создать христианскую философию. Средством к этому было дискурсивное мышление. Церковные учительные положения расчленялись по своим составным частям и путем защиты от возможных возражений разъяснялись в приемлемом разумном смысле.

Рядом с этим направлением в мистике развивается еще и другое. Оно представляет интуитивное мышление и ищет средства к познанию истины через очищение и просветление сердца путем соединения с Богом.

Как ни различны эти направления сами по себе, в жизни они тесно сближаются. Весьма часто они совмещались в одном и том же лице.

Глубже, чем эта противоположность в умственной жизни, выступал вопрос о реальности общих понятий — вопрос, расколовший всех средневековых ученых на два враждебных лагеря. С одной стороны, стояли номиналисты, которые, признавая реальное существование только за отдельной вещью, роды и виды объявляли голыми понятиями или словами (voces, nomina). Их взгляд формулировался в словах: «universalia post rem». На другой стороне стояли реалисты. Кроме вещей они признавали реальностью также роды и виды. Сами они, в свою очередь, распадались на два класса, из коих одни вместе с Платоном universalia отдельной вещи признавали в смысле ее прообраза в божественном разуме и в человеческом уме (universalia ante rem), а другие заодно с Аристотелем принимали, что universalia заключается в отдельной вещи и отсюда уже путем опыта, чувственного познания и абстракции запечатлевается в человеческом уме (universalia in re). Противоположность обеих теорий равным образом выступила в начале периода. Реализм взял, однако, решительный перевес.

§ 133. Университеты

С преобразованием науки явились на свет новые образовательные институты. В течение XII в. во многих местах пробивается живая всесторонняя научная жизнь. Рядом с соборными и монастырскими школами возникают институты, которые могут быть обозначены, как свободные школы, так как некоторые ученые считают преподавание своим жизненным призванием. Первоначально эти учреждения были без устава и мало известны. Но на исходе XII и XIII в. они приобретают прочную организацию и через это становятся университетами или «Studia generalia», как они в средние века преимущественно назывались. Так возникла Высшая школа в Париже в конце XII в., когда учители разных научных дисциплин богословия, права, медицины и философии (artes) объединились в одну корпорацию, universitas.

В начале XIII в. эта корпорация получила официальное признание. Подобным добровольным образом развились около этого времени Болонья и Оксфорд. Другие университеты, которых в этом периоде еще не было, обязаны своим возникновением большей частью особым основателям, будь то города или князья (Неаполь, 1224). Кроме Англии, все они принадлежат романским странам. В Германию и дальше на север высшие школы проникли в последующий период.

Наибольшее значение приобрели Париж и Болонья. Там славилась знаменитая богословская школа, здесь первая школа права. Число студентов в столице Франции доходило до 30 000. Число несомненно преувеличено. Впрочем, Париж между средневековыми университетами всегда занимал первое место. Рядом с папством и империей университет представлял третью великую силу. Также некоторые другие школы достигли высшего процветания. Чтобы поддержать несостоятельных и защитить учителей от опасности, учреждались многочисленные коллегии. Основателем одной из них был в Париже Роберт де Сорбонн, каплан Людовика IX (1257 г.). Коллегии представляли повсюду столь великое значение, что частью теологические факультеты, частью целые университеты получали их имя.

Выражение «universitas» в понимании средних веков имело другой смысл, чем ныне. Настоящее свое значение слово это приобрело в конце XIV в., именно в Германии. По древнему употреблению этим именем обозначалась не только вся школа, но и часть ее, факультет, нация, тогда как учителя отдельных дисциплин и члены различных наций или провинций, со своей стороны, объединялись в корпорацию. В Париже выступало четыре нации — французы, пикардцы, норманы, англичане (немцы), составляя из школяров 4 факультета и из магистров философский факультет (Artistenfacultaet).

§ 134. Первые схоластики

Отцом схоластики был Ансельм, родившийся в Аосте в Пьемонте, монах и аббат Бекского монастыря в Нормандии и, наконец, (1293–1309 гг.) архиепископ Кентерберийский. Его научное направление формулируется двумя положениями: «Credo ut intellagam» и «Neglegentiae mihi videtur, ci, postquam confirmati sumus in fide, non studemus quod credimus intellegere». Его слава, главным образом, основывается на сочинениях «Proslogium» и «Cur Deus homo». Первое сочинение представляет онтологическое доказательство бытия Божия, причем из понятия совершенной сущности делается заключение о его бытии. Приложением к нему служит «Liber apolog. adv. Respondentem pro insipiente», представляющее защиту своих доказательств против опровержений их в сочинении «Liber pro insipiente» монаха Гонило де-Мармутье. Во втором сочинении излагается новое учение об искуплении. Вопреки отеческому представлению о приобретенном сатаной вследствие впадения в грех права над человечеством Ансельм рассматривает вочеловечение, как средство удовлетворения правды Божией за нанесенное ей грехопадением оскорбление.

2. Дальнейшим значительнейшим писателем является Гуго Сан-Виктор († 1141 г.). Между его трудами заслуживают особого внимания «Summa sententiarum», догматика искусно выбранных изречений из святых отцов (sententiae patrum), и две книги «De sacramentis christianae fidei». Около этого же времени сборник подобных изречений был составлен также англичанином Робертом Пюллеем, профессором в Париже и Оксфорде, позднее кардиналом и канцлером Римской церкви († около 1150 г.). Обе эти работы были, однако, превзойдены сочинением «Sententiarum libri IV» Петра Ломбарда, профессора и позднее (1159–1164 гг.) Парижского епископа. После некоторых возражений сочинение его получило такой авторитет, что автору его был дан почетный титул «Magister sententiarum», а книга его во все последующее время средних веков служила учебником и комментировалась многими богословами.

3. Петр Абеляр (1079–1142 гг.) среди своих современников занял весьма оригинальное положение. Как натура, одаренная сильным критическим талантом, он Ансельмову положению «Credo ut intellegam» противопоставил совершенно противоположную формулу «Intellego ut credam», причем рядом смелых и парадоксальных посылок опроверг в некоторых пунктах правильность сомнения, как пути для познания истины. Суассонский собор 1121 г. присудил к сожжению его недавно найденный трактат учения о Троице. Позднее, главным образом по инициативе св. Бернарда, Сенский собор 1140 (1141 г.) отверг большое число его тезисов.

4. Одновременно с Ансельмом Кентерберийским жило несколько мужей, которые в качестве преподавателей пользовались большим уважением, хотя и не оставили после себя выдающихся литературных работ. Таковы каноник Росцеллин Компьенский, архидиакон и схоластик Ансельм Лаон († 1117 г.) и Вильгельм Шампо († 1122 г.). Основатель канониката св. Виктора у Парижа и епископ Шалонский. Росцеллин был номиналистом и его умственное направление привело в тринитарном учении к тритеизму, так как он, чтобы понять вочеловечение только одного из божественных лиц, поставил последнее в отношении других в то самое положение, в каком находятся созданные существа подобного рода по отношению друг к другу. Это учение вызвало многочисленные возражения, главным образом со стороны Ансельма, почему на Суассонском соборе 1092 г. он был принужден от него отказаться.

5. Подобно Росцеллину также и Жильбер де-ла-Поре, епископ Пуатьесский († 1154 г.), своим комментарием к Боецию приобрел печальную известность неправильной постановкой вопроса о Троице. Применив к учению о Троице категории «quo est и quod est» (т. е. форму, через которую является вещь, и конкретную сущность или индивидуум), он признал различными формами paternitas, filiatio и processio как в отношении божественных лиц, так и в отношении божественной сущности, как нечто к нему привходящее, почему и пришел, как казалось, отчасти к учению о тритеизме, отчасти даже к учению о кватернитете. Мнение это было осуждено Реймским собором 1148 г.

§ 135. Расцвет схоластики

Развившись в течение XII в., схоластика в XIII в. достигла периода своего расцвета. Преобразование это, главным образом, покоится на знакомстве с новыми средствами образования. Дело в том, что до сих пор Запад был знаком только с логическими сочинениями Аристотеля. Ныне благодаря сношениям с испанскими маврами здесь стали известны также и другие его произведения, физические, метафизические и этические. Хотя они некоторое время и находились под церковным запретом, тем не менее, они были встречены с таким сочувствием, что всколыхнули застой схоластико-философов и немедленно заняли в богословии то место, которое раньше принадлежало Платону. Главными представителями новой науки были новооснованные ордена францисканцев и доминиканцев, к которым принадлежит большинство ученых этого времени. Таковы суть:

1. Александр Галес, родом англичанин, профессор в Париже и францисканец, своими учениками названный почетным именем «Doctor irrefragabilis» († 1245 г.). Главнейшим его трудом был комментарий к сентенциям, называемый также «Summa theologiae», в формальном отношении замечательный тем, что с выходом его в свет в схоластике получает господство силлогистический метод.

2. Альберт Великий (1193–1280 гг.). Родом из фамилии Больштед в Лауингене, учился в Падуе и Париже и здесь же вступил в орден доминиканцев. Затем, поучая в различных местах, был два года Регенсбургским епископом (1260–1262 гг.) и умер в Кельне. Из всех схоластиков он выдавался массой своих знаний, почему и получил наименование Великого или «Doctor universalis».

3. Фома Аквинский (1227–1274), ученик Альберта, но более великий, чем его учитель, если не по объему знаний, то по таланту и успешному развитию богословской науки, почему и считается властителем схоластики. Почетные титул «Doctor angelicus» он заслужил редкой чистотой своей жизни. Он учил в Париже и в различных городах Италии. Умер он по пути на Второй Лионский собор. Главнейшими работами его являются обе «Summae», малая или «Summa contra gentiles», апология христианского учения от нападения иудеев и магометан, и большая или «Summa theological», его последняя и наиболее зрелая работа, охватывавшая догматику и мораль.

4. Бонавентура (1221–1274 гг.) или Иоанн Фиданца, как было его настоящее имя, один из францисканцев, равный великому доминиканцу, генерал своего ордена (1257 г.) и кардинал-епископ Альбанский (1273 г.). На 14 Вселенском соборе был почтен вести переговоры с греками, во время которых и умер в Лионе. Почетный его титул «Doctor seraphicus». Его «Breviloquim» есть лучший средневековый компендий догматики. Благодаря своему «Itinerarium mentis ad Deum», он получает место одновременно также и среди мистиков.

Кроме перечисленных мужей в это время выступает также целый ряд других, хотя и не отличающихся столь плодовитой деятельностью, но в истории науки все же занимающих весьма почтенное место.

1. Винцент Бовэ, доминиканец, воспитатель сыновей Людовика IX († 1264 г.). В своем «Speculum» (historiale, naturale, doctrinale) дал энциклопедическое изложение всей современной науки. Позднее сочинение это было пополнено «Speculum morale». (Mg. Schlosser 1819; A. Vogel 1843. Z. f. KG. 1).

2. Генрих Гент, каноник (1267) и архидиакон в Турнэ († 1293 г.), автор многочисленных трактатов «Quodlibeda» о сентенциях и. Doctor solemnis. (M. de Wulf, Etudes sur Henri de Grand, 1895).

3. Роджер Бэкон в Оксфорде († 1294 г.), францисканец, замечательный по своей научной разносторонности, особенно в области естествознания, гениальный мыслитель, прозванный «Doctor mirabilis» ради своих оригинальных взглядов, за которые, впрочем, неоднократно преследовался. «Opus maius ed. Bridges» (1897. Mg. von Charles, 1861; L. Schneider 1873; Rquh. 50 (1891), 118–142).

4. Раймунд Лулл, родом испанец, проявил великое усердие при обращении магометан и положил много труда, чтобы представить ясные доказательства к легкому усвоению всех наук, что и старался удостоверить в многочисленных сочинениях. Жизнь свою закончил мученичеством (1315 г.), скончавшись вследствие нанесенных ему сарацинами истязаний. (Mg. von A. Helfferich 1858; M. Andre 1900).

§ 136. Мистики

Первое место между всеми мистиками принадлежит бесспорно св. Бернарду, замечательнейшему мыслителю своего века. Своим словом, пером и деятельностью он неустанно побуждал стремления к высшей жизни. Его мистика была по преимуществу практического свойства, так как направлялась не столько к более глубокому познанию, сколько к внутренней любви Божией. Главнейшие его писания называются «De diligendo Deo» и «De consideration».

Спекулятивная мистика преимущественно культивировалась у викториан. Уже Гуго обрабатывал это поле самым плодотворным образом. Еще дальше пошел его товарищ по ордену Рихард († 1173 г.). То, что у Гуго было только намечено или разбросано в отдельных фрагментах, он привел в известный порядок и систематизировал.

Рядом с ними надо поставить аббата Руперта Деутца (1135 г.). Не будучи мистиком в свои многочисленных, главным образом экзегетических сочинениях, он, тем не менее, должен быть причислен к этому направлению за свое особое пристрастие к размышлениям и конструкциям в области истории. Этого же направлениям держался также цистерцианский аббат Иоахим Флора в Калабрии (1202 г.), связывавший его с пророческо-реформаторским движением. Соответственно трем лицам Божества он брал троекратное деление времени:1. дохристианский период, отмеченный господством буквы В; 2. царство женатых и мирян, христианский период до 1260 г. (42 тридцатилетних поколения, ср. Мф. 1, 17), отличавшийся господством буквы Н; З. время клириков, царство Святого Духа или монахов, период, характеризующийся господством духа Святого Писания или «Evangelium aeternum», как это называется в Откр. 14, 6. С наступлением третьего периода в 1260 г. вместо образа должна явиться — сама Истина, вместо начатков — совершенное знание, вместо плотской — духовная соборность, причем через новый Орден весь мир будет обращен к Богу.

Воззрения Иоахима нашли полное сочувствие именно среди строго настроенной части Миноритского ордена спиритуалистов. Когда францисканец Гебгард Борго Сан-Доннино в 1254 г. опубликовал «Introductorius in Evangelium aeternum», т. е. введение к главному сочинению Иоахима «Concordia V. et N. Testamenti, Expositio super Apocalypsin, Psalterium decem chordarum», в котором он излагал вечное Евангелие, то повсюду поднялись горячие споры. Согласно заключению Анагнийской комиссии (1255 г.) были осуждены «Introductorius» папой Александром IV, а самые сочинение Иоахима — Арльским провинциальным собором (после 1263 г.). Идея обновления церкви продолжала, однако, жить среди францисканцев, как это позднее показали Петр Иоанн Оливи († 1298 г.) и Убертин Казале.

У некоторых женщин, как то: Гильдегарда Бинген (1179 г.) и Елизавета Шэнау († 1156 г.), это направление выразилось в форме экстатических видений. Наперекор порокам времени у них появился реформаторский характер, без впадения, впрочем, подобно Иоахиму, в апокалиптические грёзы.

В конце этого периода выступили францисканец Давид Аугсургский († 1272 г.) и его ученик Бертгольд Регенсбургский († 1272 г.). Главная их, впрочем, заслуга лежит в области гомилетики.

Также Иаков де Воражин, доминиканец и архиепископ Генуэзский († 1298 г.) не может быть при этом обойдет молчанием. Он составил многочисленные проповеди и «Legenda sanctorum» или, как она стала обычно называться вследствие своего великого значения, «Legenda aurea».

Третий период

От Бонифация VIII до конца средних веков 1294–1517

Глава первая

Папство

§ 137. Бонифаций VIII и его спор с Филиппом IV Французским. Пятнадцатый Вселенский собор

После отречения от короны Целестина V папой был избран кардинал Бенедикт Каэтани под именем Бонифация VIII (1294–1303 гг.). Большой знаток церковного права, он был очень страстен и скор в своих суждениях. Это было неоднократно причиной его распрей с государями. Его понтификат сопровождался унижением церковно-политического значения папства.

При вступлении на престол перед Бонифацием стояла неразрешимая проблема. Повсюду бушевали распри и войны. При таких обстоятельствах он считал своей обязанностью водворение мира, тем более, что без последнего нечего было и надеяться спасти Святую Землю, к чему всей душой, хотя и безуспешно, стремился новый папа. Особенно ему хотелось выступить посредником между Францией и Англией. Когда его представления по этому поводу не были уважены, то Бонифаций, признавая совершенно незаконным привлечение клира к уплате денег на военные надобности, издал в 1296 г. буллу «Clericis laicos» (infestos esse oppiso tradit antiquitas, как гласило ее первое предложение). Угрожая анафемой, он запретил духовным платить без папского соизволения какие бы то ни было сборы в пользу мирян, а государям и должностным лицам требовать таковые от клириков или взимать какие-либо налоги и т. д. Отчасти запрещение это было подготовлено аналогичными приказами Александра III, Иннокентия III и Александра IV. С другой стороны, булла 1236 г. шла дальше вышеназванных определений. Затем не следует забывать, что время было выбрано страшно неудачно. Булла эта вызвала сопротивление как в Англии, так особенно во Франции. Филипп Красивый ответил на это репрессивными мерами, запретив вывоз за границу серебра и других ценностей, а также и пребывание иностранцев в своем государстве. Ход был рассчитан правильно. Хотя булла и осталась не отмененной, тем не менее, действие ее папой было ограничено рядом других декретов. Бонифаций, во‑первых, объявил, что этим запретом нисколько не затрагиваются ленные права, а во‑вторых, он прямо разрешил клиру делать добровольные приношения королю, конечно, по собственной своей инициативе, если последует милостивое обращение к нему государя. Наконец папа признал возможным разрешить уплату всех налогов, не обращаясь к апостольскому престолу во всех необходимых случаях, причем суждение о степени необходимости поставил в зависимость от усмотрения короля.

Едва закончился этот спор, как Бонифаций затеял ссору с могущественной фамилией Колонна. Кардинал Иаков Колонна и его партия питали к папе злобу из-за решения по поводу фамильного имущества. Из симпатии к арагонскому дому Колонны повсюду поддерживали враждебные апостольскому престолу отношения с Иаковым II и Фридрихом III Сицилийским. Отсюда, когда Бонифаций в защиту собственных интересов пожелал утвердиться в одном из их укреплений, то представители дома Колонна воспламенились к нему крайней ненавистью. Они оспаривали законность его избрания, вернее, правильность отречения от престола его предшественника, и требовали созыва Вселенского собора. Напротив, папа объявил их лишенными всех прав и сокровищ, приказал проповедать против них крестовый поход и разрушил до основания их главное укрепление Палестрину (1298 г.).

Выйдя победителем из этой борьбы Бонифаций вступил в новый конфликт с французским королем, который вопреки его ожиданиям окончился вторым и жесточайшим его поражением. Желая склонить Филиппа к участию в предполагаемом крестовом походе, Бонифаций отправил к нему с этим поручением (1301 г.) епископа Сессета Памьерского. Будучи обвинен в ряде преступлений, последний попал под суд. Тогда папа не только потребовал его освобождения, но и открыто выступил против короля. Под предлогом величайших угнетений, которые позволял себе Филипп в отношении церкви и своего народа, папа приглашал французских прелатов осенью 1302 г. на собор в Рим для совещания и издания необходимых постановлений в защиту свободы церкви в виду реформ короля и по поводу его управления и т. д. Буллой «Ausculta fili» сам Филипп привлекался к ответу. Тогда правительство короля действительно было вынуждено к тому, чтобы заставить неугомонного папу отказаться от своего плана. Вся Франция спокон веков отстаивала свою независимость и менее чем когда-либо она желала подчиняться папскому престолу как раз в это время, когда на троне государства находился государь, отличавшийся в равной мере, как решительностью действий, так и неразборчивостью в выборе средств. На самом деле Филипп был весьма далек от того, чтобы оправдываться перед папой, поведение которого он вообще признавал ни чем иным, как посягательством на независимость своего государства. Путем подлога и обмана народ был склонён на его сторону. Булла «Ausculta fili» была подменена псевдобуллой «Deum time», главное положение которой гласит: «Scire te volumus, quod in spirtuawlibus et temporalibus nobis subes». Ответом на нее явилось грубое послание: «Sciat maxima tua fatuitas». При таких обстоятельствах в Риме была сделана попытка к примирению. Кардиналы разъяснили, что здесь идет речь о верховенстве только «ratione peccati», а не «temporaliter», или, как позднее было заявлено, только о косвенной, а не прямой власти церкви в светских делах. Тогда папа отлучил короля, хотя и не называя прямо его по имени. Так как, однако, в булле «Unam sanctam» прямо говорилось о подчинении светской власти духовной, причем только это взаимоотношение признавалось соответствующим плану божественного домостроительства, а всякое другое воззрение объявлялось манихейским лжеучением о двух началах, то начавшийся пожар разгорался все более. Но в это время пламя повернулось против самого папы. Летом на собрании нотаблей в Париже Бонифаций был обвинен в тягчайших преступлениях — ереси, богохулении, общении с демонами, безнравственности, жестокости, убийстве своего предшественника, симонии, ненависти к Франции и к ее королю и т. д., причем для разбора этого дела было потребовано созвание Вселенского собора. Бонифаций тотчас объявил все выставленные против него обвинения ложью. В праздник Рождества Богоматери он намеревался торжественно предать французского короля анафеме. Но за день до этого папа был побежден и взят в плен в Ананьи французским канцлером Вильгельмом Ногаре и жаждущим мести Сциаррой Колонна. И хотя через три дня он был освобожден и торжественно при своем возвращении встречен в Риме, тем не менее, эта катастрофа привела его к скорой гибели. Разрешение этого спора досталось в удел его преемнику. Спор этот, однако, кончился не так, как думал Бонифаций.

Хотя и друг своего предшественника, папа Бенедикт XI (1304–1305 г.) по главным затронутым в это время вопросам пошел другим путем. Напоминая, что он является преемником того, «cuius est proprium misereri et parcere», Бенедикт тем не менее в своем бреве «Dudum» (Extrav. comm. 5, 4) отменил часть состоявшегося против Колонна решения (анафема, изгнание, неспособность к занятию должности). То же самое выступает в целом ряде декретов касательно Франции. Климент V в этом направлении пошел еще дальше. Фамилия Колонна была вполне восстановлена. Чтобы умилостивить Францию, Климент, отменив буллу «Clericis laicos», издал бреве «Meruit» (c. 2, Exterav. comm. 5, 7), провозглашавшее, что булла «Unam sanctam» в будущем не должна служить преюдициальным случаем для королевства (1306 г.). Тогда Филипп, с целью полного разрешения спора, начал процесс против Бонифация и добился выслушивания показаний своих свидетелей (1310 г.). Когда же папе удалось заполучить это печальное дело в собственный суд, то Климент весной в 1311 г. кассировал все изданные от начала спора (Праздник всех святых 1300) против Франции указы, объявил Филиппа невиновным во всех направленных против Бонифация оскорблениях, а также равным образом оправдал в нанесении всех этих обид и Ногаре; этим собственно закончился весь этот процесс. Честолюбие короля этим, однако, не было удовлетворено. Вероятно, в связи с этим делом Климент по поводу тамплиеров и для разрешения других дел созвал собор во Вьенне (1311–1312). Обвинение их в ереси было, однако, отвергнуто как несостоятельное Булла «Unam sanctam» (c. 1. Extrav. comm. 1, 8, также в «Specimina palaegraphica regestorum Rom. pontif. ed. Denifle» 1886, tab. 46) вызвала целый ряд исследований и послужила поводом к разным спорам. Ее заключительное положение, из-за которого и идет собственно спор: «Porro subesse Romano pontifici omni humanae creaturae declaramus, dicimus, definimus et pronuntiamus omnino esse de necessitate salutis», — говорит о подчинении всякого человеческого существа власти римского престола. Само по себе оно предполагает, что здесь может идти речь только о подчинении в духовных делах, но в связи с тем, что говорится по вступлении, и по мотировке, нет сомнения, что это подчинение должно распространяться также и на светские дела.

§ 138. «Вавилонское пленение». Борьба папства с Людовиком Баварским

Когда последовали вышеизложенные решения по делу Бонифация, папский престол был более не в Риме и Италии, а во Франции. Это оказало решающее действие на исход настоящего дела. Следствием такого изменения для папства явилась известная зависимость от французского двора. То же самое обнаружилось и по другому ряду вопросов.

«Вавилонское пленение», как обыкновенно называется этот период, началось избранием на папский престол Бертрана Гота, архиепископа Бордосского, под именем папы Климента V (1305–1314 гг.). Конклав продолжался 11 месяцев, так как голоса на нем разделились. При своем расколе на французскую и итальянскую партию кардиналы при избрании нового папы не могли остановиться ни на одном кандидате и это тем более, что стоявший на очереди жгучий вопрос этого времени еще больше поддерживал этот разлад. Наконец, выступил Бертран. С одной стороны, он был сторонником Бонифация VIII, с другой — французом, и даже не французом, так как Гасконь в то время принадлежала английской короне. В его планы, однако, далеко не входило переместить апостольский престол во Францию. По крайней мере, папская твердыня предполагалась им в Италии (Ассиз). Климент также не раз имел в виду свое переселение в Рим. Но фактически он так и не переехал Альп. Этому много содействовали смуты и беспорядки, господствовавшие тогда в Италии. Консекрация его состоялась в Лионе. Позднее его обычным местопребыванием сделался Авиньон (1309 г.).

После его понтификата вновь папский престол овдовел и на время, более продолжительное, чем то, которое ему предшествовало. Впервые после двух с четвертью лет был избран, под именем папы Иоанна XXII, кардинал Иаков Осса из Кагора (1316–1334 гг.). Уже ко времени его избрания в Германии возник спор, который должен был привести к последующей великой борьбе между папством и империей. Дело шло из-за престолонаследия после Генриха VII (1308–1313 гг.). Претендентами явились, с одной стороны Людовик Баварский, с другой стороны — Филипп Прекрасный Австрийский, как внук Рудольфа Габсбургского (1314 г.). Сражением у Мюльдорфа в 1322 г. спор этот разрешился в пользу Баварии, но это не привело к баварца к бесспорному обладанию короной. Хотя Фридрих и оказался его пленником, тем не менее, борьба между домами Вительсбахов и Габсбургов продолжалась. Также и папа не желал признать этого без разговоров. Он ожидал удовлетворения своего притязания на имперское управление Италией во время вакантности императорской короны. Поэтому, когда Людовик после своей победы вновь отправил викария через Альпы, то папа потребовал от него оставления имперского управления (1323 г. 8 октября). Так как этот вопрос ставился о связи межу Италией и империей, то притязание это едва ли было возможно снести немецкому королю, тем более, что викариат в этом случае попал бы в руки человека, на коем лежала опала империи, именно королю Роберту Неапольскому. Вследствие этого Людовик против этого плана заявил свой протест. Он, однако, не ограничился только обороной. Отлученный около этого времени Климентом (23 марта 1324 г.), Людовик ответил своей знаменитой Саксенгаузенской апелляцией и перешел в наступление. Так как Иоанн, вменив ему участие в деле Висконти в Милане, упрекнул Людовика в благосклонности к еретикам, то баварец обвинил самого папу на основании его конституции о бедности Христа (§ 148) в ереси и оспаривал правомерность его тиары. Эти выступления всему этому конфликту сообщили совершенно другой характер. Вместо переговоров ныне явилась борьба. При том влиянии, которое на Иоанна имели Франция и Неаполь, признание короны за Людовиком представлялось весьма проблематичным. Папа, однако, не только упорно продолжал держаться своего решения, но вскоре пошел еще дальше. Людовику отказывалось в праве на немецкий трон, а его приверженцам провозглашались анафема и интердикт. Когда король отправился для своего коронования в Рим (1327 г.), то цензуры были возобновлены и усилены. Последним он лишался всех своих прав и имуществ. Когда Людовик из рук Сциары Колонна, который стоял в то время во главе городского управления в Риме, получил императорскую корону, то Климент объявил против него крестовый поход (1328 г.). Всеми этими мерами не было, однако, достигнуто соответствующего успеха. Буллы были прибиты к дверям церквей в Авиньоне, напротив Германия в большей части стояла на стороне Людовика. Подобная же участь постигла и другие его послания. Впрочем, поставление антипапы, состоявшееся вслед за императорским коронованием, не было одобрено даже сторонниками императора. Петр Корвара или Николай V, как именовался новый папа, нашел тем меньше сочувствия, что уже через два года он покорился Иоанну (1330 г.). Наступившая в это время смерть Фридриха Австрийского дала самому Людовику повод искать примирения с папой. Так как он ни за что не соглашался отказаться от короны, которой всячески домогался, то все дело рухнуло. Когда же Людовик, наконец, пожелал принести эту жертву (1333 г.), то все расстроили обстоятельства. Составившийся одновременно план передать корону герцогу Генриху Нижнебаварскому, своему двоюродному брату и зятю короля Иоанна Чешского, встретил противников в лице как короля Неаполитанского, так и итальянских городов, вообще враждебно настроенных к империи. Отречение вследствие этого не состоялось и вскоре было взято обратно. Поворот этот находился в связи также с затруднениями, которые Иоанн потерпел со своим учением о «Visio beatific». Дело в том, что в своей проповеди (в день всех святых 1331 г.) он провозгласил, что души праведных удостаиваются лицезрения Господа не тотчас после смерти, а после первого суда. Воззрение это встретило возражения и было в конце концов опровергнуто.

Бенедикт XII (1334–1342 гг.), ему наследовавший, строитель папского двора в Авиньоне, был более склонен к примирению, но это ему не удалось. После всего того, что было сделано, это и само по себе представлялось делом весьма трудным. Ныне оно осложнилось, так как противником баварца оказался именно король французский. Не помогло этому даже то обстоятельство, что имперские сословия повсюду проявили решительный образ действий в отношении курии. Именно в Ланштейне в 1338 г. они обязались неразрешимой клятвой защищать честь, права и достоинство империи, разъяснив, что почтенный избранием eo ipso получает полное право на императорское достоинство. Впрочем, одним днем позже в Рензэ они поколебались и предоставили папе право утверждения избрания германского императора. Вследствие этого выступление это не произвело должного впечатления. Впрочем, примирение это не состоялось даже тогда, когда Людовик в 1341 г. заключил союз с Филиппом IV и французский король сам взял на себя посредничество в этом деле у Бенедикта. При тех дурных отношениях, которые тогда существовали между Парижем и Авиньоном, ходатайство это не имело никакого результата. Между тем Людовик, женив своего сына Людовика Бранденбургского на Маргарите Молтас, супруге принца Иоанна Генриха Чешского и наследнице Тироля, в ближайшие годы сделал такой шаг, который намного отдалил даже мысль о примирении, так как этот брак был тяжелым преступлением против христианского брачного права.

В связи с происшедшей переменой в понтификате были сделаны новые попытки восстановления мира. Но они были столь же малоуспешны, как и предыдущие. Требования, которые предъявил к Людовику любивший пышность Климент VI (1342–1352 гг.) были столь высоки, что были отвергнуты имперскими сословиями. Напротив, ныне обнаружилось, что последние действия императора вызвали против себя сильнейшее неудовольствие и создали настолько серьезные затруднения, что часть курфюрстов от него отделилась и высказалась за люксембуржца Карла IV (1346–1378 гг.), короля Чешского и внука Генриха VII. Так как Людовик в ближайшем времени скончался, а его преемник Гюнтер Шварцбургский весьма рано умер (1349 г.) и незадолго до своей смерти примирился со своим противником, то Карл вскоре получил всеобщее признание. На Пасху 1355 г. он в Риме из рук кардинала по поручению папы получил императорскую корону и в ближайшие годы урегулировал вопрос об императорском избрании, послуживший поводом к изложенному 35-летнему спору из-за престола. Изданная с этой целью Золотая булла, устранив чуждое вмешательство, законность избрания поставила в прямую зависимость от большинства голосов избирателей — курфюрстов.

Около этого времени «авиньонское пленение» стало обнаруживать свое неудобство в отношении к церковному государству. Климент VI путем купли у неаполитанской королевы Иоанны приобрел для Римского престола Авиньон (1348 г.). Лежавшее к востоку от города Венесенское графство также досталось папскому престолу уже по Парижскому миру 1229 г. от графа Раймунда Тулузского. В то время, как во Франции папская территория расширялась, в Италии владения папы терпели значительный урон. Во многих местах возвысились властители и сбрасывали с себя папское владычество. В самом Риме после ниспровержения аристократии приобрел власть в качестве народного трибуна Кола ди-Риенци (1347 г.). Хотя через семь месяцев он и пал, но время беспорядков еще не миновало. В начале правления Иннокентия VI (1353–1362 гг.) в лице Франца Баронцелли явился новый трибун. После его падения Кола опять занял место во главе правительства. Но его господство длилось столь же короткое время, как и в первый раз. Вспыхнувшее, вследствие его тирании, восстание вместе с правлением положило конец и его жизни. При таких обстоятельствах кардинал Альборнос увидел себя в необходимости прочнее водворить папское господство, что ему и удалось благодаря его проницательности и энергии. Его же мудрости папское государство обязано новым законодательным сборником, обычно называемым по его имени «Constitutiones Aegidianae» и просуществовавшим до начала XIX в.

Уже во время ближайшего понтификата не раз возникал вопрос о папском местопребывании. Изгнание длилось уже слишком долго. Кроме Франции повсюду видели в удалении папства из Рима нечто неестественное. Различные голоса настойчиво требовали возвращения пап в Вечный город. За это были император Карл IV, поэт Петрарка, св. Бригитта Шведская, после смерти своего супруга подвизавшаяся в Риме, и т. д. Урбан V (1362–1370 гг.) признал это прямо необходимым и покинул Авиньон (1367 г.). Так как он в конце своей жизни опять сюда возвратился, то зло продолжалось, и светскому господству пап в Италии не раз угрожала серьезная опасность. Управление легатов вызывало в церковном государства всеобщее недовольство, почему Флорентийская республика в собственных интересах пользовалась этим настроением, чтобы возбуждать обывателей его к мятежу. Наконец восстание охватило большую часть страны. Григорий XI (1370–1378 гг.), племянник Климента VI, вследствие этого принужден был бороться против этого всеми средствами. Он провозгласил анафему и интердикт над Флоренцией (1376 г.) и отправил в Италию отряд бретонских наемников. Более, однако, рациональным, чем все эти мероприятия, в это время было возвращение в страну. Этого решительно потребовала выступившая ныне в качестве посредника между спорящими сторонами св. Екатерина Сиеннская. Таковое состоялось осенью 1376 г. При обостренных отношениях обстоятельства долго не могли прийти в порядок и это тем более, что мирному настроению некоторое время усиленно мешали флорентийцы. Вследствие этого Григорий опять подумывал о возвращении в Авиньон, но этому помешала смерть, явившаяся прелюдией грядущего великого раскола.

Мнимая булла «Quia in futurorum» или «Ne praetereat» Иоанна XXII, которая отделяет Италию от Германской империи, есть не что иное, как разработанный в канцелярии короля Роберта Неаполитанского проект.

Со времени возвращения из Авиньона резиденцией пап делается Ватикан, а не Латеран, как было раньше.

§ 139. Великая схизма. Соборы Пизанский и Констанцкий

Предполагалась ли схизма или нет, но она действительно сделалась фактом. Ближайшие папские выборы не имели правильного течения. Римляне шумно требовали избрания своего земляка, по крайней мере итальянца. Огромная масса народа собралась ночью перед конклавом и криками выражала свое требование. Так как кардиналы не могли сговориться ни на одном кандидате из своей среды, то в первый же день (8 апреля) они избрали на папский престол архиепископа Бартоломея Приньяно Барского или Урбана VI (1378–1389 гг.), последнего папу, вышедшего не из св. коллегии. Избрание это не было провозглашено, потому что масса, в своем нетерпении, ворвалась в конклав. А так как в происшедшей свалке избранным был ошибочно сочтен кардинал римлянин Петр, то последнему ближе всего и была оказана подобающая есть. Между тем кардиналы обратились в бегство. Заблуждение вскоре разъяснилось и римляне остались довольны. Интронизация последовала на следующий день, а коронование на Пасху (18 апреля). Совершив церемонию, кардиналы не исправили дефекта, допущенного в суматохе, хотя фактически были на стороне Урбана. Еще более они обнаружили это, когда испрашивали от него благословение, посещали его консистории и т. д. Чего, в качестве необходимого условия законности, не было при избрании, то было восполнено таким образом последующим поведением избирателей. Отсюда восшествие на престол надо считать правомерным.

Однако Урбан обманул возлагавшиеся на него надежды. Вскоре он обнаружил чрезмерную ревность и властолюбие. Между тем такое поведение при тогдашнем положении, требовавшем сдержанности и осторожности, представлялось вдвойне опасным. Кардиналы, со своей сторон, не были столь самоотверженны, чтобы вынести его властный характер. А так как французами чрезмерно владели национальные и политические интересы, то неправильность при избрании дала повод к признанию этого избрания недействительным и производству новых выборов в Фонди неаполитанском (21 сентября). Папой был избран кардинал Роберт Женевский под именем Климента VII (1378–1394 гг.).

Шаг этот имел величайшее значение. С одновременным выступлением Климента и Урбана явилось двойное папство, одно с резиденцией в Риме, другое в Авиньоне, куда перебрался антипапа (1379 г.), когда борьба в Риме окончилась не в его пользу. При таких обстоятельствах церковь в своем послушании разделилась на две части. Франция, Савойя, Испания, Ирландия и некоторые германские государства признавали Климента, тогда как другие страны подчинялись Урбану. А так как оба папы взаимно анафематствовали друг друга и своих приверженцев, то все западное христианство оказалось под отлучением. Положение было столь же неестественно, как и неприлично. Требование к порядку тем скорее должно было возникнуть, что двойное содержание папского двора и политические предприятия пап налагали на христианство непомерную тягость и это тем более, что спор из-за апостольского престола имел своим последствием многократную борьбу из-за епископских кафедр и других церковных должностей. Генрих Лангенштейн (Epistula pacis 1379 г.) и Конрад Гельнгаузен (Epistola concordiae 1380 г.) в Париже рекомендовали немедленно в качестве спасительного средства созвание Вселенского собора. Университеты поддержали их предложение (1381 г.). Хотя с обеих сторон серьезно думали о его искоренении, тем не менее зло не только не остановилось в своем росте, но развивалось еще сильнее. Особенно затрудняло все дело неаполитанское королевство. Так как королева Иоанна присоединилась к антипапе, то Урбан провозгласил ей анафему и низложение, а корону пожаловал Карлу Дураццо, передавшему, в свою очередь, несколько городов королевства своему недостойному племяннику. Тогда Иоанна с целью укрепиться в своем положении, с согласия Климента VII и французского короля, усыновила герцога Людовика Анжуйского. Последний с большим войском предпринял поход в Нижнюю Италию. Одновременно с этим смута охватила весь понтификат. На место умершего выступил его сын Людовик II. Вскоре возникла вражда между Урбаном и Карлом (1385 г.). После смерти последнего (1386 г.) борьбу эту продолжал его сын Ладислав. К этому присоединились еще и дальнейшие осложнения. В виду его поведения, а также, пожалуй, по наущению Карла Дураццо, шесть кардиналов составили план учредить опеку над Урбаном. План этот, однако, не удался. Виновники были подвергнуты пытке и тюремному заключению и, наконец, казнены. При таких обстоятельствах смерть папы явилась единственным спасением. Но и это нисколько не изменило общего положения вещей. Тщетной оказалась надежда, что римские кардиналы откажутся от нового избрания и признают Климента VII. Уже несколько недель спустя в Риме был избран Бонифаций VII (1389–1404 гг.). Исполненный сознанием своей правоты он отверг всякую мысль о примирении. Отсюда виды на мир нисколько не улучшились. Только борьба из-за Неаполя была, наконец, ликвидирована, так как Ладислав примирился с Бонифацием и осилил своих противников.

В Авиньоне дела, однако, нисколько не стали лучше. После смерти Климента (1394 г.), несмотря на неоднократные представления не производить новых выборов, уже через 12 дней был избран папой кардинал Петр де-Луна под именем Бенедикта XIII. При своем вступлении в конклав он дал присягу прочим кардиналам всеми силами способствовать единению церкви и в интересах унии пожертвовать даже собой, если того пожелает большинство кардиналов. Обещание это вызвало самые живые переговоры. Но поведение папы нисколько не соответствовало тому, чтобы осенью 1398 г. отказаться от власти над Францией, Кастилией и Наваррой, отпустить от себя всех кардиналов и заключиться в своем дворце. Субтракция, как назвалась эта мера, не могла, конечно, рассчитывать на прочность, так как повсюду имела столь же многочисленных противников, сколь велики были затрагиваемые ею интересы. Вследствие этого отдельная власть его опять весной 1403 г. была восстановлена. Бенедикт, который незадолго до этого вырвался на свободу из-под своего ареста и покинул Авиньон, чтобы больше сюда не возвращаться, со своей стороны сделал новые шаги навстречу унии и, наконец, отправил для переговоров посольство в Рим (1404 г.). Его противник должен был лично встретиться с ним в безопасном месте или представить вопрос о закономерности его понтификата на рассмотрение третейского суда. Предложение это в Риме было отклонено, так как грубое выступление послов нисколько не гарантировало его исполнения. Бонифаций умер спустя несколько дней. При его преемнике Иннокентии VII (1404–1406 гг.) разыгравшиеся в Риме споры на некоторое время оттеснили на задний план все другие интересы. Положение было тем более печально, что с низложением императора Венцеля и возвышением Рупрехта Пфальцкого (1400–1410 гг.) к церковному расколу на некоторое время присоединился политический в империи.

Более благоприятные горизонты открылись, когда на Римский престол был избран кардинал Анжело Коррарио под именем Григория ХII (1406 г.). Он более серьезно, чем все его предшественники, отнесся к мысли о добровольном отречении от понтификата в пользу восстановления церковного единства. Тотчас же после избрания он вступил в переговоры с Бенедиктом и по предложению Марсилия (1407 г.) оба папы для совместных переговоров должны были съехаться в Савоне. Буря успокаивалась. Во многих местах стало легче дышать. Непоправимый раскол, казалось, приближался к концу. Неодобряемый своими честолюбивыми родственниками и королем Ладиславом Неапольским, которому уния причиняла беспокойство за его корону, Григорий доехал только до Лукки. Беденикт со своей стороны навстречу ему выехал до Порто-Венере. Дальше никто из них не желал идти ни на шаг. Окончание раскола опять уходило в необозримую даль, когда явилось событие, давшее всему этому делу более серьезный оборот. Кардинальские промоции, отмененные тогда Григорием, поссорили его со своими кардиналами и этот разрыв должен был послужить началом к дальнейшему единению. Римские кардиналы при таких обстоятельствах съехались с противной партией, чтобы для прекращения раскола составить в 1409 г. Вселенский собор в Пизе. В интересах дела решили привлечь к этому обоих пап. Но еще прежде, чем получить приглашение на предстоящий собор, они сами со своей стороны созвали соборы: Григорий в Цивидале у Аквилеи, а Бенедикт в Перпиньяне. Вследствие этого оба они, как выступавшие против положения веры об «una sancta acclesia», были низложены, как явные схизматики и еретики, причем папой был избран кардинал Петр Филарго, архиепископ Миланский, принявший имя Александра V (1409–1410 гг.).

Так как новый папа не был повсеместно признан, то раскол тем самым не кончился. Вместо единства ныне вместо двоевластия явилось троевластие, причем положение это продолжало оставаться и тогда, когда вместо Александра под именем Иоанна XXIII водворился новый папа Балтасар Косса. Поведение кардиналов в этом деле было, однако, весьма знаменательно. Сделанный шаг был весьма серьезной демонстрацией против схизмы, почему, когда он был вновь возобновлен, то дело увенчалось в сущности полным успехом. Совершилось это на 16 Вселенском соборе. Последний заседал с осени 1414 г. до весны 1418 г. в Констанце и был наиболее многочисленным собором, какой только знает история, представляя в известном смысле конгресс всего Запада. Значение его было тем больше, что раскол в империи в это время закончился. Вследствие этого первый государь христианства оказался в положении выполнить с большим достоинством выпавшую на его долю задачу, как высший защитник церкви.

Иоанн XXIII сам явился на собор, лелея надежду, что он будет со стороны собора утвержден в своем достоинстве. Дело приняло, однако, другой оборот. Так как Григорий и Бенедикт не признали постановления Пизанского собора, то были предприняты дальнейшие попытки добиться от них уступки. Но они согласились пойти этому навстречу только при условии, что то же сделает и третий папа. Отсюда явилась прямая необходимость также и его отречения. Короткое время спустя против него был опубликован пространный обвинительный акт. Дальше со всех сторон послышались голоса, что ввиду всего происшедшего Иоанн не может быть более избран. При таких обстоятельствах он бежал из Констанца в то время, когда его союзник герцог Фридрих Австрийский отвлек внимание города устройством турнира. Несомненно, целью его было желание сорвать собор. Папа обманулся в своих ожиданиях и к собственной невыгоде изменил способ голосования. С целью уничтожить перевес голосов многочисленных итальянских епископов, он предложил голосование по нациям, причем внутри каждой нации предоставил право голоса не только прелатам, но также представителям капитулов и университетов и послам государей. Расчет был ошибочен. Бегство возбудило сильное волнение. Собор, однако, не разъехался. Старания императора Сигизмунда и некоторых других духовных прелатов удержать собор увенчались успехом. Вместе с тем, с целью предохранить его от дальнейших аналогичных шагов Иоанна, тотчас было сделано соответствующее постановление: собор правомерно созван и открыт, удалением Иоанна или других прелатов он не распущен и, напротив, без всякой помехи может заниматься своим делом впредь до устранения схизмы и до окончательного реформирования церкви, как в отношении главы, так и членов, причем в случае надобности по собственной инициативе может быть перенесен в другое место (Sess. III). Он получил свою власть непосредственно от Христа и поэтому всякий христиан, а также и папа под страхом наказания должен повиноваться ему во всем, относящемся до поставленных им себе задач (S. IV–V). декрет вызвал различные суждения. Он совершенно не соответствовал тому правопорядку, который выработался в течение средних веков в отношениях между папой и собором. Но такая постановка вопроса была вызвана исторической необходимостью. После всех пройденных испытаний собор представлялся единственным средством к восстановлению церковного единства. А так как он был созван папой, то этого было достаточно для намеченной им себе цели, хотя бы он при этом простер свою власть даже над папством. Фактически в этом духе действовал уже Пизанский собор. Ныне же поведение Иоанна послужило поводом также и формально разъяснить дело. Декрет этот предохранил собор от роспуска и сделал возможным проведение поставленной ему задачи. Вместе с этим против Иоанна немедленно был начат процесс. Будучи обвинен в способствовании схизме своим постыдным бегством, в симонии и соблазнительной жизни, он был низложен (12 заседание 29 мая 1415 г.). После этого Григорий XII отказался добровольно от папской тиары (14 заседание от 4 июля 1415 г.). Надеялись, что также и Бенедикт III последует этому примеру. С этой целью император Сигизмунд поехал даже в Перпиньян, где он резидировал с 1408 г. Ввиду упорного отказа Бенедикта от отречения, против него был также начат процесс. Собор тем скорее мог перейти на этот путь, что испанские князья по Нарбонскому договору обязались поддерживать антипапу. Низложение его последовало летом 1417 г. Одновременно с этим на ближайшую осень были назначены выборы нового папы. Этому решению предшествовала долгая и упорная борьба. Сигизмунд и германцы настаивали, чтобы предварительно была проведена реформа церкви. Кроме того, возник вопрос об определении избирателей, вернее, о том, насколько избирательная коллегия должна быть усилена представителями наций. Но все эти притязания отпали, когда собор издал декрет, что будущий папа до роспуска собора должен провести реформу церкви. По второму вопросу согласились все на том, что коллегия кардиналов должна быть усилена тридцатью членами собора. Голоса всех сошлись на избрании папой кардинала Одо Колонна, принявшего имя Мартина V.

Из трех поставленных временем вопросов собор разрешил «causa unionis». Нельзя, однако, сказать, чтобы схизма была окончательно уничтожена. Бенедикт утвердился в горном замке Пенискола (между Террагоной и Валенсией), куда он переселился после Нарбонского договора. Когда же он в 1424 г. умер, то ему по требованию не благоволившего к Мартину V короля Аррагонского был найден преемник в лице Муноза Барселонского, сделавшегося антипапой под именем Климента VIII. Рядом с ним некоторыми из его кардиналов был поставлен новый антипапа Бенедикт XIV. Но число схизматиков в это время было не более 2000 человек. Климент VIII отказался вследствие этого от своего титула уже в 1429 г. Что касается другого антипапы, то он был настолько незначителен, что никто из современников не счел нужным что-либо о нем сообщить. Вследствие этого Бенедикт XIV бесследно исчез из истории.

По поводу требования поляков, чтобы собор осудил пасквиль Прусского доминиканца Фалькенберга против поляков, Мартин V в заключительном заседании в Констанце произнес знаменательные слова: он одобряет все решенное на соборе «in materiis concilialiter», но не «aliter nec alio modo». Слова не должны быть понимаемы в том смысле, будто папа хотел ими высказать свое отношение к собору во всей его совокупности. По этому вопросу официально Мартин V не высказывался.

§ 140. Соборы Базельский и Ферраро-Флорентийский. Схизма Феликса V

В декрете «Frequens» (S. XXXIX) Констанцкий собор сделал постановление, чтобы в дальнейшем Вселенские соборы собирались возможно чаще, именно два ближайшие самое большее через пять или семь лет, а последующие через каждые 10 лет. Согласно этому постановлению в 1423 г. открылся собор в Павии, перенесенный вскоре по случаю заразы в Сиену. Собор этот был немногочислен. Так как вопрос о реформе возбудил споры, то собор был весной 1422 г. закрыт, не достигши никаких ощутительных результатов. Ближайший собор состоялся в Базеле. Мартин в отношении его проявил небольшой интерес. Положение, которое заняли последние соборы в отношении папского авторитета, его, впрочем, немало беспокоило. Так как соборы повсеместно приобретали огромное значение, а сам он не мог всецело посвятить себя им, то он, при приближении срока, назначил председателем для Базеля кардинала Юлиана Цезарини. Все дальнейшее в виду его скорой смерти должно было перейти к его преемнику, каковым под именем папы Евгения IV (1431–1447 гг.) был избран кардинал Габриель Кондульмер.

Новый собор начал функционировать при более неблагоприятных обстоятельствах, чем предыдущие. Евгений все же утвердил председателя. Но одновременно с этим он говорил о великих изменениях, которые должны последовать в отношении собора. Вероятно, при этом он имел в виду договор, который еще его предшественник заключил с греками и согласно которому в одном из приморских городов Нижней Италии должен был состоять унионный собор. Но в Базель к назначенному времени явился всего единственный прелат, аббат Везелейского монастыря в Бургундии. Положение в городе и окрестностях было представлено папе в самом неблагоприятном свете прибывшим в Рим каноником Бопером Безансоном. Эти обстоятельства послужили папе поводом еще до истечения 1431 г. (18 декабря) распустить собор и в связи с делом греков назначить новый собор на лето 1433 г. в Болоньи. За четыре дня перед возвращением из крестового похода против гуситов кардинала Цезарини состоялось первое официальное заседание собора. Собор не желал оставлять неразобранные дела. Декрет о роспуске вызвал страшное подозрение, будто в Риме вообще не желают собора, который настаивал на необходимости проведения церковных реформ. Даже кардинал Цезарини сильным словом был убежден в необходимости отмены этого распоряжения. Собор в самом деле со всей решительностью уперся в своем положении. Чтобы предохранить себя от могущего быть нападения, он возобновил, между прочим, констанцкие декреты касательно превосходства собора над папой, причем это усиленно было поддержано князьями, главным образом Сигизмундом, особенно стремившимся в то время приобрести императорскую корону. Евгений уступил по всей линии. Так как ему не удалось провести Болонью, то он согласился на собор во всяком другом германском городе, в конце концов даже в Базеле, в чем он долгое время отказывал. И если он в интересах защиты своего верховенства для утверждения постановлений собора в начале употреблял слова «он желает и предписывает» (Volumus et mandamus) и «он желает и согласен» (volumus et contentamus), то в конце 1433 г., когда положение его в Риме пошатнулось, он принял формулу: «он решает и объявляет» (decernimus et declaramus), и наконец, согласился даже на безусловное признание собора. Конфликт этим закончился, и базельцы издали в ближайшее время целый ряд полезных реформе декретов. Впрочем, только немногие из них вступили в силу. Мир между папой и собором продолжался недолго. Причиной этого были некоторые соборные постановления, казавшиеся ему опасными. Особое неудовольствие Евгения возбудила отмена аннатов. Так как между самыми базельцами произошел разлад, потому что большинство желало продолжения собора видеть в Авиньоне, а меньшинство высказалось за какой-либо итальянский город, то положение папы в сравнении с предыдущим временем улучшилось. Евгений в 1437 г. (29 мая) утвердил постановление меньшинства, а когда собор привлек его за это к суду, то он его распустил (18 сентября). Цезарини убеждал как раньше папу, так ныне базельцев к уступчивости. Когда же его старания оказались тщетными, то он со своими единомышленниками, в том числе и с Николаем Кузанским, покинул собор, чтобы явиться на новый унионный собор в Италии. С его отъездом оппозиционная партия нисколько не изменила своего образа мыслей. Собор продолжался. Ближе всего он занялся процессом против Евгения.

Унионный собор между тем открылся в 1438 г. в Ферраре. Греки были на нем представлены в значительном числе. Кроме патриарха Иосифа Константинопольского, лично присутствовал также император Иоанн Палеолог. Переговоры велись с большим трудом. Собор несколько раз прерывался. Только опасность перед турками и надежда с помощью Запада отклонить угрожавшую от них опасность сдерживали греков. Согласно указанию своего императора они с самого начала отклонили всякие переговоры о догматических различиях. Когда же возник вопрос о «Filioque», то они ограничились указанием на недозволенность делать какие-либо прибавки к символу. Во Флоренции же, куда собор перебрался в 1439 г., они остановились исключительно на догматической стороне вопроса и после долгих прений в конце концов западное учение было признано истинным всеми, исключая Ефесского архиепископа Марка Евгеника. После этого перешли к дальнейшим спорным пунктам, чистилищу, началу «Visio beatific», употреблению опресноков в евхаристии, примату Римской церкви и т. д. После воспоследовавшего объяснения Евгением была, наконец, провозглашена уния в декрете «Laetentur coeli». Тем самым собор исполнил свою основную задачу. Главным образом, имея в виду базельцев, собор этот продолжил свои заседания также и после ухода греков, причем в это время были унированы армяне (осенью 1439 г.), иаковиты (1442 г.), месопотамцы между Тигром и Евфратом (1444 г.), халдеи (несториане) и марониты на острове Кипре (1445 г.). Со времени унии с последними иссякают известия о соборе. Впрочем, уже со второго года заседания его происходили более не во Флоренции, а в Риме. Когда Евгений в 1443 возвратился в город, из которого девять лет тому назад принужден был бежать по причине восстания, то он немедленно перенес в Латеран также и заседания собора.

Что касается одновременной деятельности Базельского собора, руководительство которым перешло ныне на Людовика Арльского, то он в начале 1438 г. наложил суспенз на Евгения. Вне собора этот акт не имел нигде никакого дальнейшего действия. Последняя схизма его своими печальными последствиями была еще слишком жива в памяти, чтобы новая могла рассчитывать на благоприятный прием. Некоторые государи открыто выступили против собора. При таких обстоятельствах великие державы того времени попытались выступить в роли посредников, именно французы на Буржесском соборе (1438 г.), а германцы на ближайших сеймах (Франкфурт 1438 г. и Майнц 1439 г.). Несмотря на это, конфликт все же продолжался. Базельцы в 1439 г. объявили Евгения IV схизматиком и еретиком, так как он противился Констанцким декретам (как определениям веры). Когда же он предал их анафеме, как еретиков, так как они желали догматизировать собственное своеволие, то базельцы в лице вдового герцога Амедея Савойского противопоставили ему антипапу Феликса V (1439–1449 гг.). Христианство, однако, все более склонялось к Евгению. Франция и другие государства тотчас же высказали ему свою покорность. За ними последовали Шотландия и Арагон (1443 г.), когда король Альфонс нанес окончательное поражение своему конкуренту на Неапольскую корону герцогу Рене Анжу (1442 г.) и папа после этой победы исполнил все его требования. При таких обстоятельствах немцы возобновили свои посреднические попытки и когда их предложение о созыве Вселенского собора, повторенное ими на Майнцском сейме 1441 г., было одинаково отклонено как в Базеле, так и Евгением, то они ближе заняли нейтральное положение. Впоследствии и они также перешли на сторону Евгения. Поворот произвел император Фридрих III (1440–1493 гг.). В 1445 г. он сблизился с папой, а его образ действий вызвал подражание со стороны всех других властителей. Еще весной 1446 г. курфюсты на франкфуртском сейме заняли угрожающее положение к Евгению, так как незадолго до этого он низложил двух их сочленов, архиепископов Кельнского и Трирского, за их участие в Базельском соборе. Однако уже осенью того же года, на ближайшем Франкфуртском сейме, два курфюста (Майнцский и Бранденбургский) и два епископа высказались за папу. Вскоре за ними последовала и большая часть других князей. Наконец в 1447 г. с папой окончательно примирились заключением Франкфуртского или Княжеского конкордата. Завершение этого дела последовало после смерти Евгения при ближайшем его преемнике Николае V (1447–1455 гг.), бывшем Томазо Парентучелли из Сарцана. Уже из предшествовавших переговоров выяснилось, что он в высокой степени сочувствовал этому делу. В 1448 г. был заключен Венский конкордат, чем было создано основание для примирения со всей нацией, так как этот договор мало-помалу был принят всеми князьями. Заключение мира имело свое значение также и для Базельского собора. Изгнанный из городов империи, собор перебрался в Лозанну (1448 г.), чтобы там после нескольких лет жалкого существования и при отсутствии с 1443 г. даже торжественных заседаний, вполне закончить свое существование признанием Николая V в 1449 г.

Опасность, которую для единства западного христианства создал конфликт между папой и собором, оказалась не без дурных последствий. Феликс V, получивший признание только в Савойе и в Швейцарии, был последним антипапой, так как вскоре церковные схизмы в связи с великим западным расколом совершенно прекратились. В то время, как единство на Западе было восстановлено, уния с Востоком прекратилась. Подобно ранее заключенной Лионской унии она не имела за собой никаких данных, которые гарантировали бы ей продолжительное существование. Единственно турецкая опасность в свое время принудила греков к уступке во Флоренции. Народ и клир на родине, исполненный фанатической ненависти к западным, решительно высказался против нее. Это должно было последовать тем вернее, что ожидания, с которыми она была заключена, не исполнились. Патриархи Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский, изъявившие через представителей вначале свое согласие, уже через несколько лет от него отступились (1443 г.). Незадолго до своей кончины (1448 г.) то же сделал и император Иоанн Палеолог. И если его брат и преемник Константин XII возобновил единение, то еще неизвестно, что из этого вышло бы, так как 29 мая 1453 г. Константинополь попал в руки Магомета II. Одновременно с этим патриаршую кафедру занял также враждебный унии Геннадий.

С падением Восточно-Римской империи вскоре та же самая опасность стала угрожать Западу. Чтобы ее встретить, прежде всего было необходимо примириться между собой по большей части враждовавшим друг с другом государствам Европы. Николай не преминул употребить свое влияние в этом направлении. Особенно он старался объединить итальянские государства. Он даже обратился с воззванием крестового похода против первейших врагов христианства. Но дальнейшему помешала его преждевременная смерть. Николай был первым гуманистом на апостольском престоле и покровителем наук и искусств. Равным образом он старался об украшении Рима, а также положил основание ватиканской библиотеке. Он короновал Фридриха III (1452 г.), и это коронование было последним, совершенным в Вечном городе. Его господству в Риме угрожала серьезная опасность со стороны заговора Поркари, которая была отклонена только своевременным его раскрытием (январь 1453 г.).

Что касается Базельского собора, то его можно рассматривать с трех точек зрения, именно: созыва, посещаемости и руководительства. Частью он является не Вселенским, частью в свой первый период или до своего роспуска 1437 г. Вселенским. Последнее воззрение является более правильным и заслуживает преимущества, так как и собор Ферраро-Флорентийский ныне признается Вселенским. Так как Базельский собор был перенесен папой Евгением в Феррару, то собор Ферраро-Флорентийский ближе является продолжением Базельского и в своей совокупности представляет 17-й Вселенский собор.

§ 141. Конец средних веков. Так называемые политические папы. Пятый Латеранский собор

Турецкая опасность, которой преимущественно в последние годы своей жизни занимался Николай V, составляла также главный предмет заботы для его ближайших преемников. Первый из них, Каликст III (1455–1458 гг.) из испанского дома Борджиа, немедленно возобновил призыв к крестовому походу, разослал проповедников с этой миссией во все страны и соорудил для войны против турок флот. Один из проповедников Иоанн Капистран собрал многочисленные отряды воинов. Наибольший подъем обнаружился у ближе всего подлежавших опасности венгров, где действовал в качестве легата кардинал Карвайаль. Поддерживаемый этими двумя вышеупомянутыми мужами, Иоанн Гуниади дал туркам большое сражение у Белграда в 1456 г.) Победа эта, впрочем, не была использована. Гуниади и Капистран умерли еще в том же году. Прочее христианство, несмотря на все убеждения папы, отнеслось к его мысли холодно. Немецкие епископы были недовольны Венским конкордатом. Сорбонна апеллировала против турецкой десятины прямо к Вселенскому собору. Венеция, самая значительная морская держава, уже через год после падения Константинополя заключила мирный договор с турками. Рядом со спасением христианства Каликст немало благодетельствовал своим родственникам. Он не только сделал двух своих племянников кардиналами, но также и третьего пожаловал княжеством. А так как этот пример в последующее время неоднократно вызывал подражание, то понтификат создал новый и высший вид непотизма.

Эней Сильвий Пикколомини или Пий II (1458–1464) продолжал стараться в пользу крестового похода против турок и вскоре после вступления своего пригласил всех христианских государей на конгресс в Мантую для совместного обсуждения с ними турецкого вопроса (1459 г.). Так как Магомет II простер свои завоевания на Сербию, Боснию и Эпир, то нельзя было более терять времени. Так была организована трехлетняя турецкая война. Король Матвей Корвин Венгерский (1459–1490 гг.) явился достойным преемником своего отца. В Албании Георг Кастриота, прозванный турками за свою храбрость Скандербек (т. е. бек Александр), совершил ряд блестящих военных действий. Однако прочие князья по-прежнему оставались бездеятельны, а надежда папы самому стать во главе крестоносного войска, чтобы вывести их из этой спячки, рассеялась вследствие его скорой смерти. Он умер перед своим отплытием в Анконе. Так как Пий II раньше выступал на стороне базельцев и в качестве защитника собора и Феликса V письменно развил некоторые положения, весьма отличные от своих последующих воззрений, то нет недостатка в указаниях на его измену своим убеждениям. В виду этого в интересах самооправдания он издал ретрактационную буллу «In minoribus agents», в которой он словами «Aemaem reicite, Pium recepite» отвергает взгляды своей незрелой юности и требует доверия к своему понтификату. Вместе с этим он в булле «Execrabilis» (1460 г.) выступил против распространенного тогда обычая апеллировать от суда апостольского престола к Вселенскому собору.

Согласно с ним в конклаве высказался за продолжение войны также и Павел II (1464–1471 гг.), ранее кардинал Барно из Венеции. Но он сделал еще меньше, чтобы помешать дальнейшим успешным шагам турецкого оружия. Если папа в этом пункте и не хотел прямо капитулировать, то, во всяком случае, не желал быть связанным этим обещанием, почему и принудил кардиналов возвратить это обещание ему обратно. Этот поступок между всеми ими вызвал великое уныние. Равным образом против Павла были обозлены аббревиаторы, когда он уничтожил их коллегию ради укоренившихся у них злоупотреблений (1466 г.). Вследствие этого они осыпали его обвинениями. Платина отомстил ему неблагоприятным изображением его понтификата в своей «Vitae pontificum». Впрочем, правление его не оставило никаких дурных последствий.

Ближайший конклав вручил тиару францисканцу Францу Ровере, как Сиксту IV (1471–1484 гг.). Он был покровителем искусств и наук, обогатил Ватиканскую библиотеку и открыл ее для всеобщего пользования, украсил город Рим и построил названную его именем и всемирно известную своими картинами на стенах и потолке капеллу в Ватикане. Дальше его жар обратился на дела Востока, и если Запад обращал на его слова столько же внимания, как и на речи его предшественника, то на Востоке выступила значительная перемена. Победоносный султан Магомет II, так долго наводивший страх на христиан, умер (1481 г.). Его смерть ослабила силу турок, так как в его фамилии произошли распри. Город Отранто, незадолго до этого завоеванный (1480 г.), вследствие этого был возвращен. Когда борьба за корону кончилась несчастливо, то принц Джем бежал сначала на Родос, чтобы призвать на помощь христианских государей против своего брата султана Баязета, но позднее в видах самообороны должен был спасаться сперва во Франции, а позднее в Риме (1489 г.). Равным образом также и этот папа весьма близко к сердцу принимал возвеличение и обогащение своей фамилии. Нескольких племянников он назначил кардиналами. Один из них Иероним Риарио, получивший викариат Имола и мечтавший, главным образом, о сохранении и увеличении своего могущества, вовлек Сикста в политическую деятельность, сообщившую его понтификату несимпатичный характер. Хотя Сикст сам и воздержался от кровопролития, тем не менее его сочувствие заговору Пацци против Медичи во Флоренции (1478 г.) стоило жизни Юлиану Медичи. Рядом с этим горячность, с которой он вступил в защиту заговорщиков против Лоренцо Медичи и против республики, вовлекла его в войну с Флоренцией, за которой немедленно последовали войны с Неаполем (1482 г.) и Венецией (1483–1484 гг.). К внешним войнам присоединилась жесткая распря внутри межу Колоннами и Орсини. Явилась опять даже соборная оппозиция. Доминиканец Андрей Замометик (Zuccalmaglio), архиепископ Кранийский и несколько лет императорский посол в Риме, попытался инсценировать в Базеле Вселенский собор, чтобы отомстить за то обращение, которое ему было оказано курией за его дурной выговор (1482 г.). Во все это время беспрерывно господствовали распри и смуты. Во время смерти папы в Риме водворилась форменная анархия.

Его преемник Иннокентий VIII (1484–1492 гг.), кардинал Цибо, попытался восстановить порядок. Впрочем, старания его увенчались половинным успехом. Вскоре опять стали брать перевес дурные элементы. С Неаполем вспыхнула новая война. В Риме все сделалось продажным. Общество папских должностных лиц в течение некоторого времени занималось продажей фальшивых булл. Это преступление было строго наказано. Впрочем, Иннокентий для возвеличения своих родственников, именно сына (помолвленного с дочерью Лоренцо Медичи) и дочери, не жалел никаких средств.

Еще хуже пошли дела, когда престол апостола Петра занял под именем Александра VI (1492–1503 гг.) Родерих Борджиа. В высокой степени он отличался умом и большим знанием дела. Но по своей нравственной распущенности Александр стоял так низко, что в этом отношении далеко опередил свое время. Он имел нескольких детей и когда достиг тиары, то его главной целью было возвысить четырех из них, которых родила ему Ванацца Катанеи. Особенно выдающуюся роль в его истории сыграл его сын Цезарь. Последний прежде всего был сделан архиепископом Валенции и кардиналом. После насильственной смерти своего брата Иоанна (1497 г.) и с возвращением потрясенного этой смертью отца к своей обычной деятельности, Цезарь сложил с себя свой духовный сан и Людовиком XII Французским был удостоен титула герцога Валенцского. Тогда он вступил в брак с принцессой своего дома и был оделен папой Романьей, как герцогством. Планом отца и сына было создание Средне-Итальянского королевства, почему Цезарь и начал это дело с убийства и войны и не без надежды на успех. Но прежде чем строение это было завершено, Александр умер. Стремления эти не соответствовали интересам апостольского престола. Его авторитет около этого времени опять необычайно возрос, как показывает раздел папой незадолго открытого Нового света между Испанией и Португалией.

Что касается других детей Александра и Катанеи, то Готфрид (Жуффре) с рукой Санции Арагонской, незаконнорожденной дочери короля Альфонса Неаполитанского, получил княжество Скилацэ. Лукреция (Mg. Gregorovius Z. A. 1875) третьим браком сочеталась с Альфонсом д’Эсте, наследным принцем Феррарским (1501 г.), после того как ее второй брак с герцогом Бишельи трагически окончился убийством супруга ее братом Цезарем (1500 г.), а первый брак с Иоанном Сфорца де Пезаро, как и два предшествующих ему обручения, были расторгнуты папой. Для Иоанна, пожалованного Фердинандом Католиком титулом герцога Гандиа, было учреждено из разных городов герцогство Беневентское (1497 г.). Но он был убит уже через пять недель. Деяние это приписывалось разным лицам. Если только герцог не сделался жертвой любовного приключения, то наибольшее подозрение падает на Орсини. Позднее, спустя девять месяцев после происшествия, а с убийством своего зятя особенно сильно, подозрение в этом стало падать на Цезаря. Найденный доселе материал не дает веских доказательств в пользу этого, хотя и не устраняет вполне виновности Цезаря (Pastor III, 375–388; Hist. J. 1900, S. 1–21).

После 26-дневного управления Пия III, бывшего кардинала Пикколомини (Arch. Stor. Ital. 1903, 3, p. 102–38), Римский престол занял Юлиан Ровере под именем Юлия II. Подобно Александру он был проникнут духом политики. Целью его честолюбия было, однако, не устроение своих родственников, но покровительство искусствам и возвеличение церковного государства, значительно ослабленного в последние десятилетия. Легко были приобретены Перуджия и Болония. Путем присоединения к Камбрейской лиге удалось опять получить в церковное обладание занятую Венецией Романию (1509 г.). Таким образом была достигнута главнейшая цель. А так как папа эти провинции взял в свое непосредственное управление, то ныне церковное государство стало более могущественно, чем прежде. Но шум оружия не замолкал. Честолюбивые виды французов со стороны верхней Италии вовлекли его в новые предприятия, во время которых он пустил в ход не только материальное, но и духовное оружие. Тогда французский национальный собор в Туре в 1510 году решительно выступил против него. Пизанский собор, составленный осенью 1511 года некоторыми отколовшимися кардиналами и вскоре после своего созвания перебравшийся в Милан, а после изгнания оттуда французов — в Лион (1512 г.), наложил на него, как нового Голиафа, суспенз. Но Юлий всем этим нисколько не смутился. Чтобы выбить из рук противника то оружие, которое им давало невыполненное обещание о созвании в течение двух лет для проведения реформ в церкви Вселенского собора, он открыл весной 1512 г. собор в Латеране. Тем самым враждебные замыслы теряли свою остроту, хотя о реформе серьезно не было даже и речи.

