Королева отступает последней (шиари - 3)

Глава 1

Лайра Ноэро

— Хватит прятаться за чужими масками и притворяться. Мы жаждем видеть вас, Лайра. Вас… настоящую!

Император замолчал, и тронный зал накрыла тишина. Казалось, собравшиеся даже перестали дышать. Я так точно перестала. Застыла, не в силах поверить, что всё происходит на самом деле.

Адальгеру III известна моя тайна…

Он всё знает.

А с ним узнает и весь Эргандар.

— Шиари Ноэро-о-о, — пугающе мягко позвал император, — вы не ослышались и вам не кажется. Не робейте — не надо. Вы ведь так хорошо начали…

А вот закончу я, по всей видимости, очень плохо.

Я оглянулась на гостей, надеясь отыскать среди сотни чужих лиц знакомые и родные, и тут же поняла, что не стоило этого делать. Бледное, застывшее меловой маской лицо тёти… Изумление в глазах Ронана и Нейла…

Отвернулась, не решаясь отыскать взглядом генерала, и услышала пронизанные насмешкой слова императора:

— Бунтуете? Зря. Не стоит уподобляться своей прародительнице. Все мы помним, что с ней стало, а вы и так уже передо мной виноваты. Не усугубляйте своё положение ещё больше.

Неимоверным усилием стряхнула оцепенение, а за ним растаял и кокон иллюзии, в который я себя облекла. Настаивать на том, что я Рифер Ноэро, было бессмысленно. Император прав, станет только хуже.

Обволакивающее меня мерцание постепенно истаивало, стирая черты лица брата, резкие очертания мужской фигуры. Шёпот нарастал, превращаясь в тревожный гул, какой бывает, когда издали начинают доноситься раскаты грома.

Ещё немного, и над головой Лайры Ноэро засверкают молнии. Да что там… уже сверкают, и одна вот-вот ударит.

Император чему-то усмехнулся, его супруга утратила привычную холодность. Сейчас Найферия смотрела на меня с удивлением и даже неверием, словно всё ещё сомневалась, что у ступеней трона действительно стоит девчонка. Пусть и в кадетской форме, но ведь девчонка же.

— Ну вот, маски сброшены, — удовлетворённо кивнул его величество, а после, стерев с лица улыбку, властно бросил: — Разыщите Рифера Ноэро, он должен быть во дворце! А вас, шиари, прошу следовать за мной.

От предложения Великого было сложно отказаться, тем более что ко мне тут же подошла его личная стража. Два рослых чаровика в тёмно-красных кафтанах. За руки меня хватать не стали, хоть, может, и стоило — после слов о брате ноги не держали.

Если он знает правду обо мне, значит, и о дезертирстве Рифа…

Духи, защитите!

Словно в трансе я последовала за императором к неприметной на первой взгляд двери, прятавшейся за альковом. Она полностью сливалась с шёлком обоев и лишь когда отворилась, я её увидела. Первым в полутёмном проёме исчез его величество, за ним — один из стражников. Второй легко подтолкнул меня в спину, когда замешкалась.

— Да отойдите же!

Вздрогнула, обернувшись на гневное рычание. Вейнанд пытался ко мне пробиться сквозь заслон из стражи, но безуспешно. Поймав его взгляд, вздрогнула и почувствовала, как сжимается сердце. Это был очень странный вечер, полный волнения и, как ни удивительно, приятных мгновений.

И вот он превратился в настоящий кошмар.

— Шиари… — Меня снова подтолкнули, заставляя сдвинуться с места.

Пришлось нырять в узкий проход, скупо освещённый свечами на стенах. Мрачный, холодный… А ещё бесконечно длинный. Казалось, мы идём целую вечность. Вечность, за которую я чего только себе не напридумывала. Успела представить и казнь Рифера, и свою собственную, и даже мысль о том, что Адальгеру нужен хроновик, не помогала справиться со страхом.

Меня раскрыл император…

Джары!

Наконец впереди замаячила ещё одна створка, а за ней оказался кабинет. Его величество уже успел опуститься в кресло, приставленное к огромному письменному столу. За него я и зацепилась взглядом, не в силах смотреть в глаза императору.

— Что ж, шиари Ноэро, — тихо проговорил он, внимательно меня изучая, рассматривая, как экзотический цветок или какую-нибудь змею, которая вроде и ядовита, но всё равно не ужалит. — Предлагаю познакомиться снова. Я — Адальгер III из рода Регенштейнов, ваш император. А вы, шиари, девчонка, которая водила за нос весь Эргандар! В том числе и меня, вашего императора.

Я молчала, потому что не знала, что сказать. Оправдываться? А есть ли смысл? Пытаться его разжалобить? Опять же бессмысленно. Это ведь его величество. Вряд ли в сердце Великого способно зародиться что-то, хотя бы отдалённо похожее на сочувствие.

— Вы очень необычная девушка, Лайра, — продолжал скользить по мне взглядом император. — Любая другая на вашем месте уже тряслась бы от страха, или рыдала, или молила о снисхождении, а вы остаётесь невозмутимой. Удивительно!

Внешне. Внешне я, может, и была невозмутимой, в то время как внутри у меня всё дрожало, и мысль о том, чтобы расплакаться, была весьма заманчивой.

Но только не перед императором.

— И что мне прикажете с вами сделать, шиари Ноэро? — после невыносимо долгих секунд тишины снова зазвучал его ровный, показательно спокойный голос. — Как наказать за обман, за нарушение одного из основополагающих законов Эргандара?

Надо было отвечать, хотя бы что-то. Я вскинула взгляд и тихо произнесла:

— Делайте, что считаете нужным, ваше величество.

— Ваш брат знал о ваших талантах?

Неожиданная смена темы разговора застала врасплох. Вздрогнув, я покачала головой и с искренностью, на какую только была способна, заверила:

— Нет, даже не догадывался. Рифер… он… Он не при чём! И тётя ни в чём не виновата. Я… я одна всем врала, всех обманывала. Генерал тоже не знал обо мне правду…

— А мой сын? — Император откинулся на спинку кресла, легко побарабанил по столу пальцами, снова меня рассматривая, вглядываясь в моё лицо, пытаясь получить ответ на свой вопрос, пока наконец не подытожил: — Знал. Точно знал…

— Не сразу догадался.

— Как вы обзавелись меткой, шиари? Как-то же вы проникали в академию. Беспрепятственно.

Мне совсем не хотелось рассказывать об участии Бриана в моей судьбе, о том, что фактически помогал преступнице, презренной ведьме, какой меня, наверное, теперь все считают.

И Вейнанд…

Ох, как же он меня сейчас проклинает.

— Лайра, начинайте наконец говорить! — Было видно, правитель теряет терпение. — Я так или иначе получу ответы на интересующие меня вопросы. Но мне бы не хотелось пытать вашего брата или, не дайте духи, шейлу Глостер.

Интересно, под «пытать» он подразумевает «выспрашивать» или вот прямо пытать-пытать?

Угрозы Адальгера подействовали. Я вдохнула побольше воздуха и стала рассказывать. Пришлось признаться, что с меткой мне помог Бриан. Только приврала, что это я его уговорила, умоляла помочь мне, а он, как благородный шейр, просто не мог оставить отчаявшуюся шиари в беде.

Что же касается исчезновения Рифера… Эта часть исповеди далась мне особенно тяжело. Приходилось с осторожностью подбирать слова, чтобы не усугубить и без того паршивое положение брата.

— Учёба в Кальдероке была невыносимо сложной, ещё и кадеты с выпускного курса его постоянно третировали, вот он и не выдержал. А я испугалась за будущее семьи и явилась в академию под видом брата. Знаю, что не имела права. Я просто… боялась.

Про Кайяну ни слова не сказала. Узнай император о том, что Рифер сбежал из-за интрижки с принцессой, и его жизнь уже точно будет кончена. У Рифа нет хронового дара, нет ничего, что могло бы быть ценно для его величества.

И это особенно пугало.

— Это что же получается… — Адальгер ненадолго задумался. — Вашему брату было сложно, и он не придумал ничего лучшего, кроме как исчезнуть. А что же вы, шиари Ноэро? Вам сложно не было?

— Было... Немного.

Он усмехнулся и, поднявшись с кресла, посмотрел мне в глаза, заставляя чувствовать себя мышью перед удавом или мухой, угодившей в липкую паутину смертоносного паука.

— И тем не менее вы не последовали примеру брата и не сбежали. Что ж, — император пожал плечами, — раз не сбежали, продолжайте.

— Продолжать что, ваше величество? — нашла в себе храбрость и силы спросить.

— Учиться, — просто ответил он и даже (вот уж невероятно!) расщедрился на улыбку: — Кто-то же должен прославить славное имя рода, раз уж ваш брат оказался на это не способен.

Сначала решила, что мне померещилось. Звуковая галлюцинация или, может, иллюзия… Ну или просто от волнения умом тронулась.

Но Адальгер, усмехнувшись, проговорил:

— Вы не ослышались, шиари Ноэро. Я предлагаю вам продолжить обучение.

— В Кальдероке? — уточнила робким шёпотом.

— В пансионе для благородных девиц магии вас точно не обучат, — пошутил правитель.

Я нервно улыбнулась или, скорее, дёрнула уголком губ.

— Но Кальдерок… это ведь академия для мужчин.

— Что не мешало вам обучаться в ней последние два месяца.

— Я-а-а…

Понятия не имела, что собиралась сказать.

— Или предпочитаете отречься от всех даров, на которые высшие силы оказались столь щедры, и выйти замуж? Дети, семья, уютный домик в деревне? Что скажете, шиари?

Он смотрел на меня с улыбкой, немного насмешливой, немного ироничной. Ответ императору был неинтересен. Просто потому, что уже давно был ему известен.

— Я бы не хотела отрекаться от своего наследия.

— Значит, решено! Возвращаетесь в Кальдерок! — Он обошёл стол и встал передо мной. Спокойный, расслабленный, почти дружелюбный. — Разумеется, в вашу рутину придётся внести некоторые изменения. Вы больше не сможете делить комнату с моим сыном — у вас будет отдельная. И раз уж ваш временный опекун видит в вас не только дочь маршала, но и потенциальную невесту… — Адальгер развёл руками. — Вы больше не сможете оставаться в его доме. Вам вообще не стоит покидать академию. Для вашей же безопасности, разумеется.

То есть я теперь пленница? Обустроят для меня соседнюю с Имадой башню?

Словно прочитав мои мысли, Великий покачал головой:

— Лишь первое время. Пока мы с вашей тётей не решим, где вам будет лучше… и безопаснее, — снова подчеркнул последнее слово, — проводить выходные и каникулы.

Я согласно кивнула, понимая, что больше ничего не остаётся. Он и так сохранил мне жизнь, как и силу. Не грозится карами небесными тёте, а я смогу продолжить учёбу. Уже не таясь и никого не обманывая. Что же касается брата…

— Ваше величество… — Я всё-таки нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. Ледяные, несмотря на застывшую на губах тёплую улыбку. — Не сочтите за дерзость, но что будет с Рифером? Он мой брат, мой близнец. Его судьба волнует меня больше, чем моя собственная!

— Его надо наказать.

От слов Адальгера, произнесённых тихо, но твёрдо, замерло сердце.

— За побег, за эгоизм, за трусость. Но… — Он помедлил, прежде чем закончить: — Сегодня, в праздничную ночь, я хочу быть милосердным. Не только к вам, Лайра, но и к вашему брату. Он вернётся в академию и продолжит занятия. Я дам ему шанс доказать, что чего-то стоит. Докажет — прощу и забуду. Снова разочарует, хотя бы в мелочах, — тогда уж не обессудьте.

Тихо поблагодарив, поклонилась, понимая, что на большее сейчас не стоит и рассчитывать. Да и куда уж больше! Риферу дают второй шанс — об этом можно было только мечтать!

Оставалось надеяться, что брату хватит ума в этот раз всё сделать правильно. Ради себя. Ради Ноэро.

— Однако воспитательную беседу я с ним всё же проведу. Как и со своим сыном. А сейчас, Лайра… — Его величество коснулся утопленного в столешницу кристалла, мягкое мерцание залило стопки бумаг, коснулось длинных пальцев правителя. Спустя несколько секунд в кабинет вошёл лакей и почтительно поклонился. — Вам стоит поговорить с генералом. Уверен, сейчас его сдерживает половина моей стражи и, боюсь, надолго их не хватит. Идите, усмирите этого дикаря и объясните, что будущего с вами у него не будет. Вы выбрали свой путь. Сама. Полагаю, именно об этом вы и мечтали. Я прав?

Я кивнула, хоть сердце при этом болезненно сжалось. Опустилась в реверансе (наверное, со стороны девчонка в кадетской форме и в реверансе смотрелась забавно) и, поблагодарив его величество за доброту и милость, как и должна была в сложившихся обстоятельствах, следом за слугой вышла из кабинета.

А под его дверями в окружении стражи стояли Бриан с моим братом. Мы даже парой слов обменяться не успели, как Рифера втолкнули в кабинет, меня же настойчиво попросили не останавливаться.

Поймав взгляд Бриана, я пошла дальше, моля духов, чтобы брату хватило ума не упоминать о Кайяне.

Пожалуйста!

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Дорога оказалась короткой. Вейнанд сумел пробиться в крыло императора, но дальше портретной галереи его не пустили. Ещё издали услышала, как он ругается со стражей, грозит им смертью и всеми небесными карами, если они сейчас же не расступятся. Только услышав мои шаги, он замолчал. Встретил взглядом, от которого мурашки на коже превратились в колючий холод.

— Оставьте нас! — приказал генерал, и стража, до этого не обращавшая на его требования внимания, безмолвно повиновалась.

Хлопнули двери, стихли шаги. На просторный зал, полный портретов — призраков былого — и приглушённого света, опустилась тишина.

* * *

Вейнанд Эскорн

Лишь на короткое время он потерял её из виду, позволил увести, а после непростительно увлёкся представлением, которое устроил для них Рифер Ноэро.

Рифер Ноэро…

Генерал выругался, пока ещё в мыслях, хотя сдерживаться с каждой минутой становилось всё сложнее. В сердце помимо неверия закрадывалась злость и что-то ещё. Не то обида, не то горечь разочарования. Крах всех его надежд.

Он до сих пор не мог поверить, что за представление следовало благодарить не Рифера, а Лайру. Не мог понять и принять, как так вышло, что девушка, пробудившая в нём чувства, оказалась лгуньей. Как она могла находиться в Кальдероке? Она ведь сидела целыми днями дома, её видели слуги… Нечасто, потому что шейла Глостер утверждала, что племянница предпочитает уединение, и просила её не трогать.

Значит, тоже знала? Тоже обманывала?

— Нельзя, ваша светлость, — без тени эмоций проговорил стражник, не позволяя ему последовать за императором и Лайрой.

Дрожь пробежала по коже, стоило только подумать, что способен сделать Адальгер с мятежницей и лгуньей. С ведьмой. Оставалось надеяться, что редкие способности Лайры сдержат правителя, и он не станет принимать поспешных решений.

Впрочем, это он, Вейнанд, отличался горячностью, в то время как император, несмотря на животную ипостась, умел сохранять холодный разум.

— Надо было ему родиться не львом, а змеёй, — пробормотал генерал и поспешил на третий этаж, в крыло, где находились апартаменты его величества.

Когда покидал тронный зал, гости тревожно шептались. Многие косили на него взглядами. Чего только в них не читалось: удивление, сочувствие, насмешка. Прославленный генерал, закоренелый холостяк поддался чувствам к девчонке, которая без зазрения совести водила его за нос. Вот кем он теперь для них стал.

Ему даже не позволили приблизиться к кабинету правителя. Держали, словно собаку на сворке, не пропуская, и хищник в нём уже готов был разорвать каждого. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как её увели. Казалось, он больше её не увидит. Потеряет навсегда, если уже…

Не потерял.

Звук приближающихся шагов заставил его отвлечься от мыслей оторвать голову одному стражнику и засунуть её в задницу другому. Вейнанд вскинул взгляд и больше уже не мог отвести глаз от хрупкой фигурки в серой кадетской форме. Почему-то подумалось, что форма ей к лицу. На контрасте с серым мундиром рыжие волосы казались огненными всполохами.

Лайра Ноэро вся была ярким пламенем, которое теперь уже точно будет гореть не для него. Разве что…

Разве что он сумеет убедить её отречься от дара. Она ведь дала согласие. Согласилась выйти за него замуж.

— Оставьте нас! — Вейнанд нетерпеливо проследил за удаляющимися стражниками, а после снова перевёл взгляд на Лайру.

Она так и стояла на другом конце полутёмного зала, не решаясь к нему приблизиться. А он продолжал убеждать себя, что всё происходит не на самом деле.

Это не может быть правдой.

Просто не может.

— Всё это время… — Он осёкся, боясь сорваться, мысленно убеждая держать себя в руках.

— Я тебя обманывала, — тихо ответила она и всё-таки сделала несколько шагов навстречу. — Обманывала вас всех.

— Зачем?

— У меня не было выбора, — проговорила чуть слышно и выдохнула: — Мне пришлось выдавать себя за брата. Он исчез, когда я только приехала в Леонсию, и я запаниковала.

— Почему мне не рассказала? Почему всё это время молчала? — в его голос ворвались горечь и упрёк.

— Ты неожиданно уехал, и я осталась одна. В незнакомом городе, мучимая страхом за брата и за будущее семьи. Я сделала то, что должна была. — Она вскинула голову, изо всех сил пытаясь показать, что не жалеет о содеянном.

А может, действительно не жалела. Сейчас, вспоминая их совместные тренировки, разговоры преподавателей о таком трудолюбивом и прилежном кадете, как Рифер Ноэро, Вейнанд вдруг понял, что ей нравилась учёба. Ей нравилась её сила. Ей нравилось в Кальдероке.

Она полюбила свою новую жизнь, а он имел неосторожность полюбить её.

— И что теперь? — голосом, охрипшим от волнения, спросил он.

— Я продолжу учиться. — Лайра слабо улыбнулась. — Так решил император.

— Учиться где и чему?

— В Кальдероке. Продолжу осваивать свою силу.

Вейнанду казалось, что он ещё не попадал в более абсурдную ситуацию. Чтобы девчонка обучалась в военной академии Эргандара? Подобное не могло возникнуть даже в самых бредовых фантазиях.

Адальгер сошёл с ума. Желание заполучить молодого хроновика затмило ему разум.

— Это не место для девушки. Это не место для тебя! Лайра, послушай… — Вейнанд шагнул было к ней, но она отступила, и тень улыбки исчезла с её лица. — Такая сила рано или поздно искалечит тебя, сведёт с ума, если раньше этого не сделает учёба. Ты — женщина. Ты просто не сможешь…

— Император принял решение, — упрямо повторила она. — Не мне ему противиться!

— С каких это пор ты вдруг стала послушной верноподданной? — раздражение всё-таки прорвалось наружу, вместе с опрометчивыми словами.

Чаровница вспыхнула, словно сухая щепка пол градом искр, и резко произнесла:

— Я наделала много ошибок, но прошлого не изменить. Сейчас мне нужно думать о своём будущем. О будущем моей семьи.

— Будущем, в котором не будет места для меня?

Она не ответила, то ли не желая, то ли не зная, что сказать. А он, наверное, впервые в жизни почувствовал себя совершенно беспомощным, и это чувство было ужасным.

— Мне жаль, что так вышло, — наконец произнесла она еле слышно. — Между мной и тобой. Я не хотела…

— Но приняла моё предложение.

— Ты настаивал, — парировала Лайра дерзко, своим ответом воздвигая между ними очередную стену.

— Хочешь сказать, ты согласилась только лишь потому, что я не оставил тебе выбора?

— Я…

Хлопнули двери, и за спиной генерала раздались быстрые шаги.

— Шиари Ноэро, — один из стражников, тех самых, что не пускали его к императору, почтительно поклонился перед… уже не его невестой. — Прошу, следуйте за мной. Ваша комната готова.

— Она поедет со мной! — яростно, почти с ненавистью посмотрел на военного Эскорн.

— Эту ночь я проведу во дворце, — покачала головой Лайра, всё больше, неумолимо от него отдаляясь, и снова, как кукла (или марионетка), добавила: — Приказ императора.

Бросив на него последний взгляд, она последовала за стражем, торопясь скорее исчезнуть, скорее от него убежать. Лишь когда тонкая фигура в мышиного цвета форме скрылась во мраке коридора, он заставил себя оторвать взгляд от распахнутых настежь дверей. Сердце болело и, казалось, ничто не способно приглушить эту боль.

Ни-что.

Что же касается фамильного обручального колечка, за которым он как идиот накануне помчался к матери… Теперь нарядная коробочка с бесполезным камнем и куском металла жгла карман и вызывала лишь одно желание: достать и швырнуть во тьму пустынного зала.

Такого же тёмного и пустынного, каким теперь стало его сердце.

Глава 2

Лайра Ноэро

Меня проводили в комнату, которую я даже толком не рассмотрела. Всё было будто в тумане. Мысли путались, на глаза помимо воли наворачивались слёзы. Знала, что разговор простым не будет, но даже не предполагала, что станет настолько невыносимо.

— Доброй ночи, шиари Ноэро. К вам пришлют служанку.

— Я…

Стражник вышел, не дожидаясь моего ответа. Тихо сомкнулись нарядные, с золочёными узорами двери, отрезая меня от мира и от… Вейнанда.

Вернее, я сама себя от него отрезала.

В порыве чувств пнула ножку кровати, а заодно припомнила джара. Отвратительная ситуация. Отвратительные чувства! Сейчас они душили, не давая вздохнуть полной грудью.

Он теперь меня возненавидит…

Он теперь точно меня возненавидит!

— Довольна? — Эшвар появился посреди спальни внезапно, заставив вздрогнуть.

— Предателей не звали, — процедила я, не желая выслушивать нотации пернатого мерзавца.

Хватит мне и упрёков, застывших в глазах генерала.

— А ведь я этого больше всего и боялся, — вкрадчиво проговорил хранитель, переминаясь с лапы на лапу. — Что ты станешь игрушкой в руках его величества.

— Не стану. И больше мне не придётся таиться.

Эшвар укоризненно покачал головой. В последний раз он смотрел на меня так, наверное, лет десять назад, когда я ещё была маленьким, дурным ребёнком.

— Я хочу помочь, деточка. Правда…

— Спасибо — не надо. Уже напомогался.

— Теперь в Кальдероке тебе будет ещё сложнее. Или, думаешь, твои однокурсники, чаровики из старших отрядов встретят тебя с распростёртыми объятиями? — не унимался фамильяр. — Ты ведь и их обманывала. Я нужен тебе, Лайра. Я хочу быть рядом.

До этой секунды я даже не задумывалась, как отреагировали друзья на правду. И как бы ни хотелось признавать, но в этот раз Эшвар был прав. Вряд ли завтра в Кальдероке меня буду встречать с улыбками и радостью в глазах. А Рифа так вообще за побег загнобят.

Джар!

Нужно помириться с братом. Нам нужно держаться вместе. А Эшвар…

Перевела взгляд на фамильяра, с надеждой заглядывающего мне в глаза, и сказала:

— Прогонять больше не стану, но не думай, что пара слов извинений сумеют вернуть моё доверие, Эшвар. Ты сделал мне больно. Очень.

— Я знаю… — Цып понуро опустил голову, тихо прошептав: — И постараюсь всё исправить.

В дверь постучались, и Эшвар поспешил исчезнуть, больше ничего не сказав, а я не успела ничего ему ответить.

Мне действительно прислали служанку, молчаливую и расторопную. Она принесла ужин и ночную сорочку. Дождалась, когда разденусь, и, что-то буркнув себе под нос, утащила мою форму.

А мне ведь завтра в ней ехать в академию.

Мне.

Девчонке.

В академию.

Наверное, только сейчас, когда осталась одна, меня в полной мере накрыло осознанием всего произошедшего. Я теперь буду учиться в Кальдероке... Я! Не Рифер Ноэро, а Лайра. Девушка с даром.

М-да, всё теперь будет очень, очень странно.

С этой мыслью я и легла в кровать. Долго лежала, пялясь в потолок, которого касались отблески гаснущего огня. Поленья в камине почти догорели, но холодно не было. Впрочем, я всё равно дрожала, даже кутаясь в пуховое одеяло.

От волнения, от предвкушения.

Как они завтра меня встретят?

С этой мыслью и уснула и с ней же открыла глаза. Вовремя! Почти сразу в дверь постучали, и на пороге возникла моя вчерашняя знакомая-служанка.

— Доброе утро, шиари. Вам пора собираться. — С этими словами она прошла в спальню и положила на стол стопочку чистой, выглаженной одежды. — Вам помочь?

— Не надо, спасибо, — покачала я головой и, слабо улыбнувшись, проводила девушку взглядом.

Не успели за ней закрыться двери, как подскочила с кровати и побежала в ванную. Несмотря на короткий, беспокойный сон, я не чувствовала себя уставшей. Наоборот! Энергия во мне так и бурлила. Хотелось действовать и… не думать о Вейнанде.

Но я всё равно о нём думала, о его горьких словах и сожалении во взгляде. Наверное, мысли о генерале — единственное, что омрачало сегодняшнее утро.

Такое волнительное и важное.

Собралась я быстро, как делала это в Кальдероке. Волосы стянула в узел на затылке, проверила, чтобы форма сидела как следует — все пуговицы застёгнуты, нигде ни складочки, ни пылинки.

Всё было как раньше, разве что теперь не надо было накладывать иллюзию. Менять внешность и голос.

— Готовы? — всё та же служанка заглянула в комнату.

Кивнув, я направилась к дверям, за которыми несли вахту два стражника в красных кафтанах. Смерив меня нечитаемыми взглядами, они сказали, что проводят к экипажу.

— Благодарю, — улыбнулась им, вполне искренне.

Правда, эти два сухаря мою улыбку не оценили и никак на неё не отреагировали.

Было раннее утро, поэтому по дворцу всё ещё гуляли зимние сумерки, а единственными звуками, нарушавшими гулкую тишину бесконечной анфилады, были наши шаги и моё неровное дыхание.

Верхней одежды мне не предложили, да в ней и не было необходимости. Я быстро забралась в экипаж, прогретый магией, и, к своей огромной радости, обнаружила в нём Бриана.

— Духи, как же я рада тебя видеть! — В порыве чувств повисла у друга на шее, напрочь позабыв, что мы ещё не отъехали и возле кареты крутятся военные.

— Ты в порядке? — Отстранившись, Бриан внимательно меня осмотрел и сам же ответил на свой вопрос: — В порядке. Счастлива?

— Волнуюсь, — честно призналась я. — Вообще, если честно, странные чувства. Такая гремучая смесь… — Решив, что хватит стражникам за нами подглядывать, задёрнула шторку, а вскоре экипаж тронулся.

Мы покатили из дворца навстречу новому дню и Кальдероку.

— Я даже не представляю, какой окажется реакция ребят, — хмыкнул Торнвил.

— Это-то меня больше всего и беспокоит. — Я вздохнула, а потом не без опаски спросила: — Не знаешь, что с Рифом?

Бриан покачал головой:

— Отец сначала говорил с ним и только потом со мной. Но за Кайяной не посылал, а значит, остаётся надеяться, что об их интрижке ему неизвестно.

— Хорошо бы… Очень за него боюсь, — тихо сказала я и мысленно попросила духов, чтобы мы с Рифом увиделись в Кальдероке.

Кажется, сегодня они были ко мне благосклонны. Брат был первым, кого увидела, подъезжая к воротам. Он стоял в длинном распахнутом пальто. Закатав рукав, показывал метку дежурным и мрачному, как прошлое Эргандара, Дермонту.

Было видно, профессор уже в курсе нашей истории и совершенно не рад дезертиру. Интересно, а при виде меня что почувствует?

Бриан вышел первым, а я замешкалась, не решаясь последовать его примеру.

— Не бойся, — шепнул он ободряюще, после чего протянул руку.

Я покачала головой, и Торнвил, опомнившись, отошёл в сторону. Здесь я не шиари, не изнеженная аристократка, и за мной не надо ухаживать.

Пожелав себе, а заодно и брату, удачи, вышла из кареты и сразу почувствовала на себе взгляды кадетов и преподавателя.

— Чудеса продолжаются, — хмуро изрёк Дермонт, оглядывая меня с ног до головы.

Меня все оглядывали. Даже Рифер смотрел так, будто видел впервые в жизни. От пристального внимания этой небольшой компании зачесалось всё тело, и я ещё больше занервничала.

— Светлого дня, шейр, — промямлила неуверенно, не зная, как вести себя с чаровиком и кадетами.

— Проходи, обманщица, — наконец сказал тот, а когда я вошла в ворота, резко добавил: — Показывай метку! Я так понимаю, украденная?

— Позаимствованная, — тихо уточнила я, чувствуя, как щёки горят.

Дермонт негромко хмыкнул и скользнул взглядом по моей руке. Досмотр занял всего несколько секунд, а казалось, я проторчала у ворот целое утро.

— Идите, — в конце концов отпустил нас военный, бросив мне напоследок: — Вечером, Ноэро, тебе поставят новую метку.

Обернувшись, кивнула и поспешила следом за ребятами.

— Привет, — сказала Рифу, получив в ответ скупое и тихое:

— Привет.

— С императором… — я замялась, опасаясь услышать то, что мне не понравится. — Всё прошло хорошо? Он не узнал о Кайяне?

— Не узнал. Но я бы не сказал, что всё прошло хорошо, Лайра. Всё очень и очень плохо. Теперь все знают!

— Что ты сбежал? — усмехнулся Бриан.

— И об этом тоже, — мрачно отозвался Рифер.

Прозвучало так, будто виновата я. Опять. И в его исчезновении, и в том, что именно мне достались семейные дары Ноэро, и, скорее всего, во всех трагедиях этого и любого другого мира.

— Риф, давай поговорим…

— О чём? — Он резко обернулся и, шагнув ко мне, сквозь зубы процедил: — Как из-за твоего упрямства и эгоизма я чуть не погиб? А может, у меня ещё всё впереди. Император предупредил: малейшая ошибка, и от меня избавятся.

— Так прямо и сказал? — не поверила я.

— Не прямо, но дал понять.

А мне ведь тоже намекал, но я решила, что просто стращает. Да наверняка так и есть! Риф сейчас перегибает палку.

— Всё из-за тебя, Лайра, — не поленился упрекнуть меня брат.

В который раз.

— Не надоело? — Бриан встал рядом, как всегда, поддерживая и защищая. Он был ниже Рифа на полголовы, что не мешало ему смотреть на моего брата сверху вниз. — Обвинять в своих проблемах всех, кроме себя. Вырасти уже наконец!

— Не лезь, — окрысился братец, и желание помириться с ним, держаться вместе пропало окончательно.

Не знаю, чем закончился бы этот разговор (подозреваю, что ничем хорошим), но тут нас позвал комендант:

— Ноэро!

Мы с братом обернулись, и Рифер шагнул было к нему, но мужчина покачал головой:

— Не ты, а твоя сестра. Пойдём, покажу комнату, — бросил мне и, развернувшись, направился к замку.

— А мне где селиться? — окликнул его Рифер.

— Там, где жил раньше.

Бросив на брата последний взгляд, я поспешила за комендантом в замок. Мы поднялись на третий этаж, но вместо того, чтобы свернуть в крыло, в котором проживали ребята с младших курсов, направились в противоположное. Я здесь никогда не бывала и, судя по тому, что по дороге нам не встретился ни один кадет, а из светильников на стенах горело только два, эта часть замка была необитаема.

— Вот, пожалуйста. — Комендант отпер дверь, самую последнюю в этом бесконечно длинном коридоре, и в нос сразу ударил запах пыли и спёртого воздуха. — Ваши, шиари, хоромы. За постельным бельём сами придёте.

Он сунул мне ключ и, посчитав, что с заданием справился, отправился обратно, оставив меня на пороге крохотной комнатушки. Ещё меньше, чем та, которую мы делили с Брианом.

Но ничего. Зато вся моя.

Борясь с желанием чихнуть, я впотьмах добралась до окна. Ставни не сразу поддались, но я справилась. Наконец, противно скрипнув, они открылись, и комната сразу наполнилась тусклым утренним светом и свежим воздухом.

Оставив окно приоткрытым, я оглядела своё скромное пристанище: узкая койка, письменный стол со стулом, пустой стеллаж и платяной шкаф — вот и всё её содержимое. К счастью, смежный туалет здесь тоже имелся, с умывальником и маленьким зеркальцем.

В общем, всё, что нужно для скромной жизни кадета-чаровницы.

— После уроков возьмусь за уборку, — с улыбкой сказала самой себе, ещё немного постояла, собираясь с мыслями и набираясь храбрости. Потом пожелала себе же удачи и отправилась на поверку.

К своему несостоявшемуся жениху и наставнику, генералу Эскорну.

* * *

С наступлением морозов отряды стали собирать в замке, правда, в огромном неотапливаемом зале едва ли было теплее, чем за его стенами. Но хотя бы здесь ветер не швырял в лицо колючие снежинки, не забирался за ворот мундира, не обжигал холодом руки.

Кажется, я немного увлеклась осмотром своих нехитрых покоев, потому что в зал входила одной из последних. Даже Риф оказался быстрее, хотя ему ещё надо было переодеться. Интересно, куда в итоге подался? В свою старую комнату или напросился в соседи к Торнвилу?

Где раздобыл форму?

Мне так было проще. Задаваться малозначимыми вопросами, тем самым отвлекаясь от пристальных взглядов, от холодящего душу внимания.

Вчера, когда на меня пялился императорский двор и иностранные послы, было страшно. Но сейчас на меня смотрел весь Кальдерок... От внимания кадетов, молодых мужчин, будущих воинов, кожу кололо дрожью. И сердце стучало с перебоями, то запинаясь, то снова начиная отчаянно биться в рёбра.

Вспотели ладони...

Невольно зацепилась взглядом за Стейрода, хотя лучше бы этого не делала. Лучше бы вообще его не заметила! Старшекурсник смотрел так, словно собирался порвать меня на клочки. И в то же время... в его глазах мне виделась жадность. Так смотрит мужчина на женщину, которую ему хочется...

В общем, хочется.

И это было плохо.

Очень!

Лица друзей были нечитаемыми. Возможно, потому что тусклый свет раннего утра превращался здесь в серые сумерки, расползался тенями, стирая черты и скрадывая фигуры. Или это у меня уже от волнения расплывается перед глазами...

Вот лицо брата, как и Стейрода, я разглядела — мне досталось место в соседней шеренге. Отсюда насупленный профиль Рифа просматривался отлично. А ещё я хорошо видела... Эскорна.

Я говорила, что у Ронана, Нейла и Лоунарда лица нечитаемые? Нет, по сравнению с генералом от них едва не искрило эмоциями. А вот оборотника можно было запросто принять за продолжение стены, возле которой он стоял: такой же мрачный, серый, закаменевший.

Мне нравились его улыбки, нравилось, когда голос звучал мягко, и ещё больше, когда понижался до волнующего, немного хриплого шёпота, но этим утром я слышала в нём один лишь лёд:

— Как вы уже, наверное, успели заметить: в наших рядах произошло пополнение. Неожиданное.

Кадеты, что стояли рядом, покосились в мою сторону. Некоторые из первых рядов, не сдержавшись, обернулись. И тут же вернули взгляды на генерала, опасаясь наказания.

А Эскорн сегодня выглядел так, что становилось ясно: малейший повод — и накажет. С удовольствием и радостью.

Особенно кадета Лайру.

— Прошу любить и жаловать шиари Ноэро. Теперь она будет учиться с вами. Точнее, продолжит учиться.

Атмосфера накалялась. Наставники других отрядов не спешили начинать поверку — прислушивались. А с ними и все ученики. Такое чувство, будто явились сюда лишь за тем, чтобы поглазеть на девицу в форме и реакцию на неё генерала.

Но генерал, к разочарованию военных, оставался невозмутимым и ко всему безразличным:

— Как и Рифер Ноэро, которого вы тоже уже знаете. Как и его сестру Лайру.

От взглядов кадетов запекло всё тело, особенно затылок, который одногруппники прожигали дружно и с удовольствием.

Завтра приду пораньше и встану сзади!

— Но... шейр, — раздался несмелый голос Гадриана — крепкого середнячка-универсала, с которым я, будучи братом, почти не пересекалась. — Шиари Ноэро не может с нами учиться. Она же... девушка.

Потрясающее открытие.

— Все вопросы к его величеству, — сухо отозвался наставник. — Его воля и его приказ.

— Учиться с девчонкой, — усмехнулся стоящий справа от меня Харви Стирт — долговязый парень, неплохо обращающийся со стихиями.

— Вы что-то сказали, кадет Стирт? — Генерал вонзился в него взглядом, правда, за мгновение до этого прошёлся им по мне.

Сердце снова ударилось о рёбра, выбив из лёгких воздух.

— Нет, шейр, — тут же поспешил заверить кадет.

— Хорошо, что нет.

Вейнанд отвернулся от побелевшего парня, и на щёки Харви вернулось подобие румянца.

— Скоро в ваше расписание добавится новая дисциплина, — проговорил наставник. — Владение оружием для солдата не менее важно, чем владение чарами.

Я приуныла. В моём расписании и так дисциплин было хоть отбавляй. Ещё и дополнительные занятия... Но может, теперь их отменят? Нет, не с Вентурой, понятное дело. Но вот с Дермонтом, а тем более с генералом... Не будем же мы продолжать тренироваться.

Не знаю, почему я так подумала, почему понадеялась. После поверки Вейнанд подозвал меня и, продолжая напоминать обломок камня «обрадовал»:

— Не забудь, Лайра, вечером у тебя тренировка.

Со мной продолжало твориться что-то непонятное. К ишемии прибавился жар на щеках. Они будто начали пылать, стоило вспомнить наши совместные занятия и те мгновения, когда я оказывалась в опасной близости от генерала.

Слишком опасной...

— Разве их не отменили? — с надеждой спросила я и поспешила уточнить, заметив недоумение на лице военного — первую эмоцию за всё утро: — Дополнительные тренировки с вами.

— С чего бы?

— Но я же... девушка.

Как заявил несколько минут назад Гадриан.

— И что с того? Это не помешало вам, шиари Ноэро, явиться в мужскую академию и заниматься наравне с другими кадетами. Что сейчас изменилось?

— Вы...

Он подался ко мне, лишь на мгновение, но и его хватило, чтобы дыхание застряло в горле, а взгляд-предатель остановился на его губах.

— Я — ваш наставник, Лайра. И преподаватель. Вы всё так же отстаёте по моей дисциплине, и нам с этим надо что-то делать. Вы так не считаете?

Я всё-таки сумела вздохнуть, обречённо кивнула, а Эскорн чему-то тихо усмехнулся.

— Увидимся вечером, кадет Ноэро. Не опаздывайте. Мне бы не хотелось вас наказывать.

Правда, что ли? По-моему, шейр, вы только об этом и мечтаете!

Глава 3

В столовой игра в гляделки продолжилась. Даже мелькнула мысль забраться на ближайший стол и заявить во всеуслышание, чтобы перестали таращиться на меня, как на экзотическую обезьяну, привезённую из далёкого Тулиля, или на обрядившегося в панталоны и чепчик Великого.

— Как думаешь, это когда-нибудь закончится? — спросила я у Бриана, направляясь к столу, за который обычно садились первокурсники.

— Ты про их интерес? — Парень тихонько хмыкнул. — Несколько дней точно придётся потерпеть. Не все ещё даже знают, что ты два месяца заменяла брата. Преподаватели не стали утруждать себя объяснениями, но сплетни разносятся быстро, так что почешут языками день-другой и успокоятся.

Я снова поймала взгляд Стейрода. Старшекурсник даже не пытался скрыть интерес, смотрел в открытую, и мне снова подумалось, что он желает не то убить меня, не то раздеть. Вполне возможно, что эти действия он бы с удовольствием проделал в обратном порядке. Надеюсь, недобыку хватит ума держаться подальше от хроновика императора.

— Пойдём. — Бриан тронул меня за рукав, и только тут я поняла, что, остановившись, тоже пялилась на выпускника.

Отвернулась, прежде заметив на грубом лице Стейрода кривую усмешку, и ускорила шаг. Лучше одной по замку вечерами не гулять.

Ребята уже были в сборе. Нейл, Ронан и Лоунард сидели в компании остальных первокурсников, Рифер — на другом конце стола в гордом одиночестве.

— Давай к ним, — предложил Бриан и попытался утянуть меня к друзьям, но я замешкалась.

Во-первых, не факт, что мне там рады, а во-вторых... Ну не могу я бросить брата! Даже после всех его слов, обидных и горьких. Даже после попытки лишить меня силы.

Мы — это всё, что осталось от Ноэро. Он мой близнец, моя семья, и я не стану от него отворачиваться. Даже если порой это желание затмевает все остальные.

— Иди к ним, — улыбнулась другу, а сама шагнула к брату и опустилась на лавку рядом.

Торнвил, хмыкнув, последовал за мной.

— Как сегодня обстоят дела с завтраком? Есть можно или лучше не рисковать?

Не скажу, что моя шутка понизила градус напряжения между нами, но хотя бы Риф расщедрился на тусклую улыбку:

— Точно лучше, чем то, что доводилось мне есть во Флаосе.

А ведь я даже не расспросила его о времени, проведённом в чужой стране. Где жил, что занимался, чем, вот, питался? Как-то не до того было, если вспомнить, что каждый наш разговор заканчивался ссорой.

— Ну-ка посмотрим... — Я потянулась за булочкой, которые обычно у шейлы Милнз получались на ура, и с удовольствием откусила кусок от ещё тёплой сдобы.

Действительно на ура...

Заметила, как весь стол (ну то есть те, кто за ним сидел) дружно на нас таращится и снова почувствовала себя обезьяной в бананах.

Ну хватит!

— Если есть вопросы — задавайте, — не выдержала.

Голоса за столом смолкли, и за соседними, кажется, тоже. Нескольких секунд не прошло, как в столовой воцарилась тишина. Такая напряжённая и давящая, что казалась почти осязаемой. Я нервно поёрзала на лавке.

— Лайра, зачем? — процедил Рифер, гипнотизируя взглядом тарелку с подгоревшим и почти нетронутым омлетом.

— Потому что они не успокоятся, пока не удовлетворят любопытство. Я не хочу, чтобы на меня с утра до вечера пялилась вся академия.

— Ты девушка. На тебя так или иначе будут пялиться с утра до вечера, — резонно заметил брат, не преминув с усмешкой припечатать: — Вся академия.

— Ко всему прочему я ещё и оптимистка.

Поднесла к губам кружку с травяным отваром и заметила, как со своего места поднялся Гадриан, собираясь пересесть к нам, а за ним, немного помешкав, последовали Харви с Бэргом.

— Получается, это ты всё это время училась с нами? — не успев опуститься на лавку возле Бриана, спросил последний.

— Не всё, а лишь последние два месяца, — ответила я, сделав глоток, чтобы протолкнуть застрявший в горле от волнения кусок булочки.

— И не побоялась выдавать себя за брата...

Я так и не поняла: в голосе Харви действительно мелькнуло восхищение или мне просто этого хотелось.

— Шутишь? — Я улыбнулась. — Я каждый день умирала от страха! А ещё от усталости. Было непросто на вас равняться и пытаться поспеть за вами.

— И тем не менее ты справилась, — отдал дань моим способностям Бэрг. — Да ещё и как! Мне и в голову не приходило, что Рифер Ноэро — девчонка.

Брат окончательно скис, зато остальные рассмеялись, и обстановка как-то сразу стала дружественнее, приятней.

— А почему вы... ты вообще его заменила? — поинтересовался Гадриан, машинально зачесав назад смоляную чёлку.

Мы с Рифом переглянулись и заметили, как к нам подсаживаются другие ребята. Не только из нашего отряда. Жаль, Нейл, Ронан и Лоунард не спешили присоединяться к нашей компании.

— Мне нужно было срочно уехать, — нехотя выдавил из себя Рифер, поняв, что молчание затянулось.

— Это было важно для семьи, — поддакнула я, бросив на брата быстрый взгляд. — Ни у него, ни у меня не было другого выхода, поэтому всё так и... случилось.

К счастью, кадеты удовлетворились столь скудными объяснениями. Гадриан, правда, пытался выяснить, что же такого важного заставило Рифа превратиться в дезертира, но я предпочла сделать вид, что вопрос не услышала, и стала отвечать на другие.

Каково это быть обладательницей редчайшего дара? Как мне столько времени удавалось удерживать иллюзию? Буду ли я посещать занятия профессора Имады? Запрут ли меня в соседней с ней башне?

Последний вопрос мне совершенно не понравился, как и слова второкурсника — высокого блондина со светло-голубыми, почти прозрачными глазами:

— А как же чувства, Лайра? Разве тебе не хочется замуж? Это не так страшно, как кажется, а может быть ещё и приятно.

Кадеты дружно загоготали, поняв, на что он намекает, а я почувствовала, как на щеках расцветают ярко-алые розы румянца.

Спасибо, Риф вмешался:

— Моей сестре это неинтересно. И хватит об этом!

— Может, и так, но, кажется, твоя сестра интересна Эскорну. Я слышал, они вчера танцевали и...

Что я там говорила про румянец?

— Это был просто танец, — отрезал брат.

— Я был вчера во дворце, и мне так не показалось, — подал голос один из выпускников, которому я от души пожелала несварение желудка и диарею.

— Вам всем слишком много кажется. Всё, закрыли тему. — Так почти и не коснувшись завтрака, Рифер поднялся. — Пойдём, Лайра. Пора на занятия.

Дважды просить меня не пришлось. Схватив остатки булочки, с которыми собиралась расправиться по дороге в класс, я пошла за братом и, только оказавшись за дверями столовой, позволила себе облегчённо выдохнуть.

Первым уроком в расписании значилась история, потом адарийский язык, после — лекция по водной стихии у Дермонта. Дальше обед и практическое занятие в подземном полигоне всё с тем же Дермонтом, а вечером... А вечером чудовищные мучения с Эскорном.

Меня и раньше ноги не несли на тренировки с генералом, а уж сегодня не понесут и подавно. Но надо. Лучше не злить его ещё больше. Он и так со вчерашнего дня злой как тысяча джаров.

— Где будешь жить? — спросила у брата, пока мы шли к классу.

— Ещё не знаю, — пожал плечами Рифер. — Нейл и компания ясно дали понять, что у них мне не рады.

Я посмотрела на угрюмо следующего за нами Бриана, и Риф сделал то же самое.

— Что?! — Друг даже приостановился под нашими взглядами.

Я ничего не ответила, но продолжала смотреть на него ну очень выразительно, с мольбой и надеждой.

— Я подумаю, — буркнул Бриан и, сунув руки в карманы брюк, ускорил шаг.

Рифер снова мне улыбнулся, и это была уже вторая улыбка за минувшее утро — о, чудо! Я улыбнулась в ответ и пошла за Торнвилом погружаться в мировую историю.

* * *

День тянулся невыносимо медленно, а внимание преподавателей, ко мне и к брату, так же невыносимо напрягало. Оставалось надеяться, что рано или поздно они сменят гнев на милость, привыкнут к присутствию на уроках обманщицы Ноэро и дезертиру. Но судя по их отношению, сильно обнадёживаться не стоило.

После занятий с Дермонтом я немного передохнула. На то, чтобы обживаться в новой комнате, сил, если честно, уже не осталось. Когда пришло время отправляться на пытку с генералом, переоделась в тренировочную одежду, задаваясь вопросом, а как теперь будут обстоять дела с гигиеническими процедурами. Хорошо бы принять душ после грядущего кошмара, но это уже как получится.

В зал входила, не чувствуя под собой ног, а увидев оборотника, стаскивающего с себя рубашку, чтобы надеть более лёгкую, для занятия, остановилась. Кажется, он услышал мои шаги, потому что тут же обернулся и, бросив на лавку элемент одежды, которому было лучше оставаться на его теле, сказал:

— Можем начинать.

Начинать?

Я замешкалась, не решаясь войти в зал. Начинать что-либо с полуголым генералом совершенно не хотелось. Вернее, что-то, может, и хотелось, но...

Но всё!

Разозлившись на себя за запретные мысли, которые явно были лишними в голове молодой чаровницы, на миг зажмурилась, возвращая себе стойкость духа, после чего вкрадчиво поинтересовалась:

— Вот так?

— Что вот так? — фальшиво удивился генерал.

Хоть выражение лица и было серьёзным, но я точно знала — издевается. Змей он искуситель, а не преподаватель!

— На вас же нет... Не хватает одежды! — щёки ещё больше заалели.

— Раньше тебя это не смущало. — Отвернувшись, он взял в руки сменную рубашку, и я облегчённо выдохнула.

Не смущало? Да меня в самый настоящий жар бросало всякий раз, когда заставала его переодевающимся! До или после занятия. Потому и старалась немного опаздывать, рискуя нарваться на его недовольство. А когда тренировка заканчивалась, торопилась сбежать под самыми дурацкими предлогами.

— Так лучше? — насмешливо поинтересовался Вейнанд, закатывая рукава, обнажая предплечья.

Кивнула мрачно и всё-таки прошла в зал, но приблизиться к оборотнику не рискнула, встала на расстоянии, с ужасом понимая, что так будет каждое занятие. Каждый раз, оставаясь с ним наедине, внутри будет возникать гремучая смесь из эмоций. Стыд, сожаление... влечение. Последнее пугало особенно, и ещё больше пугало то, что я не знала, как с этим бороться.

Как заставить себя не чувствовать.

— На чём мы закончили в прошлый раз? — как ни в чём не бывало спросил генерал, словно не было вчерашнего вечера, он не сделал мне предложение, не узнал обо мне правды, а я ему... не отказала.

Словно всё было как раньше. В порядке.

— Мы отрабатывали удушающие приёмы и захваты, — ответила я, невольно вспоминая прошлую тренировку и эти самые захваты, которые получались у меня, мягко говоря, неважно.

— Всё верно, — кивнул Вейнанд. — К этому мы ещё вернёмся, а сегодня я покажу несколько приёмов выхода из таких захватов и варианты контратаки. Но начнём, как обычно, с разминки.

Разминались мы молча, и почему-то это молчание било по нервам сильнее, чем если бы мы выясняли отношения. Невольно я бросала в его сторону взгляды, на точёный профиль, на резкие очертания сильного, будто литого тела. Всё-таки под личиной брата, мужчины, было проще. Я вживалась в роль, и эмоции, хотя бы частично, притуплялись. Сейчас же я была Лайрой. Девушкой. Той, к которой он что-то чувствовал.

И которая... тоже что-то чувствовала.

Джаровы чувства.

— Сначала отработаем атаку сзади. Я буду нападать, а ты будешь вырываться.

Я чуть слышно хмыкнула. Кажется, именно этим мы вчера и занимались.

— Что-то не так? — он слегка нахмурилась.

— Я готова, шейр, — постаралась взять себя в руки.

Но стоило ему оказаться у меня за спиной, как на хрупком заслоне самоконтроля появились трещины и сколы.

— Когда противник нападает со спины, пытаясь задушить, — он едва коснулся сгибом локтя моего горла, — ты можешь сделать следующее...

Другой рукой он взял меня за талию, слегка прижав к себе, и я, не сдержавшись, рванулась вперёд, отстраняясь.

— Лайра?

Оглянулась на оборотника, и он тихо сказал:

— В Кальдероке кроме Имады больше нет женщин-преподавателей, но она не сможет натаскать тебя так, как я. Как того желает твой обожаемый император.

А вот это было обязательно?

Словно осознав, что сарказм сейчас лишний, Вейнанд продолжил уже серьёзно:

— Ты должна смириться с тем, что тренировать тебя будет мужчина.

— Этим мужчиной обязательно должен быть ты? — невольно перешла я на неофициальное обращение.

Эскорн помрачнел:

— Можешь запросить другого наставника, но... Но никому другому я касаться тебя не позволю.

И почему-то сразу стало ясно, что действительно не позволит. Переругается или, скорее, перегрызётся со всем Кальдероком, но не подпустит ко мне ни Дермонта, ни Клерта. Вообще никого. Разве что Вентуру, но тот в лучшем случае научит меня колотить врага тростью.

Не хочу своими капризами ещё больше усложнять Вейнанду жизнь. И так уже усложнила.

— Давайте продолжать. — Бесшумно выдохнув, повернулась к нему спиной.

Тренировка продолжилась, и не знаю, как для Эскорна, а для меня она стала самой тяжёлой из всех, что были до этого. Почему-то ощущая тяжесть его ладони на бёдрах, я думала о чём угодно, но только не о выходе из захвата, не об ответной атаке. В горле пересохло, но не от жажды или, скорее, не от той жажды, которая обычно одолевает во время физических занятий.

— Ещё! — потребовал живодёр, когда я в очередной раз не смогла вырваться из его хватки. — Сконцентрируйся и сделай так, как я учил.

Он не душил меня и не делал мне больно, но вывернуться из его рук отчего-то не получалось.

— Ты сейчас тренируешь моё тело или мою силу воли? — не сдержалась я, почувствовав обжигающее прикосновение к своему бедру, находящемуся в опасной близости от его бёдер.

— Это ещё вопрос, кто из нас чью тренирует силу воли, — раздался у самого уха хриплый шёпот. — Или, скорее, испытывает. На прочность.

— Вот ты и испытываешь! — огрызнулась я. Разозлившись, высвободилась из захвата, чтобы тут же развернуться и ударить. Кулак врезался в грудь оборотника, но чувство было такое, будто бью придорожный булыжник.

Вейнанд даже не шелохнулся, лишь усмехнулся мрачно:

— Вот видишь, когда захочешь, умеешь сделать больно.

От его слов сердце неприятно закололо.

— Шейр сейчас говорит о боевых приёмах?

— Скорее, о твоих капризах и сумасбродных желаниях, — взгляд серых глаз обжёг холодом.

А во мне вдруг заярилось пламя.

— Как ты не понимаешь, мои желания теперь уже не имеют значения!

Он шагнул ко мне, стирая незначительное расстояние, что было между нами. Жаль, что так же легко нельзя было стереть, уничтожить разверзшуюся между нами пропасть непонимания.

— Именно твои желания и привели нас к этому. Тебя и меня. Теперь ты станешь его любимой игрушкой, и я ничего не смогу с этим поделать. Не смогу тебя защитить.

— Меня не надо защищать, — буркнула, опуская взгляд. — Не надо.

Не знаю, что задело сильнее: слова про игрушку или горечь, прозвучавшая в его голосе.

— Любить тебя ты тоже запрещаешь? — Он горько усмехнулся. — Увы, это не в твоей власти, Лайра. Да и я уже ничего не могу с этим сделать.

Лёгкое, почти невесомое прикосновение пальцев к подбородку отозвалось во мне дрожью. Сильной, сладкой, какой-то дурманной. Стыдно признать, но у меня с запретами тоже дела обстояли печально. Как и с силой воли, как и...

Дверь за спиной скрипнула, и я отскочила в сторону, словно неведомая сила отшвырнула меня от него. Обернувшись, к своему удивлению увидела адмирала Невертона. Странно, но ректор при виде меня не стал хмуриться, а наоборот, радостно улыбнулся, как если бы я была его давней знакомой, с которой повстречался после долгой разлуки.

— Уже закончили?

— Ещё нет, — хмуро отозвался Эскорн. Подойдя к лавке, схватил флягу с водой и сделал несколько жадных глотков.

— Придётся сегодня закончить пораньше, — всё так же медово проговорил ректор. — У шиари Ноэро до ужина есть важное дело. Метка.

Горечь, всего несколько мгновений назад затопившая сердце, притупилась под налётом радостного возбуждения. Метка! У меня появится мой собственный знак, как символ принадлежности к чаровикам Эргандара. Не купленный на свой страх и риск, а заслуженный, родной.

— Вам, я так полагаю, ещё надо привести себя в порядок? — Невертон скользнул по мне внимательным взглядом, и я почувствовала, как щёки заливает румянец.

Понятно, что у меня на лице не написано, о чём мы только что тут говорили, и уж точно главе академии неизвестны ни мои мысли, ни желания, но почему-то вдруг захотелось от него отвернуться или и вовсе сбежать из зала.

— Мне бы в душ, но я не знаю... — Я замялась.

— Обратитесь к коменданту. У вас будет отдельная от остальных кадетов душевая, — догадался, что у меня за проблема, ректор и, уже выходя, добавил: — Жду вас в своём кабинете, шиари. Не задерживайтесь.

— Я могу идти? — обернулась к генералу.

Он кивнул и стал переодеваться, больше на меня не глядя. А вот я бросила на него последний полный горечи взгляд и поспешила исчезнуть, пока напряжение между нами не достигло критической отметки.

Глава 4

Опасаясь вызвать недовольство шейра Невертона, я не стала искать коменданта. Быстро обмылась у себя в комнате над раковиной, пригладила волосы и, надев свежую рубашку, помчалась за меткой. Бежала, на ходу застёгивая мундир и думая о том, что меня всё глубже затягивает в новую жизнь. Ну прямо как в трясину или в паучьи тенёта...

Ни одно из сравнений не вызвало радости, поэтому я запретила себе об этом думать. По крайней мере, не сейчас, когда от волнения сердце и без того готово подпрыгнуть к горлу или ухнуть к ногам, как в пропасть. Оказавшись у знакомых дверей, тихонько выдохнула, постучала.

— Заходите, — раздался мягкий, словно бархатный, голос начальства.

В кабинете ректора меня ждал, собственно, сам ректор, всё такой же дружелюбный и улыбающийся. Никак успел пообщаться с императором... Помимо него в дальнем углу обнаружился полковник Клерт. Даже под покровом из полумрака он выглядел так, словно его сюда тащили в кандалах. Мрачный, угрюмый, раздражённый. Всё происходящее ему явно не нравилось. Лица других двух военных оставались бесстрастными. Я встречала этих чаровиков в коридорах академии и на поверках, но имён не знала. Кажется, они преподавали у старших отрядов.

— Отлично, шиари Ноэро, отлично, — пробормотал Невертон, снова меня оглядывая, как диковинку, привезённую из смертоносных джунглей Джагаба или знойных пустынь Креоры. — Спасибо, что не заставили ждать.

Ого! Меня ещё и благодарят!

Я неловко кивнула, хотя, наверное, следовало вытянуться в струнку и поприветствовать шейров согласно военному этикету. Но было поздно. Ректор уже указал на кресло, в которое я, напряжённо сглотнув, опустилась.

— Полковник Клерт и капитан Ламберт будут свидетелями, а капитан де Гер наложит метку. Это стандартная процедура при поступлении в академию. — Чаровик тихонько хмыкнул. — Будем считать, что вы поступили сегодня.

— А что станет с... прежней меткой? — спросила я несмело.

Ректор нахмурился:

— Её удалят и по остаткам чар разыщут того, кто вам её дал.

Мне не понравились ни колючие нотки, прозвучавшие в его голосе, ни ставший вдруг колким взгляд.

— И что с ним сделают?

На мгновение черты лица возвышавшегося надо мной мужчины исказила гримаса презрения, адресованного, понятное дело, не мне, а тому, кто продал свою принадлежность к самой лучшей академии империи.

Совладав с чувствами, Невертон улыбнулся:

— Об этом вам не стоит беспокоиться. — И обернулся к парочке капитанов. — Предлагаю не терять время и начинать. Шиари ещё не ужинала.

Ко мне приблизился шейр де Гер, попросил протянуть руку. Что я и сделала, дрожащими от волнения пальцами подтянув рукав мундира и белоснежную манжету.

— Выдохните, шиари, — с едва заметной усмешкой сказал мужчина. — Больно не будет. Почти.

— Боли я не боюсь. — Вскинув взгляд, посмотрела ему прямо в глаза, и чаровик на мгновение улыбнулся. А потом, снова приняв бесстрастный вид, коснулся пальцами моего запястья. Под его прикосновениями символы древнего адарийского языка, сплетающиеся в замысловатый блёклый узор, вспыхнули, замерцали и тут же стали гаснуть, как будто выцветая. Запястье немного пекло, но больно не было.

— А теперь повторяйте за мной, — скомандовал чаровик и я послушно повторила за ним слова всё того же древнего языка, с восторгом и волнением наблюдая, как по запястью снова начинают виться, сплетаясь, ажурные знаки. Точно такая же метка, но моя. Казалось, она и выглядит ярче, и даже смотрится красивее.

Потому что была роднее.

Наконец де Гер отпустил меня, но подняться не позволил. Нахмурился и проронил:

— На вас усилитель, — голубые глаза укололи холодом.

— Он был необходим мне, чтобы подолгу удерживать иллюзию, — тихо объяснила я или, скорее, оправдалась.

Из своего угла хмыкнул преподаватель военной тактики:

— Не такая уж она особенная, какой пытается казаться!

— Вы разве иллюзор, полковник? — перевёл на него взгляд Невертон. Ректор стоял в нескольких шагах от меня, заложив руки за спину, спокойный и доброжелательный. Даже если и испытывал ко мне неприязнь, из-за обмана, из-за того, что в своё время не отреклась от дара, то мастерски это скрывал. — Если мне не изменяет память — а она никогда мне не изменяет, — нет, не иллюзор. А значит, понятия не имеете, сколько необходимо силы, чтобы удерживать столь искусный морок.

Клерт что-то буркнул в ответ, но так тихо и неразборчиво, что я не поняла ни слова.

— Усилитель будет мешать, шиари Ноэро, — обратился ко мне глава академии. — Раскрывать ваш потенциал. Уже на этой неделе вы начнёте посещать уроки шиари Имады, вместе с остальными иллюзорами, поэтому от артефакта придётся избавиться.

Я кивнула. Впрочем, меня не спрашивали и не предлагали, а просто ставили перед фактом.

Де Гер снова взял меня за руку, на этот раз несколько грубо, и предупредил:

— А вот сейчас будет больно.

И снова не обманул!

Кажется, он обладал силой чаромастера, потому что без труда определил, на каком пальце таился невидимый артефакт и быстро сумел его снять. Правда, даже несколько секунд этой пытки были невыносимы. Мне казалось, что злосчастный усилитель с меня сдирают вместе с пальцем. С трудом сдержалась, чтобы не застонать, хотя хотелось кричать! К счастью, зубы у меня крепкие. Я сцепила их так, что челюсть едва не треснула.

— Вот оно! — довольно воскликнул чаромастер и протянул ректору тусклый обод кольца.

Невертон поднёс украшение к глазам, усмехнулся тихо, внимательно его разглядывая, после чего снова посмотрел на меня:

— Можете идти, шиари. Отдыхайте.

Дважды просить не было необходимости. Попрощавшись с военными, я поспешила исчезнуть. Пока шла в столовую, меня всё ещё потряхивало от болезненных ощущений. Палец пекло, запястье ныло, в животе урчало. Словами не передать, как я обрадовалась, обнаружив, что столовую ещё не закрыли. Столы опустели, только у окна доедали свой ужин Риф с Брианом.

— Как прошло? — Друг встретил меня улыбкой, брат хмурым, уставшим взглядом.

— Главное, что прошло. — Я улыбнулась в ответ и притянула к себе тарелку с остывшей кашей, в которой были утоплены кусочки говядины.

— А мы тут с Рифом после занятий в комнате наводили порядок, — сказал Бриан, и я одними губами прошептала «спасибо».

Брат устроен — уже хорошо. Нет, просто отлично! И у меня теперь есть свой угол. Правда, я в нём порядок так и не навела, да и постельное бельё у коменданта ещё не забрала, но я ведь всё равно к нему собиралась.

— Чем займёшься после ужина? — изволил вступить в разговор брат.

— Тоже буду обживаться, а потом сразу спать лягу. Устала.

В столовой я не стала задерживаться. Быстро поела и побежала к коменданту за простынями и заветным ключиком от женской душевой.

К моей немалой радости, находилась она в том же крыле, где я теперь жила. Небольшая, тесная, сырая, но после тяжёлого дня она показалась мне прекраснее императорских купален. Я неторопливо приняла душ, наслаждаясь каждым мгновением, чувствуя, как под струями горячей воды расслабляется тело.

К себе возвращалась, ощущая небывалую лёгкость. Застелила постель, немного посидела над учебниками, пока сохли волосы, а когда поняла, что уже просто не могу держать открытыми глаза, легла в кровать. Поначалу ворочалась, привыкая к новому месту, прогоняя из головы мысли... всякие... настырные... неизменно стекавшиеся к одному и тому же — к оборотнику с серыми грозовыми глазами. В конце концов уснула, сморённая пережитыми волнениями и усталостью. Но кажется, лишь на мгновение окунулась в сон, из которого меня тут же грубо выдернули в реальность.

Я открыла глаза, ощутив холод, пробежавший по коже. Уставилась во тьму, сонно понимая, что с меня содрали одеяло. И тут же, не позволив издать ни звука, на меня навалилось что-то невыносимо тяжёлое. Тело! Мужчины или, скорее, животного. Одна рука впечаталась мне в губы, другая жадно сжала грудь, заставив задохнуться от ярости и боли.

Ещё несколько секунд мне потребовалось, чтобы понять, кого стоит благодарить, а точнее, ругать и проклинать за столь наглое вторжение.

Ублюдка Стейрода!

Старшекурсник ещё сильнее сдавил мне грудь. Я бы зашипела, а может, взвыла, но мягкие, как дрожжевое тесто, и такие же липкие губы уже впечатались в мои поцелуем. Почувствовала, как изнутри поднимается тошнота, а с нею приходят злость и ярость. Как ни странно, страха не было. Только желание во что бы то ни стало отшвырнуть от себя кадета.

Я дёрнулась, брыкнулась, но придавившая к кровати туша оказалась слишком тяжёлой, почти полностью обездвижила. Подпалить бы его, как делала уже не раз, но он предусмотрительно сдавил мне руки. Облить водой, чтобы остыл? Но опять же для призыва стихии нужно выводить чаровые узоры, концентрироваться, произносить надлежащие слова, а это сделать ой как непросто, когда у тебя во рту хозяйничает чужой язык. Мокрый и противный.

Может, откусить?

Я всё-таки его куснула. За язык, правда, не успела. Будто почувствовав угрозу, мерзавец не стал углублять поцелуй, наоборот, отстранился. Но за губу я его цапнула и тут же почувствовала во рту стальной привкус. Или, скорее, ржавый.

— Думала, сможешь со мной играть, мелкая дрянь?! — прошипел он не то от боли, не то от ненависти. — Столько времени дурила мне голову, прикидываясь братом! — Он впился в мои запястья пальцами, вжал их в подушку и выцедил, низко надо мной нависнув: — Я как дурак просил его... тебя(!)... разрешения ухаживать! А ты посмеялась мне в лицо. Ты, а не он!

От заявлений недобыка я даже на время забыла, что всё происходит в моей комнате, на моей кровати и между нами ненадёжная преграда из моей сорочки и его рубашки.

Мне что, таким образом претензии предъявляют? Страшно даже подумать, что бы он сделал, окажись на месте Эскорна, которому я отказала не в свидании, а в свадьбе!

— Опять что-то принял? Отвали, идиот, пока я...

— Будешь наказана, Ноэро, — перебил оборотник, не слушая меня, и жадно облизнулся.

Да он безумен! Совершенно и бесповоротно сошёл с ума!

Нет, я слышала, что у оборотников проблемы с самоконтролем. Особенно у молодых, они все как один несдержанные. Но не настолько же! Бриан вон никогда не слетает с катушек. Правда, он старательно душит в себе дар оборотничества, а этот — я со злостью посмотрела на Стейрода — если сейчас ничего не сделаю, придушит меня.

— Будешь наказана за все те разы, когда доводила меня. Когда смеялась надо мной. Когда врала мне в глаза! — рыкнул он мне в лицо, и я поморщилась от алкогольной вони, что источало его дыхание.

Джары! А ведь я запиралась!

— Я предупреждал, уже давно, что отвечать придётся. За всё... Так даже лучше, малышка, — из его голоса исчезло раздражение, зато теперь отчётливо звучала, вибрируя и отзываясь во мне ледяной дрожью, звериная похоть.

Мерзкое чудовище!

— Куда приятнее наказывать красивую девушку, в постели, вместо того, чтобы превращать зарвавшегося молокососа в кровавое месиво.

Кажется, я была не первой, над кем таким образом издевался этот подонок. По крайней мере, руки за голову он мне завёл ловко, перехватив их своей лапищей, словно каждую ночь только этим и занимался. Другой рукой продолжил шарить по моему телу, задирать сорочку и при этом слюнявил мне шею. Я брыкалась, по мере сил и возможностей, но Стейрода это, похоже, только ещё больше раззадоривало.

Интересно, если заору, меня кто-нибудь услышит? Вряд ли, я в этом крыле одна, но попробовать стоило.

Прежде чем это сделать, попыталась воззвать к голосу разума идиота:

— Тронь меня, и император тебя уничтожит!

— Только если ты ему расскажешь, детка, — ухмыльнулось это недоразумение. — Но тогда и ты станешь ему не нужна. Вам же, девочкам с даром, — шершавые пальцы скользнули по моему животу и вниз, снова заставив дёрнуться, — секс что яд или петля. От ведьмы на грани безумия избавятся сразу. А заодно и от твоего трусливого братца. Так что, Лайра, кошечка, я бы на твоём месте был осторожнее и не спешил к его величеству с доносами.

Наверное, только сейчас я в полной мере осознала что он собрался сделать. Осознала и испугалась. Не столько насилия (мысли об этом скорее вызывали отвращение и глухую ярость), сколько риска сойти с ума.

А ведь я тогда и правда стану никому не нужна. Жизнь будет кончена и, возможно, не только для меня.

И всё из-за мерзкого оборотника!

Несдержанное животное...

Я закричала или, скорее, попыталась это сделать, но Стейрод тут же вжал мне в рот свою ручищу.

— Идиотка! — зарычал как озлобленное чудовище, коим он и являлся. — Обычно сопротивление возбуждает, но сейчас ты меня просто бесишь, Ноэро! Дико, ужасно бесишь!

А уж как ты меня...

Я снова его укусила, на этот раз за ребро ладони, и щёку мгновенно опалило болью пощёчины. Зашипев, лягнула урода коленом, метя в живот или куда пониже, но задела лишь каменный бок с тугим плетением мышц.

Зарычав ещё яростнее, безумно и дико, старшекурсник содрал с меня ночную рубашку, давая понять, что его ничто не остановит. Ни император, ни угроза казни. Стейрод жил одним мгновением, не думал о будущем. Вообще ни о чём не думал. Сейчас им руководили похоть, злость и звериные инстинкты. Природа жестоко ошиблась, сделав его человеком, пусть и с даром оборотничества. Надо было сразу отправлять его душонку в тело какого-нибудь кабана!

Он навалился на меня, торопясь скорее утолить жажду, отомстить за отказ, а у меня перед глазами вдруг пронеслось моё короткое и такое незавидное будущее. Даже если промолчу, никому не скажу в надежде, что безумие обойдёт стороной, оправиться после подобного будет непросто.

А может, и невозможно.

Порой я думала о том, каково это быть с мужчиной, но уж точно даже не допускала, что им окажется этот мерзавец! В своих запретных фантазиях я видела рядом с собой совсем другого оборотника. В них не было боли, страха, отчаянья. Не было тошнотворных поцелуев-укусов и душившего своей тяжестью потного, мерзкого гада. В них я не чувствовала себя жертвой. Я была желанной и любимой женщиной. И сама любила и желала.

И если уж я когда-нибудь решу свихнуться, обезуметь, то сделаю это с тем, кого сама выберу!

Джаров кадет по-прежнему удерживал мои руки, не давая даже пошевелить пальцами, но я вдруг поняла, что мне это и не надо. Во мне было столько злости, столько ярости, столько ненависти, что эти чувства вдруг стали моей силой. Той, которую я меньше всего понимала, которой едва управляла, которую боялась.

Но именно она меня спасла.

Стейрод не сразу почувствовал, не сразу понял, что мир вокруг меняется, искажаясь. Не сразу осознал, что время бежит не вперёд, а как отхлынувшая волна возвращается обратно.

В момент, когда щёлкнул замок, открываясь, пропуская чёрную тень в каморку-спальню, я уже была готова. Старшекурсник подался ко мне, я, схватив с письменного стола керосиновую лампу, со всей силы его ударила. Стекло треснуло, рассыпаясь осколками. Висок и скула Стейрода окрасились кровью. Один осколок вонзился мне в ладонь, вспарывая кожу, но боли я не почувствовала. Я вообще не чувствовала ничего, кроме безумного, звериного исступления и желания отплатить ублюдку его же монетой. От этого чувства кровь вскипала в венах.

Ударила снова, ещё и ещё, рыча не хуже оборотника, и, пока он не пришёл в себя, опрокинула его на спину. Отшвырнув лампу, полоснула по окровавленному лицу урода осколком.

— А теперь сверху буду я! — быстро его оседлала, приставив своё импровизированное оружие к горлу.

Стейрод дёрнулся, но как-то без особого энтузиазма. Кажется, я обеспечила ему неплохое сотрясение и, пока мерзавец не пришёл в себя, позвала фамильяра.

К счастью, появился он почти мгновенно.

— О духи! — испуганно дёрнул наростами-крыльями и ошеломленно добавил: — Это что тут происходит за безобразие?

— Зови Рифера. Живо!

Хранитель исчез, больше ни о чём не спрашивая. Стейрод дёрнулся, и я ещё сильнее вдавила в его горло осколок, чувствуя, как пальцы становятся влажными от горячей, гнилой крови.

— Не представляешь, как сильно мне хочется вогнать его тебе прямо в глотку. Не провоцируй меня, иначе никакие животворцы уже не помогут!

Увы, я переоценила силу своих угроз. Он сделал вид, что сдаётся, и тут же оттолкнул меня, выбив из руки стекляшку. Бросился к двери, напрочь забыв о том, зачем явился. Гнаться за ним я, понятное дело, не стала. Силы были неравны, а точнее, мои — уже на исходе.

Скользнула на пол, обхватила колени руками и, больше не давя в себе слёзы, расплакалась.

* * *

Брат нашёл меня не в лучшем состоянии, а точнее, в слегка неадекватном. Когда он вместе с Брианом ворвался в комнату, я уже не плакала, а ревела. Ревела, давилась слезами, истерично всхлипывала и никак не могла заставить себя прекратить это.

— Лайра! — Он подлетел ко мне первым, упал передо мной на колени, и я нервно смахнула слёзы, изо всех сил пытаясь выдавить из себя улыбку.

Не получилось.

— Где эта тварь?! — Рифер оглядел мои скромные апартаменты, но твари, то бишь Стейрода, в них больше не было.

— Сбежал. — Я шмыгнула носом и снова потёрла глаза.

— Сейчас найду его, — процедил Бриан, решительно нацеливаясь взглядом на выход. Меньше секунды мне потребовалось, чтобы представить, в подробностях и красках, что сделает с ним взбешённый мерзавец.

— Останься. Пожалуйста, — взмолилась, не желая отпускать друга на верную гибель.

— Но, Лайра! — Рифер тоже было дёрнулся, но я схватила его за руку.

— И ты тоже не вздумай!

— Тогда пойду я, — вызвался топчущийся рядом фамильяр. Пока ждала парней, он пытался меня успокоить и ругал себя за то, что не был рядом, когда я в нём нуждалась. — Выклюю ему глаза! Да я ему... Я!

Вся эта возня — кто пойдёт и куда — немного отвлекла, и я почувствовала, что начинаю успокаиваться. Смахнув последние слёзы, прозрачными ручейками скользнувшие по коже, наконец взяла себя в руки и твёрдо произнесла:

— Никто никуда не пойдёт. Ни сейчас, ни потом. Пообещайте мне!

— Но... — беря пример с соседа по комнате, заикнулся Торнвил.

— Если хотя бы один из вас пострадает, я себе не прощу. Мне и так сейчас несладко, я не хочу переживать ещё и за вас. Не заставляйте меня. Пожалуйста. Знаете же, на что он способен. Толку мне от вашего геройства.

Рифер взял меня за руку, осторожно, стараясь не касаться оставленного осколком пореза, и его глаза снова потемнели. От злости и ненависти.

— Тогда надо рассказать Эскорну, — не сдавался Бриан.

— Эскорн его убьёт.

— И ты будешь оплакивать беднягу, — не удержался от колкости брат.

— При чём здесь Стейрод? Меня волнует генерал!

Вспомнив, что в комнате была аптечка с самым необходимым: чистыми бинтами, обезболивающими пилюлями и обеззараживающей мазью, я поднялась.

— Не хочу, чтобы из-за меня у него были проблемы.

Снова.

Реакцию генерала оказалось представить ещё проще, чем итог схватки Бриана с идиотом. В том, что Вейнанд не станет обращаться к ректору, чтобы Стейрода призвали к ответу, сомнений не было. Он просто разорвёт его на кусочки или в лучшем случае свернёт шею.

— Но спускать ему это нельзя, — мрачно бросил Бриан.

— Мне удалось воспользоваться хроновой магией, — сказала я, разматывая бинт. — Может, кто-то из преподавателей почувствовал...

Хотя вряд ли. Мы потому с Вентурой и занимались в уединённом крыле ранними утрами, когда ещё все спали, чтобы хроновая сила не доставляла неудобства другим обитателям замка. Сейчас глухая ночь, а уединённее моей комнаты будет разве что башня Имады или подземные полигоны.

— Я ничего не почувствовал, — в унисон с моими мыслями хмуро высказался Рифер.

— То же самое, — подтвердил Торнвил.

— Но Лайра ему неплохо лицо подпортила, — не без гордости заметил Эшвар. Даже хвост распушил, словно это он использовал как оружие керосиновую лампу и лупил ею гада.

— Я могу поговорить с отцом, — предложил Бриан, и я задумалась.

Наверное, было бы неплохо поставить в известность императора. Но тогда опять же о случившемся почти наверняка узнает генерал. Конечно, Адальгер может его опередить и схватить паршивца первым. И что он с ним сделает? Как накажет?

Желала ли я Стейроду смертной казни?

Какая-то часть меня этого определённо хотела — избавиться от головной боли в лице несдержанного старшекурсника. Но вряд ли это улучшит мои отношения с другими кадетами. Даже если им станет известна причина столь... радикального приговора (а рисковать мной Великий точно не захочет, уничтожит недонасильника), для них я стану той, из-за которой погиб один из них. Той, которая при малейшей же опасности побежала ябедничать императору.

Да и реакция Адальгера может повлечь за собой неприятные для меня последствия. Не хотелось бы, чтобы после этого надзор за мной усилился. Мне теперь и так нельзя покидать академию. Ещё немного, и почувствую себя пленницей.

Все эти мысли пронеслись в голове в одно мгновение, и я тихо, но твёрдо ответила:

— Не надо. Ему точно ничего рассказывать не надо.

— Какая же ты упрямая! — недовольно воскликнул друг, но я по глазами видела, что сдался.

Понимал, что так лучше. Так правильно.

— Давай помогу. — Рифер подошёл ко мне и, раскрыв мою ладонь, осторожно наложил мазь, а после аккуратно перебинтовал.

— Мне вот интересно, как этот разбойник объяснит произошедшие с ним... хм... метаморфозы, — саркастично хмыкнул фамильяр.

И лицо, и шея Стейрода, когда убегал, были не в лучшем состоянии. Если отправится к животворцам, те наверняка спросят, где он так «прихорошился». Скажет, неудачно побрился? Не уверена, что кто-то из чаровиков удовлетворится таким объяснением.

— Как он вообще сюда проник? — Поднявшись с кровати, Бриан подошёл к двери.

Оказалось, мерзавец попросту вскрыл замок, а я была настолько уставшей, что даже ничего не услышала. Уж не знаю, где он этому научился, но сработал на отлично. Дверь повреждена не была.

Вот и попробуй доказать, что он был у меня.

Ни брат, ни Бриан уходить не хотели, однако Эшвар заверил, что будет сторожить меня и в случае чего сразу поднимет тревогу. Не сразу и не без боя, но они всё-таки сдались, отправились к себе. Им нужно было отдыхать, а Эшви действительно может за мной последить. Правда, проблему с дверью всё равно решать придётся.

Я была настолько обессиленной, что попросту смахнула с постели осколки, но убирать не стала. Переоделась в чистую сорочку и забралась под одеяло.

— Спи, деточка, — заботливо сказал хранитель, устраиваясь у двери. — Теперь без моего ведома сюда даже мошка не проскочит. А всякие джары и подавно.

— Спасибо, Эшви, — тихо сказала я и закрыла глаза.

Но уснуть в ту ночь так и не смогла.

Глава 5

Его величество не знал недостатка в шпионах, и поэтому его утро обычно начиналось с кофе и бесконечных доносов. Империя была обширной, заокеанские колонии без лишней скромности можно было назвать бесчисленными. Эргандарская проказа — так отзывались о новообретенных владениях Адальгера III враги и завистники. У императора подобные высказывания вызывали лишь пренебрежительную улыбку.

Не проказа — наследие. Его рода.

Его семьи.

Его величество досадливо поморщился. Жаль, Найферия так пока и не смогла подарить ему наследника. Он любил жену. Заботился о ней. Почитал. Но её неспособность дать ему сына, сильного чаровика, порой выводила Адальгера из себя.

Его величество откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

— Найферия... Найферия... — пробормотал чуть слышно, мягко постукивая по столу пальцами. — И что мне с тобой делать? Закрыть глаза на твою ущербность и смириться с тем, что когда-нибудь — очень нескоро — трон Эргандара отойдёт бастарду? Но мальчишка упрям! Он готов отречься от своей сути, от дара Регенштейнов из-за одной-единственной трагедии! Несчастного случая! Никак не простит себе убийства матери... Слишком слаб, слишком мягок.

Не открывая глаз, император поднёс к губам чашку с уже почти остывшим кофе, сделал глоток.

— А может, стоит поискать тебе замену, любовь моя? Какую-нибудь знатную наследницу из древнего, могущественного рода.

Почему-то перед внутренним взором тут же возникла Лайра Ноэро. Медовые глаза, такие яркие, словно в них заточено дикое пламя. Огненные пряди, светлая, почти белоснежная кожа с едва заметной россыпью веснушек и губы... Пухлые, сочные, чувственные. Несомненное, целовать такие будет приятно. Как и проделывать с юной красавицей всё, что нравится проделывать мужчине с желанной женщиной за закрытыми дверями спальни. Из девчонки вышла бы неплохая императрица и ещё лучшая любовница. Страстная, чувственная...

Огненная.

Но...

В жёны он может взять любую знатную девицу, ей даже необязательно быть красивой. Главное, чтобы была здорова и родовита. А Ноэро нужна для другого. Несомненно, у девчонки огромный потенциал. Столько даров... Силы, развив которую, Лайра Ноэро станет его опаснейшим оружием.

— Кстати, о свадьбах. — Император потянулся к отложенному в сторону листку бумаги и снова внимательно перечитал отчёт из Флаоса. — Генерал-протектор Амбрет Холланд женится, — продолжил говорить вслух, как делал всегда, когда оставался наедине со своими мыслями. В себе его величество находил наилучшего собеседника: интересного, внимательного и вдумчивого. — Брачный обряд пройдёт в главном храме столицы, и как бы ни осторожничал Холланд, там до него можно будет добраться. У преподавателей Кальдерока есть почти два месяца, чтобы подготовить нашу шиари. С опытным отрядом всё должно получиться. — Адальгер улыбнулся своим мыслям. — Всё определённо получится, и вместо свадьбы в храме пройдут похороны.

Услышав, как в дверь постучали, император поспешил спрятать отчёт в стол. На миг коснулся золочёного вензеля на крышке ящика перстнем со светло-серым, пепельным камнем, чарами запечатывая тайник, и проговорил:

— Войдите.

Дверь приоткрылась, пропуская чаровика в красном кафтане, главу императорской стражи.

— Ваше величество, — мужчина поклонился.

Адальгер выпрямился в кресле и нетерпеливо посмотрел на военного.

— С ней всё хорошо? Как прошёл день? А ночь?

— Кадеты отнеслись к шиари настороженно, но без враждебности. Оборотника, как вы и рассчитывали, удалось спровоцировать. Это было несложно. Один разговор — и он уже был готов. Шиари Ноэро вызывает в нём слишком сильные эмоции.

И где-то Адальгер понимал кадета.

— Пришлось вмешаться или она сама справилась? — спросил он, почти затаив дыхание.

Даже вперёд подался, ожидая ответа, и облегчённо выдохнул, услышав слова, на которые так рассчитывал:

— Она воспользовалась хроновой силой, вмешательства не потребовалось. Но... — чаровик замялся.

— Продолжай.

Воспользовалась силой. Не растерялась. Не испугалась.

Настоящее сокровище! Пусть пока и без опыта.

— В будущем он может стать для девушки серьёзной опасностью. Кадет Николас Стейрод — один из лучших выпускников, а Лайра Ноэро, пусть и наделена редкими дарами, может пострадать.

В том-то и дело, что один из лучших... Адальгер усмехнулся. Будь мальчишка посредственностью, эта ночь стала бы для него последней. А так... Оборотники армии нужны. Нужна не только магия, но и физическая сила, которой в кадете было в избытке.

Его величество бросил взгляд на окна, за которыми цветущие сады Найферии оживали под первыми лучами солнца. Зимы в окрестностях императорского дворца не существовало. Каприз её величества, которого она в скором времени лишится, если продолжит его разочаровывать.

А может, останется и без трона.

— Пусть за ним присмотрят. И если начнёт доставлять проблемы... — Вздохнув, император закончил: — Шиари Ноэро в приоритете.

* * *

Лайра Ноэро

На утреннее занятие с Вентурой ноги не несли. Во-первых, я не выспалась. Точнее, совсем не сомкнула глаз, да это и не удивительно: сложно спокойно сопеть в подушку, зная, что в твою комнату в любое мгновение могут вломиться всякие выродки. Во-вторых, болела ладонь, и по-хорошему мне следовало показать порез животворцам. Что я и собиралась сделать сразу после заутреннего урока.

В-третьих... Я боялась реакции Вентуры. Это ректор мне улыбается, а преподаватели вроде Клерта убить готовы за ложь. И что-то мне подсказывало, что хроновик не станет встречать меня с распростёртыми объятиями.

Так и было... Вместо объятий меня удостоили мрачным взглядом и холодно оброненной фразой:

— Проходи, Ноэро. Не будем терять время.

Вот так просто? И меня даже не поругают? Не скажут, какая я мерзавка и негодяйка?

Я села за стол, хроновик же поднялся из-за своего, тяжело опираясь на трость. Кажется, за те два дня, что мы не виделись, морщин у него на лице прибавилось, а седые волосы ещё больше поседели, хоть, само собой, это было невозможно. Он выглядел так, словно за одну короткую ночь постарел на десяток лет.

— Открывай «Теорию хроновых вероятностей» на сто тридцать пятой странице, — велел учитель.

— Мы снова возвращаемся к теории?

Перед балом мы только и делали что практиковались, но, кажется, Вентура решил наказать меня зубрёжкой нудных параграфов.

— Как уже говорил, и не раз, теория — это основа. Без знаний невозможно в совершенстве развить дар, каким бы сильным он ни был. — Он немного раздражённо ударил по полу тростью. — Довольно разговоров! Пора приступать к так нелюбимым тобой основам.

— Я их не не люблю... — Я осеклась под строгим взглядом старика и, вздохнув, выудила из стопки книг нужную.

Меня так и подмывало похвастаться, рассказать, что я без всяких чаровых узоров, только силой эмоций, повернула вспять время. Но тогда придётся рассказывать и о Стейроде, чего я делать не собиралась. По крайней мере, пока что.

Поэтому пришлось сдержаться.

— Незначительные временные искажения, укладывающиеся в несколько минут или мгновений, никак не влияют на ход времени. Но возвращение в более далёкое прошлое способно привести к неожиданным, порой трагическим событиям. В первую очередь для самих хроновиков. — Мужчина медленно прошёлся от своего стола к моему. — К счастью, нынешние носители дара такими способностями не обладают. Самый сильный хроновик нашего времени, которого я знал, но которого уже нет в живых, мог возвращаться в минувший день. Это-то его и убило. В одно из таких возвращений его сердце не выдержало. Читай, Ноэро.

«Теорию хроновых вероятностей» следовало назвать «Теорией хроновых неприятностей». По крайней мере, тот раздел, который Вентура заставил меня прочесть. Оказывается, чем сильнее было временное искажение, тем выше был риск и тем непредсказуемее становились последствия. Для самого чаровика. За один короткий час я узнала о стольких опасностях, которые таил в себе хроновой дар, о скольких не узнала за несколько недель обучения.

— Почему именно сегодня вы решили рассказать мне обо всех этих кошмарах?

Случиться с хроновиком, переоценившим свои возможности, могло всякое, и не только остановка сердца. История помнила случаи, когда наделённые этим хитрым даром слепли, им отказывали конечности, а у одного бедолаги после скачка в дальнее прошлое стали разрушаться органы. И читать об этом было ужасно!

Представляю, каково всё это испытывать, медленно умирая...

Вернее, не представляю и представлять не хочу! Брр!

— Это входит в обучающую программу.

— Мне кажется, вы лукавите, — позволила себе дерзость.

Старик сощурился, снова стукнул тростью, нервно, а может, раздражённо, и глухо проговорил:

— Мне просто жаль тебя, девочка. И мне... всё это не нравится.

Не нравится, что силой хроновика обладает женщина?

— Меня не надо жалеть, — буркнула, переворачивая страницу. — Вы просто злитесь на меня за обман. И... — справившись с эмоциями, подняла на чаровика глаза, — мне жаль, что так вышло. Жаль, что приходилось вас обманывать. У меня просто не было выбора.

Он смерил меня хмурым взглядом и сказал, возвращаясь за стол:

— А теперь не будет и подавно. Продолжай читать, Лайра.

* * *

От хроновика я выходила со смешанными чувствами. С одной стороны можно было выдохнуть: старик меня не возненавидел. Наоборот, кажется искренне переживает. И в то же время его слова про отсутствие выбора заставляла хмуриться и нервно кусать губы. По сути он прав, но мне так не хотелось об этом думать, что я упрямо гнала от себя эти мысли. Об императоре и его воле, которая станет краеугольным камнем всей моей жизни.

Нет, к джарам такие мысли.

Несмотря на то, что порез я обработала, во время урока он не давал мне покоя, мешая сосредоточиться на ужасах, которые могли постичь чаровиков с хроновым даром. Поэтому, как и планировала, сразу после занятия поспешила в целительское крыло, которое до недавнего времени обходила стороной. Замок только начал просыпаться, хотя за окнами по-прежнему царила тьма. Подхватываемые ветром, в ней метались крупные хлопья снега, которые небо низвергало на землю с прошлого вечера.

Зевнув и представив, как было бы здорово сейчас оказаться под одеялом с чашкой горячего шоколада, я поднялась по лестнице и двинулась по широкой, мрачной, пронизанной холодом галерее. Редкие светильники на стенах с трудом справлялись со своей задачей — почти не освещали просторное помещение, отчего то утопало в густом полумраке. Тишину нарушал лишь шорох моих шагов, я невольно озиралась, словно опасаясь, что вот сейчас, пройдя сквозь вековые стены, на меня двинется какое-нибудь местное привидение.

Одна из дверей в конце галереи оказалась приоткрыта, выпуская наружу тёплые блики света и вкрадчивый мужской голос:

— Ждите здесь, кадет.

Кажется, не только мне с утра пораньше понадобилась помощь чаровика с исцеляющим даром.

Замедлила шаг, чувствуя, как начинает неприятно сосать под ложечкой. Не трудно догадаться, кто пожаловал к животворцам. Наверное, было бы лучше повернуть обратно, но ладонь пекло, и вообще — к джарам мерзавца!

Подумав так, ускорила шаг. К моему огромному облегчению и радости, никаких мерзавцев в приёмной животворцев не оказалось. Только Ронан сидел на кушетке и морщился, как будто у него болело всё тело.

— Привет. — Я с тревогой посмотрела на друга. Судя по его вчерашнему поведению, уже точно бывшего. — Что-то случилось?

Кадет нахмурился, всем своим видом показывая, что не испытывает при виде меня ни малейшей радости. Ответить не успел, а может, не желал утруждаться. Снова раздался голос животворца, спешащего обратно в приёмную:

— Это снадобье поможет с вашей проблемой, но пару дней всё равно придётся посидеть на специальной диете. Чтобы желудок снова не взбунтовался. Я предупрежу шейлу Милнз относительно вашего рациона. А лекарство принимайте по чайной ложке утром и вечером.

Вернувшийся чаровик, невысокий худощавый мужчина средних лет, при виде меня замолчал, а щёки Ронана вдруг покрылись красными пятнами.

Серьёзно? Можно подумать, мне тут открылась страшная, постыдная тайна. С каких это пор стало зазорно иметь проблемы с желудком?

Чаровик протянул кадету пузырёк тёмного стекла, меня же наградил внимательным взглядом:

— А у вас что стряслось... шиари?

Наверное, он настолько привык общаться в этих стенах с одними лишь мужчинами, что даже запнулся, вспоминая, как следует обращаться к девушке.

— Рука... — Избавившись от повязки, я протянула чаровику раскрытую ладонь. Та представляла собой не самое приятное зрелище. Порез, ещё совсем недавно казавшийся сущей царапиной, сейчас выглядел глубокой раной. — Я ночью порезалась.

Поймав вопросительные взгляды, животворца и Ронана, поспешила объясниться:

— Разбила лампу и, пока собирала осколки, один оцарапал кожу.

— Уж больно неосторожно вы их собирали, — пробормотал мужчина, оглядывая своё поле деятельности. После чего повернулся к Ронану. — С вами, кадет, я закончил, а вам, шиари, придётся накладывать шов. И не смотрите на меня так! Порез серьёзный, вам следовало прийти ещё ночью.

Я кивнула, смиряясь с неизбежными неприятными ощущениями, и бросила взгляд на поднявшегося Ронана.

— Присаживайтесь, — указал мне на освободившуюся кушетку животворец. А в следующую секунду я заметила, как помрачнел его взгляд, устремлённый куда-то поверх моего плеча. — А с вами-то, Стейрод, что стряслось?! Кто это вас так?

Обернулась и почувствовала, как у меня от ярости, накрывшей, словно сошедшая с горной вершины лавина, начинает сводить скулы. А ещё очень, ну просто невыносимо чешутся руки.

Старшекурсник впился в меня взглядом, полным точно таких же чувств, что испытывала я к нему. Дёрнулся было, но его удержал маячивший сзади приятель. Такой же огромный детина, как и Стейрод. Почему-то изрядно помятый...

Неужели на друге злость вымещал? Вот уж совсем больной.

Выглядел мой враг неважно, и я даже невольно испытала чувство гордости. Вчера, впотьмах, даже толком не поняла, как сильно его порезала. Левую щёку оборотника пересекала глубокая рана, молнией змеясь от виска к уголку губ. На шее темнел кровоподтёк, оплетая порез, оставленный осколком стекла. Вот наливавшийся цветом синяк под правым глазом был точно не от меня. Жаль, конечно, но этот след на наглой роже оставила не я.

— Что с вами случилось? — прозвучал ещё громче голос животворца, о котором я уже успела забыть.

Как и о своей несчастной ладони.

— Мы с Марти решили с утра немного потренироваться и случайно... хм... позволили себе лишнего, — расплывшись в улыбке, отозвался Стейрод. Лучше бы не расплывался, потому что с раной на щеке его и без того едва ли обаятельная улыбка смотрелась ужасно. — Вы ведь знаете, как это бывает у оборотников. Увлеклись, погорячились...

Так вот для чего они друг друга лупили! Чтобы у преподавателей не возникло вопросов, откуда это он такой «красивый»!

— Нельзя давать вам оружие, — буркнул животворец, видимо, решив, что след на щеке и шее оставили острым клинком. — Занимайте очередь. Сначала я займусь шиари.

Он снова скрылся в смежной комнате, а я внутренне напряглась. Смотрела на выпускника, боясь отвести взгляд, и когда он сделал навстречу мне едва уловимое движение, уже приготовилась воспользоваться приёмами Эскорна.

Но между нами неожиданно вырос Ронан.

— Отошёл от неё. — Он говорил тихо, но стали от этого в его голосе меньше не становилось. — Быстро!

— Или что, щенок? — оскалился ублюдок, снова став похожим на воплотившегося джара. — Ты меня остановишь?

Сандер бросил быстрый взгляд в мою сторону.

— Мы вместе. Может, Лайра и сама справилась бы, если судить, в каком ты состоянии, но я подстрахую. И тронуть её не позволю.

Догадался? Или Бриан уже успел рассказать? Вряд ли. Во-первых, ещё рано — где бы они увиделись, во-вторых, я просила молчать.

Стейрода перекосило, и судя по полыхнувшему в глазах пламени, в мыслях он уже убивал нас самыми жестокими способами. Его приятель, Марти, перевёл напряжённый взгляд с Ронана на меня, после чего с надеждой воззрился на своего дружка.

— Ник, не заводись, — проговорил он тихо. — К джарам их!

Но Стейрод лишь раздражённо дёрнул плечом, сбрасывая его руку.

Ронан вскинул голову, бесстрашно глядя в наливающиеся кровью глаза оборотника. Я уже успела испугаться, за друга, но к счастью, положение спас снова вернувшийся целитель.

— Сандер, вы ещё здесь?

Старшекурсник сделал шаг назад.

— Я решил подождать шиари Ноэро, — сказал Ронан, продолжая сверлить взглядом блохастое чудовище. — И проводить её, на случай, если от обезболивающего ей вдруг станет плохо.

— От обезболивающего плохо не становится, — пробормотал животворец, но потом махнул рукой. — Ладно, оставайтесь. Чтобы шиари было не так страшно. А вы, — он вскинул взгляд на старших кадетов, — ждите за дверью. Приёмная не резиновая. Шиари, да садитесь же!

Обезболивающее оказалось просто волшебным! Пока чаровик меня «штопал», я едва ли что-нибудь чувствовала. А может, во мне всё ещё бурлили чувства, вызванные появлением старшекурсника, поэтому боль прошла мимо. Я просто не обратила на неё внимания.

Ронан, как и пообещал, всё время находился рядом, правда, мы и парой слов не перекинулись. Только когда уже вышли из приёмной, и в неё, перед этим убив меня взглядом, вошёл Стейрод со своим дружком-подпевалой, Сандер поинтересовался:

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже намного лучше. — Я опустила взгляд на перевязанную руку и поняла, что ужасно голодна. Животворец предупредил, что из-за лекарств может разыграться аппетит, и сейчас я бы отдала многое, лишь бы по щелчку пальцев оказаться в столовой. — Я вчера не решилась к вам подойти, чтобы сказать... извиниться за обман.

Кашлянула, зачем-то дёрнула себя за рукав мундира, натягивая грубую ткань до кончиков пальцев, и неожиданно услышала:

— Ты делала то, что должна была. Мерза... Рифер сбежал, и у тебя не было выбора.

А вот теперь я себя ущипнула. Легонько, решив, что мне всё это снится. И урок с Вентурой, и поход к животворцу, и встреча с Ронаном.

— И вы на меня не злитесь?

Улыбка Сандера оказалась такой же неожиданной, как и его слова минутой назад:

— Не злимся. Нам просто нужно... привыкнуть. Ко всему этому.

Я кивнула, улыбнулась в ответ, и мы не спеша побрели к лестнице. Пока торчали у животворца, предрассветная тьма поблекла, истончилась, превратившись в хмурое, сумрачное утро. Теперь за окнами кружили редкие крупицы снега, но небо, мрачное, набухшее тучами, давало понять, что это лишь небольшая передышка и скоро снегопад возобновится.

— Что будешь с ним делать?

— Это ты о Стейроде?

Ронан мрачно кивнул, а я ответила:

— Постараюсь его избегать, а если и дальше продолжит досаждать, придётся ставить в известность преподавателей.

— Эскорн его убьёт, — усмехнулся одногруппник.

Вот этого я и боялась. Не за жизнь Стейрода — я не настолько добрая, всепрощающая натура, а за Вейнанда.

Его точно по голове не погладят за убийство оборотника.

Спустившись этажом ниже, на развилке коридоров мы простились. Я отправилась к себе собирать для занятий книги, а Ронан, если судить по страдальческому выражению лица и той скорости, с которой от меня удирал, убежал на очередное свидание с фаянсовым другом.

Надеюсь, скоро ему станет лучше.

Глава 6

С того утра отношение ребят ко мне резко поменялось. Не только Ронана, но и Нейла с Лоунардом. Наверняка Сандер рассказал им о стычке в целительском крыле и о своих догадках насчёт меня и мерзавца-выпускника. Нет, они мне и слова не сказали, но теперь я всё чаще стала замечать их рядом. То всех вместе, то по отдельности. Куда бы ни шла, возле меня обязательно крутился кто-нибудь из кадетов: то Лоунард набивался в попутчики, то Нейлу нужно было, чтобы я ему срочно помогла с невыполненным домашним заданием, то Ронану вдруг становилось скучно без компании. Про Рифа и Бриана вообще молчу. Те разве что у меня в комнате не укладывались и в туалет не сопровождали, а так всегда были рядом.

Забота друзей и брата согревала сердце. Словами не передать, как сильно я была им благодарна и... как втайне радовалась, что играя в наседок для единственной девчонки в академии, они стали сближаться с Рифером, уже почти сменили гнев на милость.

Изменилось не только отношение друзей, но и моё расписание. Из него ушли дополнительные занятия с Дермонтом (жаль, я не могла сказать то же самое про дополнительные занятия с генералом), зато прибавились уроки с Имадой. На своё первое официальное занятие по иллюзорной магии я шла без особого энтузиазма. Нет, мне хотелось снова погрузиться в родную и такую любимую стихию, но вот обида на чаровницу никуда не исчезла. Наоборот, за это время стала ещё острее.

Она избегала меня до ночи Чароденья, хотя прекрасно знала, что задолжала мне объяснения. И после того как меня раскрыли, не потрудилась со мной увидеться. Словно чувствовала себя передо мной виноватой.

Словно чего-то опасалась...

Мой первый урок с Имадой был назначен на утро четверга. Сразу после завтрака я отправилась к ней в башню вместе с Кенвером и Мильяном — ребятами из моего отряда, тоже обладающими иллюзорным даром.

— Мы как раз вчера тебя обсуждали, Лайра, — весело признался Мильян, поднимаясь следом за мной по винтовой лестнице.

Одна, вторая, третья ступенька...

— Надеюсь, говорили только хорошее, — я улыбнулась.

— А то! — воскликнул парень. — Я сказал, что к концу обучения ты переплюнешь нашу меланхоличную чаровницу. Поставил на тебя, между прочим, кругленькую сумму.

От такого заявления я даже обернулась:

— Вы что, на меня спорили?!

Кенвер в притворном сожалении развёл руками:

— Ну так... оно как-то само получилось. И, к слову, не мы первые! Просто заразились всеобщим ажиотажем, — вроде как попытался оправдаться, но я лишь ещё больше нахмурилась.

— В смысле не вы первые? И что за всеобщий ажиотаж?

Я точно нахожусь в военной академии? Больше похоже на светский салон, полный скучающих сплетников.

— Таких пари за эти дни знаешь сколько было заключено? — хохотнул Мильян.

— И все о том, какой из меня получится иллюзор?

Снова обернувшись, заметила, как парни переглянулись.

— Ну же, давайте. Раз уж начали говорить, заканчивайте.

— Да на ерунду всякую спорят, — попробовал соскочить с темы Кенвер, но под моим требовательным взглядом принялся нехотя перечислять: — Какой из тебя получится стрелок, как быстро ты сдашься, доведёт ли тебя полковник Клерт до слёз, закрутишь ли роман с Эскорном...

Я уже хотела было возмутиться по поводу Клерта (на уроках по тактике он вёл себя со мной хуже зверя, но плакать я не собиралась — такого удовольствия точно ему не доставлю), но после слов про генерала как-то сразу позабыла о его склочном коллеге.

— Не несите чушь! Ни с кем никакие романы я крутить не собираюсь!

— Странно, что его величество позволил генералу продолжать тебя тренировать, — словно и не услышав, что я только что сказала, пробормотал Мильян.

Уже хотела ему объяснить раз и навсегда, что между мной и моим наставником нет и не может быть никаких романтических отношений (и чтобы передал это любителям ставить на мою личную жизнь деньги!), но тут дверь в классную комнату приоткрылась, явив нам улыбающуюся чаровницу:

— Ну что же вы, скорее, только вас и ждём! Пора начинать урок.

Стоило взгляду преподавательницы остановиться на мне, как улыбка её поблекла, будто и не было. Имада снова попыталась растянуть губы, но безуспешно. Посторонившись, тихо сказала:

— Проходите.

И опустила взгляд.

Зато я, пока входила, не сводила с неё глаз.

Учеников в классной комнате оказалось немного, все иллюзоры-первогодки. Я с Мильяном и Кенвером и ещё четверо ребят, расположившихся в креслах. Мы заняли свободные, чаровница вернулась к своему столу и, выудив из его недр старую потрёпанную книгу, протянула мне:

— Держи, Лайра, мы занимаемся по этому учебнику.

Мне всё-таки удалось поймать её взгляд, правда, лишь на секунду, спустя которую Имада смутилась, а может, занервничала и поспешила вернуться на своё место. Стала сбивчиво рассказывать, что они проходили на прошлых занятиях, а я слушала с каменным выражением. Оно как-то само непроницаемой маской накрыло моё лицо и изобразить что-то нейтральное никак не получалось.

Урок тянулся невыносимо медленно, и я никак не могла сосредоточиться на теме, которую они проходили. Вместо этого, глядя на Имаду, вспоминала о последних событиях и чувствовала, что начинаю заводиться. С трудом высидела до конца занятия, но вместо того чтобы уйти сразу, осталась. Дождалась, когда кадеты один за другим покинут класс, а потом, поднявшись, подошла к Имаде.

Та делала вид, будто собирает на столе в стопку книги, но стоило ей заслышать мои шаги, как вздрогнула и нервно прижала один из томов к груди.

— Это вы рассказали обо мне его величеству?

Имада медленно обернулась.

Или она была талантливой актрисой, или мой вопрос (более чем закономерный) вызвал у неё искреннее удивление.

Я ставила на первое.

— Ты считаешь, это я рассказала о тебе Великому?

То ли мне показалось, то ли голос чаровницы действительно зазвенел от обиды.

Это у неё ко мне обида? Что называется, приплыли.

— Откуда-то же он узнал обо мне правду.

Стрельнув в меня взглядом, Имада вернулась к своим книжкам, наверняка мечтая, чтобы я сейчас куда-нибудь провалилась. Этот разговор ей явно не нравился. Но ничего, потерпит. Мне вот тоже не понравилось, что она раскрыла меня перед императором.

— Хотя бы найдите в себе силы сказать правду! — воскликнула я, чувствуя, как раздражение заполняет каждую мою клетку. — Это вы...

— Не я! — резко перебила она. Быстро отошла к окну, словно убегая, а потом, обернувшись, тихо сказала: — Я бы ни за что не выдала тебя Адальгеру. Я ничего ему не говорила. Клянусь! Только не ему...

Последние слова прозвучали так тихо, что мне с трудом удалось их услышать. Холодный зимний ветер ударил в окна, и чаровница нервно вздрогнула.

— Не ему? Значит, кому-то всё-таки рассказали? Кому?! — выкрикнула я, борясь с желанием швырнуть в неё книгой. Той самой, которую она мне сегодня великодушно вручила.

— Правду о тебе знала Эйо. Я рассказала ей, но даже под пытками не созналась бы этому зверю! — голос чаровницы упал, понизившись до рычания загнанного животного, ставшего лёгкой поживой для более сильного хищника, и от этого хриплого шёпота меня передёрнуло.

— Вы его ненавидите, — осенило меня. Да и любого другого на моём месте, достаточно было услышать бессильную ярость, злость беспомощности, прозвучавшую в её голосе.

— Любить мне его уж точно не за что. — Пугливо опустив взгляд, словно уже успела раскаяться в своих словах, Имада отвернулась к окну и глухо произнесла: — Он забрал у меня всё, заточил в этой клетке, словно я экзотическая пичуга, пойманная в одной из его далёких колоний. И всё из-за моего дара. Сильного, особенного... — Она горько усмехнулась. — Будь я посредственным иллюзором, и моя жизнь сложилась бы иначе. Я бы стала женой и матерью. Я была бы свободна... В той мере, в какой может быть свободна женщина в нашем обществе. Но... — ещё одна горькая усмешка. — У его величества есть свой особенный дар, помимо магических: у него отличное чутьё на редкие таланты. Каждый чаровик в его окружении — особенный, каждый — его личная собственность. И мы с тобой тоже, Лайра. Мы с тобой тоже...

Она говорила совсем как генерал, и в словах Вентуры, пусть он и не признавался в ненависти его величеству, звучала точно такая же горечь. Горечь, от которой я попыталась отмахнуться, переключившись на другое:

— Кто такая Эйо и зачем вы раскрыли ей мою тайну? — Я подошла ближе и увидела, с какой тоской и грустью чаровница смотрит в окно, наблюдает за танцем снежинок, словно завидуя им, ведь они, в отличие от неё, были свободны, беззаботно кружили в воздухе.

— Ты с ней уже встречалась. Я не хотела о тебе рассказывать, но когда ты сказала, что собираешься поменяться силой с братом, запаниковала. Надеялась, Эйо тебя образумит. К счастью, так и случилось.

— Та креорка, — догадалась я, вспомнив темнокожую незнакомку, пытавшуюся втянуть меня в непонятную авантюру. И тут же нахмурилась: — Нет, что-то не сходится. Эйо говорила со мной ещё до того, как я решила отдать силу Риферу.

Снова молчание, которое Имада не спешила нарушать, а я, в кои-то веки решив проявить терпение, стояла и ждала. В идеале — правды, а не очередного обмана.

Наконец она тихо сказала:

— Ты нам нужна. С твоей силой мы могли бы положить конец правлению Регенштейнов. Ты и Эйо обладаете редчайшим даром и вместе вы бы могли... — Она прерывисто вздохнула, и я услышала слова, к которым была не готова, которых боялась до одури: — Могли бы его уничтожить. Раз и навсегда положить конец бесконечным войнам, его жажде власти. Сам он не остановится. Не сможет.

Меня тряхнуло так сильно, словно молнией прошило. Испуганно отшатнулась от Имады, от её безумных чаяний.

— Я никогда не пойду по стопам прапрабабки и не повторю её ошибок. Я не убийца!

— Но станешь ею с подачи Великого. Или думаешь, для чего он тебя так усиленно тренирует? Чтобы потешить твоё самолюбие? Адальгер уже давно хотел для себя игрушку-хроновика. Пытался подчинить Эйо — не вышло, ей посчастливилось скрыться. А потом появилась ты, Лайра... В тебе он нашёл нечто большее. У Эйо нет стольких даров, сколько есть у тебя. Ты для него — настоящее сокровище. Сокровище чудовища.

— Какая разница, какому тирану служить? Войны были и до Адальгера, и по вине Флаоса и его правителей тоже было пролито немало крови.

Имада порывисто обернулась:

— Ты говоришь о прошлом, Лайра, а я пытаюсь показать тебе, каким может быть будущее. Амберт Холланд — он другой! Он не пытается превратить таких, как мы с тобой, в своих зверушек. Эйо служит ему по доброй воле, она не пленница. У неё есть выбор! Холланд политик, он не сумасшедший. И будет тебе благодарен, если... — Она попыталась схватить меня за руки, вовлечь в то же, во что пыталась вовлечь меня эта Эйо, но я выдернула пальцы из её пальцев, холодных и дрожащих.

— Нас могут казнить за один лишь этот разговор. Я... я не убийца. Я не стану Мэв!

Я бросилась прочь. Прочь от пугающих предложений и мыслей, что могу уподобиться своей прародительнице.

* * *

Пятница традиционно заканчивалась внеклассным занятием с генералом. Всю неделю я старательно прятала от него руку. Заводила за спину, стоило ему оказаться рядом, натягивала рукав мундира чуть ли не до самых кончиков пальцев. В общем, как могла изворачивалась, во избежание вопросов и ещё более пристального внимания.

Врать ему не хотелось, но я понимала, что придётся.

Перевязь на ладони — первое, что он заметил, стоило мне войти в зал для тренировок.

— Что с твоей рукой?

Я не успела завести её за спину, да и толку? Очень непросто будет отражать атаки или нападать самой, пользуясь лишь одной рукой.

— Порезалась, собирая осколки керосиновой лампы, — озвучила общеизвестную версию.

— Давно? — Вейнанд нахмурился, словно не поверил. Приблизившись, взял мою руку в свою.

Зря. От скользящего прикосновения пальцев к коже вдруг стало плохо. Вернее, хорошо, но...

Нельзя мне всё это чувствовать и желать, чтобы он и дальше меня касался. Это может быть опасно и чревато.

— Несколько дней назад, — тихо ответила я, а потом добавила ещё тише, когда от бережного, осторожного исследования ладони он перешёл к не менее нежным прикосновениям к запястью: — Так... ерунда.

Легко касаясь, обрисовал едва различимые серебристые контуры метки на коже — знак моей принадлежности к армии империи. Не знаю почему, но я не спешила отстраняться, и когда он поднял глаза, словно собирался что-то сказать, задержала дыхание. Но никаких слов так и не прозвучало. В зал, тяжело дыша, словно весь вечер наматывал круги по Кальдероку, вбежал Лоунард. По идее, он должен был стоять у ворот. Пусть на улице и лютует мороз, но дежурство никто не отменял.

— Разрешите обратиться, шейр! — сипло выдохнул Фольт, и я всё-таки завела руку за спину, прежде отпрянув от генерала.

Оставалось надеяться, что Лоунард не обратил внимания на наши нежности. Точнее, на его ко мне нежности и...

Лучше как можно скорее об этом забыть!

— Что случилось? — Эскорн перевёл взгляд на кадета. Весьма недовольный, должна отметить. Если не сказать, гневный.

— Прибыл посыльный из дворца. Просил передать, что его величество желает вас видеть. Вас и... Ноэро.

— Меня? — взволнованно уточнила я.

— Рифера, — помотал головой Лоунард. — Мне было велено отыскать вас как можно скорее.

Я сразу почувствовала себя плохо, если не сказать больше — чуть в обморок не грохнулась. Готова была стерпеть тысячу тренировок, чем один раз услышать, что брата вызывают к его величеству. Снова. Да ещё и с Вейнандом за компанию. Зачем? Что он им скажет?!

Или... что с ними сделает?

Вдруг всё-таки решил наказать брата за побег, а генерала за то, что меня покрывал. Он, конечно, меня не покрывал, как и все (почти все) не знал ни джара, но мало ли что могло прийти в светлую голову императора.

Духи, защитите!

— Зачем он мог за вами послать? — одними губами прошептала я.

Вейнанд ещё больше нахмурился, но тут же, совладав с чувствами, заставил себя улыбнуться:

— Должно быть, хочет поговорить о дальнейшей карьере Рифера.

А может, о его грядущей смерти...

Каторге?

Он будто понял всё по выражению моего лица. Снова улыбнулся, на этот раз ободряюще, и, на миг коснувшись моей руки, отчего в горле снова пересохло, мягко обнадёжил:

— Всё будет хорошо, Лайра. Я не дам его в обиду. — Взглянув на топчущегося у входа Лоунарда, сказал уже громче: — Его величество ждать не любит, поэтому придётся отменить нашу тренировку.

— Есть, шейр! — как того требовалось, отозвалась я и проводила спешно удаляющегося оборотника встревоженным взглядом. Мне бы радоваться, что занятие сорвалось, вот только внутри ощущалась непонятная горечь и почему-то хотелось, чтобы Лоунард здесь не появлялся.

Не теряя времени, отправилась на поиски Бриана. К счастью, отыскала быстро и ещё быстрее рассказала о волеизъявлении его родителя.

— Как думаешь, что это может быть?

— Понятия не имею, — развёл руками кадет.

— А ты, — я посмотрела на него с мольбой и надеждой, — не мог бы отправиться во дворец? Проведать сестёр, поговорить... с отцом.

Бриан нахмурился:

— И оставить тебя здесь одну? Не самая удачная идея, Лайра. Уверен, с ними всё будет в порядке, в то время как ты...

— Ну почему сразу одну? Со мной будут Нейл с Лоунардом.

— Они дежурят, — всё так же мрачно напомнил Торнвил.

— Ну значит побуду с Ронаном! — наигранно-радостно воскликнула я.

На самом же деле внутри всё сжималось от беспокойства за Рифа и генерала.

— Да, так и сделаю. Сейчас же его разыщу и попрошу сходить со мной в библиотеку!

Как курицу-наседку.

В библиотеку я действительно собиралась. Так и не придумала, как обезопасить себя от Стейрода. Всё время прятаться за спинами ребят не получится. Да и не хочу я, чтобы со мной нянчились. Нет, надо самой как-то с этой быкообразной проблемой разбираться. А поиски способов борьбы с вредителем помогут отвлечься от тревожных мыслей о далеко небезразличных мне мужчинах.

— Его, скорее всего, уже нет в академии, — не сдавался Бриан.

То ли так меня не хотел оставлять, то ли совершенно не хотел видеть отца.

— Можем вместе поискать, — предложила я, и Торнвил нехотя согласился.

К моей огромной радости, Ронан решил провести пятничный вечер не в кабаке, а в академии (вот уж чудо чудесное!) и сразу согласился пройтись со мной в библиотеку.

— Почему бы и нет? — улыбнулся он широко. — Какая разница, где проводить время. Главное — с красивой девушкой!

— С другом-кадетом, — поправила я и снова подарила Бриану полный надежды взгляд.

— Ладно, — нехотя сдался он. Вздохнул тяжело, почти безнадёжно, и произнёс: — Постараюсь всё разузнать.

* * *

Зима была в разгаре, но в императорских садах холода не существовало. Здесь в клумбах цвели невероятной красоты цветы, привозимые в угоду правительнице с разных уголков земли. Здесь всегда звучал щебет птиц, а на деревьях можно было обнаружить как зелёную, так и золотистую листву. Найферия обожала буйство красок, а Адальгер привык потакать малейшему её желанию.

Впрочем, в последнее время эта привычка вызывала в его величестве досаду. Наверное, потому он не любил здесь бывать. Не любил прогуливаться по дорожкам, на которые, словно бусины ожерелья, были нанизаны парящие в воздухи беседки. Каждую увивала плетистая роза, ниспадавшая с ажурных куполов густыми розовыми и алыми шапками. Красиво — несомненно. Но тем не менее император предпочитал уединение своего кабинета.

Усилием воли он заставил себя выйти на прогулку. Предпочёл бы посвятить пятничный вечер тренировке, но во время спаррингов его охватывал боевой азарт, желание одержать над соперником победу. В такие моменты, случалось, привычное хладнокровие ему изменяло. А рядом с Эскорном и этим паршивым, ни на что не годным щенком Рифером Ноэро следовало оставаться хладнокровным. Не показывать ни словом, ни взглядом, что он на самом деле к ним испытывает.

— А, вот и вы! — Адальгер приветливо улыбнулся генералу и трусливо топчущемуся у него за спиной мальчишке. Жестом пригласил входить в беседку, и Рифер, в последний раз с опаской взглянув вниз (оказывается, щенок боялся и высоты!), шагнул следом за оборотником. — Приятно, что не заставили долго ждать своего правителя.

Оба мужчины почтительно поклонились.

— Как мы могли такое себе позволить? — сказал Эскорн с самым серьёзным видом, но Адальгеру в его словах послышалась ирония.

Насилу сдержался, чтобы не поморщиться. Отправить бы бунтаря к джарам, да только кто как не он позаботится о Лайре. Император уже давно понял, генерал за девчонку жизнь готов отдать, и именно такой охранник ей и нужен. Тот, который сам с радостью погибнет, лишь бы защитить и спасти хроновика его величества.

— Как учёба, Рифер? Как твои успехи? — обратился к явно напуганному кадету правитель.

— Стараюсь изо всех сил, ваше величество! — выпрямившись, словно солдат перед командиром, отчеканил парень.

Адальгер не сдержал скептической усмешки. Ему докладывали не только о Лайре, но и о её никчёмном брате. Если первая с утра до вечера просиживала за учебниками, ходила на дополнительные занятия, разве что ночами не тренировалась, то второй лишь великодушно посещал обязательные уроки. А вечерами, вместо того чтобы нагонять упущенное, слонялся по замку, бездельничал с друзьями.

«Не будет от такого толку», — хмурясь, подумал император.

Да даже если бы и был, разве может он забыть о том, что сделал ублюдок с Кайяной? Об интрижке средней дочери с Ноэро Адальгер узнал случайно, одна из служанок подслушала разговор принцессы со старшей сестрой, Элестрен, и поспешила выслужиться перед императором. Если бы в тот момент Рифер был рядом, его останки пришлось бы собирать по всему дворцу и парку. На счастье мальчишки, у Адальгера была достаточно времени, чтобы успокоиться. Всё взвесить, обдумать и принять решение. Будь Ноэро годным воином, сильным чаровиком, и он бы, возможно, рассмотрел его как возможного мужа для блудницы. Как-никак Рифер принадлежит к роду, в котором рождались хроновики... Но император неплохо разбирался в людях и уже сейчас видел, что ничего годного из слюнтяя не выйдет.

Нет, Кайяна достойна большего. Правителя или как минимум принца крови. Очень кстати на днях поступило предложение от амира из Джагаба — одного из самых могущественных королевств Востока. Союз с этой страной укрепит позиции Эргандара в далёких заморских землях, а девчонке будет урок: не сохранила невинность для одного-единственного, добро пожаловать в гарем амира!

— Ваше величество желали поговорить о Рифере? — отвлёк от мстительных размышлений Великого Эскорн. — Он старается и показывает отличные результаты.

Так и хотелось прорычать: «Хватит врать!», но вместо этого император улыбнулся и сказал:

— Я хотел поговорить о том маленьком приключении, которое ждёт нашу непревзойдённую Лайру, и вашей в нём роли.

Генерал нахмурился, а улыбка на лице Адальгера стала ещё шире, когда к беседке приблизился чаровик в красном кафтане:

— Хочу представить вам Рейдмара Горна. — Его величество жестом поманил чаровика к себе. — Рейдмар и Лайра будут работать в связке. Вы же и ещё двое лучших моих воинов будете сопровождать её во Флаос. О деталях задания узнаете позже, но я хочу, Рифер, чтобы ты понял уже сейчас: от того, сколько будешь прилагать усилий в учёбе, возможно, будет зависеть жизнь твоей сестры. Ты должен будешь оберегать её. Быть в состоянии её защитить. Вы все.

На смуглом, загорелом лице Горна не дрогнул ни один мускул, он лишь кивнул, соглашаясь с волей правителя. Зато Вейнанд почувствовав, что начинает терять сдержанность:

— Не уверен, что брать с собой Рифера — хорошая идея.

— Ты же сам только что сказал, что кадет Ноэро показывает отличные результаты, — усмехнулся император.

— Но он первокурсник и...

— Как и Лайра. Уверен, что они оба блестяще справятся с заданием. Я могу на тебя положиться, мой мальчик?

— Так точно, ваше величество! — взволнованно выпалил Рифер и замер, весь внутренне сжимаясь под пронизывающим взглядом императора.

— Ну и отлично, — Адальгер снова улыбнулся. — Я верю в тебя, Рифер. В тебя и в твою сестру. Пока что, — он выдержал короткую паузу, — это всё. Больше не буду тебя задерживать. Не сомневаюсь, у тебя найдётся, чем заняться пятничным вечером. Ты тоже можешь идти, Вейнанд.

Было видно, генерал собирался с ним о чём-то поговорить, но когда Адальгер желал закончить, он заканчивал, и Эскорну пришлось повиноваться. Бросив последний взгляд на Рейдмара Горна, далеко не самый дружелюбный, он поклонился и вместе с Рифером вышел из беседки. По дорожке быстро направился к лестнице, чтобы спуститься в парк, а там уже до экипажа было рукой подать.

— Ваше величество, мне кажется, генерал прав, от этого мальчишки не будет пользы в нашем деле, — нарушил молчание Горн, когда Эскорн и его подопечный скрылись из виду.

— Думаешь, я этого не знаю? — Адальгер устало повёл плечами, а потом, поднявшись, добавил: — Сегодня, его увидев, я окончательно в этом убедился. Понял, что он бесполезен.

«И за Кайяну должен ответить», — мрачно добавил в мыслях.

— Но тогда...

— Избавишься от него в храме, когда закончите с Холландом. В суматохе будет непонятно, от чьей погиб пули. Пусть Лайра думает, что его убили флаосцы.

Горн невозмутимо кивнул:

— Будет сделано, ваше величество.

— Конечно, будет. Пойдём скорее. — Адальгер поспешно вышел из беседки, скривился и выцедил: — Уже дурно от этой вони. Сжечь бы все цветы к джарам, но, наверное, лучше дозировать удары. Пусть Найферия сначала узнает, что её любимая дочь выходит замуж.

Глава 7

— Что ты собралась найти в библиотеке? — Ронан зевнул и, в который раз забыв, что я его товарищ-кадет, а не нежная шиари, поспешил открыть передо мной дверь.

— Что-нибудь, что сможет защитить меня от поползновений Стейрода.

— А зачем? — искренне удивился парень. — У тебя ведь есть мы.

Он снова зевнул, ленивым взглядом обводя пустынный зал библиотеки, а я ответила:

— Не хочу быть обузой.

— Ты не обуза... — начал было Сандер.

Но я перебила:

— Ты бы мог сейчас быть в городе, как другие кадеты, а не торчать со мной в библиотеке.

Ронан безразлично пожал плечами, мол, не очень-то ему и хотелось куда-то тащиться на ночь глядя, но я знала, с каким нетерпением ребята ждали выходных. Чтобы отвлечься, чтобы сменить обстановку.

Чтобы хотя бы ненадолго почувствовать себя свободными.

— Но что именно ты думаешь здесь найти?

Приблизившись к столу, я развернула карту зала и заскользила пальцем по списку секций.

— История, военное дело, древние и современные языки Илоса, универсальная магия... А, вот! Можно начать отсюда. Секция по теории и практике заклинаний. Пойдём!

Ронан последовал за мной, лениво перебирая ногами и явно не испытывая никакого удовольствия от времяпровождения в библиотеке. Обычно вечерами за столами, в креслах на антресолях можно было обнаружить целые группы кадетов, но сегодня здесь было тихо и пусто. Приглушённый свет даже на меня действовал усыпляюще, чего уж говорить о Сандере. Светильники на стенах медленно, будто нехотя, разгорались при нашем приближении, а стоило нам пройти мимо, тут же гасли, оставляя тени шлейфом стелиться за нами.

За окнами кружил снег, опускаясь на оконные карнизы пушистыми пелеринами, оседая на светлых рамах и деревьях, склонявших к окнам свои нагие ветви.

Поднявшись на третий ярус, я оставила Сандера скучать в кресле, а сама вместе со стремянкой направилась к нужной мне секции. Книги по азам чароплетения меня не интересовали, а вот толстый талмуд с описаниями заклятий, основанных на стихийной магии, я схватила сразу. Добавила ещё парочку и собиралась уже спуститься со стремянки, когда заметила толстую, небольшого размера книжечку. Явно очень старую, если не сказать ветхую. Название на корешке почти стёрлось, но мне всё равно удалось прочесть: «Охранные чары и обереги древности».

Интересно... Но надо ли? Название было на флаоском, а значит, и текст древней рукописи вряд ли будет на родном мне языке. Каждая образованная шиари обязана была знать флаоский язык, а уж воины Эргандарской империи и подавно. Я учила его ещё будучи девочкой дома в Кроувере и здесь были обязательные уроки два раза в неделю. Но я бы не сказала, что давался он мне легко, да и зачем нужно ломать мозги, читая про древние чары на чужом языке, когда есть столько полезных книг по современному магическому искусству на родном эргандарском?

И тем не менее книгу я взяла, просто из любопытства и любви к древним чарам.

— Нашла, что искала? — полусонно поинтересовался Сандер, когда я бухнула на столик между креслами стопку учебников.

— Сейчас узнаем. Поможешь?

— Даже не знаю, что выбрать: сон или нудные книжки, — пробормотал Ронан, вытягивая ноги, так, что они заняли половину прохода. И тут же весело мне подмигнул, схватил верхнюю книгу. — Ну-ка, посмотрим... «Простые заклятия для начинающих», — прочитал и скептически хмыкнул. — Боюсь, с этим уродом простые заклятия не справятся.

— Я же не собираюсь его убивать, — устраиваясь в соседнем кресле, заметила я. — Мне просто надо, чтобы он больше не смог застать меня врасплох. А дать отпор я сумею.

Главное, лишить идиота эффекта неожиданности.

Взяв в руки книгу по заклинаниям, завязанным на стихийной магии, я стала бегло просматривать её содержимое и очень обрадовалась, буквально на первых страницах обнаружив интереснейшее заклятие. Для него нужно было что-то от меня, например, прядь волос или кусочек ногтя, и то же самое от того, на кого чары будут направлены. При их наложении требовалось обратиться к стихии, к любой на свой вкус и выбор. Я решила остановиться на огненной. Во-первых, мы с ней отлично ладим, во-вторых, если что и «образумит» Стейрода, так только пламя. Если всё сделаю правильно, старшекурсник, только меня коснувшись, сразу загорится. Но не от страсти, а в прямом смысле слова. Стейроду не привыкать, гореть из-за меня, а для меня реальная защита.

И больше можно будет не опасаться с его стороны неожиданных «сюрпризов».

Улыбнувшись своим мыслям, перелистнула страницу. Посмотрим, что тут ещё есть полезного и действенного. Я просмотрела книгу до конца, но никакое другое заклятие так не запало мне в душу, как то, что могло подпалить недобыку его шкуру. Вернувшись к странице, уголок которой предусмотрительно загнула, собиралась уже снова её перечитать, но тут раздался взволнованный голос Ронана:

— Лайра, смотри! Тут говорится про магию у женщин и... Джар, следующие страницы вырваны!

Вскинув на друга взгляд, заметила у него в руках старую книгу на флаоском. Видимо, ту, что была про простые заклятия, Ронан сразу отбросил.

— И что там говорится про магию у женщин?

— Что она не сведёт с ума, если...

— Если?

Ронан поднял на меня глаза и с досадой сказал:

— Джар его знает, что там было после «если». Нескольких страниц не хватает!

Нахмурившись, забрала у него книгу и впилась взглядом в поблёкшие строки.

Я чуть ногами от разочарования не затопала, стоило дойти до конца страницы, а на следующей обнаружить какую-то ерунду про лечебную медитацию с ревильскими кристаллами. Мне нужны были не медитация и не кристаллы, а понимание, что автору рукописи было известно о женской магии и её воздействии на хрупкий разум шиари. Может, конечно, ничего важного там и не было. Да наверняка! Всем известно, что чары не сведут чаровницу с ума, если та будет держать на замке своё сердце и не подпускать мужчин к своему телу.

Словно прочитав мои мысли, Ронан невесело их озвучил:

— Наверняка там говорилось, что, если не влюбляться, всё с головой будет в порядке.

— Но почему страницы вырваны?

— Да мало ли по какой причине, — пожал плечами Сандер. — Может, дальше было какое-нибудь интересное заклятие, никак не связанное с особенностями женского дара, и ленивый кадет вроде меня, не желая тратить время на записи, просто вырвал несколько страниц. Кстати, о заклинаниях. — Он опустил взгляд на мои колени, на которых лежала раскрытая книга по стихийной магии. — Что-нибудь нашла?

— Кажется, да, — пробормотала я, продолжая вертеть в руках маленький пухлый томик.

Забрав его у Ронана, на несколько мгновений почувствовала себя... счастливой. Меня захлестнули волнение, предвкушение, радость, что вот сейчас произойдёт чудо и я обнаружу простой и лёгкий способ, как не обезумить и при этом позволить себе... чувствовать. Не бояться прикосновений Вейнанда, не думать, что, если он меня поцелует или... сделает нечто большее, это приведёт к катастрофе.

Но радость было быстротечной, мимолётной, и меня тут же вернуло в реальность: или любовь, или магия. Я сделала выбор несколько лет назад. Глупо сейчас расстраиваться и переживать.

— Смотри, что обнаружила. — Сунув книгу на флаоском в щель между подлокотником и мягким сиденьем, я рассказала Ронану о своей задумке. — Надо будет только как-то срезать у Стейрода прядь волос. Или ногти ему укоротить, — добавила неуверенно и с надеждой посмотрела на кадета: — Есть идеи?

Идей у Ронана не было, но он обещал подумать и, если что, помочь мне с добыванием «опытного материала». Мы ещё какое-то время провели в библиотеке, просмотрели оставшиеся книги, но в итоге остановились на первом варианте. Переписав заклинание, я вернула книги на место. Томик по древним чарам и оберегам почему-то возвращать не хотелось, но я заставила себя это сделать, мысленно приказав перестать думать о том, что уже точно нельзя исправить.

Чудес не бывает.

То же самое сказал бы и Эшвар, узнай он о моей находке. Фамильяр заглянул ко мне утром следующего дня, чтобы проведать. Я всю ночь из-за своих дурных мыслей не спала, а потому цыпа встречала сонная и мрачная.

— Что опять стряслось?

— Я говорил с Рифером, деточка, — запрыгнув на кровать, зашептал фамильяр. — Император хочет, чтобы вы отправились во Флаос.

— В курсе. — Я устало зевнула. — Бриан рассказал. Мы поедем туда в конце зимы с каким-то очень важным и сверхсекретным заданием. Но с каким — он без понятия.

— Рифер тоже не знает. — Эшвар прошёлся по кровати, сминая одеяло. — Может, расспросишь своего генерала? Вдруг ему известны подробности. Как-никак приближенный его величества.

Самой искать встречи с Вейнандом? Не-е-ет, я пока ещё не сумасшедшая.

— Когда его величеству будет угодно, сам расскажет.

Если бы фамильяры умели хмуриться, Эшви в тот момент наверняка бы нахмурился.

— Вижу, на контакт мы сегодня идти не желаем. Ладно, обращусь к Тессе. Она всё ещё гостья в доме генерала. Пусть расспросит его аккуратно.

Я сонно пожала плечами. Пусть делают, что хотят, а мне надо хоть немного поспать.

— Риф сейчас с Тессой? — спросила, накрываясь одеялом.

— Да, он остался ночевать в доме генерала. Хотел вернуться, но раз тебя есть кому охранять...

— Не надо меня охранять, — буркнула я, раздосадованная всей этой историей с опекой.

После смерти родителей я прекрасно справлялась со всем сама и сейчас справлюсь. Главное, как-то добыть прядь волос недобыка. Вот только как?

Фамильяр исчез под кроватью, ворча что-то насчёт моего отвратительного характера, совсем как у покойного фельдмаршала. Я на его замечания внимания не обратила, поглощённая мыслями о старшекурснике и о... книге. Почему-то никак не удавалось выбросить из головы несколько коротких фраз, написанных на флаоском. Что там было дальше?

И какому такому гаду понадобилось вырывать страницы?!

Все выходные меня так и подмывало вернуться в библиотеку и ещё раз просмотреть содержимое старого томика. Но я держалась, мысленно повторяя, что не стоит тешить себя ложными надеждами. Лучше сосредоточиться на учёбе.

Так прошли суббота и воскресенье. Мы занимались вместе с Брианом и Лоунардом. Нейл и Ронан всё-таки ушли на выходные, отдохнуть, развлечься. А я осталась в четырёх стенах. Совсем как Имада.

Интересно, теперь всегда будет так?

В воскресенье вечером к нам присоединился Рифер. К сожалению, Тессе так и не удалось поговорить с генералом, Эскорн дома в эти выходные не появлялся. Может, остался в академии? Но я за два дня его ни разу не видела. Хотя замок большой и...

А если не в академии, тогда где?

Последняя мысль острой спицей вонзилась мне в сердце. Я тут же вспомнила о Катрине — темноволосой красавице, пассии генерала. Вроде как бывшей, но мало ли... Да и таких как Катрина при дворе Великого как грязи. Нет, я не оскорбляю ветреных шейл и шиари. Просто...

Короче, как грязи.

— Лайра...

Почувствовав, как Бриан легонько пихнул меня в бок, оторвала взгляд от тарелки, по которой последние несколько минут меланхолично размазывала уже остывшую кашу. Увидела спешащего к нам через всю столовую Нейла, явно чем-то взволнованного.

— Рон! — воскликнул запыхвашийся парень, подбегая к нашему столу. — Он в лазарете!

К своему ужасу я увидела, что один глаз Киернана заплыл, а веко почернело, но спросить, что с ним случилось, не успела. Он протянул мне сжатую в кулак руку, а потом раскрыл ладонь, продемонстрировав завёрнутый в лоскут ткани клок тёмных волос. Не трудно было догадаться, кому они принадлежали.

— Вы что натворили? — выдохнула я и, вскочив из-за стола, понеслась в лазарет.

Пока бежали наверх, Нейл вводил нас в курс дела. Очень паршивого, должна сказать, дела. А я злилась. Сильно! На двух отчаянных смельчаков, решивших, что сама не справлюсь. Не придумаю, как разжиться частицей своего врага, а если и придумаю, то обязательно нарвусь на неприятности.

— Нам повезло, Стейрод был в трактире у ратушной площади, в котором мы часто его видели, — рассказывал Киернан.

— Лучше бы не везло, — процедила я, до белых костяшек сжимая в кулаке тряпку с клятыми волосами.

Сделав вид, что не расслышал моих слов, кадет продолжил хвалиться:

— Вывести его из себя оказалось проще простого. Ну вы же знаете этого урода... И дальше всё тоже пошло согласно плану.

— Хочешь сказать, Ронан планировал оказаться в лазарете? — с мрачной иронией поинтересовался Торнвил.

Нейл покосился на него недовольно и ускорил шаг:

— Мы сделали то, что должны были.

— Я вас не просила.

Пришлось прерваться, потому что мы подошли к дверям приёмной. Я очень боялась обнаружить здесь не только Ронана, но и старшекурсников, с которыми мои рыцари-защитники имели неосторожность ввязаться в драку, но ни Стейрода, ни его дружка у животворцев не оказалось.

Зато обнаружился мрачный целитель, тот самый, что накладывал мне швы, а потом снимал их.

— Опять порезались, шиари? — буркнул он, тяжёлым взглядом обводя нашу компанию.

— Мы бы хотели увидеть кадета Сандера, шейр, — никак не отреагировав на издёвку в уставшем голосе, сказала я, а потом с замиранием сердца добавила: — Как он?

— Бывало и лучше, — мрачно хмыкнул целитель. Поднявшись из-за стола, за которым минуту назад что-то сосредоточенно писал, загородил своей худосочной фигурой проход в палаты. В одной из них лежал Ронан.

Сердце в груди сжалось в болезненном спазме.

— С ним сейчас находится хранитель, а вам здесь делать нечего. Увидите его, когда выпишут.

Большинство фамильяров предпочитали не показываться на глаза посторонним и, если ввалимся в палату такой оравой, наверняка спугнём хранителя Сандеров. Да и не пропустят нас. Животворец стоял, скрестив на груди руки, всем своим видом показывая, что дальше приёмной мы не проберёмся. И никакие уговоры тут не помогут.

— Передайте ему, что мы очень за него переживаем, — попросила я. — Пусть скорее поправляется.

— Идите, — вместо заверений, что всё сделает, посоветовал нам чаровик, а когда мы развернулись к выходу, окликнул Нейла: — А вы, Киернан, останьтесь. Надо что-то делать с вашим глазом.

— Со мной всё в порядке, — попытался избежать общения с целителем Нейл.

Он не очень любил животворцев и ещё больше не любил становиться жертвой их внимания, но глаз, если честно, выглядел ужасно.

— Мы лучше завтра Ронана проведаем, если будет можно.

Нейл шагнул было за дверь, но резкий окрик чаровика заставил его замереть:

— Это не просьба, а приказ, Киернан. Вы не уйдёте отсюда, пока я вам не позволю!

Нейлу ничего не оставалось, как повиноваться. Попрощавшись с парнем, мы покинули приёмную и потащились обратно к лестнице.

— Что это с тобой? — покосился на меня Рифер, заметив перемену в моём настроении. — Выглядишь какой-то... злой.

— А как мне не злиться? — Я нервно вскинулась. — Из-за меня Ронан попал к животворцам и, возможно, не в последний раз, зная мстительный нрав Стейрода. Из-за меня!

— Их никто не заставлял затевать драку, — осторожно заметил Лоунард. Парень шёл рядом, спрятав руки в карманы штанов и скользя взглядом по каменным плитам пола, словно считал на них каждую щербину и неровность. — Они приняли решение.

— Не посоветовавшись со мной. Не спросив, надо ли мне это.

— Немного благодарности, Лайра? — с укором посмотрел на меня близнец.

— Я благодарна. Просто... Хватит со мной нянчиться! — Мне бы успокоиться, но я всё равно распалялась. Из-за тревоги за друзей, из-за их ко мне отношения, которое только множило проблемы. Для них. — Чтобы в следующие выходные вас здесь не было!

— Выгонишь? — непонятно почему развеселился Бриан.

Лично мне было не до веселья.

— Если потребуется, — буркнула я и первой ринулась к ступеням.

Пока спускалась, чувствовала, как спину мне сверлят три недоуменных взгляда.

* * *

До позднего вечера я проторчала в коридоре, из которого хорошо просматривался лестничный пролёт, уводивший в крыло животворцев. Боялась, что Стейрод, вернувшись, тоже ринется к целителям. А там Ронан! Не прощу себе, если оборотник решит продолжить то, что не сумел закончить вне Кальдерока.

К счастью, он и не думал отправляться к животворцам, да ему это было и не нужно. Стейрод выглядел вполне целым и невредимым, только, пока за ним наблюдала из полумрака, почёсывал плешивый затылок и кривился.

Весь следующий день Ронан оставался под наблюдением целителей. Глаз Нейла из тёмно-синего стал жёлтым, отёчность немного спала, благодаря чему кадет стал меньше похож на одноглазого пирата. Правда, после выговора наставника его начавшее было улучшаться настроение снова стало хуже некуда. И дело не в наказании — всю неделю убираться на кухне, а в хлёстких словах Эскорна, озвученных на поверке. По мнению генерала, трактирные драки являлись «развлечением», недостойным офицера Эргандара и позорили не только этого самого офицера, но и его семью.

С поверки Нейл уходил как в воду опущенный, и в этом тоже была виновата я. Или скорее моя принадлежность к слабому полу. Будь я парнем, друзья бы так надо мной не кудахтали.

Оставалось надеяться, что теперь, когда на мне защитные чары от Стейрода, они перестанут ходить за мной по пятам, а со временем я смогу доказать, что и сама не беспомощная. Пусть и девчонка, но не слабая и уж точно не беззащитная.

В пятницу я собиралась выставить их из замка, как и обещала, но от их общества избавляться не понадобилось. Это за меня сделал Великий, пожелавший, чтобы шиари Ноэро провела эти выходные в императорской резиденции.

Глава 8

Приглашение от его величества поступило неожиданно. Я как раз заканчивала тренировку с Эскорном, когда в зал вошёл один из дежуривших у ворот кадетов, чтобы сообщить о распоряжении.

— Я отвезу тебя во дворец, — вызвался Вейнанд, которому было явно не понять, что после тренировки с ним мне хотелось отсюда сбежать!

Сбежать от него, а не ехать с ним через полгорода в крошечном экипаже. Ладно, не в крошечном, но всё равно... Вдвоём нам в нём точно будет тесно.

— За шиари Ноэро прислали карету, — подал голос третьекурсник, взамен получив от оборотника мрачный взгляд. — И стражников, — добавил он тише, явно тушуясь под этим взглядом.

— Благодарю за заботу, шейр Эскорн, но, думаю, я в надёжных руках. — Я улыбнулась (хотелось бы верить, что непринуждённо), быстро сунула ноги в ботинки и хотела уже попрощаться, но вместо прощания непонятно с чего вдруг ляпнула: — Наверняка у вас есть немало своих дел. Вот как в прошлые выходные.

Сказала и чуть язык не проглотила. Жаль, что не проглотила. Раньше. Тогда бы сейчас щёки не заливало румянцем.

— Сегодня я свободен, — заметил генерал уже более мягким тоном.

Мне даже показалось, что в его голосе звучат довольные нотки, и из-за этого румянца на щеках прибавилось, они уже вовсю пылали.

— Тогда, возможно, вы найдёте время заглянуть домой и поговорить с моей тётей? А я, если разрешите, — оглянулась на вожделенные двери, — пойду? Не хотелось бы, чтобы стражи его величества мёрзли у ворот.

На самом деле личная охрана императора была последней, о ком я сейчас думала. Мне всё ещё хотелось сбежать, даже несмотря на неудовлетворённое любопытство (мог бы и сказать, где пропадал все прошлые выходные).

Вейнанд это понял и проговорил уже без довольства:

— Иди, Лайра. С шейлой Глостер я поговорю.

Поблагодарив генерала, я поспешила к себе. Душ приняла так быстро, как ни одна шейла или шиари отродясь не принимала. Надела чистую рубашку, быстро протёрла обувь, осмотрела мундир и штаны на наличие складок или пятен. Нет, всё идеально.

Одевшись, завязала волосы в пучок и поспешила вниз, задаваясь вопросом, пожелает ли Великий сразу меня принять или меня сначала покормят. В животе урчало от голода, но испытывать терпение правителя, проводя время в столовой, я не рискнула. Вылетев за ворота, увидела чёрный экипаж и двух стражников в красных кафтанах. Один сидел в карете, другой скучающей статуей замер снаружи, поставив ногу на спущенную ступеньку. Щёки и нос чаровика были такими же красными, как и его одежда. Да и я тоже, не успев выйти из замка, почувствовала, как мороз кусает кожу, почти обжигая.

— Прошу, шиари. — Чаровик распахнул передо мной дверцу экипажа, в который я поспешила нырнуть, спасаясь от беспощадной зимней стужи.

— Ясного вечера, шейры, — с улыбкой поприветствовала обоих.

На лицах лучших чаровиков Эргандара не отразилось ни тени эмоций.

* * *

Зря я переживала о своём внешнем виде. Во дворце меня провели не к императору, а в ту самую спальню, в которой ночевала после бала. Здесь же обнаружилась и служанка, что в прошлый раз приносила мне еду и одежду.

— С возвращением, шиари, — сказала она тихо, опускаясь в реверансе, пряча взгляд под светлыми ресницами и застенчиво улыбаясь.

— Спасибо. — Я улыбнулась ей в ответ и подумала, что понятия не имею, как её зовут.

— В прошлый раз я не назвалась... — словно догадавшись, что за мысли роятся в моей голове, пробормотала девушка. — Меня зовут Тея. К вашим услугам, шиари.

Кивнув, я оглядела просторную комнату и зацепилась взглядом за кровать. Точнее, за платье, аккуратно разложенное на парчовом покрывале. Серебристо-серое, почти стальное, отделанное чёрным кружевом по краю декольте и на манжетах.

— Его величество велел приготовить вас к ужину, — проговорила моя новоиспечённая прислужница, проследив за моим взглядом.

Приготовить? Как перепёлку под ягодным соусом, которую ему подадут на красивом блюде? Я нахмурилась. Почему-то именно сейчас, при виде этого роскошного наряда, пришло осознание, что я в полной власти императора. Нет, я и раньше это понимала, но сегодня, выдернутая по его прихоти из Кальдерока, особенно остро ощутила себя его куклой.

Марионеткой, которую он с удовольствием будет дёргать за ниточки, когда потребуется.

— Желаете принять ванну? — робко подала голос Тея.

Я встрепенулась и, повернувшись к ней, покачала головой:

— В этом нет необходимости. Не будем заставлять его величество ждать.

Тем более что я голодна.

Не уверена, правда, что мне хоть что-то полезет в горло в обществе венценосного, но ужинать с ним всё равно придётся. И чем скорее этот ужин начнётся, тем скорее закончится.

Переоделась быстро — навык, заработанный в Кальдероке. Правда, Тея не отпустила меня с пучком — убедила, что следует сделать причёску. Пришлось садиться возле зеркала и следующие полчаса смотреть, как руки девушки порхают над моей головой, скалывая пряди серебряными шпильками, украшенными бабочками и цветами из оникса.

Я бы с удовольствием повыдёргивала из волос этот цветник, но вместо этого сидела и смиренно терпела.

— Готово, — наконец сказала девушка, отойдя на пару шагов и осмотрев результаты своей работы. Удовлетворённо улыбнувшись, добавила: — Если шиари не против, я проведу вас к его величеству.

Против или нет — вообще не актуально. Важно — надо.

Не мешкая, я последовала за служанкой. Опасалась встреч с придворными, которые наверняка будут пялиться на меня как на диковинное животное, пойманное в какой-нибудь далёкой эргандарской колонии, но, к счастью, по дороге к императору мы почти никого не повстречали. То ли большинство было приглашено на ужин к Великому, то ли Тея выбирала такие коридоры, в которых знать не любила прохлаждаться.

У расписанных позолотой дверей стояли стражники. Они и впустили меня в обеденную залу, достаточно скромных размеров. Хоть длинный стол, занимавший почти всё свободное пространство, и выставленные на нём кушанья едва ли можно было назвать скромными. Здесь было много позолоты, много бронзы и винного цвета тканей. Бархат на окнах, шёлк на стенах и даже ковёр был выткан в золотисто-красных оттенках. Вот скатерть была белоснежной и в контраст с ней — чёрные мундиры императора и незнакомого мне мужчины. Он выглядел как ровесник генерала, о котором я думала почему-то даже сейчас. Только в отличие от Эскорна имел смоляного цвета волосы и такие же тёмные, пронзительные глаза.

Кроме него, императора и пожилого слуги в столовой больше никого не было. Тея осталась за дверью.

— Шиари Ноэро, проходите. Не стойте на пороге. — Адальгер поднялся, улыбаясь, и незнакомый брюнет последовал его примеру. — Хочу представить вам Рейдмара Горна — талантливого чаровика и непревзойдённого воина. Я подумал, вам стоит узнать друг друга получше, прежде чем вы вместе отправитесь во Флаос.

Не зная, как реагировать на столь неожиданное знакомство, я опустилась в реверансе и тихо поблагодарила императора. После чего направилась к отодвинутому слугой креслу, а Горн, выйдя из-за стола, заявил:

— Я сам поухаживаю за шиари.

На пожилого прислужника даже не взглянул, продолжал смотреть на меня.

Я мысленно порадовалась, что с нами нет генерала. Он бы за такие взгляды и желание поухаживать уже укоротил бы Горну рост, попросту оторвав ему голову.

— Пожалуйста, дорогая Лайра, — промурлыкал мужчина, жестом указывая на кресло, в которое я и опустилась.

Адальгер наблюдал за нами с тенью улыбки на губах, словно отец родной на смотринах любимой дочери. Я тут же себе напомнила, что хотя бы за это переживать не стоит. Никаким Горнам, Редверсам и им подобным больше не светит ни моя рука, ни моё сердце.

Ни им, ни... Вейнанду Эскорну.

— Вина? — продолжал крутиться возле меня военный.

Я несмело кивнула. Нет, вообще я храбрая девушка, но под взглядами этих двоих откровенно робела. И наверное, всё же плохо, что с нами нет генерала. С ним было бы не так страшно.

— Надеюсь, вы голодны, Лайра? — это уже решил проявить заботу о гостье Великий.

— Немного, ваше величество, — солгала я.

Не потому что умирала от голода — наоборот, от аппетита не осталось и следа.

— Тогда приступим! — Император потёр руки, словно он не был императором, а вечно голодным завсегдатаем дешёвых забегаловок, и нетерпеливо потребовал: — Да садитесь вы уже, Горн! О шиари здесь есть кому позаботиться. А ты, Кольбан, не стой фонарным столбом!

Слуга, отошедший к стене, быстро вернулся и принялся раскладывать еду по тарелкам. Тонко нарезанные кусочки печёной рыбы, икра, другие деликатесы — всё было в избытке.

— Ешьте, Лайра, — сказал Адальгер (или, скорее, приказал), заметив, что я мешкаю. — Эта рыба, остыв, становится невкусной.

Я повиновалась и вонзила зубья вилки в нежное розовое филе. Ужин начался. К счастью, и император, и его подданный умели вести светские беседы, поэтому за столом не возникало неловких пауз и долгих молчаний. И тем не менее я продолжала чувствовать себя неловко и считала минуты до конца аудиенции. Иногда отвечала на вопросы Рейдмара, максимально кратко и сдержанно.

— Со следующей недели ваши занятия с Вентурой станут ещё интереснее, — неожиданно заявил его величество, промокнув губы салфеткой. Взял бокал и добавил, отвечая на мой удивлённый взгляд: — Вы будете учиться замедлять ход времени, превращать окружающих в заложников нескольких конкретных мгновений. Это непростой навык, но если верить словам вашего наставника, у вас огромный потенциал. — Сделав глоток, правитель отставил бокал и закончил с улыбкой довольного жизнью кота: — Уверен, у вас всё получится, и вы легко покорите и эту вершину.

Вентура как-то обмолвился о том, что с помощью хронового дара можно не только поворачивать время вспять, но и замедлять его течение, почти останавливать. Правда, я сразу же об этом забыла. В мою голову и без того попадало столько всего нового и зачастую непонятного, что некоторую информацию сознание просто-напросто отсекало.

— Это будет нужно для задания во Флаосе? — осмелилась я на вопрос.

— Всё верно, — подтвердил Адальгер. — Вам также в скором времени придётся начать заниматься с генералом Горном.

Ещё один генерал? Я тяжело вздохнула.

Украдкой взглянула на военного, который, в отличие от тактичной меня, нетактично продолжал на меня пялиться. Заметив, как отблески свечей отразились в его тёмных глазах, нахмурилась:

— Боюсь, у меня просто нет свободного времени ещё для каких-либо дополнительных тренировок, ваше величество. Разве что когда научусь замедлять время, и часов в сутках для меня станет больше...

Мужчины рассмеялись. Император даже громче Горна, а когда немного успокоился, вкрадчиво заверил:

— Никаких новых занятий, Лайра. Тренировки с генералом будут проходить под наблюдением Вентуры в отведённое для уроков по хроновой магии время. Никто здесь не желает вам смерти от измождения.

Я слабо улыбнулась и снова почувствовала на себе взгляд генерала номер два. Кашлянула. Отпила вина. Так и подмывало спросить, чем именно мы втроём будем заниматься, в чём практиковаться, но Великий уже сменил тему, давая понять, что моё любопытство будет удовлетворено, когда его пожелают удовлетворить.

Пока же оставалось довольствоваться теми крупицами информации, которые мне швырнули, как швыряют кость голодной собаке. Примерно так я себя и чувствовала, уходя от правителя. Радовало, что ужин закончился, и хотелось верить, что в ближайшее время не повторится.

Возле столовой меня ждала Тея, чтобы проводить обратно в гостевые покои. Я шла за ней уставшая, какая-то опустошённая, еле перебирала ногами и никого не замечала. Не терпелось скорее оказаться в спальне, забраться в кровать и накрыться одеялом. Сбежать во сны, в другую реальность.

— А завтра мы бы могли...

Не знаю, почему меня привлёк этот звонкий девичий голос, но я, только его услышав, тут же оторвала взгляд от мысков своих туфель. Увидела возле лестницы одну из придворных красавиц: причёсанную, надушенную, наряженную. И пусть бы и дальше себе там топталась, вся такая причёсанная и наряженная, — мне что с того? Но рядом с кокеткой, опираясь локтем на перила, стоял щеголевато одетый Вейнанд.

Следовало пройти мимо и надеяться, что в полумраке меня не заметят, но, увы, я не идеальна и не всегда поступаю правильно. Особенно когда дело касалось генерала.

— Подожди меня, — бросила служанке. Подхватив юбки, направилась к воркующей парочке.

А всё неумение справляться с эмоциями. Это они толкали меня на необдуманные, а порой и глупые поступки.

— Ясного вечера, генерал, — поприветствовала своего наставника и, продолжая выжимать из себя улыбку (даже при императоре лучше получалось), перевела взгляд на девицу. — Шиари...

Посчитав, что нам следует познакомиться, Эскорн сказал:

— Лайра, позвольте вам представить графиню Таур. Констанс, думаю, вы наслышаны о Лайре Ноэро — одной из немногих чаровниц нашего мира, да ещё и обладающей даром хроновика.

Ещё одна графиня? И имя снова на «К». Повторяетесь, ваша светлость, повторяетесь... Правда, эта придворная лентяйка, в отличие от Катрины, брюнеткой не была, а могла похвастаться густыми рыжими волосами.

Рыжими... Интересно, это тоже можно отнести к повторению?

Графиня смерила меня оценивающим взглядом, после чего снисходительно улыбнулась, давая понять, что я ей не соперница. Во-первых, чаровница, во-вторых, себя она явно считала ярче, красивее, привлекательнее.

— Вы правы, Вейнанд. Наслышана немало, — снова прозвучал нежнейший голос рыжей.

Вейнанд? Может, столкнуть её с лестницы? Случайно. Одно неосторожное движение — и до свиданья, графиня, прощайте.

То ли Эскорн обладал даром, о котором никому не рассказывал, — даром телепатии, то ли кровожадные мысли чаровницы-хроновика можно было прочесть по выражению её, ну то есть моего, лица — генерал поспешил закруглиться:

— Констанс, думаю, завтра мы обязательно увидимся.

Увидятся они...

— Буду ждать с нетерпением, — просияла девушка.

Эскорн поспешил встать между мной и сияющей. Ну точно мысли читает! Поклонился, прощаясь с красавицей, коснулся губами нежных пальчиков. К счастью, дурой она не была, намёк поняла и отправилась гулять дальше, ослепляя редких придворных своими красотой, яркостью и привлекательностью.

Мы остались одни, если не считать Теи, о которой я на какое-то время забыла — так сильно увлеклась гляделками с Вейнандом. Чуть дыру у него во лбу не прожгла. И сама... не сгорела. От чувств, что несмотря на все доводы разума, продолжали тлеть во мне, время от времени вспыхивая, разгораясь.