Лев Х (1513–1521 гг.), сын Лоренцо Медичи, дожил почти до конца раскола. Так как Людовик XII еще в 1513 г. с ним примирился, то оппозиционный собор, существование которого обусловливалось, главным образом, поддержкой короля, потерял почву. Преемник Людовика Франциск I тотчас отказался от прагматической санкции 1438 г., значительно ограничивавшей папскую власть в отношении Франции (1516 г.). О проведении церковных реформ Лев заботился не более своих предшественников. О том, что в течение своего пятилетнего существования сделал в этом отношении собор, едва ли стоит и говорить. Значительно более, чем религиозными вопросами Лев интересовался искусствами и науками, порядками церковного государства и возвеличением своей фамилии, во владение которой он (1516 г.) в качестве церковного лена предоставил герцогство Урбино. «Довольно с нас и папства, раз Бог его нам пожаловал», — заметил он после своего избрания своему брату Юлиану, и эти слова, хотя, может быть, они и неверно переданы, лучше чем что-либо отражают его образ мыслей и его направление. Подобные же тенденции естественно существовали и у большей части кардиналов. Яркий свет на состоянии курии бросает заговор Петруччи и некоторых других кардиналов на жизнь папы (1517 г.). Впрочем, надо заметить, что несмотря на свое чересчур светское направление Лев держался в пределах нравственности.

Латеранский собор 1512–1517 г. в пользу реформ ничего не сделал, как лучше всего показывает сравнение его с воспоследовавшим вскоре Тридентским собором. Он не был и особенно многочисленным, так как число его членов едва достигает 100 прелатов, главным образом из итальянцев. Тем не менее, обычно он считается за Вселенский и соответственно с этим называется Пятым Латеранским собором.

Глава вторая

Еретические движения и отношение к иудейству

§ 142. Иоанн Виклиф

Нужда в церковной реформе, живо чувствуемая и недостаточно удовлетворяемая, побудила некоторых лиц заняться этим делом, причем недостаточно просвещенный жар сбил их во многом с правильного пути. Первым и наиболее знаменитым из них был англичанин Иоанн Виклиф (1320–1330–1384 гг.). Сознание зла, которое приносит церкви обладание богатствами, побудило его развить свое учение о собственности и о положении королевской власти, которое уничтожало самостоятельность церкви в управлении своим имуществом. Церковь должна быть бедна, как и во времена апостолов. Большие владения не дадут ей спасения. Самое лучшее — предоставить государству заботу о духовенстве. Особенно страстно Виклиф вооружился против монастырского землевладения, а впоследствии, когда увидел главную оппозицию со стороны орденов, то и против самого монашества. Когда разразилась великая схизма (1378 г.), то он высказался не только против антипапы, но также и против Урбана и даже против самого папства. Вероятно тогда, если только не раньше, Виклиф изрек положение: «Отлучение со стороны папы или епископа не вредит тому, кто не отлучен до этого Самим Богом, и отсюда никто не может помешать ему провозглашать или слушать слово Божие». Церковь он определял как общество избранных. Когда Виклиф из этой посылки сделал вывод, то пришел к признанию действительности совершения таинства, как законного акта, в зависимости от предопределения или состояния благодати. Но последовательность им не была проведена настолько, чтобы отрицать спасительную силу правильно совершенного таинства. Святое Писание Виклиф объявлял за безусловный и недостаточно использованный авторитет, а чтобы всякий мог им руководствоваться, то он потребовал его перевода на английский язык и часть его выполнил даже сам. В отношении учения о пресуществлении он примыкал к реманентной теории, которая признает, что хлеб и вино также и после освещения по существу продолжают оставаться ими же. Тайную исповедь Виклиф называл позднейшей выдумкой, а целибат — безнравственным и преступным. Жар его обратился далее против почитания святых, мощей и образов, против паломничества, молитвы за умерших и, наконец, против чистилища.

Воззрения Виклифа весьма рано вызвали расследования (1377–1378 г.). Так как он находился под высочайшим покровительством, то они оказались без последствий, да и позднее, главным образом по этой же причине, он ничего не потерпел. Лондонский собор 1382 г., так называемый собор землетрясения, осудил, без упоминания впрочем его имени, несколько (24) его тезисов. До конца своей жизни Виклиф занимался в своем Лютгевортском приходе литературной деятельностью, причем в последние годы перед смертью написал главную свою работу «Триалог». Его друзья в Оксфордском университете были принуждены упомянутым собором отречься от его учения, хотя Виклиф сам вплоть до своей смерти твердо его держался. Его ученики, которых он еще во время своей жизни отправил в качестве странствующих проповедников, так называемые лолларды, продолжали свою деятельность также и после смерти учителя. И если в Англии его учение держалось недолго, так как несколько лет спустя было подавлено силой, то позднее оно было принято обратно с распростертыми объятьями.

Число трудов Виклифа весьма значительно. Их опубликованием занялись, однако, весьма недавно, главным образом благодаря деятельности так называемого Виклифова общества. К перечисленным в труде I. Loserth, «Gesch. des Spateren MA» (1197–1492) 1903б S. 390 ff. надо ныне прибавить целый ряд других «De veritate s. scripturae ed. Buddensieg» 3 vol. 1904.

§ 143. Гус и гуситы

В Чехии еще в середине XIV в. некоторые духовные лица открыто выступили против недостатков церкви и порочности клира. Таковы — Конрад Вальдгаузен († 1369 г.), Милич Кремзир († 1374 г.) и Матвей Янов († 1398 г.). На их дорогу позднее вступил Иоанн Гус, профессор университета (1398 г.) и проповедник в Вифлеемовой капелле в Праге (1402 г.). Но он пошел дальше. В то время как те с желанием реформы связывали церковное православие, он вполне примкнул к учению Виклифа, сочинения которого весьма рано попали в Чехию. Причиной этого были тесное взаимообщение, существовавшее между Оксфордским и Пражским университетами, особенно усилившееся благодаря браку Ричарда II на Анне Люксембургской, сестре короля Венцеля. Единственный пункт, в котором Гус разошелся с Виклифом, это было учение о пресуществлении, которое он принимал в направлении, обратном реманентной теории.

Учение Виклифа также и на своей новой родине встретило сильное противодействие. Пражским университетом был осужден целый ряд (45) положений Виклифа (1403 г.). Впрочем, этим почитатели Виклфа были мало смущены, а так как они принадлежали, главным образом, к чешской национальности, то это прикосновенное к университету движение было им в высшей степени на руку, тем более, что король Венцель существовавшее тогда взаимоотношение голосов 3:1 изменил в ущерб немцам, чем и побудил их к оставлению Праги (1409 г.). Направление это не остановилось даже и после того, как часть Виклифовых сочинений была сожжена и проповедь была запрещена повсюду вне приходских церквей (1410 г.). Гус был отлучен (1411 г.) и над всяким местом, послужившим ему приютом, провозглашен интердикт (1412 г.). Объявление крестового похода против Ладислава Неаполитанского, вернее отпущение Иоанном XXIII грехов за участие в нем, дало новую пищу этому направлению. Гус и его друзья выступили против такого отпущения. Папская булла об том была сожжена народной массой под предводительством рыцаря Вальдштейна. Эти крайности, впрочем, побудили некоторых мужей, как то: Станислав Знаим и Стефан Палеч, отступиться от оппозиции. Сам Гус, который между тем апеллировал против папы ко Вселенскому собору и Высшему Судье Иисусу Христу, должен был покинуть Прагу, так как духовенство по причине интердикта приостановило богослужение. Тогда Гус нашел покровительство у некоторых дружественно расположенных к нему дворян, в имениях которых он тогда писал, главным образом на основании соименной работы Виклифа, свое главное сочинение «De ecclesia». Вскоре его партия взяла перевес, так как Венцель вследствие безуспешности переговоров изгнал Станислава, Палеча и других его противников и в Пражском совете уравнял голоса чехов с немцами.

Когда собрался Констанцкий собор, то была сделана новая попытка прекратить смуту. Король Сигизмунд, наследник чешской короны, в высокой степени был заинтересован в прекращении спора. Гус сам должен был явиться в Констанц, чтобы здесь уничтожить зло, в котором он, а вместе с тем и вся чешская нация, были повинны. В самом деле, Гус явился на собор. Но его надежда на оправдание не сбылась. Важнейшие положения из его сочинений были признаны ложными, причем 30 из них преданы анафеме. Сам Гус в виду обнаруженного упорства был осужден как еретик и сожжен († 6 июля 1415 г.). Одиннадцать месяцев спустя та же судьба постигла его друга Иеронима Пражского (30 мая 1416 г.).

Зачинщик чешской смуты был уничтожен, но беспорядки тем самым не прекратились. Весть о казни Гуса возбудила в Чехии неописуемое волнение, и самая церковь вследствие этого подверглась великой опасности. Духовенство, настроенное не гуситски, большей частью было изгнано. Пражский архиепископ должен был бежать, чтобы спасти свою жизнь. Королева открыто выступила на стороне казненного, бывшего ее духовным отцом. Почти все чешское и моравское дворянство отправило послание в Констанц, в котором Гус провозглашался добродетельным и православным, а речи о чешской ереси — ложью и исчадием ада. Рядом с этим образовался немедленно союз для защиты свободы проповеди, противодействия незаконным отлучениям и т. д. Вместе с этим чаша для мирян, которая доселе употреблялась только Иаковом Мизским, по прозванию Якобеллом, и другими некоторыми духовными, была вообще объявлена символом чешской общины. Король Венцель, хотя и не одобрял, но, по крайней мере, серьезно не выступил против этого религиозного движения, а католический союз, образовавшийся против гуситского, был настолько мал и незначителен, что ничего не мог против него предпринять. В течение нескольких лет гуситы почти без сопротивления завладели этим полем. Они не уступили его и тогда, когда против них были приняты суровые меры и было восстановлено обратно изгнанное ими католическое духовенство (1419 г.). Под предводительством рыцарей Николая Пистна и Иоанна Жижки они тотчас потребовали дальнейших прав. Когда их требование об освобождении некоторых заключенных было отвергнуто, то гуситы захватили пражскую ратушу и при этом убили семь городских советников. Когда унаследовал корону король Сигизмунд от своего брата Венцеля, то они потребовали от него своего признания. Тогда против них было двинуто крестоносное войско (1420–1421 г.). Нападение это было победоносно отбито, а спустя некоторое время (1427 г.) была предпринята военная экспедиция в соседние страны, чтобы путем новых побед добиться своего признания со стороны церкви.

После несчастного крестоносного похода 1431 г. с гуситами вступили в переговоры. Многочисленные депутаты, между ними главный богослов Рокицан, приходской священник Теинской церкви в Праге, Прокопий Великий, глава таборитов, радикальной партии, получившей свое имя от основанного гуситами города Табора, в начале 1433 г. явились в Базель. Оживленные прения вызвали здесь их требовательные пункты: причащение под обоими видами, гражданское наказание за смертные грехи, свобода проповеди и запрещение клиру иметь мирское владение. Во время пражских переговоров осенью 1433 г. четыре первых пункта получили следующий вид: 1) Выступившим в годы различия лицам в Чехии и Моравии разрешается причащение под обоими видами, если только они признают, что и под одним видом преподается весь Христос. 2) Смертные грехи, именно публичные, должны быть, елико возможно, искореняемы, а грешники передаваемы в руки светского правосудия. 3) Слово Божие может быть свободно проповедуемо пригодными к тому духовными лицами, получившими одобрение и право миссии со стороны своего начальства, но должно быть провозглашаемо согласно церковным правилам. 4) Церковные имения по канонам святых отец могут быть правильно управляемы только духовными лицами и не могут быть узурпированы другими. На Иглауском сейме 1436 г. вторая часть четвертого положения была формулирована таким образом: церковные имения не могут быть правомерно управляемы другими лицами. С этой поправкой пражские компактаты были, наконец, ныне опубликованы. Для договора имело большое значение то обстоятельство, что гуситы в последнее время вступили в жаркую борьбу между собой, причем табориты и «сироты» (именно Жижка + 1424 г.) были разбиты на голову закономерной партией и пражцами у Липана в 1434 г.

После заключения мира наименование гуситы повсюду исчезает и вследствие употребления чаши для мирян или причащения под двумя видами вытесняется названием каликстиниан или утраквистов, тогда как прочие католики именовались унистами или субунитами. Этим оборотом дела не все, однако, были удовлетворены. Вскоре некоторые, именно Хельчицкий, отвергли почитание святых, молитву за усопших, богатство, клятву, смертную казнь, военную службу и вообще отправление всякой публичной должности. Отдельные лица отрицали даже присутствие Христа во время литургии. В Кунвальде у Зенфтенберга, куда удалились эти более строгие элементы под главенством Григория, племянника Рокицана (1457 г.), развился в конце концов упрощенный культ и образовалась особая религиозная община, братство или общество чешских или богемских братьев. Когда для них при содействии вальденсов были посвящены особые священники (1467 г.), то основалась секта. Будучи вначале весьма немногочисленна, скоро она получила весьма важное значение, особенно с тех пор, как на Рейхенауском соборе 1494 г. были проведены требования коммунальной жизни. Но с другой стороны, также и среди католиков в Чехии мало-помалу вошло в обычай причащаться из мирской чаши. Реституционный эдикт Фердинанда II, впрочем, опять прекратил причащение под двумя видами (1629 г.).

Данная Сигизмундом Гусу охранная грамота (Hefele VII, 22) гарантировала защиту только во время путешествия, а также и возвратный путь, если бы таковой само собою имел место. Словесно император обещал Гусу свободное исповедание и, вероятно, потому, что он не желал подчиняться суду собора. Но по каноническому праву такое обещание было недействительно.

Собор сам смотрел на процесс против Гуса, как на собственное право, что и выразил в заседании от 23 сентября 1415 г. протестом против торжественной императорской охраны, объявив, с другой стороны, недействительность слова, данного еретику. Ввиду этого Сигизмунд ничего не мог предпринять в пользу Гуса, не подвергая самого себя серьезной опасности. Отсюда если император не исполнил своего словесного обещания, то извинением ему служит невозможность его выполнения.

§ 144. Позднейшие реформаторы

Виклиф и Гус со своей оппозицией против церкви в известном смысле являются предшественниками великих реформаторов XVI века. С последними же по некоторым пунктам были солидарны также и некоторые другие лица позднейшего времени. Хотя их историческое значение в общем и невелико, тем не менее помянутое обстоятельство заставляет нас о них упомянуть.

1. Голландец Иоанн (Пуппер) Гох, основатель и духовный отец одного женского монастыря в Мехельне († 1475 г.), в качестве истинных признавал только учения, почерпнутые непосредственно из Святого Писания и боролся против монашеских обетов и монашества (De libertate christiana; Dialogus de quattuor erroribus circa legem evangelican exortis).

2. Иоанн (Рухрат) Везель (1481 г.) еще решительнее поставил вопрос о высшем авторитете Святого Писания. По случаю одного церковного торжества (1475 г.) он выступил дальше в опровержением индульгенцией, так как они не основываются ни на Святом Писании, ни на других церковных положениях, и вместе с Петром Кантором († 1197 г.) объявил их благочестивым обманом (Disputatio adv. indulgentias). Далее в своих проповедях И. Вессель отвергал обязательный характер церковных постов и закона о целибате, высказывался против сакраментального характера последнего елеопомазания, наконец, относился критически к другим таинствам, церковным праздникам и т. д. Будучи привлечен к инквизиционному трибуналу в Майнце, он отрекся от всего (1479 г.) и умер в заключении в монастыре августинцев.

3. Вессель Гансфорт († 1489 г.), ранее неправильно называемый Иоанном Весселем, оспаривал непогрешимость Вселенских соборов, приписывал всем праведным особую власть ключей, поучая, что индульгенция есть только сложение канонических наказаний. В чистилище никакое наказание не может очистить грех, который не мог бы быть отпущен в этой жизни. Души здесь очищаются от совершенных ими, допускающих прощение грехов и дурных наклонностей. Молитва за усопших может иметь только ту цель, чтобы выпросить у Бога для них благодать скорейшего внутреннего усовершенствования и т. д. Почитатели называли его «Lux muudi», напротив, враги величали «Magister contradictionum». Лютер думал, что в Гансфорте отражается его дух. Напротив, в учении об оправдании и по другим важным пунктам Гансфорт стоял на католической точке зрения.

4. Николай Русс (Рутце) в Ростоке в своей «Книжке зрелости» развил подобные же положения, что и Вессель. Он высказывался против монашества и иерархии, против индульгенций, почитания святых и мощей.

§ 145. Отношение к иудеям и испанская инквизиция

Иудеи в средние века часто подвергались проявлениям народной ярости. Прежде всего не раз на них вымещалась ревность крестоносцев. Голоса протестующих, именно св. Бернарда и пап, не всегда имели желанный успех. Часто взимаемые ими ростовщические проценты также бывали причиной многочисленных преследований, особенно во времена народных бедствий, как то: во время чумы около половины XIV в., когда евреям наряду с другими преступлениями, именно убийством христианских детей, надругательством над гостией и т. д., приписывалось также распространение веры.

Рука об руку с преследованием часто развивалась ревность обращения иудеев в христианство. Особенно надо это сказать про Испанию, где евреи спокон веков были весьма многочисленны. Во время гонения 1391 г. им во многих местах предоставлялось на выбор — смерть или крещение, причем неоднократно бывали случаи насильственного крещения. Некоторые иудеи, впрочем, обращались в христианство путем проповеди, особенно вследствие ревности св. Винцентия Феррерского, который с 1412 г. выступил между ними в качестве миссионера. При том давлении, которое тогда применялось, искреннее и полное обращение бывало, кажется, редко. С прекращением внешнего гнета, новообращенные массой, частью открыто, часто тайно, отпадали в свою прежнюю религию. Вследствие этого в Испании многие иудейские христиане назывались маранами или новыми христианами.

Отношение народа к этим скрытым иудеям было не лучше, чем к настоящим, и это тем более, что они могли приобретать большее влияние и занимать высшие места. В 1473 г. в Кордове против них и дворян разразилось сильнейшее восстание, которое охватило всю Андалузию и перебросилось даже в Кастилию. Ввиду этого, а также с целью более полного обращения Изабелла и Фердинанд Католик решили тогда ввести в своем государстве инквизицию. Последняя около этого времени совершенно прекратила свою деятельность в Кастилии, а в Арагонии, если и существовала, то влачила жалкое существование. Когда Сикст IV дал на то свое соизволение (1478 г.), этот институт снова вернулся к жизни (1480 г.). Первым великим инквизитором и организатором нового св. судилища был доминиканец Фома Торквемада. Ожидаемых, впрочем, результатов и тут не последовало. Выведенные из себя мараны предали смерти инквизитора Петра Арбюэса в Сарагоссе (1485 г.), а в 1492 г. все иудеи за малым исключением предпочли скорее удалиться из Испании, чем принять христианство. В 1609 г. трибунал обратил свое внимание преимущественно на морисков, как назывались насильственно и равным образом только внешне обращенные мавры, с которыми инквизиции пришлось иметь дело уже вскоре после ее введения. В виду своей жестокости инквизиция неоднократно подвергалась порицанию со стороны Римского престола. На эти увещания, впрочем, мало обращали внимания. Для этого института значило более желание испанского властелина, чем воля папы. Деятельность ее, кстати сказать, в высокой степени партийно окрашена и число жертв неимоверно преувеличено.

Испанская инквизиция вначале имела преимущественно церковный характер. Позднее вследствие широкого вмешательства в нее светской власти о ней может быть речь только как о смешанном институте. Утверждение, будто она была прежде всего государственным учреждением (Гефеле, Гамс, Кнопфлер), не основательно.

Глава третья

Церковное устройство

§ 146. Примат Римского престола

Смуты этого времени вызвали оспаривание прав Римского престола, продолжавшего, впрочем, пользоваться в общем все еще высоким авторитетом. Уже в истории папства мы говорили, что папские притязания на политическую супермантию были отвергнуты во Франции, а в Германии подверглись значительному ограничению, так как императорское избрание было освобождено от папского утверждения. На этом, впрочем, дело не остановилось. Напротив, стесненная доселе мысль шла все далее и далее по этому пути. В своем «Dialogus» Оккам не только отвергает какую бы то ни было светскую власть за папским престолом, но и подвергает сомнению действительность основания примата Христом. В «Защитнике мира» Марсилий Падуанский и Иоанн де Жандон безусловно отрицают божественное происхождение примата и даже сомневаются в том, что папа является преемником апостола Петра, так как пребывание последнего в Риме не доказуемо на основании Святого Писания. Этого мало. Они настолько подчиняют духовную власть светской, что лишают церковь всякой свободы и самостоятельности. Впрочем, эти преувеличения не встретили всеобщего сочувствия. Не осталась безответной и другая сторона. Августин Триумф в посвященном папе Иоанну XXII сочинении «Summa de potestate ecclesiastica» и Альвар Пелагий в написанном по поручению того же папы труде «De planctu ecclesiae» признают за папским престолом в это время всю полноту власти, провозглашая папу единственным верховным монархом Запада и считая императора только за его вассала.

Глубже, чем сказанная борьба, затронуло положение папства великое движение, охватившее церковь в связи с великим западным расколом. Нужда времени вызвала к жизни теорию, ограничивавшую власть папы над церковью и подчинявшую его Вселенскому собору. Воззрение это с течением времени получает все большее распространение. Краеугольный камень его был положен уже Оккамом в его «Диалоге». Полное завершение теория эта получила в «Epistula concordiae» Конрада Гельнгаузена (1380 г.) и в «Consilium pacis» Генриха Лангенштейна (1381 г.). Со времени Пизанского собора она получила силу и жизнь. На Констанцком соборе она, имея своими защитниками канцлера Герсона Парижского и кардинала д’Элли (Petrus ab Aliaco), епископа Камбрейского, получила формальную санкцию. Правда, теория эта не приобрела общего признания, так как многие кардиналы уклонились от этого заседания. Впрочем, то обстоятельство, что она не встретила немедленно более энергичного сопротивления, объясняется печальным состоянием церкви того времени. На этой теории, главным образом, обосновал свои решения Констанцкий собор и этим путем спас на некоторое время единство церкви. Напротив, позже на V Латеранском соборе теория эта прямо была осуждена Львом Х: «Romanum pontificem, tanquam super omnia concilia auctoritatem habentem, conciliorum indicendorum, transferendorum ac dissolvendorum plenum jus et potestatem habere» (Sess. XI, ann. 1516).

§ 147. Папский престол и бенефиции

В истории этого времени вопрос о бенефициях играет первенствующую роль. Уже с давних пор (§ 124) папский престол притязал на замещение церковных должностей в чужих диоцезах путем пожалования экспектанций, провизорных назначений (Mandata de providendo) и резерватов. Ныне этот образ действий получает более широкое распространение. Подтверждая резервацию Климента IV, Бонифаций распространяет объем ее на округ в два дня пути от Рима. Климент I резервировал за собой замещение всех епископских и монастырских должностей, даже вообще всех церковных должностей. Пожалование права на преемство в виду массы злоупотреблений и неудовольствий запрещено уже Бонифацием VII. Впрочем, этот запрет не соблюдался, так как все еще продолжали назначать на имеющиеся освободиться, но еще занятые церковные должности. Одновременно с этим входит в употребление так наз. «Cumulus beneficiorum» или соединение нескольких бенефиций в одних руках. Практика эта вызывает уже горькие жалобы Вьенского собора. Вследствие этого Иоанн XXII принужден был запретить владение более чем одной связанной с попечением о душах бенефицией. Этого запрета, впрочем, было еще недостаточно, чтобы искоренить зло в самом корне. Дело в том, что декрет этот допускал массу исключений для кардиналов и княжеских сыновей. Первые не подлежали ему, так как рядом с заботами о всей церкви могли посвящать себя на служение отдельной церкви, а вторые исключались в силу привилегированности своего рождения. Между тем резерваты еще более увеличились. Иоанн взял в свои руки замещение всех церковных должностей, которые должны были освободиться в силу вышеизложенного декрета. Объем резервации Климента IV он еще более распространил. В качестве «Beneficia apud sedem apostolicam vacantia» Иоанн объявил все должности, освобождение которых находится в какой-либо зависимости от апостольского престола, будь то повышение в должности, низложение, кассирование выборов и т. д. К этому же числу он отнес также и те должности, которые сделаются вакантными вследствие смерти кардинала или должностного лица курии. Существовавшую до него практику в этом отношении прямо утвердил Бенедикт XII в конституции «Ad regimen». Последующие папы по этому поводу декретов не издавали. Распространением этих постановлений занялись так наз. «Regulae Cancellariae apostolicae». Особенно способствовало этому новшеству «вавилонское» пленение. Нахождение пап на чужбине мешало правильному поступлению доходов с церковной области. Между тем роскошь в курии чрезмерно возросла. Нарушив запрет о соединении бенефиций, «Cumulus beneficiorum», куриалы быстро постарались увеличить свое содержание на счет дальнейших церковных должностей. Поводом к этому в особенности послужила схизма, во время которой приходилось содержать две курии.

Еще и другим образом чужеземные церкви должны были в финансовом отношении поддерживать Римскую. Как это было и раньше, они время от времени посылали ей десятину. Климент V начал далее взимать fructus medii temporis, т. е. доходы от вакантных бенефиций. Первоначально это было ограничено временем, местом или должностью, но позднее было распространено на все. Кроме того, с замещаемых Римом бенефиций требовалась уплата аннат. Епископские церкви и монастырские прямо обязаны были платить fructus primi anni или установленную для них таксу, а все прочие места— medii fructus, т. е. половину доходов первого года. Последний вид сбора назывался также «Annatae Bonifacianae», так как впервые был потребован Бонифацием IX с пожалованных им должностных мест (1392 г.). Далее церковь претендовала на так называемые «jus spolii» или выморочное имущество прелатов, и на так называемую прокурацию, или взимаемый епископами при визитации вверенных им церквей сбор. Сборы эти, впрочем, не все были новыми. Отчасти они существовали в качестве сборов в пользу епископа, отчасти имели свой корень в древности, как то: аннаты — в подарках, делаемых прежде духовенством при своей ординации. Различие заключается только в том, что они от своей периферии передвинулись к центру и получили более широкое распространение.

Новые налоги не были более добровольными приношениями, как это было раньше. Исключая Англию, где они были ограничены уже в 1351 г. статутом против провизорий, все эти сборы держались довольно прочно и долгое время. Только на реформационных соборах XV в. была сделана попытка их упорядочить. Впрочем, она мало помогла делу. Констанцкий собор запретил jus spolii и резервацию епископских прокураций для папы (1417 г.). Мартин V, со своей стороны, отказался от fructus medii temporis. Базельский собор признал аннаты и часть резерватов, но только в объеме, указанном в общем законе, т. е. в C. j. c., без экстравагант и насколько они касаются церквей, находящихся в непосредственно подчиненных папе странах. Декрет этот, однако, не был одобрен папой. Вследствие этого понадобились новые переговоры. Для Германии эти условия были установлены в Венском конкордате 1448 г. Согласно последнему, Римский престол в полном соответствии с Констанцким конкордатом имеет в своем распоряжении:

1. Все должности, сделавшиеся вакантными вследствие смерти in curia или на пути apud sedem apostolicam.

2. Епископства и аббатства в случае признания неканоничности избрания или невыполнения срока, а также и при правильном избрании, если только кардиналы настаивают на назначении достойного и более полезного кандидата.

3. Освобождающиеся в нечетные месяцы все обычные бенефиции в кафедральных и коллегиатских церквах, исключая высших должностных лиц.

4. Вместо fructus primi anni курия имел право, не чаще, впрочем, одного раза в год, в кафедральных соборах и мужских монастырях, взимать определенную плату при замещении должностных мест, приносящих не менее 24 гульденов. Medii fructus взимаются в обычном размере.

Сделанные здесь в пользу папского престола уступки неохотно были признаны в Германии. Когда Рим со временем повысил свои требования, то неудовольствие возросло и сделалось всеобщим. Повсюду стали раздаваться жалобы на притеснения немецкой церкви. Они были прелюдией к великому церковному расколу XVI в.

Еще менее удалось достичь папам во Франции. С некоторыми модификациями французы в Буржской прагматической санкции 1438 года приняли базельские декреты. Вместо аннат они уплачивали папам 1/5 часть своей прежней таксы. Несмотря на все старания пап, они твердо держались на своем и сумели сохранить этот порядок в течение всего XV в. Людовик XI отменил прагматическую санкцию, которая фактически продолжала, однако, действовать. Льву Х удалось окончательно ее устранить. Добился он этого, впрочем, весьма дорогой ценой. Конкордатом 1516 г. с Франциском I французскому королю предоставлялось право замещения всех епископий и приоратов. За папой признавалось право утверждения предложенных кандидатов и в случае двукратного неправильного наречения собственное назначение на должность. Равным образом ему предоставлялось право назначения на все должности, сделавшиеся вакантными apud sedem apostolicam, а также в отдельных случаях провизия доходов в кафедральных и коллегиатских церквах Франции.

§ 148. Монашество

А. Старейшие духовные ордена

Монашество в это время не осталось на той высоте, на какой мы видели его в прошлом периоде. Исключая картезианцев и отчасти цистерцианцев, остальные ордена не удовлетворяют своему положению. С обогащением в монастыри проникает роскошь. Порядок и дисциплина в загоне. Бенедиктинские монастыри в это время превращаются просто в благотворительные учреждения или, по выражению современников, в богадельни для дворянства или горожан.

Между францисканцами все еще продолжается старинная вражда. Бонифаций VIII уничтожил установленное его предшественником объединение спиритуалов или строгой партии с целестинцами-отшельниками и постарался восстановить единство ордена. В том же направлении действовали его преемники. Подобно Николаю II разъяснив в своей булле «Exivi de paradise» спорные пункты правил, Климент V провозгласил анафему всем упорствующим. Еще строже поступил Иоанн XXII. Его мероприятия не увенчались полным успехом и не достигли цели. Раскол продолжался, причем часть строгой партии, под именем фратицеллов или Bizochi, попала в число еретиков (§ 136). Между тем сам Иоанн по вопросу о бедности Христа совершенно разошелся с более умеренной частью ордена. По поводу одного разыгравшегося в инквизиционном суде в Нарбонне случая капитул ордена торжественно заявил, что Христос и апостолы не обладали никакой собственностью. Папа объявил воззрение еретическим и начал процесс против высказавшего его Петра Иоанниса Оливи, хотя последний в это время уже умер. противоположность взглядов привела повсюду к разделению. Французские обсерванты на Констанцком соборе (1415 г.), а испанские несколько позднее приобрели известную самостоятельность, вернее, право избрания собственного генерал-викария. Лев Х конституцией «Ite et vos in vineam» (1517 г.) признал образование двух самостоятельных орденов обсервантов и конвентуалов.

В аналогичном положении оказался в это время и кармелитский орден. Подобно другим, орден этот вследствие схизмы распался на две части. Хотя раскол этот, с восстановлением церковного единства, и кончился, тем не менее он вскоре начался снова. Смягченные папой Евгением IV монастырские правила не повсеместно были приняты. Вследствие этого, подобно францисканцам, кармелиты также разделились на обсервантов и конвентуалов.

Хотя общий облик монашества и поблек, тем не менее, не было недостатка и в добродетельных примерах. Сознание реформы живо чувствовалось в орденах, и прежде всего у обсервантов, принявших особенно активное участие в этом движении и давших ряд выдающихся людей ближайшего времени, как то: Бернардина Сиенского († 1444 г.), Иоанна Капистрана († 1456 г.) и т. д. К этому особенно стоит присовокупить бенедиктинские конгрегации св. Иустины в Падуе (в 1412 году основана венецианцем Барбо) и бурсфельдскую (возникла 1440 г.). Из них первая в Италии, а вторая в северной Германии содействовали подъему монастырской жизни в широких кругах.

В. Рыцарские ордена

С утратой Святой земли рыцарские ордена не потеряли своего raison d’etre. На Западе жила еще надежда на возвращение Палестины. Вследствие дальнейшего натиска на Запад приходилось бороться с сарацинами и в других местах. Между тем мало-помалу созревала нужда в изменении тогдашнего устройства военных орденов. Во всяком случае явилась мысль о слиянии их в одну великую общину, так как соревнование между тамплиерами и иоаннитами и было как раз причиной падения Акки. Уже папа Николай IV действовал в этом направлении. План этот, однако, осуществить не удалось, так как один из этих орденов вскоре пал.

1. Против тамплиеров Скэном де Флуараном были представлены тяжкие обвинения: чтобы вступить в число членов ордена, необходимо де было вознести хулу на Христа, плюнуть на Распятье, поклониться идолу, обязаться содомскому греху и другим мерзостям и т. д.

Опасаясь могущества ордена и завидуя его богатству, Филипп Красивый принял обвинение. Когда же папа Климент V согласился произвести расследование, то король, воображая, что он действует солидарно с папой, осенью 1307 г. предписал арестовать всех рыцарей и конфисковать их имущества. Вместе с тем он побудил других государей последовать его примеру и пытками вынудить у заключенных невыгодные для ордена показания. Климент протестовал против всего этого, видя в этом попрание прав апостольского престола, и требовал, чтобы заключенные и их имущества в виду особого привилегированного положения ордена были переданы на его усмотрение. Вследствие всего этого дело ни в чем не изменилось, хотя процесс и затянулся. Через несколько недель сам папа потребовал от остальных государей ареста тамплиеров. Летом 1307 г. на основании показаний Пуатье и Шинона повелено было произвести общий допрос. Какое положение во всем этом деле занял Климент, показывают дальнейшие его декреты, запрещавшие оказывать помощь советом и делом тамплиерам и требовавшие применения пыток в отношении всех упорствующих. Решение должно было последовать на Вселенском соборе во Вьене, который должен был собраться осенью 1310 г. Вследствие массы потребовавшегося на допросы времени собор этот, да и то с большим трудом, мог собраться только осенью 1311 г. По ознакомлении со всем собранным материалом большая часть отцов пришла к тому мнению, что должно быть предоставлено право защиты ордену, который, во всяком случае, без оскорбления Бога и без попрания справедливости, не может быть осужден за ересь. Незначительное меньшинство, главным образом французы, требовали немедленного осуждения. Так как на собор прибыл сам Филипп Красивый и прямо потребовал уничтожения ордена, то последние голоса одержали победу. Весной 1312 г. орден тамплиеров был уничтожен не в силу судебного приговора (per modum definitivae sententiae), но вследствие апостольского постановления (per modum provisioni sen ordinationis apostolicae), причем его имения были переданы во владение иоаннитов, исключая имения на Пиренейском полуострове, поступивших в личное распоряжение папы. В распускавшей орден булле (Vox in excelso) в качестве оснований указаны: замешанность ордена в приписываемых ему ересях, дурная слава его у государей и епископов, бесполезность его для Святой Земли и т. д. В предшествовавшей опубликованию буллы речи — Климент словами «ne scandalizeter rex Franciae», указывает истинную и важнейшую причину. Несомненно, Филипп был движущим фактором в процессе. После уничтожения ордена сила короля еще более возросла. Он сумел вырвать из рук папы постановление приговора над генералами ордена. Разбиравший это дело суд осудил их на пожизненное заключение. Из них два, в том числе гроссмейстер ордена Иаков де Молэ, окончили жизнь на костре, так как отказались от данных ранее показаний (1314 г.). Сотни рыцарей уже во время процесса были сожжены или окончили жизнь в пытках или в темнице. Суждение по поводу этой катастрофы едва ли подлежит сомнению. Впрочем, нет недостатка в историках, которые выставленные против ордена обвинения в целом или в главном считают основательными.

2. Имущества тамплиеров не все поступили в распоряжение иоаннитов. Часть их осталась у государей. Напротив, на Пиренейском полуострове, где Террагонский собор прямо объявил тамплиеров невиновными (1312 г.), имения их были предоставлены во владение других существующих орденов или даже пошли на основание новых, как то: в Португалии — ордена Христа. Во всяком случае, папское повеление доставило иоаннитам крупное обогащение. Приобретя значительный источник доходов, они с особым рвением принялись за борьбу с неверными. Главным местопребыванием ордена в это время становится Родос (1310–1522 гг.). Когда же остров был завоеван султаном Сулейманом, то Карл V пожаловал им для поселения

Мальту с островами Гозо и Комино (1530 г.). Отсюда рыцари эти именовались родосцами и мальтийцами. С завоеванием Мальты французами (1798 г.), а затем англичанами судьба ордена была решена. Вследствие изменений, внесенных французской революцией, последние остатки ордена вскоре были уничтожены. Около этого времени также и все прочие ордена были преобразованы в почетные ордена.

С. Новые ордена и конгрегации

Среди религиозных обществ, возникших в этот период, наиболее достойны внимания нижеследующие:

1. Конгрегация братьев общей жизни или фратергеры. Основателем ее был Жерар Грот Девентер (1340–1384 гг.). После своего обращения, посвятив себя проповеди покаяния, он взял к себе в дом нескольких школьников и молодых клириков для переписки святых книг. Его ученик Флоренций Радевин, с согласия учителя, основал общину. Вскоре явились другие подобные общины братьев. Братство это оказало особые услуги на поприще обучения юношества. Между тем Грот приспособил часть своего дома под убежище для молодых девушек и вдов, чем положил основание общине сестер общей жизни. Руководясь главными правилами монашества, хотя и без принесения связующих обетов, братство это подверглось жестоким нападкам со стороны монашествующих орденов. Тогда в видах самообороны Грот предполагал учредить монастырь, вернее каноникат с августиновским уставом. Таковой возник после его смерти в Виндесгейме (1386 г.) и явился исходным пунктом могущественного общества. В Германии на пользу его подвизался, главным образом, Иоанн Буш.

3. Минимы или «fratres minimi». Общество это было основано Францем де Паула и в 1474 г. санкционировано Римом. Во Франции они назывались «bons homes», а в Испании — отцами победы. В эпоху своего расцвета в их владении насчитывалось около 450 монастырей.

3. Оливетаны или «Конгрегация св. Марии на горе Оливето» основана была в 1313 г. Иоанном Толомеи из Сиенны учреждением монастыря на горе Оливето близ г. Эльберга. (Бг. Marechaux. 1888). Были распространены они, главным образом, в Италии и в Сицилии.

4. Иезуаты в половине XIV в. были учреждены с согласия папы Урбана V (1364 г.) Иоанном Коломбином для служения больным и бедным.

5. Алексиане или келейники, келейные братья и лолларды, конгрегация мирян. Задачей их ордена были уход за больными и погребение мертвых. Возникли в Нидерландах в связи с моровой язвой и Сикстом IV были упорядочены уставом Августина.

6. Иеронимиты или отшельники Иеронима, 4 конгрегации, возникшие в XIV в. в Испании и в Италии и вскоре распространившиеся также и в других странах. Древнейшая и самая значительная из них возникла из объединения камергером Петра Грозного, Петром Фердинандом Пеша, нескольких членов третьего ордена св. Франциска (1370–1373 гг.).

7. Орден св. Бригитты был основан в 1363 г. св. Бригиттой Шведской учреждением монастыря Вадстенского. Орден этот был распространен на севере и назвался также орденом Спасителя, так как учредительница изложила орденские положения в форме видения Иисуса Христа. По своему устройству он был родственен Фонтефордским монастырям, так как состоял из двойных монастырей, управляемых аббатисами.

§ 149. Приходское духовенство и нищенствующие ордена

Участие орденов, главным образом нищенствующих, в отправлении пастырских функций уже в предшествующий период вызывало ропот и неудовольствие со стороны белого духовенства. Жаловались на многочисленные превышения власти, допускавшиеся нищенствующими монахами. Они присвоили себе в полном объеме пастырские обязанности. Они слишком легко давали отпущения грехов. Пожалованные им права монахи употребляли в ущерб епископской юрисдикции и т. д. Дарованное Климентом IV и Мартином IV полномочие проповедовать и исповедовать грехи, без разрешения парохов, хотя и с соизволения высших должностных мест, легко приводило к острым конфликтам. Вместо более соответствующей их назначению обязанности быть помощником приходских священников, монахи сделались их конкурентами. Соперничество это было тем более печально, что речь шла, главным образом, из-за доходов. Жалобы эти побудили уже Бонифация VIII положить известные границы деятельности францисканцев и доминиканцев. Проповедовать в приходских церквах последние могли только с разрешения пароха и только во внебогослужебное время. Что касается духовничества, то таковое разрешалось им только с епископского или даже папского соизволения. Погребения могли совершаться во всех церквах, но от всех доходов и легатов должна была отчисляться четвертая часть в пользу приходского клира. Климент V возобновил эти предписания на Вьеннском соборе после того, как они незадолго до этого были отменены Бенедиктом XI. Регламентация эта не пришлась, однако, по вкусу как приходскому духовенству, так и нищенствующим монахам. Каждая сторона попыталась другую поставить в более тесные рамки, расширив таким образом свои собственные права. Приходское духовенство тем менее считало себя удовлетворенным, что вскоре подобные же полномочия получили также и другие нищенствующие монахи, августинцы и кармелиты. Отдельные францисканцы в своем рвении заходили так далеко, что обманывали людей, внушая им суеверные взгляды на спасительность своей орденской одежды в смертный час. Конфликт продолжался. Вследствие этого папскому престолу не раз приходилось в него вмешиваться. Сикст IV предпринял новое разграничение взаимных прав и обязанностей (1478 г.). Будучи раньше францисканцем, он наделил нищенствующих монахов великими полномочиями, освободив их от обязательства платить quatra funeralium и предоставив им право абсолюции епископских резерватских случаев. Этим папа возбудил неудовольствие также и другой стороны. На Пятом Латеранском соборе Львом Х полномочия черного духовенства были опять ограничены (1516 г.).

Глава четвертая

Церковная наука

§ 150. Схоластика

На научное направление своего времени оказали значительное влияние два ученых францисканца, оба родом из Англии. Первым был Иоанн Дунс Скотт, учившийся в Оксфорде, в Париже и, наконец, в Кельне, где он и скончался (1308 г.). Как показывает его почетное наименование «Doctor spectabilis», Дунс Скотт отличался особой проницательностью ума. Ему удалось поколебать доселе неизменно господствовавшую систему Фомы Аквинского и создать на смену ее новую школу. Его учение быстро было воспринято всем его орденом. Таким образом, скоро были две теологические школы. Важнейшими пунктами различия их были учение о предопределении и вопрос о непорочном зачатии, т. е. как раз вопросы, возбуждавшие и раньше нескончаемые споры богословов. В то время, как приверженцы Фомы по первому пункту принимали целиком августиновскую теорию, последователи Скотта в процессе спасения уделяли большое значение также и человеческой воле. Иное дело учение о непорочном зачатии Святой Девы. Оно резко отвергалось Фомой Аквинским и доминиканцами и, напротив, решалось в утвердительном смысле Дунсом Скоттом. Раскол по последнему вопросу неоднократно приводил к столь ожесточенным спорам, что Сикст IV вынужден был выслушать взаимные обвинения обеих партий в ереси (1483 г.). Здесь, между прочим, случайно открылось, что в начале XVI в. в доминиканском монастыре в Берне были преданы смерти четыре монаха.

Другим знаменитым ученым этого времени был ученик Скотта Вильгельм Оккам, родом из графства Суррей, защитник Людовика Баварского в споре с папами, «Doctor invincibilis» и «Venerabilis inceptor» († около 1347 г.). Вместо доминировавшего доселе беспросветно реализма он водворил господство номинализма. Достиг он этого путем напечатания новой логики. С половины XIII в. она делается предметом изучения в Париже, причем классическим учебником является «Parva Logicalia» Петра Испанца, впоследствии папы Иоанна XXI. Основное учение Оккама, кроме общего наименования номинализма, обозначалось еще терминизмом, так как в образовании нашего познания он различал двоякого рода термины: 1) представления или мыслительные акты, вызываемые непроизвольно данными внешнего и внутреннего опыта естественные знаки (signa) и следы (vestigia) существующего в познающем, и 2) произвольные обозначения предметов в том или в другом отношении (nomina, voces) для правильного и отчетливого распорядка наших познаний. Оккам признавал действительно существующим только единичное (particularia). Напротив, родовые и видовые понятия имеют реальность только в своих индивидуальных представителях. Около половины XV в. новая система была признана еретической. Впрочем, надо согласиться, что она была одной из стадий борьбы против реализма.

Между тем созидательная сила схоластики в это время мало-помалу иссякает. Как доказывают появившиеся в XIV и XV вв. многочисленные университеты, духовного подъема в это время нет. Не лучше обстоит дело в области научного знания. После того как схоластика в лице Фомы и Дунса Скотта достигла своего апогея, последующее развитие заключается только в дальнейшем продолжении и пережевывании их учений. Все, что было нового, это были тонкости различных определений без какого-либо существенного значения. Да и едва ли могло быть иначе. Для дальнейшего прогресса науки нужны были большие и более надежные исторические знания. Этот путь открылся только в конце этого периода с ростом исторической критики в XV в.

Кроме вышеупомянутых (§ 158) писателей выдающимися представителями науки в это время были:

1. Дуранд де-Сант Пурсэн, доминиканец, профессор в Париже, позднее (1326–1334 гг.) епископ Мосский, «Doctor resolutissimus». Главнейшей его работой был комментарий к сентенциям Петра Ломбардца.

2. Фома Брадвардин, профессор в Оксфорде, впоследствии архиепископ Кентерберийский (1349 г.), строгий августинец, «Doctor profundus».

3. Габриель Биль, профессор в Тюбингене, последний писатель сентенций в средние века († 1495 г.).

Наконец надо упомянуть о двух ученых, хотя и примыкающих к новому направлению, но в общем стоявших на почве схоластики. Испанец Раймунд Сабун, профессор в Тулузе († около 1450 г.), попытался в своей «Liber creaturarum» обосновать, главным образом доводами от разума или от природы, христианскую догму и таким образом явился отцом естественной теологии. Николай Кузанский, декан коллегии св. Флорина в Кобленце и страстный участник Базельского собора, позднее приверженец папы Евгения IV, кардинал и епископ Бриксенский († 1464 г.), отличался разносторонностью своих знаний и глубиной своего ума. Он старался сгладить и примирить противоположности в единой высшей спекуляции. Главным образом он напирал на ограниченность человеческого знания и указывал на то, что внутренняя сущность вещей остается сокрытой от нашего разума. Главная работа его носит в связи с этим заглавие — «De docta ignirantia».

§ 151. Мистики

В то время как схоластика падает, мистика достигает своего расцвета. Главное место в развитии этого направления принадлежит Германии и особенно доминиканским монастырям. Важнейшие ее представители суть:

1. Экгарт действовал в различных местностях Германии и, главным образом, в Кёльне (1327 г.). Его мысли растворяются вполне в круге пантеистических идей, хотя сам он этого не хотел и ясно не сознавал. После смерти Экгарта 28 его положений были осуждены папой Иоанном XXII частью как еретические (17), частью как рискованные и подозрительные в догматическом отношении (11).

2. Иоанн Таулер Страсбургский (1290–1361 гг.), сильный проповедник.

3. Генрих Зейзе (Suso), называемый Амандом (1295–1366 гг.), родился, вероятно, в Констаце, умер в Ульме. Будучи доминиканцем, он является любимейшим и выдающимся из всех германских мистиков.

4. Иоанн Рюисбрэк, приор гренендельского канониката близ Брюсселя († 1381 г.). Вследствие замечательного полета своего ума был прозван своими учениками Глашатаем Святого Духа

5. Неизвестный составитель немецкой теологии, живший в конце XIV в. или в начале XV в. во Франкфурте.

6. Иоанн Герсон, профессор и канцлер Парижского университета († 1429 г.). Не желая совлечь с мистики спекулятивный характер, он все же дал ей практическое или этическое направление.

7. Фома Кемпийский, приор монастыря на Агнетенберге близ Цволле († 1471 г.), составитель многих практическо-мистических сочинений и особенно несравнимой и многочитаемой, хотя и не бесспорной книжки «De imitatione Christi». Некоторыми лицами, не без некоторого основания, авторство ее приписывалось Герзону, а с начала XVII в. совершенно неправильно бенедиктинскому аббату Иоанну Герзону в Верчелли.

Дух, которым были воодушевлены эти мужи, не ограничивался их личностью. Словесно и письменно он сообщался другим. Современные несчастья и, прежде всего, спор из-за престолонаследия, долго тяготевший по этому поводу над Германией интердикт, заразные эпидемии, постигшие тогда Европу, открывали для него сердца людей. В многочисленных кругах духовенства и мирян, светских лиц и монашества, мужчин и женщин кипела горячая мистическая жизнь, и настоятельно звучало требование отказаться от всякого земного попечения и посвятить себя Богу. Приверженцы этого благочестивого направления назывались Божиими друзьями. Своим жаром и подвигами прославили себя священник Генрих Нордлингер и купец Рульман Мерзвин Страсбургский, составитель книги о девяти утесах и основатель иоаннитского монастыря († 1382 г.), монахини Христа Эбнер, Аделаида Лангман в монастыре Энгельталь у Нюренберга, Маргарита Эбнер в монастыре Медингер у Диллингена. В верховьях Рейна душой этого направления явился человек, составивший массу писаний, находившийся в близких отношениях к Мерзвину и получивший наименование Божьего друга из Оберланда (Швейцария). Обстоятельства его жизни покрыты мраком неизвестности. В новейшее время вся история с его сочинениями объявляется благочестивым обманом со стороны Мерзвина, причем авторство их приписывается Николаю Льву, жизнеописателю Рульмана, позднее священнику и первому настоятелю помянутого нами Иоаннова монастыря.

§ 152. Экзегетика и библейская критика

В области экзегетики в начале этого периода действовал с выдающимся успехом францисканец Николай Лира в Париже, «Doctor planus et elitis» (1340 г.). В основу экзегетики, по его мнению, должно было полагаться всегда буквальное толкование, находившееся как раз в пренебрежении во весь период средних веков. Этим он ставил на твердую почву и пролагал новый путь церковной науке. Его комментарий, называемый «Postilla», охватывает все Святое Писание. По завершении этой работы Лира принялся за изложение мистического толкования в сочинении, озаглавленном «Moralitates». Позднее оба эти сочинения были соединены в одно целое, причем мистическое разъяснение следовало за каждой главой «Postilla». Труд тот пользовался великим успехом. Столетье спустя епископ Павел Бургосский, крещеный еврей († 1435 г.), перепечатал этот труд новым изданием, которое было им значительно улучшено и пополнено в особых «Additiones». Глоссы эти в труде саксонского францисканца М. Дэринга «Replicae defensivae» подверглись более пристрастной, чем справедливой критике. Комментарий этот и позднее пользовался заслуженной репутацией. В конце XV в. он восемь раз был напечатан, в том числе одним изданием в Риме (5 fol. 1471–1473 гг.). Насколько его ценил Лютер, доказывают его слова: «Si Lyra non lyrasset, Lutherus non saltasset».

После Лиры и Павла Бургосского в качестве экзегетов пользуются известностью Альфонс Тостат (Op. 13 fol. Venet. 1507 г.), саламанкский профессор и авильский епископ († 1455 г.) и картезианец Дионисий Риккель († 1471 г.).

По воззрениям средних веков, а также и по мнению Лиры, мистическое толкование Святого Писания распадается на моралистическое, аллегорическое и анагогическое. С буквальным толкованием выходит, таким образом, четыре. Относительная ценность их выражалась следующим стихом:

Littera gesta docet; quid credas, allegoria;

Moralis, quid agas; quo tendas, anagogia,

2. Улучшение текста Святого Писания обязано трудам двух ученых. Кардинал архиепископ Толедский Хименес при участии многих ученых издал в Алькале, древнем Комплуте, многоязычную библию (1514/17 гг.), так называемый «Комплутенский полиглот». Эразм Роттердамский предпринял греческое издание Нового Завета (1516 г.).

§ 153. Гуманизм

Древние классики в средние века были почти забыты. Ныне они подвергаются серьезному и старательному изучению. Вследствие этого классицизм становится великой духовной силой, тогда как раньше он не оказывал никакого влияния на образование. Уже в начале этого периода им серьезно занялись Петрарка († 1374 г.) и Боккаччио († 1375 г.). Примеру их вскоре последовали и другие флорентийцы. Изучение первоначально ограничивалось одними латинскими писателями. В конце XIV в. приобретает интерес греческая литература, для ознакомления с которой во Флоренцию был также приглашен византиец Эмануил Хризолар. Несколько итальянцев, как Гуарино Веронский и Франц Филельфо, с этой целью отправились даже в Константинополь, чтобы здесь в самом источнике изучить греческую премудрость. Позднее в этом движении приняли участие в Италии природные греки. Унионные попытки задержали здесь платоника Гемистия Лефо на некоторое время, а митрополита Никейского Виссариона навсегда. Средоточием изучения явилась Флоренция, где классицизму оказывали могущественную поддержку Медичи — Козьма (1464 г.) и Лоренцо Великолепный († 1496 г.). Со времени Николая V гуманисты находят радушный прием также в Риме. Выдающимися представителями науки в это время были комальдоленец Ураверсари († 1439 г.), Леонард Бруни Арецкий, Франц Пожжио Браччиолини и Лаврентий Валла († 1465 г.), первый серьезный критик «Константинова Дара».

Кроме Италии, движение это достигло наибольшего расцвета в Германии. Особенно этому благоприятствовали школы «Братьев общей жизни», в которых классиков усердно изучали. Немало тому же способствовало и итальянское научное движение, с которым ознакомились учившиеся в итальянских университетах немцы. Под влиянием всего этого в конце XV в. движение это охватывает большую часть Германии. Важнейшими центрами нового образования были школы Шлеттштадская, Девентерская и Мюнстерская, а также Эрфуртский университет. Главными представителями этого направления были Конрад Мутиан каноник в Готе († 1526 г.), Иоанн Рейхлин († 1522 г.), известный знаток еврейского языка, Дезидерий, Эразм Роттердамский († 1536 г.), знаток латинского стиля и Ульрих фон Гуттен († 1523 г.), политик среди гуманистов и ожесточенный противник Рима.

Как показывает образ мыслей большинства гуманистов, новое научное направление легко уживалось с прежней религией. Это, конечно, не исключает возможной опасности. Кое-где, главным образом в Италии, поклонение перед античной древностью сопровождалось заменой в большей или меньшей степени христианского миросозерцания языческим или, по крайней мере, сильным развитием скептицизма. Основанная Помпонием Лето и управляемая им в качестве «Ponrifex maximus» Римская академия давала своим питомцам не только античные имена, но и способствовала развитию их образа мыслей скорее в языческую, чем в христианскую сторону. Современные последователи Аристотеля, особенно Петр Помпонаций († 1524 г.), признавали бессмертие души и другие пункты только в качестве богословских истин, и отбрасывали их в качестве философских доктрин, за что и подверглись осуждению со стороны Пятого Латеранского собора (1513 г. Sess VII). Другие гуманисты издевались и высмеивали вопиющие церковные злоупотребления того времени. К числу таковых принадлежит Эразм со своей «Laus stulitiae» (1509 г.) и другими сочинениями.

При таких обстоятельствах нет ничего удивительного, что вскоре началось движение против гуманистов. Столкновение между старым и новым направлением должно было произойти тем естественнее, что значительная часть схоластиков во что бы то ни стало, пожелала отстоять свою правоту. Особенно замечателен возникший между ингольштадтским профессором Г. Цингелем и И. Лохером Филомузом спор по поводу чтения античных поэтов. В спор этот были позднее вовлечены многие лица и между ними И. Вимфелинг, который, будучи сам гуманистом, отстаивал правильность католической точки зрения. Еще более значительным был рейхлиновский спор. И. Пфефферкорн предложил уничтожить всю еврейскую литературу, находившуюся в противоречии с христианской верой или с Ветхим Заветом. Когда против этого восстал Рейхлин, то он энергично обрушился на него в 1511 г. в своем сочинении «Ручное зеркало». После весьма страстной отповеди Рейхлина в сочинении «Глазное зеркало», кельнский инквизитор Иаков Гохстрат начал против великого гуманиста следствие, чем борьба значительно обострилась и приняла более широкие размеры. Повсюду схоластики и гуманисты враждебно выступили друг против друга. Судебный процесс перешел в ближайшую инстанцию, когда Рейхлин обратился с апелляцией против Гохстрата, а этот последний выступил с апелляционным отзывом против решения Шпейерского епископа, как только он склонился в сторону «Глазного зеркала». Дело этим не ограничилось. Напротив, оно перешло в последующие инстанции, повсюду возбуждая умы и являясь предвестником той великой борьбы, которая вскоре разразилась страшной грозой, и перед звуками которой она должна была смолкнуть. К числу многочисленных сочинений, появившихся в связи с этим спором, в первой линии стоят «Epistolae obscurorum virorum» (1515–1517 гг.), собрание написанных на варварском латинском языке писем, адресованных к магистру Ортуину Грацию Девентерскому, по-видимому, одному из противников Рейхлина. Будучи подлогом со стороны гуманистов, сочинение это является жестокой сатирой против монашества и схоластики. Главными составителями их были Грот Рубиан и Эрфурте и Ульрих фон Гуттен.

Глава пятая

Религиозно-нравственная жизнь и христианское искусство

§ 154. Культ, молитва, праздники

После того, как практика причащения в Западной церкви уже в прошлом периоде получила современную форму, подобное изменение происходит ныне с совершением крещения. Применяясь в этом виде уже раньше во многих странах, особенно во Франции, крещение ныне стало совершаться в форме окропления, как это практикуется и по сей день. Погружение сохранилось только в Миланской и в одной из отколовшихся церквей, именно в англиканской. Одновременно с этим выступают перемены и по некоторым другим пунктам. С установлением обычая крещения детей соблюдение древних крещальных сроков на практике приводило к серьезным затруднениям. Между тем повсеместно, особенно во Франции и Англии, распространилось поверье о вреде крещения детей на Пасху и на Троицу (Ср. соб. Лондонский 1237 г. к. 3 и 1368 г. к. 1). При таких обстоятельствах нельзя было более настаивать на соблюдении установленных сроков. Отсюда уже Ридингский собор 1279 г. (к. 4) требует соблюдения этого срока только для детей, родившихся в течение последней недели. Соборы XIV в. (Ольмюцкий 1318 г., к. 19, Саламанкский 1335 г., к. 6) вообще требуют крещения детей вскоре после их рождения.

2. Принятие евхаристии в это время делается весьма редким. То же самое случилось с отправлением мессы. Равеннский собор 1314 г. (к. 13) жалуется, что многие духовные лица вовсе не совершают мессы. Вследствие этого он требует торжественного отправления мессы, по крайней мере, хоть один раз в год. Испанские соборы (Террагонский 1317 г., к. 6 и Толедский 1324 г., к. 7) обязывают к совершению трех или четырех месс. Арандский провинциальный собор 1473 г. (к. 12) распространяет это предписание также и на епископов. Впрочем, результат от всего этого был мало заметен. Мистики указывают на необходимость более частого причащения (De imit. Chr. IV, c. 3) и их голоса встречают мало-помалу отзвук.

3. Публичное покаяние около этого времени совершенно исчезает. Уже в XIV в. оно во многих церквах совершенно не практикуется. Из времени XVI в. мы слышим о применении его только в очень немногих церквах. Исчезновение его, несомненно, находится в тесной связи с умножением поводов отпущения грехов. К числу упомянутых раньше (§ 128) в этот период прибавился еще один в виде юбилейных разрешений, получивший вскоре самое широкое распространение. В то время, как по повелению Бонифация VII от 1300 г. юбилейными должны были считаться все 100-е года, срок этот был перенесен Климентом VI на все 50-е, Урбаном — на 33 и, наконец, Павлом II на все 25 года. В соответствии с этим в 1475 г. был отпразднован шестой общий юбилей, тогда как первые пять пали на года 1300, 1350, 1390, 1423 и 1450 гг. С XV в. значение юбилейных разрешений не связывается более с посещением римских церквей, почему отпущением грехов могли воспользоваться все те, коим паломничество в Вечный город представлялось невозможным.

4. Своеобразную форму покаяния несчастные обстоятельства того времени создали в виде процессий бичующихся, флагеллантов, т. е. обществ людей, которые, переходя из города в город, предавались бичеваниям, чтобы удовлетворить правде Божией и вымолить себе прощение. Явление это доказуемо весьма рано. В 1260 г. более значительное проявление этого движения началось из Перуджия. Оно распространилось по всей Италии и перебросилось в Германию. Причинами его были, с одной стороны, пророчества Иоакима (§ 136), с другой — непрекращающаяся борьба между гвельфами и гибеллинами после смещения Фридриха II. Еще большие размеры это движение приняло вследствие появления черной смерти (1348/50 гг.). Бичующиеся (flagallarii, flagellatores) проходили через все страны. Только во Франции поставили им препоны. С изменением воззрений на спасительность таких выступлений, а также под влиянием борьбы с суевериями и допускавшимися флагеллантами кое-где исступлениями, против них со стороны духовной и светской власти начинается враждебная оппозиция. С проявлением этого движения, впрочем, мы встречаемся и несколько позднее. В эпоху Констанцкого собора некоторый размах этому движению придал Винцентий Феррер.

5. В отправлении постов было внесено в это время некоторое облегчение, когда северным странам в XV в. было разрешено употребление молока и молочных продуктов. В епископстве Аугсбургском было прямо позволено во время четыредесятницы вкушение молока и масла, но не сыра и яиц, с предписанием поститься таким образом и во все пятницы года (1452 г.). Подобные смягчения, так называемые масляные послания, были дарованы и другим церквам. В прочих соблюдалась во всем прежняя строгость.

6. Число общих церковных праздников в этот период увеличилось по предписанию: Иоанна XXII (1334 г.) — днем Святой Троицы, а Урбана VI (1389 г.) — праздником Благовещения Пресвятой Девы Марии. Впрочем, надо сказать, что оба эти события, особенно первое, уже с давних пор чествовалось в различных церквах.

Праздник зачатия Марии на Востоке стал чествоваться с VIII в. Около этого же времени стали праздновать 9 декабря и день зачатия св. Анны. Для подчиненной в то время Константинополю Нижней Италии это прямо доказывает для IX в. Мраморный Неаполитанский календарь. Около 1100 г. празднование зачатия Марии совершается в отдельных монастырях Англии, около 1140 г. у каноников Лиона, около 1170 г. в Руане и, по-видимому, в принадлежавшей ему церковной провинции или во всей Нормандии. Нововведение это не раз встречало неодобрение в Англии и во Франции, где особенно в Лионе против него восстал св. Бернард (ер. 174). Мало-помалу праздник этот начинает входить в употребление. С распространением в широких кругах церкви учения о беспорочном зачатии в XIV в. день этот провозглашается праздником со стороны Кентерберийского собора (1328 г.), а также целого ряда диоцезиальных синодов. Базельский собор (sess. 36 а. 1439 г.) предписал совершение его для всей церкви, несмотря на оппозицию со стороны тогдашних пап. Сикст IV ввел празднование этого дня также и в Риме и в римском диоцезе (1477 г.). После этого прошло немного времени для того, чтобы праздник этот получил всеобщее признание во всей церкви.

Число праздничных дней с течением времени все более и более увеличивалось. В целом оно достигло в это время значительных размеров. Правда, с увеличением числа святость праздников шла на убыль. В Кентерберийской церковной провинции, где множество праздников уже и раньше вызывало неудовольствие (§ 129), число их в 1332 г.) архиепископом Симоном было установлено 11. На Констанцком соборе Герзоном и Петром д’Элли предлагалось также сокращение. Впрочем, это предложение не имело успеха.

7. К этому периоду относится также установление или большее распространение отдельных выражений молитвы и благоговейных чувств. В первой линии находится благовест. В развитии его можно отметить три стадии. На Западе впервые в XIII в. входит в употребление колокольный звон и связанная с ним молитва, получающие более широкое распространение через Иоанна XXII. В это время в Италии они характерны для утра. Калликст III приказал колокольным звоном около полудня напоминать верующим о молитве против турок (1456 г.). Во всеобщее, наконец, употребление троекратный ежедневный звон входит в XVII в. Что касается произнесения молитвы, то со времени Бенедикта XIII таковой стала молитва об отпущении грехов, напротив, раньше употреблялись также и другие молитвы.

8. Крестный путь, впервые доказуемый в Иерусалиме в эпоху крестовых походов, в XV в. появляется также и на Западе. Особенно славилась по своей художественной законченности работа Краффта в Нюренберге (1490 г.). Она охватывает 7 или с Кальварской горой 8 остановок (изображено у Крауса в Gesch. d. chr. Kunst, II, 308) шествия Спасителя на Голгофу. Другие насчитывают даже более. Современный порядок установился в конце XVI в., хотя и без последних остановок. С присоединением последних в XVII в. он получает повсеместное распространение. Обыкновение это получило в конце концов и церковную санкцию. Особый род образовывали долгое время несение креста с семью падениями (ср. Keppler, Die 14 Stationen des hl. Kreuzwegs, 2 A. 1892).

§ 155. Проповедь и народное образование

Церковной проповеди в этот период уделялось очень много внимания. Приходскому духовенству неоднократно предписывалось убеждать мирян к слушанию слова Божия. Лавосский собор (1368 г., к. 1) дает ценные сведения о религиозном обучении народа. В больших немецких городах в конце этого периода повсеместно были учреждены проповеднические должности. Со времени изобретения книгопечатания появились в массе изданий слова выдающихся проповедников и различные другие книги по гомилетике. Этот факт лучше всего доказывает, что проповедь в это время действительно существовала, а дело не ограничивалось одними предписаниями. Одновременно с этим появляется много руководств по гомилетике. Важнейшим из них было «Manuale curatorum» пароха Ульриха Сурганта в Малом Базеле (1503 г.). Все гомилетические произведения печатались на латыни. Этот язык употреблялся для проповеди духовенству и монахам, а также во всех торжественных случаях. Перед народом проповедь произносилась в большинстве случаев на местном диалекте.

По содержанию проповеди в большинстве были мало удовлетворительны. Предметом проповеди бывали нередко споры между различными школами, тонкие определения и весьма неясные аллегории и нелепые легенды. В эпоху расцвета гуманизма нередки были ссылки, особенно в Италии, на античных классиков, как на книги Святого Писания. Впрочем, не было недостатка и в хороших проповедниках и проповедях. В большинстве случаев таковые исходили от мистиков или от монахов. Среди современных проповедников выдающееся место в это время занял Иоанн Гейлер Кайзербергский в Страсбурге († 1510 г.).

Рядом с проповедью делу просвещения народа служило также покаянное обучение. Как высоко стояло это дело, показывает соответствующая литература, удовлетворявшая этим запросам. Равным образом не оставалось неизвестным народу также и Святое Писание. До 1500 г. было напечатано, по крайней мере, 99 латинских изданий, хотя, несомненно, более, так как из 25 сомнительных по своей древности изданий значительная часть падает на XV столетие. Наконец до 1518 г. появилось 4 нижне германских перевода и одно верхне германское в 14 изданиях. Еще более важными для народа чем Святое Писание книгами явились так называемые постилии и пленарии, заключавшие вначале Послания и Евангелия, а затем и всю мессу на местном языке. По крайней мере, сто изданий таких книг доказуемо для Германии в предлютеровское время. Далее интересам общего религиозного обучения служили сочинения, которые в известной мере можно рассматривать как первые катехизмы, огласительные слова. Важнейшим из них была написанная Герзоном на латинском и французском языках «Opus tripartitum», переведенная вскоре Гейлером Кайзербергским на немецкий язык, а также «Христианское зеркало» францисканца Кэльде Мюнстерского. Здесь же можно упомянуть о катехизических картинах, «Библии бедных» и рисунках, изображающих танец смерти.

§ 156. Вера в ведьм

Как наследие от язычества в средние века перешла всеобщая вера в волшебство и в сношения с сатаной. Особенные подозрения внушал женский пол, к которому диавол питал будто бы особое пристрастие и при посредстве которого причинял людям вред. О такого рода женщинах идет речь уже у Регина Прюмского (De eccles. discipl. II, 5, 45) и у Буркгарда Вормского (Decret. XIX, 5) или в каноне «Episcopi», как это предписание по своим начальным словам было названо в Декрете Грациана (с. 12, С. 26 qu. 5). Суеверия отвергались церковью и прежде с ними упорно боролись. Вследствие большого невежества времени стали допускать общение с нечистой силой, что нам хорошо известно не только из истории еретических движений, но и из истории Бонифация VIII и тамплиеров. На этом, впрочем, не остановились. В этот период суеверие это получило более широкое распространение. Ныне сделалось общим убеждением, что ведьмы (sagae) находятся в плотском общении с диаволом. При таких обстоятельствах не имели никакого успеха 27 положений против ведовства, которые Сорбонна опубликовала в поучение народу (1398 г.). Суеверие благодаря им еще более укоренилось. В булле «Summis desiderantes» Иннокентием VIII было дано общее полномочие на преследование ведовства доминиканцам Иакову Спренгеру, Генриху Инститору и Иоанну Гремперу. Двумя первыми из них было издано сочинение: «Колдовской молоток», «Malleus maleficarum», («Молот ведьм»), заключавшее в себе научное обоснование веры в ведьм, предохранительные указания средств от колдовства и изложение уголовного процесса против заподозренных (1487–1488 гг.). Преследование против ведьм отличалось большим размахом. Последовавший вскоре религиозный раскол не только его не уменьшил, но даже способствовал его увеличению. Так как ведовство рассматривалось существенной частью религии, то им постарались воспользоваться различные христианские исповедания в своей борьбе друг против друга. Вследствие этого «Колдовской молоток» неоднократно переиздавался как католиками, так и протестантами. Суеверие вращалось в заколдованном кругу. Пытками вынуждали показания, являвшиеся в доказательство существования ведовства, а это, в свою очередь, приводило к усилению преследования, в пылу которого окончательно забывались все проблески разума и гуманности. Оспаривание этой веры грозило смертельной опасностью. Профессор Корнелий Лоос в Трире принужден был отречься. Иезуит Фридрих Шпее при таких обстоятельствах счел за благое прикрыть свой голос против ведовства (Cautio criminalis 1631 г.) анонимом. Понадобилось просвещение XVIII в., чтобы окончательно искоренить повсеместно это суеверие.