— Что ты здесь делаешь?

— Кажется, шиари Ноэро забыла, что я не только её наставник, но и подданный императора, — сказал Вейнанд, чуть подавшись ко мне, отчего вместо лба я принялась сверлить взглядом его губы. — Имею право быть здесь.

— Такое ощущение, что ты меня преследуешь.

— Зачем бы мне это? — чуть прищурился военный.

— Ты мне скажи. — Я скрестила на груди руки и посмотрела на него теперь уже с вызовом.

— Может, ты и обладаешь даром, который лучше бы подошёл мужчине, но логика у тебя однозначно девичья, — заметил оборотник, усмехаясь.

Животное — он, а рычать в тот момент почему-то захотелось мне.

— Всё с моей логикой в порядке. И дар походит мне идеально!

— Если бы я тебя преследовал, — вернулся к насущной теме Эскорн, — в прошлые выходные, как ты недавно успела заметить, я бы не отсутствовал в Кальдероке. Ходил бы за тобой тенью.

— Должно быть, в прошлые выходные в твоём внимании нуждалась прекрасная графиня, — не сдержалась я.

И тут же мысленно себя за это прокляла. Как и за многое другое. Например, за неспособность его коснуться, ощутить тепло его пальцев, сплетающихся с моими, почувствовать жар губ, накрывающих мои. И дело вовсе не в маячившей поблизости Теи (ладно и в ней тоже). Подобные прикосновения были за гранью допустимого.

А ещё могли стоить мне рассудка.

Он снова усмехнулся, но на этот раз отчего-то грустно. А потом сказал, так тихо, что я едва разобрала его слова:

— Ты же понимаешь, что ревновать не имеешь права?

— Я...

Осеклась, потому что не знала, что сказать. Потому что он был прав. Сейчас как никогда. Вместо того чтобы злиться на него, мне следовало отхлестать по щекам себя. За то, что вмешалась, прервала общение возможной будущей пары.

Приревновала.

— Ты выбрала своё наследие, Лайра, — каждое его слово отзывалось внутри полынной горечью. — Ты цеплялась за него все эти годы, словно без магии для тебя не было жизни. Мне сложно это понять — передо мной никогда не лежало подобного выбора. Но я его принял. Потому что был вынужден. — Он замолчал, на несколько коротких секунд, несколько ударов сердца, вызывавших в груди болезненное жжение, а после добавил, отступая: — На прошлых выходных я ездил домой, в Девериш. Хотел побыть с семьёй. И отвезти обручальное колечко. Фамильную драгоценность, которая после ночи Чароденья стала для меня бесполезной. Доброй ночи, шиари Ноэро.

Глава 9

Несмотря на пожелания Эскорна, доброй эта ночь не стала. Я почти не сомкнула глаз, снова и снова вспоминала о его словах. Представляла, как сложится моя жизнь дальше, но будущее казалось таким зыбким и туманным, что представить толком ничего не получалось.

Зато неплохо получалось рисовать в мыслях Вейнанда женатым мужчиной. Не на мне, понятное дело, а на той рыжеволосой пигалице. Так и видела его счастливым семьянином с кучей маленьких Вейнандов и прелестнейших Катрин. Точнее, Констанс, но вообще — какая разница? Было больно думать о нём и о Констанс, о нём и о Катрине, а также о любой другой девице. Настолько больно, что становилось страшно. Страшно от одной лишь мысли, что я могла так сильно вляпаться... Ну то есть влюбиться.

И ведь ничто не предвещало беды. Он мне поначалу совершенно не нравился...

Впрочем, ничто не предвещало и моей учёбы в академии, равно как и дара хроновика, оказавшегося для меня одновременно и подарком, и тяжким бременем.

Мучимая сумбурными мыслями, воспоминаниями, картинами ещё не наступившего будущего, я провертелась в кровати до самого рассвета. Потом незаметно всё же уснула и таки продрыхла до полудня. Вполне возможно, что спала бы и дальше, если бы не служанка. Тее пришлось меня разбудить, чтобы сообщить о пикнике, устроенном в саду императрицей.

— Её величество желает вас видеть, — распахивая шторы, заявила служанка.

Я зажмурилась от яркого солнечного света, заструившегося в окна. Может, здесь и солнце зачарованное? Вроде зима ещё не закончилась, а светит так, словно в разгаре лето.

— Её, а не его? — пробормотала спросонья и прикрыла ладонью рот, чтобы спрятать зевок.

— Что, простите? — не поняла Тея.

Обернувшись, посмотрела на меня вопросительно. Пришлось уточнить:

— Меня желает видеть императрица, а не император?

— Да, её величество, — подтвердила служанка, и сонливость как рукой сняло.

Мы с Найферией будем знакомиться? Я хорошо помнила ледяные взгляды правительницы, которыми она меня одаривала, когда я выдавала себя за брата. Да и после льда в её глазах меньше не стало. О чём она собралась со мной разговаривать? Может, о Рифере? По коже пробежал холодок, заставивший поёжиться.

Сплошная нервотрёпка с этими Регенштейнами.

— Хорошо, Тея. Помоги мне одеться.

На сборы много времени не ушло, а на завтрак и вовсе не пришлось его тратить — Тея сказала, что пикники императрицы можно было сравнить с самыми пышными пирами. Наряды под стать случаю, к счастью, имелись. Не только я из дома генерала переехала во дворец, но и вся моя одежда. Все платья, которые шила для меня шейла Ирис. Остановив выбор на самом простом из нарядов портнихи (хоть, если честно, они все были непростыми), из голубого шёлка с оторочкой белоснежных кружев, я плюхнулась в кресло возле зеркала — представать пред ясными очами её величества без причёски тоже было не положено.

— Может, стоит взять с собой плащ? — спросила, скользя пальцами по гладкому шёлку наряда. В лучах солнца он блестел и переливался, отчего казалось, будто ткань подёрнулась инеевым узором.

— О, нет, в этом нет необходимости. В императорских садах очень тепло, а если пожелаете принять участие в играх, так и вовсе станет жарко.

Тея радостно заулыбалась, словно одна только мысль об играх, в которых уж она-то точно не примет участие, доставляла ей удовольствие. Я же печально вздохнула. Лучше бы осталась в Кальдероке. Мне надо заниматься, а не катать по газонам мячики.

Закончив скалывать мне волосы жемчужными заколками, служанка предложила проводить меня к месту пикника. Отказываться я не стала, потому как ещё плохо ориентировалась в хитросплетениях дворцовых коридоров, а в парке не бывала вовсе. Что ж, посмотрим, какой он.

Тея не обманула, плащ действительно не понадобился. Во дворце и то было прохладнее, чем снаружи! Мы только ступили на мощёную дорожку, что уводила вглубь парка, как я тут же окунулась в птичий щебет, журчанье фонтанов, нежные цветочные ароматы. Повсюду зелень, над пышными кронами деревьев — прозрачное голубое небо, и на его фоне — светлые, перламутровые, словно жемчужины у меня в голове, беседки.

— Невероятно, — пробормотала я, скользя взглядом до сцепляющим их дорожкам. По одной не спеша шла парочка придворных, чтобы укрыться в тени беседки. Или просто побыть наедине...

Интересно, генерал уже водил туда свою новую пассию? Посидеть в теньке... наедине... Эта мысль омрачила ясный погожий день, а когда увидела его светлость в компании её сиятельства, почти услышала прокатившиеся по небу грозовые раскаты.

Вот значит, о какой встрече они вчера говорили...

Генерал сидел на мягком пледе в тени дерева, прислонившись к его широкому стволу, и что-то с улыбкой нашёптывал своей гади... графине, а та улыбалась ему в ответ, умилительно смущалась и что-то нежно отвечала.

Заметив шатёр со столами и на одном из них блюдо с наливными яблоками, с трудом сдержалась, чтобы не запустить одним в рыжеволосую красавицу.

Не знаю, что спасло графиню Таур от сочного снаряда — моя сила воли или приблизившаяся ко мне фрейлина. Скорее второе, чем первое, потому что с силой воли у меня в последнее время имелись проблемы.

— Следуйте за мной, шиари, — сказала девушка и повела меня меж белоснежных шатров к самому роскошному.

Пока шла, бросала по сторонам взгляды, уговаривая себя не оборачиваться и не смотреть на злосчастное дерево, генерала и его пассию. Лучше буду любоваться парком, глазеть по сторонам и ничем не выдавать своего состояния. В некоторых шатрах можно было отдохнуть, опустившись в кресло или на кушетку, в других — освежиться прохладными напитками и побаловать себя не только фруктами, но и изысканными кушаньями.

Правда, стоило мне появиться, как придворные разом перехотели есть, пить и отдыхать. При виде меня они поднимались и покидали шатры, чтобы поглазеть на восьмое чудо света в лице шиари Ноэро.

И не надоело им...

Белоснежный шатёр императрицы стоял в стороне от остальных. Тонкий, полупрозрачный, расшитый золотыми лилиями и серебряными птицами, он приковывал взгляд и поражал воображение. Тонкий полог колыхался от малейшего дуновения ветра, по-весеннему ласкового, тёплого, нежного. От каждого движения ткани райские пичуги, казалось, оживали. Того и гляди вспорхнут, расправят крылья и устремятся к бескрайнему небу. Им, пришитым к ткани, и то будет проще вырваться на свободу, чем самой любимой чаровнице императора.

— Проходите. — Фрейлина придержала для меня полог, а стоило мне войти, как занавеси закрылись, отгораживая меня ото всех любопытствующих.

В шатре помимо её величества находилось три девушки. Та, что меня привела, сразу направилась к столику с напитками. Другая сидела на маленьком пуфике возле императрицы и массировала ей руки. Ещё одна читала правительнице, но при виде меня замолчала и закрыла книгу.

— Светлого дня, шиари Ноэро. — Найферия благосклонно мне улыбнулась, и я слегка оторопела.

Впервые видела, чтобы она улыбалась, да ещё и мне. Что это за внезапное проявление интереса и симпатии? Понять бы ещё, фальшивой или настоящей...

— Благодарю за приглашение, ваше величество. — Я опустилась в реверансе, но Найферия тут же велела мне подняться.

— Давайте оставим официоз, дорогая Лайра, и просто проведём вместе время. Как вы на это смотрите?

— Почту за честь, ваше величество, — ещё больше тушуясь, пробормотала я и мысленным пинком заставила себя опуститься в кресло слева от императрицы.

— Спасибо, Кийра, — сказала она, когда фрейлина протянула ей бокал, а другой вручила мне. — Можете идти.

И минуты не прошло, как все трое покинули шатёр, оставив меня наедине с правительницей. Под её взглядом я сделала пару глотков освежающего ягодного напитка (надеюсь, без всяких ядовитых примесей!) и смущённо опустила глаза. Найферия разглядывала меня также бесцеремонно, как и её подданные.

— Вы очень красивая девушка, шиари Ноэро. Жаль, этой красотой не сможет наслаждаться ни один мужчина.

— Пусть любуются издалека, — несмело пошутила я, и Найферия улыбнулась.

— Мне импонирует ваш характер, Лайра. Ваша отвага и твёрдость духа. Надеюсь, его не сломают, — пробормотала она и тут же снова мягко мне улыбнулась. — Вы принадлежите к славному древнему роду, который, увы, продолжить не сможете. К счастью, вы не единственная Ноэро. Ваш брат — достойный преемник фельдмаршала и завидная для многих шиари партия.

Я снова глотнула прохладного морса, хотя, может, и не стоило. Вдруг туда добавили какой-нибудь наркотик, который и вызывает слуховые галлюцинации. В голосе её величества было столько сладости, столько мёда, словно Рифер был лучшим в её глазах мужчиной, а не тем, кого она ненавидела, кому пыталась отомстить за интрижку с дочерью.

Следующие слова правительницы заставили меня ещё больше усомниться в реальности происходящего:

— Уверена, вы радеете за будущее брата, как я радею за будущее своих детей. Мы с вами, вы и я, должны поспособствовать их счастью. Рифер должен жениться на Кайяне, а вы должны его в этом поддержать, дорогая. Так вы станете к нам ещё ближе, и кто знает, возможно, в детях Рифера и Кайяны проявится хроновая магия, как это случилось с вами.

Оставалось только диву даваться, как легко ей удалось справиться с неприязнью к моему брату. Интересно, почему сейчас решила задуматься о будущем средней дочери? По-хорошему сначала следовало бы отдать замуж старшую, Элестрен, и уже потом думать о её погодке. К тому же Риферу ещё учиться и учиться. Какая, к джарам, женитьба?

Должно быть, у меня на лице отразились все мысли, а с ними сомнения и недоумение, потому что Найферия неожиданно подалась ко мне и пылко сжала мою руку, словно искала во мне силу и поддержку.

— Действовать нужно сейчас. Нужно образумить моего мужа, пока не поздно!

— Образумить?

Императрица поджала губы, и сразу стало ясно, что она не собиралась рассказывать мне всю правду. Откинувшись назад, с досадой в голосе призналась:

— Мне кажется, он узнал о той... ошибке, которую они совершили. И судя по тому, как ты побледнела, — она горько усмехнулась, — ты тоже в курсе.

— Вы пытались меня убить, — пробормотала я и тут же прикусила язык, но поздно, опрометчивые слова прозвучали.

— Не тебя, а твоего брата, Лайра, — с безразличием заметила Найферия, словно на его месте представляла назойливую мошку, которую уже давно пора было прихлопнуть. — Но это всё в прошлом. Кайяна влюблена, и ей будет лучше с ним, чем... — Она осеклась и посмотрела мне прямо в глаза. В её глазах снова царил холод, как раньше, а ещё в них читалась отчаянная решимость сделать всё так, как она намеревалась. — Ты спасёшь и своего брата тоже. Раз мой муж сам не рассматривает этот союз, выгодный для обоих родов, значит, Рифер ему не нужен. А те, кто не нужен Адальгеру, обычно на этом свете не задерживаются.

Меня прошиб холодный пот. Неужели действительно узнал? Когда? Кто рассказал?! Или это какая-то подспудная игра её величества? Может, это она всё ещё жаждет отомстить Риферу, и сделать это решила через меня? Но как? И при чём тут тогда брак?

Ничего не понимаю...

Найферия смотрела на меня, ожидая ответа. Было сложно что-то понять по ледяному выражению её лица, прочесть истинные мотивы императрицы в её ледяных глазах.

А отвечать было надо. Отказаться? Согласиться? Но я даже толком не понимаю, во что меня втягивают!

— Если его величество действительно знает, — наконец сказала я и продолжила, осторожно подбирая слова, — и настроен против моего брата, он не допустит этой свадьбы. Рифер, конечно, может попросить руки принцессы, но в ответ наверняка получит отказ.

— Тут я с тобой соглашусь. — Найферия коротко улыбнулась, коротко и грустно, а потом произнесла слова, от которых у меня на теле вздыбилась каждая волосинка: — Поэтому об этой свадьбе никто не узнает. Поначалу. Мы проведём тайный обряд. У меня есть доверенный священник, подыскать подходящий для таинства храм тоже труда не составит. Я позабочусь о том, чтобы моя дочь покинула дворец незамеченной. Тебе же надо будет привести брата. Ему я... не слишком доверяю. — Она усмехнулась. — Но тебе могу довериться. Мне нужно, чтобы ты убедила Рифера жениться на принцессе.

Кажется, в тот момент я поседела. Если и не полностью, то отдельные пряди из огненных точно стали серыми. От ужасных перспектив, которые сулила эта свадьба.

— Обряд в тайне от императора? Но... ваше величество... Тогда мой брат точно погибнет. Его попросту уничтожат! — Я сжала ножку бокала с такой силой, что даже удивительно, как та не рассыпалась у меня в руках хрустальным крошевом.

— Никто его не уничтожит, — резко парировала Найферия. — Да, мой муж разозлится, но действовать будет поздно. В Эргандаре на вдовах не женятся, и как бы ни был он зол, как бы ни жаждал мести, он не допустит, чтобы его дочь овдовела. Адальгеру нужны законные внуки, и чем больше, тем лучше. Дети, как ты понимаешь, не появляются по щелчку пальцев. За это время он успокоится, поймёт, что брак выгоден не только для Ноэро, но и для Регенштейнов. Надежда получить в будущем ещё одного хроновика поможет ему сменить гнев на милость.

— Но если я попробую с ним поговорить... Попытаюсь убедить, что это взаимовыгодный союз, он...

— Тут же избавится от твоего брата, — закончила за меня снежная королева, и тут уже я точно поседела. Никакого зеркала не надо, чтобы понять, что от ужаса можно постареть в один миг на пару десятков лет.

— Но обманывать императора...

От одной только мысли становилось дурно. И почему меня упорно толкают на стезю предательства? Та креорка, Имада, теперь вот ещё её величество. Так и хотят, чтобы я повторила судьбу прапрабабки, стала предательницей.

— Ты и раньше его обманывала, — заметила Найферия, уколов меня в самое сердце. — И у тебя это неплохо получалось. Ты всегда действовала во благо семьи, Лайра, и сейчас от тебя требуется то же самое: спасти своего брата. — Она сощурилась и снова подалась ко мне, но на этот раз не чтобы просить и убеждать: — Сейчас он не нужен моему мужу, а если откажется от свадьбы, станет не нужен мне. Ты умная девушка и должна понимать, что это значит.

Я понимала... Понимала, что если Рифа не прибьёт его величество, это сделает императрица.

— Я замужем уже двадцать лет, — сказала она тихо. — У меня было достаточно времени, чтобы хорошо узнать Адальгера. Он решил выбросить мою дочь, вручив её, как куклу, как игрушку, амиру Джагаба. Это его месть Кайяне. Можешь себе представить, каким окажется наказание для твоего брата. Его ещё можно спасти, их обоих, но для этого тебе надо вспомнить о своей храбрости, о своём характере. Убеди Рифера и помоги мне устроить эту свадьбу. Или готовься навещать его в родовой усыпальнице.

* * *

Из шатра я выходила в таком состоянии, как если бы покидала поле боя. Или скорее уползала с него: разбитая, разгромленная. В ушах всё ещё звучал голос императрицы, её убеждения, её угрозы. Найферия не предлагала — она приказывала, не оставляя нам выбора, ни малейшего шанса отказаться. Можно было, конечно, рассказать всё Великому, но последствия такой исповеди могли быть фатальны. Не для меня — для брата. Вдруг её величество драматизирует, и Адальгер не в курсе злосчастной интрижки, а Кайяну решил выдать за амира из политических соображений. Но если раскрою рот, тогда уже точно узнает правду. Тогда у Рифера появятся сразу два могущественных врага: император и его жена. А зная мстительный нрав обоих, мой брат действительно может присоединиться к родителям.

Тревожные мысли тяжёлым бременем давили на плечи. Я блуждала среди шатров как сомнамбула, уже ни на кого не обращая внимания. Ни на липкие взгляды, ни на перешёптывания знати. Их назойливый интерес был наименьшей из моих проблем. Другое дело — Рифер. Представляю его реакцию на предложение руки и сердца Кайяны без права отказаться...

— О чём вы говорили?

Я вздрогнула, услышав за спиной голос Эскорна. Обернулась и напоролась на сумрачный взгляд серых глаз, пристальный и напряжённый.

— Какое тебе-то дело? — спросила устало и посмотрела по сторонам. Надо же, меня так сильно поглотила тревога, что я даже не заметила, как миновала шатры и лужайку, на которой играли в подвижные (относительно) игры эти лентяи.

— Мне есть дело до всего, что с тобой происходит, — продолжая мрачнеть на глазах, напомнил Вейнанд.

— Ах да, я продолжаю забывать о клятве, которую ты дал моим родителям... Жаль, что у вашей светлости такая хорошая память.

Он шагнул ближе, я почему-то отступила. Почувствовала, как за спиной выросло дерево, к которому и прислонилась. Вернее, оно и раньше здесь росло, просто я его не заметила. Не замечала ничего, поглощённая мыслями об очередной проблеме.

— Если я вчера тебя обидел, извини, — неожиданно сказал Вейнанд, и я снова почувствовала, как нестерпимо ноет в груди. — Что бы ни случилось, Лайра, я всегда буду для тебя поддержкой. Я хочу защищать тебя. Если у тебя проблемы с императрицей...

Он стоял близко, в шаге от меня, и вместе с тем был бесконечно далеко. Там же навсегда и останется. Не будь его в Кальдероке, было бы проще. А теперь он ещё и здесь, и мне невыносимо хочется его коснуться. Податься к нему, потянуться...

Но это будет ещё одним преступлением против его величества, и находясь с ним рядом, так близко, я только зря себя истязаю.

— Почему бы тебе не стать поддержкой и защитой для своей графини? Для любой из них, — процедила как можно резче. Призвав на помощь всю свою выдержку, постаралась, чтобы во взгляде не осталось ничего, кроме холода и безразличия. — Уверена, она будет рада твоему вниманию. А мне — не надо!

— Думаешь, я здесь из-за графини?

Он снова уничтожил расстояние между нами, и в этот раз мне не хватило силы отстраниться. А может, помешало дурацкое дерево, в которое я теперь вжималась, глядя на почему-то взбешённого генерала. Желваки у него на скулах так и бугрились, уже не говорю о яростно пульсирующей на шее жиле.

— Думаешь, я так быстро увлёкся другой женщиной? За две недели? Хотел бы, да не получается! — Его ладонь легла на широкий ствол дерева в паре дюймов от моего лица, и я невольно вдохнула такой знакомый аромат. Кофе, терпкий одеколон, горечь трав... Вдохнула и замерла. — И не уверен, что когда-нибудь получится.

— Тогда зачем все эти сцены? Чтобы меня помучить?

Какое там безразличие! У меня внутри всё уже искрилось от злости, ревности и того другого чувства.

— Или считаешь, что я недостаточно переживаю? Что мне без тебя не пло...

Я осеклась, заметив, как по дорожке, обнесённой клумбами, в направлении нас движется генерал номер два. Не знаю, увидел ли он нас — Горн был увлечён разговором с незнакомым мне пожилым мужчиной в военной форме. Правда, уже через пару секунд, которых мне хватило, чтобы отойти от Эскорна на безопасное расстояние, его взгляд устремился ко мне, и на лице Рейдмара появилась улыбка.

— Светлого дня, шиари Ноэро. Генерал Эскорн...

Мужчины чинно друг другу покивали, после чего Горн шагнул ко мне:

— Вас я как раз и искал, шиари, пока не повстречал полковника Орта. Мы так вчера толком и не познакомились, и я хотел бы это исправить. Прогуляемся?

Бросив взгляд на оборотника, поняла, что он был бы не прочь сейчас перевоплотиться и что-нибудь кому-нибудь оторвать. Дабы этого не случилось, улыбнулась военным и приняла приглашение Рейдмара.

— С удовольствием, генерал. Пойдёмте, покажете мне парк.

— Почту за честь, шиари, — расшаркался военный, и вместе мы двинулись по мощёной дорожке, оставив позади молчаливого полковника и мрачного Эскорна.

Глава 10

— Ты с ума сошла?! Мне же всего двадцать два! В таком возрасте не женятся! И вообще, я кадет военной академии! Какая, к джарам, свадьба?!

То же самое, только не так гневно, я сказала императрице. И примерно такую реакцию ожидала от брата, поэтому ничуть не удивилась, когда он заметался по моей комнатушке в Кальдероке, цедя возмущения и изрыгая проклятия. Впрочем, метаться в каморке два на два Риферу быстро надоело, а вот ругаться явно нет. Наоборот, с каждой минутой он всё больше распалялся, входил во вкус.

— Остынь, — попыталась его успокоить, но, понятное дело, успокаиваться Рифер не собирался.

— Да как тут прикажешь остыть?! — метнулся он к кровати, на которой я до этого спокойно читала. — Как?! Я вернулся в надежде, что всё образуется, а всё... Всё стало только хуже!

— Тебе напомнить из-за кого?

Брат недобро сощурился.

— Вот не надо на меня так смотреть! — вспылила я, ощутив укол злости. — Всё началось с тебя. С твоих поступков и твоих решений!

Тихо застонав, он опустился на край кровати и обхватил голову руками. В отчаянье дёрнул себя за рыжие пряди, словно это могло что-то исправить, но исправить теперь уже ничего было нельзя. Сегодня, разговаривая с Найферией, я это отчётливо поняла.

— Уже тысячу раз говорил: я не знал, кто она. Пока Кайяна сама не обмолвилась, даже не догадывался!

— Это не оправдает тебя в глазах императора, и если он действительно собрался... — Запнулась. Сглотнула горький ком, появлявшийся в горле всякий раз, когда представляла, что способен сделать его величество с моим братом. — Если это правда, только брак с принцессой и спасёт тебя.

— А если, наоборот, погубит? — глухо прошептал Рифер и горько усмехнулся: — Уверен, Найферия просто пытается избежать нежеланного для неё союза. Император благоволит ко мне. Это же очевидно! Он отправляет меня с тобой во Флаос, и когда мы говорили, было видно, что он мне симпатизирует. Он дал мне второй шанс, понимаешь? А если я тайно женюсь на его дочери, всё полетит к джарам!

Я покосилась на брата. Иногда кажется, что ему следовало родиться наивной девицей, а не наследником древнего рода чаровиков.

— Всё уже давно полетело к джарам. Странно, что ты этого раньше не замечал.

— Странно, что ты так легко согласилась с императрицей! — огрызнулся Рифер.

В тот вечер мы ещё долго ругались, спорили, препирались. Вскоре подключился и Бриан в попытке образумить этого упрямца, но Риф снова принялся козырять благорасположением императора.

На что Торнвил ему ответил:

— Отец никогда и никому не показывает своих истинных чувств. Он может тебе улыбаться, а на самом деле люто ненавидеть. И если есть хоть малейшая вероятность, что он узнал о вас с Кайяной... — Друг многозначительно замолчал, а потом с самым серьёзным видом добавил: — Тут я соглашусь с её величеством. Брак с моей сестрой — твой единственный шанс. Можешь, конечно, рискнуть ради жизни холостяка, но велика вероятность, что в самое ближайшее время жизни у тебя просто не станет. А если и Найферия решит подключиться к «травле»...

— Да ну вас всех! — окончательно психанул мой близнец. Подхватившись, что-то процедил сквозь зубы, что-то явно нецензурное, и сбежал, как привык это делать.

Мы за ним не погнались, решили оставить пока в покое, чтобы принял неизбежное и смирился. Время ещё есть. Брачный обряд не организовывается по щелчку пальцев. Тем более при столь непростых обстоятельствах.

— Думаешь, одумается? — спросила я с тяжёлым вздохом и устало посмотрела на друга.

— Уверен. Риф вспыльчив, но не идиот. И свою жизнь он любит, а значит, согласится. — Как обычно, тихий голос Бриана действовал успокаивающе, вселял надежду и уверенность, что всё образуется.

— Боюсь, твой отец нам этого не простит. — Подтянув колени к груди, я обхватила их руками. Глядя на пламя, захваченное в плен керосиновой лампы, думала о том, что, что бы ни делала, как бы ни противилась, некая сила всё равно упорно толкала меня к повторению прошлого.

— Простит или нет, но примет, — с уверенностью сказал Бриан. — К тому же ты — хроновик. Уж тебе-то он точно простит что угодно.

— Я так боялась стать похожей на Мэв...

Торнвил громко фыркнул:

— Сравнила! Твоя прапрабабка пыталась уничтожить целую династию, ты же просто поженишь брата. Вы совсем не похожи, Лайра. Между вами нет ничего общего.

— Только одна кровь, одинаковый дар, ложь правителю и...

Любовь к мужчине, которая может свети с ума. Мэв она свела.

И как же я боялась стать такой, как она!

* * *

Всю неделю Рифер старательно меня избегал, а я была слишком занята учёбой, чтобы ходить за ним хвостиком и уговаривать не губить себя. В общее расписание первокурсников добавили ещё одну дисциплину — умение владеть оружием. Теории сопутствовала практика: час в классной комнате с тетрадями, в которые мы записывали всё, что говорил нам преподаватель, лейтенант Стоунхорд, и потом ещё час на полигоне, где мы стреляли по мишеням.

Ну или мимо мишеней.

Сразу стало ясно, что стрелок из меня такой же, как и телекинетик. Но я всё равно старалась и сдаваться не собиралась.

На уроках с Вентурой и Имадой тоже скучать не приходилось. Теперь хроновик учил меня замедлять время, растягивая его, как повар дрожжевое тесто. Получалось пока что плохо, но я и здесь не падала духом. Я и не рассчитывала, что получится с первого раза, а значит, надо просто набраться терпения и прилагать усердие.

Имада показывала, как накладывать иллюзии на неодушевлённые предметы, на всякую мелочь, и хотя бы с этим я справлялась лучше всех остальных кадетов.

— Умница! — с явной гордостью не переставала повторять чаровница. — У тебя отлично получается. Не знаю, какой ты хроновик, но твой иллюзорный дар уникален. Ты — уникальная!

Кажется, она пыталась ко мне подольститься. Думала, пара слов лести, и забуду о её агитации, всё между нами станет как раньше. Наивная Имада! На каждую её похвалу я отвечала сдержанной улыбкой и вежливым «спасибо», а стоило уроку закончиться, как тут же убегала из класса. Боялась, что она снова начнёт говорить со мной об Эйо, об их безумных планах и надеждах.

Внеклассные занятия с генералом, как обычно, напоминали каторгу, в остальном же всё было нормально. У меня. А вот у брата... Я очень переживала, что Риф заартачится и мы его потеряем.

К счастью, он оказался благоразумнее, чем я думала. А может, повлиять на него удалось Эшвару с Тессой. Я рассказала фамильяру о планах императрицы, а тот передал всё Тессе. Наверное, Риф сто раз пожалел, что отправился к ней на выходные. Вернулся в Кальдерок мрачнее грозового неба и заявил, что согласен жениться.

— Хвала духам! — выдохнула я с облегчением и порывисто обняла брата. Прижалась к нему крепко, прошептала: — Ты всё правильно делаешь. Мне тоже страшно, но я понимаю, что так надо.

— Надеюсь, свадьба не закончится моими похоронами, — усмехнулся он мрачно.

— Я тебя в обиду не дам.

Отстранившись, я улыбнулась, а брат снова дёрнул уголком губ.

— Это я должен тебя защищать и оберегать, а получается наоборот. Всегда так было. В детстве ты выгораживала меня перед отцом, потом перед Тессой, теперь — перед Регенштейнами. Я же для тебя бесполезен.

— Ну вот ещё! А как же случай со Стейродом? — напомнила ему о недавнем нападении. — Ты ночами не спал, дежуря у моей комнаты. Это и есть братская забота.

Риф ничего не ответил, только хмыкнул тихонько. Он явно считал, что сделал недостаточно, но я ему была благодарна. И за то, что не стал обострять конфликт, и за то, что оберегал в ущерб своему сну.

— Что там, кстати, это чудовище? Больше не пыталось тебя трогать? — спросил он, имея в виду недобыка.

Я покачала головой:

— Кажется, наконец угомонился. Я почти его не вижу, а если и встречаю случайно где-нибудь в коридоре, он обходит меня десятой дорогой. Или и вовсе делает вид, что я невидимка.

— Но если снова попытается... — угрожающе сощурившись, начал брат. Даже кулаки воинственно сжал, давая понять, что в следующий раз, если он случится, конфликт всё-таки обострится.

— Переедет в лазарет с ожогами, — весело улыбнулась я и добавила: — Я теперь под чаровой защитой, так что можно расслабиться.

Рифер кивнул, хоть и неохотно. По глазам видела, что он не успокоился и продолжает ждать от оборотника подвоха. Я же действительно больше не переживала. Только не из-за Ника Стейрода. Чары защитят и в случае чего проучат урода.

Прошла ещё неделя, и меня снова пригласили во дворец. На прошлых выходных я не видела ни императора, ни генерала с его новой пассией и надеялась, что так будет и дальше. Её величество тоже молчала, и я уж было решила, что она передумала, но когда собиралась возвращаться в академию, служанка принесла записку с наказанием сжечь её сразу после прочтения.

Следующее воскресенье. Восемь вечера. Дарнийский храм, — гласило короткое послание.

Скомкав листок, я бросила его в камин и не отрывала от пламени взгляда, пока то не поглотило несколько судьбоносных слов. Судьбоносных для моего брата. Следующее воскресенье... Ещё неделя, и Рифер с Кайяной поженятся.

* * *

Кадет стоял возле окна и неотрывно следил за кутающейся в плащ высокой стройной девушкой. Она спешила по заметённой снегом дорожке к замку, и в этот поздний час напоминала тень, выхватываемую из тьмы отблесками горящих фонарей. Плащ надёжно скрывал её фигуру, но Стейрод отлично помнил каждую округлость и каждый изгиб этого совершенного девичьего тела. Чувствовал, словно наяву, жар её кожи, её горячее дыхание, её опаляющие, сладкие губы.

Обжигающая девочка... Во всех смыслах этого слова.

Старшекурсник усмехнулся и отошёл от окна, только когда Лайра скрылась из вида. Искушение снова к ней наведаться и продолжить то, на чём они остановились, было немалым, но он понимал — наказание будет страшным. За хроновика император будет мстить, и Стейроду совсем не хотелось закончить на плахе или, в лучшем случае, всю жизнь прозябать на каторге.

В прошлый раз он забылся, увлёкся, потерял голову. Больше такого не повторится. Не должно повториться! Но и прощать мерзавке ложь он тоже не собирался. Ей и этому никчёмному посмешищу — её брату.

— Мне кажется, ты на ней помешался, — заметил Мартен, близкий друг кадета, прекрасно знавший о его чувствах к дерзкой чаровнице. — Оставь девку в покое, пока не поздно. Если его величество узнает, что ты пытался с ней сделать...

— Он не узнает, — обернувшись к соседу, спокойно ответил Стейрод. Неторопливо пройдясь по комнате, которую они делили не один год, добавил: — Но оставить её в покое, Марти... Нет, не могу. Мерзавка меня обманывала!

— И что? — хмыкнул Мартен. — Она всех обманывала, а главное, врала императору. Но он же на неё не набрасывается. И тебе не надо. Если не собираешься в самом ближайшем будущем стать трупом. — Парень сел на кровати и вопросительно посмотрел на друга. — Она хроновик. Хро-но-вик. Что тут непонятного?

— Мне всё понятно. — Стейрод расплылся в улыбке, одновременно предвкушающей и зловещей. — И я не самоубийца. Больше я её и пальцем не трону.

— Тогда я не понимаю...

— Можно по-разному причинять людям боль.

Он снова приблизился к окну, втайне жалея, что больше девчонку сегодня не увидит. Но ничего, завтра будет новый день. Новые встречи. И он снова будет наблюдать за ней. Исподволь, украдкой смотреть на старательную, прилежную девочку Лайру и предвкушать, как всего через несколько дней она будет скулить, выть от боли. Как жалкая, побитая сука.

Вокруг фонарей суетилась мелкая снежная крошка, и даже в хаотичном движении снежинок ему виделась Лайра Ноэро. Везде виделась только она. А стоило прикрыть глаза...

Кадет напряжённо втянул носом воздух, уговаривая себя держаться, не идти на поводу у желаний, не поддаваться звериным инстинктам.

— Может, объяснишь, что задумал? — голос Мартена звучал немного нервно. — Как ты собрался мстить ей, если её нельзя трогать?

— Всё очень просто, Марти. Я отниму у неё кое-что важное. Того, кем она дорожит даже больше, чем собой. Того, кого любит и к кому привязана. Императору плевать на щенка, а значит, его трогать можно.

Стейрод прикрыл глаза и как по волшебству перед внутренним взором снова предстала рыжеволосая дикарка. Убитая горем. Раздавленная.

Сломленная Лайра.

* * *

Лайра Ноэро

Неделя тянулась невыносимо медленно. Не знаю, как Риферу, а мне хотелось, чтобы скорее наступили выходные. Чтобы свадьба состоялась, а дальше...

А дальше одним духам известно, что случится. И пусть не я должна буду рассказать императору о брачном ритуале, но легче от этого не становилось. Мне было страшно! Всю неделю это чувство терзало мне душу, вгрызалось в сердце, портило нервы. И Рифер, уверена, испытывал то же самое. А ещё он злился. Из-за собственной беспомощности, из того, что им ходили, как пешкой.

Впрочем, не он один исполнял роль шахматной фигуры. Я, может, и не была для Адальгера пешкой, скорее, какой-нибудь ладьёй, но мной точно так же будут двигать по шахматной доске жизни.

— Он меня убьёт. Он точно меня убьёт, — повторял брат снова и снова, а мы с Брианом его подбадривали. Заверяли, что всё будет замечательно.

Кто бы ещё меня уверил в том, что, женившись на Кайяне, Риф действительно избежит гибели и, идя на поводу у Найферии, я не подписываю ему смертный приговор.

В пятницу вечером за мной снова прислали экипаж, чтобы отвезти в императорский дворец. Словами не передать, как я боялась говорить с императором! Да что там говорить... Мне было даже страшно его видеть! Смотреть ему в глаза и делать вид, что мы ничего не замышляем, что я знать не знаю о его матримониальных планах в отношении Кайяны и не планирую с ним... хм... породниться.

К счастью, пронесло. Видимо, его величество был слишком занят, чтобы уделять внимание своей любимой шиари, и это было наивысшее счастье. Правда, мне решил поуделять внимание Рейдмар, но по сравнению с Великим это такая мелочь. Я с честью выдержала и субботнюю прогулку со своим будущим напарником, и воскресное чаепитие, и хочется верить, что ничем не выдала своё волнение из-за предстоящего вечера. Ещё несколько часов, и Риф с Кайяной поженятся...

Умом я это понимала, а всё равно не верила.

С братом условилась, что он будет дожидаться меня в Кальдероке, и уже оттуда вместе мы отправимся в храм. Её величество наказала проследить, чтобы «счастливый» жених явился на брачный обряд, и я собиралась его туда препроводить. Но уже покидая стены дворца, столкнулась со служанкой Найферии.

Та скользнула ко мне, беззвучной тенью выплыв из-за колонны, что венчала парадный вход дворца. Пусть во владениях их величеств и царила весна, но темнело так же рано, как и зимой.

— Вам не стоит ехать в храм вместе с братом, — заявила девушка тихим, едва различимым шёпотом. — Её величество узнала, что в академии за вами наблюдают, и ей бы не хотелось, чтобы из-за вас свадьба сорвалась. Главное, уверьтесь, что Рифер не обманет надежд императрицы. Если надо, отправьте с ним хранителя.

— Он не передумает и не подведёт, — с уверенностью заявила я. — Он будет там в назначенное время. Даю слово.

Кивнув, девушка шмыгнула обратно за колонну, быстро, тихо, словно юркий зверёныш. Бросив по сторонам взгляд, но не увидев ни в парке, ни на террасах ни единой живой души, я облегчённо выдохнула, сбежала по ступеням и быстро зашагала к воротам.

Интересно, это правда? Или Найферия просто решила перестраховаться? Если в Кальдероке за мной действительно наблюдают, как так вышло, что мерзавец Стейрод пробрался ко мне в спальню? Скорее всего, императрица просто нервничает и видит опасность там, где её нет. Если бы за мной следили, недобыка бы как минимум наказали за попытку лишить меня невинности и тем самым оставить Эргандар без хроновика. А может, и вовсе казнили бы. Но Стейрод выглядел живее всех живых. Животворцев в Кальдероке скорее можно было назвать чудотворцами. Они в считанные часы, реже — дни, ставили кадетов на ноги, какими бы ни были серьёзными повреждения и травмы.

И тем не менее приказ есть приказ. Раз Найферия велела оставаться в академии, значит, там и останусь. А попросить последить за Рифером фамильяра не такая уж плохая идея. Я верила, что брат не отступится, раз уж пообещал, но пусть лучше Эшви будет рядом. Подбодрит, поддержит, составит ему компанию.

По дороге в Кальдерок не стоило даже пытаться призвать фамильяра — стражники в красных кафтанах сидели рядом. В академии, не мешкая, я сразу поднялась в комнату брата, чтобы рассказать о корректировке плана. Но вместо Рифера застала Бриана.

— Привет. А где Риф? — улыбнувшись, вошла в комнату и прикрыла за собой дверь.

— Я его ещё не видел, — закрывая учебник по стихийной магии, ответил друг. — Но я только недавно вернулся. Может, он в столовой? Или в библиотеке...

В библиотеке вряд ли, а вот в столовой — вполне может быть. Ужин уже должен был начаться, и наверняка брат там, вместе с Лоунардом ублажают свои бездонные желудки.

— Что-то случилось? — нахмурился приятель, бросая по сторонам быстрые взгляды, словно надеялся, что произойдёт чудо, и Рифер вдруг выпрыгнет из шкафа или выползет из-под кровати.

— Всё в порядке. Просто её величество решила, что мне не стоит отправляться в храм вместе с братом. Я хотела предупредить его...

И позвать Эшвара. Но сначала разыскать брата и убедиться, что он всё ещё собирается жениться.

Пока шли в столовую, я пересказала Бриану свой короткий разговор со служанкой.

— Думаешь, это правда? За мной действительно наблюдают? — Невольно оглянулась, но не заметила ни позади, ни впереди никаких прислужников его величества. Ещё пару часов, и замок заполнят возвращающиеся с гулянок кадеты, пока же Кальдерок выглядел заброшенным и пустынным и, казалось, если кто его и населяет, так только призраки.

— Это было бы логично, — пожал плечами Бриан. — Я бы на месте отца тоже берёг своё сокровище.

— Вот только от Стейрода я сама себя уберегла, — мрачно усмехнулась я и вперилась внимательным взглядом в идущего нам навстречу высокого широкоплечего парня.

Полумрак скрадывал черты его лица, темнил волосы, но вскоре стало ясно, что это не Рифер. Отгоняя от себя смутное чувство тревоги, я ускорила шаг. По лестнице спускалась, перепрыгивая через ступени, и чувствовала, как в груди всё быстрее стучит сердце.

Всё сильнее. Всё громче.

— Уверен, он где-то здесь, — сказал Бриан, обегая взглядом столовую, в которую мы не вышли, а ворвались.

Кадетов ещё было немного, ужин только начался, и среди знакомых лиц я не нашла то единственное, которое так чаяла обнаружить.

Неужели действительно торчит в библиотеке? А может, решил потренироваться? За несколько часов до свадьбы? Вряд ли.

— Ребят тоже нет. Скорее всего, он с ними, — предположил Торнвил, в последний раз пробежавшись по столовой взглядом, после чего повернулся ко мне. — Главное, чтобы не позволил себе лишнего. Вряд ли Найферии понравится, если будущий зять явится на свадьбу пьяным.

— Главное, чтобы явился... — пробормотала я. Мысленно выругавшись, рванула в библиотеку в надежде, что именно там отыщу брата.

Но в библиотеке его тоже не оказалось. Мы обошли весь зал, осмотрели каждый ярус, разве что под столы и кресла не заглядывали — Рифером в книжном царстве даже не пахло. Не было его ни в тренировочных залах, ни в душевой, ни в коридорах и классных комнатах Кальдерока. Ни в одной гостиной, ни в одном чулане...

— Значит, точно с Нейлом и компанией, — подвёл итог Бриан. Видя, что меня уже едва не колотит, попробовал успокоить: — Не переживай, скоро они вернутся. Лоунард ни за что не пропустит ужин. Даже если поели в какой-нибудь таверне, он не откажется от добавки, чтобы, как любит повторять, лучше и крепче спалось.

— Попрошу Эшви его поискать, — прошептала я, толком и не услышав, что там Бриан говорил о Фольте. Не теряя времени, бросилась к себе, чтобы в спокойной обстановке, без лишних глаз и ушей, поговорить с хранителем.

Бриан, не являвшийся ни лишними глазами, ни лишними ушами, пошёл за мной. Едва переступив порог своей каморки, я прикрыла глаза и позвала:

— Эшвар, ты мне нужен. Срочно!

Удивительно, но он появился почти мгновенно. Это раньше приходилось по полчаса до него дозываться, и, к слову, не всегда удачно, но в последнее время Эшвар вёл себя, как и положено фамильяру: не ворчал (почти), не опаздывал, не ленился.

— Ты знаешь, где Рифер? — спросила, едва он выполз из-под кровати. — Сможешь быстро его отыскать?

Фамильяр хмыкнул и, просеменив ко мне на своих длинных лапах, проговорил:

— А чего его, дурня, искать. Он сейчас в Кроувере, уплетает пирожки Фенны. Говорит, что передумал и не станет участвовать ни в каких авантюрах.

— Но он же...

— Не женится он, Лайра, — с досадой и горечью добавил Эшвар. — Я битый час пытался его образумить, но этого дурня разве образумишь!

Почувствовав, что задыхаюсь, я бросилась к окну, толкнула ставни и принялась жадно глотать ледяной воздух.

Глава 11

— Это какая-то злая шутка? Он так шутит, да? Сам уже на полпути к храму, а тебя подговорил потрепать мне нервы. Очень весело!

Я цеплялась за несуществующую надежду. Понимала, что глупо и зря, но ничего не могла с собой поделать. Не могла поверить, что брат снова вот так по-идиотски подставил себя под удар.

— Лайра, деточка, это же Рифер, — скорбно проговорил Эшвар. — Паршивец струсил. Как в прошлый раз.

Как в прошлый раз...

Джар!

Оттолкнувшись от подоконника, к которому так и норовили прилипнуть крупицы снега, обернулась к встревоженному Бриану и уныло переминающемуся с лапы на лапу хранителю.

— Я поеду в Кроувер. Вытащу его оттуда и приволоку в храм. Если потребуется, приволоку под дулом пистолета! Я...

— Если верить Найферии, в академии за тобой следят, — напомнил Бриан, и я сквозь зубы выругалась. — Уедешь ты, за тобой отправится и человек отца. А это то, чего опасается её величество.

— Ещё больше её величество опасается того, что жених не соизволит явиться на собственную свадьбу, — процедила я и в сердцах пнула ножку стола. Легче не стало. Наоборот, стопу прострелило болью, так как била я от души, представляя на месте этого незатейливого предмета мебели своего вечно сбегающего близнеца.

Вот же гад!

— Я успею. Должна успеть...

— Давай я, — вызвался Торнвил. Шагнул ко мне, и Эшви одобрительно хмыкнул, как бы говоря, что полностью одобряет намеренья кадета. — За мной не следят. По крайней мере, нам об этом ничего не известно. Время до полуночи ещё есть. Я быстро домчу до Кроувера, схвачу его и сразу в Дарнийский храм. Даже если опоздаем — не беда. Уверен, нас дождутся.

— А я не уверена, что он тебя послушает, — мрачно заявила я, перебирая в уме все известные нецензурные выражения, которые собиралась при встрече озвучить брату.

— Если потребуется, потащу его за шкирку, — заверил Бриан и немного зловеще усмехнулся: — От Торнвила-человека он, может, и отобьётся, но уж точно не от Торнвила-льва.

Несмотря на улыбку на губах, взгляд у друга оставался серьёзным, и в каждом слове чувствовалась уверенность воина. Уверенность настоящего мужчины, по сравнению с которым мой брат...

Я снова припомнила джара, снова выругалась и тихо сказала:

— Но ты же не оборачиваешься. Знаю, что для тебя это хуже пытки. Бриан...

Он не позволил мне договорить, шагнул ближе и ободряюще сжав меня за плечи, пообещал:

— Я привезу его, Лайра. Просить тебя не переживать и спокойно ложиться спать не стану, понимаю, что это невозможно, но и отчаиваться не надо. Так или иначе, но Рифер вернётся со мной.

— Хорошо, — сдалась я и благодарно улыбнулась другу.

Не сосчитать, сколько таких улыбок я дарила ему, снова и снова. Сколько раз он протягивал мне руку помощи, вытаскивал из неприятностей, из передряг. Оставалось надеяться, что и в этот раз всё получится. Время ещё есть, и если нестись галопом, не замедляясь, не задерживаясь...

Ещё одна несуществующая надежда.

— Тогда тебе стоит поспешить. — Поддавшись порыву, обняла его крепко и тут же отстранилась, вспомнив, что это не то, чем стоит заниматься незамужней шиари у себя в комнате.

Воспитание, чтоб его...

— Буду мчаться как ветер. — Весело подмигнув, Бриан отправился за нашей проблемой, оставив меня один на один с фамильяром.

— Давай сходим к животворцам, деточка, — начал Эшви, с тревогой вглядываясь в моё лицо. Просто потому что слишком хорошо знал свою «головную боль». — Возьмём тебе успокоительного. Поужинаешь, выпьешь расслабляющих травок, потом что-нибудь почитаем...

— Или я могу стать этим... Чтобы джарова свадьба всё-таки состоялась!

Нехорошее слово, как нельзя кстати характеризующее брата, я произнесла в мыслях, чтобы не нервировать Эшвара ещё больше.

Но он всё равно разнервничался и распаниковался.

— Лайра! — Фамильяр подпрыгнул на месте, после чего, подскочив, боднул меня рогами. Со всей силы боднул, словно надеялся, что боль меня отрезвит.

Вот только я не была пьяной, а решение принимала не под воздействием эмоций, а под давлением обстоятельств. Одного паршивого трусливого обстоятельства.

— Тебе нельзя замуж! Ну то есть... нельзя на свадьбу!

— Вот именно: мне нельзя за-муж. Нельзя ложиться в постель с мужчиной. Нельзя любить мужчину. Кайяну я не люблю и никакими непристойностями заниматься с ней не собираюсь. К тому же она не мужчина. Произнесу слова брачной клятвы и скажу, что должна вернуться в академию.

— А как же консумация? — задал провокационный вопрос неугомонный.

— Они всё консумировали несколько месяцев назад, — напомнила я.

— Сумасшедшая... Вот точно как Мэв... — всё больше распаляясь, зашёлся в причитаниях Эшвар. — Такая же как она! Вы, Лайра, одинаковые!

Меня и раньше задевало сравнение со своей прародительницей, но сейчас от слов рогатого ворчуна я едва не вскипела.

— Эшвар! Бриан не успеет! Он не птица и не способен летать. В лучшем случае они явятся в храм к рассвету, но не уверена, что императрице хватит терпения дождаться. В худшем и, что более вероятно, Рифер упрётся и никуда не поедет. Даже если император и не собирается его трогать, Найферия тогда уже точно его уничтожит. И хватит этих сравнений! Мэв едва не погубила Ноэро, а я только и делаю, что спасаю того единственного, кто продолжит наш род!

Даже если иногда, вот как сейчас, кажется, что этот самый продолжатель не заслуживает спасения.

— Если собираешься стонать и дальше, просто исчезни. Не порти мне нервы.

Эшвар примолк, правда, ненадолго. И минуты не прошло, как он снова пошёл в наступление:

— И как ты себе это представляешь? Если за твоей комнатой следят, то очень удивятся, что из неё выйдет не Лайра, а Рифер. Который сюда даже не входил! Может, конечно, и не следят так пристально, но ты рискуешь, деточка. Очень сильно рискуешь.

— Не в первый раз, — мрачно буркнула я. Пробежавшись взглядом по книгам, которые, как и подоконник, уже успело замести снежной крошкой, захлопнула окно, после чего выудила из стопки учебников томик по иллюзорной магии. Бросила фамильяру: — Пойдёшь со мной.

— Конечно, пойду. Куда я денусь...

Я всё ещё злилась и обижалась на Имаду, но если опасения императрицы не напрасны, лучше подстраховаться. Сама я не справлюсь.

Прижав к груди книгу, поспешила в башню чаровницы. И пока шла, громко, не стесняясь, общалась с фамильяром:

— Хоть убей, не понимаю, как зачаровать чашку! Думала, что накладывать иллюзию на неживые предметы, тем более на такую мелочь, будет проще простого — я ведь столько уже умею, но она сползает почти мгновенно! Я наверняка что-то упускаю. Шиари Имада...

— Уже поздно идти к шиари Имаде, — буркнул хранитель, ни в какую не желавший мириться с мыслью, что я снова буду заменять брата.

Только на этот раз не в военной академии, а в храме.

— Уверена, она ещё не спит. У нас завтра практическое занятие, и мне совсем не хочется ударить в грязь лицом перед другими ребятами. Ты же не думаешь, что я позволю Кенверу или Мильяну меня обскакать!

Мой голос наполнял коридоры академии и, всем кадетам, что попадались нам по дороге, становилось ясно, куда и почему спешит чаровница Лайра. Просто задать вопросы своей учительнице. Ничего такого. Одно лишь тщеславное стремление стать лучшим иллюзором академии. И вовсе я не собираюсь просить её заменить меня на ночь.

Я ведь не ненормальная.

— Лайра, Лайра... — пробормотал Эшвар, уже когда я стала взбираться по лестнице, что вела в Башню химер.

— Цыц! — прикрикнула на него. И тихо добавила: — Молчи. А лучше, исчезни. Я всё делаю правильно.

Взлетев по ступеням, постучала в дверь, за которой находилась классная комната. С ней соседствовала маленькая спальня, моя каморка ей едва уступала размерами и скромной обстановкой. Однажды я лишь мельком её увидела и поразилась, как мало места отвёл Великий для талантливой чаровницы.

— Шиари Имада, я хотела спросить... — Снова постучала и облегчённо выдохнула, когда дверь приоткрылась. Увидела недоумённо хлопающую глазами чаровницу и одними губами взмолилась: — Помогите.

Преподавательница растерянно посторонилась.

— Что-то случилось? Проходи...

— Пойду расскажу Риферу о твоей затее. Может, хотя бы это заставит его оторвать зад от кресла, — ворчливо бросил Эшвар и исчез, а я вошла в классную комнату.

Кажется, преподавательница уже собиралась ложиться спать. На Имаде была ночная сорочка с пеной кружев у горла и тяжёлый длиннополый халат, который она явно подвязывала впопыхах.

— Вы должны мне помочь! — выпалила я.

— Но что произошло? — недоумённо спросила женщина.

— Если коротко, жизнь моего брата в опасности, и если я ничего не сделаю, могу его потерять!

Оглянувшись на дверь и удостоверившись, что чаровница её заперла, рассказала о предложении императрицы, о намечающемся брачном обряде и трусости брата.

— Не знаю, чего он больше испугался: свадьбы или императора. Рифер верит, что его величество к нему благоволит, а я... я уже не знаю, чему и кому верить. Мы сейчас между двумя огнями, и непонятно, какой обожжёт сильнее.

Не знаю почему, но мои последние слова вызвали у Имады улыбку:

— Её величество — умная женщина, и её стоит опасаться. А твой брат — дезертир, соблазнивший его дочь. Ты думаешь, Великий способен к нему благоволить?

Я не нашлась, что ответить, да и, если честно, отвечать на этот вопрос не хотелось.

— Я помогу тебе, — сказала Имада, и сердце в груди сразу замедлило ритм, я облегчённо выдохнула. — Стану тобой. Ты пока оставайся здесь, а потом выходи под иллюзией. В этой части замка вечерами редко кто появляется. Если повезёт, никто не увидит, как Рифер Ноэро покидал башню. Дай мне ключ и книгу.

Я протянула ей ключ от своей комнаты и книгу, которую неосознанно продолжала прижимать к груди так крепко, словно стремилась её задушить.

— А одежду? — спросила, запоздало спохватившись. Если отдам Имаде свою форму, в чём я отправлюсь в храм? Не в ночнушке ведь и халате туда бежать!

— Она мне не нужна. — С видом авантюристки, наконец дождавшейся своего приключения, чаровница зашевелила пальцами, сплетая чаровые узоры, а спустя всего пару мгновений, когда мерцание вокруг неё померкло, я увидела одетую в серую форму кадета Лайру Ноэро.

— Поразительно...

Не раз доводилось мне видеть дар Имады в действии, но когда она становилась мной, в наше первое общение и после, на уроках, мороз бежал по коже. Иллюзия была совершенной! Мы не были родными, в наших жилах текла разная кровь, но ей с лёгкостью удалось создать совершенную копию без малейшего изъяна.

— И как долго вы сможете её удерживать?

Имада рассмеялась. Мой смех наполнил вершину башни, а следом зазвучал и мой голос:

— Уж до комнаты твоей добраться точно сил хватит! А может, и в столовую загляну, пообщаюсь с ребятами.

— Но...

— Шучу, шучу, — успокоила чаровница. — За меня не беспокойся. Главное, сама будь осторожна.

— Буду, — пробормотала я, продолжая вглядываться в собственные черты лица. Чувство было такое, будто смотрю в зеркало, на своё ожившее отражение. — Обязательно. И... спасибо вам!

Имада улыбнулась и, сжав в руке ключ, а в другой удерживая книгу, направилась к выходу.

— Сразу не уходи. Подожди.

— Так и сделаю.

Оказалось проще сказать, чем сдержать слово. Меня так и подмывало скорее выбраться из замка, броситься в храм. Жаль, плащ остался в комнате. Но ничего, как-нибудь перетерплю. Главное, сразу поймать экипаж. Главное, не опоздать.

Дарнийский храм находился в предместьях Леонсии, и до него ещё надо было добраться, поэтому долго засиживаться у Имады я не стала. Набросив иллюзию, которую, думала, уже никогда не придётся «примерять», выскользнула на лестницу и стала бесшумно спускаться.

Крыло, в котором располагалась башня, я покинула без приключений. И вниз спустилась, так никого и не встретив. Только уже у ворот столкнулась со сладкой парочкой, Стейродом и Марти. Последний при виде меня почему-то удивлённо захлопал глазами, заставив занервничать (вдруг что не так с иллюзией!), а недобык вперился в меня злым взглядом.

Ну вот чем опять ему не угодил мой брат?!

— Вас не затруднит подвинуться? — бросила старшекурсникам голосом брата.

Стейрода перекосило, но он всё же отошёл в сторону, освобождая мне дорогу к воротам, — за нами пристально следили дежурные-третьекурсники.

— Куда это ты собрался на ночь глядя, Ноэро? — послал мне вслед оборотник.

Хотела огрызнуться, сказать, что не его джарово дело, но решила не нарываться. Не до них мне сейчас.

— Захотелось подышать свежим воздухом.

— Смотри не замёрзни! — Это уже Марти.

Сколько заботы!

Я ничего не ответила. Ускорила шаг, нырнула в арку, а оказавшись на широкой улице, поспешила к наёмному экипажу. Холод пробирал до самых костей, но я старалась о нём не думать. Не думать ни о чём, кроме предстоящего ритуала.

Может, узнав, что я собралась его заменить, Рифер соизволит примчаться в храм? Пусть тогда, глядя её величеству в глаза, скажет, что не собирается жениться на Кайяне!

Посмотрим, хватит ли на это смелости моему братцу.

* * *

— Что, джар побери, происходит?! — недоумённо воскликнул Мартен, провожая Рифера взглядом. — Мы его второй день ищем, по всей академии, по всему городу, а он, оказывается, всё это время торчал здесь?!

— Тише ты, — процедил Стейрод, опасаясь, как бы их не услышали третьекурсники. — Кальдерок большой. Могли и не заметить, когда паршивец исчез и когда вернулся. Пойдём!

Навесив на лицо нечитаемое выражение, он приблизился к дежурным, чтобы сменить их на посту. Кадеты исчезли почти мгновенно. За два часа дежурства они успели изрядно продрогнуть и теперь торопились как можно скорее получить свой горячий ужин, погреться возле камина в гостиной.

— Но что теперь делать? — Мартен изо всех сил вглядывалась в чернильную тьму зимнего вечера, словно надеялся отыскать в ней Ноэро. — Отложишь до следующей недели?

— Ничего я откладывать не собираюсь, — процедил Стейрод, бросая по сторонам взгляды.

Площадка перед замком пустовала. Большинство кадетов уже вернулось в академию, равно как и наставники. Преподаватели, к которым не были приставлены отряды, предпочитали приезжать в начале недели, но точно не поздним воскресным вечером.

Его исчезновения никто не заметит.

— Оставайся на посту, — бросил другу Стейрод, выходя за ворота. — Я скоро вернусь!

— Но если кто-то из преподавателей... — заикнулся было Мартен.

— Скоро вернусь! — раздражённо повторил оборотник и припустил по тихой, безлюдной улице, надеясь, что ещё успеет нагнать Ноэро.

Он собирался разобраться с ним в пятницу вечером, но сам не понял, как проворонил поганца. Рифер умел незаметно исчезать — этого у него было не отнять. Стейрод обошёл весь Кальдерок, а после, удостоверившись, что Ноэро в академии нет, отправился в трактиры, в которых обычно просаживала деньги будущая военная элита. Заглянул и в бордели, во все известные забегаловки и притоны. Без толку! Несколько часов подряд торчал у особняка генерала, а потом, не выдержав, спросил у показавшейся из дома белобрысой девицы, нет ли здесь Рифера. Оказалось, что тётку свою щенок не навещал. И куда подевался? Пропал?

Когда уже не ожидал его увидеть, когда уже было нужно принимать дежурство, Ноэро сам его нашёл. Точнее, он его, конечно, не искал, шёл своей дорогой, но дела это не меняло. Стейрод сразу понял: надо действовать! Ещё одна неделя ожидания сведёт его с ума.

Оставив друга на посту, он поспешил за своей жертвой. Нырнул во тьму арки, мысленно цедя в адрес слизняка проклятия.

— И куда ты, гадёныш, собрался? — Спустя несколько минут он вышел на широкую, слабо освещённую улицу. Такую же сонную и пустынную, как и все улицы в этот час в этой части города. — Без плаща, почти раздетый...

Сам оборотник благоразумно накинул на голову капюшон плаща и со стороны казался серой блёклой тенью. Ничем не примечательной и почти незаметной.

Может, и не стоило действовать сгоряча, может, и следовало остаться на посту, но при виде мальчишки, как и всякий раз, кровь вскипала в жилах. Стейрод уже почти ощущал на губах сладкий вкус мести и был уверен, что она окажется не менее сладкой, чем поцелуи шиари Ноэро.

Увидев в конце выбеленной снегом улицы знакомую высокую фигуру, кадет усмехнулся.

— Попался!

Инстинктивно нащупал ножны кинжала, словно желая удостовериться, что оружие никуда не исчезло. Нож был на месте. Довольно ухмыльнувшись, Стейрод, крадучись, последовал за кадетом.

Лайра Ноэро

К моей досаде и огромнейшему разочарованию экипаж оказался занят, а другие поблизости не просматривались. Время ещё было, но не уверена, что долго продержусь в такой холодине. Мне срочно нужна была карета, и желательно из тех, что подороже. Лучше потратиться, но катить в другой конец города в прогретом чарами экипаже, чем всю дорогу умирать от холода.

Хватит и того, что умираю от страха.

Обхватив плечи руками, я быстро шла по спящему городу. Вроде ещё вечер, а чувство такое, словно меня забросило в глухую ночь. На улице ни души, вместо окон домов, мимо которых проходила, — чёрные провалы. Лишь изредка кое-где мелькали отблески пламени.

— Эшвар. Эшви-и-и...

Хранитель не отзывался. Должно быть, в разгаре очередная битва с моим трусливым братом. Пирожки он ест... А я тут от холода коченею! Собираюсь принять участие в обряде, который...

Шорох за спиной я услышала слишком поздно. Не успела не то что обернуться — даже среагировать! Мгновение, и чья-то ручища грубо схватила меня за плечо. Бок обожгло холодной сталью оружия, вспоровшей и мундир, и рубашку, но именно она, боль, помогла мне собраться.

Наверное, если бы рядом каким-то чудом оказался генерал, он бы мною гордился: из захвата противника я вывернулась быстрее, чем тот успел снова меня пырнуть. Удар локтем, разворот и снова удар, на этот раз точнёхонько между рёбер. Кулак запекло: казалось, я со всей силы впечатала костяшки в камень.

И тут же отскочила, увидев перед собой ненавистного громилу.

Стейрод.

— Совсем свихнулся?! Когда в академии узнают...

— Ты точно уже никому не расскажешь, — пообещал недобык и с самым что ни на есть звериным выражением лица, а скорее, морды, ринулся на меня.

Правая рука сжата в кулак, в левой — перепачканный в крови кинжал. При виде тёмных капель, соскальзывающих с лезвия в дорожную грязь, я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Если до этого было невыносимо холодно, то теперь стало невозможно жарко. Бок горел так, словно к нему прижимали солнце.

Броситься бежать? Закричать?

Ни то, ни другое я сделать не успела — Стейрод метнулся ко мне, но вместо того чтобы снова ударить, схватил за горло. Старая привычка, от которой никак не мог избавиться.

Привычка, которая меня спасла.

— Уже вижу, как твоя ненаглядная сестрица рыдает на твоей могиле. В земле, в грязи, тебе самое место, Ноэро. Тебе...

Не знаю, что ещё он собирался сказать, но ему внезапно стало не до разговоров. Пальцы, сжимающиеся на моём горле, стали настолько горячими, что я чуть не закричала. Не сделала этого лишь потому, что меня в тот самый момент душили. Правда, Стейрод быстро отдёрнул руку, а спустя мгновение его ладонь полыхнула факелом.

Красота!

— Ноэро?! — прорычал он, тараща на полыхающую руку свои безумные звериные глаза и тут же взревел, от боли: вторая ладонь тоже загорелась ярким костром.

Я отшатнулась от старшекурсника, осветившего собой глухую улицу. Попятилась, а потом, развернувшись, на нетвёрдых ногах бросилась бежать. Точнее, идти — быстро двигаться отчего-то не получалось. Я чувствовала себя будто пьяной, а может, отравленной неведомым ядом. От этого странного ощущения даже боль в боку притупилась, и странным образом исчезли все звуки.

Только и слышала, что крик чудовища, но он казался приглушёнными, словно доносился из другого уголка Леонсии. Я чувствовала кровь под ладонью, сочащуюся из раны, чувствовала удары сердца в груди и ужас от осознания, что не будет никакой свадьбы.

Или, может, ранение — ерунда, и в глазах сейчас прояснится? Я просто испугалась, вот и чувствую себя так странно. Только бы найти экипаж! Только бы... и тогда...

— Осторожнее!

И сама не поняла, как оказалась на дороге, почти под копытами лошади. Животное вздыбилось, но не задело, а я припала на колено: вдруг стало ещё сложнее удерживать равновесие.

— Ты что, пьяный?! — прорезал мертвенную тишину громкий яростный голос.

Кто-то подскочил ко мне, схватил за руку. Послышался женский крик и глухое ругательство мужчины.

— Пожалуйста, мне надо... — прошептала я непослушными губами. — Мне надо...

Так и не смогла договорить, да и уже не понимала, куда и зачем собиралась. Маячившие перед глазами незнакомые лица затянуло туманом.

Я потеряла сознание.

Глава 12

Возвращалась в реальность медленно, с трудом выталкивая себя из вязкого забытья. Никак не получалось открыть глаза, да и, если честно, не очень-то и хотелось. Что меня здесь ждёт? Новые проблемы? Новые волнения?

Новые беды...

— С ней всё будет хорошо? Пожалуйста, скажите, что она поправится! — послышался, будто издали, до боли знакомый голос, в котором сейчас звучали взволнованные нотки.

Тесса?

Тут уж я заставила себя открыть глаза. Правда, не сразу удалось понять, кто есть кто и где вообще мы находимся. Окружающая обстановка тонула в густом тумане, который никак не желал расползаться, а лица и вовсе напоминали кляксы.

— Вам не о чем беспокоиться, шейла Глостер, — зазвучал другой голос, который я слышала впервые в жизни. — Рана неглубокая; можно сказать, царапина. Я обработал её и наложил мазь своего личного приготовления. Вот увидите, и недели не пройдёт, как шиари забудет обо всех неприятных ощущениях.

— А шрам? — почему-то с волнением спросила тётя.

Нашла из-за чего тревожиться! Какая разница, что у меня на теле, которое всегда спрятано под слоями одежды? Можно подумать, это самое тело кто-нибудь когда-нибудь видит.

— Ни шрама, ни даже малейшего следа не останется. Уверяю вас, — мягко проговорил, по всей видимости, животворец.

— Мэтр Орвен один из лучших целителей в столице, — подтвердила моё предположение третья «клякса», и меня прошибло холодным потом.

Эскорн! Ну конечно же! Я в доме генерала, и как только поймут, что пришла в себя, начнут допрашивать. С пристрастием и всем отсюда вытекающим. Но... как я здесь оказалась?

— Она открыла глаза!

Не успела я трусливо притвориться спящей, как ко мне подлетела тётя. Опустилась на край кровати, трепетно сжала мои пальцы, захлопала ресницами, смаргивая слёзы, и... выдала:

— Лайра! Ты нас до джаров напугала!

Тесса и ругается? Кажется, действительно напугала. Снова заставила волноваться.

— Извини, — проговорила я хрипло. Облизала сухие губы, и незнакомый мужчина с пышными седыми бакенбардами и такими же густыми усами поспешил протянуть мне бокал с водой, от которой слабо несло травами.

— Пейте, шиари. Настой вернёт вам силы, которых вы сами себя лишили.

Туман схлынул, оставив после себя лишь лёгкую вуаль полумрака. Теперь я отчётливо видела заплаканное лицо тёти, добродушное — мэтра Орвена и... жёсткое, словно окаменевшее, Вейнанда.

— Сама себя лишила? — зацепилась за последние слова животворца Тесса.

— Не скажу, какими точно чарами воспользовалась шиари, но они начали быстро, очень быстро тянуть из неё силу.

— А может, это напавший использовал против неё магию? — посмотрела на целителя тётя.

Я опустила голову (под пронизывающим взглядом Эскорна по-другому просто не получалось) и тихо призналась:

— Это я. Это мои чары. Моё заклинание.

В книге, в которой отыскала защиту против Стейрода, говорилось о побочных эффектах, но я не обратила на них внимания. Почему-то была уверена, что защита не понадобится, он больше не осмелится ко мне сунуться. А сунулся он в итоге к Риферу.

Урод.

— Так я и подумал, — кивнул целитель и перевёл взгляд на генерала. — Что ж, больше шиари во мне не нуждается. Сейчас ей нужен крепкий сон, и следующие дни пусть сильно не перетруждается на занятиях, утром и вечером меняет повязку и обрабатывает рану вот этой мазью. — Он указал на пузырёк тёмного стекла, стоящий на прикроватном столике, после чего подарил мне ободряющую улыбку. — Всё будет хорошо, шиари. Я в этом уверен.

Животворец-оптимист? Я мысленно усмехнулась. От моего жизненного оптимизма уже давно не осталось и следа.

— Спасибо, мэтр, — поблагодарил его Эскорн. — Мы перед вами в долгу.

— Не говорите глупости, ваша светлость, — отмахнулся целитель. — Никаких долгов. Лечить людей — моё призвание. А моё хобби — хранить чужие тайны. — Подмигнув мне на прощание, он направился к выходу.

Оборотник последовал за целителем:

— Я вас проведу.

Прежде чем выйти из комнаты, Вейнанд бросил на меня взгляд, который яснее ясного давал понять: скоро он вернётся, и тогда уже ничто не спасёт меня от непростого, а точнее, невыносимо сложного разговора.

Ничего.

— Как я здесь оказалась? — спросила устало, когда за мужчинами закрылась дверь.

Откинувшись на подушки, прикрыла глаза и услышала тихий голос тёти:

— Тебя привезли граф Стерн с супругой. Говорят, ты бросилась прямо под колёса их экипажа.

— Никуда я не бросалась...

— Прежде чем потерять сознание, ты несколько раз повторила имя его светлости и назвала адрес.

Надо же! А я и не помню, чтобы в бреду называла его имя. Я ведь в храм собиралась, должна была туда рваться, а не в гости к генералу.

— А этот граф и его супруга... — Я сглотнула образовавшийся в горле ком. — Они видел меня? Меня настоящую?

— К счастью, нет. Иллюзия ещё держалась, когда они тебя привезли. Начала сползать уже когда мы послали за лекарем. Видела бы ты, что творилось с Вейнандом, когда стало ясно, что это ты, а не Рифер. — Тесса замолчала. Осторожно коснувшись моей руки, с укором спросила: — Лайра, зачем? Почему ты мне не рассказала? Почему я снова узнаю с опозданием, и снова не от тебя, о твоих сумасбродных решениях?

— Моё решение не было сумасбродным.

— Ладно, будем называть вещи своими именами, — усмехнулась тётя. — Это было чистой воды безумие! Бе-зу-мие. А Эшвар, паршивец, вместо того чтобы сразу рассказать всё мне, полночи бодался с Рифером.

— Я пыталась защитить этого коз... рогатого. — Справившись со злостью, полыхнувшей в груди с новой силой, буркнула: — И это я, если что, не о фамильяре. И безумец у нас в семье не я, а Рифер. Это ему хватило глупости ослушаться приказа императрицы!

— Какого приказа? — прозвучал от двери голос, заставивший вздрогнуть.

Я подняла на генерала глаза и поняла, что вот и настало время для невыносимо сложных разговоров.

— Шейла Глостер, пожалуйста, оставьте нас, — не сводя с меня взгляда, попросил он.

В любое другое время его просьба остаться наедине с шиари в спальне показалась бы возмутительной, но возмущаться Тесса не собиралась. Спешно поднявшись, прошептала:

— Расскажи ему.

И просеменила к выходу, оставив меня один на один с мрачным, как легион джаров, оборотником.

Мрачный оборотник молчал, и я тоже хранила молчание. Расскажи ему... Как будто это так просто! Одно признание повлечёт за собой другое, и тогда Эскорн узнает не только о матримониальных планах Найферии, но и о чудовище Стейроде, об Имаде...

Стейрод!

Только сейчас я осознала, что, когда убегала (ладно, почти уползала), он полыхал ярче костра, какие разжигают у нас в Кроувере в самую короткую ночь лета. После такого вообще выживают? Я что, его... убила?

Духи, не допустите!

Как бы сильно я ни ненавидела Стейрода, как бы сильно его ни презирала, я не хотела отнимать у него жизнь. Ни у кого, если честно...

Я не убийца!

Обхватив колени руками, сжалась в комок, украдкой бросила взгляд на генерала. Он продолжал стоять в дверях, словно не мог преодолеть выросшую между нами преграду. А может, разверзшуюся пропасть, для создания которой я приложила столько усилий.

Невольно, не желая, но... вышло то, что вышло.

— Что приказала Риферу императрица? — наконец нарушил он давящую тишину.

Сделал несколько шагов, но к кровати не приблизился, по-прежнему держался на расстоянии. Отблески пламени, долетавшие от камина, подсвечивали контуры его тела: широкие плечи, узкие бёдра, сильные руки, в которые мне вдруг невыносимо захотелось завернуться. Хотя бы сейчас, сегодня, почувствовать себя слабой шиари в крепких, надёжных объятиях. Укрыться бы в этих руках, как в коконе, спрятаться от целого мира. От императрицы, от бед и неожиданных проблем, от Стейрода, которого, возможно... убила.

Убила.

— Лайра... — Он всё ещё ждал ответа.

— Найферия приказала Риферу жениться на Кайяне.

Эскорн нахмурился и резко поинтересовался:

— Зачем? Всем известно, что принцесса весной отправится в Джагаб, чтобы выйти замуж за амира.

— Императрица не желает этого брака. Как и Кайяна. Она влюблена в Рифера или, по крайней мере, внушила себе это.

«А ещё он стал её первым мужчиной», — угрюмо добавила про себя и, тяжело вздохнув, рассказала генералу всю эту мелодраму.

Он слушал, не перебивая, а когда я замолчала, принялся мрачно рассуждать:

— Рифер испугался и в последний момент сбежал.

— Классический Рифер, — хмыкнула я, подтверждая его слова.

— И ты решила отправиться в храм вместо него. Зачем? — ещё больше нахмурился оборотник.

Разве это не очевидно?

— Чтобы... жениться, — сказала осторожно и очень, о-о-очень тихо.

Но он всё равно услышал. Услышал и сквозь зубы выругался.

А я выпалила:

— Я собиралась только произнести брачную клятву и сразу вернуться в Кальдерок! Туда и обратно!

— Лайра...

— Тогда бы ни император, ни императрица уже не смогли бы ему навредить. Он этого не понимает! Он...

— Лай-ра. — От стали, прозвучавшей в голосе Эскорна, я вся внутренне сжалась. Замерла и услышала тихие, но от того не менее хлёсткие слова: — Почему ты продолжаешь хранить от меня тайны? Почему по-прежнему мне не доверяешь?

— Я не не доверяю тебе. Я...

Стараюсь держаться от тебя подальше в надежде, что это поможет перестать о тебе думать. Думать и чувствовать.

Всё... что чувствую.

— Пусть мы не можем быть вместе как жених и невеста, но почему ты не видишь во мне друга? Что я должен сделать, чтобы ты наконец мне доверилась?

— Ничего, — прошептала я глухо. Уткнувшись подбородком в колени, отрешённо смотрела на дрожащее над свечами пламя. Казалось, ещё немного, и оно полыхнёт также ярко, как несколькими часами ранее полыхал этот мерзавец.

Проклятье.

— Кто на тебя напал? — вернулся к допросу генерал.

— Может, убийца его величества? Перепутал меня с братом. Что не удивительно... — с трудом выдавила из себя и тут же почувствовала, как к щекам приливает румянец стыда.

Опять ему вру. Опять избегаю смотреть в глаза. Но если скажу правду, Вейнанд этого придурка растерзает. Если там, конечно, осталось что растерзывать. Если...

— И как же так вышло, что именно на безымянного убийцу сработала защита? Почему тебе вдруг пришло в голову от кого-то защищаться? — Вот теперь он ко мне приблизился. Встал рядом, нависая надо мной всем своим немалым ростом, вызывая дрожь на коже, жар на щеках. — Я знаю эти чары, Лайра. Они наводятся на одно конкретного человека. Поэтому спрашиваю ещё раз: кто на тебя напал?

Сколько ещё смогу изворачиваться, обманывать? Да и есть ли смысл? Если Стейрод погиб, его скоро хватятся и тело найдут. Вполне возможно, что уже нашли... А если всё-таки выжил, ожоги на теле кадета не останутся незамеченными. Генералу не составит труда сложить два и два и понять, кто на меня напал.

— Мне кажется, я его убила.

Произнесённое вслух, это слово пугало ещё больше.

— На какой стихии было завязано заклинание?

— Огонь, — с трудом вытолкнула из себя одно короткое слово.

Несмело подняла на оборотника взгляд, ожидая увидеть осуждение в его глазах и то же самое услышать в его словах. Взгляд Вейнанда был нечитаем, и я, сгорая со стыда, стала оправдываться:

— Любая другая стихия была бы не менее опасна. От воды он мог захлебнуться, порыв ветра мог ударить так, что потом пришлось бы соскребать останки с ближайшего дома. А земную стихию... земную мы ещё не проходили, — закончила виновато и сжалась в ожидании обвинений и ругательств.

Но их не было. Он просто смотрел на меня и ждал. А у меня язык не поворачивался назвать имя джарового выпускника.

— Рассказывай, Лайра, — наконец не выдержал генерал. Опустившись на край кровати, нетерпеливо добавил, вплавляясь в меня взглядом: — Ради духов, хотя бы раз в жизни скажи мне всю правду!