§ 157. Христианское искусство: архитектура, пластика и живопись

1. Господствующим типом церковных строений этого периода является готический стиль. В отличие от романского стиля он в сущности представляется колонной постройкой, так как стрелы и арки в одинаковой степени составляют конструктивный элемент, образуя собой как бы узорчатую кружевную стену. Готическое строение стремится вверх, в высоту, тогда как базилики и отчасти постройки романского стиля шли в ширину. Настроение это сильнейшим образом выражается в крепких уходящих в небо башнях. Особенной его примечательностью являются выступающие вокруг наружных стен и служащие для их крепости контрофорсы, господствующие ныне повсюду готические арки, большие, разделенные колонками или каменными фризами и в своей верхней части в большинстве заканчивающиеся розами или четырехлистниками окна. Дальнейшее своеобразие обнаруживается в опорных арках или аркбутанах и крестчатых сводах. Известный уже в романо-византийскую эпоху крестчатый свод, состоящий из двух взимно пересекающихся сегментов круга, применяется и в готике с тем отличием, что здесь угол свода стал гораздо острее, причем свод состоит теперь уже не из четырех треугольников, но разбит на множество мелких частей, имеющих соответствующие опоры. В то время как в романском стиле за аркбутаном следовал пилястр, предназначавшийся только для поддержания стены главного здания, ныне все своды поддерживаются пилястрами или заменяющими их колоннами. Дальше боковые корабли стали строиться такой же высоты, что и главный. Устройство это отразилось в наименовании таких церквей зальными (Hallenkirche). И если такие церкви составляют особенность Германии, то, напротив, прибавление хорового обхода и венца капелл, главным образом, представляет отличительную черту французских церквей.

Колыбелью этого стиля была северная Франция. Здесь он вошел в употребление во второй половине XII в. и достиг высокой степени развития, как это показывают пышные кафедральные соборы в Париже, Реймсе, Шартре и Амьене. Во второй четверти XIII в. он перешел в Германию, скоро вытеснил отсюда романский или, вернее, переходный стиль, и в дальнейшем столетии остановился на этой своей начальной стадии, представляющей выдержанный ранний готический стиль. Прекрасным памятником последнего является церковь св. Елизаветы в Марбурге. С XIV в. и даже несколько раньше он достигает здесь своего расцвета, образуя так называемый период высшего готического стиля. Является масса прекрасных, соответствующих назначению постройки форм, причем этот прогресс не выходит из границ архитектонической закономерности. Напротив, с начала XV в. новые формы развиваются насчет сказанной закономерности и ведут его к упадку, выражением которого является так называемый позднейший готический стиль. Наиболее достопримечательные здания высшего готического стиля, начатые еще в предыдущий период, в Германии суть соборы: Кельнский (хоры выстроены в 1248–1323 гг., главное здание и башни в целом выведены в XIX в. и закончены в 1880 г.), Регенсбургский и Гальберштатский, Фрейбургский и Страсбургский, наконец, церковь св. Екатерины в Оппенгейме. Образцами позднейшей готики являются соборы Ульмский и св. Стефана в Вене.

В период расцвета стены богато украшались пилястрами, фризами и рустами. Контрофорсы, которые доселе соприкасались со скошенными плоскостями или простыми двускатными крышами, стали заканчиваться фиалами или шпицами, часто украшенными острокровельными будочками и острыми шпилями. Оконечности арок, большей частью сквозные, а также и основания их украшались кроссами или краббами, подобными тем, которые украшают края фиала. Над дверями и окнами устраивались фронтоны с крестоцветом вверху и фиалами по бокам. Орнаменты большей частью представляют трех или четырехлистники или подобные формы. Внешние стены украшаются галереей, внутренние стены среднего здания трифорием и т. д. В позднейшей готике простые оконечности смягчаются закруглениями, прямые линии — кривыми, крестовые своды — звездчатыми и сетчатыми. Орнаменты изображают рыбьи пузыри и другие произвольные и фантастические формы. Колонны и своды теряют капитель и кронштейны и получают вместо этого богато украшенный цоколь. Фризы на окнах и дверях прорезывают желобками и т. д.

Как показывают соборы Миланский, Флорентийский, Сиенский и Орветский, готика также и в Италии нашла блестящее выражение. Впрочем, здесь она повсюду модифицировалась. Контрофорсы были в меру ограничены лизенами. Арки удержались рядом с остроконечностями при постройке дверей. В целом она мало подходила ко вкусам страны, причем неприязнь к этому стилю нашла свое выражение даже в наименовании (готический — варварский).

2. Из основательного и продолжительного опасения древней церкви к языческому культу мраморных идолов, скульптура в течение первого тысячелетия была совершенно исключена из обихода христианского храма. Восток и доселе продолжает стоять на этой же точке зрения. На Западе, напротив, последовала перемена. Уже во время господства романского стиля повсюду было разрешено пользоваться скульптурой. В готике она нашла широкое применение. Не только входы, но также арки и стены богато украшались пластическими изображениями. Искусство быстро здесь достигло высокого совершенства. Направление это представляется идеальноаскетическим. С возвращением к античности в Италии оно опять вскоре подверглось запрещению. Переворот в этом отношении был проведен еще в XIII в. Николаем Пизано и его сыном Джиовани. Первый соорудил проповедническую кафедру в Пизанской баптистерии и в Сиенском соборе, второй такую же кафедру в храме св. Андрея в Пистойе. Приписывавшиеся ему раньше знаменитые скульптурные изображения на фасаде Орвиетского собора в действительности принадлежат сиенцу Л. Маитани и его сыновьям. По их стопам пошли ныне Андрей Пизано и Лоренцо Гиберти, создатели знаменитых металлических врат в Флорентийской баптистерии. Своего кульминационного пункта искусство это достигло благодаря трудам Луки делла Роббия († 1448 г.), Донателло († 1466 г.) и Микель Анджело (1475–1564 гг.). Кроме Италии в это время процветали еще Иёрг Сирлин Старший в Ульме, Дилл Рименшнейдер в Вюрцбурге, Адам Крафт, Вейт Штосс и литейщик Петр Фишер в Нюрнберге.

3. Около этого же времени сделалась истинным искусством и живопись. В древнейшее время она применялась для украшения храмов, а также служила и другим целям. Однако уже самые ранние произведения более или менее обнаруживают некоторый упадок, который в области этого искусства выступил в древности и с течением времени все более и более увеличивался. Оно не давало естественного и живого выражения. Не было правильного рисунка и свободной группировки. В общем эти же недостатки продолжали оставаться во все время средних веков, если не считать некоторого улучшения, например, в изображении лица. К обновлению искусства прежде всего впервые в XIV в. пришли в Италии. Уже Чимабуэ Флорентийский и Дуччио Сиенский стали давать своим картинам большую живость, естественность и красоту. Ученик первого, Джотто († 1336 г.), признав первым законом живописи верность с натурой, действовал в этом направлении с таким успехом, что ко времени его смерти искусство в флорентийской школе совершенно преобразовалось. Важнейшими его работами являются стенная живопись в верхней и нижней церквах св. Франциска Ассизского, в капелле делль Арена в Падуе и в Иоанновой капелле церкви Санта Кроче во Флоренции. На положенном им основании дальше счастливо работал Мазаччо († 1469 г.), творец фресок Бранкаччиевой капеллы в Кармелитском монастыре во Флоренции. Он с таким искусством писал натуру, что его картины получают замечательную глубину, а фигуры равным образом яркость и красоту. Вскоре искусство это развернулось во всю ширину. Представителями его являются во Флоренции кармелит Фра Филиппо Липпи, ученик Мазаччо († 1469 г.), Доменико Гирландайо († 1494 г.), создатель фресок в хоровой капелле Санта Мария Новелла во Флоренции, Беноццо Гоццоли, творец массы картин в знаменитой Кампо-санто в Пизе († 1498 г.), Филиппино Липпи († 1504 г.), Сандро Ботичелли († 1510 г.), Лоренцо ди Креди († 1537 г.). В то время как эти мужи все более или менее следовали по стопам Мазаччо и оставались верны благородному реализму, благочестивое воодушевление нашло своего выдающегося представителя в лице доминиканца Фра Джиованни Анжелико де Фьезоле († 1455 г.). Его работы, главным образом стенная живопись св. Марка во Флоренции, представляют в известном смысле верх религиозного художника (Mg. Beissel, 2 A. 1905 г.).

Поток художественного творчества не ограничился Флоренцией. Напротив, он распространился на всю среднюю и верхнюю Италию. Равным образом повсюду выступило влияние Джотто и его учеников. В Тосканско-Умбрийской школе с ее приятной мягкостью процветали Мелоццо да Торли († 1484 г.), Лука Синьорелли из Кортоны († 1523 г.), Пьетро Вануччи, называемый Перуджино, († 1524 г.) и его ученик Бернардино ди Бетто, называемый Пинтуриккио († 1513 г.). В родственной с ней болонской школе выступал Франческо Райболини, называемый Франча (1515 г.). В падуанской школе блистал со своими пластичными формами Мантенья († 1506 г.). В венецианской школе со своим ярким колоритом явились братья Беллини, Джентиль († 1507 г.) и Джованни († 1516 г.), которые, заимствовав в Нидерландах масляную живопись, впервые с успехом применили ее в Италии. Только Сиенская школа еще долгое время держалась упорно прежнего, облагороженного Дуччио направления. Но, с другой стороны, благодаря трудам Симоне Мартини († 1344 г.) и братьев Лоренцетти, Амброжио и Пьетро, ей удалось настолько его усовершенствовать, что она стала рядом с тогдашней флорентийской школой.

Высшего расцвета, наконец, живопись достигла в конце XV в. и в начале XVI в. в лице тех мастеров, которым удалось счастливо сочетать, хотя и не в одинаковой мере, принципы нового искусства — жизненность изображения, хорошую композицию и колорит, сильное выражение и идеальное содержание. Первым из них был Леонардо да Винчи, отличающийся глубоким темпераментом и замечательной мягкостью в колорите. Главной его работой является всемирно известная «Тайная вечеря», которую он написал в Санта Мария делле Грацие в Милане. Вторым представителем был Микель-Анджело Буонароти, выдающийся знаток анатомии и мастер в выражении истинной натуры. Самым знаменитым его созданием является потолочная живопись в Сикстинской капелле (написана в 1508–1512 гг.) — картина создания и грехопадения, окруженная обещанием спасения, пророками и сивилами и предками Спасителя. Ему же принадлежит также и «Страшный суд» на стене алтаря в той же капелле. Вследствие своего односторонне натуралистического характера, она, однако, не удовлетворяет тем требованиям, которые могут быть предъявлены к религиозному образу. Третьим был Рафаель Санти из Урбино (1483–1520 гг.), сын художника Джиованни Санти, ученика Перуджино. Могущественно развившись во время своего долголетнего пребывания во Флоренции, он зрелые годы своей в общем короткой жизни (с 1508 г.) работал в Риме, причем по законченной гармонии своего искусства он превзошел обоих вышеназванных художников. Главнейшими его работами, именно в хронологическом порядке, являются — «Спонзалии или обручение Марии», «Положение во гроб», «Стансы», стенная живопись в Ватикане, между которыми заслуживают внимания: «Диспут и школа в Афинах или богословие и философия», «Изгнание Аттилы Львом I» и «Бозельская месса», картоны для ковар, которые должны были украшать нижнюю часть стен Сикстинской капеллы, картины из жизни апостолов Петра и Павла, «Мадонна делла Седиа», «Фолиньо, с рыбой и с папой Сикстом», «Св. Цецилия», «Несение креста или Lo Spasimo», «Преображение», окончание которой вследствие преждевременной смерти художника было исполнено, вероятно, его учеником Джулио Романо. За этими мужами ближе следуют, хотя и не могут быть сравнены с ними, доминиканец Фра Бартоломео († 1517 г.) со своим благоговейным настроением молитвы, и Андреа дель Сарто († 1530 г.), творец фресок у св. Аннунциаты в Скальцо.

Около того же времени, когда флорентийская школа создала свои лучшие художественные произведения, происходит высокий подъем искусства также в Верхней Италии. В Венеции Джорджоне основал новую школу, которая в лице Пальма иль Веккио († 1528 г.) и Тициана (1477–1576 гг.; («Оброчные деньги», «Вознесение Марии», «Смерть св. Петра мученика») скоро достигла своего расцвета и отличается замечательным своим колоритом. В Парме выдвинулся Антонио Аллегри, называемый по своей родине Корреджжио († 1534 г.), виртуоз по части полутеней, работы которого (фрески в соборе и Иоанновой церкви и многочисленные полотна: «Святая ночь», «Мадонна с Иеронимом» и т. д.) при всех своих технических совершенствах не производят торжественного религиозного впечатления.

Рядом с Италией в области живописи выступают Нидерланды. После того как там искусство получило всестороннее развитие в XIV в., в XV в. оно переходит в реализм, в котором религиозный идеал весьма своеобразно сочетался с полной действительностью. Первыми и знаменитейшими художниками являются братья ван Эйк, Губерт († 1426 г.) и Иоанн († 1440 г.), основатели живописи масляными красками. Последняя хотя и раньше их существовала в Нидерландах, но благодаря их трудам достигла высшего развития и после этого взяла перевес над существовавшей доселе акварелью. Главной их работой является Гентский алтарь, начатый Губертом и окончательно завершенный Иоанном. Вскоре после них выступил и прославился своим усердием и разносторонней деятельностью Рогир ван дер Вейден († 1464 г.). Несколько позднее процветали Ганс Мемлинг († 1495 г.) и Квинтен Матсис († 1530 г.).

В Германии большой славой пользовался художник Вильгельм Кельнский в конце XIV в. Несколько позднее преимущественное положение занял Стефан Лохнер, творец Кельнского соборного образа († 1457 г.). Он сам был представителем старого благочестивого направления, хотя и несколько усовершенствованного. Дальнейшее развитие получило искусство после перенесения сюда из Нидерландов реализма. Его первыми представителями в новой стадии являются Мартин Шонгауер в Кольмаре († 1488 г.), Варе Цейтблоом в Ульме, Михаель Вольгемут в Нюрнберге († 1519 г.) и т. д. Своего расцвета оно достигло благодаря Альбрехту Дюреру († 1528 г.) и Гансу Гольбейну Младшему († 1543 г.), величайшим мастерам Германии, которые оба развили замечательную деятельность также в области резьбы на дереве, а второй также и на металле. Особое место занимает, наконец, Лука Кранах († 1553 г.), придворный художник саксонских курфюрстов, жизнь и кисть которого принадлежит более протестантизму, чем католической церкви.

§ 158. Церковная реформа

Религиозно-нравственная жизнь, как это можно видеть из предшествующего, в этом периоде не погасла. Лучшими доказательствами этого еще поныне служат многочисленные церковные строения и благочестивые учреждения. Но с другой стороны, в это время господствуют в церкви великие нестроения, главным образом, в клире. Так как высшие церковные должности, особенно в Германии и Франции, попали преимущественно в руки дворянства, то каноникаты в этих странах сделались прямо домами призрения для младших его сыновей, которые избирали часто духовное звание без всякого призвания. Следствием всего этого явилась страшнейшая безнравственность, в которой погрязли в это время немецкие кафедральные капитулы. В виду такого примера от низшего духовенства нельзя было и ожидать ничего хорошего. К тому же, духовному возрождению было весьма неблагоприятно то подавленное положение, в котором оно находилось. Дело в том, что монастыри и кафедральные соборы, к которым были приписаны большей частью приходские храмы, платили весьма мало обладателям церковных должностей. Конкубинат был до того распространен, что укоренилось мнение, как жаловался один французский собор (Парижский или Сенский, к. 23) 1429 г. — будто простое сожительство не составляет смертного греха, а император Сигизмунд в Констанце и Базеле прямо требовал уничтожения закона о целибате. Даже малые города содержали публичные дома для духовенства. Но церковное начальство оказалось весьма нерадивым в борьбе с этими непорядками. Его внимание было, главным образом, направлено на утверждение своих прав и притязаний, а также на увеличение своих доходов.

Период этот между тем относился весьма чутко к порокам. Вследствие их долговременной продолжительности сложилось осознание необходимости реформ для церкви. Если это убеждение, с одной стороны, являлось добрым знаком для церкви, то с другой — то обстоятельство, что реформа, несмотря на все требования и невзирая на все старания в течение двух столетий, все же не была проведена, бросало яркий свет на глубину и силу зла.

Уже Вьенский собор (1311–1312 гг.) своей главной задачей признал улучшение нравственности духовного сословия, причем Климент V с его согласия издал целый ряд реформационных декретов. Но даже последними главный источник церковных нестроений — экземция монастырей — не был устранен. Во время «вавилонского» пленения и схизмы зло еще более увеличилось. Призыв к реформе, именно к реформе во главе и в членах, сделался громче, чем прежде. Пизанский собор отсюда и сделал постановление расходиться не прежде, чем будет удовлетворена эта потребность. Но так как задачу эту оказалось осуществить не так скоро и легко, то разрешение ее и было предоставлено одному из последующих соборов. До представления, однако, на рассмотрение последнего было признано необходимым обсуждение вопроса о необходимых реформах на провинциальных и диоцезиальных соборах, а также на орденских конвентах. Требование это подвигалось, однако, весьма медленно. Напротив, некоторые выдающиеся лица посвятили себя разработке этого вопроса, именно Петр д’Элли, Герсон, Николай Клеманж в сочинении «De corrupto ecclesiae statu seu de ruina ecclesiae», автор произведений «De modis uniendi ac reformandi ecclesiam», и «Monita de necessitate reformationis ecclesia», или Дитрих Ним (Нигейм), которому принадлежит сочинение, о котором мы уже упоминали (§ 146), наконец, Генрих Лангенштейн, несколько лет спустя после уничтожения схизмы написавший «Consilium pacis sive de unione ac reformatione ecclesiae in concilio uuversali quaerenda» (1381 г.).

Так как ближайшие соборы, бывшие в Риме (1412–1413 гг.), не обнаружили в этом отношении никакой деятельности, то задача эта была предложена Констанцкому собору. Удовлетворительное решение, однако, и здесь не последовало. Вопрос о реформе затрагивал материальные интересы. Боязнь за свои права и доходы помешала добраться до корня зла. Ни разу предложения комиссии о реформе не были достаточно серьезно поставлены на обсуждение собора. Семь реформационных декретов от весны 1418 г. (sess. 43) ограничились уничтожением возникших со схизмой экземций (1) и незаконного соединения церковных должностей (2), отказа папы от доходов вакантных бенефиций (3), запрещения и наказания симонии (4), обязательства обладателя бенефиции к принятию посвящения и уничтожения состоявшихся по этому предмету диспензаций (5), ограничения права папской десятины и упразднения десятинного прав других священнослужителей (6), возобновления древнего церковного закона относительно одеяния, тонзуры клириков и запрещения духовенству носить светскую одежду (7). Вопросы меньшего значения были урегулированы конкордатами, которые папа Мартин V заключил с отдельными нациями. Обнаруживающийся из всего этого путь сам собою указывает, как далеко было дело до истинной реформы. К этому надо присовокупить, что все конкордаты, исключая одного английского, были заключены сроком всего на пять лет.

Декретом «Frequens» Констанцкий собор обеспечивал реформу, по крайней мере, в будущем. Однако и эта надежда не исполнилась. В Павии-Сиенне ни разу не было и речи о декрете по поводу реформ. Изданные в Базеле постановления оказали соответствующее действие на судьбу собора. Равным образом и учрежденные Николаем V миссии, хотя они в некоторых отношениях и оказались благодетельными, как, например, миссия кардинала Николая Кузанского для расследования положения орденских дел (1451–1452 гг.) в Германии, не имели общего и решительного влияния.

Реформа церкви, все еще далекая от разрешения, в конце столетия опять выступила на первый план, после того как турецкая опасность оттеснила ее на несколько десятков лет. Доминиканец Иероним Савонарола в Сан Марко во Флоренции голосом пророка вещал о скором наказании и обновлении церкви и прежде всего требовал низложения Вселенским собором симонистического и неверующего Александра VI. После некоторого успеха Савонарола, однако, пал под давлением различных обстоятельств и своей смертью запечатлел своей реформаторский жар (1498 г.). Последующие папы время от времени при своем избрании высказывали в Конклаве обещания в течение двух лет созвать собор для осуществления церковных реформ. Юлием II, действительно, в 1512 г. был созван собор в Латеране. Он продолжался пять лет, причем результатом его деятельности явились некоторые реформационные эдикты, касающиеся, главным образом, замещения церковных должностей, образа жизни духовенства и мирян (S. IX), злоупотреблений экземциями (S. X) и т. д. В общем все эти меры не соответствовали как продолжительности собора, так и связанным с ним потребностям. К этому надо еще добавить, что большей частью они не были даже приведены в исполнение.

Оттягивание реформы является событием печальным само по себе, но оно заключало в себе также и опасные стороны. Надежды и стремления, не находившие в течение долгого времени своего закономерного удовлетворения, стремились вследствие этого найти для своего осуществления другой выход. В самом деле для попытки в этом направлении весьма благоприятными обстоятельствами были господствовавшая в широких кругах церкви неудовлетворенность, великая противоположность прав и интересов, которая повсюду образовалась в различных слоях христианства, именно между клиром и миром, миросозерцанием научным и религиозным, высшим и низшим клиром, наконец, папством и империей.

Часть третья

Новое время

Первый период

От Лютера до французской революции 1517–1789

Глава первая

Религиозная реформация в Германии и в Швейцарии

§ 159. Выступление Лютера и спор об индульгенциях

Так как религиозная реформа, страстно ожидаемая в течение уже двух веков, не осуществилась, вспыхнула революция. Главным вождем ее был Мартин Лютер. Родившись в Эйслебене 10 ноября 1483 г., он в 1505 г. поступил в Эрфурте в августинский монастырь, где занимался наукой, и в 1508 г. был назначен профессором в только что учрежденный Вюртембергский университет. Лютер ушел в монастырь в твердом убеждении, что в мире нет спасения. Тщетно, однако, искал он там душевного мира. Его сомнения лишь возрастали вместе с жаром, с которым он предавался аскетическим упражнениям. Усталый душевно, Лютер постепенно пришел к убеждению, что добрые дела вообще совершенно не способствуют делу спасения, хотя совершать их необходимо, так как Бог этого требует. Так мало-помалу он пришел к мысли, что «лишь вера одна» оправдывает человека, приобщая его к заслугам Христа. Объяснение это подавляло его обычный образ мыслей и шло в разрез со всем его поведением. Отсюда можно видеть, что эта доктрина, являющаяся основным принципом протестантизма и окрещенная своим творцом именем Евангелия, зарождалась в его уме уже в 1515 г. Вскоре она получила свое полное развитие в отрицании им свободы воли. Человек, утверждал Лютер в своей диссертации от августа месяца 1517 г., после первородного греха ставший дурным древом, не способен ни к чему, кроме зла. Два месяца спустя Лютер впервые совершил первое свое публичное выступление, что было сигналом к открытой борьбе против церкви.

Чтобы покрыть расходы на постройку храма св. Петра, папа, следуя давно уже практиковавшемуся обычаю, предложил верующим всего христианского мира получить отпущение грехов в случае принесения ими добровольных пожертвований на базилику. Декрет этот, приводимый в исполнение со всяческими злоупотреблениями, возбудил сомнения в уме Лютера. Вследствие этого он после проповеди об отпущении грехов, произнесенной по соседству доминиканцем Иоанном Тецелем, прибил накануне дня Всех Святых в 1517 г. у дверей церкви в Вюртемберге 95 тезисов. Основные положения их таковы: папа может освобождать от тех лишь наказаний, которые наложил он сам, и на основании канонических правил (тез. 5); папское разрешение есть не что иное, как провозглашение божественного милосердия (6); индульгенции неприменимы к душам, находящимся в чистилище (8–29); истинное раскаяние, даже без помощи индульгенции, может служить для всякого христианина средством прощения вины и снятия наказания (36); также всякий истинный христианин, живущий или усопший, без всяких индульгенций участвует во всей благодати Христа и церкви (37); сокровищница церкви, из которой почерпаются индульгенции, составилась из заслуг Христа или святых, которые даруют благодать без предстательства папы. С другой стороны, Лютер, впрочем, обращал внимание на то, что папское разрешение, будучи актом божественного милосердия, не должно быть презираемо (тез. 38). Отсюда видно, что индульгенция в тезисах Лютера не была совершенно уничтожена. Впрочем, этот вывод напрашивался сам собой.

Тезисы эти наделали много шуму. Вскоре последовало издание нескольких полемических сочинений. Вимпина во Франкфурте-на-Одере выставил свои антитезисы, а провозгласивший и опубликовавший их Тецель, со своей стороны, выставил ряд тезисов, в которых он говорил о власти папы и об ереси и предоставлял решение по вопросам веры непогрешимому авторитету папы. Римский доминиканец Сильвестр Приерий составил «Dialogus in praesumptuosas Martini Lugheri conclusiones de potestate papae». В Ингольштадте профессор Экк написал замечания на тезисы Лютера. Наконец в Кёльне доминиканец Гохстратен выступил против положений новатора. Лютер не остался в долгу. Он возразил Экку своими «Asterisci» и одновременно выпустил «Resolutiones» с целью разъяснить и обосновать свои тезисы. Свой последний труд он послал в Рим ко двору папы.

§ 160. Вмешательство папского престола. Диспут в Лейпциге. Главнейшие труды Лютера

1. Рим был обеспокоен этим спором. Монаху-августинцу было предложено явиться лично в Вечный город. Вследствие заступничества его государя Фридриха Мудрого Саксоного, вместо суда папской курии Лютер должен был предстать перед кардиналом Каэтаном (Томас де Вио) на соборе в Аугсбурге осенью 1518 г. Главным образом, реформатор должен был отречься от 58 тезиса и от положения в седьмой резолюции, а именно: «non sacramentum, sed fides sacramenti justificat». Он отказался, заявив, что этот тезис нисколько не противоречит папским декретам и что таинства приобретают свою силу и действительность лишь от веры, и притом лишь постольку, поскольку единственно вера является необходимой для спасения. Тем не менее, Лютер обещался молчать, если враги его сделают то же. Перед отъездом, после того как в Риме противник его Приерий был назначен в число его судей, Лютер подал апелляцию «А Leone male informato ad Leonem melius inforn andum». Неделю спустя, убежденный, что отлучение его от церкви не замедлит во всяком случае последовать, Лютер апеллировал ко Вселенскому собору.

Предосторожность эта была не лишней. В оправдание своего образа мыслей Лютер старался сослаться на то, что церковь еще не установила определенного воззрения по существу вопроса. Ввиду этого Лев Х обнародовал буллу относительно индульгенций и затем отправил послом в Саксонию своего камергера Карла Мильтица с поручением передать саксонскому курфюрсту золотую розу и убедить его вмешаться более активно в это дело. Тогда Лютер снова пообещал молчать, если его противники будут соблюдать то же. Он пошел даже дальше, предложив, со своей стороны, публично выразить сожаление о совершенном им выступлении и убеждать народ в уважении к святому престолу.

2. Умы были слишком возбуждены, чтобы серьезно поверить этим обещаниям. Между тем еще в Аугсбурге было решено устроить публичный диспут между Экком и Карлштадтом Виттенбергским. Состоялся он в Лейпциге летом 1519 г. Предложенные Экком тезисы разговоров побудили Лютера принять участие в прениях. Главным предметом разговоров явился вопрос о примате (тез. 13). Лютер оспаривал божественное установление этого института. Ссылаясь на постановления Констанцкого собора, он равным образом отрицал непогрешимость Вселенских соборов. В довершение всего Лютер упорно отстаивал коренной догмат протестантизма об утверждении религиозных истин единственно на основании Святого Писания.

Исходя из двух столь противоположных воззрений, обе стороны не могли прийти к какому-либо соглашению. При таких обстоятельствах литературная борьба продолжалась. В нее вмешались также и посторонние лица. В связи с состязанием в Лейпциге, противником Лютера выступил Иероним Эмсер из Ульма. Богословские факультеты в Кельне и Лувене подвергли цензуре сочинения реформатора. Весной 1520 г. папский престол буллой «Exsurge Domine» предал анафеме 41 из Лютеровых тезисов и грозил отлучением самому Лютеру, если он в течение 60 дней не покается. Тем временем у него объявились новые друзья. Одни искренно ждали от Лютера реформы, без конца откладываемой на неопределенное время; другие, как, например, гуманисты, приняли в споре его сторону из отвращения к схоластике, которой реформатор объявил решительную борьбу; третьи, наконец, присоединились к нему из ненависти к Риму. В числе последних был Ульрих фон-Гуттен, опубликовавший тогда «Вадиска или Римское Триединство» и другие зажигательные памфлеты.

3. Сам Лютер в это время между тем развил лихорадочную литературную деятельность. Вероятно, отвечая желанию своих многочисленных друзей из среды дворянства, он летом 1520 г. составил сочинение «К христианскому дворянству немецкой нации об улучшении христианского состояния». В нем Лютер подвергал резкой критике пороки, разъедающие церковь и государство, и предлагал средства для исправления. Здесь уже можно найти идеи о всеобщем священстве, отрицание учения о пресуществлении и уничтожение безбрачия духовенства. Вскоре за тем в сочинении «De captivitate babylonica» реформатор отвергает священный характер богослужения и св. таинств, за каковые он признает лишь крещение, евхаристию и отчасти покаяние, причем требует для всех причащения под двумя видами. После осуждения своего Святым Престолом, Лютер быстро и неуклонно пошел по намеченному им пути. Под влиянием Мильтица он отправил Льву Х новое послание. Уверяя здесь, что он ни в чем не нападал на папу, Лютер в то же время заявляет, что о каком бы то ни было отступлении не может быть и речи. В то же время, в третьем по счету обширном реформационном сочинении «De libertate christiana» он излагал папе сущность своего учения. Между тем дело шло вперед все дальше и дальше. Когда папское решение сделалось известным в Германии, Лютер ответил опубликованием писания «Против буллы антихриста». А так как в разных местах Германии стали предавать огню осужденные папой сочинения Лютера, то последний, со своей стороны торжественно сжег буллу Льва Х и все сборники канонического права.

§ 161. Сеймы в Вормсе (1521 г.) и в Нюренберге (1522–1524 гг.). Меланхтон. Анабаптисты

Папская булла выступила как против сочинений Лютера, так и против него самого. Вследствие этого пришлось обратиться за содействием к временному сейму 1521 г. Решение его не было вынесено с той поспешностью, как того желал папский легат Алеандер. Князья начали высказывать свои личные неудовольствия против церкви и склонили молодого императора Карла V выслушать сначала объяснения обвиняемого. В Вормсе, без сомнения, питали надежду либо добиться отречения Лютера, либо прийти к какому-нибудь соглашению. Надежда эта не исполнилась, так как Лютер твердо держался своего учения. Впрочем, решение сейма не имело никаких последствий, потому что курфюрст Саксонский, опасаясь за судьбу своего богослова, дал Лютеру, под именем рыцаря Георга, убежище в стенах Вартбурга, у Эйзенаха. Тем не менее, императорский декрет открыл глаза тем лицам, кои были увлечены великодушной идеей реформы. Они тотчас же отступились, как только заметили, что они способствовали скорее делу разрушения церкви, нежели обновлению ее. В числе последних был Эразм Роттердамский. Три года спустя знаменитый гуманист открыто выступил против Лютера в своем сочинении «De libero arbitrio» (1524 г.). Когда реформатор возразил писанием «De servo arbitrio» (1525 г.), то он ответил на это изданием «Hyperaspistes diatribae adversus servum arbitrium M. Lutheri» (1525–1526 гг.).

Тяжелые сомнения охватили Лютера на его «Патмосе», как он называл место своего убежища. В уверенности, что он свыше был призван к религиозной реформе, Лютер почерпнул силу подавить сомнения и угрызения совести, как искушения диавола. Еще более, чем вера в свое призвание, удерживала его на новом пути горячая ненависть к папству и старой церкви. В сочинении «Заблуждения литургии» жертвоприношение реформатор называл измышлением ада и идольским заблуждением, а священников объявлял служителями сатаны. Около этого же времени Лютер предпринял перевод Библии. Здесь он ясно показал, что само священное Писание, с которым до сих пор он выступал против церкви, не имело в его глазах должного авторитета, когда расходилось с его субъективными воззрениями. Вследствие этого Лютером пренебрежительно было отброшено, как «Strohepistel», послание св. Иакова, столь ясно доказывающее необходимость добрых дел.

В это же время выступает на сцену Филипп Меланхтон. Родившись в Бретене, в Пфальце, в 1497 г., он с 1518 г. был профессором в Виттенберге. Его «Loci communes seu hypotyposes theologicae» (1521 г.) составляют первую догматику реформаторов. Являясь наиболее значительной персоной реформации, Меланхтон был более миролюбив и в этом духе старался воздействовать на пылкого Лютера.

Впрочем, тогда уже и Меланхтон не мог изменить положения вещей. В Виттенберге в отсутствие Лютера, под предводительством Карлштадта, было положено начало новому направлению, грозившему полным переворотом. Духовные лица вступают в брак, монахи — в первую голову августинцы — покидают монастыри. Частная литургия там и здесь совсем уничтожена. Евхаристия совершается под двумя видами, часто без подготовительной исповеди причащающихся. Даже науке объявлена война. Ремесленники начинают проповедовать Евангелие, а студенты принимаются изучать ремесло. Общее смятение достигает своего апогея, когда перекрещенцы или анабаптисты из Цвикау, покинувшие этот город после неудачной попытки основать здесь новое царство, явились в Виттенберг. В начале 1522 г. началось форменное иконоборство. Тогда Лютер появился в городе и восстановил порядок. Одновременно он проводит в жизнь свои основные положения. Частная литургия совершенно отменяется, причем на ее место во все дни недели устанавливается проповедь с молитвой. Причащение принимается под двумя видами. В самой литургии слова, указывающие на ее таинственный характер, а также и другие существенные ее части заменяются традиционными молитвами и обрядами.

Между тем в том же году в Риме апостольский престол после Льва Х занял Адриан VI (1522–1523 гг.). Уязвленный до глубины души безобразиями, творившимися в течение нескольких лет при папском дворе, желая ослабить успех реформаторов, решил серьезно заняться реформой церкви, начав в первую голову с папской курии. С этой целью на Нюренбергским сейме (1522–1523 гг.) Адриан предложил собрать в Германии Вселенский собор. По его мнению, церковные неустройства являлись главным источником смуты. Недоверие, однако, слишком вселилось в умы. Отсюда папа не встретил того сочувствия, на которое надеялся. Тщетно убеждал он князей, по крайней мере, привести в исполнение постановления Вормского эдикта и противостать реформации. Они ответили сожалениями и выражением жалоб немецкого народа — «Grabamina nationis Germanicae». Самое большое, что они обещали, это помешать новому выступлению Лютера в течение года — срок, назначенный папой для созвания собора — и следить за тем, чтобы в этот промежуток времени Евангелие было проповедуемо их подданным согласно одобренным церковью писаниям. Впрочем, даже эти скромные обещания не были выполнены. Лютер безответственно продолжал свои нападки на церковь. С другой стороны, однако, собор также не был созван: Адриан вскоре умер, а преемник его Климент VII должен был отказаться от плана вследствие войны между императором и французским королем. Таким образом реформация продолжалась без значительных затруднений. Только в южной Германии встретила она сильное сопротивление. В то время, как Нюренбергский эдикт (1524 г.) не принял никаких мер для приведения в исполнение Вормского эдикта, папскому легату Кампегию еще в том же году удалось склонить к этому южно-германских князей. При таких обстоятельствах Лютер сделал новый решительный шаг. Весной 1525 г. он женился на цистерианке-монахине Екатерине Бора, чем практически завершил свою оппозицию против безбрачия духовенства и монашеских обетов.

§ 162. Крестьянская война

В течение последних нескольких десятилетий на юго-западе Германии периодически вспыхивали крестьянские волнения. Они отличались местным характером и легко были подавляемы вскоре после своего возникновения. Ныне они получают широкий размах. Религиозные неурядицы, дав неудовольствию крестьян новую пищу, вызвали большую смуту. Это было естественным результатом проповедей Лютера против ненавистных священников и монастырей. Некоторые из его сторонников прямо подливали масла в огонь своими мятежными речами.

Требования мятежников не были солидарны. Крестьяне Верхней Швабии выработали программу в 12 пунктах. Они требовали права выбора своих пастырей, проповеди Евангелия в чистом виде, без всяких прибавок, уничтожения десятины со скота, отмены кабалы, права свободного пользования водами и лесами, понижения оброка и т. д. В других областях требования были несравненно более высоки и всюду крестьянами повышались по мере своего успеха. Восстание вспыхнуло в начале лета 1524 г. в Гегау и быстро охватило большую часть Германии (Швабию и Эльзас, Пфальц и прирейнские страны, Франконию и Тюрингию, Гессен, Саксонию и Брауншвейг, Тироль, Зальцбург, Штирию, Каринтию и Крайну). Из всей Южной Германии одна лишь Бавария избегла подобного бедствия, только благодаря энергии своего правительства. Весной 1525 г. Лютер, приглашенный высказать свое мнение относительно этих 12 пунктов, призывал к миру. Его слова имели тем менее успеха, что он одновременно говорил о тягостных налогах, взимаемых князьями и о скудном положении крестьян. Волнение продолжалось. Более тысячи замков и монастырей были разрушены дотла. Вследствие этого против бунтовщиков пришлось выступить силой оружия. В своем сочинении «Против шаек крестьян-грабителей и убийц» тогда уже сам Лютер обратился к князьям с призывом убивать крестьян, как бешеных собак. Призыву вняли, и мятеж в 1525 г. почти повсюду был подавлен. В Тюрингии пришлось дать настоящее сражение близ Франкенгаузена мятежникам, объединенным анабаптистом Томасом Мюнцером из Мюльгаузена (1525 г.). Только в Зальцбурге волнения продолжались до лета следующего года (1526 г.).

§ 163. Шпейерский сейм (1526–1529 гг.). Успехи реформации. Учреждение лютеранских церквей

После смерти курфюрсты Саксонского (1525 г.) главной опорой реформации среди немецких государей стал ландграф Филипп Гессенский. В интересах реформации он был инициатором одной весьма важной меры. Дело в том, что несколько государей северной центральной Германии (курфюрст Иоаким Бранденбургский, герцог Георг Саксонский, герцоги Эрлих и Генрих Вольфенбютель-Брауншвейгские, архиепископ Альбрехт Майнцкий) на съезде в Дессау летом 1525 г. объединились для защиты от нападений со стороны реформаторов. Тогда Филипп заключил в Торгау союз для поддержки реформации с братом и наследником Фридриха Саксонского Иоанном Постоянным; несколько недель спустя к ним примкнули шесть других князей, а также город Магдебург. Результаты его дали себя чувствовать уже на Шпейерском сейме. Хотя здесь и упоминалось, что согласно императорской инструкции никакое новшество в вере не может быть терпимо, тем не менее, впредь до того времени, как общий собор положил конец религиозной распре, за государями признавалось право определять свое положение в духе Вормского эдикта, сообразно с тем, что им придется ответить Богу и императору.

Уступки эти были немедленно использованы. Созванный осенью того же года ландграфом Гессенским Гомбергский собор постановил конфисковать имения церквей и монастырей и отменить прежний культ с целью провести реформацию во всей стране. Во владениях курфюрста Саксонского в 1527 г. была произведена генеральная визитация церквей и повсеместно введено новое богослужение. Месса осталась, но канон был уничтожен (1527 г.). Около того же времени подобная реформа была проведена в герцогстве Брауншвейг-Люнебургском, в Мекленбурге, Лигнице и Бриге, в Силезии, в маркграфстве Бранденбург-Кульмбахском (Ансбах-Байрейт), в Восточной Фрисландии и в целом ряде имперских городов.

Желая противостоять всему этому, Шпейерский сейм постановил, что до созыва собора реформация нигде не должна быть вводима, а там, где она уже существует, никому нельзя препятствовать отправлять или слушать мессу. Этим актом собор вовсе не хотел уничтожения нового вероучения, но лишь требовал терпимости к старому. Тем не менее, сторонники реформации восстали против этого решения и получили отсюда наименование протестантов. Чтобы придать более веса своим требованиям, курфюрсты Саксонский и Гессенский, а также некоторые имперские города (Нюрнберг, Ульм и Страсбург) заключили религиозный союз. Ландграф Филипп хотел распространить его и на Швейцарию, тогда уже принявшую реформацию. Этим путем он надеялся объединить лютеран и последователей Цвингли. По его инициативе с этой целью осенью 1529 г. были устроены религиозные переговоры в Марбурге. Попытка эта не удалась вследствие разногласия по поводу учения об евхаристии (ср. § 191). Между тем Филипп пылал желанием взяться за оружие. Ввиду союза, якобы заключенного католическими государями для уничтожения «Евангелия», о чем его тайно будто бы уведомил Пакк, княжеский советник Саксонии, Филипп немедленно в союзе со своими единомышленниками объявил войну и, несмотря на очевидную ложь этого известия, опустошил владения епископов Вюрцбургского и Бамбергского.

§ 164. Аугсбургский сейм 1530 г. и религиозный мир в Нюрнберге 1532 г

Протесты реформаторов на Шпейерском сейме воочию убедили всех в существовании религиозной распри в Германии. Аугсбургским сеймом думали достичь единения. Впрочем, уже начало заседаний не оставляло на этот счет никаких иллюзий. Протестантские князья отказались принять приглашение императора участвовать в процессии Тела Господня и в свое оправдание представили ему трактат, известный под именем Аугсбургского исповедания. Излагая в последнем свое вероучение, они старались, насколько возможно, согласовать его с католической верой, а из разногласий упоминали лишь о главных. Творцом «Confessio Augustana» был Меланхтон, обнаруживавший склонность вместе со своими друзьями пойти на уступки. Против этого энергично восстал Лютер, временно проживавший в Кобурге. При таких обстоятельствах достичь компромисса между лицами столь различных взглядов оказалось делом чрезвычайно затруднительным. Предложение императора выслушать возражения со стороны католических богословов: Экка, Вимпины, Кохлэя Фабера, Дитенбергера и других, протестантами было отклонено. На особую комиссию было возложено поручение уладить это дело. Тогда ландграф Гессенский покинул сейм, заранее подчеркивая тем невозможность объединения. Впрочем, сама комиссия по некоторым пунктам не могла прийти к соглашению. Не достигла цели и другая комиссия, поставившая себе более узкую задачу. Тогда сейм обратился к князьям с просьбой до наступления будущей весны выработать условия возможной духовной унии, а пока не вводить реформацию. Протестанты ответили на это «Apologia confessionis Augustanae», которая была защитой исповедания против возражений католических богословов. Переговоры, начатые с различными городами, также не дали никакого результата: одни приняли исповедание, представленное князьями, другие — Страсбург, Мемминген, Констанц и Линдау — предложили иное вероучение, носящее название «Confessio tetrapolitana», более приближающееся к учению Цвингли. Но все они решительно отказались подписать продиктованное императором решение сейма.

В назначенный срок протестанты не отказались от своих воззрений. Напротив, в начале 1531 года они заключили в Шмалькальдене на 6 лет охранительный союз, в который вступили восемь князей и одиннадцать городов. Тогда же они заявили о своем участии в войне против турок только в том случае, если будут прекращены начатые против них процессы к рейхскамергерихте. Опасность была очень велика, так как турки, воодушевленные победой, одержанной над венграми при Могаче, и недавним взятием Офена (1526 г.), становились все более и более грозными. При таких обстоятельствах император уступил требованиям протестантов. В Нюрнберге в 1532 г. было заключено перемирие впредь до будущего собора. Последний должен был быть созван императором не позднее 6 месяцев и закончиться в течение года.

§ 165. Успехи реформации. Переговоры об унии до смерти Лютера. Регенсбургские религиозные дебаты

Карл V в свое время не мог созвать собора. Климент VII также ничего не сделал, хотя и предпринял после свидания с императором в Болонии некоторые шаги в этом направлении (1533 г.). Тем не менее мир держался дольше, чем можно было ожидать. Мирные отношения особенно способствовали проведению реформации. Прежде всего последняя утвердилась в Мюнстере в Вестфалии, где она нашла горячего приверженца в лице красноречивого Бернгарда Ротманна. Здесь, по смерти епископа Эриха (1532 г.), вспыхнуло форменное восстание. Все приходские церкви были заняты лютеранскими проповедниками и остались за реформацией даже после договора, заключенного с новым епископом Францем Вальдеком (1533 г.). В следующем году город попал в руки анабаптистов. Только после поражения завоевателей город, наконец, вернулся в лоно католической церкви (1535 г.). Но если церкви удалось вернуть Мюнстер, то потери, понесенные ею в других местах, оказались непоправимыми. Герцог Ульрих Вюртенбергский, низложенный в 1519 г. за свое дурное управление, после сражения при Лауфене на Неккаре в 1534 году был восстановлен в правах силой оружия ландграфом Гессенским. После этого Ульрих немедленно ввел в своих владениях реформацию. Около этого времени его примеру последовали Померания, Пфальц-Цвейбрюкен, графство Нассау и несколько городов, именно: Аугсбург, Франкфурт и Гамбург.

Между тем собор все еще не мог собраться, несмотря даже на восшествие на папский престол нового первосвященника. Наконец, Павел III созвал его на Троицын день 1537 года в Мантуе. Против этого решительно высказался французский король, да и сам герцог Мантуи предложил условия, совершенно неприемлемые для папского престола. Тогда собор был перенесен в город Виченцу (1538 г.). Впрочем, и здесь ему не посчастливилось. Сплотившиеся воедино в Шмалькальдене протестанты отказались от всякого участия в соборе (1537 г.). В то же время они в «Шмалькальденских артикулах» решительно противопоставили католической вере свое учение, причем свой союз они не только восстановили, но и усилили принятием новых союзников. Со своей стороны, император и брат его Фердинанд I в 1538 г. в Нюрнберге объединились в один союз с епископами (Майнцским и Зальцбургским) и герцогами (Баварии, Саксонии, Брауншвейга-Вольфенбюттеля). Вся Германия взялась за оружие. Религиозная война готова была ежеминутно разразиться. Тем временем на Франкфуртском сейме (1539 г.) еще раз удалось если не заключить мир, то, во всяком случае, отсрочить войну. Болезнь ландграфа Гессенского побудила протестантов избежать на сей раз разрыва. После кратких переговоров в Хагенау (1540 г.) и в Вормсе, религиозные совещания возобновились на Регенсбургском сейме (1541 г.). Пользуясь по возможности общими выражениями и соединяя воедино католическое и протестантское учение, здесь удалось достигнуть соглашения относительно первобытного состояния человека, свободной воли, первородного греха и предопределения. Дальнейшие переговоры были прерваны. От одних догматов отказались, другие были приняты с недовольством. Таким образом, состязание закончилось без всякого положительного результата. Необходимость отразить турок, водворившихся в Венгрии, заставила возобновить переговоры в следующем году в Шпейере и продолжить еще на 5 лет Нюрнбергский мир.

Успехи реформации во время этих споров все более и более росли. В 1539 г., когда герцог Генрих унаследовал престол от брата своего Георга, Саксония вся целиком перешла в протестантство. В 1540 г. то же случилось с маркграфством Бранденбургом и с архиепископством Рижским, благодаря курфюрсту Иоакиму II и архиепископу Вильгельму. Религиозные прения нисколько не помешали этому движению. Пфальцграф Отто Генрих Пфальц-Нейбургский по примеру других протестантских монархов отобрал в казну все церковные имущества на покрытие своих долгов и в 1543 году ввел новое церковное устройство. Около этого же времени Франц Вальдек, объединивший в своих руках епископства Мюнстерское, Минденское и Оснабрюксое, стал хлопотать о принятии его в Шмалькальденский союз. После того, как новое учение уже с давних пор водворилось во всех этих владениях, сам Кельн грозил отпасть. Архиепископ Герман, граф фон-Вид, несмотря на сопротивление своего духовенства, опубликовал составленный Буцером из Страсбурга и Меланхтоном проект реформ (1543 г.). Наконец избрание принца Августа Саксонского правителем Мерзебурга следствием своим имело введение реформации и в этой епархии. Турецкая опасность благоприятствовала дальнейшему росту протестантизма. Правда, некоторые беспокойства сулил им заключенный в это время, с согласия реформаторов, второй брак ландграфа Гессенского (1540 г.). Тем не менее, нисколько не смущаясь, они стали притеснять католиков повсюду, где являлись господами положения. Когда соборный парох Юлиан Пфлуг был избран епископом Наумбург-Цейтским (1541 г.), курфюст Саксонский, ссылаясь на свое право покровительства (jus advocatiae), отверг его и своей властью назначил епископом лютеранина Амсдорфа. Вместе с тем он присоединил к себе половину епископства Мейсенского, в другой половине которого князь Мориц Саксонский продолжал начатую его отцом реформацию. Подобного же образа действий держался Шмалькальденский союз в герцогстве Брауншвейг-Вольфенбюттеля, когда он в интересах протестантов изгнал герцога Генриха, законного государя страны (1542 г.).

Около этого времени папой был назначен новый собор в Триденте (1542 г.), который должен был состояться через три года. На Вормском сейме (1545 г.) протестанты отказались принять в нем участие. Их образ мыслей поддерживался реформаторами с Лютером во главе, написавшим в это время сочинение «Против римского папства, основанного диаволом». При таких обстоятельствах нельзя было надеяться на успех, когда Карл V, согласно постановлению на Шпейере в 1544 г., попытался продолжить прения о религиозных делах на Регенсбургском сейме в 1546 году. Единственным результатом их было то, что они наглядно показали неизбежность разрыва. Еле удалось убедить протестантов принять участие в совещании.

Лютер не дожил до окончания переговоров. 18 февраля 1546 г. он умер в своем родном Эйслебене.

§ 166. Шмалькальденская война и интерим. Пассаусский договор и религиозный мир в Аугсбурге (1555 г.)

Когда все средства на мирное улажение вопроса были исчерпаны, император прибег к силе и изгнал из пределов империи курфюрста Саксонского и ландграфа Гессенского (20 июля 1546 г.). Последние, однако, не были застигнуты этим врасплох; они давно готовились к войне и нашли поддержку у своих союзников и, между прочим, на юге Германии. Со своей стороны, император получил помощь со стороны нескольких протестантских государей, как, например, Морица Саксонского, которому Карл V обещал звание курфюрста и часть территории его двоюродного брата. Война не затянулась. Южно-немецкие протестанты вскоре изъявили покорность. Иоанн Фридрих Саксонский весной 1548 г. был разбит при Мюльбурге и попался в плен. Вскоре принужден был уступить превосходным силам противника и ландграфа Филипп Гессенский. Архиепископа Кельнского Германа заставили сложить сан, а потерпевшие от реформации Юлий Пфлуг и принц Генрих были восстановлены в правах: один в своей епархии Наумбург-Цейтской, а другой в своем княжестве Брауншвейг-Вольфенбюттеле.

Побежденные должны были дать обещание признать Тридентский собор и послать туда депутатов. Однако во время войны сам будущий собор вызвал разногласие между папой и императором и потому был перенесен в Болонью. При таких обстоятельствах выступил в Аугсбурге (1548 г.) единолично сам Карл V с проектом временного церковного устройства (интерима). В основе оно было католическим, но делало протестантам уступки в вопросе о браке священников и о причащении мирян под двумя видами. Временным соглашением протестанты должны были руководиться во всей империи впредь до окончательного решения вопроса собором. Так как католики отклонили интерим, как неприемлемый, то соблюдение его было обязательно только для протестантов. Напротив, для католиков был издан целый ряд реформационных декретов. Настоящего успеха, однако, не достигла ни одна сторона. Особенно серьезное сопротивление повсюду встретил так называемый интерим. Без особых затруднений пошли на этот компромисс протестанты Вестфалии и рейнских провинций; напротив, на севере Германии было оказано упорное сопротивление. Даже Саксония, для которой Мориц путем «Лейпцигского интерима» добился более благоприятного для протестантов положения, и та отнеслась к интериму весьма враждебно. Напротив, Южная Германия по большей части послушно покорилась. Вследствие этого новая вера на некоторое время должна была стушеваться даже в протестантских государствах и городах.

Окончательный исход событий далеко не соответствовал ожиданиям императора. Правда, когда открылся в 1552 г. Тридентский собор, то протестанты послали туда депутатов. Сделали они, однако, это лишь после того, как несколько государей, в том числе Мориц Саксонский, сплотились для поддержки своей религии и, в союзе с Францией, нашли опору своему делу за пределами государства. Весной 1552 г. они опустошили католические области. Положение императора было тем более опасно, что ему одновременно приходилось вести войну на два фронта — с Францией и с турками. При таких условиях Карл V должен был согласиться на Пассаусский договор. Мир с протестантами был заключен и было условлено в течение ближайших 6 месяцев созвать сейм для заключения соглашения.

Сейм этот смог собраться в Аугсбурге лишь в 1555 г. Было решено еще раз приступить к прениям. На всякий случай условились, что религиозные распри между католиками и протестантами по поводу Аугсбургского исповедания никоим образом не могут служить поводом к войне, и что церковные имущества, секуляризованные во время, предшествующее заключению Пассаусского договора, должны остаться в руках протестантов за исключением тех случаев, когда такая секуляризация нарушает законные права высших имперских сословий. В империи таким образом могли свободно существовать как дозволенные две вероисповедания: католическое и аугсбургское. Право выбора между ними принадлежало, впрочем, не отдельным лицам, но лишь высшим имперским сословиям: князьям и высшему дворянству, причем им было предоставлено право распространять свое вероисповедание на все пространство своей территории. Следовательно, они имели по позднейшей терминологии «jus reformandi». Основным принципом, усвоенным еще с начала реформации, было «cuius regio eius religio». Средние сословия и все другие подданные не имели права свободного самоопределения религии, но должны были следовать во всем этом своим государям. Впрочем, всем лицам, которые пожелали бы сохранить свое вероисповедание, было предоставлено право свободного переселения в страну, которая допускает их культ. В имперских городах, где доселе рядом существовали оба вероисповедания, подобное положение вещей должно было принадлежать и духовным государям. Напротив, католики горячо воспротивились этому. Так как по этому пункту нельзя было прийти к какомулибо соглашению, то Фердинанд в силу своего императорского полномочия предписал, что духовные лица при переходе в протестантство, лишаются своих поместий, которые остаются за старой религией: «reservatum ecclesiasticum». Напротив находившимся в духовных государствах рыцарям, городам и общинам, которые уже издавна приняли аугсбургское исповедание, было дано право сохранить его. Последнее условие, однако, не было внесено в самый текст договора о церковном мире, но было лишь опубликовано в жалованных грамотах императора.

С этим миром религиозный раскол Германии является свершившимся фактом. Цель, которую поставил себе Карл V — поддержать или восстановить единство, потерпела фиаско. При таких обстоятельствах император не мог заставить себя принять участие в Аугсбургских переговорах. Исполненный горечи престарелый император все это предоставил своему брату Фердинанду, а сам вскоре отрекся от престола. Остаток своих дней он провел в молитве о единстве церкви в монастыре св. Иеронима де Жусте недалеко от Плаценции в Эстрамадуре.

§ 167. Цвингли и реформация в немецкой Швейцарии

В то время, как в Германии началась религиозная реформация, Швейцария, незадолго до этого отложившаяся от империи (1499 г.), в эту пору отделилась также и от церкви. Местом возникновения схизмы является Цюрих. Ульрих Цвингли родился в Вильдгаузене (1484 г.). После кратковременной деятельности в Гларе (1506–1516 гг.) и Эйнсидельне, в области Тогенбурга, став священником Цюрихского собора (1518 г.), он с большим жаром возобновил нападки на действительные и вымышленные злоупотребления церкви. Распространение индульгенций св. Петра некиим францисканцем Бернгардом Самсоном из Милана дало ему повод выступить весьма энергично против церкви, несмотря на столь же быстрые, сколь и решительные меры, принятые против него епископом Констанцким Гуго Ланденбергом. Ободренный примером и сочинениями Лютера, Цвингли продолжал свою деятельность. Ближайшим заметным результатом этого явилось публичное нарушение правил поста (1522 г.). Когда против этого выступил епископ Констанцкий, то Цвингли опубликовал сочинение относительно «свободы в выборе пищи». Он убедил городские власти обязать проповедников сообразоваться в своих проповедях только со Священным Писанием. Наконец, ссылаясь на скандалы, имевшие место в его собственной частной жизни, он потребовал уничтожения закона о безбрачии духовенства. Вскоре реформация получила перевес в Швейцарии. В начале 1523 г. в Цюрихе состоялись большие прения по вопросу о богослужении, таинствах, чистилище, церковных правилах о посте, праздничном отдыхе и т. д. Городской магистрат, составивший по настояниям Цвингли это собеседование, признал его победителем. Второй диспут осенью того же года относительно богослужения и икон окончился подобным же образом. В следующем году повсюду стали уничтожать иконы. В 1525 г. был введен новый культ, состоящий сначала из ежедневных проповедей, а затем из четырехкратного причащения в год. Простота и убогость этого культа превзошла всякие границы: не было ни торжественных обрядов, ни даже пения и органа. Причащение под двумя видами носило характер простого воспоминания о страданиях Христа. Оно сохраняло все-таки название таинства, так же, как и крещение, на которое смотрели не как на средство получить благодать Божию, но лишь как на внешний знак христианского общения. Католическое вероисповедание было строго воспрещено (1529 г.). Посещение даже за границей католической церкви было наказуемо сначала штрафом, а затем изгнанием.

Другие кантоны Швейцарии не остались равнодушными свидетелями событий в Цюрихе. Сначала они попытались было сломить реформацию и в интересах единства постановили ввести серьезные реформы (1525 г.) и устроить религиозные прения в Бадене (1526 г.). Собрание ясно высказалось за католичество: 82 священника подали голос за старое вероучение и лишь 10 за новое. Но реформация тем самым не прекратилась.

Прежде всего она одержала победу в Базеле, где Эколампадий из Вейнсберга действовал в ее интересах в течение нескольких лет. После нескольких уступок реформация формально была признана в 1527 г. Через два года она выступила с решительными мерами против католичества. В 1528 г. к реформации примкнули влиятельный город Берн, Сент-Галль, графство Гогенбург, долина Рейна и вольное графство Биль. Главными вождями ее являются: в Берне — художник и поэт Николай Мануэль и каноник Бертольд Галлер из Альдингена, близ Ротвейля. В Сент-Галле выступил бургомистр Иоаким де Ватт (Vadian). В 1529 г. присоединились к реформации кантоны Гларус, Шафгаузен (Тургау), а в 1530 г. графство Нейенбург. Аппенцель и Граубунден не оказали решительного сопротивления и право выбора своего вероисповедания предоставили общинам (1524–1525 гг.). Истинно католическими кантонами остались лишь коренные кантоны — Ури, Швиц, Унтервальден, Люцерн, Цуг, а также Фрейберг и Солотурн.

Религиозный раскол естественно должен был создавать рознь и разногласие. Вскоре стали образовываться союзы между одинаково верующими кантонами. Яблоком раздора были сопредельные области вроде Тургау, фогты которой альтернативно назначались отдельными кантонами. Вследствие реформации религиозные воззрения правящих кантонов постоянно скрещивались. Цюрих первый выступил с мечом против коренных кантонов уже в 1529 г. Если вначале было заключено перемирие, то через 2 года (1531 г.) фанатизм Цвингли и его усилия, направленные к изгнанию католичества из всей Швейцарии, привели к серьезной войне. Счастье благоприятствовало католикам как в битве при Каппеле, где пал сам Цвингли, так и в сражении при Менцингене. Последующий мир обеспечил правящим кантонам право свободного распоряжения религией. Что касается подвластных кантонов, то каждая духовная община должна была высказаться по поводу этого. Многие из них, уверенные на этот раз в том, что получат защиту у коренных кантонов, вернулись к прежней вере. Наконец, было восстановлено в правах княжеское аббатство Сент-Галльское.

§ 168. Реформация в Женеве и Кальвин

Еще в XV веке при помощи Рима герцогам Савойским удавалось предоставлять сан Женевского епископа членам своего рода. Это было источником постоянных распрей между епископом и горожанами и явилось отдаленным поводом к религиозной реформации. Чтобы защитить себя против посягательств со стороны герцога Карла III, Женева заключила союз с Берном и Фрейбергом (1526 г.) и, таким образом, открыла доступ церковной реформации. В 1530 г. она образовала Швейцарскую федерацию. Целью этого было желание покончить со светским господством своего епископа де ла Бома. Тогда же под влиянием жителей союзного Берна женевцы пришли к ниспровержению иконопочитания. Правда, по уходе союзников католичество появилось снова, но лишь для того, чтобы вскоре пасть уже окончательно. Главным его противником в городе был некий Вильгельм Фарель. При таких обстоятельствах состоялся торжественный диспут, на котором в защиту церкви выступили всего лишь два духовных лица. Все остальное духовенство втайне относилось к католицизму уже враждебно. По окончании прений протестанты завладели главными церквами, уничтожили иконы и священные изображения и потребовали от верховного совета воспрещения совершения мессы (1535 г.).

Организация нового церковного устройства была поручена Жану Кальвину (1509–1564 гг.), родом из Нойона в Пикардии. В 1536 г. он написал по-латыни, а затем перевел на французский язык (1540 г.) свой главный труд по богословию «Institutio religionis christianae». Во время своих странствований попав в Женеву, Кальвин поддался убеждениям Фареля и остался здесь навсегда. Вскоре получил он должность проповедника и немедленно начал свою реформаторскую деятельность. Правда, на некоторое время она была прервана, но затем увенчалась полным успехом. Вызвав ненависть сограждан своим деспотизмом и своими суровыми законами, Кальвин в 1538 г. вместе с Фарелем подвергся изгнанию и удалился в Страсбург. Через 3 года он вернулся в Женеву и издал «Ordonances ecclesiastiques», которые были приняты почти без всяких изменений. В лице «консистории», состоящей из мирян и духовных, был создан институт, который, подобно инквизиции, своим назначением имел надзор за религиозно-нравственной жизнью во всех ее направлениях. В видах этого несколько раз в году происходили посещения частных домов. Простые грешники лишались евхаристии. Напротив, совершившие тяжкий грех, как, например, упорные противники новой веры, богохульники и прелюбодеи, предавались в руки светской власти для наложения наказания, до смертной казни включительно. Город был подавлен этим суровым гнетом. Праздники были отменены все. Исключение было допущено Кальвином для воскресений. Общественная жизнь была регламентирована до мелочей, причем из нее сурово были изгнаны малейшая роскошь и веселые развлечения. Не обошлось и без оппозиции. Несколько вольнодумцев возмутились против духовного зла и начали упорную борьбу. Кальвин оказался непреодолим. Смуты, явившиеся следствием провозглашения учения Бользека о предопределении (1551 г.), и казнь по его инициативе Михаила Сервета за лжеучение, еще более укрепили положение Кальвина (1553 г.). Оппозиционная партия была уничтожена. Реформатор сделался полновластным владыкой (1555 г.). Церковный устав был вполне проведен и осуществлен. Для довершения своего дела Кальвин основал новую школу для распространения общего высшего образования и академию для подготовки проповедников (1559 г.). географическое положение и разговорный французский язык благоприятствовали созданию в Женеве центра кальвинизма. Вследствие этого высшая школа, руководимая Теодором Беза, сослужила великую службу в деле его распространения. Учение Кальвина не только отстранило на задний план цвинглианизм в Швейцарии (§ 191), но и нашло доступ среди протестантов во Франции, Англии, Голландии и даже в некоторых частях Германии (§ 169). В учении кальвинистов достойны внимания два пункта: строгое учение о предопределении и о причащении. Между учением Лютера и Цвингли Кальвин до некоторой степени занимает середину. Признавая хлеб и вино простыми символами Тела и Крови Христа, он учит, что Христос в таинстве действительно общается с верующим Своим духом или силой. Другими словами, вопреки тем Кальвин признает действительное виртуальное присутствие Христа в таинстве. Впрочем, в данном случае в конце концов он применил лишь к Евхаристии свою теорию о предопределении. Только избранные, говорил он, получают Христа, напротив, осужденные вкушают простой хлеб и вино. Для причащения кальвинисты пользуются не облатками, а употребляют обыкновенный хлеб, преломленный на кусочки, причем хлеб и чаша преподаются не духовными, но берутся самими верующими.

§ 169. Германия после религиозного мира в Аугсбурге. Дальнейшие успехи реформации и контрреформация

Соглашение, установленное с таким трудом между двумя вероисповеданиями в Аугсбурге, не удовлетворяло ни католиков, ни протестантов. В виду этого император Фердинанд I (1556–1564 гг.) продолжал свои попытки добиться религиозного единства. На Вормском сейме в 1557 г. он устроил объединенный коллоквий. Позднее Фердинанд поручил богословам Вицелю и Кассандру написать сочинение по вопросу об унии. Первый выпустил в свет «Via regia» (изд. 1560 г.), а второй — «Consultatio de articulis religionis inter Catholicos et Protestantes controversis» (изд. 1573 г.). Наконец, Максимилиан II (1564–1576 гг.) на сейме в Аугсбурге 1566 г. попытался снова возобновить переговоры о примирении. По настоянию папского легата мысль эта была оставлена, и это тем более, что к этому проекту одинаково несочувственно отнеслись и протестанты. При таких обстоятельствах ни один имперский сейм более не занимался этим вопросом.

Относительные силы двух вероисповеданий значительно видоизменились в сравнении с 1555 г. Аугсбургский мир не остановил успехов реформации. Наоборот, он создал благоприятные для нее условия, признав за государством право избирать ту или другую веру, не считаясь более с мнением императора. В самом деле, протестантизм быстро утвердился в Пфальце и в маркграфстве Баденском (1556 г.). Также точно он продолжал держаться в Бадене-Дюрлахе, тогда как в Баден-Бадене маркграф Филипп II восстановил католичество (с 1570 г.). Со смертью Генриха Молодого и вступлением на престол его сына Юлия, протестантство взяло верх в герцогстве Брауншвейг-Вольфенбюттеле (1568 г.). Особенно большие успехи реформация сделала в церковных владениях. На севере Германии церковь, несмотря на существование церковного резервата, потеряла еще четырнадцать своих владений, именно: архиепископство Магдебургское и Бременское и 12 епископств (Любек, Веврден, Минден, Оснабрюкк (часть), Гальберштадт, Мейссен, Ратцебург, Шверин, Камин, Бранденбург, Гавельберг и Лёбус). Только в западной части северной Германии старая вера осталась господствующей, да и здесь ей пришлось с оружием в руках защищаться от нападений со стороны протестантов. После отречения Салентина Исенбургского Кельнским архиепископом был избран Гедгард Вальдбург. После трехлетних переговоров с Римом ему удалось получить утверждение в своем сане. Через два года, однако, он перешел в протестантство и женился на графине Агнессе Мансфельд. Он был низложен, и архиепископство было вручено герцогу Эрнсту Баварскому. Тогда, при поддержке протестантских владетелей, Вальдбург силой попытался удержать свою власть. Он, однако, потерпел поражение (в 1584 г.). Эта победа упрочила торжество католичества не только в Кёльне, но и в соседних епархиях. Раздоры среди протестантов облегчили дело католиков. Последние повели борьбу с большим успехом. Впрочем, ныне уже не одно лютеранство было в фаворе у государей. В Пфальце Фридрихом III был провозглашен кальвинизм с Гейдельбергским катехизисом (1562 г.). Будучи вытеснено его преемником Людовиком VI (1576–1583 гг.), вероисповедание это было восстановлено Фридрихом IV или, вернее, его попечителем Яном Казимиром. Позднее это новое вероучение проникло в Нассау (1578 г.), Бремен (1584 г.), Пфальц-Цвейбрюккен (1588 г.), Ангальт (1595 г.), в Гессен-Кассель (1604 г.) и в некоторые другие области.

Около этого времени реформация стала распространяться также в государствах, управляемых католическими монархами и, главным образом, во владениях дома Габсбургов. В Силезии она утвердилась уже в царствование Фердинанда I. Максимилиан II (1564–1576 гг.), не скрывавший своей симпатии к реформации, хотя наружно и остававшийся католиком, разрешил дворянству великого герцогства Австрийского по сию и по ту сторону Инна совершать в своих церквах богослужение по обрядам аугсбургского вероисповедания. Его брат эрцгерцог Карл распространил это право на Штирию (1572 г.), Каринтию, Крайн и Герц (1578 г.). Позднее раздоры между Рудольфом II (1576–1611 гг.) и его братом Матвеем явились новым источником успехов реформации. Дело в том, что уже значительно раньше богемские братства и лютеране были здесь объединены под именем богемского вероисповедания. Максимилианом II словесно им была обеспечена терпимость. Рудольф всем приверженцам названного вероисповедания в Богемии жалованной грамотой 1609 г. даровал свободу вероисповедания, а трем сословиям — князьям, рыцарям и имперским городам — право строить церкви и осуществлять богослужение. Это право установило равенство между католиками и протестантскими сословиями среди обитателей королевских земель. Одновременно с этим особой жалованной грамотой Силезия получила для всех классов подданных полную свободу богослужения и сооружения церквей.

Если в одной части империи стесненные обстоятельства и слабость облегчили успехи протестантству, то в других областях, под влиянием Тридентского собора и только что возникшего нового духовного ордена — иезуитов, стала усиливаться реакция. По примеру протестантом ius reformandi с еще меньшей застенчивостью воспользовались католические князья. Направление это получило наименование контрреформации. Первый ввел ее в 1554 г. герцог Альберт V Баварский. За ним последовали принц-аббат Дернбах Фульда (1570 г.), Даниил Брендель архиепископ Майнцкий в Эйсфельде (1574 г.), епископы Юлиус Эхтер Меспельбрунн в Вюрцбурге (1582 г.) и Феодор Фюрстенберг в Падерборне (1585 г.). Даже Австрия проявила большую энергию. Рудольф II воспретил отправление протестантского богослужения в городах (1578 г.), а эрцгерцог Фердинанд, его двоюродный брат, совершенно запретил его в Штирии, Каритии и Крайне (1598 г.).

Образ действий светских католических государей вполне соответствовал действующим в то время принципам государственного права. Об образе действий духовных князей и говорить не приходится. Если протестанты могли выставить против этого декларацию Фердинанда I, то католики в свое оправдание могли сослаться еще с большими основаниями на формальное нарушение религиозного договора, виновниками которого явились протестанты. Это, однако, нисколько не мешало тому, что возбуждение протестантов было очень сильно. Католики, в свою очередь, приняли супротивные меры. Раскол между исповеданиями принял вскоре угрожающий характер. Нетерпимость протестантов в Доннаувэрте привела этот город к опале и к присвоению его Баварией. Это повело к столкновению на Регенсбургском сейме в 1608 г. При таких обстоятельствах пал союз, который, несмотря на свою слабость, все же доселе поддерживал мир между областями с разными вероисповеданиями. Тотчас же образовались частные союзы. В том же году в Ахаузене, в Ансбахе, возник протестантский союз с пфальцграфом Фридрихом IV во главе. В следующем году католики «союзу» противопоставили «лигу», под предводительством герцога Максимилиана Баварского. Смерть Иоанна Вильгельма, Юлих-Клеве-Берга, вызвавшая спор из-за наследства между домами Бранденбургским и Пфальц-Нейбургским, быстро привела всех союзников к вооруженному столкновению. Через несколько лет дело уладилось. Герцогство было разделено между наследниками, которые тем временем оба переменили религию. Пфальцграф Вольфганг-Вильгельм обручился с сестрой герцога Баварского и со своей страной воссоединился обратно с церковью. Курфюст Сигизмунд перешел в кальвинизм, не принуждая, впрочем, к нему своих подданных. Вражда между двумя вероисповеданиями не улеглась и по истечении некоторого времени привела к открытой войне.

§ 170. 30-летняя война и Вестфальский мир

С давних пор протестанты имели в Богемии значительный перевес над католиками. Неопределенные условия договора 1609 года еще более благоприятствовали их успехам. К числу коронных владений они отнесли также и церковные владения. Вследствие этого и подданные аббатства Браунау так же, как и протестанты города Клостерграбена, находящегося в зависимости от Оссегской епархии, весьма рано приступили к возведению своих церковных строений. Правительство, однако, стало на другую точку зрения. Церкви были закрыты (1614 г.). Постройка новых воспрещена. Этого мало. Император Матвей (1612–1619 гг.) повелел во всех коронных владениях приступить к католической реформации. Жалованная грамота, дарованная протестантам его братом Рудольфом II (1609 г.), более его не стесняла. Целью его, по всей видимости, было желание отобрать одну за другой все вольности, исторгнутые протестантами у его предшественников. Такой образ действий вполне соответствовал нравам этой эпохи. Религиозный вопрос разрешался тогда не иначе, как силой. Всюду, где была возможность, старались стеснить отличные от господствующего вероисповедания. Такой образ действий прямо требовался государственными соображениями, так как существование нескольких религий в одном государстве грозило ниспровержением общественного порядка и в действительности часто его нарушало. Этот образ действий жестоко обманул в своих ожиданиях протестантов Богемии. Требования последних не были удовлетворены. Напротив, разрушили даже их церковь в Клостерграбене (1617 г.). Тогда протестанты, главным образом при поддержке графа Турна, подняли знамя восстания в Праге. Они напали на дворец, выбросили из окон правителей Мартиница и Славату, вместе с их секретарем Фабрициусом, и учредили правительство, состоящее из тридцати правителей (1618 г.). Когда же умер король Матвей, оставив наследником Фердинанда II (1619–1635 гг.), то протестанты возвели на престол Богемии пфальцграфа Фридриха V (1619 г.). Этот мятеж ознаменовал собой начало самой тяжелой эпохи в истории Германии. Смута вскоре охватила области, соседние с Богемией: Моравию, Силезию, Лузацию, великое герцогство Австрийское и королевство Венгрию. Казалось, что в этих странах покончили уже с суверенитетом Габсбургов и властью папы. Между тем Фердинанду как раз в это время пришли на помощь могущественные союзники: Испания, Католическая Лига Германии и курфюршество Саксонское. Победа, одержанная ими при Белой Горе под Прагой (8 ноября 1620 г.), одним ударом восстановила столь сильно пошатнувшееся могущество династии. Эта битва была чревата и религиозными последствиями. В силу «ius reformandi» протестантский культ был запрещен в Богемии, Моравии, великом герцогстве Австрийском и в наследственных землях Силезии. Исключение было сделано только для силезских герцогств Брига, Лигница, Мюнстерберга и Ельса, а также города Бреславля и в некоторой степени для Нижней Силезии. Аналогичное стеснение протестантов последовало в Верхнем Пфальце, доставшемся Баварии в возмещение военных расходов по Богемской войне, а также в Рейнском Пфальце, занятом Католической Лигой и испанцами. С изгнанием Фридриха «зимнего короля», сан пфальцграфа был предоставлен герцогу Максимилиану Баварскому и этим снова было обеспечено преобладание католиков в избирательной коллегии. Впрочем, победа Фердинанда не положила конца войне. Граф Мансфельд, полководец Фридриха, продолжал враждебные действия, опустошая области, занятые его войсками. Подобные же разбойничьи экспедиции были предприняты маркграфом Георгом Баденским и герцогом Христианом Брауншвейгским. Окончательно, впрочем, они пали под ударами Тилли (1622 г.). В 1625 г. Христиан IV Датский, поддержанный Англией и Голландией, поднял оружие на защиту пфальцграфа. Ему, впрочем, не посчастливилось. В 1626 году Христиан был разбит Тилли при Люттере около Баренберга, а Мансфельд — Валенштейном при Дессау. Эти поражения протестантов повели к миру в Любеке (1629 г.).

В то время, как война, казалось, приходила к концу, явился новый источник раздора. После своей победы 1620 года Фердинанд использовал все права, присвоенные князьям в их владениях, и восстановил католическую религию в своих наследственных землях. Это не все. Как император, он считал своей прямой обязанностью вернуть протестантство в границы, указанные ему Пассаусским договором и Аугсбургским религиозным миром. Согласно с этим он 6 марта 1629 г. издал реституционный эдикт. По смыслу его протестанты должны были возвратить все церковные имущества, секуляризованные с 1552 г. Одновременно с этим немедленно были назначены комиссары для приведения этого указа в исполнение. Осенью 1631 г. были реституированы: два архиепископства, 5 епископств, 2 имперских аббатства, 150 церквей и монастырей и около 200 приходов, расположенных в городах и селениях, доселе бывших протестантскими. Указ этот, направленный к возвращению католической церкви утраченных ею 20 лет тому назад земель, имел за собой правовые данные. Впрочем, впредь можно было предвидеть, что протестанты не откажутся добровольно от земель, владение которыми, хотя и незаконное, восходило к довольно отдаленному времени, и это тем более, что обладание ими имело весьма важное значение для поддержания их власти. Приведение в исполнение императорского указа явилось весьма затруднительным, так как Фердинанд, под влиянием членов Лиги и, главным образом, Баварии, распустил войска Валленштейна. Между тем Франция вовлекла в это дел шведов, обещая им ежегодную денежную субсидию для войны с императором. Положение вещей действительно круто переменилось. Доселе непобедимый Тилли был разбит наголову в 1631 году, вскоре после взятия Магдебурга, Густавом Адольфом при Брейтенфельде. Царственный победитель пал у Лютцена в 1632 г. Сражение при Нордлингене окончилось победой империи (1634 г.). Могущественный курфюст Саксонский принужден был заключить с Фердинандом Пражский мир (1655 г.). Несмотря на это, положение императора было все же весьма непрочным. В интересах мира пришлось отказаться от реституционного эдикта. Мирный договор установил, что церковные имущества, секуляризованные после заключения Пассаусского договора и находящиеся к 12 ноября 1627 г. в руках протестантов, остаются у них в продолжение еще сорока лет, и переходят окончательно в их владение, если в промежуток этого времени не состоится какого-либо соглашения. Император старался избегать решений сомнительных случаев в имперских судах, где заседали в одинаковом числе советники, принадлежащие к двум враждующим религиям. Война, в которой Франция приняла решительное участие, затянулась еще на 13 лет. Борьба постепенно свелась к грабежам, бесконечным опустошениям, избиениям и ненужным жестокостям и обратила в пустыню большую часть Германии. Мир был заключен лишь в 1648 г. в вестфальдских городах в Мюнстере и Оснабрюкке. В первом велись переговоры с Францией, во втором — со шведами и по религиозным вопросам. Для церковной истории имеет значение Instrumentum pacis Osnabrugensis.

Здесь провозглашается общая амнистия и реституция к состоянию до 1618 г. Согласно с этим герцог Вюртембергский и маркграф Баденский, утратившие часть своих владений, получили снова земли в полном объеме. Пфальцграф Рейнский получил обратно Нижний Пфальц с курфюршеским саном, который был оставлен, однако, в качестве восьмого избирательного голоса и за баварским королем. Княжества Бранденбург и Мекленбург, часть владений которых отошла к Швеции, территориально были вознаграждены за счет церковных земель, которые уже задолго до этого попали в руки протестантов (I. P. O., art. II–IV). Во всем прочем был подтвержден Пассауский договор и Аугсбургский религиозный мир (V, 1), а также сделан ряд дальнейших определений.

1) Кроме католического и аугсбургского исповедания дозволяется кальвинизм или реформатская религия, которая пользуется равными с теми исповеданиями правами (Art. VIII).

2) Церковные имущества остаются у католиков и протестантов в том положении, в каком были 1 января 1624 г. (V, 14). Соответственно с этим сохраняется Reservatum ecclesiasticum, и именно для обеих сторон (V, 15).

3) Что касается осуществления религиозного культа, то для имперских городов был определен день, в который они должны были избрать либо католичество, либо протестантизм, либо принять оба вероисповедания (V, 29). Во всех прочих государствах отправление религиозного культа разрешается в том объеме, как это было в течение 1624 г. (V, 31). В областях, где господствует исключительно одна какая-нибудь религия, диссидентам все же предоставляется отправление богослужения у себя на дому, посещение храмов их культа в соседних областях и свободного занятие гражданскими профессиями. В случае эмиграции они имеют право продать или сохранить за собой свое имущество (V, 34–37). В Силезии и в Нижней Австрии нормальный год, обусловливающий взаимоотношения католиков и протестантов, не был установлен. Однако даже и в этих двух областях протестанты сохранили право посещать храмы соседних местностей, не будучи вынуждаемы к выселению (V, 32).

4. На сеймах империи по вопросам религии и во всех других случаях, где не может идти речи о ней, как едином корпоративном целом (iura singulorum), решение принимается не по большинству голосов, но на основании обоюдного соглашения. Таким образом надо поступать и при разрешении всяких других вопросов, когда они касаются религии, и когда участники, разделившись по своим религиозным направлениям на два лагеря (itio in partes) явно расколются на католиков и протестантов, corpus catholicorum et corpus evangelicorum (V, 52).

5. Jus reformandi в одинаковой степени было усвоено всем имперским чином, духовным и светским (V, 30). С изданием, однако, определения об отправлении религиозного культа по 1624 г. в значительной части своей право это утратило свое значение. С ним считались лишь постольку, поскольку нельзя было сослаться на нормальный год. В итоге, Вестфальский мир обеспечил всем подданным империи возможность сохранить свою веру. Было точно оговорено, что если какой-нибудь лютеранский государь перейдет в кальвинизм или обратно, то он имеет право для себя установить при своем дворе соответствующее своей новой религии отправление богослужения, а также разрешить его и обратившимся вместе с ним общинам, оставляя, однако, неприкосновенным церковное устройство страны. Подобное же решение должно было естественно применяться и в отношении обращения государей в католичество или протестантизм.

Вследствие мирного договора церковь окончательно утратила большую часть своих владений, которые пытался было ей вернуть реституционный эдикт. При таких обстоятельствах понятно, что папа Иннокентий Х заявил протест против мирного договора и объявил его ничтожным. Таково содержание буллы «Zelo domus Dei» (1648 г.). Протест этот не имел никаких результатов. С изменением религиозных обстоятельств в последнем столетии этого рода акт не мог рассчитывать на такое значение, как это было прежде: они прямо заранее были предусмотрены и отвергнуты договаривающимися сторонами.

Глава вторая

Реформация в других странах Европы

§ 171. Пруссия, Лифляндия, Курляндия, Польша, Венгрия и Трансильвания

1. В своем дальнейшем движении реформация прежде всего охватила северную часть области, принадлежавшей немецкому ордену и подчинявшейся Германской империи. Вследствие последовавшего в ней переворота территория эта на долгое время отпала от последней. Гохмейстер Альбрехт Бранденбургский в 1525 году превратил страну, лежавшую по берегу Балтийского моря, в герцогство Прусское под польским протекторатом. Совершившаяся одновременно с этим религиозная реформация распространилась также на Замланд и Помезанию. Обладатели этих епископий Георг Поленц и Эбергард Квейс уступили свои высшие права новому герцогу и сами обратились в лютеранство. В 1612 г. герцогство распространилось на Курбранденбург. По требованию польского короля, как верховного владыки, новый властелин предоставил католикам свободу вероисповедания, доступ к государственным должностям, свободное осуществление патронатского права, и право постройки церквей в своей столице Кенигсберге. Существенно, впрочем, взаимоотношения не изменились, так как аугсбургское исповедание осталось господствующей религией. Вследствие падения своего могущества на севере столица ордена была перенесена в Мергентгейм.

2. Подобное совершилось и в Лифляндии. Геермейстер Вальтер Плеттенберг весьма рано присоединился к реформации, а когда маркграф Вильгельм Бранденбургский, брат герцога Прусского, сделался архиепископом Рижским (1539 г.), то та же судьба постигла католичество во всем этом крае. Присоединение Лифляндии к Польше через геермейстера Готтгарда Кеттлера (1561 г.) не сопровождалось никакими переменами, так как страна осталась верна принятой новой религии.

Одновременно с этим лютеранство одержало победу в Курляндии и Семигалии. По примеру Альбрехта Бранденбургского Кеттлер обратил эту область в наследственное герцогство под польским протекторатом. То же аугсбургское исповедание он равным образом провел также и в области своего владычества.

3. Хотя король Сигизмунд I (1506–1548 гг.) весьма ревниво оберегал католическую веру в своей стране, тем не менее в Польше образовались весьма рано отдельные протестантские общины в Данциге, Эльбинге и Торне. При Сигизмунде Августе (1548–1572 гг.), в виду его личных симпатий, реформация в лице как протестантства, так и кальвинизма, сделала здесь еще большие успехи. В качестве апостола нового Евангелия здесь выступил Ян Ласко, тогда как главной опорой прежней веры сделался епископ Станислав Осия Ермеландский. После смерти короля и перед новым избранием протестантское дворянство потребовало официального признания новой религии. По варшавскому религиозному миру (Pax dissidentium) 1573 г. католики и протестанты должны были пользоваться одинаковыми правами и на вечные времена сохранять мир. Король Владислав (1632–1648 гг.) старался о воссоединении отпавших и вел по этому предмету переговоры в Торне в 1645 г., но без всякого успеха.

4. Также и в Венгрии лютеранство распространилось весьма рано. Под влиянием польской смуты, несмотря на противодействие правительства, оно стало здесь твердой ногой. Позднее в Венгрии нашел радушный прием также и кальвинизм. Повсеместно реформация здесь настолько усилилась, что по Венскому миру 1606 г. диссидентам была обеспечена полная религиозная свобода.

5. Трансильвания, подчиненная Венгрии со времени Стефана Святого, Фердинандом I была провозглашена самостоятельным княжеством (1538 г.) и предоставлена тогдашнему воеводе Иоанну Заполью, как его сопернику на обладание освободившейся за смертью Людовика (1526 г.) венгерской короны. Писания Лютера весьма рано были занесены сюда купцами из Германштадта, при чем реформация здесь сделала столь быстрые шаги, что вскоре католики были изгнаны из города (1529 г.). Спустя короткое время вся нация саксов присоединилась к аугсбургскому исповеданию. Движение это захватило первоначально также живших в стране венгров и секлеров, но вскоре было вытеснено отсюда кальвинизмом.

§ 172. Реформация в скандинавских государствах

В Дании уже король Христиан II (1513–1523 гг.) действовал в пользу реформации, при чем его образ действий отчасти вытекал из существования здесь различных церковных неустройств, а отчасти из желания сломить сильную власть клира и дворянства. Тирания привела Христиана к низложению. Также точно в интересах новой религии действовал его дядя и преемник Фридрих I (1523–1533 гг.), хотя при короновании и дал слово бороться с протестантизмом. Уже раньше он насадил последний в принадлежавших ему герцогствах Шлезвиге и Гольштейне, а позднее, когда его власть укрепилась, то и в Дании. Лютеранство сделало здесь большие успехи, благодаря трудам Иоанна Таузена. На Оденском сейме 1527 г. его исповедникам была предоставлена терпимость. При Христиане III в 1536 г. лютеранство здесь было признано господствующей религией. Путем тюремного заключения епископы были принуждены к отречению от сана, причем для организации новой церкви был приглашен из Виттенберга Бугенгаген. Вскоре после этого католики были лишены своих политических прав, а католическому духовенству под страхом смерти было запрещено пребывание на датской территории.

Вследствие своей связи с Данией тем же Христианом III тотчас же были обращены в лютеранство также Норвегия и Исландия. На последнем острове оно получило господство только после казни мужественного епископа Иоанна Аресена II Голюмского (1550 г.).

В Швеции в пользу реформации действовали в 1519 г. братья Олаф и Лоренц Петерсоны. По Кальмарской унии (1397 г.) страна эта вместе с Норвегией попала под верховенство Дании, но с первых же шагов стала стремиться к независимости. После того как Христиан II путем стокгольмской кровавой бани вздумал поддержать свой падавший престиж (1520 г.), цель эта была достигнута. Совершилось это благодаря энергии Густава Вазы (1521 г.), причем освободитель позднее был избран королем.

Новый государь был расположен к лютеранству и в течение шести лет сумел хитростью и насилием внушить и народу свои симпатии. Когда один из его сыновей Эрих XIV (1560–1568 гг.) пожелал провести здесь кальвинизм, то эта попытка стоила ему трона. Другой, Иоанн III (1568–1592 гг.), также безуспешно вздумал воссоединиться с католической религией. В лице последнего сына Вазы Сигизмунда III, избранного вскоре Польским королем, страна опять получила католического правителя. Католичество Сизигмунда для протестантского дяди короля явилось поводом, чтобы заявить свои притязания на трон. Когда, наконец, он под именем Карла IX был в 1604 г. провозглашен королем, то католическая церковь навсегда утратила просиявшую в последнее время надежду утвердиться в Швеции.

§ 173. Реформация в Англии и Ирландии

1. Мотивы более низменного сорта явились поводом для перемены религии в Англии. Генрих VIII вначале заявил себя горячим приверженцем старой религии. В «Assertio septem sacramentorum» (1521 г.) он литературно выступил против Лютера и за это получил от апостольского престола титул «Deaensor fider». Сластолюбие привело Генриха, однако, к разрыву с Римом, закончившемуся при его преемниках форменным расколом.

Почувствовав расположение к Анне Болейн, король попытался в 1521 г. расторгнуть свой брак с Екатериной Арагонской, вдовой своего брата Артура. Чтобы обосновать повод для расторжения брака, было обращено внимание, что этот брак, как брак в первой степени свойства по III Моис. XVIII, 16, должен считаться недействительным. Такой мотив представлял тем более удобства, что часть современных богословов действительно в упомянутом запрещении Ветхого Завета видела такое разрывающее брак обстоятельство. Иначе рассуждало большинство богословов. Видевших в так наз. левирате V Моис. XXV, 5 исключение из этого правила. Для настоящего случая это толкование представлялось тем более резонным, что брак Екатерины с Артуром остался не консумированным. При таких обстоятельствах защитниками тайных дел короля оспаривалась законность диспенза, данного папским престолом на этот брак, под тем предлогом, что он был получен на основании ложных представлений и не по инициативе самого Генриха. При совместной долгой жизни короля с Екатериной этот повод казался совершенно ничтожным. Между тем страсть короля требовала расторжения брака, да и к тому же его желание повсюду встречало горячую поддержку. Придворная партия, во главе которой в то время стоял герцог Норфольк, дядя Анны, старалась воспользоваться этим делом, как средством, чтобы низвергнуть руководящего королевского министра кардинала Уолси. План этот, вероятно, отсюда и исходил. Узнав серьезное намерение своего короля и желая сохранить свое положение, сам Уолси, как преданный слуга, старался добиться расторжения брака. В виду новых выяснивших обстоятельств, Климент VII по этому поводу признал незаконность диспенза в отношении первого брака (17 декабря 1527 г.). Вследствие настоятельных требований Уолси этот папа в одной булле объявил, что расторжение — так, по крайней мере, можно догадываться — возможно на том основании, что брачные запрещения III Моис. XVIII, 16 составляют часть божественного права и, как таковые, не подлежат никаким исключениям и диспензам. В подлинных своих выражениях декретал нам неизвестен, так как он после прочтения его королю и Уолси был тотчас же сожжен. Осенью 1528 г. булла эта была передана кардиналу Кампеджио, когда он в качестве папского легата отправился в Лондон, чтобы совместно с Уолси исследовать и разрешить это дело. Здесь Кампеджио старался убедить Екатерину вступить в монашество, чтобы таким путем выпутаться из трудности и устранить предстоящий суд. Когда же юрисдикция обоих легатов была суспензирована вследствие апелляции королевы к папе в 1528 г. и процесс был перенесен в Рим, то не только две высших английских школы, но также и некоторые университеты континента, конечно не без давления со стороны, высказались в том смысле, что брачная связь между деверем и невесткой является недопустимой. С другой стороны, однако, королева имела могущественных защитников своих в лице Карла V и Климента VII. Представления ее должны были иметь тем более значения, чем сильнее тогда было положение императора в Италии. В самом деле, по этому вопросу вопреки своей прежней слабости и колебаниям папа, наконец, занял решительное положение. Несмотря на энергичное давление как со стороны Англии, так и со стороны многочисленных светских и духовных особ в интересах обеспечения престолонаследия расторгнуть этот союз, от коего осталась в живых только одна дочь, Климент остался тверд. При таких обстоятельствах также и король со своей стороны сделал шаг дальше. Томас Кромвель, приобретший первенствующее влияние после падения Уолси († 1530 г.), указал королю на способ, при помощи которого можно было разрешить это дело не только помимо, но даже наперекор папе: по примеру германских князей ему стоит только отделиться от Рима. Действительно, скоро со стороны конвокации (общее собрание духовенства) и парламента (1531 г.) Генрих был признан главой церкви своей страны. Некоторое ограничение этому представляла оговорка, включенная по предложению архиепископа Арама Кентерберийского: насколько позволяет Закон Божий. Впрочем, и она не могла помочь делу. Сластолюбие Генриха вскоре привело к полнейшему разрыву. В 1533 г. состоялось венчание Генриха с Анной Болейн, причем брак его с Екатериной был признан ничтожным Томасом Кранмером, занявшим около этого времени Кентерберийскую кафедру. В следующем 1534 г. был издан супремационный акт, по которому король становился исключительным и единственным главой английской церкви и в сущности вступал в обладание теми правами, коими доныне владел папа. Неповиновение новому закону грозило смертью. В числе первых жертв цезаропапизма явились известный Иоанн Фичер, епископ Рочестерский, и знаменитый канцлер Томас Мор. Оба они погибли в 1535 г. Вскоре последовали некоторые дальнейшие изменения, именно: уничтожение монастырей, отвержение мощей и многочисленных икон. Во всем прочем при Генрихе соблюдалась старая вера. Строго преследовались как приверженность папству, так и религиозная реформация.

В шести артикулах 1539 года запрещалось под страхом смертной казни верить и признавать: 1) пресуществление, 2) причащение под одним видом, 3) целибат духовенства, 4) обязательность обета целомудрия, 5) обедню за упокоение умерших и 6) тайную исповедь.

В то время как Генрих VIII в сущности ограничился схизмой, в правление его сына (от Иоанны Сеймур) Эдуарда VI (1547–1553 гг.) реформация сделала дальнейшие успехи. Совершилось это по милости того же человека, который был привлечен Генрихом к себе на службу, именно архиепископа Кранмера Кентерберийского. Иконы были совершенно уничтожены, целибат отменен, в «Common prayer book» были проведены новая литургия на английском языке и причащение под двумя видами, наконец, провозглашено составленное в духе кальвинизма вероисповедание в 42 артикулах. Если последнее в сущности являлось выражением учения женевского реформатора, то, напротив, в культе и устройстве было больше заимствований из древней церкви, чем от Лютера или Кальвина. В особенности это надо сказать про местную иерархию, вернее, прелатуру. Это обстоятельство создало английской государственной или управляемой на основании закона церкви имя Высокой церкви. Английская реформация, вместе с протестантской и реформаторской церквами, образует третью главную форму протестантизма. Напротив, сами англиканцы, со своей стороны, притязают для своей церкви на предикат «католический». Дело, впрочем, было еще не вполне закончено. Эдуард умер весьма рано. Его преемницей была Мария Католическая (1553–1558 гг.), дочь Екатерины Арагонской. При поддержке своего двоюродного брата кардинала Регинальда Поле, хотя и не без сопротивления, она восстановила прежний культ. 210 протестантов были казнены и в их числе Кранмер. Некоторые из них были неблагонадежны и в политическом отношении, почему неверность католической религии явилась только усугубляющим вину обстоятельством. При новом престолонаследии реформация окончательно взяла верх.

Елизавета (1558–1603 гг.) в правление своей единокровной сестры присоединилась к церкви и весьма одобряла Марию при ее короновании за восстановление католической религии. Так как она, однако, с церковной точки зрения, как дочь Анны Болейн, являлась незаконнорожденной, а потому и не имеющей права на престолонаследие, то Елизавета снова обратилась к прежней религии и это тем более, что папа Павел IV указанием на вышеприведенное обстоятельство прямо оспаривал правомерность ее короны. При таких обстоятельствах Елизавета немедленно восстановила церковный закон Эдуарда VI, а Матфея Паркера, в качестве архиепископа Кентерберийского, поставила во главе реформированной иерархии (1559 г.). Вскоре 42 артикула вновь были переизданы (1562 г.) в новой редакции в количестве 39, и приняты суровые репрессивные меры для искоренения католической религии. Признание церковной супрематии за короной и раньше уже являлось необходимым условием для получения королевского лена, королевской службы, прихода и университетской должности. Ныне обязательность присяги была распространена на членов нижней палаты, учителей и присяжных, а также на всех лиц, возбуждавших подозрение в приверженности к старой религии. Последней категории лиц в случае отказа грозила смертная казнь. De jure все католики были обречены на плаху. Фактически дело большей частью оканчивалось имущественными штрафами и лишением свободы. Впрочем, иногда, как, например, в то время, когда Пий V провозгласил Елизавете анафему и низложение (1570 г.), вступали в действие указанные законом кары и начинались массовые казни. Так одновременно были преданы казни иезуит Кемпион и девять других католиков (1581 г.). еще в 1587 г., когда Филипп II Испанский, как супруг Марии Католической, со своей армадой сделал попытку завоевать Англию, за веру пострадало свыше ста человек. Главным образом, преследование обратилось на духовенство. Вследствие этого для образования их были устроены английские семинарии за границей. Вильгельм Аллен основал английскую семинарию в Дуэ (1568 г.), Григорий XIII учредил английскую коллегию в Риме (1579 г.).

Вследствие прекращения рода Тюдоров английский трон, под именем Иакова I, занял король Иаков VI Шотландский, сын королевы Марии Стюарт (1603–1625 гг.), объединивший под своей властью три королевства острова. При его вступлении на престол у католиков явилась надежда на облегчение. Так как религиозные карательные законы не только не были отменены, но, напротив, стали прилагаться с особой жестокостью, то некоторыми из них был составлен заговор против короля и парламента. Пороховой заговор, своевременно раскрытый (1605 г.), усугубил их участь еще более. Католики ныне должны были давать присягу верности в том, что они признают безбожным и достойным осуждения учение, будто папа имеет право низлагать монарха. При Карле II (1660–1685 гг.) явилось еще два жестоких закона. Первым, так называемым Торжественным актом (1673 г.), все должностные лица обязывались к принесению присяги в верности и в супрематии, а также к принятию евхаристии по английскому ритуалу, чем все католики устранялись от публичных должностей. По второму закону они теряли право заседать в парламенте (1678 г.). Поводом для издания первого закона был страшный пожар Лондона (1666 г.), приписанный без достаточно веских оснований католикам. Что же касается второго, то издание его было вызвано прямой речью Тита Уата о заговоре католиков против трона короля и алтаря. Преемником Карла II был его брат Иаков II (1685–1688 гг.). В то время как Карл только на смертном одре исповедал католичество, Иаков уже с давних пор присоединился к церкви. Искренним его желанием было отменить религиозные карательные законы и торжественную присягу. Попытка эта, однако, стоила ему короны. Трон перешел к его зятю Вильгельму Оранскому. Последним была предоставлена терпимость различным протестантским сектам, но не католикам, которые по-прежнему преследовались. Правда, смертная казнь была отменена. Законом Вильгельма III от 1700 г. католики объявлялись неспособными к приобретению собственности (путем купли или наследования), которая переходила к ближайшим протестантским родственникам. Совершение мессы и учреждение школы каралось пожизненным тюремным заключением. За донесение об осуществлении духовных функций устанавливалось большое вознаграждение и т. д. Положение это оставалось до тех пор, пока угрожаемая со стороны Америки и Франции опасность не вынудила государство переменить свою политику. В 1778 г. вышеприведенные законы частью были уничтожены, частью смягчены.

2. Так как господство Англии простиралось на часть Ирландии, то тамошняя реформация была распространена также и на этот остров. Ирландский парламент установил при Генрихе VIII церковную супрематию короны (1536 г.), а при Елизавете — новый культ (1560 г.). Большого успеха, однако, протестантизм здесь не достиг. Генрих VIII лишил духовенство права голоса, почему многие лучшие люди страны оставили зал заседания. При Елизавете только часть страны имела представителей. На самом деле ирландский народ в своей массе остался верен религии своих отцов. Привязанность его к своей древней вере побудила англичан к полному подчинению острова, что стало совершившимся фактом в 1603 г. При этом было конфисковано 600 000 акров страны. Одновременно с подчинением началось проведение английской государственной церкви. Ирландцы продолжали, однако, крепко держаться своей прежней религии. А так как притеснения и конфискация имуществ продолжались, то они в 1641 г. подняли восстание против угнетателей их свободы и их совести. И, конечно, безуспешно. Кромвелем остров был снова подчинен (1652 г.), остаток населения, уцелевший от опустошительной одиннадцатилетней войны, был оттеснен в пустынный Коннаут, а земля, оставшаяся в остальной части провинции во владении ирландцев, отобрана. Рядом с этим усиливается религиозное гонение. За голову священника была назначена плата, как за голову дикого зверя. Ограбление народа все же не было еще доведено до конца. При Карле II и Вильгельме III последовали новые конфискации, так что в пользовании ирландцев осталась только 1/11 часть всей годной земли. При королеве Анне католики потеряли право купли земельных владений у протестантов и также право наследования или получения ее в дар, наконец, право аренды свыше, чем на 30 лет. Лишенные всех политических прав, они были ограничены даже в сфере торговли и по имуществу. Хотя Лимерикский договор (1691 г.) предоставлял торжественное осуществление религии, тем не менее вследствие вновь подтвержденного требования присяги в супрематии ирландцам был закрыт доступ в парламент, а несколько позднее (1727 г.) было отнято и активное избирательное право. Наконец также в отношении обучения и культа католики были подчинены стеснительным постановлениям, по коим они не имели права открывать народные школы или иметь храмы с башнями и колоколами. Кроме того, они обязаны были платить в пользу государственной церкви десятину и аграрную пошлину. Эти суровые законы оставались в силе до конца периода. Только с половины XVIII в. они все менее и менее применяются во всей своей строгости. В последние годы они, наконец, были отменены. Католики получили право аренды на 999 лет и право наследования недвижимости (1778 г.). Уничтожение торжественной присяги открыло им доступ к должностям (1779 г.). Дальше с разрешения англиканского епископа они могли открывать школы и т. д. (1782 г.).

Трактовавшийся в последнее время вопрос о законности англиканского рукоположения был, наконец, разрешен в отрицательном смысле постановлением папского престола от 13 сентября 1896 г.

§ 174. Реформация в Шотландии

Как показывает парламентский акт 1525 г., запретивший привоз лютеранских книг и распространение Лютерова учения, реформация быстро нашла доступ в отдаленную Шотландию. Вначале она преследовалась очень строго. Патрик Гамильтон, родственник королевского дома, своей смертью запечатлел свой реформаторский пыл (1528 г.). Подобная судьба постигла в следующее десятилетие нескольких настроенных реформационно монахов, а позднее проповедника Георга Визарта (1546 г.). Так как к лютеранству присоединились часть могущественного дворянства и особенно граф Арранский, избранный после смерти Иакова V (1542 г.) регентом, то реформация здесь сделал некоторые дальнейшие шаги. Тогда некоторые из ее приверженцев решили выступить открыто. Казнь Визарта была отмщена убийством кардинала Давида Битона, архиепископа св. Андрея. В ближайшие годы с целью уничтожить повод к реформации, заключавшийся в неустройствах древней церкви, состоялось несколько реформационных соборов. Регентство в это время перешло также в руки королевы-матери Марии Гиз (1554 г.). Реформационные декреты не были в свое время приведены в исполнение, а позднее, когда взялись за это, то правительство оказалось не в состоянии побороть усилившееся движение. Еще в конце 1557 г. протестантские элементы под именем Конгрегации Христа объединились для борьбы против конгрегации сатаны, как они называли древнюю церковь. Двумя годами позднее, после продолжительной отлучки, опять возобновил свою деятельность у себя на родине Кнокс, один из самых энергичных и ожесточенных противников католической церкви и в известной мере реформатор страны. Каково было его значение, это вскоре обнаружилось. В Перте и в других местах пришли к ниспровержению икон и монастырей (1559 г.). Когда же регентша решительно высказалась за католическую религию, то поднялась гражданская война, в которой протестанты поддерживались Англией. Последовавшая вскоре смерть Марии положила конец этой вражде. Короткое время спустя то же случилось и со старым культом. Собравшийся после заключения мира в Эдинбурге парламент отверг юрисдикцию папы в Шотландии, отменил все изданные доселе в пользу католической церкви законы и запретил чтение и слушание литургии под страхом конфискации имущества и изгнания, а в третий раз даже и смерти. Место католической церкви заняла реформационная. Во всей своей строгости был введен кальвинизм. Епископская власть была отменена, а всюду проведено пресвитерианское церковное устройство. Все праздничные дни были уничтожены.

Участь католической церкви тем самым здесь была решена. Изменить это положение не мог бы даже переход короны к государю католической веры. Когда Мария Стюарт после смерти своего супруга короля Франциска II Французского возвратилась в свое наследственное королевство (1561 г.), то принуждена была признать совершившийся факт. При фанатизме Кнокса, который выступал шумно против мессы, как против язычества, Мария с трудом могла добиться осуществления католического культа у себя в придворной капелле. При мятежном настроении дворянства, во главе которого стоял ее неполнокровный брат граф Моррэй, ее брак с графом Дэрнлеем ухудшил ее положение, вместо того, чтобы улучшить. Согласие Марии Стюарт вступить в брак с графом Ботвейлем, убийцей Дэрнлея, окончательно привело к ее падению. Мария была вынуждена передать корону своему сыну Иакову V (1567 г.). Когда же от своих врагов она бежала в Англию (1568 г.), то здесь вместо ожидаемой помощи со стороны своей родственницы Елизаветы, Мария Стюарт нашла сначала темницу, а затем и смерть на эшафоте (1587 г.).

Несмотря, однако, на все это, старая религия не была совершенно искоренена. Вопреки всем государственным законам часть народа оставалась ей верна. Вследствие постигшего их гонения число исповедников с каждым годом таяло все более и более. Только с начала XVIII в. повсюду положение католиков стало более благоприятным.

Мария Стюарт была обвинена своими противниками в сообщничестве с Ботвейлем в убийстве Дэрнлея. Это, впрочем, совершенно голословно. В новейшее время также и протестантскими учеными установлена полная ее непричастность к убийству.

§ 175. Реформация во Франции

В виду близкого соседства стран, в которых появилась реформация, нет ничего удивительного, что уже весьма рано также и во Франции были сделаны, и даже не безуспешно, попытки ее проведения. Правда, против этого энергично выступили короли Франциск I (1515–1547 гг.) и Генрих II (1547–1559 гг.). Наиболее сочувственно новое евангелие было встречено на юге. Между примкнувшими к нему фамилиями первое место заняли Бурбоны и братья Колиньи из дома Шатильонов. При Франциске II (1559–1560 гг.) путем Амбуазского заговора пожелали добиться ее признания. Попытка эта, заключавшаяся в том, чтобы власть из рук Гизов передать в руки Бурбонов, потерпела неудачу. Вскоре, однако, реформация сделал дальнейшие успехи. Когда во время малолетства Карла IX (1560–1574 гг.) королевамать Екатерина Медичи в качестве регентши к участию в делах государства пригласила короля Наваррского, Антуна Бурбона, то тотчас было приостановлено судебное преследование гугенотов, как назывались в это время во Франции протестанты (13 декабря 1560 г.). Оппозиция против этого не имела успеха. Исходила она, главным образом, со стороны герцога Франциска Гиза, коннетабля Монморанси и маршала Сент-Андре, или триумвирата, как они были названы своими противниками. Регентша решила предоставить терпимость, хотя сама признавала только за католической церковью права господствующей церкви. Когда религиозное совещание в Пуасси осенью 1561 г., которым надеялись воссоединить реформаторов с древней церковью, оказалось безрезультатным, то январским эдиктом 1562 г., до разрешения религиозного вопроса вселенским собором, во всем королевстве была провозглашена свобода вероисповедания, а вне городов также и право публичного осуществления культа.

Уступчивость не принесла желанных последствий. Как на той, так и на этой стороне господствовали неудовлетворенность и недоверие. Хотя вожди их и обязались к уважению эдикта, тем не менее они не могли долго мириться с этим положением. Их воззрение на древнюю церковь как на учреждение идолопоклонства, требовало ее уничтожения. Напротив, триумвиры, к которым ныне присоединился Антуан Наваррский, требовали удаления протестантских проповедников. При такого рода противоположности неминуемо должно было произойти столкновение. Развитие вещей особенно осложнилось так называемой кровавой баней в Басси, где свита герцога Гиза напала на гугенотов. Война эта, в которой с обеих сторон были употреблены величайшие ужасы, воспламенилась еще в 1562 г. Сначала она вообще была непродолжительна. После того как умерли король Наваррский, Сент-Андре и Гиз в следующем году был заключен мир. Амбуазский эдикт (1563 г.) признал за гугенотами право осуществления своей религии на землях высшего и в домах низшего дворянства, а также в городах тех округов, в которых при окончании войны в руках гугенотов находились укрепления. Спустя четыре года поднятием оружия со стороны протестантов началась вторая война, а через несколько лет вследствие уничтожения религиозной свободы, гарантированной гугенотам по Ланжуменскому миру (1568 г.), третья война. Также точно недолго держался и мир, начавшийся с Сен-Жерменского эдикта 1570 г. Король желал его сохранить. С этой целью он устроил брак своей сестры Маргариты с главой противной партии Генрихом Бурбонским. Однако сама свадьба эта, которая должна была обеспечивать мир, явилась началом новых враждебных действий. Чтобы утвердить свое влияние на правительство, королева-мать со своим сыном Генрихом Анжу решила устранить с пути пользовавшегося большим влиянием у короля адмирала Колиньи. Жертвой заговора должны были сделаться также и другие протестанты. Все было построено на том, чтобы вызвать месть против гугенотов, замысливших будто злое дело против монарха. В соответствии с этим должны были пасть не только находящиеся в Париже, но также и пребывающие в провинциях главы партии. Вследствие поспешности, с которой велось дело, а также по той причине, что в него, кроме избранных, вмешались под влиянием слухов, а также в надежде на поживу и добычу вскоре также и непризванные, разразилась ужасная резня. Число жертв определяют от 4000 до 5000, но по некоторым вычислениям оно значительно выше. Католическому делу, однако, парижская кровавая свадьба или Варфоломеевская ночь не принесла никакой пользы. Напротив, она побудила гугенотов к дальнейшим выступлениям. Генрих III (1574–1589 гг.) по миру в Болие (1576 г.) должен был предоставить им во всем королевстве, исключая одной столицы, религиозную свободу, чем они и удовлетворились, хотя их культ Пуатьесским эдиктом 1577 г. и был ограничен рамками Амбуазского мира.

Время враждебных действий, однако, не кончилось. Так как в виду бездетного брака короля, со смертью герцога Франциска Анжу, последнего отпрыска дома Валуа (1584 г.), право преемства на французский трон получил Генрих Наваррский, то противные партии еще раз ринулись со страшной силой в бой. Ввиду высоко важного значения вопроса, попадет ли корона Франции в руки протестанта или католика, также и иностранные государства с большим жаром ввязались в борьбу. Для поддержания угрожаемой религии образовалась, под предводительством герцога Генриха Гиза, могущественная католическая партия, Лига. Вследствие своих чрезмерно ищущих требований последняя вскоре пришла в конфликт с королем. Франция оказалась на краю гибели. Так как король силой освободился от вождя Лиги и его брата кардинала Людовика, то этим Генрих III возбудил против себя сильнейшее неудовольствие. Он был объявлен тираном своего народа и, как таковому, доминиканец Иаков Клемент нанес смертельный удар. Корона по праву тогда стала принадлежать Генриху IV Бурбону (1589–1610 гг.). При могущественном положении связанной союзом с Испанией Лиги последний для действительного обладания короной должен был сделать шаг, который его примирил бы с французскими роялистами. В 1593 г. Генрих отрекся от протестантизма и был помилован в Риме (1595 г.). Вместе с этим религиозный вопрос был улажен Нантским эдиктом в 1598 г. С одной стороны, католический культ повсюду был восстановлен, где он раньше был подавлен гугенотами, с другой стороны, и протестанты получили во всем королевстве свободу совести, право осуществления культа в широком размере, доступ ко всем должностям и для защиты своих прав представительство в парламенте и в высших судах. Кроме замков и домов дворянства, они могли отправлять свой культ в двух местах в каждом административном округе, а также во всех городах, где он раньше существовал в период с 1596 по август 1597 гг. Рядом с этим, как залог мира, за ними были оставлены находившиеся в их владении укрепленные места еще в течение некоторого определенного времени.

Последняя уступка была сделана с целью успокоить расходившиеся страсти. Так как эти укрепления позволяли реформаторам образовывать государство в государстве, то тем самым создавалась опасность для правительства. На возможность таковой тем более можно было рассчитывать, что поведение гугенотов вовсе не было таким, которые устраняло бы всякий повод к такого рода опасению. Вследствие этого Людовик XIII, по совету Ришелье, покончил с этим положением (1621–1629 гг.). Насколько эти подозрения были основательны, показывает упорство, с которым гугеноты за него держались. Чтобы отстоять свое политическое положение, они, под предводительством герцога Рогана, не только сами взялись за оружие, но также искали поддержки против своего короля у Англии и у других держав. Во всем этом, впрочем, они немного преуспели.

Созданное Генрихом правоотношение не осталось навсегда существующим. После того, как раньше права гугенотов были не раз ограничиваемы, Людовик XIV отменил Нантский эдикт в 1685 г. и предписал всем французам исповедание католической веры. Приказ этот возбудил сильное сопротивление. Несмотря на соответствующее запрещение, многие тысячи гугенотов переселились за границу. Так как великие государства в то время признавали только одну религию и не допускали существования отклоняющихся культов, то понятно само собой, каким образом человек такой силы и такого образа мыслей, как Людовик XIV, мог прийти к этой мысли. Полного успеха, конечно, и он не достиг. Хотя наружно и подавленный, протестантизм глубоко держался в сердцах. Людовик XVI увидел себя вынужденным снова восстановить эту религию. Версальский эдикт 1787 г. предоставлял им если не полную свободу совести, то, по крайней мере, законно обеспеченное существование.

Происхождение наименования французских протестантов гугенотами, несомненно, нужно искать в Женеве, где отстаивавшая против герцога Савойского свободу города партия вследствие своей связи с Берном и Фрейбургом получила имя Eidgenots (Eignots), вернее по своему вождю Hugues имя Huguenots. Производства от Hugotor в Туре, от Гуго Капета — легендарны.

Варфоломеевская ночь заслуживает безусловного осуждения. Она не покоится, однако, как это до последнего времени предполагали, на продолжительном умысле. Мотивы этого события первоначально были исключительно политического свойства. Конфессиональный характер дело получило вследствие неудачи первого плана. Ответственность, наконец, падает только на французский двор. Апостольский престол, как это вполне ясно установили новейшие данные, во всем этом не принимал никакого участия. Известие об этом происшествии, впрочем, в Риме было встречено пением Te Deum. Неоднократно оспариваемое это торжество вытекало не из одного поражения протестантов и не из празднования спасения жизни короля от заговора, как говорилось в правительственном сообщении французского двора к иностранным державам. Положение дел в то время во Франции было таково, что для папского престола такой исход представлялся просто победой католического дела. Образ и способ, коими была достигнута эта победа, представлялись безразличными. Действительный или кажущийся успех в то время, как в этом, так и в других подобных случаях, рассматривался с иных точек зрения. На протестантской стороне это лучше всего показывает Колиньи, первая жертва Варфоломеевской ночи. Смерть герцога Франциска Гиза он приветствовал, как счастье Франции, хотя тот также сделался жертвой убийства, о чем Колиньи знал и для устранения которого он, со своей стороны, ничего не предпринял.

§ 176. Реформация в Нидерландах

Вскоре реформация проникла также и в Нидерланды, перешедшие с 1477 г. во власть Габсбургского дома. Будучи сдержана Карлом V, она получила особенно широкое распространение при Филиппе II (1555–1598 гг.). Посягательства на привилегии страны, которые позволил себе этот монарх, суровость и замкнутость его характера, устранение туземцев от назначения на высшие должности, вызвали против него сильное неудовольствие. Во главе оппозиции стали принц Вильгельм Оранский и графы Эгмонт и Горн. Так как часть из них приняла реформацию, то к политическому брожению присоединилось также и религиозное. Опорную точку недовольство нашло в новом диоцезиальном делении страны, которое произвел папа Павел IV, согласно воле короля. Потребовали смягчения плакатов или религиозного эдикта, а также и отмены инквизиции. Для достижения этой цели в конце 1565 г. образовалась лига гезов, союз дворян, к которому вскоре присоединились также и горожане. Так как наместница Маргарита Пармская, полукровная сестра короля, согласилась только на промедление в осуществлении плаката, то теперь из мрака неизвестности немедленно выступили приверженцы реформации. В Гент явилось 30 проповедников и начали провозглашать летом 1566 г. новое евангелие. Результатом этого явилось дерзкое ниспровержение икон. Акт этот раскрыл всем глаза. Спасительный страх проник в сердце. Эгмонт и Горн отступились. Принц Оранский бежал, убедив своих друзей поднять знамя восстания. Сам он укрылся в Германии в своем графстве Нассауском. Восстание было подавлено. Явилась надежда на восстановление порядка. Король, однако, испортил все дело, когда со строгой инструкцией и с огромными полномочиями отправил в страну герцога Альбу со своими войсками (1576 г.). Сопротивление опять возобновилось. В течение нескольких лет в провинциях Голландии и Зеландии реформаторская религия сделалась господствующей (1574 г.). По Гентскому договору (1576 г.) все провинции соединились для сопротивления чуждому войску. Угрожали общим отпадением. Между тем по политическим, национальным и религиозным основаниям среди самих союзников возник раскол. Утрехская уния 1579 г. охватила, главным образом, только семь северных провинций: Голландию, Зеландию, Утрехт, Гельдерн, Гронинген, Фризланд и Обериссель. Последние тем более решительно выступили вперед. После двух лет они формально отделились от Испании и образовали одно сословнореспубликанское государство. Предложение короны герцогу Анжу имело тем меньше значения, что он вскоре умер. через месяц после этого совершилось убийство принца Оранского (1584 г.). Филипп II тем не менее старался удержать здесь свою власть и продолжал борьбу. Республика утвердилась и в 1609 г. добилась от Испании двенадцатилетнего перемирия, а по Вестфальскому миру и окончательного своего признания. Отпадение было важно и в религиозном отношении. Кальвинизм был сделан государственной религией и исповедание его сделалось необходимым условием для занятия должности. Католики, оставшиеся верными своей вере, должны были довольствоваться домашним отправлением культа.

Глава третья

Католическая церковь

§ 177. Тридентский собор

С самого начала реформации стали раздаваться голоса, требовавшие созыва Вселенского собора. Последний, казалось всем, разрешит спорные вопросы. Правда, протестантами авторитет его был вскоре отвергнут. Напротив, сторонников католической церкви не покидала надежда на восстановление при его посредстве церковного единства. Путем церковной реформы, которую он должен был осуществить, думали примирить расколовшихся.

Собору, однако, предстояло преодолеть большие трудности. Папа Павел III в его осуществлении видел главную задачу своего церковного управления. И, тем не менее, до созыва собора прошло свыше 10 лет. Когда, наконец, в приглашении был указан сборным пунктом Тридент, собору грозила почти такая же участь. Так как незадолго перед тем началась война между германским императором и французским королем, то немедленно пришлось отложить собор до более благоприятного момента. Только примирение обоих монархов в Креспи (1544 г.) открыло лучшие перспективы. В приглашении сроком созыва собора была определена весна 1545 года. Открытие произошло в конце года. Одно время казалось даже, что оно замедлится еще более. Дабы не раздражать протестантов, к которым желали применить более решительные меры, император добился отсрочки собора до ближайшей весны или исключения из программы вопросов религиозной догмы. Напротив, папа требовал перенесения заседаний собора в Италию или, по крайней мере, отсрочки для переговоров о церковной реформе. По мысли папы должны были рассматриваться в первую очередь только вопросы веры. При таких обстоятельствах состоялось первое собрание собора в воскресенье на 3-й неделе Филиппова поста 1545 г.

В виду незначительного числа явившихся, собор занялся сначала вопросами общего и подготовительного характера. Прежде всего был выработан наказ. Несмотря на противоположные требования папы и императора, здесь было решено рассматривать вопросы церковной догмы и дисциплины одновременно и параллельно. Задача догматическая предуказывалась, ближайшим образом, оппозиционной программой реформации. В соответствии с этим в качестве руководящей нормы рядом со Святым Писанием было провозглашено также и предание. Святое Писание должно быть толкуемо на основании интерпретации церкви и unanimis consensus patrum. Наконец, в качестве подлинного издания латинской библии была признана «Vulgata» (Sess. IV). После того как протестантскому формальному принципу был противопоставлен, таким образом, католический, в двух следующих заседаниях было формулировано учение о первородном грехе (S. V) и о спасении (S. VI), что явилось главным пунктом разногласия старого и нового вероучений. Вслед за этим приступили к учению о таинствах и ближе всего разъяснили учение о средствах спасения вообще и о крещении и миропомазании в частности (S. VII). Одновременно с этим было издано несколько реформационных декретов. Потом последовал четырехлетний перерыв в работах собора.

Место собора не нравилось Риму. На Триденте сошлись под влиянием крайней необходимости. Папские легаты настаивали на перерыве или перенесении места заседаний собора. Вследствие этого, когда весной 1547 г. в городе появилась эпидемия сыпного тифа, то это явилось достаточным поводом для выполнения намеченного плана. Большинством голосов было постановлено перенести место заседания в Болонью (S. VIII). Итальянцы и некоторые другие иерархи, приблизительно в числе более 2/3 общего числа голосов, немедленно туда перебрались, тогда как испанцы остались в Триденте. Папа утвердил новое место заседания собора. Напротив, император был весьма недоволен этим обстоятельством, так как оно расстраивало его планы о примирении с протестантами. Он силой заставил последних повиноваться. Собор должен был, согласно его начертаниям, подчинить их церкви. С перенесением собора в город папской области все это рушилось, так как, конечно, было невозможно рассчитывать на появление протестантов на соборе. Отсюда немедленно была применена редукция и этим путем, по крайней мере, достигли того, что болонские соборные декреты не были опубликованы. Оба заседания, 9-е и 10-е, которые там имели место, занялись, главным образом, подготовкой к ближайшей публикации. Конфликт привел в 1549 году даже к приостановке заседаний собора. Папа умер в том же году. И если, с одной стороны, из-за этого разъехались также и те участники собора, которые находились в Триденте, то, с другой стороны, смерть папы облегчила возобновление переговоров. Кардиналы обещали в конклаве пойти навстречу желаниям императора и, в силу этого, новый папа, Юлий III, бывший председатель собора дель-Монте, после некоторых колебаний согласился на возобновление собора в Триденте.

Первое или, по прежнему счету, 11 заседание состоялось еще весной 1551 г. Продолжалось обсуждение учения о таинствах и были опубликованы декреты об евхаристии (S. XIII), покаянии и елеосвящении (S. XIV). Французы, однако, держались в стороне, в виду войны их короля с папой из-за герцогства Пармского. Несмотря на это, число участников было значительно выше сравнительно с первым периодом. Были даже делегаты от немецких протестантов. Присутствие их, правда, не имело никаких последствий. Все слагалось благоприятно. Тем не менее, не было еще возможности довести до конца работу. Дело в том, что протестантские князья в Германии возмутились против императора и Мориц Саксонский двинулся на Тироль. При таких обстоятельствах произошел вторичный перерыв соборных заседаний весной 1552 г.

В это время думали, что собор, по окончании войны и, во всяком случае, по истечении 2 лет, возобновит свою деятельность. Надежда обманула. Юлию III, а также и его двум ближайшим преемникам, не суждено было дождаться продолжения собора. Ничего не мог сделать для собора также и Марцелл II, так как он умер через 3 недели после своего избрания. Павел IV относился к собору прямо враждебно. Только Пий IV (1559–1565 гг.) снова обратил внимание на этот вопрос. Между тем снова возгорелся старый спор о месте заседания собора. Дело в том, что император, а также французы рассматривали предполагаемый собор как новый, а не как продолжение старого, и совершенно не желали признавать себя связанными сделанными уже постановлениями. В виду этого прошло еще целых 2 года, пока появилась возможность возобновить заседания собора. В начале 1562 г. собор открыл свои действия. Прежде всего нужно было закончить учение о таинствах, установивши доктрину о причащении под двумя видами, об евхаристической жертве, о клире и о браке (S. 21 и 24). Обсуждение этих вопросов заняло много времени. Спорили с оживлением и даже с ожесточением. Немало отцов стояло за допущение причащения под обоими видами. Так как другие, главным образом испанцы и итальянцы, с этим не согласились, то решение спора было предоставлено на усмотрение папы. При обсуждении вопросов о клире надлежало обсудить уже ранее затронутый вопрос об отношении епископата к примату папы. Надо было окончательно разрешить вопрос о происхождении: является ли примат институтом божественного права или нет; другими словами, получают ли епископы свою власть от Христа или от папы. Испанцы изо всех сил добивались точного определения в первом смысле, напротив, папские делегаты и итальянцы столь же энергично отстаивали противоположное мнение. Французы держались среднего пути. Партии так упорно отстаивали свои воззрения, что вопрос пришлось оставить нерешенным. Что касается брака, то здесь дело шло не только о провозглашении принципа нерасторжимости в отпор воззрению протестантов, но и о радикальной мере дисциплинарного характера. Необходимо было раз навсегда покончить с безобразиями тайных браков. Для достижения этой цели собор признал тайные браки не только недозволенными, как это сделал 4-й латеранский собор, но и прямо ничтожными. Действительным должен быть отныне лишь тот брак, который был заключен praesente parocho et duobus vel tribus testibus (S. XXIV, с. 1). Одновременно появился целый ряд иных важных реформационных декретов. Должность собирателя подаяния или продавца индульгенций была уничтожена. Отпущение грехов было перенесено на епископов (S. XXI, с. 9). Была введена так наз. Residenzpflicht (S. XXIII, с. 1), т. е. обязанность духовенства проживать на месте своего постоянного жительства. Для епископа и других высших церковных иерархов была установлена обязанность получить посвящение в течение 3 месяцев (ibid., c. 2). Наконец, были изданы правила об учреждении духовных семинарий (ib., c. 18), об ежегодном или, по крайней мере, через каждые три года созвании соборов, диоцезиальных и провинциальных (XXIV, с. 2), о более частой визитации епископств, а в случаях необходимости (S. XXI, c. 8, XXIV, c. 3) также церквей, принадлежащих изъятым из-под ведения епископов монастырям и учреждениям, о замещении в случае нужды путем конкурса приходских должностей (S. XXIV, c. 18), о запрещении cumulus beneficiorum, не исключая и кардиналов (ibid., c. 17), об уничтожении провизий, экспектаций и т. д. (ibid., c. 19). В 25 заседании в декабре 1563 г., наконец, толковали о чистилище, о почитании святых мощей и икон, а также об индульгенциях. Одновременно с сим осуществление некоторых других реформ было предоставлено папе. Этим собор мог закончить свою деятельность. Он насчитывал 255 членов. Германия в течение этого периода была представлена только посольством императора, а также присланными со стороны некоторых епископов и не имеющими права голоса делегатами. Из боязни перед протестантами немецкие епископы лично держались вдали. Пий V утвердил постановления собора. Католические страны приняли их. И даже там, где, как во Франции, государством было отказано в их публикации, они в существенном были признаны путем рецепции со стороны провинциальных соборов.

В своей заключительной речи кардинал-президент Мороне указал на желательность также и многих других постановлений. Впрочем, и без того результат соборной деятельности превзошел всякие ожидания. Вновь было формулировано церковное учение по всем вопросам, затронутым реформацией, и были устранены наиболее вопиющие непорядки. Наконец, по крайней мере в значительной части, была осуществлена давно желанная реформа. Значение деятельности собора тотчас же обнаружилось в большем единстве и самоуверенности, сменивших прежнюю разрозненность и растерянность последних десятилетий.

§ 178. Монашеские ордена в XVI в. Орден иезуитов

Постигшее монашество в течение средних веков разложение проявилось в последнее время в многочисленных случаях возвращения в мир отдельных монахов. При таких обстоятельствах комиссия кардиналов и прелатов посоветовала в 1538 г. уничтожить все ордена, так как вследствие своей испорченности они оказывают лишь вредное влияние. Предложение это заходило слишком далеко. Надеялись помочь горю без крайних мер. Тридентский собор издал ряд постановлений (S. XXV) о реформе монашества. Принадлежавшее отдельным монахам право частной собственности было отменено, причем были приняты меры для более частой визитации монастырей. В женских монастырях были увеличены строгости келейного режима. Была воспрещена отдача в пользование частным лицам монастырских угодий, как источников дохода. Наконец для устранения давнишних злоупотреблений был прекращен прием в монастыри малолетних детей. В виде общего правила в монастырях был установлен минимальный возраст для принесения обета, а именно 16 лет для мальчиков и 12 лет для девочек. Сюда надо присовокупить особые реформы в некоторых орденах. Среди кармелиток в пользу строгой жизни с большим успехом подвизалась св. Терезия Авильская (1582 г.), снабженная особыми папскими полномочиями и поддерживаемая св. Иоанном Крейцем. Цистерианцев подтянул в это время аббат Иоанн де ла Баррьер Фейланский († 1600 г.) путем учреждения конгрегации фейлантов. Особенно живым характером отличались стремления к реформе у францисканцев. Они привели не только к основанию новой главной ветви ордена капуцинов, но и к дальнейшему расчленению обсервантов. Дело в том, что рядом с настоящими обсервантами стали реформаты, реколекты и дискальцеаты. Последние назывались также алькантаринами, от имени своего основателя Петра Алькантара († 1562 г.). Таким образом францисканский орден отныне распадается на 4 группы, а именно: старую или observantiaw regularis и 3 новых, под общим именем Fratres minores strictioris observatiae.

Еще ранее введения этих реформ появилось много новых религиозных обществ. Впрочем, некоторые из них были основаны несколько позднее. Самым выдающимся из них был орден иезуитов. Основание ему было положено Игнатием Лойолой и его 6 друзьями. Все они, в том числе Франц Ксавер и Лаинец, по происхождению были испанцы. Единственное исключение представлял Лефевр, родом из Савойи. На Монмартре близ Парижа они приняли обет бедности и целомудрия, и поклялись предпринять крестовый поход в Святую Землю. В случае невыполнимости этого плана они обязывались посвятить себя миссионерской деятельности, по указанию верховного главы церкви (1534 г.). Санкционировавшая этот орден папская булла «Regimini militantis ecclesiae» (1540 г.) в качестве главнейшей задачи ордена указала проповедь и наставление юношества в религии, причем в качестве необходимого последствия обета предписывала безусловное повиновение папскому престолу в делах религиозной пропаганды. Орден тем легче мог посвятить себя указанной задаче, что с самого начала он установил в широких размерах совместную молитву и иные монастырские упражнения. В самом деле, первоначально иезуитский орден отдался всецело преподаванию и проповеди. Но и разросшись, он все же уделял последним значительную часть своих сил. Мало-помалу почти все высшее научное преподавание в католической Европе перешло в руки иезуитов. Сам Игнатий основал в Риме Collegium Romanum (1551 г.), главное учебное заведение ордена с программой, включавшей гимназический курс, философию и богословие, и Collegium Germanicum (1552 г.), семинарию для образования немецкого духовенства. Одновременно с этим орден прекрасно доказал свою способность защищать церковь от религиозной реформации и добился на этом поприще блестящих успехов. Благодаря рвению и усердию иезуитов реформация в одних местах была отбита, а в других удалось непоколебимо сохранить старую веру. Особенно отличился своими проповедями и сочинениями (главным образом катехизмами) Петр Канизий († 1597 г.).

«Monita privata Societatis Iesu» (Краков, 1612), а также Monita Secreta, как гласит расширенное позднейшее издание, не подлинны и являются сатирой на орден (Huber, S. 104–108). Составителем их по изысканиям новейшего времени был экс-иезуит Иерусалим Загоровский.

Прочие религиозные общества могут быть подразделены по роду своей деятельности на 2 класса. Одни посвящали себя, главным образом, делу образования и оказанию всякого рода содействия клиру, а также обучению и духовному воспитанию народа, путем миссионерской работы и т. д., другие — воспитанию юношества и уходу за больными.

К 1-й категории относятся:

1) Театинцы или кайетанцы. Орден был основан в 1524 г. Кайетаном Тюенским и Петром Караффой из Теата (1524 г.). Члены его обязывались строжайшим образом жить в бедности, снискивая пропитание путем доброхотных даяний.

2) Капуцины — явились в 1528 г. Матвей Басси стремился восстановить в прежнем виде орден св. Франциска Ассизского путем неуклонного проведения устава последнего, а также ношения остроконечного клобука и длинной бороды. Самостоятельный орден образовался с 1619 г.

3) Барнабиты. Орден основан в 1530 г. в Милане 3-мя духовными лицами аристократического происхождения (Захария, Феррари, Морижия) и назван по имени перешедшего в их руки монастыря св. Варнавы. Павел III дал им название — клирики св. Павла. Ввиду этого они также именуются павлианами. В деле обращения в католичество лиц женского пола они нашли поддержку в Sorores angelicae. Появлением своим организация эта обязана усердию благочестивой Луизы Торелли, графини Гуастальской, ставшей с самого начала во главе ее.

4) Конгрегация ораторианцев или оратория, основанная Филиппом Нери в Риме и утвержденная в 1574 г.

5) Облаты или конгрегация мирского духовенства основана в 1578 г. св. Карлом Борромеем.

6) Clerici regulares minores основаны Иоанном Адорно и св. Франциском Караччиолли (1588 г.).

Ордена 2-й категории суть:

1) Сомаскийцы. Орден основан в 1528 г. Иеронимом Эмилиани для воспитания сирот. Наименование получил он от главного учреждения в Сомаско (между Миланом и Бергамо).

2) Урсулинки; орден основан св. Анджеликой Брешианской (Brescia) в 1537 г. для воспитания девочек и ухода за больными.

3) Милосердные братья — первоначально союз мирян для ухода за больными, созданный путем основания госпиталя в Гранаде в 1540 г. св. Иоанном Готтом. Вскоре после смерти основателя он был превращен в монашеский орден.

4) Отцы доброй смерти или регулируемые уставом клирики для ухода за больными. Орден основан св. Камиллом де Леллис в Риме в 1584 году.

5) Отцы христианского учения (Peres de la doctrine chretienne) основаны в 1592 г. Цезарем Бусом. Некоторое время они были соединены с орденом сомаскийцев (1616–1647 гг.).

6) Пиаристы или patres piarum scholarum — общество, основанное испанцем Иосифом Калазанца в Риме для образования и воспитания юношества (1597 г.) (Br. W. E. Hubert, 1886).

§ 179. Папство до половины XVIII века

Первые папы этого периода так были заняты религиозной реформацией и последовавшим Вселенским собором, что в существенных чертах их история уже описана выше. Дополнительно нужно сообщить только некоторые мелочи.

1. Адриан VI (1522–1523 гг.), родом из Утрехта, последний не итальянец на Римском престоле. После него таковой занимают лишь итальянцы.

2. В правление Климента III (1523–1534 гг.), двоюродного брата Льва Х, борьба между двумя великими державами Европы — Германской империей и Францией существенно отразилась и на положении Рима. Будучи кардиналом, папа стоял на стороне Карла V. Так же точно в первые годы своего управления он соблюдал строгий нейтралитет. Позднее Климент изменил этому образу действий. Через 15 месяцев после битвы при Павии, во время которой Франциск попал в плен к своему противнику, папа в 1526 г. совместно с Францией, Англией и некоторыми итальянскими государствами организовал так называемую Священную Лигу. Вскоре ему самому пришлось тяжело испытать непостоянство военного счастья. В мае 1527 г. совершилось Sacco di Roma. «Вечный город» был взят приступом императорскими войсками и разграблен, а сам Климент заточен в замке Св. Ангела. Плен продолжался 7 месяцев. Мир был заключен в Камбрэ в 1529 году. В начале следующего года Карл короновался в Болонье. Он был последним германо-римским королем и императором, получившим корону из рук папы. Это обстоятельство бросает свет на переворот, происшедший в религиозных и политических условиях того времени.

3. Павел III (1534–1549 гг.), из рода Фарнезе, был бесспорно выдающимся церковным правителем. Расслабляющая мораль кончающегося средневековья все же оказала на него свое действие. Застарелые пороки отразились на ходе исторических событий. Наряду с заботой о нуждах церкви Павел ревностно думал о возвышении членов своего рода. Он дал в лен своему внуку Октавию — Камерино и Непи (1540 г.). Позднее, когда папа лишил Октавия этого лена, то дал его отцу Петру Людовику Фарнезе звание герцога Пармы и Пиаченцы (1545 г.). Через два года после насильственной смерти нового герцога Павел III снова присоединил Парму к папской области. Между тем Пиаченца была занята в это время императорским губернатором Милана. Сын несчастного Петра-Людовика не отказался, однако, от своих притязаний на Парму. Преемник Павла, Юлий III (1550–1555 гг.), действительно, вернул город Октавию. Тогда последний заключил оборонительный союз с Францией против императора, притязавшего на присоединение обоих городов или к герцогству Миланскому, или к империи. Так дело дошло до войны, которая помешала французам явиться на Тридентский собор в 1551 г.

4. После краткого правления Марцелла II, ранее кардинала Марцелла Цервино, на престол под именем Павла IV (1555–1559 гг.) вступил Петр Караффа. Несмотря на свои 79 лет от роду, он был еще энергичен и бодр. Качества эти он, правда, обнаружил еще ранее учреждением ордена театинцев. Теперь он проявил свою деятельность многочисленными указами, направленными на поддержание веры и устранение непорядков. В этих целях Павел, в частности, издал буллу «Cum ex apostolatus officio» (1559 г.). В последней он, основываясь на принадлежащей папе plenitudo potestatis super gentes et regna, объявляет всех, отступающих от веры, духовных и мирян, князей и подданных лишенными всех почетных званий и прав, а их имущество принадлежащим тому, кто его присвоит. Грубый по натуре, Караффа особенно враждебно относился к династии Габсбургов. Опасаясь ее усиления, он заключил союз с Францией. Это привело его к войне с Филиппом II, тогда еще королем Неаполя (1555–1556 гг.). Война эта, впрочем, кончилась для него весьма неблагоприятно. Отчасти по тем же мотивам, отчасти в виду Аугсбургского религиозного мира Павел IV отказался признать за Фердинандом I императорский титул. При всем своем рвении на пользу церкви и укреплении прерогатив папской власти, он не забывал и о возвышении членов своей фамилии. Родичи доставляли ему, однако, немало хлопот. Некоторых из них он сам принужден был подвергнуть лишению должности и ссылке. Процесс, начатый против него его преемником, окончился даже смертным приговором для кардинала Караффы и герцога Паллиано (Rev. Bened. 1905, p. 525–535).

5. Деятельность Пия IV (1559–1565 гг.), из рода Медичи в Милане, была посвящена, главным образом, Тридентскому собору. Третий и последний период собора — дело его рук. Подобно тому, как он содействовал завершению работ собора, впоследствии Пий IV должен был потрудиться над осуществлением на практике его декретов и над проведением в жизнь тех реформ, которые были начаты на усмотрение римского первосвященника. При Пие IV был составлен соответствующий канонам собора символ веры (Professio fidei Tridentina). Одновременно с сим, в виду настоятельных просьб императора Фердинанда I и герцога Альбрехта Баварского, в некоторой части Германии было разрешено на известное время причащение под обоими видами. Напротив, просимое вместе с тем разрешение браков священнослужителей было категорически отвергнуто. Наконец, появилось улучшенное издание «Index librorum prohibitiorum» (1564 г.). Остальные реформы, в виду скорой смерти папы, выпали на долю его преемников. Значительное участие в его плодотворной деятельности принимал племянник его кардинал Карл Борромей, архиепископ Миланский.