И я рассказала. С самого начала. О том, как Стейрод не давал мне прохода, ещё когда выдавала себя за брата. О том, как набивался в ухажёры к сестре новоявленного хроновика, а когда стало ясно, что хроновик — это я, обозлился, что я его, видите ли, обманывала. Хотя кто и имел право на меня злиться, ругать, а может, даже презирать, так это генерал.

Но вот он рядом, и почему-то не спешит осуждать.

Только тихо спрашивает:

— Почему молчала?

— Боялась.

— Стейрода?

Заметив, как под пальцами оборотника смялось одеяло, быстро сказала:

— Тебя! — Почувствовала, как щёки снова начинают пылать, и тем не менее тихо уточнила: — Боялась, что ты его убьёшь. У тебя и так в последнее время с императором напряжённые отношения, а убийство кадета... Я не хотела добавлять тебе ещё больше проблем и уж тем более не желала рушить твою жизнь!

Он выглядел удивлённым, словно ожидал от меня каких угодно признаний, но только не этого. Не таких слов, не таких эмоций, прятать которые было невыносимо сложно.

Особенно сейчас.

Сегодня.

— Приятно осознавать, что я вам дорог, шиари. — Он неожиданно улыбнулся, хотя взгляд при этом оставался холодным и острым.

Уверена, в мыслях он уже был со Стейродом, заканчивал начатое мной.

Если, конечно, всё не закончил мой огонь.

— Но я не импульсивный мальчишка и понимаю, к каким последствием может привести убийство. Хоть, — он мрачно усмехнулся, — это именно то, чего бы мне сейчас очень хотелось.

Я подалась вперёд, схватила его за руку и, чувствуя как в глазах темнеет от боли, взмолилась:

— Не надо! Пожалуйста! Я не прощу себя, если из-за меня тебя...

Он опустил взгляд на мои пальцы, судорожно сжавшиеся на его запястье. Опомнившись, отдёрнула руку, откинулась на подушки, морщась от прорезавшей бок боли, словно меня снова только что проткнули чем-то острым.

— Повторяю, я не юнец и в состоянии давать отчёт своим поступкам, — мягко проговорил Вейнанд. И тут же жёстко закончил: — Но он тебя больше не тронет.

— Но...

— Я не переступлю закон. Обещаю. — Ободряюще мне улыбнувшись, поднялся. — А сейчас отдыхай. Утром тебе придётся вернуться в академию, но я прослежу, чтобы тебя освободили ото всех физических нагрузок.

— Спасибо, — я тихонько вздохнула. — И... — замялась, а потом всё же сказала: — Прости, что испортила тебе жизнь.

Теперь улыбка отражалась и в его серых глазах, согревая взгляд, вызывая желание улыбнуться в ответ. Хоть если сейчас мне чего-то и хотелось, так это разреветься. Что будет со мной, если Стейрод всё-таки погиб? А что станет с Рифером из-за неявки на женитьбу? Как поступит императрица? Воплотит ли в жизнь свои угрозы?

Она точно может.

— Отдыхай, Лайра, — уже у двери повторил генерал. — И ни о чём не беспокойся. Ни о... кадете, — он слегка поморщился, явно борясь с желанием произнести какое-то другое слово. — Ни о брате. Я дал слово твоим родителям, что с вами не случится ничего плохого, и, пока я жив, так и будет.

Так и будет...

Он ушёл, бесшумно притворив за собой дверь. Я прикрыла глаза. А спустя минуту уже крепко спала.

Вейнанд Эскорн

Он обманул её. Боялся напугать, хотел успокоить и сказал то, что она ждала от него услышать. Рассудительные поступки... О какой рассудительности может идти речь, когда все мысли только о том, чтобы схватить мразь и разорвать! На клочки, на кусочки, на сотни ошмётков плоти! За то, что посмел её преследовать, за то, что проник к ней в комнату.

За то, что едва её не уничтожил.

Вейнанд замедлил шаг, прикрыл глаза, пытаясь вернуть себе остатки выдержки. Не вышло. Выругавшись сквозь зубы, он, наоборот, бросился бежать. Сначала по тёмному, казалось, опустевшему дому, потом — до ворот и вниз по безлюдной промёрзшей улице. Сам не помнил, как отыскал экипаж и велел кутавшемуся в плащ извозчику скорее мчать в академию. А если бы и не отыскал, продолжал бы бежать, быстрее и быстрее, чтобы как можно скорее добраться до ублюдка Стейрода.

В то, что Лайра его убила, он не верил.

Оборотника так просто не убить, если это не пуля в голову или в сердце. Жаль, пистолета с собой не было. Впрочем, животное не заслуживало быстрой смерти.

Тогда, в музее, когда решил, что это Лайра, а не её сумасбродная служанка, тайком бегала на свидания, едва не свернул тому юнцу, Эдварду, шею. Просто за то, что мальчишка проводил с ней время.

Стейрод же заслуживал мучений.

В Кальдероке он сразу отправился к животворцам и не ошибся: щенку хватило сил добраться до академии и попросить о помощи.

— Что с ним произошло? — обратился к дежурному животворцу Вейнанд, желая выяснить, известно ли в академии о схватке кадетов.

Мужчина потёр переносицу и, надев очки, тихо сказал:

— Он был не в том состоянии, чтобы что-то объяснять. — Бросив взгляд во тьму коридора, уводящего в немногочисленные палаты, с тревогой добавил: — Это не первый раз, когда кадет Стейрод попадает к нам с ожогами. Он только-только восстановился после прошлого раза и вот снова... Боюсь, на исцеление потребуется время. Много времени.

— Исцеление ему не потребуется, — мрачно бросил Вейнанд и решительно направился из приёмной в палаты.

— Вы куда? — поспешил за ним целитель. — Шейр Эскорн! К нему нельзя!

Едва ли генерал сейчас кого-либо слышал или замечал. Всё, что он видел, — это бессознательную Лайру на сиденье экипажа, замёрзшую, перепачканную в крови. Всё, чего желал, — это как можно скорее... сейчас(!) наказать выпускника.

Уничтожить.

Раздавить.

Разорвать.

Толкая дверь за дверью, он наконец нашёл того, кого искал. Но к разочарованию Вейнанда, кадет даже не шевельнулся. Не открыл глаза, не попытался приподняться при виде оборотника. Его руки, лицо, шея — всё было в бинтах, и даже в полумраке, выбеленном лунным светом, на светлой ткани просматривались бурые пятна крови.

— Вы не сможете с ним сейчас поговорить, — подал голос из-за плеча генерала целитель. — Мне пришлось ввести его в крепкий сон. Обезболивающих оказалось недостаточно.

— Сейчас он уснёт ещё крепче, — едва не рыча, пообещал оборотник. И себе, и животворцу, и, в первую очередь, Стейроду.

Сжав руки в кулаки, ринулся к своей жертве. Оказавшись рядом, ощутил запах жжёной плоти: гнилостный, сладкий. Тошнотворный. Дыхание кадета было едва различимым, веки в прорезях бинтовой маски казались блёкло-серыми, будто пепельными. Шея... Она тоже была забинтована, и не было ничего проще, чем сжать над ключицей пальцы, а может, резко вывернуть голову мерзавцу. И тот, и другой способ убийства не требовал со стороны оборотника ни малейших усилий. Свернуть щенку шею — да, это было именно то, чего ему сейчас безумно хотелось.

За Лайру.

За всю боль, все ужасы, что довелось ей пережить по вине чудовища.

Пальцы сжались на горле кадета, и до Вейнанда донёсся резкий голос животворца:

— Генерал! Отпустите его сейчас же! Отойдите! Или я буду вынужден позвать на помощь! — Видя, что военный никак не реагирует на его слова, мужчина возвысил голос: — Да прекратите же! Вы не на поле боя! В этих стенах исцеляют, а не калечат!

Он яростно дёрнул оборотника за плечо, но оттолкнуть Вейнанда не мог — силы были неравны.

— Я не собираюсь его калечить, — не сводя с кадета взгляда, тихо процедил Вейнанд. И тут же с досадой подумал, что эта мумия даже не поймёт, не почувствует, что её уничтожили.

— Если вам безразлична жизнь кадета, которых вы, как наставник, обязаны защищать, так подумайте хотя бы о своей, — не сдавался животворец. Вцепился в него клещом, не желая оставлять в покое, не давая свершиться тому, что Эскорн считал правосудием. — Не губите своё будущее!

И словно эхо, вторя словам целителя, в сознании зазвучал тихий, пронизанный страхом голос Лайры:

Не губи своё будущее. Пожалуйста!

Пальцы оборотника дрогнули. Чёрная пелена злости, застелившая глаза, начала медленно расползаться, бледнеть и таять.

Завтра, когда узнает, что стало с этой тварью, она обвинит во всём себя. А он, оказавшись в тюрьме или того хуже — под дулами армейских ружей, уже не сможет защитить ни её, ни Рифера. Не исполнит клятву, данную фельдмаршалу. Не будет с ней рядом, когда она будет в нём нуждаться.

Сделав над собой усилие, Вейнанд всё-таки разжал пальцы. Отшатнулся от кадета, как от заразного, и, развернувшись, поспешил обратно в приёмную. Теперь уже он торопился оказаться от Стейрода как можно дальше, иначе был риск, что желание прибить его всё же окажется сильнее всех установок и мыслей о будущем.

— Что на вас нашло? — потащился за ним и животворец.

— Никого к нему не впускать, — распорядился генерал, игнорируя вопрос чаровика. — Завтра за ним приедут.

— Приедет кто?

— Люди его величества, — уверенно ответил Вейнанд, словно уже заранее знал, какое решение в отношении кадета примет Великий.

Жаль, придётся ждать так долго. Была бы его воля, тотчас бы отправился во дворец. Но какая аудиенция глухой ночью? Его даже за ворота не пропустят. И даже если каким-то чудом сумеет пробраться в императорскую резиденцию, Великого до утра всё равно не увидит.

— Вы можете объяснить, что он натворил? — попытался разобраться в происходящем целитель.

— Делайте, что я сказал, — раздражённо бросил любопытствующему Вейнанд и вышел.

Глава 13

Лайра Ноэро

Утром болел не только бок — ныло всё тело. Оно ни в какую не желало прощаться с тёплой, мягкой постелью, прогретой пламенем камина спальней, таким гостеприимным домом. Но как обычно — придётся. Имада не сможет долго притворяться мною. У неё свои уроки, свои заботы. А у меня утреннее занятие с Вентурой, ещё до поверки, и...

Духи, Вентура!

Если верить лениво тикающим на стене ходикам, я уже должна быть в Кальдероке. Как раз сейчас Лайре Ноэро следовало входить в классную комнату, приветствовать пожилого хроновика. Садиться за стол, раскрывать учебник, готовить конспекты...

Но до академии ещё надо доехать!

Тихонько ругаясь, с горем пополам поднялась и поспешила в ванную, а если уж быть совсем точной — вяло поплелась.

Джары, верните меня в кровать!

Когда вышла, умытая, расчёсанная, почти проснувшаяся, застала свою камеристку крутящейся возле прикроватного столика.

— Морри?

Плечи служанки дрогнули. Она обернулась, чтобы подарить мне немного неловкую, смущённую улыбку:

— Светлого утречка, госпожа.

— Помоги мне одеться, — морщась от неприятных ощущений, попросила я.

— Сначала перевязка и завтрак.

— Некогда мне завтракать. И так опаздываю... — проворчала, оглядываясь в поисках своей одежды.

Той самой, которую продырявили лезвием кинжала и которая стараниями Стейрода стала не только рваной, но и покрылась некрасивыми пятнами. Проклятье... Получится ли замаскировать «увечья» мундира иллюзией? Наверное, проще будет завернуться в плащ. От одной лишь мысли воспользоваться чарами меня начинало подташнивать, а перед глазами расплывались те самые кровавые пятна.

— Ничего, для такого важного дела время найдётся, — неожиданно твёрдо возразила Морри. Даже попыталась важно задрать подбородок, но прочтя недовольство в моих глазах, взволнованно выпалила: — Обезболивающее не принимают на голодный желудок — вам может стать плохо! Так сказал мэтр Орвен! — Приблизившись, она взяла меня за руку и подвела к креслу, после чего осторожно надавила мне на плечи, вынуждая опуститься. — Вот так, замечательно, не упрямьтесь... Сейчас ваша тётя принесёт завтрак, а я пока перевяжу вас.

Я и не собиралась сопротивляться. Слова об обезболивающем заставили меня примолкнуть, да и препираться, если честно, сил не было. На урок и так уже опоздала. И если об этом узнает император...

Несмотря на то, что Морри делала всё осторожно, даже малейшее прикосновение к ране отзывалось во мне приступами боли.

— Не шипите, госпожа, так надо, — деловито заявила служанка, обрабатывая место ранения оставленной животворцем мазью. — Мэтр Орвен говорит, что скоро будете как новенькая. Нужно только потерпеть немножечко.

— Не немножечко, а целую неделю.

— Ну... вы же сами этого хотели. — Служанка на миг подняла на меня глаза и тут же сосредоточилась на бинтах.

— Чтобы в меня ножами тыкали? — Я хмыкнула. — Нет, о таком точно не мечтала.

— Я о том, что вы стремились в армию... Ну, стать чаровиком. Иначе бы... — Морри стушевалась и добавила уже не так уверенно, еле слышно: — Иначе бы давно отреклись от всех даров.

А ведь я с ней так и не поговорила после того, как всё раскрылось. Не то чтобы я обязана перед ней объясняться, но Морри ведь не чужая. Ещё девочкой поступила к нам в услужение и, за исключением того досадного инцидента с Эдвардом, делала всё, что от неё требовалось.

— Извини, что обманывала тебя, — тихо сказала я. — Так надо было. Мало кто знал обо мне правду.

— Всё в порядке, госпожа. — Собрав бинты, что с меня срезала и что представляли собой не самое приятное зрелище, она поднялась с коленей. — Я многого не понимаю, но точно знаю: всё, что вы делали, вы делали ради семьи. Вы всегда...

В дверь постучали, и Морри умолкла. Сказав, что с уборкой закончит позже, оставила меня наедине с едой и Тессой. Быстро позавтракав и приняв вожделенное снадобье, я стала осторожно одеваться. Уже когда тётя застёгивала мне пуговицы мундира, тщательно выстиранного, но, увы, испорченного, в дверь постучал генерал. Словами не передать, как сильно обрадовалась, увидев его живым-здоровым и без кандалов. Несмотря на все его обещания, я боялась, что под воздействием эмоций Вейнанд наделает глупостей. Одну большую глупость, которая могла стоить ему свободы или даже жизни. Хотя, может, от Стейрода остались лишь одни угольки, вот у Эскорна и не вышло ничего натворить.

Эта мысль обожгла сильнее, чем мазь животворца. Только не рану, а сердце. Я резко вдохнула и постаралась улыбнуться генералу, но улыбка со стороны наверняка смотрелась, как болезненная гримаса.

— Пора возвращаться в академию, — сказал он, окидывая меня быстрым, но внимательным взглядом. — Сможешь набросить иллюзию?

Неуверенно кивнув, спросила:

— А как же Рифер?

— Он уже в Кальдероке. Сидит в своей комнате. Дежурные у ворот сменились, поэтому никто не поймёт, что в Кальдерок вернулось два Рифера Ноэро.

— Хорошо.

Пока накладывала иллюзорные чары и закутывалась в длиннополый плащ, Вейнанд продолжал вводить меня в курс дела:

— С Вентурой мы всё уладили. Шиари Имада пришла к нему и отпросилась от твоего лица, сославшись на боли, которые... эм-м... раз в месяц испытывает каждая девушка и молодая женщина.

— Эм-м-м... — только и смогла эхом повторить я.

А генерал неожиданно улыбнулся:

— Такие откровения явно смутили почтенного шейра, и он отпустил её без лишних вопросов и недовольства.

Вот так просто?

— Этим же предлогом ты воспользуешься, чтобы избежать тренировок.

— С вами? — уточнила зачем-то.

— Со мной и Дермонтом, — сказал Вейнанд и тут же великодушно предложил: — Если хочешь, я сам ему скажу.

Про мои деликатные дни? Вот ещё!

Теперь щёки горели не меньше, чем мой несчастный бок под одеждой.

— Я сама у него отпрошусь.

— Как знаешь, — не стал настаивать оборотник, после чего добавил, что стоит поторапливаться.

Попрощавшись с тётей, шепнувшей мне на прощание, чтобы не ссорилась с братом (как будто не понимает, что тут без вариантов), я с помощью генерала забралась в экипаж. А когда карета тронулась, озвучила вопрос, что не давал мне покоя:

— Известно уже, что... Что стало со Стейродом?

— Живой, — коротко ответил Вейнанд, коротко и мрачно. А у меня внутри словно весна наступила, растопив ледяные шипы, с каждым вздохом пронзавшие сердце. — Он сейчас у животворцев.

Не убила...

Духи, спасибо! Я... не убийца.

Не убийца!

Удивительное дело, но осознание, что Стейрод выжил, окрылило. Вроде мерзавец мерзавцем, и порой я мечтала больше никогда его не видеть, но чего мне не хотелось точно, так это стать той, кто помог бы ему исчезнуть. Ну его! Он вообще не стоит моих переживаний. Лучше вот буду переживать о брате.

Не уверена, правда, что и Рифер их тоже был достоин, после всех своих фокусов, но что бы он ни натворил, он всегда будет мне родным. Мы близнецы. В наших венах течёт одна кровь — кровь Ноэро. А Ноэро своих никогда не бросают. Пусть порой и начинает зудеть от желания плюнуть и бросить этого разгильдяя.

К счастью, возвращение в академию прошло без проблем и волнений. Дежурившие у ворот кадеты даже не стали проверять мою метку. Пропустили, можно сказать, не глядя, ведь я была с генералом.

— На поверку можешь не являться, а в столовую сходи, позавтракай, — уже прощаясь со мной в пустынном холле замка, посоветовал наставник.

— Уже позавтракала. Но за заботу спасибо. — Я улыбнулась и невольно опустила глаза, поймав его взгляд.

— Не знал бы я, кто передо мной, ни за что бы не догадался, что это иллюзия, — чуть слышно пробормотал Эскорн, продолжая пристально меня изучать.

Он и в карете на меня смотрел, отчего воздух, прогретый чарами, к концу поездки стал просто знойным. И вот снова скользит по мне взглядом, словно пытается разглядеть настоящую меня под иллюзорными чарами.

— Эта иллюзия уже стала мне как родная, — ляпнула я что-то, лишь отдалённо смахивающее на шутку, и, снова его поблагодарив, направилась к лестнице.

Лишь оказавшись в комнате, сбросила с себя, как грязную одежду, личину брата. Немного полежала, борясь с желанием сорваться в дрёму. Глаза слипались, не то из-за недосыпания, не то на меня так действовало обезболивающее.

В конце концов всё же заставила себя подняться. Переоделась, умылась холодной водой в надежде взбодриться и отправилась на теоретическое занятие по магии стихий. Надеюсь, номер с деликатными женскими днями сработает и с Дермонтом, и мне не придётся участвовать в занятии практическом.

В лекционный зал я вошла одной из первых. Первее оказались только Рифер с Брианом. Я уже знала, от генерала, что свадьба так и не состоялась. Торнвилу вместе с Эшваром всё-таки удалось выкурить Рифера из Кроувера, но к тому времени, как они добрались до храма, там уже никого не было.

— Лайра! — Бриан бросился ко мне первым, за ним нехотя поднялся и Рифер. — Я узнал от генерала... Он рассказал нам!

Я приложила палец к губам, напоминая, что лишняя осторожность не помешает, а потом тихо произнесла:

— Не бойся, всё хорошо. Уже хорошо.

— Если этого урода не накажут, я сам... — запальчиво начал Бриан, но его перебил мой брат.

— Зачем? — Он смотрел на меня так, словно я была его заклятым врагом. Словно я, его сестра, не самый близкий ему человек, а наоборот, та, кого он с радостью отправил бы к праотцам. — Разве я просил? Или это какая-то игра, в которую тебе понравилось играть? Увлеклась?

Короткие, рубленые фразы. Каждая, будто удар того самого клятого ножа, с которым на него вчера охотился Стейрод. Рифер был в ярости и, наверное, если бы не опасение, что нас могут услышать, уже орал бы на весь замок.

— Перестань, — попытался осадить его Бриан, но брат даже не услышал.

— Я тебя просил? Нет. Но ты снова всё решила по-своему. Это моя жизнь, Лайра. Моя! Хватит пытаться прожить её за меня!

Не чувствуй я себя варёным овощем, честное слово, влепила бы ему пощёчину.

— Хватит свою жизнь рушить, — процедила, глядя в налитые кровью, зло сузившиеся глаза брата. — Хватит сбегать от проблем, которые сам же и создаёшь. Будь мужчиной, а не...

Осеклась, когда он подался ко мне, резко, зло, и, наверное, не вклинься между нами Бриан, боль от пощёчины обожгла бы мою щёку. Пока же она жгла только сердце. А спустя мгновение стало ещё больнее. Когда брат, глянув на входящих в зал кадетов, весёлых, бодрых, беззаботных, жёстко бросил:

— Иногда я жалею, что у меня есть сестра.

Выплюнув эти несколько слов, ужасных, отвратительных и... таких искренних, он вернулся на своё место. А я осталась стоять, обтекаемая учениками, и изо всех сил боролась с подступающими слезами.

* * *

Вейнанд Эскорн

Вырваться из академии удалось только под вечер. Весь день он боролся с искушением вернуться в целительское крыло и сделать мир лучше, свернув шею одному одержимому ублюдку.

Одержимому ею.

Невыносимо сложно было оставаться невозмутимым и держаться подальше от военных, обсуждавших странное происшествие с кадетом Стейродом. Вейнанд делал вид, что знать не знает, что произошло с мальчишкой, а животворец, по всей видимости, не стал рассказывать руководству о разыгравшейся у него на глазах неприглядной сцене, иначе бы генерала уже вызвали к Невертону.

Но вместо допроса у ректора он беспрепятственно покинул академию и отправился в императорский дворец. Праздники давно закончились, улицы города больше не пестрели гирляндами, не радовали глаз разноцветными огнями и бумажными фонариками. Укутанная тьмой, Леонсия казалась не то беспробудно уснувшей, не то бесконечно пустой. Лишь в центре столицы ещё можно было заметить хоть какую-то жизнь. Впрочем, сейчас генерал не обратил бы внимания даже на радугу, вздумай та раскинуться над горделиво возвышающейся на главной площади ратушей. Все его мысли занимала Лайра и предстоящий разговор с императором.

— Лишь бы принял, — пробормотал Вейнанд, в который раз за сегодняшний день проговаривая про себя всё то, что собирался ему сказать его величеству. — Лишь бы услышал...

К счастью, его пригласили сразу. В этот раз Эскорн застал императора за упражнениями в рукопашной. Упражнялся тот сразу с двумя противниками, из своей личной стражи, и оба на глазах у генерала были отправлены в нокаут. Вряд ли поддались — Адальгер ценил в приближенных силу и терпеть не мог, когда кто-то из его охраны оказывался на лопатках.

— Да что же это такое! — Император выглядел раздражённым, а на чаровиков смотрел, как на грязь с подошв своих сапог. — Ни одного достойного противника... Поднимайтесь! — прорычал он, ещё сильнее распаляясь, но обернувшись к генералу, почти миролюбиво поинтересовался: — Вейн, составишь компанию?

Приказ прозвучал как дружелюбное предложение, однако всем было ясно, что отказаться он не имеет права.

— Скорее! — поторопил Адальгер медленно поднимающихся воинов.

У одного был разбит нос и наливалась сиреневым цветом скула. Другой, вставая с пола, держался за бок.

Совсем как минувшей ночью Лайра.

Выдохнув, генерал скинул мундир, снял сапоги. Закатал рукава рубашки, глядя на императора.

— Может, хоть ты меня порадуешь, — улыбнулся тот и жестом пригласил оборотника занять позицию напротив него.

На Адальгере были широкие тренировочные штаны и просторная рубаха. Светлые волосы растрепались, но ему это явно не мешало. На губах его величества играла озорная, мальчишеская улыбка, а движения, когда он атаковал противника, были плавными и выверенными. Как у хищника, коим он и являлся. В политике, в отношениях.

В жизни.

Генерал от атаки уклонился, но его противник тут же попытался ударить снова. И снова промахнулся. Впрочем, это только раззадорило его величество и заставило ещё раз улыбнуться.

— Ты разве не должен быть в академии?

— Шиари Ноэро грозит опасность, — пожелав себе удачи, начал Вейнанд. — Я решил не ждать выходных, а рассказать вам сразу, как только узнал.

Император, явно не ожидавший, что речь пойдёт о грозящей его чаровнице опасности, пропустил удар, и кулак Вейнанда впечатался ему в рёбра. Выдохнув сквозь зубы, Адальгер схватил соперника за руку и резко завёл ему за спину.

— О какой опасности речь? Я думал, академия — самое безопасное для неё место.

— Не такое уж безопасное, раз один из выпускников пытался её... обесчестить. — Последнее слово растеклось по нёбу ядовитой горечью, а по венам — пламенем злости.

Мысленно выругавшись, генерал сумел вырваться и направил свой кулак в лицо императора, представляя на его месте Стейрода. Перебросить злость с одного на другого оказалось несложно.

Где-то в глубине души он мечтал свернуть шею обоим.

Удар пришёлся по скуле, оставив на коже алый след. Улыбка исчезла с лица Адальгера, в глазах мелькнули не то досада, не то раздражение.

— Если вашему величеству будет угодно, могу поддаться, — усмехнулся генерал, легко отражая молниеносный, яростный удар.

— Не смей, Эскорн. Ты же не хочешь окончательно испортить мне настроение! — прорычал его величество, снова бросаясь в атаку. Хук справа не нашёл своей цели, а коварная попытка повалить противника на пол не увенчалась успехом. И это ещё больше разозлило правителя.

— Думал, это новости о шиари Ноэро окончательно испортили вам настроение, — вернулся к волнующей его теме Вейнанд.

— Шиари Ноэро должна быть в состоянии о себе позаботиться.

— Нет, если речь идёт о старшекурснике. Об оборотнике, — мрачно заметил генерал, уходя от очередного удара и нанося ответный.

И тут же отошёл на несколько шагов, чтобы дать сопернику прийти в себя. Держась за рёбра, император медленно выпрямился и, кривясь, тихо выругался. Вейнанд с удовольствием продолжил бы тренироваться, пробуя на нём многочисленные боевые приёмы, но какой в этом толк, если после этого великий лев Эргандара будет не в состоянии продолжать разговор.

— И это ещё не всё... Прошлой ночью тот же самый кадет напал на Рифера. Ноэро лишь чудом удалось отбиться. Выжить. Сейчас старшекурсник находится в лазарете, и я надеюсь, что ваше величество примет надлежащие меры. — Генерал не сводил с правителя взгляда, пристально наблюдая за его реакцией. — Пока их не принял я.

Адальгер вскинул руку, и к нему тут же метнулся слуга. Залпом осушив бокал с освежающим напитком, он забрал у лакея полотенце и вытер лицо, после чего раздражённо бросил:

— Не пытайся мной манипулировать, Вейнанд. Если кто и накажет кадета Стейрода, так только я.

Первым порывом было броситься к императору и превратить полотенце в его руках в удавку на его шее. Кадета Стейрода... Имени он не успел назвать, но, как оказалось, оно императору было не нужно.

Что ему известно? Если знал о попытке изнасилования, почему ничего не сделал? Почему ублюдок всё это время безнаказанно разгуливал по академии?!

— Лайра не будет в безопасности, пока Стейрод рядом. То же самое касается и её брата.

Швырнув полотенце слуге, Адальгер с раздражением посмотрел на генерала:

— Рифер Ноэро — мужчина и уж тем более должен быть в состоянии защитить себя. И судя по тому, что в лазарет попал не он, а его обидчик, он неплохо справился с этой задачей.

— В следующий раз Стейрод может действовать не один. Я знаю таких, как он. Тупой и упрямый, он будет идти напролом, пока не сделает больно Лайре, уничтожив её брата, или пока сам не погибнет. До сегодняшнего дня Риферу просто везло. Но рано или поздно везение закончится.

— И что ты предлагаешь? Приставить к мальчишке охрану? Может, ещё рабынь ему подарить с опахалами? Скажи, Вейнанд, — его величество криво усмехнулся. — Что я должен сделать, чтобы сохранить жизнь этому никчёмному, ни на что не годному дезертиру и трусу?!

Если до этого генерал сомневался в намереньях Адальгера в отношении кадета, то сейчас всё стало ясно. Императрица не солгала — он действительно ненавидел Ноэро. За малодушный побег или за интрижку с принцессой, а может, за всё вместе. Вполне возможно, что он и натравил на Рифера идиота-оборотника, а тот вместо мальчишки напал на Лайру. Потому Адальгер и не торопится забирать его из академии туда, где паршивец уже никому не сможет причинить вреда.

— Ты же мечтал о хроновике столько лет, — отбросив церемонии и с трудом давя в себе злость, проговорил Вейнанд.

— При чём здесь это? — недовольно поинтересовался его величество. — Или ты забыл, что хроновик у нас Лайра, а не её брат.

— Я помню, — кивнул генерал и продолжил, с осторожностью подбирая слова: — Но если с ним что-то случится, это сломит Лайру. Уничтожит.

— То, что нас не ломает, делает сильнее, — мрачно пошутил его величество.

— Это не тот случай, — покачал головой генерал. — Рифер её близнец. Она слишком любит брата, слишком к нему привязана и вряд ли сможет без него жить.

— А вот теперь ты драматизируешь. — Адальгер снова подозвал слугу, на этот раз, чтобы забрать у того свежую рубашку. Было видно, драться правителю наскучило. Его стража оказалась слишком слабой, а генерал, наоборот, до отвратительного сильным соперником. Император втайне досадовал, что проиграл ему в тренировочном сражении, а сейчас проигрывал и это.

Это злило, раздражало. Затмевало разум яростью.

— Вашему величеству нужен спокойный, уверенный в своих силах хроновик, а не сломленная, раздавленная горем девочка, оплакивающая смерть самого близкого для неё человека, — тихим, вкрадчивым голосом продолжал Эскорн. — Известно, что любовь и плотское влечение толкают чаровницу к безумию. Но кто знает, возможно, любое сильное чувство способно спровоцировать сумасшествие. Что, если из-за горя и тоски по брату её разум помутится? Что тогда? Вместо подающего большие надежды хроновика у тебя останется сумасшедшая ведьма, которая...

— Я понял тебя! — нетерпеливо перебил Адальгер, больше не желая слышать очевидное. Выдохнул шумно, стараясь справиться с овладевшей им злостью. Получалось плохо. — Понял...

— Кадет Стейрод должен быть наказан, — упрямо повторил Вейнанд, за что получил от императора взгляд, полный глухой, едва сдерживаемой ярости.

Адальгер Регенштейн терпеть не мог проигрывать и признавать, что был не прав. А сейчас его вынуждали, заставляли осознать, что ненависть к Риферу Ноэро ослепила его и, возможно, едва не лишила чаровницы. Пусть не он натравил на него джарового оборотника, но именно он собирался избавиться от него во Флаосе.

Надев чистую рубашку, император приказал одному из замерших у входа стражников:

— Отвезите кадета Стейрода в Гротвер. Лечиться или подыхать — мне без разницы. Я больше не хочу о нём слышать! Не желаю ничего знать и даже вспоминать!

От императора Вейнанд уходил с маленькой, но такой значимой победой. Правда, ликовать и выдыхать с облегчением было рано — Риферу по-прежнему грозила опасность. Императрица и раньше пыталась укоротить ему жизнь, а теперь это может стать для неё навязчивой идеей. Регенштейны всегда были известны злопамятностью и мстительным нравом, а Найферия уже давно стала одной из Регенштейнов.

— Теперь уже точно не простит и не забудет, — хмуро пробормотал генерал, минуя сумеречную анфиладу и надеясь, что её величество согласится его принять.

Если узнает, что на Рифера напали, возможно, сменит гнев на милость. Возможно, согласится дать мальчишке ещё один шанс. Возможно...

— Её величество вместе с дочерьми сегодня утром покинули столицу, — сообщил стражник, охранявший опустевшие покои императрицы.

— Известно, куда её величество отправились? Когда намерены вернуться? — мысленно выругавшись, спросил Вейнанд.

— Ничего не знаю, — ответил военный и замер, словно закаменев.

В тот вечер Вейнанду так и не удалось выяснить, куда и зачем отправилась правительница. Придворные сплетники только разводили руками, а возвращаться с расспросами к Адальгеру он не решился. Тогда уже его начнут допрашивать, что у него за дело такое срочное к её величеству.

Пришлось отправляться в Кальдерок с половинчатой, сомнительной победой. В то, что Найферия просто возьмёт и забудет о сорванной свадьбе, он не верил.

Вернувшись в академию, первым делом отыскал Рифера. За минувший день ему так и не представилась возможность поговорить с Ноэро, а поговорить было нужно. И, к слову, сделать это следовало уже давно. Вейнанд злился на себя за то, что не встряхнул мальчишку раньше, когда тот только вернулся. Вместо этого столько времени закрывал глаза на его слабости и изъяны.

— Ты не мог бы нас оставить? — попросил он Бриана, постучавшись в их с Рифером комнату.

Кадеты сидели по разным углам крошечного помещения, и было видно, что ни один, ни другой не рад такому соседству.

— Я всё равно собирался в библиотеку... — Бастард спешно поднялся и, бросив взгляд на помрачневшего Ноэро, вышел из комнаты.

Вейнанд оглядел тесное помещение, невольно возвращаясь мыслями к Лайре. Несколько недель она делила эту каморку с мужчиной. Ладно, не с мужчиной — мальчишкой, но легче от этого не становилось. Порой он ревновал её к Торнвилу. Даже теперь, будучи собой, она проводила с ним почти всё свободное время, и никто не возражал. Они ведь друзья. Одногруппники. Ходят вместе на занятия, вместе занимаются вечерами. В то время как он, тот, кому она так нужна, вынужден довольствоваться лишь короткими тренировками. Мимолётными взглядами, редкими прикосновениями... Опять же лишь во время джаровых занятий. Таких мгновений было ничтожно мало, и он никак не мог заставить себя смириться. Выжечь из сознания мысль, что она навсегда останется чаровницей Великого.

И никогда не будет его любимой.

— Вы хотели поговорить... — несмело нарушил Рифер затянувшееся молчание.

Заставив себя перестать думать о другой Ноэро, Вейнанд опустился на край кровати и посмотрел на кадета.

— Хотел. Об ошибках, которые ты продолжаешь совершать.

Не сдержавшись, Рифер закатил глаза и нервно выцедил:

— А её ошибки вас не смущают? Не смущает, что она всё и всегда решает за меня!

— Наверное, потому что ты не способен принять ни одного серьёзного решения, — жёстко парировал Вейнанд. — Сбегать — это не решение. Это проявление слабости, на которую ты, как мужчина, как глава рода, не имеешь права.

Нервно захлопнув книгу, Рифер скривился, а потом, уже без прежнего запала, пробормотал:

— Я испугался гнева императора. Что бы Лайра ни говорила, он бы меня наказал!

— А гнева императрицы ты не боишься? Не боишься, что следующий её убийца до тебя всё-таки доберётся? Но даже не в этом дело, — не дав мальчишке вставить и слова, продолжал Вейнанд. — Ты обесчестил принцессу. Тебе предложили исправить ошибку, в той мере, в какой её вообще можно исправить, но ты, вместо того чтобы взять на себя ответственность, выбрал путь подлеца и труса.

— Я... я не знал, кто она... — сначала краснея, а потом бледнея, пролепетал Ноэро. — Когда мы познакомились...

— Какая разница? Рифер! — Вейнанд с трудом справился с желанием схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть, а лучше — сразу врезать. — Принцесса, крестьянка, обычная горожанка... Какая, к джарам, разница?! Она же не шлюхой в борделе притворялась! Тебе хватило совести с ней спать. С глупой шестнадцатилетней девчонкой. Так имей же храбрость посмотреть последствиям в глаза!

Так и хотелось добавить, что покойный фельдмаршал от такого сына уже давно бы отрёкся. Но он сдержался, хоть и было непросто. Вместо жёстких, но таких искренних слов поднялся и бросил:

— Вместо того чтобы обвинять во всех проблемах сестру, которая уже не раз рисковала из-за тебя жизнью, стань наконец-то мужчиной.

Глава 14

Лайра Ноэро

Второй день учебной недели ознаменовался неожиданным появлением чаровиков в красных кафтанах. Шёл урок истории, и из окон лекционного зала отлично просматривались ворота и подъездная дорога, по которой прогромыхала чёрная, без всяких гербов карета. Из неё-то и показалась «красная» троица, а чуть позже за обедом вся столовая гудела, обсуждая внезапный арест кадета Ника Стейрода.

— Ну наконец-то! — воскликнул Ронан.

А Лоунард, активно работая челюстями, добавил:

— Давно пора было!

— Может, ещё вернётся? — предположил Нейл, задумчиво кроша в опустевшую тарелку кусочек ржаного хлеба.

— Я бы на это не надеялся, — покосился в мою сторону Бриан, после чего довольно улыбнулся своим мыслям.

Рифер тоже сидел с нами, но почти не принимал участия в разговоре, а если и отвечал, то смотрел при этом куда угодно, но только не на меня. Он вообще делал вид, что за этим же столом не сидит его сестра. Я явно стала для него невидимой, прозрачной, а может, настолько маленькой, что без монокля Лайру теперь было не заметить.

Зато друзья заметили, что между нами едва ли не искрит от напряжения и, разумеется, стали допытываться.

— Что это с вами? — вытирая рот тыльной стороной ладони, поинтересовался Лоунард.

— Опять поругались? — попал в самое яблочко Киернан.

Оба выжидающие посмотрели на Рифера, а тот, допив чай, поднялся и хмуро бросил:

— Спрашивайте у Лайры.

С тех пор мы почти не разговаривали. Рифер держался отстранённо, а я после нескольких неудачных попыток помириться плюнула на это дело и решила: хватит! Виноватой я себя не чувствовала. Если кто и должен стыдиться своих поступков, так это Рифер.

Прогнозы Бриана подтвердились — Стейрод в академию так больше и не вернулся. Что с ним стало, я не знала. Понятное дело, что ничего хорошего, но, может, жив хотя бы... Несмотря на все усилия и мысленные установки, никак не получалось вымарать его из своих воспоминаний. Я продолжала переживать о судьбе этого злыдня.

Как и предсказывал мэтр Орвен, рана зажила очень быстро. Уже через неделю я возобновила тренировки с Вейнандом и Дермонтом, усердно занималась с Вентурой, старалась быть лучшей в классе Имады.

Теперь на уроки по хроновой магии частенько захаживал Рейдмар Горн. Он хроновиком не был, зато оказался умельцем во всём остальном. Стихийный чары и телекинез давались ему, казалось, без малейших усилий, а теперь ещё он должен был научиться чувствовать мою силу. Улавливать до доли секунды появление первых хроновых искажений и, в отличие ото всех остальных, превращающихся в пленников этих мгновений, когда время, вместо того чтобы идти вперёд, начинает стремительный обратный отсчёт, он, наоборот, должен был действовать.

К концу каждого урока Горн выглядел так, словно с первыми лучами и до самого заката полол грядки. Ну или несколько часов кряду сражался с оборотниками... Я тоже чувствовала усталость, но не такую, чтобы ноги подкашивались, а мой... хм, напарник действительно едва на ногах держался.

— Ты даже не представляешь, как это сложно — использовать во время хроновых искажений силу, — признался он в конце очередного урока. — Каждый раз я чувствую себя насекомым в смоле и одновременно марионеткой на ниточках. Всё моё естество жаждет подчиниться твоей магии, и приходится сопротивляться.

— Но что именно ты должен будешь сделать во Флаосе? — задала я вопрос, вот уже которую неделю не дававший покоя.

Мы как-то незаметно отбросили формальности и, когда рядом не было Вентуры и других преподавателей, говорили без полагающихся по этикету любезностей.

Горн, которого я решила после заутреннего урока проводить до ворот, замедлил шаг, а после, остановившись, внимательно посмотрел мне в глаза:

— Скоро его величество пригласит тебя к себе и всё расскажет.

— Но почему ты не можешь мне рассказать? Или Вентура... Такое ощущение, что о задании знают все, кроме меня! — не сдержавшись, фыркнула я.

Горн чуть заметно усмехнулся, а подавшись ко мне, прошептал... почему-то на ухо:

— Мы люди подневольные, шиари Ноэро. Нам приказывают — мы выполняем. Великий хочет сам с тобой поговорить, а мы не хотим навлечь на себя тень его недовольства. Но... — Голос стал мягче, вкрадчивее, обволакивая теплотой, как догорающее в камине пламя. — Я рад, что благодаря этому заданию мы с тобой познакомились. Уверен, Лайра, из нас получится отличная команда, — добавил он и неожиданно коснулся моей щеки, медленно проведя по коже большим пальцем. Прошептал хрипло: — Снежинка...

Я кашлянула, неловко опуская взгляд, и тут же отпрянула от Горна, заметив, как по заиндевевшей дорожке к нам направляется мой наставник, не то злой, не то чем-то раздосадованный.

Стоило генералу приблизиться, как стало ясно, что я ошибалась. Какое там раздосадованный... Вейнанд Эскорн был в ярости! Именно она, звериная ярость, читалась в его грозовом взгляде, в резких, хищно заострившихся чертах лица.

— Генерал Горн...

— Генерал Эскорн...

И обмен приветствиями, и обмен взглядами больше походили на разминку перед кровавой схваткой. Настроение у моего напарника явно испортилось, когда увидел моего наставника. А когда оборотник тихо, но резко бросил:

— Не стоило вам её касаться, — Горн, не сдержавшись, поморщился.

— Вам это не нравится?

— Это может не понравиться нашему императору, — ледяно парировал Вейнанд. — Ваши заигрывания явно лишние. Вы забываетесь, — сказал он с нажимом.

Я стояла рядом и думала о том, что лучше бы не провожала. Надеялась разузнать о грядущем задании, а вместо этого оказалась виновницей непонятной свары.

Горн шагнул к оборотнику, давая понять, что угрозой не впечатлился.

— Где вы видели заигрывания, генерал? Мы с шиари Ноэро просто прощались... И, как я успел заметить, его величество достаточно спокойно относится к тому, что его чаровницу окружают мужчины. Вы тому яркий пример. Он ведь разрешил вам с Лайрой совместные занятия и почему-то не считает их личными.

— Наверное, потому, что они Лайре необходимы. И он знает, что я не забудусь и не позволю себе лишнего, — глядя военному в глаза, всё так же холодно сказал генерал.

— Вы так уверены в своей силе воли? — усмехнулся Рейдмар.

А я вспыхнула. Ведут себя так, словно я джар, всё ещё целый и невредимый, но шкуру которого они почему-то уже с упоением делят.

— В себе я уверен. Чего не могу сказать о вас, Рейдмар.

— И наверное, поэтому ведёте себя сейчас, как задиристый мальчишка, — продолжал ёрничать генерал номер два. — Закатили истерику из-за одного невинного прикосновения. Я бы на месте Великого...

Глаза Вейнанда недобро сузились, а пальцы правой руки и вовсе сжались в кулак. Хорошо хоть было раннее утро, и ни одному кадету, кроме меня, глупой, не пришло в голову с утра пораньше гулять по промёрзшим дорожкам перед замком. Не хватало здесь только любопытных зевак. Разве что стоявшие у ворот дежурные... Дуэт из старшекурсников пристально следил за «общением» генералов. Слышать не слышали, о чём те говорили, но по выражению лиц военных было легко догадаться, что между ними что-то происходит.

В попытке прервать это что-то я вклинилась между ними и тихо, но резко проговорила:

— Я всё ещё здесь, если вы не заметили. Генерал Эскорн, меня не надо защищать. У меня есть своя голова на плечах. Генерал Горн, мы всего лишь напарники. Вернее, в скором времени ими станем. Будь я мужчиной, вы бы не стали смахивать никакие снежинки с моего лица. Вот больше и не смахивайте. И, — я недовольно оглядела обоих, — вы оба сейчас ведёте себя как задиристые мальчишки. В моей жизни и так уже есть один вздорный мальчишка — мой брат. Других мне не надо. До свиданья!

Высказав всё, что так хотелось высказать, я с чувством облегчения (но всё ещё недовольная их поведением) развернулась и направилась к замку. Если и начнут чесать друг о друга кулаками, я тому зрителем быть не желаю!

* * *

Вечером того же дня я отправилась на тренировку со своим наставником. Как обычно, шла без особого энтузиазма, тем более после утренних генеральских препирательств. На поверке перед завтраком Эскорн был мрачнее тучи и потом, когда пару раз столкнулась с ним в коридоре, выглядел всё так же. Ни проблеска улыбки, ни хотя бы немного тепла во взгляде.

Войдя в тренировочный зал, застала оборотника уже переодетым. Он стоял возле лавки и сосредоточенно наматывал кумпур на руку. Последние несколько занятий Вейнанд учил меня, как он выражался, грязной уличной драке и, чтобы не счесать костяшки пальцев, мы наматывали бинты на руки.

Этот вид боя, если его вообще можно было отнести хоть к какому-то виду, был не таким красивым, как все те боевые техники, которым нас учили в академии, когда не понятно, то ли соперники сражаются, то ли исполняют зачаровывающий танец. Но по мнению Вейнанда, в иных ситуациях только грубые приёмы уличного боя и могли спасти.

Кажется, он хотел, чтобы я знала всё.

— Ясного вечера, шейр, — промямлила дежурное приветствие и принялась разминаться, стараясь не смотреть на генерала.

Разминалась минуту или две, пока не услышала тихое:

— Извини... Извини, что утром вспылил.

Выпрямившись, я медленно развернулась и посмотрела ему в глаза:

— Тебе не стоит меня ревновать.

— Знаю, Лайра, — отозвался он с горькой усмешкой. — Я хорошо помню, что ты чаровница Адальгера, и ни одному из нас...

Я перебила его, не дав договорить:

— Не стоит меня ревновать, потому что я к генералу Горну не испытываю ничего, кроме... кхм... профессионального интереса. Он сильный чаровик, и мне нравится заниматься с ним в паре. Но на этом всё. Он не вызывает во мне никаких других... интересов. Только... не он.

Кажется, он собирался что-то сказать, но после того, как сказала я, больше не проронил ни звука. Просто стоял и смотрел на меня, и я делала то же самое, гадая, о чём он думает, что сейчас... чувствует. Последние мои слова были явно лишними. Я не имела права их произносить, а он никогда не должен был их услышать.

Почти признание в любви.

Почти...

Не знаю, сколько длилось это молчание: несколько секунд или, может, всё то время, что мы должны были заниматься, а вместо этого пожирали друг друга взглядами. Хорошо, что между нами было расстояние длиною в ползала. Плохо, что безумно хотелось преодолеть его, уничтожить, чтобы оказаться рядом. Так близко, чтобы снова кружилась голова, а к щекам приливал жар.

— Если ты закончила с разминкой, можем начинать. — Он первым нарушил затянувшееся молчание и, блёкло улыбнувшись, снова стал преподавателем.

А я сделала всё возможное, чтобы вести себя как кадет Лайра, а не как глупая чаровница, которой не терпится обезуметь.

* * *

В пятницу вечером за мной, как обычно, прислали экипаж со стражей, сопровождавшей меня во дворец, а в воскресенье отвозившей обратно. Последние недели императора я не видела, он не вызывал меня к себе, и почти всё время я была предоставлена самой себе. В основном торчала в своей комнате, не принимая участия в придворных забавах: прогулках, пикниках, играх в карты. Лишь иногда совершала вылазки в библиотеку. Не то чтобы мне не хватало книг для чтения... Их-то как раз было хоть отбавляй. Что не мешало мне исследовать стеллаж за стеллажом в литературной сокровищнице Регенштейнов. Никак не получалось выбросить из мыслей ту старую книжицу с вырванными страницами, в которой говорилось о чаровницах. Надеялась, здесь удастся отыскать такую же, ну или, может, на глаза попадётся какая-нибудь другая рукопись, которая чудесным образом поможет решить проблему с безумием.

Ещё каких-то семь месяцев назад я и вовсе не считала это проблемой. Жила себе спокойно в своём Кроувере, ни кем не заинтересованная, ни в кого не... влюблённая. А теперь...

Всё стало слишком сложно.

Долг. Магия. Чувства...

Понимала, что это глупо — надеяться вот так взять и отыскать на истрепавшихся временем страницах чудо-панацею от древнего женского недуга. Ведь наверняка же и до меня были чаровницы, которым было мало одних лишь чар или только любви. Если у них ничего не вышло, то с чего вдруг мне должно повезти?

И тем не менее я, словно загипнотизированная на успех, продолжала поиски.

Но чудо-панацеи не было.

Каждый раз, появляясь во дворце, я надеялась, что меня к себе пригласит её величество. Я бы объяснилась, рассказала о подлом нападении. Разумеется, не на себя, а на брата. Чтобы как-то оправдать его, чтобы...

Снова попытаться всё исправить.

Но, если верить слухам, Найферия вместе с дочерьми покинула столицу ещё в середине зимы, и вот уже зима на исходе, а правительница с принцессами так и не возвратилась в лоно империи. Из-за того, что вопрос с женитьбой оставался открытым, Рифер безвылазно сидел в академии. Вслух, конечно, не признавался, что боится гнева её величества. Заявлял и мне, и друзьям, что больше не желает спускать на гульки время, а намерен проводить его с пользой — учиться, учиться и ещё раз учиться.

Похвальное рвение...

Нам с Тессой и Эшваром это было на руку. Куда спокойнее знать, что он не шляется непонятно где, а находится за надёжными стенами Кальдерока.

Вот только это была лишь отсрочка. Рано или поздно в вопросе с Кайяной придётся поставить точку, и хорошо бы, чтобы она не стала последней в жизненных летописях Рифера Ноэро.

— Шиари Ноэро. — В комнату, постучавшись, заглянула служанка. Я вскинула взгляд, оторвавшись от страницы очередной мудрёной книги, и девушка проговорила: — Вас желает видеть его величество.

Книга тут же была закрыта, вместе с конспектами. Поднявшись с кресла, я мельком глянула на себя в зеркало и последовала за служанкой.

Возможно, сегодня наконец узнаю, как именно смогу послужить своему императору во вражеском государстве.

* * *

Мне уже доводилось бывать в роскошном кабинете правителя, ужинать с ним в нарядной зале для трапез, но в этой комнате, сплошь завешанной портретами Регенштейнов и их предшественников, Лимбургов, я никогда не бывала. Просторная и вместе с тем немного мрачная, она вызывала желание бросать по сторонам взгляды. На затканные тёмно-синим шёлком стены с проблесками золотых узоров, на картинные рамы им в тон и тяжёлые парчовые шторы. Повсюду горели свечи в канделябрах, делая золото на стенах ещё ярче, привлекая внимание к тем самым картинным рамам.

И портретам, которые они обрамляли.

Эйфел Великий...

Ортан Благочестивый...

Илания Справедливая...

Если верить летописям Эргандара, они неплохо правили и управлялись с делами государства.

На гербе Лимбургов красовалась свернувшаяся клубком спящая лисица, перекрестье мечей за ней, а спереди — опрокинутый пузырёк не то лекарства, не то зелья. А может, и вовсе яда... Первый Лимбург, Эйфел Великий, был непревзойдённым животворцем, а ко всему прочему умелым воином и, как гласит история, тем ещё хитрым лисом. Он оставил целительство, чтобы объединить под своим началом разрозненные княжества Эргандара, погрязшие в междоусобных распрях. Родоначальник Эргандарского королевства, вернувший мир этим землям...

Империей Эргандар стал уже при Регенштейнах, когда бесстрашные и безжалостные львы свергли растерявших свою хитрость и сноровку лисиц. Лимбурги уснули навечно, как и животное у них на гербе, оставшись лишь в преданиях, летописях и, вот, на портретах. Говорят, прапрадед Адальгера Третьего не пощадил никого: ни потомков тогдашнего короля, ни тех, кто был ему предан.

Впрочем, верноподданных у последнего Лимбурга было раз, два и обчёлся. Слабый, больной, «дряхлый лис», как его тогда называли. Многие в то время пошли за молодым, амбициозным львом, Адальгером Первым, сулившим Эргандару новые земли, новые богатства, многочисленные победы.

Побед действительно было много, но и потерь за почти полтора века их правления накопилось немало. Мы продолжали побеждать, но точно так же продолжали и терять и, кажется, уже привыкли к такому укладу. За триумф надо платить, вот мы и расплачивались: золотом, магией, а главное, — жизнями.

— Проходи, Лайра. Не стой в дверях, — раздался голос его величества, развеявший мысли о событиях давних и нынешних.

Он стоял ко мне спиной возле портрета своего прадеда — Клорана Первого. Того самого, которого так не желала видеть на троне Мэвелин Ноэро.

— Ваше величество...

Император не обернулся, но я всё равно опустилась в реверансе, как и было положено. Зашуршали юбки, ненавязчиво вплетаясь в тишину залы вместе с моим взволнованным дыханием.

— Подойди.

Выпрямившись, я приблизилась к правителю. Он обернулся, подарил мне мягкую, почти отеческую улыбку и так же мягко сказал:

— Мои предки недолюбливали Ноэро. Видели в вас врагов... Я же хочу видеть в тебе верноподданную и хорошего друга.

Я неуверенно кивнула, а он продолжил, вновь обращая взгляд на своего предка:

— Мой прадед опасался твоей прапрабабки, её силы. Её безумия. Она ведь тоже была из близнецов и... — Император усмехнулся. — Наверное, мне не следовало быть таким беспечным и пристальнее наблюдать за вами, ещё когда вы с Рифером были детьми. Но... вас проверяли. И сочли обычными. А оказалось... история повторяется. — Он скользнул по мне задумчивым взглядом, тихо продолжая: — Один из близнецов стал хроновиком. Несмотря на свои опасения, мой прадед оказался милостив и сохранил жизнь брату мятежницы, чтобы сильный род чаровиков не прервался. Как видишь, я точно так же благосклонно отнёсся к Риферу, несмотря... на все его ошибки.

Я нервно сглотнула, представив, что именно его величество подразумевал под всеми его ошибками.

Ну точно знает об интрижке с принцессой!

— Именно поэтому, в знак своей благосклонности, я решил оставить Рифера в академии. Во Флаос ты отправишься без него. Он всё ещё отстаёт по многим дисциплинам, а потому я не могу доверить ему охранять такое сокровище, как ты, Лайра. И его жизнь подвергать опасности не желаю. Наверняка тебе будет спокойнее знать, что Рифер находится за надёжными стенами Кальдерока.

— Так и есть, ваше величество, — согласилась я, втайне действительно облегчённо выдохнув.

Хотя бы за брата, пока буду во Флаосе, можно не тревожиться.

— Но, — он снова покровительственно улыбнулся, — без надёжной защиты я тебя не оставлю. С тобой будет генерал Горн... оба генерала. И ещё трое моих самых надёжных и умелых чаровиков. С ними ты познакомишься завтра. А сегодня... сейчас я бы хотел рассказать, в чём будет заключаться ваше с Горном задание.

Я затаила дыхание. Стоя рядом с императором, невидящим взглядом смотрела на портрет его прадеда и ждала. Хотела услышать наконец слова объяснения и вместе с тем так их боялась.

— В мире бытует мнение, что наша империя, я, мои генералы... мы намеренно разжигаем войны, не то получая удовольствие от бесконечных распрей, не то из жадности, не то... — Адальгер усмехнулся, — просто чтобы потом громко отметить очередную победу. Но это не так. Я уже давно пытаюсь навести порядок в наших колониях, закончить начатое моими предками, чтобы и война наконец завершилась. Чтобы эргандарские сыновья вернулись к матерям, мужья — к жёнам, а отцы к своим детям. Это моя самая большая мечта, Лайра.

Бросив на меня хитрый взгляд, он подошёл к другому портрету — седовласого нахмуренного мужчины с пышными усами и не менее густыми бакенбардами. Адальгер Второй взирал на нас с холста величественно и надменно. И даже разбавленный свечами полумрак не смягчал сделанные резкими мазками черты его сурового лица.

— Флаос никак не примирится с картиной нового мира, — тем временем продолжал правитель. — Если кто и жаждет продолжения кровавого пира, так это генерал-протектор Флаоса, Амберт Холланд!

Невольно вздрогнула, услышав проскользнувшую в его голосе злость, а может, и ненависть. Император быстро взял себя в руки, а я продолжала бороться с желанием поёжиться от этих колючих, ядовитых ноток.

— В его видении Эргандар должен превратиться в жалкое издыхающее животное, которое он жаждет освежевать. Заживо сдерёт шкуру со всех нас, если мы... не сделаем это первыми.

От последних его слов у меня потемнело перед глазами, будто в портретном зале погасли все свечи разом.

— Вы собираетесь напасть на Флаос... — вырвалось невольно.

К счастью, Великий успокоил:

— Нет, это не входит в мои планы. Я же говорю, Лайра, я пытаюсь избежать новых военных кампаний. Новых трагедий и новых смертей. Кроме... одной. — Он снова ко мне обернулся, и теперь в его голосе звучала неестественная мягкость, показавшаяся мне одновременно и терпкой, и приторно-сладкой: — Наследник Флаоса ещё слишком мал, других претендентов на трон не имеется. Без генерала-протектора этим шакалам станет не до Новой Артории, Ревиля, Гренарры... Холланд — это известь, соединяющее его гнилое государство!

— И вы хотите... — язык вдруг прирос к нёбу, отчего с трудом удалось продолжить: — чтобы я... его убила?

Стоило сказать это вслух, как по коже пополз липкий, колючий холод.

— Не ты, — покачал головой император, снова обласкав меня тёплым взглядом. Но согреться под ним всё равно не получилось. — От тебя лишь требуется в назначенное время, в одном флаоском храме, остановить, задержать время. Всё остальное сделает Горн, после чего мои люди помогут тебе исчезнуть.

— Но... но если я не справлюсь?

— В том, что ты справишься, я даже не сомневаюсь. И Вентура, и генерал в один голос утверждают, что ты совершенствуешься с каждым занятием. Ты само совершенство, Лайра! Чудо, ниспосланное мне высшими духами. — А вот теперь в его голосе звучало чуть ли не благоговение, и то же самое читалось во взгляде. Взгляде, скользнувшим по моему лицу, плечам, фигуре. Заставившим на мгновение задохнуться от неприятного, колючего чувства.

Даже затошнило немного. От него и осознания, что должна буду сделать.

— Помогите мне прекратить бесконечные войны, шиари Ноэро. Прославьте имя рода. Искупите грехи вашей прародительницы, и тогда духи Ноэро будут вами гордиться. А ваш брат, Рифер... — Император выдержал паузу, во время которой я закаменела от напряжения.

— Рифер? — выдохнула.

— Он ведь тоже Ноэро. А благодаря сестре и её подвигам станет чаровиком с прославленной фамилией. За такого незазорно будет пойти замуж даже... — Он задумчиво пожал плечами. — Какой-нибудь принцессе. Вы бы хотели видеть вашего брата Великим герцогом?

Я бы хотела видеть его живым. Целым и невредимым. И сейчас мне ясно давали понять, что в случае успешного исхода вылазки во вражеское государство свадьба всё-таки состоится. С подачи и благословения уже обоих правителей. Тогда брат точно будет в безопасности. А я...

А я отказаться всё равно не имела права. Меня не спрашивали — мне приказывали, милостиво обещая награду, если справлюсь.

А если не справлюсь...

— Я сделаю всё от себя зависящее, чтобы не обмануть ваших ожиданий. — Опустилась в низком реверансе и взгляд опустила, пряча смятение в глазах, жар стыда на щеках.

Идиотка! Уже давно должна была догадаться, что это за задание! Ведь понимала же, что не с дипломатической миссией отправит.

Не договариваться с Флаосом, а Флаос уничтожить.

— Уверен, что так и будет, — удовлетворенно кивнул правитель, властным жестом разрешая мне подняться, после чего добавил: — Всё, что вы услышали здесь, должно остаться здесь, — он мягко коснулся моей груди, — и здесь, — приложил к моему виску пальцы. — Говорить о задании можете только с вашей командой. Ни ваш брат, ни ваша тётя, ни Бриан, ни кто другой ничего не должны знать. Вам всё ясно, Лайра?

— Да, ваше величество. — Я снова собиралась согнуть колени, но он не позволил. Отпустил, пожелав мне хорошего вечера и напомнив, что завтра я познакомлюсь с другими чаровиками-заговорщиками.

* * *

Такая жена мне не нужна!

Это были последние слова, которые она от него услышала. Даже сейчас, спустя столько времени, они продолжали звучать в её мыслях. Траурной мелодией, оскорблением, приговором. Ощущались на коже пощёчиной, а в сердце рождали ярость, боль и обиду.

Разве её вина в том, что она так и не смогла подарить ему сына?

Стоило Найферии прикрыть глаза, как перед внутренним взором тут же появлялось искажённое презрением лицо Адальгера. В последнее время только это чувство он к ней и испытывал. Не любовь, не страсть, а желание оказаться от неё как можно дальше. Он же в ней вызывал...

Её величество подняла на дочь глаза и почувствовала, как от ненависти к щекам приливает жар. Кайяна спала, свернувшись клубочком под полупрозрачным шёлковым пологом. С той ночи в Дарнийском храме, когда они несколько часов тщетно ждали мерзавца и негодяя, прошло уже больше месяца, а её дочь, её сокровище, до сих пор плакала во сне. Вот и сейчас по щеке средней принцессы катилась одинокая слезинка. Наверняка ей снился Рифер.

Джаров мальчишка, которого Найферия тоже люто ненавидела!

«Жаль, сразу убить не удалось», — с досадой подумала императрица и снова, уже бессчётный раз, в мыслях прокляла Рифера. А заодно припомнила и мужа.

Она уехала из столицы, потому что больше не могла оставаться рядом с мужчиной, который сделал ей так больно. Назвал её ненужной, а её чрево пустым и мёртвым. Она уехала, чтобы провести время с дочерьми. С Кайяной, с которой в скором времени будет вынуждена расстаться. С Элестрен, которую, если будет выгодно, Адальгер подарит ещё какому-нибудь чудовищу. С маленькой Дженной, которая росла так быстро. Нежное, невинное дитя... Найферия погладила младшую дочь, крепко обнимавшую подушку, и с горечью подумала о том, что судьба Дженны тоже находилась в руках её мужа.

Они все были в его власти. Зависимые от его капризов, его желаний.

К счастью, Адальгер не стал противиться этой поездке. Наверняка обрадовался, что на какое-то время останется без жены. Вполне возможно, что тут же начал подыскивать себе новую... Найферия мрачно усмехнулась и, подойдя к узкому оконцу, попыталась разглядеть за ним хотя бы что-то. Но вокруг родового замка её семьи простиралась лишь тьма и предрассветный туман. Густой и вязкий, он обволакивал вековые стены, и точно так же страх за жизнь Кайяны оплетал, проникал в душу императрицы.

Теперь уже ничто не спасёт её девочку от прозябания в гареме. Ничто не смягчит каменное сердце Адальгера.

И что ей остаётся? Только ненависть. Только месть...

Ему и Ноэро.

— Ваше величество, он пришёл, — осторожно постучав в дверь, сказала служанка.

Императрица обернулась и, удовлетворенно кивнув, спросила:

— Он в молельне?

— Как вы и просили, — ответила верная прислужница.

— Сейчас спущусь.

В последний раз взглянув на дочерей: на улыбающуюся во сне Дженну, всегда такую серьёзную Элестрен, даже когда спала, и беспокойно вздрагивающую от одолевавших её страхов Кайяну, императрица вышла из спальни.

Быстро, не теряя времени, спустилась в подземный зал, в котором любила уединяться для молитвы. Но сейчас, спеша по крутой каменной лестнице в мрачное подземелье, Найферия думала не о том, чтобы воззвать к духам, а о старом знакомом.

— Джаго, — она благосклонно кивнула поднявшемуся при звуке её шагов мужчине и отметила про себя, что за девятнадцать лет, что они не виделись, он ничуть не изменился.

Тёмная кожа со шрамами, бесцветные спутавшиеся пряди, чёрные глаза, настолько тёмные, что казались бездонными. Единственное, что Найферия знала об этом человеке, — это то, что он был родом из Джагаба. Там его звали Великим шаманом, а здесь он стал просто Джаго. Чаровик с огромной, но такой непонятной для неё силой. Ему были известны таинства и ритуалы, которые в Эргандаре никогда не практиковались. Одно такое таинство помогло тогда ещё юной шиари завладеть вниманием наследника Эргандара. Прошло девятнадцать лет — и вот она уже императрица.

Растерянная. Обозлённая.

Далеко не счастливая.

— Ваше величество, — мужчина почтительно поклонился. За годы жизни в Эргандаре он так и не привык к его суровым зимам и даже здесь, в замке, кутался в бесформенные меховые шкуры, тяжёлыми эполетами укрывавшие его плечи. — Давно же мы не виделись.

— Мне нужна помощь, — сразу перешла к делу Найферия.

Чаровик склонил голову, давая понять, что готов исполнить любой её приказ.

Пройдясь по молельному залу, тускло освещённому лишь несколькими оплавленными свечами, императрица сказала:

— В Кальдероке учатся двое: брат и сестра. Мне нужно от них избавиться, но их тщательно охраняют. Воздействие должно быть на расстоянии. Справишься? Награда будет щедрой.

— Отчего ж нет? — Мужчина улыбнулся, обнажив ряд неровных жёлтых зубов. — Могу и на расстоянии. Нужно что-то из их личных вещей, если есть — кровь или прядь волос.

— Есть щётка с волосами девушки и платок с кровью её брата.

Платок с кровью дурень подарил Кайяне, бравурно расписав столкновение с кадетом из старшего отряда, который хоть и расквасил ему нос, но и сам тоже получил. Дурень сочёл это достойным подарком, а Кайяна, глупая, его трепетно хранила. Как оказалось, хранила к счастью... Расчёску же по приказу Найферии забрали во дворце из спальни Лайры.

— Это подойдёт, — кивнул Джаго. Что-то прикинув в уме, добавил: — Несколько дней, и их не станет.

Найферия удовлетворенно кивнула. Представив выражение лица мужа, когда станет ясно, что хроновика у него не осталось, не выдержала и заулыбалась.

Хотя бы так, но Адальгера она накажет.

Ну а отправить к предкам Рифера Ноэро и вовсе благое дело.

Глава 15

Лайра Ноэро

Следующий вечер я также провела в компании его величества, но уже не как шиари, а как его чаровница. По случаю знакомства с другими чаровиками мне выдали не очередное нарядное платье, а красный кафтан, в которых щеголяла личная стража Адальгера Третьего, его избранные и любимчики. Теперь и я входила в их число, любимчиков и избранных, вот только радости по этому поводу не испытывала.

Наверное, предки могли бы мной гордиться. Ещё не закончила академию, а уже удостоилась такой чести. Носить красный кафтан считалось почётнее, чем иметь на груди ордена и медали. Этот наряд из дорогого сукна, искусно обшитый золотой нитью, застёгивающийся на множество золочёных пуговиц от горла до самого низа, сидел на мне идеально. Будто вторая кожа облегал грудь, руки и талию, ниспадая к коленям крупными фалдами.

Моя новая униформа действительно была идеальной, вот только получила я её за грязное задание. Из-за этого, вместо того чтобы любоваться отражающейся в зеркале девушкой, я избегала своего отражения.

Вообще в тот день почти на себя на смотрела.

Всю следующую неделю было то же самое. Я боялась лишний раз взглянуть в зеркало, чтобы не видеть в нём лицо убийцы. Преступницы. Боялась смотреть в глаза ребятам, Вентуре, Имаде. Последняя, будто что-то почувствовав, пыталась расспросить меня о проведённых во дворце выходных. Чаровница заметила, что во мне что-то изменилось, но ответов так и не добилась. Я продолжала твердить заученную фразу: я в порядке.

Всё замечательно.

Рифера решение императора почему-то задело. Вместо того чтобы радоваться, что не придётся отправляться в опасное путешествие, брат разозлился:

— Ты что-то ему сказала? Ты его переубедила?! — уже по привычке набросился на меня с обвинениями.

— Ты себя вообще слышишь? — Я нервно хмыкнула. — Даром внушения я не обладаю и никак не могу повлиять на императора. Если бы могла, и сама бы никуда не поехала.

— Но почему тогда он передумал? — Рифер нахмурился. Вскинулся нервно, зашептал: — Что происходит? Он точно что-то узнал и, наверное, решил избавиться от меня, пока тебя не будет в Эргандаре. Уверен, так и будет, Лайра! У меня плохое предчувствие...

— Не говори ерунды! — паранойя брата в отношении императора уже, если честно, раздражала. — Наоборот, он достаточно тепло о тебе отзывался и ясно дал понять, что если я справлюсь с заданием, ты в будущем вполне можешь удостоиться титула Великого герцога.

Брат округлил глаза:

— Он правда так сказал?

Я кивнула и, не сдержавшись, съязвила:

— Можешь не благодарить.

Бриан порывался поговорить с отцом, чтобы тот отправил во Флаос и его, но мы оба понимали, что император ни за что его не отпустит, а значит, и спрашивать не имеет смысла. Не станет он рисковать единственным сыном, пусть и бастардом, имея в услужении столько талантливых воинов с любыми дарами.

— Не надо за меня переживать, — успокаивала я друга накануне отъезда. А заодно и Эшвара, который весь день крутился рядом, паникуя, нагнетая, предсказывая проблемы и неприятности. — Со мной будут Горн и Эскорн и ещё трое: оборотник, иллюзор и животворец.

— Можно подумать, мне от этого легче, — мрачно усмехнулся Торнвил. — Ты ведь не домой в Кроувер на несколько дней уезжаешь. Во Флаосе может произойти что угодно, и...

— Я сумею о себе позаботиться. Да и Вейнанд, ты же знаешь, сделает всё, чтобы защитить меня.

— Генерал не всемогущий и точно так же может пострадать или и вовсе погибнуть, — буркнул Эшвар, а Бриан согласно хмыкнул.

Ну точно решили пощекотать мне нервы и окончательно испортить настроение.

Велев себе не заводиться, миролюбиво улыбнулась этим нытикам:

— Давайте лучше сменим тему и проведём вечер спокойно. Я уверена, что не пройдёт и недели, как мы снова будем вместе. Здесь же, в моей комнате. Мы с Брианом будем готовиться к урокам, а ты, Эшви, как обычно, будешь дурью маяться. Возмущаться, ворчать, жаловаться на Рифера или на Тессу. В общем, всё будет как раньше. Когда я вернусь...

— Мы просто за тебя переживаем, Лайра, — тихо прервал меня фамильяр. Взглянул на Торнвила, словно ища в нём поддержки, но, к счастью, тот уже понял, что говорить о Флаосе бесполезно. Завтра я уеду, и этому ничто не помешает.

— Пойдём в столовую. — Бриан поднялся, а Эшвар, осознав, что подпевать ему здесь никто не собирается, что-то невнятно бормоча, убрался под кровать. — Есть хочется...

В тот вечер мы были вместе до самого отбоя. Я, Бриан, Риф и другие ребята. Ни Нейл, ни Ронан с Лоунардом даже не догадывались, что завтра я и их наставник уедем из Кальдерока, и для них этот вечер был таким же, как и все остальные. Они шутили, смеялись, наслаждались часами отдыха и приятной компанией. Я тоже наслаждалась и искренне надеялась, что спустя неделю буду сидеть здесь же, в таком же тёплом окружении. Рядом со своими друзьями.

Главное пережить Флаос, и всё наладится.

В ту ночь я почти не спала — так сильно переживала. Поднялась ещё затемно. Быстро одевшись в простую одежду: штаны, рубашку и жилет из тонкой шерсти, привела в порядок волосы. Огляделась. Пожелала себе удачи, а нам всем — благополучного возвращения. Мысленно попросила у духов защиты, благословения и, завернувшись в плащ, тенью скользнула в коридор.

У лестницы меня уже ждал Вейнанд, одетый в такую же простую, неброскую одежду.

В последние дни мы с генералом почти не пересекались. Утренние поверки не в счёт, а занятий тет-а-тет на этой неделе не было — вместо них проходили усиленные тренировки с Горном и Вентурой.

С каждым днём, что приближал нас к отъезду, Вейнанд становился всё мрачнее. Не знаю, в задании ли было дело, но кадеты лишний раз боялись к нему даже приблизиться, не то что обратиться с вопросом или попросить о чём-нибудь. Да и я, вглядевшись сквозь полумрак в резкие черты лица оборотника, едва справилась с желанием от него отшатнуться.

— Светлого дня, генерал, — поприветствовала чуть слышно, хотя светлым днём пока даже не пахло. Кальдерок окутывала зимняя тьма, густая, вязкая, а выйдя из замка и подняв к небу глаза, я поняла, что солнца мы сегодня в принципе не увидим.

Над городом набухали снегом грязно-серые тучи.

— Выспалась? — спросил Эскорн, и это было первое, что я от него услышала.

На моё приветствие несколькими минутами ранее он ответил хмурым кивком, потом молча спускался по лестнице и так же, храня молчание, шёл к воротам, за которыми нас уже дожидался экипаж.

— Почти не спала, — призналась я, и Вейнанд понимающе хмыкнул.

— Постарайся отдохнуть в дороге. Там, куда мы едем, силы тебе понадобятся.

Как будто я не знаю...

Из кареты показался Горн и, приветливо улыбнувшись (понятное дело, мне, а не Эскорну), предложил устраиваться в экипаже в его расчудесной компании.

— Зима явно не собирается покидать эти края, — заметил он, энергично потирая плечи. Помог мне забраться в карету и тут же сел рядом, за что напоролся на убийственный взгляд генерала.

— А где... остальные? — спросила я, пытаясь абстрагироваться от этих убийственных взглядов, пусть они и не мне адресовались.

— Мы с ними встретимся в порту, — ответил Рейдмар и, чему-то усмехнувшись, откинулся на спинку сиденья.

Скрипнули колёса. Экипаж покатил по медленно просыпающемуся городу.

Быстрее всего до Флаоса можно было добраться по воде, и это тоже вызывало волнения, смешанные с интересом и предвкушением. О кораблях мне прежде доводилось только читать. Как и о штормах Буйного моря, которое нам предстояло пересечь. Некоторые разбивали корабли в щепки, а я и плавать-то не умею. Читала также и о морской болезни, от которой можно так ослабнуть, что потом не останется сил даже на то, чтобы двигаться, не то что замедлять время, создавая хроновые искажения.

Оставалось надеяться, что меня никакие болезни не подкосят.

Свадьба Амбрета Холланда должна была состояться в первый день весны. У нас было достаточно времени, почти неделя, чтобы добраться до Флаоса, до его столицы, Мэиты, а там уже...

О том, что будет там, я старалась не думать.

Доплыть бы туда сначала целыми и невредимыми. Живыми. И тогда уже можно будет переживать о навязанной мне роли убийцы.

За всю дорогу Вейнанд не издал ни звука. Горн время от времени обращался ко мне с вопросами: готова ли к путешествию, хорошо ли себя чувствую, но поняв, что я не расположена к беседе, оставил в покое.

Так и ехали молча, погружённый каждый в свои мысли.

Когда добрались до порта, Леонсия окончательно пробудилась. Посветлела, зашумела, ожила. В этой части города, заслуженно признанной не самой благополучной, я бывала лишь пару раз, когда шла по следам пропавшего брата. Здесь не было чистых мощёных улочек, зато имелось множество опасных, вонючих подворотен. Не было красивых зданий с вечнозелёными садами и каймой из кованых ворот, зато в серое небо вонзались фабричные трубы, а берег кривыми наростами облепили бесчисленные доки. Здесь даже воздух имел свой особый запах: сырой, какой-то кислый, а может, прогорклый, словно по причалам разбросали дохлую рыбу. Дохлой рыбы я не увидела, зато едва не врезалась в двух пьяных вдрызг матросов. Точнее, это они чуть на меня не налетели, и их тут же оттащили в сторону Вейнанд с Рейдмаром.

— Ты в порядке? — бросив на меня короткий взгляд, спросил оборотник и предупреждающе толкнул пьянчугу, когда тот снова попытался ко мне сунуться, проблеяв что-то насчёт хорошенькой шиари, с которой он не прочь позабавиться.

Я напряжённо улыбнулась:

— Всё в порядке. Пойдёмте.

Поняв, что с этой хорошенькой шиари позабавиться не удастся, моряки пошли своей дорогой, а мы поднялись на борт совершенно хлипкого на вид рыбацкого судёнышка.

Я почему-то ожидала увидеть роскошный фрегат, но вместо огромного военного корабля нам предстояло плыть на вот... этом. И если без шторма в пути не обойдётся... К горлу подкатила дурнота. Мы ещё не отплыли, а меня уже тошнило.

— Мы точно на этом доберёмся до Флаоса? — спросила чуть слышно, представляя, как неказистую посудину накрывает штормовой волной

Брр!

— И до Флаоса, и обратно до Эргандара, — с улыбкой заверил меня Герберт — личный иллюзор императора, один из членов нашего отряда.

Я уже не раз задавалась вопросом, может, это он рассказал его величеству, что никакой я не Рифер? Вдруг, как и Имада, лишь взглянув на мою иллюзию, сразу понял, кого она скрывает. Но спросить чаровика, так ли это, не решалась.

В отличие от Герберта, двое других — оборотник по имени Стерден и животворец Леан — улыбок мне не дарили. В нашу первую встречу во дворце лишь поздоровались со мной, как того требовали приличия, и, кажется, тут же обо мне забыли. Вот и сейчас они лишь удостоили меня хмурыми взглядами и сразу отвернулись, ясно давая понять: за ровню меня здесь не считают. Для них я не была талантливым чаровиком, на которого можно возложить такую важную миссию, как убийство вражеского лидера. Они видели меня просто неопытной девчонкой, не способной справиться со столь опасным заданием. И это... задевало.

Заставляло нервничать и злиться.

— Светлого дня, — буркнула и тоже демонстративно отвернулась от бугая-оборотника и высокого, но худого, как щепка, целителя.

— Раз все в сборе, можем отчаливать, — послышался за спиной голос Рейдмара, а в следующее мгновение я ощутила лёгкое прикосновение к своему плечу. — Пойдём, Лайра, покажу твою... кхм... каюту.

Каютой оказалась небольшая каморка с тюфяком на полу и маленьким мутным оконцем. Всё. Больше в этих «покоях» не было ничего, и я снова со вздохом подумала, что не так представляла начало нашего задания. Нет, я не мечтала о хоромах капитана, но спать на мешке, набитом сеном... Такого в мои планы точно не входило.

Впрочем, как и становиться убийцей.

— Как ты понимаешь, мы не должны привлекать внимание, — явно всё поняв по выражению моего лица, сказал Рейдмар. — Поэтому придётся немного потерпеть и побарахтаться в этом корыте. Недолго. Дня через три причалим к берегам Флаоса.

— Я всё понимаю, — пробормотала, продолжая оглядываться.

Зачем — не знаю. Может, щели в стенах считала или складки на явно жёстком лежаке.

Главное, чтобы не пришлось считать в нём и клопов.

— Пойду принесу тебе обогревающий артефакт. Не хочу, чтобы ты мёрзла, — добавил Рейдмар.

Сказать, что на этом расчудесном судне было прохладно — это не сказать ничего. Стоило Горну упомянуть про артефакт, и я сразу почувствовала, как сырость и холод пробираются под плащ.

— Спасибо, — благодарно ему улыбнулась, получив в ответ кивок и тоже улыбку: открытую и дружелюбную.

— Располагайся пока. Скоро вернусь, — с этими словами он вышел, притворив за собой скрипучую дверь.

* * *

У меня и генерала номер два были явно разные представления о «недолго». Для меня три дня в открытом море оказались той ещё пыткой.

Бесконечной.

Невыносимой.

Во-первых, я на собственной шкуре ощутила все прелести качки. Первые два дня меня буквально выворачивало наизнанку, хотя я почти ничего не ела. Только пила загодя приготовленные Леаном отвары, которые в теории должны были помочь унять тошноту и вернуть силы, но на практике особо не помогали.

Во-вторых, на третий день нашего кошмарного заплыва я поняла, почему море, пролегающее между Эргандаром и Флаосом, называют Буйным. Честно, в иные моменты думала, что мы так и не доберёмся до чужих берегов, и вместо заветной суши нас будет ждать морское дно с кровожадными акулами.

Судно шатало так, что непонятно, каким чудом оно вообще уцелело, осталось на плаву. Мне снова было плохо, но уже не от тошноты, а от страха и осознания, что вот и закончилась такая короткая жизнь чаровницы Лайры. Но... как ни удивительно, на четвёртый день нашего путешествия это джарово корыто всё-таки пришвартовалось в порту Мэиты. По пристани я шла, еле перебирая ногами, всё ещё до конца не веря, что первый этап (просто ужасный!) остался позади. Мы прибыли во Флаос. Справились. Теперь бы добраться до гостиницы и можно будет выдохнуть.

Порт покидали под иллюзией, наложенной Гербертом. Я сейчас была не в состоянии даже себе изменить внешность, а менять её другим ещё толком не умела. В гостиницу входило шестеро скромно одетых флаосцев, назвавшихся торговцами, прибывшими в столицу из небольшого приморского города. Все мужчины: смуглые, с карими глазами и каштановыми волосами — типичная для здешних мест внешность. Иллюзор мастерски удерживал наши личины и, судя по всему сила его дара ничем не уступала дару Имады. Я бы с удовольствием и об этом его расспросила, о его чарах и знаниях, но понимала, что сейчас не время и не место проявлять любопытство. Возможно, на обратной дороге...

Если опять не буду в состоянии овоща.

Также Герберт мастерски владел флаоским, говорил уверенно и без малейшего акцента. Как и Рейдмар с Вейнандом. Я же хоть и учила этот язык дома и в Кальдероке, говорить на нём пока не решалась. Но хотя бы понимала, и то замечательно.

— До вечера отдыхаем. В семь жду вас внизу на ужин, — распорядился на флаоском Рейдмар.

— До вечера голодать... — беззлобно проворчал Герберт, оглядываясь в поисках своей комнаты, которую должен был делить с Леаном и Стерденом.

Соседом Рейдмара стал Эскорн, а мне досталась спальня с ними рядом. К слову, за минувшие три дня Вейнанд со мной почти не разговаривал. Так лишь, время от времени заходил, чтобы справиться о моём самочувствии, а больше...

А больше мы ни о чём не говорили.

Это его отстранённость, если не сказать — холодность, заставляла беспокоиться. Бросив на него беглый взгляд, но так и не поймав ответный, я пожелала всем приятного отдыха и заперлась в своём номере.

Не успела за мной закрыться дверь, как иллюзия рассеялась, будто её и не было. Я снова стала Лайрой: уставшей, сонной, вялой. Блаженно потянулась, повела плечами и, бегло осмотрев скромно обставленную комнату, юркнула в уборную. Увы, в ней, как и в моей каморке в Кальдероке, душевой не имелось. Но хотя бы это не общее помещение, а мыться над раковиной я уже приспособилась.

С горем пополам приведя себя в порядок, зевая, поплелась к кровати. Уснула тотчас же, не успела голова коснуться подушки. Даже то, что в комнате было прохладно (каминами здесь и не пахло), не расстроило и не смутило. Я просто не стала раздеваться: завернувшись в плащ, сжалась в комок и тут же провалилась в спасительное забытьё.

Проснулась от того, что кто-то тыкался в меня рогами. Ни коров, ни оленей в этой комнате, когда засыпала, не было, а значит...

Эшвар.

— Отстань... Дай поспать!

— Деточка, уже вечер. Надо вставать, — занудно пробухтел фамильяр.

И снова боднул меня в плечо.

Садист и живодёр.

— Не хочу я ужинать...

— А надо. Надо, Лайрочка, копить силы. Для завтра.

Стоило хранителю упомянуть про завтра, как сонная хмарь покинула моё сознание. Спать больше не хотелось; впрочем, аппетит тоже не появился. Наоборот, думая о первом дне весны, о свадьбе генерала-протектора, которая нашими стараниями должна обернуться трагедией, мне хотелось чего угодно, но только не возвращать себе силы.

Лучше так и продолжу валяться здесь «при смерти».

— Лайра, давай, вставай. Скоро придёт Герберт, чтобы наложить иллюзию.

— Я и сама могу...

— Никаких сама! Береги силы, деточка. Понапрасну не распыляй, — наставительно проговорил фамильяр, не забыв при этом легонько клюнуть меня в руку.

Вот ведь липучка.

Сев на кровати, мрачно на него посмотрела:

— Такое ощущение, что ты рад этому заданию.

— Не рад, но... — начал хранитель, а заметив, что хмурюсь, быстро выдал: — Но эта миссия поможет очистить имя Ноэро. Хватит вам считаться мятежниками. И мне вместе с вами... А там глядишь и высшие духи смягчатся. И я снова... стану собой.

Эшвар понуро опустил клюв. Поддавшись порыву, я погладила его по голове, нежно провела пальцами по яркому оперенью. Из-за Мэв Эшвара лишили крыльев, лишили прежнего облика, и будет здорово, если я помогу ему стать прежним огненным красавцем-фениксом.

Вот только цена, которую придётся заплатить за очищение имени и возвращение крыльев, слишком высокая. И...

Непомерно тяжёлая.

— Как там Рифер? А Тесса? — спросила, пытаясь отвлечься от мыслей о том, что скоро должна буду сделать.

— Тесса — замечательно. Она ведь ни сном, ни духом о задании. И Рифер... — фамильяр усмехнулся. — Цветёт и пахнет, голубчик. Цветёт и пахнет...

Я облегчённо выдохнула. Правда, уже спустя мгновение снова нахмурилась. Когда Эшви, немного помедлив, добавил:

— А вот твой друг в последнее время что-то не радует.

— Бриан?

Важно распушив хвост, цып прошёлся по кровати:

— На занятиях рассеян, на тренировках хуже некуда. Он и раньше не был силачом, но в последние дни даже смотреть на него стыдно. Тьфу! Эта его девчонка, — так он с недавних пор снисходительно называл Санаю, — о нём переживает, говорит, чтобы животворцам показался, но он упёрся и ни в какую. Только и твердит, что с ним всё в порядке. А сам вечерами по кровати разве что не растекается.

— Может, просто усталость? — предположила я и мысленно отругала Торнвила за то, что не прислушивается к советам хранительницы и не идёт к целителям.

Вот если бы я была в Кальдероке, я бы его к ним потащила. Не спрашивала бы хочет — не хочет, а схватила бы за руку, как маленького ребёнка, и повела.

Но меня рядом с другом не было.

Оставалось надеяться, что уже завтра мы покинем берега Флаоса, быстро домчим до Леонсии и я сразу же возьмусь за его здоровье.

— Может, и она, — согласился фамильяр, после чего, сверкнув бусинами-глазами, добавил: — Ты, к слову, выглядишь не лучше, Лайра. Вон какая бледная. Словно привидение.

Отмахнувшись от ворчуна, я стянула с себя плащ и, приблизившись к зеркалу, что сиротливо висело возле двери без всяких туалетных столиков, пригладила выбившиеся из косы волосы.

Может, всё-таки самой наложить иллюзию, не дожидаясь Герберта? В конце концов, я тоже иллюзор и уже несколько дней не практиковалась.

Не успела так подумать, как в дверь постучали.

— Ладно, пошёл я. — Эшвар спешно ринулся под кровать.

— Передай Бриану, чтобы сходил к животворцам. Скажи, от меня просьба, — послала ему вдогонку и, снова проведя по волосам ладонями, потянулась к дверной ручке.

Приоткрыв дверь, увидела не иллюзора, как ожидала, а Эскорна. Без иллюзии, в своём облике.

— Я могу войти?

Опасаясь, что его могут увидеть, распахнула дверь и спешно посторонилась. Он вошёл в комнату, а я вместо того, чтобы спросить, почему расхаживает по гостинице без прикрытия, подумала о том, что, сколько бы ни приглаживала волосы, они всё равно торчат соломой. Да и выгляжу я сейчас не самым лучшим образом. Вон даже Эшвар заметил, какая бледная.

Спохватившись, что думаю о всяких глупостях, постаралась выжать из себя улыбку:

— Ты пришёл, чтобы справиться о моём самочувствии?

Других тем для разговора у нас в последнее время не было.

Он оглядел меня с ног до головы и задал вполне ожидаемый вопрос:

— Ты как?

И надо же быть таким предсказуемым оборотником.

— В порядке, — уже заученно отчиталась. — Слабость ещё немного ощущается, но, думаю, к утру буду свежее весенних роз.

Он шагнул ближе, и мне захотелось того же самого. Сделать шаг навстречу, а лучше — несколько. Почувствовать тепло его кожи, ощутить прикосновения его пальцев и... В общем, не только пальцев.

В последнее время эти злосчастные мысли посещали всё чаще, и, как назло, никак не получалось обуздать свою фантазию. Вот и сейчас, стоило его увидеть, стоило нам остаться наедине в этом маленьком помещении, как меня сразу начали одолевать непрошенные, опасные желания.

— Я не о твоём здоровье, Лайра, хотя и оно меня тоже тревожит. — Он слабо улыбнулся и всё-таки приблизился, а после коварно взял мои руки в свои, одарив одним из тех самых прикосновений, которых так жаждало моё слабое, безвольное тело. — Я о завтрашнем дне. Если не хочешь...

Вейнанд замолчал, а я горько усмехнулась:

— Если не хочу, то что? Что мы можем сделать? Император ясно дал понять, что если откажусь, пострадает Рифер. А может, и Тесса... Мы все в его власти. Мы...

— И я его за это ненавижу. — Он сильнее сжал мои пальцы. В глазах, грозовых, пепельно-серых, вдруг отчётливо проступила ярость. И та самая ненависть, к императору, в которой мне только что признался. — Я борюсь с желанием убить его всякий раз, когда он просто на тебя смотрит. Когда говорит с тобой, когда ядовито тебе улыбается. Когда ведёт себя с тобой так, словно ты его собственность, его трофей! Я не могу видеть тебя такой, Лайра. — Горячие ладони коснулись моего лица, обхватили мягко. — Тебя, свободолюбивую, всегда такую независимую, не могу видеть у него под каблуком.

Я сбросила его руки, словно это он, а не император, удерживал меня за аркан своей власти.

— И что ты предлагаешь, Вейнанд? Зачем сюда пришёл? Чтобы рассказать о моём положении? Так это я и сама уже прекрасно поняла. Без тебя! Зачем все эти слова?!

Попытка отстраниться была им проигнорирована. Он снова меня коснулся, удерживая, привлекая к себе, и прошептал мне в губы:

— Мы могли бы убежать. Сегодня ночью. Вдвоём. Ты и я. — Горячее дыхание обожгло кожу, отчего злость во мне смешалась с совсем другими эмоциями. — Мне невыносима мысль о том, что завтра ты должна будешь сделать.

— Я всего лишь задержу время...

— А потом всю жизнь будешь себя за это ругать. Мы могли бы убежать, — упрямо повторил он. Шёпотом хриплым, жарким, каким-то пьянящим.

— Я не поставлю под удар своих родных.

— Но готова поставить под удар себя... — Нежные прикосновения к шее, плечам, и снова горячее дыхание на губах. Его губы так близко к моим, что кажется, стоит лишь вздохнуть, и случится поцелуй. Поэтому я и не дышу. Застываю в его руках и мысленно убеждаю себя не переступать черту, от которой дорога к безумию так коротка.

— Я лишь хочу тебя защитить... — Он прижался к моему лбу своим, прикрыл глаза. Выдохнул тяжело, хрипло: — Хочу видеть тебя счастливой. Хочу...

Наверное, я сошла с ума, потому что вместо того чтобы прервать его, а лучше — оттолкнуть, потянулась к нему, к его губам, потакая своему «хочу» и игнорируя «нельзя». Потянулась за поцелуем, от которого уже точно можно сойти с ума. Первые мгновения нежных, несмелых прикосновений, а дальше уже сумасшествие, жар, пламя, которое вдруг вспыхнуло в нас, между нами.

Сама не заметила, как оказалась усажена на единственный здесь стол, не то письменный, не то обеденный. Он недовольно скрипнул подо мной, но я лишь мельком обратила на это внимание и снова, будто хмельная, потянулась к губам генерала. К его рукам, жадно скользящим по моей талии, к его бёдрам, так тесно прижимающимся к моим, что пламя внутри вот-вот обернётся пожаром. К его ласкам, поцелуям, к обжигающему дыханию... К чувствам и ощущениям, что дарили мне его прикосновения.

Преступным. Запретным.

Таким желанным.

Я так долго в себе их давила, что сейчас просто не могла остановиться. Хотелось большего. Хотелось продолжать.

Не прекращать безумия, погрузившись в которое, можно было забыть обо всём остальном.

— Лайра... — едва различимый шёпот, от которого дрожь по коже, и...

Весёлый голос Герберта из-за двери:

— Лэйр, приятель, я могу войти?

Быстрый стук в дверь. Оттолкнув оборотника, я спрыгнула со стола, нервно пригладила волосы и, чувствуя, как пожар в теле перебрасывается на щёки, метнулась к двери.

Вовремя. Иллюзор вошёл, не дожидаясь, пока ему откроют. Скользнул взглядом по мне и тут же вперился им в Вейнанда.

— О, Лэйр, так ты не один! — усмешка, которая мне совсем не понравилась.

— Закрой дверь, — тихо попросил генерал. Он, в отличие от меня, мгновенно с собой совладал, выглядел спокойным и невозмутимым, будто в этих стенах только что... ничего не происходило.

— А вы здесь... — оглядываясь, начал чаровик. И почему-то зацепился взглядом за злосчастный стол.

Жар на щеках усилился, хотя усилиться, казалось, уже просто нельзя.

— Я интересовался самочувствием... Лэйра, — спокойно ответил Вейнанд и сразу добавил: — Давай, накладывай. Я уже изрядно проголодался.

— А уж я-то как! — Герберт первым делом наложил иллюзию на генерала, после чего взялся за меня. Пара секунд, незаметные движения рук, и вот уже я не я, а смуглый парень по имени Лэйр. — Сейчас бы с удовольствием съел целого кабана! Интересно, здесь жарят кабанов? Ну или хотя бы поросят... На вертеле да нафаршированных... М-м-м... Ну, чего стоите?! Пойдёмте скорее, пока я слюной тут не захлебнулся. Все уже внизу. Только вас и ждут.

Под иллюзией я немного успокоилась. По крайней мере, сердце перестало скакать в груди, и лицо больше не горело. Бросив на Вейнанда взгляд и почувствовав на себе ответный, последовала за Гербертом.

Есть действительно хотелось.

Глава 16

Утро было ужасным. Мне так не хотелось вставать с кровати, что пришлось себя буквально из неё выталкивать. Ещё мне не хотелось отправляться в храм, и, наверное, поэтому я чувствовала себя так, словно меня переехал экипаж. Казалось, в моём теле ноет каждая мышца, а кости от одного неосторожного движения вот-вот начнут трещать и ломаться, словно рассохшаяся древесина. Схожие ощущения я испытывала и во время путешествия, потому что почти всё время кулём валялась на жёстком лежаке. Кровать, к слову, тоже оказалась жёсткой, ужасно неудобной.

Должно быть, в ней всё дело. Должно быть, из-за неё ноет всё тело.

Ещё меня снова мутило, и в целом моё состояние можно было охарактеризовать, как отвратительное.

Может, заболела? Или мой организм так сопротивляется кошмарной миссии?

Тут же напомнила себе, что в случае неудачи пострадать могут Рифер и Тесса. А потому сцепив зубы поднялась и пошла приводить себя в порядок. К тому времени, как в дверь постучался Герберт, я уже немного ожила. Ну или хотя бы перестала пожирать взглядом жёсткую, но всё равно такую манящую кровать.

К счастью, это действительно был иллюзор, а не Вейнанд со своими эпатажными идеями. Я после вчерашнего... хм... разговора ещё не отошла. Выдержать ещё один с утра пораньше точно бы не смогла.

Вчера за ужином, когда другие отвлеклись на выступление танцовщиц со свечами, я шепнула ему, чтобы ничего не предпринимал и меня ни во что не втягивал.

— Я сделаю то, зачем сюда явилась, — шепнула чуть слышно и отвернулась.

Он снова стал мрачным, снова в себе замкнулся и за весь вечер больше не издал ни звука.

— Ну что, душа моя, готова? — Плотно прикрыв за собой дверь, иллюзор улыбнулся, бодро и беззаботно.

Совсем не волнуется? И чувствует себя, судя по всему, превосходно. Даже захотелось стукнуть его, чтобы стереть с лица это выражение безмятежного довольства.

— Как видишь, я уже одета, — ответила, получив в ответ короткую усмешку.

— Хорошо себя чувствуешь? — слегка сощурился Герберт.

— Если честно, не помешала бы одна из настоек Леана.

— Плохо спала?

Я кивнула, и иллюзор ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Понимаю... Первое задание. Да ещё какое! Я тоже поначалу чуть в штаны не... — Он осёкся и, широко улыбнувшись, продолжил: — В общем, волновался очень. А перед первой миссией так вообще два дня не ел и не спал. Но потом ничего: привык, втянулся. Кстати, о еде! Тебе что заказать?

Я пожала плечами. Аппетита не было. Наоборот, при мысли о завтраке начинало мутить ещё сильнее.

— Понял, на моё усмотрение. — Иллюзор встал передо мной и подарил ещё одну из своих коронных улыбок. — Всё будет хорошо, девочка. Ты, главное, проделай свой фокус со временем, а всё остальное сделает Горн, и мы незаметно исчезнем. Я буду рядом и подстрахую. Мы все, если понадобится, тебе поможем.

Благодарно улыбнувшись, отбросила мрачные мысли и сказала:

— Давай уже, превращай меня в Лэйра.

Мою одежду Герберт не трогал: под плащом с меховой оторочкой не разглядеть, какая скрывается фигура. Чем меньше наложено чар, тем проще удерживать иллюзию. Тем больше шансов, что никакой флаоский иллюзор из свиты генерала-протектора не заподозрит в нас самозванцев и врагов. Хоть Герберт и хвалился, что его иллюзии совершенны, а ему самому нет равных, я всё равно переживала.

Я из-за всего переживала.

Чары иллюзора лишь коснулись моего лица, сделав черты грубее, кожу смуглее, а глаза и волосы тёмными, как шоколад. Не прошло и минуты, как в зеркале отражалась не бледная от постоянной тошноты Лайра, а смуглый молодой парень. Высокий, симпатичный.

Классический флаосец.

— Еду принесут тебе в комнату, — сказал напоследок Герберт. — Внизу сегодня и джар не протолкнётся — столько народу! А что творится на улице...

По случаю женитьбы Холланда в столицу прибыло немало гостей и просто любопытствующих со всех уголков Флаоса. И не только. Мы вот вообще приплыли из Эргандара.

«Поздравить» беднягу.

Когда иллюзор ушёл, я всё-таки рухнула на кровать и в изнеможении прикрыла глаза.

Завтрак не пошёл. Я честно пыталась протолкнуть в себя хотя бы пару кусочков хлеба с сыром — не вышло. В горле застрял желчный ком, из-за которого не то что нормально поесть, даже вздохнуть толком не получалось. Ещё и клятая тошнота никак не отпускала...

Может, действительно следовало обратиться к животворцу, рассказать, как мне плохо, но я боялась, что и Леан, и его боевые товарищи сочтут меня трусихой и решат, что таким образом пытаюсь соскочить с задания. А я не пыталась. Просто...

Просто мне было ужасно плохо.

В конце концов так и не справившись с едой, сделала несколько глотков травяного чая, надела плащ и стала ждать, когда за мной придут. Вскоре в дверь постучали. Три коротких удара, заставивших подняться с кровати и выйти в коридор.

— Пора, — шепнул Горн на флаоском и решительным шагом направился к лестнице.

Сегодня он не подарил мне улыбки, да мне и самой было не до улыбок. Мысленно попросив духов, чтобы помогли и защитили, поплелась за своим командиром. Ноги не слушались, были какими-то ватными, и тем не менее я упрямо шла вперёд, уговаривая себя, что всё пройдёт. Когда этот ужасный день закончится, я снова почувствую себя лучше. Отступит страх, уйдёт напряжение...

Останется только жгучее чувство вины, но с ним буду разбираться позже. У меня на это будут долгие, долгие годы.

Вейнанд и троица чаровиков уже ждали на улице. Все выглядели серьёзными, собранными и готовыми. Из-за этого я сразу почувствовала себя никчёмной рохлей, мысленно на себя же прикрикнула и велела вспомнить о том, что я Ноэро. Я талантливая чаровница, воин, солдат его величества и никакие страхи не сломят мой дух и не заставят отступиться!

До главного храма Мэиты, в котором и должно было состояться знаменательное событие, шли пешком. Тем самым мы нивелировали риск привлечь к себе внимание, да и не проехать сейчас экипажу, и даже верхом не пробраться. Улочки флаоской столицы были узкими, дома плотно прилегали друг к другу, почти целуясь черепичными карнизами и заглядывая друг другу в окна. И по этим улицам-паутинкам двигались настоящие людские потоки! Просто одетые горожане и знать в подбитых мехом плащах. Среди последних имелись и наивные оптимисты, понадеявшиеся, что смогут проехать к храмовой площади в своих нарядных каретах. Но эти нарядные кареты застряли ещё на окраинах города, и дамам с вельможами пришлось покинуть свои комфортные экипажи и двигаться как все, толкаясь и орудуя локтями.

— Осторожнее! — процедил Стерден, когда какой-то мальчишка толкнул его, пытаясь пробраться вперёд, да ещё и, кажется, наступил на ногу.

Оборотник зло оскалился, но под предупреждающим взглядом Горна был вынужден притихнуть.

— Всё в порядке, — успокаивающе произнёс Рейдмар. — Время ещё есть. Мы никуда не опаздываем.

Что-то буркнув себе под нос, Стерден отвернулся. Я же вонзилась ногтями в ладони в надежде, что боль поможет взбодриться, и поймала взгляд Вейнанда, как будто спрашивающий, как я. Так и хотелось ответить: «Ещё не умерла», но вместо этого кивнула ему и всё-таки заставила себя улыбнуться.

Первый день весны во Флаосе выдался очень тёплым, шумным, ярким. Столица звучала смехом, звенела капелью, пестрела гирляндами. Солнце светило так ярко, что приходилось жмуриться или прижимать ко лбу руку, чтобы хоть как-то защитить глаза от ослепительного света. Небо чистое, голубое — без единого облачка. Казалось, сама природа радуется этой свадьбе, благословляет счастливую пару. Чем больше я об этом думала, тем сложнее давался мне каждый шаг, каждое движение.

И тем не менее я не повернула назад, не сдалась. Где-то спустя час мы вышли к храму, наподобие айсбергу покачивающемуся на волнах людского океана. Нет, храм, конечно, не качался. Хотя... Не берусь судить — лично у меня в глазах он как будто двигался, а стоило нам с неимоверными усилиями подобраться к его ступеням, как величественные колонны, подпирающие треугольные своды, начали множиться. Моргнула несколько раз, тряхнула головой и почувствовала, как Горн тянет меня вперёд.

К ступеням и наверх, умело пробираясь сквозь заслон из людей.

Главная особенность флаоских храмов — у них нет стен, а значит, нет и дверей. Храм Мэиты представлял собой огромную прямоугольную площадку, огороженную по всему периметру мраморными колоннами и увенчанную стрельчатыми сводами. Ни тебе удобных сидений, ни хотя бы банальных скамеек, какие имеются даже в самых захолустных храмах Эргандара. Алтарь располагался в самом центре, и свод под ним разбегался в разные стороны мозаичной крошкой, преломляя свет на множество оттенков. В этой радуге света и должны были во время ритуала стоять жених с невестой, а нам следовало подойти к алтарю как можно ближе.

У Горна будет всего несколько мгновений, чтобы оказаться рядом с генералом-протектором и ударить его ядовитым стилетом. Рейдмар заверил, что Холланд не будет мучиться, умрёт мгновенно, но легче от этого не становилось. Лично я мучилась.

Лучше бы вообще не спрашивала, как он будет действовать! Лучше бы не знала...

— Да подвинься же! — не сдержавшись, процедил на флаоском военный, обращаясь к кому-то из плотно обступившей нас толпы.

И мы сделали очередной рывок вперёд. За ним ещё и ещё, пока наконец не остановились. Не в первых рядах — это было бы слишком рискованно, но достаточно близко, чтобы...

Чтобы вскоре стать убийцами.

Остальные из нашей команды рассредоточились по храму. Мне очень хотелось обернуться, отыскать взглядом Вейнанда, но, во-первых, это было бы очередное проявление слабости. Во-вторых, я боялась, что от лишних движений головокружение станет ещё сильнее. Упасть не упаду — здесь падать было просто некуда, но хуже почувствую себя однозначно.

Поэтому сосредоточилась на алтаре и омывавших его мозаичных бликах света.

Удивительно, но знать здесь смешалась с простыми горожанами. Справа от меня стояла в пух и прах разодетая пара, а спереди, вертя головой по сторонам, переминалась с ноги на ногу девушка в потёртой, изношенной пелерине. Я слышала что-то насчёт того, что Холланд считал разделение на классы пережитком прошлого и радел за единство, но и подумать не могла, что на собственную свадьбу он пригласит весь Флаос. Интересно, в королевский дворец тоже поедут всем скопом?

Тут же напомнила себе, что не будет никакого пиршества ни во дворце, ни на улицах города. Нигде.

Только траур...

Военных в чёрной с золотой отделкой униформе тоже было немало. Плотными шеренгами они обступили проход к алтарю, хищными воронами мелькали в толпе. Того и гляди нас заметят, раскроют! Почувствую, поймут, что мы задумали.

Словно угадав мои мысли, Рейдмар чуть слышно выговорил:

— Всё будет хорошо. Всё идёт по плану.

— Уверен, что сумеешь прорваться? — едва шевельнула я губами, имея в виду стену из «чёрных» стражников.

— Дай мне полминуты, чтобы подобраться к алтарю, и ещё столько же, чтобы скрыться. — Он весело мне подмигнул. — Мы ведь тренировались, так что справимся!

Если всё пойдёт, как задумано, если я сумею замедлить время, ни стража, ни другие чаровики не смогут противостоять Горну. Да, почувствуют хроновую магию, да, поймут, что-то случилось, но к тому времени, как разберутся, мы уже затеряемся в толпе, а внимание всех будет приковано к умирающему генералу.

По крайней мере, первые минуты. А больше нам и не надо.

— Начинается, — шепнул Рейдмар, вскидывая взгляд.

Толпа задвигалась, зашумела, приветствуя Холланда и его невесту. Приподнявшись на носочках, я попыталась разглядеть хотя бы что-то, но не увидела ничего, кроме голов в шляпах или пышных причёсках.

Джаровы горы из буклей...

Охнула, когда шейр сбоку решил захлопать в ладоши и в попытке это сделать от души двинул мне локтем в рёбра. В глазах потемнело, так что я перестала даже видеть горы из буклей. Попробовала вздохнуть и почувствовала, как воздух, врывающийся в лёгкие, обжигает болью, словно я вдыхала бушующее пламя.

Как же мне плохо. Как же...

— Вот они... Вот! — зашептались совсем близко, со всех сторон, и я наконец увидела степенно плывущую к алтарю пару, а также сопровождающих их гостей и стражу.

В отличие от чёрных мундиров военных, Холланд, как и его невеста, был одет во всё белое. Белоснежный мундир с золотой перевязью... Совсем как у Вейнанда в мой первый бал в Эргандаре... Они могли бы быть ровесниками — генерал-протектор выглядел очень молодо. Только в отличие от Эскорна, был смуглым, с тёмными курчавыми волосами. А ещё он... улыбался. Широко, искренне, радостно.

Наверное, это был один из самых счастливых дней в его жизни.

Лицо избранницы Холланда пряталось под воздушной вуалью, вместе с шелками и кружевами окутывающей её тонкую, изящную фигуру. Девушка двигалась плавно, как будто не шла, а плыла. Хрупкая, миниатюрная, она едва доставала своему жениху до плеча и по сравнению с ним, высоким и статным, казалась нежной феей или нимфой из старых сказок.

— Когда обряд начнётся, — напомнил Горн, и я кивнула.

На миг зажмурилась, пытаясь взять себя в руки, запереть в себе любые чувства.

Ну же, Лайра, ещё немного!

Ещё чуть-чуть, и всё закончится.

А пока что пытка продолжалась. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Холланд появился в храме, целая вечность с тех пор, как я увидела этого мужчину и его фею-избранницу.

Да сколько же можно тащиться! Я бы и то быстрее до алтаря добралась, даже несмотря на головокружение и слабость.

Толпа продолжала гудеть, люди за пределами храма взволнованно шумели. Но стоило влюблённой паре поравняться с троицей священников в длиннополых сутанах, как все вокруг волшебным образом притихли. Процессия остановилась. Близкие Холланда расступились, позволяя страже сомкнуться вокруг виновников праздника полукругом.

— Столько стражи... — взволнованно выдохнула я.

А вдруг Рейдмар не успеет к нему пробиться? За полминуты? Что, если у меня не получится дать ему больше времени? Что, если...

Тревожная мысль оборвалась, когда слово взял один из священников. Торжественно назвав имена и титулы без пяти минут супругов, он и другие прислужники высших духов затянули на флаоском длинную благодарственную молитву. Кое-что я понимала, некоторые фразы тонули в протяжных звуках, ускользали от моего внимания. Было сложно сосредоточиться. К боли в висках и пламени в груди прибавилась тошнота, о которой я на некоторое время успела забыть.

И вот она снова о себе напомнила...

Не прекращая песнопений, священники оплели руки новобрачных кручёной золотой нитью. Соединили вместе тонкое запястье невесты и широкое — жениха, тем самым объявляя, что священные узы брака не разорвать. Окропили водой их лбы и сердца, после чего передали кубок Холланду, чтобы сделал глоток побольше и позволил отпить своей наречённой. Кажется, во Флаосе вода символизировала очищение. Очищение разума, сердца, души и тела. Не только невеста должна была вступать в брачный союз непорочной. Они оба должны были очиститься перед началом новой жизни.

Жених поднёс к губам золочёный кубок, и я услышала одно коротенькое слово:

— Пора.

Изнутри снова поднялась пламенная, обжигающая волна. Хрипло вздохнув, зашевелила пальцами, сплетая воедино чары, взывая к своему роковому дару. Превозмогая боль, тошноту, слабость... Заметила, как по подбородку Холланда заскользила прозрачная струйка, чтобы в конце концов сорваться вниз одинокой каплей, но вместо этого застыла под воздействием моей магии. Застыл мир вокруг, накрытый пологом тишины.

Время замедлилось, а потом и вовсе остановилось.

Противостоя действию моей магии, Горн рванулся вперёд с оружием наготове. К своей жертве. К нашей победе.

Я сжала у груди руки, чувствуя, как спазм сдавливает горло, и в то же самое мгновение храм, люди, всё, что меня окружало, померкло, растеряло краски. Больше не было радужных переливов, окутывающих новобрачных. Не блестели золотые перевязи на мундирах солдат. Не искрились камни в ушах шейл и шиари.

Всё стало серым, уродливым, блеклым.

А Рейдмар почти подобрался к генералу-протектору.

Почти всё сделал...

Ещё один спазм, и к горлу подкатила невыносимая тошнота. Я прижала ко рту руку, содрогнулась всем телом и слишком поздно осознала, что хроновая магия меня оставила. Время, замедлившись, остановившись, снова вернулось к своему привычному ритму.

Обычные люди ничего не заметили и не ощутили, а вот чаровики...

Несколько мгновений непонимания, замешательства сменились криками и паникой.

— Хроновик! — прогремело под сводами храма, и толпа взорвалась оглушительными голосами.

Я потеряла из виду Горна. Вообще перестала видеть, различать лица. Море из людей пришло в движение, как будто охваченное штормом, и меня отбросило назад. Или вперёд...

Всё сложнее было понять, что происходит. Чем всё закончилось и закончилось ли вообще. Успел ли Рейдмар или... Или его схватили? Духи, а вдруг убили?!

Словно в унисон с моими мыслями в то самое мгновение прогремел выстрел. Жуткий, пронзительный. К сводам взвились крики десятков, сотен голосов, и очередная штормовая волна толкнула меня к колоннам.

Выстрел повторился, а может, это у меня в ушах уже громыхало. И эхом ему вторило: «Лайра! Лайра!». Очень хотелось поверить, что это голос Вейнанда. Что он действительно зовёт меня, и вот сейчас я его увижу. Он протянет мне руку, выхватит из этого ужасающего водоворота, и всё закончится.

Наконец-то всё закончится.

Сама не поняла, как оказалась на ступенях. Кто-то поддержал меня, не давая по ним покатиться, быть затоптанной множеством ног, но это было не Эскорн. Незнакомый мужчина, лицо которого тут же растворилось в мареве других лиц, и дальше уже я двигалась почти на ощупь, не чувствуя собственного тела. Лишь ядовитое пламя где-то под сердцем. Он жгло, жалило, отравляло. Заставляло задыхаться, толкало к беспамятству.

В него и сорвалась, едва ощутив спиной неожиданную, такую желанную опору. Обессиленная, сползла на холодному камню дома, но прежде чем окончательно утратить связь с реальностью, увидела, как меня обступают тени в чёрных одеяниях. Духи? Джары? Грудь каждого неведомого созданиями рассекал золотой луч солнца. Оно меня и ослепило.

А спустя миг мир вокруг поглотила тьма.

Глава 17

Мне не хотелось открывать глаза. Не хотелось возвращаться в реальность, в которой из-за моей нерешительности, мягкотелости, слабости всё полетело к джарам.

Я всё испортила!

Я...

— Она приходит в себя!

Кто-то легонько потряс меня за плечо, вынуждая разлепить веки. Впрочем, даже сделав это, едва ли что-то разглядела: перед глазами расползался туман, а в нём вместо лиц и фигур расплывались цветные кляксы.

— Шиари Ноэро...

— Лайра...

Незнакомые голоса. Незнакомые запахи... От травяной горечи, витавшей в комнате, хотелось чихнуть и поморщиться. Но вместо этого я безвольно раскрыла губы, позволяя терпкой настойке политься в горло.

— Пейте, пейте... Станет легче, — звучал всё тот же незнакомый женский голос, мягкий и нежный.

Легче? К чему все эти нежности?! Разве так обращаются с заключённой, едва не уничтожившей правителя Флаоса?!

Перед внутренним взором снова замелькали фигуры в чёрном — солдаты Холланда. Это ведь они меня окружили. Я почти ничего не видела, но... Глупо было надеяться, что смогу скрыться. Глупо было посылать на задание неопытную девчонку!

— Вот так... Ещё...

Я закашлялась, ощутив, что начинаю захлёбываться лекарством (а может, ядом?), и меня сразу оставили в покое. Зашуршали юбки, и фигура в светлом исчезла, а спустя несколько секунд я уже была в состоянии осмотреться.

Впрочем, лучше бы этого не делала. Первым, кого увидела, проморгавшись, был... Холланд собственной персоной. Живой и, судя по внимательному взгляду, уверенным движениям, прямой осанке, чувствовал он себя отлично. В глубине комнаты (не темницы!) возле столика с многочисленными склянками стояла его невеста. Её, миловидную шатенку, я узнала по пышному свадебному платью. Днём этот наряд мог поразить девичье воображение, а сейчас представлял собой жалкое зрелище: юбка вся измята, кружево шлейфа разорвано и испачкано.

Убийцей я, к счастью, не стала, но свадьбу генералу-протектору сорвала.

Плохая, плохая Лайра.

Холланд шагнул ближе, заставив напрячься.

— С возвращением в реальный мир, шиари Ноэро. — Он неожиданно улыбнулся и продолжил так же мягко, как до этого со мной говорила его невеста: — У меня для вас две новости: хорошая и плохая. Вернее, плохих новостей немало, но пока сосредоточимся на самом важном. С какой начинать?

— Эмм... — невнятно пробормотала я, не зная, что сказать, куда деть взгляд.

Наверняка сейчас меня начнут допрашивать. И как мне себя вести? Отнекиваться и заверять, что просто решила побывать на торжественном событии, а к хроновой магии прибегла случайно? Мало ли, с кем не бывает! Да и вообще, народу и в храме, и на площади набилось столько, сколько не живёт во всей Леонсии. Может, это какой-нибудь другой чаровик чудил, а я вообще не при делах?

Все эти оправдания даже у меня в голове звучали глупо, абсурдно, поэтому я молчала. Сев на диване, на котором неизвестно сколько времени до этого времени лежала (за окнами уже разгорался звёздами вечер), просто ждала.

Обещанной плохой новости.

Приговора.

— Пожалуй, начну с очевидного, — устав играть в молчанку, продолжил правитель Флаоса. — Хорошая новость заключается в том, что вы живы. За это можете сказать спасибо моей невесте. Если бы не её дар... — Он на миг оглянулся, чтобы встретиться с девушкой взглядом, и снова посмотрел на меня. — А теперь плохая новость.

Я задержала дыхание. Замерла, готовясь услышать страшные слова. Что завтра меня казнят. А может, уже сегодня... Зачем ждать! От хроновиков из вражеских государств избавляются сразу — это все знают.

— Вас кто-то проклял, Лайра. Кто-то очень сильно вас ненавидит. Настолько, что осмелился отнять у великого льва Эргандара его любимую чаровницу. Не знаете, кто у вас там такой отчаянный?

От слов Холланда я... захлопала глазами. А что ещё оставалось делать? Я готовилась услышать приговор, обвинения или хотя бы упрёки, но... не такое.

— Проклял? — переспросила чуть слышно.

— Именно, — кивнул он, после чего, опустившись в кресло, продолжил: — Аннэли удалось замедлить действие чар, но лечением вашим мы заниматься не будем. Иначе это вызовет вопросы у вашей команды: почему вы вдруг чудесным образом поправились. Среди вас есть животворец? Должен быть. Вот он вами и займётся.

Сказать, что я была удивлена, — это ничего не сказать. Казалось, мы говорим на разных языках. Хоть я и слышала сейчас безукоризненный эргандарский, но звучал он для меня, как самая настоящая абракадабра.

Ничего не понимаю...

— Вы меня разыгрываете?

— Разве я похож на фокусника? — дёрнул уголком губ Холланд и откинулся на спинку кресла.

— Вы... вы меня отпустите?

Ну вот, теперь и я заговорила на абракадабрском.

— Отпущу, — к моему изумлению кивнул генерал-протектор. — Но сначала мы поговорим, Лайра. Обо всей этой... ситуации.

Я настороженно кивнула и стала терпеливо ждать, когда Холланд решит обсудить со мной... всю эту ситуацию. Но он не спешил продолжать. Сидел, закинув ногу на ногу, и с задумчивой улыбкой меня разглядывал. Я тоже на него смотрела, будто загипнотизированная и этой улыбкой, и глазами цвета горького шоколада. В отличие от взгляда Адальгера, взгляд этого мужчины не промораживал до самых костей. А может, он просто старался выглядеть дружелюбным, открытым и милым.

Очевидно же, что ему что-то от меня нужно!

— Эйо о вас рассказывала, — наконец произнёс он, и я вздрогнула.

Та креорка... Точно! Имада ведь говорила, что Эйо на стороне Флаоса, а я совершенно о ней забыла.

— И как выясняется, ничуть не преувеличивала. Вы действительно очень талантливы. Не будь на вас злых чар, и для Аннэли сегодняшний день обернулся бы страшной трагедией.

Оставив в покое пузырьки да склянки, девушка опустилась на подлокотник кресла, в котором сидел Холланд. Он мягко приобнял её за талию, а после сплёл с нею пальцы.

— Я... выполняла приказ, — вроде как оправдалась я (хотя, конечно, моим действиям не было оправданий) и опустила глаза.

— Я знаю, — кивнул Холланд. — Вы все выполняли приказ. Приказ, из-за которого погибло двое — мой солдат и ваш. Ещё один из ваших людей, Лайра, был ранен и сейчас находится у нас.

В тот момент мне захотелось повернуть время вспять, чтобы ничего из этого не слышать. Погиб? Ранен? Кто?! Кто из «моих людей» мог пострадать?!

Если это Вейнанд... Если его... нет в живых...

Даже мысль о его гибели была мне невыносима. Невыносимо больно было об этом думать, допускать...

Представлять.

— Кто... погиб? — с трудом из себя выдавила.

— Иллюзор, — невозмутимо ответил Холланд. — Он бросился на помощь генералу. Помочь, как вы понимаете, не смог — Горна схватили.

— А остальные...

— Сумели скрыться.

Несмотря на ужасные известия, в тот момент мне хотелось вознести духам самую горячую благодарственную молитву. Скрылся... Сумел! Вейнанд жив. Жив! А Герберт... Весельчак и оптимист, который только и делал, что меня подбадривал...

А Герберта больше нет в живых.

— Что будет с Горном? — эти слова тоже дались мне непросто.

— У вашего императора в заключённых есть человек, который мне нужен. Если согласится на обмен, генерал Горн вернётся в Эргандар. Нет — его казнят.

И всё из-за меня.

— Но меня вы отпустите?

Холланд кивнул:

— Я человек слова, Лайра. Раз сказал, что отпущу, значит, так и будет.

— Но... почему? Я ведь куда ценнее Горна! Меня вы можете обменять сразу на целую дюжину заключённых или... Или наказать за то, что собиралась сделать.

Не то чтобы я давала ему советы, просто... Я виновата и наказание действительно заслужила. Не меньше Рейдмара.

— Вы так хотите быть наказанной? — усмехнулся мужчина. Погладил руку своей избранницы и, не дожидаясь ответа, задумчиво добавил: — Может, и хотите... Чтобы успокоить совесть. Но... — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Этого не хочу я. Мне нужно от вас другое, Лайра. Ваша дружба и ваша преданность.

М?

— Не знаю, что вам рассказывал ваш император, скорее всего, пытался выставить меня вселенским злом. — Он усмехнулся. — Могу даже допустить, что у него это получилось. В вас ведь с детства взращивали слепую преданность своему правителю, каким бы чудовищем он ни был.

Не знаю, что такого отразилось у меня на лице, но Холланд вдруг резко добавил:

— Да, Лайра, вы служите чудовищу. Жадному до власти монстру!

— Он пытается положить войне конец, — заметила я неуверенно.

— Это он вам сказал? — ещё одна усмешка. — Само собой, что ещё он мог сказать... А он не рассказывал вам о бесчисленных попытках Флаоса прийти к мирному соглашению? Я даже готов был уступить Эргандару земли в Гренарре, подписать мирный договор на выгодных для вашего правителя условиях, но ему нужно всё. Всё, кроме благополучия и мира. Можете и дальше быть марионеткой в руках тирана, Лайра. Можете и дальше быть его карманной убийцей. Но сможешь ли ты жить с осознанием, кем ты стала и кем тебе ещё не раз придётся стать по его приказу?

— Но вы ведь готовите для меня точно такую же роль, — с горечью сказала я, ощущая себя той самой марионеткой, о которой только что разглагольствовал генерал-протектор. — Роль убийцы и пешки.

— Мне больше нравится — спасительницы, — широко улыбнулся Холланд, словно мы обсуждали что-то очень приятное и весьма весёлое, как старые друзья, повстречавшиеся после долгой разлуки.

— Уж точно не для Эргандара, — заметила я мрачно. — У его величества нет сына, нет преемника. Если с ним что-нибудь случится, начнётся междоусобная война. А мы и так, как вы знаете, в войнах погрязли.

Удивительно, но Холланд и тут нашёлся с ответом, причём мгновенно.

— Что, если я скажу, что родовое древо Лимбургов не было уничтожено полностью, несмотря на старания Регенштейнов, и где-то в мире живёт и здравствует прекрасная юная принцесса? Очаровательное создание, — на миг прикрыв глаза, словно воскрешая перед внутренним взором образ этого самого очаровательного создания, сказал генерал. — Она и бастард Адальгера составили бы отличную пару: наследница рода основателей Эргандара и сын, пусть и незаконорожденный, великого льва. Такой союз примут и люди, и высшие духи. А вы, шиари Ноэро, могли бы этому поспособствовать. — Он хитро подмигнул мне. — Я слышал, вы с Брианом Торнвилом хорошие друзья. Уверен, к вам он прислушается.

Я не сдержала нервного смешка. Мало мне обязанностей иллюзора и хроновика. Сильные мира сего так и норовят превратить меня в профессиональную сводницу. Сначала Рифер и Кайяна, теперь Бриан и эта непонятно откуда взявшаяся наследница древних королей.

И везде должна отметиться я.

— А может, вы захотите стать императрицей? — продолжал сыпать идеями мой пленитель. — Королевой нового мира. Мира, в котором Эргандар не ненавидят. Мира, в котором ваша страна процветает, а ваши солдаты не гибнут целыми отрядами из-за алчности одного-единственного чаровика. За такой сильной чаровницей, как вы, Лайра, пойдут многие.

Ещё лучше.

— Мы с Брианом друзья, — возразила я. — И даже если бы у меня к нему были чувства... иного рода, я бы всё равно не смогла выйти замуж. Меньше всего мне хочется превратиться в безумного хроновика!

Кажется, мои слова его развеселили. Он сжал губы, как будто сдерживая смех, словно я сказала весёлую шутку или какую-то глупость. А потом, накрыв своей рукой руку невесты, неожиданно произнёс:

— Аннэли — талантливая чаровница, один из лучших животворцев Флаоса. И сегодня она должна была выйти замуж. За меня. По-вашему, она безумна? Или, может, только начинает сходить с ума? Что скажете, Лайра? Какой вы видите мою избранницу?

Я во все глаза уставилась на девушку в измятом свадебном платье.

— Хотите сказать, что всё это выдумки? Истории про женское безумие.

Мне вспомнился дождливый осенний вечер из далёкого детства. Нам с Рифером не было и семи, когда отец впервые решил показать нам столицу. Мы, до этого ни разу не уезжавшие из Кроувера, едва не пищали от восторга и предвкушения. Но в наши планы поскорее добраться до Леонсии вмешалась плохая погода. Вместо того чтобы уже вечером прибыть в столицу, мы были вынуждены остановиться на ночлег в захудалой придорожной таверне.

Ужасно скучно было торчать весь вечер в тускло освещённой керосиновыми лампами комнате, поэтому, когда отец отлучился, чтобы взять для нас ужин, я решила украдкой последовать за ним и осмотреться. Спустилась на один этаж и тут же испуганно юркнула под лестницу, увидев конвой из трёх солдат в тёмных, насквозь промокший плащах, а с ними невероятно красивую молодую женщину в кандалах.

Невероятно красивую и невероятно пугающую.

Безумие читалось в её глазах. В чертах её лица. В том, как она двигалась, шла — словно пленённое, беспомощное в своей ярости животное.

— Шевелись, ведьма! — грубо подтолкнул её один из военных, и «ведьма» разразилась смехом. Жутким, пронзительным.

Каким-то нечеловеческим.

Следующие несколько ночей я просыпалась в слезах: незнакомка являлась мне во снах. Ни Риферу, ни фельдмаршалу об увиденном ни слова не сказала, но сохранила это воспоминание. И когда приняла решение сохранить дар, поклялась самой себе, что ни за что не стану такой, как она.

Ни за что не превращусь в сумасшедшую ведьму.

— Увы, истории об обезумевших чаровницах не сказки и не выдумки, — посерьёзнев, даже скорее помрачнев, сказал Холланд. — Во Флаосе действует тот же закон, что и в Эргандаре: чаровницы должны отречься от силы и вступить в брак, чтобы род не угас. Особенно если нет наследника мужского пола.

— Я не понимаю. Как тогда... — Я снова перевела взгляд на молчаливую невесту генерала. — Вы нашли способ?

Та книга с недостающими страницами — она ведь была на флаоском! Вдруг Холланду известно то, что я так и не узнала. Вдруг панацея действительно существует! Вдруг...

— Колонизация новых земель позволила нам не только расширить своё влияние в мире, но и узнать о новых народах, их традициях, культуре, истории, — издалека начал генерал. — Например, в некоторых племенах Креоры женщин, наделённых силой, почитают за богинь. Мужчины-маги у них тоже имеются, но они не стремятся уничтожить в своих парах магическое начало. Магия для них священна, а отречение от дара считается страшным преступлением.

— Получается, на креорок магия не оказывает пагубного воздействия?

Холланд покачал головой:

— Увы, это не так. Их женщины, также как и наши нежные шиари, слишком восприимчивы к чарам, подвержены их влиянию. Но они нашли способ...

Я затаила дыхание, а Амберт, словно желая меня помучить, замолчал. Он явно не спешил рассказывать об этом самом чудодейственном способе. Смотрел на меня с улыбкой, словно издеваясь, и продолжал молчать.

Пока я не выдержала:

— Может, прекратите меня мучить? Скажите уже, что это за способ! Если он, конечно, вообще существует...

— Он существует, — неожиданно подала голос Аннэли и, в отличие от своего вредного жениха, с готовностью принялась объяснять: — Мужчина-креор, вступая в брак с чаровницей, проходит обряд, который связывает не только его жизнь с жизнью его избранницы, но и их силы.

— Связывает? — Я нахмурилась, вспомнив об обряде, в который пыталась вовлечь меня Тесса, чтобы и вовсе оставить без магии. — Это какая-то разновидность обмена?

— Нет, — покачала головой Аннэли. — Каждый остаётся при своём даре, но сформировавшиеся узы не дают чаровнице сорваться в безумие. Её муж, её мужчина, становится для неё опорой и поддержкой. Благодаря этой связи разум чаровницы остаётся ясным, магия её не убивает, а, наоборот, укрепляет. Как и любовь, — она подарила своему избраннику нежную улыбку и взгляд, полный того самого чувства, о котором только что упомянула.

— Доказано не одним поколением креорцев, — весело добавил Холланд.

— Я была готова отречься от силы, ради любви к Амберту пошла бы и не на такое, — призналась его невеста. — Но он не позволил. Настоял на обряде, хоть поначалу я очень переживала. Для меня важнее его благополучие, чем любая сила, но этот упрямец ничего не хотел слушать! Всё равно рискнул, несмотря на мои уговоры.

— Рискнул? — переспросила я и заметила огонёк азарта в глазах чаровика.

— Не каждый обряд заканчивается счастливой свадьбой. Некоторых храбрецов эта связь... хм... убивает, — пояснил Холланд. — Бытует мнение, что чем ярче в женщине проявился дар, тем выше риск из-за него погибнуть. Не самой чаровнице — её мужчине.

Радость и надежда, едва осветившие моё сердце, тут же померкли. Чем ярче в женщине проявился дар... Ярче, чем у меня, просто быть не может, а значит...

Значит, не для меня этот способ. Для меня вообще нет никаких способов и обрядов. Давно пора уже с этим смириться и перестать надеяться на несбыточное.

— Как видите, шиари Ноэро, я выжил и чувствую себя более чем хорошо, — не догадываясь о моих горьких мыслях, с улыбкой произнёс Холланд. — Но понимаю, почему этот обряд, даже став широко известным, не обретёт популярность в наших краях. Не каждый чаровик согласится рискнуть жизнью, чтобы сохранить силу своей невесте. Куда проще взять в жену ту, что отреклась от дара, и не подвергать себя опасности. Увы, наши традиции так не похожи на традиции Креоры. Для благородных шейров женщины не богини, а скорее, племенные кобылы. Уж простите меня за столь грубое сравнение.

Я мрачно усмехнулась. Сравнение более чем удачное. Именно ею ещё каких-то пару месяцев назад я себя и ощущала.

— Ну, что думаете, Лайра? — неожиданно спросил генерал-протектор, снова заставив меня захлопать глазами.

— О традициях Креоры? — уточнила неуверенно.

А Холланд во весь рот разулыбался.

— О наших с вами вариантах: бастард и последняя из Лимбургов или бастард и величайшая из Ноэро. А может... у вас есть кто-то другой на примете?

Я нахмурилась и уже собиралась дать категоричное «нет» на любое из предложений, но он оказался быстрее:

— Впрочем, такие решения не принимаются в спешке. Вам нужно время. Чтобы всё обдумать. Чтобы сделать правильный выбор. Как в отношении вашего будущего, так и в отношении всего Эргандара.

Опять эти намёки на бунт против императора.

— Я не повторю ошибок своей прапрабабки. Не стану предательницей!

— Тогда ваши солдаты продолжат умирать, — заметил Холланд невозмутимо и так спокойно, что захотелось поёжиться.

Поднявшись с кресла, он стал расхаживать по комнате и продолжал говорить. А у меня от его слов болезненно сжималось сердце.

— В ближайшее время смертей станет ещё больше. Не только среди простых солдат, но и среди ваших доблестных чаровиков.

— Это угроза?

— Констатация очевидного. — Холланд усмехнулся. — Ваш великий шакал... ну то есть лев, во всех сражениях делает упор на чары. Мы же нашли способ противостоять вашим универсалам. — Он вернулся к креслу, которое теперь занимала Аннэли, и положил руки ей на плечи. — Сколько у вас оборотников? Не так уж много. А сильных чаровиков подобных вам и того единицы. Ваша артиллерия и в подмётки не годится нашей — уже не первый год мы вкладываемся в разработку нового оружия. Это не бахвальство, я снова озвучиваю то, что уже давно ясно любому генералу Эргандара. Кроме самого... шакала. А теперь представьте, что останется от вашего доблестного войска через два-три года? Пока вы будете пестовать свою честь и играть в верноподданную убийцы, война продолжит пожирать жизни. Возможно, вам безразличны судьбы тех, с кем вы не знакомы. Но рано или поздно солдатами станут ваши друзья, ваш брат и, может статься, тоже погибнут.

Казалось, Холланд знал каждое моё уязвимое место. По ним и бил с безжалостностью опытного политика. В этом они с императором были похожи. Оба манипулировать умели и любили.

— И что вы предлагаете? Проткнуть его сердце кинжалом? Застрелить? Я не настолько близка с его величеством, чтобы иметь возможность ему навредить!

— Напротив, вы даже ближе к нему, чем можете себе представить, — возразил манипулятор. — Ваше положение при дворе, ваши таланты открывают перед вами немало возможностей, Лайра. Больше, чем у кого бы то ни было.

— А если откажусь? — Было страшно, и тем не менее я посмотрела ему в глаза, прямо, с вызовом, не отводя взгляда.

— Я дам вам время подумать, — ушёл от ответа интриган. — Как уже сказал, такие решения не принимаются впопыхах. Не будем торопить события. С вами свяжутся.

— Но...

Холланд снова меня перебил:

— А сейчас вам пора. Ваша команда ищет вас. Они знают, что Горна схватили, но никто не видел, как уводили вас.

— Откуда вам всё это известно?

— За ними наблюдают, — заявил он с улыбкой. — Вы «случайно» с ними встретитесь, скажете, что потеряли сознание, долго не приходили в себя, а очнувшись, стали бродить по городу в поисках помощи. Настоите, чтобы животворец осмотрел вас. Скажете, что вам очень плохо. Если ваш целитель не дурак, быстро разберётся, что с вами. А теперь поднимайтесь.

Заметила, как Аннэли хотела было броситься ко мне, чтобы помочь, но Холланд её удержал. Сильнее надавил на плечи девушки, заставляя оставаться на месте. Пришлось самой подниматься. Казалось бы, такая ерунда! Но даже несколько простейших движений отозвались во всём теле ужасными ощущениями. Было такое чувство, будто ломается каждая кость и рвутся все мышцы и сухожилия.

Хотела бы я знать, кто решил так извращённо меня наказать? А главное — за что?!

Больше Холланд не сказал мне ни слова. И минуты не прошло, как двери распахнулись, впуская солдат в чёрных мундирах. Они меня и вывели. Перед глазами то темнело, то расплывалось, поэтому до экипажа я шла, едва не теряя сознание от слабости. И пока ехали, уговаривала себя не срываться в беспамятство, держаться. Не сдаваться...

Не верилось, что меня действительно отпустят, что еду я не в тюрьму, а на волю. В какой-то момент карета резко остановилась. Не говоря ни слова, меня из неё вытащили и, швырнув мне плащ, тут же укатили. Ни тебе до свиданья, ни счастливо оставаться... Вяло оглядев пустынную улочку, закуталась в плащ и побрела по посеребрённой лунным светом мостовой, даже смутно не представляя, в какой части города нахожусь и куда иду. Шла, еле перебирая ногами, обхватив себя за плечи руками и думала о том, что полжизни отдала бы, только бы ещё раз увидеть генерала. Услышать его голос, почувствовать тепло его прикосновений.

Ещё хотя бы разочек...

Когда сил не осталось, привалилась к стене, собираясь сползти по ней на землю. Но сползти мне не дали. Кто-то сграбастал меня в охапку, а спустя мгновение я услышала знакомое и такое желанное:

— Лайра...

Прикрыла глаза, растворяясь в любимых руках.

Глава 18

В первые секунды подумалось, что меня сейчас задушат. Вейнанд обнимал так крепко, что перед глазами снова потемнело.

С трудом прохрипела:

— Не дышу...

Он тут же отстранился, обхватил моё лицо ладонями, внимательно в него вглядываясь, скользя по мне жадным взглядом:

— Я уже представлял самое страшное. Что тебя схватили. Или...

Я слабо улыбнулась:

— Как видишь, я свободна. Только чувствую себя... не очень.

— Леан тебя осмотрит.

Не успела не то что возразить — даже пикнуть, как меня подхватили на руки и понесли во тьму пустынной улочки, старательно избегая пятен света, оставляемых редкими фонарями.

Мне так не хотелось его обманывать, снова, в который раз, но и правду сказать я не могла. Не могла взвалить на него бремя, что пытался всучить мне генерал-протектор. Нет, Вейнанд меня не выдаст, но я ни за что не стану им рисковать! Быть в курсе планов Холланда — слишком опасное знание. Слишком... пугающее. И про обряд рассказывать не стану.

Не подвергну его жизнь опасности.

Как ни удивительно, но он не стал набрасываться на меня с вопросами. Правда, и сам ничего не рассказывал. Ни об аресте Горна, ни о смерти Герберта. Несмотря на ношу в моём лице, двигался он быстро и бесшумно. Тенью скользил вдоль домов, минуя одно здание за другим, а потом нырнул в тёмную, пропахшую нечистотами подворотню. Толкнул плечом растрескавшуюся дверь, тут же жалобно заскрипевшую, осторожно спустился по лестнице, удерживая меня на руках так, словно нёс бесценную драгоценность.

Отпустил, только когда мы оказались в сыром, промёрзшем подвале. Одной зажжённой лучины едва ли хватало, чтобы осветить это укрытие, и тем не менее я сразу заметила тень, шевельнувшуюся в углу. Напряглась было, но услышав голос Эскорна, заметно расслабилась:

— Это мы. Я нашёл Лайру.

— Замечательно, — ворчливо отозвался Леан, а когда приблизился, я увидела его бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами.

— Стерден ещё не вернулся?

— Рыскает по городу в поисках нашей красавицы, — с той же интонацией продолжил Леан, не преминув добавить: — Жизнью рискует ради...

Слабачки?

Чаровик не закончил, но и так было ясно, кем он меня считает. Главной, а скорее, даже единственной виновницей сорванной операции.

Сбросив с себя плащ, Вейнанд превратил его в импровизированное ложе у стены, после чего предложил мне на него укладываться. Хотела возразить, сказать, что не позволю ему мёрзнуть, но тут уж и лучины хватило, чтобы в чертах его лица прочесть исход грядущего спора. Меня всё равно уложат, а любые возражения благополучно проигнорируют.

— Осмотри её, — велел он животворцу.

— Она ранена?

— Нет, но мне плохо, — тихо призналась я.

А в ответ получила очередной всплеск эмоций.

— Плохо ей... Уверен, не так, как сейчас под пытками Рейдмару, — не сказал — выплюнул Леан. — И уж точно лучше, чем Герберту. Он...

— Хватит! — рыкнул на него генерал. — Никто не спрашивает твоего мнения, никому оно неинтересно. Выполняй то, зачем тебя к ней приставили. Если с ней что-нибудь случится...

— Тогда что? — хмыкнул, усаживаясь передо мной, животворец.

— В Эргандар ты уже не вернёшься.

Не знаю, как Леан, а я генералу сразу поверила. Целитель судя по всему тоже, потому что брюзжать перестал и прожигать меня полным презрения и злости взглядом тоже. Занёс надо мной руки, прикрыл глаза, и в подвале воцарилась тишина. Несколько минут ничего не происходило, Леан просто сидел со вскинутыми руками, не шевелясь и как будто даже не дыша. А потом вдруг глухо выругался.

— Что случилось? — тут же отреагировал Вейнанд. — Что с ней?!

— Тьма на ней, — мрачно обронил целитель. — Чары злые, ядовитые.

Он отдёрнул руки, словно одно лишь прикосновение к загадочному колдовству вызывало в нём чувство отвращения, а может, даже страх. Жаль, я не могла выпрыгнуть из своего тела, избавиться от этой напасти. От слов Леана всё тело зазудело, вернулись тошнота и жар.

— Откуда?! — резко спросил Вейнанд.

— Пока не знаю, но обязательно выясню, — сосредоточенно проговорил животворец, раскрыл свою котомку и стал перебирать мешочки с порошками и травами. — Одно могу сказать точно: чары травили её не один день, неплохо маскируясь под обычное недомогание. Я думал, у неё морская болезнь, а вон оно, оказывается, что...

Леан расстроено примолк.

— Сможешь ей помочь?

— Сначала замедлим действие этой пакости. А дальше... — Без лишних объяснений целитель раскрыл мне рот, надавив пальцами на уголки губ, и всыпал в меня какую-то горькую гадость, после чего протянул жестяную флягу. — Пей, Лайра. Пей и молись, чтобы мы как можно скорее добрались до Эргандара.

* * *

Обратная дорога в Эргандар далась мне ещё тяжелее, чем плавание во Флаос. Нет, проблем с побегом не возникло — мы беспрепятственно покинули вражеские земли, даже без страховки иллюзиями. Стерден требовал, чтобы я нас замаскировала, но я даже себе внешность изменить была не в состоянии! И ему это явно не нравилось. Сколько же разочарования и упрёков читалось в его взгляде...

Эскорн попросил, чтобы оборотник оставил меня в покое, не лез с назойливыми просьбами: в итоге всё закончилось ссорой. К счастью для меня, финал её я не увидела, благополучно отбыла в обморок. Внезапные потери сознания незаметно стали для меня обыденными и привычными. Вот мне кажется, что уже иду на поправку, голова ясная, не тошнит, хочется даже подняться и тут же окружающий мир меркнет, меня снова затягивает в удушающую черноту, в которой я, беспомощная и жалкая, барахтаюсь, неумолимо тону...

— Ох, Лайрочка... Горе ты моё неприкаянное. Бедовое моё несчастье... Все перья уже по милости твоей поседели. Все слёзы пролиты, а глаза всё равно на мокром месте. Все нервы истрёпаны, изорваны на клочки и ошмётки...

Я открыла глаза и поняла, что что-то изменилось. Точнее, изменилось всё! Вместо убогой каюты и мутного оконца, за которым шумело, ярилось море, — роскошная спальня. Кровать под тяжёлым балдахином из синего бархата, а на ней я и пуховое, невесомое и вместе с тем такое тёплое одеяло. Я лежу, в него завернувшись, и чувствую себя на удивление хорошо. Может, уже очень скоро мне снова станет плохо, но сейчас так и тянет воскликнуть, что всё чудесным образом прошло! Потянуться сладко, подняться, перестать изображать из себя кисейную шиари.

С первым пунктом в плане по расставанию с образом кисейной шиари я справилась на ура: потянулась от души, чувствуя, как оживает каждая клеточка моего тела, как по венам вместе с кровью бежит жизненная энергия. Давно мне не было так хорошо. Давно я не...

— Ай!

Подняться не успела — Эшвар больно клюнул меня в плечо.

— С ума сошёл?!

— Сошёл, — ворчливо подтвердил фамильяр. — Сначала там, во Флаосе, когда не мог тебя отыскать. Просто не чувствовал тебя! Когда когда-то Рифера... Уже думал показаться твоему генералу, но, к счастью, нашлась наша пропажа. Я так за тебя боялся, Лайра.

— Извини. — Я виновато вздохнула. — Извини, что опять заставила переживать.

— На корабле с тобой постоянно были то животворец, то Эскорн, — продолжал рассказывать Эшви. И словно в качестве извинения за свой порыв, осторожно потёрся о мою руку клювом. — Я не стал им являться, но наблюдал за тобой постоянно. Когда тебе становилось плохо, не знал что и делать: то ли ложиться рядом да помирать за компанию, то ли нестись к Риферу и Тессе и их пугать.

— Напугал? — Я вся внутренне напряглась.

Если Тессе стало известно о проклятии... Духи! Уж кто-кто, а она точно успела сойти с ума от страха.

— Ничего им не сказал. Ждал, — успокоил меня Эшвар. Правда, тут же напугал снова: — А вот Санаечке рассказал. У нас с ней, оказывается, общее горе. У Бриана те же, что и у тебя, были симптомы.

Сказать, что в тот момент мне стало страшно, — это не сказать ничего. У Эшвара, что бы он ни говорил, перья не поседели, а вот у меня волосы в тот момент точно стали белее.

— Как он?!

Хотела вскочить, но хранитель снова меня клюнул. На этот раз легонько и тут же, добавив в голос максимальной строгости, велел:

— Лежи, девочка. Ле-жи! Предписание животворцев. Да и некуда тебе бежать, к нему сейчас всё равно не пустят. Но им занимаются! — поспешил добавить. — Как и тобой, Лайра. Лучшие целители Эргандара хлопочут вокруг вас уже который день.

Который день?

Я плохо помнила, как мы причалили к берегам Леонсии, как ехали в императорский дворец. Воспоминания были тусклыми, смазанными и больше походили на неясный сон, в котором одна сцена хаотично сменяется другой.

— Почему я и Бриан? — пробормотала растерянно. — Кому мы перешли дорогу? Может, это кто-то из родни Стейрода решил отомстить? Ладно, мне. Но Бриан-то при чём?

— Никто из той семейки не рискнул бы выступить против императора. Особенно после того как их щенка арестовали. Тут будет кое-что поинтереснее.

Фамильяр замолчал, явно беря пример с генерала-протектора. Желая меня помучить, а может, заинтриговать ещё сильнее.

— Ну...

— Провели расследование и знаешь, что выяснили?

— Если бы знала, не спрашивала. — Я выжидающее посмотрела на интригана.

— Императрица! — От нахлынувших эмоций Эшви даже подпрыгнул. Неуклюже взмахнул отростками-крыльями и приземлился мне на ногу, заставив охнуть. — Её царственных ручек дело. То ли мстила мужу за развод, которым он её в последнее время пугает, то ли ещё за что... Но очевидно, что вы с Торнвилом — лишь орудие, чтобы ударить Адальгера побольнее.

Логично. Убить единственного сына и единственного хроновика нелюбимого мужа — довольно болезненный удар. Удивительно, что она и Рифера к своей мести не приплела. Она же моего брата ненавидит.

— А Рифер как? — спросила на всякий случай.

— Рифер замечательно, как и всегда. Немного за тебя переживает... что так долго не возвращаешься. Ну и за Бриана, конечно, тоже. Что не помешало ему на выходных отправиться в кабак.

В общем, у Рифера всё как всегда.

Мы проговорили до позднего вечера, и за несколько часов я ни разу не отключилась! С аппетитом съела всё, что принесла мне служанка, порадовала заглянувших в гости целителей робким румянцем и облегчённо выдохнула, когда они заверили, что шейр Торнвил тоже идёт на поправку. Чаровика, который навёл на нас эту заразу, поймали и, недолго думая, отправили на плаху. А с его смертью развеялись и чары...

Наверное, впервые за долгое время я готовилась ко сну в хорошем настроении. Как бы дико это ни звучало, но я радовалась коварству Найферии. Если бы не она и её жажда мести, я, скорее всего, справилась бы с заданием. Уничтожила Холланда, как того желал император.

А после ругала бы себя и проклинала.

Но ничего этого не случилось! Я вернулась в Эргандар, так и не став убийцей. Да ещё и узнала кое-что интересное о креорских чаровницах. Увы, это знание мне не пригодится, но одно то, что, возможно, какой-то другой девушке, счастливице вроде Аннэли, не придётся выбирать между любовью и даром, согревало сердце. Хотя бы из-за этого стоило улыбнуться своему отражению. Что я и сделала, несколько раз проведя по волосам щёткой, после чего вернула аксессуар на место и услышала, как за спиной скрипнули двери.

— Не переживай, Тея, я уже сама всё сделала...

Осеклась, увидев в отражении зеркала не служанку, а... Адальгера. Видеть императора в своей спальне было настолько дико, что поначалу решила, что он мне привиделся. Но нет, мгновение спустя он прикрыл за собой дверь, прошёл в комнату, не думая исчезать и не переставая скользить по мне взглядом.

Напряжённо выдохнув, поднялась, радуясь, что ещё не успела избавиться от пеньюара. Хотя он и тонкая сорочка едва ли могли защитить меня от жадного внимания эргандарского льва.

— Ваше величество...

Опустилась в реверансе и тут же услышала:

— Поднимитесь, Лайра. Не надо. — Он замолчал, на несколько невыносимых мгновений, во время которых я разглядывала свои босые ступни, а он продолжал разглядывать меня.

Под этим взглядом хотелось обхватить себя руками, а лучше — забраться под одеяло. Увы, я была слишком далека от кровати, да и не стала бы забираться под одеяло в присутствии императора. Уж лучше так, продолжу стоять перед ним босая и в пеньюаре.

Но хотя бы с расчёсанными волосами.

— Что-то случилось, ваше величество? — Удивительно, но я первой осмелилась прервать повисшее молчание.

— Случилось, — кивнул он и сделал ко мне несколько шагов. — Я чуть не потерял вас. Свою... бесценную чаровницу.

Его голос звучал глухо и хрипло, словно он полвечера пробегал на морозе, как провинившийся кадет из отряда Клерта. Полковник любил так наказывать — отправлял парней, осмелившихся вызвать его недовольство, наматывать круги вокруг замка в лютый холод.

— Если бы это случилось... Если бы вы погибли...

— К счастью, животворцы, и в первую очередь Леан, сумели меня спасти. Нас спасти, — натужено улыбнулась. — Я слышала, Бриан тоже уже чувствует себя намного лучше и...

— С ним всё хорошо, — нетерпеливо перебил меня правитель, словно не хотел сейчас говорить о сыне, и сделал ещё один шаг, ко мне.

А я едва заставила себя не отшатнуться.

— По вине этой су... моей жены, — Адальгер скривился. Шумно втянул носом воздух и, совладав с эмоциями, продолжил: — Но теперь всё будет хорошо. Она больше тебя не коснётся.

Мне бы порадоваться, что теперь буду в безопасности, но радости я не испытала. Даже страшно представить, что он мог сделать с Найферией. Она, конечно, императрица, мать его детей, но...

Имела неосторожность разозлить эргандарского льва. Опасного хищника.

А Холланд хочет, чтобы я сделала то же самое, пошла против всемогущего императора. Но я ведь не ненормальная.

— Я провалила задание, — покаянно опустила глаза.

А в ответ услышала тихие слова:

— Когда я узнал, что с тобой случилось... — Он усмехнулся. — Задание стало неважным, Лайра.

— Погиб Герберт, — продолжила чуть слышно, чувствуя, как горечь заполняет сердце. До сих пор не верилось, что иллюзора больше нет. Мы были знакомы совсем недолго, но даже короткого времени оказалось достаточно, чтобы к нему привязаться. Весёлый, открытый, добрый — он не заслужил такого конца. — И генерала Горна арестовали. Что теперь с ним будет?

— Потери на войне неизбежны, — ушёл от ответа правитель, и я мысленно выругалась.

Неужели бросит Рейдмара на произвол судьбы? Гнить во флаоской тюрьме или того хуже — быть казнённым... Холланд предупреждал, что не пощадит пленника, если император откажется от обмена. А он, сейчас я это понимала, вполне мог отказаться.

Потери ведь неизбежны. Вот и всё объяснение.

— Ваше величество...

Не знаю, что я собиралась сказать. Попросить его за Горна, а может, чтобы оставил меня в покое.

Но он снова перебил:

— Простите, шиари, мне не стоило являться к вам вот так, внезапно. Но я должен был вас увидеть! Своими глазами убедиться, что к вам действительно возвращаются силы. — Он приблизился ко мне, почти вплотную, и прошептал хрипло: — Больше не пугайте меня так, Лайра. Я не привык... не люблю бояться.

Кивнула и отвела взгляд, не представляя, что говорить, как себя с ним вести. Император всегда держался со мной так, словно я была просто кадетом. Не девушкой, не женщиной, а полезным для него чаровиком, источником редкой силы. Сейчас же на меня, казалось, смотрел мужчина. Даже не поднимая глаз, я чувствовала его взгляд. На своём лице, на волосах. На груди, которую джарово кружево пеньюара едва ли скрывало. Скорее, подчёркивало, выделяло.

Проклятье.

— И тебе не стоит бояться меня, Лайра, — шёпот почти коснулся кожи и, казалось, ещё немного, и меня коснутся его пальцы, а может, и губы.

— Я... не боюсь.

Он тихо усмехнулся:

— Тогда почему избегаешь смотреть мне в глаза?

— Я... — Снова замялась, с трудом заставила себя вскинуть голову и посмотреть на императора. В глаза мужчины, в которых сейчас отражалась не кадет Лайра, а молодая женщина с горящими щеками, искусанными губами.

Во фривольном наряде.

— Я немного устала, — выдавила слова и улыбку. — Слабость ещё ощущается и...

— Вы правы, не самое подходящее время для визитов. — Адальгер улыбнулся в ответ и наконец отступил, снова обретая образ великодушного правителя. — Отдыхайте, шиари Ноэро. Отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь.

Даже после того как за ним закрылись двери, я продолжала стоять, почти не дыша. Жадно прислушивалась к каждому звуку, опасаясь, что вот сейчас за дверью раздадутся быстрые, властные шаги. Он вернётся и...

Метнулась к дверям, повернула в замке ключ и, как была в пеньюаре, юркнула под одеяло. В комнате было тепло, но меня ещё очень долго бил озноб. Очень долго не получалось избавиться от воспоминаний о внимательном, жадном взгляде.

* * *

Вот уже который день он не находил себе места. Сначала из-за задания, исхода которого с таким нетерпением ждал и вместе с тем так боялся. Потом напугали плохие известия: Холланд жив, Горна поймали, а его чаровница... его Лайра находится при смерти.

За компанию с его сыном.

Адальгер действительно не любил страх. Он считал это чувство уделом слабых. Только трусы имеют на него право, а он трусом и слабаком никогда не был.

И тем не менее он боялся. Отчасти за своего бастарда, но ещё больше — за чаровницу с огненно-рыжими волосами. Будь Найферия с ним рядом, раздавил бы как насекомое! Задушил голыми руками!

И получил бы от этого немалое удовольствие.

Но ей повезло. Она осталась в родовом замке, сменив роскошные покои на стылую клетку подземелья. Он бы мог убить её сразу, но не станет оказывать жене одолжение. Быстрая и лёгкая смерть равнозначна побегу. От страданий и боли, которые он ей уготовил.

Дочери вернулись к нему и покинут стены дворца теперь только лишь для того, чтобы выйти замуж. В своём письме, полном раскаянья и мольбы, императрица клялась, что не желала его сыну зла. Бриан стал случайной жертвой. Пострадать должен был Рифер Ноэро.

Можно подумать ему было до этого дело! Рифер, Бриан... Его волновала только Лайра. Нет, как отец он переживал за сына. Но как правитель... Уже давно стало ясно, что из Бриана не получится достойного преемника. Он упрям, своенравен и ненавидит своё наследие — оборотнический дар Регенштейнов. Знать всегда будет видеть в нём бастарда. Случайную ошибку императора.

Ему нужна новая жена, и как можно скорее. Раз Найферия не смогла дать ему единственное, что от неё требовалось.

Мысленно прокляв жену, которую сейчас ненавидел пуще прежнего, Адальгер ускорил шаг, торопясь оказаться как можно дальше от покоев Ноэро. Что на него нашло? Зачем к ней отправился? Животворцы заверили, что Лайра поправляется. Но он не поверил, захотел убедиться сам. Искал чаровницу, а нашёл прекрасную, соблазнительную девушку.

Даже сейчас, спеша по сумрачной анфиладе дворца, он видел перед глазами совершенное гибкое тело, очертания которого легко угадывались под невесомым нарядом. Ощущать тяжесть её груди в ладони было бы приятно... Так же приятно, как целовать эти чувственные губы. Наслаждаться ею в любое время и наблюдать, как в её чреве зарождается будущее империи.

Одни лишь мысли об этом доставляли его величеству ни с чем не сравнимое удовольствие. А если бы явь вдруг стала реальностью... Адальгер прикрыл глаза, рисуя перед внутренним взором хмельные, сладострастные образы.

Несомненно, такая девушка, как Лайра Ноэро, подарит ему достойного наследника. И не одного. Из такой девушки, как Лайра Ноэро, получится отличная императрица. Любовница. Жена. Но тогда...

Но тогда он останется без хроновика. Без силы, которой мог похвастаться не каждый правитель.

Император усмехнулся, неожиданно подумав, что чем запретнее плод, тем слаще он кажется, тем больше его желаешь. Он привык, что все его желания исполняются. Но в этот раз...

Придётся себе отказать.

— Может, взять в жёны принцессу Вьертома? — пробормотал он вслух и тут же поморщился. — Но она так уродлива! Не уверен, что с ней получится делать наследников... Какую-нибудь девицу из Гренарры? Там полно знатных красавиц. Да и в Эргандаре хватает. Вот только...