6. Его преемником был доминиканец Гизлиери под именем Пия V (1565–1572 гг.). Это был последний канонизированный папа. Во время его правления в 1566 г. был закончен катехизис, предназначенный для руководства священникам, под названием «Catechismus Romanus», и улучшены издания «Бревиария» (1568 г.) и «Миссала» (1570 г.). Его дальнейшие труды посвящены, главным образом, поддержанию чистоты веры и дисциплины, а также борьбе с турками. В булле «In coena Domini» был сделан перечень тягчайших грехов и проступков, диспензация которых была предоставлена папе. Со времени Урбана V (1364 г.) список этот торжественно объявлялся в Страстной четверг в Риме, но только в это время он получал свою более суровую редакцию. Упомянутая выше булла Павла IV была обновлена и содержащиеся в ней наказания для лиц подозреваемых и преступников были высказаны не только в форме угрозы, но и прямо провозглашены в отношении Елизаветы Английской (1576 г.). Конечно, это не имело успеха, так как время для подобных булл прошло невозвратно. Турки завоевали Кипр. Дальнейшему движению их на запад на долгое время положила предел морская победа при Лепанто (1571 г.).

7. Правление Григория XIII (1572–1585 гг.) из рода Буон-Камнаньи знаменательно двумя событиями: выполнением давно назревшей реформы календаря, а также основанием и поддержкой многочисленных духовно-учебных заведений. Григорий основал коллегии для Венгрии (это коллегия скоро соединилась с германской), Англии, греков, армян и маронитов, обеспечил существование Collegium Germanicum, указавши ему определенный источник дохода, и покровительствовал Collegium Romanum в таком размере, что считается как бы вторым его основателем. После его смерти Collegium Romanum вместе со своим высшим отделением — философским и богословским факультетом, получил название Universitas Gregoriana.

8. В правление Сикста V (1585–1590 гг.), францисканского монаха из фамилии Перетти, наконец появилось обещанное Тридентским собором улучшенное издание «Вульгаты» (1590 г.). Впрочем, последнее было еще настолько неудовлетворительно, что вскоре понадобилось приступить к другому изданию (1592 г.). Несмотря на эту неудачу, Сикст V вследствие своего необычайного таланта правителя имеет большое историческое значение. В самом начала своего управления он принял суровые меры против бандитов, беспокоивших всю Италию и особенно многочисленных в папской области. Ему быстро удалось с ними справиться и этим успокоить, по крайней мере на короткое время, страну. Для облегчения делопроизводства были учреждены 15 конгрегаций. Те из них, коим поручены были духовные дела, сохранились и поныне. Рим был увеличен и украшен. Купол собора св. Петра, чудо архитектуры, был закончен. Высокий обелиск, дотоле лежавший, заваленный мусором, был водружен на площади св. Петра. Наряду с удивительной деятельностью по внутреннему управлению Сиксту приходилось вести ожесточенную внешнюю борьбу. Во Франции свирепствовала ужасная гражданская война из-за трона. Поддержки папы настойчиво требовали как французская партия, так и Филипп II Испанский. С каждым годом положение Сикста становилось все труднее и труднее. Гизы, герцог и кардинал, были казнены Генрихом III (1588 г.). Последний сам вскоре был предательски убит. В 1589 году наибольшие шансы на трон получил Генрих Наваррский, отлученный в самом начале своего царствования от церкви за свою приверженность протестантизму. При таких обстоятельствах Сикст несколько раз едва не уступал испанскому натиску. Он устоял. В надежде на обращение в католичество Бурбонов, Сикст не предпринял никаких враждебных действий против Генриха IV и тем самым воспрепятствовал возникновению всемирной испанской монархии.

9. Французская междоусобица занимала внимание и последующих пап. Урбан VII не мог, правда, занять в отношении ее какого-либо определенного положения, так как умер еще до коронации. Тем решительнее вмешался во французские дела кардинал Сфондрато или Григорий XIV (1590–1591 гг.). Так как выжидательное нейтральное положение, которого до сих пор держались, не приводило к цели, то он принял сторону Лиги, послав ей на поддержку войска и приказав католикам покинуть Наварру. Эта политика нашла своих продолжателей в лице Иннокентия IX и Климента VIII (1592–1605 гг.) из рода Альдобрандини. Этим путем, однако, было еще труднее ликвидировать междоусобицу. Дело в том, что Наварра в это время действительно вернулась в лоно церкви (в 1593 г.) и приобретала все больше могущества. Вследствие этого в интересах мира и веры нужно было вступить на иной путь и признать Генриха IV (1595 г.). Этот шаг вскоре имел благие последствия для папской области. Поддержка Франции помогла папе присоединить Феррару, как выморочный лен, после смерти герцога Альфонса II д’Эсте.

10. После 26-дневного правления Льва XI из рода Медичи, на престол вступил кардинал Боргезе под именем Павла V (1605–1621 гг.). Вскоре он начал ожесточенную борьбу с Венецией. Повод к тому подало заключение республикой святого Марка в тюрьму двух клириков, издание двух законов, препятствовавших отчуждению недвижимых имуществ в пользу духовенства и запрещение сооружения новых церквей без разрешения светского начальства. Несмотря на представления папы, Венеция отказалась выдать этих лиц духовной власти и отменить указанные законы. Вскоре явились новые затруднения. В убеждении, что изъятие духовенства от общей подсудности и иммунитет церкви основаны на человеческом, а не на божественном праве, и поддерживаемая в этом, главным образом, Павлом Сарпи республика не уступила по всем этим пунктам и подверглась отлучению от церкви и наложению интердикта (1606 г.). Не произведя должного впечатления, меры эти содействовали, однако, обострению конфликта. Папское постановление было признано республикой ничтожным. Венецианское духовенство продолжало, за исключением иезуитов, капуцинов и театинцев, богослужение. При таких обстоятельствах дело это грозило уже войной. Только французское посредничество помешало этому и склонило венецианцев пойти на уступки и, разумеется, на таких условиях, что о настоящей победе папы не могло быть и речи. Исход неудивителен. Павел V со своими требованиями слишком стоял на почве средневековья, чтобы добиться их осуществления. Смена исторической эпохи проявилась также и в том, что этот спор оказался последним, в котором интердикт был наложен на целое государство.

11. После кратковременного правления Григория XV (1621–1623 гг.) из фамилии Лудовизи, ревностного покровителя иезуитов, канонизировавшего Игнатия Лойолу и Фр. Ксавера, папой сделался кардинал Барберини под именем Урбана VIII (1623–1644 гг.). Его правление отмечено рядом замечательных событий. Он улучшил «Бревиарий» и дал в своей булле евхаристии тот вид, который она с тех пор сохранила. На время его понтификата приходится процесс Галилея и осуждение папской курией мировой системы Коперника. Светское государство папы получило свой законченный вид. Дело в том, что вследствие прекращения рода Ровере (1631 г.) герцогство Урбино, папский лен, было присоединено к светским владениям папы. В то время, как это увеличение территории обошлось без осложнений, с герцогом Пармским Урбану пришлось вести многолетнюю войну. Последняя легла тяжким бременем на папскую область, и это тем более, что она окончилась без всяких видимых результатов. В больших вооруженных столкновениях, тревоживших тогда Европу, Урбан горой стоял на стороне французов. Это поведение, как и обогащение его родных, вызвало много нареканий и даже упреков, что он радуется победе шведов в Германии.

12. Иннокентий Х (1644–1655 гг.) из рода Памфили, по вступлении на престол счел при таких обстоятельствах необходимым привлечь к ответственности родичей своего предшественника. Когда они бежали во Францию, он лишил их должностей и имущества. Благодаря французскому посредничеству, процесс, впрочем, вскоре был замят, беглецы возвращены и восстановлены в правах. С герцогом Пармским дело дошло до нового столкновения, так как он не только не выполнил своих обязательств, но и был подозреваем в убийстве епископа Кастро. Город был разрушен и страна присоединена к папской области. Несмотря на большую строгость, которую папа в свое время проявлял в отношении рода Барберини, он сам слишком поддавался в делах влиянию своих родственников, главным образом, невестки донны Олимпии Майдальчини. Насколько они были недостойны его милости, это обнаружилось после смерти Иннокентия, когда присные последнего отказались принять на себя расходы по его погребению.

Избрание пап в период новой истории представляет своеобразную картину. Так как с конца XV столетия появились постоянные посольства при курии, то государства или светские государи стремились получить влияние в конклаве. В 1-й половине XVI века решающее значение принадлежало германскому императору и королю Франции. Позднее коллегия кардиналов была предоставлена себе самой. Она делилась вообще на 2 партии. На одной стороне стояли ставленники почившего папы, под предводительством его родича; на другой — все прочие кардиналы. В то время, как последние одерживали верх в данный момент, первые побеждали в следующем конклаве. Таким образом всегда существовало два направления. Формой избрания со времени Юлия III была почти всегда adoratio: кандидат сажался в капелле в алтаре, а его сторонники прилагали усилия расположить в его пользу возможно большее число голосов. Этот способ не отвечал свободе выборов и не устранял чужеземного влияния. Григорий XV, в виду этого, постановил в булле «Aeterni Patris» 1621 г. о введении вновь избрания записками при тайной подаче голосов; только при полном единогласии избрание могло окончиться компромиссом или инспирацией. Во время многочисленных обсуждений избрания и его реформы постоянно заходит речь об институте эксклюзивы. В большинстве случаев имеют в виду только эксклюзиву голосов. Относительно происхождения института государственной эксклюзивы или притязания католических великих держав (император, Франция, Испания) на право исключать в конклаве соответственно по одному кандидату, мнения расходятся. Зегмюллер находит зачатки у Карла V и Филиппа II, Вармунд относит первое несомненное осуществление его к конклаву 1721 г., а Лектор к 1691 г.

Многократно обсуждавшиеся предсказания относительно пап, опубликованные бенедиктинским монахом Вионом в «Lignum Vitae» (1595 г.) под именем св. Малахия, архиепископа Армагского († 1148 г.) и обнимающие период времени от Целестина II (1143 г.) до конца света, возникли, несомненно, незадолго до их публикации или точнее в правление Урбана VII, последнего из охарактеризованных в этом сочинении пап, или в течение конклава после его смерти в 1590 г.

§ 180. Миссии

В то время, как на родине церковь потеряла обширные области, вдали открылись для нее новые горизонты. Открытия испанцев и португальцев на Востоке и Западе вызвали среди членов монашеских орденов, главным образом у иезуитов и капуцинов, сильное желание религиозной пропаганды. Во все стороны направились миссионеры. Благодаря деятельности Григория XV многообразные стремления проповедничества в Congregatio de propaganda fide получили руководящий центр (1622 г.). В Collegium Urbanum, которую прибавил Урбан VIII в 1627 г., тотчас же организовалась семинария, в которой молодые люди из всех стран света подготовлялись к миссионерской деятельности. Позднее в Париже были устроены: 1) семинария для заграничных миссий (1663 г.) и 2) семинария Св. Духа (1703 г.).

Наиболее значительные завоевания церковь сделала в Новом Свете. Насколько последним овладели испанцы, португальцы и французы, настолько проникли и католическая вера, а именно: в Вест-Индию, в частности в Гаити, Сан-Доминго и Кубу, самые крупные из тамошних островов, в Южную Америку с ее государствами и областями, в Гвиану, Венесуэлу, Новую Гранаду, царство инков или нынешние государства Эквадор, Перу, Боливию, Чили (завоев. Пизарро 1532 г.), в область Ла-платы и Бразилию, в Мексику или Новую Испанию (завоев. Кортесом 1519 г.), Калифорнию, Канаду или Новую Францию (епископство Квебек 1674 г.). Вследствие жестокого обращения завоевателей с туземцами обращение в католичество сопровождалось величайшими трудностями. Тем не менее христианство делало постоянные успехи в одних местах быстрее, в других медленнее. Индейцы находили в миссионерах горячих защитников. Одним из их первых защитников явился Лас-Касас († 1566 г.), жизнь которого в подлинном смысле была посвящена защите угнетенных. Энергия, мягкость, ум, выдержка миссионеров не остались без награды. Только незначительная часть населения указанных стран продолжала пребывать в язычестве.

Сходная картина наблюдалась на Филиппинах, к востоку от Индо-Китая, когда эти острова, открытые в 1521 г., были заняты Испанией в 1571 г., а в недавнее время перешли к Соединенным Штатам Северной Америки (1901 г.). В течение 9 лет было крещено 250 000 туземцев, а к концу XVI в. учреждено архиепископство Манильское с 3 суффраганными епископствами.

С таким же рвением основывались миссии в Индии, Японии и Китае. Здесь, однако, не добились прочных и ощутительных результатов.

В Ост-Индии после того, как португальцы утвердились в стране, было учреждено епископство в Гоа (1534 г.), а для того, чтобы подготовлять к миссионерской деятельности туземцев, — семинария (1541 г.). Больший размах дело обращения получило, когда им занялась ассоциация иезуитов и в стране появился св. Франц Ксавер (1512 г.). Последний работал с таким успехом, что получил почетное название Апостола индусов. Он, главным образом, склонил туземцев в Гоа к христианскому образу жизни, раскрыл суть христианского вероучения уже ранее крещенным паравам, на Рыбачьем берегу, на юге полуострова, крестил многих других и обратил к христианство тысячи язычников на берегу Траванкора. Его орден продолжал дело. Постепенно в лоно церкви были обращены язычники как в самой Гоа, так и вокруг нее. Следующие миссионерские пункты были основаны в Кохине (1557 г. епископство) и Мадуре (1595 г.). Для христианства открылись лучшие перспективы, когда Роберт Нобили (1606–1656 гг.) пустил в ход новый прием. Если до сих пор обращенных побуждали к выступлению из своей касты, каковое требование очень затрудняло распространение Евангелия, то он, напротив, признал касты, как временный социальный институт. В соответствии с этим, Нобили допускал туземные кастовые отличия и чествование некоторых праздников, поскольку они не имели религиозного языческого значения. Вместе с тем он посвятил свою деятельность, как брамин, лишь высшим классам, в то время как его товарищ по ордену Фернандец заботился о душах низших. Нобили считался с обычаями и предрассудками страны еще и в некоторых других отношениях, а именно, он выпустил особенно противные индусам церемонии при таинстве крещения: дуновение, заушение и употребление соли. Расчет открытия более легкого доступа христианской религии оказался верным. С другой стороны, однако, большие надежды, которые возлагались на систему приспособления, не осуществились, в виду того, что высшие касты и теперь редко меняли веру и новые попытки капуцинов в этом направлении в начале XVIII в. вызвали запрещение указанного способа пропаганды. Патриарх Турнон Антиохийский запретил, как папский легат, 16 так называемых малабарских обычаев (1704 г.), а римская курия, несмотря на возражения иезуитов, поддержала это мнение в последний раз в окончательной форме в булле «Omnium sollicitudinum» (1744 г.).

Миссия в Японии также была основана св. Францем Ксавером. Она вскоре оказала большие успехи. 3 десятилетия спустя в стране Восходящего Солнца было уже 300 000 христиан. В ближайшие годы число их еще более увеличилось, хотя новая религия подверглась строгим преследованиям (1596 г.). Христианство пережило даже ужасный удар 1638 года. В виду зависти бонз к миссионерам, подозрительного отношения властей к чужестранцам и, главным образом, интриг голландцев, наиболее ожесточенных соперников португальцев в Азии, последние были изгнаны из Японии. Одновременно с этим христианские миссионеры были перебиты, а тысячи христиан-туземцев потоплены. Японские христиане были отрезаны от общения с остальной церковью. Вера их подверглась гонению. Несмотря на это, христианство удержалось до наших дней, хотя во многих местах в затемненном и искаженном виде; из таинств употреблялось одно крещение. Голландцев часто обвиняли в том, что они, дабы выставить себя нехристианами и этим путем обеспечить за собой японский рынок, попирали ногами Распятие. Это обвинение, впрочем, трудно доказать. Во всяком случае, им можно поставить в вину, что они допускали попирание священных изображений в своем присутствии и таким образом делались если не активно, то, по крайней мере, пассивно соучастниками этого кощунства.

От Китая в известном смысле зависит религиозная судьба Азии. В виду этого иезуиты путем основательного изучения языка, а также наук и искусств, тщательно готовились к этой миссии. Наибольшего успеха достигли: Матвей Риччи из Мацерата, который в 1583 г. появился в стране в сопровождении португальского посланника († 1610 г.), Иоанн Адам Шалль из Кельна († 1666 г.) и Фердинанд Фербист из Брюгге († 1688 г.). Им удалось, несмотря на враждебное отношение к ним мандаринов, расположить в свою пользу императора. Для облегчения пропаганды христианства здесь также воспользовались системой приспособления. Полагали, что относящиеся к почитанию Конфуция и предков (в форме своеобразной жертвы перед таблицами с именами умерших) обычаи могут быть терпимы, как акты гражданские и политические, и допустимо именование Бога Тиэн (небо) и Хаигти (высший император). Этот образ действий вызвал, однако, здесь такой же протест, как это было и в Индии. Первоначально китайские обычаи были осуждены Иннокентием Х (1645 г.). Тогда иезуиты, выставив в своем докладе папскому престолу исключительно гражданское и политическое значение этих обычаев, добились для них терпимости со стороны папы Александра VII (1656 г.) и продолжали свой прежний образ действий. Это длилось недолго. Появились новые запреты легата Турнона (1707 г.), Климента XI (1715 г.) и особенно папы Бенедикта XIV, издавшего по этому поводу буллу «Ex quo singulari» (1742 г.). Тогда, наконец, иезуиты должны были этому подчиниться. Приспособления эти, конечно, не послужили на пользу христианства. Еще император Канси (1662–1722) настаивал на соблюдении китайских обрядов, предоставляя во всем остальном миссионерам полную свободу. Его же преемники были настроены иначе. Вследствие этого христианская религия в это время подверглась жестокому преследованию. Последнее было тем ужаснее, что оно было встречено весьма сочувственно со стороны местного населения. Верное пристанище миссионеры отныне имели только в Пекине, где пользовались ими как математиками и художниками.

В XVII столетии христианство пустило прочные корни также в Индо-Китае после того, как отдельные миссионеры ранее уже появились в стране. Возникли миссии в Кохинхине (благодаря иезуиту Буцоми в 1615 г.), в Тонкине (благодаря Александру де-Роду, 1627 г.), в Камбодже (1617 г.), в Сиаме (1621 г.) и в других местах. В первых двух странах число христиан вскоре возросло до нескольких сот тысяч в то время, как в других областях оно оставалось довольно ограниченным.

Своеобразно организовалась миссия в Парагвае. Для устранения скверного влияния испанских колонистов Филипп III предоставил иезуитам полную независимость в управлении страной. Жители ее должны были только признавать его верховенство и платить умеренную поголовную подать. Эта мера оказалась благодетельной. Индейцы были в большом числе крещены, а вновь обращенные разделены на reductiones. Одновременно с этим занялись их обучением искусству и ремеслу. Таким образом вместе с христианством они получили и плоды цивилизации.

§ 181. Споры о благодати

Противоположность принципов протестантизма побудила католическую науку посвятить себя с особенным вниманием учению о первородном состоянии человека и о благодати. Как ранее, так и теперь это изучение привело к разногласиям. Вопросы, о которых идет речь, не могут быть с полной ясностью разрешены и на них всегда будут даваться различные ответы. Между тем тогдашнее время было особенно неблагоприятно для их спокойного обсуждения. После того, как строгие августиновские идеи о грехе и благодати были разъяснены реформаторами в смысле принципа предопределения, эти вопросы сделались для многих еще более проклятыми, чем были раньше. Дело в том, что некоторые из преклонения перед авторитетом великого иппонского епископа, желая сохранить их в полной неприкосновенности в той новой формулировке, которую они им придавали, подчас впадали в крайность. Первый спор возгорелся в Нидерландах. Другие еще большие пререкания возникли в Испании и Франции.

А) Бай и Лессий

Желая воскресить учение Августина, Михаил де Бай из Левена (1513–1589 гг.) пришел к следующим положениям. После грехопадения человек может по своим природным способностям только грешить. Действия неверующего, не предопределенного ко спасению, все греховны и заслуживают осуждения. При таком положении дела человек не с самого начала расположен к Божьей благодати. Последняя с его стороны встречает постоянно противодействие. Но хотя он и грешит в силу необходимости, тем не менее он свободен. Свобода несогласима только с насилием или внешним принуждением (violentia), но не с необходимостью (neccesitas). Эти положения были встречены весьма сочувственно. Но еще сильнее были противодействия. Прежде всего противниками их заявили себя профессора Таппер и Равештейн в Левене, а также бельгийские францисканцы. По инициативе их Сорбонна в цензурном порядке удалила из лекций Байя 18 положений и в том числе наиболее важные. Спор, таким образом, разгорелся. Он длился еще несколько лет до тех пор, пока Пий V в булле «Еx omnibus affictionibus» не осудил 79 положений Байя (1567 г.), с чем последний в конце концов после некоторых колебаний и сам согласился. (Mg. Linsenmann 1867).

Иезуит Леонард Лессий (1554–1623 гг.) из Лёвена в противоположность Байю вскоре развил другое учение, в котором признал преобладающее значение человеческой свободы за счет благодати. Согласно его воззрению, Бог дарует от вечности каждому человеку благодать, необходимую для его обращения, и каждый человек получит ее в свое время единственно в силу благости Божией; благодать дается из чистого благоволения к людям извечно. Но, с другой стороны, человеческая воля одна должна рассматриваться как основание, почему у одних gratia sufficiens превращается в gratia efficax, а у других нет. Подобным образом предопределение должно быть относимо к сверхъестественным средствам спасения, превышающим первую благодать, при чем к вечной жизни ведет praevisis meritis gratia (prima vel sufficient) comparatis. Это учение, придав решающее значение в деле спасения человеческой, а не божественной воле, возбудило энергичные возражения и подверглось цензуре со стороны факультетов в Лёвене (1587 г.) и Дуэ (1588 г.). Римская курия исследовала эту теорию, но воздержалась от суждения.

В) Спор молинистов

Согласно с теорией Августина и Фомы Аквинского, доминиканцы из Саламанки во главе с профессором Бонецом для объяснения спасительного действия благодати допускали physica praedeterminatio или praemotio человеческой воли. Напротив, иезуит Людовик Молина, из Эворы, в Португалии высказал учение о scientia media или scientia conditionale futurorum, как средстве примирить спасительность действующей благодати со свободой человеческой воли. В соответствии с этим он учил: так как Бог от вечности знает, как человек поступит при известных обстоятельствах, то Он от вечности жалует действующую благодать тем, кто по Его предвидению будет нуждаться в ней, тогда как другим Он уделяет лишь достаточную благодать. Это воззрение было предано гласности в сочинении «De liberi arbitrii cum gratiae donis etc. Concordia» (1588 г.) и многими очень одобрено. В других кругах оно было встречено ожесточенными нападками. Доминиканцы увидели здесь, как и в учении Лессия, семипелагианское возвышение человеческой свободы за счет благодати, презрение к авторитету блаженного Августина, св. Фомы и т. п. Тотчас же между обеими сторонами возгорелся ожесточенный спор. При таких обстоятельствах папа Климент VII счел нужным лично вмешаться в это дело (1596 г.) и для исследования вопроса назначить Congregatio de auxiliis gratiae (1508 г.). После двукратного исследования решение конгрегации оказалось неблагоприятным для учения Молины. Так как рядом с этим высказывались и противоположные мнения, то указанное решение конгрегации не было утверждено папой. тогда между партиями были устроены собеседования. Последние окончились, правда, безуспешно. Тем не менее, в конгрегации постепенно создалось более благоприятное для Молины настроение. Число положений, заслуживавших цензуры, вместе с тем уменьшилось с 90 до 20 и, даже в этих рамках, не все участники совещания стояли за безусловное осуждение. Тогда, в интересах достижения окончательного решения, папа в 1602 г. постановил вновь пересмотреть контроверзу и в его присутствии прийти к определенному заключению. Его преемник Павел V велел одновременно исследовать учение доминиканцев о physica praedeterminatio воли путем благодати. Процесс окончился в 1607 г. запрещением взаимных обвинений в ереси. Таким образом, обеим теориям был дан свободный простор. Несколько лет спустя опубликование книг по спорному вопросу было разрешено в зависимости от разрешения инквизиции (1611 г.).

С) Спор янсенистов

Повод к этому спору подал Корнелий Янсений, профессор в Лёвене и, позднее (1636–1638 гг.), епископ Ипернский. В своей книге «Augustinus sive doctrina s. Augustini de humanae naturae sanitate, aegritudine, medicina adv. Pelagianos et Massilienses» он изложил свое учение о благодати блаженного Августина. Это произведение, появившееся два года спустя после его смерти, нашло ревностных читателей не только в Нидерландах, но и во Франции, где почву для него подготовил друг автора книги аббат Веруи де Горанн Сент-Сиран. Сочинение Янсения подверглось нападкам иезуитов и их сторонников, а папа Урбан VIII запретил его (1641–1643 гг.). Вследствие этого началось огромное движение. Сторонники Янсения и впереди всех сочлен Сорбонны Антон Арнольд, отшельники и монахи Порт-Рояля с аббатиссой Анджелиной Арнольд во главе, увидели в запрещении сочинения «Augustinus» не что иное, как посягательство на учение блаженного Августина. Отсюда они сочли своим священным долгом защитить в лице Янсения великого Иппонского епископа. Спор этот разгорелся еще более вследствие целого ряда других разногласий. Дело в том, что аббат де Сент-Сиран был противником столь возлюбленного иезуитами частного причащения. Против этого выступил Арнольд в сочинении: «De la frequente communion» (1643 г.). Правда, он добился этим известного успеха, но зато вскоре был побит в другой области. Синдик Корне предложил Сорбонне 7 тезисов по поводу Августина (1649 г.). 88 епископов обратились к апостольскому престолу с просьбой высказать свое суждение касательно первых пяти положений. Только 11 епископов были иного мнения и просили об отсрочке или, по крайней мере, о более тщательном расследовании вопроса. Тогда Иннокентий Х в булле «Сum occasione» осудил эти положения, как еретические.

Вот эти тезисы:

1) Некоторые заповеди Божьи в виду недостаточности нужной благодати не могут быть выполнены даже праведниками.

2) Человек не может противостоять действию внутренней благодати.

3) Заслуга и грех предполагают свободу только от внешнего принуждения, но не от необходимости.

4) Семипелагианцы ошибались, уча, что человеческая воля может противостоять благодати или следовать ей.

5) Семипелагианство — отрицает, что Христос принял смерть за всех людей.

Надежда путем папской резолюции покончить спор не оправдалась. На деле смута увеличилась. Папское осуждение признавалось янсенистами постольку, поскольку они сами считали ошибочными отвергнутые папой тезисы. Во всяком случае вполне они своего дела не оставили. Арнольд оспаривал соответствие этого положения действительному учению Янсения.

Так как quaestio juris считалось окончательным, то он объявил это за quaestio facti. По вопросам факта церковные решения — приводил он в свое оправдание — могут претендовать только на почтительное молчание, но не на внутреннее согласие. Одновременно была подвергнута критике мораль иезуитов. Последней Паскаль посвятил большую часть своих «Провинциальных писем» (1656–1657 гг.). Тогда папа Александр наложил цензуру на письма Паскаля. Спор этот, однако, не окончился. Общее собрание французского духовенства в 1657 году издало формуляр, составленный в духе «Провинциальных писем». Подписание этого формуляра на практике встретило затруднение. Многие отказывались его подписать, ссылаясь на осуждение со стороны Рима. Такая же судьба, впрочем, постигла и формуляр, исходивших от апостольского престола. Даже угрозы короля нисколько не помогли делу. Тогда четыре епископа (Павиллон Алетский, Арнольд Анжерский, Бузенваль Бовесский и Колэ Памиерский) опубликовали пастырское послание о благочестивом молчании в случае церковных споров по вопросам права. Объяснение это грозило новыми осложнениями. Только вступление на папский престол Климента IX (1666–1669 гг.) разрядило атмосферу. Четыре епископа подписали папский формуляр, оговорив в особом протоколе свои убеждения. Папа этим удовлетворился.

Мир продолжался до конца столетия. При возбуждении умов, правда, происходили нередко конфликты. Издание конгрегацией Мавра сочинений блаженного Августина (1679–1700 гг.) встретило особенно сильные нападки со стороны иезуитов и их сторонников. Впрочем, больших осложнений не произошло. Внимание общества в то время, по преимуществу, было занято спором о регалиях во Франции (§ 182). Новые волнения произошли весной 1702 г. по поводу одного исповедного случая, в котором, между прочим в связи с Quaestio facti, возникла речь о Solentium obsequiosum, при чем 40 докторов Сорбонны объявили, что соответствующие взгляды не составляют препятствия для отпущения грехов. Объяснение это, однако, немедленно было отвергнуто как в Риме, так и во Франции многими католическими епископами. Тогда Климент XI по желанию Людовика XIV в виду все продолжающихся споров издал, наконец, буллу «Vineam Domini» (1705 г.). Впрочем, и она не имела желанных последствий. Против нее выступил епископ Сант-Понса. Также и монахини из Порт-Рояля де Шамп приняли ее только с оговоркой. Тогда их монастырь был упразднен и вскоре совершенно разрушен. Самостоятельность, проявленная в связи с янсенизмом галликанским духовенством, пришлась не по вкусу папе и повела за собой длительный разлад между Францией и Римом. Конфликт не был еще улажен, когда возгорелся новый еще больший спор.

Ораторианец Пасхазий Кенель (Quesnel) выпустил несколько изданий Нового Завета с нравственными сентенциями. Епископ Ноэлль Шалонский дал свое одобрение изданию 1693 года и рекомендовал его для прочтения своему клиру. Так как при объяснении Святого Писания Кенелем были приняты идеи о непреодолимом действии благодати, о спасении и т. д., то книга подверглась сильным нападкам и была запрещена римской цензурой (1708 г.). Два года спустя на нее было наложено veto епископами Люсонским и Рошельским. Вследствие этого между ними и архиепископом Парижским кардиналом Ноэллем возник острый конфликт. Ноэллю при таких обстоятельствах было предложено взять обратно свою апробацию, которую он дал Reflexions morales Кенеля в бытность свою епископом Шалонским. Так как он медлил, то спорное сочинение снова было рассмотрено в Риме. В 1713 г. значительное число его положений, именно 101, конституцией «Unigenitus» было осуждено. Тогда и Ноэлль высказался против него. Так как между осужденными положениями были некоторые, имевшие вне контекста книги вполне правильный догматический смысл, то Ноэлль с несколькими епископами обратился к папе за разъяснением. В это время умер Людовик XIV. Герцог Филипп Орлеанский в качестве регента в этом деле занял более свободную позицию. Это подлило масла в огонь. При таких обстоятельствах принявшие было буллу богословские факультеты Парижа, Реймса и Нанта вновь отвергли ее. Четыре епископа апеллировали против буллы ко Вселенскому собору (1717 г.). Их примеру вскоре последовали многие другие епископы, а также сотни из среды белого и черного духовенства. Буллой «Pastoralis officii» (1718 г.) апеллянты, правда, были отлучены. Оппозиция, однако, этим не была уничтожена. Наоборот, на новую буллу снова посыпались жалобы. Только в 1728 г. произошел серьезный переворот. Дел в том, что кардинал Ноэлль за год до смерти безусловно подчинился конституции «Unigenitus». Не могли после этого изменить этого курса и чудеса, которые вскоре имели место на могиле янсенистского диакона Франциска Парижского на Медардском кладбище в Париже. Янсенизм явно клонился к падению.

И) Утрехтская схизма

Янсенистские споры во Франции принесли церкви тяжкий вред, но не привели все же к разрушению церковного единства. Иначе сложились обстоятельства в Нидерландах, где дело быстро дошло до формального раскола. Апостолический викарий Петр Кодде из-за подозрения в янсенизме был подвергнут суспензу. На его место Римом был назначен Теодор фан-Кок (1702 г.). Генеральные штаты, а также многочисленные духовные лица опротестовали это решение, потому что через возникший по этому поводу конфликт голландская церковь осталась без епископа. При таких обстоятельствах Утрехтский соборный капитул, чтобы положить конец смуте, избрал собственного архиепископа в лице генерального викария Корнелия Стееновена (1723 г.). Позднее в видах поддержания епископского преемства к архиепископу были присоединены, в качестве суффраганных епископств, Гарлем (1742 г.) и Девентер (1757 г.). Эти епископства, однако, быстро впали в схизму. Нечего и говорить, что указанный образ действий во многих отношениях противоречил надлежащим церковным правилам. Вследствие этого он и не был признан в Риме. Не встретил он большого сочувствия и в Нидерландах. Схизма насчитывает в настоящее время около 6 тысяч душ. Ср. Th. Qu. 1826.

§ 182. Споры о регалиях, галликанских вольностях и квиетизме

1. Во время затишья в правление Климента янсенистского спора Франция была обеспокоена новой смутой. Поводом явились регалии. Дело в том, что в XII столетии короли во время вдовства епископских кафедр пользовались их доходами и, исключая парохий, раздавали бенефиции. Такой порядок вещей действовал в большей части государства. Изъятие из этого правила представлял, главным образом, юг (провинции Бордо, О (Auch) и Нарбонна), а также некогда принадлежавшие Германской империи области: Прованс, Дофинэ, особенно провинции: Арль, Э, Эмбрюн и Вьенн. В основании этого порядка лежало епископское ленное владение, откуда и самое имя регалии. С XIV в. наименование это стало связываться не с объектом, в отношении которого существовало, но с осуществлявшим его субъектом. Таким образом, это право конструировалось как право короля. Новая теория склонялась к распространению этого права на все государство. Действительно, в этом направлении не раз производились соответствующие попытки. Священная капелла, заведовавшая сбором этих доходов, усвоила привычку требовать их даже от тех епископств, на которые не распространялась регалия, а Парижский парламент поддерживал ее притязания. Короли, правда, долгое время весьма сочувственно относились к возникавшим по этому поводу жалобам. Притязания св. капеллы были признаваемы незаконными, а собранные доходы, как дар короля, возвращаемы лишенным их епископам (1641 г.). Тем самым «regalia temporalis» была фактически упразднена. Напротив, тем решительнее, как действующее во всем государстве, право короны стало применяться так наз. «Regalia spiritualis», т. е. право замещения пребенд, бенефиций. Людовик XIV этим притязанием придал законный характер (1673 г.). Этого мало. Новоизданный эдикт получил обратную силу. Отсюда уже занятые епископства, если их обладатели не признавали регалий, рассматривались как вакантные, а подлежащие ей бенефиции раздавались королем. Клир подчинился этому закону, хотя «de jure» это неправильно. При тогдашнем положении дела и при той позиции, на которую в последнее время претендовали короли, никто не посмел начать с ним борьбу. Только два епископа не подчинились этому закону, Павиллон Алетский и Колет Памиерский. Если протест Павиллона не имел большого значения, так как он вскоре после этого умер, то образ действий Колета вызвал ожесточенную борьбу. Обе стороны старались энергично отстаивать свои права. Смерть епископа в 1680 г. вызвала еще большую путаницу. Правительство тогда решило принять репрессивные меры в отношении его единомышленников: один из генеральных викариев был даже присужден к смерти, и приговор был исполнен, по крайней мере, «in effigie». Два епископа принесли апелляцию на своего митрополита. Иннокентий XI за них заступился. Отсюда снова возник конфликт между Римом и Францией. Регалия тем временем сократила площадь своего распространения. Впрочем, с другой стороны, она претерпела некоторые видоизменения. Генеральное собрание клира (1681–1682 гг.) постаралось смягчить некоторые крайности. Особенно оно хотело, чтобы лица, которым будет в регальном порядке дана бенефиция, соединенная с заботой о душе, испрашивали от церковного начальства «missio canonica» или, другими словами, чтобы обычная при такой бенефиции «collation» превратилась в «praesentatio». Король пошел навстречу этим желаниям.

2. Так как в Риме распространение регалий даже с таким видоизменением было отвергнуто, то спор далеко еще не был окончен. Наоборот, он даже обострился. Меры, принятые папским правительством, показались посягательством на вольности Галликанской церкви и нарушением статей 7 и 8 конкордата 1516 г. При таких обстоятельствах часть клира считала нужным дать отпор или, по крайней мере, потребовать разъяснения о границах папской власти. Еще решительнее вмешался в это дело король. Он чувствовал себя обиженным поведением Рима в споре о регалиях. Генеральное собрание 1682 г. пошло навстречу желанию короля и выразило это в 4 пунктах, редактированных епископом Боссюэтом Мосским:

а) Папы получили от Бога только духовную власть. Светские правители в текущих делах управления не подчинены никакой церковной власти.

b) Полномочия папской власти ограничены Констанцкими декретами о значении Вселенских соборов.

с) Осуществление папской власти определяется церковными канонами. Основоположения и обычаи Галликанской церкви остаются в силе.

d) В вопросах веры папа имеет преимущественный авторитет. Его решение, без согласия церкви, не является, однако, непогрешимым.

Особым эдиктом Людовик XIV придал этим статьям значение единственно авторитетного учения во Франции. Он сделал его обязательным для профессоров богословия и кандидатов на ученые степени канонического права и богословия, а также принял в интересах этого иные соответствующие меры. Этот образ действий вызвал серьезное сопротивление в Риме, так как там действовало противоположное этому учение. Апостольский престол отказался утвердить представленных в епископы депутатов собрания 1682 г. Тогда увидев в этом нарушение конкордата 1516 г., король, со своей стороны, запретил предложенным им же кандидатам, не подписавшим декларации, получить конфирмационные буллы в Риме. Вследствие этого, в течение 6 лет 36 епископских кафедр вдовели, или, точнее, их обладатели не получили должной консекрации. К этому присоединились новые осложнения. Иннокентий XI уничтожил право убежища у послов в Риме, так как право это, распространившись с посольских дворцов на окружающие кварталы, препятствовало суду и полиции осуществлять возложенные на них функции. Эта мера была вполне рациональна и не встретила никаких возражений со стороны других держав. Людовик XIV решил иначе. Когда совершилась перемена в посольстве, с которой для последнего началось действие нового закона, то король назло папе (1687 г.) стал настаивать на сохранении привилегии. При таких обстоятельствах папа прибегнул к репрессивным мерам против посла. Тогда Людовик XIV апеллировал к Вселенскому собору и занял Авиньон и Венессен. Между тем Иннокентий XI умер. После этого король пошел на уступки. Папе Алексадру VIII провинции были возвращены, а от права убежища король сам отказался. Его преемнику Иннокентию XII обещано было даже уничтожение эдикта касательно проведения декларации 1682 г., с оставлением, впрочем, в силе самих пунктов. Назначенным епископам было разрешено поехать в Рим за получением папского утверждения. Конфликт, таким образом, был в сущности улажен. Только вопрос о кандидатах, участвовавших в Генеральном собрании, вызывал дальнейшие пререкания, и это тем более, что конфликт обострил сам Александр VIII. Дело в том, что в булле «Inter multiplices» (1691 г.) он объявил ничтожным постановления Генерального собрания, насколько здесь шла речь о расширении регалии и провозглашение 4-х статей. Рим требовал ретрактации, тогда как Франция от этого отказывалась. Наконец, согласились на форме извинительного послания (1693 г.).

Четыре артикула в существенном совпадают с учительным заключением Сорбонны от 1663 г. (Подробно об этом см. Phillips S. 358, 362; Mention p. 23; Walter, Fontes iuris eccles. 1862, p. 127; Coll. Lac. I, 381; Mirbt, Papsttum, S. 300).

Одновременно с вышесказанными богословскими и церковно-политическими спорами возникла одна аскетическая контроверза. Проживавший в Риме испанец Михаил Молинос учил, что христианское совершенство заключается в полнейшем покое и пассивности души, и в такой преданности Богу, чтобы у человека ни разу не возникало даже желания к собственному блаженству, к добродетели и совершенству, вообще в какой бы то ни было собственной деятельности или стремлении — одним словом, спасение заключается в квиетизме, как была названа эта теория. Идеи эти были им высказаны в его сочинении «Духовный путеводитель» в 1675 г. Сочинение это повсюду встретило самый радушный прием и было переведено на различные языки. Вскоре, однако, открылись его заблуждения, и папой Иннокентием XI были осуждены 68 его положений.

Подобные воззрения были распространены во Франции барнабитом Ла-Комбом (Analis orationis) и благочестивой вдовой де-ла-Мот Гюйон. Они поучали, что спасение заключается в чистой и беззаветной любви Бога ради Его Самого, без всякой мысли о награде или наказании. Сочинения их подвергались церковной цензуре, причем на конференции в Иссии (1694/95) их воззрениям было противопоставлено истинное учение мистиков в 34 артикулах. Епископ Боссюет Моский, один из членов названной конференции, выступил с дальнейшим опровержением лжеучения в своем сочинении «Sur les etats d’oraison», которое, однако, только усугубило спор. Против него выступил архиепископ Фенелон Камбрейский в своем «Explication des maximes des Saints sur la vie biterieure» (1697 г.). Впрочем, конфликт скоро кончился. Фенелон подчинился, когда папа Иннокентий XII осудил 23 положения из его сочинения (1699 г.).

Генеральные собрания клира в этот период во Франции получают значительное распространение. Собираются они каждые 10 или даже 5 лет. Кроме определения податей и налогов, уплачиваемых церковью в пользу государства, они занимались также и чисто церковными делами. Они состояли из депутатов, посылаемых каждой церковной провинцией в количестве 4 человек, именно двух епископов и двух представителей низшего духовенства.

§ 183. Праздники и посты

1. В средние века число праздников и неприсутственных дней постоянно возрастало. Впрочем, в эту пору оно еще не достигло своего кульминационного пункта. Ныне в число положенных праздников были включены папами праздник св. Иосифа (1621 г.) и праздник Непорочного зачатия Девы Марии (1708 г.). Впрочем, последний праздник был установлен еще раньше для Австрии Фердинадом II (1629 г.), а для Испании, по предложению Филиппа IV, папой Иннокентием Х (1644 г.).

В то же самое время не раз высказывалось мнение, что праздников слишком много, причем делались попытки их сокращения. Для Германии и для пограничных с нею восточных областей еще на Регенсбургском сейме в 1524 году в связи с обсуждаемым здесь реформационным статусом кардинала-легата Кампеджио (к. 20) число строгих праздников, кроме воскресений, было ограничено 35, с разрешением работы после обедни во все остальные праздничные дни (Harduin IX, 1915). Во Франции сообразно с обстоятельствами того времени провинциальный собор в Бордо (1583 г.) также значительно сократил число праздников (к. 7 ib. X, 1341). Повсеместно этот вопрос был урегулирован папой Урбаном VIII. Дело в том, что с разных сторон стали раздаваться жалобы на затруднительность бедным людям, в виду массы праздничных дней, снискивать пропитание, на значительное развитие праздности и безделия и, наконец, на необходимость определения важности праздников. Вследствие этого в булле «Universa», изданной в 1642 г., было перечислено 32 общеобязательных праздника, кроме праздников местных церквей, патронов епархий или национальных святых.

Меры эти не имели, однако, большого значения. Своей буллой папа Урбан скорее хотел положить предел увеличению числа праздников, нежели сокращению их. Вследствие этого вскоре повсюду последовали более решительные меры. По совету министра Кольбера, Людовик XIV приказал епископам своего государства упразднить все менее важные праздники. Отсюда Парижский архиепископ Гарлей в 1666 году уничтожил шестнадцать праздников. Его примеру последовали многие французские епископы. В XVIII столетии был сделан более решительный шаг. В 1727 году Таррагонский провинциальный синод обратился к папе с просьбой — кроме воскресений, второго дня Пасхи и Троицы, дозволить считать неприсутственными днями в строгом смысле только праздники Господни (Рождество, Обрезание, Крещение, Вознесение, праздник Тела Христова), Пресвятой Богородицы (Сретение, Благовещение, Успение, Рождество Богородицы, праздник Непорочного Зачатия) и некоторых святых (Стефана, Иоанна Крестителя, Петра и Павла, Иакова, Всех святых, патрона местной церкви), а во все остальные чествовавшиеся до сих пор дни разрешать работу по окончании обедни (Coll. Lac. I, 786). Бенедикт XIII дал на это свое соизволение (1728 г.). Его преемники были принуждены сделать такие же уступки и другим странам. Так, например, для Австрии было отменено 24 праздника (1753 г.). Само собою на этом дело не остановилось. Введение полупраздников скоро оказалось только полумерой. Поэтому при папе Клименте XIV обязанность ходить к обедне была отменена и эти полупраздники обратились в настоящие рабочие дни (Австрия 1771 г.). Вместе с тем взамен отпадавших с уничтожением апостольских праздников постов было положено считать постными днями среды и пятницы Рождественского поста.

2. Порядок постов оставался почти в том же виде, как он был к концу средних веков. С течением времени только послабления приняли более широкие размеры и распространились, наконец, и на Австрию, где повсеместно по настоянию правительства была разрешена папой мясная пища в Великий пост, исключая Страстной недели, а также сред, пятниц и суббот в остальное время (1781 г.).

§ 184. Феброний и Эмская пунктуация

Венский конкордат, урегулировавший отношения Немецкой церкви к Риму, недолго поддерживал мир. С началом религиозного движения в XVI столетии не раз слышались жалобы на папский престол. На Нюренбергском сейме в 1522 году все «Gravamina nationis germanicae» были собраны и предложены к уничтожению. Время, однако, было неблагоприятным для соглашения. Недовольство накоплялось, чтобы проявиться впоследствии. Временами оно выливалось, хотя и с известной умеренностью. Такова обвинительная жалоба духовных курфюрстов в 1673 году. В XVIII веке дело дошло до более оживленных споров и объяснений.

Во время имперских выборов в 1742 г. вновь заговорили об этих «Gravamina». При таких обстоятельствах Трирский викарный епископ Николай Гонтгейм решил исследовать их в связи с вопросом общем преобразовании церковного устройства. Результатом этого явилась книга «De statu ecclesiae etc.», напечатанная им в 1763 г., под псевдонимом Иустина Феброния. В книге этой автор желает вернуть устройство церкви ко временам древнего христианства. Порой особенно ясно звучат его галликанские симпатии. Папа признается главой церкви, на которого возлагается обязанность наблюдать за соблюдением церковных канонов, за сохранением в чистоте веры и за совершением в должном порядке таинств. Папа должен также иметь решающий голос в вопросах, касающихся веры и нравственности, причем решению должны подчиняться все верующие, если только вся церковь или Вселенский собор, стоящие выше папы, не решат дело иначе. Остальные права, явившиеся в позднейшее время, главным образом вследствие Лжеисидоровых декреталий, как то: назначение на должность и отрешение от должности епископов и т. д. — должны быть отобраны от папы и возвращены собору епископов.

Книга эта обратила на себя большое внимание. Вскоре вышли второе и третье ее издания (1765–1770 гг.). В то же время она расходилась в переводе на языки: немецкий, французский, итальянский, испанский и португальский. Рядом с этим появились многочисленные полемические сочинения (так, например, Петра Баллерини в 1766–1768 гг. и Заккарии в 1767–1773 гг.). В Риме сочинение Феброния было внесено в «index» запрещенных книг, причем немецким епископам было предписано выступить против нее. Приказ этот, однако, не встретил особого сочувствия. Во многих местах сочинение это нашло весьма благоприятную почву. В 1769 году духовные курфюрсты, при посредстве своих уполномоченных, собравшись в Кобленце под председательством Гонтгейма, выставили 30 обвинений против папского престола, причем обвинения эти в главных чертах были формулированы в духе основных положений Феброния. Правда, дело это заглохло. Тем не менее, все это бросает яркий свет на господствовавшее в Германии настроение. При подобных обстоятельствах Гонтгейм уклонился от требуемого от него отречения. Напротив, выходившие в свет полемические сочинения заставляли его продолжать свое дело до тех пор, пока (1778 г.) его архиепископ, уступая римскому давлению, не принудил его подчиниться. Впрочем, тем самым Гонтгейм не думал отрекаться от принципов, которые исповедовал. Напротив, в объяснении, напечатанном им в 1781 г., по поводу своей ретрактации он хотя и сожалеет о резкости тона его книги, но в главном еще раз подтверждает правильность галликанской теории.

Спустя несколько лет мысли Феброния получили весьма важное значение. По поводу учреждения нунциатуры в Мюнхене (1785 г.) немецкие архиепископы-курфюрсты: Майнцкий Карл Эрталь, Кельнский эрцгерцог Максимилиан, брат императора Иосифа II, Трирский принц Клементий Венцеслав Саксонский и князь-епископ Зальцбургский Иероним князь Коллередо, снова взялись за осуществление не раз намечавшегося плана, именно урегулировать свои отношения к Риму в смысле большей самостоятельности Немецкой церкви. С этой целью, как бы в продолжение Кобленцкой конфирмации (1769 г.), они совместно с депутатами собрались в Эмсе и составили особую петицию (1786 г.). Впрочем, престол категорически отказался исполнить это требование, когда к нему по прошествии некоторого времени обратились с этим предложением (1789 г.). После этого архиепископы один за другим отказались от этого плана. Так продолжалось до новых выборов императора (1790–1792 гг.). В это время снова был возбужден вопрос о тягостях немецкого народа, впрочем, вопрос этот скоро отошел на задний план, вследствие вторжения в Германию французов.

Важнейшие из 23 артикулов Эмской пунктуации следующие: запрещается обращаться к Риму помимо непосредственного начальства; прекращается экземция и сношение орденского духовенства с иностранным начальством (1). Квинквенналии уничтожаются; пожалованная здесь от папы на пять лет диспензационная власть по брачным и другим делам переходит к епископам в силу их собственной юрисдикции; получаемые из-за границы диспензы недействительны; папские буллы и предписания обязательны, только при согласии епископа; юрисдикция нунциатур уничтожается (2–4). Базельские декреты имеют силу в той мере, насколько они были рецепированы Майнцким сеймом в 1439 г. в отношении к папскому престолу, как правило, которое по Венскому конкордату являлось как исключение (7). Все церковные споры должны быть решаемы диоцезиальными и митрополичьими судами, взамен дальнейшей апелляции к папскому престолу, как в третью инстанцию, таковую составляю «Iudices in partibus» (22).

§ 185. Реформы Марии Терезии, Иосифа II и Леопольда Тосканского

1. Желание блага государству и церкви привело императрицу Марию Терезию (1740–1780 гг.) к проведению целого ряда церковных реформ в австрийских землях. Многие учреждения устарели и не соответствовали гуманитарным взглядам того времени; в других областях изменения вызывались либо правильно понятыми государственными интересами, либо стремлением улучшить управление народом в области религиозной. В связи с этим было запрещено увеличение числа монастырей и умножение церковного имущества, причем управление последним было поставлено под контроль государства; были воспрещены монашеские обеты в возрасте ранее 25 лет; уничтожены иммунитеты духовенства в области налогов; введена обязательность «placet» в отношении папских предписаний; реорганизовано и отчасти секуляризировано народное просвещение под руководством лейб-медика императрицы Гергарда фан-Свитен и аббата Раутенштрауха Браунауского; в виду обширности епархий и трудности управления учрежден целый ряд новых епископских кафедр; уменьшено число праздников и т. д. По всем этим пунктам правительство Марии Терезии старалось по возможности добиться согласия со стороны папского престола, почему проведение реформы совершилось без больших затруднений.

2. Иначе пошли дела, когда после смерти матери император Иосиф II (1765–1790 гг.) взял в свои руки бразды правления. Следуя советам князя Кауница, он пошел не только дальше матери, но и действовал при этом более грубо и властно. В быстро следующих один за другим законах государственной «placet» возобновлен и распространен на епископские распоряжения; особенный суд для духовенства упразднен; епископам была предоставлена диспензационная власть, в силу собственного права и не обращаясь к папе, разрешать браки в третьей и четвертой степени родства. Одновременно с этим были уничтожены все монастыри чисто-созерцательного направления (картезианские, камальдаленские, кармелитские, францисканские, капуцинские), а также значительная часть нищенствующих орденов. Во всяком случае, в это время было закрыто, в общем, около 600 монастырей и духовных братств; протестантам, лютеранам, реформатам и не унированным православным дарованы права гражданства и дозволение отправлять богослужение по обрядам своей веры (без колокольного звона); церковные диоцезы размежеваны вновь, соответственно новому административному разделению государств на округа; на доходы с имущества упраздненных монастырей учреждены новые приходы; епископские семинарии были заменены так называемыми Генеральными семинариями (в Вене, Будапеште, Павии, Фрейбурге и Лёвене) и их отделениями (в Граце, Ольмюце, Праге, Инсбруке и Люксембурге), причем повсеместно были определены на должность такие учителя, которые разделяли основные воззрения императора; даже порядок богослужения был регламентирован до мельчайших подробностей.

Нечего и говорить, что во всем этом Иосифом руководили самые благие намерения. Некоторые из его постановлений, правда, были хороши, как например увеличение числа приходов с целью более успешного наставления народа в вере и нравственности. К сожалению, рядом с ними выступали другие, которые представляют насильственное вторжение в сферу церкви. К этому надо присовокупить самый оскорбительный образ действий. Вследствие этого, хотя часть епископов и подчинилась воле монарха, тем не менее реформы встретили сильное противодействие. Архиепископы Венский и Гранский, кардиналы Мигацци и Батиани выступили открыто со своей оппозицией. Пий VI сам отправился в Вену, чтобы охладить реформаторский пыл императора (1782 г.). Еще решительнее протестовали бельгийские епископы с кардиналом Франкенбергом Мехельнским во главе. Наконец в провинции дело дошло кое-где до открытого восстания. В виду этого Леопольд II (1790–1792 гг.) отменил здесь реформы в полном объеме. В остальных частях государства были уничтожены Генеральные семинарии и некоторые ограничения в богослужении. В главном постановления Иосифа продолжали, однако, действовать.

3. Мария Терезия передала свой реформационный жар как своему первому сыну, так и второму, великому герцогу Леопольду Тосканскому (1765–1790 гг.). Вначале этот последний следовал примеру матери. Позднее он пошел по стопам брата. Леопольд не только избегал переговоров с Римом, но перенес свою деятельность из сферы смешанных дел в чисто-церковную область. Он имел намерение ввести коренные реформы в церкви во всем своем государстве. Должны были их ввести епархиальные синоды, а национальный синод — завершить это дело. Но из 18-ти епископов великого герцогства с его идеями были согласны только трое. Самым усердным из них был Сципион Риччи из Пистойи-Прато. В 1786 г. Пистойский синод издал целый ряд декретов в духе Леопольда; прежде всего он принял четыре Галликанских артикула и рекомендовал сочинения Кенеля. Другие епископы более или менее решительно отклонили реформы, указанные в великогерцогском окружном послании, как настоятельно необходимые. При таких обстоятельствах епископы были созваны в столицу на предварительную конференцию (1787 г.). Результатом этого было то, что Леопольд принужден был отказаться от мысли составить национальный синод. Тогда он самовластно приступил к введению новых реформ. Вступление на императорский трон (1790 г.) вскоре заставило его отказаться от этого плана. В 1791 г. реформы были по большей части отменены, а 85 пунктов Пистойского синода осуждены в булле папы Пия VI «Auctorem fidei».

§ 186. Ордена в XVII и XVIII столетиях

А. Новые религиозные общества

Подобно религиозным братствам XVI столетия, также и возникшие в два последующих столетия общества отличаются преимущественно практическими направлениями.

Уходу за больными, христианскому обучению и улучшению нравственности женщин посвятили себя:

1. Сестры милосердия, «Filles de la charite», распадавшиеся на две ветви; главной являются винцентинирианки, названные так по имени св. Винцента де Поля; основаны были в 1633 году в Париже при содействии благочестивой вдовы Ле-Гра. Вторую ветвь составляет общество боромеянок или сестер св. Карла Борромейского; возникло оно в Нанси в 1652 году.

2. Школьные братья, «Freres des ecoles chretiennes», были учреждены каноником Ж. Б. де ла Солль в Реймсе.

3, Салезианки, или орден посещения Божией Матери (Визитантки). Община эта была основана св. Франциском Салийским или св. Франциском Шонтальским в Аннеси (1610 г.).

4. Английские девы. Орден этот, образовавшийся из остатков общества иезуиток, был основан англичанкой М. Уорд, соорудившей в Сент-Омере монастырь для воспитания девочек (1609 г.); вследствие различных затруднений монастырь этот давно упразднен (1630 г.). тогда некоторые из его членов, на основании данного им соизволения, снова сплотились с той же целью, чтобы под юрисдикцией диоцезиального епископа исполнить в мире свои обеты (не торжественные).

5. Сестры убежища. Община эта была основана для спасения падших девушек отцом Эйдом в Каене (1644 г.).

Для распространения Евангелия и для воспитания клириков явились:

1. Лазаристы, или священники-миссионеры; орден этот был основан св. Венцентом де Поль в 1624 году и получил свое наименование с отданной им вскоре коллегии св. Лазаря в Париже.

2. Редемптористы, или конгрегация пресвятого Искупителя (sanctissimi Redemptoris). Община основана в 1732 году св. Альфонсом Лигуори в Скале близ Амальфи.

3. Французский «Oratorium» был основан в 1611 году Петром Берулль в Париже KL. II, 485–92.

4. Пассионисты, или клирики св. Креста и страстей Господних. Конгрегация эта была основана св. Павлом Крейцем в Орбителло в Неаполитанском королевстве (1737 г.).

Этой цели посвятили себя также две конгрегации белого духовенства.

Одна из них — общество бартоломитов — была основана Бартоломеем Гольцгаузером в Зальцбурге (1640 г.). Вторая была основана Ж. Ж. Олье в Париже и получила свое название от церкви и семинарии св. Сульниция. (Mg. G. Letourneae 1906).

Два религиозных общества посвятили себя в особенности усердным научным занятиям: а) конгрегация св. Мавра, основанная с этой целью в 1618 году по образцу конгрегации св. Ванна и св, Гидульфы в Лотарингии и Эльзасе. Последние конгрегации были созданы Дидье де ла Кур для преобразования французских бенедиктинских монастырей и направлены к научной деятельности. Дом д’Ашери (1648 г.); и b) Орден мехитаристов, основанный в начале XVIII столетия армянином Мехитаром в Морее и вскоре ввиду турецких гонений перенесенный на острова Сан-Лаццари, около Венеции (1715 г.).

В Ордене траппистов некоторым образом ожил снова дух средневекового монашества, так как аббат Ж. Бутилье де Рансе в цистерцианском аббатстве ла-Трапп, в Нормандии, не только восстановил первоначальный устав Ордена, но и усилил его строгость заимствованными из картезианского устава обязательными тяжелыми работами, а также обязанностью постоянного воздержания от мяса и вечного молчания (1662 г.). Здесь не только игнорировали научную работу, но и находили ее несогласной с истинным духом монашества (Traite de la saintete et des devoirs de la vie monastique. 1683), почему Мабильон и взял на себя ее защиту (Traite des etudes monastiques. 1691).

В. Уничтожение ордена иезуитов

Орден иезуитов в свое время оказал значительные услуги церкви (§ 178–180). Деятельность его была обширна и разнообразна. Мало-помалу все школы католического мира перешли в его ведение. Члены его повсеместно заняли трудную и ответственную роль духовников и советников монархов. При таких обстоятельствах он достиг положения, для всех становившегося небезопасным. В самом Ордене, наконец, развились в высокой степени крайняя заносчивость и своенравие. Вскоре это пришлось почувствовать даже самому папскому престолу. Несмотря на неоднократные напоминания последнего, иезуиты с необычайным упорством отстаивали практикуемые ими в китайской и индийской миссиях приспособления христианства к понятиям туземцев. В это время они совершенно забывали, что первым их обетом является слепое повиновение римскому владыке, правда, некоторым их извинением может служить их миссионерская ревность и убеждение в правильности своих приемов и принятого ими образа действий. Беденикт XIV не раз жаловался на подобное своеволие. В булле «Immensa pastorum» он, напомнив иезуитам, а также и другим орденам заповедь христианской любви, советует воздержаться от торговли невольниками и не прибегать к жестоким мерам, чтобы тем самым не препятствовать делу христианства. Иезуиты прислушались на сей раз к его голосу. Но в это время Ордену угрожала другая опасность. Вследствие приобретенного ими в качестве духовников владетельных особ громадного влияния Орден имел массу врагов; ненависть эта все более и более возрастала в руководящих кругах и во второй половине XVIII века в некоторых странах превратилась в форменный поход против Ордена. Настойчиво требовали его уничтожения. Конечно, это была крайность. Если бы Орден имел только одни недостатки, то, наверное, монархи Пруссии и России не взяли бы его под свое покровительство. Впрочем, все это само собой понятно. Было немыслимо держаться долгое время на той высоте, которой Орден достиг в католической церкви.

Впервые вражда против Ордена открыто проявилась в Португалии. Дело в том, что иезуиты выступили противниками политики министра Помбала. Тогда последний открыто обрушился против них. Повод к этому дали волнения в Парагвае, который был уступлен Испанией за колонию Сан-Сакраменто. Жители Парагвая восстали против Португалии (1750 г.). Помбаль обвинил в этом иезуитов и запретил им свободный доступ ко двору. Одновременно с этим он сделал папе Бенедикту XIV особое представление. Лиссабонский патриарх Салданха был назначен папой визитатором Ордена. Он запретил иезуитам говорить проповеди и исповедовать в пределах своего диоцеза (1758 г.). Последовавшее вскоре после этого покушение на жизнь короля Иосифа дало ему новое оружие против Ордена. Иезуиты были обвинены в активном участии в заговоре. На этом основании часть их была заключена в тюрьму, а большинство высажено на берега Папской области (1759 г.).

Немного времени спустя над Орденом разразиласьлась новая гроза — во Франции. Здесь против иезуитов выступили не только энциклопедисты, надеявшиеся тем самым поразить католическую церковь, но и янсенисты, и министр Шуазёль и, наконец, мадам де Помпадур, фаворитка Людовика

XV. Выступление последней было ответом на требование Периссо, духовника короля, об удалении ее от двора. Главным толчком к их преследованию была несостоятельность отца Лавелетта, генерал-прокуратора на острове Мартинике. Он отказался заплатить 2 400 000 франков, которые задолжал одному торговому дому в Марселе. Тогда (1761 г.) Орден судебным порядком был принужден к уплате требуемой суммы. В том же году последовали первые серьезные удары. Парижский парламент постановил уничтожить Орден (1763 г.). Король утвердил это постановление (1764 г.) после того, как в Риме категорически отказались преобразовать Орден (sint ut sunt, aut non sint). После этого община их распалась. Тем не менее, иезуиты не были еще тем самым изгнаны из Франции. Напротив, в качестве белого духовенства и под надзором епископов они могли осуществлять пастырские заботы о душе.

Так как Орден потерял две своих важных ветви, то папа Климент XIII старался прийти к нему на помощь. В своей булле «Apostolicum pascendi» (1765 г.) он дал ему новую апробацию и попытался опровергнуть те гнусные клеветы, которые были на него возведены в последнее время. Это, однако, не остановило гибели Ордена. Ныне выступила против него Испания. Деятельность Ордена была ограничена. Последователи его и друзья были смещены с высших должностей, а два года спустя все его члены были, по примеру Португалии, высажены с небольшой пенсией в Папской области (1767 г.). А так как Фердинанд Неапольский был сыном испанского короля Карла III, то акт этот сейчас же вызвал подражание в королевстве Сицилии. Под предлогом столкновения с папским престолом из-за церковных реформ также и герцог Пармский, внук Людовика XV и племянник Карла III, изгнал Орден из пределов своего государства (1768 г.). Климент XIII ответил на это увещательным посланием. Это возмутило Бурбонов. Тогда последние напали на самого папу: Франция заняла Авиньон и Венессен, а Неаполь осадил Понтекорво и Беневент.

Бурбоны этим не ограничились. Для них было мало изгнать иезуитов из своих государств. Они решили самый Орден стереть с лица земли. Вследствие этого, когда умер Климент XIII, то Франция и Испания постарались на папский престол провести такого кандидата, от которого нельзя было в данном случае ожидать никакого противодействия. Большинством голосов папой был избран францисканец Лоренцо Ганганелли, принявший имя Климента XIV (1769–1774 гг.). До последнего времени этот последний держался в стороне от этого жгучего вопроса, хотя и полагал, что при тогдашних обстоятельствах следует пожертвовать Орденом в интересах умиротворения церкви. На конклаве он передал испанскому кардиналу де Солис объяснительную записку, в коей указывал, что с точки зрения канонического права уничтожение Ордена возможно, как акт мудрости и справедливости. Такую же надежду он подал и французскому кардиналу де Берни. Вскоре после своего избрания новый папа дал испанскому и французскому кардиналам более ясные и более определенные обещания. Тем не менее, он все еще медлил с окончательным решением. Ему предстояли тяжелые заботы. Сначала Климент попытался умилостивить дворы реформой Ордена. Предложение это было отклонено. Единственным средством для прекращения смуты в это время признавалось уничтожение Ордена. В противном случае папскому престолу грозила перспектива лишиться всех вышепоименованных стран. При таких обстоятельствах Климент XIV в 1773 г. бреве «Dominus ac redemptor» приступил к ликвидации Ордена. Членам его было предписано либо перейти в иные ордена, либо без отправления каких-либо функций и с обязательством оказывать повиновение местным церковным властям, проживать в домах Ордена, либо, наконец, по назначению епископа отправиться куда-либо для осуществления пастырских обязанностей. Генерал Риччи, его ассистенты и некоторые другие члены Ордена по настоянию государей были подвергнуты следствию и аресту с целью помешать их попыткам к восстановлению Ордена. Большинство «со скрежетом зубовным» подчинялось своей судьбе. Несмотря на это, Орден просуществовал еще три года в русской Польше и прусской Силезии, под защитой русской императрицы Екатерины II и Фридриха Прусского. Причиной этого были, с одной стороны, скорая смерть Климента, а с другой — благосклонность к иезуитам его преемника Пия VI, насколько ему в этом не препятствовали его отношения к державам. Процесс, начатый против генерала Ордена и арестованных вместе с ним иезуитов вскоре прекратился вследствие смерти Риччи (1775 г.).

Уничтожение Ордена иезуитов послужило поводом к дальнейшему ограничению правоспособности орденов. Во Франции орденам запрещалось иметь в Париже более 2-х домов, а в других городах более одного; возраст для вступления в монашество был определен в 21 год, а для женщин не менее 18 лет; для каждого монастыря был установлен минимальный штат, а если это не достигало цели, то монастырь упразднялся или же запрещался в него прием новых лиц. Следствием подобных распоряжений было то, что в течение 12 лет во Франции прекратили свое существование девять религиозных обществ и в числе их ордена: гранмон, сервиты, целестинцы, бригиттины и антониты; в течение последующих 20 лет было закрыто 386 монастырей. (Ср. Guettee, Hist. de l’Eglise de France, t. XII). Подобные же меры были приняты и в Австрии, о чем было упомянуто выше (§ 185). Еще раньше два распавшиеся ордена были уничтожены самим папским престолом — это ордена гумилиатов (1571 г.) и иезуатов (1668 г.).

§ 187. Папство с половины XVII столетия

После смерти Иннокентия Х на папский престол вступил кардинал Киджи, под именем Александра VII (1655–1667 гг.). Воодушевленный самыми благими намерениями, он прежде всего захотел уничтожить укоренившийся при папском престоле непотизм. Уступая, однако, различным представлениям, он изменил свое решение и уже на второй год своего правления призвал из Сиены в Рим своих родственников и таким образом к существовавшим до сих пор княжеским родам присоединил еще новый. Во всем остальном Александр был весьма достойным правителем, покровительствовал наукам и ученым и с большим усердием вводил некоторые отдельные реформы. Особенный блеск придало его правлению обращение в католичество королевы Христины шведской, дочери Густава Адольфа. Прибыв в Рим в самый год его избрания, она была принята с почестями и затем, прожив несколько лет во Франции и в Гамбурге, окончательно поселилась в вечном городе (1669–1689 гг.). Большие неприятности и огорчения папе пришлось терпеть от Франции. Высокомерные требования французского посла герцога Креки (1662 г.) грозили большими осложнениями. Оставшись без поддержки со стороны других держав, Александр по мирному договору в Пизе (1664 г.) уступил требованиям Франции.

2. Преемником его был государственный секретарь Роспильози, правивший под именем Климента IX (1667–1669 гг.); это был прекрасный правитель, обладавший большими сведениями по литературе, но правление его продолжалось менее двух с половиной лет. В споре с янсенистами он способствовал примирению, названному по его имени; он помогал Венеции в борьбе с турками, но при всем том не мог предотвратить падения Крита.

3. После почти 5-месячного вдовства папский престол занял кардинал Альтиери под именем Климента Х (1670–1676 гг.). В виду своего 80-летнего возраста он всю власть передал в руки своего родственника, кардинала Палюццо Альтиери. Его правление не было ознаменовано никакими важными событиями.

4. Иннокентий XI (1676–1689 гг.), происходивший из рода Одескальки, начал свое правление ссорой с Францией. К спору относительно регалий, возникшему еще при его предшественнике, присоединилось теперь еще и столкновение из-за галликанских вольностей и права убежища у послов в Риме. Вследствие той решительности, с какой Людовик XIV взялся за это дело, борьба разгорелась и обострилась. Вместе с этим папу тревожило возобновившиеся наступление турок. Будучи не в состоянии противостоять французскому королю, он дожил до радостного дня освобождения Вены от осады (1682 г.) и обратного взятия Будапешта (1686 г.). Таким образом, исконный враг христианства в это время не только ничего не завоевал, но даже был вытеснен из захваченной им области. Из числа введенных при нем реформ следует указать, главным образом, на упразднение существовавшей со времени папы Каликста III коллегии 24 апостольских скрипторов с их покупными местами.

5. При Александре VIII (1689–1691 гг.), из рода Оттобони, заметно стали улучшаться отношения с Францией. Кроме того, его правление, продолжавшееся только 16 месяцев, замечательно возвышением его рода и приобретением для Ватиканской библиотеки драгоценного собрания книг, принадлежавшего королеве Христине.

6. Главная заслуга Иннокентия XII (1691–1700 гг.), и рода Пиньятелли, заключается в том, что он открыто выступил против папского непотизма. Булла против последнего, изданная им на второй год его правления, положила конец тому злу, на которое решительно все жаловались. Если она не могла окончательно его искоренить, то по крайней мере, булла эта нанесла смертельный удар непотизму, как системе.