Ни одна из них не была Лайрой.

Сейчас Адальгер понимал, почему Эскорн так в неё вцепился, и к вожделению примешивалась ревность. Генерал и так в последнее время слишком часто выводил его из себя, раздражал, а теперь одно лишь звучание его имени заставляло императора злиться. Вернувшись в Эргандар, генерал обвинил его, своего правителя, во всём, что случилось с шиари.

Можно подумать, это он, а не озлобленная тварь, его жена, подверг опасности жизнь Лайры.

Пришлось отправить его в городскую тюрьму, чтобы остыл в её прохладе. Хорошо бы там и оставить, да только последнее, чего ему хотелось: чтобы его считали вспыльчивым и быстрым на принятие решений. Придётся отпустить Эскорна.

Пока что.

— Ваше величество...

Ход мыслей правителя прервал тихий голос животворца. Оказывается, он уже успел подойти к дверям своего кабинета, возле которых и стоял Леан Форман, сжимая под мышкой какой-то пухлый томик. Чаровик несмело поглядывал на императора — видимо, у того на лице отчётливо читалось, что сегодня он не в лучшем настроении.

— Что случилось? — устало спросил его величество. — Что-то с моим сыном?

— С ним всё хорошо, — кланяясь, заверил животворец.

— Тогда что?! — раздражённо отозвался правитель.

— Вы не могли бы уделить мне время?

Кивнув, император жестом пригласил его в кабинет. Опустился в кресло и нетерпеливо велел:

— Рассказывай.

Кивнув, животворец начал:

— Вот уже который день мне не даёт покоя кое-что, что я увидел во флаоском храме. Сначала решил, что мне показалось... Но чем больше об этом думаю, тем сильнее уверяюсь, что невеста генерала-протектора... — Он глубоко вздохнул, после чего на выдохе закончил: — Не отреклась от дара.

Адальгер нахмурился:

— С чего ты взял? Холланд не стал бы жениться на чаровнице.

— Потому я и медлил с этим разговором, ваше величество. Просто... — Леан замялся. — Когда задание сорвалось, и Горна застали возле Холланда, его невеста подалась к нему. Ладони её в тот момент окутывало что-то вроде... свечения. Я был уверен, что мне это просто привиделось. Всё произошло очень быстро, а потом и вовсе начался хаос. Но я не переставал думать о её руках, а сегодня прочитал... — Он раскрыл рукопись и положил книгу перед правителем. — Теперь я почти уверен, что избранница Холланда — животворец. Причём очень сильный. Почему ей позволили сохранить дар, почему генерал-протектор решил взять её в жёны — этого мне не понять. Возможно, он не знает о её тайне, как ещё совсем недавно мы даже не догадывались о тайне шиари Ноэро. Или...

— Интересно, — задумчиво перебил его правитель и пробормотал чуть слышно: — Очень интересно... — Вскинув на чаровика взгляд, сказал: — Тебе нужно было сразу мне всё рассказать. Ну да ладно... Можешь идти.

Леан потянулся было за книгой, но император придвинул её к себе, небрежно махнул рукой, вынуждая чаровика покинуть кабинет.

Какое-то время Великий сидел, рассматривая ветхие, испещрённые рунами адарийского языка страницы, а после, сбросив оцепенение, потянулся за письменными принадлежностями. У него во Флаосе имелись доверенные люди, которые и выяснят, есть ли в девице дар и, если это так, почему Холланд её выбрал.

Глава 19

Лайра Ноэро

— И всё-таки здесь хорошо. — Заложив руки за голову, Бриан зажмурился с видом довольного кота. — Какой-то части меня даже хотелось бы здесь остаться.

С другом я увиделась на следующее утро. Он сам ко мне пришёл, невзирая на протесты стражников и лекарей. Увидеть его, обнять, зарыться пальцами в его золотистые волосы было ни с чем не сравнимым удовольствием! На какое-то мгновение я даже забыла, что вчера ко мне точно так же без спроса явился его отец и, пока находился рядом, я чуть не умерла от страха. И пусть слова императора говорили об обратном, что мне не стоит бояться, я всю ночь не находила себе места от этого ядовитого чувства.

А с появлением Бриана оно ушло, рассеялось, уступив место совсем другим эмоциям: радости от встречи и счастливому осознанию, что мы снова вместе.

В тот день нам не дали толком поговорить, друга всё-таки увели, но вот прошло ещё три дня и нам уже позволено не только выходить из своих покоев, но даже гулять по парку. Что мы и делаем. Вместе.

Несмотря на то, что императрицы во дворце больше не было, её сады по-прежнему укрывала весенняя идиллия. Солнце не просто светило — оно согревало, деревья и цветы радовали глаз буйством красок, а небо было таким голубым, что казалось ненастоящим. Словно всё это, всё, что нас окружало, — было иллюзией, сказкой.

Очень приятной, должна сказать, сказкой.

— А ты, Лайра? Хочешь вернуться? — спросил Бриан, не размыкая глаз.

Он лежал на мягком пледе возле дерева, я сидела рядом с огромной корзинкой, которую Тея собрала для нас на кухне. Фрукты, сладости, сыр и тёплый с хрустящей корочкой хлеб, бутылка воды и ещё одна с лимонадом, как по мне, слишком кислым, но с пирожными этот напиток шёл замечательно.

— Хочу, — совершенно искренне призналась я. — Не то чтобы соскучилась по тренировкам...

Хотя и по ним, если честно, тоже.

— Но я очень скучаю по ребятам. По брату. И Тессу уже сто лет не видела... И неизвестно, когда ещё увижу. — Вздохнув, коснулась пальцами мягких, словно шёлковых, травинок. Они тоже казались ненастоящими, будто сделанные из самой дорогой заморской ткани.

— Рифер и остальные в курсе, что мы в порядке. Я написал им вчера.

Я благодарно улыбнулась другу и снова с мыслей о друзьях и академии невольно переключилась на мысли об Эскорне. Думала, он ворвётся ко мне ещё раньше Бриана, а может, и его величества, но... Он ни разу не появился во дворце. Даже записки мне не прислал! А я написать ему не могла. Незамужняя шиари не имеет права слать послания шейру, тем более неженатому, тогда как сам шейр вполне мог нанести ей визит вежливости. Неужели так занят? Неужели столько дел накопилось в академии?

Словно прочитав мои мысли, Бриан поинтересовался:

— От Эскорна ничего не слышно?

Я покачала головой. Не слышно, не видно... Не желая говорить на не самую приятную тему, попыталась пошутить:

— Ты говоришь, что хотел бы остаться. Вполне возможно, что в будущем, когда будешь править, тебе ещё здесь надоест.

Увы, шутку мою не оценили.

— Не надоест, потому что править я не буду, — немного мрачно усмехнулся Торнвил. — Теперь, когда у отца появился повод развестись, он быстро найдёт Найферии замену. Уверен, пройдёт совсем немного времени, и у его величества появится законный наследник. Тогда бастард уже точно будет не нужен.

— Что ты имеешь в виду?

Теперь уже он захотел сменить тему, заговорил о чудесной погоде здесь, в стенах дворца, и о слякоти и тающих сосульках по всей Леонсии. Очень глубокомысленный и важный разговор...

Я слушала вполуха, а думала совсем о другом. О словах Бриана сейчас и несколько месяцев назад, когда обмолвился, что при рождении законного наследника от него, бастарда, могут избавиться.

Неужели такое действительно возможно? Неужели император окажется способен уничтожить ставшего «лишним» сына? Убить? Сослать? Что может означать это «избавиться»?

Вопрос, ответ на который вполне мог меня напугать.

— И всё же, — прервала его размышления о тающих сосульках и огроменных лужах, — ты бы мог... представить себя в роли императора?

— Почему ты об этом спрашиваешь? — Бриан нахмурился, а я замялась.

Рассказать о том, что встречалась с Холландом и что он прочит ему в жёны забытую всем миром наследницу? Не уверена, что стоит это делать, и уж точно не следует раскрывать рот в месте, где даже у кустов могут быть уши.

Собиралась свести всё к шутке, хоть уже было ясно, что юморист из меня так себе, когда Бриан вдруг резко сел. Кивнул мрачно, на кого-то указывая, и я обернулась.

— Больно на неё смотреть... Найферия, конечно, заслужила арест, а может, и смерть, но они всё это — нет.

Проследив за его взглядом, увидела Кайяну. Принцесса шла по дорожке в сопровождении стражника. Голова опущена, взгляд пустой, тусклый. Руки девушки сжимали книгу, которая едва ли могла отвлечь её от мыслей о грядущем будущем.

— Её всё-таки выдают замуж?

— Выдают, — хмуро кивнул Бриан. — За человека могущественного и богатого, и просто... ужасного. Для него женщины — лишь источник наслаждения. Ненавижу его за это!

— Амира? — тихо переспросила я, невольно поёжившись от злости, прозвучавшей в голосе Торнвила.

— Отца, — тихо процедил он. — Кайяна — принцесса Эргандара. Ей не место в гареме джагабского тирана!

Как по мне, так там нет места ни для принцессы, ни для простой девушки.

Привлечённая голосами, её высочество бросила взгляд в нашу сторону и тут же отвернулась, ускорила шаг. Я с горечью и сожалением смотрела ей вслед, пока тонкая фигурка в светлом платье не исчезла среди зелени парка.

Наверное, Кайяна ненавидит не только Рифера, разбившего ей сердце, но и меня. Ведь это по моей вине её мать арестовали. По крайней мере, она так считает.

У каждого ведь своя правда.

* * *

Спустя ещё несколько дней нам наконец-то разрешили вернуться в академию. Можно было бы и раньше — и я, и Бриан чувствовали себя замечательно, — но император почему-то медлил. В какой-то момент я даже испугалась, что так и останусь в этой роскошной клетке почётной пленницей. Не увижу больше ни ребят, ни брата, ни... генерала.

Обида на Вейнанда уже давно сменилась тревогой, которая не давала покоя ни днём, ни ночью. Я слишком хорошо его знала, чтобы продолжать обижаться на его холодность и безразличие. Нет, здесь что-то другое... Вот только что? Не может же такого быть, чтобы генерала его величества не пускали во дворец!

Или... не пускают конкретно ко мне?

А если с ним что-то случилось? Что-то плохое. Серьёзное... Что, если я действительно больше никогда его не увижу?!

За время, проведённое во дворце, я так себя накрутила, что в ворота Кальдерока входила ни живая, ни мёртвая. Безумно хотелось наброситься на дежурных с вопросом: появлялся ли в академии наставник первогодок? Увы, у ворот сегодня дежурили не первогодки и даже не второкурсники, а двое выпускников, один из которых был закадычным дружком Стейрода. Да и другого я часто видела в компании этого зверя.

— Вернулась, — выплюнул Марти, оставшийся без своего любимого приятеля. Выплюнул в прямом смысле слова — плевок угодил мне на сапог.

Вот урод.

— Мы надеялись, что тебя уже кто-нибудь грохнул, Ноэро! — признался он с искренней ненавистью.

— Жаль расстраивать, Марти, но такого удовольствия я тебе не доставлю, — огрызнулась я.

А Бриан, разозлившись сильнее меня, подался к этому верблюду:

— Тебе от собственного яда не плохо? Может, стоит тебя почистить? Или скорее начистить... Твою тупую рожу!

Кажется, за время лечения мой друг чересчур расслабился, забыл, что из себя представляют эти гады. А может, решил, что при стражниках, доставивших нас в академию, трогать не станут.

Понятное дело, что не станут! Сейчас. А потом могут и «слегка» потрепать.

И действительно, старшекурсники с опаской покосились в сторону чаровиков, не спешащих отбывать обратно, и напарник Марти рявкнул:

— Показывайте метки и проваливайте!

Осмотр занял пару секунд, после чего мы торопливо зашагали к замку. Во-первых, не терпелось увидеть ребят, во-вторых, оказаться от выпускников как можно дальше. Да и погода стояла отвратительная. Если по территории дворца гулять было одно удовольствие, то территорию Кальдерока хотелось пересечь как можно скорее, а после угнездиться возле зажжённого камина или где-нибудь возле печки. На кухне ведь не только тепло, но ещё и пахнет вкусно.

Вот тебе и весна... Сыро, промозгло, непрекращающаяся морось слепит глаза и так и норовит забраться под ворот плаща.

— Не успели приехать, а мне уже хочется отсюда убраться, — мрачно высказался Бриан.

— Не обращай на идиотов внимания. Они из-за Стейрода злятся. Но сделать нам ничего не сделают. Побоятся.

— Достали, — ещё тише буркнул приятель.

Пока поднимались наверх, я не переставала осматриваться. До рези в глазах вглядывалась в полумрак, вслушивалась в малейший звук, надеясь, что вот сейчас замечу генерала. Узнаю его твёрдую, уверенную походку, поймаю взгляд внимательных серых глаз. Увижу его улыбку и сама захочу в ответ улыбнуться. Выдохну облегчённо и втайне порадуюсь, что с ним всё в порядке.

Увы, коридоры Кальдерока были такими же, какими мы их покидали: тёмными, холодными, а главное — пустыми. Чуда не случилось, я так и не увидела Вейнанда. Да и в принципе знакомые лица не мелькали.

Ребят в комнатах тоже не оказалось.

— Может, они ещё в городе? — предположила, стаскивая с себя холодный, влажный от дождя плащ. — Не торчать же им в воскресенье вечером в академии.

Бриан неуверенно пожал плечами и заметил:

— В столовую идти ещё рано.

— Тогда предлагаю в библиотеку. Мне срочно нужно большое мягкое кресло возле большого камина.

— Я бы тоже с удовольствием погрелся, — согласился Бриан.

Оставив верхнюю одежду в его комнате, отправились в библиотеку, встретившую нас, как и весь замок, сонной тишиной и полумраком. Лишь за дальним, мягко освещённым столом, обнаружилась возбуждённо переговаривающаяся компания: Лоунард, Нейл, Ронан и, как ни удивительно, мой брат. Что самое странное, болтали они не о девицах из борделя, а спорили, какой из способов погружения в транс наиболее действенный. На столе перед кадетами лежали раскрытые учебники и — о чудо! — конспекты.

— Сегодня точно воскресенье? — пробормотал Бриан и ринулся к новоиспечённым зубрилам. — Вы, часом, не заболели? — добавил он уже громко, и ребята одновременно подняли головы.

Подняли и застыли, глядя на нас с таким видом, словно мы были по меньшей мере призраками или того хлеще — восставшими из могил мертвецами.

— Лайра? — Брат хлопнул глазами и неловко поднялся.

Я кивнула, улыбнулась, а в следующую секунду он подскочил ко мне и... крепко обнял. Так, как, наверное, не обнимал никогда. Словно желая задушить, а может, удостовериться, что я действительно его сестра, девушка из плоти и крови, а не то самое привидение из могилы.

— Где ты пропадала? — выдохнул он мне на ухо и ещё тише добавил: — Я... волновался.

Чуть слышное признание разлилось по сердцу живительным бальзамом.

Отстранившись, мягко проговорила:

— Со мной случилось то же самое, что и с Брианом.

Брат хмуро кивнул:

— Знаю. Вот только выяснил не сразу... Эшвар, пернатая зараза, поначалу вообще на зов не откликался. Думал, ты вернёшься через несколько дней, максимум — неделю, но ты не возвращалась. А это чудовище...

Кажется, Рифер выругался в мыслях. Ну или в сердцах проклял нашего фамильяра.

— Только когда тебя привезли во дворец, он изволил явиться, но и то толком ничего не объяснил. Сказал, что жива, и снова пропал. Негодяй!

— Лишь получив письмо от Бриана, мы смогли немного выдохнуть, — подал голос Ронан.

Друзья обступили нас и стали расспрашивать о последних днях, а ещё оглядывали так, словно проверяли, не пропустили ли придворные животворцы какую-нибудь царапину или рану. Только минут через десять, когда мы в сотый раз повторили, что чувствуем себя превосходно, а чаровика, пытавшегося нас уничтожить, уже нет в живых, они немного успокоились. Но до самого вечера не отходили от нас ни на шаг, меня даже провожали всем скопом до комнаты, и что-то мне подсказывало, что завтра утром я обязательно встречу кого-нибудь из этой четвёрки в коридоре.

Безнадёжные.

Улучив момент, когда ребята были увлечены рассказом Бриана о вероломной императрице, осторожно спросила у Рифера:

— А что с генералом? Он в академии... не появлялся?

Брат, помрачнев, покачал головой:

— Как вы уехали, его начал замещать полковник Клерт. Ну и... до сих пор замещает.

Наверное, в тот момент выражение лица у меня было ну очень говорящим, потому что Рифер напряжённо выронил:

— Он не вернулся с вами?

Я неуверенно пожала плечами:

— Он был с нами в плавании, это я точно помню. В те моменты, когда приходила в себя, Вейнанд... генерал... всегда был рядом. Но после того как очнулась во дворце, больше его не видела.

Рифер беззвучно выругался, а я... А мне вдруг захотелось зарыдать. Ну или по крайней мере заскулить так тихонечко, отчаянно и безнадёжно.

Куда он пропал? Что вообще происходит?!

К сожалению, никто из друзей не мог ответить на этот вопрос. Но неожиданно успокоил фамильяр. Он явился ко мне, уже когда ложилась спать. Точнее, укладывалась в кровать, готовясь к бессонной ночи, полной тревог и пугающих вопросов.

— Эскорн дома! — заявил он с порога. Иными словами, показавшись из-под кровати. — Вот буквально сегодня вернулся. Немного помятый, если честно. И тако-о-ой мрачный... Где пропадал — неизвестно. Я надолго не задержался. Появился его хранитель — тип не самый, должен сказать, общительный. Ну я и ушёл, чтобы меня не приняли за незваного гостя, — закончил в своей излюбленной ворчливой манере Эшви.

Я вдруг поняла, что никогда не видела фамильяра Эскорнов, а Вейнанд, скорее всего, не видел моего. Да и с его животной ипостасью я знакома не была... Эти мысли мелькнули в голове, лишь на мгновение, и тут же растворились в радостном волнении. Предвкушении!

— Он... собирается в академию?

— Собирается, — сверля меня тёмными бусинами-глазами, ответил пернатый. И тут же набросился: — А чего это мы так улыбаемся? С чего такая радость? Лайрочка... Тебе же нельзя!

— Нельзя радоваться, что с моим наставником и другом всё в порядке?

— Нельзя в него влюбляться!

— Я... не влюблена.

Ответ прозвучал с запинкой, да и не слишком убедительно. Эшви явно мне не поверил. Да и как мог поверить, когда я сама себе уже давно не верю! Влюбилась я. Безнадёжно и бесповоротно. Где там моё безумие? Можно уже начинать бить тревогу?

Всю ночь я вертелась в постели как уж на раскалённых углях. Тревога сменилась нетерпением, лихорадочным ожиданием скорой встречи. Так и промаялась до самого рассвета, а когда тусклый утренний свет стал проникать в комнату, подскочила, словно кукла-неваляшка.

В то утро я собиралась с особой тщательностью, будто готовилась ни больше ни меньше к приёму у императора. Долго возилась с волосами, зачем-то натирала латунные пуговицы мундира и ещё дольше полировала обувь. Еле дотерпела до поверки и одной из первых бросилась в зал, где наставники собирали свои отряды. Если ребятам вдруг вздумается караулить меня возле комнаты, потратят впустую время. Меня в комнате уже давно не было.

Как и ожидала, прибежала в зал первой. Вернее, второй. Опередил меня лишь генерал Эскорн.

— Привет, — ляпнула, не подумав, совершенно забыв, как надлежит приветствовать наставника в военной академии. А спохватившись, постаралась исправиться: — Светлого дня, генерал! — и приложила ладонь к сердцу, отдавая военному честь.

— Я надеялся, что тебя уже отпустили. — Он подарил мне улыбку, правда, глаза при этом оставались серьёзными, и серой мглы в них как будто за минувшие недели стало больше.

— Я полностью выздоровела. Держать меня во дворце больше не было смысла.

Вейнанд тихо усмехнулся, словно имел на этот счёт другое мнение.

— Где ты был? — осмелилась на вопрос.

Он сделал ко мне несколько шагов, ступив из полумрака в пятно света, отбрасываемого настенным светильником. За окнами зала наливалось блёклыми оттенками тусклое утро. Возможно, в ближайшее время весна и вспомнит о своих обязанностях, о том, что пора бы добавить городу красок, но пока что Леонсия была холодной, серой и неопрятной, с голыми деревьями и редкими проплешинами грязного, недотаявшего снега.

— В вынужденном отпуске, — улыбка снова мелькнула на губах оборотника.

— Ездил к семье?

— Не совсем.

Ещё один шаг, ко мне, и я заметила следы усталости у него под глазами. Лицо ухоженное, гладко выбритое, волосы аккуратно зачёсаны, но Эшви прав: генерал действительно выглядел измотанным. Где бы ни проходил его так называемый отпуск, вряд ли он проводил время с родными.

— Я...

— Лайра, — прервал он меня и как будто бы ко мне потянулся, собираясь коснуться, но тут же заложил руки за спину, стал собранным и невозмутимым генералом. — На этой недели всех кадетов отправят на три дня в увольнительную. Если тебя не заберут во дворец (чего не должно случиться, император будет в отъезде), я постараюсь устроить тебе встречу с шейлой Глостер. Она очень просила.

— Я поеду к тёте?

От радости даже дыхание перехватило. Мы с Тессой не виделись почти два месяца, а кажется, что целых две вечности. Жаль, я не смогу рассказать ей про Флаос, и уж точно не стану пугать её предложением Холланда. Но одно то, что мы наконец увидимся, наполняло сердце предвкушением счастливых мгновений.

В последнее время близких людей в моей жизни было ничтожно мало. Рифера, Тессы...

Генерала.

— Не уверен, что смогу забрать тебя из академии, но привезти её сюда, думаю, будет не проблема. — Замолчав, Вейнанд поднял взгляд и кивнул, отвечая на приветствия кадетов.

Будущее Эргандарской империи, сонное, но бодрящееся, постепенно заполняло зал, и нам пришлось увеличить расстояние.

Жаль, не пришла раньше. Чтобы побыть с ним наедине немного дольше. Чтобы поговорить...

Не только о тёте.

После поверки и завтрака начались занятия. Преподаватели нас с Брианом особо не дёргали, а некоторые и вовсе смотрели с тревогой и заботой, словно опасались, что вот сейчас нам станет плохо, и император будет недоволен. Даже Клерт (вот чудо-то!) справился о нашем самочувствии, посоветовал слишком не усердствовать на тренировках и беречь здоровье.

Имада и вовсе, не успела я подняться к ней в башню, едва не задушила в объятиях. Жаль, поговорить нам толком не дали. Следом за мной в классную комнату ввалились другие иллюзоры, а после урока прилипли к ней с вопросами о зачёте, который я благополучно пропустила, занятая уничтожением главы вражеского государства.

Интересно, достаточно веская причина, чтобы увильнуть от проверки, или всё равно потом придётся отдуваться?

С Вентурой увиделась уже в четверг, на предрассветном занятии. Он, в отличие от других преподавателей, знал не только о флаосском задании, но и о моём провале.

— Главное, что живой выбралась, — повторил он, наверное, раз двадцать, а потом ещё и с досадой в голосе добавил: — А я ведь предупреждал императора. Говорил, что рано...

— Если бы не наведённая болезнь, я, может быть, и справилась бы, — не знаю зачем оправдалась.

— Всё равно рано! — Старик раздражённо пристукнул тростью. — Для подобных заданий уж точно! Но он ведь никого, кроме себя, не слышит...

Из всего выходило, что старый хроновик был больше недоволен его величеством, чем своей прошляпившейся ученицей. Это, конечно, радовало, что на меня не злятся, но и добавляло совершенно ненужных мыслей. Мыслей опасных и губительных.

Вентура не благоволит к императору, и это ещё мягко сказано! Не раз и не два мне доводилось слышать критику в адрес великого льва Эргандара. Вейнанд... В свете последних событий он его, наверное, уже ненавидит. Интересно, сколько ещё таких, ненавидящих, мечтающих о... глобальных переменах? Сколько бы эргандарцев, сойди я вдруг с ума и решись на полнейшее безрассудство, сказало бы мне потом «спасибо»?

И что сказал бы... Бриан?

Метания не отпускали, а оставаться наедине со своими мыслями и вовсе было ужасно! Один раз я почти решилась поговорить с другом откровенно, но в тот вечер нас прервала Саная, и я так ничего ему и не рассказала. А больше возможности пока не представилось.

По крайней мере, так я себя оправдывала.

В четверг вечером за мной, как и предрекал Вейнанд, никто не приехал, а в пятницу с утра пораньше ворота Кальдерока распахнулись, отпуская кадетов аж на целых три дня дышать свободой. Многие уезжали к родным, и Нейл с Ронаном и Лоунардом тоже отправились к своим семьям. Кажется, кроме меня в академии остались только Риф с Брианом. Ну и ещё Имада. В отличие от других преподавателей, она была вынуждена все выходные и праздники прозябать в стенах старого замка.

Вейнанд тоже уехал, правда, ближе к вечеру вернулся. И не один, а с моей тётей, которая, едва меня увидев, тут же залилась слезами.

— Оставлю вас, — тихо обронил генерал и вышел из собственного кабинета, осторожно притворив дверь.

Тётя тут же бросилась ко мне. Повисла на шее и сквозь слёзы зачастила:

— Когда Эшвар сказал, что ты во дворце, я сразу туда поехала. Но меня не пустили! Можешь себе представить? Держали у ворот, как какую-то нищенку, а не вдову прославленного полковника Глостера! А потом и вовсе велели уезжать, заявив, что к тебе никому нельзя. Даже родной тёте...

Она горько вздохнула, а отстранившись, внимательно меня оглядела, после чего поджала губы. Кажется, увиденное ей не понравилось. Об этом свидетельствовала не только тонкая линия губ, но и появившаяся на переносице складка. Тессе не было и сорока, но морщины, которых я раньше у неё не замечала, добавляли ей возраста, огрубляли нежные черты лица.

— Ко мне действительно никого не пускали, — мягко подтвердила я и улыбнулась своей растревоженной родственнице. — Приказ императора. Но теперь я поправилась и...

— Он никогда тебя не отпустит, — горько, безнадёжно прошептала тётя. — Так и будет держать при себе, пока не погубит.

Мрачный прогноз, от которого я отмахнулась наигранно-беззаботным тоном:

— Давай присядем. Я правда чувствую себя замечательно и планирую в эти выходные ударно позаниматься. Я пропустила несколько зачётов, теперь приходится нагонять, чтобы не отставать от отряда.

Усадив Тессу в кресло, а сама опустившись на край диванчика, продолжила болтать, легко и непринуждённо. Больно было видеть её такой: встревоженной, расстроенной или, скорее, даже напуганной. Я как могла старалась её успокоить.

— В общем, жизнь налаживается. Ещё пару месяцев, экзамены, а потом лето в Кроувере! Ты даже представить себе не можешь, как сильно я скучаю по дому!

— Действительно веришь, что тебе позволят вернуться домой? — Тесса скептически заломила бровь. — Лайра, ты теперь его собственность. Ты...

— Давай не будем об этом, — попросила с мольбой, и тётя в ответ кисло улыбнулась. — Лучше расскажи о себе. Как проходят твои дни?

По приказу генерала прибежал один из поварят шейлы Милнз с огромным подносом. Забрав у мальчишки угощения, я разлила по чашкам ароматный чай, расставила вазочки с печеньем и конфетами, после чего вернулась на место и потянулась за печенюшкой в форме сердечка. Они у нашей кухарки получались на ура: сладкие, ароматные, с ореховой крошкой и цукатами, а иногда даже с шоколадом.

— В столице жизнь другая. Более насыщенная, интересная, — разламывая в чае кусочек сахара, рассказывала Тесса. — Меня часто приглашают на чаепития и суаре. В клубы рукоделия, чтения и на прочие глупости. Мало кто откажется подружиться с родственницей хроновика. — Она тихо усмехнулась.

— А что генерал? — ляпнула я, и только потом поняла, о чём спросила. Сейчас начнётся... Тесса, беря пример с Эшвара, примется обвинять меня в запретных чувствах, ругать и намекать, что надо было выходить замуж, а не в военной академии выдавать себя за парня.

Но, как ни странно, возмущаться тётя не собиралась. Только почему-то после моего вопроса погрустнела ещё больше.

Печально произнесла:

— Я очень редко с ним пересекаюсь, дорогая, он почти не бывает дома. А на прошлых выходных, когда вернулся... Я случайно подслушала его разговор с хранителем. Часть разговора, — тут же поправилась она и, смутившись, отвела взгляд. — У меня нет и никогда не было привычки совать свой нос в чужие дела...

Ну да.

— Просто проходила мимо и услышала. Его арестовали, представляешь? Держали взаперти, уж не знаю по каким обвинениям, пока тебя удерживали во дворце. Чудо, что вообще выпустили. Я толком ничего не поняла, но мне кажется, что это... из-за тебя, — запнувшись, чуть слышно закончила она.

— Из-за меня?

Вейнанда арестовали... Вот тебе и разгадка! Он не навещал меня не потому, что был в отъезде, у родных или просто ленился. Он в тюрьме торчал по приказу Великого! Понятное дело, что никто его больше туда не посадит. И как же глупо с моей стороны переспрашивать, чья в этом вина. Конечно же, моя!

Если бы не я...

— Я неправильно выразилась. — Словно прочитав мои мысли, Тесса подалась ко мне и накрыла мою руку своей. — Ты ни в чём не виновата, милая. Всему виной его к тебе чувства. Он едва домой приехал, сразу о тебе стал расспрашивать. Надеялся, что я была у тебя и что-то знаю. Благо Эшвар успел предупредить, что тебя отвезли в академию, иначе, уверена, он бы за тобой во дворец помчался. И, скорее всего, его опять бы арестовали. Такая любовь у него к тебе... Такие чувства...

Тётя снова завздыхала, а я замерла, слыша у себя в ушах эхо её последних слов. Отголоски горьких рассуждений обо мне и Вейнанде. Такие чувства...

Проклятые чувства, которые могут стоить ему свободы, а может, и жизни!

После разговора с тётей я поклялась самой себе во что бы то ни стало избегать генерала. Решение далось мне непросто, но я пообещала, что буду непреклонной. Возможно, попрошу ректора заменить его на дополнительных тренировках.

Так будет лучше для нас обоих.

План был намечен, оставалось только его осуществить. И вот тут, с осуществлением, возникли проблемы. На следующее утро Вейнанд вернулся в академию, чтобы... пригласить меня на тайное свидание. Ну то есть не на свидание, конечно, а просто приятный вечер. По словам генерала, мне в жизни катастрофически на хватало развлечений, и он был намерен это исправить. Сегодня в Леонсии известная на весь мир цирковая труппа давала представление, которое и должно было стать для меня источником позитива и приятных эмоций.

— Вряд ли они вернутся к нам в ближайшие годы, — соблазнял оборотник. Меня, поклявшуюся ни в коем случае не соблазняться и вообще держаться от него подальше. — Билеты были распроданы за многие месяцы, но мне повезло выкупить два. Что скажешь, Лайра? Мне бы очень хотелось побывать там именно с тобой, — серые глаза неотрывно смотрели на меня. — Тем более что я обещал тебе театр, но так и не сводил ни на балет, ни в оперу.

— Не обижаюсь и не ругаю. — Я опустила взгляд, надеясь, что тогда наваждение рассеется, и мне будет проще придерживаться своего замечательного плана. — В последнее время нам было не до театров.

— Представления в «Невероятных чудесах» будут получше любого балета.

Следовало сразу сказать твёрдое и категоричное «нет» — я ведь уже всё решила. Но кажется, сила воли у меня такая же непрочная, как и у Рифера. Вместо того, чтобы отказаться, неуверенно поинтересовалась:

— Но как я покину академию? Уверена, за мной следят и, даже если смогу отсюда выбраться, император сразу узнает.

— Из Кальдерока я тебя выведу, — нашёлся с ответом генерал, после чего хитро так (а ещё, кажется, обольстительно) улыбнулся: — К тому же кто тут у нас талантливый иллюзор? Немного иллюзии, маска — на подобные мероприятия зрители часто надевают маски — и никто не узнает в моей спутнице Лайру Ноэро. В этом я уверен.

А я уверена (была), что смогу сохранять с ним дистанцию. Большую такую дистанцию, непреодолимую. А вместо этого...

— Ну раз уверен...

Ладно, вернёмся к дистанциям с понедельника.

— Отлично! Заберу тебя в семь.

Одарив на прощание улыбкой победителя, он быстро зашагал по коридору, а я осталась стоять и спрашивать себя: как так вышло, что я с такой лёгкостью согласилась? Сдалась, можно сказать, без боя. Уступила...

С радостным предвкушением и надеждой провести этот вечер с генералом Эскорном.

Глава 20

До самого вечера меня раздирали сомнения: передумать и отказаться или плюнуть на всё и начать собираться? Первый вариант был безопасным, второй — весьма соблазнительным. Уже и забыла, каково это проводить время с Вейнандом. А в цирке... А в цирке и вовсе никогда не бывала, но слышала о бродячих артистах немало. О диковинных созданиях, которых они дрессировали, о факирах, изрыгающих пламя, о гимнастах, бесстрашно парящих над сценой на одних лишь канатах.

Не думала, что когда-нибудь мне представится возможность увидеть всё это своими глазами. И вот она действительно представилась...

Рифер с Брианом порывались остаться в замке, чтобы составить мне компанию. Наверное, следовало согласиться, на вечер с ними, но вместо этого я заявила, что ужасно устала, и собираюсь лечь спать пораньше.

— Ещё же нет и семи! — недоумённо воскликнул брат.

— И что? — дёрнула в ответ плечами. — Я весь день занималась и хочу отдохнуть. В тишине, покое. Одиночестве.

Парни переглянулись.

— Может, тогда прошвырнёмся по городу? — предложил брат, которого пребывание в опустевшем замке явно угнетало.

Бриан неуверенно кивнул, а я с улыбкой подбодрила:

— Идите. Смысл вам сидеть в четырёх стенах? Тем более что я в это время буду спать.

Ага, ага.

— Ну если ты настаиваешь. — Брат заулыбался и толкнул в бок приятеля. — Пойдём развеемся. Уже тошно торчать здесь.

— Дай мне пять минут, — легко сдался Бриан и отправился к себе собираться.

Я тоже отправилась к себе и тоже собираться, а не спать, как пообещала.

Возле комнаты замедлила шаг, заметив под дверью какой-то свёрток. Заинтригованная, опустилась на корточки, развернула шуршащую бумагу. Платье и кулон в виде звезды на тонкой золотой цепочке. В сердцевине украшения мерцал, переливаясь, лунный камень. Артефакт? Наверняка. От украшения буквально веяло чарами. К подарку прилагалась записка, а в ней совет... перевоплотиться в шейлу Милнз и выходить за ворота.

Кулон тебе в этом поможет, — гласила последняя строчка, написанная размашистым, уверенным почерком.

Хмыкнув, подхватила свёрток и юркнула в комнату. Интересно, где он за полдня сумел достать усилитель? Или хранил про запас? Ну да, на случай, если придётся похищать из военной академии какую-нибудь слабовольную шиари вроде Лайры Ноэро.

Я знала, что в бою солдаты-чаровики частенько прибегали к помощи усилителей. Вот только представить Эскорна с кулоном-звёздочкой на груди... Хоть убейте, не представлялось.

Впрочем, какая разница, где и когда он им обзавёлся! Я решилась сбежать из Кальдерока? Решилась. А значит, переодеваемся и сбегаем.

На то, чтобы переодеться, ушло минут пять. Ещё столько же крутилась возле зеркала, пытаясь уложить волосы: мне совершенно не нравилась моя причёска. И лицо казалось чересчур бледным, и глаза какими-то тусклыми.

В итоге плюнула на себя неидеальную и, украсив кулоном тёмно-зелёный бархат корсажа, стала концентрироваться на образе кухарки. Я видела шейлу Милнз нечасто, но хорошо помнила черты её лица, добрые карие глаза, ласковую улыбку на тонких губах.

Улыбнувшись своему отражению, зашевелила пальцами, оплетая себя кружевом чар: меняя черты лица, фигуру и даже рост, из высокой стройной девушки превращаясь в невысокую румяную пампушку. С артефактом это оказалось проще, чем привести в порядок волосы.

Ещё раз придирчиво себя оглядела. Шейла Милнз — стопроцентно.

Главное, когда буду уходить, не столкнуться с настоящей кухаркой.

Впрочем, волновалась я зря. Вечером Кальдерок был такой же пустынный, как и днём. Пока спускалась вниз и бежала через двор, не повстречала ни одного кадета или военного. Лишь у ворот полудремал, прислонившись к кованой ограде, темноволосый парень. Лэйр, кажется. На днях он в чём-то проштрафился, потому и остался в академии. А может, решил не уезжать и поэтому, а не в наказание, был приставлен охранять замок.

При виде меня парень встрепенулся, пробормотал полусонно:

— Ясного вечера, шейла Милнз...

Во дворе было темно, но габаритную фигуру кухарки не признал бы только слепой.

Кивнула в ответ и, ускорив шаг, поспешила к одиноко стоявшему у арки экипажу. Не успела приблизиться, как дверца приоткрылась, и я увидела генерала.

Он протянул мне руку, чтобы помочь забраться внутрь, и с улыбкой проговорил:

— Ясного вечера, шейла Милнз.

Не успела дверца за мной захлопнуться, как карета тронулась. Я устроилась напротив Вейнанда и, поёрзав на месте, под его взглядом, от его внимания, сказала:

— А если настоящая кухарка надумает уйти?

— Её нет в академии, но дежурный об этом не знает. Я проверял.

— Такое ощущение, что ты не один день готовился к сегодняшнему вечеру.

— Так и есть, — продолжая одаривать меня улыбкой, от которого моё ёрзанье только усиливалось, подтвердил Эскорн. — Когда понял, что тебя не повезут во дворец, сразу решил: вот он, мой шанс!

— Шанс?

— Провести с тобой время, Лайра, — мягко, вкрадчиво, отчего к неспособности спокойно сидеть на месте прибавились мурашки, проговорил оборотник. — Хочу, чтобы этот вечер стал для тебя незабываемым.

Я неловко кашлянула и сделала вид, что отвлеклась на созерцание вечерней Леонсии: всё такой же слякотной и грязной и в то же время по-своему прекрасной. Словно кокетливая девица в украшениях, столица сверкала огнями. Даже на самых маленьких улочках в центре города горели фонари, красуясь бликами света в лужах талого снега. В воздухе витала весна, пусть ещё робкая, ранняя, молодая. Но уже было ясно: пройдёт совсем немного времени, и природа расцветёт многообразием красок.

— Как прошёл разговор с тётей? — отвлёк меня от мыслей о погоде Вейнанд.

— Тесса, как всегда, переживает.

— И имеет на то полное право.

Я неопределённо пожала плечами, а после, подняв на генерала взгляд, поинтересовалась:

— Мне так и оставаться под иллюзией шейлы Милнз? Не уверена, что справлюсь, даже с усилителем. Образ новый для меня, непривычный.

— Думаю, будет достаточно маски. — С этими словами он протянул мне маску из тёмно-зелёного в тон платью бархата. Она скрывала большую часть лица, оставляя открытыми лишь губы. По краю бархата вилась искусная вышивка, сделанная тонкой золотой нитью. И точно такими же, золотыми, были атласные ленты, которые я затянула потуже на затылке.

— Но волосы, пожалуй, оставлю, — пробормотала, снимая иллюзию, снова становясь высокой стройной девушкой. Разве что не огненно-рыжей, а золотистой шатенкой.

— Хорошая идея, — одобрил Вейнанд и кивнул на окошко кареты. — Почти приехали.

Экипаж неторопливо въехал в распахнутые ворота парка, и уже отсюда была хорошо видна подсвеченная огнями верхушка циркового шатра. А когда мы подъехали ближе, я едва не присвистнула. Ожидала, что шатёр будет огромным, но и подумать не могла, что займёт всю центральную лужайку, а она была немаленькая, и это ещё мягко сказано. Со всех дорожек, аллей, неприметных в вечерней тьме тропинок к нему стекались люди: парочки и шумные компании. Мало кто был верхом или в экипаже, почти все двигались пешком.

Нам тоже пришлось выйти из кареты, чтобы не оставить ненароком на чьей-нибудь ноге след от копыта или колеса. Да и было приятно подышать перед выступлением тем самым особенным весенним воздухом. В парке он был совсем хмельной. А может, я немного опьянела от близости Вейнанда. Голова кружилась, но мне нравилось это чувство.

Мне нравилось быть здесь. С ним, с этим мужчиной.

Ухватившись за руку оборотника, запоздало подумала, что наше... хм... общение проходит без третьего лица. Ни Морри, ни Тессы... С другой стороны, какая разница?! Сегодня я не Лайра, а просто девушка в маске. И под руку меня держит не прославленный военный, а молодой мужчина, этакий городской модник, каких сегодня в парке Августины собралось немало.

Вскоре мы уже стояли возле ярко-синего, усыпанного сверкающими звёздами полога. Весь шатёр, казалось, являлся отражением ночного неба, и издалека сиял так, словно каждая звезда была выплавлена из золота или серебра. Да и вблизи тоже хотелось зажмуриться.

Продемонстрировав билеты кривляющемуся карлику в шапке шута, Вейнанд увлёк меня вглубь шатра. Я шла, взволнованно оглядываясь, отмечая, что многие зрители тоже в масках, и радуясь, что на нас никто не обращает внимания. Оказывается, я уже успела соскучиться по этому чувству. Забыла, каково это быть обычной девушкой, ничем не выделяющейся из толпы, незаметной. Единственное, что заставило напрячься, — это количество зрительных мест, многие из которых уже были заняты.

Вейнанд уловил перемену в моём настроении, почувствовал, как дрогнула моя рука у него на сгибе локтя. Склонился ко мне и прошептал:

— Всё хорошо?

Я кивнула:

— Просто... вспомнился Флаос. Столько людей...

Оборотник помрачнел:

— Извини, не подумал. Если хочешь, можем уйти.

И пропустить все невероятные чудеса? Никогда!

— Уйдём только когда я получу свой незабываемый вечер. — Заговорщически улыбнувшись своему сверх меры заботливому спутнику, отправилась на поиски свободных мест.

Нам повезло: свободные места отыскались сразу. Пусть и не на первых ярусах, но так даже лучше. Последние ряды укрывал сумрак, и это то, что нам сейчас было нужно. Опустившись на лавку, я продолжила с любопытством осматриваться. Внутреннее убранство шатра было также выполнено в синих и золотых тонах. Идеально круглую сцену укрывал мягкий настил, в воздухе поблескивали стальные кольца, свисали разной длины канаты и другие приспособления, которым я не смогла подобрать название.

Не обошлось и без магии. Свет, то розовый, то голубой, то ярко-зелёный либо лимонно-жёлтый, струился из сердцевины купола, выхватывая из полумрака сцену и оцеплявшее её ажурное ограждение. Отовсюду и словно бы из ниоткуда лилась приглушённая музыка. В какой-то момент она стала нарастать, зазвучала громче, а гомон голосов, наоборот, начал стремительно стихать. Представление начиналось, и я, словно ребёнок переполненная восторгом, затаила дыхание.

После весёлого выступления клоунов и карликов, не один и не два раза заставивших зрителей хвататься за животы и плакать от смеха, настал черёд дрессировщиков. Никогда раньше не доводилось мне видеть столько диковинных животных! О некоторых читала в книгах, другие, казалось, и вовсе не существовали, были ненастоящими, созданными чарами, а может, являлись плодом моей фантазии. Чего только стоила водяная в синем оперенье птица. Не успела она кокетливо распушить хвост, как зрителей рядом обдало каскадом брызг. Красавица проделала этот трюк не раз, пока величаво прохаживалась по сцене, чем привела в восторг не только детей, но и взрослых.

Трёхглавый лев, изрыгающий пламя не хуже мифического дракона, тоже оставил неизгладимое впечатление. Правда, не такое приятное, как водяное пернатое. Сразу вспомнился другой лев, одноглавный и куда более опасный. Надеюсь, он уехал далеко и в скором времени не вернётся. И ещё больше надеюсь, что за мной сейчас не наблюдают его шпионы.

Самые сильные эмоции вызвало у меня выступление гимнастов, проделывавших в воздухе такие трюки, что захватывало дыхание: грациозные девушки парили под сводами шатра с такой лёгкостью и бесстрашием, словно и сами были птицами, словно не боялись разбиться. Их ловили, крутили, заставляли складываться и выгибаться такие же гибкие и умелые мужчины.

Имелись в труппе и чаровики-иллюзоры. И если нас с Вейнандом их фокусы особо не заинтересовали, то простые люди, без дара, остались в восторге от феерии иллюзий.

Я с сожалением вздохнула, когда все артисты вышли на сцену, чтобы поклониться на прощание. В тот момент подумалось, что это действительно был самый незабываемый вечер. Столько эмоций, столько впечатлений...

— Понравилось? — с улыбкой поинтересовался Эскорн, когда мы стали не спеша продвигаться к выходу.

— Понравилось — не то слово! Я в восторге! — Я благодарно улыбнулась ему, а в следующее мгновение почувствовала, как сбивается дыхание: его пальцы коварно переплелись с моими, а у меня даже не мелькнуло мысли вырвать руку, отстраниться.

Так мы и вышли, храня молчание, держась за руки, как какие-нибудь юные влюблённые.

— Пройдёмся? — предложил Вейнанд, и я, уже даже не пытаясь с собой бороться, сдалась без боя.

Какое-то время шли молча. По одной из многочисленных дорожек, всё дальше уводивших нас от роскошного шатра, огней, смеха и весёлых возгласов. В тишину, тьму и прохладу парка. Прохладу, которую я сейчас совершенно не ощущала. Казалось, меня согревает жар его прикосновения: крепкого, надёжного, уже такого... родного. Казалось, этот вечер просто не мог стать лучше, но вот я иду и получаю ни с чем не сравнимое удовольствие от каждого шага, от каждой минуты.

— Я хотел поговорить с тобой. — Вейнанд остановился и, по-прежнему удерживая меня за руку, коснулся губами кончиков моих пальцев. — Только прошу, не перебивай. Дай мне сказать.

Кивнула, и он заговорил. Тихо, но вместе с тем уверенно и твёрдо. В каждом его слове звучала уверенность, а с ней и... надежда.

— Я пытался убедить себя в том, что ты счастлива. Что теперь, когда тебе не приходится скрывать свой дар, твоя жизнь стала такой, о какой ты и мечтала. А значит, мне стоит за тебя порадоваться. Но это не так, Лайра. Что бы ты мне ни говорила, сколько бы себя ни обманывала, я вижу, что это не то, на что ты надеялась, о чём мечтала. Не о жизни пленницы, убийцы, марионетки.

— Я...

— Ты обещала, — мягко прервал он и коснулся моих губ пальцем, как бы прося, чтобы не перебивала. — Выслушай меня до конца. Мы можем уехать! Далеко от Эргандара. Далеко от Регенштейнов, их амбиций, порочных желаний. — Словно решив, что собираюсь его остановить, заставить замолчать, он заговорил быстрее. Так, словно боялся не успеть поделиться со мной всеми своими планами, всеми надеждами: — Я знаю, ты боишься за семью, и с моей стороны было бы эгоистично просить тебя бросить их на произвол судьбы. Поэтому мы уедем вместе. Ты, я, Рифер и Тесса. Тебе не придётся отрекаться от дара. Я никогда не потребую от тебя такой жертвы. — Он взял меня за руки, снова окутывая теплом, а потом прижал их к своей груди. — Я буду для тебя просто другом. Тем, на кого ты всегда сможешь положиться. Тем, с кем тебе будет легко и спокойно. Ты сохранишь магию, но будешь свободна.

Наверное, мне следовало удивиться, а может, рассмеяться и сказать, что он сошёл с ума. Сбежать? От императора? Никогда!

Да, именно это я и должна была сейчас выкрикнуть. Оттолкнуть его, возможно, даже уйти. Дать понять, раз и навсегда, что я не предам своё имя, не стану дезертиром. Это же позор. Бесчестие! Духи проклянут меня, а вместе со мной и Рифера. Если тот вдруг согласится.

Это были бы правильные слова, но...

Но вместо этого я стояла и молчала. Смотрела в глаза мужчине, ради меня готового отказаться от всего, что ему дорого и привычно, от целого мира, и чувствовала, как под ладонями быстро, рвано бьётся его сердце.

Сердце воина.

Сердце настоящего героя.

— Не спеши с ответом, подумай, — закончил он тихо. — Только об этом тебя и прошу.

— Не буду думать, — покачала я головой, а заметив, как гаснет надежда в его глазах, приподнялась на носочках и потянулась к его губам. — Я готова... хочу убежать!

* * *

Гонец застал его в пути. В отвратительном настроении, отражением которого была такая же отвратная погода. Дороги размыло из-за непрекращающихся ливней, поэтому императорский кортеж почти не двигался. В какой-то момент его величество даже пожалел, что сам отправился к джаровой жене. Проще было доставить Найферию в Леонсию, но он не желал видеть её во дворце и уж тем более не мог допустить, чтобы она оказалась рядом с его детьми.

Нет, такого удовольствия он ей не доставит. Больше Найферия не увидит ни Элестрен, ни Дженну, ни уж тем более свою любимицу Кайяну.

— Никогда и ни за что, — пробормотал Адальгер и кивнул стражнику, позволяя промокшему насквозь посланнику приблизиться к экипажу.

К досаде Великого, поездка оказалась напрасной. Упрямица не соглашалась на развод, стойко терпела любые «убеждения». В конце концов, чаровикам пришлось остановиться. Какое бы наслаждение ни доставляла ему мысль о том, что лучшая смерть для вероломной дряни — под пытками, допустить он этого не мог. Овдовев, будет вынужден целый год носить траур.

Целый год... Слишком долгий срок. Лайрой Ноэро хотелось обладать как можно скорее. Да что там... Он готов был жениться на ней хоть сегодня! Сейчас! Чтобы потом, на брачном ложе, отпраздновать очередной свой триумф.

Адальгеру Регенштейну было противно само слово «поражение». Он никогда его не произносил, остерегался упоминать его даже в мыслях.

Победа. Только победа.

Всегда и во всём.

— Ваше величество!

Император жестом остановил гонца, намеревавшегося забраться в экипаж. Мокрый плащ льнул к его долговязой фигуре, полы широкополой шляпы отяжелели и провисли от влаги. Поняв, что погреться не выйдет, мужчина выпрямился и отдал правителю честь, после чего замер, стараясь не дрожать под пронизывающими порывами ветра.

— Говори, что стряслось. — Его величество махнул рукой.

Раз не стали дожидаться его возвращения, значит, новость не только срочная, но и важная.

«И наверняка препоганая, — мрачно отметил он про себя, вглядываясь в лицо солдата. — Да, наверняка».

— Касательно шиари Ноэро... — начал тот, и Адальгер мгновенно напрягся. Помрачнел.

Несмотря на отвратительную встречу с упрямицей-женой, он не собирался впадать в отчаянье. Ни на минуту не сомневался, что развода так или иначе добьётся. И после этого сразу сыграет свадьбу. Оставалось только определиться, идти ли ему по стопам Холланда и провести обряд, о котором его люди уже успели разузнать, или же не строить из себя героя и понапрасну не рисковать. Варианты имелись, был выбор — это-то и помогало ему сохранять последние крупицы выдержки. Хоть оставаться невозмутимым после того, как так ничего и не добился от этой суки, интриганки-жены, было непросто.

Почти невозможно.

— Говори! — в голосе императора зазвучали нетерпение и сталь.

— Шиари Ноэро тайком покинула академию и провела вчерашний вечер... — посланник снова помедлил. — С генералом Эскорном, — закончил он еле слышно, с опаской наблюдая за тем, как меняется выражение лица императора.

— Что значит: провела вечер?! — не сказал — прорычал тот не хуже хищника, льва, в которого сейчас под воздействием эмоций мог запросто обратиться. — Где. Она. Была?!

— Ничего не было, — поспешил пробормотать солдат. — Они ездили на цирковое представление в парк Августины, а после... гуляли.

— Гуляли?

— Был... поцелуй, — ещё больше побледнел под взглядом императора солдат и, позабыв, что собирался не дрожать, испуганно прошептал: — Один. Всего один! После этого он отвёз девушку обратно в академию.

Проклятый, проклятый Вейнанд!

Будь мерзавец сейчас здесь, придушил бы голыми руками. Растерзал бы клыками!

Его величество сжал руки в кулаки под складками тяжёлого, длиннополого плаща и, с трудом с собой совладав, отпустил гонца.

Дверца захлопнулась. Экипаж вскоре тронулся.

— Вейнанд, Вейнанд, что же ты никак не успокоишься? — со злостью процедил его величество. — Уже давно должен был понять, что эта шиари — не твоя. Не была твоей и никогда не станет. Она моя... Моя! А тебе самое место на плахе. За измену. За предательство! Но Лайре это наверняка не понравится, — пробормотал он задумчиво. Нахмурился и продолжил, мысленно проклиная влюблённого идиота: — Да и я не хочу выглядеть в глазах подданных жестоким ревнивцем. Другое дело — милостивым и всепрощающим правителем. Эскорн давно рвался обратно на фронт, значит, туда мы его, простив, и отправим. А там уже... Война не щадит даже лучших из нас. Что ей какой-то генерал...

Глава 21

Лайра Ноэро

Началась новая учебная неделя. Новая и... последняя. Для нас с Рифером в академии.

Генерал не переставал удивлять. В самом лучшем смысле этого слова. Мало того что пообещал взять всю подготовку к побегу на себя, так ещё и заверил, что сам поговорит и с Рифером, и с Тессой.

— Что, если они не согласятся? Если испугаются или откажутся предавать императора?

— За это не переживай. Я сумею их убедить. Вообще ни о чём не переживай, — с улыбкой заверил генерал.

Легко сказать, не переживай...

Я и сама до сих пор не верила, что сказала «да». Какая-то часть меня, наверное, по-прежнему сомневалась. Лайра Ноэро — дезертир? Беглянка? Постыдные слова, которые уже точно раз и навсегда опорочат имя Ноэро. Впрочем, скоро Ноэро перестанут существовать. Нам придётся отказаться не только от наших жизней, но и от нашей славной фамилии. Наших земель. Наших рудников.

Скоро у нас не будет ничего.

Зато я... мы все... станем свободны. Мне не придётся превращаться в выдрессированную убийцу, и никакие правители больше не станут навязывать мне свои злодейские планы. Убрать с трона одного, уничтожить другого.

Да к джарам всё! Пусть сами разбираются и глотки себе перегрызают!

А я хочу начать жизнь сначала.

Я не решилась рассказать Вейнанду о брачных обрядах Креоры, да и не уверена, что когда-нибудь отважусь. Скорее смирюсь, что мы с ним останемся просто друзьями, чем подвергну его жизнь опасности. Он и так только и делает, что из-за меня рискует. Этой самой жизнью, своим положением, своим будущим.

— А твои близкие? Они не пострадают? — спросила его перед тем как вернуться в образе шейлы Милнз обратно в замок.

— Мой брат — верноподданный империи. Мой род — один из древнейших и самых влиятельных в Эргандаре. Адальгер не рискнёт вымещать гнев на Клайве, это не понравится знати. Многие остались недовольны его решением отдалить от себя императрицу. Если он начнёт сажать по тюрьмам подданных без всяких на то причин, простые недовольства в кулуарах могут принять более опасный характер. Эргандарцы устали от войн, от его политики. От того, что нас ненавидят во всём мире. Он это понимает. Понимает, что положение его шатко. А тот факт, что у него за годы правления так и не появилось законного наследника, только всё усложняет.

Мне кажется, он способен на что угодно.

Эту мысль я оставила при себе. Смолчала, но тревога осталась. Я не была знакома ни с младшим братом генерала, ни со вдовствующей герцогиней, но боялась даже допустить, что они могут пострадать.

И снова из-за меня, из-за бунтарки Лайры.

Начало недели прошло в волнениях и... радостном предвкушении. Самым сложным было ничего не рассказывать Бриану. Вейнанд строго-настрого запретил мне вообще кому-либо заикаться о нашем плане.

— С друзьями потом через своего фамильяра попрощаешься. Они поймут. И будут за тебя рады.

Эскорн взял с меня слово, что буду молчать, и я молчала. Даже с Рифером мы не разговаривали. Брат только обмолвился один раз, что полностью поддерживает решение генерала, подмигнул мне ободряюще и шепнул, что всё у нас будет замечательно.

Осталось только дождаться выходных, и мы исчезнем из Леонсии, покинем берега Эргандара. Всего несколько дней, и свобода, представлявшаяся мне чем-то эфемерным, невозможным и недостижимым, станет реальностью.

В среду утром первым уроком в расписании значилось практическое занятие у профессора Монтеллы. Я не очень любила упражняться в телекинезе, поэтому в классную комнату входила с таким чувством, словно тащу на спине мешок с камнями. Радовало одно: это последнее занятие у телекинетика. Для меня и для брата. Пара часов «пытки» и можно будет выдохнуть.

Погружённая в свои мысли, я приблизилась к столу профессора и стала машинально рассматривать выставленные на нём предметы. Мы начинали с того, что пытались двигать лепестки цветов и перья, а сейчас на поверхности из морёного дуба красовались монеты, какие-то бронзовые статуэтки и даже подсвечники.

И как он себе это представляет? Я ещё лепестки и перья не одолела, а он уже собрался мучить нас подсвечниками!

— Лайра!

Взволнованный окрик заставил меня обернуться, забыть о глупостях.

На пороге классной комнаты стояли запыхавшиеся Ронан с Нейлом.

— Генерал! — выпалил Сандер, отвечая на вопрос в моих глазах. — За ним пришли. Стража императора!

Наверное, хорошо, что в тот момент я стояла возле профессорского стола. Успела на него опереться, иначе бы просто упала. Теперь на плечи давили не камни — казалось, на меня обрушилась тяжёлая могильная плита. Раздавила, под собой погребла.

С трудом удалось вздохнуть. Ещё тяжелее оказалось сдвинуться с места.

Сделав над собой усилие, бросилась к кадетам:

— Где он?!

Коридорами академии я не бежала, а летела. Летела сквозь туман, застилающий всё вокруг: мозаичные окна и щербатые стены. Голоса друзей доносились будто из-под толщи воды: глухие, почти неразличимые. Они что-то говорили, но я не слышала ничего, кроме сердца в груди. Сейчас оно стучало так яростно и громко, что этот звук мог запросто оглушить!

Хоть я и так уже была оглушённая. Раздавленная страшной новостью.

Ещё один коридор... лестница... бесконечные ступени... Я перепрыгивала сразу через несколько, но всё равно казалось, что слишком медлю. Глупая, неповоротливая Лайра.

Наверняка уже опоздала!

Из замка вылетела в сырой холод, способный заставить дрожать даже в самой тёплой одежде. Вот только дрожала я не из-за холода, а от ярости, отчаянья, бессилия.

Или, может, сдаваться ещё рано? Вон же они! Вейнанд и четыре джаровых стражника!

Судя по выражению лица генерала разговор между ними в любой момент мог перерасти в схватку. Физиономии лучших чаровиков Эргандара оставались каменными, невозмутимыми, но было видно, что они наготове и в случае чего сразу дадут отпор.

Они были не одни. Вокруг постепенно собирались преподаватели, кадеты. И я, запнувшись на миг, тоже бросилась к ним.

К нему.

К тому единственному, которого боялась потерять больше всех даров этого мира.

— Лайра... Лайра, да куда же ты?!

Не сразу поняла, что в меня вцепился Нейл. Сжал пальцы на моих плечах, мешая, не давая протиснуться к генералу. К этим имперским тварям!

Один из них попытался схватить Вейнанда за руку, словно какого-то преступника. Генерал дёрнул плечом, резко отстранился. Желваки, проступившие на скулах, ясно давали понять, что он в ярости и едва сдерживается, чтобы не обратиться и кого-нибудь здесь не растерзать.

Но лучше бы обратился и растерзал.

— Пусти! — Дёрнулась, но Киернан, наоборот, ещё сильнее сдавил пальцы, сминая грубую ткань мундира.

— И что ты сделаешь? — прошипел мне на ухо. — Бросишься к нему? А что дальше? Лайра!

Рванулась, но безуспешно.

— Я...

Это из-за меня.

Весь этот кошмар происходит из-за меня!

— За что его арестовывают? — донёсся откуда-то сбоку голос Ронана. Парень подошёл к полковнику Клерту и бесцеремонно дёрнул того за рукав, привлекая к себе внимание.

— А кто тебе сказал, что его арестовывают? — хмыкнул военный. — Наоборот, его величество наконец проявил по отношению к нему милость. Не сосчитать, сколько раз Эскорн просился вернуться на фронт, на поле боя. Академическая жизнь не для него. Он здесь медленно чахнет, а там снова будет цвести и пахнуть.

Просил вернуться?

Я жадно глотнула сырой, напитанный дождём воздух и снова дёрнулась, хоть и понимала, что Нейл не отпустит.

— Генерал, не делайте глупостей. Вам оказывают честь! — повысил голос один из «красных кафтанов».

— А выглядит всё так, будто готовят в арестанты. — Вейнанд тоже повысил голос, и сердце в груди ёкнуло.

Может, и просил. Может, раньше и хотел вернуться. Но теперь он точно мечтал о другом! О новой жизни в новых землях. Как можно дальше от войн Адальгера III!

Словно почувствовав мой взгляд, Вейнанд повернул голову, и ярость в глазах, делавшая звериным его взгляд, тут же угасла, уступив место горечи и печали.

— Генерал, хватит упрямиться! — нетерпеливо позвал его другой «кафтан».

Ладони обожгло. Я сжала кулаки и тут же, передумав, раскрыла пальцы, ощущая, как по венам начинает струиться пламя. Бежит, разгораясь, просачиваясь сквозь поры, собираясь обжигающими комьями на ладонях.

Стоит лишь вскинуть руку... отпустить стихию...

— Ноэро, не усложняй его жизнь ещё больше, — совсем близко раздался шёпот-шипение полковника. — Его всё равно уведут, но если из-за тебя начнётся схватка, отправят не на фронт, а гнить в тюрьме. Или и вовсе по-тихому прирежут. Не будь дурой, Ноэро!

Дурой... Всё это время я именно ею и была.

Жаль, поняла это слишком поздно.

— Генерал... — ещё один нетерпеливый окрик.

Бросив на меня последний взгляд, мучительно короткий, мимолётный, Вейнанд отвернулся и резким, уверенным шагом последовал за своим эскортом.

За проклятыми, ненавистными императорскими чудовищами!

* * *

«Возвращайтесь на урок», — бросил нам на прощание Клерт и как ни в чём не бывало направился к замку. Словно его коллегу, его друга только что не арестовали и не увели под стражей.

Ладно, как такового ареста не было, но вдруг вернуть Вейнанда на фронт — это лишь предлог?

Куда именно его направляют? Надолго ли? И почему так внезапно? Почему именно сейчас Великий решил, как выразился полковник, сменить гнев на милость?

— Лайра, пойдём. — Нейл коснулся моей руки, и только тут я поняла, что меня больше не удерживают. Не пытаются остановить, воззвать к моему голосу разума. Поздно уже.

Ничего не исправить.

Начал накрапывать дождь. Те немногие из преподавателей, что присутствовали при постыдной сцене, беря пример с Клерта, велели кадетам возвращаться в замок.

— Пойдём, пока не промокла, — подал с другой стороны голос Ронан.

Дождь быстро усиливался, грозясь в любой момент обрушиться на столицу холодным ливнем. По лицу побежали крупные капли, вот только было непонятно, дождевые ли или те, из-за которых в глазах была пелена.

— Пойдём, — повторили друзья и повели меня в замок.

Как бы ни хотелось сбежать в свою клетку и в ней запереться, пришлось идти на урок к Монтелле. Впрочем, урока как такового и не было. Преподаватель был рассеян, всё время бубнил теорию, а до практики мы так и не добрались. Кажется, его мысли больше занимало случившееся с генералом, чем наше занятие.

Именно с этого он и начал — с новости, что первокурсники остались без наставника.

— Генералу Эскорну, конечно, найдут замену, так что не переживайте. Несколько дней, — профессор нервно улыбнулся, — и у вас будет новый наставник.

Кадеты встретили новость о внезапно отъезде генерала гробовым молчанием. Оно длилось всё то время, пока в классе находился Монтелла, но стоило ему уйти, как одногруппники взорвались бурными обсуждениями. Каждый так и норовил блеснуть умом и выдвинуть предположение, почему именно забрали генерала. И каждый, будь они неладны(!), косил на меня заинтересованным взглядом.

С Рифером удалось поговорить только вечером. Брат принёс мне пирожки с ужина, на который я не пошла. Не было ни аппетита, ни желания снова терпеть чужое внимание, назойливое и раздражающее.

— Думаешь, император узнал о нашем плане? — спросил близнец, пристраиваясь со мною рядом на кровати.

Пружина под ним коротко скрипнула, а спустя мгновение в комнате снова стало тихо.

— Лайра... — Брат осторожно взял меня за руку.

Вздрогнув, аккуратно высвободила свои пальцы из его и сказала:

— Эшвар предупредил Тессу. Она знает об отъезде... Эскорна.

Я не могла произнести вслух его имя, да и в мыслях называть его по имени тоже было невыносимо. Было больно думать, вспоминать о том, что уже почти было у нас в руках, но один-единственный приказ великого льва уничтожил все наши планы.

Внезапно и безжалостно.

— Фронт — это не тюрьма, а главное, — не эшафот, — попытался приободрить меня брат, на что я лишь бесцветно хмыкнула. Но Риф не сдавался и упрямо продолжал: — Вейнанд побывал не в одной битве и в обиду себя не даст. А мы... Ну а мы что-нибудь придумаем.

— Ты всё ещё хочешь убежать? — Я посмотрела на близнеца.

Он протянул мне тарелку с пирожками, от которых я безразлично отмахнулась. Поставив её на стол, проговорил тихо, но с твёрдой решимостью:

— Здесь у нас нет будущего. У тебя нет будущего. Главное всё продумать. И надеяться, что просто так совпало, и император не знал о наших планах. Потому что если знал, сбежать будет ещё сложнее.

— Если он узнал, не будет никакого побега. — Скинув обувь, я легла набок. Прикрыла глаза, чувствуя, как на меня начинает накатывать отупляющая усталость. Провалиться бы в глубокий сон да в нём и остаться. Где угодно, лишь бы подальше от этой джаровой реальности.

— Это что за упаднические мысли? — пихнул меня локтем в бедро Рифер. — Где там моя неунывающая сестра? Ты кто угодно, но только не она!

Шутку я не оценила, мне вообще сейчас было не до шуток. Даже не попыталась улыбнуться. Обняла подушку, сжалась в комок, надеясь, что Рифер всё поймёт и оставит меня в покое.

Намёк он понял. Поднялся, проговорил со столь несвойственными ему мягкими, заботливыми нотками в голосе:

— Ладно, отдыхай. У нас ещё будет время всё обсудить. А я пока поговорю с Брианом. Может, он сумеет выяснить, что известно его отцу.

Притушив керосиновую лампу, брат вышел, оставив меня в полутьме, тишине и бесконечном кошмаре.

* * *

Узнав о наших сорванных планах, Бриан не стал обижаться. Оставаясь верным и преданным другом, пообещал сделать всё возможное, чтобы выяснить, почему так внезапно его отец решил «облагодетельствовать» генерала.

Но так уж вышло, что я с императором увиделась раньше. В пятницу днём, едва успели закончиться занятия (теперь, без дополнительных тренировок с Вейнандом, они заканчивались раньше) за мной прислали экипаж. И стражников в красном.

Этот цвет я уже ненавидела всем сердцем, и если раньше мысль о том, что по окончании академии удостоюсь такого же, как у лучших чаровиков Эргандара, кафтана, вызывала во мне гордость и восторг, то сейчас на эти тряпки было противно даже смотреть.

— Шиари Ноэро...

Один из чаровиков услужливо распахнул передо мной дверцу кареты, другой подал руку, чтобы помочь в неё забраться, но я и сама была в состоянии. Юркнула в экипаж и отвернулась, сделав вид, что ничто в этой жизни меня не занимает так, как пыльная серая штора на окошке. К счастью, эти двое разговорить меня не пытались, поэтому во дворец мы ехали в гнетущем молчании.

А там уже дожидалась приставленная ко мне служанка, Тея. Не успела я выйти из кареты, как она бросилась ко мне и зачастила:

— Его величество желает вас видеть!

Я мгновенно напряглась:

— Проводишь меня к... нему? Сейчас?

Тея покачала головой:

— Сначала надо переодеться. Для вас пошили такое красивое платье! Невозможно отвести взгляда! А украшения-а-а... Но что это я! — всплеснула она руками. — Сейчас сами всё увидите. Пойдёмте скорее! Мне кажется, даже у императрицы не было таких драгоценностей!

Я последовала за служанкой, гадая, что бы это могло значить. Платье, украшения... Во дворец уже давно перевезли все мои вещи, как и нехитрую коллекцию драгоценностей. Я не нуждалась в новых нарядах, и уж тем более не желала от него подарков! С другой стороны, хорошо, что его увижу. Возможно, сумею узнать хотя бы что-то о Вейнанде. Два дня прошло с тех пор, как он уехал, а кажется, миновало две вечности.

Тея не преувеличивала. И ожерелье из капель-бриллиантов, и серёжки были роскошны. А платье и вовсе на несколько мгновений лишило меня дара речи: на светлом шёлке переливалась и искрилась бесценной росой россыпь драгоценных камней в таком количестве, что этой россыпи запросто хватило бы на безбедную жизнь в каком-нибудь маленьком королевстве.

Вот зачем всё это?

— Не терпится вас в нём увидеть, — восторженно выдохнула Тея и, продолжая тараторить, что-то про ванну с благоухающими заморскими маслами, потащила меня в смежную комнату.

Я любила принимать ванну во дворце — это вам не быстрые помывки в маленьком тесном душе. Но сегодня расслабиться не получилось, уже не говорю о том, чтобы насладиться ароматами восточных благовоний.

— Вы так напряжены, — заметила служанка. — Давайте помассирую вам плечи. Вот это чудесный бальзам обязательно поможет расслабиться, а кожа потом будет благоухать очень долго...

— Не надо. — Я резко поднялась, расплескав вокруг себя воду, и жестом попросила девушку подать полотенце.

Я ведь не какая-нибудь одалиска из гарема, чтобы обмазываться пахучей дрянью перед встречей с мужчиной. Будь моя воля, надела бы кадетскую форму, но вряд ли раздражённый моим неповиновением правитель будет благосклонно отвечать на вопросы.

Пришлось напяливать на себя бальное платье. Назвать его просто платьем для ужина, пусть и торжественного, в обществе его величества, язык не поворачивался.

Тея не успокоилась, пока не сделала мне причёску: собрала наверх волосы, чтобы они, не дайте духи, не отвлекали любопытные взгляды от императорских цацек. А любопытных взглядов, пока шла на встречу с его величеством, как назло, было немало. Придворные, увы, слепыми не были. Намётанными глазом оценили и платье, и драгоценности. Назойливый шёпот стелился за мной следом бесконечным шлейфом, избавиться от которого удалось только в портретной галерее. Она вела в уже знакомую мне столовую, в которой я однажды ужинала с императором и генералом Горном.

Интересно, что с ним всё-таки стало? Озаботился ли Адальгер судьбой своего подданного? Или забыл о нём с той же лёгкостью, с какой выслал из Эргандара Вейнанда?

— Шиари Ноэро. — Лакей с поклоном распахнул передо мной двери в просторную залу с длинным столом, накрытым на... две персоны.

Я растерянно огляделась, гадая, что это вообще значит. Ужинать с императором один на один? Такого ещё не было.

— Его величество скоро подойдёт, — сказал слуга и закрыл за мной двери.

Бросив по сторонам рассеянный взгляд, я подошла к столу. Блюд на нём было столько, что можно было запросто накормить целое войско. Вот только войска здесь не было. Зато была я в ужасно тяжёлых украшениях и в нелепо блестящем платье. В бликах пламени множества свечей сверкала так, что и сама могла запросто сойти за канделябр.

Пройдясь вдоль стола, подошла к камину. Несколько минут стояла, глядя на лениво потрескивающее пламя, борясь с желанием швырнуть в него императорский подарок. Справившись с искушением, снова зачем-то осмотрелась и замерла, когда за спиной чуть слышно раскрылись двери.

— Надеюсь, я не заставил вас долго ждать, дорогая Лайра, — от медового голоса правителя в меня будто вонзились сразу тысячи игл. — Сами понимаете, дела государства. Бесконечные дела...

Обернувшись, я слабо улыбнулась в ответ на его улыбку. Опустила глаза, поймав его взгляд. Внимательный, неторопливый, такой же колючий, как и его голос, несмотря на всю его сладость и приторность.

— Ещё я надеюсь, что вы проголодались. Я так от голода уже умираю. — Он приблизился ко мне, остолбеневшей, заледеневшей, и, взяв под руку, повёл к столу. — Присаживайтесь, Лайра. Сегодня я буду за вами ухаживать.

Я опустилась в мягкое кресло, и правитель тут же подал мне расшитую цветочным узором салфетку. Пока расстилала её на коленях, налил вина и наложил в тарелку устриц, даже не удосужившись поинтересоваться, а нравится ли мне эта скользкая холодная гадость.

Устрицы мне никогда не нравились, но его величеству до этого дела явно не было.

Добавив к устрицам какие-то паштеты и пару экзотических фруктов, занял место во главе стола. Я бы сейчас предпочла оказаться с другого его краю, но вместо этого была вынуждена сидеть с императором рядом.

— Как вы себя чувствуете? — Пригубив терпкий напиток, продолжил гипнотизировать меня взглядом. — Животворцы заверили, что от болезни не осталось и следа.

— Это так, — кивнула я, стараясь изобразить очередное жалкое подобие улыбки, но жалкого подобия так и не вышло. — Со мной всё хорошо.

— Значит, не зря получают жалованье, — довольно усмехнулся император, после чего кивнул на мою тарелку. — Попробуйте устрицы, Лайра. Свежайшие.

С трудом заставила себя проглотить один деликатес и тут же потянулась за бокалом, чтобы вином перебить солёный вкус моря, осевший на губах, оцарапавший нёбо.

— Как успехи в учёбе?

— Всё хорошо. Учителя мной довольны, — ответила я, зачерпнув ложечкой немного паштета, но так его и не оценила. Вместо этого, пожелав себе удачи, неуверенно продолжила: — Вот только...

— Вот только? — дёрнул бровью правитель.

— Мой отряд... мы остались без наставника. Генерал Эскорн...

— Со следующей недели у вас будет новый наставник, одобренный мною лично, — сказал Адальгер с самодовольной ухмылкой.

— Признаться, отъезд генерала стал для меня неожиданностью. Для меня и для брата. Он ведь обещал моим родителям, что будет о нас заботиться, что всегда будет рядом. И вот... его забрали.

По лицу императора скользнула тень, не то недовольства, не то раздражения. Правда, оно тут же исчезло под уже успевшим набить мне оскомину приторным выражением.

— Здесь есть, кому о вас позаботиться, дорогая Лайра. Признаю, я немного поторопился, отправив вас на столь рискованное задание, хотя должен был понять, что ещё рано. Больше я подобной ошибки не совершу. — Неожиданно подавшись ко мне, он взял мою руку в свою и прижался к ней губами, а после прошептал вкрадчиво, не сводя с меня взгляда: — Теперь вы под моей защитой, Лайра. В полнейшей безопасности.

Ощущения от поцелуя были как если бы мне на руку вывалили одну из тоскующих на тарелке устриц: липко, мокро, противно. Не сдержавшись, вырвала руку, выпалила:

— Генерал Эскорн — отличный наставник, опытный учитель! Он...

— Генерал Эскорн не вернётся. И точка!

Мёда в императоре не осталось, только лёд и холод. Казалось, весь зал заледенел от его голоса, и по блюдам на столе, по коврам со стенами поползла, заволакивая всё вокруг, колючая изморозь.

На какое-то время в столовой повисло молчание. Осушив залпом бокал, Адальгер снова его наполнил, до самого края. Наверное, мне стоило умолкнуть и начать ковыряться в тарелке, попробовать наконец-то хотя бы немного джарового паштета или протолкнуть в себя ещё одну устрицу.

Но вместо этого я сказала:

— Не вернётся? Почему вы так уверены? Куда его отправили? Воевать? Или это был лишь предлог и...

Резко поднявшись, Великий подался ко мне и прошипел яростно:

— Хватит!

Если бы словом можно было ударить, у меня бы уже щека наливалась жаром.

— Хватит о нём говорить, — процедил он с такой злостью, почти ненавистью, что я невольно дёрнулась.

Нет, он не меня ненавидел, но его чувства к Вейнанду были очевидны.

Сейчас мне уже точно следовало замолчать, послушно опустить взгляд и раболепно начать давиться устрицами. Из страха, из почтения. Но чем больше он злился, тем меньше во мне оставалось этих чувств. На смену им приходило раздражение.

— Я просто хочу понять, вернётся ли он.

— Точно не в ближайшее время, — с ухмылкой, показавшейся мне омерзительной, ответил Великий.

Сказал одно, а я услышала совсем другое. Никогда! Вейнанд никогда не вернётся. На это всемогущий лев Эргандара точно не рассчитывал.

Выдохнув, он опустился обратно в кресло.

— Вы кажетесь слишком в нём заинтересованной, Лайра. Так может интересовать женщину мужчина, а не кадета судьба наставника.

— Генерал Эскорн не только мой наставник, но и... друг. — Я с честью выдержала пронзительный взгляд императора. По крайней мере, внутри ничего не дрогнуло, маленькой девочке Лайре не захотелось съёжиться под этим взглядом.

— Друг, с которым вы тайком бегаете на свидания и целуетесь в парке?

Проклятье! Всё-таки узнал. Именно поэтому Вейнанда и удостоили «чести» вернуться на войну. Нет генерала — нет и проблемы. Нет искушения для шиари Ноэро.

Снова потянувшись за бокалом, император продолжил, на этот раз с невозмутимостью. Поразительно, как быстро ему удавалось прятать свои настоящие эмоции.

— Если передумали и решили отречься от даров, так для вас есть куда более подходящая партия, чем неотёсанный солдафон.

Хорошо, что я не стала брать с него пример и не потянулась за вином, иначе бы поперхнулась, а скорее, выплюнула бы ему в лицо.

— Что вы имеете в виду?

— То и имею, дорогая Лайра, — елейно протянул император. — Если вам захотелось любви и счастья, они у вас будут!

По коже побежал холод. Липкий, противный, тошнотворный. Не знаю, от чего именно, но меня действительно затошнило. Скорее всего, от самого Великого.

Не сдержавшись, скривилась и проговорила:

— Вы так долго ждали хроновика, а сейчас готовы от него отказаться, чтобы одарить меня счастьем? В лице кого? Вашего родственника герцога Редверса? При всём моём почтении, ваше величество, я за него не пойду!