7. Через пять недель после смерти Иннокентия XII в Испании, в лице Карла II, прекратилась габсбургская мужская линия и между Францией и Австрией грозила вспыхнуть вражда из-за испанского наследства. Можно было ожидать наступления всего худшего. Это затруднительное положение чувствовалось и в конклаве. Вследствие этого голоса избирателей были поданы за кардинала Альбани, как за человека, соответствующего духу времени. Климент XI, как он сам себя назвал (1700–1721 гг.), не обманул возложенных на него надежд. Война за испанское наследство не могла не затронуть его и Италии, тем более, что он был верховным главой одной из частей спорного наследства. Действительно, обе стороны обратились к папе с требованием сицилийской короны; он, конечно, мог бы решить дело по своему усмотрению, но на него тогда обрушилась бы месть обиженной стороны. Вначале Климент склонился к Бурбонам. Император Иосиф I захватил Папскую область. Тогда папа признал брата последнего, Карла III, королем Испании (1709 г.). В виду этого, овладевший уже страной Филипп V запретил сношения с Римом. По Утрехтскому миру (1712 г.) корона Сицилии вместе с королевским титулом была присуждена герцогу Виктору Амедею II Савойскому. Последний уже с давних пор по разным поводам не ладил с папским престолом. В это время как раз возник сильный спор из-за так называемой «Monarchia Sicula», права соучастия правителя в церковных делах. Право это получило свое начало в привилегии, данной Урбаном II графу Рожеру, и позднее было чрезвычайно раздуто при его преемниках. При таких условиях вышеупомянутый мир грозил быть лишь перемирием. Только благодаря Лондонскому трактату (1720 г.) он мог продержаться еще один десяток лет. Дело в том, что Савойя должна была удовольствоваться Сардинией, а королевство обеих Сицилий было предоставлено Карлу III. После заключения этого мира Климент жил недолго. В начале своего правления он заявил протест против возвышения курфюрста Браденбургского и дарования ему титула короля Пруссии (1701 г.). Но протест не привел ни к каким результатам, так как не соответствовал новому порядку. Дух нового времени проявился уже в заключении подобных мирных трактатов. Не обращаясь к папскому престолу, державы распоряжались теми землями, верховная власть над которыми принадлежала папе.

8. В правление Иннокентия XIII (1721–1724 гг.), из рода Конти, и Бенедикта XIII (1724–1730 гг.) не произошло никаких важных событий. Оба они были людьми достойными. Правление второго было менее счастливо. Если он раньше сам прекрасно управлял архиепископством Беневентским, то, сделавшись папой, Бенедикт дал слишком большую власть своим недостойным фаворитам, а именно своему прежнему слуге и писцу Кошия, сделанному теперь кардиналом; последний повел дело так, что после смерти папы вспыхнуло восстание, вследствие чего Кошия был присужден к десятилетнему заключению в крепости св. Ангела и к другим наказаниям.

9. Правление Климента II (1730–1740 гг.), из флорентийского рода Корсини, снова пришлось в очень тревожное для Италии время. Спор из-за польского наследства вовлек в войну Францию, Испанию и Сардинию против Австрии. Вследствие этой войны политические условия Италии значительно изменились. В это же время как раз вымерли господствующие в стране роды: Фарнезе (1731 г.) и Медичи (1737 г.). По Венскому миру (1738 г.) Неаполь отошел к испанским Бурбонам, как второстепенная область, Тоскана перешла к герцогу Францу Стефану Лотарингскому, мужу Марии Терезии, Парма и Пьяченца — к императору. Климент, бывший во время своего избрания 79-летним стариком, часто хворавший и вскоре ослепший, выказал, тем не менее, в этих затруднительных обстоятельствах решимость и благоразумие. Что касается до Рима, то во время его правления были воздвигнуты в городе многие здания.

10. Преемником Климента, после шестимесячной вакантности престола, был кардинал Проспер Ламбертини из Болоньи, под именем Бенедикта XIV (1740–1758 гг.); это был самый ученый человек среди пап, простой и ласковый в обращении, благоразумный и сдержанный в своих поступках. В Войне за австрийское наследство, которая происходила в первой половине его правления, он держал строгий нейтралитет, хотя Италия была вовлечена в войну, что отразилось и на ее судьбе. По миру, заключенному в Ахене в 1748 г., Парма, Пьяченца и Гуасталла отошли к испанскому инфанту Филиппу. В церковно-политических делах и спорах Бенедикт выказал благоразумную уступчивость и отказался от многих из своих прав, которые не могли более существовать по изменившимся условиям времени. Он заключил конкордаты с Сицилией (1741 г.), Сардинией (1742–1750 гг.), Испанией (1753 г.) и Миланом (1757 г.). Португальский король получил право назначения на должности во всех епископствах и аббатствах своего государства вместе с титулом «Rex fidelissimus». Для города Рима правление Бенедикта было замечательно главным образом тем, что в это время были вновь определены границы прилегающих к нему областей и упорядочены отношения аристократии.

11. В правление Климента XIII (1758–1769 гг.), из венецианского рода Реццонико, и Климента XIV (1769–1774 гг.) главную роль играла история иезуитов (ср. § 186). О Клименте XIV следует заметить еще и то, что он первый воспротивился опубликованию буллы «In coena Domini».

12. Затем, после долго заседавшего конклава, занял престол кардинал Броски из Чезены, под именем Пия VI (1775–1799 гг.), высокообразованный аристократ и весьма ласковый в обращении человек; редко кому из пап пришлось испытать весь блеск и все шипы своего высокого положения, как узнал это он. Папская область обязана ему тем, что он осушил часть понтийских болот и улучшил управление, украсил Рим различными зданиями и, главным образом, зданием «Museum Pio-Clementinum»; в своем дворце, украшенном драгоценными произведениями искусства, Пий принимал королей и князей. На его правление падает французская революция, явившаяся прелюдией как падения церковного государства, так и его собственной ссылки.

§ 188. Церковная наука

Научная жизнь в это время достигла полного своего расцвета. Белое и черное духовенство всецело отдалось научной работе. Первое место в этом движении принадлежит Франции, где в лице конгрегации св. Мавра возникло особое общество, поставившее своей целью разработку науки. Вследствие выступавших конфессиональных различий, литература сначала носила полемический характер. Отсюда повсюду первое место заняла полемика. С течением времени рядом с ней стали разрабатываться также и другие богословские дисциплины.

Наиболее знаменитыми учеными настоящего времени являются следующие лица.

1. Между апологетами и полемистами первое место занимает иезуит и кардинал Беллармин со своими «Disputationes de controversiis Christ». (fidei adv. Huius temporis haereticos (3 fol. 1581)), епископы Босюет Мосский с «Historie des variations des eglises protestantes» (1688) и Гюэ Авранжский (Mg. I. R. Espenberger, 1905).

2. Догматика нашла наиболее видных представителей схоластического направления в доминиканце Банеце († 1604 г.) и в иезуитах Баскеце († 1604 г.), Суареце († 1617 г. Mg. Werner 1861 г.) и Рюизе де Монтойа († 1632 г.). Напротив, испанский доминиканец Мельхиор Кан († 1560 г.) в своих «Loci theologici», дал направленное против протестантизма основное богословие, науку скорее библейского и патристического характера. Еще более по части восстановления учения Святого Писания, отцов и соборов сделал иезуит Петавий († 1652 г.) в своем «Opus de theologicis dogmatibus» и через то сделался основателем науки истории догмы (Mg. Stanonik 1876). Позднее в качестве догматиков стяжали себе имя Турнели († 1729 г.) и Биллуарт († 1757 г.).

3. Среди многочисленных моралистов Бартоломей Медина († 1572 г.) в качестве основателя пробабилизма, Кончина († 1756 г.) и Патуцци, как представителя ригористического тутиоризма, Альфонс Лигуори и Евсевий Аморт в качестве представителей среднего направления, далее Азор († 1607 г.), Лайман († 1635 г.), И. Люго († 1660 г.), Буденбаум († 1668 г.) и Лакруа († 1714 г.).

4. Среди канонистов выдвинулись Пр. Фаньяни, истолкователь декреталиев (3 fol. 1661), Рейффенштул († 1703 г.), Шмальцгрубер († 1735 г.), фан-Еспен († 1782 г.) и Проспер Ламбертини (De servorum Dei beatificatione et beatorum canonixatione 1734/38; De synodo dioecesana 1748). Сюда может быть отнесен и Томассен, хотя он со своей работой «Ancienne et nouvelle discipline de l’Eglise touchant les Beneffices et les Beneficiers» (3 fol. 1678/81; lat. 1686) занимает почетное место также и среди археологов.

5. В качестве экзегетов выступили иезуиты Мальдонат († 1583 г.) и Толет († 1596 г.), профессор Эстий в Дуэ († 1613 г.), Корнелий а Лапид в Лэвене († 1637 г.) и дом-Кальме из конгрегации св. Ванна († 1757 г.), наконец, как экзегет Библии — ораторианин Рихард Симон († 1712 г.).

6. Как церковные проповедники в это время блистали иезуит Бурдалу († 1704 г. Mg. Paulhe 1900; Castets 1900), Боссюет Мосский († 1704 г. Mg. Bausset 4 vol. 1819; Lanson 1891); Фенелон, архиепископ Камбрейский († 1715 г.) (Mg. Bausset 3 vol. 1809; Mahrenholtz 1896), Флеши, епископ Нимский († 1710 г.), Массилон, епископ Клермонтский († 1743 г. Mg. Lanvert 1891).

7. С особым рвением и успехом ныне занялись находившейся в пренебрежении в средние века исторической теологией. Литература эта выразилась частью в новых изданиях, частью в монографиях, частью в собраниях сочинений. Обширный материал подвергся разносторонней разработке. Издатели отцов церкви представили в истинном свете их жизнь и сочинения. Другие дали общее изложение патрологии. Равным образом весьма успешно разрабатывались различные стороны церковной жизни и обширная область церковной истории. Вспомогательные науки прямо явились приобретением этого времени. Некоторые из этих работ доселе не утратили своей ценности. По большей части они были уже нами указаны в отделе источников, вспомогательных наук и церковно-исторической литературы (§ 3–5), в отделе древне-христианской науки (§ 36–40, 74–78), а также и в других местах настоящей книги. При таких обстоятельствах здесь остается сказать только немного. Как издатели выступили д’Ашери, Мартен Дюран и Пец, как археологи А. Бозио и Пелициа, как критик Иоанн Лонуа. Своим обозрением всей исторической теологии стяжал себе славу князь-аббат Герберт Ст. Блазиен († 1793 г. Mg. von E. Krieg 1897). Наконец, в качестве составителей истории национальных церквей приобрели известность: Угелли, Сант-Март, Ганзиц и Флорец.

§ 189. Церковное устройство. Музыка, архитектура, живопись

1. Вследствие усовершенствования многоголосного пения на исходе средних веков образовалась высокая церковная музыка. Непонятность текста, контрапунктическая запутанность, вторжение светских мелодий скоро привели ее к падению. Против этого должен был выступить уже папа Иоанн XXII (Ezstrav. Commun III, 1). Так как зло, несмотря на это, не прекращалось, то запрещение это было возобновлено Тридентским собором (Sess. XXII). При таких обстоятельствах возникал вопрос, стоит ли терпеть полифоническую музыку и не вернуться ли прямо к чисто-григорианскому пению. Палестрина († 1594 г.) со своей «Missa papae Marcelli» представил доказательство, что искусство, как таковое, нисколько не виновато в неудобопонимаемости литургического текста. Таким образом, он сделался спасителем и реформатором церковной музыки. Из его дальнейших произведений заслуживает особого упоминания «Missa Assunta», импроперии и «Stabat mater». Одновременно с ним со своими музыкальными творениями выступил в Мюнхене Орландо Лассо († 1594 г.). Родился он в Нидерландах (Монс), которые в последние столетия приобрели первенство в музыке во всем мире и со времени «вавилонского пленения» снабжали певцами даже папскую капеллу. Доведя искусство у себя на родине до высшего совершенства, Лассо позднее (1557 г.) поступил на службу баварского герцога, чтобы насадить церковную музыку в южной Германии.

Для распространения и насаждения своей музыки Палестрина выступил как учитель. Среди представителей этого направления стяжал себе имя Аллегри, творец просто сложенной двухоровой «Мизерере». Строгий стиль не всегда и не повсюду оставался непреодолимым. Как показывает пример Лоттиса († 1740 г.), не было недостатка в сильном противодействии. С образованием и развитием ораторий и оперы церковная музыка не могла в широких кругах устоять против светского духа. Ударные и другие инструменты, одновременно с этим получившие доступ в храм, вскоре из служебного заняли господствующее положение. Новое направление, наконец, взяло решительный перевес, как лучше всего это доказывают имена Моцарта († 1791 г.), Иосифа Гайдна († 1809 г.) и Бетховена († 1827 г.).

2. В то время, как средневековая архитектура продолжала держаться по ту сторону Альп в XVI в. и даже позднее, в Италии уже около 1420 г. зодчество принимает совершенно другой характер. По своему существу оно представляет не что иное, как возобновление римского античного строительства. А так как его выступление совершается одновременно с восстановлением классической древности, то стиль этот вообще получает наименование Ренессанса. Основателями его являются флорентийцы Брунелеско и Альберти. Своеобразие его, главным образом, коренится в декоративной части. Стены по античному образцу богато украшаются филенками или гуртами, растительными орнаментами в виде листьев и цветов, венками и гирляндами, статуями и горельефами, гзымсы (гезимсы) антично расчленяются, порталы и окна украшаются снизу подоконниками, а сверху сандриками или аркадами. Зодчество в XV в. в качестве раннего Ренессанса остается в своей зачаточной стадии. В нем господствует еще некоторая неуверенность. Искусство отыскивает новые пути. Одновременно с этим не расстаются и со средневековыми формами. Лучшим памятником этого периода является фасад дворца Чертоза в Павии. С начала ХVI века всякие колебания приходят к концу. Начинается эпоха расцвета Высокого Ренессанса. Вместе с тем он со своей родины распространяется по другим странам Европы. Лучшим его образцом является собор Петра в Риме, величайший храм в мире, в форме латинского креста и со своим, до крайности смелым по конструкции, куполом. Постройка длилась 120 лет (1506–1626 гг.). Среди участвовавших в ней зодчих достойны упоминания: Браманте, создатель первоначального плана, Микель-Анджело, строитель знаменитого купола, Мадерно, построивший большую часть здания и фасад, и, наконец, Бернини, соорудивший окружающую передний двор знаменитую двойную колоннаду, законченную через 40 лет после освящения собора. Расцвет, однако, длился недолго. Уже в самом конце XVI в. заметно падение. На место выступавшей доселе гармоничности и планомерности вступает беспокойный произвол, часто без всякой разумной последовательности. Не ограничиваясь устройством выступов, порталов, боковых флигелей и других уместных с конструктивной или декоративной точки зрения частностей в зданиях, архитекторы этого времени капризно усложняют детали, скучивают колонны, полуколонны и пилястры без цели или даже наперекор ей, изгибают, прерывают и ломают архитектурные линии самым причудливым образом и пускаются в затейливую, преувеличенную орнаментацию. Так возникает стиль Барокко или стиль Рококо, как он обычно называется в своем дальнейшем развитии.

3. Что касается живописи, то здесь первое место принадлежит некоторым из великих итальянцев. Паоло Калиари, называемый по месту своего рождения Веронезе († 1588), молодой венецианской школы, принадлежит к ним в первую голову. Еще в некоторых других местах итальянское искусство некоторое время стоит на своей первоначальной высоте. Со смертью вышеупомянутых великих мастеров (§ 157) замечается упадок. Начинается период манеристов. Достойны упоминания Бароччио (1612) и Вазари († 1574), которого «Жизнь замечательных художников, скульпторов и зодчих» является главным источником для истории искусства. В конце XVI в. начинается новый расцвет. Образуются две замечательные школы. Первая характеризуется благородным эклектизмом. Основание ее положено Караччи в Болонии, Людовиком († 1619) и его племянниками Августином и Аннибалом. Дальнейшими представителями ее были Доменико († 1641), Гвидо Рени († 1642) и Карло Дольчи († 1686). Другая школа отличается решительным и часто грубым натурализмом. Основателем ее был Караваджо († 1609).

Высокого подъема достигает живопись в XVII в. в Нидерландах и в Испании. Там в лице Рубенса явился первоклассный художник († 1640). Некоторые его работы, как-то: «Распятие» и «Снятие с креста», представляют замечательнейшие произведения искусства, зато другие столь реалистичны, что погрешают против религиозного идеализма. Самым выдающимся учеником его был Ван-Дейк († 1641). В Испании блистали две звезды первой величины, но различного блеска, Веласкес в Мадриде († 1600), придворный живописец Филиппа IV, реалист, преимущественно интересовавшийся светскими сюжетами, и Мурильо в Севилье († 1682), идеалист в своих картинах, славящийся замечательным настроением и религиозным одушевлением, который и причисляется поэтому к величайшим религиозным художникам.

§ 190. Греко-российская церковь

Взятие турками Константинополя и лежащих далее на запад стран не имело для христианства таких пагубных последствий, как арабские завоевания VII и VIII столетий. Победители сочли за лучшее не стеснять своих новых подданных в религиозном отношении. В большинстве случаев эти последние остались верными вере своих отцов, хотя среди них было немало и ренегатов. Греки устояли как против обольщений магометан, так и против попыток ввести среди них протестантство. Все старания Меланхтона (1559 г.) и тюбингенских профессоров М. Крузия и И. Андреа (1573–1581 гг.), а также Константинопольского патриарха Кирилла Лукариса, который во время своего обучения в Женеве присоединился к кальвинизму, остались безуспешными. В учении о благодати и оправдании, таинствах и евхаристии и т. д. греки были не согласны с протестантами и держались в сущности начал католической веры. Что касается до остального, то их церковь представляет печальную картину. Духовенство было страшно деморализовано, как это лучше всего обнаруживалось при замещении патриаршей кафедры. Сан приобретался большей частью за деньги.

Русская церковь, митрополия которой была сначала в Киеве, а с половины XIV столетия в Москве, находилась в средние века в зависимости от Константинопольской церкви. Политические обстоятельства того времени повели к прекращению этих отношений. В то время как Византийская империя досталась туркам, русские, ведя борьбу, освободились мало-помалу от татарского или монгольского ига, под которым находились с 1250 года. В царствование Ивана IV, который в 1547 г. был венчан царем и великим князем всея России, они добились, наконец, полной самостоятельности (1550 г.). Вслед за тем они обратили все свое внимание на приобретение церковной самостоятельности. Их желание скоро исполнилось. Константинопольский патриарх Иеремия II, заручившись согласием своих восточных собратьев, дал митрополиту Иову сан патриарха (1589 г.). Таким образом, русская церковь отделилась и сделалась самостоятельной. Но Московское патриаршество просуществовало недолго. Хотя лицо, носившее этот сан, и подчинялось власти царя, но при всем том оно занимало слишком высокое положение, почему и могло служить помехой государственной власти в ее стремлении к абсолютизму. Вследствие этого после смерти патриарха Адриана (1702 г.) в организации церкви произошла значительная перемена. После того, как патриаршеская кафедра оставалась под руководством местоблюстителей почти в течение двух десятилетий вакантной, в 1721 году патриаршество было, наконец, совершенно уничтожено и высшей церковной инстанцией сделан (1721 г.) Святейший Правительствующий Синод — коллегия, состоящая из архиереев и других принадлежащих к высшему духовенству лиц. При Синоде состоит светский обер-прокурор, являющийся представителем императора. Вместе с этим был уничтожен сан митрополитов и архиепископов, за исключением Киевского и Новгородского, причем все такие должности стали замещаться простыми епископами. Остался только почетный титул, дарование которого принадлежит царю.

Несмотря на полнейшую централизацию, русской церкви, тем не менее, не удалось избежать появления расколов и ересей. На первом плане стоят раскольники или старообрядцы, как они сами себя называют. Они появились в начале второй половины XVII столетия, после церковной реформы патриарха Никона (1652–1658 гг.). Они упорно продолжали держаться старых церковных книг и богослужения и выступили против новоявленных обычаев и привычек, как-то бритье бороды, курение табака, питье кофе и т. д. В настоящее время их более десяти миллионов; они разделяются на поповцев, приемлющих священство, и беспоповцев, не признающих его; в то время как первые сохранили у себя священников, вторые отвергли их, потому что священство утратило свою силу вследствие ереси Никона; вместо священников они выбирают старцев; они разделяются еще на многие другие толки. Остальные секты явились в XVIII столетии, или, лучше сказать, в это время они приобрели большее значение. Две секты отличаются покоящимся на гностическом миросозерцании мистицизмом, — это хлысты и скопцы. Две секты держатся спиритуалистическо-рационального направления и совершенно отвергают внешний культ, — это молокане и духоборы, отрицающие присягу и военную службу.

Глава четвертая

Протестантская церковь

§ 191. Вероучительные споры до половины XVII в.

Если реформаторы были согласны в отрицании части вероучения и институтов католической церкви, то они далеко не были солидарны в отношении своих собственных воззрений. Также и внутри отдельного вероисповедания существовали весьма значительные различия. Например, в той Германии Лютер далеко не у всех получил для своих мнений тот безусловный авторитет, на который рассчитывал. Следствием этого явились многочисленные споры среди самих протестантов. Наибольшего значения между ними заслуживают два.

1. Спор о таинствах. С помощью идеи о телесном убиквитете Христа, Лютер исповедал, что Христос при вкушении благословенного хлеба присутствует в, с и под хлебом (импанационная теория). Напротив, Карлштадт и Швейцер, под влиянием, пожалуй, весьма распространенного тогда писания голландца Гона, отрицали не только пресуществление, но также и реальное присутствие. Свои воззрения на этот предмет, впрочем, и они обосновывали различным образом. Карлштадт слова hoc est corpus meum относил не к предшествующему accipite et manducate, но неправильно разделяя предложение, к страданиям Христа. Напротив, Швейцлер понимал вступительные слова фигурально, полагая вслед за Цвингли, что в данном случае связка «есть» представляет — «значит», и за Эколампадием слово «тело» — «знак тела». Различие это привело к борьбе, когда Карлштадт опубликовал свое сочинение (1524 г.) о противохристианском употреблении Тела Господня и чаши. Следствием этого явилось преследование его со стороны Лютера и, наконец, изгнание из пределов Саксонии. Одновременно с этим в 1525 г. Лютер ответил ему сочинением «Против небесных пророков». А так как в те годы выступили со своим учением об евхаристии Цвингли (Comm. de vera et falsa religione) и Эколампадий (De genuina verborum Domini: Hoc est corpus m. iuxta vetust. auctores expotione), то он выступил также и против них. Отсюда за первым сочинением Лютера по этому вопросу последовал целый ряд других более обширных и более страстных. На ближайшем Марбургском сейме (1529 г.) он пообещал воздержаться от грубой полемики и в ближайшие годы сделать попытку к соединению. В Виттенбергском соглашении 1536 г. благодаря обоюдным уступкам пришли к установлению одного понятия. Мир, однако, продолжался недолго. С выходом в свет сочинения Лютера «Краткое исповедание св. таинства, против толпы» (1544) борьба возобновилась. Цвинглиане, впрочем, недолго держались своего учения. В «Соnsensus Tigurinus» 1549 г. Цюрих принял Кальвиново учение об евхаристии, а родственные ему в религиозном отношении кантоны последовали его примеру, при чем это же воззрение вскоре попало в составленной Буллингером, преемником Цвингли, для курфюста Фридриха III Пфальцкого «Confessio Helvetica posterior» (1564 г.), одно из главных исповеданий реформаторов внутри и вне Швейарии.

2. Криптокальвинизм и согласительная формула. Если Меланхтон неодобрительно отнесся к учению Цвингли об евхаристии, то позднее он стал все более склоняться к замене лютеранского учения об убиквитете (вездеприсутствии) теорией Кальвина. Благодаря своему влиятельному положению, особенно после смерти Лютера, Меланхтон повсюду в Виттенберге и в Саксонии снискал себе многочисленных приверженцев. После его смерти (1560 г.) главной их опорой сделался его зять Каспар Пеуцер, который в качестве лейб-медика приобрел громадное влияние на своего государя. Собрание меланхтоновых учительных и исповедных сочинений, «Corpus doctrinae Philippicum s. Misnicum» (1560 г.) получило в стране нормативное значение (1564 г.). Когда курфюст Август (1553–1586 гг.) в опекунское управление получил Саксонское герцогство, то он горячих приверженцев Лютера, именно Гесса и Виганда, отправил в Иену и сместил их многочисленных единомышленников (1573 г.). Вскоре наступил переворот. «Exegesis perspicua de coena Domini» вызвало в 1574 г. исследование, при чем одно найденное послание послужило к раскрытию истинного положения дела. Криптокальвинисты или филипписты подверглись тюремному заключению и изгнанию. Для укрепления лютеранства, главным образом богословами Иаковом Андрэ, канцлером Тюбенгенского университета, и М. Хемницем, суперинтендантом Брауншвейгским в Торгау, было составлено новое исповедание (1576 г.), которое после просмотра своего в монастыре Бергене у Магдебурга (1577 г.) в 1580 г. в качестве согласительной формулы, Formula concordiae, было опубликовано с прежними символическими писаниями: аугсбургским исповеданием и их апологией, шмалькальденскими артикулами и обоими катехизисами Лютера от 1529 г. Впрочем, формула эта не была принята некоторыми государствами и отсюда стала именоваться Formula discordiae. При следующем курфюсте Христиане I (1586–1591 гг.) филиппизм еще раз воскрес. С его смертью сошло в могилу тотчас и это направление. Его руководящий министр канцлер Николай Крелль возбудил при этом такую ненависть противной партии, что подвергся сначала 10-летнему тюремному заключению и, наконец, смерти на эшафоте (1601 г.).

Кроме вышеизложенного заслуживают упоминания.

3. Антиномистический спор (1537–1541 г.). проповедник Иоанн Агрикола в Эйслебене выступил против сделанного Меланхтоном в своей визитатионной книжке указания, что народ должен через соблюдение закона наставляться к покаянию, так как, по его мнению, не мертвый закон, но одно только Евангелие может давать покаяние. Так как при этом Агрикола выступил против учения Лютера о только успокоительном характере Евангелия, то он с 1537 г. стал оспариваться, как антиномист.

4. Адиафторический спор (1548–1555 гг.), вызванный Лейпцигским интеримом, возник между Матвеем Флацием и другими приверженцами Меланхтона, с одной стороны, и прочими лютеранами — с другой, так как последние вместе с интеримом желали признавать за адиафора (нечто безразличное) церковные церемонии и обряды.

5. Озиандерский спор (1548–1555 гг.) возник, когда Андрей Озиандер, раньше в Нюренберге, а затем в Кенигсберге (1548–1552 гг.) выступил с учением, что Бог не только прикрыл наши грехи, как учил Лютер, но Он освятил также и ум человека. Другими словами, оправдание, по его мнению, покоится на обитании Бога в человеке, а не на голом незачете грехов ради заслуг Христовых.

6. Майористический спор (1551–1562 гг.) возник вследствие утверждения профессора Георга Майора в Виттенберге, что дела необходимы для спасения, тогда как Николай Амсдорф напротив провозгласил, что добрые дела даже вредны для спасения.

7. Синергистический спор (1555–1567 гг.) развился по поводу учения профессора Иоанна Пфеффингера в Лейпциге, будто человек в делах оправдания должен содействовать благодати.

8. Синкретистический спор. Так как герцог Юлий Брауншвейгский тотчас после своего восшествия на престол подался согласительной деятельности, то строгое лютеранство не могло прочно утвердиться в основанном им университете Гельмштадтском (1576 г.). Вследствие этого здесь развилось свободное направление. Когда же в этот университет в качестве учителя вступил разносторонне образованный Георг Каликст (1614 г.), то новое учение в его лице получило выдающегося представителя и одновременно с этим распространилось в широких кругах. Главным образом, направление это отличалось согласительным, мирным характером. Обращая преимущественное внимание на общие совпадающие принципы, а не на разногласия, Каликст стремился к объединению христианских исповеданий. Лютеранским приверженцам в Виттенберге и Лейпциге, а также и в других местах его попытки представлялись синкретизмом или смешением религий, в виду чего против него в 1640 г. была поднята война, которая вскоре охватила всю Германию и продолжалась еще долгое время после его смерти (1657 г.).

§ 192. Секты до половины XVII в.

1. Перекрещенцы и менониты. Почти одновременно с началом религиозной реформации несколько лиц, отрицая крещение детей, выступили с проповедью хилиастических учений и тому подобных воззрений. После Франкенгаузенского сражения и смерти Мюнцера (1525 г.) мечтания эти получили более широкое распространение. В Мюнстере в Вестфалии учение это после нескольких лет получило прямо господство. Первоначальный противник перекрещенцев, каплан Б. Ротман, позднее перешел к ним, и когда в 1534 г. главари секты в Нидерландах пекарь Иоанн Матис из Гарлема и портной Иоанн Боккельзон из Лейдена явились в город, то пришли к форменному установлению «Царства Божия» на земле. Было осуществлено обобщение имуществ и даже полигамия. Кто отказывался принять еще раз крещение, тот изгонялся. После завоевания города епископом главные виновники были казнены. После этого стали повсюду кровавым образом преследоваться и перекрещенцы вообще. Но кое-где они утвердились. Приходскому пароху Менно Симонису в Витмарзе в Фрисланде, присоединившемуся к этому учению в 1536 г., удалось облечь эти мечтания в более мягкую форму. После него перекрещенцы стали именоваться менонитами. Кроме крещения детей они отвергали присягу, военную и государственную службу, жалобы в суд и, кроме случая прелюбодеяния, также и брачный развод. Многочисленных приверженцев секта эта нашла именно в Голландии, Германии и Северной Америке.

2. Баптисты, весьма родственная менонитам секта. Из небольшого и тесного круга учение это быстро распространилось в Англии и особенно возросло после перенесения в Америку, где числится большинство его последователей, именно около 4 миллионов коммуникантов (равняющихся 12 миллионам верующих), которые подразделяются, впрочем, на различные (13) деноминации. Кроме того, они встречаются в Германии и в других странах.

3. Пуритане. Актом единообразия 1559 г. всем церквам Англии был предписан новый церковный порядок. Впрочем, последний не повсюду был введен. Некоторые нашли в нем слишком много католических черт. Главным образом, лица эти принадлежали к тем, которые успели познакомиться с упрощенными церковными порядками Швейцарии и Шотландии. Оппозиция их, главным образом, выразилась в отрицании церковного пения и игры на органе, в непризнании изображения креста, восприемничества, священнических облачений (кроме простого церковного платья), праздничных дней и тому подобных дисциплинарных пунктов. Идеалом их было чистое и согласное с Писанием христианство. Отсюда они сами себя называли пуританами, а вследствие непризнания ими акта единообразия им было присвоено название неконформистов или дифферентеров. Так как их требования были отклонены и даже вызвали преследование, то они в 1567 году стали основывать собственные церковные общины, и именно на основании пресвитериального устройства, почему и сами они получили имя пресвитериан. Вследствие этого положение их, однако, не улучшилось. Напротив, с каждым годом преследование увеличивалось. Отсюда многие по ту сторону океана стали искать новую родину. Напротив, при Карле I поднялись религиозно-политические смуты. Епископальная церковь была уничтожена (1643 г.) и с некоторыми ограничениями введена пресвитерианская (1646 г.). При Карле II тотчас же после его водворения на троне была восстановлена прежняя организация (1660 г.). С этим были связаны новые страдания. 2000 духовных предпочли отказ от своих мест подчинению Акту единообразия. Толерантный эдикт Вильгельма Оранского 1689 г. предоставил впервые им, как и прочим протестантским диссентерам, терпимость.

4. Швенкфельдиане. Вскоре после присоединения своего к Лютеру Каспар Швевнкфельд из Оссига в Силезии († 1561 г.) выступил в пользу внутреннего общения между Богом и человеком и решительно стал отвергать внешний культ, и именно отрицать реальное присутствие Христа в евхаристии, так как Христос не желал сказать, что этот Хлеб и это Вино есть Его Тело и Его кровь, но что Его Тело и Его кровь есть хлеб и вино, то есть приготовленная для души, питающая и подкрепляющая ее пища. Изгнанный с родины (1528 г.) Швенкфельд переселился в южную Германию. Хотя он здесь неоднократно был преследуем, ему все же удалось приобрести последователей для своего учения.

5. Антитринитарии и социниане. В самый разгар религиозного движения выступило несколько лиц с отрицанием веры в Троицу. Главнейшими из них были испанский врач Михаил Сервет (ср. § 168) и оба Социна из Сиены, Лелий и Фауст. После кратковременного пребывания в Швейцарии, где еще до него побывал его дядя Лелий (1547 г.), Фауст перебрался в Трансильванию в Польше, где унитаризм в связи с анабаптизмом имел нескольких представителей. Здесь ему удалось в Роккау объединить своих приверженцев и приобрести еще новых. В «Роккауском катехизисе» (1605 г.) секта получила свою символическую книгу. Позднее она должна была, однако, покинуть Польшу (1658 г.). Секта эта удержалась в некоторых местах, но главным образом в Трансильвании, где антритринитаризм уже в XVI в. независимо от Социна был в широком распространении.

6. Индепенденты или конгрегационалисты. Роберт Броун, принадлежавший в течение некоторого времени к пуританской партии, в 1580 г. отпал от нее, отвергнув одинаково пресвитериальное и синодальное устройство, как и епископальную систему. Церковные общины должны основываться на широко демократических основах и обладать полнейшей автономией. Сам он в конце концов подчинился государственной церкви. Но его идея продолжала сама собой развиваться. Приверженцы ее получили наименование конгрегационалистов, так как подчиняли пресвитерианскую коллегию воле большинства общины (конгрегации), а также индепендентов, ибо отдельные общины были совершенно независимы и не подчинялись ни государственному, ни соборному высшему правительству.

7. Ремонстранты или арминиане. Реформация одержала победу в Голландии. Республика еще сражалась за свое существование, когда между самими кальвинистами произошел конфликт. Абсолютное учение о предопределении здесь и там вызывало ожесточенные споры. Между тем в виду бывших споров между самими строгими кальвинистами выступила противоположность супралапсариев и инфралапсариев в зависимости от того, что первые существование предопределения относили к периоду до грехопадения, а вторые, напротив — после и вследствие грехопадения. Если уже последние несколько отступили от строгости догмы, то в Амстердаме проповедник Иаков Арминпй († 1608 г.) пошел еще дальше. Последний решительно выступил против учения об абсолютном предопределении, как совершенно неправильном. Это учение встретило сочувственный прием особенно после приглашения его в Лейденский университет (1603 г.). Последователи его получили от него имя арминиан, а также и ремонстрантов от Remonstrantia, заявления, поданного ими в 1610 г. правительству Голландии и западной Фрисландии. В этом заявлении они исповедуют, что Бог только на основании Своего всеведения как осуждает, так и предопределяет. Христос пострадал за всех людей, и благодать действует не непреодолимо. Кроме того, ремонстранты приписывали спасительную силу не одной вере самой по себе, но вере, проявляющейся в добрых делах. Противники их назывались контраремонстранты или по имени своего главного богослова Франциска Гомара в Лейдене — гомаристами. Первоначально поле осталось исключительно за последними, так как из политических мотивов их поддержал наместник Мориц Оранский. Дордрехтский собор (1618–1619 гг.) сместил с должности арминиански настроенных проповедников в числе около 200, а некоторых из них изгнал даже из страны и между ними Епископия, тогдашнего главу партии. Обстоятельства эти длились недолго. Следующий наместник предоставил ремонстрантам не только терпимость, но вскоре и право публичного богослужения.

§ 193. Пиетизм

Положение, которое заняли реформаторы в отношении древней церкви, привело к тому. Что центр тяжести был переложен на оправдание. Но такой перевес представлялся небезопасным для нравственности. Учение об оправдании только одной верой у массы народной приводило к крайностям. Этому еще более должны были содействовать парадоксы вроде слов Лютера «Fortiter pecca, ses fortius crede», и т. д., на которые обращали значительно больше внимания, чем они того заслуживали. Равным образом к тому же приводили и весьма рано развившиеся споры о ценности ортодоксии. Церковь реформаторов в этом отношении вскоре превзошла даже реформацию. Напротив, большая масса стремилась к христианской добродетели и христианской жизни. Выполнение этой задачи взял на себя пиетизм.

Новость эта первоначально явилась в реформаторской церкви в Нидерландах и в Швейцарии. Уже в первой половине XVII в. здесь возникли союзы для осуществления добродетели и благочестия, ферейны лучших или серьезных, как были названы их члены. Главнейшими его представителями были Гизберт Фоет († 1676 г., профессор в Утрехте), Иодок Лоденштейн († 1677 г., проповедник в Утрехте) и Иоанн де-Лабади, виновник сепаратизма в реформаторской церкви († 1676 г., в Альтоне, будучи незадолго до того низложен своей общиной).

Благодаря трудам Филиппа Иакова Спенера направление это вскоре было насажено и в лютеранской Германии. Сам он признавал совершенно невозможным заставить всю церковь последовать за намеченным им усовершенствованием. Вследствие этого Спенсер попытался добиться этого с частью церкви в надежде, что ecclesiola in ecclesia будет действовать, как фермент. Наиболее пригодным средством для того ему представлялись «Collegia pietatis», назидательные чтения, вернее, толкования Св. Писания перед избранным кругом слушателей. Спенер начал их с 1670 г. во Франкфурте. В своей «Pia desideria», сочинении о несовершенствах церкви с предложением их исправления (1675 г.) он рекомендовал их для более широких кругов. В Лейпциге стараниями магистра Германа Франке и Павла Антона возник с подобной тенденцией Collegium philibiblicum. Там и здесь против него выступили противники. Collegium philobiblicum был закрыт (1690 г.). Направление это, однако, настолько отвечало назревшим нуждам протестантского мира, что дело это не могло быть замято. Будучи изгнан из саксонского двора, пиетизм нашел свою новую родину в Пруссии, ближе всего в Берлине, куда Спенер был приглашен в качестве пробста (1691 г.), а также в новооснованном университете в Галле, где Франке и Антон заняли профессорские кафедры. Борьба эта продолжалась еще один десяток лет немалую пищу для последней давало то, что набожность нередко соединялась со всевозможными мечтаниями, видениями, пророчествами и т. д., что иногда прямо приводило к сепаратизму. Направление это в конце концов все же одержало верх. Главным питомником этого направления явился большой сиротский приют, учрежденный Франке в Галле и представлявший из себя целый улей школ и воспитательных учреждений.

§ 194. Квакеры, геррнгутеры, методисты, сведенборгиане

1. Секта квакеров или трясунов возникла в Англии в 1649 г., когда Георг Фокс (1624–1691 гг.) среди всеобщего равнодушия образовал общество друзей. Мечтательный энтузиазм в вере здесь соединялся с замечательной простотой и воздержанностью в жизни. Несмотря на ряд преследований как за свое учение, так и за неоднократные посягательства на общественное богослужение, секта эта приобрела многочисленных последователей и в 1689 г. актом о терпимости Вильгельма получила государственное признание. Еще большее распространение, чем в Англии, секта эта получила в Северной Америке, где Уильям Пенн на пожалованной ему английским правительством земле на Делаваре основал почти наполовину состоящий из квакеров штат Пеннсильванию (1681 г.). Подъема этого, однако, не хватило даже на целое столетие. Отсюда как только общество ослабело, произошла уступка в соблюдении строгости основ. Явились ослабевшие или свободные друзья.

Источником религиозного познания является непосредственное для квакеров просвещение через Христа, внутренний свет. Только при помощи этого света становится понятным Св. Писание. Как свет Христа, который просвещает всякого человека, приходящего в мир, он проявляет свое действие во все времена и для всех народов как до, так и после Христа. Как вера, так определяется и культ. Проповедь и молитва обуславливаются непосредственным вдохновением. Таинства или отвергались, или сводились к внутреннему духовному действию. Военная служба, присяга и десятины, театры, танцы и подобные развлечения считались недозволенными. Должность проповедника сначала осуществлялась всяким почувствовавшим духа, но позднее отправление этой должности в общине получали способнейшие. Местом собрания был простой молитвенный дом без колоколов, алтаря и проповеднической кафедры. И как здесь, так и во внешних облачениях проявлялась строгость основ. Чтобы производить большее подобие, квакеры все носили одинаковое платье, мужчины — темные кафтаны (без пуговиц) и широкие шляпы, женщины — зеленые передники и черные головные уборы. Дальше всем они говорили «ты» и ни перед кем не открывали головы. При том значении, какое у них имел внутренний свет, о какой-либо прочной догме не может быть и речи. Обычно квакеры все же основывались на мнениях своего главного богослова Берклея († 1690 г.), который их учению придавал вид системы.

2. Основателем секты гернгутеров является граф Людовик Цинцендорф (1700–1760 гг.). Воспитанный в Спенеровском духе и уже в ранней юности мечтавший об ecclesiola in ecclesia, он получил возможность осуществить свою идею в более широком масштабе, когда в 1722 г. предложил нескольким «Моравским братьям» переселиться в Гутберг у Бертельсдорфа в Оберлаузице. Поселение, колыбель городка Гернгута, получила вскоре дальнейший рост. Так как составлявшие его элементы были весьма различны, то нужны были одинаково воодушевление, самопожертвование и организационный талант Цинцендорфа, чтобы всех их удержать и объединить вместе в качестве братской общины (1727 г.). Во внимание к прежним церковным особенностям сочленов община разделялась на три тропа (отдела) — лютеранский, реформатский и моравский. Как сущность христианства от всех требовалась вера во спасение через кровавое распятие Христа и детская, безусловная преданность Спасителю, с Которым заключался особый союз (1741 г.) и воля Которого при выборах и т. д. запрашивалась жребием. За первой общиной вскоре последовали другие в Старом и Новом свете. Руководительство всем этим целым принадлежит конференции старших, которая избирается Генеральным Синодом и имеет свое местопребывание в Бертельсдорфе. Подобное же устройство имеют и остальные общины, сами распадающиеся по полу, возрасту и брачному состоянию на хоры. Богослужение состоит в проповеди, молитве и пении, а также в евхаристии, которая с предшествующей агапой совершается каждый месяц. Для ежедневного назидания рекомендуется чтение определяемых по жребию мест из Ветхого Завета и отрывки для чтения из Нового Завета.

3. Методизм развился из одного студенческого ферейна, который в 1729 г. основался в Оксфорде для упражнения в добродетели и благочестии. Ферейн этот назывался «Благочестивым клубом» или «Союзом методистов» вследствие строго размеренного образа жизни его членов, methodus vitae. Инициатром этого союза был Карл Веслей, но главой и душой был его старший брат Джон Веслей (1703–1791 гг.). Дальнейшим влиятельным членом союза был (1732 г.) Георг Витфильд. Молодые люди пытались одно время совместно с гернгутерами пробудить в широких кругах английской церкви высшую жизнь. Работа эта, однако, привела (хотя в начале этого была мало заметно) к полному отделению от церкви. Когда для их собраний были закрыты церкви, то Веслей и Витфильд проповедали под открытым небом (1739 г.), а когда им и это было запрещено, то они устроили собственные капеллы. Равным образом, когда духовенство отвернулось от этого направления, то проповедь была вверена мирянам. Когда же, наконец, мирским проповедникам было со стороны английских епископов отказано в посвящении, то ординация стала совершаться самим Веслеем. Общество это достигло огромного роста. В настоящее время число их простирается до 20 млн. Общины разделяются на классы с мирскими предстоятелями, значение которых тем более велико, что проповедники каждые два года меняются. Высшим учреждением является ежегодно (в Америка каждые 4 года) собираемая конференция.

Разногласие с гернгутерами произошло, главным образом, из-за различия в понимании возрождения. По Веслею таковое состоит в насильственном разрыве с грехами и эгоизмом и отсюда следует в определенный момент времени. Напротив, Цинцендорф господство духа понимал более мягко. За этой размолвкой вскоре последовал разрыв между Веслеем и Витфильдом (1741 г.). Поводом к этому явилось учение о благодати, так как первый понимал его в арминианском, а второй — в строго Кальвиновом духе. Друзья вскоре после этого опять примирились. После смерти Витфильда раскол опять возобновился. Позднее на почве существующих различий между протестантами образовались дальнейшие деноминации, главным образом в Америке, где живет большая часть этой секты.

4. Новая церковь или секта сведенборгиан обязана своим возникновением Эммануилу Сведенборгу, ассесору берг-коллегии в Стокгольме. Призванный Богом, как он сам думал, к разъяснению внутреннего и духовного смысла Св. Писания (1743 г.), и вместе с тем находясь в общении с тем миром и миром духов, он составил свои многочисленные богословские сочинения. Главной его работой была «Vera christiana religio» (1770 г.). После ее окончания сразу должны были явиться новый Иерусалим или новая церковь в различных образа. Кроме Швеции, особенно много Сведенборг приобрел себе приверженцев в Англии, где он провел последние дни своей жизни, в Северной Америке и Германии, особенно в Вюртенберге. Бог представлялся ему единым лицом с тремя откровениями, как создатель, спаситель и возродитель мира.

§ 195. Церковные наука и искусство

1. При том положении, какое протестанты заняли в отношении Св. Писания, преимущественное внимание должно было быть обращено с самого начала на разъяснение Библии. Рядом с этим обратились к изучению также и других богословских дисциплин. И если литература в течение некоторого времени находилась на пути строгого конфессионализма и одеревенелой символики, то рядом с этим мало-помалу пробивается и свободное направление. Некоторый переворот был совершен привнесением деизма и рационализма. К сожалению, вместе с ортодоксией символических книг был выброшен за борт также и высший характер христианства.

Наиболее знаменитыми учеными, кроме реформаторов и некоторых упомянутых в истории богословских споров лиц, в области экзегезы и библейской философии, были ориенталисты Буксторфы в Базеле, отец и сын (Concordantiae Bibliorum hebraicae. 1636; Lexicon Chaldaicum, Talmudicum. 1639), Вельтор, издатель «Лондонского полиглота» (6 tt. 1657), Лихтфуд в Кембридже (Horae hebraicae et talmudicae in IV Evang. 1658/79), Бенгль (Gnomon N. T. 1742). В области исторического богословия: кроме упомянутых в § 5 составителей общих работ: Д. Блондель (ср. § 99), И. Деллэ (Dallaus, De pseudepigraphis apostolicis 1653; De Scriptis Dionisii Areop. Etc. 1666), И. Узер (Usher, Policarpi et Ignatii ep. 1644), И. Пирсон (Pearson, Vindiciae Ignatianae 1672), Г. Довель (Dodwell, Dissert. Cyprianicae 1684), В. Каве (Cave, Script. eccl. hist. liter. 1693), У. Удин (Oudin, Comment. de scriptor. eccl. 2 fol. 1722), И. Бингам (Bingham. Origines eccl. or the Antiquities 8 Bde 1708 22 по-латын. перев. Grichorius 10 т. 1724 38), Хр. В. Ф. Вальх (Walch, Hist. d. Ketzereien 11 Bde 1762, 85), И. Планк (Planck, Gesch. d. Entstehung, Veranderungen und Bildung unser 1803/9); àïîëîãåòû è äîãìàòèêè: Ãóãî Ãðîöèé (De veritate religionis christ. 1627), Н. Ларднер (ср. § 196), М. Хемниц (Chemnitz, Examen decretorum conc. Trident. 1565/73; Koci theologici 1591), Гергард (Loci theol. 9 vol. 1610), Квенштед (Quenstedt, Theol. Didact. — pol. 4 fol. 1696), Кох (Coccejus, Summaw doctrinae de foedere 1648), Баумгартен (Glaubenslehre 3 Bde 1759).

2. Живопись в этот период процветала как в южных, так и в северных Нидерландах. Рембрант († 1669 г.) создал здесь свои славные работы. Но искусство держалось преимущественно натуры. При том враждебном отношении, какое обнаруживали протестанты к иконам, для религиозной живописи не было благоприятной почвы. Произрастают только поэзия и музыка и, главным образом, у протестантов. Значительное число мужей составляет религиозные песни. В первом ряду вместе с Лютером стоят берлинский проповедник Павел Гергард († 1666 г.) и бреславский врач Иоанн Штеффлер или Ангел Силезий, позднее присоединившийся к католической церкви († 1677 г.). В качестве композиторов приобрели бессмертную славу Иоганн Себастьян Бах, директор школы св. Фомы в Лейпциге († 1723 г.), своими произведениями для органа, и творец ораторий Г. Ф. Гендель из Галле, переселившийся в конце своей жизни в Англию.

Глава пятая

Просвещение

§ 196. Англия и Франция

Если уже в средние века в некоторых местах пробивалось неверие, то в общем все же средние века были временем господства веры. То же самое можно сказать и о первой половине настоящего периода. В XVII в. повсюду наступает перемена. По крайней мере, высшие классы, если только не масса народа, отпадают от веры, чтобы проникнуться идеей религии разума или даже впасть в совершенный материализм. Причина этого явления крылась в обстоятельствах тогдашнего времени. Раскол западного христианства на несколько исповеданий и продолжающееся распадение в недрах самого протестантизма немало способствовали тому, чтобы возбудить религиозное сомнение, а у некоторых — сверхъестественную привести к голой естественной религии. И если, с одной стороны, этот ход вещей вызывает сожаление, как распадение и разрушение религии, то, с другой стороны, нельзя не признать в некоторых отношения его благодетельного действия. Просвещение немало способствовало уничтожению великого зла, именно колдовства. Дальше оно искоренило некоторые предрассудки и обычаи и тем способствовало религиозному просвещению. Наконец, против тогдашней конфессиональной исключительности оно пробило дорогу религиозной терпимости и свободе совести, которые явились прямо необходимыми при великом распадении христианства.

Переворот этот раньше всего сказался в Англии. Лорд Герберт Чербери (1648 г.) христианской религии противопоставил естественную религию, главными основами которой должны быть: 1) Вера в Бога, 2) Почитание Бога, именно 3) Путь добродетели и благочестия. 4) Раскаяние в грехах и усовершенствование в жизни, 5) Вера в воздаяние в этой и в будущей жизни. На этот проторенный ныне путь вступили многие другие лица. Будучи различных воззрений, они соответственно с этим возбуждали различные контроверзы. Все они, однако, соглашались с тем, чтобы совлечь с христианства его сверхъестественный характер и представить его только как религию разума. Писания и понятия не оставались без возражения. Борьба эта продолжалась до половины XVIII века. Не осталась безрезультатной и полемика. Откровенная вера вследствие этого опять была восстановлена. Ее важнейшим представителем был Нат. Лэндер со своей переведенной на многие языки работой: «The Credibility of the Gospel History» (12 vol. 1727/55).

Между другими представителями деизма и вольнодумства, как было названо новое направление, в XVII в. выступили Т. Гоббс († 1679 г.), который настолько тесно сближал церковь с государством, что доводил безответственность последнего до богохульства, Т. Броун и Х. Блонт. В XVIII в. выступили граф Шефтсбери († 1713 г.), Морган, Коллинс, Вульстон, Тиндал («Христианство так же древне, как и создание», 1720 г.). Из философов здесь должны быть упомянуты Дж. Локк († 1704 г.) и Давид Юм († 1776 г.). Первый, будучи лично расположен к христианству, был творцом достаточно враждебного христианству сенсуализма, а второй простирал свое сомнение также и на религиозную область.

Свободомыслящие элементы свой сборный пункт получили в ордене свободных каменщиков (масонов). Когда этот орден в связи с великим лондонским пожаром (1666 г.) после постройки Павловой церкви большей частью опять распался, то оставшиеся объединились в 1717 г. в Великую Ложу в Лондоне. Скоро институт этот получил широкое распространение. Направление это выражено в составленной английским духовным лицом Андерзеном Конституции, заключающей в себе ясные следы деизма.

Во Франции рационалистическое направление открывается скептиком Петром Бэйлем (1706 г.). Распущенность, господствовавшая при дворе и в высших сословиях, давала ему богатую пищу. Скоро оно стало насчитывать целую массу представителей, а при том могущественном положении, которое принадлежало некоторым из них, как писателям, направление это захватывало все более обширные круги в то время, когда в Англии, около половины XVIII века, уже совершился поворот в пользу веры. Руководящим органом этого направления явилась редактируемая Дидро и д’Аламбером «Энциклопедия». К этому направлению повсюду присоединилась большая часть высшего общества. И если в начале это направление выступает с известной сдержанностью, как это мы видим в сатире на современные церковные порядки в «Персидских письмах» Монтескье (1721 г.), славного автора «Espris des lois», то позднее пробивает путь глубокая ненависть и ожесточение против церкви и христианства. Девизом Вольтера, главы так называемых философов, было: «Ecrasez l’infame». Некоторые, как Гельвеций (De l’esprit), де-ла-Меттри (L’homme plante; l’homme machine), Кондиллак и барон Гольбах (Systeme de la nature) провозглашали более или менее открыто полный материализм. Не меньшую враждебность обнаружил против откровенного учения также и Ж. Ж. Руссо († 1778 г.). Как проповедник естественной религии (Emils 1761; Confessions 1770) и как провозгласитель народного суверенитета (Contrat social 1762), Руссо более, чем кто-либо, повинен в подрыве христианства и ниспровержении политического и общественного строя.

§ 197. Германия

В Германии противником христианской религии и Св. Писания, «христианского корана», как оно тогда было названо, выступил впервые гольштинец Матвей Кнуцен (около 1672 г.), старавшийся под именем совестливых (Conscientarii) навербовать себе партию. Более важные завоевания сделал рационализм в XVIII в. В 1735 г. вышла первая часть враждебного откровению Вертеймовского перевода Библии Л. Шмидта. В том же году начал свою известную литературную работу И. Хр. Едельман († 1767 г.), будто церковь и христианство являются продуктом невежества и обжорства. Вскоре после этого Реймар в Гамбурге († 1768 г.) написал позднее опубликованные Лессингом так называемые «Вольфенбюттельские фрагменты», в которых оспаривалось откровение вообще и воскресение в частности. А так как тогдашний прусский король Фридрих II (1740–1786 гг.) проникся до мозга костей французским вольнодумством и этому же направлению сочувствовали лучшие немецкие писатели Лесинг, Гёте и Шиллер, то это просветительное направление повсюду взяло первенство. Главным его органом явилась «Всеобщая немецкая библиотека», основанная книготорговцем Николаи в Берлине (1765 г.). Также и богословы в большей или меньшей степени прониклись тем же направлением. С кафедры и канцеля возглашался рационализм. С особым успехом его представляли экзегеты И. А. Эрнести в Лейпциге († 1781 г.) и И. Д. Михаелис († 1791 г.) в Геттингене, а также церковный историк И. С. Землер в Галле († 1791 г.). Из этой школы вышли многочисленные их поклонники и в том числе знаменитый К. Ф. Барт († 1792 г.). Направление распространялось все более и более. Велльнеровский эдикт (1788 г.), правда, предписал для Пруссии в проповедях и в учении руководствоваться вероисповедными писаниями. Это однако мало помогло делу: указ этот десять лет спустя снова был отменен.

Направление это не ограничилось протестантской Германией, но скоро захватило и католические провинции. В Австрии благоприятную для него почву создал необузданный реформационный пыл Иосифа II. В Баварии проф. А. Вейсгаупт в Ингольштате скоро (1775 г.) основал «Орден иллюминатов», тенденция которого явствует уже из его имени. Правда, общество это скоро было закрыто правительством, но создавший его дух не угас. В прочей Германии то же просветительное направление выступило в университетах трех рейнских архиепископов, а также в Вюрцбурге. Наиболее замечательными его представителями были в Майнце Лоренц Изенбиль и Ф. А. Блау, в Бонне — Геддерих и Евлогий Шнейдер, который вскоре поступил на службу конституционного епископа Страсбургского, а позднее с головой окунулся в революцию и умер в Париже на эшафоте (1794 г.), в Вюрцбурге — догматик Обертур, составитель многочисленных сочинений и издатель «Opera polimica sanctorum patrum», и церковный историк Франц Берг.

Второй период

От французской революции до настоящего времени (1789–1906 гг.)

Глава первая

Католическая церковь

§ 198. Французская церковь в эпоху революции и Пия VI (1789–1800 гг.)

Чтобы помочь финансовой нужде, в которой очутилась Франция на исходе XVIII в., весной 1789 г. были созваны в Версаль Генеральные штаты. Простодушно надеялись, что они исцелят и от многих других зол и несчастий. Указанная нужда была результатом глубоко скрытого зла. Оно пережило и абсолютную монархию, и феодальное устройство. Таким путем полагали обеспечить участие народа как в управлении государством, так и в несении налогового бремени, которое доселе, главным образом, лежало на низших классах, третьем сословии. На самом же деле сословия королевства тотчас после своего съезда в качестве учредительного собрания взялись за создание нового политического устройства. Движение это вскоре потеряло всякую меру. Между тем правительство оказалось совершенно бессильным им руководить. Увлеченные абстрактными идеями Contrat social, умы были далеки от того, чтобы принимать в расчет уроки истории и жизни. Вместо улучшения государственного устройства пришли к перевороту. Перемена эта решительным образом коснулась также и церкви, и это тем более, что последняя сама во многих пунктах нуждалась в реформе… К тому же духовенство принадлежало к привилегированным сословиям, против которых повсеместно разгорелись ненависть и страшное недоверие. Между тем власть попала в руки вольтеровских юнцов, отъявленных врагов христианства.

С уничтожением ленной системы и классовых привилегий прежде всего были отменены церковные десятины. С провозглашением прав человека была торжественно объявлена свобода исповедания. Потом на пользу отечества были отобраны лишние церковные капиталы. Так как финансы требовали более радикального средства, то вскоре, по предложению епископа Талейрана Отунского, на национальные нужды были обращены также и церковные имущества. В 1790 г. были упразднены религиозные ордена и конгрегации, так как они в должной мере не посвящали себя обучению, заботе о ближних и споспешествованию в науках. В «Constitution civile du clerge» изложено новое устройство французской церкви, соответствующее требованиям момента. Значившиеся в королевстве (исключая Корсики) 134 епископства в соответствии с новым административным делением на департаменты были сведены до 83. Избрание парохов и епископов было предоставлено лицам, состоявшим членами окружных и департаментских собраний. Канонические утверждения перенесены на епископов и митрополитов, церковные должности без попечения о душе, как-то: каноникаты, пребенды, капланы и т. д., упразднены. По дальнейшим приказам, к занятию церковных должностей допускались только те лица, которые присягали вышеуказанному закону. Только около 1/3 клира дала эту присягу и между ними в первую голову из среды духовных депутатов аббат Григорий. Прочее духовенство в числе около 46 000 отказалось от нее, причем на его стороне стояло большинство народа. Вместе с тем Франция в религиозном отношении раскололась на два лагеря, церковь присягнувших или конституционных и церковь неприсягнувших духовных лиц. Пий VI отверг Конституцию (13 апреля 1791 г.), за что и поплатился потерей Авиньонского и Венсенского графств.

Новаторство в области религии тем самым не кончилось. Учредительное собрание, сменившее осенью 1791 г. Конституционное, сделано дальнейшие шаги. Под угрозой лишения пенсий, права отправления духовных функций и других наказаний все духовные лица должны были принести гражданскую присягу с обещанием, насколько возможно, оправдывать государственное переустройство. В различных департаментах провозглашенные наказания вскоре были осуществлены. Весной 1792 года оставшиеся до сей поры религиозные корпорации были совершенно уничтожены. Запрещено ношение духовного одеяния. Все заподозренные неприсягнувшие духовные лица подверглись наказанию. Вследствие этого свыше 40 000 лиц лишались родины. К этому присоединилась кровавая расправа. Революционный террор, стерший в первую неделю сентября более 1200 жертв в Париже, погубил свыше 300 духовных лиц. Пример столицы вызвал подражание в провинции. Наперекор алтарю и трону Конвент 1792–1795 г. увенчал, наконец, все дело. Королевская власть была уничтожена. 21 сентября провозглашена республика. Сам Людовик XVI поплатился жизнью на плахе (21 января 1793 г.). Фактически не соблюдавшийся закон о целибате отменен. Осенью 1793 г. христианское летосчисление с воскресением заменено республиканским календарем с декадами. Наконец самое христианство было уничтожено и с мерзкими церемониями провозглашен атеизм. Архиепископ Парижский Гобель и другие присягнувшие духовные лица малодушно предали свои должности, чтобы исповедывать культ свободы и равенства. Оперная артистка в качестве богини разума была вознесена на алтарь отечества в соборе Notre Dame.

Господство беспардонного безбожия продолжалось недолго. Могущество гербертистов и дантонистов, представителей крайних партий Конвента, уже следующей весной было сломлено. По предложению Робеспьера, признававшего веру в Божественное откровение, как основу добродетели и порядка в государстве, было допущено признание высшего существа и бессмертье души. Одновременно с этим был введен новый культ, имевший 39 праздников, в том числе 36 декад республиканского календаря. Вскоре Робеспьер пал. Восторжествовавшие более умеренные элементы повели дело дальше. В 1795 г. был восстановлен христианский культ. Первоначально отправление его было дозволено в частных домах. Вскоре общинам были переданы неотчужденные еще церкви, которые были отобраны государством в первые дни второго года республики (22 сентября 1793 г.). Также неприсягнувшее духовенство получило возможность снова отправлять богослужение, если только оно подчинялось республике и ее законам, исключая «Constitution civile du clerge». Напротив, над прочим духовенством все еще тяготел прежний гнет. При таких обстоятельствах не было недостатка в страданиях церкви и во времена Директории. Казни продолжались. Позднее, когда все уже пошло к лучшему, многие сотни были сосланы в Гвиану и на острова Рэ и Олерон (1797 г.). Также и в других отношениях проявлялся враждебный христианству дух. Выступившая в жизнь деистическая секта теофилантов на некоторое время попала в особый фавор правительства из-за того только, что она силилась заменить собой церковь. Возобновившиеся одновременно с сим попытки правительства добиться от народа признания республиканского календаря с национальными праздниками и торжественными днями, были равным образом посягательством на христианский культ и воскресение. Лежавшая в этом враждебность христианству окончательно прекратилась только во времена консульства.

Для папского престола революция сопровождалась не одним только лишением находившихся во Франции имуществ. Когда французы, под начальством генерала Наполеона Бонапарта, в 1796 г. завоевали Ломбардию, то они напали на папскую область в Италии. По Толентинскому миру 1797 г. (19 февраля), кроме Авиньона и Венесена к Франции от папы перешел суверенитет также и над Феррарой, Болоньей и Равенной. В конце года генерал Дюфо был убит во время мятежа в Риме. После этого в самом вечном городе в 1798 г. была провозглашена республика, а Пий VI через Сиену и Чертозу у Флоренции был сослан в Валенсию, где он и умер в 1799 г.

Республиканская эра началась с 22 сентября 1792 г., первого дня республики. Год начинается с того же осеннего дня, с полуночи, и распадается на 12 месяцев по 30 дней, 36 недель по 10 дней, называемых декадами и 5-ю или 6-ю дополнительными днями. Окончательная отмена этого календаря последовала в 1805 г. Христианское воскресение было признано уже в 1802 г., когда по конкордату с папой оно было сделано неприсутственным днем.

§ 199. Пий VII и Наполеон I

В то время, когда кардиналы в Венеции собрались в конклав, французы были вытеснены из Италии. Пий VII (1800–1823 гг.), тогда кардинал-епископ Чиарамонти Имольский, мог вследствие этого перенести свой престол обратно в Рим. Первой его задачей было урегулировать свои отношения с Францией. Сражение у Маренго (1800 г.) передало в руки французов власть над верхней Италией. Одновременно с этим их победоносный вождь Наполеон Бонапарте, с 1799 г. первый консул, начал примирительные переговоры с Римским престолом. Летом 1801 г. состоялось заключение конкордата. Согласно этому было признано новое церковно-административное деление (10 митрополий, 50 епископий), причем наречение кандидатов при замещении епископских кафедр было предоставлено Первому консулу, а утверждение их — папе. Переговоры, для ускорения которых кардинал статс-секретарь Консальви прибыл лично в Париж, шли не беспрепятственно. Вследствие самовластия Наполеона особенно большие затруднения встретились при осуществлении договора. Вопреки обещанию не давать предпочтения при номинации новых епископов конституционному епископату, десять лиц были прямо представлены из этой среды. Этого мало. Одновременно с конкордатом (1802 г.) были опубликованы так называемые «Органические артикулы», которые прямо шли в разрез с положениями конкордата и интересами папского престола. Согласно этому акту, декреты папы и иностранных соборов подлежали государственному Placet, созвание соборов и подобных собраний запрещалось без нарочитого позволения правительства, вводился Recursus ab abusu, «Галликанские артикулы» признавались в качестве общеобязательного учения, различались парохи и дессерваны, т. е. священники кантональных или больших приходских церквей и священники подчиненных последним церквей. Лицам второй категории, именно около 20 000 человек (парохов было 3700) назначалось не только меньшее жалование, но они не подлежали положению а несменяемости (без канонического процесса) и т. д. Папа тогда заявил свой протест и это тем более, что публикация артикулов была произведена таким образом, как будто они составляли часть Конкордата и вместе с последним являлись результатом переговоров с Римским престолом. Властолюбие французского повелителя вскоре должно было повести еще к большим конфликтам.

Когда Наполеон был избран в 1804 г. императором французов, то он пригласил папу в Париж для совершения миропомазания и коронования. После больших промедлений поездка Пия, наконец, состоялась. Этим путем последний надеялся достичь уступки по некоторым церковным вопросам и, прежде всего, возвращения захваченных французами владений папского государства. Однако, он ошибся в расчетах. Новый император желал только брать, но не давать. Он сам ожидал дальнейших одолжений со стороны папы. А так как его требования по большей части были неисполнимы, то это, конечно, привело к разрыву.

Едва Пий VII возвратился в Рим, как от него потребовали расторжения брака Иеронима Бонапарте (1803 г.) с мисс Петерсон. Вскоре вопреки всякому праву была занята Анкона и папе предъявили требование считать всех врагов Франции за своих собственных и соответственно с этим изгнать из пределов папской области русских, англичан и шведов, а их корабли — из своих гаваней. Когда Иосиф Бонапарте был посажен на Неапольский трон и Пий по этому поводу напомнил о принадлежавшем исстари папскому престолу праве верховенства в отношении королевства двух Сицилий, то ему стали грозить занятьем его государства. В Светлую мессу 1808 г. французы в самом деле ворвались в Рим. Два месяца спустя несколько папских провинций, а в 1809 г. вся папская область были подчинены французскому верховенству, вернее были объединены с королевством Италии. Папа на это ответил анафемой. Тогда он в качестве военнопленного был отправлен в Савойю, кардинал статст-секретарь Пакка был заключен в крепости Фенестрелле в Пьемонте, а остальные кардиналы, исключая престарелых и больных, отправлены в Париж. Когда император расторг свой брак с Жозефиной Ташер, вдовой маркиза Богарне, то 13 кардиналов отказались благословить его новый брак с эрцгерцогиней Марией-Луизой, так как первый брак был расторгнут не папой, единственным компетентным судьей по этим делам, но судом французской местной церкви. Тогда император приказал низложить всех их и попарно разослать в ссылку по различным городам Франции (1810 г.). Между тем положение Пия еще более ухудшилось. Лишенный своих советников, он отказывал в утверждении представляемых ему кандидатов в епископы. В виду этого папа был ограничен в свободном общении с прочим миром, при чем издержки по его двору были сокращены до минимума. Вообще немилость императора всячески давали ему почувствовать.

Вследствие постепенного с течением времени увеличения вдовствующих кафедр, Наполеон задумал план замещения их без содействия, вернее, вопреки воле папы. Для осуществления этого дела в 1811 г. в Париже был созван национальный собор. Под давлением властителя последний после некоторого упорства, действительно, предоставил митрополитам право утверждения епископов в случае отказа папы даровать свою институцию представленным ему кандидатам в течение 6 месяцев. Обманутый неправильным изображением положения вещей, сам Пий тогда согласился на это. В Фонтенбло, куда летом 1812 г., во время русского похода, он был привезен, Пий должен был сделать еще и дальнейшие уступки во время начатых Наполеоном в начале 1813 г. личных с ним переговоров. Согласно предварительным условиям нового Конкордата, который здесь замышлялся, папе предоставлялось с двухмиллионным годовым доходом избрать себе местожительство во Франции или Италии, причем императору предоставлялось право номинации во все епископства этих двух стран, исключая 6 субурбикарных и 10 других епископий. Впрочем, император требовал признания 4 «Галликанских артикулов», назначения Парижа папской столицей, определения двух третей кардиналов католическими государями и торжественного порицания «черных» кардиналов за непочтительное отношение к его свадьбе. Требования эти были отклонены. Впрочем, и вышесказанные определения не вошли в жизнь. Во то время, как Наполеон, чтобы обеспечить за собой полученный выигрыш, немедленно приказал отпраздновать во всех церквах заключение мира пением «Te Deum» и сообщить соответствующие артикулы сенату, Пий весьма обеспокоился по поводу сделанных им уступок и особенно по поводу отказа от папской области, которое implicite означало дальнейшее расширение императорского номинационного права. В виду этого, когда большинство собравшейся около него коллегии кардиналов высказалось против, то папа отказался от договора. Одновременно он вступил в новые переговоры. Когда сила Наполеона в том же году была сломлена, то Пий потребовал прежде всего своего освобождения. Таковое последовало весной 1814 г., после того как он незадолго до этого был опять водворен в Савойе. К переговорам с императором папа, однако, более не приступал. В то время, как Пий возвращался в Рим, Наполеон в Фонтенбло восстановил свое могущество. Через несколько месяцев, однако, он вновь его лишился и на сей раз уже навсегда.

Вместе с престарелыми епископами отказалась от признания Конкордата 1801 г. незначительная часть верующих. Так образовалась малая церковь, превратившаяся в секту, имевшую распространение в диоцезах Лионмском и Пуатьесском.

§ 200. Секуляризация и реорганизация церкви в Германии

Подобно Франции, вследствие революции, существенные изменения потерпели политические и церковные отношения в распадавшейся тогда на свыше чем 30 государств Германии. Когда национальное собрание 4 августа 1789 г. уничтожило феодальные права французских землевладельцев, а также весьма многочисленных в Эльзасе и Лотарингии немецких князей, то это внесло страшную путаницу между этими двумя народами. Вследствие выступившего со стороны германских государств противодействия революции началась война, издержки по которой пали, главным образом, на германскую церковь. После мирного договора между Францией и Пруссией в Базеле (1795 г.) и между императором и Францией в Кампо-Формио (1797 г.) был вновь заключен Люневильский мир 1801 г., согласно которому весь левый берег Рейна отходил ко Франции. В пункте 7 означенного договора было определено возместить понесенные владетельными князьями в тех провинциях убытки на счет имперской области. При осуществлении договора пошли значительно дальше, чем гласил дословный смысл вышеуказанного пункта. Согласно решению имперской депутации в Регенсбурге от 1803 г. (§ 35), «все имущества церковных установлений, аббатств и монастырей обращались в свободное и полное распоряжение государей как на покрытие издержек по богослужению и содержанию учебных и других общеполезных учреждений, так и для облегчения их финансов». Вследствие этого пали все духовные княжества, исключая двух, которые были оставлены из личных соображений. Впрочем, несколько лет спустя и они подверглись той же участи. Этими княжествами были Область Немецкого Ордена, владетелем которой в качестве гофмейстера был эрцгерцог Антон Виктор, и Регенсбург, который взамен Майнца был пожалован курерц-канцлеру Дальбергу и возведен в архиепископство (1805 г.). Равным образом повсеместно та же судьба постигла епископские домены и имущества каноникатов и монастырей. Исключение представляет одна Австрия, где император Франц II не воспользовался предоставленными ему решением имперской депутации правами в отношении церковных и монастырских имений, а только уравнял верховные права над Триентом и Бриксеном с наследственными землями. Потеря на обоих берегах Рейна исчисляется в 3 162 576 жителей (по переписи 1719 года) и 21 026 000 фл. дохода, не считая монастырей. С другой стороны, впрочем, государи приняли на себя обязательства платить подлежащим лицам пенсии и заботиться о церковных нуждах в их государствах.

После того, как церковь во всей Германии, лишившись своих имений, исключая принадлежащих приходам и другим низшим учреждениям, испытала значительные территориальные изменения, явилась настоятельная потребность в новой церковной организации. Бавария, превратившаяся в правление Максимилиана Иосифа (1799–1825 гг.) и министра Монтгеласа из средневекового в современное государство, вскоре после заключения Люневильского мира начала переговоры о заключении конкордата. Так как, однако, существовала империя, то в Риме предпочли конкордат с последней конкордату с местным правительством. Только после падения империи (1807 г.) Наполеон вынуждал папу к заключению конкордата с Рейнским союзом. При таких обстоятельствах не имели успеха ни возобновившиеся переговоры Баварии, ни предпринятые в этом направлении шаги Вюртемберга (1807 г.). Вследствие этого, не говоря уже о конкордате с империей, не состоялся конкордат и с Рейнским союзом. С пленением папы все это дело на долгие годы вскоре заглохло. При постоянных территориальных изменениях, имевших место после Пресбургского (1806 г.) и Венского (1809 г.) мира, момент для прочного правопорядка был вообще не подходящим.

На Венском конгрессе (1814–1815 гг.), на котором, наконец, были вновь урегулированы политические отношения Европы, кардиналом Консальви и представителями прежних духовных князей было потребовано восстановление прежнего церковного порядка. Старания эти, однако, рушились о силу владения. Подобным образом не увенчалось успехом и предложение Дальберга и его уполномоченного Констанцкого генерального викария барона Вессенберга о заключении конкордата для всей Германии. Единственное, касавшееся церковных вопросов определение конгресса представляет пункт 16 союзного акта. По последнему на всю область Германского союза распространяется гражданское равноправие христианских исповеданий, что в качестве общего правила было установлено уже раньше частью немецкими государствами, частью по собственной инициативе государями, частью, наконец, под давлением Наполеона.

При таких обстоятельствах регулирование церковных отношений было предоставлено усмотрению отдельных государств. Прежде всего на путь переговоров ступила Бавария. Конкордат 1817 г. обеспечил за католической церковью во всем королевстве сохранение всех покоящихся на божественном или каноническом установлении прав и преимуществ (art. I). Страна подразделяется на две церковные провинции, при чем на правах суфраганов подчиняются архиепископству Мюнхен-Фрейзингскому епископства: Аугсбург, Регенсбург и Пассау, а архиепископству Бамбергскому — епископства: Вюрцбург, Эйхштат и Шпейер (II). Королю Максу Иосифу I и его католическим преемникам принадлежит при замещении епископских кафедр номинация, а папскому престолу — каноническая институция (IX), причем епископам гарантируется свободное управление их диоцезами в духовных делах (XII). Дабы обеспечить верховные права государства и успокоить протестантов, видевших угрозу своим правам в пункте 1, опубликование договора последовало в форме дополнения к религиозному эдикту 1818 г., который сам в свою очередь представлял приложение к основным законам. Это не исключало, однако, возникновения дальнейших переговоров. Так как в эдикте в соответствии с новыми политическими обстоятельствами, но вопреки требованиям канонического права, провозглашалась общая свобода совести и шла речь о гражданском и политическом равноправии трех христианских исповеданий (24) и о неизменном к ним уважении, то в Риме всем этим были весьма недовольны, а в Баварии некоторые духовные лица даже прямо отказались присягнуть конституции. Спустя некоторое время, апостольский престол, хотя и с неудовольствием, одобрил действия баварского правительства. Вместе с тем население было успокоено королевским разъяснением на Тегернском озере 1821 г., что конституция не желает стеснения совести, что требуемая присяга относится только к гражданским отношениям, что в данном случае имелся в виду конкордат, как государственный закон, и т. д.

Вследствие завоевания Силезии и раздела Польши и приобретения новых католических провинций в связи с недавними обстоятельствами на западе, переговоры с Прусские увенчались конвенцией между Пием VII и Фридрихом Вильгельмом III, результаты которой были опубликованы в булле «De salute animarum» 1821 г. Учреждались церковные провинции Кельнская с епископствами Трирским, Мюнстерским и Падерборнским, и Гнезен-Позенская с Кульмом и экземированными епископствами Бреславским и Эрмеландским. Епископские выборы предоставлялись капитулам, при чем в бреве «Quos de fidelium» давалось указание избирать только таких лиц, относительно которых достоверно известно, что они угодны королю.

В присоединенном в 1866 г. к Пруссии в прежнем королевстве Ганноверском буллой «Impensa Romanorum» 1824 г. были восстановлены древние епископства Гильдесгеймское и Оснабрюкское, ныне объявленные экземированными.

При епископском избрании короне принадлежало так называемое ирландское veto, т. е. полномочие из предложенного листа кандидатов вычеркнуть всех неугодных лиц до такого числа, чтобы был еще возможет выбор.

Католики Юго-Западной Германии, особенно Вюртемберга, Бадена и Гессен-Дармштадта, как прежних государств курфюршества Гессенского, герцогства Нассауского, княжеств Гогенцоллерн-Зигмаринского и Гехингенского и свободного города Франкфурта циркумскрипционной буллой «Provida solersque» 1821 г. были объединены в Верхне-Рейскую церковную провинцию с митрополией во Фрейбурге и епископствами: Майнцским, Роттенбургским, Фульда и Лимбургским. Дальнейшее упорядочение церковных отношений было сделано буллой «Ad dominici gregis custodiam» 1827 г. и одновременно бреве Re sacra. Последнее для домкапитулов содержит касательно епископских выборов подобное же указание, как аналогичное бреве «Quod de infidelium» для Прусских епископства, тогда как в булле правительствам предоставлялось только ирландское veto.

Обитавшие в других государствах католики были распределены по соседним диоцезам и предоставлены юрисдикции апостольского викария. Великое герцогство Ольденбург, например, было в 1831 г. присоединено к Мюнстеру и получило собственный оффициалат в Вехта. Для королевства Саксонии в 1816 г. был учрежден апостольский викариат. Над Оберлауницем юрисдикцию долго осуществлял находившийся под властью Праги деканат Бауценский. С 1830 г. для этой цели регулярно избирался апостольский викарий дрезденский, сосредоточивший вследствие этого в одних руках все

церковное управление

§ 201. Церковные отношение в Германии в 1830–1870 гг

Несмотря на указанные § 200 соглашения с Римом, церковные отношения в Германии находились в весьма неудовлетворительном состоянии. Стараясь поставить германскую католическую церковь в непосредственную зависимость от Рима, государства Верхне-Рейнской церковной провинции думали этим путем скорее перехитрить апостольский престол, чем идти открытым путем. От этой точки зрения они не отступили и позднее. Два последние пункта (V–VI) буллы «Ad dominici gregis custodiam», касающиеся воспитания клира по правилам Триденского собора, свободного общения с Римом, а также епископской юрисдикции iuxta canones nunc vigentes et praesentem ecclesiae disciplinam, не получили государственного признания. В 1830 г. был опубликован правительственный указ, шедший во многом в разрез с вышеуказанными пунктами буллы. Согласно акту 1830 г. все церковные распоряжения и даже по чисто-духовным предметам были подчинены государственному Placet, при чем была сделана попытка взимания государями доходов как до, так и после замещения кафедры в качестве jura maiestata. Подобный образ действий не мог не вызвать протеста. Римский престол отверг эти 39 артикулов еще в 1830 г. Время от времени ревностные католики в палатах сословий и других местах начали поднимать свой голос против унизительного положения церкви. Вначале, впрочем, ничего из этого не вышло. Правительства тем менее считали нужным изменить свое поведение, что значительная часть клира была на их стороне, а большинство епископов боялось решительного выступления. Только в Кургессене, где епископ и капитул решили бороться до последних сил, права церкви нашли некоторую поддержку.

В особенности перевес государства давал себя чувствовать в области смешанных браков. В Пруссии вскоре по этому поводу возгорелся большой спор. По декларации 1803 года «рожденные в браке дети должны были воспитываться всегда в религии своего отца», и «ни один из супругов не мог понуждать другого к уклонению от этого законного предписания». Вначале закон действовал в восточных областях, причем смешанные браки освящались здесь без всяких затруднений. Напротив, в западных провинциях, подпавших их действию в 1825 году, это предписание встретило сильный отпор. Духовенство в прирейнских областях и в Вестфалии только тогда соглашалось благословлять смешанные браки, когда гарантировалось воспитание детей в духе католической церкви. Поведение его встретило одобрение апостольского престола, когда он был запрошен по этому поводу. Бреве «Letteris altero abhine» 1830 года предписывало духовенству при смешанных браках с некатолическим воспитанием детей лишь пассивно присутствовать, но не давать своего церковного благословения. Прусское правительство, вследствие слишком уж большой услужливости епископата, настаивало на исполнении своих требований и в конце концов казалось, что оно достигло своих целей. Архиепископ граф Шпигель Кельнский, по совету Бунзена, прусского посла в Риме, добился конвенции (в 1834 г.), которой бреве было якобы признано, но на самом деле (в угоду старой практике) было изменено, причем епископы его области дали на это свое согласие. Дросте-Бишеринг (1835–1845 гг.) в качестве руководства для своей деятельности принял бреве папы и, несмотря на все увещания и угрозы со стороны правительства, отказывался односторонне следовать конвенции. Вследствие этого он был в 1837 г. обвинен в государственной измене и заключен в крепость Минден, где весьма мужественно переносил лишение свободы. Стойкость его действовала на всех самым ободряющим образом. Не только викарные епископы отреклись от своего согласия на признание конвенции, но и епископы восточных провинций объявили себя ныне сторонниками папского бреве. Исключение составил лишь Бреславский епископ граф Седльницкий, который вскоре, однако, принужден был оставить сан (в 1840 г.), а позже перешел даже в протестантизм (в 1863 г.). Архиепископ Гнезен-Позенский Мартин Дунин за свой независимый образ действий также был приговорен к заключению в крепости. Между тем правительство уже недолго держалось своей прежней политики. Сам Фридрих Вильгельм III пошел на уступки. Духовенству было предоставлено частным путем наводить справки о том, в какой вере воспитываются дети, причем разрешение относительно церковного венчания предоставлялось на усмотрение епископа. Еще дальше пошел его сын и преемник Фридрих Вильгельм IV (1840–1861 гг.), исполненный уважения к религии и относившийся более справедливо и милостиво к католической церкви. Он не только отказался от тех постановлений, выполнение которых было противно совести, но и вернул одному из изгнанных архиепископов его диоцез, а Клементу-Августу (1845 г.), в лице епископа Иоанна Гейселя Шпейерского, был назначен коадъютор с правом преемства. Также и в других церковных вопросах более заметно стало влияние права. В 1841 г. епископам было предоставлено право свободно сноситься с Римом, тогда как до сих пор требовалось для этого посредничество правительственной власти, при чем в помощь высшим правительственным местам при министерстве культов были даже учреждены католическое и евангелическое отделения. Наконец по конституции 1848 года за католической и евангелической церквами было обеспечено самостоятельное устройство и управление своими делами.

В то время как в Пруссии дела заметно улучшились, в Средней и Южной Германии все оставалось еще по-старому, как в весьма спорном также и здесь вопросе о смешанном браке, так и в других отношениях. В 1841 г. епископ Келлер Роттенбургский внес в Вюртенбергскую палату сословий предложение предоставить церкви обещанную учредительной грамотой автономию. Шаг этот имел лишь весьма ограниченные результаты. Чтобы добиться для церкви надлежащей свободы, нужны были большие усилия. Борясь до сих пор порознь, епископы должны были решиться на соединенное выступление. Направление это начинается с тревожного 1848 г. Еще осенью этого года весь немецкий епископат, под председательством архиепископа Гейселя Кельнского, собрался на совещание в Вюрцбурге. Вскоре произошло собрание епископов Верхне-Рейнской провинции в Фрейбурге (в 1850 г.), где было обнародовано обращение к правительству, в котором провозглашались права епископов: на образование и назначение на должности духовенства и сосредоточие в их руках дисциплины, права на преподавание в школах, религиозное руководительство и управление церковным имуществом (1851 г.). Так как ответ правительства был неблагоприятен, то после второго собрания в Фрейбурге последовало второе обращение к правительству (1853 г.). В то же время епископы выступили более энергично, осуществляя главнейшие из заявленных своих прав. Вследствие упорства некоторые попали под надзор полиции и даже были арестованы. Все же вышеописанные события произвели известное впечатление. По прошествии некоторого времени государства вступили с церковью в переговоры. Вюртембергом (1857 г.) и Баденом (1859 г.) были заключены конвенции с Римом, а Гессен-Дармштадтом (1854 г.) и Нассау (1861 г.) — с епископами Майнцским и Лимбургским. Вследствие противоречия настроению сословий оба первых соглашения вскоре были уничтожены. При таких обстоятельствах государству пришлось урегулировать этот вопрос законодательным порядком. Это произошло в Вюртемберге (1862 г.) и совершилось настолько успешно, что страна немедленно была обрадована наступлением религиозного мира. Напротив, в Бадене вскоре после этого произошла новая распря: после смерти архиепископа И. Викари (1868 г.), Фрейбургская архиепископская кафедра была даже 14 лет вакантной. А в Гессене конвенция встретила такое враждебное отношение, что епископ Кеттлер Майнцский сам отказался от нее (1866 г.).

Подобно государствам Верхне-Рейнской церковной провинции, Бавария, вопреки принятым на себя по конкордату 1817 года обязательствам, взяла на себя широкую опеку над церковью. Только Людовик I (1825–1848 гг.) отнесся к ней более милостиво и более справедливо. Он предоставил епископам свободное общение с Римом (1841 г.) и учредил несколько монастырей. Наконец в постройке или только в реставрации великолепных церквей он проявил свой высокохудожественный вкус и свое религиозное настроение. С целью добиться еще новых прав, епископат, после отречения Людовика I, обращался два раза с представлениями к его сыну Максимилиану II (1848–1864 гг.) и, если не все, то некоторые из его требований были удовлетворена.

В Австрии оковы, наложенные на церковь в XVIII веке, были совершенно сняты лишь со времени революционного 1848 года. До этого только некоторые из постановлений Иосифа были отменены Леопольдом II (1790–1792 гг.): так вместо ненавидимых генеральных семинарий были восстановлены опять епископские семинарии. Король Франц-Иосиф уничтожил «Placet», разрешил свободное общение с Римом и признал права епископов на сосредоточие в их руках дисциплины и на регулирование богослужения (1850 г.). В 1855 году с Римским престолом был заключен конкордат. Этот последний не мог долго удержаться. В некоторых своих частях конкордат был отменен законодательством 1868 года. В 1870 г. он был отвергнут Ватиканским собором. Наконец в 1874 году вместе с «Законом о внешних правоотношениях католической церкви» он был совершенно отменен.

В 1900 г. в Германской империи насчитывалось 56 367 178 жителей; в этом числе было: 20 321 441 человек римско-католического вероисповедания, 35 231 104 евангелических христиан, 586 833 еврея. Австрия насчитывала в 1900 г. при 26-ти млн душ населения — 20 661 000 католиков; греков: унированных 3 134 000, неунированных 607 000; протестантов — 494 000, евреев — 1 225 000. Венгрия в 1902 г. при 19-ти млн населения — 10 179 035 католиков; греков — унированных 1 893 410, неунированных — 2 863 095, протестантов 3 796 881, унитаров — 69 499, евреев 875 431.

§ 202. Церковь в Швейцарии

Французская революция повлияла и на Швейцарию. Временное присоединение к Франции повлекло за собой восстановление католического богослужения в городе Кальвина, после перерыва, продолжавшегося свыше полутора столетия. По Венскому конгрессу здесь доказуемо свыше 20 католических общин. В кантоне, таким образом, в короткое время явилось довольно значительное католическое население. Позднее церковные перевороты в Германии подействовали на страну в обратном смысле. Швейцарская часть Констанцской епархии была отделена от нее (1814 г.), чтобы не подвергнуться реформам генерального викария Вессенбергского. Отделение это так и осталось, ибо самое епископство вскоре после этого прекратило свое существование. Округ был сначала подчинен папскому викарию, а позже включен в состав отчасти епископства Шур (1823 г.) и Базель-Золотурн, отчасти же вновь учрежденного епископства св. Галлена (1845 г.). Епископство Базель охватывало по новому делению (1828 г.) кантоны: Базель, Берн, Золотурн, Люцерн, Цуг, Ааргау и Тургау.

Если церковь в начале радовалась более или менее продолжительному спокойствию, то позже она должна была претерпеть неоднократные и сильные потрясения. В кантоне Ааргау она потеряла все монастыри (1841 г.), исключая трех женских, которые, вследствие недовольства, вызванного этой мерой, были снова восстановлены. Когда Люцерн в 1844 г. разрешил поселиться у себя иезуитам, то против кантона выступили отрады добровольцев и католические кантоны принуждены были заключить между собой союз. Тогда между кантонами произошла война, в которой католики были побеждены (в 1847 г.). Протест, поднятый в 1848 году епископом Мариллеем Лозанским, против церковных законов, действовавших в кантоне его епископства, повлек для него почти 8-летнее изгнание. Поводом к новому преследованию, именно в Женеве и диоцезе Базеле, послужил Ватиканский собор. Когда этот кантон был отделен от диоцеза Лозанского и возведен в папский викариат (1873 г.), носитель нового сана, епископ Мермиллод вскоре был изгнан, а католические церкви мало-помалу переданы старо-католикам. Епископ Лахат Базельский, угрожавший своему духовенству цензурой, за непризнание Ватиканского догмата в том же году был низложен принадлежащими к его диоцезу кантонами, исключая Люцерна и Цуга, и изгнан из Золотурна, причем в следующем году был распущен и его капитул. Та же участь постигла и преданное ему духовенство. Мера эта имела весьма важное значение для католической Юры. Бернским правительством повсюду церкви были переданы старокатоликам, духовенство было не только лишено своих должностей, но и подверглось изгнанию. Через три года декрет об изгнании был, правда, взят обратно (1876 г.), но богослужение все же совершалось в сараях и других подобных местах; церкви были возвращены только по прошествии нескольких лет и лишь постепенно. Епископство Базель было восстановлено только осенью 1884 г. Заключение мира было облегчено делом кантона Тессинского, который был отделен от диоцеза Милана и Комо; округ, управляемый папским администратором, был связан с епископством Базелем как бы посредством персональной унии, причем первым его администратором был назначен епископ Лахат. После его смерти (1888 г.) церковь св. Лаврентия в Лугано была обращена в кафедральный собор. Женева, конечно, снова соединилась с Лозанной, когда надо было вновь заместить епископство (1883 г.). Так как Мермиллод был вновь назначен епископом, то правительство упорно держалось враждебной церкви политики. Только преемник его был, наконец, признан (в 1891 г.).

Население Швейцарии было в 1900 г. таково: 1 383 135 католиков, 1 918 197 протестантов, 12 551 евреев и 13 453 лиц других вероисповеданий.

§ 203. Французская церковь после падения Наполеона I

С реставрацией Бурбонов немедленно начались новые переговоры с Римским престолом. Результатом их явился конкордат 1817 года, в силу которого отменялся конкордат 1801 г. и восстановлялся конкордат 1516 года. Соглашение это не имело, однако, никаких практических последствий. Протест палат побудил Людовика XVIII (1814–1824 гг.) вскоре от него отказаться. Вследствие этого продолжало действовать в своих главнейших чертах созданное Наполеоном устройство. Только число епископств было увеличено до 80, среди них 14 архиепископств, а позднее с возведением в митрополии Камбраи (1842 г.) и Ренне (1859 г.) — 16; жалование духовенству было увеличено; некоторые ордена были законом допущены, другие религиозные общества, после первоначального уничтожения, сделались терпимы.

Господство династии Бурбонов длилось недолго. Преемник Людовика Карл Х (1824–1830 гг.) и король Луи Филипп Орлеанский (1830–1848 гг.) были сметены революцией. Последовавшая вскоре за этим республика (1848–1852 гг.) перешла в империю Наполеона III (1852–1870 гг.). С падением его, после нечастной войны с Германией, снова водворилась республика, третья, которая существует и до сих пор.

Несколько раз повторявшиеся перевороты указывают на серьезные политические противоположности. И в религиозном отношении революция создала большой раскол. Рядом с верой утвердилось и неверие, так как установившаяся при нем свобода преподавания в государстве особенно много содействовала его успеху. Рядом с этим, впрочем, поднялись и верующие элементы и прежде всего граф Монталембер и Фаллу. Вследствие этого свобода преподавания постепенно была разрешена, сначала для начальных школ (1833 г.) и для средних учебных заведений (1850 г.), а позднее во времена республики распространена и на высшие учебные заведения. Вскоре (1879 г.), впрочем, католические высшие учебные заведения были лишены права именоваться университетами и давать академические степени, а некоторое время спустя и вышеуказанного благоприобретенного права. Дело в том, что для радикалов христианские школы были камнем преткновения. Воспользовавшись нерасположением, которое питала часть католиков, именно некоторые ордена, к республиканской форме правления, они возбудили против них противодействие в широких массах. Школы иезуитов были закрыты и им было запрещено находиться в стране (1880 г.). Та же участь грозила и всем другим неразрешенным конгрегациям, если они в течение 3 месяцев не испросят признания и утверждения со стороны государства. Вследствие этого предписания были тотчас же упразднены многочисленные учреждения. Позднее мероприятие это было еще более расширено. Законом 1 июля 1903 г. были закрыты все средние школы конгрегаций; впоследствии все конгрегации были лишены права преподавания и был назначен 10-летний срок для совершенного прекращения учительных орденов и их школ (1904 г.). Школа должна быть, елико возможно, светской. Религия и церковь должны быть вытеснены из нее и из общества. В соответствии с этим в последнее время из зал судебных заседаний удалено и Распятие, символ христианства. В продолжение многих лет радикалам вносилось в парламент предложение об отмене конкордата и об отделении церкви от государства. Долгое время правительство боролось против этого предложения, не встречавшего сочувствия и у большинства парламента. Позднее все переменилось. Причиной этого было враждебное положение, занятое римской курией во время посещения президентом Французской республики итальянского короля и острый конфликт, вызванный выступлением курии против двух французских епископов. При таких обстоятельствах французское правительство порвало дипломатические сношения (1904 г.) и само внесло предложение о разделении церкви и государства. Большинством палаты (341:233) и сената (179:103) был принят проект необходимых церковных реформ.

Закон 9 декабря 1905 года обеспечивает свободу совести и культа и запрещает поддержку со стороны государства какого-нибудь одного вероисповедания или общества (гл. 1–2); передает правительству право наблюдения за образовавшимися в течение года церковными ассоциациями (18–22); допускает лишь чисто-церковное имущество; предоставляет в их распоряжение безвозмездно считающиеся собственностью государства, департаментов и обществ церковные здания, дома епископов и священников, а также большие семинарии (13–14); гарантирует наличному составу церковнослужителей пенсию (11), изучающим богословие — освобождение от военной службы, под условием, что они по достижении 26 лет займут платную должность церковнослужителя в одном из церковных обществ (39); конкордат 1801 года теряет свою силу, и прекращается действие закона, касающегося Органических артикулов (44) и т. д. Часть французских католиков считала себя обязанной подчиниться закону и сообразно с ним жить. Пий Х отклонил представленный не его усмотрение порядок образования церковных обществ, как неканонический, и предоставил епископам выработать подходящую организацию (10 августа 1906 г.). Дальнейшее развитие принадлежит будущему.

Аббат Шатель основал в 1830 г. «Eglise catholique francaise». Секта эта не имела большого значения и в 1841 г. церковь Шателя была закрыта правительством.

В 1901 г. Франция насчитывала, при 38,9 миллионах жителей: 36,1 млн католиков и 0,6 млн протестантов.

§ 204. Церковь в Италии, Испании и Португалии

1. С распространением французского владычества на Италию церковные дела претерпели здесь такие же преобразования, как и во Франции. Число епископств было уменьшено; монастыри, вначале лишь часть, а затем (1810 г.) все — были упразднены. Для итальянской республики, обнимающей Ломбардию и 3 северных легатства папского государства, в 1803 г. был заключен конкордат, сходный с французским. После падения корсиканца старые князья получили опять свои государства. В виду этого надо было подумать о дальнейших отношениях. Вследствие этого короли Сардинии и Неаполя вскоре заключили конвенцию со святым престолом (1817–1818 гг.), а через несколько лет последовали и дальнейшие соглашения. Между двумя властителями установилось полное согласие. 1848-й год и вступление на престол в Пьемонте Виктора-Эммануила (1878 г.) произвели большие перемены. Сначала были отменены: изъятие духовенства от светского суда, десятина, право убежища (1850 г.), а затем уничтожены и религиозные конгрегации, не занимавшиеся уходом за больными и преподаванием (1855 г.). Постановления эти первоначально не имели столь большого значения, как и действовавшие в других государствах аналогичные законы. Вскоре произошли великие события. В 1859 году Виктор-Эммануил предпринял покорение остальной Италии. После этого сказанные законы были распространены на новые области. Вместе с тем в интересах усиления государственных финансов в 1866 г. была произведена секуляризация имущества, причем духовенству назначалось жалование из государственной казны. Одновременно с этим монастыри, за малым лишь исключением, были уничтожены. Впрочем, не было запрещения основывать новые. В 1870 году Рим был провозглашен столицей нового королевства. Вместе с тем существовавший уже с давних пор конфликт между папством и итальянским королевством достиг последних пределов.

По переписи 10 февраля 1901 г. в королевстве Италии значится 32 475 298 человек жителей: из них 31 539 863 католиков; 65 595 протестантов, 36 617 евреев; 36 092 не имеющих религии; 795 276 лиц, без указания на вероисповедание.

2. После пятилетнего правления Иосифа Бонапарта (1808–1813 гг.), на трон Испании вступил Фердинанд VII. Вместо совершенных в прежнее правление реформ, как-то: уничтожение инквизиции, упразднение монастырей и проч., снова водворились прежние порядки. Прочный режим здесь был так же мало обеспечен, как и во Франции. В 1820 г. вспыхнула революция с враждебным для церкви характером. Монастыри были закрыты, церковные имущества секуляризованы. Духовные лица подвергались заключению в тюрьме, ссылке и смертной казни за сопротивление новому строю и за отказ от присяги. В 1823 г. королю пришло на помощь французское войско. Тогда были кассированы все акты конституционного правления.

Вступив в третий брак со своей племянницей Марией Христиной Неапольской (в 1829 г.), Фердинанд отменил Салический закон и восстановил порядок старого испанского престолонаследия (в 1830 г.). Этим он сам дал основание для новых беспорядков. После его смерти в 1833 г. трехлетняя Изабелла была провозглашена королевой. Однако, баскские провинции и Арагония стали на сторону Дон Карлоса, как правомерного короля. Вследствие этого возгорелась гражданская война. Одновременно с этим в Испании началось новое гонение на церковь, при котором больше всего пострадали монастыри и церковные имущества. Все мужские монастыри были упразднены (1837 года), а из женских лишь сохранены немногие, служащие целям воспитания и благотворительности. Число епископов, постепенно уменьшаясь, дошло до 6 (1846 г.). Только в 1843 г., когда «регент» Эспартеро должен был уступить свое место герцогу Нарваэсу из Валенсии, для церкви наступили лучшие времена. Правда, притеснения церкви еще не прекратились, тем не менее, все же они или не были продолжительны (таково время второго регентства Эспартеро в 1854–1856 гг.), или имели меньшую силу. Церковные вопросы были вновь урегулированы конвенцией с папским престолом в 1851 и 1859 гг.

Испания насчитывала в 1901 г. 18 250 000 душ населения, из них около 50 000 не принадлежащих к католической церкви.

3. Подобно Испании, история Португалии около этого времени представляет из себя быстро меняющуюся и пеструю картину: бегство королевской фамилии при французском нашествии; отделение колоний от отечества, с провозглашением Дон Педро в 1822 г. императором Бразилии; раздоры в королевской фамилии, причем большинство народа после смерти Иоанна VI в 1826 г. объявило себя сторонниками его второго сына Дон Мигуэля, между тем как Дон Педро требовал предоставления своей дочери Марии Глории португальской короны и в 1833 г. отнял последнюю у своего брата; жестокое семилетнее гонение на церковь вплоть до 1840 г., когда обстоятельства переменились к лучшему. Ныне с провозглашением в Португалии республики церковно-государственные отношения изменились: монашеские ордена и в первую голову иезуиты изгнаны из пределов Португалии; в палату депутатов внесен проект полного отделения церкви от государства и т. д.

Португалию в 1900 г. населяли 5 428 659 человек, среди них насчитывалось около 500 протестантов и 100 евреев.

§ 205. Церковь в Нидерландах, в Великобритании и в Скандинавских странах

1. С превращением французами в 1795 г. Голландии в Батавскую республику здесь была провозглашена свобода вероисповедания. Приобретенные католиками при этом права были подтверждены конституцией 1815 г., когда Голландия и Бельгия венским конгрессом были объединены в королевство Соединенных Нидерландов. Составляя две трети населения, католики, несмотря на гражданское равноправие с реформатами, подвергались всевозможным притеснениям и унижениям. Заключенная правительством в 1827 г. конвенция с Римским престолом не имела никаких практических результатов, так как была не исполнена. Несмотря на некоторое улучшение в 1829 г., объединение различных по религии, характеру и по быту народностей становилось все более и более проблематичным. При таких обстоятельствах июльская революция 1830 г. дала Бельгии повод отделиться от Голландии и провозгласить себя самостоятельным королевством.

С этим разделением старое зло по большей части было устранено. Конституцией 1831 г. была провозглашена свобода культа и преподавания. Вместе с тем в Бельгии церкви было предоставлено свободное самоопределение. Для высшего образования был учрежден Свободный Католический Университет (Мехельнский 1834 г.) Лэвенский (1835 г.). Вследствие массы неверующих или либералов свобода эта однако далась не без борьбы.

Со вступлением на престол Вильгельма II (1840–1849 гг.) положение католиков в Голландии значительно улучшилось. При пересмотре конституции в 1848 г. им вновь была гарантирована религиозная свобода. С восстановлением Пием IX Утрехтского архиепископства и четырех суффраганных епископств в 1853 г. здесь снова вернулась к жизни церковная иерархия.

В 1902 г. народонаселения в Бельгии значилось 6 896 079 человек, между ними 30 000 протестантов и 4000 евреев. В то же время в Голландии числилось 5 347 182 жителя и среди них 1 790 000 католиков.

Исходящая из Франции заря свободы в связи с опасностью, угрожаемой Англии со стороны Наполеона, принесла католикам в самом начале этого периода некоторые облегчения. Им было дозволено в Англии безнаказанное оказательство религии и дарованы свобода учреждения школ и право заниматься адвокатурой и отправлять низшие государственные должности (1791 г.). В Ирландии, кроме перечисленных прав (1792 г.), им вскоре было дано активное избирательное право и открыт доступ к военным должностям вплоть до чина полковника (1793 г.). Одновременно с этим для католиков Шотландии был проведен первый билль о равноправии. Когда затем, в 1800 г., ирландский парламент был соединен с английским, последовали дальнейшие уступки. Сильное движение, поднятое О’Коннелем, привело, наконец, к гражданскому равноправию всех католиков, и именно во всем Соединенном Королевстве. Когда О’Коннель был избран в парламент, где в течение полутора столетия не мог заседать ни один католик вследствие требуемой от членов парламента особой присяги, то правительство в 1829 г. издало Эманципационный билль, коим открывался для католиков доступ ко всем государственным должностям и достоинствам, исключая должностей лорд-канцлера Англии и Ирландии и вице-короля Ирландии. Десятинным биллем 1838 г. ирландские католики были освобождены от уплаты обязательной для них десятины в пользу протестантского духовенства. Далее для католиков было сделано доступным занятие лорд-канцлерской должности в Ирландии, а требуемая от членов парламента присяга была освобождена от неприемлемых для католиков выражений, что по закону 1829 г. продолжало еще существовать (1867 г.). В 1869 г. прекратилась, наконец, государственная поддержка Высокой церкви в Ирландии, причем часть ее имуществ была предоставлена католической церкви.

1829 год для английской церкви является новой эпохой. Падавшее с каждым годом число католиков ныне начинает сильно увеличиваться. Правда, в значительной своей части увеличение это объясняется обращением ирландцев. Нельзя, впрочем, отрицать в данном случае и влияния Эманципационного билля, который на место прежнего подавленного состояния вдохнул свежую жизнь и новое мужество. К этому надо присовокупить многочисленные обращения. Пьюзеевское движение (§ 216) привело в церковь сотни ученейших и благороднейших англичан, духовных и мирян. Вследствие такого подъема церкви Пий IX восстановил католическую иерархию в Англии, учредив Вестминстерское архиепископство и 12 суффраганных епископств (1850 г.). То же самое сделал Лев XIII для Шотландии, когда он основал здесь два (1878 г.) архиепископства (Андре-Эдинбургское и Глазговское) и 4 епископства. Первым Вестминстерским архиепископом был назначен Николай Уайзмэн, которому преемствовал Г. Е. Маннинг (1865–1892 гг.) и Воган († 1903 г.).

В 1903 г. в Великобритании числилось 42 522 926 жителей и между ними 5 250 000 католиков, 1 500 000 в Англии, 433 000 в Шотландии и прочие в Ирландии.

3. Среди скандинавских государств на первом плане стоит Дания со своей государственной церковью. Направленные против католиков стеснительные законы были отменены в 1847 г. Конституция 1849 г. провозгласила свободу совести и уравняла католиков с прочими гражданами королевства. В Швеции и в Норвегии церковь получила свободу в 1873 г. Число католиков во всех этих странах крайне незначительно, в Дании 4000 (1901 г.), в Швеции и в Норвегии около 1500.

§ 206. Церковь в Польше и в России

Разделы Польши (1772, 1793, 1795 гг.) привели не только к потере этим государством политического единства и самостоятельности, но имели весьма важные последствия и для его обитателей. Правда, Россия, к которой перешла большая часть страны, обещалась сохранять в неприкосновенности религию римских католиков обоих культов, т. е. связанных с Римом Брестской унией (1596 г.) униатов и латинян. Насколько соблюдались эти обещания показывает тот факт, что уже при Екатерине II (1762–1796 гг.) отделились от апостольского престола и воссоединились с русской государственной церковью 8 000 000 униатов. Павел ослабил гонение и дал униатам и католической церкви в России новую организацию. Частью были восстановлены древние епископства (для униатов Полоцк, Луцк и Брест, для латинян — архиепископство Могилев и 5 суффраганных епископий), частью основаны новые, главным образом, Варшавское, преобразованное в 1817 г. в архиепископство. В С.-Петербурге для всех католиков была учреждена, в качестве высшей церковной инстанции, Римско-католическая Генеральная Коллегия. Также и Александр I (1801–1825 гг.) к католикам относился весьма милостиво. Напротив, Николай I (1801–1855 гг.) пошел по стопам Екатерины и быстро достиг воссоединения униатов с Русской Православной Церковью. Епископы Литовский (Иосиф Семашко), Брестский и Белорусский со своим духовенством заявили о своем присоединении к греко-российской церкви (1839 г.). Польское восстание 1830 г. вызвало строгие мероприятия против латинян. В бытность свою в Риме (1845 г.) и вследствие представлений, сделанных ему папой Григорием XVI, император, правда, обещал помочь религиозным затруднениям и дав года спустя заключил конкордат. Договор этот оказался, однако, мертвой буквой. Россией он впервые был опубликован только в 1856 г. при Александре II (1855–1881 гг.). Осуществление его и поныне оставляет желать весьма многого. Со времени неудачного восстания 1863 г. на католиков посыпались новые репрессалии. Борьба с унией возобновилась с удвоенной энергией и последний униатский диоцез в России, Холм, был, наконец, воссоединен с русской государственной церковью (1875 г.). Новые переговоры с апостольским престолом касательно латинской церкви начал было (1882 г.) Александр III (1881–1894 гг.). Между тем русская система церковно-государственных отношений заставляла все более чувствовать себя в империи. Переход из православия в другое вероисповедание был воспрещен под страхом наказания. В случае принадлежности одного из супругов к русской церкви дети от смешанных браков должны были воспитываться в православной вере. Исключение короткое время при Александре I было сделано для Польши, где сыновья следовали религии отца, а дочери — вере матери. Даже в пользовании гражданскими правами неправославные были ограничены. Основной закон о свободе совести и о гражданском равноправии последовал только вследствие несчастной войны с Японией и одновременных великих внутренних смут. Весной 1905 г. был разрешен переход из православной церкви в иные христианские исповедания и были отменены каравшие это уголовные законы. Одновременно с этим пали установленные для поляков со времени последнего восстания стеснения. Следствием всего этого сделалось возможным печальное отпадение от православия и переход в католичество многих тысяч униатов.

По переписи 1897 г. в России вместе с Финляндией числилось 102 000 000 жителей и между ними 11 336 804 католиков, 6 273 679 протестантов, 5 000 000 иудеев.

§ 207. Церковь в Америке

1. В течение XIX в. Северная Америка, главным образом вследствие европейской эмиграции, получила весьма значительное католическое население. Вследствие этого она должна быть здесь упомянута, хотя доселе с общецерковной точки зрения и рассматривается как миссионерская область, почему и состоит под верховенством пропаганды.

Канада с конца XVII в. получила собственного епископа с резиденцией в Квебеке (§ 180). К началу XIX в. число католиков здесь настолько увеличилось, что епископство пришлось расширить в архиепископию (1819 г.), а существующие апостольские викариаты обратить в диоцезы и учредить еще новые диоцезы, из коих многие впоследствии были превращены в митрополии (Галифакс 1852 г., Торонто 1870 г., Св. Бонифация 1871 г., Монреаль, Оттава 1886 г., и Кингстон 1889 г.).

Еще значительнее был рост церкви в Соединенных Штатах. Преследования католиков в Англии побудили лорда Бальтимора искать новую родину по ту сторону океана и основать колонию Мериленд (1634 г.). Подобные поселения католиков около этого времени образовались и в других местах. Несмотря на это, число католиков все же долгое время было весьма незначительно. Хотя в Мериленде, по их инициативе, были проведены законы о веротерпимости и всем христианским вероисповеданиям было обеспечено право свободного осуществления религии, тем не менее протестанты, исключая квакеров в Пенсильвании, повсюду перевес свой ознаменовали рядом уголовных законов против католической церкви. Борьба Соединенных Штатов за освобождение из-под английского владычества (1776–1783 гг.), в которой католики, наравне со своими протестантскими согражданами, жертвовали и кровью, и имуществом, принесла им, наконец, желанную свободу. Число их в это время простиралось до 30 000, и они находились под властью Лондонского апостольского викария. С отделением от Англии также и этим отношениями настал конец. Страна получила непосредственно от апостольского престола собственное церковное управление. И. Кэрелль был назначен апостольским викарием (1784 г.), а вскоре и епископом с резиденцией в Бальтиморе (1789 г.). В короткое время страна необычайно расцвела. Одновременно развилась здесь и католическая церковь. Через 20 лет были учреждены 4 новых диоцеза — Бостон, Нью-Йорк, Филадельфия и Бердстоун, а Бальтимора превращена в архиепископию (1808 г.). С присоединением новых штатов область союза увеличилась. Рядом с этим явилась нужда в новых церковных отделах. Около половины XIX в. являются 6, а в конце 14 провинций с 73 епископствами. Епископ Бальтиморский, как представитель древнейшей кафедры, получил тогда достоинство примаса (1858 г.). В связи с епископиями для образования туземного клира явились семинарии. Первая образовалась в Бальтиморе, под руководительством изгнанных революцией с родины парижских сульпициан (1791 г.). Для изучения высших наук был учрежден Католический университет в Вашингтоне (1889 г.). Число католиков в настоящее время простирается до 10, а по другим исчислениям (O’Gorman) до 12 млн, при общем народонаселении в 87 млн. (1904 г.).

Создание столь обширного церковного организма потребовало напряженной общей работы, и это тем более, что католики оказались здесь совершенно одни, так как государство, исключая охраны свободы совести, не давало им решительно ничего. Вследствие этого закипела в новой церкви живая синодальная жизнь. В начале своего понтификата Кэрелль образовал диоцезиальный собор (1791 г.). Некоторое время спустя за ним последовали провинциальные (с 1829 г.) и пленарные соборы (1852 г.). Речь шла о создании особого законодательства, соответствующего во всем своеобразным условиям страны. Задача эта была разрешена счастливо. Нет ничего странного, что при односторонности человеческого развития кое-где проявились черты, не вполне согласные с церковным учением. Особенности эти, американизм, как их обычно называют, были отвергнуты папой Львом XIII в бревэ «Testem benevolentiae» (1899 г.).

Утверждение епископов совершается Римом. Провинции имеют право рекомендовать своих кандидатов. Согласно постановлениям двух последних пленарных соборов (1866/84 гг.) совершается это таким образом, что советники и несменяемые ректоры (парохи) освободившейся епископии приглашаются в собрание митрополитом или при замещении митрополичьей кафедры старшим членом провинции. Под его руководством путем тайного голосования составляется список с тремя кандидатами. Провинциальные епископы дают о них свое заключение, а по обстоятельствам могут рекомендовать и других лиц.

2. По примеру Севера в начале XIX в. (1818–1820 гг.) провозгласила свою независимость находившаяся доселе под владычеством Испании и Португалии средняя и южная часть Америки. В связи с этим здесь образовался ряд самостоятельных государств: Мексика, в центральной Америке — Гватемала, Гондурас, Сальвадор, Никарагуа, Коста-Рика, и в Южной Америке — Венесуэла, Колумбия, Эквадор, Перу, Боливия, Чили, Бразилия и т. д. После своего отделения от Европы все они провозгласили республиканскую форму правления. Исключение не составляет и Мексика, так как избранный здесь императором Августин Итурбидэ уже через год принужден был отказаться от престола. Не увенчалась успехом в этом отношении и новая попытка образовать здесь империю путем избрания на престол эрцгерцога Максимилиана Австрийского, который через три года 1867 гг. после этого пал. Бразилия в 1890 г. превратилась в республику после того, как здесь долгое время правил в качестве императора португальский принц Педро. Перемена эта свидетельствует о великих политических противоположных течениях в обеих этих странах. Подобные же обстоятельства существуют и в прочих государствах. Долгое время здесь длилась продолжительная и весьма кровопролитная борьба из-за верховенства и только мало-помалу наладился более прочный порядок. При таких обстоятельствах судьба церкви во всех этих государствах была весьма разнообразна и изменчива. Пием IX с большинством государств были заключены конкордаты. В 1875 г. в Мексике было провозглашено отделение церкви от государства, исключение из школ религиозного обучения и изгнание из страны посвящавших себя попечению о больных и о религиозном обучении монахов. В Бразилии, где доселе господствующее положение принадлежало католической церкви, с переходом к республиканской форме правления новой конституцией была провозглашена свобода культа и вместе с тем разорван прежний союз между государством и церковью.

§ 208. Папство и Ватиканский собор

Отношения папства к государству были уже нами рассмотрены выше. Таким образом нам остается изобразить дальнейшую историю папства.

1. Когда Пий VII занял место первосвященника, задачей его было водворение в папской области нового устройства, так как политический переворот, наступивший в последние годы его предшественника, постыдное лихоимство и грабежи французов и все продолжавшиеся военные беспорядки довели положение дел до настоящего хаоса. Впоследствии, когда Пий после пятилетней ссылки снова вернулся в Рим, ему предстала та же задача. При этом нужно было принимать в расчет те реформы государственного устройства, которые были проведены французским правительством в видах большего единства и однообразия. Дальнейшая деятельность папы была посвящена урегулированию церковных дел в других странах. В качестве статс-секретаря у папы во все время, за исключением нескольких лет (1806–1814 гг.) безграничного владычества Наполеона, выступал кардинал Геркулес Консальви.

2. Лев XII (1823–1829 гг.), бывший кардинал Аннибал делла Дженга, главным образом занимался реорганизацией церкви и достиг в этом полного успеха.

3. Пий VIII (1829–1830 гг.) из фамилии Гаспиглионов занимал свое высокое место слишком короткое время, всего лишь 20 месяцев, чтобы быть в состоянии развить более или менее значительную деятельность.

4. Понтификат Григория XVI (1831–1846 гг.), камальдоленца Капеллани, был омрачен несколько раз повторявшимися мятежами. Волны июльской революции затопили также и папскую область. Движение, исходившее из Болоньи, охватило большую половину страны. Вследствие вмешательства австрийцев, папская власть, правда, вскоре была опять восстановлена. По настоянию держав папа ввел все же некоторые реформы. Последние не удовлетворили населения; оппозиция продолжалась и дала повод к почти семилетнему занятию Болоньи и Анконы Австрией и Францией (1832–1838 гг.). Новое восстание произошло в Римини. Впрочем, для подавления его оказалось достаточно и папских войск (1845 г.). Постоянные волнения показывают, что старый порядок был мало удовлетворителен и что в государственном управлении нужны были более радикальные реформы.

5. Пий IX (1846–1878 гг.), кардинал, епископ Мастаи Ферретти Имольский, пожелал идти навстречу духу времени. Тотчас же была объявлена амнистия всем лицам, осужденным при прежнем режиме за политические преступления; мирянам провозглашена конституция с двумя палатами, из которых одна составлялась из лиц, назначенных папой, а другая — из выборных от народа. Над ними, впрочем, должен был стоять собор кардиналов. Реформы с восторгом были приняты. При том настроении, которое бурным потоком пронеслось в 1848 г. по Европе, все это не могло, однако, дать спокойствия. Возбужденный народ выставил новые требования. Для спасения своей свободы Пий бежал в Гаету. В Риме была провозглашена республика, во главе которой стал Маззини с двумя другими лицами (1849 г.). Католическими державами папское владычество скоро было снова восстановлено. Весной 1850 г. Пий возвратился назад, энергично стремясь исцелить те раны, которые были нанесены революцией его стране. Старый порядок был в существенных чертах восстановлен, но все же мирянам было предоставлено довольно широкое участие в управлении. Но этим не удалось успокоить умы. Чтобы обеспечить спокойствие, французы остались в Риме, а австрийцы в легатствах. Насколько было необходимо присутствие чужеземного войска, обнаружилось впоследствии, когда они были выведены. При поддержке Франции король Виктор-Эммануил Сардинский в 1859 г. напал на австрийские провинции в Верхней Италии. Австрия подчинилась предложению папы отозвать чужие войска из страны. Тогда в очищенных провинциях немедленно же разразилось восстание. Папское владычество было объявлено прекращенным и было потребовано соединение с Пьемонтом или с королевском Итальянским, которое стало образовываться со времени этой войны. Между тем герцогства Моденское, Пармское и Тосканское отказались от своих властей и примкнули к тому же государственному союзу. Вскоре папой были потеряны Феррара, Болонья, Равенна, а в 1860 г. также провинции Умбрия и Анкона. Папская область, таким образом, сократилась на две трети. Остальную часть защищали французы. Нападение, предпринятое против нее Гарибальди со своим отрядом, было победоносно отражено при Ментане (1867 г.). Между тем разразилась Франко-Прусская война 1870 г. Французская войска были отозваны. Тогда дело папы было окончательно проиграно. Итальянцы явились в Риме. Папе были оставлены только дворцы Ватиканский и Латеранский, а также вилла Гандольфо. Закон о гарантии 1871 г. (15 мая) признал личность папы святой и неприкосновенной и предложил ему ежегодную ренту в 3 млн франков. Как косвенное признание начавшихся несправедливостей, предложение это было отклонено в надежде, что добровольные дары верующих возместят папскому престолу те убытки, которые явились следствием отнятия у него церковной области.

Если в политическом отношении понтификат Пия IX имел весьма важное значение, то для церкви он представляет прямо эпоху. Запросив мнение сначала всего епископата, Пий в булле «Ineffabilis» 1854 г. в силу Iudicium supremum апостольского престола или supremo suo atque infallibili oraculo, как ныне это именуется (lect. VI) возвел учение о безгрешном зачатии Марии в догму. Далее папа в 1864 г. издал «Sillabus», перечень 80 ложных положений, которые были им же ранее осуждены. Наконец, поздней осенью 1869 г. созван Западный Вселенский собор в Ватикане, на котором должна была быть провозглашена папская непогрешимость. Но это намерение папы, как только стало известным, повсюду вызвало сильное волнение. Предложение встретило серьезные и многочисленные возражения и со стороны собора, насчитывающего 747 членов, отчасти в виду того, что вышеприведенное учение не было достаточно обосновано, отчасти же оттого, что догматизирование его казалось несвоевременным, почему можно было ожидать новых и тяжелых последствий для церкви. Большинство, однако, высказалось за него. Таким образом предложение это прошло. Определение это было провозглашено в 4 заседании в конституции «Pastor aeternus» (18 июля 1870 г.). Так как до этих пор был обнародован только один декрет, «Decretum de fide» (Sess. III), то собор сем самым только начинал свою деятельность. В виду этого необходимы были еще дальнейшие совещания и переговоры. Фактически заседание это было уже последним. На следующий день Францией была объявлена война Пруссии. Двумя месяцами позже Рим был взят итальянскими королевскими войсками и провозглашен столицей объединенной Италии. При таких обстоятельствах собор вскоре был распущен (20 октября).

Предшествовавшее и сопутствующее собору волнение с концом собора понятно не улеглось. Правда, оказавшиеся в меньшинстве епископы подчинились решению большинства и провозгласили новую догму в своих епархиях. Но они не везде встретили послушание. Множество мирян и масса духовенства отвергли учение. Это случилось именно в Германии. Так как духовенство, несмотря на отлучение от церкви за этот протест, встретило поддержку со стороны правительства, то явилось множество конфликтов. Прежде всего эта догма нарушала прежнее отношение между церковью и государством. Вследствие этого Австрия еще в 1870 году обнародовала конкордат; напротив, другие государства, как, например, Пруссия, вскоре приняли известные меры против церкви. Пий жил еще долго после богатого событиями 1870 г., настолько долго, что нарушил прежде употреблявшуюся поговорку: ни один папа не достигнет (25) лет Петра.

6. Во время смерти Пия IX церковь в некоторых странах находилась в неудовлетворительном состоянии. Новому папе Льву XIII кардиналу Печчи, бывшему епископу Перуджи (1878–1903 гг.), удалось снова улучшить во многом положение дел. Его мудрость и праведность были оценены в широких кругах. В конфликте по поводу Каролинского острова Иап между Германией и Испанией Льву была предложена роль посредника (1885 г.). Во время празднования им своего «золотого» и «бриллиантового» священнического юбилея, множество государей и царств прислали ему самые наилучшие пожелания и ценные подарки (1887–1897 гг.). Наука должна быть Льву XIII особенно благодарна, так как в самом начале своего правления он приказал открыть двери Ватиканского архива и тем сделал доступным исследованию заключавшиеся там сокровища. В многочисленных своих окружных посланиях он старался повсюду способствовать процветанию религиозности и внести во все стороны жизни принципы христианства.

7. За ним следовал папа Пий Х (1903 г.), бывший кардинал И. Сарто, венецианский патриарх. В отношении бывшей папской области он, конечно, не мог сразу отказаться от продолжения политики своего предшественника. Вскоре, однако, принимая в соображение некоторые обстоятельства и идя навстречу потребностям времени, он, не отменяя до сих пор имеющего силу Non expedit, разрешил духовенству принимать участие в политической и парламентской жизни королевства Италии (1905 г.).

Касающееся папской непогрешимости главное положение конституции Pastor aeternus гласит: «Romanum pontificem, cum ex cathedra loquitur, id est, cum omnium Christianorum pastoris et doctoris munere fungens, pro suprema sua apostolica auctoritate doctrinam de fide vel moribus ab universa ecclesia tenendam definit, per assistentiam divinam, ipsi in beato Petro promissam, ea infallibilitate polere, qua divinus redemptor ecclesiam suam in definienda de fide vel moribus instructam esse voluit, ideoque eiusmodi Romani pontificis definitiones ex sese, non autem ex consensu ecclesiae irreformabiles esse». О ближайшем значении этого определения см. (Lammer, Institutiones des k. KR. 2 A. 1892, S. 155–159).

§ 209. Культуркампф в Германии

С 1848 г. церковь в Пруссии пользовалась значительной свободой. Со стороны государства такое ее положение не внушало ни малейших опасений. Еще в 1866 г. император Вильгельм I с гордостью говорил, что он вполне доволен состоянием церкви в своей стране. После победоносной войны с Францией и основания Германской империи (18 января 1871 г.) в этих отношениях последовал крутой поворот. Католическую церковь решили лишить той свободы, которой она пользовалась в последнее время, и во всем подчинить государству. Борьба эта, названная сначала одним из противников церкви, а затем и вообще «культуркампфом», бесспорно в главном исходила от имперского канцлера князя Бисмарка, хотя и осуществлялась под ближайшим руководительством министра культов. Католики весьма энергично и всячески боролись против этого насилия как в палатах, так и в прессе. Часть протестантов их поддерживала, так как во всем этом они справедливо видели угрозу правам и их собственной церкви, хотя и не в такой мере как католической. Напротив, большинство протестантов отчасти из вражды к христианству, отчасти из нерасположения к католической церкви и особенно ненависти против силабуса и Ватикана (§ 208), стало на сторону прусского правительства. При таких обстоятельствах борьба приняла острую форму и все нужные для правительства меры стали облекаться в нормы закона. Цель, однако, не была достигнута. После упорной десятилетней борьбы правительство вынуждено было вообще отменить все наиболее снеснительные новые законы. То же самое имело место и в великом герцогстве Гессенском, где по примеру Пруссии были изданы аналогичные законы (1875 г.), позднее таким же точно образом отмененные (1887 г.).

Говоря более подробно, культуркампф в Пруссии имел следующее течение. Прежде всего, были упразднены два исповедные отделения в министерстве культа, являвшиеся высшими государственными инстанциями по делам церковного управления (1871 г.). Учебная часть была всецело подчинена государственной власти, а орден иезуитов изгнан (1873 г.), причем распоряжение это касалось не только Пруссии, но и всей Германской империи. Через год законы эти были распространены и на редемптористов, духовенство Святого Духа и сестер Св. Сердца Иисуса, а также и на другие религиозные общества. Затем последовало издание Майских законов 1873 г. относительно подготовки и определения священнослужителей, относительно церковно-дисциплинарной власти и учреждения особого королевского суда для решения церковных дел с правом увольнения, смотря по обстоятельствам, священнослужителей, а также относительно разграничения карательной власти церкви и выхода из нее. Законы эти были столь решительного характера, что повлекли за собой сначала изменение двух соответствующих параграфов (15. 18) конституции, гарантировавших церкви самостоятельность и самоуправление (1873 г.), а позже и полную отмену третьего параграфа (16 в 1875 г.). Некоторые из этих положений были конечно приемлемы, потому что требовали для Пруссии прав, которые в силу особых соглашений были предоставлены вполне или отчасти другим германским государствам. Так как епископат страны, не оспаривая в принципе прав государства, постарался взять в свои руки распоряжение церковными делами, то систематически со стороны иерархии стали ставиться препоны по всем не угодным католической церкви актам. Прежде всего епископы отказались сообщать правительству о всех определяемых на должность духовных лицах. Когда же правительство, со своей стороны, решило силой вынудить проведение законов, то возгорелась ожесточенная борьба. Епископы и масса духовных лиц были присуждены к денежным штрафам и тюремному заключению, многие были смещены, а Майские законы еще более развиты. Новым воинским уставом теологи были лишены своей привилегии, освобождавшей их от отбывания воинской повинности (1874 г.). Пользование исходящими от государства в отношении церкви правами было поставлено правительством в зависимость от подписания со стороны епископов или их заместителей подлежащих государственных законов. Ордена и все подобные им религиозные общества были уничтожены, исключая обществ, посвящавших себя попечению о больных (1875 г.). В качестве дальнейшего средства борьбы был издан правительством депортационный закон, так наз. «Expatriierungsgesetz», согласно которому священнослужители, не подчинявшиеся постановлению высшего королевского суда, подлежали изгнанию из пределов данной страны или даже из пределов всех входящих в состав Германской империи государств (1874 г.). Вскоре таким способом были обезлюдены многие епископские кафедры и сотни приходских должностей. А так как в этих «опальных» приходах другим священникам было запрещено оказывать духовную помощь, не исключая даже обряда погребения, то следствием этого явилась необычайная суровость этой меры. Но сколь ни велики были усилия правительства добиться осуществления этих законов, столь печальны были достигнутые этими мерами результаты! Клир и мир в огромном большинстве остались верны и солидарны со своими епископами, причем сила сопротивления их росла вместе с борьбой. Католическая фракция, центр, получила значительный перевес в прусской нижней палате и в рейхстаге на ближайших же выборах (52:90 и 63:90). Руководимая Людовиком Виндгорстом († 1891 г.) партия эта с каждым годом все более и более увеличивала свое значение. При таких обстоятельствах правительство принуждено было дать отбой, что было для него особенно неприятно при наличности той победной спеси, с которой оно само начало борьбу. Наступившая после смерти папы Пия IX перемена на апостольском престоле облегчила этот шаг. Двойное покушение на жизнь императора Вильгельма I убедительно показало, что через порабощение церкви падает религия, составляющая основу общественного правопорядка. Тремя новеллами (1880, 1882 и 1883 гг.) было восстановлено диоцезиальное управление и удовлетворены насущные потребности паствы. Одновременно с этим епископские кафедры были повсеместно замещены (последние — в Кельне в 1885 г. и в Познани в 1886 г.), причем двум высшим иерархам, низложенным в свое время государственными судами, были возвращены их кафедры. Вообще все стеснительные поборы и ограничения (Sperr- или Brotkorbgesetz) были отменены повсюду, исключая Познани, где они были оставлены правительством из национально-политических оснований. Дипломатические сношения между Римом и Берлином возобновлены. В новом соглашении между папой и императором правительство отказалось от своего право veto при замещении пастырских должностей. И если при этом Майские законы продолжали оставаться, то уже несколько лет спустя под влиянием новых политических событий они претерпели сильное изменение, как только апостольский престол в этом пошел навстречу прусскому правительству. Четвертой новеллой (1886 г.) был отменен высший суд по церковным делам и уничтожены введенные для теологов государственные испытания, так наз. «Kulturexamen». Под известными условиями были допущены учебные занятия в духовных семинариях. Пятой новеллой (1887 г.) были восстановлены отчасти ордена и разрешены отправления богослужения и совершение евхаристии всем духовным лицам, исключая духовенства запрещенных законом орденов. Право представления государства при назначении духовенства было ограничено лишь приходскими должностями, да и здесь возможность произвола со стороны правительства устранялась тесными рамками закона. В царствование Вильгельма II теологи были опять освобождены от исполнения военной службы в мирное время (1890 г.), деньги, собранные с католической церкви (Sperrgelder), возвращены (1891 г.) и снова допущены редемптористы (1894 г.).

§ 210. Миссии

После некоторого упадка в XVIII в. миссионерская деятельность в этом периоде опять оживилась. Различные ордена, конгрегация пропаганды в Риме, семинария для иноземных миссий и семинария Св. Духа в Париже стали высылать на проповедь многочисленных проповедников. Рядом с ними с течением времени выступило несколько новых миссионерских институтов: семинарии в Милане (1850 г.) и в Лионе (1856 г.), Община черных отцов или отцов Св. Духа (1848 г.), Конгрегация Непорочного Сердца Марии в Бельгии (1863 г.) и Майль-Гилля в Англии (1866 г.), Конгрегация Белых Отцов (1868 г.), основанная архиепископом Лавижери Алжирским († 1892 г.), конгрегация Божественного слова в Стейле в Голландии (1875 г.), св. Оттилии в Баварии (1884 г.) и т. д. Вокруг них с целью создать средства для святых предприятий образовалось несколько миссионерских обществ: общество распространения веры в Лионе (1822 г.), Ксавериев ферейн в Ахене (1832 г.), ферейн Леопольда в Австрии (1839 г.), ферейн Людовика в Баварии (1839 г.), общество детства Иисуса в Париже (1843 г.), ферейн Бонифация в Падерборне (1849 г.). В различных частях света пробудилась живая миссионерская жизнь. Не было недостатка и в мученичестве миссионеров. Среди проповедников и новообращенных многие удостоились мученической кончины.

В отдельности надо заметить следующее.

По мере вытеснения англичанами господства португальцев в Ост-Индии и падения старых епископств, все более выступала нужда в новой церковной организации. Римский престол учредил для английской области апостольский викариат. В 1838 г. было упразднено несколько епископств. Португалия не желала признать эти нововведения, хотя, с другой стороны, отказалась от соблюдения своих обязательств в отношении старых епископий. Вследствие этого возник горячий и продолжительный конфликт. Соглашение 1857 г. несколько улучшило эти отношения. В 1886 г., когда число католиков в передней Индии достигло 1 600 000 человек, архиепископство Гоа было сделано патриархатом, права митрополита были вновь определены в отношении суффраганных епископств Даман-Кранганор, Кохин и Ст. Томас Мелиапор, причем с переименованием апостольских викариев Агры, Бомбея, Вераполи, Калькутты, Мадраса, Пондишери и Коломбо в архиепископов также и для внепортугальской Индии была учреждена собственная церковная организация. Cp. Archiv. f. KR. 58 (1887), 3–5.

В Индо-Китае или в царстве Аннам, образовавшемся из соединения в 1802 г. Тонкина и Кохинхина, не раз бывали кровавые гонения на христиан. Еще в 1885/86 гг. тысячи христиан сделались здесь жертвой ненависти язычников.

В Китае христиане в правление императора Цзяцина (1795–1820 гг.) подверглись суровому преследованию в 1815 г. Также и позднее положение миссионеров было не лучше. Вследствие этого в виду недостатка в работниках дела миссии были в плачевном состоянии. Лучшие времена наступили с заключением Тяньцзинский договор в 1858 г. и Пекинского мира в 1860 г., когда миссионеры получили свободный доступ в глубину Небесной империи. При народонаселении около 380 млн число христиан сравнительно невелико, именно 1 115 000. Между тем в стране все растет христоненавистнический и враждебный Евангелию дух. В 1900 г. были немилосердно перебиты многочисленные миссионеры и тысячи туземных христиан.

В Корее в это же время было возобновлено христианство, после того, как раньше оно было провозглашено здесь сначала из Японии, а в конце прошлого столетия из Китая. Немедленно началось кровавое гонение. При общем числе 10 000 христиан в течение одного сорокалетия (1802–1839 гг.) здесь погибло мученической смертью около 300.

Почти одновременно с Китаем, для христианской пропаганды сделалась доступной после свыше 300-летнего промежутка и Япония. Договорами с Англией и Францией в 1858 г. были открыты для иностранцев или для христиан некоторые гавани. В 1862 г. в Иокогаме была сооружена церковь. В 1884 г. была провозглашена в стране свобода совести. В 1891 г. было учреждено архиепископство (Токио) с тремя суффраганами. При общем народонаселении в 50 000 000 число католиков простирается до 60 000 человек.

Для Северной Африки новая эпоха начинается с завоевания французами Алжира (1830 г.). Живущие здесь магометане обнаружили мало склонности к принятию христианства. Значительное христианское население страны явилось следствием эмиграции. В 1838 г. в Алжире было учреждено епископство, обращенное в 1867 г. в архиепископство с тремя суффраганами. Провозглашение французского протектората над Тунисом (1881 г.) создало также и здесь прочную опору для христианской миссии. В 1884 г. была восстановлена почтенная в древности кафедра св. Киприана в Карфагене.

Для Центральной Африки или стран Судана в 1846 г. был образован апостольский викариат по инициативе польского иезуита Рыло. В это же время и несколько позднее отправились многочисленные миссионеры по побережью Африки на запад, юг и восток, а также на соседние острова. Губительный климат и неразвитость населения создавала для проповедников великие затруднения. Тем не менее, попытка не была оставлена, а, напротив, с жаром продолжена. Вышеперечисленные миссионерские общества (стр. 433–437) развили, главным образом, здесь свою деятельность.

Австралия была открыта французами уже в XVI в. Но только в настоящем периоде она получает церковно-историческое значение. В 1835 г. в стране был учрежден апостольский викариат, тогда как доселе страна эта подчинялась с 1818 г. основанному тогда викариату св. Мавриция. В короткое время здесь появилось значительное католическое население. В 1842 г. возникла Сиднейская церковная провинция с епископиями в Эбеледе и Оберте (на Тасмании), которые позднее сами превратились в митрополии с подчиненными епископами. Таковы — Мельбурнский, Брисбенский и Веллингтонский (в Новой Зеландии). В 1844 г. состоялся первый провинциальный собор, в 1885/95 явились на свет пленарные соборы. «Moran, Hist. of the Cath. Church in Australia 2 vol. 1897».

§ 211. Правоотношения, дисциплина и культ

1. Революция и секуляризация нанесли церкви жестокие удары. Во Франции последняя потеряла все свои имения, а в Германии большую их часть. С другой стороны, однако, лишение недвижимых имуществ послужило к ее обновлению. Ныне сами собой совершились некоторые реформы, проведению которых до сих пор постоянно мешали владение имуществом и сопряженная с ним человеческая алчность.

С отобранием монастырских имений были уничтожены так называемые коменды, отдача аббатств и нерегулируемых уставом приоратов. Это был дурной обычай, державшийся во Франции до сих пор, несмотря на запрещение Тридентского собора. Вместе с политическими преимуществами в этой стране пали также и церковные привилегии дворянства. Теперь епископская кафедра сделалась доступной всем без исключения, невзирая на происхождение, тогда как раньше лица не привилегированного сословия могли получить только пять епископских кафедр во всей Франции. То же самое можно сказать относительно каноникатов и других церковных должностей, которые отчасти также приберегались для дворян. Ныне дворяне все более и более отходят в церковно-должностном управлении на задний план. Это явление доказывает только, что раньше они принимали духовный сан скорее из материальных выгод, чем по призванию. Подобная перемена произошла и в Германии, где существовали такие же условия. Так как немецкие епископы, подобно французским, не ограничивались получением доходов с одного или двух аббатств (коменды), но обыкновенно соединяли в своих руках два или три епископства, то здесь перемена эта почувствовалась еще более резко.

Между тем были уничтожены не только привилегии церкви, но и вообще все сословные привилегии. Французское духовенство само отказалось пользоваться прежней свободой от налогов. Церковная десятина мало-помалу была почти повсеместно уничтожена. Точно так же была упразднена и привилегированная подсудность: духовенство мало-помалу было подчинено по всем своим делам светскому суду. Папа принужден был с этим согласиться, если не безусловно, то temporum ratione habita, как сказано в австрийском конкордате (1855 г.) и в соглашениях с Вюртембергом и Баденом (1857–1859 гг.).

По всем церковно-судебным делам сделалось обычным соблюдение обыкновенного порядка судебных инстанций, при чем римский суд был признан за Iudices in partibus. Для Германии тем самым было исполнено требование, предъявленное еще в Эмской пунктуации.

2. Относительно внутренних церковных отношений конкордатом 1801 г. для Франции было только определено, что каждому предоставляется свободно исповедывать в стране католическую религию и отправлять потребности культа с соблюдением изданных правительством в интересах общественного спокойствия постановлений (ст. 1). Что касается праздников, то во Франции в этом отношении пошли дальше, чем в других странах. Кроме воскресений здесь были признаны только четыре особых праздника: Рождество Христово, Вознесение, Успение и Всех святых. Остальные праздники были или совсем отменены, или же некоторые приноровлены к следующим за ним воскресениям, как, например, Крещение, праздник Тела Христова, апостолов Петра и Павла и праздник святого, патрона местной церкви (1802 г.). Этот порядок был установлен для Франции на всем ее тогдашнем протяжении. Вследствие этого он соблюдался не только в самой Франции, но также и в некоторых принадлежавших ей тогда странах, в Бельгии, Люксембурге и голландском Лимбурге; он применялся также в Пфальце, Гессен-Дармштадте, в Шпейерском и Майнцком диоцезах (в последнем для левобережной части). Впоследствии было восстановлено празднование еще пяти торжественных дней (Новый год, праздник Тела Христова, второй день Пасхи, Троицын день и Рождества Богородицы). За то же дело неоднократно принимались и в других странах. Так как урегулирование праздников повсеместно должно было более или менее приноравливаться к различным условиям, то список неприсутственных дней получился весьма разнообразный. В Пруссии закон 1788 г., относивший почитание Успения и Рождества Богородицы к следующим за ними воскресениям, папой Львом XII (1828 г.) был распространен и на вновь приобретенные области, вследствие чего число праздников на левом берегу Рейна снова увеличилось. Впрочем, по просьбе архиепископа Шпигеля, во все эти праздники в местностях со смешанным вероисповеданием было дозволено работать после обедни. Балтиморский собор (1852 г.) для СевероАмериканских Соединенных Штатов удовольствовался четырьмя французскими праздниками, с прибавкой (1868 г.) к ним еще двух дней (Новый год и праздник Непорочного зачатия).

3. Под влиянием смешения исповедания была значительно изменена дисциплина постов. Установленный в XVIII столетии, в связи с уменьшением числа праздников, Рождественский пост, по-видимому, соблюдался весьма немногими (§ 183, 1), почему для Верхнерейнской церковной провинции официально он и был отменен в недавнее время (1900 г.). В Германии воздержание от мяса ограничивалось, главным образом, пятницей в течение целого года и во время четыредесятницы — средой (Aschermittwoch) и тремя последними днями Страстной недели. В двух диоцезах (Фульда и Гильдесгейм) пост был отменен даже и в пятницу. В других местах он сохранился в среду и субботу каждой четверти года и в течение Великого поста, а также накануне больших праздников.

4. Если реформа в этих пунктах принесла с собой великое разнообразие, то в области богослужения одержало верх стремление к единству. Правда, еще в средние века была повсеместно, за исключением немногих церквей, введена римская литургия (§ 100) с допущением, впрочем, по второстепенным пунктам многих различий. Не изменилось это и тогда, когда по определению Тридентского собора в Риме были исправлены «Бревиарий» и «Миссале» (1568–1570 гг.), и воспоследовало общее предписание отправлять службу по новому чину. Дело в том, что здесь было сделано исключение для тех церквей, в которых богослужение совершалось в течение 200 лет по существующему в них ритуалу. Всем им было дозволено и впредь его сохранять. В виду введенных во Франции многими епископами в XVII и XVIII веке реформ, это различие сделалось еще заметнее. Стремление к единообразию и соединению с Римом особенно усилилось со времени революции и секуляризации. К этому присоединилась полемика аббата Геранже Солемского, в его книге «Institutions liturgiques» (1840–1851 гг.) против различий в богослужении. Следствием всего этого было то, что теперь римская литургия была мало-помалу принята повсеместно. Исключение составляет один только Лион, сохраняющий свой древний чин.

§ 212. Христианская жизнь и церковное искусство

1. Христианская жизнь еще некоторое время находилась под влиянием просвещения XVIII в. с его антирелигиозным направлением и духом. С прекращением великих волнений, имевших место в этом периоде, всюду проявилось живое христианское сознание и истинно церковный образ мыслей. Переворот этот сказался в самых разнообразных направлениях, именно в громадном религиозном рвении клира и мира, в трогательном послушании церковному начальству, в частном принятии даров, во всесторонней поддержке миссионерства, в неустанной заботе о благе низших классов населения. Для достижения больших результатов, превышавших отдельные силы единичных христиан, всюду выступили в жизнь могущественные христианские союзы. Кроме вышеприведенных миссионерских обществ и ферейнов (§ 210), здесь должны быть упомянуты: основанное восемью студентами в Париже общество Винсента для оказания помощи бедным (1833 г.) и организованный дамами и девами с аналогичной же целью ферейн св. Елизаветы, учрежденный Кольпингом в Кельне «Gesellenverein» (1845 г.), Борромеев ферейн для распространения душеспасительных книг (1845 г.), наконец, общество Пия. Основанное соборным деканом Леннигом в Майнце для достижения церковной свободы и проведения христианской нравственности (1848 г.), общество это (Piys verein) вскоре распространилось на всю Германию. С ним в связи находится ежегодное собрание католиков или Генеральное собрание католического ферейна Германии, институт, нашедший в последнее время доступ и в другие страны.

2. Особенно обнаружился этот поворот в области искусства. После того как со времени возрождения все более падал истинно-художественный вкус, в XIX в. проявилось наконец, в искусстве жизненное понимание христианского прошлого. Во всех областях искусства началась новая одухотворенная жизнь. Многочисленные древние храмы были стильно реставрированы и закончены (Кельнский собор). Были вновь построены здания замечательной красоты. Равным образом обогатились чудными художественными произведениями живопись и пластика. Выдающимися художниками этого времени были Фр. Овербек из Любека († 1869 г.) и П. Корнелий из Дюссельдорфа (1867 г.). В области скульптуры выступили венецианец Канова († 1822 г.) и позднее датчанин Торвальдсен († 1844 г.). Не меньшие успехи обнаружились и в музыке. К. Этт в Мюнхене († 1847 г.) и К. Проске в Регенсбурге вернулись к классическим произведениям прошлого времени, оставив легкомысленные и поверхностные композиции XVIII в. Вместе с тем с основанием Ф. Виттом († 1888 г.) ферейна Цецилии, именно «Caecilienverein aller Lander deutscher Zunge» (1868 г.), была произведена реформа церковной музыки в Германии в самом широком смысле. Восстановление хорального пения совершилось еще раньше (1840 г.) по инициативе аббата Геранже Солемского († 1875 г.).

§ 213. Ордена и конгрегации

В религиозном возрождении играли немалую роль ордена, выдвинутые на первый план пробудившейся христианской жизнью. Революция и секуляризация совершенно опустошили монастыри; часть их была срыта до основания; в большинстве же случаев здания их были употреблены на другие цели. Но когда буря затихла, к ним отнеслись справедливее и не были столь суровы. Сестрам милосердия еще Наполеон снова разрешил вернуться во Францию (1807 г.). После этого в короткое время этот гуманный орден распространился со своей родины по всему миру. Орден иезуитов был восстановлен папой Пием VII сначала для России (1801 г.) и для Королевства обеих Сицилий (1805 г.), а позже буллой «Solicitudo omnium ecclesiarum» (1814 г.) и для всей церкви. Вскоре он вновь вознесся весьма высоко. Вместе с этим также и другие ордена стали мало-помалу водворяться в тех домах, из которых принуждены были или бежать в свое время, или искать нового местопребывания. Одновременно с этим были произведены многие реформы. В ордене бенедиктинцев образовались многочисленные конгрегации. С назначением в 1893 г. аббата-примаса весь орден сделался более крепким единым целым. Цистерцианцы приняли в большинстве реформу Ла-Траппа, при чем монастыри строгой обсервации составили отдельный орден (1892 г.) под названием реформированных цистерцианцев (траппистов). Напротив, четыре группы францисканцев-обсервантов снова соединились в одно общество (1897 г.). Кроме того, они посвятили себя, главным образом, евангельской проповеди, а также воспитанию и обучению детей.

Самые замечательные из учреждений подобного рода следующие:

1. Конгрегация Пикпа или св. сердец Иисуса и Марии, основанная П. Ж. Кудреном в Париже (1801 г.) и утвержденная Пием VII (1817 г.).

2. Конгрегация монахинь Непорочной Девы Марии, основанная Евгением Мазенодом в Марселе (1816 г.).

3. Маристы, или священники Девы Марии, начало которым положил аббат Колян в Лионе (1816 г.).

4. Жены св. сердца Иисуса (Dames de sacre Coeur); общество основано в 1800 году Софией Бара в Париже и в 1880 году владело 101 домом в Старом и Новом Свете.

5. Жены доброго пастыря, выделившиеся из общины сестер убежища (§ 186). Начальница их Мария Пеллетье, в Анжере, объединила их отдельные общины в одну конгрегацию (1835 г.), охватывавшую в 1887 году массу общин (158) во всех частях света.

6. Малые сестры бедных (Petites sueurs des pauvres), общество, основанное Ж. Юганом в Бретани (1840 г.) и вскоре широко распространившееся.

7. Ассумпционисты, или августинцы Успения Божией Матери; конгрегация эта основана в 1840 г. Ж. д’Альзаном Нимским, главным викарием, с целью служить к утверждению католической жизни по уставу св. Августина, главнейшим образом, путем печатного слова; папа Лев XIII пользовался услугами ее членов для миссионерства и с целью воссоединения с восточными церквами.

8. Конгрегация Салезианцев или Ораторий св. Франциска Салийского. Основана она в 1868 году Дон Боско в Турине с целью служить нравственнорелигиозным потребностям юношества. Посвящает она свои труды также миссионерскому делу и имеет широкое распространение во многих странах Европы и Америки.

§ 214. Церковная наука. Богословские контроверзы

1. Наперекор тому опустошительному действию, которое оказали на веру просвещение и революция, в это время опять пробудилось живое религиозное сознание. Особенно это нужно было для Франции, где индифферентизм и неверие охватили широкие круги населения и это тем более, что это настроение и позднее поддерживалось здесь Э. Ренаном († 1892 г.) и его многочисленными сочинениями, главным образом, «Жизнью Иисуса» (1863 г.). Ряд мужей принялся с особым рвением за это дело, как за особую миссию. Подобные же явления мы наблюдаем и в Германии. Во всех областях теологии здесь развилась богатая научная жизнь. Носителями ее были преимущественно богословские факультеты в университетах и выступившие рядом с ними другие научные институты. Могущественным стимулом в данном отношении является противоположность протестантизма и его науки. И если в отдельных случаях соприкосновение с последним влечет за собой вредные для католической церкви последствия, то в целом оно дает все же еще больше блага для веры и науки. Романские народы, которым в прошлом периоде принадлежало научное главенство, ныне остаются далеко за флагом. Ордена и другие институты, бывшие раньше носителями церковной науки, по большей части пали жертвой революции. Разработка богословской науки ныне перешла к многочисленным немецким теологическим факультетам. Правда, рядом с ними выступают семинарии, дающие образование клиру, но эти институты, служа главным образом воспитательным целям, не являются ныне храмами науки. С учреждением во Франции высших католических учебных заведений также и здесь замечается значительный подъем в научной области.

В богословской литературе в это время приобрели себе известность:

1. Как апологеты — Виконт Шатобриан († 1848 г.), граф И. Де Местр († 1821 г.), доминиканец Лакордер († 1861 г.) и иезуит Феликс со своими сотоварищами по Парижскому собору, далее И. А. Мэлер († 1838 г.), И. С. Дрей, Ф. Штауденмайер († 1856 г.), Геттингер († 1890 г.), Шанц († 1905 г.), Г. Шель († 1906 г.), Бональд († 1840 г.), Ламменэ († 1854 г.).

2. В качестве догматиков и историков догмы: Г. Клее († 1840 г.), А. Берлаге († 1881 г.), И. Перроне († 1876 г.), И. Б. Францелин († 1886 г.), И. Кун († 1887 г.), И. Зеебен († 1889 г.), И. Б. Гейнрих († 1891 г.), И. Шване († 1892 г.).

3. В области нравственного и пастырского богословия: И. М. Зайлер, весьма плодовитый писатель и впоследствии Регенсбургский епископ († 1832 г.), И. Б. Гиршер († 1865 г.), К. Вернер († 1888 г.), Ф. Кс. Линценман († 1898 г.), Гуссе, Гюри, Карриер.

4. Канонисты Ф. Вальтер († 1879 г.), Г.) Филиппс († 1872 г.), Ф. Феринг († 1896 г.)), Ф. Кобер († 1897 г.), Ф. Маассен († 1900 г.).

5. Как экзегеты, главным образом в области библейской науки: Л. Гуг († 1846 г.), И. Г. Гербст († 1836 г.) и Б. Вельте († 1885 г.), Д. Б. Ганеберг, епископ Шпейерский († 1876 г.), П. Шегг († 1885 г.), П. Феттер († 1906 г.).

6. В качестве церковных историков и патрологов Ф. Л. граф Штольберг († 1819 г.), И. И. Дэллингер, К. И. Гефеле, с 1869 г.) епископ Роттенбургский († 1893 г.), Константин Гефлер († 1897 г.), кардиналы А. Май († 1854 г.) и И. Б. Питра († 1889 г.), исследователь катакомб И. Б. де Росси († 1894 г.), И. Гергенрэтер († 1890 г.), И. Янсен († 1891 г.), Г. Брюк († 1903 г.), Г. Денифле († 1905 г.), Функ († 1909 г.).

В качестве выдающегося средства к развитию и процветанию науки здесь надо указать на журналы и энциклопедии. XIX век богат периодическими изданиями. Древнейшими значительными изданиями в Германии являются: издаваемый католическим теологическим факультетом в Тюбингене «Theologische Quartalschrift» (с 1819 г.) и выходящий в «Майнце Katholik» (1821 г.). Позднее явились «Archiv fur katholisches Kirchenrecht» (1867 г.), издаваемый иезуитами в Иннсбруке «Zeitschrist fur kath. Theologie» (1877 г.), основанная с научной целью Гэрресовым обществом «Historische Jahrbuch и Studien und Mittgeilungen aus dem Benediktiner des Mittelalters». К ним надо присовокупить несколько органов, явившихся с течением времени, а также несколько литературных изданий вроде «Litterarische Rundschau и Bulletino di Archeologia cristiana». Между не немецкими журналами занимают первое место «Etudes Religieuses, Revue benedictine, Revue d’histore ecclesiastique, Revue critique» (1881), «Revue d’histoire et de literature religieuses» (1896), Bessarione (1896). Среди богословских энциклопедий надо упомянуть изданный впервые Ввецером и Вельте «Kirchen-Lexicon (H. I. Wetzer u. B. Welte 12 Bde» 1847/56; 2-е изд. под редакцией Ф. Каулен 1882/1901) и «Dictionaire de theologie catholique», изданный в 1903/5 гг. Ваканом и Манжено (А. Vacant et. E. Mangenot). По христианской археологии вышли: «Dictionnaire des antiquites chretiennes изд. Martigny» (1865; 3-e ed. 1889); «Real-Encyklopadie der christichen Altertumer» изд. F. — X. Kraus (2 vol., 1882–1886). «Dizionario di erudizione storico-ecclesiastica» изд. Moroni (103 vol., 1840–1861; Index, 6 vol., 1858–1879) è «Dictionnaire d’archeologie chretienne et de liturgie» в издании Dom. Cabrol.

2. Среди научных контроверз в первой линии надо поставить связанное с именем Г. Гермеса в Мюнстере и Боне учение. Соответственно совершившемуся в его собственной жизни испытанию он полагал, что также и в своих умозаключениях должно исходить от сомнения и истину христианства можно доказать с абсолютной верностью. Теория эта покоится на чрезмерно высокой оценке силы разума, а также на непонимание тайны и значения веры. Еще при жизни своего создателя теория эта вызвала известное опровержение. После же его смерти († 1832 г.) она была отвергнута более решительно и осуждена папой Григорием XVI в 1835 г.

Нечто подобное случилось с философией А. Гюнтера в Вене († 1863 г.), приписавшей нашему разуму силу познавать тайны веры. Воззрение было также в свое время осуждено церковью (Bg. Knoodt, 2 Bde. 1880).

Напротив, традиционализм вдался в противоположную крайность, когда отказал человеческому уму в способности познавать Бога, отнеся эту сумму религиозного знания к откровению и преданию. Теория эта, созданная Бональдом († 1840 г.) и позднее развитая Ботэном в Страсбурге, по инициативе страсбургского епископа, была также осуждена (1840 г.). (Ср. Rheinweld, Acta hist. eccles. saec. XIX, Jahrg. 1835. S. 305–356; 1837, S. 68–79).

§ 215. Немецкие католики и старокатолики

1. Когда в 1844 г. после продолжительного промежутка опять приступили к почитанию св. ризы в Трире, то многие тысячи отправились в паломничество для поклонения. По этому поводу уже в предыдущем году подвергнутый церковному наказанию Иоанн Ронге в Лаврагюттэ в Силезии написал горячее укорительное послание к епископу Арнольду Трирскому. Послание это возбудило живейший интерес во всей Германии. Многочисленные разошедшиеся с церковью католики стали на сторону Ронге. Около этого же времени также подпавший под суспенз викарий Иоанн Черский в Шнейдемюле в познанской провинции со своими единомышленниками основал христианско-католическую общину. Это немедленно вызвало подражание также и в других местах. Весной 1845 г. немецкие католики, как назвали себя отделившиеся, составили в Лейпциге собор, на котором отвергли папский примат, тайную исповедь, целибат и почитание святых и ввели литургию на немецком языке. В следующем году они насчитывали 170 общин, из коих, впрочем, многие были весьма незначительны по объему. При оказываемой им поддержке со стороны протестантов, немецкий католицизм сделал некоторые успехи, хотя 1848-й год по всей Германии пробудил сильнейшее свободомыслие. Но великие упования, возлагавшиеся на это направление, не осуществились. Скоро начался общий разлад. Правительство выступило против них за их политическую агитацию в 1848 г. Этому много способствовала также и сама секта, с течением времени впадавшая все в больший и больший рационализм, сначала заложенный Ронге и особенно проявившийся в области веры на Лейпцигском соборе.

2. В то время как это направление потеряло уже всякое значение, Ватиканский собор подлил масла в огонь. После того как оппоненты против нового догмата, старокатолики, некоторое время ограничивались одним протестом, осенью 1871 г.) на Мюнхенском конгрессе, от участия в котором воздержался их духовный глава Дэллингер († 1890 г.), они пришли к основанию собственной церкви. В различных местах были учреждены приходы. Епископские функции некоторое время отправлял для них янсенистский архиепископ Лоос Утрехтский. Позднее в лице Бреславльского И. Г. Рейнкенса старокатолики нашли собственного епископа (1873 г.). Рейнкенс тогда же в качестве католического епископа был признан в Пруссии, Бадене и Гессене. В Пруссии и Бадене старокатоликам было обеспечено также совместное пользование католическими церквами и участие в церковном имуществе (1874 г.). Во избежание соблазна и отпадения католикам было запрещено Римом такое совместительство (1875 г.). Вследствие этого там, где противники превосходили числом оставшихся верными папе католиков, старокатолики вступили в полное обладание храмами. Направление это не остановилось, впрочем, на своем исходном пункте. Вскоре последовали реформы, аналогичные тем, как мы видели у немецких католиков. Были отменены обязательная исповедь (1874 г.) и целибат (1878 г.), введена немецкая литургия (1880 г.) и т. д. Реформы эти встречали возражения даже со стороны самой партии. Особо серьезное неудовольствие возбудило у лучших элементов отмена целибата. За Рейнкенсом (1896 г.) в качестве его преемников последовали епископы Т. Вебер († 1906 г.) и Деммель.

Кроме Германии, оппозиция против Ватикана с особой интенсивностью обнаружилась в Швейцарии, где привела также к образованию собственной церковной общины, христианско-католической церкви, как назвали себя швейцарские старокатолики. Направление это, главным образом, поддерживалось бернским правительством (§ 202). В Бернском университете был основан старокатоличеавкий богословский факультет (1874 г.). Ег. Герцог, член этого факультета, был избран епископом (1876 г.).

Глава вторая

Протестантизм

§ 216. Конфессиональные союзы, направления и секты

1. После продолжительного противодействия друг другу протестантские исповедания, наконец, пришли к дружественному взаимообщению. Как ни велики были образовавшиеся с течением времени внутри отдельных вероисповеданий противоположности, все же они не помешали в конце концов увидеть, что в сущности различие между лютеранской и реформаторской церковью было весьма незначительно. Несмотря на неудачу всех предпринимавшихся доселе попыток, в Германии в это время явилась надежда на более благоприятный исход переговоров. Будучи проведена в широких кругах уния летом 1817 г. генеральным синодом в Нассау и одновременным указом Фридриха Вильгельма III от того же года была распространена на Пруссию и другие государства. Старый конфессионализм тем самым, конечно, вдруг не уничтожился. Когда в Пруссии в 1822 г.) был проведен соответствующий унии новый Требник, то именно в Силезии лютеранский дух проявил особенно горячее сопротивление. Несмотря на все гонения он оказался здесь настолько упорным, что Фридрих-Вильгельм IV принужден был в 1841 г. учредить для старолютеран особое церковное общество с высшей церковной коллегией в Бреславле. С другой стороны, тот же монах в видах большого укрепления унии, так как она посеяла различие даже между своими друзьями, созвал в 1846 г. генеральный синод в Берлине. Впрочем, результат был неутешителен. Ординационный формуляр, представленный этим собором, в своей общей формулировке делал неверующим столь великие уступки, что он не мог быть утвержден христиански настроенным королем. В то время как конфессионализм отступал на задний план, разверзлась новая пропасть. Вследствие широкого влияния просветительных идей протестантский мир распался. Дело в том, что в Германии не только миряне, которые были настроены подобным образом и в католических странах, но также и богословы и духовные лица разделились на церковнонастроенных и свободномыслящих, верующих и неверующих, причем внутри этих больших категорий, в свою очередь, опять-таки явились некоторые различия. Колебание умов вскоре выразилось и в жизни ферейнов. В Евангелическом Союзе, который по инициативе шотландца Чельмера возник в Лондоне (1846 г.), образовался союз, который должен был охватить всех верующих протестантов всего мира. Верующие между протестантами объединились в евангелический церковный союз с ежегодным кирхентагом (1848 г.). Последователи свободного направления основали под главенством юриста Блюнчли в Гейдельберге и высшего придворного проповедника Шварца в Готе в 1863 г. Протестантский Союз, целью которого должно было быть обновление протестантской церкви в духе евангелической свободы и в соответствии с культурным развитием нового времени. Союз, однако, прежде всего занялся отвержением сверхъестественного характера христианства, почему высшее церковное правительство и должно было выступить против принадлежащего к союзу духовенства с угрозой смещения с должности и других наказаний.

Чем более выступало различий внутри протестантизма, тем более образовывалась противоположность между католицизмом и протестантизмом. В сравнении с католиками протестанты чувствовали себя как нечто единое. Особенно это обнаружилось в торжестве в память Лютера в 1817 и 1882 гг. В Густав-Адольфовом ферейне, основанном в 1832 г. в Лейпциге и мало-помалу распространившемся по всей Германии, образовался союз, охватывающий протестантов всех направлений и имеющий своей главной задачей оказывать помощь нуждающимся в ней общинам в католических странах. Евангелический союз, основанный в виду разочарования, причиненного исходом культуркамфа, и из опасения перед ростом и силой католической церкви (1887 г.), еще определеннее формулировал своей задачей таковую борьбу.

2. После того как Англия сошла с пути государственной церковности и открыла диссидентам (1828 г.) и католикам (1829 г.) доступ в парламент и к государственным должностям, она в высокой степени была взволнована оксфордским движением или пьюзеизмом и трактарианизмом. Будучи не удовлетворены англиканской церковью, многие лица переходили в католичество. Центром таких исканий был Оксфордский университет и стоявшие во главе его профессора Пьюзэ († 1882 г.) и Ньюмэн. В «Tract for the times» (с 1833 г.) они приобрели орган для распространения этого направления в более широких кругах. И если против протестантского субъективизма они главный центр тяжести переложили на восстановление древнехристианской веры и смирения, то другие, ритуалисты, видели спасение в восстановлении католических церемоний, украшении церквей, богато украшенных алтарях и торжественном богослужении. Направление это, однако, встретило горячее сопротивление и именно в представлявшей средний класс Low-Church. Строго протестантская партия желала скорее сокращения, а не увеличения оставшегося в высокой церкви католического элемента. Конфессиональный жар особенно воспламенился, когда трактариане в значительном числе пошли дальше и присоединились к католической церкви после того, как Ньюмэн, знаменитейший английский церковный писатель XIX в., сделал такой шаг († 1890 г.). Несколько времени спустя явившееся в качестве противодействия ему новое направление повергло страну в беспорядки. В Broad-Church или нижне-церковной партии повсюду водворилось свободомыслие. В оксфордских «Essays and Reviews» (1866 г.) шла речь прямо о рационалистическом воззрении на христианство. Это, впрочем, вызвало тысячи протестов. Церковного распада, которого прочили, однако, не совершилось.

3. Между сектами, по большей части исполненными хилиастических ожиданий, наиболее замечательны:

а) Ирвингиане, или апостольско-католическая церковь, как они сами себя называют, представляют в сущности современный монтанизм. Основатель секты Е. Ирвинг, пресвитерианский проповедник в Лондоне († 1834 г.), провозгласил обновление даров духа апостольской церкви и скорое пришествие Господа для основания 1000-летнего царства. Кроме своей родины, мечтатели эти нашли отклик в Германии, где за них высказался богослов Тирш в Марбурге.

b) Мормоны, или святые последних дней, основателем своим считают Джозефа Смита, который на основании записей, сделанных на золотой доске Мормоном, пророком, по-видимому, переселившихся в Америку евреев, и его сыном Морони (434 г. после Р. Х.) и изданных в 1830 г. Смитом, как «Book of Mormon». После того как в штатах Огайо, Миссури и Иллинойс они пренебрегли волей народа и были изгнаны оттуда взбунтовавшейся чернью, мормоны в 1844 г. отправились в двухлетнее странствование через Скалистые горы, через пустыню, на запад, в штат Юта на Соленом озере, где их новый глава, плотник Брайам Йонг († 1877 г.) основал теократически управляемое государство. Они рассматривают многоженство, как религиозную обязанность, и вместе с ирвингианами разделяют веру о наступлении явлений апостольских даров св. духа и веру в скорое пришествие Господа. В остальном их религия представляет страшную смесь грубых и суеверных представлений. Конгрессом Соединенных Штатов многоженство было им законом запрещено (1884 г.) Президент Тэйлор (1877/78 гг.) привел в исполнение действие закона, лично явившись в Фегштек. По заявлению президента в 1890 г. община подчинилась закону.

с) Немецкие храмовые общины основаны Христ. Гоффманом († 1885 г.) для собрания верующих в особый народ Божий. Ближе всего они водворились в Кирхенгардгофе у Мирбаха в Вюртенберге. С 1868 г. одна колония обосновалась в Палестине.

d) Армия спасения (Salvation-Army), военно-организованный методизм, основана в 1865 г. В. Бутсом в Лондоне, чтобы оказать большее влияние на низшие классы населения. В последние годы отделения армии имеются также в Северной Америке, Франции и в других странах.

§ 217. Внешняя и внутренняя миссия

Обращение языческого мира в христианство в предыдущем периоде протестанты предоставили всецело католикам. Упоминания заслуживает только учреждение миссионерской коллегии в Копенгагене Фридрихом IV Датским в 1714 г. и миссионерская ревность гернгутеров, которые вскоре после отпевания их общины отправились в качестве проповедников Евангелия в различные страны, главным образом, в Гренландию к эскимосам, обращение которых еще до этого (1721 г.) при поддержке и от имени датского миссионерского общества было начато норвежцем Гансом Эгеде.

Ныне в области миссии замечается весьма оживленная деятельность. Возникло не менее 70 миссионерских обществ: 45– в Великобритании и Северной Америке и 25 — на европейском континенте. Важнейшими из них являются общества: английских баптистов 1792 г., Лондонское 1795 г. (индепендентов) и 1799 г. (Высокой церкви), Аншлийских вестлейан 1814 г., Бостонское 1810 г. (American Board of foreing missions), Базельское 1816 г., Берлинское 1823 г., Бременское 1829 г. Общий приход всех обществ в 1881 г. выражался в сумме 32 млн марок, а общее число всех находившихся в том же году под их попечением новообращенных простиралось до 2 млн. Миссии распространяли свою деятельность по всем частям света. Значительный успех был достигнут в Полинезии или на островах Тихого океана, именно на островах Сандвичевых (Гавайи), Товарищества (Таити) и Дружбы, в южной и западной Африке, а также на африканских островах, особенно на Мадагаскаре, где в 1869 г. королева Ранавалана приняла евангелическую веру. Во всяком случае, нет сомнения, что успех этот в общем вполне соответствовал затраченным капиталам. Правда, протестантская миссия все же далеко отставала от католической, но это объясняется тем, что сделанные в области обращения язычников усилия и труды не могут быть переведены на деньги. К сожалению, надо только сказать, что соперничество между католицизмом и протестантством, а также между многочисленными протестантскими сектами не всегда является побуждением к большему напряжению сил, но нередко служит сильной помехой для успешного достижения общей для всех их цели обращения языческого мира в христианство.

Соответственно тому значению, которое придает протестантизм писанному слову, он старается, главным образом, действовать путем распространения Библии. С этой целью в 1804 г. в Лондоне образовалось великое «Британское и иностранное библейское общество», к которому примкнули аналогичные второстепенные общества. Позднее подобные общества возникли в Берлине (1814 г.) и в Нью-Йорке (1817 г.). В общем в течение XIX в. было распространено 180 млн экземпляров Библии и Нового Завета на 324 языках. Нельзя, впрочем, признать, чтобы этим способом была достигнута связываемая с этим надежда. Причиной этого является то обстоятельство, что Библия распространяется без всяких разъяснений. Вследствие этого те общественные классы, для которых библейские общины желают сделать доступной Библию, оказываются не в состоянии в достаточной мере последнюю уразуметь.

Распространение Библии по мысли протестантов должно служить не только делу обращения в христианство язычников, но также и к поддержанию и укреплению веры среди протестантов, таким образом, средством внутренней миссии. Значительную деятельность в данном направлении развил И. Г. Вихерн († 1881 г.), основатель Рауенгауза в Горне близ Гамбурга, спасительного учреждения, послужившего образцом для многих подобных заведений в Германии и за ее пределами. Весьма благотворные результаты в области ухода за больными и в других видах родственного служения достиг институт диаконисс, который был призван к жизни в 1836 г. пастором Флиднером в Кайзерверте близ Дюссельдорфа. Институт этот в дальнейшее время не получил, однако, того широкого распространения, какого заслуживал по своей цели, и в этом отношении далеко отстал от своего католического прообраза, именно общины сестер милосердия.

§ 218. Протестантская теология

Богословская наука в этом периоде, именно в Германии, проявила необычайное развитие. В значительной части это литературное оживление находится в связи с тем поворотом, который произошел в самом протестантизме в недавнее время. После того, как просвещением XVIII в. старая наивная вера была загнана в гроб, жизнью был подвинут принцип свободного научного исследования. А как только таковой проявил новую жизнь, создалась противоположность между старым и новым направлениями. Задачей первого было отыскать прежде всего истину, другого — защитить веру от современных нападок. Вследствие наличности этих двух направлений в протестантской науке развились страшные контрасты. В то время как одна часть теологов держалась авторитета символических книг или, по крайней мере, сверхъестественного характера христианства и признавала божественную природу своего Основателя, другая — в своем отрицании достигла крайних пределов. Наконец был еще третий класс, старавшийся занять промежуточное, среднее положение.

Выдающимся ученым и до некоторой степени основателем нового направления протестантской теологии был Шлейермахер в Берлине († 1834 г.). Вопреки тогдашнему просвещению, считавшему несостоятельными все вероучительные положения и простиравшему свою дерзость до отрицания существования Бога и бессмертья души человеческой, он развил собственные воззрения, в которых не соглашался с основными положения натурализма. Признав в своей пламенной и одушевленной речи религию непосредственным чувством бесконечного и вечного, а Христа — Спасителем, так как в Нем богопознание достигло высшей степени жизненности и благотворно воздействовало на человечество, Шлейермахер имел громадное влияние на то нерелигиозное время. Важнейшими его произведениями являются: «Речь о религии» (1799 г.) и «Вероучение» (1821/22 г.).

Около этого же времени достиг верха своей славы Гегель († 1831 г.). При том значении, которым пользовалась его философия, последней увлеклась и часть теологов, полагавших, что между христианской верой и Гегелем нет существенно разницы. Вполне в духе Гегеля излагал христианскую догмактикку Маргейнеке († 1846 г.).

Насколько неосновательно было это воззрение, вполне обнаружилось, когда Д. Фр. Штраус опубликовал свою «Жизнь Иисуса» (1835/36), в которой историю Иисуса он объявил мифом, сложившемся в первохристианской общине. Работа эта в последующие 5 лет была дополнена четырьмя приложениями, а позднее во втором издании (1864 г.) переработана для немецкого народа. сочинение Штрауса взволновало весь богословский ученый мир. В защиту веры посыпалась масса опровержений. Впрочем, с другой стороны, натурализм нашел дальнейших приверженцев. Один из них в истории протестантской теологии, впрочем, занял выдающееся место.

Ф. Христиан Баур в Тюбенгене († 1860 г.) порицал Штрауса за то, что он изложил евангельскую историю без критики Евангелия. Будучи с ним вполне согласен в отрицании супранатурализма, Баур своей критикой новозаветного канона особенно содействовал развитию в науке враждебного христианству направления. Уже Шлейермахером и де Ветте († 1849 г.) были объявлены неподлинными и сомнительными некоторые библейские писания. Баур распространил это воззрение почти на все писания Нового Завета. Признавая исходящими от апостолов только 4 больших Павловых послания и Апокалипсис, он научно старался доказать неподлинность всех прочих посланий, а также и всю послеапостольскую историю. Учениками и последователями Баура теория его была развита более подробно, причем рамки апостольских писаний были еще более сужены. Некоторые писания были отнесены даже к нехристианской древности. В общем учение этой школы повсюду и неоднократно встречало полное одобрение. Оно составило научную основу свободной протестантской теологии, как в последнее время стало назваться рационалистическое направление. Важнейшими его представителями являются Р. Роте († 1867 г.), Д. Шенкель († 1885 г.), К. Шварц († 1885 г.), А. Швейцер († 1888 г.), К. Газе († 1890 г.), Р. А. Липсиус († 1892 г.), К. Вейцзэкер († 1899 г.) и др.

Несмотря на всю свою самоуверенность, критика оказалась не в состоянии покончить с вопросом о вере. Романтизм и великие политические события, напротив, все более углубляли религию в сердцах большинства, и это тем более, что у последней не было недостатка в решительных и ученых защитниках. Да и между рационалистами не было уже прежней солидарности. Сами они разделились на старо- и новолютеран, из коих первые ограничивали Божественное слово только Св. Писанием, а вторые признавали также и символические книги. Ко всему этому новолютеране сами распались на массу оттенков. Наиболее известными именами являются А. Неандер, отец новейшего научного пиетизма († 1850 г.), и Е. Б. Генгстенберг в Берлине († 1869 г.), А. Толук в Галле († 1877 г.), И. Христиан, К. Гофман в Эрлангене († 1877 г.), И. Т. Бекк в Тюбингене († 1878 г.).

Что касается среднего направления в теологии, то оно прежде всего отступило от полного признания сверхъестественного характера христианства. С другой стороны, оно, впрочем, отвергает его не вполне и не безусловно. Насколько дело касается основных пунктов, то оно признает Христа за ниспосланного Богом и исполненного Божества пророка, а между известиями о Его чудесах допускает по крайней мере те, кои говорят об исцелениях. Главнейшими представителями этого направления, в свою очередь, во многом между собой различающимися, были К. И. Нич († 1868 г.), И. Мюллер († 1878 г.), К. Улльман († 1865 г.), И. А. Дорнер († 1884 г.). К этому же направлению примыкает и А. Ричль († 1889 г.). Последний дал этой теории новое и более глубокое обоснование, впоследствии развитое его многочисленными учениками. Важнейшей его работой является сочинение «Христианское учение об оправдании и о спасении». 3 тома. 1870/74 г.

Значительную литературную деятельность далее развили Г. А. В. Мейер († 1873 г.) со своим критико-экзегетическим комментарием Нового Завета (16 т. 1829 и сл.), изданном несколькими изданиями при содействии многих ученых; К. Фон Тишендорф, как библейский критик († 1874 г.); И. Б. Лихтфут, как экзегет и патристик.

Между журналами и богословскими энциклопедиями первое место занимают: Theologische Studien und Kritiken (c 1828); Zeitschrift fur historische Theologie (1832/75); Zeitschrift fur Kirchengeschichte (1877); Theologische Jahrbucher (1842/56); Zeitschrift fur wissenschaftliche Theologie (1875); Jahbrucher fur deutscher Theologie (1856/78); Jahrbucher fur protwstantische Theologie (1875/92); Zeitschrift fur Theologie u. Kirche (1891); Theologischer Jahresberich (1881 ff.); Real-Encyklopadie fur protwstantische Theologie und Kirche hg. I. I. Herzog (21 Bde. 1854/68, 3 Auflage, 1896 ss.); Dictionary of Christian Biography, Literature, Sects and Doctrines (4 vol. 1877/88), изд. W. Smith und G. Wave.

Хронологические таблицы

I. Папы (и антипапы)

1. Св. Петр + 67

2. Лин 67–79 (?)

3. Анаклет 79–90 (?)

4. Климент 90–99 (?)

5. Еварист 99–107 (?)

6. Александр 107–116 (?)

7. Ксист (Сикст) 116–25 (?)

8. Телесфор 125–136 (?)

9. Гагин 136–140 (?)

10. Пий 140–154/5 (?)

11. Аникита 154/5–166

12. Сотер 166–174

13. Елеферий 174–189

14. Виктор 189–198

15. Зефирин 198–217

16. Каллист 217–235

17. Урбан 222–230

18. Понтиан 230–235

19. Антер 235–236

20. Фабиан 236–250

21. Корнелий 251–253

Новациан 251–258

22. Луций I 253–254

23. Стефан I 254–257

24. Ксист (Сикст II) 257–258

25. Дионисий 259–268

26. Феликс 269–274

27. Евтихиан 275–283

28. Гаий 283–296

29. Марцеллин 296–304

30. Марцелл 308–309

31. Евсевий 309 или 310

32. Мильтиад 311–314

33. Сильвестр I 314–335

34. Марк 336

35. Иулий I 337–352

36. Либерий 352–366

Феликс II 355–365

37. Дамас 366–384

Урсин 366–367

38. Сириций 384–399

39. Анастасий I 399–401

40. Иннокентий I 401–417

41. Зосима 401–417

42. Бонифаций I 418–422

Евлалий 418–419

43. Целестин I 422–432

44. Сикст III 432–440

45. Лев I 440–461

46. Иларий 461–468

47. Симплиций 468–483

48. Феликс II (III) 483–492

49. Геласий 492–496

50. Анастасий II 496–498

51. Симмах 498–514

Лаврентий 498–505

52. Гормизда 514–523

53. Иоанн I 523–526

54. Феликс III (IV) 526–530

55. Бонифаций II 530–532

Диоскор 530

56. Иоанн II (Меркурий) 533–535

57. Агапит 535–536

58. Сильверий 536–537

59. Вигилий 537–555

60. Пелагий I 556–561

61. Иоанн III 561–574

62. Бенедикт I 575–579

63. Пелагий II 579–590

64. Григорий I 590–604

65. Сабиниан 604–606

66. Бонифаций III 607

67. Бонифаций IV 608–615

68. Деусдедит 615–618

69. Бонифаций V 619–625

70. Гонорий I 625–638

71. Северин 640

72. Иоанн IV 640–642

73. Феодор I 642–649

74. Мартин I 649–653

75. Евгений I 654–657

76. Виталиан 657–672

77. Алеодат 672–676

78. Дон 676–678

79. Агафон 678–681

80. Лев II 682–683

81. Бенедикт II 684–685

82. Иоанн V 685–686

83. Конон 686–687

Феодор 687

Пасхалис 687–692

84. Сергий 687–701

85. Иоанн VI 701–705

86. Иоанн VII 705–707

87. Сисиний 708

88. Константин I 708–715

89. Григорий II 715–731

90. Григорий III 731–741

91. Захария 741–752

Стефан 752

92. Стефан II 752–757

93. Павел I 7570–767

Константин II 767–768

Филипп 768

94. Стефан III 768–772

95. Адриан I 772–795

96. Лев III 795–816

97. Стефан IV 816–817

98. Пасхалис I 817–824

99. Евгений II 824–827

100. Валентин 827

101. Григорий IV 827–844

102. Сергий II 844–847

103. Лев IV 847–855

104. Бенедикт III 855–858

Анастасий 855

105. Николай I 858–867

106. Адриан II 867–872

107. Иоанн VIII 872–882

108. Марин I 882–884

109. Адриан III 884–885

110. Стефан V 885–891

111. Формоза 891–896

112. Бонифаций VI 896

113. Стефан VI 896–897

114. Роман 897

115. Феодор II 897

116. Иоанн IX 898–900

117. Бенедикт IV 900–903

118. Лев V 903

119. Христофор 903–904

120. Сергий III 904–911

121. Анастасий III 911–913

122. Ландон 913–914

123. Иоанн Х 914–928

124. Лев VI 928

125. Стефан VII 929–931

126. Иоанн XI 931–935

127. Лев VII 936–939

128. Стефан VII 939–942

129. Марин II 942–946

130. Агапит II 946–955

131. Иоанн XII 955–964

132. Лев VII 963–965

133. Бенедикт V 964

134. Иоанн XIII 965–972

135. Бенедикт VI 973–974

Бонифаций VII (Франкон) 974

136. Бенедикт VII 974–983

137. Иоанн XIV 983–984

138. Бонифаций VII 984–085

139. Иоанн XV 985–996

140. Григорий V 996–999

Иоанн XVI 997–998

141. Сильвестр II 999–1003

142. Иоанн XVII 1003

143. Иоанн XVIII 1003–1009

144. Сергий IV 1009–1012

145. Бенедикт VIII 1012–1024

Григорий 1012

146. Иоанн XIX 1024–1032

147. Бенедикт IX 1032–1044

148. Сильвестр III 1045

149. Григорий VI 1045–1046

150. Климент II 1046–1047

151. Дамас II 1048

152. Лев IX 1049–1054

153. Виктор II 1055–1057

154. Стефан IX 1057–1058

155. Бенедикт Х 1058–1059

156. Николай II 1058–1061

157. Александр II 1061–1073

Гонорий II 1061–1069

158. Григорий VII 1073–1085

Климент III 1084–1100

159. Виктор III 1087

160. Урбан II 1088–1099

161. Пасхалис II 1099–1118

Теодерих 1100–1102

Альберт 1102

Сильвестр IV 1105–1111

162. Геласий II 1118–1119

Григорий VIII 1118–1121

163. Каликст II 1118–1121

164. Гонорий II 1124–1130

Целестин II 1124

165. Иннокентий II 1130–1143

Анаклет II 1130–1138

Виктор IV 1138

166. Целестин II 1143–1144

167. Луций II 1144–1145

168. Евгений III 1145–1153

169. Анастасий IV 1153–1154

170. Адриан IV 1154–1159

171. Александр III 1159–1181

Виктор IV 1159–1164

Пасхалис III 1164–1168

Каликст III 1168–1179

Иннокентий III 1179–1180

172. Луций III 1181–1185

173. Урбан III 1185–1187

174. Григорий VIII 1187

175. Климент III 1187–1191

176. Целестин III 1191–1198

177. Иннокентий III 1198–1216

178. Гонорий III 1216–1227

179. Григорий IX 1227–1241

180. Целестин IV 1241

181. Иннокентий IV 1243–1254

182. Александр IV 1254–1261

183. Урбан IV 1261–1264

184. Климент IV 1265–1268

185. Григорий Х 1271–1276

186. Иннокентий V 1276

187. Адриан V 1276

188. Иоанн XXI 1276–1277

189. Николай III 1277–1280

190. Мартин IV 1281–1285

191. Гонорий IV 1285–1287

192. Николай IV 1288–1292

193. Целестин V 1294

194. Бонифаций VIII 1294–1303

195. Бенедикт XI 1303–1304

196. Климент V 1305–1314

197. Иоанн XXII 1316–1334

Николай V 1328–1330

198. Бенедикт XII 1334–1342

199. Климент VI 1342–1352

200. Иннокентий VI 1352–1362

201. Урбан V 1362–1370

202. Григорий XI 1370–1378

203. Урбан VI 1378–1389

Климент VII 1378–1394

204. Бонифаций IX 1389–1404

Бенедикт XIII 1394–1424

205. Иннокентий VII 1404–1406

206. Григорий XII 1406–1415

207. Александр V 1409–1410

208. Иоанн XXIII 1410–1415

209. Мартин V 1417–1431

Климент VIII 1424–1429

Беденикт XIV 1424–?

210. Евгений IV 1431–1447

Феликс V 1439–1449

211. Николай V 1447–1455

212. Каликст III 1455–1458

213. Пий II 1458–1464

214. Павел II 1464–1471

215. Сикст IV 1471–1484

216. Иннокентий VIII 1484–1492

217. Александр VI 1492–1503

218. Пий III 1503

219. Иулий II 1503–1513

220. Лев Х 1513–1521

221. Адриан VI 1522–1523

222. Климент VIII 1523–1534

223. Павел III 1534–1549

224. Иулий III 1550–1555

225. Марцелл II 1555

226. Павел IV 1555–1559

227. Пий IV 1559–1565

228. Пий V 1566–1572

229. Григорий XIII 1572–1585

230. Сикст V 1585–1590

231. Урбан VII 1590

232. Григорий XIV 1590–1591

233. Иннокентий IX 1591

234. Климент VIII 1592–1605

235. Лев XIV 1605

236. Павел V 1605–1621

237. Григорий XV 1621–1623

238. Урбан VIII 1623–1644

239. Иннокентий Х 1644–1667

240. Александр VII 1655–1667

241. Климент IX 1667–1669

242. Климент Х 1670–1676

243. Иннокентий XI 1676–1689

244. Александр VIII 1689–1691

245. Иннокентий XII 1691–1700

246. Климент XI 1700–1721

247. Иннокентий XIII 1721–1724

248. Бенедикт XIII 1724–1730

249. Климент XII 1730–1740

250. Бенедикт XIV 1740–1758

251. Климент XIII 1758–1769

252. Климент XIV 1769–1774

253. Пий VI 1775–1799

254. Пий VII 1800–1823

255. Лев XII 1823–1829

256. Пий VIII 1829–1830

257. Григорий XVI 1831–1846

258. Пий IX 1846–1878

259. Лев XIII 1878–1903

260. Пий Х 1903. 8. 4.

II. Римские и византийские императоры

Август 30 до Р. Х. — 14 п. Р. Х.

Тиверий 14–37

Кай Калигула 37–41

Клавдий 41–54

Нерон 54–68

Гальба, Отон, Вителий 68–69

Веспасиан 69–79

Тит 79–81

Домициан 81–96

Нерва 96–98

Траян 98–117

Адриан 117–138

Антонин Пий 138–161

Марк Аврелий 161–180

Коммод 180–192

Пертинакс 193

Септимий Север 193–211

Каракалла 211–217

Макрин 217–218

Гелиогабал 218–222

Александр Север 222–235

Максимин Тракс 235–238

Пупиен и Гордиан 238

Гордиан Младший 238–244

Филипп Араб 244–248

Деций 249–251

Галл и Волузиан 251–253

Валериан 253–260

Галлиен 260–268

Клавдий 268–270

Аврелиан 270–275

Тацит 275–276

Проб 276–282

Кар 282–284

Диоклетиан 284–305

Максимиан 286–305

Констанций Хлор 286–305

Галерий 305–311

Константин Великий 306–337

Максимин 308–312

Лициний 308–323

Констанций 337–361

Константин II 337–340

Константс 337–350

Иулиан Отступник 361–363

Иовиан 363–364

Валентиниан I 364–375

Валент 364–378

Грациан 375–383

Валентиниан II 375–392

Феодосий I 379–395

Гонорий 395–423

Иоанн Тиран 423–425

Валентиниан III 425–455

Авит 455–456

Маиориан 457–461

Север 461–465

Рицимер 465–467

Анфим 467–472

Олибрий 472

Глицерий 473

Юлий Непот 474

Ромул Августул 475

* * *

Аркадий 395–408

Феодосий II 408–450

Маркиан 450–457

Лев I 457–474

Лев II и Зенон 474–491

Василиск 476–477

Анастасий 491–518

Иустин 518–527

Юстиниан I 527–565

Иустин II 565–578

Тиверий II 578–582

Мавриций 582–602

Фока 602–610

Ираклий 610–641

Константин III и Ираклеон 641

Констант II 641–668

Константин VI Пагонат 668–685

Юстиниан II 685–695

Леонтий 695–698

Тиберий III 698–705

Юстиниан II (вторично) 705–711

Филиппик Вардан 711–713

Анастасий II 713–716

Феодосий III 716–717

Лев III Исавриец 717–741

Константин V Копроним 741–775

Лев IV 775–780

Константин VI 780–797

Ирина 797–802

Никифор I 802–811

Михаил I 811–813

Лев V Армянин 813–820

Михаил II Косноязычный 820–829

Феофил 829–842

Феодора 842–856

Михаил III Пьяница 842–867

Василий I Македонянин 867–886

Лев VI Мудрый 886–912

Константин VII 912–959

Александр 912–913

Роман 919–944

Роман II 959–963

Никифор II Фока 963–969

Иоанн Цимисхий 969–976

Василий II 976–1025

Константин VIII 976–1028

Зоя 1028–1050

Роман III 1028–1034

Михаил IV 1034–1042

Константин IX Мономах 1042–1054

Феодора 1054–1056

Михаил VI 1056–1057

Исаак Комнен 1057–1059

Константин Х Дука 1059–1067

Роман IV Диоген 1067–1071

Михаил VII Парапинак 1071–1078

Никифор III Вотаниат 1078–1081

Алексей I Комнен 1081–1118

Иоанн II Комнен 1118–1143

Мануил I Комн. 1143–1180

Алексей II Комн. 1180–1183

Андроник I Комн. 1183–1185

Исаак Ангел 1185–1195

Алексий III 1195–1203

Алексий IV 1203–1204

Алексий V (Мурзуфл) 1204

Балдуин I 1204–1206

Генрих 1206–1216

Петр Куртнейский 1216–1217

Иоланте 1217–1219

Роберт Куртней 1219–1228

Балдуин II 1228–1261

Иоанн Бриенний 1230–1237

Феодор I Ласкарис 1204–1222

Иоанн III Ватаци 1222–1254

Феодор II Ласкарис 1254–1258

Иоанн IV Ласкарис 1258–1261

Михаил VIII Палеолог 1259–1282

Андроник II 1282–1328

Андроник III 1328–1341

Иоанн V Палеолог 1341–1391

Иоанн VI Кантакузен 1341–1355

Матвей 1354–1356

Мануил II Палеолог 1391–1425

Иоанн VII Палеолог 1425–1448

Константин XII 1448–1453

III. Западные, особенно германские императоры и короли

Карл I Великий 800–814

Людовик I Благочестивый 814–840

Лотарь I 840–855

Людовик II 850–875

Карл II Лысый 875–877

Карл III 881–893

Гвидо Сполетский 891–893

Ламберт Сполетский 892–898

Арнульф 896–999

Людовик III Дитя 900–911

Людовик III Прованский 901–902

Конрад I 911–918

Беренгар Фриульский 915–924

Генрих I 919–926

Оттон I Великий 936–973

Оттон II 973–983

Оттон III 983–1002

Генрих II 1002–1024

Конрад II 1024–1039

Генрих IV 1056–1106

Генрих V 1106–1137

Лотарь Саксонский 1125–1137

Конрад III 1138–1152

Фридрих I 1152–1190

Генрих VI 1190–1197

Филипп Швабский 1198–1208

Оттон IV Брауншвейг 1198–1215

Фридрих II 1215–1250

Генрих Распе 1246–1247

Вильгельм Голландский 1247–1256

Конрад IV 1250–1254

Междуцарствие (Рихард Корнвалисский, Альфонс Кастильский) 1256–1273

Рудольф Габсбург 1273–1291

Адольф Нассау 1292–1298

Альбрехт I Австрийский 1298–1308

Генрих VII Люксембургский 1308–1313

Людовик Баварский 1314–1347

Фридрих Австрийский 1314–1330

Карл IV Богемский 1346–1378

Венцель Богемский 1378–1400

Сигизмунд Венгерский 1400–1410

Альберт II 1410–1437

Фридрих III 1438–1439

Максимилиан I 1440–1493

Карл V 1493–1519

Фердинанд I 1519–1556

Максимилиан II 1556–1564

Рудольф II 1564–1576

Матвей 1576–1612

Фердинанд II 1612–1610

Фердинанд III 1619–1637

Леопольд I 1637–1657

Иосиф I 1657–1705

Карл VI 1705–1711

Франц I, супруг Марии Терезии 1745–1765

Иосиф II 1765–1790

Леопольд II 1790–1792

Франц II 1792–1806

Императоры Австрии

Франц I 1806–1836

Фердинанд I 1836–1848

Франц Иосиф I 1848

Императоры Германской империи

Вильгельм I 1870–1888

Фридрих I 1888

Вильгельм II 1888

IV. Государи французские

Каролинги

Карл II Лысый 840–877

Людовик II 877–879

Людовик III 879–882

Карломан 879–884

Император Карл II 885–897

Оттон 887–898

Карл III Простой 893–923

Роберт I 922–923

Рудольф 923–936

Людовик IV 936–954

Лотарь 954–986

Капетинги

Людовик V le Faineant 986–987

Гуго Капет 987–996

Роберт 996–1031

Генрих I 1031–1060

Филипп I 1060–1108

Людовик VI le Gros 1108–1137

Людовик VII le elune 1137–1180

Филипп II Август 1180–1223

Людовик VIII le Lion 1223–1226

Людовик IX Святой 1226–1270

Филипп III le Hardi 1270–1285

Филипп IV Красивый 1285–1314

Людовик Х le Hutin 1314–1316

Иоанн I 1316

Филипп V le Long 1316–1322

Карл IV Красивый 1323–1328

Дом Валуа

Филипп VI 1328–1350

Иоанн II Добрый 1350–1364

Карл V Мудрый 1364–1380

Карл VI 1380–1422

Карл VII 1422–1461

Людовик XI 1461–1483

Карл VIII 1483–1498

Людовик XII 1498–1515

Франциск I 1515–1547

Генрих II 1547–1559

Франциск II 1559–1560

Карл IХ 1560–1574

Генрих III 1574–1589

Дом Бурбонов

Генрих IV 1589–1610

Людовик XIII Справедливый 1610–1643

Людовик XIV Великий 1643–1715

Людовик XV le Bien-Aime 1715–1774

Людовик XVI 1774–1792

Первая республика 1792–1804

Конвент 1792–1795

Директерия 1795–1799

Консульство 1799–1804

Наполеон I император 1804–1814

Людовик XVIII 1814–1824

Карл Х 1824–1830

Людовик Филипп Орлеанский 1830–1848

Вторая республика 1848–1852

Наполеон II император 1852–1870

Третья республика 1870

V. Короли Англии

Англосаксы

Эгберт 800–837

Этельвольф 837–856

Этельбад 856–866

Этельред I 866–871

Альфред I 871–900

Эдуард I 900–924

Ательстан 924–940

Эдмунд I 940–946

Эдред 946–955

Эдвин 955–959

Эдгар 959–975

Датчане и англосаксы

Эдуард II 975–978

Этельред II 978–1016

Свен 1014–1015

Канут Великий 1015–1036

Эдмунд II 1016–1017

Гаральд I 1036–1040

Канут II 1040–1042

Эдуард III Исповедник 1042–1066

Гаральд II 1066

Норманы

Вильгельм I Завоеватель 1066–1087

Вильгельм II Красный 1087–1100

Генрих I 1100–1135

Стефан Блуа 1135–1154

Плантагенеты

Генрих II 1154–1189

Ричард I Львиное сердце 1189–1199

Иоанн Безземельный 1199–1216

Генрих III 1216–1272

Эдуард I 1272–1307

Эдуард II 1307–1327

Эдуард III 1327–1377

Ричард II 1377–1399

Ланкастерская династия

Генрих IV 1399–1413

Генрих V 1413–1422

Генрих VI 1422–1461

Иоркская династия

Эдуард IV 1461–1483

Эдуард V 1483

Ричард III 1483–1485

Дом Тюдоров

Генрих VII 1485–1509

Генрих VII 1509–1547

Эдуард VI 1547–1553

Мария Католическая 1553–1558

Елизавета 1558–1603

Дом Стюартов

Иаков I 1603–1625

Карл I 1625–1649

Республика 1649–1660

Карл II 1665–1688

Иаков II 1665–1688

Вильгельм III и Мария 1689–1702

Анна 1702–1714

Ганноверский дом

Георг I 1714–1727

Георг II 1727–1760

Георг III 1760–1820

Георг IV 1820–1830

Вильгельм 1830–1837

Виктория 1837–1901

Эдуард VII 1901–1910

Георг V 1910

VI. Короли Испании

Фердинанд Католик (Арагонский) 1479–1516

Изабелла Католичка (Кастильская) 1474–1504

Иоанна и Филипп I (Кастильские) 1504–1507

Карл I 1516–1556

Филипп II 1556–1598

Филипп III 1598–1621

Филипп IV 1621–1665

Карл II 1665–1700

Филипп V (Бурбон) 1700–1746

Фердинанд VI 1746–1759

Карл II 1759–1788

Карл IV 1788–1808

Иосиф Бонапарт 1808–1813

Фердинанд VII 1814–1833

Изабелла II 1833–1868

Дон Карлос V 1833–1845

Регенство Кенаноса 1869–1871

Амедей Савойский 1871–1873

Республика 1873–1875

Дон Карлос 1869–1876

Альфонс XII 1875–1885

Альфонс XIII 1885

Content

Фридрих Функ
История христианской церкви от времен апостольских до наших дней

Предисловие

О переводчике этой книги

Введение

§ 1. Понятие церковной истории

§ 2. Разделение церковной истории

§ 3. Источники церковной истории

§ 4. Вспомогательные науки для церковной истории

§ 5. Литература церковной истории

Часть первая История древней церкви

Первый период От основания церкви до Миланского эдикта

Глава первая Основание, распространение и гонения христианства

§ 6. Приготовление древнего мира к восприятию Спасителя

§ 7. Иисус Христос, Спаситель мира и Основатель Церкви

§ 8. Первая Пятидесятница и распространение церкви. Смерть Иакова Старшего

§ 9. Апостол Павел

§ 10. Апостол Петр

§ 11. Апостольский собор и антиохийские споры

§ 12. Иоанн, Иаков Младший и прочие апостолы

§ 13. Распространение христианства

§ 14. Причины быстрого распространения христианства

§ 15. Препятствия в распространении Евангелия. Причины гонений на христиан

§ 16. Десять великих христианских гонений в Римской империи

§ 17. Борьба с христианством путем духовного оружия

Глава вторая Церковное устройство

§ 18. Клир

§ 19. Подготовка и определение на должность

§ 20. Епископские округи и митрополичьи союзы

§ 21. Единство церкви и примат Рима

Глава третья Культ, дисциплина и нравственность

§ 22. Крещение, крещальный символ веры и спор о еретическом крещении

§ 23. Евхаристия, вечери любви (агапы) и арканское учение (arcane disciplina)

§ 24. Покаяние

§ 25. Праздничные и постные дни, пасхальный спор

§ 26. Нравственная жизнь

Глава четвертая Развитие учения. Ереси и расколы

§ 27. Понятие и происхождение ереси и схизмы. Симон волхв и Менандр

§ 28. Иудействующие лжеучения — евиониты, Керинф, елкезаиты

§ 29. Гностицизм, его происхождение и общий характер

§ 30. Отдельные гностики

§ 31. Манихейство

§ 32. Монархиане

§ 33. Хилиазм

§ 34. Монтанизм

§ 35. Схизмы Новациана, Фелициссима и Мелетия

Глава пятая Церковная наука

§ 36. Развитие церковной науки

§ 37. Мужи апостольские

§ 38. Апологеты II века и другие современные писатели

§ 39. Греческие писатели третьего века

§ 40. Латинская литература

Второй период От Миланского эдикта до Трулльского собора (313–692)

Глава первая Распространение христианства

§ 41. Распространение христианства и падение язычества в Римской империи

§ 42. Христианство в Азии и Африке

§ 43. Христианство у германцев

§ 44. Британские острова

§ 45. Оттеснение христианства исламом на востоке

Глава вторая Развитие церковного учения. Богословские споры. Ереси. Расколы

§ 46. Развитие учения и теологические споры вообще

§ 47. Возникновение арианского спора и Первый Вселенский собор 325 года

§ 48. Борьба и поражение ариан

§ 49. Пневматомахический спор и Второй Вселенский собор 381 года

§ 50. Связанные с арианством или с ним одновременные споры и лжеучения

§ 51. Оригенистический спор

§ 52. Схизма донатистов

§ 53. Начало христологического спора. Аполлинарий Лаодикийский

§ 54. Несторианская борьба и Третий Вселенский собор 431 г

§ 55. Монофизитская борьба и Четвертый Вселенский собор 451 г

§ 56. Спор по поводу трех глав и Пятый Вселенский собор 553 г

§ 57. Монофелитский спор и Шестой Вселенский собор 680–681 г

§ 58. Антропологические учительные споры

Глава третья Церковное устройство

§ 59. Церковные должности

§ 60. Образование, избрание, содержание и нравственные качества клира

§ 61. Правовое положение клира. Церковная подсудность

§ 62. Возникновение приходов

§ 63. Новые патриархи

§ 64. Римская церковь и преимущественное ее положение

§ 65. Соборы

Глава четвертая Культ, дисциплина и обряды

§ 66. Крещение и оглашение (катехуменат)

§ 67 Литургия, причащение и евлогии

§ 68. Покаяние

§ 69. Церковные праздники и постные дни

§ 70. Почитание святых и икон. Паломничество

§ 71. Христианское зодчество. Церковная утварь и облачения

§ 72. Монашество

§ 73. Социальная и нравственная жизнь под влиянием христианства

Глава пятая Церковная наука

§ 74. Общий характер литературы

§ 75. Восточные писатели IV и V вв.

§ 76. Латинские писатели IV и V вв

§ 77. Греческие писатели VI и VII вв

§ 78. Латинские писатели VI и VII вв

Часть вторая Средние века

Первый период От конца VII в. до Александра II (692–1073)

Глава первая Распространение христианства

§ 79. Швабы, баварцы, тюринги и фризы

§ 80. Св. Бонифаций, апостол Германии

§ 81. Саксы

§ 82. Скандинавские племена

§ 83. Славяне и венгры

§ 84. Магометане в Испании и в Сицилии

Глава вторая Папство и империя

§ 85. Возникновение церковной области и восстановление Западной империи. Папы VIII в.

§ 86. Папы в эпоху Каролингов

§ 87. Папы Х века; Оттоны и Кресценции

§ 88. Папы XI века; Тускуланы и германские папы

Глава третья Ереси и догматические разногласия

§ 89. Павликиане и богомилы

§ 90. Вопрос об иконопочитании и Седьмой Вселенский собор 787 г

§ 91. Спор о Filioque и адопционизм

§ 92. Готтшальков спор о предопределении

§ 93. Споры о евхаристии

§ 94. Спор по поводу Фотия и вопрос о четвертом браке. Восьмой Вселенский собор 869–870 гг

§ 95. Окончательный разрыв между Востоком и Западом

Глава четвертая Церковное устройство

§ 96. Архидиаконы, деканаты, собственные церкви (Eigenkirchen), зендгерихты, каноникаты

§ 97. Правовое и политическое положение духовенства. Замещение прелатур князьями

§ 98. Церковное имущество и церковные доходы. Десятина. Церковные адвокаты

§ 99. Лжеисидоровы декреталии и основывавшиеся на них сборники права

Глава пятая Культ, дисциплина, нравственная жизнь

§ 100. Литургия и причащение, проповедь и пение

§ 101. Покаяние и дисциплинарный суд

§ 102. Праздничные и постные дни

§ 103. Почитание святых и мощей

§ 104. Монашество

§ 105. Религиозно-нравственное состояние

Глава шестая Наука и образование

§ 106. Греческая литература

§ 107. Наука в латинской церкви

§ 108. Образование духовенства

Второй период От Григория VII до Целестина V, 1073–1294

Глава первая Папство и империя

§ 109. Спор за инвеституру. Девятый Вселенский собор 1123 г

§ 110. Схизма Анаклета. Десятый Вселенский Западный собор 1139 г. Римская республика

§ 111. Схизма Барбароссы. Одиннадцатый Вселенский собор 1179 г. Фома Бекет и Генрих II Английский

§ 112. Иннокентий III. Двенадцатый Западно-Католический Вселенский собор 1215 г

§ 113. Папство при последних Штауфенах. Тринадцатый Вселенский Западно-Католический собор

§ 114. Последние папы XIII в. Переговоры с Восточной церковью об унии. Четырнадцатый Вселенский Западно-Католический собор 1274 г

Глава вторая Распространение христианства и борьба против ислама

§ 115. Обращение северо-восточной Европы и миссионерская деятельность на Востоке

§ 116. Крестовые походы

§ 117. Борьба против ислама в Европе

Глава третья Ереси и лжеучения

§ 118. Катары и альбигойцы

§ 119. Вальденсы

§ 120. Малые секты

§ 121. Инквизиция

Глава четвертая Церковное устройство

§ 122. Римский престол

§ 123. Коллегия кардиналов

§ 124. Домкапитулы и епископские выборы. Генеральные викарии и викарные епископы (Weihbischofe)

§ 125. Corpus iuris caninici

§ 126. Целибат и священнические браки

§ 127. Монашество

Глава пятая Религиозно-нравственная жизнь и христианское искусство

§ 128. Культ и молитва

§ 129. Церковные праздники

§ 130. Религиозно-нравственное состояние

§ 131. Церковная архитектура: романский стиль

Глава шестая Церковная наука

§ 132. Схоластика и мистика. Реализм и номинализм

§ 133. Университеты

§ 134. Первые схоластики

§ 135. Расцвет схоластики

§ 136. Мистики

Третий период От Бонифация VIII до конца средних веков 1294–1517

Глава первая Папство

§ 137. Бонифаций VIII и его спор с Филиппом IV Французским. Пятнадцатый Вселенский собор

§ 138. «Вавилонское пленение». Борьба папства с Людовиком Баварским

§ 139. Великая схизма. Соборы Пизанский и Констанцкий

§ 140. Соборы Базельский и Ферраро-Флорентийский. Схизма Феликса V

§ 141. Конец средних веков. Так называемые политические папы. Пятый Латеранский собор

Глава вторая Еретические движения и отношение к иудейству

§ 142. Иоанн Виклиф

§ 143. Гус и гуситы

§ 144. Позднейшие реформаторы

§ 145. Отношение к иудеям и испанская инквизиция

Глава третья Церковное устройство

§ 146. Примат Римского престола

§ 147. Папский престол и бенефиции

§ 148. Монашество

§ 149. Приходское духовенство и нищенствующие ордена

Глава четвертая Церковная наука

§ 150. Схоластика

§ 151. Мистики

§ 152. Экзегетика и библейская критика

§ 153. Гуманизм

Глава пятая Религиозно-нравственная жизнь и христианское искусство

§ 154. Культ, молитва, праздники

§ 155. Проповедь и народное образование

§ 156. Вера в ведьм

§ 157. Христианское искусство: архитектура, пластика и живопись

§ 158. Церковная реформа

Часть третья Новое время

Первый период От Лютера до французской революции 1517–1789

Глава первая Религиозная реформация в Германии и в Швейцарии

§ 159. Выступление Лютера и спор об индульгенциях

§ 160. Вмешательство папского престола. Диспут в Лейпциге. Главнейшие труды Лютера

§ 161. Сеймы в Вормсе (1521 г.) и в Нюренберге (1522–1524 гг.). Меланхтон. Анабаптисты

§ 162. Крестьянская война

§ 163. Шпейерский сейм (1526–1529 гг.). Успехи реформации. Учреждение лютеранских церквей

§ 164. Аугсбургский сейм 1530 г. и религиозный мир в Нюрнберге 1532 г

§ 165. Успехи реформации. Переговоры об унии до смерти Лютера. Регенсбургские религиозные дебаты

§ 166. Шмалькальденская война и интерим. Пассаусский договор и религиозный мир в Аугсбурге (1555 г.)

§ 167. Цвингли и реформация в немецкой Швейцарии

§ 168. Реформация в Женеве и Кальвин

§ 169. Германия после религиозного мира в Аугсбурге. Дальнейшие успехи реформации и контрреформация

§ 170. 30-летняя война и Вестфальский мир

Глава вторая Реформация в других странах Европы

§ 171. Пруссия, Лифляндия, Курляндия, Польша, Венгрия и Трансильвания

§ 172. Реформация в скандинавских государствах

§ 173. Реформация в Англии и Ирландии

§ 174. Реформация в Шотландии

§ 175. Реформация во Франции

§ 176. Реформация в Нидерландах

Глава третья Католическая церковь

§ 177. Тридентский собор

§ 178. Монашеские ордена в XVI в. Орден иезуитов

§ 179. Папство до половины XVIII века

§ 180. Миссии

§ 181. Споры о благодати

§ 182. Споры о регалиях, галликанских вольностях и квиетизме

§ 183. Праздники и посты

§ 184. Феброний и Эмская пунктуация

§ 185. Реформы Марии Терезии, Иосифа II и Леопольда Тосканского

§ 186. Ордена в XVII и XVIII столетиях

§ 187. Папство с половины XVII столетия

§ 188. Церковная наука

§ 189. Церковное устройство. Музыка, архитектура, живопись

§ 190. Греко-российская церковь

Глава четвертая Протестантская церковь

§ 191. Вероучительные споры до половины XVII в.

§ 192. Секты до половины XVII в.

§ 193. Пиетизм

§ 194. Квакеры, геррнгутеры, методисты, сведенборгиане

§ 195. Церковные наука и искусство

Глава пятая Просвещение

§ 196. Англия и Франция

§ 197. Германия

Второй период От французской революции до настоящего времени (1789–1906 гг.)

Глава первая Католическая церковь

§ 198. Французская церковь в эпоху революции и Пия VI (1789–1800 гг.)

§ 199. Пий VII и Наполеон I

§ 200. Секуляризация и реорганизация церкви в Германии

церковное управление § 201. Церковные отношение в Германии в 1830–1870 гг

§ 202. Церковь в Швейцарии

§ 203. Французская церковь после падения Наполеона I

§ 204. Церковь в Италии, Испании и Португалии

§ 205. Церковь в Нидерландах, в Великобритании и в Скандинавских странах

§ 206. Церковь в Польше и в России

§ 207. Церковь в Америке

§ 208. Папство и Ватиканский собор

§ 209. Культуркампф в Германии

§ 210. Миссии

§ 211. Правоотношения, дисциплина и культ

§ 212. Христианская жизнь и церковное искусство

§ 213. Ордена и конгрегации

§ 214. Церковная наука. Богословские контроверзы

§ 215. Немецкие католики и старокатолики

Глава вторая Протестантизм

§ 216. Конфессиональные союзы, направления и секты

§ 217. Внешняя и внутренняя миссия

§ 218. Протестантская теология

Хронологические таблицы