Не хватало ещё такого счастья.

— А за него выходить замуж я вам и не предлагаю. Вы достойны большего, Лайра. Намного-намного большего, моя дорогая.

От «моей дорогой» стало совсем дурно. Глотнула воздух, стараясь справиться с этими омерзительными ощущениями, и услышала:

— Вы думаете, генерал всё это время носился с вами, потому что влюблён в вас? Не будьте наивным ребёнком, Лайра! Он просто чувствует вину. За то, что в который раз проявив непокорность и ослушавшись приказа, подставил вашего отца, нашего славного фельдмаршала. Да пребудут с ним духи... Ноэро не должен был погибнуть в тот роковой день, на его месте должен был быть Эскорн. Всё, что он к вам испытывает, — это стыд и раскаянье. Признаю, Вейнанд не лишён благородства и готов сделать что угодно, лишь бы хоть как-то загладить перед вами вину. Но любовь... Нет, это чувство ему не знакомо.

Отец погиб, участвуя в военном задании. Получив звание фельдмаршала, он почти всё время стал проводить в полевых шатрах, отправляя в бой, на разведку и штурм солдат и чаровиков, но собой больше не рисковал. Мы были за него спокойны. В той мере, в какой вообще можно быть спокойными, зная, где находится близкий тебе человек. О его гибели узнали лишь спустя месяц, и сказать, что для нас это стало неожиданностью, — это не сказать ничего. Мы были раздавлены, напуганы и поначалу даже отказывались верить. А когда приняли и смирились... ушла и мама. Без папы она совсем ослабла.

Сдалась.

— Ну что же вы молчите, Лайра?! — нетерпеливо воскликнул его величество, словно ждал, что я тут же начну сыпать проклятия в адрес генерала.

— Я вам не верю. — Мои слова прозвучали чуть слышно, но он всё равно услышал.

— Не верите? — Адальгер явно опешил от такого ответа.

Кивнув, так же тихо продолжила:

— Зная отца и генерала, могу предположить, что всё так и было. Один отказался выполнять приказ, другой отправился на задание вместо него. Я так понимаю, генерал оказался прав? На отряд фельдмаршала напали. Их ждали.

— Вы его защищаете?

— Я не знаю всех подробностей той истории, поэтому не стану ни обвинять его, ни выгораживать. Я не верю в другое: в то, что Вейнанд Эскорн не способен на настоящие чувства. Ведь если бы не они, он бы сейчас был здесь, в Леонсии, а не...

Я замолчала и заметила, как император снова усмехается. Так ядовито и омерзительно, что захотелось чем-нибудь в него кинуть. Лучше бы огнём, как когда-то в Стейрода, но я бы сейчас с удовольствием плеснула в него хотя бы вином.

Увы, могла сделать это лишь мысленно.

— Как бы там ни было, это не имеет значения, — сказал он. Не менее ядовито и омерзительно. — Вы с Эскорном... Союз, которому не быть никогда.

— Вы правы, ваше величество, — согласилась я и тут же твёрдо добавила: — Потому что я не собираюсь отказываться от семейного наследия. Не отказалась несколько лет назад, не откажусь и сейчас!

Какое-то время он смотрел на меня, разглядывал, словно исследователь под лупой редкое насекомое. Красивое, интересное, но такое крошечное и беззащитное, что с ним можно сделать что угодно: отпустить на волю или посадить в банку. А если начнёт доставлять много хлопот, то и раздавить будет не жалко.

— Скажите, почему вы так стремитесь сохранить силу? — наконец спросил он. — Жаждете прославить род, получить признание? Так всё это может дать вам не только магия. Лайра, перед вами лежит великое будущее! Не закрывайтесь от него и не отказывайтесь. Будьте умницей.

Намёки, намёки, намёки... Пугающие и опасные.

— Меня вполне устраивает моё будущее хроновика и иллюзора.

Император нахмурился и, не сводя с меня взгляда, бросил:

— Не думал, что вы настолько упрямы... Как бы там ни было, а вам придётся принять волю своего повелителя, какой бы она ни была. А сейчас идите! От вас у меня разболелась голова.

А у меня появилось почти непреодолимое желание придушить вас!

Поднявшись, уже без помощи заботливого монарха, я одарила его коротким реверансом и направилась к выходу.

Уже у дверей услышала:

— Не забывайте, Лайра, вы служите мне. В моих руках не только ваша судьба, но и будущее ваших близких.

Ну куда же мы без шантажа!

Обернувшись, кивнула, а потом вышла.

Больше в те выходные я его не видела, но слова Адальгера про его венценосную волю не давали покоя. Не давали покоя намёки на замужество... Если не Редверс, тогда кто? Тоже, как Кайяну, продаст меня какому-нибудь восточному падишаху? Чушь! Не станет он разбрасываться хроновиком!

Но тогда кто остаётся?

Ответ был очевиден, но я боялась озвучить его даже в мыслях. Боялась признаться самой себе, что со мной будет дальше. Если продолжу плыть по течению и из кожи вон лезть, лишь бы не иметь ничего общего с Мэв, Лайра Ноэро будет уничтожена. Раздавлена и растоптана, как то самое жалкое насекомое.

Или так, или...

В понедельник после урока Имады я решила задержаться в башне. Дождалась, когда шаги последнего кадета стихнут на лестнице, и попросила:

— Устройте мне встречу с Эйо.

Глава 22

Я ждала, что чаровница покрутит у виска пальцем и поинтересуется, а хорошо ли я себя чувствую. Но вместо этого она... улыбнулась. С таким облегчением и радостью, что на какое-то мгновение я даже растерялась.

— Всё сделаю! — заверила с жаром. — Пока не знаю, где и когда получится устроить встречу, но я обязательно свяжусь с Эйо. Вот сейчас же и свяжусь!

Всё ещё пребывая в лёгком шоке от того, что эта маленькая женщина, временами боявшаяся даже собственной тени, вдруг так легко согласилась пойти на риск, я пробормотала:

— Вам же нельзя покидать академию...

— А кто сказал, что мне придётся её покинуть? — Имада снова улыбнулась, хитро, озорно, заговорщически, после чего бросила с вызовом: — Пусть он сумел поработить меня, но точно не моего фамильяра. Илди, милая, ты мне нужна!

Обычно хранители не любят показываться чужакам, а я с милой Илди знакома не была. Но несмотря на это и пары минут не прошло, как по руке Имады скользнула маленькая ящерка, умело сливаясь с расцветкой её серого в зелёный цветочек платья.

— Илди, познакомься, это та, о ком я тебе так много рассказывала. — Имада с любовью погладила головку ящерицы. Хранительница уже успела докарабкаться до плеча хозяйки, вольготно там обосноваться и теперь смотрела на меня немигающими янтарными глазами. — Лайра, это моя Илди. У неё не осталось никого, кроме меня, а у меня есть только она.

Последние слова горчили тоской и грустью. Я никогда не спрашивала у Имады, есть ли у неё сёстры-братья, живы ли родители или хотя бы кто-нибудь из родственников. Видимо, нет. Только она и вот... Илди.

Чаровница легко справилась с эмоциями, тряхнула головой, словно отгоняя от себя грустные мысли, и спросила, обращаясь к хранительнице:

— Сумеешь передать от меня весточку Эйо?

Серая красавица в зелёный цветочек лениво моргнула. Раз, другой, после чего коротко произнесла:

— Сделаю.

Стоило Имаде в радостном ажиотаже выпалить: «Передай, что она готова!», как тельце хранительницы тут же подёрнулось дымкой, а спустя пару мгновений она исчезла.

— Илди у меня стеснительна, а потому немногословна. Но я уверена, дорогая, ты ей понравилась.

По взгляду фамильяра, пронзительному, испытывающему, было сложно понять, какие чувства я у неё вызвала, но главное, что согласилась и просьбу выполнит.

Кто бы мог подумать, что связаться с Эйо будет так просто! А вот встретиться явно будет сложнее. Это раньше она могла застать меня в городе с друзьями или в крайнем случае пробраться в дом генерала, но после того как император узнал мою тайну... Не во дворце же нам с ней устраивать «свидания».

Почему-то я решила, что креорка передаст мне какое-нибудь послание через фамильяра, но, задержавшись у Имады после очередного урока, не получила никаких посланий. Чаровница лишь развела руками.

— Эйо знает о твоём решении, но пока ничего не ответила. Надо ждать, Лайра. Наберись терпения.

Вот терпения у меня-то как раз и не было. А может, не осталось и времени. Император явно что-то задумал. В отношении меня, моего будущего, и уже было ясно, что его решение меня не обрадует.

Выходных я ждала скрепя сердце, а если быть совсем точной, не ждала вовсе. Даже подумывала прикинуться больной, если за мной опять прикатят «красные кафтаны», будь они неладны... К счастью, прикидываться не пришлось, за мной никого не прислали. То ли его величеству было не до меня, то ли он всё ещё злился из-за нашего разговора. Может, больше вообще не захочет видеть такую строптивую чаровницу?

Мечта, которой явно не суждено было сбыться.

Всю неделю я старалась сохранять с Брианом дистанцию, да и вообще ни с кем не разговаривать. Ни с ребятами, ни даже с Рифером. Друзья решили, что я просто переживаю из-за генерала, потому замкнулась в себе и всех избегаю. Из-за Вейнанда я, конечно, переживала, была бы рада о нём не думать — увы, не получалось. Но Бриана я сторонилась не из-за своего разбитого сердца, а из-за своих решений. Общаться с ним как ни в чём не бывало, при этом лелея в душе надежду уничтожить его отца? Я не настолько хорошая актриса, да и совесть во мне ещё не окончательно умерла.

К счастью, друзья не пытались навязать мне свою компанию и, когда наступили выходные, вместо того чтобы торчать со мной в академии, уехали. Остался только Рифер. Брат в последнее время делал успехи, по многим предметам, но за эти успехи приходилось платить бессонными ночами за учебниками и длинными вечерами в тренировочных залах.

В субботу утром мы с ним отрабатывали техники захвата, те самые, которым обучал нас Вейнанд. После обеда собирались в библиотеку, но, видя состояние своего близнеца, я посоветовала ему идти поспать.

— Выходные для того и нужны, чтобы отдыхать.

— Сказала та, которая никогда не отдыхает, — поддел меня братец.

— Я просто пытаюсь убить время.

— А мне ещё закрывать кучу хвостов у Клерта. — Рифер прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть зевок.

— Отдохни немного. Библиотека никуда не денется, и я тоже. Подойдёшь позже, помогу тебе с твоими хвостами.

Немного поартачившись, Рифер всё-таки сдался. Продолжая зевать, отправился к себе, а я пошла убивать время в книжном царстве. Может, хотя бы там получится прикрутить этот бесконечный поток тревожных мыслей. Об Эйо, о Вейнанде. О зыбком, таком туманном будущем.

В библиотеке, как это зачастую бывало в выходные, не обнаружилось ни единой живой души. Даже несмотря на отвратительную погоду (дождь лил с утра и, по всей видимости, стихать не собирался) кадеты предпочитали проводить время где угодно, но только не в стенах замка.

Поднявшись на антресоли, освещённые мягким светом бра, я взяла пару книг по хроновой магии, из тех, что должна была прочесть ещё несколько недель назад, и с удовольствием опустилась в кресло. В отличие от Вейнанда брат на тренировках со мной не церемонился и после сегодняшних захватов ныли спина и шея.

— Длительность временных искажений, — прочитала вслух название первой главы и замерла, услышав, как под чьей-то поступью заскрипели деревянные ступени.

Надо же! Ещё кто-то кроме меня надумал сегодня учиться?

К моему удивлению и лёгкой досаде, прилежным учеником оказался Рифер.

— Я же сказала тебе идти отдыхать! Доведёшь себя до того, что потом вообще учиться не захочется...

Брат неожиданно улыбнулся. Неожиданно и... незнакомо.

— Не против компании? — Не дожидаясь ответа, опустился в соседнее кресло, и теперь нас разделял лишь маленький круглый столик и тосковавшая на нём лампа.

Я настороженно кивнула. С каких это пор мой близнец такой вежливый? И почему так на меня смотрит?

— Надеюсь, ты не слишком долго меня ждала? — Схватив одну из книг, что я для себя отобрала, Рифер небрежно её раскрыл, пролистнул несколько страниц, после чего со скучающим видом швырнул обратно.

— Риф, ты... — неуверенно начала я и тут же, нахмурившись, тихо, но твёрдо сказала: — Ты не Риф. Не мой брат.

— А ты бы сейчас хотела видеть его?

Вот теперь улыбка сидящего напротив парня показалась знакомой. Хитрая, если не сказать коварная, немного дерзкая, немного вызывающая. Но принадлежала она не парню, а одной темнокожей авантюристке. С глазами зелёными, как у кошки, такими завораживающими, что на какой-то миг почудилось, будто я вижу её настоящую.

Настоящую Эйо. Чаровницу, хроновика, преданную правителю Флаоса.

— Ты видишь меня под иллюзией? — в голосе «брата» скользнули нотки не то удивления, не то беспокойства.

Моргнув, я тряхнула головой, пытаясь прогнать непонятную, расползающуюся по сознанию хмарь.

— Неужели уже успела превзойти саму Имаду?

— Никого я не превосходила, — пробормотала я, внимательно рассматривая безупречную иллюзию пленницы-чаровницы. — Просто вдруг вспомнилась первая наша встреча... Как ты сюда пробралась? На тебе ведь нет метки!

Эйо-Рифер подарила мне самодовольную улыбку:

— Метки нет, зато есть кое-что другое. Весьма полезное в общении с мужчинами.

Я вскинула в безмолвном вопросе брови, и Эйо продолжила:

— Не только тебя духи наградили сразу несколькими дарами, Лайра. Я умею играться со временем и вместе с тем... Скажем, я могу оказывать некоторое воздействие на мужчин. А повлиять на этих мальчиков у ворот... — Чаровница пренебрежительно хмыкнула. — Пожелай я, и они бы слизывали грязь с моих сапог.

Внушающая? Я слышала про этих чаровиков, но лично не было знакома ни с одним. Вроде бы при дворе императора имелся обладатель столь редкого дара, но в академии таких уникумов не водилось.

А Эйо, оказывается, та ещё шкатулка с сюрпризами. Похлеще меня будет.

— Значит, ты уже не невинна?

Не знаю, зачем я об этом спросила. Слова сорвались с губ прежде, чем успела их осмыслить, и на созданном чарами лице «Рифера» тут же проступила улыбка.

— С чего ты решила?

— Просто... — я замялась. — Сложилось впечатление, что ты их не... эмм... сторонишься.

— Наоборот, дорогая Лайра, мужчин я близко к себе не подпускаю, — покачал головой фальшивый братец. — В мои планы не входит так рано сойти с ума.

— Но зачем вообще сходить? Брачный обряд... Ты должна о нём знать! Его ведь проводят в Креоре и...

— И что? — немного нервно отозвалась Эйо, после чего с показным безразличием пожала плечами: — Ещё не нашёлся такой мужчина, который готов был бы рискнуть ради меня жизнью. Ну и ладно! Я тоже пока ещё не познала истинной любви и, честно говоря, не тороплюсь. Кстати о любви... — Она замолчала, с интересом меня разглядывая, словно на мне тоже была иллюзия. А может, вдруг выросли рога или на носу выскочила огромная бородавка. — Имада говорит, что ты согласна.

Не скажу, что ответ дался мне легко, но тем не менее я прошептала:

— Согласна.

— И это замечательно. — Эйо удовлетворенно кивнула. — Поначалу мы думали, что даже тебе будет непросто с ним разобраться, придётся прибегнуть к чарам, пойти на хитрость, изворачиваться... Но всё складывается как нельзя лучше. Для нас. — Она расслабленно откинулась на спинку кресла, вытянула ноги в длинных до колен сапогах. — Единственный дар, которым тебе придётся воспользоваться, Лайра, — это твоё женское очарование. Ничего больше нам не понадобится.

Я нахмурилась:

— Что это значит?

— То и значит: устранить великого льва (хотя я предпочитаю называть его «жалким шакалом») будет проще, чем мы думали. Нам стало известно, что он заинтересован в тебе. Но уже не как в хроновике и талантливом иллюзоре. Ему нужна ты, Лайра. Ты и твоё тело, которое подарит ему долгожданного наследника.

Эйо умела удивлять, если не сказать шокировать. Хотя не уверена, что в этот раз я удивилась. Скорее, с горечью признала, поняла, что то, чего подсознательно опасалась, — правда. Императору не терпится избавиться от жены и что тогда? Бастард в качестве наследника ему не подходит, нужен законный. А все эти его разговоры о том, что я достойна большего... Какая партия может быть ещё более значимой, чем союз с одним из его подхалимов-родственников?

Только брак с самим Великим.

— Что я должна буду сделать?

На этот раз я не мямлила и не шептала. Спросила прямо.

— Мне нравится твой настрой, девочка, — снова разулыбалась Эйо. — Таким он и должен быть, чтобы привести нас к победе. А что нужно сделать? — она весело хмыкнуть. — Так, сущую малость...

— Эйо!

Ну вот зачем тянет?

— Ты должна будешь соблазнить его, Лайра, — с азартом отозвалась креорка. — А если учесть, что он уже одержим тобою, сделать это будет несложно. Точнее, очень и очень просто.

Я уже говорила, что Эйо умела удивлять? В этот раз она с заданием справилась: я была шокирована, сбита с толку её словами, напугана и, честно говоря, пришла в ярость. Сжала до белых костяшек книгу, борясь с желанием швырнуть тяжёлым талмудом в эту девицу. Сущая малость? Да она издевается!

— Знаешь что? Мне, как и тебе, тоже сходить с ума не хочется. Уже не говоря о том, чтобы...

От одной лишь мысли разделить с Адальгером постель становилось плохо.

— А разве я что-то говорила о безумии? — Чаровница скучающе зевнула.

Бросила по сторонам взгляд, и я невольно сделала то же самое. Вдруг подумалось, с запозданием, что если за нами сейчас наблюдают прихвостни императора, заговор раскроется ещё до его начала.

— Никто нас не слышит, Лайра. Да и нет здесь никого, — с улыбкой заявил фальшивый кадет. — Поверь, я бы не пришла в Кальдерок без надёжной защиты и целой коллекции артефактов на все случаи жизни. Один раз меня уже поймали — больше этого не повторится.

— Ты и мысли читать умеешь? — буркнула я, теперь уже буравя взглядом девушку, а не стеллажи с лестницей. Точнее буравя взглядом парня, которого и раньше временами хотелось стукнуть, а сейчас я бы предпочла не книгой в неё швырнуть, а скорее вышвырнуть её за перила антресоль.

Туда, вниз. На пол.

— Увы, чего нет, того нет. Но я понимаю твои опасения. И лучше и впредь будь настороже, — во взгляде Эйо появилось нечто, очень похожее на сочувствие. — За тобой действительно наблюдают. По пятам не ходят, но если попробуешь тайком покинуть эти стены — заметят. Особенно после любовных рандеву с Эскорном.

Упоминание о Вейнанде отозвалось в груди тоской и горечью. Я скучала по нему. По его взглядам, по его голосу... Редкой, но такой красивой улыбке... Я боялась за него, потому что не знала, где он и что с ним стало. Жив ли, не пострадал ли.

— Если бы император не узнал о моей тайне, было бы проще, — пробормотала с грустью, вспоминая о роковом вечере, когда Великий раскрыл меня перед всей империей.

— Если бы он не узнал, ты бы так и пряталась в своём уютном коконе. Тайны продолжали бы множиться, твои родственнички продолжали бы настаивать на отречении от дара и кто знает, может быть, в конце концов и уговорили бы стать просто шиари Лайрой. А мне бы потом пришлось работать с твоим трусом-братом... Нет, это было бы заранее провальное задание.

Что я там говорила про удивления? Я уставилась на Эйо, пытаясь понять, что значат её слова. Но... не понималось.

— Работать с моим трусом-братом? — повторила эхом, продолжая переваривать... Что? Её признание? — Это... это ты выдала меня императору?

Креорка молчала, не спешила нарушать тишину: мутную, удушающую. Прозвучавшую громче любых слов признания. Раскаянья. Хоть по выражению лица «брата» было видно: Эйо ни в чём не раскаивается.

— Не я лично. Но слух пустила. — Мне показалось, или в её голосе прозвучала гордость и удовлетворение? — Достаточный, чтобы чаровики его величества тобой заинтересовались, проверили и, как результат, узнали о твоей тайне.

— Ты-ы-ы... — Я медленно поднялась. — Ты нарочно испортила мне жизнь!

— Не испортила, а вытолкнула тебя из твоей скорлупы.

— Дрянь.

Дрянь и лицемерная гадина.

Липовый братец тоже поднялся. Встал передо мной, ядовито отчеканил:

— Я только и делала, что подталкивала тебя к действиям. К действиям, которые спасут не только тебя, Лайра, девушку, привыкшую всё в себе прятать, но и жизни многих-многих невинных. Он — чудовище, Лайра. Монстр! Тот, кто должен был тебя заметить, а потом в тебе заинтересоваться. Тот, с кем ты теперь должна будешь сблизиться. Если не ради себя и ради тех, кто погибает на войне (на них тебе, похоже, плевать), так ради своей семьи и любимого генерала. — Подавшись вперёд, она прошептала мне на ухо: — Лайра, очнись. Больше не получится отсиживаться в своём маленьком безопасном мирке. Его больше нет! А скоро не станет и тебя. Ты станешь кобылой для разведения породистых венценосных жеребчиков, если сейчас не сделаешь ход первой.

— Уходи... Убирайся!

Но Эйо и не думала оставлять меня в покое. Вместо этого схватила за руку, и я почувствовала, как в ладонь вжалось гладкое прохладное стекло.

— Никто не просит тебя с ним спать! Выпьешь это перед встречей с ним и сделаешь так, чтобы он тебя поцеловал. Глубоко, страстно, как должен целовать женщину мужчина. Тебе зелье не принесёт вреда, а он сдохнет прежде, чем вы дойдёте до конца. И никакой чаровик не обнаружит яд в теле великого льва. Все решат, что его величеству просто отказало сердце. Бывает... В последнее время в его жизни было столько досадных промахов и потрясений.

Я дёрнулась, желая вырваться, оттолкнуть её, но креорка ещё сильнее сжала мои пальцы вокруг отравы.

— Не будь идиоткой, Ноэро. Один неприятный вечер, зато потом всё изменится.

Резко отстранившись, она развернулась и бесшумно скользнула к лестнице. С грацией кошки, а может, гиены.

Я осталась стоять, с ядом в кулаке, глухой яростью в сердце и метелью из мыслей в сознании. Влить бы эту дрянь в глотку Эйо, но...

Но Эйо в библиотеке уже не было.

Глава 23

— Что с тобой происходит?

«Ничего хорошего», — хотелось сказать брату, но вместо этого я подарила ему слабую улыбку и заверила, что со мной всё отлично.

И снова уткнулась глазами в тарелку с кашей. Воскресное утро в Кальдероке мало чем отличалось от утра субботы: везде тихо и пустынно, как будто все вымерли. Даже несмотря на то, что часть кадетов возвращалась на ночь в академию, вставали они не раньше полудня, а бывало, что и вовсе просыпались ближе к вечеру. Поэтому в просторном зале столовой мы с Рифером завтракали в унылом одиночестве.

— Лайра, не ври мне, — не унимался брат. Сидел на лавке, вертел в руках чашку с остывшим чаем и ввинчивался в меня взглядом.

У Эшвара поди нахватался. Тот тоже любит вот так на меня пялиться.

— С чего ты взял, что я тебя обманываю?

— Ты со вчерашнего вечера сама не своя. Я это не только вижу, но и чувствую. И не говори мне, что дело в генерале, — поспешно добавил братец, не дав мне вставить и слова. — Точно знаю: тут что-то другое.

И когда только успел превратиться в такого заботливого и внимательного родственника?

— Всё в порядке...

— Неужели так сложно сказать правду? Хотя бы изредка. Для разнообразия.

Зачерпнув комочек каши, я несколько секунд на него глазела, но в рот так и не отправила, уронила ложку обратно. Аппетита не было. Злость на Эйо осталась, но теперь к ней ещё и примешивалась какая-то отупляющая усталость. И почему всем от меня что-то надо? Там во Флаосе, здесь в Эргандаре... Что, так сложно взять и без меня во всём разобраться?

— Лайра-а-а...

Я же поклялась себе, что не стану втягивать в это ни Рифа, ни Бриана. Я даже Эшвару ничего не говорила! Потому что знала, какой окажется его реакция. Паника. Истерика. Проклятия в адрес Имады и Эйо. Ничего не имею против последнего, но мне сейчас точно не до чужих истерик.

Понимая, что Рифер не отцепится, решила поделиться с ним хотя бы частью ужасных известий. Мне и самой этого хотелось. Излить душу близкому человеку.

Выговориться.

— Возможно, император в ближайшем будущем захочет на мне... жениться.

Кажется, я выбрала не самый удачный момент для откровений. Брат как раз отхлебнул из чашки и тут же поперхнулся, зашёлся в громком кашле. И только придя немного в себя, хрипло просипел:

— Он что захочет?

— Жениться, — повторила я и скривилась.

Это слово на вкус было хуже, чем неудавшаяся стряпня местных поварят.

— С чего ты взяла?!

— Он сам мне сказал. Не прямо, но... Думаю, что из его слов, из его поведения я сделала правильные выводы. Правильные и такие паршивые...

Брат замолчал, явно пытаясь осмыслить только что услышанное. Пару минут сидел, хмурясь, о чём-то крепко задумавшись, а потом вскинул на меня взгляд и сказал:

— Нет, не сходится. Не станет он терять такой редкий дар. В жёны он может взять любую знатную девицу Эргандара, любую принцессу. Но вряд ли ему повезёт заполучить ещё одного хроновика.

— Может, ничего терять ему и не придётся.

Наверное, мне действительно необходимо было выговориться. Одно признание повлекло за собой другое. Не заметила, как рассказала о креорском брачном обряде. Лишь опустила подробности, откуда именно о нём узнала. Если Холланд был о нём наслышан, то вполне может быть и Великий. Другой вопрос, захочет ли подвергать себя риску? Насколько бесстрашный лев Эргандара на самом деле бесстрашен?

Честно говоря, проверять диапазоны его храбрости я не желала.

Выслушав до конца, Рифер снова погрузился в молчание. Несколько минут мы так и сидели, немые и словно окаменевшие. А потом он отодвинул от себя опустевшую тарелку, поднялся.

— Пойдём, Лайра, прогуляемся.

* * *

Несмотря на плохую погоду, прогуливаться брат решил за стенами замка. Дождь прекратился, но сырость осталась, а ноги, стоило нам сойти с мощёной дорожки, тут же увязли во влажном газоне. Верхнюю одежду мы не взяли, и поэтому я шла, обхватив себя руками. Кадетский мундир, конечно, тёплый, плотный, но ещё одна прослойка сейчас бы не помешала.

— Как думаешь, успеем организовать побег? — наконец задумчиво спросил мой близнец.

— Проблема не в нехватке времени, а в том, что мы просто отсюда никуда не денемся. Если не смогли с Вейнандом, то уж без него...

— Ну мне же удалось! — запальчиво перебил Рифер.

А я горько хмыкнула:

— Тебе удалось, потому что ты не интересовал императора. Просто один из многих кадетов... А я интересую его, с какой стороны ни посмотри.

— У Шона есть связи, — упрямо продолжал гнуть свою линию братец. — Один раз он ведь помог мне исчезнуть.

— У его величества связи тоже имеются, — с усмешкой возразила я и поёжилась, когда порыв ветра ударил в лицо, скользнул, обжигая, за ворот мундира. — Виду с ним точно не тягаться.

— И что ты предлагаешь? — Повернувшись ко мне, Риф стал медленно пятиться и при этом смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочесть все мои мысли и чувства. — Примешь его предложение, если таковое поступит? А не принять не сможешь. Да и не будет никакого предложения. Он тебе просто прикажет выйти за него замуж.

— Или я сделаю так, что приказы отдавать он уже будет не в состоянии.

Я прикусила язык, но было поздно. Я это сказала. Почти призналась.

Брат остановился.

— Лайра...

— Забудь!

Ускорила шаг, надеясь от него сбежать. Вот только здесь, в Кальдероке, отделаться от близнеца не представлялось возможным.

Он нагнал меня, схватил за руку, заставляя обернуться.

— Что ты задумала?

— Ничего.

— Лайра!

— Просто рассматриваю варианты.

— Какие, к джарам, варианты?!

Один-единственный, от которого меня, если честно, воротило. Вчера я даже собиралась вылить зелье или швырнуть его Имаде со словами, чтобы сами, кого хотят, убивали. Эти они подвели меня к краю, а теперь решили сделать моими руками всю грязную работу? Молодцы, чего уж!

Но к чаровнице так и не пошла. И от зелья не избавилась. Ночью оно лежало у меня под подушкой, не давая спать, сейчас жгло карман.

— Поговорим о чём-нибудь другом.

— Нет!

Наверное, впервые в жизни я видела своего брата настроенным так решительно. Жёсткий, непреклонный взгляд. Резкие, острые черты будто каменного лица. Сейчас он очень походил на отца. Добавить пару десятков лет, и без всяких иллюзий не отличить от фельдмаршала Ноэро.

Якобы погибшего по вине Эскорна.

Тряхнула головой, прогоняя лишние сейчас мысли, и услышала:

— Рассказывай, Лайра. Ради духов, расскажи мне всю правду. Хватит изворачиваться!

Не знаю, что нашло на меня в то утро. Так хотела, чтобы брат остался в стороне от этой грязи, и вдруг сама себя предала. А его подставила. Рассказала и про Холланда, и про Имаду, и про вчерашнюю встречу с Эйо, передавшей мне от чаровиков Флаоса «подарочек».

— Отвратительный план. Отвратительный и опасный, — когда я закончила, процедил Рифер. — Во-первых, где гарантия, что ты сама не отравишься? Что это значит: на тебя оно не подействует? И даже если это так и всё, что задумали эти умники, случится, могут не поверить, что он умер естественной смертью. Обвинят в убийстве и что тогда? Разве не этого ты всегда опасалась? Закончить как наша прапрабабка!

— Я же не сказала, что решилась на это. Я просто...

— Отдай мне яд. — Брат протянул руку, требуя, чтобы я тут же его послушалась.

Может, и стоило отдать. Пусть он избавится от колдовской дряни, раз мне духу не хватает. Пусть отведёт от меня угрозу быть казнённой или отравленной. Пусть...

— А чего это вы тут мёрзните? — совсем близко раздался весёлый возглас Лоунарда.

Вместе с Ронаном и Нейлом он спешил к нам, беззаботно улыбаясь. Вот у кого жизнь замечательная: у этой троицы. Замуж ни за кого выходить не надо, убивать тоже.

— Нашли, где гулять! Мы пока сюда шли, так замёрзли, — продолжал Фольт, не обращая внимания на досаду в глазах моего брата.

— Вот тебе и весна, называется, — потирая плечи, поддакнул Ронан.

А Нейл, зевнув, поинтересовался:

— Мы уже опоздали на завтрак?

Кадеты продолжали болтать, не замечая напряжения между нами. Рифер продолжал мрачнеть, его лицо всё больше походило на каменную маску. Злую. Опасную. Того и гляди сорвётся на ни в чём не повинных друзьях. А потом и им придётся объяснять, что между нами происходит.

— Шиари Ноэро!

Резкий мужской голос прервал ход моих мыслей. Я обернулась и к своей досаде увидела быстро приближающегося к нам чаровика в красном кафтане.

Духи, только не сегодня! Не сейчас...

— Шиари Ноэро, — повторил мужчина и почтительно поклонился, словно я уже успела стать императрицей. — Его величество приглашает вас во дворец.

— У меня сегодня подготовка к важному уроку и...

Он даже не стал утруждаться меня услышать. Добавил, шагнув ближе:

— Его величество просил не задерживаться. Прошу... — И вскинул руку, предлагая следовать за ним к воротам.

Джарово величество с джаровыми просьбами!

Обернувшись на брата, пепельно-серого от напряжения, от бессильной ярости, подарила ему предупреждающий взгляд. Слабо улыбнулась притихшим друзьям и поплелась за клятым «кафтаном».

* * *

— Шиари Ноэро!

С такими успехами уже к вечеру я возненавижу это обращение.

Обычно у дворца меня встречала служанка, но в этот раз всё тот же стражник, не успели мы выйти из кареты, повёл меня не во дворец, а к широкой аллее.

Навстречу Адальгеру III.

После «шиари Ноэро» последовало приторно-сладкое «дорогая Лайра», сдобренное улыбкой и таким взглядом, что появилось желание сию же минуту проглотить флаоское пойло. Остановило лишь то, что после этого пришлось бы лезть к его величеству с поцелуями. Ну и тот факт, что я была не одна. Рядом шёл чаровик из личной стражи императора, а сам император продолжал пожирать меня взглядом.

— Светлого дня, ваше величество, — насилу из себя выжала слова приветствия вместе с реверансом.

А ведь раньше едва ли не ниц перед ним падала, гордилась собой, когда он удостаивал меня вниманием.

Не дорогая Лайра, а Лайра-идиотка.

— Довольно церемоний. — Он коснулся моего локтя, требуя подняться. Неторопливо скользнул по предплечью пальцами, чтобы обхватить мою руку, заклеймить поцелуем.

Честное слово, ни на что другое это похоже не было. Как есть клеймо собственника.

— Для тебя я просто Адальгер, дорогая Лайра.

Кажется, в тот момент у меня хрустнула от ярости челюсть. Клянусь духами семьи, ещё раз назовёт меня дорогой, скормлю ему отраву вместе со флаконом! Пусть давится стекольным крошевом!

— Вы мой император, а я ваша подданная. Я не смею так вас называть, — напомнила я, получив в ответ тихую усмешку.

— Пройдёмся?

Сказать «нет» я, понятное дело, не могла.

Кивнув стражнику, тут же увеличившему расстояние между нами, император подхватил меня под руку (челюсть снова непроизвольно хрустнула) и повёл по аллее, такой же зелёной, цветущей, яркой, как и при Найферии.

В любое другое время аромат густой листвы вскружил бы мне голову, но сейчас она если и кружилась, то только от злости. От неприятных, раздражающих прикосновений. Таких же собственнических и властных, как и поцелуй ранее.

— Я хотел бы тебе кое в чём признаться, Лайра...

Я напряглась, а он, словно не замечая моего состояния, продолжил: вкрадчиво, мягко:

— Я не привык ходить вокруг да около, не привык ждать, но с тобой приходится проявлять терпение. Терпение, которого с каждым днём становится всё меньше.

— Ваше величество, я стараюсь преуспеть по всём дисциплинам. Но телекинез мне не даётся, а в боевых искусствах после того, как забрали... как генерал Эскорн уехал...

— Хватит о генерале! — мягкости и вкрадчивости в голосе как не бывало. Глубоко вдохнув, он уже спокойнее продолжил, гася в глазах вспышку ярости: — Ты умная девушка и прекрасно знаешь, что я говорю о другом.

С каким наслаждением я бы вырвала руку из его захвата, отшатнулась, а лучше — убралась как можно дальше. Но вместо этого продолжала идти плечом к плечу с мужчиной, который сейчас собирался навязать то, от чего всю жизнь бежала: нежеланный брак с человеком нелюбимым, а скорее, даже ненавистным.

Идиллия вокруг нас, щебет птиц в ажурных кронах, отражающихся на насыпной дороге ярким солнечным узором, так не вязалась с мраком и бурей у меня в сердце.

— Ни для кого не секрет, что я намерен развестись со своей супругой. Увы, добровольно давать развод она отказывается. Я вынужден отправиться в Священный город, чтобы верховные жрецы высших духов подписали надлежащие бумаги.

— А если они откажутся? — с надеждой выдохнула я. — Раз её величество не согласна и...

— Не откажутся, — с самоуверенной усмешкой заявил правитель и остановился. Развернулся ко мне, снова взял за руку. Снова поднёс к губам, словно издеваясь, и прошептал: — Я хочу, чтобы ты отправилась со мной. Пировать будем по возвращении, а брачный обряд проведём без лишних свидетелей. Только ты и я в храме, повенчанные верховными жрецами.

Ты и я...

Липкое прикосновение губ к коже. Липкие, омерзительные слова.

Выдернула руку из холёных пальцев, отшатнулась.

— При всём моём почтении, ваше величество, я не могу выйти за вас замуж. И вы, уверена, не желаете мне безумия.

— Ты не обезумеешь — я всё продумал, — тихо, но вместе с тем жёстко проговорил лев... Нет, Эйо права — эргандарский шакал. — Твой разум останется не тронут, а имя Ноэро возвеличится. Когда ты станешь императрицей...

— Нет!

Он дёрнулся, словно я отвесила ему пощёчину. Я бы с радостью, но за нами наблюдали. Хотя, может, и стоило. Это меньшее, чего он заслуживал.

— Нет?

— Я не выйду за вас замуж, — в моём голосе твёрдости было не меньше, чем в голосе венценосного.

Мгновение, и от приветливого, обаятельного мужчины не осталось и следа. Он подался ко мне, впился взглядом, как до этого впивался своими пальцами.

— Я не прошу твоей руки, девочка, — процедил зло, раздражённо. — Не спрашиваю и не предлагаю. Я оказываю тебе честь, милость, тебе и твоей никчёмной семье. И если тебе не хватает ума в радостном экстазе ответить: «да!», имей хотя бы осмотрительность молчать. Не забывай, в моих руках не только твоя судьба. Эйрон!

Стражник приблизился спустя мгновение. Поклонился и кивнул, когда Регенштейн бросил ему, продолжая при этом смотреть на меня:

— Проводи шиари Ноэро в её покои. Пусть отдохнёт перед долгой дорогой.

Пришлось идти за чаровиком в «мои покои», уже давно ощущавшиеся как клетка. А сейчас они и правда стали клеткой. Вроде и просторной, светлой, но в ней мне не хватало воздуха, а тьмы в этом месте было больше, чем во всех подземельях Кальдерока.

Дождавшись, когда войду в спальню, стражник захлопнул за мной дверь. Ключ в замке не щёлкнул, но и так было ясно: без присмотра меня не оставят.

Бросила по сторонам затравленный взгляд, но так и не поняла, что искала. Лазейку, чтобы отсюда сбежать? Такой, увы, не существовало. Что-нибудь, что поможет выпустить пар? Но разбитые вазы ситуации не исправят.

Ну же, Лайра, думай! Не смей отчаиваться!!!

Снова оглядевшись, тихо позвала:

— Эшвар! Эшви, милый... Приди ко мне!

Нужно рассказать Риферу, Тессе, Бриану! Не знаю, чем это поможет, но они должны знать, где я и что со мной происходит. А может... попросить фамильяра наведаться к Имаде? Обращаться к чаровнице не хотелось, но сейчас я не в том положении, чтобы пестовать свою гордыню. Сейчас я готова была принять помощь хоть от самого джара! От кого угодно, кто бы подсказал, как отсюда выбраться.

— Эшвар!

В последнее время фамильяр откликался на зов мгновенно. Не ворчал, не брюзжал, приходил без промедления. Но сегодня... сейчас... его не было! Сложно было поверить, что Эшвар вдруг ни с того ни с сего решил взять выходной. А это могло означать одно: его величество успел подстраховаться. Не только забрал меня из академии, от брата, но и перекрыл связь с фамильяром.

Проклятье!

То же самое сделал и Холланд в Мэите. Но впоследствии отпустил меня.

Адальгер не отпустит.

Сложно сказать, сколько прошло времени в метаниях, сдобренных проклятиями в адрес императора. В какой-то момент дверь чуть слышно приоткрылась, и в спальню вошла служанка.

Выглядела девушка не то смущённой, не то напуганной и прижимала к груди платье.

— Мне велели помочь вам собраться, госпожа, — произнесла она тихо. — И предупредили, что если попробуете отказаться...

Казнят Тессу? Убьют моего брата?

— Раз велели, значит, выполняй, — сухо ответила я. Хоть и понимала, что Тея тут ни при чём, но как же сложно было обуздать душивший изнутри гнев.

— Спасибо, — непонятно за что поблагодарила девушка. Немного помешкав, приблизилась ко мне. — Помочь вам раздеться?

Потянулась было к пуговицам мундира, и тут я вспомнила, что в нём хранилось. Я ведь так и не отдала зелье брату. Мешкала, сомневалась, и вот я здесь, а отрава со мной, в кармане.

— Я сама.

Отойдя от девушки, стала расстёгивать латунные пуговицы, не переставая думать о маленьком флакончике, подсунутом мне Эйо. Выход? Спасение? А может, погибель...

Хотя есть ли у меня вообще выбор?

Можно подумать, что замужество с этим зверем не станет гибелью Лайры Ноэро. Не хочу, как Найферия, превращаться в Снежную королеву. Вроде и живую, но изнутри всю заледеневшую.

Повесив мундир на спинку кресла, обернулась к Тее и увидела, как девушка бережно раскладывает на кровати очередной императорский подарок. Фривольное декольте, открытые плечи... Наряд для распутницы, а не для королевы. Мне в этом предстоит путешествовать или у него ещё какие-то на меня планы?

— Не знаешь, для чего меня наряжают?

Обернувшись, девушка сказала:

— Я слышала, что его величество распорядился насчёт ужина для близких друзей.

Для близких друзей...

— А об его отъезде? Ничего не слышно?

— Ходили слухи, — неуверенно пробормотала Тея. — Вроде бы император собрался разорвать святые узы брака... А для этого ему нужно в Священный город.

И мне вместе с ним.

Вряд ли он отправится на ночь глядя. Тем более что ужин для друзей затевает. Меня вот как куклу наряжает.

Для Эйо и Имады всё складывалось более чем удачно.

А для меня? Что делать? На кого надеяться? Если бы рядом был Вейнанд...

Но его не было. И на Рифера уповать глупо. Ну как он поступит? Отправится брать штурмом императорский дворец? Глупость!

Скользнув по платью взглядом, поняла, что здесь я сама за себя. Всегда так было. И сейчас тоже мне не на кого, кроме себя, рассчитывать.

— Тея, будь добра, приготовь ванну. Я бы хотела сначала освежиться.

— Конечно, госпожа. Сейчас всё сделаю. — Опустившись в быстром реверансе, служанка юркнула в смежную комнату.

А я, убедившись, что дверь она за собой закрыла, достала из кармана флакончик с ядом для его величества. Отблески света, скользнув по тёмному стеклу, заиграли на гладкой поверхности, делая его похожим на слиток золота.

Красивая вещица.

Повертела флакончик в руках, выдернула пробку и залпом в себя опрокинула.

Не знаю, кто из нас сегодня умрёт, но я так или иначе стану свободной!

Глава 24

— А вот и наша очаровательная шиари Ноэро! — Император поднялся из-за стола, и с ним пришли в движение его «друзья».

Я опустила взгляд и согнула колени, выставляя на всеобщее обозрение вырез платья. Точнее, то, что тот так бесстыдно подчёркивал и выделял.

На какое-то мгновение в обеденной зале повисло молчание. Почтенные шейры (а шиари и шейл среди приглашённых не было) явно увлеклись созерцанием девичьих прелестней. Но главное, сейчас на меня смотрел великий шакал Эргандара. Его взгляд, царапающий и обжигающий, я ощущала всем телом.

Пока собиралась на ужин, прикидывала, как лучше себя с ним вести. Если вдруг начну улыбаться и строить ему глазки, наверняка заподозрит, что его невеста что-то задумала. Увы, дураком Адальгер не был. Но и колючая недотрога вряд ли подтолкнёт его к поцелуям.

Так ничего толком и не придумав, решила действовать по обстоятельствам. А сейчас, выпрямившись и обведя взглядом компанию притихших военных, поняла, что нужно делать.

Для начала разбудим в его величестве охотничьи инстинкты и ревность.

Слуга отодвинул для меня кресло по правую руку от правителя. Оно единственное оставалось свободным, остальные места были заняты чаровиками разного возраста и разной степени важности. Груди некоторых пестрели медалями и перевязями, другие, в основном помоложе, просто красовались синими мундирами. Один такой «мундир», где-то под тридцать, оказался моим соседом.

Окинув меня взглядом, не скрывая восхищения, военный выдал:

— Шиари Ноэро, ваша красота ослепляет! Раньше я лишь издали вами любовался, а вблизи вы... вы... Вы так...

— Ослепительна? — очаровательно улыбнулась молодому мужчине, и тот, словно заколдованный, кивнул.

Его величество меж тем продолжал липнуть ко мне взглядом.

— Я пытался за вами ухаживать, но ваш опекун пресекал малейшие попытки приблизиться к вам.

Опекун, которого у меня забрали.

— А потом, когда стало ясно, что вы не только прекрасны, но и чрезмерно талантливы, оставил всякую надежду. — Военный вздохнул, с вполне искренней грустью.

Император же цинично усмехнулся:

— Мой дорогой Лакруа, у вас изначально не было шансов. Ни у кого из здесь собравшихся не было. Я даже Редверсу её не отдал, хотя он был весьма настойчив в проявлении своих притязаний на руку шиари.

Не отдал.

В тот момент я утвердилась в своём решении пойти по стопам Мэвелин. Моя прародительница пыталась уничтожить всех Регенштейнов, вырвать с корнем их фамильное древо, я же буду скромнее — удовлетворюсь одной гнилой ветвью.

— Увы, мне тоже пришлось смириться, — глотнув вина, признал герцог с принеприятнейшей усмешкой. К моей немалой досаде он тоже был приглашён на ужин и сейчас нагло меня рассматривал. — Эргандар не может потерять хроновика.

Интересно, понимает ли это сам император?

— Как ваши успехи в учёбе, шиари? — подхватил разговор сидящий напротив меня мужчина с пышными седыми бакенбардами.

Я часто видела его во дворце, но имени не знала. Наверняка какой-нибудь генерал в отставке или как минимум полковник. От обилия орденов на груди ткань его мундира едва не трещала.

— У меня опытные учителя, благодаря которым — могу сказать это без ложной скромности, — я действительно преуспеваю в учёбе.

— Скромность не к лицу такой красавице, — подал голос кто-то с галёрки, ещё один неприятный тип подстать родственничку его величества.

Не знаю, что он хотел сказать, меня это не интересовало. Но улыбку ему, застенчивую, немного смущённую, я всё же подарила.

И император мгновенно бросил:

— Что ж, давайте начинать! Не люблю, когда ужин стынет.

Тут же к столам ринулись слуги, чтобы наполнить бокалы вином и разложить по тарелкам закуски. Пир начался, и я поспешила сделать вид, что только еда меня и интересует. Хоть время от времени всё же отвлекалась на разговоры соседей, особенно милого капрала Лакруа, который краснел не хуже застенчивой шиари, то бишь меня. Я же продолжала дарить ему улыбки.

Улыбки, которые его величество видел.

Жаль, пробраться к нему в голову я не могла, но судя по тому, что император мрачнел на глазах, ему явно не нравилось, что другие мужчины уделяют мне столько внимания. Смотрят на меня, а точнее — рассматривают.

Что такое, мой правитель? Вы же сами меня сюда пригласили. Вот, пожалуйста. Кушайте — не обляпайтесь.

— ...Вот если бы вы, шиари, всё-таки надумали отказаться от дара (куда такой очаровательной девушке такое непосильное бремя!), я бы на вас...

— Угомонитесь, Кроун! — осадил ещё одного любителя отвешивать комплименты Великий и с мрачным видом велел слугам, чтобы скорее подавали десерт.

За ужином я прислушивалась к собственным ощущениям, но ничего нового в себе не почувствовала. Голова не кружилась, тошнить не тошнило, слабости тоже не ощущала. То ли действительно яд нацелен на одного единственного человека, то ли Эйо непонятно что мне всучила.

Как бы там ни было, сегодня я это выясню.

Когда ужин закончился и «друзья» Великого начали расходиться, я, мысленно пожелав себе удачи, несмело к нему обратилась:

— Не могли бы ваше величество уделить мне немного внимания?

Его величество по привычке, скверной и омерзительной, прошёлся по мне взглядом и, глотнув вина (он весь вечер только и делал, что его глотал), отставил бокал и сказал:

— Разве я могу отказать своему сокровищу? Конечно, дорогая Лайра! Вам принадлежит всё моё внимание.

Дорогая. Лайра.

Только за одно лишь это обращение он заслужил яда!

* * *

Из обеденной залы мы ушли, скрывшись за неприметной на первый взгляд дверью. Та полностью сливалась с шёлковыми обоями, не привлекая к себе внимания. Узкий коридор, полутёмный, но такой же роскошный, как и все коридоры этого серпентария, привёл меня...

Не знаю, что почувствовала, когда поняла, что оказалась не в кабинете правителя, а в его личной гостиной. Скорее, страх, беспокойство, чем радость от того, что всё идёт по плану. Всё так легко складывается. Двери в смежную комнату, спальню, были раскрыты, и один лишь вид кровати заставил меня напрячься. Резко вздохнув, невольно отпрянула.

Адальгер это заметил, поинтересовался:

— Что такое, моя дорогая? Что тебя напугало?

— Думала, мы будем... говорить в вашем кабинете.

Его величество ослабил узел платка, перехватывавшего шею.

— Четыре стены, которые я искренне ненавижу. И имею полное на то право. Там я провожу больше времени, чем в своей спальне. Надеюсь, когда поженимся, всё изменится.

Будь я факелом, уже бы вспыхнула, заискрилась. А так только щёки запылали: от плохо сдерживаемой ярости.

Ну же, держи себя в руках, Лайра!

Немного осталось...

— Об этом я и хотела поговорить. — Слабо улыбнулась, когда он протянул мне бокал. Взяла и тихо продолжила: — Если мы поженимся...

— Когда мы поженимся. — В отличие от меня, даже не пригубившей вина, свой бокал Адальгер осушил залпом и тут же потянулся за добавкой.

— Когда... это случится, я хочу быть уверена, что моя семья будет в безопасности.

Обернувшись, он посмотрел на меня с задумчивой улыбкой:

— У тебя большое сердце, Лайра. — Его взгляд упёрся в то самое место, где находилось моё сердце, правда, не уверена, что именно оно его сейчас интересовало. — Ты всегда за них переживала. Больше, чем за себя. За тётю, за брата... Именно такая правительница и нужна Эргандару. Смелая, добрая, отзывчивая и справедливая.

В противовес ублюдку-тирану?

С трудом, но всё же заставила себя сделать к нему шаг.

— Особенно меня беспокоит мой брат.

Ещё один и ещё... К нему, к самому опасному и могущественному чаровику Эргандара. К исполнению задуманного. Того, чего я сейчас так желала.

Взгляд глаза в глаза, а потом — на его губы.

— Я не хочу, чтобы он воевал. Не хочу, чтобы рисковал жизнью.

— И я даю тебе слово, — голос императора понизился до хриплого шёпота. — Даю слово великого льва: Рифер не будет участвовать в битвах. Никогда не увидит линию фронта. Никогда.

Позабыв о вине, об оставленном на столике бокале, он приблизился ко мне. Коснулся рыжего завитка у лица, пропустил прядь волос сквозь пыльцы.

Прошептал хрипло:

— Разве я настолько ужасен? Я не урод, не дряхлый старик и, по утверждениям многих шиари, умею доставить женщине удовольствие.

Многих? И это он считает своим достоинством?

— А с такой императрицей, как ты... — Пальцы скользнули по изгибу шеи, погладили ключицу и опустились ниже, в ложбинку груди, от чего я чуть не зашипела. Но вместо этого лишь вздохнула хрипло, и взгляд джарового соблазнителя снова утонул в вырезе платья. — Весь мир будет у наших ног. Я положу к твоим ногам целые континенты. Посмотри на своё будущее моими глазами, и перестанешь сопротивляться. Уверен, оно тебе понравится.

— Я... попытаюсь. — Выдохнула взволнованно, прикусила губу (надеюсь, что томно, провокационно), опустила в ложном смущении ресницы.

Уверена, Эйо на моём месте уже давно разделалась бы с мерзавцем, но и неумелые попытки тоже увенчались успехом. Одна секунда, другая, и великий лев Эргандара заключил меня в свои объятия. Привлёк к себе порывисто, жадно, заскользил ладонями по спине, по талии, сминая юбку и, кажется, мечтая разорвать к джарам собачьим корсаж.

— Лайра... моя маленькая императрица... Такая гордая и непокорная. Королева целого мира...

Потянулся к моим губам, я — прикрыла глаза. Казалось, даже сердце остановилось. Замерло в ожидании ненавистного, но такого необходимого поцелуя.

Ещё немного...

Одна секунда...

И тут в двери словно ударили тараном.

— Да пропустите же! Пропустите! Я его сын!!! — Бриан взревел не хуже льва, в которого так не любил обращаться, и двери распахнулись, с грохотом ударившись о стены.

Губы императора так и не коснулись моих. Он резко отстранился, мрачно посмотрел на сына.

— Что, джар побери, ты себе позволяешь?!

За спиной растрёпанного, раскрасневшегося Бриана маячил напуганный, бледный Рифер.

И правда, какого джара?!

* * *

Четверо стражников оцепили кадетов. На моего брата они даже не смотрели, явно не видели в нём вообще никакой угрозы, а вот на Бриана взирали со смесью растерянности и злости. Последнее чувство, только во стократ усиленное, читалось и во взгляде правителя.

— Ещё раз спрашиваю: что за представление ты устроил? Как смеешь врываться ко мне...

— Отец! — Бриан бросил на меня взгляд, и я, не выдержав, отвела глаза.

Неужели Рифер всё ему рассказал? Признался, что я собралась отравить его отца? Не удивительно, что Торнвил сразу помчался во дворец. Спасать императора, а меня...

Да он же теперь меня возненавидит!

Словно подтверждая мою догадку, друг (кажется, уже бывший) выпалил:

— Не смей её целовать!

Кажется, его величество не ожидал, что сын начнёт разбрасываться приказами. На пару мгновений даже растерялся, а после, усмехнувшись, бросил:

— Или что? Ты запретишь мне? В чём дело, Бриан? Повторяю ещё раз: что происходит?

Я затравленно посмотрела на друга. Духи, если император узнает о том, что я в сговоре с флаосцами, нас всех казнят. Вполне возможно, что не сразу. Сначала вдоволь поиздеваются. Тесса, Рифер... Они этого точно не заслужили!

— Я... — Бриан выпрямился и, встретив взгляд отца, продолжил уверенно и твёрдо: — Я люблю шиари Ноэро и, если ты намерен отдать её замуж, отдай за меня! Я такой же Регенштейн, как и ты!

— Ты — бастард, — тихие, но от этого не менее ядовитые слова. — Досадная ошибка моей юности. Слабак, который ненавидит своё наследие. Свой дар. Ты всю жизнь не переставал мне это повторять, а теперь вдруг решил вспомнить о том, кто ты?

Хотелось заставить его замолчать, забрать, проглотить каждое брошенное с презрением слово. В какой-то момент я даже пожалела, что Бриан не выдал меня. Тогда бы он был в глазах отца героем. А так...

Всё ещё презренный бастард.

Глядя на друга, было сложно понять, что он чувствует. Казалось, на его лице закаменел каждый мускул. Только глаза горели огнём и тем, что он точно не должен был испытывать.

До этого момента я была уверена, что Бриан Торнвил на ненависть не способен.

— У тебя уже есть жена. Ты выбрал её перед высшими духами!

— Очередная ошибка тех лет, когда я был глуп и молод, — усмехнулся эргандарский лев. — Бесплодная змея, которую я опрометчиво пригрел на своей груди.

— Она подарила тебе три дочери!

Ещё одна циничная усмешка:

— И что мне с ними делать? Зачем они мне, когда у меня нет сына. Нет наследника.

Нет сына... Я с сожалением посмотрела на Бриана. Ну почему ты так торопился? Почему не прибежал на пару минут позже?

Тогда бы всё было кончено.

Рискнуть и попробовать повернуть время вспять? Но император, как и любой другой чаровик во дворце, ощутит действие хроновой магии, и тогда ему точно станет не до поцелуев.

Я стояла, беспомощная и жалкая, и понимала, что уже ничего не исправлю. Должна буду снова плыть по течению, пока не захлебнусь в водовороте по имени Адальгер Третий.

Вот тебе и могущественный дар... Он только и делал, что усложнял мне жизнь. Не милость духов он, не наследие Ноэро, а настоящая кара!

— Ты не лев. Ты — эргандарское чудовище, — холодно бросил Торнвил. Почти выплюнул под ноги «лучшему» отцу всех времён и народов.

Раздражённо поморщившись, император перевёл взгляд на стражников:

— Довольно этой никчёмной драмы. Его, — небрежно кивнул на сына, словно на чужака, которого видел впервые в жизни, — выведите из дворца. Будет сопротивляться, посадите в какую-нибудь клетку. Пару дней без воды и еды сделают его умнее. А вы, шейр Ноэро, — хищный взгляд упёрся в моего дурня-брата.

Тоже то ещё для меня наказание.

— Задержитесь. Уверен, Лайра будет рада вашей компании в намечающемся путешествии.

Прикрыв глаза, я мысленно застонала. Вот он и рычаг давления на дорогую Лайру. Сам бросившийся в лапы зверя.

Бриана увели, несмотря на его сопротивление. Рифер, растерянный и всё такой же напуганный, остался стоять, пока и ему не велели следовать за стражником в покои почётного, джар его побери, гостя. И мне тоже предложили не задерживаться, повели в мою комнату.

Настроения целоваться у его величества больше не было. А я потеряла свою единственную возможность его уничтожить.

* * *

Вейнанд Эскорн

Если бы ещё полгода назад кто-нибудь ему сказал, что он станет дезертиром, беглецом и преступником в глазах всего Эргандара, он бы рассмеялся этому шутнику прямо в лицо. Не поверил бы... Но вот он дезертир, беглец и преступник, вынужденный тайком пробираться в город, который когда-то считал своим домом.

Вейнанд прикрыл глаза, снова, в который раз за последние полмесяца, возвращаясь в воспоминания недавнего прошлого. Неожиданное появление чаровиков в академии, возвестивших об оказанной ему «чести»: генерал прощён и помилован и может вернуться туда, куда так отчаянно рвался. В родную стихию, к своим солдатам, к тому, что было ему так привычно, что когда-то казалось правильным. Сражаться во имя Эргандара, во славу империи и ради её процветания.

Джарова чушь, в которую он когда-то верил. Раньше.

Раньше он действительно мечтал вернуться обратно.

Первое время было трудно привыкнуть к праздной жизни в столице. К бесполезному, на его взгляд, существованию. Его собственная жизнь казалась ему тогда пустой, лишённой смысла.

Скучной. Пресной. Однообразной.

Но всё изменилось в один дождливый летний вечер в Кроувере.

Теперь он также отчаянно рвался домой. Не в Леонсию — к Лайре. К девушке с огненным взглядом и таким же пламенным характером. К той, без которой больше не представлял жизни.

Ту, которую не собирался отдавать ублюдку Великому.

Вернувшись из Флаоса, Вейнанд дал себе слово, что не позволит, чтобы подобное повторилось. Больше Лайре не придётся рисковать жизнью, не придётся превращаться в марионетку и убийцу. Самым сложно, он считал, будет уговорить девушку бежать. Опасался её отказа, её упрямства. Но она согласилась. Легко. Сразу же.

Ей и самой была ненавистна клетка, которую уготовил для неё Адальгер Третий.

Если бы не проклятые ищейки императора, не его вездесущие шпионы, они бы уже были далеко, и последние месяцы казались бы просто дурным сном.

И скоро так и будет. Он заберёт её и увезёт как можно дальше из Эргандара.

Как можно дальше от чудовища-императора.

— Приехали, шейр! — Дверца кибитки распахнулась, и в неё неуклюже забрался упитанный здоровяк, великодушно согласившийся довезти его до Леонсии за «скромное», как он сам выразился, вознаграждение — золотые карманные часы, принадлежавшие ещё прадеду Вейнанда. — Довёз, как и договаривались. Теперь можем прощаться.

Господин Вайс золото любил не меньше, а скорее, даже больше своих путешествий. Он и его актёрская труппа часто приезжали в Леонсию: здесь, по мнению артиста, публика была благодарной и с деньгами расставалась куда охотнее, чем в маленьких городах и уж тем более бедных сёлах.

— Спасибо, Вайс. — Оборотник поднялся, накинул на голову капюшон плаща. — И удачи.

— Она всегда при мне, а вот вам, шейр, она, по всей видимости, не помешает. Оставьте её себе, — с усмешкой заметил мужчина и посторонился, пропуская своего безымянного пассажира.

Труппа остановилась на окраине города, неподалёку от парка Августины. Надвинув капюшон ещё ниже, так, чтобы тот скрывал большую часть лица, Вейнанд быстро зашагал по просыпающемуся городу. Он пытался отправить хранителя к Тессе в надежде, что та расскажет ему о племяннице, но император и здесь подстраховался — чары, наложенные на дом, хранителя не пропускали. То же самое было и с Кальдероком. Академия ни впустит ни его, ни фамильяра.

И тем не менее именно туда Вейнанд и отправился в надежде, что рано или поздно сумеет увидеться с девушкой или хотя бы передать ей весточку. Дежурные у ворот меняются по несколько раз в день, а значит, есть шанс поговорить с кем-нибудь из первокурсников. Помимо Бриана у неё ведь были и другие друзья. Сандер, Фольт, Киернан. Если повезёт, дежурить поставят Рифера.

По-видимому, не зря директор труппы посоветовал ему оставить удачу при себе. И пары часов не прошло, как на вахту вышли Бриан с Ронаном. Вейнанд, всё это время прятавшийся в подворотне, откуда хорошо просматривались ворота Кальдерока, их заметил сразу. Выждал ещё какое-то время и направился к кадетам.

Оставалось надеяться, что его не схватят сразу же.

Но то ли Великому ещё не успели донести о его побеге, то ли вероломная фортуна на этот раз и правда решила задержаться возле генерала — ему удалось поговорить с ребятам.

Правда, то, что от них узнал, Вейнанда, мягко говоря, не обрадовало.

— ... Меня два дня держали в тюрьме, как преступника, а не успел вернуться — отправили на дежурство. В наказание за прогулы, — сухо рассказывал первокурсник. — Но теперь понимаю, что так было угодно духам. Вы... — нет, мы! — должны помочь Лайре! А мне... — Торнвил болезненно поморщился. — Не стоило вмешиваться. Тогда бы отец уже был с духами, а Лайра была бы свободна.

— Или казнена, — возразил Вейнанд, после чего добавил ободряюще: — Вы поступили правильно. Последнее, что ей нужно, — это участвовать в чужих интригах и заговорах.

— Но теперь он уже точно на ней женится, — мрачно сказал, а скорее, выплюнул Бриан. — И Рифа потащил для подстраховки. Чтобы она вдруг не передумала.

— Не женится, — произнёс Вейнанд, прикидывая в уме, как быстро сможет добраться до Священного города.

У императора имелась фора в два дня, но вряд ли они будут ехать без остановок. Лайре нужен отдых. А вот ему отдыхать не обязательно. Успеет ещё... Главное, раздобыть лошадь и незамеченным покинуть город.

— И что мы будем делать? — отвлекая бывшего наставника от размышлений, спросил молчавший до этого Ронан.

Генерал вскинул на него взгляд:

— Вы — ничего. Будете вести себя, как обычно, и, надеюсь, никому не расскажете о нашем разговоре.

— Но как же... — начал было Сандер.

— Торчать тут и бездействовать? — одновременно с ним возмутился бастард императора.

Бастард, которого Вейнанд считал куда более достойным трона, чем его отца-монстра, помешанного на власти, зацикленного на собственном величии.

— Вы и так мне помогли.

Вейнанд кивнул, прощаясь, но уйти ему не дали. Бриан схватил его за руку, процедил с решительностью, достойной воина:

— Я нужен вам.

— Мы нужны! — запальчиво поддакнул Ронан.

— У меня есть связи. Есть возможности. Я могу раздобыть артефакты, могу...

— Ты должен оставаться в академии, — отрезал Вейнанд.

— В академии, на которую мне всегда было плевать? — Бриан усмехнулся. — Я здесь из-за отца. Отца, который, как оказалось, считает меня самой большой ошибкой своей жизни. А знаете, когда я ошибся? Когда согласился выполнять его прихоти!

— Ты хоть представляешь, как в Эргандаре поступают с дезертирами? А ты, Ронан? Готов рискнуть добрым именем своей семьи?

К удивлению Вейнанда, на лицах кадетов не дрогнул ни один мускул.

— Уж лучше быть дезертиром, чем служить правителю, которого презираешь, — тихо обронил Сандер. Помолчал пару секунд и уже твёрже добавил: — Это наш выбор. Наше решение. Так или иначе, но в стороне мы не останемся!

— И как вы собираетесь уйти из академии? В разгар учебной недели.

Кадеты снова переглянулись, и на лицах обоих появились дерзкие мальчишеские улыбки.

— Дайте нам время до вечера, — проговорил Бриан и назвал бывшему наставнику адрес в центре столицы. — Отправляйтесь туда и отдохните. Скажете, что от меня — примут с распростёртыми объятиями. И ради духов дождитесь нас! Я действительно могу быть полезен...

— Мы можем, — снова самоуверенно поправил друга Сандер.

Вейнанду ничего не оставалось, кроме как кивнуть и отправиться по указанному адресу. Больше идти ему действительно было некуда. И помощи ждать неоткуда.

«Кажется, у меня появился свой собственный отряд. — Генерал мрачно усмехнулся. — Отряд неопытных, но отчаянно храбрых мальчишек».

Глава 25

Лайра Ноэро

На рассвете следующего дня мы покинули Леонсию. Не пышным кортежем, какой обычно сопровождал императора Эргандара, а маленьким скромным отрядом. Вооружённым до зубов оружием и по самые глотки магией и вместе с тем достаточно неприметным. Личная стража Великого сменила красные кафтаны на серые, совершенно обычные, и сам Великий (будь он проклят трижды, а то и четырежды!) оделся так, словно был не правителем самой могущественной державы мира, а каким-нибудь обедневшим дворянчиком. Карета, в которую меня запихнули вместе с братом, тоже визуально не впечатляла. Никаких гербов и помпезной позолоты. Тёмная, невзрачная. Самая обыкновенная.

Мы с Рифом успели перекинуться парой фраз до того, как в экипаж забрался этот шакал. Брат пытался объясниться и надеялся, что я пойму, что действовал он из благих побуждений. Я в ответ лишь буркнула, что ничего из этого уже не имеет значения, и отвернулась.

Ничего из этого действительно значения больше не имело. У меня не было запасной порции яда, да и после вчерашнего Адальгер держался со мной подчёркнуто вежливо, почти отстранённо. Видимо, решил, что до свадьбы уже недолго осталось, а там он уже сможет позволить себе всё, что его гнилой душонке будет угодно.

Сволочь!

Очень сложно было держать при себе чувства в его присутствии. Тем более если учесть, что в дороге мы находились несколько дней. Ночевать останавливались в придорожных тавернах, как простые смертные, глубокой ночью, а с первыми лучами снова выезжали. И я целый день была вынуждена терпеть внимание шакала.

Хорошо хоть Рифер был рядом. Несмотря на то, что всё ещё была на него обижена, да и понимала, что его взяли только лишь для того, чтобы невеста лишний раз даже не пикнула, с ним всё равно было спокойнее. И проще. Переживать весь этот ужас.

Одним утром, не выдержав, я спросила у своего, можно сказать, похитителя:

— Почему мы не можем связаться с хранителем?

— С ним всё в порядке, — ответил Адальгер, бросая взгляд то на меня, то на голые искорёженные ветви деревьев за окном кареты. — Просто не хочу, чтобы ваша тётушка раньше времени узнала о наших брачных планах.

Наших?

— Но почему ей нельзя знать о свадьбе? — Наверное, впервые за эти дни Рифер осмелился подать голос при императоре.

— Не только ей, — ответил хищник. — При дворе известно, что я намерен получить развод, но о моих матримониальных планах с твоей сестрой я предпочитал молчать. Чтобы избежать вопросов и лишних разговоров. Узнают, когда вернёмся.

Мы с братом переглянулись. Чего он опасается? Что советники и военные начнут возмущаться, что из-за своей прихоти он оставил империю без хроновика? Была надежда, что Адальгер не станет вынуждать меня отрекаться от магии (ну не могла я поверить, что он так легко откажется от столь редкого дара!), а рискнёт провести креорский обряд. Рискнёт и погибнет. Лучший финал для моей страшной сказки! Никакого груза убийства и казнить меня тоже не за что. Император сам решил рискнуть жизнью, за что и поплатился.

Наверное, только мысль об этом и придавала мне сил, помогала держаться. Даже в голову не приходило, что этот гад ползучий переживёт обряд, получит и жену, и хроновика.

В Священный город мы прибыли на закате пятого дня. Я много была о нём наслышана, о красоте белокаменных зданий, о старинных храмах с хрустальными крышами и башнями такими высокими, что некоторые было не разглядеть за облаками.

Этот город действительно впечатлял. Ни на что не похожий, ни с чем не сравнимый. Светлый, праздничный, великолепно торжественный. В былые времена знать предпочитала проводить брачные обряды в неописуемой красоты храмах и устраивать пышные празднества в вечнозелёных Небесных садах. Наверное, именно здесь Найферия почерпнула вдохновение для создания императорского парка. Слышала, что в садах Священного города не только беседки парят в воздухе, но существуют и целые оазисы для уединения и приятного отдыха.

Невероятная, неописуемая магия.

Впрочем, она меня сейчас, как и здешние красоты, не интересовала. Я едва взглянула на умытые последними солнечными лучами улицы, по которым мы проезжали, и вся словно окаменела, когда карета стала ехать медленнее, а потом и вовсе остановилась. Почему-то казалось, что вот сейчас он схватит меня и потащит прямиком в храм проводить злосчастный обряд.

К счастью, приехали мы не к святилищу высших духов, а к белокаменному особняку. Такому огромному и роскошному, что его запросто можно было назвать дворцом в миниатюре. Щебет птиц в кронах деревьев и журчание воды в фонтанах располагали к отдыху и неге, но ни отдыхать, ни нежиться мне не хотелось.

Император вышел первым и распорядился, обращаясь к выстроившимся в шеренгу прислужницам в светлых платьях:

— Позаботьтесь о шиари как следует.

Одна из девушек, не поднимая взгляда, словно белокрылая птичка подлетела к экипажу, протянула мне руку. Поймав взгляд Рифера, я спустилась с подножки кареты и почувствовала, как тёплый, напитанный ароматами весны воздух щекочет ноздри.

— Ваше величество, а как же мой брат?

— Твой брат не невеста. Ему здесь делать нечего.

Адальгер подал знак служанкам, и те пришли в движение. Окружили меня, заставляя отойти от кареты, мягко, но настойчиво потянули к ступеням лестницы. Поднявшись на её вершину, я обернулась. Трое всадников спешились, чтобы остаться. Остальные вместе с императором и Рифером уехали.

У меня засосало под ложечкой от тревожного предчувствия. От страха.

Духи, куда он потащил моего брата? Что задумал?!

* * *

Следующие несколько часов надо мной откровенно издевались. Сначала потащили в купальни, обложенные морскими ракушками и перламутровым кафелем. Место красивое, как и все места в этом городе, но назвать приятными манипуляции, которым меня там подвергали, я бы не могла даже с большой натяжкой.

Перед тем как препроводить в бассейн, эти живодёры в юбках добрые полчаса растирали моё тело жёсткими щётками. Тёрли от души, не жалея, отчего кожа не просто порозовела — я стала напоминать себе свежесваренного краба. Ярко-красного, но всё ещё живого, готового от злости кого-нибудь цапнуть.

Надеялась, на этом пытка закончится, но после купаний меня «облагодетельствовали» массажем. Врагу такого не пожелаешь... В иные моменты казалось, что сейчас мне оторвут ноги с руками, вывернут шею, сломают позвоночник. И вроде бы все как одна девицы мелкие, худые, но силищи в каждой было больше, чем в нескольких кадетах.

Дальше — хуже. Старательные прислужницы непонятного заведения решили избавить меня от лишней, по их мнению, растительности на теле. Мне она совершенно не мешала, но эти палачи считали иначе. Взвыв от боли в первые же секунды, я попыталась лягнуть одну, а другой даже подумывала подпалить юбки, но самая старшая из ведьм, та, что всем здесь заправляла, велела держать себя в руках. И ноги не распускать. Иначе его величеству это не понравится.

К джарам его собачьим!

Только мысль о Рифере, который из-за моей несдержанности мог пострадать, и остановила. Помогла скрепя сердце стерпеть все издевательства и никого не поджарить.

После пыток в купальне меня привели в просторную комнату, этакий дамский будуар, только больших размеров, для наведения лоска. К счастью, перед прихорашиваниями на радость тирану мне позволили поесть. Не скажу, что была голодна, что у меня вообще был аппетит, но силы были нужны. Я всё ещё надеялась на чудо. На то, что каким-то образом получится помешать планам Адальгера. На то, что появится шанс ему противостоять, побороться за свою жизнь, свободу, дар.

Надежда была совсем крошечной, но она грела мне сердце.

— А теперь прошу сюда, госпожа, — позвала меня одна из девушек, отрывая от размышлений и почти опустевшей тарелки.

Вкуса еды я не чувствовала. Просто глотала, потому что так было нужно. Поднявшись из-за стола, пересела в кресло перед зеркалом, и мучения продолжились.

Всё закончилось, когда небо, чернильно-синее, а местами фиолетовое, усеяли звёзды. Здесь, в Священном городе, они были крупные, словно осколки кристаллов, и светили так ярко, что никаких фонарей не надо.

Наряженная в светлое, почти невесомое платье, с тончайшей фатой на лице и тяжеленным камнем в сердце я проследовала за стражниками к экипажу. Пока шла, несколько раз всерьёз задумывалась о том, чтобы сбежать. Вот только куда? Где мне здесь прятаться? К тому же их трое, трое опытных чаровиков и воинов, а я одна. Да и Рифер... Ради него даже не буду пытаться.

Поэтому послушно забралась в карету и позволила отвезти себя к храму. Даже ночью, освещённый луной и звёздами, он не потерял своей красоты. Опоясывающая святилище площадь была пустынной, ни единой живой души. Замощённая камнем, в полуночных отблесках казавшимся покрытым тонким слоем серебра, она как будто хранила торжественное молчание.

Перед императорской свадьбой.

Перед моей казнью.

— Шиари, сюда. — Один из стражников направился к входу в храм.

Мысленно выругавшись, я подхватила юбки и последовала за ним. Остальные два тюремщика шли по пятам и, больше чем уверена, пристально следили за каждым моим движением. Шаг в сторону или даже взгляд — сразу заметят.

Двери святилища, словно почувствовав наше приближение, с тихим скрежетом отворились. Устремляясь ввысь, они терялись под навесом из белого камня. Таким же светлым, торжественным оказалось и внутреннее убранство храма. Только вместо звёзд дорогу мне освещало трепещущее в масляных плошках пламя. Казалось, с каждым моим шагом оно разгорается всё ярче, всё жарче, выхватывая из тьмы длинный зал, мраморный алтарь и стоящего рядом, джар его побери, жениха.

По такому случаю, как свадьба номер два, тот тоже принарядился. Простую одежду сменил на светлую, торжественную. Парадный мундир с алой перевязью напомнил мне о бале дебютанток. У Вейнанда в тот вечер был такой же, и он в нём смотрелся куда интереснее! Благородный шейр. Доблестный военный.

А этот...

К своему немалому облегчению по левую руку от алтаря я заметила брата. Рифер стоял рядом с незнакомым мужчиной в длиннополом одеянии. По всей видимости, тем самым жрецом высших духов, который согласился соединить меня с императором роковыми узами.

Судя по довольной физиономии последнего, развод он уже получил и теперь готовился, не теряя времени, снова жениться. Жениться на чаровнице. Интересно, он помнит, что я всё ещё владею магией? Или желание заполучить очередной трофей, отпраздновать новую победу, окончательно затмило ему разум?

Может, настало время для креорского обряда?

Мои конвоиры остались у входа в храм. Других чаровиков я не видела, но точно знала: они рядом. Без охраны император себя любимого не оставит.

— От тебя невозможно отвести взгляд, Лайра, — шепнул мне на ухо шакал, обдав горячим дыханием. — Только ты одна способна выглядеть так: нежно и в то же время до джаров соблазнительно.

Наверное, хорошо, что под фатой, в полумраке было сложно разглядеть выражение моего лица. Император явно не заметил, как в ответ на его комплименты я скривилась от отвращения.

Повернувшись к служителю храма, с энтузиазмом возвестил:

— Раз невеста здесь, можем начинать!

Начинать?

На меня накатила паника. Сколько ни убеждала себя быть сдержанной, давить любые эмоции, в тот момент не выдержала. Схватила его за руку, воскликнула:

— Мне нельзя замуж! Я — чаровница!

— Я это прекрасно помню, Лайра, — невозмутимо отозвался Великий.

— Но тогда...

Не знаю, что хотела сказать. Не знаю, что пыталась изменить! Поздно, уже слишком поздно... Он не отступится и решения не изменит. Партия проиграна. Я как была, так и осталась его пешкой, которую он по своей прихоти решил сделать королевой. Номинальной. На самом же деле я продолжу быть безвольной фигуркой в его руках, которую можно как угодно двигать, куда угодно переставлять.

Именно это, отчаянье и безнадёжность, читалось и во взгляде брата. Свидетеля этого омерзительного союза. Моего краха.

— Креорский обряд... — продолжала я, даже смутно не представляя, зачем всё это лепечу, для чего оттягиваю неизбежное.

— Я о нём наслышан. — Адальгер тихо хмыкнул. Провёл по моей щеке пальцами, и даже сквозь ткань фаты эта непрошенная ласка отозвалась во мне отвращением, бессильной яростью. — Но ты же не думаешь, что я рискну жизнью, чтобы сохранить тебе силу?

— Силу хроновика, — сквозь зубы напомнила я и всё-таки отстранилась.

— За это не стоит переживать, — усмехнулся тиран. — Никуда она не денется. У нас ведь есть другой Ноэро. — Он бросил на моего брата взгляд и расплылся в самодовольной улыбке: — Ему дар и отдашь.

Если бы вдруг на меня обрушились потолок и стены, я бы и то чувствовала себя лучше. Даже под завалами было бы легче дышать.

Под завалами стен, но не под завалами собственных надежд.

Вот для чего ему понадобился мой брат... Не просто чтобы держать меня в узде, а чтобы не потерять драгоценную магию! Для венценосного чудовища всё складывалось более чем удачно. Просто идеально!

А для нас...

— Вы же пытались обменяться силами, несколько месяцев назад. Но тогда ты взбрыкнула, почувствовала подвох. Догадалась, что, расставшись с магией, в отместку не получишь ничего. Всё останется при нём. — Ещё один взгляд, брошенный на моего брата, сжимавшего в бессилии кулаки. Вот только что Адальгеру эти кулаки? — Узнав о подлости твоих родственников, я искренне негодовал и злился не меньше тебя, Лайра. Ведь ещё несколько месяцев назад этот мальчишка был никчёмным, трусливым дезертиром, сбегавшим от проблем. В то время как ты, моя храбрая девочка, всегда бесстрашно бросалась невзгодам навстречу. Такой слюнтяй, как твой брат, недостоин даже самого слабого дара, а если по-хорошему, то и жизни.

Ещё одна маска, маска лицемера, слетела с лица императора. Он признался, что всё это время Рифера ненавидел. Ему вообще в этом чувстве не было равных. Он познал его в совершенстве, как и все Регенштейны.

— Но потом что-то изменилось... — Адальгер перевёл взгляд с брата на меня. — Из Кальдерока стали поступать донесения, что Ноэро старается и даже более того — преуспевает! Мальчишка наконец удосужился вспомнить, к какому принадлежит роду, и взялся за голову. И тогда я задумался...

— Лайра, если бы я знал! — в отчаянье выкрикнул брат. — Мне не нужны твои дары! Я...

— Нужны или не нужны, а ты их примешь! — резко прервал его император. — Или погибнешь. Твоя сестра так или иначе отречётся от силы, но у тебя есть шанс сохранить семейное наследие, а с ним и жизнь. Будет глупо с твоей стороны именно сегодня вспомнить о благородстве. С Кайяной ты предпочёл забыть об этом качестве. И когда сбегал из Кальдерока, едва ли помнил о том, кто ты и что именно на тебе лежит ответственность за семью и честь рода. Лучше молчи, Рифер. Хотя бы сейчас не усложняй сестре жизнь!

Кулаки брат так и не разжал, но ответить ничего не ответил. И хвала духам! Я не могла позволить себе потерять ещё и его.

— А как же обещание, что мой брат не увидит войны? — спросила тихо, но даже в этом еле слышном шёпоте слышались упрёк и горечь.

— А что с ним? — насмешливо вскинулся изверг. — Я намерен его сдержать. Я ведь дал слово... За брата не переживай. Наоборот, радуйся! С него теперь пылинки будут сдувать. Хранить, лелеять, оберегать. Его обучением займутся лучшие чаровики Эргандара, а в редких — повторяю, в редких! — миссиях будут сопровождать лучшие воины, которые не позволят ему пострадать.

Как не позволили мне пострадать во Флаосе? Если бы у Холланда не было на меня планов, к Адальгеру бы вернулась не чаровница-хроновик, а только её голова.

— Что ж, не будет больше затягивать, — нетерпеливо бросил Великий. — Проведём один обряд и сразу приступим к другому.

Ещё один нетерпеливый кивок, предназначенный служителю духов, и тот вышел из полумрака. Встал передо мной, позвал моего брата:

— Шейр Ноэро, подойдите.

Рифер бросил на меня взгляд, красноречивее любых слов говорящий о его чувствах, и я кивнула. С болью в сердце и ненавистью к Адальгеру.

— Возьмитесь за руки, а вы, шиари, повторяйте, — скомандовал жрец. Его лицо, изборождённое морщинами, так похожими на старые шрамы, казалось уродливым и, наверное, могло бы принадлежать какому-нибудь джару. — Слово за словом. Произносите спокойно и чётко.

Я сжала холодные пальцы брата и услышала еле слышное, пронизанное болью и отчаяньем:

— Прости, Лайра.

Вымучено улыбнувшись, посмотрела на жреца, и тот заговорил на древнем адарийском слова ритуального обмена, который должен был стать моим отреченьем. От силы. От того, что так любила.

От своего естества.

— Ну же, шиари! — процедил храмовник, заметив, что я мешкаю, сомневаюсь.

А из-за спины, словно змея, прошипел император:

— Ты ведь не позволишь брату погибнуть.

Я бы с удовольствием позволила погибнуть тебе! И чтобы не быстро, а хорошенько помучился!

Заглянув в глаза своего близнеца, зажмурилась и повторила за жрецом роковые слова, а тот, удовлетворенно кивнув, торжественно продолжил.

Ещё одна фраза... Несколько слов, от которых всё холодеет. Как будто льдом затягивает тело. Совсем немного, и внутри станет пусто. Я стану пустой. Нужной ему, но не себе.

Не Лайрой Ноэро.

— Шиари... — снова, с явным нетерпением, поторапливает жрец.

И я, вдохнув поглубже, напряжённо выдыхаю последние фразы. Вернее, собираюсь, но меня резко обрывают:

— Нет!

Нет?

— Нет? — в унисон со мной переспрашивает император.

В отблесках огня видно, как бледнеет лицо жреца. И точно также отчётливо, ясно, я вижу маску холодной решимости на лице у брата.

— Нет. — Его голос звучит твёрдо. Нет в нём неуверенности, страха, сомнений. — Я отказываюсь от чужих даров! У меня есть сила, есть моё наследие. Я не мерзавец и не вор. В отличие от вас, ваше величество!

— Рифер, не надо. Пожалуйста... — пытаюсь образумить брата.

А император зло цедит, грубо меня прерывая:

— Ты не вор и, как оказалось, отнюдь не трус. Ты просто покойник!

Он кричит, нетерпеливо подзывая стражей, чтобы скорее разобрались. Приходит осознание, что всё происходит на самом деле, и, наверное, единственный шанс спасти брата — повернуть вспять время. Но об этом я успеваю лишь подумать. А Рифер тем временем (явно не думая!), бросается к Адальгеру.

— Пусть так. Но ваше величество составит мне компанию!

Брат отталкивает меня, чтобы добраться до шакала. В его руке вспыхивает пламя. Краем глаза замечаю несущихся к нам чаровиков и жреца, хватающего с алтаря кинжал. Кинжал, который он собирается метнуть в Рифера.

Словно под воздействием чудодейственного заклинания я вспоминаю обо всех уроках профессора Монтелы сразу. Обо всех своих провалах и редких достижениях. Сегодняшнее мы припишем к последним: ритуальный нож, предназначенный для брачного обряда, так и не достигнув своей цели, отлетает в сторону, теряется где-то в полумраке зала.

Отвлёкшись на храмовника, я не сразу понимаю: император успевает увернуться, и пламя, так и не найдя своей цели, растекается по алтарю чёрной кляксой.

— Убейте его! — в ярости рычит Адальгер, хватая моего брата. Умело отражает его удар, заламывает ему руки за спину. — Впрочем нет, лучше я сам...

Сдёрнув клятую фату, бросаюсь к ним, но... меня опережают. С глухим свистом пуля проскальзывает в паре дюймов от плеча императора, и тот, толкнув Рифера в руки своих подоспевших марионеток, в одно мгновение оказывается со мной рядом. И теперь уже я, а не брат, становлюсь его щитом и живой мишенью для чужих пистолетов.

Глава 26

Вейнанд Эскорн

— Странно, что отец решил путешествовать со столь скромным отрядом... Я думал, нас здесь будет ждать целая армия, — пробормотал Бриан, осторожно выглядывая из-за угла.

Вейнанд до сих пор не мог поверить, что согласился на это безумие. Потащил с собой четвёрку юнцов, рискнул их жизнями, их будущим. Но выбора ему не оставили. Кадеты упёрлись и ни в какую: или с ними, или никакой поддержки от Торнвила, а они так или иначе помчатся спасать Лайру.

Генералу нужен был хороший скакун. Быстрый, выносливый, такой, чтобы довольствовался короткими передышками и снова готов был мчать часы напролёт. Ему нужны были деньги, новая одежда, оружие и в идеале артефакты. Что-то укрепляющее, что не позволит срываться в сон. От маскировки он бы тоже не отказался, чтобы не переживать о том, что его узнают и попытаются схватить. Всё это мог дать ему Бриан, и Вейнанд скрепя сердце согласился на «шантаж» своих же кадетов.

— Не стоит его недооценивать, — ответил он Торнвилу, вглядываясь в высокие тёмные фигуры, стерегущие вход в святилище. — Каждый воин в его свите превосходит по силе и умению дюжину солдат, да и сам император едва ли им уступает.

— И тем не менее, несмотря на всю свою силу и могущество, он побоялся рассказать о своих планах военному совету, решил провернуть всё втайне, — усмехнулся Торнвил, тоже, как и он, не сводя с чаровиков взгляда. — Понимал, что его безумные капризы никто не поддержит и решил поставить их уже перед фактом: вот вам новая императрица! А хроновик? А нет у меня больше хроновика. Принимая это решение, я думал чем угодно, но только не...

— Тиши ты, — осадил его Ронан, заметив, как искажается от ярости и боли лицо оборотника.

Бриан осёкся, а Вейнанд бросил:

— Оставайтесь здесь!

Глупо было надеяться, что они его послушают, но попытаться всё же стоило. Разумеется, дружная компанию последовала за ним. Медлить больше было нельзя. Незаметными пробраться в храм не получится, придётся принять бой. Главное, чтобы никто из этих мальчишек не пострадал. Главное...

Мысль оборвалась, когда чаровики, перестав изображать из себя неживые статуи, вдруг скрылись в стенах храма.

Находу вытягивая из кобуры оружие, генерал бросился к входу в святое место, отчаянно надеясь, что сегодня его мечта наконец осуществится: он всё-таки пристрелит джарово чудовище!

* * *

Лайра Ноэро

— Эскорн, ты ли это? — Ядовитый голос императора, разнёсшийся по храму, заставил меня дёрнуться. — А ведь раньше неплохо стрелял. Что же в этот раз пошло не так?

— Отпусти её, и я попробую ещё раз, — послышался из мрака другой голос.

Тот, который я уже не чаяла услышать, но которому обрадовалась до безумия. На какой-то миг даже забыла, где мы и что вообще происходит. А когда отблески пламени выхватили из тьмы широкую и такую родную фигуру генерала, едва не задохнулась от вдруг переполнившего чувства.

Нет, не радости, хотя и её было в избытке. Того, другого, которое так боялась даже себе озвучить.

— Лучше поступим так! — Адальгер ещё крепче прижал меня к себе, почти не давая дышать. — Мои люди потренируются на тебе. На вас всех! — выплюнул он с ненавистью и презрением, заметив, как следом за генералом в храм вбежали...

Ронан, Нейл, Лоунард... Бриан! Духи! А вы-то что здесь забыли?!

— Пристрелите их, а лучше — заставьте помучиться! — прорычал венценосный шакал, злобно сплюнув: — Особенно это ничтожество!

Он дёрнул меня, потащил куда-то за алтарь, а я смотрела... просто не могла отвести взгляда от своего генерала. Уставшего, если не сказать — измождённого, но готового стоять за меня до последнего. До последней крупицы силы, до последнего вздоха. А я, кажется, забыла, кто я. Или это платье невесты превратило меня в кисейную шиари? Джара с два, проклятый ты император!

Способы вырваться из вражеского захвата мы с моим наставником отрабатывали не одно дополнительное занятие. И сейчас они очень пригодились. Удар ноги под колено (а каблуки, оказывается, не такие уж бесполезные!) — Регенштейн не то зашипел, не то зарычал. Не теряя времени подалась назад, наваливаясь на него всем телом, опрокидывая на алтарь, и почувствовала, как пальцы императора разжимаются.

Вырвалась, отскочила, но броситься к Вейнанду мне не дали, напали со спины, снова пытаясь обездвижить. С этим «пленителем» и вовсе церемониться не стала: сначала «угостила» локтем в живот, а после, вывернувшись, ребром ладони проехалась по горлу. Жрец — не тот, что потворствовал преступным планам планам императора, но такой же жердь в балахоне — судорожно глотнул ртом воздух. Схватился за горло, отшатнулся, а в следующую секунду моими стараниями был отправлен на отдых. Боюсь только, короткий.

Обернувшись, увидела, что Вейнанд и джаров император стоят друг напротив друга, словно дуэлянты.

— Хотя бы сегодня не прячься за живыми щитами. Будь воином и прими вызов! — швырнул ему, как перчатку в лицо, мой спаситель.

Я не видела лица Регенштейна, но готова была поклясться, что в тот момент его губы исказила совершенно гадкая, омерзительная усмешка.

— Правду говорят, хочешь, чтобы сделали хорошо, сделай всё сам. И раз уж вы настаиваете, генерал... Давно я не чувствовал вкуса крови. А терзать твоё тело, уверен, станет для меня особым удовольствием!

Движениями неторопливыми, расслабленными он расстегнул пуговицы мундира, аккуратно его снял. Следом стащил и рубашку, явно готовясь к обороту, и у меня засосало под ложечкой. Вейнанд стоял и ждал, лишь на миг поймал мой взгляд, но мне тут же пришлось отвлечься — Рифера обступили. Старший храмовник и двое других.

И откуда эти в хламидах только взялись?!

Где были остальные ребята, я не видела. Лишь краем сознания замечала вспышки пламени и мерцание чар, на короткие секунды выхватывающие из тьмы то одну, то другую часть храма.

Возле брата оказалась за считанные мгновения, и вовремя! Спасла его от ещё одного подлого удара ножом, которым один из служителей духов (а скорее, императора) пытался проткнуть ему бок.

— Осторожнее!

Оттолкнула, выбила оружие. Ударила, опрокидывая на землю, и, навалившись всем телом, продолжила отвешивать удар за ударом. Ещё и ещё, вымещая на храмовнике злость. Вместе нам удалось их утихомирить, но на смену злобной троице тут же пришёл чаровик. Один из верных псов императора. То, что созданное им пламя, несётся в моего брата, я заметила слишком поздно. А Риф не заметил вовсе, но спустя мгновение почувствовал: когда огонь жадно вонзился ему в плечо.

Брат закричал, падая на колени. На его куртке заиграли языки пламени, жадно в неё вгрызаясь. Я было бросилась к нему, но кто-то схватил меня за волосы. Дёрнул на себя, потащил. Зашипев от ярости и боли, попыталась вывернуться, но на этот раз мне достался совсем другой противник. Не доходяка-жрец, который и драться толком не умел, а чаровик, посвятивший тренировкам всю свою жизнь.

— Пойдём! — грубо рявкнул он, перехватывая меня за плечи, надеясь увести, как до этого надеялся Регенштейн.

Не церемонясь, поволок за собой, я же, не желая сдаваться, вцепилась рукой в первую попавшуюся скамью. Хорошо, что она была приколочена к полу. Плохо — что силы были неравны. Как бы ни была я зла, охвачена яростью, чувств этих оказалось недостаточно, чтобы справиться с мерзавцем. Несколько секунд противоборства, и пальцы соскользнули с растрескавшегося от времени дерева.

И тут рычание зверя сотрясло храм, а точнее, рычание двух зверей. Один — прекрасный, великолепный лев, от которого, казалось, исходит сверхъестественный свет. Другой, вервольф, казался порождением мрака, исчадием тьмы, и тем не менее для меня он был прекраснее любого создания. Уже не говоря про эту златогривую падаль! На него, несмотря на всю внешнюю красоту, противно было даже смотреть.

Лев атаковал, жёстко, яростно, явно целясь в глотку врага. Вейнанду удалось отшвырнуть его от себя, но короткая серая шерсть на плече обагрилась кровью: глубокая рваная рана — три пореза, оставленных когтями, — которую даже полумрак был не в силах спрятать.

— Джарова девка! — рыкнул чаровик, когда я вцепилась в очередную скамью.

Заметила, как на полу что-то слабо сверкнуло и едва не закричала от радости. Кинжал верховного жреца! Как бы только до тебя добраться...

С воздушной стихией мы только начали знакомиться, и тем не менее я, зажмурившись, попыталась призвать по помощь её мощь и силу. Для этого пришлось разжать пальцы и быстро, по памяти, как учил Дермонт, сплести воедино два чаровых узора. Негодяй, решив, что сдалась, с радостью потащил меня дальше, но далеко мы не продвинулись: горячая волна воздуха, завившегося вокруг меня сизой воронкой, заставила его отшатнуться в сторону.

В идеале должна была отбросить в другой конец храма, но как-никак я всего лишь кадет-первогодка. Не теряя ни доли секунды, метнулась к заветному оружию, схватила его и обернулась. Вовремя! Чаровик налетел, набросился на меня в то же мгновение, и нож, легко прорвав пыльно-серую ткань мундира, вошёл в его тело. Изумление в его глазах — первое, что увидела. А потом они быстро начали стекленеть, становиться пустыми.

Прошипев что-то хриплое, нечленораздельное, он навалился на меня всем телом. Мёртвым, каменеющим телом...

Всё ещё не способная поверить, что это я сделала, что я... убила человека, с трудом его от себя отпихнула и, путаясь в злосчастных юбках, уже не торжественно белых, а безвозвратно испорченных пятнами крови, его крови, поднялась на ноги. Огляделась сквозь мутную пелену, вдруг застелившую глаза. Не знаю, кого точно искала: Вейнанда, ребят, брата... Всё смешалось. Переливы света, то и дело пожираемые тьмой, жуткие звуки: звериное рычание и крики людей. Крики боли, страха, безысходности.

— Лоунард, сзади! — раздалось откуда-то изо мрака, а в следующее мгновение всё моё тело пронзил отчаянный вопль.

Духи, только не Лоунард! Только не мои друзья! Они не должны были из-за меня пострадать!

— Рифер! — выкрикнула, наконец его увидев.

Брат выглядел неважно, но хотя бы был жив! От куртки он успел избавиться, остался в окровавленных ошмётках рубашки. Опираясь здоровой рукой на алтарь, тяжело дышал.

— Ты как?! — подлетела к нему, боясь смотреть и в то же время не в силах отвести взгляда от жжёной раны на плече.

— Ещё живой, — устало усмехнулся мой близнец и продолжил, кивая куда-то на тьму перед собой. Свечи в масляных плошках почти все погасли, тьма сгустилась, стала почти осязаемой. — Надо им помочь!

Он бросился в центральный проход, я за ним, но нас разделило. Меня швырнуло обратно к алтарю вместе с налетевшим на меня Вейнандом. Первое, что ощутила — боль в спине от соприкосновения с холодным камнем. Второе — дикий, отчаянный страх, когда спустя миг, один жуткий миг, над нами... над ним(!) склонился победитель-лев.

— Нет, — только и успела выдохнуть.

Нет, нет, нет!

Жадно оскалившись, он вонзился в грудь умирающего вервольфа клыками, безжалостно его добивая. Терзая его плоть и явно этим наслаждаясь. Тем самым он убивал и меня, заставляя сердце разрываться от боли и отчаянья.

На моих глазах отнимал жизнь у мужчины, которого я любила.

Нет...

Нет!!!

Зарычав не хуже зверя, попыталась оттолкнуть чудовище, монстра, но меня снова схватили. И не надоело им... Дёрнули за шкирку, как какого-то щенка; грубо поставили на ноги и тут же перехватили за запястья.

— Поднимайся! И без фокусов! Дрянь...

«Пятен крови на юбке стало больше», — зачем-то подумала я, оглядывая свадебное платье, а с ним неподвижного, растерзанного оборотника и победоносно возвышающегося над ним льва. Золото его гривы потемнело, померкло, обагрившись кровью врага, но чудовище это не смущало. Он упивался каждым мигом своего триумфа и моих страданий. А я...

Духи, лучше бы эта кровь была моя!

— Пойдём...

Руки мне сцепили за спиной, чтобы даже не пыталась сплести ни один чаровой узор. Подтолкнули к выходу, к полумраку, в котором я смогла различить тщетно вырывающегося брата: его удерживали два крепких жреца. Ещё несколько проходов, несколько шагов, которые, казалось, кто-то делал за меня, и я увидела Ронана с Нейлом на коленях, охраняемых чаровиками. Друзей поверженных, раненых, но всё-таки живых. Правда, боюсь, это ненадолго. И дальше... почти у самого выхода Бриана, склонившегося над неподвижным, обожжённым телом Лоунарда Фольта. Самого доброго и отзывчивого парня, которого я когда-либо знала. Простодушного, весёлого и такого храброго.

Он рискнул ради меня жизнью и потерял её.

Они все скоро её потеряют. Повторят судьбу Вейнанда и этого бедного парня.

— Шиари Ноэро!

Чаровик, тащивший меня к выходу из храма, остановился. Заставил обернуться к уже успевшему принять человеческий облик императору. Адальгер неторопливо одевался, не обращая внимания на кровоточащие на теле раны. Увы, ни одна из них не была смертельно опасной. А благодаря целителям он забудет об этом досадном случае уже к завтрашнему вечеру.

Уверена, всё здесь случившееся для Регенштейна было лишь досадным инцидентом.

— Ты могла бы стать императрицей, но останешься никем. Твой брат мог бы стать великим чаровиком, герцогом, получить в жёны какую-нибудь принцессу. Кого угодно! Твоя тётя купалась бы в роскоши, а твои друзья, — он бросил на коленопреклонённых ребят презрительный взгляд. — Они бы закончили академию и в боях прославляли свои семьи, возвеличивали своё имя. Но ничего этого не будет. Ни для кого из вас. Ни твой брат, ни твои друзья не покинут этот город. Ты же умрёшь последней. Уже после своей нежной, такой ранимой тёти. После того, как я отправлю к джарам твоего хранителя. А тебя, Лайра... — Он криво усмехнулся. — Раз уж ты так боялась близости мужчины, её и получишь. Я только ещё не придумал, отдать тебя своим людям или первой попавшейся шайке разбойников!

Если он пытался меня запугать, то не получилось. Я даже не вздрогнула, и сердце быстрее не забилось. Оно вообще, казалось, остановилось в тот момент, когда не стало моего генерала.

Почему-то не покидала мысль, что всё происходит не по-настоящему. Что я просто сплю и надо лишь ущипнуть себя, чтобы проснуться. Жаль, не получится — руки мне держали крепко, не давая даже шевельнуться.

— Какая же ты всё-таки тварь! — Бриан поднялся и ринулся к...

Нет, этот человек не был его отцом, я не могла его так назвать даже в мыслях. Он вообще не был человеком. Тварью — вот это верно подмечено. Олицетворением зла, жестокости, безумия.

— Я презираю тебя и всем сердцем жалею Эргандар! Ты разрушаешь нас, как разрушил себя. Ты просто подлая, злобная тварь!

Гримаса ярости, исказившая лицо Регенштейна, сменилась очередным насмешливым выражением:

— Может, и ты мне бросишь вызов, мальчишка? Обернёшься и присоединишься к нашему бравому генералу?

— Я готов убить тебя голыми руками! Для этого мне не надо превращаться в тварь, какой ты являешься!

Окровавленное тело Вейнанда у ног Адальгера, обожжённый труп Лоунарда Фольта у выхода из священного капкана... Бриан, готовый стоять за меня до конца. И я, удерживаемая чаровиком. Поверженная, сдавшаяся...

Нет, эта девушка точно была не Лайрой. Такая Лайра была недостойна друзей вроде Бриана Торнвила. Не имела даже права дышать одним с ним воздухом! Такая Лайра не имела право на поддержку ребят из своего отряда. Храбрых, отчаянно смелых кадетов.

Такой Лайре следовало умереть как можно скорее. А лучше — вспомнить, что она хроновик. Хранительница редчайшего дара. Вспомнить, кто я, и наконец быть достойной этого подарка.

Как там говорил Холланд? Стать королевой нового мира? Не знаю, как насчёт королевы, но от нового мира... от новой реальности я бы точно не отказалась.

Чтобы привести силу в действие, нужна не только концентрация, но и определённые узоры чар, которые хроновики сплетают своими руками. Так учил Вентура, так мы тренировались... Но в ту ночь со Стейродом дар просто откликнулся на мой зов. Я смогла пробудить его и без всяких формул. Отбросила нас назад лишь на несколько секунд, а сейчас... Сейчас несколько секунд никому не помогут.

Но с тех пор я стала сильнее. Сильнее меня сделала ненависть к человеку... — нет, всё-таки твари! — которому я собиралась служить верой и правдой. Но тварям не прислуживают. Им место среди джаров. Не среди духов предков и уж точно не в этом мире!

Расслабилась в руках своего тюремщика, как будто сдаваясь окончательно. Глубоко вдохнула и, пока его величество сыпал угрозами в адрес сына, я облекла себя в беззвучный кокон. На какое-то мгновение ушли все эмоции, вся злость, страх, отчаянье. Я видела, как открывается и закрывается рот императора, как его лицо продолжает багроветь от ярости. Видела Торнвила, с презрением взиравшего на давшее ему жизнь чудовище. Друзей и брата. Моего... генерала.

Зацепилась за него взглядом и больше не сводила с любимого глаз.Толчок за толчком выплёскивал из себя силу. Казалось, всю до последней капли. Всю магию, что была во мне. Как будто только и ждала этого часа.

Почему-то высшие духи посчитали меня достойной этой силы, так не разочаруем же их!

Появление временных искажений его величество ощутил слишком поздно — не успел ничего предпринять. Слишком поздно чаровик, схвативший меня, осознал, что даже пленённая Лайра Ноэро может быть опасна. Вдоль стен храма заскользили тени, множество теней, а потом мир вокруг и вовсе померк. Но лишь на несколько коротких мгновений. Несколько толчков в груди — яростные удары сердца. Приступ тошноты, когда кажется, что всю меня сейчас вывернет наизнанку, и я снова в «жарких объятиях» стражника. Цепляюсь упрямо за лавку, не желая уходить, и ору как ненормальная:

— Лоунард, прячься! Ради духов, укройся где-нибудь, пока тебя не поджарили!

Больше я никак не могла ему помочь. Зато у меня был шанс спасти Вейнанда и раз и навсегда уничтожить Адальгера! Зацепилась взглядом за кинжал, воздушной стихией отшвырнула от себя чаровика, успела схватить оружие и сделать то же, что и в прошлый раз. Вот только на этот раз не стала оставлять врагу подарок. Оттолкнув от себя тяжеленную тушу, забрала кинжал.

Метнулась к брату, выкрикнула:

— Помоги Лоунарду!

Сама же крепче сжала в кулаке рукоять оружия, готовясь ко встрече с ублюдком.

Все до единого, кто обладал магическим даром, на себе ощутили действие хроновой магии, но изменить уже ничего не могли. Я отмотала обратно время, предотвратила смерть Вейнанда и, надеюсь, что сумела помочь Лоунарду.

И всё повторилось снова. Но лишь до того момента, как меня отбросило к алтарю, а у моих ног, возле окровавленных юбок, рухнул раненый вервольф.

Ну же... Сейчас! Ещё немного...

Лев оказался рядом в одно мгновение, я стиснула оружие, готовясь нанести удар в горло чудовища. Один удар, и всё будет кончено.

Но не для нас, а для этого монстра.

И тут запястье обожгло болью. Сильной, внезапной, острой. Вскрикнула, увидев, как на руке, вонзившись в неё клыками, повисла какая-то нечисть. Не то рыжая кошка с рогами, не то сам джар. Пальцы дрогнули, и я выронила нож, который мелкая зараза тут же схватила и куда-то поволокла.

А Адальгер...

Не желая сдаваться, метнула в тварь сгусток огня прежде, чем тот набросился на бессознательного врага. Лев тряхнул подпалённой гривой, зарычал неистово и, кажется, уже готов был меня сожрать.

Но тут снова что-то пошло не так.

С истеричным воплем:

— Не трожь мою деточку! — на льва набросился...

Эшви?!

Запрыгнул ему на голову и стал клевать, как ненормальный. Лев заметался, заревел ещё яростнее, исступлённо, пытаясь сбросить разошедшегося фамильяра, но цып так просто не сдавался. Если бы на Эшвара вдруг что-то не набросилось, уверена, доклевал бы до самых мозгов. Этим чем-то оказалось то самое рыжее, лохматое и рогатое. По всей видимости, хранитель императора.

Фамильяры заметались, сплетясь в один клубок из шерсти и перьев, а обожжённо-поклёванный император снова стал надвигаться.

Он и ещё два чаровика за компанию.

Мысли заметались быстрее тех самых хранителей, продолжавших издавать невообразимые звуки: рычание, шипение, клёкот. Остальные же хранили молчание.

Единственное, на что в тот момент хватило фантазии — это прикрыть собой генерала. Шерсть на его теле редела, когти как будто втягивались в пальцы, руки укорачивались. Он постепенно превращался в человека: раненого, ослабленного, беззащитного перед шайкой шакалов.

— Я не отдам его тебе! — крикнула я, в отчаянье пытаясь понять, как быть дальше.

Снова перечеркнуть реальность? Не уверена, что хватит сил. Перед глазами всё двигалось и расплывалось, и, наверное, потому сцепившиеся хранители казались бесформенной разноцветной кляксой.

Одолеть трёх противников, один из которых оборотник? Мрачно усмехнулась. Я, конечно, девушка одарённая, но не настолько же.

— Не отдам! — в отчаянье повторила я, сжимая кулаки, готовая стоять до конца.

Лев зарычал, но не зло, а скорее, насмешливо. Его явно забавляла вся эта сцена.

Он приближался, мягко переступая с лапы на лапу, и вместе с ним, казалось, к нам подбиралась тьма. Она сгущалась, плотнела, готовая поглотить меня и моего оборотника.

Я не видела ребят. Не знала, повезло ли в этот раз Лоунарду или стало ещё хуже — помимо него погибли и другие. Сейчас я видела перед собой лишь предвкушающего расправу хищника. Смотрела в его ядовитые жёлтые глаза, ловя в них своё отражение. Лайры Ноэро не сломленной, но уже, кажется, покойницы.

Именно это, мой приговор, читался в глазах оборотника.

Вот он уже в нескольких дюймах от меня. Пасть разверзается, обнажая острые клыки, и я уже почти чувствую, как они смыкаются на моём плече. Вспарывают кожу, разрывают мышцы. Почти ощущаю эту боль.

И слышу:

— Отец!

Крик Бриана прозвучал почти в унисон с хлопком выстрела. Одним. А за ним последовал и другой. Оглушительный, молниеносный. Лев взревел, вкладывая в этот рёв всю свою боль, и рухнул набок, судорожно царапая пол когтями.

Два выстрела, две пули, и обе достались его величеству. Чаровики было бросились к нему, но их перехватили. Те самые тени, что скользили вдоль стен до временных искажений. Я приняла их за плод своего воображения, просто сгустки тьмы в глубинах храма, но сейчас один из этих «сгустков» свернул шею первому стражнику, а второму достался удар в спину кинжалом.

Ещё одна тень, в длиннополом плаще, приблизилась к Адальгеру. Носком туфли пренебрежительно пнула тушу притихшего льва и, удостоверившись, что тот уже никому не причинит вреда, сунула пистолеты в кобуру. Сбросила плащ, чтобы накрыть им меняющегося и всё ещё бессознательного генерала.

— Вижу, интересная у тебя получилась свадьба, Лайра. — Белозубая улыбка Эйо, казалось, осветила этот мрачный, обагрённый кровью убитых зал. — Запоминающаяся.

— Эйо?

Я всё ещё не могла поверить своим глазам. Может, она просто очередной мираж.

— Извини за опоздание. Но, как говорится, лучше ведь поздно, чем вообще никогда. — Креорка подарила мне ещё одну улыбку.

Пламя в масляных плошках разгоралось, и я увидела приблизившегося Бриана. Позади него маячили Нейл с Ронаном. И, хвала духам, Рифер! Парень поддерживал раненого, но главное, живого Лоунарда.

— Отец... — чуть слышно пробормотал мой друг, не сводя взгляда с убитого императора.

Эйо обернулась на его голос.

— А вот и наследник. Извини за это, парень, — кивнула на умершего правителя. — Но так будет лучше. Всем! — и весело хмыкнула.

Бриан ничего не ответил, просто продолжал стоять и смотреть на льва, и я представить себе не могла, какие чувства сейчас его одолевают. Сидела, вцепившись в руку Вейнанда, и просто благодарила духов, что ощущаю под пальцами его пульс.

— Будет лучше? Лучше?! — Верховный жрец отделился от группы храмовников, сгрудившихся возле алтаря. — Вы думаете, вам всё сойдёт с рук?! Уже сегодня народ Эргандара узнает, что его величество, избранника высших духов, жестоко убили! Ваша жизнь кончена! Вы все...

— А может, я сейчас жестоко убью тебя? — ринулась к нему креорка, плавным, незаметным движением извлекая нож из-за пояса.

Служитель было отшатнулся, но тут же расправил плечи, вытянулся, явно решив оставаться верным своему императору до последнего вздоха.

— Убийцы! Душегубы! — продолжал разоряться.

Эйо упёрлась ему в грудь кинжалом, её люди, которых оказалась целая банда, обступили храмовников, готовые разделаться с ними так же безжалостно, как разделались с чаровиками императора. В отличие от верховного, другие явно не рвались повторить судьбу правителя Эргандара, но послушно молчали. Испуганно друг к другу жались и ждали, что будет дальше.

— Бриан... — прошептала я, заметив, как друг опустился на колени перед отцом. Нерешительно, словно сомневаясь, надо ли, протянул к нему руку, коснулся.

— Делайте, что должны! — послышался голос жреца, уже окончательно решившего попрощаться с жизнью. — Правду всё равно так или иначе узнают!

Жрец меня в тот момент не особо заботил, а вот Бриан... Потянулась к нему, не зная, то ли начать утешать, то ли ничего не говорить, просто молчать. Что вообще можно сейчас сказать? Потянулась и тут же в страхе подалась назад, когда яркий, пронзительный свет, в один миг охвативший мёртвого льва, перекинулся на моего друга. Облёк его, словно в золотые доспехи, подхватил, поднял на ноги, становясь всё ярче.

На какое-то мгновение в храме воцарилось молчание, а потом жрецы взволнованно зашептались:

— Благословенный...

— Избранный...

— Наш император...

Один за другим стали опускаться на колени.

Верховный жрец рухнул на пол первым.

Глава 27

Только когда свечение вокруг Бриана померкло, служители храма перестали вдохновенно бормотать, а все остальные наконец отмерли.

— Что это было? — растерянно пробормотал Рифер.

— Бриан... он... — промямлил, почёсывая голову Ронан. Висок парня пересекал глубокий порез, на щеке алели пятна подсохшей крови, но он старался держаться бодро, словно каких-то несколько минут назад не побывал в схватке с сильнейшими чаровиками Эргандара.

— Избранный высшими духами, — взволнованно выдохнул верховный жрец и чуть не стукнулся лбом о пол: так старательно кланялся явно опешившему от всего происходящего Торнвилу.

— С чего вы взяли? — наконец проговорил он.

— В последний раз... ваше величество, — обратился к нему старший храмовник, не торопясь отрываться от пола, — благословения высших духов удостаивались более века назад. Лимбурги... Но никто из вашего рода... — Он осёкся и, кашлянув, продолжил: — Духи показали нам, что сила и власть, которыми был наделён прежний правитель, теперь переходят к вам.

— Но... Но я же бастард!

Удивительно было видеть, как лицо верховного жреца вдруг озарилось улыбкой, ясной и искренней:

— Для наших покровителей происхождение не имеет значения. Они избрали вас. Нам, их служителям, остаётся только возблагодарить духов за священное благословение. Давайте помолимся.

Жрецы одновременно склонили головы и забормотали неразборчивую молитву. Я обернулась, услышав, как Вейнанд судорожно выдохнул, а спустя мгновение его окружили бывшие ученики. Бриан тоже приблизился.

— Я что-то пропустил? — Генерал сел, хоть и было видно, что даже это простое движение даётся ему с трудом. Грудь, плечи оборотника покрывали глубокие раны, оставленные когтями.

Не выдержав, отвела взгляд, и Вейнанд поспешил закутаться в плащ.

— Всё самое интересное, — подал голос Нейл и кивнул на тушу мёртвого зверя. — А главное, у нас теперь новый император!

— Я не император! — нервно парировал Бриан и уже тише добавил, глядя на поверженного Великого: — Я и сам хотел его убить... Но рад, что это был не я. И не вы, генерал.

— А вот мне что-то совсем не радостно, — мрачно усмехнулся Вейнанд.

— Сомнительная честь — быть убийцей своего правителя, — громко хмыкнула Эйо, явно следившая за всем происходящим в этом храме, после чего бесцеремонно пнула ногой жреца. — Если вы закончили со своими благодарственными напевами, предлагаю вернуться в реальность и обсудить весьма интересную ситуацию, в которой мы все оказались.

Верховный жрец умолк, а с ним притихли и остальные. Зло покосившись на креорку, он поднялся на ноги, презрительно выплюнул:

— Говори, убийца!

Девушка усмехнулась:

— Как ты сам заявляешь, убийца здесь я. Пули в эту тушу, я хотела сказать вашего императора, всадили не эргандарцы. Ты прекрасно понимаешь, жрец, что то, что должно было здесь случиться, происходило против воли девушки, а её друзья (в том числе и ваш новый благословенный правитель) просто её спасали. Поэтому подумай хорошенько, прежде чем ответить: стоит ли трезвонить по всему Эргандару, что против его величества восстали его же люди? Мы, безымянные чужеземцы, смиренно готовы взять вину на себя, а о тайном венчании и нежелании невесты выходить замуж никто не узнает. А если узнает, это может навлечь тень и на благословенного. Что скажешь, жрец?

Взгляды всех собравшихся устремились на служителя высших духов. Судя по выражению его лица, он лихорадочно соображал, что делать, и, наконец, глядя на нас, а не на креорку, произнёс:

— Я скажу правду...

Сердце у меня в груди упало.

— Скажу, что в храм ворвалась банда убийц, душегубов, схватилась с чаровиками императора, но они не выстояли. Погиб и его величество. Этой девушке и её брату, — он подарил мне пристальный, долгий взгляд, — единственным из его свиты, повезло выжить. И то только лишь потому, что вовремя смогли укрыться. Никого другого мы здесь не видели.

Словами не передать, какое облегчение я испытала, когда он замолчал. О том, что нас ждёт, я, если честно, задумалась слишком поздно и отчаянно не желала ни себе, ни своим друзьям участи беглецов и преступников, разыскиваемых по всему миру.

На радостях прижалась к Эскорну, но тут же отстранилась, услышав, как он сдавленно прошипел.

— Извини... — взглянула на предплечье, исполосованное когтями, задержала дыхание.

— Всё в порядке. — Генерал мягко улыбнулся и убрал с моего лица упавшую на глаза прядь. — Это мне стоит просить прощения за то, что появился так поздно. Заставил тебя пережить весь этот кошмар.

— Ты появился очень кстати, за что я тебе бесконечно благодарна. Ты... вы все, — я с нежностью и теплотой взглянула на ребят, — напомнили мне о том, кто я. Помогли посмотреть своим страхам, своему врагу в лицо. И начать бороться. Спасибо вам.

— Всегда, пожалуйста. Надо будет ещё, обращайся! — весело улыбнулся Лоунард, правда, тут же болезненно поморщился и попросил Рифа подвести его к скамье, на которую и рухнул с тихим стоном облегчения.

— Принесите ему одежду, — велела своим людям Эйо, имея в виду Вейнанда, после чего обратилась к Бриану: — На пару слов, ваше величество. — Её обращение прозвучало несколько насмешливо. — Буду благодарна, Лайра, если и ты к нам присоединишься.

Сжав руку Вейнанда, я поднялась и последовала за чаровницей вглубь храма. Бриан тоже за ней пошёл, хоть было видно, что общение с креоркой не доставляет ему удовольствия.

— Благословение духов — это, конечно, замечательно и прекрасно, но не рассчитывай, что в Леонсии тебя примут с распростёртыми объятиями, — с места в карьер начала креорка. — Для эргандарской знати ты по-прежнему бастард, и вот для них происхождение значение имеет.

— Я не собираюсь становиться императором. — Выражение лица Торнвила ясно давало понять, что и трон, и корона его заботят мало.

— А вот это ты зря, — покачала головой Эйо. — Во-первых, от благословения духов не отбрыкиваются. Во-вторых, пусть ты и Регенштейн, но Регенштейн вменяемый. Мы уже давно к тебе присматриваемся. Из тебя получится неплохой император, парень. Или предпочитаешь спрятать голову в песок и уступить трон какому-нибудь пособнику твоего отца? Такому же нарциссическому ублюдку, помешанному на власти и бесконечных войнах.

— Ты же сама говоришь, что меня не примут, — уже не так уверенно проговорил Бриан.

— Нет, такого я не говорила. Я просто предупредила, что будет непросто. А чтобы стало проще, нужны союзники. И чем могущественнее, тем лучше. Например, хроновик Эргандара.

Я кивнула и ободряюще улыбнулась приятелю:

— Я поддержу тебя и ни за что не оставлю. Буду сражаться за тебя точно так же, как ты сегодня... всё это время сражался за меня.

— Поддержкой генерала-протектора Флаоса тоже заручиться не помешает, — тем временем продолжала Эйо. — Холланд сделает всё возможное, чтобы именно ты взошёл на трон Эргандара.

— Стать пешкой в руках врага? Никогда! — жёстко отрезал Бриан.

— Не пешкой, а союзником и добрым соседом, — на удивление мягко произнесла Эйо и вдруг улыбнулась. Без привычной ей насмешливости, а как самая обыкновенная девушка. — Мы все хотим мира, парень. Мы все устали. Никто не посягает на земли Эргандара. Но и Эргандару хватит играть роль вечно голодного шакала, пожирающего всё на своём пути. Мы все здесь за мир.

Бриан бросил на меня взгляд. Я кивнула, безмолвно уговаривая его не отказываться от помощи, не поддаваться эмоциям.

Немного подумав, он ответил:

— Я вижу точно таким же будущее Эргандара, креорка, и готов встретиться с твоим господином.

— Не господином, но... — Эйо осеклась, после чего, по привычке хмыкнув, смиренно кивнула: — Я устрою встречу. А сейчас... — Посмотрела куда-то поверх моего плеча. — Не будем вам мешать.

Обернувшись, я встретилась взглядом с Вейнандом. Он успел одеться в свою одежду, хотя не сказала бы, что одетым выглядел лучше.

Бриан тоже не стал задерживаться. Пробормотав:

— Пойду узнаю как там ребята, — кивнул генералу и исчез следом за чаровницей.

А я с наслаждением прикрыла глаза, позволяя любимому себя обнять.

* * *

Вейнанд Эскорн

Ему до сих пор не верилось, что всё позади. Император мёртв и больше никогда не сможет причинить ей боль. Не посягнёт ни на её силу, ни на её свободу. Было досадно, что это не он, а креорка, укоротил Адальгеру жизнь. Но в словах чаровницы имелся смысл. Став убийцей, он бы уже никогда не вернул прежнюю жизнь. Не ради себя — ради Лайры. Теперь, когда над ней не довлеет воля императора, нет необходимости сбегать. Дезертировать из академии, пятнать честь Ноэро... Лайре не придётся отказываться от своего имени, земель рода, от жизни в Кальдероке, которую она так полюбила.

Она продолжит учиться.

А он...

— Я смогла, — с улыбкой радости, гордости, облегчения рассказывала девушка, и эта улыбка казалась генералу прекраснее всего, что он видел в своей жизни. — Поначалу было такое чувство, словно меня парализовало. Страхом, отчаяньем. Я не ощущала в себе даже толики магии, не говоря уже о хроновом даре. Но когда увидела тебя... Представила, что будет с другими... Ребятами, Рифом! — Она взволнованно втянула воздух, поёжилась, снова возвращаясь мыслями в пережитые мгновения ужаса.

— Всё в прошлом. — Мягко коснувшись подбородка девушки, Вейнанд посмотрел ей в глаза. — Ты победила. Больше не думай о нём. Он недостоин твоих мыслей, и ему нет места в твоих воспоминаниях.

Лайра тяжело вздохнула:

— Если бы не Эйо...

— Эйо появилась в удачное время, когда Регенштейн был наиболее уязвим. Ты сделала его таким.

— Ну, вообще-то его потрепал ты, — хмыкнула чаровница и с лукавством в голосе добавила: — Ты ничего не рассказывал о своей второй ипостаси. А я всё гадала, какой же у нас генерал номер два!

— И как? Сильно напугал? — с трудом удалось подавить в себе волнение.

Не человек, но и не волк — помесь, гибрид, чудовище. Таковым он считал себя долгое время. Став старше, примирился со своей сущностью, но оборачивался лишь в случае крайней необходимости. И надеялся, что Лайра никогда не увидит эту его тёмную и по мнению самого Вейнанда — уродливую сторону.

— Напугал? — удивлённо переспросила Ноэро. — Ты был прекрасен! Будь ты в тренировочном бою, а я — на зрительских трибунах, только на тебя бы и смотрела. Только тобой бы и... любовалась.

Её голос звучал искренне, а в глазах было столько блеска, столько света, что он затмил не только всё пламя, горевшее в храме — все звёзды на небе. Ни одна не могла сравниться с шиари Ноэро.

— И всё же предпочитаю, чтобы ты смотрела на меня-человека.

— Ничего не имею против, — она улыбнулась, немного смущённо, и тут же весело продолжила: — Вот вернёмся в академию, и я каждое утро буду любоваться вашей, шейр, мрачной, но такой прекрасной физиономией!

Вернёмся в академию...

— Он не вернётся.

Голос Эйо прозвучал неожиданно. Вейнанд обернулся и с досадой посмотрел на приблизившуюся к ним креорку.

— Он всё ещё дезертир и, если попробует сунуться в столицу, его сразу арестуют.

— Но как же... — растерянно начала Лайра. — Теперь, когда нет императора, генерал может... должен вернуться!

Вейнанд покачал головой, с сожалением глядя, как свет тысячи звёзд гаснет в её глазах, а с лица исчезает самая красивая в мире улыбка.

— Его приказы остаются в силе, — сказал он тихо. — Пока что мне придётся скрываться.

— Значит, будем скрываться вместе! — решительно выпалила бунтарка, даже не дав себе времени на раздумья. — Убежим, как и собирались. У нас ведь всё было спланировано и...

— А как же твоё обещание поддержать Бриана? — Креорка чуть слышно хмыкнула. — Уже забыла о друге? А о своей тёте? Своём имени?

— Тётя поедет с нами, а имя... Зачем оно мне, если... — Лайра осеклась, не договорила.

— Приказы старого императора может отменить только новый, — сказала Эйо, снова оборачивая разговор в свою пользу. — Тебе представился шанс продолжить заниматься тем, что любишь, и при этом помочь другу, который не раз тебя выручал. И при этом сохранить имя, а со временем генерал Эскорн вернёт своё. Но это только в том случае, если нашими общими стараниями на трон сядет наш златокудрый император.

Чаровница кивнула в сторону Бриана, вместе с одним из флаосцев оказывающего первую помощь Лоунарду.

В ответ Лайра поджала губы, нахмурилась, явно разрываясь между долгом и своими желаниями. Одним желанием — быть с ним. Эта мысль придала Вейнанду сил.

— Эйо права, — поддержал он креорку. —Ты нужна Бриану, и я не хочу, чтобы ты жертвовала ради меня своей жизнью.

— Но ты же ради меня своей пожертвовал!

Вейнанд обнял её и, стараясь не обращать внимания на боль в груди, тихо, но твёрдо проговорил:

— И ни разу об этом не пожалел. И не хочу, чтобы ты о чём-то жалела. Тем более, что разлука будет временной. — Поддавшись порыву, прижался губами к виску девушки, скользнул поцелуем по тёплой щеке, на какое-то мгновение забыв и об Эйо, и о том, что не имеет права этого делать.

Лайра не сопротивлялась. Наоборот, потянулась к нему, с тревогой прошептала:

— Но куда ты отправишься?

— Я о нём позабочусь, — нарушила очарование момента креорка, удостоившись сразу двух взглядов: ревнивого — от Лайры, раздражённого — от генерала.

— Я и сам не пропаду.

— Но с нами будет веселее. И безопаснее. К тому же мой господин, как выразился наш златовласка, жаждет с тобой пообщаться.

Вейнанд ничего не ответил, решив, что со своими дальнейшими планами определится позже. Сейчас главное было успокоить Лайру, провести с ней последние мгновения. Мгновения, так бесцеремонно прерванные Эйо.

Увы, креорка оказалась не единственной, кто решил им помешать. Из-под лавки, почему-то пятясь задом, выбрался фамильяр. Вейнанд знал, что духи наказали хранителя Ноэро за сговор с мятежницей Мэвелин, но и представить себе не мог более странного существа: рогатого, на длинных, как ходули, лапах и с явно скверным характером.

— Драная кошка... Как пристрелили её хозяина, так сразу и удрала. А жаль! Я бы с удовольствием продолжил её трепать!

Если уж кто и выглядел потрепанным, так это фамильяр. Всклоченный, взбудораженный, оставшийся без доброй половины перьев, он воинственно дёргал своими короткими наростами-крыльями и продолжал ворчать:

— Сначала магия этого нечестивца, императора, меня к тебе не пускала. Потом появился уродец мохнатый. Если бы не он, я бы сам с Регенштейном разобрался! Я бы его... я...

— Никто в тебе не сомневается. — Опустившись на колени, Лайра с любовью погладила маленькую рогатую голову. — Но как ты пробрался в храм? Как вообще меня нашёл, если ко мне не подпускали охранные чары?

— Понять, куда он тебя утащил, было несложно. Сложнее — за тобой последовать. К тому же, — странная птица важно клёкнула, — я понимал, что без помощи не обойтись. Пришлось обращаться к твоей учительнице, этой тихоне-чаровнице, а уже она свела меня с Эйо. Ну и мы вместе, да с её артефактами... — Хранитель потёрся головой о ладонь хозяйки. — Я правда спешил как мог. И очень боялся, что не успею. А когда увидел тебя и эту шкуру недобитую...

— Нам пора. — Креорка, словно издеваясь, встала между ним и Лайрой. — И вам тоже, Ноэро. Тебе и твоим друзьям. Если вы, конечно, не решили дождаться городской стражи. Тогда придётся сочинять для них какую-то другую сказку. Моим людям с ними точно не стоит встречаться. Чего и тебе советую, генерал.

Прощание вышло быстрым, скомканным, не таким, каким он себе представлял. Да и вообще не хотел представлять их разлуку. Утешало одно: рано или поздно она закончится, и он снова будет рядом со своей бесстрашной, дерзкой шиари.

Просто немного терпения...

Последний раз взглянув на девушку, на ту, которую успел полюбить всем сердцем, Вейнанд последовал за флаосцами. Ночь поглотила их фигуры, а вскоре далеко позади осталась безлюдная площадь и храм, в котором он оставил свою бесстрашную, дерзкую шиари.

Но он точно знал, что оставил не навсегда.

Глава 28

Три месяца спустя

Лайра Ноэро

— Да куда вы меня все тащите?!

— Наша шиари сегодня не в духе? — весело поинтересовался Ронан.

А Нейл напомнил:

— Забыла? Мы собирались праздновать.

— Потому что заслужили добрую пирушку! — предвкушая попойку в кабаке, которая вполне могла затянуться до самого утра, потёр руки Лоунард.

И даже Бриан, который в последнее время избегал показываться в городе, поддержал друзей:

— Мы действительно имеем право на вечер вне Кальдерока. После всех экзаменов и проверок отдых нам необходим как воздух.

— Особенно вашему величеству, — поддел друга Рифер, прекрасно зная, как тот реагирует на обращение «ваше величество».

За что удостоился не самого доброго взгляда и мрачного замечания:

— Я пока ещё не стал императором и неизвестно, стану ли.

— Станешь, станешь, — продолжал гнуть своё братец. — В этом уже никто не сомневается.

В этом действительно никто не сомневался.

Первые недели после гибели императора Эргандар лихорадило. Враги империи ликовали, приближённые к трону, вроде Редверса и ему подобных, потирали руки, в мыслях уже примеряя на себя корону. Но вскоре поняли, что поторопились, и дерзкие мечты так и останутся всего лишь несбыточными мечтами.

Во-первых, все жрецы до единого во главе с верховным жрецом Эргандара заявили, что не благословят на трон никого, кроме Бриана Торнвила. После смерти Адальгера многих стали посещать видения, в которых молодой лев занимал место старого шакала. Ну то есть льва, конечно же, но я себе их видения немного по-другому представляла.

Благодаря им, а ещё с подачи флаосцев, активно взявшихся за продвижение своего «кандидата», жрецов поддержал народ, а с ним и представители многих знатных фамилий. Люди Холланда щедро платили тем, кто вставал на сторону первенца и единственного сына Адальгера Третьего. Кому золотом, кому услугами или духи знает чем ещё, но и месяца не прошло, как настроения в империи резко изменились.

Дела с военным советом и теми, кто надеялся завладеть короной, обстояли сложнее, но и им тоже пришлось примириться с мыслью, что в скором будущем на трон взойдёт незаконорождённый.

А когда стало известно о помолвке Бриана с последней из Лимбургов, даже тем «собакам», которые громче всех лаяли, пришлось, поджав хвосты, попрятаться по своим конурам. Прежних правителей Эргандара у нас любили, и новость о том, что родовое древо древних королей не было вырублено с корнем, а продолжает расти и давать плоды, встретили с радостью.

Не знаю, радовался ли сам Бриан перспективе скорой женитьбы (он с этой девушкой ещё даже не виделся), но принял это решение как и подобает монарху: раз надо, значит, надо.

Мне прочили почётное место правой руки императора, но я ждала не громкой должности, а того момента, когда домой сможет вернуться Вейнанд. Когда чаровницы вроде Имады перестанут быть пожизненными пленницами, а юных шиари больше не будут заставлять отрекаться от дара. Это должен быть их выбор, их решение.

Изменения в Эргандаре могли начаться только с восхождением на трон Бриана.

К слову, принцесс тоже воодушевила смена власти. Не знаю, какие чувства они испытывали к отцу, но судя по тому, что рассказывал приятель, долго скорбеть не собирались. Особенно Кайяна, от свадьбы с которой амир Джагаба отказался в срочном порядке. Видите ли, он не намерен привязывать себя узами брака к государству, которое находится на грани краха.

Ну и ладно. Не намерен, так и не надо.

Вопреки прогнозам восточного падишаха за минувшие месяцы в Эргандаре ничто не разрушилось и не сломалось. До тех пор пока нового правителя официально не короновали, империей управляет военный совет, и управляет довольно успешно. К счастью, не все были согласны с политикой Адальгера. Большинство генералов имели свои головы на плечах, а потому мирные соглашения с Флаосом в отношении заокеанских колоний не заставили себя долго ждать. Часть войск из Ревиля, Гренарры и Новой Артории уже отозвана, некоторые гарнизоны по-прежнему там, но не для проведения военных кампаний, а для поддержания порядка.

Кажется, бесконечные войны Эргандара действительно заканчивались.

— Ты бы хотя бы улыбнулась для разнообразия, Лайра, — легонько пихнул меня в бок Киернан.

— Я же говорю, не в духе она, — настаивал на своём Сандер. — Нет у нашей шиари настроения.

А откуда же ему взяться, если последние две недели от Вейнанда не было ни весточки! Обычно ко мне являлся его фамильяр, чтобы сообщить, что с его хозяином всё в порядке. Иногда Вейну даже удавалось передавать письма. Я опасалась их хранить — сжигала. Но прежде перечитывала бессчётное множество раз, пока текст каждого послания намертво не врезался в память.

И вот уже полмесяца ни писем, ни фамильяра!

— Со мной всё в порядке, — буркнула я, чтобы хотя бы что-то ответить.

— Звучишь как Эшвар, — хохотнул Рифер и подставил лицо заходящим лучам солнца.

К вечеру жара спала, уступив место долгожданной свежести. Мы шли в мундирах нараспашку (Ронан и вовсе покинул академию в одной рубашке) и любовались летней, раскрашенной закатными лучами столицей. Точнее, любовались ребята, ведя меня извилистыми улочками в очередной кабак, в котором они ещё якобы не бывали. Я же продолжала предаваться тревоге, а ещё, кажется, ревности.

Вейнанд был во Флаосе. А там Эйо со своим даром роковой соблазнительницы. Вдруг писать мне стало просто неинтересно. Вдруг он увлёкся креоркой, а может, какой другой флаоской красавицей. Уверена, при дворе Холланда их не меньше, чем в императорском дворце Леонсии!

— Я слышал, её величество отказалась от мирской жизни, — вмешался в мои мысли голос Лоунарда.

Бриан кивнул:

— Найферия решила, а может, совет тому поспособствовал, уединиться в обители. Но сёстрам позволено её навещать. Не далее как вчера они отправились к матери.

Где-то в глубине души мне было немного жаль её величество. Вряд ли она была счастлива в браке, а потом и вовсе овдовела. Точнее, сначала её бросили, унизили и оскорбили разводом, но может, в обители её беспокойная душа наконец-то обретёт мир и успокоение.

— Она ещё легко отделалась, — хмыкнул Нейл, явно считавший, что место бывшей императрицы не в обители, а на плахе. — После того что пыталась сотворить с Лайрой и Брианом.

— Я не держу на неё зла, — ответил Торнвил, и на его лице, замаскированном иллюзией (будущему императору теперь без иллюзий в город не сунуться), проступила немного грустная улыбка.

К слову, иллюзию накладывала я, и я же её поддерживала. За последние месяцы я неплохо преуспела по многим дисциплинам, а уж Имада и Вентура и вовсе считали меня своим шедевром, венцом своих стараний.

Наверное, случись кровавая свадьба, как прозвали её ребята, сейчас, и император не дождался бы появления флаосцев. Я стала сильнее, увереннее в себе и своей силе. И теперь чётко понимала, что не перед всякой властью стоит пресмыкаться. Служить своему правителю следует лишь в том случае, если он этого достоин.

Адальгер вызывал во мне страх, который и вынуждал примиряться с его приказами. С Брианом же, уверена, всё будет иначе.

— Кстати, если бы не твоя Имада, нас бы сегодня здесь не было, — взглянув на меня, заметил Нейл.

— И флаосцы тоже не подкачали, — задумчиво поддержал друга Рифер.

После того как жрецы помогли нам незаметно покинуть город, перед нами встала новая проблема: как вернуться в академию. Ладно, мы с Рифером, нас забрали из Кальдерока по приказу императора. А вот ребята сбежали... И это было равнозначно исключению.

Успокоил Эшвар. Поняв, что я и Рифер в беде, а наши друзья покинули Кальдерок без разрешения, он развил бурную деятельность. С его подачи Эйо не только возглавила отряд по спасению близнецов Ноэро, но и отправила в лучшую военную академию Эргандара замену для ребят. Уж не знаю, как они проникли в Кальдерок без меток и как Имаде больше недели удавалось поддерживать иллюзию сразу на четвёрке кадетов, но никому даже в голову не пришло, что фокус с заменой ученика повторился. Да ещё и в таком масштабе. Да ещё и с участием заклятых врагов Эргандара. Теперь уже, к счастью, бывших.

Когда мы вернулись, в Леонсии уже стало известно о смерти императора. В академии творился такой же бардак, как и во дворце, как и на улицах города. Проникнуть в Кальдерок оказалось проще простого.

— Долго ещё идти? — спросила я, оглядывая на удивление чистую, опрятную улочку.

Обычно злачные места, в которые любили наведываться ребята, находились где-нибудь в порту или в не самых благополучных районах города. В дорогие заведения они ходили редко, можно сказать, по великим праздникам.

Хотя сегодня же и есть великий для нас праздник — окончание первого учебного года. Наверное, потому мне не хочется поморщиться от вони, источаемой нечистотами, и нигде не видно уснувшего прямо на дороге пьяницы.

— Уже устала? — поинтересовался с улыбкой брат.

Нет, просто хочу выпить чего-нибудь крепкого. Возможно, тогда удастся спровадить из мыслей Эскорна. И Эйо с её коварным даром. А главное, порвать на кусочки картины, где они вместе. И вообще...

— Почти пришли. — С этими словами Ронан завернул за угол дома, и мы оказались...

У входа в маленький старый храм. Или, скорее, молельню. Точно такая же была у нас в Кроувере. В той молельне я пыталась выйти замуж за друга детства, но помешал Вейнанд.

Вот уж любитель срывать мне свадьбы.

Поняв, что от мыслей о генерале не поможет избавиться даже самый крепкий напиток, посмотрела на ребят:

— Мы что, здесь будем отмечать?

— Начнём здесь, а там будет видно, — загадочно произнёс Рифер и первым взбежал по старым, полуразрушенным ступеням, в трещинах которых проглядывали цветы с белыми лепестками.

— А это не святотатство?! — нахмурилась я, но за братом всё-таки пошла.

Скрипнула дверь, Рифер исчез за ней первым, а следом и я. Сделала несколько шагов. Остановилась. И почувствовала, как перехватывает дыхание.

В глубине небольшого зала, освещённого свечами, стоял тот, кто ни на мгновение не покидал моих мыслей и, кажется, уже навсегда завладел моим сердцем.

Я сделала несколько быстрых шагов по направлению к генералу.

— Что ты здесь делаешь?!

Вейнанд улыбнулся, шагнул мне навстречу, чтобы взять за руку.

— Признаться, я надеялся на более тёплый приём.

Смутилась и уже спокойнее сказала:

— Это может быть опасно. Если тебя схватят...

— Меня не схватят. — Приподняв мою ладонь, он коснулся её губами, и по коже тотчас побежали мурашки.

Забытое чувство, которого мне так не хватало.

— От тебя столько времени не было ни одной весточки. — В голосе помимо воли прорезался упрёк. — Я переживала.

Генерал улыбнулся ещё шире:

— А я хотел сделать тебе сюрприз.

— Хоть я его и отговаривала.

Услышав голос креорки, едва не выругалась вслух. Поначалу я не заметила Эйо, не смотрела по сторонам, только на Вейнанда, а потому невольно вздрогнула, когда она приблизилась. Или правильнее будет сказать — подкралась. Осторожно и беззвучно, как кошка.

По-звериному яркие глаза креорки сверкнули в полумраке:

— Ты права, Лайра, это путешествие могло закончиться печально.

— Но вот я здесь. — И вторая моя рука оказалась в плену пальцев генерала.

Наверное, только его прикосновения и успокаивали. А вот присутствие чаровницы, наоборот, раздражало.

Это что же получается, они вдвоём путешествовали?

— И я бы хотела тебе напомнить, милый, что время поджимает.

Милый?!

Наверное, что-то такое отразилось в моих глазах, потому что Вейнанд, поморщившись, сказал:

— Терпеть не могу, когда она так ко мне обращается.

На что Эйо безразлично хмыкнула.

— Мне нужно поговорить с Лайрой, — выразительно покосился на неё Вейнанд.

Поджав губы, креорка пробормотала:

— Пять минут, Эскорн. Нам действительно не стоит здесь задерживаться... — Бросив на меня взгляд, уже громче добавила: — Пойду пока поприветствую нашего императора. Поклоны, реверансы, расшаркиванья... Надо приучать ко всему этому мальчика.

Чаровница скользнула по проходу, разделявшему два ряда старых, щербатых скамеек, а я посмотрела на Вейнанда:

— Что происходит?

— Пока ничего, но я надеюсь, что сегодня наконец произойдёт. Но сначала ответь на мой вопрос.

Кивнула и замерла, впитывая тепло его пальцев, его тёплый взгляд, в котором отражались отблески пламени.

— Полгода назад, на балу в ночь Чароденья, ты приняла моё предложение. Тогда я не знал твоей тайны и не понимал, в какое положение тебя ставлю. Но сейчас... Если бы был способ сохранить силу и быть со мной, ты бы согласилась... стать моей женой?

Не скажу, что его слова стали для меня неожиданностью. Вряд ли он бы проделал такой путь, просто чтобы меня увидеть, подержать за руки и коснуться поцелуем кончиков пальцев.

— Я не хочу тобой рисковать. — Мой голос охрип от волнения, по телу снова побежали мурашки, но уже не удовольствия, а страха. — Если ты пострадаешь...

— Это не ответ, Лайра, — в серых глазах отразились решимость и бесстрашие воина. — Мне нужно от тебя одно слово. Всего лишь одно слово.

Одно короткое слово, из-за которого он может погибнуть, на которое так сложно решиться.

И которое я так долго мечтала ему сказать.

— Я не...

Но он снова меня прервал:

— Не решай за меня. Это мой выбор. Моё решение. Но мне важно понять, что ты ко мне испытываешь.

Мне всегда было сложно выражать свои чувства и тем более о них рассказывать, но в этот раз слова дались легко, словно уже давно готовы были вырваться из сердца, покинуть эту клетку.

— Я люблю тебя. Люблю сильнее, чем могла когда-нибудь себе представить. Люблю твои глаза, твою улыбку, твоей характер. Хоть, — улыбнулась своим мыслям, своим воспоминаниям, — поначалу некоторые его черты меня ужасно раздражали. Например, твоё упрямство и твоё маниакальное желание обо мне заботиться, а главное, — обязательно и непременно выдать меня замуж.

— Меня эта моя черта тоже впоследствии стала раздражать. А видеть рядом с тобой всех этих охотников за жёнами было той ещё пыткой. — Он сплёл со мной пальцы, тихо добавил: — Это не одно слово, но так даже лучше. А значит, мы это сделаем.

Мы это сделаем...

Мороз побежал по коже.

— Но прежде хочу, чтобы ты знала. — Его глаза снова стали пепельно-серыми, как будто отблески пламени в них померкли. — Есть кое-что, о чём я тебе никогда не рассказывал. О твоём отце... Вернее, об обстоятельствах его смерти. — Помедлив, словно собираясь с мыслям, а скорее, решаясь на признание, он продолжил: — В том, что маршала Ноэро не стало, есть и моя вина. Он погиб из-за меня.

Теперь уже я его прервала. Он и так слишком долго винил себя и наказывал за то, в чём виноват по сути не был. Больше не надо.

— Он погиб из-за своего решения провести операцию, от которой ты его отговаривал.

Вейнанд горько усмехнулся:

— У меня не было доказательств. Лишь чутьё, которое подсказывало, что врагу известно о наших планах и что нас будет ждать засада. Я привык доверять своим инстинктам, но Одер считал иначе. Он имел полное право отправить меня под трибунал, за нарушение приказа, а вместо этого велел взять на пару дней под стражу. Чтобы я ему не помешал. И сам возглавил то джарово задание.

Потянувшись к нему, мягко коснулась его лица. Твёрдой скулы, линии подбородка, уголка губ, сейчас напряжённо поджатых. Кажется, Вейнанд совершенно не боялся грядущего ритуала, но страшился как огня этого признания или, скорее, моей на него реакции.

— Ты сам говоришь, что каждый решает за себя. Отец ошибся, не прислушавшись к тебе, и, к сожалению, был вынужден заплатить за это своей жизнью. Но твоей вины в том нет. И я никогда не стану тебя обвинять. Разве что если сегодня что-то пойдёт не так...

— Теперь всё будет так. — Облегчение читалось в каждой чёрточке его лица, которым я никак не могла налюбоваться. — Всё будет, как надо!

Он ни на секунду не сомневался в успехе связующего ритуала. Не боялся, что моя сила может его убить, оборвать его жизнь. Я же не чувствовала под собой ног от страха и, когда мы приблизились к алтарю, старому, каменному, также, как и стены молельни, поросшему сорняками, уже готова была распрощаться с реальностью.

Увы, я никогда не умела падать в обморок, как большинство шиари. Да и понимала, что из обморока меня всё равно достанут, вернут в молельню и обряд всё-таки проведут. По выражению лица генерала было ясно: от задуманного он не откажется. Пойдёт до конца, каким бы ни был этот конец.

— Намиловались? Можем начинать?

Вскоре стало ясно, зачем Вейнанд потащил с собой Эйо. Уроженка Креоры, она на обрядах своего народа собаку съела и знала лучше всякого жреца, как проводить связующий ритуал.

— Если случится что-то плохое... — с тревогой начала я.

— Мы сразу об этом узнаем, — неожиданно серьёзно ответила чаровница. И тут же ободряюще улыбнулась: — Не дрейфь, Ноэро. Перед тобой не хлюпик-маг, а чаровик с сильным даром. Его сила под стать твоей, девочка. Главное, верь в него.

Я подняла на Вейнанда взгляд и больше не сводила с него глаз. Ребята остались у входа в молельню — немые свидетели происходящего между нами таинства.

Взгляд глаза в глаза, мои ладони на его руках... Тихие слова незнакомого языка — мои, как будто мне не принадлежащие. И твёрдые, уверенные, громкие — его, обещающего быть опорой и поддержкой для меня и моего дара. Для всех моих даров. Принимающего меня со всей моей магией: сильной, порой непокорной, но такой прекрасной.

В какой-то момент наши голоса сплелись воедино, а голос Эйо стих окончательно. Она отступила за алтарь, скользнула в полумрак, оставив нас в круге тёплого света.

— Ты как? — наконец дрогнувшим голосом спросила я. Уже после того как ритуал завершился, после того как были произнесены все клятвы и обещания.

Вейнанд улыбнулся:

— Умирать пока не собираюсь. — И тут же добавил с наигранной досадой: — Хотя меня не помешало бы убить, Лайра. Я ведь не сказал тебе самого главного! — С этими словами он привлёк меня к себе и прошептал, почти касаясь губами: — Я тоже люблю вас, шиари Ноэро. И сделаю всё, чтобы ты чувствовала мою любовь каждый день нашей жизни, каждое мгновение. Начиная вот с этого...

Он склонился к моим губам, я потянулась к нему.

А потом случился самый сладкий и желанный в моей жизни поцелуй.

Эпилог

Три года спустя

— Лайра, это ты опять?! Я же тебе говорил больше так не делать! Я тебе не подопытный зверёныш для сдачи экзамена по иллюзорной магии и не надо на мне тренироваться!

— Эшвар? — Я сонно открыла глаза. Поняв, что солнечные лучи только начали стекать по подоконнику моей комнаты, накрыла голову подушкой и буркнула: — Сгинь нечистый!

Сгинул? Разве что в моих мечтах!

На самом же деле меня от души клюнули в плечо и рявкнули на ухо:

— Нет, вы посмотрите на неё! Разбередила сердце бедному хранителю и спокойно улеглась спать! А я... а мне...

— Ну что тебе?!

Я приподнялась на локтях и осоловело взглянула на нарушителя покоя. Взглянула, моргнула, села на постели.

Произнесла растерянно:

— Эшви, это не я. Честно, не я.

Тем более что экзамен по иллюзорной магии я два дня назад сдала.

— Ну а кто тогда? Кто-то из твоих одногруппничков постарался?! Это что, такая идиотская шутка?!

Взмахнув роскошными алыми крыльями, фамильяр взлетел к самому потолку и, покружив, опустился на письменный стол, заваленный учебниками.

Последний месяц выдался тяжёлым: выпускные экзамены — это вам не шутки. Но мы справились, выдержали. Все, кроме Бриана. Увы, после коронации его величеству пришлось оставить учёбу в Кальдероке и продолжить занятия уже приватно, в стенах дворца. А нам только и оставалось что очень по нему скачать и радоваться тем редким моментам, когда всё-таки удавалось с ним встретиться.

Но вернёмся к Эшви.

Несмотря на протесты фамильяра, я действительно на нём тренировалась. Возвращала ему прежнюю ипостась иллюзорными чарами, на долгое время превращая в феникса. Прекрасную птицу в пламенном оперенье, какой он был когда-то. До Мэв, до заговора против Регенштейнов. До того как у него отрасли рога, а крылья стали бесполезны.

— Эшвар, ты летаешь...

— Интересно, чьими стараниями... Кто из твоих негодяев-одногруппников постарался?!

— Нет, ты не понимаешь! — Позабыв о сне, поднялась с кровати, приблизилась к разошедшемуся фамильяру. — Иллюзия меняла тебя визуально, но не возвращала способность летать. А ты только что летал.

Эшвар открыл было клюв, явно собираясь разразиться очередной претензией в мой адрес, но тут же его захлопнул, а после осторожно поинтересовался:

— Я... я летал?

Кажется, он и сам этого ещё не осознал. Несколько секунд он хранил молчание, а потом взмыл к потолку и завопил как ненормальный:

— Я летал! Я летал!!!

Пронёсшись мимо меня падающей звездой, рухнул на кровать и стал в ажиотаже мять лапами покрывало:

— Они простили меня. Простили! Лайра, деточка, это же так чудесно!

— Это ты про духов? — Зевнув, вернулась в кровать, и Эшвар продолжил топтаться уже по мне. — Интересно, что для них изменилось...

— Я догадываюсь, Лайрочка. Догадываюсь, моя родная.

Лайрочка, деточка, родная. Услышать столько нежностей от фамильяра за пару коротких минут — вот что было невероятно и чудесно.

— Не поделишься?

Важно вскинув клюв, хранитель принялся рассуждать:

— Мэв собиралась уничтожить не только императора, но и всю его семью. Не обошлось бы и без случайных жертв. Созданная чаровиками, с которыми она состояла в сговоре, бомба должна была сравнять с землёй весь императорский дворец. Увы, истинные намерения Мэвелин я разгадал слишком поздно... И был наказан. За то, что не досмотрел. За то, что во всём ей потакал. Думал, из-за тебя меня вообще развеют, а вон оно как вышло. Ты не только с честью закончила Кальдерок, но и собираешься замуж. Я хорошо постарался!

Ну да, он старался. Вкалывал на тренировках, засыпал, уткнувшись лицом в учебники... Умница Эшвар.

Но, конечно же, я была рада за своего фамильяра. Давно не видела, чтобы его бусины-глаза так сияли.

— Пойду покажусь Санаечке. — Хвастун распушил свой поистине роскошный хвост и, снова пройдясь по моей ноге, добавил: — Пусть оценит, какой я красавец!

— Павлин ты и индюк в одном флаконе, а не феникс, — хихикнула я, но Эшвар, способный обидеться даже на косой взгляд, в этот раз никак не отреагировал на мои слова. Только добавил: — Церемонию не пропущу, не бойся!

И исчез, но не под кроватью, а взлетев, рассыпался под потолком радужными лучиками света. Понёсся в императорский дворец хвастаться своим внешним видом перед хранительницей Бриана, с которой они незаметно подружились.

Можно было ещё поспать, но спать больше не хотелось. Вместо этого я неторопливо приняла душ и стала готовиться к прощальной церемонии. Последний день в Кальдероке. Последний день в ставшей родной академии...

Завтрак пролетел незаметно. Я даже не запомнила, ела ли что-нибудь — так сильно волновалась. Утром торжественная речь ректора и награждение, вечером — праздник. А через неделю приём в родовом имении Эскорнов по случаю нашей с Вейнандом помолвки.

Вернуться в Эргандар генерал смог только спустя год, уже после того как Бриан подписал приказ о его помиловании. Оказывается, Вейнанд был не единственным военным, на которого ополчился прошлый правитель, но при новом императоре дело каждого тщательно рассматривалось, после чего принимались решения. Многие неугодные удостоились прощения молодого льва.

Рейдмару Горну тоже повезло вернуться домой. Брошенный Адальгером, он ждал казни, но по моей просьбе его судьбой озаботился Торнвил. Сумел договориться с флаосцами, и генерала освободили.

Беря пример с отца, Бриан назначил Вейнанду точно такое же наказание, которое когда-то назначил ему Адальгер: преподавать в Кальдероке. И если в первый раз генерала действительно огорчила перспектива нянчиться с неопытными чаровиками, то теперь он сам рвался в академию. Рвался ко мне. И я ждала с нетерпением, когда он снова станет нашим наставником и каждое утро будет начинаться с мимолётных улыбок и тёплых взглядов.

— Не верится, что прошло четыре года. — Рифер шёл рядом, плечом к плечу. Остальные ребята шагали за нами, к трибунам, на которых собрались преподаватели, родственники выпускников и его величество со своей свитой.

— Я бы даже сказал — пролетели, — добавил Ронан, такой же нарядный, как и все кадеты.

Серые мундиры мы сменили на синие, отделанные золотым позументом. Мой сидел идеально и так мне нравился, что не хотелось из него выбираться. Может, и помолвку в нём сыграть? А что! Почему мужчинам достаётся такая красота, а нам, женщинам, приходится мучиться в корсетах. Пора бы и здесь внести изменения.

— Ну это ты хватил! — хмыкнул Лоунард. — Некоторые недели для меня просто-таки ползли. Особенно последние. Ни за что бы не хотел снова пережить выпускные экзамены. Брр!

— Тут я согласен с Фольтом, — поддакнул Нейл, но тут же умолк, когда наставник велел нам выстроиться в две шеренги.

Наш отряд вышел к трибунам первым, следом заняли свои места ещё два. Я сразу отыскала взглядом Тессу, приехавшую в столицу вместе с Морри. В Кроувер тётя вернётся нескоро. Сначала будет сопровождать меня на помолвку к Эскорнам, потом поможет готовиться к свадьбе. Вернее, сама будет всё готовить, ей это нравится. А я планировала сразу после обручения начать службу у своего любимого императора. Всю нашу пятёрку, можно сказать, по блату, пригласили в свиту правителя.

За эти три года он возмужал. Из милого юноши превратился в статного мужчину. Благородный лев, взваливший на себя столь нелёгкую ношу, как управление целой империей. Надеюсь, я и ребята станем ему поддержкой и помощью, которой он достоин.

По правую руку от императора сидела её величество, восемнадцатилетняя Налия Лимбург. На руках у правительницы ёрзал, заинтересованно вертя головой во все стороны, очаровательный годовалый малыш, такой же белокурый и голубоглазый, как и его отец. Рождение сына спустя год после свадьбы только укрепило позиции нового императора. Даже те эргандарцы, что продолжали вспоминать о его происхождении, после появления на свет наследника, вынуждены были умолкнуть.

— Вот и настал день, которого мы все с таким нетерпением ждали! — зазвучал торжественный голос адмирала Невертона, главы академии.

Пока ректор говорил, я продолжала скользить по залитым солнцем трибунам взглядом, с улыбкой наблюдая за лицами собравшихся. Гордость, торжество, радость... Вон родители Нейла, а вон семья Лоунарда. Близкие Ронана и наша любимая Тесса. Тётя, как обычно, не скупилась на эмоции, уже вовсю прикладывала к глазам платочек, а когда ректор стал подзывать кадетов, чтобы украсить наши мундиры медалями, и вовсе заплакала. Риферу, как и мне, досталась золотая. За первый год учёбы он успел не только догнать своих сокурсников, но и перегнал многих и продолжал до самого конца учиться в том же духе.

Я удостоилась ещё одной награды — уже лично от Вентуры. Хроновик снял её со своей груди и вручил мне со словами:

— Ты этой метали достойна как никто другой, Лайра. У тебя чудесный дар, который, надеюсь, ты продолжишь развивать.

— Обязательно, — растроганно прошептала я и, не сдержавшись, обняла старика.

После торжественной части пришло время поздравлений. От преподавателей, от друзей и близких. От нашего наставника. Мне досталось отдельное. Вейнанд подошёл ко мне и... церемонно пожал руку.

Сказал чуть слышно:

— Я бы поцеловал тебя, но, боюсь, до помолвки нас неправильно поймут.

— Сможешь поцеловать меня вечером. Или всерьёз собрался терпеть до помолвки? — Я удивлённо вскинула брови.

Генерал тихонько рассмеялся:

— Боюсь, такой силой воли я не обладаю.

— Вот и замечательно. — Я улыбнулась и на миг коснулась его руки, предвкушая, как вечером после всех пирушек и празднований мы наконец останемся одни.

Конец

Content

Королева отступает последней (шиари - 3)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог