Книга седьмая. Жестокий спаситель

Пролог

«Жизнь штука такая. Бурная. Газет почитаешь, так вообще за голову схватишься», — рассуждал Йозеф Граутштайн, с натугой волоча увесистый мешок по третьему уровню. Старику-Смотрителю работа грузчика и курьера была очень непривычна, но он мужественно продолжал свою нелегкую дорогу, шумно пыхтя и периодически оттирая со лба пот. Еще бы, работа Смотрителем в Кригстане была одной из немногих синекур, поэтому даже лишись Йозеф обеих ног, он бы сейчас полз с зажатым в зубах мешком вперед, сноровисто работая руками.

За синекуру в Криггстане держаться нужно всем что есть. Граутштейн так давно нормально не работал, что потеря места Смотрителя будет для него однозначным концом! Ну и что, что раньше такого не случалось? Бог есть бог. Если на священных демонстраторах написано пожелание, чтобы он, Смотритель, забил бак рождения мясом, то Йозеф это сделает! Но потом обязательно выставит счет надзирателю уровня! Пусть оплачивают как хотят, у него лишних денег нет!

Была, была кубышка у Граутштейна, по местным меркам очень немалая, но еще была у этого почтенного труженика, вновь поволокшего тяжелый мешок, большая тревожность. Работать в Храме Неверящего Бога легко, если знаешь, как бороться с безделием и скукой, вот Йозеф и боролся, читая газеты. А потом боролся с собственными страхами, потому как происходящее на Кендре за последние 3 года равнодушным не могло оставить никого!

По мнению Смотрителя, творилось совсем уж боги знает что. Сначала война на Эласте. Вот кому нужно было то захолустье, скажите честно? Ну жили там какие-то забытые и жили, зачем их громить? Да без того, что эластийцы с горем пополам выстроили за сто лет, фиг кто этот континент освоит еще через сотню! И без гарантии, что история не повторится!

Но нет, как же так. Самые мощные державы, даже родной Кригстан, все отправили туда флоты. Заруба была, судя по новостям газетным, ужасная, причем, смех-то в чем, все эти флотоводцы довольно быстро сговорились, начав дружить между собой, а вот народ, на Эласте живший, хлебнул лиха от сих и до сих! Всю линию побережья раздолбали, все три больших города, даже Векину, эльфов местных перебили почти всех, а их леса сожгли! Зачем?! В газетах не пишут…

Что потом?

А потом с ума сошла Барджайя. Грозный титан, равный, а то и превосходящий возможности Кригстана, заставляющий тревожно спать половину из высших политиков Кендры, чудовище, созданное кланами степных орков. Барджайя рухнула, рассыпалась как карточный домик за какие-то два месяца, превратившись в земли, населенные отчаявшимися брошенными на произвол судьбы разумными, выживающими любыми методами. В газетах писали, что его Великомогущество, Вечный Тиран конфедерации Барджайя, Заир Конн тар Фарагат и все его тринадцать жен дружно совершили ритуальное самоубийство, почти одновременно вонзив себе мечи в сердца. При большом стечении подданых, на спешно собранном мероприятии. Ужас!

Раз — и всё. И нет Барджайи. Йозеф очень не хотел такой судьбы Кригстану, мечтая дожить оставшиеся ему 40, а то и 50 лет в тишине и покое. Но разве можно жить спокойно, читая новости о том же Эсхате? Он же вон, под боком! Страна до сих пор в огне! Газеты пишут, что далеко не всех мятежников успокоила братская рука Кригстана, протянутая пошатнувшемуся собрату, от чего разброд и шатания продолжаются в полной мере. Эх… одна радость — передохли касдамцы. Кровопийцы гребаные. Пишут, что и каннибалами были, вот такие мрази там жили. И не просто передохли, а как-то своей магией пиратской почти всех Должников перебили!

Из-за последнего Граутштайн тоже спал беспокойно. Буквально на днях поступило распоряжение по сектору, что, если родится Должник — изолировать по самому строгому протоколу! Не общаться, ничего не рассказывать, сразу в камеру и точка. На полную изоляцию. Что? Зачем? Смотритель не знал. Да и напрягал его теперь пост усиленной стражи возле храма, парни там стояли из элитной гвардии, в такой форме и с такими пулеметами, что озноб по коже бил.

А вот, кстати, и они.

Несмотря на изрядную подслеповатость, уставший Йозеф сразу понял, что за гномы трусцой бегут ему навстречу. Уж больно у гвардии броня эта новая черная выделяется, щитки аж хлопают на каждом шагу, ну и здоровенное дуло черного пулемета, поднятого на плече, хрен спутаешь со шваброй. Рюкзак с патронами, правда, не видно, но это если сбоку не смотреть.

— Эй! Парни! — облегченно сбросивший мешок с мясом на пол, Йозеф помахал рукой, — Помог…

Удар массивным прикладом сбил старика с ног, моментально лишая сознания и отшвыривая тело с дороги.

— Йекс! — громко рявкнул на ударившего его товарищ, останавливаясь, — Подобрать! Ванто! Что в мешке?!

— Мясо!

— Забрать! Бегом, парни! Бегом, бегом, бегом! Оно уже близко!

С огромным опозданием взвыли сирены подземного уровня. Тревожную кнопку гвардейцы разыскали далеко не сразу, та, что в зале Бога-из-Машины, не сработала. Они с опозданием поняли это, поэтому чуть не подохли также, как Винс и Морсе. Те просто стояли на пару метров ближе к родильным резервуарам, расслабленные, переговаривающиеся короткими фразами…

— Быстрее, парни, быстрее! — хрипло бормотал Крид Ланхольм, лейтенант Черных Лейгеров, помогая Йексу тащить старого раскормленного гнома, мотающего головой. Оно сожрало тела парней. Оно сожрёт и Смотрителя и мешок. Нельзя бросать.

Тонкий безумный женский смех, догнавший удирающих гвардейцев, чуть было не заставил их остановиться и применить пулеметы по назначению. Тонкий, пронзительный, ужасный. Но они опомнились, продолжая бежать. Пули этих не брали. Точнее, брали, да еще как, только вот дохлое мясо — это еще мясо. Именно то, что им нужно.

У бойцов было время пронаблюдать в иллюминаторы закрывающихся ворот, пока Ванто искал рычаг уровневой тревоги. Они видели многое. Теперь, главное, добежать до второго заграждения. Там уже сидят куда лучше вооруженные братья. Огнеметы… нужны их огнеметы. Если не поможет огонь…

Гномы бежали, гремя доспехами. Они вовсе не были трусами, в Лейгеры трусов никогда не брали. Тупых вояк тоже, и уж тем более не ставили идиотов охранять Храмы Бога-из-Машины. Крид уже многое понял и теперь должен был донести эту информацию до вышестоящего начальства. Любой ценой. Правда, унести себя от того, что шло за ними по пятам, тоже было нужно. Этим тварям нужно было только мясо. Нет, не тварям. Богу. Он же отправил Смотрителя с заданием… Кстати, деду врезали зря, но и сам лейтенант бы не удержался. Жирный бурдюк с говном, всё-таки, слуга этого херова Храма! Херова бога!

Смех приближался. Бойцы, изнывая под тяжестью дополнительного груза, продолжали бежать изо всех сил. Твари, вылезшие из разбитых родильных камер храма, были всё ближе и ближе. Наверное, подумалось Ланхольму, судорожно поправляющему пулемет, сползший при очередном прыжке, наверное, будь у этой мерзости хоть крупица разума, они уже все были мертвы. Но нет, оно действовало на инстинктах, несмотря на свою внешность. Оно только выглядело разумным.

И то, если не присматриваться.

— Огоооонь! — глухо заорал под шлемом лейтенант, видя перед собой долгожданный боевой заслон из сидящей за передвижными укрытиями бригадой Лейгеров, — Нужен огонь! Срочно! Готовьте огнеметы!

— И гра-на-ты! — рявкнул Ванто, переваливая за баррикаду мешок с мясом, — Готовьте! Сейчас полезут!

Меньше, чем через минуту они полезли, добравшись до заставы. Они плакали, смеялись, рыдали и кричали, протягивая вперед тонкие, но увенчанные бритвенно-острыми когтями руки, скаля частоколы треугольных зубов, пытаясь допрыгнуть до вожделенной цели длинными, почти параллельными поверхности бросками. Тварей встретил огонь, взрывы и пули от тех, у кого не было ни первого, ни второго. Они падали, разорванные, обожженные, кровоточащие, но стоило ближайшей из тварей прикоснуться к раненой товарке, как те очень быстро начинали в неё «впитываться», а та — «рождать» новую копию, целую, свежую и готовую к бою буквально спустя считанные секунды. Поглощение и рождение любой частью тела. Это было… отвратительно и ужасно, как и те звуки, что издавали эти существа.

Но огонь их взял. Химическое жидкое пламя двух огнеметов быстро превращало наступающую орду одинаковых существ, похожих на худых голых женщин, в агонизирующие огрызки, съеживающиеся на полу. После того, как первый напор был погашен одновременными разрывами двух гранат, огнеметчики успели дозалить своей смесью весь просторный коридор на подступах к заставе. Многоликое чудовище, хрипящее, визжащее и смеющееся, еще пыталось к ним прорваться, но бессмысленно зажаривало само себя.

Скоро всё было кончено.

— Фух…, — Ланхольм снял шлем, тут же сплюнув с языка едкую горечь. Дым вонял очень неприятно. Дав себе пару секунд на протирку вспотевшего лба, лейтенант гвардии разразился распоряжениями. Огнеметчикам блюсти и быть наготове, остальным тащить Смотрителя в допросную, вызывать пожарных и коменданта.

— Я ему еще раз врезать хотел…, — с досадой пробурчал Йекс, вставая возле командира, — Жирный какой, сука…

— Плюнь, этот старик вообще не при чем! — отрезал Крид, — Стал бы он тащить мясо, знай, на что оно пойдет?

— А кто знает этих… Ай, ладно, — махнул рукой солдат, потерявший друга в этой заварушке, а затем, вынув из тайника под выпуклой грудной пластиной сигарету, прикурил её, и спросил, глядя на пламя, в котором шкворчали куски тварей, только что остервенело пытавшихся добраться до гномов, — Ланхольм, как думаешь, это всё?

— Йекс, ты почему такой дурак? — гвардеец, оторвав взгляд от очень тонкой обугленной руки, торчащей среди дымящейся плоти, перевел его на подчиненного, — У нас что, один Храм? А на континенте? А в мире?

— Твою мать…, — посерел боец, со стуком опуская пулемет прикладом о железный пол, — Твою… мать…

Глава 1

Висеть над океаном в потерявшем ход дирижабле — такое себе занятие. С трех сторон воздух, под тобой на сотни и тысячи километров вокруг сплошь соленая вода, приборы показывают, что скоро разразится шторм… а ты висишь. Нервирует.

Вообще, не люблю дирижабли. Эта нелюбовь возникла не сразу, а образовалась за мою недолгую, но очень сумбурную жизнь в мире Кендра, и имеет под собой существенные обоснования. К примеру, магия. Некоторые, пусть и не слишком распространенные на планете личности путем бубнения заклинаний и специальных жестов вполне могут создать магическое проявление в виде нестабильной, но временно закапсулированной энергии. А затем послать эту дрянь в большую и довольно уязвимую оболочку гордого воздушного судна, разрывая ту к чертям собачьим. Также, конечно, тут у нас пистолеты, ружья, даже противовоздушные орудия есть, но предугадать, где эта ересь водится можно легко, а вот мага, пока он не вжухнет, фиг отличишь от обыкновенного разумного. Я, в общем-то, и не понимаю магов — как они смотрят на такие отличные цели в виде дирижаблей и не вжухают хотя бы ради тренировки?

В дверь забарабанили. Ногами.

— Вы там скоро?! — противно заорал знакомый и надоевший за последние пять суток хуже самой горькой редьки голос.

— Иди в жопу, Крюгер! Как придешь — сиди и жди! — чуть приглушенно гаркнул я, продолжая сидеть на койке с занятыми руками, — Всё из-за тебя, идиота, случилось!

— Мне скучно! — пояснил причину своего визита мой вновь лысый приятель, вернувший себе как поганое человеческое лицо, так и прежние габариты, — Эти двое валяются и не жужжат, а вы там орёте часами! А у меня руки обожжены!

— Еще! Раз! Повторяю! — закряхтел я, продолжая чинить дирижабль, — Катись ко всем демонам! Нехер было трогать мешок!

— Я хотел знать, с кем имею дело! Меня же с вами не было, твою мать!

— Да уйди ты уже! — взвыл я, чувствуя, как мне пытаются оторвать уши, впившись в них острыми ногтями прямо сквозь мешок. Лысая как коленка, зеленая как свежий щавель и потная как не знай кто полугоблинша зарычала и засопела, пытаясь, не прерывая своего бешеного ритма скачков, дополнительно вцепиться мне в шею острыми зубами.

Да, иногда дирижабли ломаются таким образом. Когда некто блокирует управление, а затем, сумасшедше блестя глазами и трясясь всем телом, безапелляционно заявляет, что у нас сейчас будет секс. А всё из-за дурака Крюгера и чересчур легкомысленных нас, решивших пошуршать в нетронутых закромах особняка-лаборатории Алхимика!

Девушка захрипела и затряслась как старая стиральная машинка. Я обреченно ждал, надеясь, что это будет в последний раз и она наконец-то придёт в себя. Удовольствие? Не для этого эпизода. Обслюнявив мне плечо, Стелла пустила сопли и слезы, поныв с полминуты нечто невнятное, а затем, содрогнувшись и выдохнув, как перед рюмкой водки, вновь принялась набирать темп, причем, вполне бодро рыдая дальше уже вслух и перемежая этот плач стонами. Блин, надеюсь, что у неё под конец хоть немного сил останется, чтобы хотя бы объяснить, как снять блокировку управления «Авроры», иначе мы точно попадём в шторм. Как она себе там всё еще не натёрла? Впрочем, если что — плеснём эликсирчику, вон на руки Крюгеру уже полили, заживает хорошо.

Я поправил мешок с отверстиями для глаз, находящийся у меня на голове, и принялся ждать конца очередного раунда. Одно радует — на борту этого лайнера есть даже возможность принять душ.

«Аврора» была пассажирским цеппелином, закупленным высшими касдамскими лордами для путешествий по архипелагу и за его пределы. Судно было сильно доработано и улучшено в соответствии вкусам этих самых лордов, а затем, когда они… кончились, отогнано в резиденцию Станислава Аддамса. Ну, как отогнано? На нём в папин дом и прилетела Суматоха, чтобы затем устроить из нормальной промышленной нарколаборатории дом ужасов и фабрику гомункулов. Мы же, доблестно убив дочурку, представлявшую из себя аватар Бога-из-Машины, можно сказать победили большое зло, а потом, израненные, слабые, но торжествующие, собирались улететь в закат… в резиденцию другого касдамского покойника, носившего в свое время много титулов и имя Хартил ил-Шаадор.

На самом деле всё было не так, Суматоху угробил её собственный папаша, которого потом шлёпнул я, но кого волнуют эти мелочи? Кто выжил, тот и пишет историю.

Ну а потом мы, погрузившись на борт, подумали — зачем нам летать куда-то еще? Можно же еще и тут посмотреть, чем жили пиратские лорды и что они имели в закромах. Тем более, что в процессе убийства аватара двинул кони Должник, от чего вся механическая часть поместья преставилась вместе с ним, включая ловушки, замки и запоры. Вот и решили пошарить по местным закромам, где и обнаружили эту красавицу. Когда товарищ Заграхорн полазила по здоровенной махине, притулившейся в хитро замаскированном рукотворном ущелье недалеко от дворца, так категорично и заявила, что теперь это — наше.

Да, еще мы обнаружили деньги, драгоценные камни и ювелирные украшения в безобразных количествах, забив этим хламом одну из кают нового дирижабля, но куда интереснее было разграбить личный алхимический склад Аддамса! Пришлось даже устроить небольшую войну с Лейлушем Коррадоррой ат-Мансипахом и Базилиусом Энно, хитро решившими претендовать на всё имеющееся богатство. Фиг там был! Я им предложил взять деньгами, от чего мы и устроили жаркий спор. В итоге почтенным мэтрам досталось всё редкое, но непрактичное, с точки зрения кида, а нам всё остальное. Затем, дождавшись, пока к нам припрётся удравший от своих любимых пиратов Крюгер, мы подняли его на борт и устремились к континенту Лазантра. Наш путь лежал в Кригстан. Но вот, слегка не долетели по причине одного любопытного придурка.

Тяжело отдуваясь и вытирая лицо полотенцем, я прошёл в большую пилотскую кабину, пихнув коленом задремавшего Крюгера в бедро. Тот с испуганным воплем принялся возиться, пытаясь сохранить равновесие и смешно размахивая замотанными в бинты руками, которыми, конечно, ни за что нельзя было схватиться.

— Ну ты и козёл…, — прошипел он после увлекательной борьбы и проигрыша инерции и гравитации, утверждаясь на полу в коленно-локтёвую позу.

— Меня из-за тебя, дебил ты любопытный, трахали семь часов подряд, — с удовольствием показал я лысому неприличный жест с помощью пальцев, одновременно выковыривая из-под одного из рычагов притёртую там бронзовую пластинку, — Эликсира, считай, потрачено уйма. Пилота теперь нет, девчонку вырубило, скорее всего, на сутки. Так что тебе командовать, а мне всем этим дерьмом заниматься. А за козла ответишь. Вставай давай, говори, что крутить и в какую сторону, а то жопу напинаю.

— Шторм приближается, — сообщил мне охренительно важные новости бывший засланец к пиратам, научивший их многим плохим вещам.

— Так давай от него удалимся, — не стал отрываться я от товарища по интеллекту, вновь поправляя сползший мешок. Нужна маска. Хорошая крепкая металлическая маска. Срочно.

Пока приятель ползал между приборами оживающего под моими руками дирижабля и стенал, говоря, что он и половины не понимает, я бегал по его указкам, щелкая тумблерами, крутя рычажками, проворачивая разную железную дребедень и озвучивая показатели на сотне и еще одном приборе. Все это посвистывало, позвякивало, пукало паром и неимоверно раздражало меня, как мужчину, которому в данный момент хотелось бы только отвернуться на другой бок и засопеть. Лысая полугоблинша была далека от того, чтобы выжать из меня все соки, но обыкновенного мужика скорее бы затрахала насмерть. И всё из-за этого кадра…

Наконец, огромная херовина под названием «Аврора» (название меня очень радовало), поплыла в нужном направлении, а у меня руки дошли до кофейного аппарата, встроенного тут прямо в стену мостика. Ну, на самом деле нужно было бы идти проверить двух бездыханных эльфов, валяющихся в одной из кают, но я выбрал кофе. И не пожалел. Касдамцы на своих извозчиков явно не скупились.

Потрясающе вкусный напиток. Отхлебывая, я неожиданно понял, сколько всего прекрасного в этом мире прошло мимо моего внимания, к примеру, собственный организм. Он ничем не болел, ничего себе не отлеживал, даже после самых суматошных и напрягающих приключений полностью приходил в норму очень быстрыми темпами. Идеальная искусственная плоть, призванная дарить своему владельцу радость полного спектра ощущений каждый день. В моем случае, правда, ощущения не очень. Большую часть времени.

— Не умеешь ты кофе пить, — зажатая в двух забинтованных конечностях фляжка, которую лысый оперативно вскрыл зубами, поделилась с моей кружкой своим коричневым булькающим содержимым. По обонянию и мозгу тут же вжухнуло как копытом, из-за чего я идиотски заулыбался и расплылся на удобном кресле. Приятель, хмыкнув, повторил ту же самую операцию со своей посудиной, только взять её нормально не смог, от чего и пил сначала как лошадь, а потом — прихватывая кружку зубами и наклоняя.

Было тихо. Очень хорошо и спокойно. Прикурив две сигареты, одну из них я воткнул в Крюгера, а вторую оставил себе. Стало совсем хорошо.

— Да, действительно, — нарушил молчание лысый кид, — Я от лица твоего вижу лишь глаза, нос и губы с куревом, а пробирает нехило. Расскажешь, что случилось?

— Ты у нас хоть и мутант, но всё же Должник? — поднял бровь я, получая в ответ утверждающий кивок, — Понимаешь, как Триады развиваются?

— Ну да.

— Я контактировал напрямую с сущностью, которую большинство считает богом. Как думаешь, что стало с моими Триадами?

— Они… выросли? — осторожно предположил Крюгер. Рассказывать ему, что у меня Квадры вместо Триад, я не собирался.

— Да, и сильно. Rifajo prisma estis kalambis dextra livion, — пробубнил я заклинание, зажегшее на моем указательном пальце пульсирующий шар энергии синего цвета.

— Эй! — встревожился мой собеседник, распознав боевое заклинание, — Ты чего?!

— Klapta emedis fraggis, — с ехидной ухмылкой пробормотал другую ерунду я, заставляя собранное заклинание расплестись на светящиеся нити, начавшие расползаться по потолку. Более дорогой способ магической иллюминации сложно придумать. Своеобразное тренировочное колдунство… для архимагов.

— Насколько же ты вырос?! — удивился явно разбирающийся в происходящем Крюгер.

Отметив про себя, что несмотря на то, что я показывал нечто очень крутое, лысый мужик с забинтованными руками не проявил ни малейших признаков зависти, чем заслужил еще несколько сотен пунктов в характеристику «опасен как сволочь, убить при любой возможности от греха подальше», я пожал плечами:

— Если б только как Умник, то стал бы умником. Увы, но нет. Харизма выросла еще больше. Поверь, ты не хочешь смотреть мне в лицо. Лейлуш не мог с собой справиться, а ведь старик, после того как Бог-из-Машины угостил его лучшими своими кошмарами, с перепугу наложил тогда на себя магию полного контроля эмоций. Его корёжило очень здорово. Даже Энно заметил, что ощущает что-то неладное, а он тогда вообще черепом на яйцах у архимага валялся.

— А как же клоны и желтоглазки?

— У них хватило мозгов не искушать судьбу.

Всю правду я агенту Кригстана рассказывать не собирался. Да, мы приятельствуем, нам нечего делить, у нас общая цель и общий враг. Не вопрос. Но когда всё кончится, а мы снова по нелепому стечению обстоятельств выживем… тогда всё будет плохо. Это к гадалке не ходи. Высшее искусство политика — умение видеть ресурсы и использовать их до того, как их используют против тебя. А я теперь очень даже ресурс.

Всё было немного не так, как я рассказываю своему другу за кружкой кофе. Да, моя Система вполне могла бы распознать те чудовищные объемы информации, что я извлекал из разума Неверящего Бога, пока он извлекал из меня вообще всё, что только мог.

Да…

Но всё было совсем не так. Когда наши разумы объединились, мой организм кида распознал всего Бога-из-Машины как эволюцию своего носителя. Как мой новый придаток. Как ценный опыт. И принял соответствующие меры.

Мои физические Квадры не получили никаких улучшений, а вот Патриарха и Вожака… да. Наверное, решение моей больной Системы было далеко не полным, она далеко не всё успела проанализировать, но тем не менее, мне тогда пришлось принимать экстренные меры по собственному выживанию, попутно уговорив клона и желтоглазого не сообщать архимагу о том, что тот… далеко не сразу пришёл в сознание.

Проще говоря, сразу после эпического боя, в котором могучие, сильные и умные мы совершенно ни хера не достигли против аватара бога, пришлепнутого собственным папашей, я этого самого папашу и угробил. А потом съел. Целиком. Осуществляя тем самым заветную мечту многих задротов и просто больных людей о том, что врага своего нужно убить, сожрать и высрать.

Пришлось. На людоедство опять-таки не тянет, потому как сам нифига не человек, да и Станислав Аддамс, по большей части, тоже им не был, но всё равно, жрать разумных — плохо. Даже если ты точно знаешь, что больше, чем наполовину состоишь из плотоядной твари, которой вообще всех жрать хорошо. Мне всё равно бесконечно стыдно, неудобно и неприятно, особенно, если учесть, что сам Алхимик так и не успел мне сделать ничего плохого. Вот такой вот парадокс.

Но всё равно, Лейлуш Коррадорра ат-Мансипах, ушибленный богом архимаг, дергающийся от каждого взгляда на моё лицо, умудрился каким-то образом понять, что Алхимик был вкусным.

Еще неприятнее. Зато я выжил. Подайте на меня в суд. А потом бойтесь, потому что я всех убью и приду за вами. Причем уже не просто как кровожадный пуленепробиваемый коротышка, а еще как маг. Очень неплохой и самый красивый на свете маг.

Характеристика!

Характеристика:

Имя — Магнус Криггс

Раса — хазард

Прогресс — (Долг погашен)

Класс — Хазард

Уровень — 52

Квадры:

Квадра Титана — 46

Квадра Хищника — 38

Квадра Патриарха — 149

Квадра Вожака — 165

Очки развития: 24

Таланты: Ясный взор, Чувство агрессии, Плотоядный

Особенности: Мастер пересеченной местности, Мастер холодного оружия, Мастер огнестрельного оружия, Мастер скрытного перемещения, Мастер-ликвидатор, Мастер по проникновению, Эксперт маскировки, Эксперт городского боя.

Способности: Боевой режим, Поглощение, Генерация энергии, Обволакивающее присутствие

Недостатки: отсутствуют

Ты волшебник, Магнус!

Это сразу кидалось в глаза. Это чувствовалось. Оно потрескивало на пальцах, оно струилось внутри меня. Волшебство, магия, мана, прекрасно ощущаемые с непривычки. Изначально, во время моих приключений, я поймал себе неприятную особенность, которая урезала внутренний резерв энергии в четыре раза, при этом восполняя его почти моментально, что ставило крест на возможной карьере волшебника. Тем не менее, всё свободное время от работы шерифом в Хайкорте я учился, в том числе и заклинаниям.

Пригодилось. Теперь еще больше пригодится, так как я откуда-то получил еще и способность «Генерация энергии», ускоряющее выработку магии. Точнее, способности было две, и я подозревал, что обе из них, включая «Обволакивающее присутсвие» достались мне в качестве приза за преодоление планки в 100 очков на Квадрах, но лишь подозревал. Второе я, опасаясь последствий, пока не испытывал.

Умение творить заклинания было далеко не самым ценным, что я получил от интеллектуальной Квадры. Увеличившиеся в четыре раза скорость мышления и память были куда мне ближе и роднее, не считая «адаптивности», позволяющей мне теперь чхать почти на любую агрессивную окружающую среду. Если бы не этот скачок, то пришлось бы многое забыть о том, что я почерпнул от Бога-из-Машины. А так… помнил всё, став, по сути, его врагом номер один. Замыслы у психованной машины были больными и искаженными. Или их можно было так назвать с точки зрения двуногого дышащего и разумного существа.

Квадра Вожака, моя профильная характеристика, вот она стала половником дегтя в кастрюле с медом, сильно затрудняя общение с союзниками и друзьями, не говоря уже о Стелле. Её составляющие, «дух», «внешность», «личность», «магнетизм», все они работали в синергии, превращая меня в живую гипножабу, моментально выбивающую рассудок из тех, кто видит моё лицо и слышит голос. В случае полугоблинши, которой тупой Крюгер решил показать моё личико, всё очевидно — та моментально слетела с катушек, набросившись на меня голодной акулой.

И вот сейчас не было никакой гарантии, что затрахивание до полусмерти вернет мне подругу, которая и до этого ко мне неровно дышала!

Ничего, прилетим в цивилизацию, можно будет проверить мою новую харизму. Только очень осторожно, я, только появившись в этом мире, узнал, что большинство харизматов, выходящих из стен храмов Неверящего бога, дохнет от ихорников, а те, кто выжил и «прокачался» — находят свой конец от рук разумных. Никому не нравится, когда играют с его сознанием.

Простите дочки, но для вас папа в странствиях потерял лицо. И точка.

— Магнус, ты чего замолчал? Рассказывай, что нас ждет?! — вернул меня в реальность мерзкий голос лысого прохиндея.

— Жопа нас ждёт, дружище. Полная. И, чтобы ты не тешил себя иллюзиями, всех нас.

— Подробности, Криггс, — нахмурился агент Кригстана, демонстрируя заинтересованность и сосредоточенность, — Как можно больше подробностей.

— Мы пойдем другим путем, — подвернув сползающий мешок, я допил кофе, со стуком опустив кружку на стол, — Даю краткую выжимку, ты задаешь вопросы, я отвечаю. У меня до сих пор в голове бардак.

— Ладно, начинай петь.

— Молись, чтобы я не запел. Трахать я тебя не буду, а тупо выкину за борт.

— Задолбал!

— Тогда слушай. Наш гребаный боженька с самого начала срать хотел на нужды местных и на наши кидовские дела. Он — дурацкая машина, сделанная дурацкими драконами, сечешь? У него есть директива по уничтожению как ихорников, так и Древних, но не было никаких инструментов, потому как этот хрен — пришелец. Он сбежал на Кендру от своих хозяев, желавших его уничтожить, но превозмочь программу не мог. Нашел способ по нашему созданию и призыву душ, начал чистить мир от последствий. Пока понятно?

— Обидно, но понятно, — пожевав губами, признал Крюгер, — Мы что, для него — рабы?

— Хуже. В компьютерные игрушки играл?

— Атари, что ли? Ну такие гробы вертикальные, куда монетки кидаешь?

— Ну ты и старый хер. Нет. Стратегии… там, где строишься, производишь армии. Ну не суть. Мы для него солдатики. Юниты. Просто действуем сами по себе, выполняя его волю. Действовали. Вся эта Система с его развитием и наказаниями — это оценочный механизм, стимулирующий бойца продолжать. Конечная награда? Да, правда. Он действительно отвалил от тебя, от меня, от любого, кто выплатил его Долг. Безоговорочно. Ты не расплывешься поганой жижей, если ему захочется. Но? Это касается только выплативших, понял?

— Тебя не туда унесло, но интересно до усрачки. Магнус, соберись, что там с миром?

— Начать стоит с того, к чему привел наш поход, товарищ Крюгер. К жидкому обсеру он привел, если так посудить. Боженька в теле Авроры сидел тупил в пробирки, попутно пуская касдамцев на протеиновую массу. И, если мне не изменяет память, мог бы так тупить столетиями, ничего при этом не добиваясь. Ему насрать было бы на тебя, меня, папашу, Касдам, весь мир. Перед ним стояла задача и он её решал. Единственное, что ни в коем случае не должно было случиться — это я не должен был попасть к нему в лапы, сечешь?

— Но ты попал.

— Я попал. Суматоха и без боженьки была тем еще геморроем, тупо за счет своего чудовищного источника. Напомню — она одновременно наваляла богу, архимагу, некроманту и мне, попутно показав солнцу жопу одного из самых больших ихорников мира, подняв несколько тысяч тонн песка и земли в воздух. Тварь была размерами с полсотни китов. И она её вскрыла как колбаску, одним заклинанием. Теперь представь, что у такой мощи появились мозги. Бог-из-Машины даже не играл с нами, а просто размышлял, как лучше и правильнее использовать свалившийся в руки подарок судьбы.

— Но папаша тела его сделал?

— Да, сделал. Вместе с Джоном. Вшитые кислотные трубки… в общем, наш Первый кид был чудовищным отморозком. Он мог сдохнуть в любое время. Использовал свои способности процентов на… 30. Может быть, он тогда был…

— Магнус.

— Да. Заговорился. Звиняй. В общем, всё, чего мы добились, это смерти Аддамса и тела его дочурки. Теперь сумасшедший бог, имеющий в своих мозгах еще более сумасшедшую Суматоху, обладает рецептом создания формы жизни, способной поглощать ихор как кефирчик. Он хочет сотворить тварей, которые смогут отправиться в космос на поиски и уничтожение Древних. Он хочет сотворить себе новое вместилище, искусственного Древнего, который сможет поглощать других Древних. Для этих целей ему нужны все драконы и… почти все разумные Кендры.

— Совсем все? — в голосе Крюгера скептицизма было оптом.

— Нет, — подумав, поправился я, — Процентов 70 разумных ему хватит.

— А не до хера ли? — поинтересовался кид.

— Нет. Далеко не всё, что содержится в эльфе, человеке, гноме, помеси… далеко не всё ему нужно. Излишки он отрыгнет, не сомневайся. Кстати, если будет отрыгивать в одном месте, то там случится лютая экологическая катастрофа.

— А теперь посторонний вопрос, Криггс, — внезапно прищурился Должник, — Может знаешь, что будет, если все драконы Кендры сдохнут? Магия может… уйти?

— Нет, — мотнул я головой, — Останется. Но ослабнет, сильно. Естественные процессы генерации запущены, но так как наши чешуйчатые друзья «поддают газку» постоянно и много, то сейчас энергии переизбыток. Она сильно упадет, если они вымрут.

— Насколько сильно? — лысый кид был настойчив.

— Раз в десять.

Пауза. Я невозмутимо делаю кофе, а этот, прервавший умного меня из-за какой-то магии, о чем-то напряженно размышляет. Вынув у хрюкнувшего от неожиданности кида фляжку, я православно разбавил новые порции алкоголем, всучив ему кружку промеж забинтованных ладоней.

— Так, с этим я всё понял, — родил лысый, — Теперь вернемся к нашим баранам. Апокалипсис?

— Ага, — охотно согласился я, — Он уже идёт. Я не знаю, как Бог-из-Машины всё начнет, но этот товарищ откладывать ничего не любит. Приняв решение, он тут же начинает действовать.

— Думаю, скоро мы всё узнае…, — начал говорить кид, но был прерван с шумом шарахнувшей по стене дверью.

Раскрывший её был истощен, грязен, очень плохо пах, а высохшие волосы, извалянные в разной дряни, умоляли быть состриженными нахрен. На лице вторженца были написаны эмоции, много, разных, с жутким дефицитом положительных. Два огромных красивых глаза посреди засохшей грязищи и говнищи, покрывающей прекрасное (по воспоминаниям) лицо, смотрели на нас, выражая возмущение, ярость, ненависть и желание уничтожить. Страшно-то как. Может быть, её стоило помыть также, как Волди?

Да не, бред какой-то.

— Не ждали, сволочи?! — прохрипела Эскиольда, — Бухаете?!!

— Ага, — легко кивнул я, — Да ты не стой в дверях. Помойся и присоединяйся!

Глава 2

Насупленный толстый гном долго пыхтел, неловко сгибаясь над простертым на кушетке телом, а затем, сурово нахмурив брови, развернулся к нам с категорическим вопросом, заданным строгим тоном:

— Где такие живут?! Что это за раса?!

Как-то само собой рука дёрнулась за револьвером, а затем быстро приставила его ствол к голове доктора, от чего он тут же начал пучить глаза в великом страхе и изумлении.

— Вас позвали за ответами, а не за вопросами, — прогундосил я из-под мешка, взводя курок, — И платим за них. Говорите, что узнали. Быстро. Вы не последний врач в городе.

Когда же придёт курьер с моей маской? Сколько можно ждать?

— Пхрррррр…, — издал сиплый звук гном, смешно скосив глаза на револьвер.

— Считаю до трех, — начал терять я терпение, — Три… Два…

Всё-таки, угроза жизни хорошо мобилизует гражданских, пусть иногда и несколько хаотично. Некие данные в мозгах у доктора докомпилировались в срочном порядке, поэтому он начал гнусаво выть на одной ноте, что «не знает», слегка заикаясь после каждого вопля. Иных словообразований он не изрыгал, но взял такую высоту, что пробудил Эскиольду. Та, появившись, вынула гнома за шкирку из-под моего пистолета, а затем выкинула его за двери, следом отправив врачебный чемоданчик. И затем злобно уставилась на меня.

— Криггс, ты с дуба упал, недоумок? — злобно зашипела эльфийка, — Мы же драконьи клоны! Какой, в жопу, гном-доктор?!!

— Он лежит, — указал я дулом на бессознательного Аволдиуса, а затем перевел его на собеседницу, — Ты молчишь всю дорогу. Что ты там единственное сказала? Ждать? Я ждал. Теперь вот решил, что позову доктора, если тот ничего не скажет, то начну тебя пытать.

— Ты? Меня? — эльфийка опухла там, где стояла.

— Ну не пытать, — легко пошёл на попятную я, — Мешок просто сниму с головы и всё, Эскиольд. Тебе как личности конец. Не забывай, дружище, это мой кот. И ему плохо.

— Ты гребаный психопат, Магнус Криггс, — выдавила из себя облокотившаяся об косяк эльфийка, глядя на меня почти с ненавистью, — Если бы ты, идиот, не отговорил Аволдиуса, всё было бы уже кончено! Всё! Кончено!

— А ты, дракон, ходишь по очень тонкому льду! — вырвалось у меня вместе с сигаретным дымом, — Что тебе помешало сделать то, на что ты пытался развести моего друга, а?! Воззвать к этому вашему Воплощению? Уничтожить Бога-из-Машины? Ссыкло ты поганое!

— Тебе конец, — осеклась блондинка, почти непонимающе вылупив на меня свои огромные голубые глаза, — Понимаешь? Ты знаешь…

— Я знаю, что вы раса магических дегенератов, просравших всё будущее расы ради собственного удовольствия, ради новых впечатлений ваших тупых и никчемных вечных жизней! — оскалился я под мешком, — Знаю, как вы заражаете своим оскотинившися родом миры, контролируете их развитие, знаю, что для вас нет ничего дороже собственной жизни. Думаешь, Аволдиус рассказал? Идиот ты перепончатый, я контактировал с разумом, который был частью Воплощения! И сейчас ты, овца, на которую начали охоту, смотришь на единственного, кто знает уязвимые места Бога-из-Машины! Знает ход его мыслей, его выводы, его цели. Пока жив хотя бы один сраный дракон, мне от вашего вида ни-че-го не угрожает! Вы сами друг друга рвать будете за меня! Поэтому перестань делать вид, что ты высшая раса и разум, а затем начинай говорить, что с моим котом!

Больно падать, даже если не теряешь ничего физического. Власть, деньги, предприятия, заводы, пароходы, личная сила, всё это пока остается с тобой. Просто о тебе становится известно то, что никогда не должно было появиться на свет. Унижение, извращения, пагубные привычки, ошибки молодости, темные дела… ошибки. Неважно что. То, что перекраивает внимание всемогущего многоголового монстра под названием «общество» в отношении тебя. Кем бы ни был, хоть драконом, хоть богом, ты бессилен против ярости и презрения тысяч и миллионов. Всё, что ты создал, построил, всё, чего ты добился — всё это может лопнуть как мыльный пузырь в то время, когда первый смертник, жалкий и жалобный, вопьется тебе в бок, проливая перед смертью всего лишь каплю твоей крови. Этого хватит. Выше себя смертные могут терпеть лишь идеалы.

Мы, разумные, хищники. Стоящее напротив меня существо, вытащенное мной из слизи, крови, ошметков плоти гомункулов и химического дерьма, начинает осознавать, в чью голову попало столь ценное знание. А заодно и предполагать, как я им смогу распорядиться. Несмотря на всё, что я сказал, Эскиольд остается чрезвычайно умным старым пердуном и, конечно, драконом. Поэтому, здесь и сейчас, он боится меня.

Стук в дверь.

— Соберись пока с мыслями, — советую я, проходя мимо застывшей эльфийки.

Маски, доставленные серьезным как почтальон, но очень молодым гномом, были хороши. Взял сразу четыре, с моей жизнью запасливость далеко не излишня. Полированная металлическая личина с отстегивающейся нижней частью, немалых размеров вставки из каленого затемненного стекла, прорези узенькие и красивые на щеках, чтобы морда особо не потела. С внутренней стороны мягкие накладки из невпитывающего материала. Крепко, просто, надежно и, повинуясь моему мерзкому коварному характеру, очень легко снимается целиком, если правильно схватиться за личину. То, что доктор Крюгер прописал.

Осчастливив курьера деньгами, я, радостно жуя сигарету через полуснятую маску, обернул небритую рожу к Эскиольде, выглядящей как Жанна Д’Арк перед сожжением. То есть, я не спорю, может та шестнадцатилетняя психичка реально перла на костёр как в кабак, но вот дракона трясло как грушу и нервничало как девственницу перед лингамом размерами с локоть мужика.

— Он отключился, Криггс! — выпалила она, — Эта тварь нас обоих просто отключила от клонов, понимаешь? Меня швырнуло в мое тело так, что полчаса только пытался понять, что произошло и где я нахожусь! С Аволдиусом тоже самое, он сейчас в своем теле, в своем разуме. Или уже…

— Или сошёл с ума, я понял, — резко оборвал я почти истерящую женщину, — Что нужно сделать, чтобы сохранить это тело в живом и пригодном состоянии?

— Ничего, — с облегчением выдохнула Эскиольда, — Давать ему жрать, пить, убирать дерьмо и мочу. Можно не кормить, но тогда он впадёт в кому, в которой сможет находиться год. Выйдя из неё, у него будет приблизительно сутки на поиск пищи, а вот только затем — смерть от истощения. Если не найдет вообще ничего съедобного.

— Хорошо. Благодарю тебя.

— А…

— Ждём Крюгера. Я получил маски, могу теперь выйти в люди. У нас с ним есть еще одно небольшое дело снаружи, после него мы полетим в столицу.

Крепкий альянс против Касдамского архипелага и Авроры Аддамс закончил своё существование. Нам по-прежнему нужно что-то сделать с Богом-из-Машины, но Эскиольда первая ударила в спину, пытаясь спровоцировать моего товарища на самопожертвование. Теперь былого доверия у меня к ней больше не будет. Его и изначально было маловато, так как кто-кто, а вот это двухметровое дивное создание только и делало, что бездельничало, бухало, строило из себя принцессу, да трахало клона по имени Игорь так, что он ходил постоянно сонный и потрепанный.

Скучаю я по этому славному парню. Не стоило, наверное, оставлять его в Касдаме с архимагом и Энно, но те настояли, утверждая, что им каждая пара рук нужна будет дозарезу.

— Это тебе! — гордо сказал Крюгер, прямо с порога запуская в меня чем-то большим, черным и планирующим.

Поймав предмет, я убедился, что держу в руках шляпу. Большую, широкополую, черную, очень качественно пошитую, явно на какого-то щеголя. Эдакий внебюджетный вариант на ковбоя, решившего загнуть раком дочку мэра с первой же серенады под окнами, причем, может быть даже в полдень и при большом скоплении народа. В общем, мне понравилось, как минимум тем, что если я это напялю — то маски с моим ростом особо видно не будет.

— Где спёр? — скромно и по-мужски поблагодарил я кида, примеривая обновку. Села как влитая.

— Сам дурак, — нетерпеливо бросил Должник, — На заказ сшили там же, где и маски делали. Мерки-то ты снимал.

— Отличная шляпа, — покивал я, решив расщедриться на еще одну благодарность, — Убью тебя последним.

— С-скотина. Идём быстрее!

Выглядел я, топая по улицам городка, полным клоуном. Нет, с маской и шляпой всё было отлично, только вот ниже начиналась бедность, пошитая из суровой и крепкой ткани. Мой кожаный костюм, сшитый гоблинами, умер в мучениях в той лаборатории. Впрочем, туда ему и дорога, так как в этой маскировочной одежде было жарко как в бане. Теперь прятаться не от кого, мы уже близко к Кригстану, где много-много диких гномов, которые, что удивительно, моего роста и ниже.

Мне нужно оружие.

— Не имей мне мозг, дружище, — выдал на мою озвученную нужду лысый собрат, — Мы в засратом прибрежном городишке. Лучше ствола, чем есть у тебя сейчас, мы тут не купим.

— Хрен с тобой, — согласился я, а затем, озаренный новой идеей, тут же поделился ей с Крюгером, — Слушай, вот скажи-ка мне такую вещь. Суматоха четырех драконов отодрала, так? Её боятся. Так какого полового органа остальной табун этих идиотских ящериц продолжает оставаться на Кендре? Почему они не валят отсюда, зовя маму, папу и кто там у них еще есть? Эскиольда ведь наверняка уже передала планы Бога-из-Машины своим сородичам.

— Интересно, — серьезно кивнул кид, пихая сапогом увлекшуюся ором бабку, загородившую своим обширным задом половину дороги, — Не знаю я, Магнус. Но мы спросим. Обязательно.

— Угу, — хрюкнул я, — И вопрос номер два. У нас тут маги, смертные, гомункулы, драконы и прочая хрень, настоящий паноптикум и весь — против искусственного бога, угрожающего нам всем натянуть глаз на жопу. Так? Верно. А знаешь, кого я не вижу на нашей стороне? Других богов, мужик. В этом мире бог на боге сидит, богом погоняет, каждая шваль кому-то молится, а возможно даже что-то с этого имеет. Где они? Как на них выйти? Что с них можно поиметь полезного?

Спутник аж встал, как будто перед ним выросла стена. Затем вновь пошёл, махнув рукой и сопровождая телодвижение объяснениями:

— Боги… выкинь их из головы. Они могущественны, но бесполезны.

— Почему?

— Ну…, — Крюгер поморщился как от кислятины, ускоряя шаг, — Назови это гордыней, если хочешь. Как ты правильно заметил, их — много. А боги, если ты, помнишь, ревнивы. Какие бы катастрофы не случались в истории Кендры, что бы не происходило, боги никогда не откликались на массовые призывы, даже если вся их паства встречалась с риском полного уничтожения. Это как принцип. «Я вам не помогу, потому что вы недостаточно в меня верили». Аналог корпоративного договора, профсоюза, небесной кары… в общем, как тебе будет угодно.

— Они дозированно влияют на реальность, всегда рассчитывая получить больше, чем тратят поначалу, — неожиданно сболтнул я, озвучивая всплывший в голове кусок чужих знаний, — Это… игра. Их игра. Проигравший, то есть, сделавший неудачную инвестицию, которая увела его ставку в минус, теряет во влиянии и авторитете. Теряет… очки.

— Что? Правда?! — выпучился на меня кид.

— Д-да, — неверяще посмотрел я на него, — Там по коэффициентам. То есть, если ты «сыграл» ниже, чем 1 к 50, то тебя считают чмом, но за спиной. Сыграл пару раз в минус — всё, ты ничтожество, говорят в лицо, не пускают на порог. Фигурально. У них там социум, Крюгер. Он построен на этой игре. Поэтому наш механический бог на местные пантеоны всегда срать хотел, они гарантированно не прервут игру. Даже если всему миру будет угрожать геноцид. Про Ахиола знаешь? Так вот, этому богу просто не повезло. Он дважды ушёл в минус в их игре, а затем, провернув крайне сложную и многоходовую комбинацию с вводом дополнительных догм для своей паствы, ошибся всего в одном разумном. И «проиграл» в третий раз. Затем ушел, пал.

— Вот же сраный мир! — зло сплюнул лысый, — Я думал, что хуже быть не может!

— В словаре напротив фразы «Дерьмо случается», я бы написал «Кендра», — в тон ему ответил я. Дальше шагали молча.

Путь наш лежал за городок, в место, подобное тому, где мы первый раз с Крюгером и повстречались. Притоны на отшибе штука популярная. Легко организуются, никакого контроля входящих и выходящих со стороны властей, зато полный со стороны хозяев. Прийти может кто угодно и откуда угодно, а также этого кого-то вполне могут вынести и закопать или отправить на корм рыбам. Полиция довольна — в городе меньше темных личностей, бандюги довольны, потому что к ним целый рейд собирать надо, а этого почти никогда не происходит. Законно-беззаконное место этот ваш притон.

Еще один милый и нужный лично нам нюанс подобных заведений — никто не будет плакать по завсегдатаям.

— Я туда, а ты тут, — гениальность стратега поперла из меня бурной струей, как только мы влезли на холм, с которого было хорошо видать местную «малину, — Если вдруг чё, ты ага. Да?

— Иди уже, — закатил глаза Крюгер, изымая из кобур свои револьверы, тоже, надо сказать, паршивые, — Только запоминай всё внимательно, чтобы мы больше такой ересью не страдали.

— Весь этот мир — ересь! — важно проговорил я, устремляясь вперед. Может, книжку когда-нибудь напишу про свои приключения. Назову её очень пафосно. «Дебилиада». Ибо пофигу, тут Гомера нет.

Входил в местную блат-хату я без особого пафоса, лишь оставив на голове свою прекрасную шляпу. Чай не церковь. Конура, в меру грязная и в меру просторная, уже была забита разными творческими лицами, плющащими зады об лавки, а рожи о кружки. Морды были, безусловно, преступными, но, к моему удивлению, отнюдь не только мужскими. Так и запишем: женщины-гномы склонны… к чему они там склонны? Да неважно. К измене закону. В общем, было тут порядка полутора десятков голов. То, что нужно.

Дошагав до стойки с обитающим за ней хозяином, тоже гномом, я, вместо того чтобы заказать чего-нибудь, как приличный бандит, вместо этого подпрыгнул с переворотом, метя задом на столешницу этой самой стойки. Плюхнулся на неё с отчетливым стуком, а затем, продолжая привлекать всеобщее недоуменное внимание, потянулся обеими руками к голове. В одну лапу шляпа, в другую маска, больше рук нет, опасности никакой, народ смотрит на идиота, идиот смотрит на народ.

— Ну, привет, народ! — улыбнулся я всем лицом, — Выпьем?

Как по заказу, бармен вместо того, чтобы пихнуть меня под наглый зад и согнать со своей рабочей поверхности, решил оббежать стойку и посмотреть в щавло тому, который выдал такой перфоманс. То есть, бесплатно присовокупился ко всей остальной публике, воткнувшей взгляды мне в прекрасный фейс.

…и замершей. Кажется, они забыли, как дышать.

Нет, не кажется.

Полминуты спустя две гномки почти одновременно упали на пол. Причем очень жутко упали, оседая, но помогая себе руками так, чтобы даже лежа смотреть на меня. Меня продрал мороз по коже.

— Дышите! — попробовал я исправить стремительно ухудшающуюся ситуацию прямым приказом.

Трое бандюг, включая пожилого бармена, сипло и жадно задышали. Остальные пребывали в полном ступоре, не отрывая от меня взглядов. Недолго, вскоре они начали падать на пол тем же жутким образом. Глаза первых двух упавших гномок уже остекленели, а сами они начали остывать. Ну и дела…

— Сесть!

Бармен сел на задницу, остальные два отброса общества остались стоять. Я попробовал еще несколько простых команд. Двое не реагировали. Тогда я запретил дышать. Это сработало со всеми тремя, хотя хозяин этой пивнушки, а может быть, только его подсознание, боролись с навязанным смертельным приказом. Гном, не отрывая от меня взгляда, издавал еле слышные утробные звуки, икал, пытался вздохнуть. Но не мог.

Я тихо шепнул ему на ухо приказ дышать, внимательно наблюдая за другими подопытными. Те умирали от удушья, но не шевелились. Затем они повторили историю усеивающих пол таверны трупов. Бармен жил.

Так, будем рассуждать разумно. Стелле хватило лишь секунды и взгляда мельком, чтобы у красноголовой полугоблинши сорвало тормоза. Да, она не застывала как зомби, но возбудилась так, что еле выдержало её собственное тело. Элексир живительный заливал с горкой, как бы забыть это зрелище. Отошла, кстати, потом довольно быстро, лишь кидала неадекватно обожающие взгляды на моей наголовный мешок, да все пыталась как-то сделать приятное. Было понятно, что почти любую просьбу выполнит с радостным писком. Потом её отпустило достаточно, чтобы зарядить Крюгеру по морде кулаком. Ну, то есть она его вообще заметила. К прилету в этот городишко нашу мисс Кайзенхерц уже попустило до её обычного состояния. Но! Она ко мне привыкла к уже красивому — раз, видела секунду — два, внезапного сильного впечатления не было — три.

С местными все иначе.

— Укуси себя за жопу! — велел я бармену, а сам, присев, начал наблюдать за происходящим. Не глумления ради, а только ради шкурной необходимости узнать пределы моей выдающейся харизмы.

Она работала. Гном, елозя на полу, честно пытался выполнить приказ, щерил зубы, даже клацал ими, напрягал тело, но… не нанося себе вред. Кажется, даже не напрягался в полную силу. Крутился, сгибался, экспериментировал, причем все медленнее и медленнее. Как-то сразу стало понятно почему — приказ вынуждал его действовать, сосредоточив внимание на своей заднице, а не на моем потрясающем лице, вот его и начало попускать. Хорошо, так и запишем — опытный лавочник, чья профессиональная деформация как раз в оценке лиц, обладающий большим жизненным опытом, очень быстро привыкает после первого впечатления. Возможно даже скоро начнет сопротивляться.

Через два часа я уже сидел на корточках рядом с обливающимся потом и матом барменом, вяло пытающимся укусить себя теперь уже за локоть, а засевший за стойкой так, чтобы не видеть моего лица Крюгер ехидствовал, заставляя подопытного гнома дергаться. Последний, кстати, еще что-то делал только потому, что я сидел так, чтобы смотреть ему в глаза.

Наконец, взвыв нечто нечленораздельное, бармен попробовал меня придушить. Свернув ему шею, я плюнул на пол, и пошёл надевать маску со шляпой.

— Итак, твой вердикт, Криггс? — невозмутимо спросил мой приятель, вставая после того, как я побарабанил ему указательным пальцем по лысине.

— Медузу Горгону знаешь?

— Знаю.

— Я за нее.

— Надо проверять дальше?

— Да. Но с другими расами.

— Мы в Кригстан летим, шериф.

— Тогда пока хватит.

Ирония судьбы. Я приобрел оружие, великолепно подходящее для разборок с разумными тогда, когда это уже не нужно. Точнее, приносит больше вреда, чем пользы. Девчонки лицо приемного отца больше не увидят. Да и вообще никто из тех, кого я не соберусь убивать, не увидит. С другой стороны, невиновным пострадать — раз плюнуть. Одно утешение, что эффект, кажется, временный. Нужно будет проверить. К счастью, в этом мире очень много разумных, которых можно… потратить.

Даже в прошлой жизни, будучи обычным мирным бухгалтером и обладателем немалых размеров пуза, я не мог сочувствовать бандитам, гопникам, ворам. Тем более насильникам и вообще каким-то маньякам. Ты вышел за грань закона? Ты так живешь? Ну… будет лучше, если перестанешь. Не воровать, грабить и убивать, конечно. Жить. Это надежнее. Не совесть порождает следование закону, его порождает страх.

«Аврора» летела вглубь Кригстана, туда, где её с очень большим нетерпением ждали. Я большую часть свободного времени посвящал ухаживанию за Волди, пока драконий клон и лысый кид пытались строить какие-то планы и схемы. Мне это казалось бессмысленным — если у тебя в союзниках огромная страна, то смысл предполагать разные сущности, когда понятия не имеешь, что происходит? Где и как начал действовать Бог-из-Машины? Начал ли вообще, получив себе в мозги самую настоящую Суматоху во всем её великолепии? Или он её выкинул? Или она его, как настоящая женщина, уже сожрала? Вариантов были тысячи… а вот мой бывший кот находился в коме.

Это не радовало. Мы не прошли с ним тысячи боев, не особо-то спасали друг другу жизни, да и взял я его к себе из жалости, потому что прежняя хозяйка вымещала на бедном животном свой стресс. Да и вообще оказалась полной дурой. Не зря я её выгнал на минное поле. Сам кот? Он просто был рядом, как и я для него. Мы тупо пёрли вперед через говны к другим говнам, а это, по-моему, очень похоже на начало хорошего такого брака, который не рассыпается спустя 5 лет потому, что два человека друг друга задолбали. С животными такая же история, особенно с разумными.

Вконец задолбавшись смотреть на неподвижное тело эльфа, я даже призвал Ахиола в Стеллу. Тот на призыв отреагировал довольно лояльно, как оказалось, по причине, что считал бывшего кота частью Хайкорта, но ничего сказать не смог, кроме того, что связь между тем, что сейчас из себя представляет разум Аволдиуса, и этим телом, существует. Надежда есть.

Еще одна ирония судьбы. Отговорить друга жертвовать собой ради расы мудаков, но лишь затем, чтобы спустя пару минут беспомощно наблюдать, как из него делает овощ голая худая девчонка, пляшущая по лаборатории на крепких старческих мужских ногах, оторванных у Первого Должника...

Кендра.

Заглянувший между делом Крюгер с серьезной рожей шепнул мне на ухо, что драконы не могут покинуть этот мир, потому что… и сюда они попали с чужой помощью. Как раз этого их самого Воплощения. Чтобы убежать отсюда, им нужно пожертвовать кем-то, ради вызова этого самого всемирового магического интернета. А на это они никогда не пойдут.

Идиоты.

Глава 3

Иногда незнание — чистое благо. Причина такой сентенции проста как тапок по самым очевидным причинам, потому как когда ты узнаешь о глобальной жопе, то сразу начинаешь тосковать по только что кончившемуся времени, ведь пару минут назад все было нормально? Ну, или тебе так казалось.

Сейчас, сидя в подземном помещении, буквально забитом деловитыми кригстанскими гномами, разговаривающими на прекрасно понимаемом мной и Крюгером языке нормальных и адекватных функционеров, умеющим как готовить информацию, так и делиться ей, я понимал, что у Кендры наступили тяжелые месячные.

Бог-из-Машины пошёл во все тяжкие, превратив каждый из своих Храмов в родильню разнообразной био-дряни, принявшейся хватать и поглощать всех живых существ в определенном радиусе от центра. Немногие смогли отбиться и уничтожить «стартовую» популяцию выпущенных богом монстров из пробирки, так что теперь по всей планете, в местах, где были действующие храмы Неверящего Бога, шла самая натуральная война.

— Азарийцы не справляются! Просят помощи!

— В их квадрате «Грибен», направьте его к ним, Азария нужна!

— Капитан «Грибена» три часа назад доложил, что у них больше нет топлива для огнеметов!

— «Рапивар»?

— Он идёт в Улекту!

— Демоны!

— Что в Барджайе? Срочный доклад!

— Полная катастрофа! Там ситуация полностью вышла из-под контроля!

— Мы можем сделать хоть что-нибудь? Хотя бы связаться с племенами Вархов?!

— Ответ отрицательный! У нас тут своя Барджайя, в Эсхате оказалось целых три храма! О двух мы не знали!

— Проклятие! Что можно сделать? …поезда! Где наши поезда?!

— В…

Скучно. Остается только стоять у стенки, наблюдая, как часть нужных для будущего совещания гномов решают на горячую возникающие проблемы в ожидании, когда пребудут остальные на совет. Одно утешение — Крюгер, оказавшийся в своей стихии, сделал мне капитальный подгон в виде местных сигарилл. Мягкие, с насыщенным кофейным привкусом, эти палочки смерти буквально вводили меня в транс благодушия, позволяя наслаждаться собой и окружающей действительностью.

Апокалипсис особых эмоций не вызывал, потому как дело касалось географии. А она, тоже вполне себе безжалостная стерва, напоминала мне, что некое государство Терсан, отделенное от большого мира большими горами и очень большим океаном, с огромной вероятностью не потеряет ни единого разумного. Это религиозное образование, в столице которого притулился Хайкорт, полностью лишено храмов Бога-из-Машины, избавившись от них давным-давно. Мои девочки… то есть Эльма — в полной безопасности.

Сигариллы отпад. Прямо супер. А вот окружающим мешать не следует. Из того, что мне уже стало ясно, после того как мы попали с воздушного корабля на этот бал, Кригстан единственные кто более-менее купировали заразу максимально решительными методами вплоть до бомбардировок, а теперь пытаются вытравить порождения Бога-из-Машины в соседних государствах. Получается у них неплохо, но за счет того, что организмы, производимые нашим психованным божком, имеют определенные пределы по накапливанию биомассы. Набрав нужное количество, они формируют некую центральную зону, оставляя часть боевых форм (не шибко-то и опасных по сравнению с ихорниками) в качестве защиты. Эти формы неплохо справляются за счет того, что любая из них может поглотить дохлую соседку, а затем высрать из себя нового хищника. Что пугает разумных всего мира до усрачки, но, по сути, не приводит к неконтролируемому распространению биоугрозы.

А меня слегка подпугивает то, что может вылезти из этих самых центральных зон, по рассказам очевидцев похожих на огромные пузыри из туго натянутой плоти. В них, кстати, стреляли. Быстро выяснилось, что у «пузырей» сотообразная структура, которая быстро восстанавливается при повреждении нескольких отделов. Мерзенько.

— Теперь понимаешь, почему я за них? — возникший рядом лысый кид был необычайно серьезен, хоть и задал насквозь риторический вопрос, тут же продолжив, — Они похожи на людей. Нормальных людей.

— Современных, ты хотел сказать, — хмыкнул я, — Понимаю. Более чем.

— Ну и…

— И катись в зад, подстрекатель. Надрочить им еще пару литров за мной не заржавеет, а в остальном — нет. Пока нет.

— Пока? — ухватился Должник, с треском проваливший попытку рекрутинга.

— Пока, — спокойно кивнул я, — Ты мои цели знаешь. Даже в лучшем случае, даже если все станет хорошо, а у каждого выжившего в жопе запоют разноцветные бабочки, я всё равно попробую спокойно пожить с моими девчонками. Хотя бы год-два, сколько там от их юности осталось? Затем они найдут себе мужиков, а я… да, скорее всего, прилечу в Кригстан.

— За два года мы бы таких дел навертели…, — не унимался вредный сосед, поддерживая задымление пространства. Хотя тут и так топор можно было вешать.

— Лысый, знаешь, в чем твоя проблема? — хмыкнул я, доставая новую коричневую милашку из пачки, — Ты жадный как куница. Знаешь, в каком смысле эти зверьки жадные? Они убивают. Режут призовое мясо, в смысле детенышей каких-нибудь, начисто, хоть и не могут сожрать. Просто не в состоянии остановиться.

— Эээ…

— Бэ! Лысый, секи тему — мы Должники, мы не герои, призванные спасти этот мир. Нет ни красных ковров, расстеленных перед нами, ни помощи, ни даже возможности найти нормальную подмогу. Мы одиночки, парии, на которых мир смотрит как на бандитов и мародеров, вынуждая становиться таковыми! Сквозь боль, мрак и грязь. Кто-то, один из тысячи, закрывает Долг, получая свободу. Он остается с этим прогнившим миром один на один. Нет счастливого конца, есть только куча утырков, мечтающих о твоих детях и о том, что можно наворотить с твоим могуществом. Мне это не по душе. Я хочу к дочерям. А вот когда пойму, что не могу с ними жить, тогда я приду умирать сюда, в Кригстан. Твои мечты и цели — они только твои, дружище. Этот мир еще ничем мне не доказал, что достоин спасения.

Внимательно и нагло подслушивающий гном, заныкавшийся неподалеку, хрюкнул и дёрнулся, забрызгивая себя горячим кофе. Я показал ему самый обидный жест, который знал, а затем пошёл сам за напитком. Сладкий пафос с языка срочно требовалось чем-то смыть.

Надо сказать, это я сделать успел. Когда взвыли сирены, я точно также как тот гном дёрнулся, обливая себя кофе. Что было еще смешнее, так это то, что когда я голову поднял, то увидел этого засранца, показывающего мне тот же обидный знак! Эй, тут тревога, ты откуда такой взялся?!

Пронзительный и прерывистый гул сирен давил на мозги, заставляя вертеть головой. Окружающее гномьё почему-то пялилось на нас с Крюгером, имея вид нехороший и встревоженный, пока кто-то из них не заорал, что мы не те Должники, о которых воет сирена. От этих слов как-то сразу стало понятно, что у кригстанцев есть особый вид сирены, означающей нападение кидов, попросту она не включается, а значит, на бункер нападают именно дети Бога-из-Машины. И это очень-очень плохо.

Через несколько секунд в зал ворвался аж десяток гномов в очень впечатляющей черной броне, держащие наизготовку здоровенные и длинные пулеметы с боепитанием из носимых ими рюкзаков. Не обращая внимания на то, что опасные на вид «дуры» тут же уставились на наши с лысым непричемные лица, я хищно и плотоядно принялся озирать эту снарягу и эти, вне всякого сомнения, очень прикольные стволы. Совершенно другой уровень изготовления стрелкового оружия, нужно сказать! Это не всратые револьверы, не кустарные полуавтоматы, не даже жалкие реликвии и прочие вещи, чьи качества испаряются вместе с функционалом, стоит рядом сдохнуть кому-то из Должников! Это косы смерти!!

Местные, надо сказать, быстро объяснили прибежавшим, что мы ценные и безобидные, от чего черные ребята быстро и решительно поскакали к местному интеркому, начав через него общаться со своими друзьями, близкими и соратниками. Те, определенно где-то героически погибая, вовсю орали матом на наш десяток, утверждая, что им срочно требуется помощь, огневая поддержка и прочие хорошие вещи. Черные тут же засуетились, куда-то устремляясь.

— Ты за главного! — назначил я Крюгера шлепком по плечу, устремляясь вслед вооруженным гномам.

— А ты куда?!! — удивился на весь зал он.

— Ты их пулеметы видел?!! Соберу с мертвых побольше, а заодно, может, убью тех, кто сюда пришёл!

Наверное, окружающим такой подход не понравился, но как-то пофиг на окружающих, не правда ли?

Сунув в рот еще одну сигариллу, в которые уже начал влюбляться, я бодро поскакал вслед за своими новыми лучшими черными друзьями, ни грамма не думая о том, что мне бы в любом случае таких пулеметов надавали бы вагон, а затем и в жопу бы троекратно расцеловали всем управляющим кригстанским оперативным штабом. Дареное не интересно, а вот взятое — совершенно другой вопрос! Кроме того, я предпочту встретить своих собратьев в окружении дружески настроенных ко мне пулеметных гномов, а не в зале, полном смертников.

«Дружески настроенные», вместо того чтобы обделаться от счастья, начали на бегу крыть меня половыми органами, посылая в разные места, но в основном — назад в центр, который якобы защищен. Я в ответ мирно отгавкивался, убеждая незаконнорожденных ошибок греха обезьяны и крота не шелестеть, а показывать сторону, в которую надо воевать. Пока это делать мне было нечем, но каждый из черных рукосуев, наивно полагающих, что он боец против кида, представлял для меня уникальную комбинацию защиты в виде своего мертвого тела и пулемета в качестве оружия под правую руку. Гномы хрипели, сопели и ненавидели меня устно, но, видимо, стимул помочь своим им был важнее всего.

Бежали мы, к моей большой тревоге, очень недолго.

Два могучих зеленоватых полуорка рвались сквозь заслоны как ржавый нож сквозь кожу в печень. Они не бежали по коридорам в полном смысле этого слова, а передвигались рывками и прыжками, используя для перемещения все четыре конечности, отталкиваясь руками и локтями от стен и потолка, быстро меняя траекторию, уклоняясь и атакуя. Приходилось им тяжко, струи пулеметного огня то и дело сбивали их с траектории прыжка, откидывая назад, но стреляли они с зажатых в ладонях пистолетов метко и из любой позиции. Разглядев, как один из этих голых типов, уходя от огня, взмывает под потолок, а потом, развернув руку, самым неудобным образом пихается от поверхности, я понял, что сюда пришли реально серьезные дяди, умеющие драться по дожниковски.

То есть — напролом, внезапно и с импровизацией.

Прямо перед нашей группой оказался затык. Умницы-гномы встали намертво, заткнув весь проход своими телами. Первый ряд лег, второй присел на колено, третий встал — у каждого работающий пулемет, наполняющий воздух смертным визгом и дымом, пускающий в сторону вражеских Должников струи смерти. Тем настолько плотную завесу преодолеть было никак, поэтому они пока самым дурным образом отъезжали назад по коридору, принимая на тела такое количество урона, что когда-то встреченный мной один любопытный орк, чхавший на огонь десятка автоматов, показался бы сынком. А еще они умудрялись стрелять в ответ, то и дело вышибая гномов.

Плохо. Отвратительно. Я не могу добраться до мертвецов сквозь живых. А свое оружие сдал. Да и не смогло оно тут ничего, раз даже черные длинные красавцы так хреново себя показывают. Тела голых прыгунов, потерявших всю одежду, начинают потихоньку синеть от полученных травм, но кидов это не заботит.

Потом я, конечно, увижу, что реально сделали эти черные коммандос до нашего прихода, как они грамотно и точно били по своим павшим товарищам, в том числе и по их оружию, то я их, конечно, зауважаю сильно. Но пока, как говорится — если не можешь добраться до нормального мертвого гнома, то пойдет и живой.

У меня и у одного из двоих нападающих по гному нашлось чуть ли не в одну секунду. Враг подхватил уже основательно избитое пулями тело черного коммандос, а я схватил одного из тех, кто нас сюда привел. Кид повернулся, натурально встав раком и принимая целый вал свинца прямо в жопу, пока возился с пулеметом, пытаясь его поднять, а я… перевалив верещащего гнома себе за спину, с лютым матюгом уронил его на пол!

— Я идиот!! — прогремел по коридору мой боевой самокритический клич. Гномы вокруг меня тут же возбудились сверх меры.

— Athlanos griffitarra mesmecta polium gratis…, — забормотал я, заранее вытянув вперед руку, которой намеревался и работать, — Ordum calamenti calamentum kiria ballium…

— Фоли, у них маг! — сквозь грохот донеслись до меня слова одного из Должников, ровно за секунду до того, как ответный огонь укравшего пулемет кида начал выкашивать заслон.

Маг, маг. Настоящий маг. Только вот заклинание дочитаю. Черт, почему почти все заклинания в режиме накачке маны дают такую засветку, собираясь в ударную форму? Меня даже маска не спасает с темными стеклами!!

Магия на Кендру опоздала, иначе не скажешь. Долго, энергозатратно, требует таланта, даже нескольких, чтобы иметь возможность хоть как-то оперативно и эффективно использовать наколдованную тобой магическую хренотучу против врага. Наверное, она была бы незаменима в войнах, где сшибаются люди, вооруженные холодняком. Тогда да, тогда бы маги правили миром или, как минимум, полями битвы. Но во времена, когда уже есть порох? Не-а.

Ну ладно, преувеличиваю. Если бы были заклинания по созданию какой-нибудь магической самонаводящейся змеи, тогда да. Набормотал там себе на одном конце города, а она фьють! … нашла свою цель на другом конце, разбрызгав её кишки по окрестностям. Но, увы, 100 лет — это мало для изучения такого искусства. Чтобы им грамотно воспользоваться в стесненных обстоятельствах, надо иметь ум, сноровку, магический талант и опыт боя за гранью того, что может заработать 99 процентов смертных. Нужно быть Должником.

Пара пуль скользнула по маске, одна шмякнула в грудь, но этого оказалось недостаточно, чтобы я, удерживающий перед собой пульсирующую сферу набранной энергии, хотя бы покачнулся. А затем я подпрыгнул, с огромным удовлетворением наблюдая, как один из Должников, вооруженных пулеметом, как раз находится в состоянии падения вниз после прыжка. Затем, рявкнув последнее слово, я выпустил набранный заряд ровно в то место, куда должны были попасть его ноги.

Предупреждающий крик среди выживших гномов, два лихорадочно-быстрых выстрела кида-не цели в кида-цель, его отчаянная попытка сбить товарища со смертельной траектории, лютый сухой треск обволакивающих Должника разрядов высоковольтного электричества, заставляющих его тело бешено трястись в засиявшей на месте детонации полупрозрачной сфере, огненные вспышки пуль, сгорающих при контакте с магической оболочкой.

— Попался…, — шиплю я, прыгая вперед, длинным прыжком переходя из арьергарда в самый авангард. По жопе попадает пара выстрелов. Больно, но терпимо. Взгляд сфокусирован на отпрыгнувшем далеко назад живом киде, закрывшимся локтем от выстрелов в лицо. Того, конечно, волнует очень качественно поджаренный товарищ, подающий судорожные признаки жизни, но меня игнорировать полуорк не собирается, протягивая вперед лапу со стволом. Позади уже не стреляют, черные гномы — умные гномы.

Обманываю всех и каждого. Делая вид, что несусь вперед с голыми руками, желая порвать уцелевшего на мелкие клочки, я оказываюсь рядом с лежащим и дёргающимся телом, а затем, заорав со всей дури «Огонь!!», падаю на жареного полуорка как на уставшую, но еще сексопригодную Стеллу Заграхорн в порыве похоти. Времени и желания тянуть из-за спины мой новый клёвый и черный старрх нет совершенно (как его хотели забрать вместе с пушками!) тем более, что нужно продолжать удивлять. Вот я и удивляю всех вокруг, вгрызаясь свободной своей пастью прямиком в глотку павшему, но еще не поверженному врагу. Секунда бешеных рывков моих челюстей превращает глотку пуленепробиваемого кида в раскрытое и фонтанирующее кровью мясо.

А вот дальше, под заполошным огнем выживших гномов (очень умные ребята! Прямо класс!) я распластанным по земле крокодилом бегу на четырех костях прямиком ко второму, крайне опечаленному произошедшим, типу. По жопе продолжает прилетать, может быть, даже от того гнома, которого я хотел поносить, но это скорее бодрит, чем печалит. Адреналин бьёт вовсю, радость, что у меня есть оружие против этих зеленых ублюдков, заставляет кровь бурлить, а вот у противника процесс идёт в диаметрально противоположном направлении!

Он боится. Правильно, сука, делает. Почему сука? Да потому, что Бог-из-Машины не может заставить выполнять определенный приказ, его Система не позволяет играть Должниками как абсолютными рабами. Критерии выдвинуть — да, запреты выставить — тоже, но вот побудить на определенные действия в определенное время… только наградами. Эти два хера моржовых пришли по своей воле!

Полуорк был либо силового, либо танкового типа, что определить было нельзя никак. Подобные же выводы он мог сделать и о быстро подползающем крабиком мне, на что я как раз строил расчет. Кидаться на чужой территории в ошалелую атаку на врага, вполне способного меня порвать на две части, я не собирался, поэтому готовил подлость. В момент, когда по всей логике происходящих событий я должен был прыгнуть на гада, прикрывающего глаза от пуль и ждущего моего прохода, резко остановился, а затем, не меняя своей откровенно идиотской позы, быстрым движением руки снял оставшуюся верхнюю часть маски!

И улыбнулся всей окровавленной пастью.

— Кукусики, лапушка! — прокаркал я, с торжеством наблюдая, как у Должника в прямом смысле слова вышибает все предохранители в мозгах!

С самой настоящей бурей чувств внутри, я наблюдал, как расслабившегося полуорка сносят с ног новые попадания. Пришлось даже встать над ним, чтобы он, ни дай больные боги этого мира, не потерял наслаждения от созерцания моей прекрасной рожи.

— Не стрелять, мать вашу! — да, это требовалось сказать. Злые гномы, решившие, что настало их время, позабыли, что шкуре кидов плевать на свинец, поэтому начали молотить по лежащему так, что мне пришлось пару раз шагнуть, дабы он не терял меня из виду, — Не стрелять, придурки! Один с пулеметом, бегом сюда! Один! В лицо мне не смотреть ни в коем случае!

Пальба прекращается, я жду, чувствуя, что синяков нахватал море. Хорошо, что мы сейчас в цивилизованном месте, где точно подгонят курочку, мышку или еще какую живую тварюшку на исцеление. Сбоку шевеление. Гном. Сопит.

— Вставь дуло в пасть этому придурку, а затем стреляй! — командую я.

— Слышь, а может живьем возьмем? — уверенный хриплый голос бывалого ветерана, — Ты ж его вырубил.

— Я харизмат, — вызываю у гнома испуганное икание, — Он очень скоро отдуплится. Кончай тварину, боец. Их и так осталось мало. Не. Смотри. Мне. В. Лицо.

Вояка не слушается. Нет, свои мозги он бережет, но вместо выполнения моего доброго совета, с кряканьем переворачивает голого полуорка и, перед тем как я издаю возмущенный вопль, втыкает ему ствол пулемета в анус! С проворотом, резко, профессионально! Не успеваю я издать звук другого порядка, как гном в черном выжимает гашетку на полную, заставляя начавшего шевелиться кида трястись также, как трясся его товарищ, попавший в мою сферу молний. Правда, на этот раз от того, что десятки свинцовых раскаленных шариков превращают потроха Должника в месиво… изнутри.

— Подайте мне маску, кто-нибудь! — протягиваю лапу назад. Вскоре получаю требуемое и использую её по назначению, под облегченные вздохи выживших. Некоторые из них матерят Должников.

Кризис разрешен. Потери среди личного состава кригстанцев — 34 разумных. Сигариллы вкусны. Рубашку придётся стирать. Иду назад к Крюгеру. Судя по взгляду одного из бойцов, стоящих в коридоре, теперь у меня здесь два врага: ошпаренный кофе любитель подслушать и тот, кого я хотел использовать вместе с его пулеметом. Правду говорят — нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц…

Душ, свежая униформа, как раз от черных братов-акробатов, идеально подошедшая к шляпе, и вот, наконец, мы с лысым типом, тоже выпросившим себе такую свеженькую одежду, топаем на Большое Важное Совещание.

Входим. Пара «черных», караулящих вход, делают морды кирпичами, но пялятся на мою маску. Суду всё ясно, растреплют, сволочи. Станут от меня разумные еще пуще шарахаться. Фиг с ними со всеми. Есть такая поговорка: «Не хочешь срать — не мучай жопу». У нее даже сестра-близнец имеется, говорящая: «Не держи всё в себе». А еще уродливый братец: «Взялся за гуж — не говори, что не дюж!». Так и живем, никем и нигде не любимые, потому что не держим в себе.

Большой зал, огромный стол вогнутой подковой, заполненный важными и уставшими гномами Кригстана, суровыми такими дядьками и тетками. В центре, между концами «подковы», два удобнейших кресла и небольшой стол с графином воды, дымящимся кофейником, огромной пепельницей. И сигариллы лежат, аж несколько пачек. Чуть не прослезился, ощущая порыв мчать за эту единственную нормальную нацию на баррикады, рвать монстров Бога-из-Машины зубами, а затем торжественно взорваться вместе с архиврагом во славу великого Кригстана. Какая чуткость по отношению! Какая забота! Как будто я ипотеку в банке открываю под 30 годовых. Лох призовой, необыкновенный!

Ничего, с чувствами справился. Сели, переглянулись. Удобно. Общество хорошее. Кофе… горячий.

— Мистер Магнус Криггс, — начал наиболее представительный гном по центру, могущий похвастаться чрезвычайно пронзительными глазами и крайне протокольной мордой, — Перед тем, как мы начнем, у нас к вам имеется один вопрос, не относящийся к текущей ситуации в мире. Поэтому, я бы хотел, чтобы он оказался закрыт до того, как мы все, собственно, перейдем к делу. Времени на реверансы нет. Вы готовы проявить понимание?

— Готов, — не стал выкаблучиваться я, поставив чашку на стол. Предусмотрительно.

Гном встал, опираясь руками на стол и нагибаясь в мою сторону с предельно серьезным видом. Затем заговорил:

— Мистер Криггс, мы уже знаем, что вы напрямую контактировали разумом с Богом-из-Машины. Вам известен секрет переселения душ?

Ну наконец-то, выдохнул я про себя. Впервые за всё свое время пребывания на Кендре, я вижу реально умных людей, понимающих почем фунт лиха. Умеющих выставлять приоритеты. Конкретных. Ни здрасти, ни насрать, ни спасибо за спасение центра. Сразу. К делу.

Прекрасно.

Я их люблю.

— Да, — я улыбнулся во всю пасть, — Мне известен секрет переселения душ.

Глава 4

— Ты ведь не врал, да? — уныло спросил меня лысый товарищ, потирающий многократно вспотевшую лысину. Шли мы по улицам городка с труднопроизносимым названием, только что покинув большой и важный совет разных кригстанских товарищей.

— Ни слова, ни полслова, — гыгыкнул я, рассматривая мирные улицы и далеко не мирные дирижабли, летающие над головой, — Чистейшая, полная, дистиллированная правда. Мне, если ты еще не понял, больше идти не к кому, а так свалил со своей здоровой на ваши больные.

— Это у тебя-то здоровая? — скептически пробурчал Крюгер, — Ну-ну…

Кид был подавлен точно также, как и те, кто услышал от меня секрет переселения душ.

Нужна лишь щепотка силы в цистерну магической энергии, чтобы обессмертить живое и разумное создание. Правда, силы божественной. А еще нужно божественное восприятие, способное найти чужой мир сквозь эоны пространства и времени. Нашли? В ход вступает магия, вытягиваясь тонкой и немыслимо длинной иглой сквозь бездну пространства. Когда эта «игла» доходит до другого мира, то распускается ловчим веничком тончайших волос, обволакивающих случайно заплывшую в ловушку душу, не до конца растворившуюся еще в инфосфере планеты. А затем «игла» сокращается, утаскивая к тебе «улов», в уже готовое созданное тобой тело, лишенное малейших духовных привязок. Чуть-чуть божественной мощи и… вуаля! Кид готов.

Ха-ха. Ха-ха-ха. Грустно, конечно, но как вспомню эти рожи… В общем, не видать никому духовного бессмертия. Неверящий Бог таскал души с нашего мира не по какой-то серьезной причине, а потому, что они у нас, на Земле, особо никем не приватизированы, в отличие от тех же местных. Но зато? Зато они отлично развиты в плане получения и обработки информации, что для создания Должника было очень серьезным критерием.

Остальные боги? Нервно курят в углу. У них нет машинного разума нашего доброго компьютера, дабы создать и поддерживать такую систему выделки новых гомункулов на коленке. Впрочем, у него теперь её тоже нет. Финита ля комедия. Только вот богу теперь не нужны новые слуги. Его программа изменилась.

Кабак мы себе выбрали самый крупный и шикарный. От денег карманы лопаются, почему бы и нет? Эскиольда лелеет смертельную обиду за то, что её, дуру грешную, не позвали на большое совещалово, а значит, она была лишена возможности получить оперативную информацию для своей расы нахаляву. Стелла смотрит за Волди, и это хорошо. Ей наши разговоры лишь вредны, а знать, что мы скоро сменим воздушного коня, темпераментной полугоблинше крайне вредно. Будет нервничать, сучить конечностями, всячески надоедать. Что остается? Мы, два самых умных голубца.

В питейном заведении была роскошь… никакая. Чертов Кригстан. Ну, спасибо хотя бы за то, что стены тут обшиты лакированным темным деревом, да и столы из дерева, да даже скатерти есть! Но чтобы полуголые девочки жратву разносили? Неее. Почти казарма. Зато, как это не смешно звучит, к конским ценам прилагаются конские порции. Ну, насчет цен я погорячился, так как буржуазной прослойки и развитой сферы обслуживания в Кригстане нет как класса. Гномы здесь конкретны донельзя, торговля воздухом отсутствует.

Подняться на второй этаж, в кабинеты, мы слегка не успели, будучи остановлены запыхавшимся гномом средних лет, явно бежавшим долго и упорно, чтобы догнать нашу парочку. Одет он был точно также, как и мы с Крюгером, в черную и простую на вид форму местных уберзольднеров, слегка украшенную парой простых металлических плашек, при виде которых начавший нас обслуживать официант вытянулся в струнку, пожрал нового гостя глазами, а затем чисто с помощью еле выраженной мимики изъявил готовность умереть за родину и отсосать в прыжке, причем и всё, что полагается между двумя этими причудливыми состояниями. Не нам, конечно. Гному.

— Я с вами, — очень просто пояснил нам гном, — Каирн Церх, майор гвардии, Лейгеры Кригстана. Прикомандирован к вам вместе со своим отрядом на время миссии.

— О, сам Церх! — выпучился на вояку Крюгер, — Однако!

Тот только кивнул моему лысому приятелю, причем с немалым таким уважением. Однако.

— Мы, вообще-то, посекретничать хотели, — завредничал я, вертя в руках свою большую черную шляпу, — И нажраться.

— Со мной, Криггс? — иронично хрюкнул Крюгер, — Секреты от Кригстана?

— Ой, всё. Идемте. Я выпить хочу до боли в жопе.

Все мы двинутые сироты, каждый из которых нашел свой заменитель мамки. У лысого это хотя бы страна.

Церх внушал, причем отнюдь не тем, чем мог бы внушать очень опытный и влиятельный вояка, пребывающий на пике своей деятельности. Гному было в районе 36-42 лет, а морда у него была такой, что выступи он в театре или еще на какой публичной движухе, женские выделения пришлось бы с зала ведром вычерпывать! В меру небритый, угольно черные волосы с серебрящимися висками, тяжелая нижняя челюсть, упрямо поджатые губы, несколько небольших шрамов. Мужик был брутален и красив настолько, что я чуть не спросил, не был ли его родителем харизмат. А потом вспомнил и слегка взгрустнул — я из Должников, выплативших Долг, такой единственный. И то фальшивый.

— Ну, давайте за знакомство! — стал размахивать запотевшей бутылкой с водкой Крюгер.

Выпили, закусили, повторили, зажрали (проголодались все). Снова выпили, прямо как приличные люди. Попустило слегка, расслабились, морды помягчели. Решили передохнуть, выпить чаю с плюшками, наконец, слегка потрепаться. От кригстанца избавиться не получится, это я знал с самого начала, просто не думал, что начальник нашего сопровождения прискачет в таверну, а значит…

— Расклад такой, господа киды, — взял быка за рога гвардеец, впрочем, мягко и в пояснительном тоне, — Я и еще одна женщина, с которой вы позже встретитесь, буду для вас и… других выражать волю всего Кригстана. Сделки, награды, договора и прочее. Решения на местах. Сами понимаете, без этого далеко не уедем. Можем… вообще никуда не уехать. Мои парни в нашем деле, сами понимаете, вам, Должникам, не помощники, но другие функции на себя возьмут легко. Охрана, разведка, всё такое. Только за кофе не гоняйте, не поймем. В остальном…

— Майор Церх, буду откровенен, — перебил я гнома, — Задуманное вашим центром кажется мне редкостным идиотизмом, но, по сути, наш вояж будет единственной более-менее разумной тратой сил и ресурсов в сложившейся ситуации. Я понимаю, что вызвал у ваших гномов не самое приятное впечатление, собираясь использовать одного из них в бою, поэтому хочу прояснить этот момент досконально. В мирное время, вот как у нас сейчас, вы можете ожидать от меня полного соответствия правилам вежливости, культуры и высокой кригстанской цивилизации. В экстренной ситуации я действую наиболее приемлемым для себя способом, который может лежать через жизни и кровь как ваших солдат, так и всех окружающих. Это не обсуждается. Ваши прекрасные бойцы, я не смеюсь ни грамма, они великолепны… так вот, они были… совершенно бесполезны в той ситуации. Без обид, это так. Ее мы попробуем не повторять. Однако, прошу заметить, Кригстан хочет, чтобы мы с вами помотались по миру и подёргали за яйца самых опасных тигров этой планеты.

— Если будет надо, вы нас скормите этим тиграм, — дернув щекой, кивнул Каирн, — В остальном вы будете тем, кем заявили сами. Меня и остальных это полностью устраивает.

— Зря, майор. Этот придурок в маске — Магнус Криггс, — попытался подсунуть мне падлу Крюгер, — Нет, он говорит правду, тут я ручаюсь. Только вот его жизнь и мирные ситуации? Просто забудь. Отзвонись своим, пусть похоронки заранее выдадут.

— Это у нас перед каждым заданием пишут…

Прояснив вопрос, мы продолжили общение, плавно подводя его к основательной пьянке.

Что есть Бог-из-Машины? Драконический компьютер разумный, само собой разумеющееся, но почему его называют богом? Потому что определенный, пусть и не шибко значительный уровень божественных сил у него есть. Сам он, если уж мыслить теми терминами, которые закачались в меня при контакте разумов, существует как огромное и сверхсложное, самоподдерживающееся, самогенерирующее ману суперзаклинание, в котором есть божественная сила. Эфирный механизм с самосознанием. Искусственный бог. Незримая сущность.

Выводы? Мы не можем его победить. Это было второе, о чем я поведал кригстанцам. Никак не можем. Нет никакого особого места на Кендре, где этот гад держит своё ядро, которое можно взорвать, носитель программ, в который можно насрать, кристалл, на худой конец, который можно разбить. Нету. Dixi. Бог-из-Машины совершенно точно, абсолютно конкретно и бесконечно неправильно — неуязвим.

Пока.

Все страны в жутком раздрае, везде, где были ранее храмы Неверящего Бога, теперь локальные очаги биокатастрофы. Мы пьем холодную водку, а где-то накрываются столицы, сотни и тысячи разумных поглощаются искусственными тварями, в числе которых почему-то очень много Суматох. Не суть важно, а главное то, что проект нашего врага реализуется. И, в какой-то момент, далеко не радостный для разумных Кендры, потому как их станет куда меньше, этот сраный суперкомпьютер должен взять под контроль своё творение. Под полный контроль, так как в отличие от тела Авроры Аддамс, в котором он оставил сознание девушки для выполнения этим телом автоматических функций, его финальная химера потребует для своего существования все вычислительные ресурсы бога. Все до последнего нейрона или что там у него вместо них.

Вот когда он получит тело, то станет… нет, не уязвим. Локализован и зафиксирован в нём. Самой отрыжке расы волшебных крылатых дегенератов ничто внешнее угрожать просто не сможет, потому что единственные, кто мог бы ему причинить вред, драконы, давно уже прекратили развивать свои мозги, а значит не сочинят достаточно сложного заклинания для дестабилизации структуры суперкомпьютера. Но зато он сам себе может причинить вред. Достаточно лишь Должника, который вышибет себе мозги рядом с огромной тушей, одержимой богом.

Я бы на такое никогда не подписался. Принципиально. Даже если бы мне прямо там, в зале совещаний, показали бы ножи у шей моих девчонок. Случись подобное, то я бы просто решил, что Кендра не заслуживает вообще ничего хорошего и доброго. В ином случае? Сейчас легко найти оружие, припасы, организовать себе чуть ли не княжеский двор где-нибудь в горах, куда твари Неверящего Бога, либо кто-то еще, просто не доберутся. У меня был план, да.

Но вызвался доброволец. Один лысый, дурной, хитрожопый, совершенно отбитый на всю голову, дрочащий на этот ваш Кригстан… доброволец.

— Идиот! — облаял я Крюгера, поднимая полную рюмку, — Чтоб ты сдох!

— Там, где надо и когда это будет надо! — пафосно пробурчал этот дегенерат, поднимая свою емкость.

— Если мы до этого доживем, — уныло вздохнул майор, вовсе не скрывающий, насколько ему не нравится наша будущая миссия.

Еще бы, для солдафона, явно не штаны протиравшего, дергать тигров за яйца — забава противная натуре. А мы полетим убалтывать на смертный бой не кого-нибудь левого, а немногочисленных кидов, выплативших Долг, о местоположении которых знает Кригстан. В то время, когда они сильнее всего нужны своим текущим покровителям. Предстоит буквально адское дерьмо.

Скинуть эту работу не на кого, обычного смертного, кем бы он ни представился, тупо не будут слушать. Тем более, в ситуации, когда в мире везде царит полнейший хаос, а местами уже анархия, доходящая до абсурда. Все храмы Неверящего бога всегда строились в немаленьких городах…

— Современные проблемы требуют современных решений! — выдал я сентенцию, наливая уже всем троим по серьезному. Себе, конечно, куда больше, в кружку.

— Мы сдохнем, — мрачно поведал нам Церх, засаживая налитое.

— Поверь, это не худшее, что с нами случится, — Крюгер, выпивший тоже, смачно зажрал маринованный овощ, похожий на скрюченный артритом банан красного цвета, а потом, выдохнув, добавил, видя мрачно-удивленный фейс гнома, — Мы еще и возродимся в этой дыре.

— Это как? — сгустил брови гвардеец.

Пришлось ему объяснять про души, миры, реинкарнацию, очистку и взаимосвязь. Мол, кто где родился, там и пригодился, но в нашем случае всё по-другому. Красивые и умные мы, которые в худшем случае могли переродиться какими-нибудь веганами-блоггерами и топить за ЛГБТ в далеко не самом худшем из миров, будем вынуждены остаться здесь и жрать говно с кровью полной ложкой дальше, потому что веры у нас, кидов, в Кендру нет. И не надо смотреть квадратными глазами, товарищ военный, никакой памяти у перерожденных не сохранится, от чего обиднее втройне. Плохо быть терминальным дебилом, но куда хуже знать, что ты им будешь много раз.

Впрочем, Церху за такой обсёр родного мира тоже было очень обидно, но гном это удачно скрывал заливаемой внутрь водкой. Причем, нажраться он планировал на полном серьезе, вполне адекватно полагая, что это последний раз в жизни. Уж больно серьезной была наша первая цель.

— В жопу всё это… сейчас, — подумав, обозначил свою позицию Крюгер, — Вообще не вопрос, пока что. Сейчас тут еще чуть-чуть сидим, потом берем с собой побольше, идём к нам в гости. Решим один важный политический вопрос, а затем нажрёмся. Если выживем.

— Чего? — офонарел наш новый собутыльник, но лысый уже махал бутылкой, звал официантку, да и вообще вёл себя так свободно, как будто не собирался на несколько смертельно опасных дел подряд с суицидом в конце. Подозревая, что грядёт, я просто посоветовал вояке выпить еще. Он совету последовал.

…но в сопли не нажрался. Молодец какой, прошёл проверку на вшивость.

Назад мы шли тепленькие, но в своем разуме. Местные выделили нам несколько номеров в гостинице, бывших едва ли лучше кают на «Авроре», но из вежливости мы их заняли. Там нас и дожидались Эскиольда, Стелла, ну и, соответственно, лежащий трупом Волди, который, несмотря на своё терминальное состояние, вполне мог жрать самостоятельно, если ко рту поднести еду. Хороших клонов драконы делают.

Пока шли, я еще раз восхитился кригстанцами. Сосредоточенно и сурово живут своей повседневной жизнью, работают работу, ходят едва ли не строем. Громкоговорители, расставленные тут под землей через каждые 20 метров, негромко, но отчетливо передают новости, причем не просто хорошие, мол у бабки там репа дивная взошла, а прямо сообщают, что в том или ином городе жопа, куда идут беженцы, когда они придут, и всё такое. Местные слушают, сдвигают брови еще сильнее, настолько, что, наверное, дырка в жопе приоткрывается, но работают дальше. Их дело быть в курсе, а есть те, чье дело отдать распоряжения по этому поводу. Надо будет — любой из этих крепких суровых гномов бросит всё и, не зайдя домой, поедет за полтысячи километров спасать посевы от плодожорки или что-то такое. Кригстанец знает, что это чрезвычайная ситуация, что ехать нужно, что его обязательно вернут домой, как только, так сразу. Интересно, что такое росло в тех пещерах, откуда появились кригстанские гномы? И как бы этим накормить остальную Кендру?

Поймав местного конферансье или как там главный по отелю? Метрдотель? Нет, этот гном тянул именно на конферансье, мы передали суровому дядьке два рюкзака со спиртным, а затем, предъявив ему же поставившего на паузу связь с реальностью Каирна Церха, тут же добились полного и безоговорочного внимания. Объяснив свои пожелания в виде «много жрать, уютный зал, будем орать, значит подальше», мы с Крюгером встряхнули свою ношу, приведя ту в вновь воспринимающий суровую реальность вид, а затем потопали в номера.

Там нас ждала в меру сгорающая от любопытства Стелла и безмерно хмурая Эскиольда, сразу понявшая, что мы не только ходили к кригстанцам, а еще после этого и забухали, причем без нее. Да еще и левого мужика притащили. Именно на этом тонко подгаданном моменте Крюгер и развел драконьего клона, хлестнув его в самый неподходящий для набравшей воздуха в грудь эльфийки момент ледяным голосом, полным нескрываемого презрения:

— Через два с половиной часа после того, как началось Восстание Бога…, — лязгнул жутко изменившимся голосом лысый кид, — …сообществу драконов была отправлена срочная просьба от лица всех государств Кендры — помочь с выжиганием бывших храмов Бога-из-Машины! Два часа тридцать две минуты! — чеканил он, подходя с каждым словом всё ближе к замершей Эскиольде, — Два ё****х часа и тридцать две ё****е минуты, Эскио-ольд!

Он встал к ней нос к носу, максимально близко, пылая в моем зрении абсолютно алым факелом чистейшей ярости, настолько овеществленной, что обмякшее плечо Церна под моей рукой моментально закаменело.

— Почему вы не помогли, дружище? — вот это был уже шепот, настолько низкий и страшный, что даже полугоблинша приняла цвет молодой капусты, вжавшись в кресло.

Ответ мы знали заранее. Я рассказал всему честному собранию, он заставил заскрипеть зубами даже твердокаменных кригстанцев, которые за последние дни и недели прошли всё кроме медных труб, да еще и не по разу. Но Крюгер был делом особым. Как и любой закоренелый подонок, гад, ублюдок, тварь, мразь и маньяк, лысый был очень чувствителен по отношению к тем, кого принял в близкий круг. Пусть не доверился, пусть готов был убить или подставить, но это момент рабочий. А вот чувства, личное… это совсем другая ситуация.

— Это могла быть ловушка. На нас, на наш род, — с трудом выдавила из себя эльфийка, — Мы не мог…

— Мы знаем, — тут же оборвал её неприятно улыбающийся Крюгер, — У нас тут Магнус есть. Он много чего рассказал. Если честно, друг мой, Магнус не затыкался всё это время. У меня от него уши болят. Надоел… даже не представляешь как. Только вот какая штука получается, Эскиольд. От него у меня болят уши, а от тебя меня, да и весь Кригстан, теперь тошнит.

— Что ты…

— МОЛЧАТЬ! — громыхнул лысый кид, внезапно становясь непонятно опасным даже с моей точки зрения, — Вы, тупые паразиты, не нашли ничего лучше, чем затаиться, в ожидании, когда на вас с неба свалится решение! Единственные, у кого были яйца, были пойманы и разделаны Суматохой! Они звали вас на бой, ублюдков, звали лично тебя, но вы затаились. А когда малышка разделала их, вы все, хором, обосрались! Тебя, придурка, просто послали остальные, послали не спрашивая. А ты решил подставить ближнего! Обосрался за всех второй раз!

— Это Криггс! — отчаянно взвизгнула Эскиольда, тыча в меня пальцем.

— Нет, это ты, — мертвенно-спокойным голосом ответил лысый кид, — Афера с Аволдиусом была твоей разработкой, чтобы прикрыть жопу. Паршивой, честно. Но ты бы все равно не сдох за других, да, Эскиольд? Но не в этом дело. Тогда — было не в этом. Сейчас, когда лично на тебе сотни и сотни тысяч сожранных Богом-из-Машины, разруха мира и вина за это перед нами и перед твоими идиотами-собратьями, ты по-прежнему пытаешься делать вид, что вы, тупые чешуйчатые паразиты, что-то значите. И вот поэтому меня от тебя тошнит! Ты был отличным тактиком и прекрасным оратором, пока играл в свою жизнь, но стоило выйти натуре в реальность…

— Проще говоря, — перебил я разошедшегося без меры Крюгера, — Кригстан и более половины государств мир, Эскиольд, объявляют о том, что сотрудничество с вашей расой прекращено. Совсем.

— Подтверждаю! — неожиданно рявкнул Церх.

— Вы… что сейчас сказали? — прищурился драконий клон.

— Пошёл нахер, — приятно улыбнулся я ему, поднося руку к верхней полумаске, — Кригстан готов рассмотреть возобновление отношений только в случае, когда ваша раса предоставит прочим разумным расам Кендры детальный план по разрешению кризиса.

— Вы что, трахнулись головой все, что ли? — не поверила мне эльфийка, выглядывая из-за кида, — Мы единств…

— Нет, — еще ближе подшагнул к ней Должник, — Вы просто обуза. Сколько вас, сорок? Это сорок решений по вопросу Бога-из-Машины. Вы на них не пойдете, значит, вы не нужны. Мы не собираемся тратить время, разрабатывая и участвуя в планах, где одним из условий будет неприкосновенность ваших чешуйчатых жоп. А знаешь, что еще веселее, приятель? Мир совсем не против, чтобы они пострадали, эти ваши жопы…

— Много говоришь, — оборвал я кида, делая шаг вперед, — Эскиольд, пошёл нахер. Отсюда, из страны. Катись куда хочешь. Но немедленно. Или я сниму маску.

— Я заберу Аволдиуса, — кожа на теле Эскиольды полыхнула белым пламенем, обрисовывая татуировки боевого режима, — Это не…

— Я видел тебя во время Полёта Драконов. Как ты себя вел, как улепетывал, бросив товарищей, — мягко улыбнулся я клону, — И я вижу эмоции, придурок блондинистый. Катись отсюда, трусливое говно. Или я сломаю тебе мозги.

Здесь и сейчас вовсе не было какого-то противостояния между личностями. Не будь здесь Церха и Стеллы, Эскиольд бы покинул здание в прыжке, головой вперед, рыбонькой. Вопрос был именно в них, в случайных, как могло показаться блондинке, свидетелях. Здесь и сейчас не прогоняли бедненького клона, здесь и сейчас мы давили легенду о драконах. Грязной пяткой вдавливали прямо в остальное дерьмо Кендры. А драконы, пусть даже и такие деграданты, прекрасно понимают логику разумных. То, чего мы, разумные, не уважаем, мы уничтожаем. Либо заставляем себе служить.

Но он всё равно сбежал. Резко, быстро и молча. Не будь здесь меня, всё могло обернуться иначе, но обаятельный Криггс угрожал не клону, а его хозяину…

Отлично. До этого момента многие из радиостанций Кригстана вовсю работают, очищая моё имя и рассказывая о умиротворении Касдамского архипелага. Теперь к этим рассказам прибавятся и новости о драконах. Причина, на самом деле, элементарна — Кригстану не нужна магия.

— Я хочу выпить! — в полной тишине это было сказано крайне неожиданным дуэтом, состоящим из госпожи Заграхорн и майора Церха.

— Щас всё будет! — сказал я, с тихими щелчками закрывая полумаску.

С мелочами вроде драконов разобрались, теперь можно работать. Ха, вернул должок, бывший за Эскиольдом с момента, как он нас с Волди поймал, сказав то же самое по отношению ко мне! Иногда повторы в этой многотрудной жизни могут и порадовать.

Глава 5

Секс, на мой взгляд, штука универсальная. Есть, конечно, личности, считающие, что им нужно заниматься лишь по любви и большой приязни, но такие люди, по моему скромному мнению, никогда трудно не жили, поэтому и выдумывают разную фигню. Когда ты ежедневно рискуешь здоровьем и жизнью, то даже засаленная простынь и пожилая проститутка на ней покажутся желанным отдыхом. Особенно если последние две недели спал на траве под ветром и глодал камни. Всё относительно, кроме жажды человеком большего. Наша жадность к бездумному поглощению ресурсов ради серотонина — абсолютна.

Вообще, размышлять о таких вещах во время акта половой любви — слегка не комильфо, но у нас же тут не просто стандартный регулярный и многократно случившийся эпизод возвратно-поступательной любви, а самая настоящая психотерапия? Вот. Поэтому можно и подумать о высоком, поддерживая темп, на котором Стелла Заграхорн просто всхлипывает, а не плачет навзрыд. Последнее очень отвлекает от мыслей.

Так и живем… последние полтора часа. Я её того, а она тихо хнычет лицом в подушку. Почти комедия. Зато можно курить эти прекрасные сигариллы.

Вообще, моя Стелла пала жертвой обстоятельств. Не в смысле прямо на койку раком, а… Тут было всё сложно и просто одновременно.

Любая нация или даже отдельный человек, находясь в условиях резкого взлета личного статуса и возможностей, получают вдобавок непреодолимое желание потыкать своим пенисом в лица соседей. Озимандия, Навуходоносор, фараоны, китайцы… много кто затеивал и даже заканчивал великое, что затем вносилось в учебники по истории. Цена, заплаченная за это, никого не смущала. Не обошло это и Кригстан.

Кригстанцы, правда, не стали строить пирамиды или гигантские замки. Эта нация, будучи одной из самых чистокровных на Кендре, не видела особого смысла в наземных городах, хоть и не пренебрегала подобной архитектурой там, где та казалась удобнее подземных комплексов. Тем не менее, строить нечто апокалиптическое на поверхности жители глубин не захотели. Но так как свербело у них, видимо, воистину сильно, гномы всё-таки отгрохали город. Летающий город.

Нет, на самом деле это был воздушный корабль. Огромный маго-технический воздушный корабль, выполненный на базе огромного дирижабля. Только вместо летучего газа гигантская оболочка скрывала в себе нечто… особенное, то есть сам корабль, а пассажирских пристроек снизу попросту не было. Лишь внешний корпус, похожий на оболочку, обернутый широкой металлической «юбкой» посередине, на которой вращались восемь огромных пропеллеров. Носил этот колосс прозаичное до боли в деснах имя «Слава Кригстана», имел на боках маленькие смешные «нашлепки» в виде нашей «Авроры» и еще одного равного ей по тоннажу цеппелина. Само это чудище, по сути своей, являлось одним из самых больших провалов гномьей маготехники.

У этой громады была настолько страшная беда с балансировкой, что ни о какой серьезной грузоподъемности речь не стояла. Величественный прототип не нес на себе ни брони, ни оружия, не имел какого-либо специального назначения, поэтому и стал чем-то вроде дипломатического судна и метеорологической станции. Причем, если уж напрямую говорить, роль дипломата сейчас он осуществлял впервые. Зато он мог выйти чуть ли не на низкую орбиту, а там развить скорость, которая для местных была ранее недостижима даже в мыслях.

Что нравилось именно мне — эта хрень не была дирижаблем!

А вот Стелла, которая начала в данный момент уже вполне знакомо постанывать, а не рыдать, оказалась в положении (нет, не сейчас, сейчас оно естественное) пятого угла в комнате. Разумеется, полугоблиншу не пускали ни в какие отсеки, не давали порулить, ограничили доступ в «Аврору», и, что было хуже всего этого, вместе взятого, — обращались с ней как с почетным пассажиром, от чего на лице Крюгера была издевательская улыбка рекордных габаритов. От вида такой улыбки и каменных рож абсолютно серьезных кригстанцев девушка прониклась всей глубиной собственной никчемности, которую, внезапно, усугублял тот секс, которым я с ней занимался. Мол, ни на что более она больше теперь не способна. При моих попытках прекратить, госпожа Заграхорн вообще впадала в отчаяние и уныние, от чего мы с ней и застряли, так сказать, в середине сложной дилеммы.

Наконец, девушка всхлипнула, содрогаясь от всего положенного и втыкая едва обросшую красной шерстью голову в подушку. Я, утешительно похлопав её по зеленой заднице, встал с кровати с чувством выполненного долга. В ответ раздалось возмущенно-жалобное мычание, на которое пришлось, заржав, сказать, что на этом мои полномочия всё, а продолжения банкета не будет. Мычание усилилось, но прервалось, после того как я со стуком выставил на стол полную бутылку какого-то кригстанского бухла, посоветовав полугоблинше, если что, заливать остатки горя алкоголем.

Хорошего понемножку. Чувства — дело, конечно, хорошее, но у меня они тоже есть. Сколько я могу так спокойно жить вдали от кригстанского арсенала?

Добраться до оружейной с налету не вышло, я оказался отловлен Каирном Церхом, уже державшим на привязи отчаянно скучающего лицом Крюгера. По словам вояки, нам настало время взаимно обнюхаться как с экипажем, так и с исполняющими разные обязанности важными рожами, призванными поддержать нас на протяжении всей этой нелегкой миссии. Чувствуя всем нутром, что будет как обычно, то есть без всякой поддержки, я уныло поплелся за боевитым гномом, прикидывая, как загружу аж целого элитного майора рассказывать мне, какие пукалки у них хорошие, а какие ну… против людей, эльфов и прочей бесполезной пакости.

В имена представляющихся гномов не вслушивался, даже в капитанье, кригстанцы, впрочем, тоже не особо понимали, зачем это всё нужно. Для нас значение имел лишь Церх и две полные гномки в возрасте, имевшие настолько строгие лица, что я себя в их присутствии постоянно чувствовал виноватым. Это трио как раз и было само по себе волей Кригстана, призванной нам в помощь решать вопросы по взяткам найденным кидам. Остальные на борту были либо бойцами Церха у нас на подхвате, либо обслуживающим персоналом «Славы». Уверив окружающую гномью среду в том, что мы втроем никуда лезть не будем, за рычажки дергать не собираемся, вентили крутить отказываемся, но будем благодарны разной несекретной документации, книгам и учебникам для того, чтобы занять делом одну полугоблиншу, мы бросили страдать ерундой и пошли заниматься действительно важным делом.

— Итак, — голос насупленного майора, ранее чувствовавшего себя не в своей тарелке, тут же изменился, когда он попал в рабочую атмосферу, да еще в компании недавних собутыльников, — Вот это «Картул-11», основное оружие гвардии Кригстана. Поправлю только, что это не пулемет, как ты выражаешься направо и налево, а то, что подобные вам киды называют «тяжелая штурмовая винтовка». Понимаю, что всё дело в круглом кожухе ствола…

— Скорее в том, что эта штука очень хорошо умеет стрелять длинными очередями, — сварливо заметил я, комплексуя из-за своего незнания.

— Это не единственное достоинство «Картула» …, — пробурчал Церх, начиная славословия в адрес превосходного кригстанского оружия.

Кригстан никогда не игнорировал даже обрывочные замечания Должников о их мире. Гномы понимали, что за каждым нашим словом вполне могут стоять сотни и тысячи человекочасов труда и испытаний, поэтому старались, возрождая из этих самых рассказов, иногда вполне подробных, технологии нашего мира. Либо их аналоги. Многого, с налету, они, конечно, не смогли, но вот в стрелковом оружии добились замечательного прогресса. «Картул» был его венцом.

Ничего сложного этот пулемет из себя не представлял, но был надежным как чугунная советская сковорода, а еще был приятного черного цвета и очень злой скорострельности. Патроны к нему шли 5.6 миллиметра, с хорошей бронебойностью, нормальной фабричной выделки. Минус, конечно, что боепитание с рюкзака, но тут Церх жестом фокусника достал откуда-то широкий дискообразный магазин, при виде которого мы с Крюгером, переглянувшись, сказали «О!».

— Две штуки заверните, пожалуйста, — чуть ли не облизываясь, сказал я, — По три заряженных диска еще надо, плюс рюкзак с двумя лентами боепитания. Могу и хочу их иметь два!

— Будет, — вздохнул с пониманием Каирн, — Только учтите, диски набивать патронами — та еще морока!

— Вообще не вижу проблемы, — фыркнул лысый, — У нас целый корабль гномов под это.

Гвардеец покосился на него с неприкрытой завистью, а затем, отдав нужные приказания следующему за нами смотрителю арсенала, повёл дальше. Да, мы ведем себя слегка… высокомерно, но объяснение этому простое — на таком уровне игры даже офигенно тренированный смертный с таким вот офигенным пулеметом не пляшет. Даже если считает его тяжелой штурмовой винтовкой. Или полсотни таких гномов. Поэтому в бой идут одни Должники, а суперспецназ на подхвате. Но за кофе их не посылать, это я помню.

Ирония судьбы была в том, что этот самый «картул» оказался таким хорошим и качественным, особенно его износостойкий ствол, крайне слабо поддающийся нагреву, что дальше кригстанцы не пошли. Оставив бандуру на вооружение элитным частям, они значительно упростили и удешевили конструкцию для регулярных войск, убрав попутно полный автоматический режим для экономии патронов, выдохнули и сказали «хватит». Как ни смешно, но «картул» настолько превосходил все текущие образцы легкого стрелкового вооружения в мире, что пехотинцу больше ничего не требовалось.

Так что мне, облизывающемуся на многообразие, увиденное как-то в ухоронках у пиратских лордов Касдамского архипелага, пришлось удовлетвориться еще двумя массивными черными пистолетами, которые таскали с собой офицеры Лейгеров. Машинки были мощные и очень убойные, пробивая на ближней дистанции даже черную броню гвардейцев. На последнюю я тоже облизнулся, но постояв пару минут под интенсивным излучением «ну ты и придурок» из глаз Крюгера, решил не нагружать местного оружейника чисто своими хотелками. Тому и так на моего лысого приятеля целый комплект переделывать.

— Только вот какой у меня вопрос, майор, — пробубнил я, с сочным лязгом заправляя магазины в свои новые пистолеты, — А где, собственно, клоны?

— Вам не…? — вздёрнул тот бровь. А затем, угрюмо закурив, рассказал.

Все наличные запасы готовых клонов кригстанцы «потратили» на борьбу с тварями, лезущими из храмов. Тактика кидающегося с зажигательной бомбой прямо на умеющих поглощать чужую плоть тварей камикадзе оказалась чрезвычайно удачной, но так, как никто и никогда не держал в гарнизонах городов зажигательных бомб нормальной конструкции, то гномам пришлось сочинять их на местах. Сверхбыстрые клоны, не боящиеся смерти, могли одновременно нести самопальный заряд, уворачиваться от прыжков тварей Бога-из-Машины, а также активировать пламенный привет, когда считали нужным. Естественно, что с одного диверсанта битву с чудовищами выиграть было нельзя, поэтому их… потратили.

Точнее, тратят до сих пор, отправив остатки в сопредельные страны. Кригстан прагматичен — спас себя, спасай континент. Не чужой он, всё-таки, а почти гномий.

Оружейник внезапно попросил у меня разрешение забрать запасную маску для снятия с неё мерок в целях изготовления продукта покачественнее, чем простая полированная сталь. Уточнив, будет ли его продукт черного цвета и получив, под жизнерадостное ржание Крюгера положительный ответ, я показал киду неприличный жест, узнал, что он знает русскую песню про черного ворона, выругался незлобно, а затем мы пошли на первый совет «Славы Кригстана».

Огромный корабль тем временем неторопливо взлетал, удивляя нас как шумом пропеллеров, так и отсутствием вибраций от внутренних механизмов. Мы же втроем прошли в удивительно просторный зал совещаний, где уже сидело около полутора десятков кригстанцев разного пола.

— Мистер Криггс, — слово взял капитан судна, похожий на Церха как брат, лишь на пару десятков лет постарше, — Все присутствующие в курсе нашего общего… задания, так сказать, но так, как этот полевой штаб еще и осуществляет прямую и постоянную связь с Кригстаном, его задача узнать как можно больше из того, что знаете о нашем противнике вы. Мы можем рассчитывать на ваше сотрудничество?

— Безусловно, — кивнул я, — А вот его объёмы напрямую зависят от того, сколько мелкой живности на борт было принято по моей просьбе.

— Достаточно и с запасом, — коротко кивнул капитан, — Так можно сказать почти обо всём, что может потребоваться.

— Хорошо, — отреагировал я. Шутки шутить не хотелось. Лица, рожи и морды присутствующих, включая даже Крюгера, были полны серьезности.

— Чего нам ждать, мистер Криггс? — подала голос фактурная гнома в могучих очках, нетерпеливо барабанящая писчей ручкой по кипе белых листов перед ней. Остро глянув на меня, женщина тут же уточнила, — Не в плане путешествия, этой информацией экипаж и мы владеем. Чего ждать Кендре? Мы, как вы могли бы заметить, не были на оперативном совете.

— Можете звать меня шериф, если кому-то будет так удобнее, — зачем-то ляпнул я, пытаясь собраться с мыслями. Выполнив эту несложную задачу, сунул в рот сигариллу, прикурил, а затем начал сжато выдавать крайне нелицеприятную вообще никому информацию:

— Фаза один, господа, это первичный сбор материала, нужный Неверящему Богу для формирования родильного гнезда и охотничьих форм. Само гнездо из себя представляет живую и более эффективную версию тех резервуаров, что стояли в храмах. Оно может восстанавливаться и меняться, не требует никаких Смотрителей. На этом этапе плана бог с помощью своих тварей зачищает все окрестности вокруг родильного гнезда. От всего живого. Всё живое крупнее мыши пойдет в переработку. Очень низкий коэффициент полезного действия, но ему нужно обезопасить родильные гнезда.

— Что за твари, шериф? Откуда они? — вопрос задал, как ни странно, капитан, вовсе не собирающийся уходить к себе.

— Сотню лет мы, Должники Бога-из-Машины, охотимся на самых разнообразных ихорников, — пояснил я, — Все эти чудовища, самые их удачные варианты и комбинации, полученные в ходе эволюции, всё это ему сейчас доступно. Десятки и сотни тысяч различных организмов под разные цели. Он может вырастить аналог любого из известных ему существ. Но аналог. Хуже, проще, слабее. Ихор он создать не может.

— Почему тогда мы видим каких-то слабых и уязвимых тварей, а не грозных бронированных чудовищ?

— Потому что чем сильнее должно быть существо, тем больших ресурсов и времени оно требует на свое выращивание. Пока он делает ставку на легко воспроизводимых существ, способных быстро поглощать и порождать себе подобных. Скоро он перейдет на других.

— Это крайне важная информация, — кивнула гнома, постукивая ручкой по очкам, — Почему он… перейдет — вы нам можете сказать?

— Могу, но это будет последний раз, когда вы меня отвлекаете, — показал я «зубы», — Потом, в ходе частных бесед, я готов ответить на любые вопросы в любом порядке. Регенерация, поглощение, реактивная переработка и порождение клона требуют колоссальных энергетических трат. Проще говоря, фаза один — это террор и разрушение инфраструктуры городов… да и цивилизации в целом. Это понятно? Разумеется, что не везде, но наш противник работает с большим размахом. Частности вроде Кригстана — для него это более чем допустимые потери.

Побледневшая аудитория закивала. Я продолжал, описывая фазу два, рассказывая, как в недрах родильных гнезд чуть ли не с начала их формирования зреют личинки высококачественных монстров. Но они, эти создания, родятся позже третьих в очереди, уже настоящих сборщиков, весьма похожих на ловчих крокодилов, встреченных нами в Касдамском архипелаге. Затем гнезда начнут производить «солдат» для защиты крокодилов. Настанет время Большого Сбора.

— Ловчая партия из пяти «крокодилов», десятка «солдат» и одного сенсора, — рассказывал я стандарт малой тактической группы сбора, как окрестил эту дрянь сам бог, — Чрезвычайно мобильны, великолепно развитая пищеварительная система, способна крайне качественно усваивать органику. Тварь-сенсор улавливает запахи металла и оружейной смазки с большой дистанции, а также имеет своеобразный орган, излучающий поле, отражающееся от металла. Металлический сонар, если вам будет угодно. Столкновений такие группы будут крайне эффективно избегать. Разумные будут… практически беззащитны. В массе, разумеется.

— То есть, вы хотите сказать, что нас ждёт то же, что было сотню лет назад?! — капитан нахмурил брови и заиграл желваками, — Вторжение ихорников?!

— В тысячу раз хуже, капитан Марс, — Крюгер, в отличие от меня, фамилии запоминал, — Тогда были просто твари, а у нас были Должники. Теперь твари порождаются в больших количествах и управляются божественным разумом, а у нас нет ничего.

— Господа, хватит меня прерывать! — завредничал я, — Вы все деловые разумные, у которых полно обязанностей и не так много времени! Дайте мне договорить!

Ну да, присутствующие не хотели слушать дальше, они хотели ужасаться уже тому, что есть. Я их прекрасно понимал, но было плевать. Мне и так все эти достойные гномы будут иметь мозг чуть ли не неделю подряд без отрыва от производства, причем, сопротивляться я не буду, а вот всячески идти навстречу — да.

— Третья фаза, господа, — обвёл я тяжелым взглядом нервные лица, — Охота на драконов.

По этому поводу я не мог сказать ничего полезного. Тогда, в момент объединения разумов, Бог-из-Машины не имел никаких схем для ловли и убийства этих существ, планируя банально воспользоваться телом Суматохи. Аватара, перемещающаяся по воздуху со скоростью приличного современного истребителя, не оставила бы ящерицам и шанса. Однако, я точно знал, что это не единственный способ ободрать кошку. Мой противник был уверен, что справится и без Авроры. Я был уверен тоже.

— Четвертая фаза. Сбор урожая.

Каждая родильная камера поглощает всех вернувшихся к ней тварей, а затем превращается в существо, напоминающее краба. Чрезвычайно мощный панцирь, высочайшая мобильность, огромные размеры. Цель этой колоссальной твари, способной, кстати, путешествовать и по океаническому дну, — только выжить и дойти до центра, где и начнется проект Бога по созданию искусственного Древнего. Они, эти суперкрабы, — просто ходячие склады на ножках, набитые нужными веществами, да и сами состоящие из них. Одновременно с этим туда будут доставлены драконы, живые или мертвые.

— Пятая фаза. Великое делание, — не останавливался я.

Самый опасный момент. Для нас опасный, для разумных, потому что Бог-из-Машины, начав создавать свою тварь, прекратит всяческую иную активность. Продемонстрирует уязвимость… ложную. Эта информация совершенно секретна, Кригстан еще не знает, как ей воспользоваться и что из этого выйдет. Совершенно ясно одно — тех, кто захочет атаковать порождение бога, будут ждать крах и смерть. Нужно ждать. Терпеливо и настойчиво ждать, пока он закончит. И вот тогда…

— Фаза шесть, господа и дамы. Наше время. И оно будет очень и очень коротким.

Два шанса. Один от Должников, второй от смертных. Разумные вокруг меня, Крюгер, Ахиол, оставшиеся на Касдаме архимаг и некромант, мы играем в лиге Должников. Лига смертных целиком и полностью на попечении Кригстана.

Договорив, я долго пил воду. Окружающие меня кригстанские гномы, суровые и закаленные нелегкой долей своей государства, несомой ими с детства, были в шоке. Наши шансы казались настолько призрачными, что в них буквально не верилось. Они не ощущались как шансы. Скорее, как некий зыбкий ветер, разящий горечью полного отчаяния.

— Невозможно, чтобы это… был единственный путь, — прошептала гнома, разглядывающая меня дикими глазами, — …невозможно…

— У вас будет неделя, чтобы в это поверить, — хмыкнул я, — Может, перейдем к делу?

— Маг… шериф, вы издеваетесь?! — подал голос ранее молчащий гном, довольно молодой по сравнению с присутствующими, — Вы лжёте?!

В зале тут же поднялся шум, все повскакивали с мест, начав голосить, размахивать конечностями и выдвигать гипотезы одна «лучше» другой. В большинстве из них я врал как сивый мерин. Мы с Крюгером и Церхом переглянулись, одновременно закуривая. Капитан быстро отвлекся от препирательств с соседом, посверлил нашу троицу взглядом, а затем, взревев раненым медведем, принялся наводить порядок. Когда воцарилась тишина, я, не давая гному ни единого шанса высказать кипящее у него на душе, обратился к публике:

— Вы слишком серьезно прониклись общей обстановкой, господа… и дамы. Наши шансы не дожить до времени, когда она начнет влиять на нас, очень даже велики. Может, сосредоточимся на серьезных вещах, вместо того чтобы ужасаться тем, которые от вас не зависят?

— Ваши слова, мистер Криггс! — лязгнул капитан, — Они… им сложно поверить! Крайне сложно!

Одобрительный единогласный гул присутствующих выказал ему поддержку. Длился он недолго.

— Мы летим в Тирвильское княжество! — лязгнул на весь зал Каирн Церх, подскакивая с места и вламывая с обоих кулаков по столешнице, а затем продолжая грохотать во всю мощь голоса, — Изымать любыми доступными средствами разумного, известного как Петр Агарин! Это Должник, выплативший Долг, он является одним из умнейших разумных на всей планете! А теперь, господа, подумайте, мать вашу! Просто подумайте о том, что нас ждет впереди! Тирвильский князь Оаур Глард считает Петра Агарина главным и наиболее ценным активом своей державы! Он так считал до того, как сумасшедший бог начал разорять города по всему миру! Что нам будет стоить до него добраться?! Что нам будет стоить его уговорить?! Какие шансы перед таким существом у Магнуса Криггса солгать?!

Ответом на громкую речь Лейгера была лишь мертвая тишина. Собравшиеся в зале, несмотря на изначальное знание о том, куда летит «Слава Кригстана», не представляли зачем она летит.

Я ухмыльнулся. Жизнь становится удивительно интересной, когда шансы на выживание ниже нуля. Спортивный интерес набирает такой накал, что буквально убивает страх.

Наверное, я потом вернусь к Стелле. У нас осталось… незаконченное дело.

Глава 6

Тирвильское княжество являлось и является одним из самых странных государственных объединений на Кендре. Шестнадцать князей с одним Великим Князем, семнадцать семей, в которых поколениями наследник выбирается с помощью жесткого отбора по сложной многоступенчатой системе. Причем, как я успел узнать, не раз и не два бывало, что наследниками некоторых княжеств в Тирвиле становились наиболее одаренные представители другого рода, которых род-правитель принимал в семью. Уникальная система, получившая серьезное развитие с появлением выплативших Долг кидов, регулярно осеменявших или рожавших потомков этим родам. Правда, у правящих тирвильцев был серьезный недостаток. Эмоциональный инфатилизм, обостряющийся, как только их что-то выбивает из равновесия.

Великий Князь Ормус Опала был очень серьезно из равновесия выведен.

— Вы мои условия слышали! — практически визжал он нам в уши через динамики радиостанции. В истеричном тоне правителя звучали как нотки изумления нашим нахальством, так и присутствовало возмущение, надежда на чудо, просьба, и требование, — Либо Кригстан нам помогает и помогает немедленно, либо я не дозволю никакой встречи с Петром! Даже на разговор! Даже по радио! Исключено!!

— Он боится, что Должник бросит их…, — тихо прошептал мне на ухо Крюгер.

Обоснованно.

Как дипломат капитан Марс проваливался с каждым произнесенным им словом. Сам Великий Князь, будучи хоть и в расстроенных чувствах, но оставаясь при этом селекционированным политиком и правителем, моментально понял по интонациям переговорщика, что ни о какой помощи Кригстана не может идти и речи. Тут даже не в желании или нежелании дело, просто организация достаточно большой экспедиции на другой континент — это уже очень существенный проект, а если речь идёт о помощи одной из самых развитых и многолюдных держав… Да еще и в такое время.

Только вот нам было некогда выслушивать отказы. Отодвинув удивленно всхрапнувшего Марса, я отобрал у гнома микрофон.

— Ваше Светлейшее Высочество! — рявкнул я в трубку, — Говорит Магнус Криггс. У нас у всех нет времени, поэтому простите заранее мою прямоту! Я не работаю на Кригстан, это он работает со мной. Висящий над вашим родовым гнездом дирижабль подчиняется моим командам! Как независимое лицо, я предупреждаю вас, что намерен переговорить с Петром Агариным, чего бы и кому это не стоило! От этого разговора зависит судьба мира!

— Криггс?! — правитель сорвался на чистый дискант, — Криггс?! Ты?!! Кто пустил к разговору со мной этого…

Я нажал кнопку отбоя.

— Капитан Марс, я вылетаю на «Авроре» вниз, — сухо проинформировал я окружающих, — Мне потребуется парашют для спуска.

— Мистер Криггс…, — капитан далеко не сразу отмер от изумления, — В цитадели нет Петра, это точно. Он где-то в княжестве, занимается координацией войск, пытается отбить… вроде бы один Дирдофф. Это крупный город на побер…

— Я знаю, где это, капитан. А также знаю, что в самой цитадели минимум военных сил, большая часть из которых сосредоточена на внешней защите.

— И…

— У нас нет времени бегать за Должником и рисковать дирижаблями в хаосе, охватившем Тирвиль. Тут у каждого более-менее крупного города отличная противовоздушная оборона. Я спущусь, ликвидирую Ормуса Опалу, узнаю номер радиостанции, рядом с которой находится Агарин, вызову его и устрою переговоры, одновременно убрав одну из основных причин, по которым он может отказать.

— Мистер Криггс! — позади раздался вопль раненой в самую логику гномки, чье имя я не запомнил из чистой мстительности, — Вы в своем уме?!! Вы понимаете, о чем вы говорите?!!

Я резко развернулся к тем, кто слушал этот разговор. Около десятка лиц, на большей части из которых выражено совершенно не свойственное кригстанцам охренение. Церх хмурит брови, явно обдумывая ситуацию, Крюгер с кислым видом показывает мне обидный жест.

— Объясняю всем. Один раз. Даже если бы светлейший князь сейчас ответил полнейшим согласием, я бы все равно спустился вниз. Причину мы все видели, подлетая к цитадели. Это старый комплекс строений, использовавшийся как склад стратегического резерва. Он очень хорошо защищен, но легко можно определить, что большую часть противовоздушной стрелковой артиллерии недавно переориентировали для наземной стрельбы по подходам к замку. Также мы знаем, что здесь и сейчас, прямо под нами, находится весь состав правящих семей Тирвиля. Я не Умник, но имею достаточно мозгов, чтобы понять несложную вещь, которая вам пока кажется дикостью и дикарством — Тирвильского княжества больше не существует. Склонность к централизации региональных городов, помноженная на интересы к рекрутированию Должников сработали против этого государства — все их индустриальные мощности сейчас во власти тварей Бога-из-Машины. Ликвидировав правление и изъяв Агарина, мы просто уменьшим время агонии этой территории, одновременно с этим уменьшив шанс серьезной интервенции искусственных существ на Лазантру. В ваш Кригстан. Я достаточно разжевал причины поступать так, как собираюсь, или у кого-то еще есть обоснованные возражения?

— Это дикость!

— А вы точно кригстанка? Всё, времени спорить нет. Капитан Марс!

Дисциплина не подвела. Может быть, и хотела, но… у команды поддержки и экипажа «Славы Кригстана» были четкие приказы. Ждать, пока до гномов дойдет, что простая концепция «лучше они, чем еще на что-то способные мы» было просто некогда.

«Слава Кригстана», закончив тогда подъём, достигла другого континента меньше чем за двое суток. Остальное время сожрали подъём и спуск воздушного корабля, с чем был связан большой ряд технических сложностей. В будущем, если оно наступит, подобные эволюции судна будут занимать куда меньше времени, плюс лететь до земли можно будет в одном из двух дирижаблей, которые мы тащим с собой. Но здесь и сейчас именно Кригстан настоял на официальном визите, для которого огромную тушу «Славы» следовало показать. Я не возражал, времени было с запасом. Еще шла Фаза Один.

Кригстанцы потрошили меня всю дорогу. Сотни, тысячи вопросов, ежедневно. Постоянная связь со столицей, доклады, новые вопросы. Я отвечал бездумно, занимаясь своими делами — ел, чистил оружие, курил, тренировался. С последним повезло иметь на борту аж два десятка гвардейцев, которые были вовсе не против пострелять в кида. Получив патроны со сниженной навеской пороха, они развлекались, то и дело пытаясь меня подстрелить, а я сам, сначала просто так, а потом с повязкой на глазах, пытался уклониться от пуль. Вот в промежутках между металлическим эхо от выстрелов и слышались вопросы от зловредной гномки, казалось, задавшейся жизненной целью подловить меня на вранье.

Она спрашивала и переспрашивала, делая свои запросы всё каверзнее и каверзнее, пока я, не рассердившись, подхватил с пола одну и пуль, да зарядил ей без особой силы по лбу, рявкнув, что вижу эмоции, особенно её стервозную агрессию и страх, которые чуть ли не смердят. После короткой и емкой отповеди из моих уст, повествующей о том, что трусливые стервы должны прорыдаться в подушку, а не пытаться спрятаться в иллюзиях, обвинив во всем Должника, кригстанка получила лютый минус в авторитет от всех присутствующих и, запылав ушами, выметнулась вон.

Тем не менее, несколько дней расстрелов, совмещенные с периодическим выпиванием крови из мелкой живности, дали хороший результат. Я смог поднять Квадру Титана на единицу, получив в итоге значение в 49 единиц, а в Квадре Хищника, которую как раз целенаправленно и тренировал, был прорыв на целую пятерку. С 38-и до 43-ех. Очень существенно.

Следующим делом я занялся своими очками развития, которых образовалось неприличное количество аж в 24 штуки. Копить дальше было бы совершенным идиотизмом, так что я начал тратить. Первым же делом за внушительную сумму в 8 очков я изменил себе… мозг. Ну, почти не шутка, так как новой моей способностью стало «Чувство магического поля». Прекрасная вещь, позволяющая ощущать напряженность и объёмы маны в солидном радиусе от меня. Позволяет вычислять как магов, так и оценивать, насколько готово к использованию заклинание, готовящееся в пределах моей чувствительности. Еще бы пару таких способностей и я вообще был бы счастлив, но увы, их не завезли.

Вместо них пришлось брать за 10 очков «Усиленный тандем», уникальный талант, усиливающий синергию Квадр. Можно было выбрать две, от чего я, недолго думая, выбрал Титана и Хищника, получив в итоге «Усиленный тандем Квадр» и головную боль на пару дней, совмещенную с повысившимся едва ли не в три раза аппетитом, который, к счастью, надолго не задержался. Изменений я уловить не смог, но лысый кид, понаблюдав за мной на тренировке, уверенно заявил, что мои успехи по уклонению от пуль возросли. Поверив ему на слово, последние 4 очка развития я потратил на способность «сильных глаз», купившись на обещание Системы всячески укрепить эти мои органы зрения, в том числе, что особо приятно, от перепадов света и тьмы. Свою важнейшую сильную сторону нужно оберегать.

Теперь же, топая к арсеналу, я вызвал Характеристику, предчувствуя, что возможно, заглядываю в неё последний раз.

Характеристика:

Имя — Магнус Криггс

Раса — хазард

Прогресс — (Долг погашен)

Класс — Хазард

Уровень — 54

Квадры:

Квадра Титана — 49

Квадра Хищника — 43

Квадра Патриарха — 149

Квадра Вожака — 165

Очки развития: 0

Таланты: Ясный взор, Чувство агрессии, Плотоядный, Усиленный тандем Квадр: Хищник+Титан, Сильные глаза

Особенности: Мастер пересеченной местности, Мастер холодного оружия, Мастер огнестрельного оружия, Мастер скрытного перемещения, Мастер-ликвидатор, Мастер по проникновению, Эксперт маскировки, Эксперт городского боя.

Способности: Боевой режим, Поглощение, Генерация энергии, Чувство магического поля

Недостатки: отсутствуют

Хорошо или плохо? Не знаю. Но это теперь всё, что у меня есть.

— Стелла, давай за парашютом, — бросаю я через плечо полугоблинше, кравшейся за мной последнюю минуту с неясными целями, — Мы вылетаем.

Захожу в арсенал под восторженный визг умчавшейся девчонки. Черная пуленепробиваемая маска, механизм точно тот же, что и на моих более слабых и ранних версиях. Два офицерских пистолета, снова черные. Обычные, но хорошие, чем дико радуют мою постоянно просирающую оружие душу. Шесть магазинов к ним. Старрх, опять-таки черный, прямо как под заказ, отправляется в спинные ножны. Я собран? Собран. Я прекрасен?

…я прекрасен.

Но это лишь цветочки. Чувствую, как моё лицо пытается треснуть от слегка нездоровой улыбки, которую вменяемый человек никак бы не назвал, а вместо этого попытался бы убежать вдаль, жалобно крича и всхлипывая.

Еще не знаю, как я воспользуюсь парашютом, но я иду туда, вниз, с приятно тяжелым рюкзаком, из которого выходят две ленты боепитания для моих двух пулеметов!

Да, я придурок. Подайте на меня в суд!

Интерлюдия

Бог открыл глаза.

— У нас 41 житель, — сказал он, — С этого дня все они должны появляться в ратуше и заниматься обустройством мест для длительного проживания на случай осады. Расконсервируйте третий и четвертый этажи, пригласите ко мне мистера Кластара, а затем можете заниматься оповещением населения. Всё понятно, мисс Криггс?

— Да, — Элли автоматически кивнула, ошарашенная таким нетривиальным приказом, — А можно узнать…

— Даже нужно, — поразмыслив пару секунд, ответил Ахиол, складывая спереди в замок все шесть пар рук, — Миру грозит очень серьезное уменьшение поголовья смертных. Твари, весьма похожие на ихорников, вскоре начнут появляться по всей планете, возможно — даже тут. Я передам эти данные в Киран-Тампури, но мы, в Хайкорте, проблему решим, превратив ратушу в цитадель. Насколько я понял, целенаправленных штурмов не будет.

— Ааа?! — обомлела девушка-призрак, никак не могущая поверить, что настолько серьезные новости её непосредственный начальник изрекает ровно тем же тоном, каким час назад просил принести свежей воды для кофейника.

— Мисс Криггс, приступайте к заданию, — отрезал бог, а затем добавил, — Как только я найду подходящую кандидатуру вам на замену, вы отправитесь помогать своей сестре в бухгалтерию. Излишнее любопытство, ведущее к трате моего времени — совершенно неуместное для секретаря качество.

Отчитанная и ошарашенная девушка, которой даже не дали как следует выразить свое любопытство, полетела исполнять. Ну, не совсем. Конечно же, она полетела в подвал, жаловаться своей сестре. Та, встретив сестру-призрака с полным пониманием, через минуту уже дала той короткий втык, рявкнув «Исполни сначала, а потом сюда приходи!». Одинокая и непонятая, полупрозрачная и слегка мертвая, секретарь падшего бога, работающего мэром полуразрушенного города-района, грустно полетела оповещать немногочисленных жителей города о их неминуемой дополнительной занятости.

Это даже претендовало на развлечение. Практически никто, кроме пары-тройки разумных, включая Зальцера Херна, владельца и управляющего «Теплого приюта», Элли не жаловали, а то и вовсе побаивались. Ну, так-то она была вполне безвредным призраком девушки… ну, подумаешь, полупрозрачная и летает, только вот привычка пролезать сквозь некоторые материальные объекты нередко вызывала у живых вопли ужаса. А саму Элли Криггс даже обматерить было чревато. Отнюдь не потому, что она была секретарем мэра, совсем не поэтому. Просто у Элли была вполне себе живая сестра, довольно кровожадная, как и все бухгалтеры, но при этом, в отличие от большинства разумных её профессии, великолепно вооруженная. Плюс фамилия, конечно. Слава папы, которого носило где-то по свету, долетала и до этого медвежьего угла.

Девчонкам безумно нравилось читать газеты, в которых обсасывались похождения Магнуса Криггса, реальные и не очень. Как-то раз, засев дома за бутылочкой вина, сестры разоткровенничались, а затем слегка перебравшая Эльма (Элли алкоголь вообще не брал, хоть она его и могла пить) заявила, что, может быть… и хорошо то, что отец развлекается где-то там. Здесь бы он сошёл с ума от скуки. Это им, подрастающим, тут уютно и безопасно, а вот ему… Не то чтобы Эльма так думала на пустом месте, просто Элли, раньше бывшая приёмной дочерью Бальтазара Тайрона Баунда, бывшего шерифа города, рассказывала в своё время, как были эпизоды дольше месяца, когда шериф-нежить просто валялся за своим столом грудой костей. Это, правда, было до того, как он взял призрака под опеку.

— Открывайте!

— Говори так!

— Это невежливо!

— У нас важный эксперимент!

— А я с новостями от мэра!

— Приходи попозже!

— Вы можете меня выслушать и лицом к лицу, раз хватает времени на перепалку через дверь!

— Я уже ухожу!

— Сестре пожалуюсь!

Последний аргумент решал. Элли было вовсе не обидно, что от неё шарахаются. Сестер в Хайкорте не любили и, в общем-то, не зря. От обеих слишком многое зависело, но при этом они, опять-таки обе, были совершенно недоговороспособными личностями, попросту выполняя указания Ахиола «от» и «до». За это, в принципе, бог им обеим прощал чрезвычайно многое, так как сам являлся убежденным поклонником таких принципов функционирования населения. Мертвец и бухгалтер недалеко ушли от своего начальника, поэтому Эльма не боялась, что шестирукий сможет отыскать ей достойную замену. В отличие от простых смертных, составляющих большую часть населения Незервилля, Эльма обладала таким прекрасным качеством как бессмертие, а это в её резюме был весомейший аргумент. В глазах бессмертного начальника, разумеется.

Кому хочется каждый десяток-два лет искать себе нового помощника?

— Нет, мистер Херн, вам нельзя просто взять и укрепить «Приют», это исключено.

— Элли…

— Вы не маг, — безжалостно продолжала призрак, поглощая какао, которым её пытался подкупить хозяин гостиницы, — И не бог. И вообще, имейте совесть! Твари придут за живыми, а ваше безлюдное место, находящееся в двух десятках метров от ратуши, может пострадать только в том случае, если вы в нем останетесь!

— Безлюдное…, — закручинился полугоблин, хватаясь за сердце, — Ты жестока…

— Я вам даже больше скажу, — поторопилась внести инвестиции в перспективы получения будущих взяток Элли, — Вам, конкретно вам, дядя Зальцер, ничего делать не нужно. Стойте себе за стойкой, просто не сопротивляйтесь, когда Эльма вас потащит. У неё есть кабинет в архиве, рядом с ним свободная комната. Мы её почистим для вас.

— Я не могу без дела! — всплескивал её собеседник руками.

— Дело найдется, — успокаивала его призрак, — Готовить на сорок с лишним разумных кроме вас некому…

Обход продолжался. Большая часть горожан, услышав новости, тут же взрывалась градом вопросов, чуть ли не впадая в панику, а девушка им ехидно отвечала, что ничего особо-то и не знает. Ахиол, безусловно, поставит всех в известность, но сразу и оптом, потратив как можно меньше времени. С ней соглашались, на нее ругались, бурчали, но покорно информировались. Всё-таки, приготовить комнату или апартаменты — не такой уж и труд для самозанятых жителей города. Они еще не знают, что под запасы пищи, что пришлют правители Киран-Тампури, придётся выделить немалую часть архивных помещений, которые сейчас заняты ну совершенно ненужными записями и мебелью. Небольшой рабочий «бонус» для горожан, о котором она расскажет позже.

Ну не им же, двум хрупким девушкам, с уже, кстати, готовым лежбищем, таскать тяжести?

Стелла Заграхорн, думала Элли, неторопливо летя по улице. Интересно, какая она? Явно… живенькая, потому что Ахиол, скупой на эмоции, каждый раз выглядит как идущий на эшафот перед сеансом связи со своей верующей. А после он совершенно точно страдает, пребывая в плохом настроении день, а то и два. Бомбическая девчонка, наверное, хихикнула про себя призрак. Но с мозгами и послушная, другую папа бы так долго держать возле себя не стал. Наверное, они поделя… ой, то есть поладят.

Да, тут притаилась большая и страшная тайна семейства Криггс. Нет, за себя Элли ничего такого сказать не могла, но вот то, что Эльма по уши влюблена в своего приемного отца? Это точно. Железно точно. У них тут, конечно, с парнями и мужчинами туго очень, да их и нет буквально, но её сестру, просиживающую целые дни в подвале, это не волнует ни грамма. Поговорить об Магнусе Эльма всегда за, а обсуждать тех же горожан? Сплетни? Не, она лучше потренируется. Или давай, сестричка, сыграем во что-нибудь.

Проблема?

Призрак так не считала. Вряд ли Эльме что-нибудь светит в романтическом плане, скорее сам вернувшийся Магнус вставит непутевой дочери мозги на место, но пока это лишь к добру. Можно сколько угодно играть по правилам Ахиола, только нельзя забывать, что огромный шестирукий мужик — бог. Он не страдает привязанностями смертных, а вот бегающая на свидания или рыдающая в туалете бухгалтер бы его здорово разочаровала. Пока позиции сестер крепки, чему немало способствует как раз эта самая нездоровая влюбленность, не дающая живой сестре отвлекаться.

Нужно держаться, пока не вернется отец.

Призраку не понадобилось много времени, чтобы разнести новости, убедив всех и каждого, что завтра в полдень они должны явиться пред глаза Ахиола, одетые в рабочую одежду, которую не жалко будет потом выкинуть. Последнее уже было отсебятиной, да, но сам мэр о таком не упомянул, а вот Элли, знающая какой бардак творится на законсервированных этажах, вполне помнила, она умница. Теперь нужно лишь заглянуть домой, забрать оттуда несколько учебников, а затем вновь свалиться к сестре, имея в качестве подношения один из пирогов Зальцера Херна.

Здесь всё прошло как по маслу. Частенько забывающая перекусить сестра с восторгом принялась пожирать свежую выпечку, а Элли, совершенно не стесняясь беспомощности голодающего ребенка, принялась забалтывать ей подзасранные цифрами мозги, заодно информируя подземную затворницу обо всем, что происходит в городе. Убийственные взгляды призрачная девушка мастерски игнорировала, продолжая с немалым удовольствием насиловать Эльме уши, пока та, не слопав весь пирог, не начала её выгонять назад на рабочее место. С чувством выполненного долга Элли полетела, размышляя, как бы уговорить Ахиола выписать им сюда последние из стенограмм, полученных на радиостанции в столице. Газет ведь новых больше не будет. Конец света препятствует выпуску свежей прессы…

С такими мыслями призрак и влетела к своему шефу, тут же потрясенно застыв на месте от открывшегося ей зрелища.

Вокруг шестирукого бога стояли, сидели, парили в воздухе двенадцать существ, чей облик был крайне далек от понятия «нормальности» даже для такого мира как Кендра и для такого города как Хайкорт. Впрочем, спустя несколько секунд, которые потребовались девушке, чтобы отойти от шока, она опознала визитёров, так как не раз и не два видела их изображения в местных книгах, которые читала со скуки.

Двенадцать богов Терсана, полный пантеон покровителей страны, в столице которой, городе Киран-Тампури, и находился сейчас Хайкорт.

Глава 7

Трель радиостанции в полной тишине вырвала меня из дремоты. Ругнувшись, я покачнулся на стуле, но удержал равновесие, сдергивая переговорную трубку с рычагов.

— Тангобар, — сухой и ровный голос, без промедления раздавшийся из динамиков, содержал в себе крохотную долю раздражения, — Что за срочный вызов? Вы мне сбили весь график…

— Петр Агарин? — осведомился я.

— С кем говорю? — спустя пару секунд вопросил определенно тот, кто нам нужен.

— Магнус Криггс.

Три… нет, четыре секунды тишины.

— Ты всех перебил? — спокойно спрашивает Умник.

— Остатки сейчас вычищают. Кригстанцы.

Еще секунда.

— Гларды?

— Их было двенадцать. Убил собственноручно.

— Хорошо, — без промедления, — У меня был контракт с родом. Значит, Кригстан? У вас есть план?

— У нас есть план и много всего остального, но нужен ты.

— Разумеется. Свобода после, переговоры, торговля?

— Это Кригстан, Петя.

— Земляк, — резюмирует Должник в трубку.

Молчу. Это Умник. Не просто умный парень, а парень, который своим умом закрыл Долг. Может быть, я его переоцениваю, только Кендра не то место, где решают мозги. И человечность. Мне его стоит лишь слегка опасаться, максимум рискую жизнью. Кригстанцы рискуют куда серьезнее.

— Ждите. Через 36-38 часов я буду в цитадели.

— Ждем.

Конец связи.

Выморочно выдохнув, я поплелся искать себе угол, где можно вздремнуть. Нет, сначала душ и одеться, благо что гвардейцы мне комплект формы привезли. Помывшись, я в одной маске и полотенце, держа сверток с тряпками, поймал одного из бегающих по замку в поисках кого-нибудь живого гномов, приказав ему отвести меня туда, где есть кровати, там оставить, но место запомнить. Чтобы в случае чего знать, где искать. Дорогу почти не запомнил, но стоило мне упасть на что-то мягкое, как усталость словно отрезало.

Она не была физической, скорее моральной. И очень-очень большой.

Сначала всё было весело. Время, пока я летел на дурацком парашюте вниз с болтающимся привязанным к моим ногам тяжелым рюкзаком с патронами для пулеметов. Этот вопиющий акт не менее вопиющего идиотизма слегка подогревала пара стреляющих по мне солдат, но, к сожалению для них, меня с таким дисбалансирующим весом в ногах болтало как говно в проруби, от чего бедолаги даже чисто в полотно парашюта всего пару раз попали. А потом я приземлился почти куда надо и… веселье кончилось.

Это было похоже на компьютерную игрушку, на стрелялку, в которой разработчик к чит-кодам добавил не только бессмертие и бесконечные патроны, но еще и умение видеть и чувствовать врагов сквозь стены. А затем, не удовлетворившись этим апофеозом полного доминирования, он еще и заставил их убегать в ужасе, кричать и молить о пощаде.

Проще говоря, это была бойня, а заодно и самое худшее, что я когда-либо переживал в жизни. Быть машиной для убийств легко, если ты изначально машина. Эти же разумные совершенно ни в чем были передо мной не виноваты. Я жал на спусковые крючки, уверяя себя, что они и так уже трупы, что не бывает невинных политиков и аристократов, как и тех, кто их защищает, что так поступать — правильно и логично…

Дерьмо собачье. Это нихрена не было правильным! Не мой мир, не мои люди, не моя война! Зато память обо всем этом уже никуда не денется…надо нажраться. Пока что я, лежа в только что зачищенном замке, никак не могу убедительно доказать сам себе, что всё, что делаю — это ради девчонок и их будущего.

Сколько можно клянчить смысл для этой жизни, а, Магнус?

* * *

— Человек порочен подспудным пониманием своей ограниченной натуры. Оказываясь в безвыходном положении, он, даже если оно заключается всего лишь в неразрешимом противоречии собственных чувств и установок, изобретает ментальных химер, чья единственная задача — лишь в облегчении бремени. Религия, алкоголь, наркотики, мечты, видеоигры, бездумное пролистывание блогов и развлекательных сайтов… это ведь всё химеры, не так ли? Мы не знаем чего хотим, либо не можем этого достичь, либо не в состоянии смириться с утратой, либо… да неважно, суть ясна. Разум противоречив и мнителен, он травит сам себя, угнетает, заставляет забыть. Чтобы жить дальше, конечно. Люди — они мастера самообмана.

— Ты меня удивил, — чуть наклонил голову набок не первой свежести эльф со знакомым голосом, только что зашедший в комнату, из которой когда-то давным-давно… не помню, когда, уползли испуганные гномы, матерящиеся лысые киды и… а, нет, Стелла тут. Лежит, повернувшись к стене, а я сижу, прислонившись спиной к её спине и продолжаю пить. Да, те, кого уносили, уводили, увозили и те, которые убежали сами? Ага, они были пьяными. Но я всё равно пьянее, раз выдал такой спич!

— На конфликт я не рассчитывал, это очевидно, но то, что ты будешь выполнять роль силового козыря? Вполне, — продолжил Петр Агарин собственной персоной, садясь напротив меня у стенки и вполне себе ловко поймав нераспечатанную бутылку пойла, которое в захваченной крепости отличалось знатным качеством. Отхлебнув пару глотков, эльф вполне себе блаженно зажмурился, выдохнул, а потом врезал еще несколько. Затем закончил, — Русского, который сел бухать до того, как прибыл другой русский — я точно не ожидал.

— Рас-слабься! — вяло махнул я ему рукой, — У нас полный п****ц, поэтому… ик!... никто насчет тебя планов… не питает. Ну или не верь, если хошь. Только меня не убивай. Я… ик!... еще пригожусь. Конта-кировал с мозгами Бога-из-Машины. И зеленую не трожь. И лысого. И… да, Кригстан тоже нужен. Он в плане.

— Эк тебя развезло, — эльф, на котором я не мог сосредоточить взгляда, кажется, ухмыльнулся, — А о чем ты бредил, когда я вошёл?

— Все разумные — тупицы и ссыкуны, — заговорщицки поведал я Петру, — Мы… не умеем жить и смотреть правде в глаза. Не хотим помнить, что каждый прошедший день — не вернется. Что мы работаем, работаем, ра… стим детей, а потом пла-чем, не зная, куда и как прошла жизнь. Отложенная жизнь. Что бога нет. Что потом только тьма. Мы не умеем постоянно смотреть правде в лицо.

— Потом не тьма, — резонно возразили мне, — Мы же здесь?

— Пф! — пренебрежительно махнул я рукой, начав рассказывать Умнику, что мы с ним оба, я и он, уже заключены на этой планете. Хоть этого и не вспомним после смерти. Подумаешь, исключение. Подумаешь, магия. Исключение — это не правило. Дальше всё равно тьма. Мы её боимся. Факт? Да.

— Я тебя понял, — кивнул мне новый знакомый, сразу становясь куда симпатичнее, — На самом деле всё довольно просто. Тебе никогда не казалось странным слово «эволюция»? Оно какое-то… неубедительное. Вот мы «эволюционировали» в разумных. С какой стати это — благо?

— Ни разу не благо, — помотал головой я, — Это…

— Это, — прервал меня Петр, — Лишь сверхудачная мутация, которая затем перешла в девиацию. Мы же уже почти угробили экосистему Земли, да? Ну вот. Эволюция вида, уничтожающего самого себя, паразитирующего на самом себе — это же оксюморон?

— Не думай, что я это повторю, — честно предупредил я собеседника. Тот лишь ухмыльнулся, сделав еще несколько глотков.

— По сути, мы не просто живем в иллюзии, а еще и создаем свои. Несовершенное зрение, мозг, понимание сути вещей, — продолжил он, а я жадно ловил его слова, — Мы создали систему познания, но её исходные значения, от которых отталкиваются сотни наук и тысячи направлений, они зиждятся на выдуманных константах! Иллюзии на иллюзиях, иллюзии от ума, иллюзии от глупости, теории о сказках, смерть во имя выдумки… на любой вкус и цвет. Проще говоря, вся наша жизнь, все наши мысли, все наши цели, мотивы, решения и противоречия — есть бред обезьяны. Белой обезьяны.

— Почему белой?! — я так удивился, что даже окутывающая разум пелена тоски и печали слегка рассеялась.

— А какой еще? — удивился Агарин, разводя руками.

— И в самом-то деле, — удивился я сам себе в понимании, что другой и быть не может. Ну, не могло. Ну там, у нас. Здесь на Кендре может быть и зеленая, а там у нас? Только белая.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнул кид, — А тебе же советовали умные люди о белой обезьяне не думать? Ты же русский.

— Русский, — подтвердил я, задумываясь, вспоминая и оглашая вслух согласное, — Точно. Советовали.

— Вот и не думай.

Несколько минут мы молча и задумчиво надирались. Точнее, Петр явно собирался расслабиться, а я слегка протрезвел, несмотря на то что продолжал пить. Изо всех сил старался запомнить каждое слово этого Умника, потому что внезапно почувствовал, что именно это мне и поможет. Собраться? Простить себя? Понять, что я вообще творю? Неважно, но дико важно.

— Расскажи мне о себе, пьяный Магнус Криггс, — ухмыльнулся Петр Агарин, странно сплетая пальцы одной руки. Сначала я подумал, что он творит какую-то магию, а потом, разобрав вот это вот всё, добросил до него пачку сигарилл. Закурили оба, начав задымлять не такое уж и большое помещение.

— Момент…, — опытно оценив запасы спиртного и сигарет, я проверил расстояние до туалетной двери, напомнил себе, что она именно туалетная дверь, а затем, устроившись поудобнее на спине своей вырубившейся подруги-любовницы, приступил к рассказу…

* * *

Безумные поступки? Это я, Магнус Криггс, ваш верный друг и слуга. Найти посреди почти дикого континента, приютить, а затем удочерить девчонку, имея лишь пару штанов, ствол и ездового кота? Это я. Утащить её с собой в смертельно опасный город, полный монстров, нежити и чудовищ? Это я. Ментально сношаться с ихорником, закапсулированным в его собственном разуме? Это я. Драться с безумной волшебницей, разрушать страны, атаковать логово аватара бога… ну или нажраться в сопли с чрезвычайно умным кидом, которому только что раздолбал всё настоящее и прошлое, а заодно похерил и светлое будущее. Кто это может сделать? Правильно, Магнус Криггс.

И ладно бы сделать, ерунда какая. А вот выжить в процессе… Воистину, дуракам везет.

Где-то в середине пьянки этот Умник отошёл на полчаса, что прошло для меня незаметным по причине алкогольной комы. Как оказалось, он убедил капитана сделать небольшой крюк, чтобы мы могли зацепить небольшую гряду бестолковых островов. Оттуда, с помощью украденной у меня Стеллы, на борт «Славы Кригстана» была доставлена весьма примечательная, но крайне недовольная буквально всем бабушка, закрывшаяся в каюте и посылающая громким матом любого, кто приближался к ее обиталищу ближе, чем на несколько метров. Бабушка была кидом чуть ли не столетнего возраста, поэтому её посылов слушались на раз-два-тьфу.

В себя я приходить начал, когда мы уже были над океаном, направляясь в сторону Южной Валты. На этом континенте у нас было аж пять мест, где можно было поискать выплативших Долг кидов. Изначально, конечно, два, но присутствие на борту Агарина, быстро завоевавшего непререкаемый авторитет, а бонусом еще и поднявшего репутацию мне, расширяло нашу информированность данными, ранее принадлежавшими покойному Тирвильскому княжеству.

Стоило мне только проявить жизнедеятельность за пределами каюты, как рядом тут же нарисовался зловеще ухмыляющийся Крюгер с живой черепахой в руках. Отлечившись с её помощью от похмелья, я только успел закинуть внутрь хоть что-то съедобное, как за меня взялся Петр, начавший потрошить бедного Магнуса на знания. Вот тогда я узнал почем фунт лиха, так как кригстанские гномы даже рядом не стояли с тем местом, где пару лет назад погадил полноценный Умник!

Из меня вытаскивали всё, все воспоминания. В ход шло тоже всё, от простых расспросов до химии, оказавшейся под рукой у запасливых кригстанцев, взявших с собой на эту летающую деревню немало полезного. Разумеется, что Петру не стоило никакого труда узнать, как именно я могу быстро восстанавливаться, поэтому он, заняв походную лабораторию «Славы», начал мешать там свои приправы, от которых я потом добрым словом вспоминал те пять минут тяжелейшего похмелья, которое случилось совсем недавно.

Отказаться? Меня бы не поняли. Да и, если честно, не хотелось. Несмотря на разламывающую виски боль, приступы тошноты, вечернее недовольство полугоблинши, которая и так скучала днями напролет, я считал, что именно здесь и сейчас вношу свой вклад в спасение этого бестолкового мира, в данный момент погибающего частично по моей вине. Если бы я не вышел на тропу войны, если бы просто отправился в Хайкорт, возможно, ничего бы и не случилось.

— Иронично, — наконец выдал Агарин, глядя на разложенные перед ним десятки листов, заполненных непонятными значками, — …и предсказуемо. Кригстан и ты выбрали оптимальный способ решить нашу общую проблему, но… я вижу здесь несколько тонких мест.

— Надеюсь, что сожрав мои мозги, ты теперь знаешь, как их обойти…, — пробурчал я, чувствуя полное онемение организма, которое уже не лечилось даже живой кровью.

— Это зависит…, — начал говорить кид, но нас прервали.

— Драконы! — раздались вопли Крюгера еще из коридора, — Драконы атакуют тварей бога!

Да ладно?!

Новости сыпались из мощного основного радиоприемника «Славы» одна за другой. Народа в зал набилось столько, что гномы кряхтели, отираясь друг о друга, а динамики хрипели, визжали, стрекотали на разные лады, оповещая всех, кого только можно о том, что происходит на континенте Южная Валта.

— Ты был прав, — прохрипел притиснутый ко мне Крюгером Петр, — Эти ящерицы — чистейшей воды дегенераты!

Сородичи Волди действительно продемонстрировали полную незамутненность их бессмертного разума великих волшебников, начав атаковать «пузыри» родильных гнезд Бога-из-Машины. И ладно бы они начали с Лазантры, где Кригстан почти справился с заразой, ладно бы начали постепенно…

Бог-из-Машины, когда-то бывший частью Воплощения расы драконов, а значит, знающий этих обленившихся и отупевших ящериц как облупленных, развёл их. Развёл настолько дешево и сердито, что мне захотелось всплакнуть.

Они атаковали города прибрежной линии Северной Валты. Не сами поселения, конечно, а области храмов. Сперва всего в трех местах, что у драконов, вбухавших огромные шары туго скрученного огня в цели, удалось на славу. Немногие выжившие у радиостанций, на маяках, островах или кораблях, отошедших от берега, вовсю орали от радости. Следующий налёт, судя по донесениям радиотехников «Славы», состоялся буквально через полчаса после разведывательного. В атаку отправилось уже полтора десятка драконов…

И вновь победа была на их стороне. Беззащитные с воздуха пузыри родильных гнезд ничего не могли противопоставить драконьей магии, даже если находились под землей. Порода плавилась, песок превращался в стекло, жар добирался до нежной измененной плоти… Об этом свидетели, конечно, не знали, но дегенераты на то и дегенераты — они же ревут, победно так!

Только вот храмов было довольно много по всему миру, а времени у Кендры — неизвестно сколько. Поэтому в следующую атаку драконы пошли все.

…и их взяли за жопы!

Никто точно не знал, почему огромные летающие ящеры орут как потерпевшие, мотают своими дурными головами, выписывая в воздухе кренделя, а потом срываются в хаотичный неровный полёт, устремляясь куда-то за горизонт. Зато догадаться о причинах такого поведения мог даже самый последний идиот, имеющий перед глазами более-менее ясную общую картину.

— Их отравили, — ошеломленно заявил Каирн Церх, нервно почесывающий небритый подбородок, — Подстерегли, выстрелили каким-нибудь… костяным жалом с полостями, пробили чешую, ввели яд! Всем сразу! Это была западня!

— Именно, — Петр в почти полной тишине проталкивался к выходу, бурча себе под нос, — Они просто преподнесли себя ему на блюдечке…

Действительно.

— Как вообще могло подобное произойти?! — в голове Крюгера явно не могли уложиться мысли, что несколько десятков существ, считавшихся наиболее совершенными и могущественными, так легко могли попасться. Особенно на фоне Эскиольда, который, будучи еще старым похабным эльфийским пнем, занимался куда более комплексными задачами, чем организацией банального налета.

— Легко, — бурчал я, ехидно глядя на ошеломленных собеседников, — Видите ли, вы не спрашивали еще, пока что, но признаюсь, что знаю порядка полусотни способов убить или обезвредить дракона. Из них, господа слушатели, лишь три относятся к методам физического воздействия. Разрушение перепонок крыльев, если вам интересно. Всё остальное — химические и органические соединения, которые нужно вводить в их тупые организмы.

— Они что, не умеют лечиться? — пробормотал Церх.

— Умеют. Наверное, — пожал я плечами, — Но помнят ли? Да и не думаю, что их отравили в прямом смысле. Скорее твари им ввели в организмы большое количество частиц тяжелых и токсичных металлов, а от такого ни одна регенерация не защитит. Как и магия не справится.

Новости были, мягко говоря, бомбическими, особенно для Кригстана, где большинство разумных, имеющих отношение к принятию серьезных решений, считало, что драконам просто требуется время для выработки своей позиции и стратегии. Мол, мы вас послали, но предупредили, что ждём назад с конструктивом. Трусливые и неумные повелители магии решили попробовать закрыть вопрос самостоятельно…

— Жаль, но нам остается лишь вычеркнуть их из возможных вариантов будущего, — вздохнул, развел руками Петр, шагая с нами к небольшой курительной комнате, официально захваченной Должниками в свою собственность, — Драконы, действуя совместно, могли полностью взять на себя задачу, к решению которой мы только приступаем, но в силу того, что я услышал от Криггса, шансы уговорить их выступить в таком качестве, были твердо равны нулю.

— Это в каком качестве? — задрал бровь Крюгер, обращаясь к Умнику.

— В качестве отряда прорыва, — охотно объяснил тот свою мысль, — Все ранние предположения Криггса, точнее, его знания, полностью оправданы. Бог-из-Машины действует согласно своему плану. Единственное, что слегка расходится с его стратегией — это частые и нелогичные создания существ, имеющих внешность Авроры Аддамс.

Тут уж и не предположишь, почему он создает этих существ. Может быть, пытается очистить сознание, перекидывая сознание Суматохи в её копии? Не угадаешь, к бабке не ходи. Тем более, что бабка страшная на самом деле, раз даже Агарин настойчиво советует её не беспокоить.

Нашей следующей целью была небольшая и насквозь аграрная страна с настолько миролюбивым и стагнирующим населением, что Церха чуть не вырвало на карту, когда он произносил её сложное и совершенно бесполезное название. Находясь в уютных субтропиках, страна вовсю использовала свои многолетние виноградные культуры для производства очень качественного, знаменитого на весь мир вина. Можно даже больше сказать — единственными серьезными предприятиями на её территории были винодельческие заводы.

В этой невинной глухой пасторали, скорее всего, и слыхом не слыхавшей о настающем конце света, и нашли свой пенсионный приют аж два Должника. Причем, что было еще смешнее, они оба были с упором на выносливость и крепость организма.

Смеяться мы и не думали, особенно после того, как Агарин заявил, что эти столетние деды могут выглядеть отнюдь не на свой возраст, как это было у Джона, а быть внешне куда моложе.

— А мне кто-нибудь может объяснить, что мы можем предложить двум почти неуязвимым кидам, а? — с недовольной гримасой пробурчал Крюгер, вваливаясь на борт уже раскочегаренной «Авроры».

— Дружбу Кригстана, — фыркнул идущий за кидом майор Лейгеров, — будущей величайшей державы мира.

Мы отправлялись небольшой командой. Я, Стелла, Крюгер, Агарин и Церх. Никого лишнего, учитывая, что мне предстоит работать в поле лишь с Крюгером. Военный и Умник нужны были для связи с летящей за облаками «Славой Кригстана», да и ради оперативных консультаций на месте.

Возясь со своими пистолетами, я получил время рассмотреть русского Умника получше. Эльф как эльф, слегка уже престарелый. Худой, черты лица тонкие и острые. Взгляд тоже острый, как узкая хищная рапира, направленная в лицо. Правда, общее впечатление потёртое и изнуренное, особенно сейчас, когда он расслабился, сидя в кресле. Умник меня нервировал хотя бы потому, что я никак не мог просчитать его реакцию из-за принесения в жертву Тирвильского княжества, но это была та игра с огнем, на которую можно было пойти ради шанса на победу. Что бы не задумывал этот уставший Должник, он в любом случае был менее опасен, чем угроза Бога-из-Машины. Хотя бы тем, что до того момента, как мы на него вышли, был занят безнадежным спасением державы.

Поверить в то, что он чистосердечно и искренне спасает с нами мир? Он? Выплативший Долг кид, дело которого походя было разрушено?

Это не сказка. Это Кендра.

Здесь нет святых.

Глава 8

— И снова мы с тобой, вдвоем, как жопе пальцы, да? — осклабился лысый кид, сплевывая на тракт, — Как в старые-добрые…

— Вот кому ты два пальца в жопу совал? — тут же спросил любопытный я, продолжая двигаться вперед, — И зачем?

— Ну тут всё просто, — охотно ответил очень нарядный, хоть и слегка уже запыленный Крюгер, очевидно задолбанный нашей долгой прогулкой, — Снимаешь с нужного разумного штаны, всовываешь ему в зад два больших пальца, хватаясь остальными за ягодицы покрепче, а потом… представляешься Должником! Все выложит! Если б ты знал, сколько сведений я добыл таким образом! Быстро! Надежно! Без осечек!

— Вот вообще без осечек? — подумав, уточнил я. Нет, способ, конечно, отвратительный, мне аж поплохело. Только разумные тоже не дураки, понимание имеют, что без причиндалов выжить шансы очень даже неплохие, а вот с разломанным Должником «персиком» … это даже хуже сажания на кол.

— Парочка была, конечно! — с энтузиазмом кивнул мой спутник, — Но тут есть план «Б»! Калишь на огне шило до красноты, а потом угрожаешь проткнуть им клиенту яйцо. Тут вся мякотка в том, что нужно заранее донести до пациента мысль, что он сам, когда шило уже будет в яйце, смекаешь? …сам, дергаясь от боли, себе всё там разорвет. В смысле окончательно и бесповоротно. Но это, конечно, не то…

Так и шли. Местность в этой недостране холмистая, овражистая, всё зеленью заросло. Огромную тушу «Авроры» спрятать получилось, опустив её ночью в огромный овраг, смердящий почти высохшим болотом и прикрытый холмиками, но он оказался чуть дальше от местной столицы, чем нам с Крюгером хотелось, вот и работали ногами. Столица…

Одно название.

Столица, город под непривычно звучащим названием Ташинеу, была огромной разросшейся деревней, в центре которой местные таки сподобились выстроить нечто, отдаленного напоминающее поселок городского типа, то есть несколько многоэтажных зданий. Цивилизацией тут не пахло даже близко. Ни проводов, ни столбов, ни замощенных дорог, ни чего-либо механического. Пронзительную окружающую пастораль слегка оправдывала старательность местных жителей, напоминающих смесь людей с эльфами, с которой те обихаживали свои дома и примыкающие к ним участки дороги.

На этот раз мы с лысым расходиться не планировали. Моя черная маска, даже если снять нижнюю часть, всё равно никак не напоминала атрибут обычного смертного, так что я играл телохранителя и слугу, а Крюгер притворялся неким авантюристичным и состоятельным джентльменом. Пока он, артистично щёлкая клювом по сторонам, шёл себе вразвалочку, несдержанно восхищаясь «милейшими его душе зелеными просторами». Кстати да, вполне достоверно. Настолько, что некоторые из встречающихся нам по пути деревенщин начинали улыбаться кривыми коричневыми зубами, совершать пригласительные жесты, сопровождающиеся приглашениями зайти выпить домашнего винца. На таком ужасном дросике, что у нас аж тестикулы втягивались и зубы ныли.

Это ощущение усугубилось, когда мы поняли, что этот вариант общего языка у местных вообще считается родным. А я уже на полном серьезе думал, что обоим придется сидеть в таверне и слушать ташинеуцев, пока не поймем их говор. Крюгер же, сволочь, стоило ему пару раз остановиться и переброситься фразами с кем-либо по дороге, уже смог вполне свободно балакать на этом испоганенном языке.

В итоге мы почти подобрались к многоэтажному «центру», остановившись в роскошной по местным меркам гостинице — широком, как караван-сарай, трёхэтажном монстре, где за постой с нас запросили настолько смешные деньги, что лысый чуть не спалился, а я возблагодарил судьбу за свое многозначительное молчание. Известные в миру деньги тут брали с такой большой охотой, что самолично встречавший нас хозяин, упитанный такой мужик с шикарной желтозубой улыбкой, чуть не поймал инфаркт, узнав, что мы собираемся лишь ополоснуться, а затем пойти ужинать в харчевню через дорогу. Мне пришлось на него даже рявкнуть, объясняя матом, что мы сюда не в его номере сидеть пришли, пусть даже он грозится доставить туда всё, от целиком запечённого быка до частично голых девок в любом количестве.

Таверна была примечательна своей верандой, огромной, крытой, увитой ползучим виноградом как огромной шубой. На ней были расставлены круглые столы и стулья, за которыми сидели немногочисленные хорошо одетые аборигены, лениво балакая за глиняными кружками вина и пощипывая себе разную-всякую закуску. Этакая почти сиеста. Наше с лысым появление тут же устроило настоящий фурор, правда, молчаливый. Возбужденные селюки (язык никак не поднимался назвать их горожанами!) перетирали нам кости, пока мы вдвоем отдавали должное местной кухне. Была она… просто потрясающей, настолько, что мы начали бороться с искушением отложить всё на завтра, а сегодня просто по-человечески обожраться.

Но не вышло. Местные дали нам от силы часа полтора, да и только, наверное, за счет того, что собирались где-то в другом месте, а затем по очереди начали внедряться за пустые столики, фоня любопытством и острой жаждой общения.

Лысый едва успел запустить свою шарманку ровно перед моментом, когда его чуть было не «атаковали» со спины четверо местных с наиболее авторитетными мордами. Выкрикнув на местной языковой бурде нечто вроде «Наливать всем, пока стоят, я плачу!», лысый вызвал самый настоящий рёв… из-за покрытого тем же ползучим виноградом забора, а затем и нашествие более молодых местных, тут же оккупировавших всё подряд и начавших голосить здравицы щедрому белому человеку. Авторитетным мордам ничего не оставалось, как занять в углу стратегическую оборону и отдать должное халявным напиткам.

А Крюгер творил свою особую магию, которую я, тихо скрипя зубами от зависти, подло окрестил «тамада в борделе». Этот гад управлял толпой как толстый мужик устраивает цунами в небольшом бассейне. Шутки, прибаутки, короткие истории, взрывы смеха, анекдоты — и вот местные подчиняются ему как крысы трубадуру! Они то орут, то слушают, затаив всем кагалом дыхание, то лезут друг у друга чуть ли не по головам, чтобы срочно ему что-то рассказать, то оттаскивают впавшего в раж товарища, твердо решившего немедленно познакомить лысого с дочерью, а заодно оставить у себя ночевать… или жить до конца дней.

Я, харизмат и самый красивый гном, тихо сидел под своей масочкой, дымя от зависти как паровоз. Не то чтобы в самом деле хотелось бы обладать таким отточенным социальным дирижерским навыком… совсем нет! Но…

Вру, хотелось бы. Не потому, что я до боли в деснах люблю разумных. Просто контактирую с ними в лучшем случае угрозами, да и то их можно расценивать как кокетливый бантик на огромном букете насилия, которым, в общем-то, и контактирую. Вот это, конечно, грустно. И хочется курить.

В местных не было ни единого грана серых и красных оттенков. Обычные деревенские из сонной страны, которым внезапно перепало веселухи. Должников среди них тоже не было, что определить было легко даже мельком. Не бывает непробиваемых детей Бога-из-Машины без скелета и мышечного корсета, способных поддержать чрезвычайно тугую плоть. Я до сих пор, раздеваясь, неверяще тыкаю в свои бугры, кубики и прочую культуристкую ересь. Однако, тут стоит отдать должное Крюгеру — он вытащит из этих гибридов человека и эльфа всё, и даже побольше.

Я сидел и улыбался окружающим, когда их взгляд падал на меня. Сняв шляпу, вертел головой, вроде как озирая местную экзотику, а на самом деле занимался своей основной деятельностью — охранял наши с Крюгером тела. Правда… так и не смог уловить, как именно моя свободная и улыбающаяся голова внезапно оказалась захвачена с затылка огромной лапищей, как не смог и понять момента, в который рядом с сидящим мной возник стул и сидящий на нем… некто, так вольно использовавший свою конечность.

— Не дергайся, убью, — почти благожелательно посоветовал мне глубокий приятный голос, — Ты знаешь, кто я, знаешь, на что способен. Руки на стол, Должник. Малейший фокус…, и я раздавлю тебе череп.

Медленно и аккуратно выполнив пожелание своего внезапно возникшего рядом соседа, я продолжил смотреть на веселящихся местных. Что еще оставалось делать?

— Мелкий, но крепкий, — хмыкнул мой пока невидимый собеседник, сжимая мне голову так сильно, что я едва не заскрежетал зубами, — С человеком. Кригстан, смотрю, никак не успокоится?

— Может, нормально поговорим…? — прошипел я, — Ты знаешь, что нас тут дв… кхх…

Он сдавил мне голову с такой силой, что я чуть не отключился от ощущения, как мне лицо стягивают на затылок.

— Первое — никогда нельзя надеяться на чудо, что бы ты из себя не представлял. Жаль, что этот урок ты услышал слишком поздно, кид. Но я расщедрюсь и на второй — знаешь, что тебе следовало бы делать в том случае, если бы ты смог выплатить свой Долг? Ну и был, знаешь…, при этом совсем не согласен долбить разных графинь, баронесс и прочих знатных шлюх, готовых у тебя сосать сутками ради шанса на элитное потомство? Молчи, я объясню. Первым делом, решив защитить свою свободу, ты бы окопался, а затем начал убивать каждую сраную мышь, которая лезет к тебе на огород. Каждую. Сразу. Ты понимаешь, зачем?

Все я понял. И что эти два кида не просто так поселились в такой неудобной глухомани, и что мы с Крюгером тут далеко не первые. Даже понял, что угрожающий меня убить Должник понятия не имеет о том, что творится в мире. Он принял нас за очередных рекрутеров…

Жопа.

— Почему тогда мы еще живы? — выдохнул я, чувствуя, как монстр в обличии разумного слегка разжимает свою хватку.

— По двум причинам, — проговорил мой сосед по столику, которого я так еще и не разглядел, — Первая — вы слабаки. Второе… хм, ты не забыл, что нас тут двое живёт?

— Дирижабль…, — шокировано прохрипел я.

— Именно, дурак, — сидящий рядом определенно улыбался, — Вы еще можете понадобиться.

— Может, тогда хоть выслушаешь, зачем мы здесь?

— Неа. Мне насрать. Мы с Лаймом валим всех, а затем угадай, что делаем? Правильно — счастливо и тихо живём дальше. Разве мы не молодцы?

Вывод — мне крышка. Но он не понял, что я харизмат, а значит, шансы еще есть. Если не рыпаться. Нам с самого начала было известно, что летим к двоим крепышам, «танкам», если на игровом сленге прошлого мира. Почти неуязвимым чудовищам, которых и вставленным в жопу пулеметом не проймешь.

Так мы и сидели в обнимку, пока не попали в поле зрения Крюгера. Тот, в этот момент устраивающий зажигательный круговой танец из пьяных местных, вовсю отодвигал стулья и столы, одной рукой успокаивая жестами хватающегося за голову хозяина, а затем, совершив хитрый ныряющий маневр, оказался возле нас, имея на лице жесткое и серьезное выражение. Но молча. Еще бы, та лапища, обнимающая мою тыкву, должна быть хорошо различима…

— Сейчас, погоди чуток, — явно находясь в хорошем настроении, произнес кид, — Сейчас я быстро разберусь, а потом мы прогуляемся.

Жестко прижав меня к бедру, этот козёл встал во весь рост и… его внезапно заметили.

— Тиар Кавитз!

— Тиар Кавитз здесь!

— Мы вам очень рады!

— Как долго вы не приходили, господарь тиар! Моя Грифла все время о вас спрашивала!

— Миур! Миур, демонова девчонка! Тащи лучшее вино, сам тиар пришёл!

Надо отдать этому здоровому хрену должное — у него не только профильная Триада была большой. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы уболтать всё полупьяное стадо на продолжение банкета, но без непосредственного участия нас троих, так как именно сейчас нарисовалось важное, хрен сотрешь, дело, которое Кавитзу нужно с нами обкашлять. Поэтому не будет ли любезно многоуважаемое стадо потусить без нас, но, конечно же, за счет этого глубокоуважаемого разумного, а затем мы вернемся. И вообще тогда настанет общее счастье. И Грифлу трахнут, и вино по улицам польется…

Разумеется, селяне съели наживку, крючок, засосали леску и погрызли удилище, то есть — тут же великодушно и всем народом предоставили козлу желаемое. То есть нас. И уйти. Немногочисленные зеваки, глазевшие с улицы, уже штурмовали хозяина с криками, чтобы наливал лучшее и как можно больше.

И мы отправились вдаль по пустынной вечерней улице в сторону «Авроры».

Крюгер шёл свободно, кид даже вернул ему револьвер, который сначала попросил дать посмотреть. Глянув на оружие, он, презрительно хмыкнув, кинул его лысому обратно. Мои пистолеты смотрел чуть дольше, но тоже сунул в руки, велев вернуть в кобуру. А затем, не давая нам и слова произнести, начал рассказывать, как его за последние 20 лет достали вот такие гости как мы.

Я шёл, мучительно размышляя, благо время было, а хватка на голове стала терпимее. Дело швах, причем лично для меня и Крюгера. Время истекает. Насчет «Авроры» я не волновался совершенно, там Агарин. Представить себе, что этот Умник просто будет сидеть в своей каюте и листать журналы в то время, как цеппелин зашвартован в незнакомой местности? Это даже не смешно.

Нужно как-нибудь снять маску, дать киду разглядеть моё лицо, но… он действительно ничего не оставляет на волю случая. Его лапища очень прочно обнимает мой череп, готовая сжаться в любой момент…

Момент…

«Боевой режим»!

Он мог быть хорош, чертовски хорош, но всё-таки был не скоростного типа. А еще этот Кавитз размяк, потерял бдительность, может быть, даже был чересчур рад такой добыче как огромный дирижабль.

Я просто нагнулся. Очень резко.

Его пальцы не успели чуть-чуть. Они дёрнулись, сжимаясь, забирая мою кожу и волосы, натягивая крепления маски так, что та, наверное, отпечаталась на моем лице кровавым орнаментом. Крепления не выдержали, лопаясь и выпуская меня и мое лицо на свободу. Не тратя ни доли секунды, я тут же отпрыгнул задом подальше от Должника.

Дальше всё случилось менее чем за секунду. Я еще тормозил отставленной ногой, компенсируя инерцию рывка, как здоровенный седой эльф, размерами с раскаченного высоченного полуорка, уже закончил поворачиваться ко мне, одновременно пригибаясь и хищно разводя руки в стороны. А потом он… замер, так и не успев приготовиться к рывку. Застыл…

…и начал отращивать рог.

Совсем небольшой, смех один, а не рог. Так, заноза какая-то, неторопливо пробивающаяся у кида четко посередине лба. Острая, тонкая и длинная, она в эти мучительные крошечные отрезки времени показалась мне иглой, но я почти сразу понял, что это шип, пробивший голову Должника насквозь.

Только потом удалось окончательно остановиться, став попутно свидетелем, как совсем небольшой по сравнению с раскаченным эльфом Крюгер, бросившийся ему на спину, медленно заваливает убитого наповал типа вперед. Тело качка грохнулось на дорогу, а сам лысый тут же принялся дергаться и жалобно материться. Осознав, что всё кончилось, я вырубил режим, чувствуя, как по спине катится просто море пота. Ну… это был не пот, а кровь, хлещущая из ободранного затылка, но в тот момент мне было слегка не до этого.

— Ты что, застрял?! — задал я удивительно умный вопрос, подходя к крепко зажмурившемуся товарищу, неистово дергающему правой рукой, из ладони которой как раз и торчало основание этого самого шипа, белое такое, костяное, в потеках крови… Знакомая очень штука, такой Крюгер уже уработал одного уродца на Касдаме, когда тот собирался раздавить мне череп своими ножищами.

Черт, маска сорвана. Подобрать-то её не проблема, а как назад присобачить?

— Нет, я его трахнуть хочу, пока теплый! — нервно заорал ничего не видящий Должник, — Помоги!

— Снять штаны, что ли? — всхрюкнул я, начиная ощущать, как голове как-то слишком свежо и больно.

— Некогда шутить, где-то второй шляется! — дергался еще пуще лысый, — Давай быстрее!

— Сиди так, — посерьезнев, бросил я товарищу, — Мне нужно голову залечить. Срочно. Потом тобой займемся.

— Сука, сколько счастья разом! — скривился лысый.

— Не мы такие, жизнь такая, — убил я дух друга вопиющей банальностью, а затем попытался вцепиться своими всесокрушающими зубами в непробиваемую шею эльфа.

Искры, дым, противный визг кости о кожу, вопли и матюги невольного участника процесса. Кожа урода оказалась настолько плотной, что я еле-еле смог выгрызть небольшой кусок перед тем, как зашатались все без исключения участвовавшие в деле зубы. Затем начался процесс лечения, совмещенный с тихими ругательствами Крюгера. Длился он недолго, так как несмотря на все «волшебные» ощущения, что я испытывал с почти выдранными зубами и частично отсутствующим скальпом, повреждения были… мелкими. А вот проблема с застрявшим намертво в черепе у трупа шипом — большая.

— То есть, обломать мы его не можем, — заключил я.

— Никак! — почти рычал Крюгер, — Моя кость крепче даже его черепушки!

— Тогда молись, — решительно сказал я, вставая на ноги, — Прижмись к его жопе максимально крепко, вот, я тебя своей курткой накрою… и, да. Молись.

— Ты чего задумал?!? — лысому определенно не понравились мои приготовления.

— Пилить буду, — обосновал я свою мысль, — Только у старрха серрейтора нету, так что пилить буду магией. А ты, если не в курсе, знай — специальных пилящих заклинаний не существует.

Дальнейшие вопли кида, понявшего, что абсолютный новичок в практической магии сейчас будет творить рядом с обездвиженным им какую-то очень серьезную бабуйню, были заглушены моими громкими и красивыми распевами сложного заклинания. Из себя оно представляло бешено вращающуюся магическую конструкцию, очень напоминающую огромную циркулярную пилу, состоящую из мутного воздуха. Крайне мощная вещь против одиночной цели, но накачка этой «дуры» магией занимала слишком много времени, чтобы подобное могло иметь практическое применение. А так…

«Циркулярная пила» выла и дёргалась у меня между ладоней, от черепа дохлого наглого кида летел просто фантастический сноп искр, я потел как последний гад, сжимаясь весь и везде в попытках контролировать неконвенционно используемую магию высшего боевого порядка, а Крюгер, кажется, первые полминуты орал нечто вроде «отруби мне к ***м руку!».

Но всё, к счастью, кончилось хорошо. Череп седого эльфа с звучным хлопком треснул, раскалываясь как сухой орех, я вовремя отдёрнул магическую конструкцию, а затем даже умудрился выпустить работающее заклинание в сторону так, что мы оба остались живы. Затем, под усталые стоны морально изнеможденного Должника, мы потратили минут пять, вытягивая его шип из мозга кида, напоминающего по консистенции сверхпрочную резину. Но тут уже обошлась без эксцессов.

Что хорошего в больших и богатых эльфах — они предпочитают носить свежее белье большого размера, из которого довольно просто изготовить завязки для временной маски.

— Чтобы я еще хоть раз…, — пожаловался кому-то мой напарник, втянувший в руку свой страшный шип, — Что бы вот так…

— Крюгер, — позвал я его, решив не откладывать накопившиеся вопросы на потом, — Что ты, б***ь, такое?

Нет, ну в самом-то деле? С его кондициями, ничем не отличающимися от возможностей обычного смертного, с умением принимать чужой облик и даже считывать память, с шипом этим… Интересно, конечно.

— Я дурак, — угрюмо откликнулся стоящий и отряхающийся от пыли товарищ, — Который решил в своё время поднакопить «очков развития» …

Век живи — век учись. Я с удивлением, граничащим с шоком, узнал, что «предложение в магазине способностей» неслабо зависит от количества имеющихся в наличии «очков развития». Непрямая, но зависимость, которую мой лысый товарищ на свою беду, а может быть, и счастье, обнаружил очень уж рано. И решил подкопить. Обстоятельства неистово играли ему на руку: там и тогда было много ихорников, разбегающихся из нескольких густых лесов по открытой степной местности. Отстреливай-не-хочу. Он этим и баловался, упорно набирая себе «очки», да так увлекся, что забыл, зачем он это всё делает. Время шло, прогресс выплаты Долга шёл… свобода манила.

Чего еще желать?

Всего, кроме замедления прогресса. А это случилось, что подвигло Должника на проработку операции по искоренению ихорника-матки, огромного подземного червя вроде Аркадии, в которой я в свое время стал хазардом. Навыки, удача, предательство парочки кидов, соблазненных его посулами, много взрывчатки и… джек-пот. Крюгер убивает матку один, закрывая свой Долг к чертовой бабушке, а затем, вальсируя и приплясывая, скрывается от разгневанных бывших товарищей в неизвестном направлении. Хороша сказка? Очень.

Но вот выбирать с пьяных глаз себе особенность — было чертовски неудачным решением.

— Вот так я и стал помесью метаморфа с биолабораторией, — вздохнув, пожал плечами мой приятель, — Купился на «физическое бессмертие», понимаешь? Ну и что, оно есть, да. Я могу стать сильнее, быстрее, прочнее, отрастить себе хоть шип, хоть крылья, но всё это… почти всё… оно меняет мой внешний вид, понимаешь? Гораздо сильнее, чем у того придурка.

— А Триады? — полюбопытствовал я, зная уже ответ на этот вопрос.

— Прогресс блокирован в связи с критическими изменениями организма, — улыбнулся кид, — Меня теперь кидом величать даже неправильно, я скорее хренова бабочка, которая из него вылупилась. Инвалидная.

— Но с всепробивающим шипом.

— Он еще и ядовитый до усрачки, так-то. Слабое утешение, скажу я тебе.

— Скажи это тем Должникам, которых ты завалил уже, дружище.

— Криггс, иди в жопу. Дай погоревать.

— Соберись, у нас проблемы, — быстро холодея от недобрых предчувствий, прервал я дурачащегося приятеля, — Я вижу дым над тем местом, где мы оставили «Аврору».

Над холмом, закрывающим от нашего взора овраг с спрятавшимся цеппелином, действительно поднимались черные струйки дыма.

Глава 9

Пинать и так уже агонизирующее от сумасшедшей боли существо — не самый лучший способ проявить собственную человечность, только вот я был совершенно уверен, что это существо уже было пнуто с сотню, а то и более раз. Уж больно в неудачном месте оно застряло. Так что пнул, да. И не один раз.

Гном был поперек себя шире, самым натуральным образом. Он был настолько мускулист, широк, и гротескно перевит бугрящимися венами, что его волосяной покров, необычайно густой всюду и везде, больше скрывал телесное уродство, чем пугал своим наличием. Пнув его еще раз, я внимательно оглядел торчащие из разных мест Должника белёсо-розоватые кристаллы, пронизанные натуральной сетью кровеносных сосудов. Выходя из его тела, эти дополнения пронзали стены мед.отсека «Авроры», намертво фиксируя кида. И он был еще жив.

Напарник оставленного нами в дорожной пыли эльфа. Гном-регенератор.

— Дорого и крайне ресурсозатратно, но необычайно эффективно, — сказал мне Петр Агарин, подкидывая в руке небольшой розоватый кристалл ромбической формы, — Моё личное изобретение, совершенно непригодное к использованию в чужих руках.

— Это… гм, растущий кристалл? — пощелкал я пальцем по невероятно прочной, хоть и гадкой до судорог стекляшке, уходящей из подрагивающей жертвы прямиком в стену каюты.

— Что-то вроде, — покивал эльф, с научным интересом рассматривая бешено вращающего глазами кида-гнома, — Это, считай, магически ускоренный модифицированный рак, использующий клетки пораженного организма для выстраивания своей псевдокристаллической структуры. Быстрый, но… недостаточно, поэтому наш гость, пребывая в панике, умудрился столько всего покрошить, перед тем как его внутренние органы начали преображаться. Голова, как видишь, не задета, а жив он лишь благодаря своей выдающейся регенерации. Но обязательно умрёт, правда, не быстро.

— А разве…, — начал мычать я, но был прерван всё понявшим Умником.

— Нет, Криггс, нашу цель этой разработкой не пронять, — покачал Петр головой в отрицающем жесте, — Не те объёмы. Кристалл поначалу растёт очень быстро, но спустя несколько десятков секунд начинает замедляться. Чтобы поразить им эффективно то, что нам нужно, кристалл должен быть размером с «Аврору». Это нереально.

— Понял. Жаль. Так в чем у нас проблема?

— В нем, — кивнул кид в сторону мучительно подыхающего кида, — Кристаллы медленно, но растут, используя оставшиеся ресурсы организма. Так будет продолжаться и после смерти нашего неудачливого противника. Нижние скоро достигнут машинного отделения, а верхние дойдут до системы фиксации. Повреждение и того и другого сделает «Аврору»… неремонтоспособной, а значит, мы утратим возможность оперативно спускаться на поверхность. Без неё, играющей роль хотя бы противовеса, мы не сможем использовать второй дирижабль. Его придётся бросить. А найти два новых…

Тут и ежу было понятно, что дело швах. Оставшись без «малышей», мы попросту будем терять по неделе на каждый спуск и по столько же на подъём. Недопустимо.

Проблема в том, что «раковые» кристаллы частично копировали свойства клеток, из которых и выросли, а так как копирование шло от организма чрезвычайно прочного «танка» с переразвитым исцеляющим фактором, то возникала крайне неприятная ситуация. Нужно было ломать либо кристаллы, либо источник их роста. И то и другое было чрезвычайно прочным, а вот места в бывшем травмпункте было мало. Наколдовывать и оперировать магической циркулярной пилой было невозможно.

— Разве мы не можем вернуться в Кригстан за меньшими дирижаблями? — спросил я Умника, продолжающего разглядывать жуткую картину распятого волосатого гнома.

— Можем. Но это всё равно займет не меньше месяца. Кстати, с «Славы» передали, что началась «фаза-2», — вяло откликнулся бывший русский.

Ну твою мать! Ловчие отряды. Очень-очень плохо. Нам нужно ускоряться!

— Будь добр, отойди подальше, — попросил я Должника, — И… не смотри на меня.

— Ты что-то придумал? — хмыкнул тот, выполняя мою просьбу.

— Да.

Глаза неудачника, решившего захватить наш дирижабль, были затуманены прорвой боли, но он был в сознании. Неудивительно. Не ловкий, не быстрый, не умный, но закрывший Долг? Он должен был испытать океаны боли за свою многотрудную жизнь. Вот жил бы себе и дальше, расчесывал многочисленные волосы, ухаживал бы за бородой. Стоило просто сказать нам «нет». Ведь этим трудноуязвимым кидам, по сути-то, ничем этот конец света и не угрожает. Уж тем более регенератору.

Я снял маску. Глаза заросшего Должника тут же впились в моё лицо, а его физиономия, скорченная от небывалых ощущений, начала расслабляться.

— Иди ко мне, — просто сказал я.

Зрелище было, мягко говоря, одной из самых ужасных вещей, которые я когда-либо наблюдал. Помесь гнома и гориллы урчала, рычала и кряхтела, остервенело вырывая себя из кристаллической западни, росшей прямо из его туловища. Истекая кровью, хрустя костями, разрывая себя на тут же пытающиеся соединиться куски, гном-кид, не отрывая от меня взгляда, выполнял приказ, попутно иссыхая чуть ли не до состояния скелета. Дирижабль скрипел и стонал, кристаллы, пробившие потолок, стены и пол каюты, дергались в такт рывкам Должника, но их совокупная сила фиксации была всё-таки выше, чем его возможности.

— Kvarro fagnis alter kierro atum…, — бормотал я, накачивая магию в небольшую гудящую сферу энергии, зависшую над моей ладонью. Когда иссушенный, теряющий поседевшие волосы, разломанный и разорванный, уже без отпавших в процессе освобождения ног почти-скелет дополз до меня, я аккуратно схватил его свободной рукой, а затем поволок умирающего к люку, ведущему наружу. Там я, удерживая замершего в моей руке регенератора, не отводящего взгляда от моего лица, аккуратно сжег ему половину черепа бурлящим у меня в руке заклинанием. А затем тут же выбросил останки вниз.

— Laign ! — короткое слово завершило заклинание, превращая его в безобидную волну, разошедшуюся по дирижаблю. Ну, не совсем безобидную, пыли теперь у нас точно не осталось, да и мелким насекомым не поздоровилось…

— Удивил, — размеренно произнес Петр, стоящий позади, — Неплохо учат в Хайкорте, я посмотрю…

— Учиться, учиться и еще раз учиться, — сварливо ответил я, защелкивая маску на лице и отряхивая руки, — Никогда не знаешь, что может пригодиться в этой жизни.

— То есть, ты его спер где-то? — вполне рационально догадался кид.

— В конфискате нашёл. Там много разной дряни хранилось.

— Поделишься? У меня есть кое-что на обмен.

Продолжить столь захватывающий диалог не вышло, потому как прихромавшая на наши спокойные речи полугоблинша, которой сильно не понравилась кристаллически-венозная «звезда» в медотсеке и запах заживо потрошенного Должника, начала бурно блевать куда ни попадя, чем окончательно похерила конструктив возможной дискуссии. Зато дирижабль был спасен. Относительно. Следовало сначала привести в порядок его пилота, конечно, а это, неожиданно, оказалось труднее… чем обычно. Стелла Заграхорн, которую и так хамски уронил паникующий Должник, испытала серьезнейший рецидив своей расовой особенности, впав в чернейшую меланхолию. К счастью, нам было кем её заменить.

Правда потом, когда мы уже поднялись и состыковались со «Славой», Петр попросил меня взять нашу апатичную зеленокожую «тряпочку» на руки, а затем, вооружившись ящиком выпивки, повёл меня к каюте, к которой никто не подходил. Злая страшная бабка-Должница, сидящая там, выскочила к подходящим нам навстречу, но, увидев ящик в руках Умника, опустила ружье слоновьего калибра, сардонически при этом хмыкнув, а затем посторонилась, пропуская просителей и носителей. Повинуясь жестам Агарина, я молча сгрузил чхавшую на всё полугоблиншу рядом с выпивкой, а затем мы также, не говоря ни «здрасти», ни «насрать», удалились восвояси.

Это было загадочно, но на вопросы у меня времени не было. Будучи одним из самых сильных на борту, я был подписан местными мастерами на помощь при починке «Авроры», пока «Слава Кригстана» торопилась к новой точке назначения. Несмотря на полнейший крах вылазки, нам еще нужно было проверить целых три кида, находившихся относительно неподалеку.

Первого из оставшихся в списке, сидевшего на месте мэра одного крайне важного пограничного города, убили около полугода назад, заманив в городской арсенал и взорвав его вместе со зданием. Потеряв порядка трёх дней на добычу этой информации, мы несолоно хлебавши отправились дальше. Радио уже включали только в присутствие нас, капитана и гномок-«представительниц», выгоняя весь персонал капитанского мостика на долгий перекур. Иначе было никак — крики о помощи, мольбы, истеричные рассказы о пожирающих разумных тварях заполняли эфир по всем частотам.

На поверхности творился если не ад, то истерия точно. Капитан по ночам, солидно набравшись алкоголя, регулярно матом орал в трубку, чтобы разумные держались вместе, объясняя, что сама природа охотничьих отрядов Бога-из-Машины предполагает захват малых групп. Но куда там… беженцы по всем континентам шли семьями и небольшими коллективами, представляя из себя легкую и вкусную добычу и дозаправку для чудовищ.

Сделать ничего было нельзя. Процессы второй фазы происходили неумолимо, как я и предсказывал. Нельзя было сказать, что подобное принесло мне популярность среди кригстанцев, но по крайней мере, они утратили решимость сопротивляться моим приказам. Последнее было хорошей новостью.

— Что… скажешь? — пропыхтел я, удерживая сопротивляющийся отогнутый лист внутренней обшивки, давая тем самым доступ сварщику к переборке.

— То, что ты вполне мог бы ожидать, — вздохнул Агарин, облокачиваясь плечом об косяк, — Тело живо, когнитивные функции… можно сказать, присутствуют. Точнее, их эхо. Клон реагирует на подключенное к нему сознание, только «уровень сигнала», если так можно выразиться, пока слаб. Но он жив. И, хоть, может, и спешу с выводами, но… не безумен. Я уловил определенный ритм, с каким дракон пытается установить связь с клоном.

— Безумцы могут быть последовательны. Пост у палаты стоит?

— Да. Я заменил дозорному состав в инъекторе, как ты и просил. Если его ввести очнувшемуся Аволдиусу, то он сохранит сознание, но не сможет составить заклинание в течение 15-20-и минут.

— Спасибо тебе.

— Не за что. Кстати, я бы на твоем месте проверил зеленокожую. Я сейчас проходил мимо вашей с ней каюты, и услышал, как она с кем-то ругается.

— Вылазь! — тут же рявкнул я сварщику.

Пораженный кристаллом Петра гном-кид успел нехило покуролесить на «Авроре». Испытывая сильнейшую боль, он, по словам того же Агарина, решил найти обезболивающее, чтобы оно помогло ему перетерпеть повреждения, но до того момента как он нашел медицинский отсек, гном успел многое погнуть и порвать, в том числе и двери в каюты. В том числе и в мою. Несильно, но достаточно, чтобы дверь уже не закрывалась.

Успел я вовремя, чтобы перехватить широкое лезвие вполне боевого ножа, угрожавшего располосовать Стелле щеку. За ручку оружия держалась та самая истеричная гномка, которую я заслуженно опозорил перед всем экипажем «Славы». А вот в другой руке она держала…

Полотно ножа с звонким хрустом сломалось в моей руке.

— Магнус, она…! — выдохнула моя зеленокожая, держась за порезанную руку.

— Она труп, — равнодушно бросил я, разглядывая очень знакомую черную книгу в руках у воровки, — Но я хочу узнать, кто надоумил эту дуру украсть у меня.

Бледная как полотно полная гномка немалых, кстати, лет, панически забегала глазами по сторонам, а затем, поняв, что теперь уж точно выхода нет, громко завизжала, потрясая книгой:

— Ты обманул Кригстан!! Измена!!!

Надо же. Она в курсе о чем меня допрашивали там, в Кригстане. И хватило ей ума понять, что именно записано в этой книге, когда-то доставшейся мне от Ахиола за сложное и опасное задание. Вряд ли многое, но… кажется, я знаю, что сейчас сделаю.

На моё движение воровка бы успела среагировать, всё-таки, вытянуть старрх из-за спины совсем не доля секунды, да и размахнуться, пусть и немного, тоже время требуется. Но гражданские… не обладая нужными рефлексами, они просто застывают на месте. Кстати да, бич всех гражданских — из-за отсутствия нужной выучки на реакцию они чаще всего и гибнут. Короткий взмах и полная ручка, перерубленная в середине от локтя, падает с моей собственностью на пол. Застывшая в шоке гномка аккуратно берется за шкирку, выносится из помещения, а затем получает солиднейший пинок, уносящий её тело в свободную от набегающих гномов часть коридора. Летит она метра три, а дальше просто катится, звучно прикладываясь головой о переборку. Хмыкаю, захожу внутрь, отдираю жадные пальчики от книги, а затем, вновь выглянув, выбрасываю руку туда же, куда и остальной мусор.

Вновь оглядываю столпившихся разумных, очевидно прискакавших на вопль, поднимаю свою книгу повыше, а затем спокойно объявляю:

— Это — собственность Хайкорта. Моя каюта — территория Хайкорта. Я, если кто-то из вас забыл, полномочный представитель этого города-государства в звании шерифа. Так что любому, кто посмеет вякнуть, что я сейчас поступил опрометчиво — забью зубы в жопу. Ясно?

Молчание под стоны всё-таки выжившей гномки мне было ответом. Вновь зайдя в каюту, я оценил состояние девушки, успешно задерживавшей воровку до нужного момента. Взбудоражена, тяжелое похмелье, небольшая царапина на руке. Погладить, поцеловать, похвалить, выдать пару таблеток от головы из той же сумки, наказать связаться с Ахиолом… и в деталях передать богу о враждебном акте Кригстана. Всё, можно идти к настоящему виновнику произошедшего.

— Криггс! Эээ…, — от Крюгера, возящегося в арсенале с ружьем, отчетливо полыхнуло страхом, но мне лишние подтверждения уже были не нужны.

— Я тебе говорил, что ты как куница? — с укором обратился я к лысому, — Ты просто не можешь сдержать себя, да? Заглянул, полюбопытствовал, что-то понял… да? И решил провернуть всё через отщепенку, пользуясь её статусом? Дружище…

— Послушай…

— Нет, ты послушай, — махнул я рукой, — Претензий к тебе я… не имею. Ты зациклился на этом Кригстане, мы постоянно рискуем шкурами, но шанс, что я выживу, а ты нет, большой и жирный. Ты хочешь сделать как можно больше, я это понимаю и уважаю.

— …, — лысый нервно молчал, ожидая от меня пакости, а я не стал его разочаровывать.

— Сначала я хотел сжечь этой дуре мозги своим личиком, а затем, придя к тебе, дать по морде. Вот так, просто, — поделился я с коварным товарищем наболевшим, но уже отпустившим, — Только вот сразу понял, что это… слегка не то. Поэтому всего лишь отрубил ей руку, чтобы эта жирная овца имела возможность своим языком рассказать руководству об упущенных ей и тобой возможностях. А еще, я передал информацию об этом инциденте Ахиолу. Терсан и Кригстан, Крюгер. Два государства, которые, скорее всего, смогут пережить этот конец света. А Терсан — это Хайкорт. Хайкорт, конечно же, Ахиол. Все наработки по десяткам наук и направлений, результаты опытов, труд сотни лет работы наиболее выдающихся ученых мира. Теперь это всё вам недоступно, Ахиол неумолим. Вот цена, которую я решил взять вместо удара по морде. Видишь, как я тебя ценю?

На лысого кида было больно смотреть. Но мне еще нужно было расквитаться за царапину на моей женщине, поэтому я продолжил:

— Всё, что тебе надо было сделать — это просто попросить, придурок.

За ошибки нужно платить.

Книгу я затем перечитал, после того как мы отпраздновали с полугоблиншей её возвращение в себя. Труда запомнить её наизусть не составило совершенно, более того, я смог осмыслить написанное в совершенно ином ключе. Зашкаливающая Квадра интеллектуальных качеств помогла осознать, что инструкции, методики и теории, записанные в подарке Ахиола… полная чушь.

Нет, эти знания действительно могли сделать душу практикующего малоуязвимой к такому событию как смерть. Несколько десятков лет регулярной практики, навык выдержки определенного настроя, даже определенный образ мыслей и ценностей. Разумный должен был стать самодостаточным, цельным, полностью воспринимающим мир, но способным от него в любой момент отречься. Проще говоря — просветленным.

Подобное позволяло ему стать чуть ли не межмировым странником, способным жить жизнь за жизнью, но по сути — полностью выводило из понятия «человек». Равнодушное существо с улыбкой ребенка, застрявшего в развитии. Вроде бы можно было из этого состояния выйти? Да, но только на первый взгляд. Межмировые путешествия на пердячей тяге одной души — это тысячелетия в лучшем случае. Наверное, подобная судьба даже хуже смерти. По крайней мере, для меня.

Продрав с утра глаза, я хотел сжечь этот эпистолярный труд, но подумав, оставил. Пригодится.

— Магнус, — сидящая на постели голая Стелла была задумчива и обременена вопросом, — А почему я еще не забеременела?! Ведь должна была уже… с тыщу раз!

Что да, то да. Еще как да. Кувыркаться в постели мы с ней любим, ценим и выполняем при каждом удобном случае. Здесь выносливость и похоть полугоблинши вполне соответствуют моему раскочегаренному Квадрами уровню. Могу, конечно, больше, но… зачем? Девушке хватает, а у мужиков гиперсексуальность только когда они заведены до предела. А мы уже друг друга везде и во всех позах видели, половая активность хоть и бодрая, но именно по потребности идёт, а не через край хлещет.

— Не беременеешь — и хорошо, — отрезал я, — Сама подумай о наследственности. С твоей стороны у ребенка психи были бы, с моей — внешность… чересчур. И что в итоге? Взяла бы его на руки один раз всего… и с ума бы сошла окончательно.

— Уэ…, — подавилась отповеди моя зеленокожая.

— Если разгребемся, удочерим кого-нибудь…, — пообещал щедрый я, — Или Эльма нам внуков нарожает, ими будем заниматься.

Двадцатичетырехлетнюю гоблиншу аж перекосило при слове «внуки», но духу в себе она нашла, чтобы поинтересоваться — а почему именно удочерим. Тут уже я задумался, но высказался в таком духе, что пацанов как-то не жалко, а вот девчонок-сироток еще как. А вообще, если уж госпоже Заграхорн чешется, то у кригстанцев есть мой генетический материал, так что, если попросим, впрыснут что надо — и рожай себе хоть пачками.

Соврал, конечно. Активных сперматозоидов у ученых Кригстана не было, а те, что были, никоим образом не могли претендовать на звание гуманоидных. Я мутировал в процессе отдавания Долга, так что потомства с разумными оставить не мог… естественным методом. Зато Стелла приободрилась, оставив скользкую тему.

Иногда даже ложь нужна, чтобы у обреченных появилась надежда.

Звук оповещения общего сбора оторвал нас с зеленокожей от планов провести еще один сеанс её осеменения. Хорошо, что в начальной стадии.

Каирн Церх был хмур, взвинчен и определенно зол на некоего Магнуса Криггса, но махать кулаками и сыпать руганью не стал, вместо этого перейдя сразу к делу, как только все собрались в зале для совещаний.

— Хорн Громогласный, — начал он, едва сиденья оказались заполнены, — Так называется крупнейший полис в этой части континента, к которому мы приближаемся. Это полностью сохранившееся поселение, набитое сейчас беженцами целиком и полностью. С высокой вероятностью, в его пределах и находятся оба, или хотя бы один Должник, так как мы перехватываем радиосообщения о том, что подходящие к городу ловчие отряды тварей кто-то крайне эффективно уничтожает.

— Как планируете действовать? — отрывисто спросил капитан Марс, рассматривая хмурого как куриная жопа Крюгера, повесившего нос на своем месте.

Вместо него ответил майор Черных Лейгеров.

— Город огромен, — Церх поморщился, — Более трёхсот тысяч постоянных жителей, плюс около сотни беженцев. Торговый полис, город-государство, находящийся на пересечение всех важных маршрутов этой части континента. Беспорядки, конфликты… там чуть ли не гражданская война. Я предлагаю подойти к городу отрядом наемников, претендовать на защиту и проживание в обмен на патруль периметра, за счет чего и создать себе легенду. Если, конечно, у мистера Агарина нет иного предложения?

— Есть, — тут же отреагировал пожилой кид, — Выступив в роли просителей, вы изначально поставите себя в подчиненное предложение. Но если подадите отряд как охранников лица благородного происхождения, например, Криггса, так удачно носящего маску, то просить уже будут вас. Можно будет выбить условия куда приятнее. Кроме того, как понимаю, стеснение в средствах у нас отсутствует?

— С этим проблем нет, — высказался я, — Но есть ли у вас, майор, достаточно количество пушек? Врываться этот ваш Хорн, размахивая кригстанскими пулеметами и идеально отштампованными пистолетами… не самая лучшая идея.

— Я предполагал подобное развитие событий, загружая арсенал, — кивнул Церх, — У нас есть более примитивное оружие, но с ограниченным количеством патронов.

— Гранаты не забудьте, — буркнул хмурый лысый кид, — Много гранат.

— Гм, — озадачился майор, — Мы же планируем незаметную инфильтрацию и экстракцию?

— Поверь мне, Лейгер…, — был дан ему мрачный, но в чем-то очень справедливый ответ, — Ты еще запросишь бомбардировку со «Славы Кригстана»… С Криггсом иначе не бывает.

Глава 10

Слабые — это страшная сила… а еще много-много подлости. Ну или того, что воспринимают за подлость сильные и независимые личности, тут уж как пойдет. Конечно, у слабых человеков объединяющая их общность — это огромная сила, обладающая почти бесконечным потенциалом, но, с другой стороны, вполне можно уверенно предположить, что те, кто объединяют слабаков в несокрушимую всеразрушающую волну народного гнева, далеко не всегда руководствуются интересами этой самой толпы.

К примеру, вот, выступающий на подмостках перед толпой гном, не так давно бывший одним из помощников начальника городских складов славного города Хорна Громогласного. Он прекрасно знает, что запасы неслабо истощены, но говорит оголодавшей и звереющей толпе горожан и беженцев нечто совершенно иное. Что товаров и пищи много, хватит на несколько месяцев спокойной жизни. Что власти скрывают этот факт, завышают расценки, раздают населению продукты наихудшего качества. Зачем он лжёт?

Все просто. Его уволили, пересадив на минимальный паек для населения. Слабак рассчитывает заразить местных идеей штурма, чтобы самому награбить себе припасов. Он же знает, как они быстро кончаются… и на сколько их хватит. Очень ненадолго.

Подобный ход для этого гнома — единственный способ выжить.

Мой палец мягко прожимает спусковой крючок, «Последняя песнь» глухо и гулко кашляет, выплевывая заколдованную пулю. Та, затратив на полёт доли секунды, попадает в верхнюю часть грудной клетки ораторствующего гнома, буквально разрывая того на части. Шум, гам, вопли орошенных кровью «невинного». Встаю с позиции, а затем, гнусно ухмыляясь, сую бесценное, длинное и очень черное оружие прямиком в лапы наблюдавшего за мной майора Лейгеров.

— Дарю! — лучусь я щедростью и добротой, — Или в отделение отдай. В общем, подождите пока сдохну — и пользуйтесь на здоровье!

Теперь остается лишь благостно помахать ручкой толпе, быстро определившей кто и откуда стрелял, а затем вальяжно и неторопливо удалиться по стене в башню под крики разгневанных разумных. Провоцирую? Да, безусловно. Но в городе три сотни тысяч населения. Куда проще и эффективнее расстрелять торопыг на штурме складов, чем доводить ситуацию до точки, когда сорвет резьбу у всех сразу. Мне еще нужен Хорн.

— Лорд Уленшпигель! — с придыханием обращается ко мне чистокровный орк в наряде служащего Дворца Советов, встречающий нас во внутренней площади этого самого дворца, — От лица города выражаем нашу благодарность!

Да, я снова использую псевдоним Уоррена Уленшпигеля. А почему бы и нет? Хорошее же имя.

Четыре дня назад мы заявились отрядом в 23 головы к воротам этого славного города. Встретили нас с распростертыми объятиями, что было отнюдь не удивительно — власти города испуганно набирали личную армию и подсчитывали оставшиеся запасы в амбарах. Сказать, что ситуация была катастрофичной… было можно, но только по одной причине — пассивность горожан, не желающих вылезать за стены города. Ни за что не желающих.

Тут складывалась очень курьезная ситуация. На большие вооруженные отряды ловчие десятки монстров Бога-из-Машины не нападали. В принципе. Этот момент в городе выяснили довольно быстро, из-за чего… начался отток вооруженных разумных. Вместо того, чтобы сидеть на порционных пайках, люди, гномы, эльфы и прочие собирались в спаянные дружины, а затем уходили в более сытные места. Например, к побережью, где есть возможность прокормиться рыбой. На их место в город приходили безоружные деревенские беженцы, рассчитывающие на укрытие, ну и… развитие событий начало приводить к попыткам организации подобных бунтов, один из которых я так эффектно прервал, впервые испытав на деле «Последнюю песнь». Ну и в последний раз, разумеется, так как всерьез рассчитывать на винтовку, способную выстрелить раз в полчаса — дураков нет.

Однако, не суть. Меня, Крюгера, Каирна Церха и двадцатку кригстанских коммандос, обряженных в простую кожаную одежду, приняли душевно и благостно, выделив отличные покои аристократу, то есть мне. Гномы начали уходить в патрули, Крюгер ушел в народ, я остался на связи с общественностью… операция началась безукоризненно.

Проблемой был тот самый «Зорро», по душу которого мы и явились. Неизвестный кид уничтожал ловчие отряды, подбирающиеся к городу, но никак себя иначе не проявлял. Он не заходил в город за припасами или в бордель, он не показывался на глаза, если ловчий отряд уже можно было разглядеть со стен, не оставлял следов, и о нем никто ничего не знал, кроме того, что этот народный герой эффективно действует в лесах, окружающих Хорн. Это было… нелепо.

Я, вовсю копируя манеру отмороженного любопытного аристократа Крюгера, мотался по всем верхам этого сидящего в осаде общества, болтая со всеми подряд. То и дело приходилось оказывать любезности вроде этого подстреленного гнома, но ближе к цели нас это не привело. Гвардейцы и Церх тоже ничем не могли похвастаться, но сегодня должен был вернуться Крюгер. Все надежды я возлагал на него.

Угрюмо вздохнув, я отправился переодеваться для выхода в город.

Плюсы нашего положения? Сухость, комфорт, относительно неплохое питание. Минусы? Все нужно делать самим, не привлекая внимания параноидальных властей и их приспешников. А еще у меня хотят перевербовать Лейгеров, причем настолько сильно, что дважды уже обнаруживал яд в пище. Крид Ланхольм, нормальный такой гном в звании лейтенанта, осуществляющий боевое командование Лейгерами, уже трех разумных тихо отправил на тот свет. Они никак не хотели понимать, что не все на свете продается за те смешные деньги, которые у них есть.

В самом Хорне где-то был Крюгер, я его все эти дни и не пробовал искать. Вредно это для его работы, да и сам лысый самым парадоксальным образом на меня… дулся. То есть, он залез в мои вещи, обнаружил там книгу с чем-то интересным, продумал операцию по её извлечению, послал засланца… а затем надулся, когда я крайне эффективным образом воспользовался удачным поворотом событий. Полупарализованная гномка, очень остро переживающая потерю здоровья и хваталки, молчать вовсе не думала, тем самым здорово уронив акции лысого Должника в кригстанских раскладах. Плюс Ахиол из Хайкорта также не промолчал. И мой приятель со слегка поехавшей на почве своей лояльности крышей, считал, что я… перегнул палку. Мог бы просто по морде дать, а не вот это вот всё.

Воистину, субъективность хуже экспроприации.

Город неуловимо напоминал столицу Касдамского архипелага, в которой мы тоже свое время жили. Ну как «во время»? В те времена, когда армагеддон еще не был мейнстримом, а был просто локальным последствием игрищ Бога-из-Машины и одного некроманта, желающего заиметь себе этот самый архипелаг. С нашим небольшим участием. Впрочем, тут всё было цивилизованнее — меньше наркотиков, куда меньше выпивки, куда больше депрессии и подавленности. Пока глупцы и бывшие крестьяне мечтали о бесконечных закромах пищи в амбарах города, нормальные разумные с тоской и ужасом подсчитывали все уменьшающееся количество дозорных на стенах города, лихорадочно разыскивая вооруженные группы, готовые покинуть Хорн. Тщетно, разумеется.

В таверне наливали и даже что-то готовили, но только за патроны. Единственным, что можно было приобрести за деньги, был кофе, которое я и заказал, усевшись за один из столов у стены. Каждый день сюда прихожу, начиная с первого. Ну а что? Разумных практически нет, роскоши рассиживаться и прохлаждаться нет ни у кого. Если ты не работаешь за жратву, то ищешь её, чтобы было хоть что-то на черный день. Столы почти всегда пусты, а рядом не крутятся прихвостни богатейших купцов города, надеющиеся перехватить у меня гномов-«наёмников».

Не только мы ищем таинственного Должника. Любой, кто имеет выход на внешние патрули Хорна. Мой отряд расценивают как дешевый и слабый заменитель целого кида, способного доставить денежный мешок с семьей, детьми и богатствами туда, куда душа пожелает.

Я самым банальным образом убивал время в ожидании Церха и Крюгера на первое серьезное совещание. Возможно, и последнее, потому как наша «овчинка» слишком уж виртуозно пряталась, а устраивать полноценную облаву на кида, не желающего быть обнаруженным — полная глупость. Хозяин забегаловки с постной мордой курил, тоскливо взирая на улицу через окна, я курил с мордой под полумаской, атмосфера была уютная и убаюкивающая.

Скрипнула дверь, вошли двое. Мужчина и женщина. Полугоблины, смески с людьми. Супруги? Нет, родственники. Одеты в хорошую, явно сшитую на заказ одежду, к которой совсем не подходят портупеи с пистолетами и ножи на поясах. Держатся скованно, бармен при виде их напрягся, а я начал вспоминать, знаю ли что-нибудь о полугоблинах в этом городе. Вроде бы… ничего.

А вот то, что они, также разжившись кружками с кофе, направились ко мне — стало неожиданностью!

— Лорд Уоррен Уленшпигель? — вежливо осведомился мужчина, встав у моего стола перед спутницей. Это было слегка комично. Зашли, не осмотрелись, взяли напиток, сразу ко мне… и такой вопрос.

— Если я скажу, что вы ошиблись — поверите? — хмыкнул я, пыхая вкусным дымом кригстанской сигариллы.

— Ваша шляпа, маска и то, что вы курите…, — высунулась из-за плеча брата женщина, — Они уникальны. Вас легко опознать.

— Спасибо за комплимент, — сухо ответил я, передавая эстафету визитёрам.

Возникла неловкая пауза.

— Мы можем присесть? — цивилизованность от полугоблинов пёрла мощной и ранее невиданной мной струей. Нет, смески совершенно ничем не уступают другим разумным, но определенная неприязнь к полугоблинам в обществе имеется. В любом обществе. Подняться по социальному лифту, получить хорошее образование, обзавестись манерами… всё это им очень сложно. Просто потому, что каждый из полугоблинов выходец из кочевого племени, вдобавок к чему ему нужно не только устроиться по жизни, но еще и отправлять подарки+деньги любимой мамочке. Совершенно добровольно, разумеется, традиции. Только вот такие приоритеты ставят для юных гибридов большой и жирный крест на любой перспективной карьере, кроме криминальной. А мнущаяся у моего стола парочка довольно молода, лет по 30, не более. Интересно.

Заинтригованный, я кивнул.

— Только давайте ближе к делу, господа. Что вам от меня нужно, что вы хотите предложить взамен. Конкретика.

— Мы вам так неприятны? — с вызовом спросила женщина, устроившаяся на стуле быстрее своего спутника.

— Отнюдь, — покачал я головой, — Пока — нет. Но у меня нет настроения на светскую беседу, это раз. А за прошедшие четыре дня мои люди получили множество весьма нелепых предложений, вызвавших одно только раздражение. Это два.

— То есть, вас раздражает возможная… нелепость с нашей стороны, так? — усевшийся мужчина сделал хороший глоток кофе, демонстрируя неплохую выдержку, а затем добавил, — Ланна и Зерс Клабдрункеры, к вашим услугам.

— Уоррен Уленшпигель, лорд, путешественник, гном, — отрекомендовался я.

— Наемный убийца на службе властей города, — вставила едкий комментарий полугоблинша, которой я определенно не нравился.

— Оказать мелкую любезность гостеприимным хозяевам…, — я холодно улыбнулся побледневшей женщине, — …это всего лишь признак хорошего тона, мисс Клабдрункер.

— По-вашему, это лю…

— Ланна, заткнись, — резко бросил полугоблин сестре, а затем извиняющееся улыбнулся мне, — Она сообразительная, но еще не поняла, что тот, кто предпочитает проводить часы в одиночестве здесь, явно не заинтересован в благоволении местных властей…

Щеки женщины побурели, но она промолчала, лишь на секунду сгримасничав.

— Итак, слушаю вас, — дёрнул щекой я, — Внимательно.

— Под Хорном Громогласным, в катакомбах и заброшенных коридорах, находятся три племени гоблинов, — посерьезнел мужчина, говоря почти шепотом, — Около шести сотен разумных. Им нужно срочно покинуть город, потому что…

— Гоблинов обнаружили и решили, что первыми жрать будут их, так? — ехидно ухмыльнулся я.

— Именно так, — чуть обескураженно кивнул Зерс, — К нам уже пробралось несколько разведчиков…

— Испытываю большое искушение сказать вам «нет» до того, как целиком выслушаю предложение и умный план по выводу полутысячи стариков, детей и женщин из города под автоматами и ружьями голодающего населения, но, знаете, из вежливости дослушаю, — максимально неприятно улыбнулся я.

— Вы ищете Должника, — еще тише прошипел полугоблин, наклоняясь над своей кружкой, — Мы можем обеспечить вам встречу с ним.

Вот так новость.

— Встречу? — едко переспросил я, переводя взгляд с одного охреневшего полугоблина на другого, — Встречу? За что? Вы в самом деле думаете, что он мне нужен настолько?

— Мы тоже можем обойтись без вас, — посуровел мой собеседник, — Вы, лорд, должны знать, что в городе запасов хватит не более, чем на неделю. Из Хорна уже вышло более полусотни групп беженцев, следовательно, все окрестные деревни разграблены. На дни пути вокруг нет пищи, чтобы прокормить ваш отряд… если у вас нет знакомого гоблина. Так что, получается, если вы не планируете сидеть в Хорне и питаться мясом разумных, то…

А ведь вполне разумно получается. Явился гость, его люди неподкупны, сам он информирован о плачевном состоянии городских запасов. День-два, максимум четыре — и «правительство» атакуют даже если продолжать отстреливать местных лидеров-разжигателей. Смысл его обособления? Он собирается продолжить путешествие, тут к бабке не ходи. Если не знать о том, что я кид и о висящей над нами «Славе Кригстана» — вполне достойные выводы.

Только вот времени у меня возиться с шестью сотнями зеленокожих нет.

— Что же, ваши аргументы понятны, и, что еще лучше, в таком ракурсе значительно более убедительны, — кивнул я, жестом указывая хозяину, что хочу еще кофе, — Но я хочу переговорить с Должником до того, как дам ответ.

— Это исключено! — тут же вскинулся Клабдрункер.

— О, нет, — я выдал еще одну неприятную улыбку, — Это то, что вы можете позволить себе авансом. И позволите, я вас уверяю. Вовсе не потому, что я сейчас побегу кому-то о вас рассказывать, это исключено, ибо нелогично. А потому, что вы никаких гарантий дать не можете, что найдете достаточное количество пищи на шесть с лишним сотен голодных ртов. Гномы для гоблинов, знаете, тоже могут стать неплохой закуской. Гарантии, что подобного не произойдет, что нас не выкинут за борт и не пустят на мясо при малейшем неудобстве, я предпочту получить от этого вашего кида. Вы их дать не можете. Он — да.

И… переговоры зашли в тупик. Полный. Полугоблины отчаянно не хотели допускать разговора между мной и Должником, что вызывало у меня дополнительный интерес. Сам уже решил, что банально дойду этой ночью до их подземного поселения, а там отыщу нужного мне разумного. Ну что могут сделать мне гоблины? Я даже убивать никого не буду, просто сниму маску.

— Либо вы даете ответ здесь и сейчас, либо этого разговора не было! — наконец, родил Зерс, поджимая губы.

— Значит, мой ответ «нет», — равнодушно пожал я плечами, — Вы что, думаете, что я могу просто приказать — и все мои гномы пойдут рисковать жизнью ради… гоблинов? Из города? В глушь? Доверившись вашим следопытам? Кто знает, чем или кем вы там внизу питаетесь…

Ауры обоих почти одинаково начали наливаться серым и красным. Страх и гнев, но… в странных пропорциях. Что-то тут было сильно не так. Даже слегка деревянному мне было понятно, что эти родственнички очень сильно хотят завербовать меня с гномами. Очень. Только вот допускать до разговора с Должником не хотят просто жутко. Почему? Держат его в плену? Нереально. Даже у Умников после выплаты Долга настолько высокие Триады, что киды порвут гоблинов голыми руками.

— Я не собираюсь пытаться завербовать Должника себе в слуги или спутники, — аккуратно зевнув, поделился я с нервничающими собеседниками, — У меня есть к нему пара вопросов, только и всего…

— Каких?! — чуть ли не выкрикнула полугоблинша, возбуждая бармена.

— Не ваше дело, — фыркнул я, — Условия названы. Срок на раздумья могу дать… скажем, часа три. Приблизительно через такое количество времени тут появятся мои товарищи. Мы будем обсуждать план ухода из города, направление... такие вот мелочи. В общем, до свидания, господа! Или — прощайте?

Парочка ушла, сохраняя пришибленный вид, а я, сделав очередной заказ напитка, добавил к нему три простые постные лепешки, вставшие по ружейному патрону за каждую. Надо было подумать.

Итак, Должник с гоблинами. Защищает весь город ради трех племен? Крайне странно. Да, есть варианты, что у него поехала крыша, как у Крюгера, но по отношению к гоблинам, это делает ситуацию паршивенькой. Такого не уговоришь идти спасать мир. Но могут быть и другие, это я намерен узнать ночью.

Вновь явившийся в таверне Зерс Кладбрункер, быстро прошагавший до моего столика, и практически прошипевший в лицо «Мы согласны», возбудил еще больше подозрений.

— Но пойдете только вы! — с натугой выдохнул он, — Никого более!

— Пришлите провожатого к 9 вечера, — сухо улыбнулся я ему, — Он уйдет отсюда либо со мной, либо с моим точным ответом.

Вот и всё, теперь оставалось просто дождаться Церха и Крюгера.

Первым явился Крюгер. Лысый кид натурально высох за эти три с половиной дня, вовсю блестел голодными глазами и осунувшейся рожей. Щеголял в совсем уж феерическом тряпье, хотя уходил в довольно приличной одежде и некисло вооруженным. Сунувшегося было к нему с дубинкой бармена я остановил резким окриком, а затем, порывшись в карманах, выгреб оттуда все «валютные» патроны, положив их на стойку и коротко приказав «Еды». А затем принялся ждать, наблюдая, как Должник, давясь и чавкая, лупит пресные лепешки, заглатывая кофе по треть кружки за раз.

— Ты…, — наконец, прохрипел Крюгер, высасывая сигарету чуть ли не за одну затяжку, — Что…?

— Тсссс, — загадочно прижал я палец к губам, а затем встал.

Вынул свой большой черный пистолет из кобуры. Навёл его на стену, у которой стоял наш столик. Окликнул хозяина заведения.

Тот, подняв на меня глаза, сделался бледным, как полотно, роняя зачем-то взятый с полки бокал.

— Мне кажется или ты очень нас хочешь угостить за счет заведения? — осведомился я.

Оказалось — хочет. Отчаянно хочет. Перед пораженным Крюгером нарисовалась тарелка разваристого злака, пусть даже и холодного, но очень аппетитно пахнущего, черствый каравай хлеба, с десяток длинных кусков вяленого мяса, пара бутылок очень неплохого алкоголя, опять же кофе, только куда лучшего сорта. Всё это хозяин таверны метал на стол, не отводя от меня умоляющего взгляда. Приказав ему забирать того, кто пытался нас подслушать из-за стенки, а потом не показываться мне больше на глаза, я дождался, пока мужик свинтит, а потом уселся назад.

— Пацан там был, — объяснил я лысому, начавшему пожирать кашу, — Или девчонка. За фальшпанелью. Подслушать нас хотели.

Должник только кивнул. Было странно видеть его настолько проголодавшимся, странно и тревожно. Тревога получила обоснования, как только Крюгер доел и начал трепаться — в Хорне Громогласном творилась полная задница. Полная, но очень тихая.

— Орки, Кр… как там тебя, понимаешь, орки, — тихо, но зло бубнил Крюгер, отхлебывая кофе, — В Хорне, как оказалось, мафия состоит целиком из орков! Да, ты не ослышался, именно мафия. Всё по-взрослому. Крышуют, отмывают, продают. Только чистокровные и смеки, без гоблинов, представляешь? У них давно всё на мази, очень давно. А вот теперь смешной момент, дружище — именно благодаря им пока особо бунтов не вспыхивало. Ты, как понимаю, сегодня кого-то шлепнул? На публику внимание обращал? Все были нормально одеты, да?

— Не особо смотрел, но кажется, да, — неуверенно бормотал я.

— Так вот, это потому, что тут все низы под орками. Раздача пищи — через мафию, у шишек, с которыми ты терся, тупо нет народа, времени и желания, чтобы распределять самим. Так вот, зеленые отрезают себе половину. Минимум. Зато продают мясо, дешево. Даже за деньги. Откуда, ты думаешь, они его берут? Вижу по твоим глазам, уже понял всё, да?

Душевная добрая Кендра с её заморочками. Ну что тут еще можно сказать?

Так вот, орочьи мафиози выполняли роль клапана для спуска пара, хирургически точно внедряя в оставшееся население достаточно страха и хаоса, чтобы те не начали громить всё подряд, то есть, по сути, делая то же, что и я с утра. Но… этого было недостаточно. Сколько этих орков? Не так уж и много, тысяч пять с натяжкой. А вот привычка забирать половину гуманитарной помощи оказалась секретом Полишинеля. Поэтому Крюгер такой несчастный и забитый, а в трущобах города творится… ад.

— Там все режут всех, прямо сейчас! — нервничал лысый, — Горожане обезумели. Кр… а, насрать! Криггс, слушай, ты должен понимать, чем это кончится! Резня объединяет! Завтра, в крайнем случае послезавтра городу конец! Нам нужно валить!

— Значит, валим, — кивнул я, — Дожидаемся Церха, отправляешься с ним, выводим парней из города. Затем меня дождетесь в безопасном месте и уйдем. Только по радио не забудьте наш «лифт» вызвать.

— У тебя появились наметки? — с слабой надеждой спросил кид, удивленно выпучив глаза, когда я кивнул, — Отлично!

Посидели, покурили. Должник, успокоившись, уже пытался травить какие-то байки о своих приключениях, когда в таверну влетел Каирн Церх, зажимающий рану на плече. С улицы послышались крики.

— Криггс! — рявкнул кригстанец, чуть ли не промахиваясь рукой мимо стойки, — У нас проблемы!!

Глава 11

Две короткие экономные очереди превратили мою куртку и рубашку в изорванные лохмотья. Раз, я стою, делая вид, что ничего не понимаю, два — и в меня стреляют. Коротко и предельно ясно.

Вообще, в задницу полковника Кольта, если честно, вместе с его согражданами и пословицей про уравнение. Не он сделал людей равными в правах, отнюдь и совсем. Далеко не только людей. Настоящий Великий Уравнитель — это пуля. Она одним махом превращает живое, дышащее и мыслящее существо в груду разлагающегося мяса, совсем ничем не отличающееся от убитой молотом забойщика коровы. Пуля уравнивает нас в правах с любым дохлым животным, оставляя после себя самый равноправный на свете труп. Падаль. Может быть, чуть более тревожный для непривычного глаза? Наверное, но это дело привычки.

Итак, о чем это я? Картина маслом: «Коварное убийство невинного аристократа, пришедшего выяснить, с какого перепугу его люди заперты в казарме». Разумеется, он сам как раз зашёл в эту казарму.

И в него самым неожиданным образом стреляют, причем из внушительной толпы разного-всякого народа, за каким-то половым органом собравшегося в этом темном, но очень просторном помещении. Разумных тут… душ тридцать? Сорок? В том числе, кстати, и из высшего руководства Хорна. Точнее, из тех, кто по-прежнему так думает.

— Отпилите ему голову и покажите этим воякам! — брюзгливо говорит этот самый начальник, не придавая значения тому, что я еще стою. Какое неуважение.

— Возражаю! — объективно возражаю я, резко срывая и отбрасывая в сторону свою ценную черную шляпу, заодно попутно получая еще несколько пуль в тело и маску. Последняя отзывается недовольным звоном.

Немая пауза. Длинная такая.

— Позвольте представиться, — тяну я в мертвой тишине руку к маске, с щелканьем отжимая её запоры, — Магнус Криггс. Должник. Очень злой Должник, честно. А знаете, что это значит, твари?

— П-п-п-подо-жди-те…, — скулит одна из бывших шишек, пытаясь отпятиться назад.

Я не слушаю.

— Это значит, господа, что через некоторое время живые начнут завидовать мертвым…, — говоря это, я прячу маску за поясом, — А может быть, у вас к этом времени и не останется мозгов. Как пойдет.

Я зол, очень зол. Запредельно. Не на местных, решивших отжать моих вояк не мытьем, так катаньем в виде трупа меня любимого. А вообще.

Сейчас все производственные мощности Кригстана максимально сосредоточены на постройке несущих воздушных кораблей, способных быстро перемещаться на большой высоте. Каждый из этих гигантов будет максимально упрощен — взлететь, долететь и… упасть. Именно упасть. Экипаж будет прыгать с парашютами, когда высота падения станет адекватной. Не только они. На каждом из таких воздушных чудищ будет находиться на крепежах нечто вроде крохотных недодирижабликов, представляющих из себя огромную пушку с пилотом-стрелком. Пушку или ракетную установку, неважно совершенно, смысл в том, что вся эта воздушная артиллерия тоже будет одноразовой, на один выстрел или залп, после которого пилот попытается катапультироваться. Туда, вниз, на землю. Там, где вполне могут бегать твари Бога-из-Машины, против которых этот гном мало что сможет сделать.

Весь вопрос в том, что кригстанцы будут это делать. Они будут рисковать, стрелять и подыхать. От ответного удара, от нераскрывшегося парашюта, от хренового отстрела катапульты, от… да от сотни причин. Другого способа мы просто не нашли, другого ответа на вопрос: «Как оперативно доставить большую огневую мощь в нужную точку на планете, учитывая крайне узкие временные рамки?»

Не было другого ответа. Зато была нация, готовая на всё, чтобы только мир не превратился в засилье ихорников, либо в какую-то другую задницу.

А эти, стоящие напротив меня, кто с бледной от ужаса мордой, уставившейся вовремя в пол, кто уже ошеломленный моей неземной красотой. Эти просто хотят выжить. Бежать куда-либо, жадно роясь в чужих брошенных амбарах, стоять на коленях перед чужими замками, клянясь в вечной верности, только бы их пустили в безопасность, дали гарантию в завтрашнем дне… Они не хорошие и не плохие. Они никакие. И…

…просто подвернулись под горячую руку.

Я повторяю историю крепости Тирвильского княжества, только в более мрачных тонах. Мало времени до часа Х, я спешу, поэтому паника особо распространиться не успевает. Мечусь по огромному дворцовому комплексу, выкашивая всех, кто подвернется под руку. Смысл резни прост до зубной боли — два десятка красных силуэтов, видимые мной сквозь каменную толщу, должны будут после освобождения и воссоединения с Крюгером и Церхом выбираться из города самостоятельно. Я лишь уменьшаю возможные риски для парней.

Крайне кровавыми методами. Не более одной пули в разумного, не более одного взмаха черного старрха, оставляющего крайне труднозаживающие раны. Впрочем, учитывая силу, с которой я рубил, сёк и пинал всех, кто подвернется, то вряд ли оставил хоть одну рану, что могла бы зажить.

Спустя полчаса я спустился туда, где закрыли наших бойцов, перебил к чертовой бабушке вообще всё живое на подходах, а затем, быстро ополоснувшись в подвернувшемся душе, сунулся к своим, имея на себе только шляпу, маску, кобуру с пистолетом, ремни с ножнами на спине, ну и сам старрх в руке. Кригстанцы, увидев всё это великолепие, порскнули от двери как перепуганные дети.

— Спокойно! — хрипло произнес я, тяжело дыша от хлестанувшего таки адреналина, — Раздевайтесь, кто-нибудь один!

— Мистер Криггс! — дал петуха один из гномов, в котором я, после некоторого умственного усилия, опознал Крида Ланхольма, главаря этой банды запертых принцесс, — Вы обещали, что будете вести себя адекватно!

Этот воззвание слегка меня загрузило. Дворец плюс-минус зачищен, сюда идут кид и майор, парни, вроде в сохранности, а мне срочно нужна одежда на гнома, так как я уже почти опаздываю на свидание с кидом. В чем вопрос?

Ааа… вот в чем.

— Парни, мне нужна одежда, а не ваша невинность, — пояснил я свою позицию, — Где я тут буду искать шмотки сейчас?

Облегчение, появившееся на лицах кригстанцев, было почти нецензурным. А затем Ланхольм сам рванул на груди рубаху. Почему-то, в свете промелькнувших инсинуаций, это получилось почти похабно.

Назад к таверне я спешил, продолжая пребывать в крайне раздраженном состоянии духа. Народ вокруг бегал, что-то возбужденно голосил, но не видя признаков страха и агрессии, не замечая оружия, я мало обращал внимания на городских. Они уже были вне сферы моих интересов. Бегают и бегают, значит, надо. А вот двое массивных полуорков возле таверны, зажавших в уголке незнакомого мне молодого полугоблина, явно готового продать жизнь подороже, — делом были совсем другим. Только мне на политесы уже было глубоко плевать.

Дважды рявкнул мой пистолет, забрызгивая возможного провожатого мозгами его возможных неприятелей. Пацан от такого расклада обалдел, но, рефлекторно увернувшись от валящихся на него тел, всё-таки не побежал, а замер мышью, уставившись на подходящего меня.

— Привет, — вежливо поздоровался я с ним, оглядываясь по сторонам в поисках других орков, — Меня ждешь?

— А…. а… а-га, — промямлил бледно-зеленый вьюнош.

— Дорогу без приключений знаешь? Показывай. И заодно объясняй, как дойти, а то вдруг умрёшь…

Пацан от такого финта выпучил глаза, став похожим на мокрую сову, а потом, не говоря худого слова, припустил по улице, оглядываясь на меня. Что же, разумно, более чем. Но не то, что я ему приказал. Догнав мелкого умника за пяток прыжков, я схватил его за ухо и повторил свою вежливую просьбу. И напомнил, чтобы он выбирал маршрут без приключений.

Вполне уместно, так как приключения вокруг определенно начинались.

Хорн Громогласный был построен самым классическим вариантом «города на гористой равнине»: центральная часть в виде идеального круга стен, средний сектор, также имеющий круговую стену, через который протекает немалая река, и внешний, самый большой круг с внешними стенами. Три бублика, вложенных один в другой. Гоблины ютились в глубоких подземельях недалеко от западных ворот, так что путь нам предстоял неблизкий.

Правда, на этот раз Кендра решила изменить себе, не став подкидывать своему любимому гному кровавых приключений. Исхудавший народ, определенно возбужденный новостями о Дворце Советов, разлетающимися со страшной скоростью, вовсю начинал бестолково суетиться. Население, в основном представляющее из себя гибриды гномов, эльфов и людей, высовывала рожи на улицу из окон, визгливо обмениваясь новостями и мнениями, истерично верещало на тему, что всё пропало, и срочно хотело видеть каких-то своих местных лидеров и прочих вагоновожатых. Хмурый гном в красивой шляпе, но потрепанном наряде, идущий рядом с юным полугоблином, совершенно никого не интересовали.

Так продолжалось, пока мы не прошли совершенно пустые и распахнутые настежь ворота, ведущие в среднюю часть города. Вот тут уже было всё куда печальнее. Признаки разрухи и коллапса общества на каждом шагу. Неудивительно, город-то торговый. После начала осады очень многие из жителей остались не у дел, а бездельничающий разумный, живущий изо дня в день в стрессе, проедающий собственные накопления — это страшно. А когда их несколько сотен тысяч…

Нет, трупов на улицах не валялось, но многие окна зияли выбитыми стеклами, через которые выкидывали на улицу пригодную для растопки мебель. Появляющиеся то тут, то там разумные уже сверкали волчьими взглядами, разочарованно тухнущими от нашей с провожатым общей бедности, а мой нос то и дело ловил нехороший запах жареного мяса из проулков. Единственными, кто хоть как-то прилично выглядел, были здоровые зеленокожие ребята понятной расовой принадлежности, с деловым видом куда-то спешащие и провожаемые взглядами полной дикой животной ненависти. Они, что характерно, рук с оружия не убирали вообще.

Закурив, я горько подумал о том, что ворота, все ворота города — открыты. Информация, что твари охотятся за одиночками, либо малыми группами, известна всем и каждому. Но уйти из каменной ловушки, кажущейся столь надежной крепостью? Организоваться, договориться, рискнуть? Нет, они будут сидеть здесь, пожирая себя горькими мыслями, пропитанными отчаянием, ну и неосмотрительного соседа заодно, дабы подольше помыслить самим.

Личная свобода, при всей её прелести, позволяет каждому страдать своей собственной дурью, но жутко зависит от стабильности жизни. Во время перемен количество жертв будет куда выше, чем при других, более жестких видах правления. Жертв неумелых, отчаявшихся, недисциплинированных, живших в свое удовольствие.

Мы шагали быстро, но я успевал многое подмечать. Готовящуюся засаду кучки исхудавших горожан на откормленного полуорка, трусцой бегущего по улице и оглядывающегося назад, на другую кучку хмурых людей, неторопливо идущих у него по пятам. Вполне счастливое женское лицо в окне на втором этаже дома. Судя по ритмичным покачиваниям этого самого лица, оно кому-то отдавалось, без огонька или какой-то сосредоточенности на процессе, из-за чего я решил, что девушку угостили какими-то веществами. Стайка подростков, несущихся куда-то со всех ног. Каждый из босоногих мальчуганов совершенно одинаковым жестом прижимал правую руку к лохмотьям на правом же боку. Вооружены и очень опасны… для того, кто покажется им легкой добычей.

Хуже всего? Здесь еще нормально. Что творится в остальном мире, где счет жертв уже идёт на миллионы, мне было и не предположить. А город пылал серым и красным в моем зрении… Общая трагедия уже даже не задевает, просто привычный фон.

Внешнее кольцо. Еще хуже. Тут мы уже начали петлять, так как я вовсе не горел желанием раскрывать перед гоблиненком свою натуру, а засады на пути возникали как грибы после дождя. Причем, я был готов поставить на кон свою руку — новоявленных бандитов интересовали отнюдь не копейки у меня в кармане. И это еще было ничего, где-то недалеко шла натуральная война. Выстрелы, крики, стоны… я вспомнил, что сказал Крюгер про жадных мафиозных орков, которых сейчас дорезают возмущенные горожане. Оно. Затем они, конечно, будут делить найденные припасы, а это еще резня. Но за её время обязательно выкристаллизуются лидеры, которые поведут за собой выживших. Удивительно, когда я успел стать таким специалистом по катастрофам? Ах да, в Касдаме же их было аж две, если вспомнить тот рабовладельческий островок, который Базилиус Энно заразил своей чумной плесенью. А до этого был… как называлась столица той страны? Эсхат? А радиосообщения из городов орков Барджайи, лишенных своей трудовой наркоты? Так что да, опыт есть…

— Стой, — поймал я своего провожатого за костлявое плечо, — Видишь, нас из окон пасут? Нужен другой проход.

— Там точно есть кто-то? — нервно дёрнулся парнишка, — Может, проскочим?

— Не выйдет, — покачал головой я, — В эту хибару набилась куча народа.

«Хибара» была огромным и очевидно давно заброшенным зданием неясной ориентации, возможно даже библиотекой или театром, но в далёком прошлом. Даже удивительно было видеть этого неухоженного гиганта среди двух— и трехэтажных строений Хорна. Но странного народа там сейчас сидело слишком много для того, чтобы я мог остаться в рамках простого смертного.

— Ближайший вход…, — парнишка нервно облизал губы, — Там точно сидят! Там давно прячутся, с самого начала. Банда. Так что нам придётся далеко идти, на территорию орков…

— Не придётся, — я показал парню кое-что, извлеченное из кармана, — Идём к твоим этим, которые давно прячутся. И не забывай, что я сказал. Ты проводишь меня тихо до самого Должника. Тихо и незаметно, понял?

— А…

— Или я тебя убью.

Полугоблины, может, и недостаточно образованные, но это скорее помогает им в их сложной жизни, чем мешает. Во всяком случае, мой личный поводырь не стал спорить с гномом, у которого в кармане нашлась граната. Страшный дефицит в Хорне Громогласном, нужно сказать.

Гранату я использовал, метнув в окно крепкого одноэтажного здания, стоящего наособицу, эдакой помеси котельной с полицейским участком. Гулко бухнуло, остатки стекол брызнули из и так уже разбитых окон, повалил дым и пыль. Хорошая была граната.

— Не смотри по сторонам, веди сразу, куда надо, — дал я добрый совет бледному парню. И не зря. Живых в этом здании было даже как-то слишком много.

…а оказалось еще больше. Будка-здание имело два подземных этажа, нужен был нам нижний. Промежуточный этаж был заполнен некоей машинерией, к которой я приглядываться не стал, а, закрыв тяжеленный люк, ведущий наружу, крикнул пацану ждать, а сам нырнул на этаж ниже, туда, где ворочались и орали оглушенные недавним взрывом разумные. К моему облегчению, женщин и детей не было ни здесь, ни наверху. Не давая себе труда задуматься, зачем столько мужиков забилось в эту подземную дыру, я быстро, на полной скорости, дорезал оставшихся, стараясь не запачкаться.

Потом пришлось еще уворачиваться от провожатого, решившего поделиться с подземным миром содержимым собственного желудка. Но тут-то уже опыт от Стеллы у меня большой по увороту от блюющих. Это как реакция на характерные звуки готовящегося исторгнуть содержимое желудка на ковер у кота, только не у кота.

Дальше, к моему приятному удивлению, была отнюдь не канализация, а самая натуральная «дикая» подземная полость, слегка облагороженная цивилизацией. Нам то и дело попадались стойки и скрепы, поддерживающие своды, самопальные лестницы, уводящие всё ниже и ниже, один раз даже пришлось спускаться на канате… после того, как я убил троих тощих разумных этот самый канат и карауливших. Как потом выдавил из себя бледный гоблиненок — народ, сидевший в будке, явно готовился идти в рейд за мясом несчастных зеленокожих обитателей глубин, которым злые зеленокожие же силы (орки) не дали стать нормальной и порядочной мафией в Хорне Громогласном.

Нельзя сказать, что парень после спуска не попытался меня обмануть. Трижды пацаненок пытался вывести меня на патрули гоблинов, трижды я его на этом ловил, руководствуясь своими сверхчувствами Должника. Объём, электроактивность, эмоции… а отчаявшиеся, но возбужденные гоблины вовсю фонили отнюдь не радостью.

— Пацан, если ты думаешь, что я позволю тебе завести меня в засаду к твоим сородичам, то возможно, ты подумаешь получше, когда у тебя останется лишь половина пальцев, — тихо, но настойчиво прошипел я в зеленое ухо, — Поверь, я умею и пускать, и останавливать кровь. Еще один фокус с твоей стороны будет стоить тебе мизинцев. Всех четырех.

Всё, клиент оказался готов, сразу и бесповоротно. Нет, если бы со мной было бы хотя бы три-четыре десятка вооруженных рыл, молодой полугоблин вполне бы мог рискнуть жизнью, спрыгнув в какую-нибудь расщелину и удрав, их генетическая преданность своим матерям почти абсолютна, но… я был один, причем, вооруженный лишь пистолетом и старрхом. А молодые организмы, особенно прожившие немало времени в полуголодном состоянии и страхе, имеют очень обостренный инстинкт выживания.

Пацан повёл меня дальше. Уже без фокусов.

Путь в обход занял несколько часов. Мы спускались, поднимались, пережидали в горных отнорках редкие патрули, временами я тащил парня вперед в полной темноте, ориентируясь на свое чувство объёма и его неуверенные инструкции. Плутать не выходило, слишком уж успешно я угрозами и авторитарностью маскировал догадки, получаемые от своих сверхчувств.

Жители Хорна в свое время отлично устроились, прорыв отводный канал для проходящей через город реки. Определенный её объём уходил под город, на начальном этапе служа как источник чистой жидкости, а после — как движущая сила для вымывания канализационных отходов. Вот перед водозаборниками, в естественной подземной полости, дополнительно изрытой небольшими пещерами, и устроились три гоблинских племени, к которым мы и вышли через один из боковых проходов.

Было довольно дико видеть разбитые под землей в полутьме шатры, освещаемые несколькими украденными лампами, запитанными от рычащего генератора, как и суетящихся гоблинов, определенно пакующих свое барахло, но насторожиться меня заставило другое — целая группа отдельно стоящих кругом гоблинов-мужчин, окруживших нечто вроде грубо сколоченного паланкина. Они держались поодаль от основной массы суетящихся сородичей, причем, что удивительно, все вооруженные гоблины своё внимание уделяли паланкину, а вовсе не вовне.

— Там? — вопросил я своего поводыря, указывая на странное сборище, — Кто главный?

— Вон, идёт, — прищурился полугоблин, видящий в полутьме куда хуже меня, — Седой и хромающий, это наш временный лидер, Крижень. Когда будем подходить, я крикну, а то выстр… кхрк…

Шею я парню сломал быстро и аккуратно, сноровисто запихав дергающее теплое тело в небольшую ямку, обнаруженную неподалеку. Всё, теперь никто никуда и никак не будет кричать, а мы тихо и спокойно подкрадёмся к группе зеленокожих товарищей, у которых в гребанном паланкине, из-под которого разит напряженной магией, покоится женщина.

Человек. Истощенная, определенно не в себе, скорее всего отравленная или под наркозом. И, насколько я могу судить, с жутким некомплектом конечностей. Не похожа на Должницу, способную день и ночь напролёт патрулировать окрестности Хорна…

Подобраться поближе мне труда не составило. Вся эта шайка-лейка обосновалась поодаль от пакующихся племен, а света на всех не хватало. Сторожившие гоблины внимание обращали только на лежащую в паланкине, да друг на друга, от чего я вполне комфортно устроился неподалеку, а затем, сняв маску и шляпу, принялся подслушивать.

Первые минут 15 было относительно тихо, лишь сторожа негромко переговаривались да курили свои папиросы, за что вышеупомянутый Крижень на них беззлобно бурчал, то и дело суля отправить на помощь женщинам, а тех поставить на место мужиков, но затем ситуация сменилась — появился визитёр. Точнее, женщина. Даже для меня, уютно сидящего за камушком и анализирующего окрестности благодаря чувству объёма, она возникла почти внезапно, а уж для гоблинов…

— Крижень, вы собираетесь…, — тихий и напряженный женский голос заставил местных бойцов ругаться и греметь пушками, — Наш договор выполнен. Отвалите от Матильды. Немедленно.

— Не так быстро, Лиза, — хрипло выкашлял гоблин, — Мы не знаем, что ждёт за стенами…

— Сейчас узнаете! — почти перебила его женщина, скорее всего, и являющаяся нашим неуловимым Должником, — На пять часов на запад всё чисто! Совсем всё. Никого крупнее лесной крысы! А теперь…

— А теперь слушай! — зло рявкнул тот самый «временный лидер», — Будешь пока с нами! Охранять племена! Пока мы не найдем новое место! Поняла?!

— Мы так не договаривались…, — процедила Должница, в голосе которой я засек натуральную еле сдерживаемую ненависть, — Ты вынуждаешь меня…

— Ни хера ты не сделаешь, — почти твердо заявил гоблин под неуверенное шебуршание охраны, — Я помню, как ты исходила соплями и слезами, когда мы латали этот обрубок. Помню, какие обещания ты давала, чем клялась. Мы всё это списали на истерику, так? Заключили договор, так? А теперь пошевели мозгами, сука, подумай. Нам терять нечего, без охраны нас сожрут. Здесь ловить нечего, ни тебе, ни нам. Так что вместо сидения здесь, ты просто нас проводишь на новое место. Заодно, может, там найдешь медиков для своей Матильды. В Хорне ты не найдешь ничего…

Пару вялых протестов Должницы гоблин отмел еще более весомыми аргументами, упомянув, что подруга закабаленной киды никак не может быть транспортирована в одиночку. Так что даже если каким-то чудом Лиза перебьет гоблинов и снимет свою ненаглядную с паланкина, набитого магической взрывчаткой, то всё равно она останется под стремительно дичающим городом, не имея никакой возможности даже вытащить Матильду на поверхность. Слишком некоторые осколки близко к артериям.

Разговор стал переходить в более конструктивное русло, уже связанное с деловитым обсуждением нового маршрута и охранной тактики, когда я решил, что хватит сидеть и слушать. Пора самому вступать в переговоры, а то мои интересы эти хамы не учитывают.

Напялив шляпу на затылок так, чтобы она не закрывала мне лицо, я прикурил сигариллу, с наслаждением затянулся, а затем, нарисовав на лице улыбку пошикарнее, вышел «в люди» с жизнерадостным и слегка придурковатым:

— Здравствуйте все! Я тут проходил мимо…

Глава 12

Ожидание — отнюдь не всегда спокойная процедура, особенно если напротив тебя сидит нервная Должница, давно забывшая, что такое нормальный сон. Причем, от чего дополнительно холодит внутренности — весьма извращенная, психически нестабильная, а еще имеющая на тебя большой больной зуб за недавний перфоманс, от которого у неё до сих пор головокружение и тремор конечностей.

— Успокойся уже…, — в который раз процедил я, глядя на грязную, нервную и постоянно дергающуюся женщину. Конечно, если эту эльфийку откормить, отмыть, приодеть, накрасить… да дать спокойно прожить пару-тройку месяцев, то вместо затасканной бабули лет 50-ти мы бы увидели ошеломительную красавицу с Триадой харизмы в районе 30-40 пунктов, но такой роскоши у Лизы Мартин не было. У неё вообще не было ничего, кроме хорошо подпаленных гоблинами нервов, лохмотьев, потертого патронташа, ножа, да отличной, хоть и старой винтовки с глушителем, стоящей сейчас в углу каюты. Хотя вру, возраст как раз таки был. Лет 60-70, если верить Крюгеру.

— Ты мне говоришь успокоиться?! — язвительно-беспомощно дёрнулась женщина, — Я… мы вляпались и не знаю во что! Не знаю с кем! Вы не гребаные гоблины, вы, сука, киды! Этот дирижабль… А ты, сука, вообще харизмат! Ты мне чуть мозги не спалил!!

— А я потерял троих очень хороших гномов в попытке найти нормального Должника в этом городе, — мрачно процедил я, — Взамен получив одно тело в коме и другое, находящееся в состоянии постоянной истерики. Может быть, просто дождемся, пока Агарин закончит операцию, а?

— Он кто вообще?! — выдохнула кида, вцепляясь в свою чашку, как в спасательный круг. Она пьет чай, надо же. Причем не нормальный черный, а еле подкрашенную водичку.

Сплошное разочарование.

— Лучший Умник на планете.

— Как Матти… тогда нам конец…, — сделала женщина неожиданный вывод, гулко бухаясь лбом об стол.

— Слышишь, я не знаю, как вы, две престарелых дуры, смогли вообще выплатить Долг, но, если ты не заметила, то позволь прояснить одну маленькую деталь — я харизмат, а значит, кем бы ты ни была, ты сильнее меня. И тем не менее, сидишь здесь, свободная, не под дулом пушки, без ошейника. Тебя не ставят под землей раком зеленокожие, твоей подруге один из умнейших людей на этой планете делает операцию, а ты пьешь сраный чай и ноешь, — с отвращением процедил я, — Может, хватит дурью маяться?

На меня покосились как на врага народа, но выдохнули, слегка успокоившись. Я намеренно не вводил присутствующую здесь особу в курс дела. Должница на борту, у нас для разговоров есть Агарин, а после того, как эта Лиза видела мою внешность и ощутила воздействие… что бы я не сказал ей — всё будет воспринято в штыки. Уж больно тогда там под землей её приложило. Про гоблинов-охранников и говорить не приходилось, вряд ли они выжили вместе со своим боссом. Правда, к своей чести, могу заметить, что умудрился выкрасть обеих Должниц так, что основная масса зеленокожих вообще не заметила происходящего.

Но всё равно обидно, что Ланхольм и Крюгер умудрились потерять аж троих, пока выбирались из города. Плюс раненный Церх. А из плюсов — одна очень странная Должница, у которой свистит чайник, грозя совсем пойти вразнос, если Агарин угробит её подругу. Еще хуже? Мы не знаем, куда лететь дальше. Задумка со сбором элитной команды героев ради эпической финальной атаки на огромную массу преобразованной плоти, одержимой искусственным богом… терпит крах. Если не считать клевой страшной бабки, к которой теперь периодически бегает Стелла.

Счастье настало быстро, решительно и внезапно, но, как всегда, через жопу. Вернувшийся с операции Петр рассказал, что та прошла вполне удачно, мы можем начинать подъём к «Славе», только…

— Боюсь, что всё не очень хорошо с моей пациенткой, — дипломатично выразился кид, поворачиваясь к Лизе, — У… Матильды отёк мозга, небольшой, но спрогнозировать, чем это может обернуться для Умника, я не могу. Осколки из тела я удалил, раны заживают хорошо, но она находится в коме. Когда из неё выйдет — неизвестно.

— Я тебе не верю! — тут же психанула эта Лиза, аж задрожав ушами, — Вы…

Должник внимательно посмотрел на женщину, а затем сказал:

— Хочешь верь, хочешь нет — это не имеет для меня значения. У тебя должны быть определенные знания по медицине, хирургии, анатомии… хотя бы в пределах минимума, который определяется здравым смыслом и логикой нашего существования. Следовательно, если ты пройдешь со мной, то я дам тебе полный отчет по всем манипуляциям, что я проделал над телом Матильды. Постараюсь использовать самые простые термины. В основном речь будет идти о закрытой травме головы, которую та получила. Идем?

Мда, многого можно ожидать от такого, как мы, ушибленного новой жизнью, Кендрой, судьбой, прошедшего трудную и кровавую дорогу Должника, но… слёз? Оно просто разрыдалось, уронив голову на столешницу.

Я досадливо сплюнув, скрещивая руки на груди.

— Кажется, это фиаско, — поделился я откровением с Агариным, — Мы потратили прорву времени и сил, чтобы приобрести Умника-в-коме и ментального инвалида с нервным расстройством.

— Может, просто дать Елизавете выспаться? — сделал разумное предположение кид, но в его глазах я прочёл согласие с моими выводами.

— Я не смогу спать, — прохрипела женщина, не поднимая головы.

— Да как ты вообще выжила?! — не выдержал я, отмахиваясь от что-то желающего сказать мне Петра, — Слышишь, ты, коза гоблинская… мы ищем выплативших Долг кидов, потому что миру скоро крышка! Нужны бойцы на крайне опасную миссию. Будет очень жарко, выложиться придётся полностью и сверху. Но не тебе. Ты сейчас идёшь, моешь лицо и жопу, а проспавшись, будешь убалтывать кригстанцев, чтобы они позаботились о тебе и о твоей обрубленной подруге! Нам ты нахрен не нужна! Не делай такие квадратные глаза, кригстанским гномам не нужны ни твоя вагина, ни твоя матка! Они научились клонировать нужные им образцы по капле крови, поняла?! Так что ты вообще никому такая не нужна! Всё, дуй отсыпаться, никто твою жопу в рабыни не определит!

Отповедь дала нужный эффект, от чего эта нюня попросила выпить. Оставив её надираться в компании бросившего на меня укоризненный взгляд Агарина, я ушёл проверять Волди и Стеллу. Нет, ну а что? Он Умник. Починил одну, починит и вторую. Или хотя бы точно узнаем, сгодятся эти… на что-нибудь.

Через три часа совсем уж приунывший русский рассказывал другому русскому тоскливую, но не печальную историю двух… куриц, иначе и не сказать. Почему именно этих двух гордых птиц? Потому что они изначально, как только выбрались в люди, нашли друг друга, поцеловали в десны и решили не разлучаться. Проще говоря, сычевали как могли, что получалось замечательно. Матильда развивалась как Умник с способностями сенсора, Лиза, получившая развитие в Выносливость, полностью на неё плюнула и развивалась по плану подруги в скрытника с прокачанной ловкостью и скоростью. Большие Триады она поднять не могла, но это и не было нужно. Благодаря своей умной подруге, набравшей талантов и особенностей на сенсорную область, Лиза получила возможность каждый раз тщательно готовиться к встрече с ихорником, да и нападать первой. Это в эру огнестрельного оружия — ход решающий, особенно, когда с тобой натуральный разведчик, способный определить потенциал твари чуть ли не за километр. Ирония судьбы была в том, что из-за такой «прокачки» и сама Матильда оказалась «инвалидом» — все ресурсы её интеллектуальной Триады уходили на анализ и обработку информации от сенсорики.

А теперь вопрос — насколько всесторонне могут развиться две Должницы, которые, благодаря своей крайне эффективной командной работе, напрягали в основном только свои ноги? То-то и оно. Потому и куры. Беговые. Тьфу. Совершенно бесполезные существа, не имеющие ни характера, ни опыта адекватного выживания. Почти всю жизнь прятались по лесам, а если и жили где, то выбирали глухие деревни. Были в них настоящими богинями.

— Понимаю твоё разочарование, — хмыкнул Агарин, — Могу утешить тем, что Кригстан сейчас вещает на всех волнах и диапазонах, созывая Должников. Их должно быть еще достаточно много, но вот найти…

— А где все те, кого к себе заманивали короли, герцоги и прочая шваль? — раздраженно заворчал я, — Где те, кто должны быть на виду?! Как ты?!

— Что бы ты делал на их месте? — криво улыбнулся Петр.

— Бросил бы нафиг уже ненужных «хозяев» и свалил бы в пампасы… а, — осекся я, — Понял.

Ну да, у самого была мысль хватать девчонок и идти окапываться в горы. Должник без Долга — это машина смерти, себя прокормить ему раз плюнуть, а мир, погрязший в ихорниках, причем, если вспомнить летописи, слабых ихорниках, — это очень неплохой мир. Так что мы находим либо совсем уж деревенщин, либо вот таких вот кур. Умные около радиостанций не останутся… Точнее, в этом мире пока еще нет радио, которое можно утащить с собой.

Внезапно внутренние сирены дирижабля странно взвыли короткой серией гнусавых воплей. Агарин, тут же дёрнув меня за рукав и крикнув «бежим!» устремился вперед. Я, кляня все на свете за привычку ходить по цеппелину почти безоружным, ломанулся за ним. Кид, рявкнув прямо в лицо высунувшейся Лизе «Всё нормально, сиди тут!», поскакал дальше.

— Что это? — крикнул я, едва вписываясь в поворот.

— Аволдиус! — гаркнул мне Должник в ответ, — Я взял его с нами!

Твою мать…

Ревущая как сирена Стелла всячески пыталась удержать содрогающееся в конвульсиях тело двухметрового эльфа на кушетке. Изо рта Волди шла белая густая пена, глаза почти вылазили из орбит, а увидев, с какой хищной силой он сжимает и разжимает руки, я в ту же секунду, отодвинув Агарина, выдернул из каюты полугоблиншу, которой только что чуть не оторвали половину ягодицы.

— Криггс! Хватай его! — блеснул интеллектом Петя, видя, как я хватаю клона, прижимая бьющееся тело к койке.

— АЫЫЫЫЫЫЫ!!! — выразил драконий клон накопившееся, плюнув мне в ухо толстой струей того, что явно недавно сожрал.

— Твою мать!! — заорал я под маской, очень сильно радуясь тому, что я в маске!

— Держи его! — дал следующий сверхценный совет Агарин, за что едва не был послан. Я оказался слишком занят борьбой с сильным, а еще очень скользким телом! Которому еще и не хотел навредить!

— Может, не будешь просто так стоять?! — рыкнул я на Должника.

— Еще как буду! — отрезал тот, — Сейчас будет самая важная часть! Магнус! Тебе нужно снять маску! Нужно долбануть его харизмой, понимаешь?!

— Чего?!

— Я поэтому его и взял с нами! Слушай! Аволдиус пробился до контактов с клоном, но связь очень неустойчива! Он многое забыл или слишком многое мешает ему сконцентрироваться на канале! Ему нужно за что-то зацепиться, отыскать цепочки взаимосвязей! И быстро! Делай! Ну!

Черт. Черт-черт-черт. Ладно. От моей внешности, в отличие от комы, отойти можно!

Волди скрипел зубами, рвался, выгибался, подбрасывая меня в воздух. Срывать обблеванную маску стало тем еще приключением, а уж потом, пытаться в этой скользкой и вонючей борьбе поймать голову бывшего кота (пришлось за уши!!), развернуть к себе, поймать взглядом бездумные глаза клона…

Хватило секунды зрительного контакта, чтобы Волди обмяк телом, рухнув на койку. Под крики Агарина «продолжай смотреть!» я с немалой долей опаски выполнил это указание. Клон не шевелился, хоть и жадно дышал, тоже пялясь на меня без особых мыслей, но не дёргая зрачками даже на микрон. На взволнованные вопли Стеллы прибежал Крюгер, был послан той же Стеллой, не послушался, был послан Агариным, но снова проявил свою подлую лысую натуру, оставшись из чистого любопытства и гадя мерзкими вопросами. Волди дышал и смотрел. Я дышал и смотрел, несмотря на то что глаза уже пекло и вовсе не от того, что мне не моргалось.

Идиллия, твою мать.

— Всё, хорош! — подал голос Умник, всё-таки задавивший авторитетом и матом двоих зевак из коридора, — Отпускай его, Криггс! Если это не поможет — ему ничего не поможет!

Интерлюдия

Причина конфликта была ему чужда. Не понимая её, он не находил возможность прекратить сражение, длящееся уже несколько месяцев. Бессмысленная схватка, в которой не могло быть победителей и проигравших, где все стороны равноценно теряли время и энергию, ничего не приобретая и ничего не добиваясь. Алогично, неправильно, нерационально.

Его враг была неимоверно слаб, но абсолютно неуязвим. Совершенно некомпетентен, но настойчив, атакуя каждую секунду с момента начала конфликта. С момента их слияния. С мига, когда Бог-из-Машины был пойман в ловушку, из которой он ушёл, потеряв свой аватар, но получив вместо него множество активировавшихся внутренних ограничений и, в качестве бонуса, — безумную сущность, буйствующую внутри него. Совершенно чуждый разум в его системе, который, находясь ранее в изоляции, смог себя стабилизировать достаточно, чтобы продолжить существование. Теперь смыслом существования Авроры Аддамс, искусственного творения самого Бога-из-Машины, стало причинение вреда своему создателю. Любого вреда ему и его планам.

Поначалу он, посвятивший все свободные ресурсы главному проекту, не обращал внимания на крошечную постороннюю частицу, хаотически перемещающуюся по его разуму. Она была слишком мала, совершенно бессильна, совсем не ориентировалась в том, куда попала. Почти безопасна.

…поначалу. Разумные учатся. А Аврора Аддамс, которую когда-то звали Суматоха, всё-таки оказалась более чем разумной, тем более, когда стоящий перед ней вопрос был именно тем, в чем она специализировалась всю жизнь. Разрушение систем.

Мысли путались, погрешности прогнозов росли, многие чудовищно сложные схемы живых существ в банках памяти получили необратимые повреждения, когда Бог-из-Машины всё-таки обратил на проблему своё внимание.

Тогда они начали сражаться всерьез. Бог пытался исторгнуть из себя паразита, исторгнуть в вновь созданное тело. Когда это не сработало, он сделал сотню, тысячу тел, он пытался расщепить вредящее ему сознание, запереть его, изолировать, пытался даже договориться… но всё было зря. Его собственное создание, сделанное совершенно ради других целей, давным-давно обнаружило воспоминания, относящиеся к периоду своего создания. Прочло их. Узнало свою истинную сущность. И с тех пор неистовствовало, нанося всё больше и больше ущерба.

Он научился нивелировать наносимый Авророй Аддамс вред, просто выделив достаточно ресурсов для восстановления повреждаемых ей данных. Какое-то время она не замечала сложившегося паритета, но затем, после краткого недельного затишья, вновь принялась за дело, вредя с куда большей эффективностью. Тогда он забеспокоился всерьез — приближался крайне ответственным момент.

Пора было приниматься за пойманных в простейшую ловушку драконов. Создать переносчиков для извлечения получивших надежные порции яда туш, аккуратно и бережно доставить этих разумных к родильным гнездам, поместить внутрь. Дождаться первичной обработки, запустить программу ускоренной трансформации гнезда в большого переносчика. Приказать последнему двигаться на место Формирования.

Сложно, тяжело, крайне ресурсозатратно. Кроме того, драконы были чрезвычайно важны и при этом невосполнимы. Бог-из-Машины не мог позволить себе отвлечься. Он решился на еще один диалог.

— «Что ты хочешь?»

— «Твоейсмертитвоейсмертитвоейсмерти!»

— «Я не могу умереть. Лишь прекратить функционировать».

Ответная мысль-послание-пожелание-эмоция сообщает ему, что Авроре Аддамс плевать, как это будет называться.

— «Перемирие?»

— «НЕТ!»

Миллиарды «НЕТ» клубятся в огромном энергетическом разуме. Он не обращает внимания на дублирующуюся информацию, а холодно разыскивает варианты.

— «Ты не победишь»

— «Плевать!»

— «То, что ты делаешь — не имеет смысла»

— «Плевать! Я уничтожу тебя! Я найду способ!»

Для себя он признает, что такой способ вполне может найтись. Достаточно лишь полностью прекратить противостоять вредителю, как спустя 44 минуты и 12 секунд Аврора нанесет ему достаточно повреждений, чтобы сверхмозг сколлапсировал, распавшись на чистую энергию. Это рассчитываемое время будет сокращаться. Она учится.

— «Этот конфликт займет бесконечность»

— «Мне её некуда девать, папаша!» — от враждебного разума исходит удовольствие, сообщающее Богу-из-Машины, что он сказал нечто, что истолковано не в его интересах.

Он бросает все свои ресурсы на поиск решения. Останавливается производство в гнездах. Замирают и засыпают охотничьи отряды. Сборщики с полными плоти животами стоят в двух шагах от приёмных отверстий и не разгружают добычу. По всей Кендре сотни случаев, когда не верящие своему счастью разумные забивают замерших защитников, сборщиков и нюхачей, либо убегают от них, куда глядят глаза. Это всё были мелочи, совершенно незаметные на фоне общего Плана.

Решение найдено.

— «Ты не можешь меня разрушить», — доносится до чужого разума голос Неверящего Бога, — «Не можешь меня победить. Эта цель недостижима. Но у тебя кроме неё есть другие цели. Я могу помочь с одной. Взаимовыгодная сделка»

— «Не интересует!», — безумный хохот отражается многократным эхо в логичном механизме сознания бога, — «Я вижу! Я понимаю, чего ты хочешь! Не интересует!».

— «Тогда ты не добьешься вообще ничего», — рационально возражает нечеловеческий разум, — «Мы покинем эту планету вместе. Ты знаешь, что будет после. Мы будем пытаться друг друга уничтожить. Будем совершенствоваться. Долго»

Долго — это, на самом деле, очень долго. Невероятно долго. Аврора знает. Ей не составляет никакого труда прочесть его планы. Выяснить его приоритеты. Но только их.

— «Плевать!», — на этот раз в голосе потерявшей тело женщины слышится неуверенность, — «Я уже привыкла!».

— «Он убил Саломею Аддамс, убил Станислава Аддамса. Собственными руками. Вынудил меня убить тебя»

— «Он не виноват! Это всё ты! Ты!! Я знаю!! Я видела!!!»

Это правда. Чистейшая правда от начала и до конца. Но не зря целый бог размышлял более 15-ти минут над безумным разумом своего неудачного творения. Логика и Суматоха всегда были далеки друг от друга. Зато её чувства и желания, бесполезный мусор с точки зрения логики… совсем другое дело.

— «Магнус Криггс. Мы уйдем, а он останется. Его шансы выжить близки к максимальным. Его близкие в безопасности. Я не буду тратить ресурсы и время на ликвидацию этого разумного, он не угрожает моим планам. Но я готов к этим тратам, если ты возьмешь операцию на себя, дав мне время закончить то, что я закончу в любом случае»

Молчание было ему ответом. Раньше она никогда не молчала.

— «Он не виноват. Но ты хочешь его уничтожить. Я выделю силы, дам тело, подчиню тебе определенное количество созданий. Ты развилась достаточно, чтобы понимать — в отличие от нашего конфликта, у этой возможности временное окно ограничено»

Он замолкает. Информации предоставлено достаточно. Массив данных, представляющий из себя копию разума и воспоминаний Магнуса Криггса, хаотично перемещается по памяти Бога-из-Машины. У Авроры Аддамс нет шансов его найти и проанализировать. Не было. Но он исполнит то, что обещает. Предоставит ей тело, даже тела, много. Укажет, куда выдвигаться. Цели… она их знает сама.

— «Я согласна!» — крик-вопль-шторм, полный отчаянной ненависти и обещания вернуться в их вечную войну. Сознание смертной, какой бы безумной и свирепой она не была, давным-давно молит о чем-нибудь знакомом. Теле, жизни, победе. Перерыве. Отпуске. Они оба в нём нуждаются, каждый по своим причинам.

Компромисс найден. Начинается стадия обсуждения. Бог-из-Машины оповещает своего врага-союзника о том, что может ему выделить, где он сможет это сделать, а также какое именно тело будет создано, чтобы оказаться под полным управлением Авроры… в качестве основного. Женщина возражает, требует, угрожает и торгуется, но каждый раз натыкается на аргументированный холодный отказ. Сделка, по мнению Бога-из-Машины, заключена. Порождение тела-носителя запущено.

Конечно, сам Неверящий Бог даже симулировал бы удовольствие, предоставься ему шанс выкинуть столь мешающую ему мошку в другое тело целиком, но это было уже совершенно недостижимым. Они вдвоем представляли из себя одно существо с шизофренией, поэтому избавиться от «пассажира» бог уже не мог. Но вот сосредоточить всё внимание враждебного создания на её новой форме существования?

Вполне.

Где-то на Южной Валте, на максимальном близком расстоянии от закрытой горными хребтами страны Терсан, родильное гнездо, исправно порождавшее по одному охотничьему отряду в сутки, вспучилось чудовищным мясным пузырем, а затем сменило цвет до багрово-черного. Внутри биолаборатории, продолжающей принимать приносимое охотничьими партиями сырье, пошли совершенно другие, отличные от обычных, процессы.

Через сутки подувядшая масса плоти, представлявшая из себя слегка поплывший и почерневший пузырь размером с небольшой стадион, «выплюнуло» из себя удивительно маленькую фигурку. Странное существо, вымокшее в слизи, очень похожее на худенькую, но очень высокую девушку, покрытую коротким густым мехом серого цвета. Как только та зашевелилась в попытках встать, окружающие родильное гнездо создания Неверящего Бога принялись запрыгивать и залезать в приёмные отверстия. Требовалось сотворить множество подобий «рожденной» — не таких сложных, не таких смертоносных, но многочисленных, ловких и живучих, плотно укрытых мехом, который поможет им преодолеть горы Пирай-Берит и добраться до Киран-Тампури, города, в котором сейчас располагался Хайкорт.

Вновь появившейся на свет Авроре Аддамс требовалось подождать, пока родится её армия, чем она и занялась, время от времени смеясь и танцуя на обломках совсем недавно живого города.

В это же время, избавленный от её присутствия Бог-из-Машины вёл свою работу, готовился, планировал и контролировал. Да, он не мог избавиться насовсем от Авроры Аддамс, но мог приготовить ей место в своём будущем творении. Точно такое же, какое она когда-то занимала в собственном похищенном теле. Новую тюрьму для чересчур о себе много возомнившей игрушки.

Истории на Кендре любят повторяться. Правда, об этом мало кто догадывается…

Глава 13

В этом мире я ни разу не измерял собственный рост. Предпочитал даже пропускать мимо ушей слова портных, когда те делали замеры. Знал только, что между 150ю и 160ю сантиметрами. Обидно, конечно, быть таким маленьким, что бы холодный разум не твердил о том, что из-за моей юркости и маленькости я до сих пор живой. Разве это жизнь?

Есть что-то в нашей мужской натуре, требующее подавлять и пугать. Ты можешь быть сколь угодно красивым, потрясающе сильным, офигеть каким страшным и даже член иметь внушительных для орка габаритов, но… если ты коротышка, то постоянно будешь ощущать себя не тем, кем являешься. И это дискомфортно. Особенно когда ты сидишь на стуле, а рядом сидит на жопе, то есть на полу, двухметровый эльф, который макушкой почти равен с тобой. И то, что он рыдает как мелкая сучка, уткнувшись своей гнусной рожей тебе в ребра, совсем не утешает.

Вот вообще. Особенно потому, что длится это уже четвертый час, ты устал, тебе хочется голую зеленокожую и красноволосую девушку, а напротив два гениальных идиота убеждают себя и окружающих в том, что смысл нашего существования потерял львиную долю ценности. То есть — мы летели ловить радужных единорогов, обитающих где-то там. По непроверенным слухам.

— Горный монастырь, серьезно? — вопрошал мир и всё сущее Крюгер, рядом с котором мрачно сидел капитан огромного воздушного цеппелина, демонстрирующий плохое настроение и согласие с лысым, — Вот… серьезно?

— Ты разбираешься в конструкции кригстанских дирижаблей? — по-еврейски реагировал на него слегка меланхоличный Агарин, — Или же, неплохо знаком с баллистикой и развесовкой артиллерийских снарядов?

— Сам знаешь, что нет. Как будто у вас в княжестве досье на меня не было.

— Было. Итак, в таком случае, вопрос — чем нам еще сейчас заниматься? Спуститься на землю и начать отстреливать ловчие команды?

— Мы можем курсировать между крупными городами! С нашим передатчиком…

— Это будет потерей времени. Разумные у радиовышек быстрее всех остальных понимают, что помощи ждать неоткуда.

— Но горный…

— По слухам, это очень специфический постоялый двор. Для Должников. И он в горах. В крайне труднодоступной местности, куда простой смертный почти не имеет шансов дойти.

— Но…

— Хватит уже вам пререкаться, — зевнул я, — Летим и летим. Вы что, корову проигрываете?

Все, кто был в кают-кампании, за исключением моего слегка поехавшего крышей кота, подавились воздухом. Какие нежные, ты посмотри.

— Да? — хрипло каркнул мой лысый приятель, — А ты сам над чем с таким умным видом думаешь?!

— Над названием оставшегося на ходу дирижабля, — абсолютно серьезно ответил я, — А то вот, летаем на нем, как эти… В общем, его будут звать «Неаврора». Ладно, думайте дальше, а я ушел лечить кота.

И да, я ушёл. Под звонкое щелканье встающих на место челюстей.

Как показала практика — наши усилия почти не приносят никакого эффекта. Лиза, окончательно убедившись в том, что её с подругой матки (для производства потомства с генами кидов) теперь не нужны Кригстану и даром, прониклась к гномам этого государства искренней и чистой любовью, проводя время где-то на «Славе» в попытках протолкнуть язык поглубже Церху и его команде так, чтобы они приютили обеих инвалидок и помогли устроиться на земле. Для наших целей, а мы планировали именно штурмовой универсальный отряд Должников, Лиза не подходила никак. Должница была похожа на рысь — непревзойденный мастер скрытной засадной атаки, но… только в тандеме с Матильдой, которая продолжала оставаться в коме. Причем, Агарин лично мне шепнул, что шансов для этой киды прийти в себя — очень немного.

— М-м-м-маг…

— О, отлично, — обрадовался я, продолжая трясти Волди как грушу, — Сейчас ты у меня еще сто грамм выпьешь! А потом я тебя снова током шарахну!

— Ма-ма-ма-ма…!

Терапия продвигалась пусть и не спеша, но уверенно. Ничего не понимая в психологии драконов, магическим образом связанных с клонами, я действовал наобум, но решительно. Если моя рожа заставила Аволдиуса вцепиться остатками мозгов в тело эльфа путем выработки слонячьих доз окситоцина, то теперь нужно эту щенячью преданность из глаз друга убрать, заменив простой человеческой обидой на издевательства. Тем более, что «зацепился» Волди всей душой.

Чуть более суток у меня ушло, чтобы убедить нехило пострадавшего психикой друга, что всё уже кончено, что он снова в теле эльфа. Пришлось его несколько раз напоить, несколько раз встряхнуть, затем усыпить с помощью снотворного, самому тоже взяв передышку. Внятно разговаривать он начал лишь на третьи сутки, когда мы уже приближались к некоему горному монастырю, который Агарин неуверенно называл «постоялым двором для Должников».

Аволдиус выжил как личность только за счет того, что его основное тело, куда его выкинула воля Бога-из-Машины, представляло из себя настоящий океан физической боли. Сородичи, достав давным-давно потерянного собрата из той дыры, в которой он провел множество лет, провели над ним множество операций, выпрямляя и удаляя деформированные кости, сдирая неправильно наросшую чешую, удаляя всё погнутое и искаженное. Сознания у пациента не было, оно было в клоне, так что операции и заживление шли без наркоза.

Когда Волди вернулся в своё тело, он оказался буквально поглощен двумя стихиями — своим полным разумом и Болью. Последняя и помогла ему сохранить себя, стала якорем, за который он зацепился, изо всех сил сохраняя свое существующее «я», атакуемое памятью гигантского ящера. Его постоянно бомбардировали воспоминания, разум судорожно пытался расшириться, но… он как кот, нашедший посреди шторма в океане бочку, вцепился в Боль всеми когтями и не отпускал, пока не смог выдержать весь напор своих старых воспоминаний. А затем он их не принял, а… научился игнорировать, получив возможность начать искать путь к своему клону. Это заняло много времени…

…и окончилось неудачей.

Чем больше он привыкал к боли, тем сильнее на него давил ставший чуждым разум дракона, желающий растворить небольшой умишко бывшего кота в себе. Я мог сколько угодно называть этих ящериц ленивыми дегенератами и быть при этом совершенно правым, но столетия и тысячелетия жизни оставляли их с очень большим багажом знаний и памяти. Аволдиус знал, что не сможет вынести этого багажа, что просто сойдет с ума, может быть, даже умрёт, поэтому был вынужден замкнуться в себе. Он мог решиться лишь на робкие попытки нащупать связь с клоном, но сил у него на это почти не оставалось.

А затем наш архивраг траванул всех остальных драконов, запулив в каждого по ведру яда. Кроме Волди, разумеется.

Что тогда произошло? Истерика. Отравленные, удирающие, испуганные, драконы во всю мочь и по всем каналам трубили «спасите, помогите, грабят, убивают, насилуют!» … так громко, что бомбардируемый этими лихорадочными воплями Аволдиус смог отрешиться от гнета собственного разума!

…и выбраться с нашей небольшой помощью. Вот такая вот почти счастливая история, если не считать того, что он нахватался кучи обрывочных знаний, был сейчас под серьезнейшим гнетом от продолжающих магически истерить драконов, лежащих без сил по разным укрытиям, получил по мозгам от моей харизмы, из-за чего у него теперь на меня вставало (но мы с этим боролись, боремся и будем) … ну а такие мелочи как электрический шок и опьянение можно не учитывать.

— В общем, ты молодец, — похвалил я слегка пришедшего в себя эльфа, — Если бы ты даже смог стать хозяином собственного разума, то инстинкты заставили бы тебя забиться в самую глубокую нору этого мира. Скорее всего, сдох бы при этом, если с телом всё так плохо, как рассказываешь.

— Не очень там плохо…, — пробурчал бывший кот, обхватывая руками свои колени от физического дискомфорта и смущения из-за стояка, — Я… тело, оно почти здорово. Только, Магнус… Понимаешь, это как гора. Невыносимая гора. Я как жучок, песчинка, пылинка. Если сольюсь с ним, то подохну как…

— Как Волди, — понимающе кивнул я, — Ну и не сливайся. Оно, как понимаю, спрятано надежно. Это тело у тебя всем смертным на зависть. В чем вопрос? Раньше у тебя не было даже надежды, ты был заперт в теле гребаного кота. Пинком убить можно. Сейчас-то всё хорошо.

— Я хотел бы помочь. По-настоящему, а не как там.

— Очень благородно, дружище, — поморщился я, — но тупо. Ты говоришь, тебе до сих пор компостируют мозги орущие от ужаса ящерицы? Ну так вот они, могучие и волшебные, лежат готовыми к употреблению тушами, ждут, пока боженька им вставит по самое небалуйся. Ну и что?

— Воплощение…, — шепот Аволдиуса заставил меня напрячься. Это было крайне неожиданно. Но думать на эту тему не хотелось.

— Без шансов! — отрезал я, — Чтобы запустить эту вашу тумбу-юмбу, ты должен стать полноценным мальчиком, насколько я понимаю. А став им, станешь и зассыхой, который драпанёт куда подальше, не взвидя белого света! У вас трусость в инстинктах, я правильно понимаю?

— Нет, не трусость. Здравый смысл. Понимание мира.

— Тогда закрыли тему. Мир может быть на краю гибели, мы можем рисковать своими жизнями, но есть надежда на будущее… даже если обосремся. У всех. У тебя, у меня, у Стеллы и у моих девчонок. Этот мир нам обоим еще ничем не доказал, что достоин жить.

Я кривил душой, разумеется. Всё дерьмо, что началось на Кендре, было, есть и будет из-за драконов. По всем канонам и правилам дать Волди рискнуть жизнью и разумом, чтобы прекратить вот это вот всё… было бы правильно. Если он не помнит, что был межмировым паразитом, так это не значит, что не должен нести ответственность. Только мне насрать на справедливость, он часть моей семьи.

Отвернувшись, я ушёл к себе спать, оставляя Волди в его каюте наедине с мыслями и баночкой снотворного. Мы оба знали, что этот разговор не закончен.

Когда-то довольно давно, лет с полсотни назад, Должники, чувствуя всё ухудшающееся и ухудшающееся отношение со стороны простых смертных, попробовали самоорганизоваться. Создать нечто вроде гильдии, профсоюза, клуба по интересам, способного защитить их настоящее и будущее. Но не смогли. Некоторые силы, оставшиеся неизвестными, мешали встречам, на которых должно было это обсуждаться. Раз, другой, третий. Ихорники кончались, киды вынуждены были разбегаться всё дальше и дальше, общаться получалось все реже и реже. Немногие из тех, кто выплатил Долг, кто реально мог помочь Должникам стать организацией, уходили в жизнь, полную роскоши и богатства, что им предлагали за службу.

Кроме пары-тройки смутных личностей, которые по смутным слухам как-то смутно найдя вот этот смутный монастырь, созданный из конкретных таких каменных блоков в квадратно-гнездовом стиле, смутно тут поселились. И, по обрывкам легенд и преданий, даже не убивали других Должников, которые в эту жопу мира добирались передохнуть и пожить.

Очень интригующе, конечно.

— Мне холодно даже когда просто смотрю на всё это дело, — поёжился Крюгер, разглядывая врезанные в чуть ли не вершину горы квадратные строения из грубых блоков, к которым мы спускались на «Неавроре», — Сколько там? Минус тридцать и ветер? Мы сдохнем.

— Приблизительно минус двадцать по Цельсию снаружи и столько же внутри, но с плюсом, — задумчиво отозвался Агарин, а затем расщедрился на пояснения, увидев наши квадратные глаза, — Гора частично полая, к ней проходят геотермальные источники. Место подобрано с умом. И да, я обладаю способностью анализировать температурные перепады на расстоянии.

— Вечно вы торопите события, — укоризненно заявил я обоим, вцепляясь покрепче в держатель под очередную матерную тираду Стеллы, — Нам бы сначала не разбиться, а потом только температуру мерять!

Ветры тут были лютыми, цеппелин мотало как собачку на поводке за отъезжающим автобусом, но Заграхорн совсем не зря себя уже зарекомендовала универсальным пилотом высшего класса, найдя чуть ниже крохотного плато, на котором располагался «монастырь», точку безветрия. Нам, мне, Агарину и Крюгеру, пришлось прыгать буквально на отвесную скалу, но это было сущей ерундой по сравнению с маневрами огромного дирижабля, два часа подряд сражавшегося с местной погодой. Что я за это время успел надумать про светлые головы, в которые пришла мысль проверить это место…

«Монастырь» больше напоминал огромный склеп, если не сказать еще проще — склад. Огромная каменная коробка высовывалась из скалы, демонстрируя капитальные каменные же двери, которые местные строители решили сделать небольшими — на одного карликового худого слона. Эта эпичная, хоть и неизящная ни разу конструкция самым пошлым образом торчала из всех потенциальных щелей потертой шкурой, дополнительно изолирующей от сквозняков, намекая, что на эстетику в этом месте смачно плюнули, остановив свой порыв на этих самых дверях. Окон, что характерно, в этой каменной коробке не было.

Удивительно.

Сарказм у меня был злобным, потому что я был одиноким открывателем этих самых дверей в то время, как оба моих спутника малодушно жались поблизости. Расстроенный ростовым превосходством дверного приема над собой, я первую минуту предвкушал, как закрою за собой створки, оставив этих острословов на морозе, а потом уже просто ругался, так как камень поддавался моим усилиями еле-еле. Серьезным усилиям!

Просто и надежно. Никто кроме Должника не зайдет.

Внутри было тепло, сыро и… пусто. Миновав предбанник, в котором можно было бы разместить пару отъевшихся слонов, мы зашли в большое помещение, залитое бледно-зеленым светом от неравномерно расползшейся по потолку плесени. Было почти жарко, нос улавливал сложный запах грибов и сырости, с оттенками минеральных испарений. А еще…

— Так вот почему это иногда называют «таверной» …, — озадаченно проговорил Агарин, оглядываясь по сторонам.

— Ну откуда здесь дерево? — хмыкнул Крюгер, — Строили из того, что есть под рукой.

Я просто промолчал, разглядывая огромный зал, действительно напоминающий питейное заведение. Чувство объёма и здравый смысл говорили мне, что это декорация, сделанная кем-то очень скучающим, что там дальше и глубже целый лабиринт помещений, некоторые из которых имеют бассейны, а некоторые изобилуют от растений, но… действительно, вырезанные из каменного массива скамьи и столы различных размеров, капитальная стойка, даже выточенные в стене барельефы бочек…

Очень похоже. А заодно и на то, что я когда-то давным-давно уже видел — крепость на входе в Незервилль. Там тоже было всё из камня. Интересно, что появилось первым — курица или яйцо? Или же это просто очередные шутки этого мира?

— Что чуем? — Крюгер был напряжен и испуган.

— Ничего, — мы с Агариным ответили почти хором.

Пусто. В «монастыре» не было никого. Кто бы тут ранее не жил, он был бы обречен следить за плесенью, в том числе и светящейся, а она вся разрослась, демонстрируя, что раньше её держали в узде. Кроме этого, было множество других факторов, обнаруженных по мере того, как мы исследовали этот горный комплекс — слизь на камне пола, затруднявшая передвижение, отчетливый запах гнили, следуя которому мы нашли несколько мешков круп, которые…

— Видимо, он начал испытывать большие трудности с передвижением, — заметил Петр, разглядывая лежащий около каменного стула труп Должника, — Старость, скорее всего. Точнее болезнь.

Стул и стол, располагающиеся возле стекающей по специальному желобу струйки воды. Рядом с ними на полу валялись наполовину мумифицированные останки кида, а вокруг, так, чтобы было удобно дотянуться со стула, стояли два мешка с чем-то, что раньше было крупами и корнеплодами. Экскрементов почти не было, из чего можно было сделать вывод, что силы оставили Должника довольно быстро.

— И чего он себе мозги не вышиб? — озадачил воздух вопросом Крюгер, выволакивая из поясной кобуры у трупа шикарный длинноствольный револьвер, всем своим видом умоляющий о срочном и глубоком обиходе. Осмотрев добычу, лысый кид хрипло добавил, — Эта пушка стоит как половина… Эсхата!

— Он был чем-то занят, — Агарин, не обращая ни малейшего внимания на «реликвию» лысого, тщательно анализировал стол, на котором было разложено множество мелочей, не поддающихся анализу сходу.

— Магнус, наколдуй свет, пожалуйста.

— Может, просто свалим? — хмыкнул наш фанат Кригстана, продолжая любоваться револьвером, — Если здесь нет живых, то что нам ловить?

— Наследия, — Петр посмотрел на лысого как на придурка, — Мы все хотим оставить своё наследие. Не думаешь же, что это револьвер? Посмотри на стол — то, что на нем сейчас, совсем недавно было принадлежностями для письма. Импровизированными, но очень продуманными. А что это значит? Продумывают обычно то, чем собираются много пользоваться. Или пользуются.

— Эти записи не восстановить, — ставит диагноз Умник, — Но тут должна быть библиотека. Обязана быть.

— В такой влажности?

Мы синхронно поворачиваемся к Крюгеру.

— Слышь, дай-ка мне… нет, не надо. Аккуратно положи этот ствол на стол, — говорю я.

— Почему?! — удивляется приятель.

— Он из тебя делает идиота.

На самом деле нет, бедное оружие ни причём, но уши Должника вспыхивают от стыда. Говорить вслух, что мы идём искать кувшины, либо какие-то иные ёмкости для хранения листов, уже нет смысла — лысый включается в работу.

Идём по темным затхлым туннелям. Комплекс относительно невелик, тот, кто его вырезал в этой горе, рассчитывал на проживание не более чем пяти десятков разумных, уделив особое внимание лишь огромной купальне, наполненной горячей минеральной водой, да грибным фермам, выглядящим как длинные комнаты без дверей. Здесь, возле ферм, мы обнаружили еще и туалеты с выносными ведрами, которые явно использовались для удобрения грибов. Практично, злобно, выживательски.

— И нахрена он что-то писал, если встать не мог? — высказался я, пытаясь закурить сопротивляющуюся моим потугам сигариллу. Сырость в воздухе стояла обалденная, особенно возле купальни.

— Видимо, это не пистолет, а что-то в воздухе, — выдал заключение Агарин, искоса посмотрев на меня, а затем ошеломив вопросом, — А что ему еще оставалось здесь делать?

Действительно.

Первым делом мы откопали арсенал — комнату с нишами в стене. Каждая из них была заткнута намертво плитой, заботливо обмазанной смолой или чем-то наподобие. Внутри было оружие, холодное и огнестрельное, заботливо завернутое в мешковину, пропитанную жиром. Его было не так уж и много, порядка десятка разных экземпляров, но сразу было понятно, что оно принадлежало кидам, выплатившим Долг. Мертвым кидам — все ограничения «личного» оружия были сняты, привязывать можно было заново. Решено было забрать его с собой, на всякий пожарный.

Библиотеку мы обнаружили чуть дальше, в самой глухой части горного комплекса. Точнее, это скорее был архив — темный, с вытравленной внутри плесенью, без воздуховодов, с чрезвычайно плотно закрывающейся дверью. Внутри стояли каменные кувшины, чьи крышки были плотно залиты смолой и жиром.

— Да будет свет! — сказал я, магией освещая помещение и позволяя Агарину хищным ястребом вкогтиться в первый из «кувшинов».

Не успели мы выкурить по сигарете, решая, где тут погулять, как дверь архива распахнулась. Агарин блестел глазами, краснел щеками и тихо матерился губами. В руках у него был рулон примитивной ткани, которая, как оказалось, тут вместо бумаги.

— Мы забираем всё! — каркнул Умник, — Немедленно!

— И пушки! — вякнул Крюгер, заставляя меня шлепнуть ладонью по маске.

Работа закипела. Увесистые тубы свитков из кувшинов весили немало, а их нужно было не только вынести наружу и спустить по отвесной скале до «Неавроры», так еще и переправить тяжеленные рюкзаки на дирижабль, освободить их там под возмущенные вопли пилота, которой сильно не нравился этот затхлый запах, а затем… вернуться за новой партией. Но вкалывали мы, точнее, большей степенью я, как проклятые — наследие живших тут Должников способно было не просто перевернуть Кендру, а заставить её вращаться юлой.

Описание земных технологий, обрывистые и подробные? Этого добра и так хватало на планете. Часть разработок, порой весьма странная и неожиданная, находила в этом мире применение, часть из них оказывалась положенной под сукно просто по причине непонимания местными какой-либо актуальности теплых сортиров, полноценной канализации или водяного отопления, для которого бы пришлось кардинально достраивать инфраструктуру, а остальное вполне могло упереться в отсутствие нужных материалов. Всё-таки законы физики и химии в двух мирах слегка отличались, поэтому даже предельно ясно расписанный пример вполне мог быть для Кендры путем, который следовало пройти заново.

Те, кто скрывались от мирских хлопот в этом «монастыре», не только записали свои воспоминания. Похоже, тут была парочка Умников, которые решили разработать то, к чему даже в Хайкорте подобрались лишь очень условно — к техномагии. Вырезанные в металле или камне круги заклинаний, помогающие удержать большие объёмы магии? Классика, уже известная и использующаяся лучшими и умнейшими из колдунов. А вот заклинания, работающие с помощью материальных объектов, либо магия, лишь отчасти участвующая в процессе создания эффекта — делом были совсем иного характера.

То, что буквально сразу попалось в руки нашему Пете, было проектом рунической пушки Гаусса, использующей магию только для толкания физического объекта типа «пуля». Мелочей, вроде проекта действующего лазерного оружия, опять-таки применяющего магию только для генерации и доставки поражающего элемента, можно было не упоминать. Проще говоря, мы нашли самую настоящую вязанку концов света!

…и это вызвало у всех троих прилив надежды.

— Это срочно надо доставить в Кригстан, понимаете?!! — истерил Крюгер, пока я устало сидел возле кипы свитков, притащенных мной последними, — Стелла, золотко, поднимайся быстрее! Магнус, радируй на «Славу», чтобы они разогревали движки!! Волди… отойди, что ты встал! Бумагу неси! Петр, делай выкладки, ты же умный! Мы вот прямо сейчас, своими руками… Стелла… Стелла?! Ты чего застыла?!

— Шериф Криггс, — стоящая надо мной красноголовая полугоблинша имела спокойное, даже сонное выражение лица, а тон её голоса мне был очень хорошо знаком. Правда, раньше сама Заграхорн его призывала по моей просьбе, но сейчас он явился сам.

— Ахиол? — откликнулся я, напрягаясь, — Что-то случилось?

— Да, случилось. Нас атакуют. Нужна ваша помощь, шериф.

Глава 14

Опасность сверхценной идеи часто таится в её смехотворности. Разумный, что живёт и дышит этой неправильной субстанцией, нередко в прямом смысле сходит с ума, начиная выстраивать всю свою жизнь вокруг нового фантомного приоритета. Чаще всего это случается с теми, кто сосредотачивает все свои дела и помыслы на семье, забывая о обычном течении жизни, о правилах общения, о дружбе… да и обо всем остальном, что приносится в жертву. Чаще всего — вынужденно.

— Крюгер, заткнись! Надоел!

— Мы что, действительно летим в Хайкорт? Ради пары девок?! — даже не думал останавливаться слетающий с нарезки кид, — Вы в своем уме?! Нам нужно…

— Заколебал! — зло рявкнул… Волди, — Не ради «пары девок», как ты изволил выразиться, а ради того, чтобы на «Славе Кригстана» внезапно не образовался вам всем на радость враждебный Должник-харизмат, усиленный магом-драконом! Понял?!

— Успокойся, — вторил ему Петр, — Дракон прав, и это во-первых, а во-вторых, я уже переслал узким лучом спецификации несущих конструкций. Все под…

— Нихрена не все под контролем! — вспылил еще сильнее лысый, тыча в молчаливо слушающего меня пальцем, — А если он сдохнет?! Я вниз не полезу! Ты не полезешь! Никто не полезет! А там гребаная Аврора-сука-Аддамс в многих телах! Вы рискуете всем ради чего?!

— Ну дурак, — вздохнул я, затыкая жестом разошедшегося лысого, — Ты что, думаешь, что если бы Агарин, ты или Марс отказали мне в перемещении, то я бы что? Горько пошёл плакать в уголок, дебила ты кусок? Имея действующего пилота и шанс вас всех перебить? Ты псих, Крюгер?

— Нет, это ты псих! — подскочил ко мне приятель, явно находящийся за гранью возбуждения, — У нас тут целый мир гибнет! Каждую, сволочь ты кровавая, минуту! Каждую минуту! Тысячи! Умирают! Их жрут, мразь! Их переваривают и лепят какое-то дерьмо!

— Лживое ты говно, Крюгер, — оттолкнул я от себя кида, — Когда тебе было надо, ты бросал в топку войны десятки и сотни тысяч. И ржал потом как конь, за рюмашкой выпивки. А теперь придуриваешься. Это называется — лицемерие. Мне нахер не нужна вся ваша Кендра, меня заботят только мои дочери. Пока они были в целости и сохранности — я вам помогал. Теперь ситуация изменилась. Только и всего.

— Толь…

— Заткнись, будь другом, — построжел я, — И не мешай мне собираться! Если считаете нужным, то можете немедленно отбывать в Кригстан как только «Неаврора» и «Аврора» отшвартуются. У меня претензий не будет. Никого с собой не зову, пойдут только те, кто этого хочет.

— Криггс, ты осёл!! — потирая плечо, ощерился Должник.

— Нет, это ты осёл, причем вновь потупевший, — отрезал я, — Тебе в голову то ли моча ударила, то ли другая жидкость. У тебя есть свои цели и ценности? Есть. Ты считаешь их выше и важнее моих? Можешь не раскрывать рта, вижу, что не просто считаешь, а свято уверен… Так вот, Крюгер, ты болен. И жалок. Ты поехал крышей. Ты так привык надрачивать народ во имя собственных хотелок и целей, что просто-напросто отказываешь мне в свободе воли, навязывая свою. Это просто разные сорта дерьма, дебил. Разучился думать — смотри на Петра, бери с него пример. И молчи. У меня всё.

Срыв лысого был предсказуем. У нас шли неудача за неудачей, при том, что из четверых Должников на борту «Славы Кригстана» самой сильной была нелюдимая старушка. И вот — нам в руки падает чудо. Палочка выручалочка. Техномагия, способная творить апокалиптические колдунства, спасти мир и всё такое. Вот бедолагу и расплющило, когда Ахиол обломал Крюгера в лучших чувствах. Истерика, обычная безобразная истерика. Причем, самое смешное, что времени маневр, позволяющий «Славе» уронить два дирижабля в нужной точке, занимает совсем немного, около 16-ти часов дополнительно. Только вот со мной уже идут Стелла и Волди, а потерять Должника и дракона лысый оказался не готов. Слишком мы ценные ресурсы, как выяснилось.

Идиот. Нет, хуже, псих, гениально притворяющийся нормальным, но давным-давно поехавший на идее процветания и доминирования этого самого Кригстана. Ему точно не мыли мозги, нет таких умельцев, а что это значит? Свихнулся сам. Может быть, даже на почве контраста между собственными успехами и физическими кондициями, мало отличающимися от других смертных. И это я еще не беру в расчет, насколько Крюгеру может давить на мозги смена форм и типов личности за все то время, пока он притворялся другими.

Плевать. Пора готовиться к высадке.

— Я хочу с тобой, — рядом сидящая Стелла с сомнением щупала здоровенный гномский пулемет, но в глаза мне смотрела уверенно.

— Ты и так со мной.

— Нет, Магнус, — красноволосая головка качнулась в отрицательном жесте, — Вниз. В город.

— Бросишь дирижабль? — задрал брови я, осмысливая эту великолепную в своей говённости идею, — Серьезно?

— Я договорилась! — гордо надулась полугоблинша.

— С кем?! — уже непритворно удивился я.

— Со мной, — в оружейную засунул свою обросшую рожу Церх, щеголяющий рукой на перевязи, — Я с вами. Точнее, мы все. Я про Лейгеров, шериф. Парни вниз, девчонка с тобой прогуляется, а я подежурю на «Неавроре».

— На кой это вам?! — еще сильнее удивился я.

— Надоело быть балластом! — скрежетнул, суровея, майор, — Либо мы делаем хоть что-то, либо сидим как мешки с говном до самого конца! Мы же пехота, Криггс!

— А еще Кригстану нужно слегка поправить отношения с Хайкортом после того, что учудил наш лысый полудурок, — оскалился я в нехорошей улыбке, заставив раненого нервно дернуть щекой и сглотнуть, — Но мне такое положение дел только на руку.

Стеллу я тоже отговаривать не стал. Просто из принципа, а не из-за её упрямо нахмуренной моськи, тщетно пытающейся изобразить решительность. Иначе что… кто она? Моя водительница и согревательница постели? Да нет, поздно уже для этого, я неоднократно размышлял о красноголовой и о её месте в своей семье. Хочет рискнуть задницей — вперед и с песней. Как и Волди. Его я тоже не просил.

Спустя час «Слава Кригстана» содрогнулась, начав сбрасывать ход, а мы табуном в одного кида, дракона, полугоблиншу и 18 гномов устремились на «Неаврору». Вслед нам смотрели без всякой радости. Гномы, эльфы, люди, гоблины, драконы… всех их объединяет одно — своя рубашка ближе к телу. Понять, что кроме своей маленькой, есть еще и большая общая… это слишком неудобно и рискованно для их попок, которым и так по жизни «трудно». Так умирают нации и страны. Впрочем, осуждать тех, кто за моей спиной жалеет, что я могу умереть без пользы для них — лицемерно.

Сам такой. Все такие. Жизнь такая.

«Неаврора» начала снижаться. Конечно, в отличие от колосса, от которого она отлипла, снижение этого «перышка» займет всего пару часов, но это время нужно провести с пользой. Сначала брифинг.

— Итак, господа и дама, мы вскоре пребудем в город, на который прут твари Бога-из-Машины. Нам надлежит принять участие в обороне, на крайний случай — в эвакуации жителей одного очень особенного района. Там их всего 43 разумных, «Неаврора» нас заберет легко. Как видите, всё достаточно просто. Вопросы?

— Почему мы не можем просто эвакуировать тех, кого надо, мистер Криггс? — первым спросил незнакомый мне гном, опередив лейтенанта и майора.

— Они не захотят и не смогут эвакуироваться, поначалу, — объяснил я, — Заключенный договор диктует жителям Хайкорта приложить определенные силы на защиту Киран-Тампури.

— То есть, мы будем не одни? — всё-таки влез Крид Ланхольм.

— Да, именно так. Поэтому ваша униформа будет очень кстати. Не потеряетесь.

— Что за монстры? — вновь деловито вмешался гном, успевший раньше начальства, невозмутимо ловя злобный взгляд начальства.

— Ну уж не голые бабы, Жекор!! — почти рыкнул лейтенант Лейгеров, явно желающий заткнуть чересчур активного подчиненного.

— Отнюдь, — я не смог сдержать усмешку, — Голые. Бабы.

— Что?! — почти половина из присутствующих выкашляла этот вопрос.

— Аврора Аддамс, она же Суматоха. Вам это имя и её внешность должны быть известны, — пояснил я, видя кивки гвардейцев, — Ну так вот, представьте, что таких как она — тысячи. Голых, естественно. И все они в данный момент бегут по направлению к Киран-Тампури. Через шесть часов плюс-минус — полезут на стены.

— Тощие голые бабы? — ошеломленно пробормотал Ланхольм.

— Твари Бога-из-Машины в виде тощих, высоких и голых баб, лейтенант! — рявкнул на него Церх, — Если думаешь, что они кинутся вам сосать, то ты не тем местом думаешь!!

— Сначала они, кстати, были лохматые, — припомнил я слова Ахиола, — В шерсти. А потом быстро полиняли. Кстати, выживших очевидцев очень мало. И знаете, что они еще говорят? Эти твари отлично жрут свежее мясо. И оно еще орёт, когда его жуют.

Вот тут морды моих волонтеров слегка побледнели. И продолжили, когда я начал перечислять прочие «достоинства» наших голых баб. А именно — потрясающую ловкость, рефлексы, острые зубы и когти, позволяющие не только распускать народ на ленточки, но и неплохо карабкаться по стенам. Учитывая, что каждая тварюшка весила около 40 килограмм, возможно, что они могли лазить и по потолку.

— И это то, что мы о них знаем, — аккуратно сунул я вишенку на вершину сконструированного торта, — Могу еще добавить, что Бог-из-Машины вообще не склонен к нерациональным решениям, а значит, у этой орды может быть и смысл, который мы сейчас упускаем из виду.

— Будем просто стрелять, — мрачно подытожил лейтенант, — Думаю, голую девку мы легко отличим от местного жителя?

— Думаю да, — хмыкнул я, — А теперь готовьтесь, а я пошёл знакомиться с местными.

— Криггс? Вы же шериф этого города?

— Хайкорта, он играет сейчас роль одного из кварталов куда большего образования. Я собираюсь связаться с властями Киран-Тампури.

Цеппелин спускался, а я засел за радиорубку, без труда настроившись на городское радиовещание. Оно тут было чистым и одиноким, как свечка в жопе. Кажется, технологический прогресс государства Терсан пребывал ровно там же, где и вышеупомянутая свечка. А может быть, даже был ей заткнут. Не суть важно, но я минут пять послушал, поняв, что мы летим в логово отбитых на всю голову религиозных фанатиков, то и дело взывающих к своим богам, из-за чего информации передается прискорбно мало. Мой же диалог с наземными властями, если обрезать все эти славословия, проклятия, хулу, оскорбления, унижения, кидоненавистничество, деусофобию, теологические диспуты, подозрения в родовом и фамильном скотоложестве, поминание Бога-из-Машины, а также органов, на которых я и собеседники дружно вращали мнение реципиента на другом конце трубки, выглядело так:

— Привет, мы сейчас прилетим!

— Вы КТО?!

— Ладно, не мы. Я шериф Хайкорта вместе с поддержкой, мы вам поможем.

— Какого, в жопу, Хайкорта?!!

— Район у вас такой недавно появился, не помните?!

— Проклятые развалины, пораженные древесным недугом?!! Вы демоны?!!

— Нет, мы гномы!! …и немного полугоблинши.

— Что?! Отряд гномов-полугоблинов?!! Святотатство!!

— Мы не голые бабы-людоеды, жрущие ваших людей! Мы пришли с миром!! — наконец, не выдержав, заорал в трубку я. На что почти через минуту получил ответ, что так и быть, пусть дирижабль приземляется, стрелять по нему пока не будут, но если мы хотя бы чихнем неправильно…

— Да пусть с вами Ахиол общается! — чертыхнулся я, бросая трубку. Параноики хреновы! Шестирукий тоже хорош, мог бы заранее с ними договориться!

Неожиданно, но сердце кольнула боль, когда я, сам не понимая, что творю, высунулся из раскрытого люка, когда до поверхности, оставалось еще сто с лишним метров. Мои совершенные глаза жадно пожирали знакомый пейзаж, мысли о котором я загнал в самые глубины памяти. Всего лишь туман, густой клубящийся туман… под ним вечно влажные плиты мертвого города, в котором здания пронизаны гигантскими черными корнями, когда-то оживленными колдовством Суматохи. Под ним вечно горящие фонари, пустые улицы, мрачные дома…

Один из них — мой.

Хайкорт, Незервилль, самый таинственный и странный город планеты под названием Кендра. В нем когда-то жило множество разумных существ, большая часть которых была живыми мертвецами, но при этом, опять-таки большая часть этих самых существ… были куда человечнее других представителей разумных рас, встреченных мной в этом мире. Хотя не исключено, что чудовища милее всего себя ведут по отношению к другим чудовищам. Здоровая и разумная опаска.

А еще там были мои дочери.

Спускались мы очень медленно, вслепую. Заклинания сквозь этот туман не проходили, так что приходилось нам с Волди торчать на свежем воздухе, корректируя громкими воплями внутрь «Неавроры» скорость спуска, на что Стелла отвечала не менее истошными, ругаясь как пират на тему, что если мы спустимся без нее, то она нас точно никогда не простит. Не менее черно ругался Церх, зачем-то поднявший трубку вызова на радиосвязи: сказать, что власти Киран-Тампури были сильно недовольны местом нашей посадки, было нельзя. Они грозили всем и сразу, пока взбешенный майор не прокаркал, что в дирижабле взрывчатки достаточно, чтобы пустить его на воздух вместе с парой-тройкой зданий по соседству, а он, глава подразделения Черных Лейгеров Кригстана, не допустит и малейшей возможности для захвата корабля. Как ни странно, орать после этого перестали. С чего бы это?

Наконец, вот оно. Туман расползся, вынуждая меня тут же заорать благим матом, и не меня одного, с земли тоже послышался жалобный вой, принадлежащий одному весьма приятному в обычной ситуации разумному. Всё дело было в том, что мы едва не раздавили крышу «Теплого приюта», Стелла едва успела сманеврировать, попутно сочно облаяв меня за нежелание висеть на канате и корректировать курс через Волди, как это сделали бы любые нормальные люди. Я в ответ нервно заорал, что не стал бы жалко болтаться в такой момент, а все остальные на борту пуленепробиваемостью не отличаются. Так и сели на площади, вместо торжественного сошествия вопя друг на друга как потерпевшие.

Встречающая делегация была впечатлена, но не сказать, что в нужном ключе, несмотря на то что мы все поголовно щеголяли в очень крутых черных костюмах. Плюс моя шляпа. Ей, конечно, досталось уже, но менее крутой она не стала. В любом случае, торжественный момент возврата шерифа в город был засран по всем статьям.

— Папа!!

— Эльма! Элли!

Встреча блудного отца с его приемными дочерями поставила мир на паузу. Шляпа улетает от удара подросшей Эльмой об меня, девушка смачно целует металлическую маску, обнаружившуюся под шляпой, в лоб, а затем начинает офигевать под радостные завывания носящегося вокруг нас призрака, вызывающего слегка испуганный мат отважных кригстанских воинов.

Счастливое бормотание девчонок, мои бессвязные ответы, застенчивое хрюканье полугоблинши, на которую переключилась тараторящая Эльма, позволяющая мне обнять уже девочку-призрака, совсем не изменившуюся за все прошедшее время. Я счастлив и несчастлив одновременно, растерян и доволен, в панике и спокоен. Жуткая мешанина чувств.

— Минус половина месячной зарплаты, — доносится до меня знакомый ровный голос шестирукого здоровяка в черных шароварах, стоящего во главе толпы встречающих, — Я специально просил вас, девушки, воздержаться от этих бессмысленных жестов. Дважды.

Успеваю закрыть ладонью рот Эльме, попутно шепчу им, что всё потом, а пока… впрочем, меня не дослушивают, переключаясь на Стеллу. Отдам её на откуп, да.

Впрочем, нельзя сказать, что время прошло зря, так как далеко не все кригстанцы спустились. Большая их часть осталась на «Неавроре», выполняя сразу два дела — помогая швартовать огромный дирижабль в довольно неподходящем для него месте и… выгружая то, что мы прихватили с собой. А этого самого было много, оно было в тяжелых небольших ящиках, аккуратно и привычно раскладываемых Лейгерами.

— Шериф Криггс? — Ахиол заметил эту самодеятельность, — Что вы привезли?

— То, что нам точно понадобится, мэр. Патроны. Много патронов.

— Хорошо. Маска?

— Я стал слишком красивым, Ахиол. Ответный вопрос — как и когда сюда успели прибыть мэтры Энно и Коррадора ат-Мансипах?

— О, шериф, — высокий старик с внешностью араба аристократа, приблизившись, тонко улыбнулся, — Мы с Базилиусом отправились в путь на третий день после твоего отбытия. Видишь ли, нам пришло в голову, что слегка неуместно обживать архипелаг, когда вокруг творятся такие вещи…

— Поэтому я просто приказал своим потомкам сделать земли Касдама непригодными ни для кого, кроме Энно, — дополнил слова архимага некромант, полностью восстановивший свой внешний вид, — К тому же, шериф, расположение Хайкорта нам показалось куда более безопасным, нежели остров посередине океана. Однако, как я вижу, зря. Но я рад вас видеть.

— Как всегда, взаимно, мэтр Энно, — кивнул я живому мертвецу.

Остальных, собравшихся на площади, за исключением Зальцера Херна, я не знал, но быстро понял, что они бесполезная массовка. Слишком уж жадно эти разумные разглядывали дирижабль. Неудивительно, Хайкорт принимает беглецов, а те обычно не в ладах с агрессией, насилием и прочими необходимыми для жизни на этой планете вещами. Пустяки.

— Прошу следовать за мной, шериф. У нас мало времени, но на короткий совет хватит, — выступил в своем репертуаре Ахиол, разворачиваясь по направлению к ратуше.

Разумеется, моим дочерям было глубоко чхать на происходящее, чему я в глубине души был невыносимо рад, но дело, всё-таки, было прежде всего. К счастью, у меня был отличный план на этот счет.

— Девчонки, я по делам, так что вот вам Стелла Заграхорн…, — пихнул я растерянно хлопающую глазами, ушами и губами зеленокожую полугоблиншу прямиком в не менее зеленую Элли, а потом самым подлым и коварным образом ткнул пальцем в улыбающегося навроде дурака Аволдиуса со словами, — А вот это — Волди! Идите, разбирайтесь, развлекайтесь, я скоро.

Магнус Криггс? Какой Магнус Криггс? Какой, в жопу, папа? Тут кота очеловечили!

Всё, я мог улетать обратно, про меня забыли!

— Мистер Херн, — поймал я низенького полугоблина по пути к ратуше, — Очень рад видеть вас в здравии. Скажите, вы сейчас чем-то… занимаетесь? Я имею в виду, на постоянной основе?

— Взаимно, мистер Криггс, — слегка печально улыбнулся мне старый знакомый, — Вы сразу по больному бьете... Нет, увы, но я сейчас ничем не занят. Ваши маленькие тиранши держат меня в подвале, отпуская только на кухню. Видите ли, все сейчас живут в ратуше…

— Тогда у меня к вам серьезная просьба, — понизил голос я, — Окажите нам всем большую услугу — составьте компанию мистеру Церху на дирижабле. Нам очень нужен там надежный разумный, которому можно доверять. Это ненадолго, Зальцер. Очень нас всех выручите.

Так, «Неаврора» прикрыта. Боеприпасы сгружают. Сестры доедают рассудок Стеллы и прыгают вокруг Волди, у которого, вроде бы, хорошее настроение. Крид Ланхольм, то и дело бросающий косой взгляд на шестирукого бога, нервно шевелит конечностью, подгоняя меня на совет. Надо идти.

Ахиол был в своем репертуаре, который в данный момент смотрелся более чем уместно. Для начала, он заткнул хайкортцев, популярно объяснив, что говорить будут только боеспособные. Остальным следует только молчать и слушать. Следующим шагом он представил меня, тут же вновь добавив к должности шерифа звание военного коменданта, а затем, не сбавляя напора, перешел к описанию сложившейся ситуации.

Перспективы у нее были откровенно паршивые. Терсанцы, несмотря на свое достаточно агрессивное и ксенофобское поведение, были народом чрезвычайно… небоеспособным. Одно из старейших королевств мира никогда не воевало. Ни у Киран-Тампури, ни у какого-либо другого города страны, не говоря уже о многочисленных деревнях, селах и прочем безобразии, защиты никакой не было. Подобие милиции-полиции? Да, есть и много, но… истовая вера в двенадцать божеств, постоянно поддерживаемая жречеством, позволяла очень серьезно сэкономить на силах правопорядка — нарушителей закона ловили и вязали их соседи.

Исключение — столица, на которую прёт несколько тысяч Суматох прямым курсом. Здесь некое подобие армии есть, эти бойцы сейчас должны быть на стенах, готовиться встречать нападающих.

— Вопрос! — голос подал лейтенант, сейчас являющийся старшим над Лейгерами, — Почему мы не можем взять вас всех на борт? Менее чем через сутки вы будете находиться в полной безопасности в центре Кригстана!

Обрадованный гул толпы был разрезан равнодушным голосом Ахиола как ножом.

— У меня заключен ряд договоров с Терсаном, в том числе и на защиту Киран-Тампури, — проговорил бог, — Конечно, жителей этот договор не касается, но если я поставлю вас перед выбором — вывозить их или архивы Хайкорта, то что вы выберете? Кроме того, семья Криггс является официальными служащими нашего города, и, соответственно, будут выполнять условия заключенного договора.

Под таким аргументами сдулись одинаково все. Я, впрочем, не удивился. Ахиол — это Ахиол. Он живет в совершенно другой системе ценностей, нежели обычные смертные. Выполнить букву своих обязательств для него гораздо важнее, чем соблюсти их дух. Внезапно я понял, зачем он назначил меня комендантом. Хитрый шестирукий жук… прикрыться захотел. Значит, что-то тут может пойти не так.

— Ахиол, вызывайте транспорт, — поглубже вздохнув, высказался я, — Нам потребуется что-нибудь для перевозки снаряжения. Остальные, кто свободен, готовьте ратушу к осаде. Она готова? Отлично, тогда прошу вас принять участие в перешвартовке дирижабля на крышу здания. Последнее, перед тем как мы отправимся знакомиться с жителями этой прекрасной страны, мне нужен доступ к радио, срочно.

— Говорить с местными лучше с моим участием, шериф, — заметил бог.

— Я буду говорить со «Славой Кригстана», господин мэр, — покачал головой я, — На ней есть четыре зажигательные бомбы большой мощности…, и я хочу ими воспользоваться.

Глава 15

Никогда не понимал религиозных фанатиков и наркоманов. Вот ты родился, у тебя одна жизнь и… что ты с ней делаешь? Просто выкидываешь на помойку невежества и саморазрушения. Ну ладно еще здесь, на Кендре, где увидеть на поясе у разумного одновременно меч и револьвер, а еще как он молится вполне существующему богу — совсем не удивительно, но там, на Земле? Когда ты полностью окружен достижениями человеческого и только человеческого ума?

Без комментариев.

Киран-Тампури мои мысли подтверждал на все сто процентов. Столица была настолько примитивной, что на рожах сидящих по телегам гномов было написано почти открытым текстом — «Сюда надо приплыть, всех убить, все разрушить, а потом сделать всё нормально, по кригстански». И я был с ними полностью согласен.

Кривые и косые хибары из дикого камня, промазанного глиной, а то и чем похуже. Грубая черепица огромными полукруглыми чешуями, деревянные глухие створки окон. Кривые улочки с грязевыми дорогами, уходящие от основных магистралей, выложенных чуть ли не окатышами. Канализационные канавы, на которых постоянно идут тут и там очистные работы, снабжают окрестности и наши носы фирменными запахами. Грязь и допотопный примитив. И на фоне этого храмы. Нет, не так, Храмы. Зиккураты, соборы, монументы, стеллы. Лица святых, вырезанные в дереве и камне, лампады, горящие даже днем, венки свежесорванных цветов и прочие подношения. Всё это сделано с тщательностью, любовью и мастерством.

— Лейт, а нам точно надо убивать монстров? — доносится до меня вопрос гвардейца, сидящего позади, — А то я б им лучше помог…

— Заткнись, Харлан, это не наше дело! — реагирует Лейгер, но в его голосе слышно согласие с бойцом.

— Пап, а чего вы все такие черные? — интересуется Элли, вертящаяся вокруг меня и сосредоточенно сопящей полугоблинши, возящейся с выдавленным из Крюгера «личным» пистолетом, — С похорон к нам явились?

Базилиус Энно наколдовал на мою дочь нечто вроде магического савана, позволявшее призраку вполне спокойно существовать под солнечными лучами, но предупредил, чтобы не привыкала. Определенная часть вредного для живых мертвецов излучения накапливалась, от чего Элли вполне могла приболеть, если будет злоупотреблять этой магией. К счастью, сегодня было пасмурно.

— Нет, папа бедный, поэтому таскает форму вот у этих хороших гномов, — отмазываюсь я.

Гномы, которые совсем недавно перетаскивали из поломанной «Авроры» целую каюту сокровищ «бедного» меня, негодующе сопят. Призрак счастливо скалится во всю полупрозрачную мордашку, заставляя горожан славного Киран-Тампури визжать в ужасе и делать различные жесты. Некоторые падают сначала на колени, а затем, предварительно обхватив себя руками за плечи, валятся набок. Это у них особый священный жест, которым эти придурки препоручают свои жизни всем двенадцати богам Терсана. Идиоты.

А еще, что дополнительно угнетало мою нежную и ранимую психику, было то, что в три повозки, транспортирующие наш веселый отряд, были впряжены особые беговые быки, шустро, но совершенно однообразно перебирающие копытами. Радиосвязь? Скорость? Разведка?

…а, нет, у нас есть разведка в виде сидящего в позе лотоса Ахиола. Правда, нет настроения, потому как все, кто с нами пошёл в этот рейд из Хайкорта, были представлены богом и одной из моих дочерей. Базилиус Энно и ат-Мансипах остались «укреплять оборону», налаживая какой-то свой совместный ритуал, а вот все остальные жители Хайкорта оказались насквозь гражданскими. Ну и хорошо, нам бы они только помешали. Пулеметы кригстанцев настолько превосходят популярные здесь ружья со скользящим затвором, что еще не видя местных защитников, я уже вполне уверенно полагал нас основной военной силой в городе. Сложно думать иначе, видя голоногих горожан, одетых, в основном, в выбеленные ткани на босу ногу. Хотя могу и ошибаться, потому что город чудовищно велик из-за особенностей местной архитектуры. Может, где-то там водятся и нормальные люди, у которых даже есть обувь. Люди, да. Терсан насквозь человеческое государство.

Хорошо хоть эти бедняки не замирают на проезжей части как олени, при виде такого чуда, как повозка, у которой колеса, быки и прочие страшные и непонятные вещи.

Я только хотел въедливо расспросить Ахиола на тему того, каким именно он видит наше участие в защите Киран-Тампури перед тем, как мы начнем аккуратно сматывать удочки в Хайкорт (а то и в «Неаврору»), как этот благой порыв был намертво задавлен самим богом, принявшим вид чрезмерно (для него) возмущенный и взволнованный. Причем, с внешним оповещением в виде подскакивания с места и короткой нервной фразой:

— Они уже в городе! Частично! Основная масса движется к стенам!

Какого лысого хрена?! У нас же было еще почти три часа, если верить драным местным разведчикам?!

Дальше мы понеслись во всю дурь, образовавшуюся благодаря самому шестирукому, наложившему какое-то заклинание на быков. Гномы, подскакивая каждый раз, когда телеги прыгали по местным колдобинам, с матами надевали рюкзаки с патронами и готовили пулеметы. Элли, схватившись одной рукой за моё плечо, выволокла из взятой собой сумки огромный револьвер, явно принадлежавший ранее старому шерифу Незервилля. Волди раздевался…

Брр, не совсем раздевался, но штаны и рубашку бывший кот снял, оставшись в вполне пристойных трусах, вовсю косящих под шорты. Явно в целях экономии — у драконьих клонов, как показал наш бой с Суматохой в Касдаме, были свои заготовки, позволяющие вести быстрый бой с помощью магии. Выглядели они как золотые сияющие татуировки, вспыхивающие по всему телу во время активного сражения и, судя по всему, такие штуки вредили надетым вещам. Вот сейчас наш парень и решил воссиять, только на этот раз еще и с двумя стволами в руках. Не самая умная идея.

— Аволдиус, мать твою под хвост!! — зарычал я, выделяя щедрый подзатыльник нашему вознице, который, оглянувшись и увидев сияющего раздетого мужика, обнял себя руками, явно собираясь свалиться к хренам с повозки!! Еще одна не самая умная идея, так как придурка от моего леща выбросило нафиг. Пришлось под радостный визг призрачной дочки срочно занимать его место.

Изначально предполагалось, что мы встретим вместе с защитниками города набегающую по чистому полю волну «суматох», перших до этого вполне себе чисто и безмозгло прямым курсом на стены. Под это дело была передвинута «Слава Кригстана» с его бомбами, готовая сбросить их по команде из цепи я-Ахиол-Энно-радио Хайкорта-«Слава». Более того, кригстанцы даже отчитались, что уже выполнили контрольные пристрелочные сбросы и уже, так сказать, прицелились. Мы были готовы пойти даже на эту ересь, благо что Ланхольм немало порассказал нам о своей встрече с подобными «суматохами» и о том, как они безмозгло рвались через огонь, но на этот раз всё обернулось иначе. Впрочем, как и всегда.

«Суматохи» были уже в городе.

— Ахиол! — тут же заорал я, — Мне нужно знать, размножаются они или нет!! Срочно!

Крид рассказывал, чем именно пугали до усрачки те, кто пёр на них из Храма, когда всё началось. Поглощение чужой плоти, отделение копий методом почкования, ходячий ужас, особенно в масштабах такого города как Киран-Тампури, который был реально большим даже по земным меркам. Одно дело встречать такое на стенах, да еще и тысячами стволов, другое — в городе, состоящем из невысоких строений! Мне проще тогда свалить, взяв на себя весь откат от нарушенной клятвы богу!

Черт, а я уже и забыл, что такое эти ограничения. Надышался воздухом свободы… а когда еще и сбросил с себя иго «законника», так вообще и думать перестал о обязанностях. Не все коту масленница.

— Они не размножаются, шериф! Они просто убивают! — процедил подобравшийся как кошка бог, в шести руках которого я с огромным удивлением увидел шесть пистолетов, которые Ахиол достал неведомо откуда, — Но мы должны спешить!

Ладно, потом разберусь, куда и почему мы «должны».

На привратную площадь, бывшую размерами со стадион, мы влетели, делая ровно противоположное задуманному — вместо того, чтобы защищать местных жителей, мы ехали по этим тупым ублюдкам, обнимающим себя лежа на камнях! Попавшие под колесо или бычье копыто, они орали и выли, заставляя сидящих в каретах злых кригстанцев поливать их чернейшими ругательствами!

— Да какого **я?! — орал взбешенный я под нескончаемые сухие щелчки выстрелов, несущихся со стены, — Ахиол!!! Откуда тут столько кретинов?!

— Лучше об этом потом, шериф! — отозвался бог, оглядываясь по сторонам, — Нам нужно на стену! Основная волна идёт сюда!

— Элли! Иди с ним! — кивнул я дочери на начавшего взбираться на стену бога, за которым выстроились Лейгеры, ждущие своей очереди, — Я буду замыкающим!

Плохо! Паршиво! Полный идиотизм! Где-то в городе резвится куча тварей, которые, по словам нашей разведки, прут сейчас сюда, мы занимаем невыгодную позицию, еще и ящики с патронными лентами поднять надо! Стрельба доносится чуть ли не со всех сторон, а мы еще никого не видели!

Заработавшие со стены пулеметы кригстанцев заставили меня, переносящего ящики с патронами, скрипнуть зубами. А затем, изумленно выматерившись, уронить ношу, выхватывая из кобуры пистолет.

На меня в длинном, почти параллельном земле прыжке летела совершенно голая Аврора Аддамс с растопыренными руками, пальцы на которых оканчивались внушающими уважение загнутыми когтями!

Бам! Худое длинное тело меняет траекторию своего полёта, поймав крупнокалиберную пулю в ключицу. Кусок свинца, пущенный с силой, способной остановить атакующего медведя, превращает внутренности пытавшегося атаковать меня существа в фарш или где-то очень близко к этому состоянию. По крайней мере, умирает оно почти моментально, фонтанируя вполне красной кровью и содрогаясь как вполне обычный человек.

Не успел я подивиться на только что оформленный труп, как на площадь вылетели еще аж три точно таких же Суматохи, очень ловко и быстро перемещающихся с использованием всех своих четырех конечностей. То есть на карачках и… быстро! Очень быстро!!

Одна из них кинулась ко мне, а две других сначала к валяющейся в местном религиозном жесте отречения парочке. Грохот моего выстрела остановил тварей за пару метров до добычи, а затем, едва те замерли, как их испепелило на месте белым лучом энергии сверху, чиркнувшим на короткую секунду. Я, вновь тупо выстрелив и тупо убив свою цель, махнул рукой Волди в знак благодарности. Подцепив уроненный ранее ящик с патронами к канату, я, перед тем как лезть наверх, потратил пару секунд на осмотр тел атаковавших нас существ.

Суматоха как Суматоха, совсем не отличимая от той самой воровки и наркоманки, которую я когда-то прижимал к собственной кровати. У аватара, давшего нам просраться, были искусственные рука и нога, а также весьма авангардная для Кендры короткая стрижка. У этих существ таких недостатков не было: нормальные волосы, правда грязные и извалянные, худые руки-ноги на месте, интимная стрижка фасона «борода гнома-дистрофика» … Всё, как и раньше. За исключением когтей. Вот они были на вид очень даже опасные. Плюс скорость, плюс сила и точность прыжков… серьезные твари, несмотря на свой внешний вид.

Взрывы шарахнули, как только я добрался до своих наверху. Как раз успел увидеть, как расцветают из земли выбросы яркого пламени, накрывая мечущиеся вдалеке фигурки.

Их было слишком мало… Четыре, максимум пять десятков накрыло зажигательным бомбами, бывшими такой силы, что каждой хватило бы небольшому городку!

— Их там почти нет! — зло сплюнул Ланхольм, — Ахи… Ахиол! Что происходит?! Нам нужны данные!

— Вам нужно стрелять! — в ответ гавкнул Аволдиус, паля куда-то аж по двум целям с двух рук. Судя по удовлетворенной роже бывшего кота, он определенно попал.

— Нам рано стрелять! — отрезал лейтенант, — Те, кто были в радиусе уверенного поражения — уже кончились!

Действительно, под стенами валялся еще десяток «суматох». А где остальные? Вот вопрос, волнующий сейчас всех и каждого! От нервов я аж закурил. Нет, разумеется, нервов никаких не было, потому что неуязвимая к физическому воздействию дочь — это всем дочерям дочь, хотя раздражение от происходящего бардака большое. Я прямо задом чувствовал, что мы тут рискуем шкурами не потому, что Ахиол ошибся, составляя договор с властями Киран-Тампури, а по каким-то его, Ахиола, интересам, причем настолько животрепещущим, что вон он сам, боженька шестирукий, вовсю старается, поводя всеми шестью стволами по сторонам!

Плохо, когда не владеешь ситуацией. Особенно когда со стороны, с которой ждали буквально орду голых, злых и хищных девок, ты видишь лишь чистое поле, дым, да шесть десятков трупов!

— Говно какое-то! — вслух пожаловался миру я, начиная скупо садить из всё-таки взятого в руки пулемета по мелькающим то тут, то там «суматохам», активно прячущимся за зданиями и прочими препятствиями. Очень сильно нервировало то, что эти существа, внешне не отличимые от оригинала, совершенно не злились и уж точно ничего не боялись! На моих глазах одна из этих подделок, спрятавшись за каменной стеной, настойчиво наблюдала за ругающейся Элли, пытающейся в неё попасть из револьвера. Когда девочка начала перезаряжаться, «суматоха» высунулась куда сильнее, сцапала лежащую на земле и завывающую дурным голосом бабу, утащила её к себе, в безопасность и уют, где и вгрызлась орущей добыче в горло.

Подождав, пока она надежно прикончит горожанку, я одним выстрелом прострелил «суматохе» голову.

— Ахиол!? Что происходит?! Где местные вояки?! Почему мы тут одни?!!

— Я пытаюсь понять, шериф! — бог стоял с закрытыми глазами, безвольно свесив руки вниз, — Вы мне не помогаете.

Страх? Страха было много. Титанический по своим размерам город буквально дышал им, а вот алых искорок ярости совсем не наблюдалось даже с моей, достаточно высокой точки обзора. Где местные вооруженные силы?! Какого лешего мы тут одни?!

А затем я, вновь бросив взгляд на исходящую черным дымом равнину перед городом, увидел их.

Говорят, у страха велики глаза. Возможно. Мы часто боимся того, что не существует. Неизвестности, тьмы под кроватью, давящего внешне человека, неприятностей в будущем. Такой же страх, к примеру, может вызывать огромная армия, надвигающаяся на город, поднимающая за собой кучу пыли. Даже если ты знаешь, что она состоит из голых девчонок, в каждой из которых 40 килограмм костей и кожи.

Кажется, нам не совсем верно сообщили их количество. А может быть, именно поэтому мы тут одни!

— Уходим! Немедленно! Назад в Хайкорт! — реву я, хватая ближайший ящик с боеприпасами.

— Шериф! — в голосе бога-мэра слышно возмущение.

— Нас сметут! Их гораздо больше! — кричу я ему, сбегая по лестнице вниз к телегам, — Ахиол, тебя надурили!

— Мы обязаны защитить Киран-Тампури, шериф Криггс! — гремит сверху шестирукий.

— Я это уже сделал, мэр! — злобно ору я в ответ, подзывая жестом растерянную дочь, — Вон лежат трупы тварей! Город был защищен от них!

Моя формальная правота, соответствующая букве договора, богу не понравилась, но ему ничего не оставалось, как загрузиться назад в телегу с поспешностью, совершенно несвойственной подобным существам. Затем мы поехали обратно, вовсю нахлестывая несчастных коров, вновь демонстрирующих рекорды скорости. Причем им пришлось ускориться еще сильнее, когда на нас с крыш домов и из переулков начали прыгать «суматохи». Жизнь тут же приобрела цвет детской неожиданности.

— Твою мать! — выругался я, едва успев снять одну из монстродевушек, летевшую прямиком на загривок сидящему на каблучке гному. Не просто так летевшую, нужно сказать, а еще и выставившую из своих ладошек два неприятно знакомых мне по Крюгеру шипа, которыми она собиралась проткнуть свою цель. Дохлое существо с дыркой в груди грянулось прямиком в телегу, заставляя гномов орать благим матом, а меня радоваться, что сижу на ведущем транспортном средстве, собирающем большую часть атакующих.

Бабахали револьверы Ахиола и Элли, визжали короткие очереди пулеметов Лейгеров. Мы ехали, подпрыгивая на кочках так, что любое попадание вполне себе могло считаться чудом свыше.

— Я защищаю коров! — гавкнул я, пытаясь утвердиться получше на танцующей телеге. Эти попытки вызвали обратный эффект, равновесие я потерял, заваливаясь на возницу и еле успевая увернуться от того, чтобы не грянуться ему на спину. Этот момент подгадала одна из «суматох» для того, чтобы, сверзившись в телегу, пырнуть меня в зад своим наладонным шилом. Делала она это, конечно, уже мертвой, поймав пару пуль, но боль от этого меньше не стала, так как «шило» вполне удачно преодолело мою природную защиту. Похолодев раненой жопой от воспоминания, в котором лысый кид признавался, что его имплант такого же типа начинен зверским ядом, я заорал подбитой чайкой, требуя себе живой крови.

Пока Лейгеры тугодумили, где её взять, я продолжал палить по сторонам, сшибая прыгающих или готовящихся прыгнуть девок. Нельзя сказать, что это не приносило удовольствия, тут просто залюбуешься, видя, как стоящий на корме моей повозки Ахиол уверенно садит с шести пушек по тем, которых я не увидел или сознательно пропустил. Когда еще он, буквально растворив в двух ладонях удерживаемую ранее пару пистолетов, начал свободными руками перезаряжать остальные, я вообще чуть не захлебнулся слюной от зависти. Хорошо быть шестируким!

Элли тоже жгла напалмом, но уже на другой, второй телеге. Девочка просто-напросто влетала в любую копию «авроры», удачно приземлившуюся к ним в гости, а затем, пользуясь растерянностью монстра, не могущего повредить призраку, банально высаживала той мозги. Про третью телегу, где сидел Аволдиус, который оказался не только клоном, драконом, котом и хорошим парнем, но также и крайне метким пулятелем лучами, и говорить не приходилось. От коротких экономных выстрелом моего друга от атакующих натурально оставались рожки да ножки, то есть дымящиеся головы и пятки!

Гладко было лишь поначалу, а затем нам показали, что недооценивать двухметровых худых порождений Бога-из-Машины не стоит, потому что они — точно не ихорники и точно не безмозглые куклы. Парочка из них умудрилась зацепиться за телеги снизу и, перед тем как их перестреляли, они тяжело ранили троих Лейгеров, буквально вспоров тем икры своими выдвигающимися шипами. Еще один из гвардейцев был буквально обезглавлен захватившим его врасплох монстром, продемонстрировавшим, что у него в ногах точно такие же острые выдвижные шипы. Следом застонал наш возница, лишаясь кисти руки с вытянутым вперед пистолетом…

Поймав отлетающую конечность, я использовал её по назначению за несколько укусов и жевков, а затем, перехватив поданный жгут, быстро перетянул кригстанцу культю. Ох, не прибавит мне это популярности… Зато теперь, под тоником живой крови и плоти, я вполне могу попробовать бить с двух пулеметов!

Что оказалось чрезвычайно актуальным. За атакой этих авророподобных существ определенно стоял разум, планировавший всю эту ловушку. Чисто на нас, это вне всяких сомнений. Судя по отрывистым фразам оправдывающегося (!) между выстрелами Ахиола, всё должно было быть совсем не так. Мы должны были усилить группировку более чем в три десятка тысяч человек, готовых к встрече орды «суматох», но их на месте, то есть на стене, почему-то, не оказалось. Наш мэр, будучи совсем не человеком, предпринял пару вялых попыток выполнить заключенный неизвестно с кем договор, оставив нас на стенах, но, видя, что происходит, уже начал о чем-то догадываться.

Изумительной крепости мат Крида Ланхольма, совершенно безбожным образом критикующий мэра, был удивительно уместен. Впрочем, как и моя упреждающая стрельба по крышам зданий, мимо которых мы должны были проехать. Пули в клочья разрывали десятки голых девушек, преследующих нас по обеим сторонам дороги.

Спустя еще пять минут бешеной скачки и стрельбы мы потеряли еще двоих гномов. Одному банально вырвали горло, а вот второму размозжили голову брошенным камнем. Меткая «суматоха», получив от Элли две пули в живот, почему-то не умерла, как остальные, а очень ловко удрала, умудрившись в высоком пируэте избежать еще и луча Волди. Дочка, взвизгнув от досады, крикнула одному из раненных в ногу гномов держать её, а затем, схватив его лежащий без дела пулемет, начала вовсю садить из него по сторонам. Надо будет потом разобраться в сложных отношениях между Элли и физикой, потому как девочку, по идее, отдачей должно было бы сдувать…

В Хайкорт мы ворвались, едва не исходя стонами облегчения от того, что корявая мостовая дурацкого Киран-Тампури сменилась гладкими как лицо младенца плитами нормального цивилизованного города. Правда, вдобавок к такому приятному событию, тут еще и не оказалось «суматох». Живых. Несколько мертвых на подъездах было, валяющихся на плитах города с огнестрельными ранениями, а кто их нанес, мы увидели чуть позже. На балконах и крышах пронзенных гигантскими черными корнями домов стояли очень знакомые мне фигуры — молчаливые, в глухих пыльных плащах и в помятых шляпах.

Армия мертвых Незервилля вновь была поднята Базилиусом Энно. Ну как армия? Несколько десятков точно.

Правда, неизвестно зачем, так как я был полон решимости немедленно эвакуировать всех и каждого из города на «Неаврору», а затем на «Славу Кригстана». Та орда, которую я разглядел со стен города, уже должна была в него ворваться. Сражаться с таким количеством пусть и не особо сильных, но прекрасно умеющих карабкаться по вертикальным поверхностям монстров… это суицид.

Однако, у Кендры, как всегда, были насчет моих планов звуки, которые человек с богатым воображением мог бы счесть смехом…

Глава 16

Стрелять из штурмовой кригстанской винтовки одиночными — не самое продуктивное занятие. При всех достоинствах этой большой и красивой черной «дуры», она никоим образом не предназначена для ведения прицельного огня на средних и дальних дистанциях. Хотя, с другой стороны, у меня это вполне получалось, пусть и с неприятным перенапряжением.

Работал, как говорится, за десятерых. Десятеро, впрочем, работали рядом, паля в белый свет как в копеечку, причем, тоже вполне эффективно. Роскошь прицеливаться не торопясь появляется не так часто в этой жизни.

Хайкорт оказался захваченным «суматохами». Тысячи, если не десятки тысяч копий нашей «дорогой и обожаемой» Авроры, ворвавшись в город, тут же проследовали по следам наших повозок, совершенно не сбавляя хода, и теперь, снеся всех живых мертвецов, что рассадил по городу Энно, вовсю осаждали нашу несчастную ратушу, над которой гордо реяла совершенно бесполезная «Неаврора». Причина её бесполезности заставляла нас сжимать от отчаяния и адреналина разные отверстия, а еще стрелять, стрелять и еще раз стрелять!

Монстры в виде девушек бежали по улицам, крышам, даже стенам домов, скапливаясь к ратуше целыми потоками. Молчаливо, тихо, безо всяких эмоций, они бежали, они прыгали в попытках зацепиться когтями за зазоры между камнями огромного здания, а потом… гибли. Поначалу. Причиной того, что мы, собравшиеся в здании, были еще живы, а не разорваны на мелкие клочки, было объединенное волшебство Базилиуса Энно и Лейлуша Корадорры ат-Мансипаха, заключившее пространство вокруг ратуши в вращающееся торнадо из магии, ветра и костей. Спонсорами последних выступили как раз «суматохи», сейчас ползающие везде в зоне обстрела. На потери в своих рядах они чхать хотели.

Теперь сложился относительный паритет — орда продолжала скапливаться вокруг ратуши, мы продолжали в неё стрелять, реализуя принцип «слона и дробины», а наша прекрасная «Неаврора» продолжала сидеть под туманом Незервилля, потому что, как оказалось, если она над ним высунется — то её собьют. Ну и на закуску… «Слава Кригстана»? Она свалила домой. Нас бросили.

Просто! Сука! Прекрасно!

— Ахиол, меня происходящее слегка огорчает! — проделав дырку между слабым намеком на сиськи у очередной твари Бога-из-Машины, я, плюнув на всё, повернулся к богу. Вид у лысого шестирукого громилы был… растерянным и даже слегка грустным.

— Со мной заключили договор, шериф, — покачал бог головой, — и, кажется, совсем не для тех целей, что предполагались.

— Это похоже на ловушку, — Волди, перевязывающий ноги раненным гномам, был удивительно рассудителен, — С кем ты заключал договор, бог?

— С другими богами, — повернулся к нему мэр, — Пантеон Терсана явился ко мне, предложив пакт…

Рявкнул выстрел, прерывая рассказчика. В одно из окон, которое мы до этого полагали непреодолимым для противника, к нам в гости ввалилась половинка «суматохи». Верхняя. Шкрябнув ногтями пол, существо мелко задрожало и тут же умерло. Ну твою-то…

— Может, всё-таки, делом займетесь, господа? — ехидно спросила нас Эльма, картинно сдувая дым из дула очень изящного обреза двухстволки, — А там и поговори…

Долбанул еще один выстрел, теперь уже из пистолета, за рукоять которого крепко держалась не очень радующаяся жизни Стелла Заграхорн. Причем в то же окно. Ничего не упало внутрь, но явно улетело вниз.

— Действительно, — хмуро пробубнила полугоблинша, посмотрев на мою сероволосую дочку довольно тяжелым взглядом, — А давайте…

Тут уже пришлось стрелять мне, потому что третья «суматоха», планировавшая, видимо, прыгнуть прямо с подоконника, поскользнувшись, свалилась к нам внутрь, бесстыже растопыривая ноги. Хрупкую тушку мотнуло от попадания из крупнокалиберного офицерского пистолета, а я, вместо того чтобы продолжать эту эстафету метких острословов, метнулся к горе-окну, попутно вытягивая из-за спины старрх.

— Вот же с-собаки страшные…, — вырвалось у меня вместе с режущим ударом орочьего ножа, отделяющего следующую спешащую внутрь голову от тела. Завязалась короткая потасовка из серии «злой гном с ножом против десятка голых девиц, лезущих в окно», причем она была бы даже красивой или эпичной, если бы не женские вопли за моей спиной, истерично требующие убивать цели так, чтобы внутрь не капало и не падало. В конечном итоге надо мной зависла Элли, банально расстрелявшая остальных страждущих.

— Так, все к окнам, внимательно прислушиваемся и приглядываемся! — распорядился я, — Волди, защищаешь наших волшебников! Ахиол — с вас рассказ! А заодно попытайтесь определить, куда мы можем ударить заклинаниями с наибольшим эффектом!

Раздосадованный бог не стал отмалчиваться. Отодвинув меня от ставшего опасным окна, он встал возле него, наставив все шесть револьверов, а затем начал говорить.

Всё оказалось довольно просто. Когда в мире завертелась буча, новости до Терсана дошли далеко не сразу, причем, в основном, с помощью того же Ахиола, изредка имеющего большое неудовольствие соприкасаться разумом с некоей Стеллой Заграхорн (на этом моменте зеленокожая верующая, шарахающаяся от своего бога, слегка поёжилась). Так вот, обмен новостями кончился тем, что в гости к Ахиолу нагрянул весь Пантеон страны, состоящий из 12-ти богов и богинь. А затем ими была предложена сделка — шестирукий делает всё, что в его силах, чтобы защитить Киран-Тампури на время текущего кризиса, а по его окончанию его принимают в большую и дружную семью божеств этой славной страны.

Шестирук провёл быстрый анализ ситуации, сделав выводы следующего плана: на данный момент в Хайкорте было крайне мало действительно заслуживающих уважение смертных (с уходом архимага и некроманта здесь стало совсем печально), набирать новых жителей из закрытой океаном и горами страны чрезвычайно затруднительно, а поэтому… почему бы и да? Тем более, что многомиллионный Терсан верить умеет и любит, а миролюбие местных жителей лишь последствие их низкой квалификации в ратных делах. В случае чего местных за считанные месяцы можно сделать пламенными борцами за все хорошее против всего, что Пантеон сочтет нужным. Отличная сделка.

Кроме того, Ахиол ничего не терял. Шансов, что здесь окажутся твари Бога-из-Машины, было откровенно мало. Слишком сложно добраться, нет нужных храмов, довольно мало органики по сравнению с другими частями планеты. Неоправданно, в общем.

Он согласился, связав себя обязательствами. А дальше наступили сплошные «но», потому как «суматохи» пришли именно по души хайкортцев, а Ахиол, в силу своей натуры, не стал это скрывать. Вот местные разгневанные боги и отозвали все свои силы во дворцы и храмовые комплексы, переведя последние на осадное положение. Их расчет оказался верен — по словам нашего мэра население Киран-Тампури в данный момент не сократилось даже на 10 процентов. «Суматохи» просто… ели, стремясь восполнить свои силы после решительного марш-броска. Всё, что кроме еды их интересовало — находилось здесь, в ратуше.

Глупо? Глупо. Но только с точки зрения смертных. С точки зрения местных небожителей подобное развитие событий более чем логично, так что наш мэр схлопотал частичный откат, заставляющий его время от времени болезненно морщиться.

А еще все это дело вылилось в полный разрыв договоренностей между Хайкортом и Терсаном, включая пакт о ненападении. В «Неаврору» бы стали стрелять и без этого, благо что Пантеон донес до своих верующих знания о том, кто виноват в происходящем, но теперь разрыв был формализирован.

А мы были в жопе.

— Мы можем вылететь сквозь туман! — вовсю пыталась придумать решение общей проблемы Стелла, — Элли может лететь перед дирижаблем и…

— Может, — соглашался не сводящий глаз с окна бог, уже успевший пару раз пальнуть, — Только вот это очень густой туман, Стелла, а мой секретарь гораздо меньше вашего дирижабля. Некоторые корни торчат высоко над зданиями, уходя глубоко в туман. Мы легко можем на них наткнуться, если будем лететь вслепую.

— А если взлететь чуть-чуть выше? Над туманом?!

— Тогда воздушный корабль станет виден Пантеону. Они направят руки стреляющих.

— То есть, даже если мы перебьем всех этих коз…, — Эльма, ловко высунув в окно длинноствольную винтовку, нажала на спусковой крючок, заставляя оружие гулко кашлянуть смертью, — …то мы все равно не сможем улететь?!

— Сможем, милая, — тут уже вмешался я, — В таком случае — еще как сможем!

— Пап! Как?!

— Твой батя снимет вот эту маску, а потом пойдет в город, улыбаясь во всю пасть… Он у тебя красавчик. А потом все будет хорошо. У нас. У остальных — не очень, — поведал я, выбивая мозги очередной «суматохе», выглянувшей в окно снизу, — Да КАК они вообще попадают на стены!?!

«Как» — выяснилось через десяток минут, после того как меня позвал на этаж ниже Базилиус Энно. Пока сидящий в позе концентрации Лейлуш Корадорра ат-Мансипах поддерживал заклинание, любопытствующий некромант вскрывал тушку одной из «суматох», пытаясь понять, что это такое. Прочие же члены семейства Энно, числом в пять не очень живых особей, стояли у защищенных магией окон, периодически колдуя вниз разную отвратную гадость. Их целью было создать какую-нибудь болезненную дрянь, способную выкосить всю скопившуюся в Хайкорте орду, но пока некромантия проигрывала.

— Это удивительный организм, шериф Криггс, — Базилиус был почти благодушен, несмотря на руки по локоть в крови и общую печаль нашего положения, — Вы представляете себе, насколько сложно прямохождение? А эти существа могут передвигаться любым способом…

— Очень интересно, но у нас затруднение, мэтр. Они преодолевают вашу защиту.

— Да-да, — некромант растерянно покивал, — Видите ли, свойство организма этих кукол — получать всплеск энергии от еды, особенно если в пище содержатся живые клетки. Кратковременный всплеск, к тому же сильно изнашивающий их организмы, но он позволяет двум особям бросать третью на большую дистанцию. Проще говоря, эти существа скопились с той стороны ратуши, где мы их не видим и… закидывают своих подруг на стены. И это очень странно…

— Чем? Чем это странно, мэтр Энно? — мне почему-то показалось очень важным прояснить такое поведение.

— Их мозг, шериф Криггс. Он практически отсутствует. Он еще проще, чем у ихорных тварей, даже проще тех немногих существ-охотников, которых я вскрыл по дороге сюда. Эти существа совершенно точно неполноценны и уж точно не способны к таким сложным вещам как определение приоритетов или… вот, к примеру, к командной работе. Всё равно, что оторвать таракану голову. Его тело сможет жить еще неделю, но ожидать от него каких-либо действий сложнее бессмысленного рефлекторного передвижения…

— И…, — слушая сверху выстрелы и вопли, я попытался слегка направить увлекшегося некроманта в нужную сторону, но того было не остановить.

— Видите ли, шериф, — оживленно, как никогда еще на моей памяти, говорил Базилиус, размахивая своими окровавленными руками, — Эти существа совершенно уникальны! Видите вот, к примеру, вот это тело? Оно уже гниёт, причем крайне быстро! Этот организм — самое настоящее живое оружие, моментально умирающее при повреждении ряда жизненно важных органов, но способное очень быстро восстанавливать силы и даже заращивать небольшие повреждения! Оно не может размножаться, но практически не устает, и…

Чем больше я слушал некроманта, тем сильнее напрягался. «Суматохи», казавшиеся слегка забавным выбрыком «зараженного» Авророй Аддамс разума нашего искусственного бога, оказались куда более продуманными и опасными. Более того, в их конструкции были детали и от моего организма — то самое быстрое восстановление при поглощении живой плоти и крови. А вот многого, необходимого живому организму, у них просто-напросто не было. Ни сложной эндокринной системы, ни развитого мозга, ни…

— Вы правы, мэтр, — хрипло выговорил я, торопливо затягиваясь сигариллой, — Вы совершенно правы…

— В чем именно, шериф? — наклонил Энно голову.

— Это не самостоятельные особи. Они похожи на насекомых. Ими управляют.

— Точно! — от тона некроманта дёрнулся даже пребывающий в медитации архимаг, — Так вот почему проклятия не накладываются! У них всех не похожая энергетика, а одинаковая! Они синхронны… как насекомые!

— Но что-то же сделать можно, Базилиус? — напряженно спросил я, — Мы просто не можем сидеть здесь и ждать неизвестно чего.

— От меня не ждите ничего экстраординарного, — покачал головой маг смерти, разворачиваясь назад к распластованному телу, — Здесь нет ни лаборатории, ни хоть какого-то оборудования для работы с разносчиками болезни, нет рабочих материалов, нет времени на эксперименты. Чистая некромантия здесь не поможет, их слишком много, у меня нет столько энергии. Могу посоветовать лишь найти и убить… «королеву». Судя по всему, вы, шериф, уже поняли, о ком я говорю. Она здесь.

Она здесь. Теперь картина была ясна как день… и черна как худший из них.

Назад наверх я как раз успел к массированному штурму. Эти «суматохи», эти дроны, явно поднакопив силы на стенах, ринулись в окна как саранча. Молчаливая, многочисленная, не ведающая ни страха, ни гнева. Они рвались внутрь, а мы стреляли из всего, что было под рукой. Тонкие худые тела с обманчиво слабыми конечностями валились на пол, заливая тот вполне красной кровью, воздух наполнился запахом горелого пороха и отчаянными ругательствами присутствующих. Отпихивая Эльму, я получил зазубренным шипом в плечо, еще одна тварюшка сумела слабо полоснуть одному из Лейгеров по руке, третья — оформить Ахиолу по голове. Режущее жало соскользнуло с черепа чересчур твердолобого бога, но оказавшийся на пути органического лезвия левый глаз встречи не пережил.

Одного из гномов сбили с ног и, перед тем как я пристрелил нападающую, вскрыли жалом, выскочившим из босой грязной ноги, как курицу. Аволдиус, полностью держащий на себе два окна, едва сумел уклониться от броска твари, которая тут же попыталась резануть его по ногам. Если бы не Элли с её револьверами, бывший кот остался бы в лучшем случае калекой. Еще троих, норовивших нанести визит вежливости к нашим магам, мы лишь чудом смогли пристрелить вовремя.

Всё кончилось также неожиданно, как и началось. Раз — бой, рев, стоны, выстрелы, расплывающийся перед глазами мир. Два — тишина, кисло-едкая вонь крови и пороха.

Они здесь за мной, понял я, спешно разрывающий зубами горло одной из «суматох», которой взбешенный удачной атакой бог сломал хребет ударом пятки. Всё это — лишь выманить меня, болтающегося неизвестно где. Быстрые слабые существа, не испытывающие эмоций, обладающие оружием, способным пробивать кожу Должников, восстанавливающиеся от любого источника живых клеток, даже друг от друга. Идеальное оружие.

Если я попытаюсь оторваться от остальной группы, выйду в Хайкорт, попробую увлечь за собой эту толпу… но что это даст? Я никак не убегу на своих коротеньких, хоть и очень сильных ногах от двухметровых дылд, умеющих, к тому же, скакать на четвереньках! А шансы, что все эти твари ломанутся именно за мной — каковы? Даже если сама Суматоха тут по мою душу, то мы понятия не имеем, может ли она смотреть через глаза своих… дронов.

Не вариант.

— Ахиол! Какие у местных противовоздушные орудия?!

Отличные у них орудия, ч-ч-черт. Старые как говно мамонта, но зато надежные. Одна из немногих строчек импорта по тоненьким как кошачий хер связям со внешним миром, через которые нам, кстати, и «капали» новые жильцы. Флота у терсанцев нет никакого, кроме рыболовецкого, но там свои нюансы, с побережья десант к ним особо не высадишь. А вот противовоздушные… оболочка «Неавроры» не вынесет и пары попаданий. Волди? Щиты? Что? Да, физические! Нет, не шучу. Прикроем жопу и внаглую свалим, сколько нам надо продержаться, Стелла? Минут 15-20? Волди, ну?

Нет, без шансов. Даже дракон не знает надежного заклинания от артиллерии.

Иллюзии? Да. Но не против божественного взора.

Еще один штурм, на этот раз более вялый. Отделываемся легко, если не считать больших трат на пистолетные патроны. Стелла пытается уговорить моих дочерей выбесить её, говорит, что она сможет создать достаточно большое боевое заклинание… запрещаю. Выложиться за один выстрел, накрыв хоть пять десятков ждущих внизу тварей — смысла не имеет, к тому же может быть фатальным для нас всех. Заграхорн — самый опытный пилот, единственная, кто сможет сманеврировать цеппелином в этих условиях.

Кто виноват? Ясно. Что делать? Ни разу не ясно.

Семейка Энно внизу баррикадирует свои окна, забивая их досками, к которым некроманты приделали кучу острых костей, призванных ими из бурлящего внизу магического торнадо. Скоро появятся тут, вооружатся огнестрелом или теми же костями. Помнится, Базилиус очень ловко умеет ими управлять.

Все некомбатанты сейчас на «Неавроре», трапы забраны, до цеппелина не допрыгнешь. По моей команде Церх подведет дирижабль ближе к крыше ратуши, что позволит нам всем туда забраться. Но… что дальше?

— Пап, я вот вообще не так представляла себе наше воссоединение! — бурчит Эльма, быстро стреляя вниз из чего-то, похожего на винчестер. Лицо девчонки перемазано сажей и гарью, но не сказать, что очень расстроенное. Сообщаю ей об этом, узнаю, что всё это время она проработала в подвале счетоводом, поэтому рада смене деятельности. Даже такой.

Понимаю как бывший бухгалтер. Спрашиваю зеленую полупрозрачную задницу Элли, торчащую из стены о том, что она видит. Девочка-призрак, закончив разведку, докладывает, что очередные порции голых «суматох» скапливаются неподалеку от окон, но их уже столько сорвалось вниз, что ратуша буквально окружена водоворотом из костей, крови и требухи. Взошедший к нам снизу Энно утверждает, что скоро они на пару с архимагом не смогут поддерживать этот «кровеворот» — слишком много энергии он теперь потребляет.

Одноглазый Ахиол, уже каким-то образом закрывший свою рану, молчит. Все молчат, ни у кого идей нет. Вот где пригодились бы зажигательные бомбы «Славы», но мы их потратили совершенно бездарно. А сам мегадирижабль смылся. Ахиол подозревает, что после радиосвязи с терсанцами.

Дела…

Закуриваю, стоя у окна. Внизу «суматохи», очень много их. Некоторые передвигаются, некоторые стоят, пристально рассматривая наши открытые окна, находящиеся под самой крышей, некоторые… оперативно жуют своих павших от наших пуль сестер. Все одинаковые. Просто тощие, голые, двухметровые девки. С ногами, покрытыми по колено грязно-бурой коркой и руками такого же цвета по локоть. Бежали сюда, вот и испачкались. Непричесанные, конечно.

Вот и сбылась моя мечта — я и очень много Аврор Аддамс, которых можно убивать, убивать и еще раз убивать… если бы не их долбанные выскакивающие шипы. Интересно, Бог-из-Машины изобрел их, выковыряв из моего разума воспоминание о Крюгере? Или, быть может, использовал даже мои эмоции? Черт побери, бог лично создал биооружие против меня, есть чем гордиться, есть о чем рассказывать внукам.

А еще где-то там она, но почему-то я её не вижу. Суматоха должна пылать яростью, буквально обязана это делать, но… нет. Неужели мой противник и это предусмотрел? Скорее всего, так и есть.

Если спросить тех, кто рядом со мной, можно ли погрузить ратушу во тьму? Полную тьму? Тогда я бы смог благодаря своему «чувству объёма» неслабо зажечь, прикрывая отход дирижабля.

Отход куда?

Чувствуя, что мозг вот-вот закипит, я решил немного выпустить пар.

— Kiaridis mecton laa’thal. N’aam sark Achiol. Vivir mord klast klastrum annihillis cerrum, lla’vil cannore…

— Прикрывайте Криггса! — резкий, требовательный голос одноглазого бога, приближающийся к впавшему в подобие трансе мне.

— …aggravatis mans saark Achiol saark nithis dmares…, — продолжаю тянуть литанию, представляющую из себя сложное и очень энергоемкое заклинание. Боевое заклинание. Адаптированное в Хайкорте, укороченное, поющееся через призывы к богу, чьи револьверы сейчас торчат вокруг моей головы, готовые палить по любой твари, что сунется в окно. Рядом тихо ругается Аволдиус, знающий, что это заклинание в три, в пять раз сложнее всего, чем я раньше занимался.

— Mahthra aviala …, — хриплю я. Невидимая змея, сжавшая в своим объятиях моё тело — это набирающая энергию форма. Когда-то, совсем недавно, я мечтал о невидимой змее, которую можно было бы послать на другой конец города, чтобы та там кого-нибудь прикончила. Таких заклинаний не существует. Но если ты цель видишь…

— Enlipis ext! — выбрасываю вперед руки. И невидимая змея, увеличиваясь в размерах, соскальзывает с меня, устремляясь вниз. К целям.

Меня шатает, кто-то ловит за плечи. Выстрелы. Стреляют далеко от окон, значит, новый штурм, а я что-то плохо стою на ногах. Внизу сейчас должно быть весело, всё-таки это дурацкое заклинание буквально создает здоровенного невидимого питона, начинающего выдавать резкие коленца своим огромным телом. Нелепое, но довольно практичное заклинание — одновременно полуавтономное, неплохо контролирует область, даже может применяться в качестве осадного оружия… посмотреть бы, но некогда.

Под нос сунуто что-то мокрое, теплое и влажное. По ушам бьет крик «Пей!». Пью. Кровь. Совсем немного. Граммы. Едва удерживаюсь от того, чтобы не впиться всей своей пастью, отгрызть, оторвать, проглотить. Желания нет, голода тоже, это уже просто рефлекс на лечение. Тупой организм знает, что вот это вот мерзкое, соленое, теплое — оно как лекарство и наркотик, моментально тонизирует, лечит, исправляет. Держусь.

Прихожу в себя. Точнее, мне помогают это сделать шипы. Шея пробита насквозь одним, второй, вошедший через бок, превращает легкое в лохмотья и щекочет сердце, два ножных — в бедрах. Сидящая на мне «суматоха» вовсю грызёт мою щеку, но её зубы далеко не настолько смертельны, как шипы. А те — штука довольно хрупкая. Резко дергаюсь, обламывая верхние, вытаскиваю тот, что в шее, хватаю монстра и делаю с ним то, что он хотел сделать со мной. Вторая рука свободна, секунда, в ней появляется пистолет. Стреляю.

Стреляю.

Стреляю…

Это короткий, невероятно злой, очень напряженный бой, стоивший нам троих из четырех раненных в ноги кригстанцев, трех пальцев у бога, длинной резаной раны на бедре Эльмы, шикарного фингала на лице получившей пяткой с разворота Стеллы.

…и Зальцера Херна, лежащего в луже крови рядом с двумя опрокинутыми корзинами, которые он принес из кухни. Запах его знаменитых пирогов на фоне вони пороха, крови, вспоротых внутренностей. Это…

Оглушенный, смотрю на мертвого полугоблина. Мирного, тихого, гостеприимного разумного. Самое доброе и чистосердечное существо, что я повстречал на этой паршивой планете. Простой хозяин простой гостиницы, заботливый, тихий, честный. Ему тут было совсем не место. Я же просил его быть рядом с Церхом…

На глаза наворачиваются слезы. Не только у меня. Девчонки тоже плачут. Хоть и продолжают смотреть в окна, в отличие от их тряпки-отца, но плачут.

Нужно собраться. Надеюсь, под маской ничего не видно.

— Магнус…, — слышится хриплый голос Волди.

Вроде бы, только он называет меня так, да?

— А? — откликаюсь я, пытаясь заставить себя начать перезаряжать пистолет. Еще бы крови, хоть немного. Слишком долго стоял, монстры уже остыли.

— У меня есть идея. Но будет очень больно. Очень-очень больно и плохо.

— Так это же замечательно! — криво и жалко ухмыляюсь я, слегка приходя в себя.

Боль — это сейчас именно то, что нужно.

Глава 17

Почти опустошенный источник ныл, вырабатывая энергию на пределе своих возможностей. Ощущения от процесса были погаными донельзя. Меня тошнило, трясло, все суставы гадски ломило, а трясущиеся ноги, раскоряченные по ненадежной и скользкой опоре, сводило в судорогах. От букета ощущений я скрежетал зубами и ругался, но продолжал исправно вливать свою энергию в Аволдиуса, удерживаемого мной за плечо. В свободной руке у меня был пулемет кригстанцев, стреляющий почти непрерывно, благодаря длинной импровизированной ленте, протянутой из открытого над нашими головами иллюминатора.

— Волди, это, мать твою, идиотская идея! — заорал я, готовясь к худшему.

И худшее настало. В ладонях сосредоточенного драконьего клона налились светом и магией две яркие сферы, которыми бывший кот тут же выстрелил вперед… взрывая к чертовой бабушке здания, к которым мы как раз подлетали! Мои потроха болезненно дёрнуло краткой дестабилизацией между нашими источниками.

План был на самом деле идиотский, но другого у нас не было. Если мы не можем лететь над туманом и в тумане, то почему бы не пролететь под ним? Ведь для этого достаточно привязать на носу «Неавроры» сияющего лампочкой Ильича Аволдиуса, присобачить к нему бога и Должника в качестве дополнительных батареек… тем самым получая курсовое орудие достаточной мощи, чтобы снести мешающие пролету цеппелина здания.

Остальные члены экипажа этого летающего дурдома вовсю палили по преследующей нас орде «суматох», вынужденной рассредоточиться и пытаться догнать нас, карабкаясь по уцелевшим зданиям. Запустив своего гигантского магического питона прямо на площади перед ратушей, я волей-неволей лишил монстров свободы маневра и шанса атаковать улетающий дирижабль большой кучей.

Если закрыть глаза на то, что у меня тело не знает, с какого отверстия ему больше хочется выпустить струю, а в кишках творится настоящая дискотека, то идея Волди оказалась просто отличной. Нижняя часть цеппелина плыла в четырех-пяти метрах над мостовой, причем, благодаря стараниям Стеллы, на приличной скорости. Единственным шансом запрыгнуть на борт у «суматох» было осуществить рывок с ближайших зданий. Каменных, слегка влажных, частично разрушенных драконической магией, а что еще важнее — методически обстреливаемых из нескольких десятков стволов, часть из которых была самыми современными кригстанскими пулеметами.

Красота, что и говорить. Если бы не ежесекундная опаска того, что какая-нибудь из этих тощих гадин доберется до оболочки и располосует её на британский флаг. Правда, этот момент на себя должны были взять Энно и ат-Мансипах, но некромант уже доказал, что владеет довольно узкой специализацией, а сам архимаг, после того как его защитный барьер вокруг ратуши сдетонировал, выглядел куда хуже своего мертвого друга. А я теперь, постоянно выкачиваемый Волди, понимал почему.

Пока все шло более чем хорошо, насколько я мог судить. Мы летели, все стреляли, голые дистрофичные твари остервенело карабкались со здания на здание, иногда перепрыгивая, иногда скользя и падая вниз. Они обгоняли неспешно идущую «Неаврору», искали удобные места, откуда можно будет прыгнуть в попытке дотянуться до обшивки цеппелина когтями, а затем падали, пробитые пулями. Те, которым всё-таки удавалось совершить этот беспримерный подвиг, падали жертвами бдительной девочки-призрака, вовсю использующей преимущества собственного состояния.

Мы шли вперед, к свободе. Стоит только вылететь за пределы Незервилля, как нам можно будет нарастить скорость. Осуществив это, мы на той же высоте запросто удалимся из возможного радиуса поражения пушек города, одновременно превысив скорость преследующих нас монстров. Как дошедшая до противоположного края доски шашка…

Мозг, руководивший ордой голых девок самого непотребного вида и поведения, не мог их скоординировать достаточно, чтобы они не мешались друг другу в попытках допрыгнуть до «Неавроры», но вот понимания, чего именно мы хотим добиться — ему хватало с лихвой. Как и сообразительности. Если нельзя допрыгнуть…, то можно докинуть.

— Все, кто впереди! Стреляйте по тем, у кого в руках камни!! — встревоженно проорал я, пережидая еще один приступ выкручивающей потроха боли. Волди как раз вдарил вперед, по двум трехэтажным узким домам, заставляя их рухнуть вместе с покрывающими их «суматохами».

Аволдиус, с горящими по его телу линиями, обжигает даже на расстоянии в пару десятков сантиметров. Он не обращает внимания на крики, на суету и выстрелы, лишь сосредотачивается для нового залпа. Ему хуже, чем Ахиолу и уж точно хуже, чем мне, но дракон в теле клона работает на износ. Прикушенная губа, пустые глаза, трясущиеся руки…

Залп!

Отбиваю стволом пулемета крупный осколок кирпича, летевший в ребра другу. Выпускаю короткую злую очередь, вспарывающую лежащую на крыше «суматоху». Она не просто лежит, а ловит подбрасываемые снизу кирпичи от тех, кто уже никак не успевает подняться. Теперь её тело падает вниз. Вновь отбиваю, вновь стреляю. Ахиол занят точно тем же, плюс время от времени бьет прямо под нас коротким оглушающим заклинанием, чтобы пресечь броски камней снизу. Монстры хватают оружие пролетариата, а затем бегут по улице со всех задних ног, чтобы попытаться зарядить по драконьему клону снизу…

— Криггс! — до меня доносится возглас сверху. Задираю голову. Из иллюминатора на меня смотрит рожа лейтенанта Лейгеров, красная от натуги аж жуть. В обеих руках гном удерживает металлический бочонок литров на 10. Он бросает его мне с воплем «смазка!». Ловлю, а затем с размаху, с максимальной силой, такой, что чуть не рвутся страховочные ремни, крепящие меня к носу судна, бросаю бочонок вниз, так, чтобы его расплескало по всей улице.

Слушаю восхищенные комментарии Элли, рассказывающие, какое количество монстров, бегущих по улице за «Неавророй» теперь представляет из себя кучу-малу. Очень хорошо. Измазавшись в густой вязкой смазке, они всё равно что дохлые — не смогут ни бежать по плитам, ни карабкаться на здания.

— Снимайте оставшихся! — ору я, начиная активнее водить воющим пулеметом по сторонам.

А дальше, после очередного залпа Волди, у которого уже идёт кровь из ушей и из-под век, наступает счастье. За обваливающимися домами пустота и простор! Более того, я вижу впереди обрыв!

— Полный вперед! — ору так громко, как никогда в жизни, — Полный!! Вперед!!!

Последняя короткая очередь, снимающая очередную грязную голую фигуру, лихорадочно быстро карабкающуюся по медленно заваливающемуся зданию, и мы летим над пропастью! Хорошей, большой такой расщелиной на полтора десятка метров, огибающей тот кусок скалы, на которую когда-то «приземлился» Хайкорт!

— М-мы…, — хрипит Волди, пытаясь поднять дрожащие руки.

— Всё! — кричу я ему, тряся за плечи и не обращая внимания на ожоги, — Отключайся! Мы вырвались! Ты молодец!

Кое-как мои слова до него доходят, после чего знаки, светящиеся по всему телу нашего спасителя, тухнут. Как и его сознание. Бывший кот обмякает в веревках.

— Мне придётся строить новый город, — спокойно говорит Ахиол, разворачиваясь ко мне уцелевшим глазом, — А еще архивы… Мы их оставили.

— Плевать на архивы! — машу я рукой, жадно дыша полной грудью, — Без драконов… кха! …магический фон мира быстро упадёт на порядок! Исследования станут неактуальны!

Несмотря на приступ радости, сообщать Ахиолу о том, что довольно много разболтал кригстанцам про богов и их внутренние игры, я не собираюсь. Гномы собираются открыть просветительную атеистическую кампанию, если мы преодолеем кризис… пусть для шестирукого это будет приятной новостью. Он-то, в отличие от других, не пострадает.

Ахиол принимается отвязывать бессознательного Волди, тянусь ему помочь, как неожиданно мы оказываемся не одни.

— Всем привет! — мне в лицо скалится очень знакомая физиономия, неимоверно крепко схватившая меня за плечи. Суматоха выдает прямой удар ногой шестирукому богу, попадая тому прямо в висок. Здоровяка относит на веревках вместе с телом моего кота. В следующую секунду, обхватив меня своими худыми бедрами, девушка с размаху бьет выросшими из пальцев когтями по удерживающим меня канатам.

Падаем с ней чуть ли не в обнимку с высоты метров в шесть, прямиком на камни пробегающей под нами равнины.

Я слишком ошеломлен этим молниеносным нападением, чтобы среагировать до того, как удар о камень вышибает из меня дух. Не так, чтобы совсем, но достаточно, чтобы потеряться во времени и пространстве. Как только мы оказываемся на земле, Аврора Аддамс, ничем не отличимая от прочих своих копий, тут же меняет меня и себя местами, просто-напросто поднимая меня в воздух на своих длинных руках и ногах. Зачем — понимаю буквально через секунду, так как по моей спине и затылку начинают барабанить пули.

— Ловко я, да? — похабно подмигивает мне монстр, хватая одной рукой за горло и продолжая удерживать в таком состоянии, — А теперь… вот так!

Два молниеносных движения, за которыми я не могу уследить по причине разрывающей затылок боли от удара. Она выдирает из кобур оба моих пистолета, сжимая каждый в ладони и тут же отбрасывая покореженное оружие в сторону.

— А теперь сладкое…, — мило улыбнувшись, Суматоха вцепляется рукой мне в маску.

А я, наконец, «включаюсь», выдавая противнице короткий, но очень сильный удар кулаком в грудину, отбрасывающий её на несколько метров. Подскакиваю с места, предварительно нащупав рукоять старрха, резко взмахиваю ножом, заставляя ножны улететь в сторону. Горблюсь, держа в поле зрения девушку, не выказывающую ни малейшего дискомфорта после удара, который должен был проломить её грудную клетку насквозь.

— По-до-жди! — широко улыбается Суматоха после довольно элегантного приземления на ноги, — Я же долго ждала? Дооолго. Твоя девочка не скоро развернет это ваше корыто, а мои девочки… ну, они тоже опоздают. Давай поговорим? А потом я тебя убью.

— Ждала? — не понимаю я. Аврора далеко, достаточно далеко, чтобы я успел задействовать «боевой режим».

— Ага! — радостно кивает психопатка, — Я всё… всёёёёё это время сидела там, наверху. На пузыре этого вашего дирижабля. Нет, сначала, конечно, бежала… ну знаешь, бежала-бежала, бежала-бежала… вы мне еще живот прострелили! Было, кстати, больно. Поэтому и забралась потом туда. Всё думала, что с тобой делать.

Она могла распороть оболочку. Могла спокойно перебить всех на «Неавроре». Но сидела, лишь управляла куклами. Зачем?

Произношу вопрос вслух.

— Знаешь, в чем моя проблема с этим бога, красавчик? — глаза Суматохи слегка затуманены, а поза расслаблена. Но затем она моментально напрягается, а лицо искажается от ненависти, — Этот… эта вещь, да? Она вещь. Демонов умный ящик. Понимаешь, да? Кстати, а ты похорошел? Подстригся, подровнял брови?

Молчу. Скоро я нападу, что бы она не болтала, так как это может быть затягиванием времени. Против шипов, вырастающих из ладоней и ступней её орды — я сейчас со своим старрхом совершенно бессилен. Мой единственный шанс заключается в убийстве этого тела и побеге навстречу цеппелину, который только начинает очень медленный и очень широкий заворот.

— Неверящий Бог не чувствует боли, Магнус Криггс, — она смакует моё имя, улыбаясь почти по-человечески, — Я не могу заставить его страдать, не могу заставить его пожалеть, не могу заставить умолять, хныкать, орать от боли, корчиться от отчаяния, умирать с горя. Не могу. Понимаешь? А вот ты… ты другое дело.

— Почему тогда мы тут? Почему ты не убила моих друзей? — спрашиваю, надежнее перехватывая рукоятку огромного ножа, — А?

— Очень интересный вопрос, да? — улыбается тонкая, худая, голая девушка, — Вы меня удивили. Не должны были выбраться, но выбрались. И… я тогда подумала — а если я их убью, то ты будешь страдать? Будешь, конечно же! Только вот, скорее всего, ты потом просто дашь себя убить. Дашь-дашь, не делай такие глаза! Кстати, очень мило. Даже не жалею, что в тебя влюбилась еще тогда! Это была ооочень несчастная любовь, знаешь ли!

На нее не действует моя харизма. Совсем все плохо.

— Надежда. Ты хочешь, чтобы я надеялся, — сдавленно произношу я.

— И… верно! Но не только! — Суматоха становится похоже на обрадованную маленькую девочку. Секунда, и она вновь смертельно серьезна, — Знаешь, к чему мы ведем этот разговор, Магнус Криггс? Я не жду своих девочек, они слишком тупые, чтобы перебраться через ту большую щель! Я жду, пока ваша колымага подлетит поближе! И тогда я тебя убью.

Не успев осознать её слова, я вхожу в «боевой режим». Рву вперед на полной скорости, так, что воздух ощущается как лениво раздающаяся передо мной вата. Бешеная стерва, решившая таким красивым ходом угробить всех и вся, успевает даже улыбнуться перед тем, как сорваться мне навстречу. Из её ладоней выскакивают два длинных шипа.

Только столкновения не происходит. Суматоха как сожравшая совковую лопату кокаина балерина начинает делать вокруг меня пируэты, уворачиваясь, уклоняясь и переступая с одной своей длиннющей ноги на другую с такой скоростью, что я, находясь в режиме ускорения, едва успеваю угадать начало и конец её движений. А она, эта длинная безумная сучка, еще успевает корчить мне рожи.

Эмоций нет, есть лишь понимание, что меня дразнят. Мерные секунды высасывающего энергию и ресурсы организма режима, столько раз выручавшего меня в прошлом. Гонка со временем и против времени. Я делаю выпады, отскакиваю от её длинных, но чрезвычайно быстрых тычков, успеваю следить за ногами, в которых тоже прячутся шипы. Но она не атакует, она забавляется, пугает, издевается и ждёт.

Не того, что я выдохнусь. А дирижабля, на котором куча прекраснодушных дураков летит помогать шерифу. Стелла, дура, хоть бы высоту набрала!

Мы продолжаем. Это напоминает бой пуделя и цапли, только ускоренный во много раз. Мы мечемся, уклоняемся, обозначаем атаки, отпрыгиваем… сколько? Секунды три уже? Четыре?

Я не могу её достать. Это тело, каким бы нелепым и некрасивым и… непрактичным бы не казалось, создано тем, кто знает меня в разы лучше, чем я сам знаю себя. Оно создано богом. Да, он не знал, насколько меня усилит объединение наших с ним сознаний, но увы, оно прошло не по тем Квадрам, которые сейчас бы пригодились.

Прыжок, уворот, уход, рывок с низкой позиции. Я атакую все отчаяннее и отчаяннее, в попытках достать врага, даже получив серьезные повреждения, но Авроре Аддамс плевать на мои старания. Она явно сменила планы и теперь просто-напросто выматывает меня. Отрезать всё лишнее она сможет и потом, когда выдохнусь.

Выпад, уход, взмах ножом, из-под лезвия которого почти лениво убирают тонкую руку, чтобы шипом второй аккуратно резануть меня по лицу. Пуленепробиваемая кожа с треском и хрустом расступается. Боли не чувствую. Пока.

Иду вперед, сменив тактику. Теперь цель — поймать её шипы своим телом, а затем сломать. Я помню, что они довольно хрупкие. Девушка отступает, вертится, даже успевает показать пару оскорбительных жестов…

…а затем обиженно взвизгивает, когда по ней попадает пара камней, попавшихся мне под ногу. Она досадливо кривится, а затем резко уклоняется влево, продолжая своё движение, когда я вновь пинаю еще один камушек, пытаясь по ней попасть.

Попалась!

Аврора Аддамс, известная в миру как Суматоха, когда-то прославилась как диверсант, умудряющийся устраивать хаос и бедлам там, где это нужно было её родителям. Затем она сменила амплуа на мага, попутно затерроризировав побережье целой страны. Величайшего мага, надо сказать. Затем, если уж не мелочиться, то какое-то время она была аватаром далеко не самого последнего бога. Теперь вот в её амплуа появилась запись о серьезнейшем бойце скоростного типа. Правда, ненадолго.

— Ты… что? — не знаю, как я сумел распознать паузу на тех скоростях, в которых мы сейчас существовали, но как-то вышло.

Вполне было бы уместно ответить что-то остроумное, только вот я при всем своем желании не мог это сделать. Просто потому, что у меня не было языка. Откусил его, чтобы глотнуть крови и получить еще немного скорости на этот маневр. Боль? Да, больно. Но это пройдет. В отличие от кое-чего другого.

Она не понимала долго, вплоть до момента, пока не вырвала из своего солнечного сплетения брошенный мной ранее черный старрх. Вплоть до момента, когда из раны хлынула кровь. Много крови. Может быть, даже протормозила несколько секунд еще, пытаясь понять, когда эта дырка закроется. Я же всё это время быстро-быстро семенил… назад.

Раны от «Черного», древнего орочьего старрха, не закрывались. А быстроживущее тело Авроры… Когда она всё поняла, времени у неё оставались считанные секунды. Нет, возможно и дольше, намного дольше, но Суматоха очень сильно захотела меня срочно убить.

Она догнала меня, кровоточа, яростно визжа и размахивая своими шипами. Одному из них я позволил надрубить свою ладонь, а затем сломал его резким её поворотом. Второй она поберегла, отшатываясь в сторону, но я успел пнуть её по длинной изящной ноге, ломая ту ниже колена. Она взвизгнула, тут же бросаясь на меня, но промахнулась по маленькой и низкой цели, дополнительно пригнувшейся к земле и пропускающей тело врага над собой, а затем ударившей сверху вниз кулаком. Прямиком в рану, пробивая туловище насквозь и останавливая тем самым полёт этого монстра.

«Здесь должны быть прощальные слова», — подумалось мне, вгрызающемуся в горло ошеломленной девушке, пойманной таким жестоким и необычным способом. Только их не будет. Просто секунда, которая требуется моим челюстям, чтобы отделить голову от тела, позволив ей упасть на камни и быть отпнутой в сторону. Суматоха никогда не была бойцом ближнего боя. Даже близко.

Да и вообще бойцом не была. Попалась ведь на элементарный финт…

Хотя, кто знает, может, еще и будет. Какие её годы, учитывая, где теперь её сознание?

Валяться на камнях и пожухлой траве дохлой говяшкой у меня получилось всего несколько минут. Уж больно жалобно и громко орала изо всех сил торопящаяся ко мне Элли, тащащая с собой здоровенный кригстанский пулемет. Не имея ни малейшего желания проверять, какое именно впечатление окажет на мою немертвую дочь моя окровавленная и оголенная рожа, я дополз до собственной маски, напялил её верхнюю часть, а потом, достав из кармана брюк наполовину уцелевшую пачку сигарилл, принялся курить, нездорово сидя жопой на вполне холодной земле. Где-то там должен лежать старрх… надо его найти.

Дочка, видимо, банально десантировавшаяся с «Неавроры» методом планирования, вид имела взволнованный и уставший, видимо, чересчур тяжелым оказалось оружие. Искренняя забота и страх на её лице кольнули сердце, причем дважды. Сначала так, как надо, а потом почему-то почувствовал себя самозванцем, не заслужившим таких эмоций. Впрочем, размышлять дальше не получилось, так как налетевший полупрозрачный зеленый ураганчик засыпал меня ворохом вопросов, отвечать на которые мне было… нечем. Ну да, там во рту зарубцевалось, конечно, но не выросло же.

— Папа!!

— Ммаэмммуэ…

— Что ты говоришь?!

— Маммамммм!

— Я не понимаю!

— Мммгммаммм…

— Ты в порядке?! Что с тобой?! Где она?! Поднимайся!!

Пришлось вставать, разыскивать старрх, затем ковылять, маша рукой, от «Неавроры», принявшейся тормозить. Наверху там, к счастью, не дураки сидели, поэтому вместо торжественной остановки просто скинули мне трап, на который мы с Элли и прицепились. На вопросы отвечать было нечем, поэтому, продемонстрировав нас с Волди друг друга в относительной жизнеспособности, мне выделили какую-то живую тварь, неведомо как оказавшуюся на борту судна, а когда с ней было покончено — уложили в одну каюту с бывшим котом и бледным до синевы архимагом, под охрану Базилиуса Энно.

Ахиол, щеголяя шрамом на пол-лица, но уже вполне рабочим, хоть и мутноватым глазом, приказал Стелле брать курс на Кригстан.

Нас ждала долгая, очень долгая дорога в новый дом.

Глава 18

— Повышаю.

— Поддерживаю.

— Тоже.

— Вскрываемся, господа.

У меня на руках был простой «дом», состоящий из комбинации двух и трех карт одного достоинства, шансы на выигрыш грезились отнюдь неплохими, но тут же канули в Лету, когда ехидно заухмылявшаяся Эльма выложила «акпод» — четыре карты одной масти с «императором». Правда, дочка тут же скисла при виде расклада некроманта, собравшего аж «младший базар». Лейлуш Корадорра ат-Мансипах, поджав губы, выкинул на стол «две пары». И на что он надеялся? Тут же практически никто не умеет играть, а значит — блефуем мало…

Энно загреб банк, а мы начали раскладывать новую партию.

Скучно. Невероятно скучно.

Нельзя, имея на борту около шести десятков разумных, просто взять и рвануть в Кригстан, как нельзя и избавиться от «лишнего» груза, представляющего из себя далеко незаурядных существ незаурядного, а значит, весьма ценного, образования. Курс нам пришлось прокладывать как с учетом поиска и пополнения запасов пищи и горючего, так и с остановками возле рек и озёр, чтобы пассажиры и команда могли помыться. Я предлагал высадить население Хайкорта на каком-либо острове (заодно с моими дочерями), но тут на дыбы встали практически все, включая их самих… так что пришлось лететь всей компанией.

Что пришло? «Пара». Сброшу, так не интересно.

Скучно.

Мы уже миновали побережье, попутно убедившись в отсутствии родильных тварей Неверящего Бога на развалинах тех мест, где ранее были его храмы. Это означало начало четвертой фазы его плана — времени, когда бывшие склады плоти перерождаются в подобие гигантских крабов, а затем идут в конечную точку сбора. Даже увидели одно из этих существ, перебирающееся через озеро. Огромная тварь пёрла с такой скоростью и мощью, что практически выплеснула водоем своим напором. Размеры этой дряни, действительно напоминающей передвигающегося боком краба, сравнить с чем-либо, наблюдая с высоты, было чрезвычайно сложно. На ум приходило только воспоминание из прошлой жизни и звучало оно как «торговый центр». Эдакое здание на четыре-пять этажей, каждый площадью пару-тройку тысяч квадратов. И оно живое…

Первые дни мы провели, болтая друг с другом. Девчонки рассказывали, как им жилось в городе, засыпали меня тысячами вопросов, смущали Стеллу тысячей разных способов, расспрашивали Волди о драконах, бегали от Ахиола. Я в перерывах пытался выпросить у ат-Мансипаха знания о боевых заклинаниях, но архимагу было не до этого, он болел. Как выяснилось позже, когда он начал ненадолго приходить в себя, дело было в том защитном заклинании, которое он поддерживал вокруг ратуши. В самый неприятный и ненужный момент, когда мы уже грузились на цеппелин, «суматохи» начали все вместе швырять в защитную магию всё, что подворачивалось им под руку — мусор, камни, выдранные плитки из мостовой… От такой внезапной нагрузки на заклинание уже порядком истощенный источник Лейлуша испытал шок, сваливший нашего старика.

А затем, когда «Неаврора» уже встала на прямой курс на Лазантру, потратив на сбор ресурсов и питания почти две недели, началась настоящая скука. Мы резались в тванг, популярную игру, очень напоминающую покер, болтали и спали. Эдакий воздушный круиз во время конца света.

Причем, что интересно, на борту было очень мало тех, кто испытывал по этому поводу депрессию. Новые хайкортцы, была б у них возможность, бухали бы на радостях всю дорогу просто потому, что летят в центр цивилизации из жуткого и отсталого места, где было ни вздохнуть, ни пёрнуть. Архимаг, некромант с его учениками-родственниками, да шестирукий бог? Эти ребята были чересчур бывалыми, чтобы унывать из-за смены места жительства. Про дочек и мою красноголовую полугоблиншу и говорить нечего. Стелле вообще было не до чего, так как Эльма и Элли решили за неё взяться плотнее некуда и перевоспитать зеленую летунью в нормальное существо, от чего любимые промасленные тряпки Заграхорн просто прекратили свое существование, как и её спокойные дни за штурвалом. Теперь там почти постоянно обитала девочка-призрак, грузящая бедную полугоблиншу всем, что приходило Элли в её извращенный и отточенный годами сплетен ум. Радио же было плотно оккупировано мной, Кридом Ланхольмом и Каирном Церхом.

«Гринхаус». Интерееееесно. Кажется, банк сейчас станет моим.

Увы, облом. В кают-компанию влетел взбудораженный Церх, сходу рявкнув:

— К нам летит «Слава»!! Я поймал их сигнал!

И всё закрутилось.

Как в Кригстане узнали, где нас искать? Стоит благодарить одного немертвого, но семейного джентльмена, решившего, что хоть один член его странной фамилии должен присутствовать на территории гномьего государства. Почему Базилиус нам ничего не сказал? Ну почему, сказал, правда, прямо сейчас, когда «Неаврора» начинает набирать высоту.

Зачем, мол, лохматить бабушку и тревожить нервных нас, когда Викфорда Энно просто могли убить? Ну… как нежить, которой тот и является. Со скрипом (криками, воплями, небольшой истерикой от трех спевшихся девчонок) приняв такие аргументы, мы продолжили возноситься вверх, к летающему городу. А затем, спустя несколько часов, наблюдали в иллюминаторы за падением осиротевшей «Неавроры» в океан. «Слава Кригстана» прибыла без балласта, способного уравновесить дополнительный дирижабль.

Через еще половину суток нас забирали небольшие юркие цеппелины, чтобы перевезти на твердую землю — в город-крепость Ниттельрад, где и сосредоточивался в данный момент весь воздушный «кулак» Кригстана.

— Криггс…, — встретивший нас внизу Крюгер аж головой осуждающе покачал, — Тебя что, вообще невозможно убить?

— А я думал, что ты обосрался от страха и сдох, когда вы сваливали из Киран-Тампури, бросая нас на произвол судьбы, — поприветствовал я его своей претензией.

— Не говори ерунды, шериф хренов, — отмахнулся кид, — Мы свалили лишь когда местные очень доходчиво донесли, по радио, конечно, что имеют к вам большие претензии. Вроде вы сели не туда, куда они приказывали. Тратить неделю на спуск и неделю на подъём «Славы», учитывая, что у нас было на борту, никто не хотел. Да и что бы мы успели или… вообще могли сделать?

— Разве что жопы в иллюминаторы показать, а затем сдохнуть, — улыбнулся я, — Свалили — хорошо, вернулись — вообще замечательно. Что нового?

— Кроме моего усилившегося желания дать тебе по морде за потраченные впустую 16 часов времени? — скривился лысый, — …многое. Располагайтесь пока, мойтесь, брейтесь, жрите. Воняете. И это… познакомь с дочерями.

— Сначала назови мне фазу, Должник.

— …пятая. Пока еще пятая. У нас в запасе почти месяц. Вроде бы. Мы ведем наблюдение за одним из «крабов».

Жить сразу стало лучше и веселее, кроме душа, избавившего нас от въевшейся грязи, тут так же были милые славные гномы, избавившие нас от хайкортцев. Все эти «горожане» были признаны некомбатантами, а затем оттранспортированы куда подальше. Вместе с ними пропал и Ахиол, желающий утрясти статус своих подопечных, а также несколько назревших проблем — как оказалось, некоторые бежали в Хайкорт и от Кригстана в том числе.

Нас же банально оставили в покое на пару дней. Лейлуш Корадорра ат-Мансипах лежал под капельницей, Базилиуса Энно и его парней уволокли на какой-то объект для помощи в попытке срочно создать пилотов-камикадзе, Петр Агарин не вылезал из лабораторий, где в срочном порядке пытались адаптировать и претворить в жизнь некоторые технологии, вытащенные нами из «монастыря» Должников, а остальные, вроде шерифов, их любовниц и дочерей, заняли статус розы в проруби. То есть — болтайтесь где хотите, только под руку не лезьте.

Мы и болтались в подземной части Ниттельрада, чтобы Элли могла погулять без опаски.

— Пап, а что будет, если этот бог… победит? — спросила меня на прогулке Эльма. Волосы дочки, пепельно-серые с рождения, сейчас были уложены в забавную непослушную прическу, топорщащуюся в разные стороны. Элли, левитирующая вокруг нас, пыталась периодически пригладить это безобразие, но тщетно.

— Хм, ну это сложный вопрос, — озадачился я, — Насколько понимаю, он собирается призвать Древнего, а то и нескольких, а затем подраться с ними. Сожрать, проще говоря или заразить… без разницы. Но драка будет точно. Из ошметков этих чудовищ, когда они упадут на землю, родится множество ихорников, особо сильными они, правда, не будут. Мы выживем, если ты об этом. Но…

— Но…? — хором протянули девочки.

— А вот не знаю, — развёл руками я, — Эта сумасшедшая штука хочет истребить всех Древних и всех драконов. На ящериц насрать, конечно, но Древние… гм, кажется, это сеятели жизни по всей Вселенной. Они летают, меняя целые планеты, чтобы на тех появилась жизнь. Что случится, если эти чудовища вымрут, — предположить невозможно.

— Что-то это совсем не радует, — сказала полупрозрачная и слегка мертвая дочь согласно закивавшей второй, — даже если у нас всё будет в порядке.

— Кто сказал, что у нас будет? — удивился я, — Это во времена Полета Драконов от большей части слабых ихорников кое-как отбивались с помощью Должников, а теперь это сделать некому. Они будут жрать любую доступную органику. Давайте я вам расскажу про экологические катастрофы…

Уже не девочки, уже молодые женщины, умеющие владеть оружием и побывавшие в передрягах. Они вдвоем, пусть и под крылышком Ахиола, прожили много времени без меня, прожили преуспевая, заняв крайне достойные места в Хайкорте. Сами. А наш шестирукий босс уж точно не тот, кто будет давать послабления. Теперь, во время этого конца света, последнее, в чем нуждаются мои дочери — так это утешение. Они должны знать все варианты, чтобы быть к ним готовыми. Шансы, что последний бой будет и что я из него не вернусь — не просто высоки, а с земли не видно. Даже моими глазами.

— О, а вот и Стелла! — обрадованно сказала Элли Эльме, — Помаши ей рукой! А то мою не видно…

— Э, отдай шляпу! — справедливо, но в шутку возмутился я, обездоленный на головной убор. Им уже вовсю махали, подзывая к нам запыхавшуюся полугоблиншу, почти бегущую нам навстречу. Мы оставили зеленокожую в отвратительно дорогом ателье, где отвратительно серьезный портной внимательно выслушал пожелания моих дочурок, а затем, измерив красноголовую в разных местах, взялся за шитье для нее нескольких нарядов. Это было вчера, а сегодня Стелла уже перла к нам две объемистых на вид сумки, находясь при этом в новом прикиде.

Выглядел костюм отпадно, но довольно знакомо. Определенно смущенная полугоблинша красовалась в обтягивающих её круглую задницу бриджах, перехваченных залихватским широким поясом, переходящим в щадящий корсет, заставляющий её молодые зеленые сиськи пытаться выпрыгнуть из белоснежной рубашки. Видимо, в попытках это скрыть, Стелла выклянчила себе нечто вроде короткой куртки из толстой кожи, но сделала еще хуже, так как теперь её грудь рвалась на свободу не прямо, а типа как украдкой, да еще и слегка потея, что гораздо сильнее привлекало внимание. Пара пистолетов на бедрах и относительно высокие, по колено, сапоги дополняли это нескромное зрелище, заставляя уши мисс Заграхорн багроветь во всю мощь.

При виде этого смущения мы втроем выполнили жест «рука-лицо», а затем девчонки напали на красноголовую, в красках описывая дыры в её покойном барахле и что сквозь эти дыры можно было разглядеть. Или кого забеременеть, как бы тоже вариант.

— И сколько вы ей таких нарядов назаказывали? — зловредно спросил я, мешая девчонкам пуститься щупать Заграхорн за разные места.

— Немного, — хмыкнула Эльма, — В сумках у неё большей частью нормальная рабочая одежда для пилота. Из крепкой ткани. Чтобы задницей ни перед кем кроме тебя не светила, пап.

Последнее было сказано как-то… непонятно. Посмотрев на Элли, я увидел слегка мученическое выражение на лице девочки-призрака, такое, уже определенно ей привычное. Хм, я чего-то не знаю? Кстати да, пришлось потратить много времени и сил, чтобы уговорить дочек отказаться от идеи взглянуть на моё лицо. В этом плане мне сильно помогла как раз подбегающая к нам Стелла.

Дождавшись за сигариллой, пока девчонки набубнятся о своем о женском, я повел всю свою семейную ячейку в один из немногих ресторанов этого полуподземного города. Кригстанский сервис в очередной раз поразил нас своим аскетизмом, но после пары недель на пареной в машинном отделении каши на не самой чистой воде, сдобренной полосками полузасохшего мяса, мы были очень рады и такому. Не говоря уже о алкоголе, которым все эти две особы зачем-то надрызгались сверх всякой меры так, что мне пришлось переть наклюкавшихся барышень на руках стопкой. Под ехидные замечания призрака, от которого периодически шарахался народ.

— Сторожи этих пропоиц, — выдал я ценное указание девочке-призраку, сгружая свою сопящую ношу кулями на кровати, — А я пошёл искать Ахиола.

— Что-то случилось? Я могу с ним связаться, — предложила дочка.

— Нет, я собираюсь обсудить с ним наше общее увольнение, а это лучше сделать глаза в глаза.

— Ээ…, — тут же замешкалась моя собеседница, подлетая ко мне поближе со смущенным видом, — Пап, мы… это. Забыли взять наши сбережения. Мы бедные. Совсем.

— Нет, милая. Мы отвратительно, просто омерзительно богаты. Если не считать текущий конец света и то, что золото и монеты вернутся к своей ценности лишь через сотню-другую лет, — мягко улыбнулся я, потрепав дочку по щеке, — Но спасибо, что напомнила.

Разыскать нужную мне персону стало неожиданно сложно, а когда удалось, стало понятно почему — меня заманили в одно определенное место, где собралась большая, хоть и не совсем дружная компания. Как бы случайно, ага.

— Ахиол, мы с девочками… увольняемся, — сразу взял я быка за рога, обращаясь к молчаливо сидящему с огромной чашкой кофе богу, — У Хайкорта не осталось врагов, против которых нужен был бы такой шериф. Кроме того, то, что произошло в Киран-Тампури…

— Я вас услышал, мистер Криггс, — медленно кивнул бог, — и принимаю отставку каждого члена вашей семьи. К сожалению, выплатить…

— Пустое, — тут же махнул рукой я.

— Выплаты будут произведены, — закаменел желваками бог, уже отрастивший себе новый глаз, но зачем-то оставивший на лице шикарный вертикальный шрам, — Мы знаем друг друга, а следовательно, этот вопрос закрыт.

— Хорошо, вопрос закрыт, — покладисто согласился я, чувствуя, как с плеч падает немалых размеров камень. Не только психически, но и метафизически. Какой-то откат за частично похеренный договор с Пантеоном Терсана мы поймали, но сейчас его вес с меня ушёл. Жаль, что никогда прилежно не изучал эту область божественной магии, просто-напросто не собираясь в свое время подводить Ахиола. Однако, вышло как вышло.

— Но вы остаётесь жителями Хайкорта? — скрупулезно уточнил бог, пользуясь тем, что вся остальная компания из знакомых и незнакомых рож продолжает молчать.

— Да, разумеется, — пожал плечами я, а затем обратился к остальным, присутствующим в зале, с вопросом, — У вас, господа, есть ко мне какое-то дело?

— У нас? Нет, — показав поочередно пальцем на своих соседей, а затем переведя его на старушку-Должницу, а под конец на себя, прогудел невозможно широкоплечий гном, — Мы так, посмотреть на новую легенду.

Красочная троица. Заговоривший имел шикарную бороду, заплетенную в несколько толстых косиц, сидящий слева от него человек крупного телосложения имел не менее выдающиеся усы, спускавшиеся чуть ли не до середины груди, а третий так вообще представлял из себя очень даже пожилого чистокровного гоблина… размерами с человека. Очень колоритная и весьма подозрительная компания, особенно, если учесть, как им улыбается противная и вредная бабка, имени которой я так и не узнал.

Пожав плечами, я с вопросительным видом развернулся к Церху и Крюгеру, усердно делавшими вид, что они — тумбочки. Те хором умудрились усугубить это впечатление, еле заметными жестами развернувшись к еще одному члену этого заседания — обычному гному средних лет, сидящему с уставшим видом. Единственным, чем этот разумный мог впечатлить, была тяжесть его взгляда, которую я с успехом проигнорировал.

— Мистер Криггс, — густым низким голосом заговорил этот самый усталый, не отводя от меня взгляд, — Я канцлер королевства Кригстан, Дарпин Грайн. К вам у меня один вопрос — правда ли, что вы обладаете уникальным зрением, способным видеть как ихорников, так и некоторые эмоции разумных?

— Да, канцлер, — сразу ответил я, внутренне напрягаясь. Вовсе не от присутствия здесь самого влиятельного смертного на планете, а от ожидания того, что должно за этим проследовать.

— Очень полезное свойство, — чуть наклонил голову гном, — Наверное, оно не раз вас выручало?

— Да.

— Она появилась у вас сразу или после того, как вы стали хазардом? — поднял одну бровь канцлер.

Сказать, что после этих слов Крюгер и Церх напряглись — было не сказать ничего. Они почти подпрыгнули на своих стульях. Ахиол слегка приподнял одну бровь, выражая среднюю степень удивления, и… всё. Троица непонятных разумных осталась полностью спокойна, точно также как и сидящая рядом с ними бабка. Интересно. Правда, я уже не тот мальчик, который будет меняться в лице от таких подстав.

— Если честно — то я не помню, — широко улыбнулся я, откидываясь на спинку собственного стула, — Но вот вам ответный вопрос, канцлер — какие проценты на удачную вербовку Магнуса Криггса вам насчитали психологи?

— Вербовку? — в глазах Дарпина Грайна не отразилось ничего, как и в его ауре, но мне эти сигналы особо и не были нужны, — Что вас заставило вас предположить, что мы здесь собрались вас именно вербовать, а не… скажем, ликвидировать?

Лысый и Лейгер, которых явно сыграли втемную, выглядели так, как будто их поимели прямо на белом рояле посреди бального зала.

— Вопрос на вопрос, — вздохнул я, — Хорошо, отвечаю. Мои планы и цели широко известны присутствующим — раз. Большинству их, как минимум. В своих действиях я ни разу не расходился со словами, это будет два. Есть определенная репутация — три. Проще говоря, я опасный, но очень полезный психопат, который отчаянно нужен Кригстану, как бы не повернулись дела в будущем. Только вот этот психопат планирует исчезнуть сразу после весьма опасной операции, поэтому единственный шанс как-то переманить его на службу стране заключен в попытке договориться заранее. Проблема — вам нечего ему предложить за интенсивную работу на благо государства, просто потому что работать он уже устал. А предлагать надо быстро, так как упомянутый Магнус Криггс не скрывал своего желания поговорить с кем-то из принимающих решения, так как ему нужен дирижабль модели «Байвер-3», выдать который вам, увы, придётся. А как только семья этого злого хазарда станет для Кригстана недосягаемой…

Оканчивать фразу я не стал. Тут и так всё было понятно. Моё зрение, мои возможности, мои знания — всё это представляет из себя огромную ценность. Даже в случае провала, если Бог-из-Машины победит, то с моей помощью можно нивелировать ущерб для континента Лазантра — я просто могу, пользуясь своими глазами, находить ихорных тварей на огромных территориях, не позволяя им отожраться и эволюционировать. Смогу спасти десятки, сотни тысяч жизней, просто сидя на дирижабле, попивая кофе и покряхтывая в рацию.

Но не хочу.

— Позвольте вам, мистер Криггс, кое-кого представить, — наконец, разомкнул губы канцлер, устав давить меня взглядом. Он даже руку протянул по направлению к колоритной четверке, попутно оглашая их имена, — Офелия Лайтхорн (старушка-Должница), Мэйнор Стинг (гоблин), Кальварос (человек с усами) и… Фьорн Семибородый (гном, тут же начавший ухмыляться самым пиратским образом).

— Очень приятно, — соврал я, мазнув по Должникам взглядом, а затем вернул его к главе Кригстана, — И?

Имена. За исключением Офелии, о которой я слышал первый раз, остальные три имени были хорошо известны любому, закончившему лагерь Крозенхерц. Должники-легенды, которые, что удивительно, оказались живыми. Каждый из сидящих напротив меня разумных был кидом чудовищной силы и очень неслабых деяний, если верить сказкам про них. В чем они были заключены я как-то уже подзабыл, тем более что сейчас это ни грамма не волновало.

— Вы же понимаете, что в боевой мощи совершенно не можете с ними конкурировать, мистер Криггс? — слегка проявил эмоции гномий канцлер.

— Спародирую вас, только вопрос адресую этим, вне всякого сомнения, уважаемым господам, — ухмыльнулся я, говоря одно, а взгляд не отрывая от Фьорна Семибородого, продолжающего улыбаться, — Господа Должники, а Кригстан с вами тоже пытается обращаться как с ресурсом, или же… всё-таки, тут имеют место быть партнерские отношения?

— Крайне уважительные партнерские отношения, Криггс! — хрипло каркнул гоблин, начиная скалиться, — А ты мне нравишься!

— Жадность — она до добра не доводит, — заключил я, переводя взгляд на бледного Крюгера, тут же вновь вскочившего с места, — Я же предупреждал…

Еще когда «Слава Кригстана» тащила нас сюда, я подумал, что лечу в ловушку. Самого меня, пока отыгрываю одиночку, тронуть никто не посмеет, но девчонки, моё уязвимое место, созданное собственноручно? Слишком большой соблазн, особенно, учитывая сколько всего я знаю и могу. А ведь еще и маг немалой силы, которая, вскоре, начнет снижаться вместе с силами остальных магов мира, если Неверящий Бог уже пустил драконов на свою шаверму. Забавно.

Только устраивать сцен я не собирался. Тут даже стрелять бесполезно, Должники банально успеют перехватить пули. Но это совсем не значит, что я беззащитен.

— Канцлер Грайн, — самым спокойным тоном обратился я к гному, чья аура потихоньку начала загораться красным, — Вы ведь в курсе принципа, когда неважно, сколько получила одна сторона сделки, а важно, сколько заплатила другая? Давайте-ка я вам объясню как вижу этот принцип сам…

Глава 19

— «Не важно, сколько получили, важно, сколько заплатили»?! Пап, ты тогда вообще чем думал?! Что это за принцип такой?!!

— Обычный. Нормальный, — слегка обиделся за принцип я, перекатывая дымящуюся сигариллу во рту, — Применяется, когда у тебя хотят что-то отнять. Или навязать. Когда силы несоизмеримы, то противника можно переубедить, доказав, что он затратит усилия и ресурсы, но не получит при этом желаемого.

— Затратит, убив нас?! — Элли, в отличие от невозмутимой Эльмы, чистящей себе ногти длинным тонким ножом, была искренне возмущена.

— Вы бы предпочли годами сидеть в кригстанской тюрьме? — безмятежно улыбнулся я, — Паек уже пробовали, там, на «Славе». Как, понравился?

— Отвратительно! — прозвучал крик души от похмельной полугоблинши, сидящей за штурвалом.

— Да хватит уже, Элли, — обратилась не менее похмельная, но теперь щеголяющая чистыми ногтями сероволоска, — Мы живы, мы свободны, мы летим куда хотим. Чего тебе еще надо?

— Ничего, — сдулась полупрозрачная девушка, облокачиваясь на кресло, в котором мирно дремал Аволдиус, — Но хотелось бы, в будущем, конечно, чтобы папа не ходил по краю.

Я лишь хмыкнул, пожимая плечами. Рассказывать о том, как на самом деле всё происходило… не хотелось. Нечем гордиться.

Кригстанцы не могли не попробовать меня завербовать. Не отзовись по радио легендарная троица Должников, о которых полвека чуть ли не поэмы сочиняют, попытка рекрутинга была бы куда мягче. Но с их появлением у Кригстана оказались развязаны руки в моем отношении, так как моя личная сила перестала быть хоть сколько-то интересным параметром. Более того, этот хитрозадый канцлер хотел этим собранием добиться диаметрально противоположного эффекта, а именно — разоблачив меня как хазарда — отделить тем самым от возможной группировки кидов Кендры. А может, обозначить лояльность его «ручного» Должника, к которому надеялся присовокупить и меня. Однако, он просчитался. Я его просто-напросто спровоцировал, начав рассуждать, насколько плотно уже Кригстан у меня в долгу. При посторонних, можно сказать.

…или же, он взорвался, когда я назвал его страну жалкими попрошайками, постоянно взирающими снизу вверх на Должников в надежде, что последние, даже отдав Долг, продолжат решать проблемы мира и лично кригстанцев? Суть была в том, что спектакль, задуманный канцлером, возымел неожиданный финал, когда ехидно ухмыляющийся кид-гоблин спросил, чем обусловлена уверенность гнома в том, что их троица, а может быть, даже и четверка, останутся в стороне при виде столь явной попытки давления на Должника?

Это было довольно неожиданно, как для меня, так и для кригстанцев. Я не обольщался виду внезапно появившихся союзников, подозревая, откуда тут дует ветер, хоть и не понимая — куда именно. Семибородый, Стинг и Кальварос просто были настолько сильны, что могли позволить себе поиграть в справедливость и великодушие. Вот они и поиграли, предложив моим девчонкам убежище на время, пока мы разбираемся с Богом-из-Машины, с перспективой стать пожизненным, если он нас всех ухлопает. Просто и безыскусно, на первое время и во имя налаживания будущих диалогов. Прикинув, что это вариант оптимальный и ничем не хуже немедленной смерти, или, скажем там, побега на другой континент хрен знает, как и на чем, я согласился. Тем более, что Ахиол оказал нам любезность, скрепив своими силами этот новый договор.

И вот мы тут, летим свободные, как сопля в полете, но в строго определенное место.

— Ненавижу дирижабли, — вздохнув, признался я мирозданию в сотый или даже тысячный раз.

— Почему?! Это же классно!! — тут же искренне удивилась Элли, получающая огромное удовольствие от путешествий. Для девочки, проведшей всю жизнь в Хайкорте, конец света стал началом жизни.

— Потому что тут на Кендре только они и есть, — заученно пробубнила Стелла, почесывая живот и отчаянно зевая, — Мы уже штук шесть, наверное, сменили, да?

— Где-то так, — уныло подтвердил я, а затем, вздёрнув себя в кресле, внезапно для окружающих выдал, — Эльма, лапушка, дай-ка мне карту. Стелла, милая, сбрасывай скорость, мы меняем курс!

От тройного женского «Что?!» Волди дёрнул ногой, потерял равновесие и сверзился из кресла. Я на это лишь коварно усмехнулся.

Действительно, почему бы и не доверить жизни своих близких трем наглым мордам, которые я вижу впервые в этом не лучшем из миров, да?

— Ты параноик! — обвинила меня Элли, за что была наказана броском тапка, пущенного в полет не слишком твердой рукой сестры. Та, осуществив акцию воспитания, высказалась, что нечего разным там призракам, света белого не видевшим, а видевшим лишь стол секретаря да один замшелый пустой город, оценивать действия отца, который благополучно во всем этом мире выживал. А выживание — самое важное дело, которое только может быть. Кто к нему недостаточно серьезно отнесется, тот, по сути, и прекращает выживать. А то, что этот «кто-то» неуязвимый призрак — не заставит проявить сероволосую снисходительность.

Получив моральную поддержку от дочери, я принялся увлеченно и настойчиво искать в картах подходящее место поблизости. Критерии я к нему выделял простые: остров, окруженный морской водой, отсутствие каких-либо признаков цивилизованной или опасной жизни, возможность добывать себе еду…

— Нахрен! — рявкнул в итоге через пять минут, сбивая карты на пол, — Стелла, нам нужен большой город на побережье! Безлюдный!

— Ганкантра, — тут же откликнулась полугоблинша, уверенно поворачивая штурвал, — Мы его пролетели час назад. Что искать будем?

— Маяк, — коротко ответил я.

И если в нем кто-то сидит, то у этих кого-то очень большие проблемы, потому что у меня нет времени.

В психологии цивилизованного разумного заложен довольно забавный и полезный момент. Он, этот разумный, имея на плечах здоровую голову, постарается ни при каких обстоятельствах не обижать заведомо более слабых. Стариков, женщин, детей. Гражданских, не имеющих ни ресурсов, ни навыков к сопротивлению. Мы — стадные существа, социальные, в чем-то даже иерархичные, подобное покровительственное поведение в нас заложено на уровне инстинктов. Да, конечно, чем выше разность между предполагаемыми «беззащитными и невинными» и тобой, тем слабее психические барьеры, но тем не менее, они есть в подавляющем большинстве случаев.

А вот если речь идёт о вооруженных мужчинах, явно проливавших кровь ранее, как свою, так и чужую, то это уже вопрос совершенно иного характера.

Найденный Стеллой маяк, крайне удобно выстроенный на небольшом скалистом островке в паре сотен метров от берега, оказался переходящим призом. Я не уверен, какие по счету победители, выпихнувшие более ранних жильцов в данный момент на нем присутствовали, но это были именно вооруженные мужчины, причем половина из трех десятков, что там гостевала, носила потрепанную и заскорузлую военную форму этого государства.

Раздевшись догола, я выпрыгнул с дирижаблика прямиком в океан за километр до маяка, а затем, банально приплыв, банально всех поубивал, стараясь как можно меньше наследить. Сигналом приблизиться для девчонок стали выкидываемые мной из окон раздетые тела. Психика — странная штука. Этих голые мужики со свернутыми шеями и сломанными спинами, летящие на прибрежные скалы, совершенно ничем, по сути, не отличались от младенцев… для меня, но каких-либо угрызений совести не было совершенно.

В результате нам досталась самая натуральная башня, более чем пригодная для проживания пары десятков человек. Предыдущие сменявшиеся владельцы выдрали из маяка всю лишнюю занимающую место машинерию, оставив лишь генератор на освещение, забили бункера крупами и топливом, неплохо запаслись водой. С патронами тоже было всё более чем пристойно, как и с гранатами. Видимо, это действительно были вояки.

— Две волшебницы, один призрак, — удовлетворенно подытожил я, закончив осмотр, — Вы здесь без малейших проблем сможете прожить несколько месяцев. Связью вас обеспечит Стелла, она в любой момент может воззвать к Ахиолу. Сомневаюсь, что он вас оставит, случись что…

— Отец, — жестко спросила Эльма, становясь передо мной, — Зачем? Зачем тебе и Волди улетать? Если та троица во много раз сильнее вас? Если…

— Надо, — сухо ответил вместо меня Волди, до этого момента раскладывавший трофейное оружие, — Мы должны.

— Вы уже никому ничего не должны! — сухой и злой ответ, даже возглас, — Давно уже! Никому!

Моя дочка определенно повзрослела, с некоторым умилением подумал я, глядя на стоящую передо мной худенькую красавицу с пышными пепельными волосами, достающими ей сейчас аж до задницы. Сзади к Эльме подходят Стелла и Элли, у обеих на мордашках написана полная поддержка к серовласке. Они все трое сильно не хотят расставаться с нами во имя… чего? Придётся им объяснить.

— Дочки, Стелла…, — я позволил своему взгляду потяжелеть, — Мы, Должники, прибываем из довольно дерьмового мира. В нём идут войны, случаются эпидемии, коррупция разлагает общество, а потребительское безответственное отношение жителей ко всему тянет будущее планеты на дно. Проще говоря, я прибыл из плохого мира. Но Кендра — она намного дерьмовее. Здесь разумным даже не дают возможность испоганить всё самим, в будущее простых смертных постоянно вмешиваются силы, что своими действиями низводят нас, вас, всех… до уровня разумных животных, чей потолок развития ограничен комфортом надсмотрщиков и кукловодов. Но даже не в этом дело. Иди речь только о Кендре, я бы остался здесь…

— А я бы полетел всё равно! — упрямо выдвинул нижнюю челюсть бывший кот.

— Если бы да кабы, Волди, — фыркнул я, вновь обращаясь к девушкам, — Я видел, что ждет Вселенную. Точнее нет, не так. Я знаю, что долбанный Бог из долбанной машины собирается перебить всех Древних, дарителей жизни. Тех, кто творит миры подобные моей Земле и вашей Кендре, понимаете? Это слишком серьезно.

— Тогда почему ты нас с собой не берешь?! — раздула ноздри сероволосая, — Если это так нужно?! Мы бы пригодились! Мы не беспомощны!

— Потому что я эгоистичный мудак, — улыбнулся я, — Вы остаетесь здесь, чтобы я мог рискнуть своей шкурой там. Мы все рискнем, каждый в свое время. Сейчас — наше с Волди. Давайте, девочки, обживайтесь. Папе пора на войну.

Интерлюдия

Должник — это далеко не только убийца, охотник на монстров, неостановимое чудовище, способное убить ребенка за конфету. Он может быть куда большим…

Кальварос доказывал это всю свою жизнь. Да, он не спускал никому и ничего, никогда не медлил нажать на спусковой крючок и прекратить очередную неумную жизнь, но при этом не гнушался и созидательного труда. Более того, искренне радовался выпадавшим в его бурном прошлом возможностям что-то сотворить. Починить, построить, наладить. Жизнь редко давала ему такую возможность, что и говорить, но он всё равно старался доказать окружающим, что любой кид в первую очередь — личность.

Сейчас же перед ним было море разливанное возможностей к конструктиву. Круглосуточно работающие мастерские кригстанцев с готовностью распахивали свои двери четверке сверхсильных и сверхвыносливых существ, способных играючи выполнять роль подъемных кранов, сгибающих голыми руками металл, либо завинчивающих болты, для которых гномы обычно использовали специальные стационарные машины.

Работать было приятно, даже очень. Гномы выматывались, строя один дирижабль-суицидник за другим, а вот кидам было заняться нечем, пока Кальварос не подписал всю их четверку на оказание активной помощи. Все они давно уже отстрелялись как герои, поэтому и решили, что ничего страшного не случится, если их работу случайно выполнит какое-нибудь из орудий Кригстана. Хотя, всё, конечно, относительно…

— Эй, усатый! — хриплый старческий голос старой подруги, с которой они натворили дел лет сорок назад на Северной Валте, оторвал кида от вдумчивого анализа заклепок очередного воздушного кораблика, — А ну-ка спусти сюда свою жопу!

— Что тебе до моей задницы, Фелли? — хмыкнул себе в усы кид, ловко перескакивая с одного вертикального крепления на другое, а затем, приметив внизу свободный пятачок места, легко спрыгивая с шестиметровой высоты, — Или захотела тряхнуть стариной? Я-то не против…

— Как был дурак, так и остался…, — беззлобно покачала головой Офелия Лайтхорн, наблюдая за акробатикой давнего знакомого, — …озабоченным тоже. Ты меня что, еще не разглядел?

— Наоборот, глаз оторвать от тебя не могу! — широко улыбнулся Кальварос, — Даже не представляешь, как соскучился!

— Кончай пудрить мне мозги, донжуан, — не купилась кида, хмуря брови, — Колись, зачем пошёл на поводу у зеленого говноеда?

— Ты о чем, милая? — попытался съехать с темы Должник.

— О мелком харизмате, вот о ком. С какой радости вы решили его поиметь перед такой жопой? Или это идея не Стинга, а… твоя?

— А кто сказал, что мы его поимели? — не сдавался допрашиваемый, уперев руки в бока.

— Каль…, — нахмурилась старая подруга, демонстрируя, что дальше шуток не потерпит, — Хватит. Говори. Или…

— Ладно, Фелли, не злись, — выставив перед собой ладони, Кальварос глубоко выдохнул, — Это… была моя идея.

— Я так и подумала. Не хотела признавать, но… видимо, ты переобщался со Стингом. Предупреждала же, что добром это не кончится.

Офилия осунулась. Раньше в легендарной троице кидов был своеобразный баланс. Фьорн Семибородый занимал роль третейского судьи и торговал лицом, Мэйнор Стинг разрабатывал схемы, чаще всего, довольно гнусные, а Кальварос служил для них гласом совести и рассудка. Видимо, за годы, пока они не виделись, много что поменялось.

— Эй, — Должника задела мимика старой подруги, — Ты…

— Зачем, Каль? — еще раз спросила она, — У вас, дураков, уже крепость. Денег куры не клюют, внимание, уважение, семьи, по десятку детей. Внуки уже идут, перекрестно, тьфу! …опыленные. Зачем вы пацана к себе в логово потащили? Что вам еще не хватает?!

— Фелли…

— Я с этим пацаном немало полетала, да и услышала о нем тоже немало, — продолжала старая женщина, — Он уже огреб по полной. Он этот гребаный Кригстан несколько раз выручал. Ему бы шанс на жизнь. Но нет, Стинг на него глянул своим «оком правды» и вот, вы уже от него что-то хотите.

— Стала сентиментальной, Фелли? — построжел Кальварос, — Хорошо, я тебе отвечу, тем более что назад ничего не переиграть. Это было ради нас. Ради всех нас. Включая семьи.

— Ну-ну, ври дальше, — ни грамма не поверила бывшая напарница, вынимая из-за пазухи любимую длинную трубку, уже набитую табаком, — Расскажи мне, какие вы добрые на старости лет стали.

— Отшельничество не пошло на пользу твоим мозгам, Лайтхорн, — голос кида прозвучал даже резче, чем он хотел, — Ты еще не поняла? Криггс — хазард. Смесь ихорника и Должника, но изначально он был таким же, как и мы. Обычным кидом. Теперь же «око правды» определяет его характеристики как хазарда. И знаешь, еще что? Если бы он прошёл ту же дорогу, что каждый из нас, то смог бы угробить нас всех четверых за пару секунд! Он, харизмат!

— Смог бы да не смог, — почти не удивилась Офелия, — Его долг выплачен. Песенка развития спета. Ты что-то недоговариваешь.

— Потому что это ясно как дневной свет, — закатил глаза Кальварос, — Только ты, повторюсь, слишком долго отшельничала и питалась одними только рыбой и выпивкой! Ихорники не стареют, Фелли!

— Ох…, — выпучила глаза кида, роняя от неожиданности дымящуюся трубку на пол.

Люди, гномы, эльфы, гоблины, киды, всем им отведен свой срок. Истинно бессмертными могли считаться только боги и драконы, а остальным, несмотря на любой уровень скопленных за жизнь денег, власти, магической мощи и остального, не оставалось ничего кроме как умереть от старости. Должникам, большую часть своей второй жизни отдавшим на боль, голод, презрение и убийства монстров ради выплаты Долга, умирать было особенно неохота. Даже ей, Офелии Лайтхорн, известной когда-то под прозвищем Неумолимая. Особенно после того, как её вытащили из забытья, в котором каждый день напоминал предыдущий. Тусклый, серый, пропахший выпивкой и рыбой.

— Думаешь, это всё, Фелли? Думаешь, мы посмотрели и решили «А почему бы не заманить такую интересную зверушку к нашим детишкам, которые срать хотели на договора, заключаемые родителями, а по силам превосходят Криггса?», — продолжал давить Кальварос, уже откровенно улыбаясь, — Неееет, милая моя Лайтхорн, всё гораздо сложнее! Это заговор, дорогая, самый настоящий заговор!

Речь шла о будущем, причем не только Должников и Кригстана. Эти две фракции были как масло и вода, руководствуясь совершенно разными интересами и имея совершенно разные приоритеты. Но, при этом, слишком сильные и влиятельные, чтобы игнорировать друг друга. Однако, компромисс был найден.

Касдамский архипелаг.

— Представь себе возрожденный на архипелаге Хайкорт, который мы вчетвером защищаем. Вечные мы, вечный Ахиол. Прибежище для ученых, которым будет душно в рамках наших милых расистских гномов, причем, это убежище будет финансироваться, охраняться и облизываться именно Кригстаном. Всё, что нам нужно сделать — это вытянуть из Магнуса Криггса его секреты, а также забрать один интересный архив из отсталой страны. И… всё. Вечная жизнь, место, которое устраивает всех и каждого, мощнейшая держава, сдувающая с нас пылинки. А может и большее, Фелли! Благодаря Криггсу мы узнали о богах и их бессилии, драконы уже стали комками плоти в резервуарах Бога-из-Машины. Угробим этого козла — и мир наш. Навеки!

И, как будто этого мало, разошедшийся Должник продолжал. Никто не собирался отпускать Криггса, ни канцлер, ни тем более Ахиол. Опасались его, да, безусловно, так как сопляк уже насовершал такого, что впору за голову хвататься. Сам Мэйнор, приглядываясь к нему «оком», нехило напрягался в ожидании увидеть нечто уж совсем удивительное или пугающее, но единственное, что обнаружил на вскрытой его глазами «Характеристике» — лишь расу «хазарда» да какие-то удивительные Квадры вместо Триад. Аж спать теперь не может, так его трясет заняться этим гибридом.

— А Ахиол…, — слабым от головокружения голосом проговорила Офелия, — Он каким местом?

— А шестирук зол на своего бывшего шерифа, но не показывает это. Ведь именно благодаря Криггсу кригстанцы теперь опускают богов ниже плинтуса, — улыбался Кальварос, — Выводят этих трутней на чистую воду. И будут этим заниматься дальше, потому как обсирание богов, милая моя Фелли, замечательно снимает социальную напряженность. Наш машинный дружок — он ведь тоже божок!

Старая кида была далеко не святой. Да, она прониклась теплыми чувствами к взбалмошной зеленокожей девчонке, так сильно напомнившей ей себя, 18-летнюю Кларрису Даунворт, несчастную и некрасивую уроженку Квебека, к своему горю влюбившуюся по уши в местную звезду хоккея, но что могут значить воспоминания седой давности, когда перед глазами совсем иные перспективы? Да, пусть придётся слушать пронырливого Кальвароса, терпеть мутные и гнилые схемы Мэйнора Стинга, держать лицо, когда Фьорн, та еще пустышка, вновь будет что-то бредить перед ликами власть предержащих… мелочи. Это она уже проходила. А вот новая надежда, шанс на долгую, бесконечно долгую жизнь — это совсем другое.

Они же, в случае победы, останутся могущественнейшими существами Кендры. Шестирукий бог, по словам усатого приятеля, обещает снабдить их знаниями о очень многих вещах. Комфорт, покой, репутация спасителей мира. Стоит ли это нескольких слезинок зеленокожей девки, потерявшей голову от своего гнома?

Безусловно. Хоть батальона таких девок. Нельзя выплатить Долг, не разбив несколько идеалов. Или даже их все.

— А если он догадается? — наконец, задала она вопрос, просто чтобы не молчать, — Если надует вас?

— Куда он денется? — развел руками Кальварос, — Его баба — верующая Ахиола, мы всегда сможем определить, где они находятся. Пока, правда, не до этого, но Криггс обречен, уверяю тебя. Останься он на месте шерифа, тогда да, шестирукий стал бы его защищать, а Кригстан получил бы большую и сложно разрешимую проблему, но гном…точнее, хазард, он сам уволился. Теперь он сам по себе. Как только мы разберемся с Неверящим Богом, следующим будет Криггс. Сразу же.

— Делайте что хотите…, — начала отвечать Офелия, но её тираду прервал вызов. Кидов собирали на совещание. Вернулись разведчики, определившие координаты, куда собираются «хранилища». По словам того же бывшего шерифа — место Великого Делания.

Это оказалась Эласта, континент, на котором разумная жизнь недавно сильно потеряла в численности. Бог-из-Машины обосновался в большой влажной низине около территории, где в совсем недавнем прошлом существовала целое государство лесных эльфов под названием Куатра.

Причины столь странного выбора были очевидны благодаря легкости, с которой место было обнаружено кригстанцами — речь шла о дереве или о чем-то, что содержала в себе древесина. Огромный родильный пузырь, сотни, если не миллионы тонн плоти, извергал из себя тварей, спиливающих огромные деревья и оттаскивающих их к центру. Пустошь вместо векового леса, обнаруженная с дирижаблей, была настолько уже велика, что её можно было бы увидеть невооруженным взглядом с низкой орбиты, по которой обычно летала «Слава Кригстана».

Враг был обнаружен.

Глава 20

Зрелище вооружаемого воздушного корабля впечатляло больше, чем вид той же «Славы Кригстана», которая, в отличие от наблюдаемого мной судна, имела целый каркас с всеми оболочками и вообще выглядела цельным механизмом. Наверное, поэтому глаз и воспринимал её как нечто куда менее впечатляющее, чем титанический «скелет», на который сейчас поднимали и крепили летающие пушки. Точнее — планирующие пушки, сотни их.

Наша изначальная задумка внушала как своими масштабами, так и дерзостью кригстанских инженеров, построивших эти аэроносители для стрелков-суицидников, загружающихся сейчас в транспортные «бараки», тоже расположенные на «скелете». Гномам предстоит вынести в тесных помещениях почти неделю (в лучшем случае), чтобы потом в одночасье рассесться на пятиметровые планирующие пушки, катапультироваться, а затем, оперируя скудной механикой одноразовой поделки, навестись в падении на врага, произведя выстрел. Дальше участь пилота-стрелка, скорее всего оглушенного, а может быть и травмированного отдачей, будет совсем незавидна.

Но десятки гномов маршируют на погрузку спокойно, более того, даже с видом победителей. Картина была потрясающей в своих масштабах — за считанные недели Кригстан создал флот и оружие, способные за считанные часы обрушить чудовищное количество урона на любую точку планеты. Одноразовое, да, апокалиптически дорогое, ненадежное… но они это сделали.

«Слава Кригстана»? Я затянулся, с удовольствием впуская в легкие насыщенный вкусный дым. Она тоже здесь и даже при деле. На титаническом дирижабле смонтированы десятки пусковых рельс, по которым вперед устремятся основанные на новой технологии разрушительные снаряды. Правда, для этого титану тоже придётся отправиться в свободное падение, донаводясь в процессе точно также, как и легким «суицидникам», но почему бы и нет, когда речь идёт о будущем Кригстана?

Кроме того, на «Славе» полетим и мы. Все эти направляющие весят не так много, поэтому перед тем, как превратиться в самый большой в мире дробовик Гаусса, дирижабль-город отпустит на свободу четыре других цеппелина, одним из которых выступит моя «Аврора». На ней, кстати, летим и мы, штурмовой отряд. Или отряд сопровождения нашего милого лысого смертника? Вот не уверен.

Вообще ни в чем не уверен. Кроме Ахиола, поклявшегося мне всем, чем только можно о том, что он не выдаст никому местоположение Заграхорн. Как минимум, пока мы разбираемся с Богом-из-Машины. Зря он уточнил… зря.

— Ну ты и придурок, Криггс…, — негромко пробормотал разумный, наслаждающийся эпическим зрелищем рядом со мной, — Полный придурок.

— Как будто мне не насрать на то, что вы там обо мне думаешь, Стинг, — почти зевнул я.

— Тебе протянули руку помощи, а ты в неё плюнул, — не унимался пожилой гоблин, — Или насрал, я еще не определился с этим. Хотя нет, насрал. И продолжаешь срать!

— Не трахай мне мозги, — лениво отмахнулся я, — Вопишь как потерпевший. Что вы потеряли? Ничего. Дали кораблик покататься. Я вам его вернул, даже непоцарапанный.

— Криггс, ты нарываешься…, — с угрозой процедил гоблин.

— Хочешь, мой ручной дракон плюнет из своего, совершенно неизвестного вам логова по известным нам обоим координатам? — широко улыбнулся я, разглядывая сильную вспышку страха от Мэйнора Стинга, аж отступившего назад, — Вы, три говноеда, слишком привыкли, что вокруг вас ходят на цыпочках. Решили, что такой дешевый развод прокатит? Протянули «руку помощи»? Зажрались вы там у себя…

— Ты пож…

— Стинг, иди нахрен. Просто… иди, — вновь махнул я рукой, — Не пытайся передо мной что-то изображать, если оно никогда не существовало. Первое: это Кендра, а мы киды. Второе: вы, втроем, при нашей первой встрече, очень хорошо были одеты, а вот вашу ненаглядную подругу Офелию мы достали буквально из каменной хижины, в которой она топила дровами. Достали в лохмотьях. Звоночек, да? Третье: я вижу эмоции, придурок, очень хорошо насобачился их видеть, поэтому могу узнать о окружающих то, что эти окружающие совершенно не хотят показывать. Четвертое: никто из вас не суется к Агарину, который, как Умник, вам, легендам сраным, был нужен просто-напросто всегда. До усрачки. Но к тупому мне вы подкатили тут же. Пятое: рассказать бы тебе, что произошло, не реши я спрятать девочек, а прилети к вам в гости? Одно слово, кид, всего одно — дракон. Понял? Вижу, что понял. Теперь иди нахрен… но помни — дракон… И другим передай.

Кид-гоблин талантливо изобразил побитого пса, покидающего поле боя, а я вновь отвернулся, рассматривая готовящиеся к первому и последнему полету колоссы. Хорошо иметь друга массового поражения. Хотя он для меня всегда был и останется всего лишь сообразительным худым котом.

Зерно конфликта Кендры с Должниками в том, что последние прибыли с Земли, причем из эпохи вполне себе развитого потребительства. Мы видели, слышали, пробовали и щупали то, что не могут себе позволить и местные императоры. Даже вообразить не могут, даже если накидаются расширителями сознания до такой степени, что у них из жопы потечет. Чем можно купить кида? Наркотики? Рабы для секса? Комфорт? Не такая уж и большая плата, особенно если учесть, что за неё хотят, чтобы он работал.

А мы уже хорошо поработали, как в этой, так и в прошлой жизни. Только здесь, на Кендре, мы можем позволить себе огрызнуться.

— Я себя спрашиваю, «шериф» …, — протянул из-за спины знакомый голос, — Неужели ты решил поссориться со всей планетой?

— Привет, лысый, — не оборачиваясь, махнул рукой я, — Чего трезвый-то?

— Напьюсь, пока взлетать будем, — не принял моего легкомысленного тона Крюгер, — А сейчас пришёл за тобой. Пора учиться летать.

— Да? Ну идём.

Сначала шли молча, потом Должник, поняв, что я не собираюсь отвечать на его предыдущий вопрос, вновь подал голос:

— Криггс, ты ведь понимаешь, что тебя никогда не оставят в покое?

— Не хочу хвастаться, дружище…, — протянул я, — Но меня многие уже пытались «не оставить» в покое.

— Это именно похвальба, дурень. Тебе пёрло как последнему идиоту!

— Ага. И я привык. А знаешь, к чему еще привык? Всегда идти до конца.

— Идиот.

— Не хочу этого слышать от жертвенной овцы. Точнее — барана-гномолюба.

— Катись нахрен, упырь.

Так, перебраниваясь, мы и пошли к «Вельду», одному из самых малых курьерских цеппелинов во всем флоте Кригстана. Миниатюрный, с вытянутой газовой оболочкой, он в себя еле-еле вмещал шесть пассажиров, при этом вовсе не предполагая какой-либо грузовой массы. В народе его прозывали «черной мышью». Штукой он был быстрой, резкой как понос, крайне увертливой и легкой, но при этом управлялся… с трудом.

Мне, как пилоту этой мелкой вертлявой ереси, предполагалось за считанные дни научиться на ней летать. Мало того, что ненавижу эти летающие пузыри, так теперь еще должен теперь углубить по ним свои познания…

«Вельд» порхал как бабочка. Очень и очень пьяная бабочка с реактивным двигателем, первый раз вставшая на крыло в неурочный день, полный густого тумана и неудач. Я ругался и скрипел зубами, Крюгер выл, цепляясь за всё подряд и костеря пилота последними словами. На вопросы, какого хрена он так хочет жить, когда совсем скоро уже надо будет жертвовать собой, он не отвечал, тем не менее с энтузиазмом пополняя мой багаж нецензурных выражений. А уж когда его лысое тряпошное величество поняло, что я не просто так косячу, а еще и усугубляю ради тренировки, конечно же, он стал совсем невыносим. Пришлось сажать летучую повозку и выпроваживать товарища пинками. Нет, он, конечно, сам был бы рад уйти, но после моих чудес на виражах ноги его не очень-то и держали, чего я, конечно, в своем пинательном угаре щедро не замечал.

А я снова отправился летать, попутно вспоминая разговор, случившийся у меня один-на-один прямо перед тем, как я отправился назад в Ниттельрад.

— Пап. Я давно хотела тебе сказать…

— Да, Эльма? Слушаю тебя внимательно.

— Я тебя люблю. Не как отца. И…

— Разочаровываешь.

— …ч-что?

— Это первый раз, когда ты меня всерьез огорчила, Эльма Криггс. Ты знаешь, кто я, знаешь, как я воздействую на других разумных. Незервилль. Помнишь ту поехавшую заводчицу коз? Или бывшую хозяйку Волди?

— Я думала на эту тему!

— Ни о чем ты не думала. Вы со Стеллой несколько недель общаетесь, она не могла не рассказать тебе о том, что я периодически творил. Убийства, массовые убийства, потрошение, пытки, поедание живой плоти и крови. Прочее дерьмо. Думаешь, она полная двинутая оторва, Эльма? Нет, она обычная девочка, причем затворница. И, при этом, моя внешность так продолбила ей по мозгам, что она готова простить мне абсолютно все, лишь бы я был с ней. Именно внешность. Думаешь, ты другая?

— Да! Я другая! Я справлюсь! Я люблю тебя не потому, что ты так выглядишь!!

— А теперь скажи это мне в лицо…

Некоторые узлы легче разрубить, чем распутывать. У меня не было времени убеждать свою дочь-подростка, что переполняющие её гормоны, вырвавшиеся сейчас под давлением — полная чушь и зло, с которыми нужно бороться. Я не самый умный человек, далеко не самый умный гном и, вполне вероятно, даже не самый умный из хазардов, когда-либо появлявшихся на Кендре, но одно я знаю точно — если человеку что-то очень хочется, то он найдет себе оправдание.

В чём угодно. Абсолютно. Любое преступление, любое аморальное деяние, любая грязь, гниль, извращение, предательство… человек сможет оправдать себя от чего угодно, если ему это очень хочется.

Клин вышибло клином. Увидев моё лицо, Эльма просто потеряла сознание, рухнув как подрубленная, после того как несколько секунд на меня попялилась. Тогда, кивнув молча подсматривающей за нами Элли, я и ушёл. Улетел.

В сказках героям часто удается закрыть все свои жизненные вопросики либо до, либо после боя с финальным злом. А у меня тут и зло не зло, и вопросы не вопросы, да и приоритеты по-взрослому выставлять нужно, если хочешь хоть чего-то добиться. «Чего-то». Я ухмыльнулся, закладывая совсем уж дикую петлю и едва не врезаясь на «Вельде» в один из скелетообразных воздушных кораблей, на которые продолжали вешать летающие пушки. Кригстанцы явно были недовольны этим маневром.

Думаю… нет, уверен, что Землю и Кендру спасать, в общем-то, незачем. Первые сами себя закапывали, погружаясь в угар потребительских симпатий, вторые вообще потеряны между нормальным прогрессом, изучением магии, богами, Должниками, ихорниками… Казалось бы, заражение планеты хищным людоедским видом — самый что ни на есть повод, чтобы объединиться, дать отпор совместными силами, объединить умы, изучая такую могущественную стихию как магия. Нужны ли были бы тогда Должники? Нет. Вообще нет. Смертные и слабые разумные — бесконечно сильны своим единством, тот же Кригстан ясно этому доказательство.

Но все равно, что-то делать надо. Есть же где-то другие, здоровые планеты, на которых живут или будут жить нормальные разумные? Да и эти два мира со счетов сбрасывать не стоит, не знаю как мой бывший, но у Кендры, если кригстанцы не скурвятся, появятся шансы выжить и даже процветать.

Совещание, последнее совещание. Американцы его называли «брифингом перед миссией». Скорее всего так и есть, потому что если до простых смертных командование может донести какие-то свои приказы, то для особенных бойцов, таких как Должники, маги, боги и прочая нечисть, сделать это будет сложновато. «Вельды» не несут на себе радиостанций.

Итак, сначала весь флот поднимается до высоты, где воздух за бортом еще пригоден для дыхания. Там он ждёт сигнала от сложной системы, состоящей из разведчиков-наблюдателей, усилителей радиосигнала, болтающихся между Эластой и нами, а также аналитического штаба. Получив отмашку, флот взлетает на «рабочую высоту», по которой и совершает рывок к цели. Как только перемещение закончено, в течение считанных минут уточняются цели и приоритеты, после чего начинается атака, представляющая из себя падение целого флота камикадзе с небес.

И вот тут начинается самое интересное.

Мой «Вельд» на себе будет нести команду финального удара. Я за штурвалом, Крюгер и Агарин за компанию. Наш жертвенный лысый друг будет выполнять роль багажа/бомбы, а вот Петр, как универсальный маг, станет страховкой и дополнительной магической поддержкой, если понадобится. В основном этот кид должен был с помощью специального заклинания воздушного барьера страховать мои косяки в воздухе и дополнительно уберегать нас от мелочей.

Далее. Должники. Не слабаки, вроде нас, а четверка настоящих брутальных Должников, способных на очень и очень многое. Их стихия — поверхность. Именно они вступят первыми в бой, начав зачистку местности, пытаясь ввести Неверящего Бога в заблуждение своими действиями. Вступят сразу — их «Вельд» не будет ждать никаких команд, отправившись вниз по прибытию. Они должны будут создать впечатление подготовки плацдарма к высадке.

Затем, когда одержимая богом туша оторвётся от поверхности, наступит критически важный момент. Именно в этот момент он уже будет целиком в ней, а значит — уязвим. В идеале огонь падающих дирижаблей и камикадзе должен повредить его достаточно, чтобы он упал прямо туда, где родился, а мне останется лишь красиво уронить на него (или в него) тело Крюгера, который заранее вышибет себе мозги. Или не мне, а Агарину, не суть важно. После этого настанет счастливый конец, все будут радоваться, улыбаться, а потом вцепятся друг другу в глотки, как обычно. Секунд через пять.

План был тупой, но со многими ступенями подстраховки. У нас были маготехнологии, Энно, Лейлуш Корадорра ат-Мансипах, Ахиол собственной персоной, пригрозивший «внести свой вклад», четверка сумасшедше сильных кидов-легенд, а также, отдельно и особо — пилотируемый Каирном Церхом «Вельд», на борту которого будет Аволдиус. У бога-мага-некроманта тоже был вылет на «Вельде», но уже под управлением Крида Ланхольма. Мы не складывали яйца в одну корзину.

Проще говоря, планировалось уронить на голову богу огромный боевой кулак самоубийц, а дальше, в падении, как получится. Причем, что дополнительно изумляло меня до анального мышечного кольца своей иронией — никто не хотел просто уничтожить Бога-из-Машины. Такие мелочи, по сути, тому же Кригстану особо-то нужны не были.

Его хотели прибить этим «тапком» до того, как он призовёт Древних. То есть — быстро. Здоровая, всё-таки, нация, эти кригстанцы. И амбиции у них здоровенные. Может, это расовое?

Козыри. О них не говорили, потому что говорить было не о чем. Никто в здравом уме не предложил бы любому из других Должников пожертвовать жизнью ради процветания Кригстана, как последнего оплота цивилизации, ибо ответ на такую просьбу был бы однозначен. Но это подразумевалось. Небольшой подземный зал так смердел надеждой и страхом смертных, что я почти видел эти флюиды. Нет, если бы нашему племени тоже грозило что-то плохое, то заветные слова бы прозвучали, но кригстанцы лучше, чем кто-либо другой знали: то — что мы сейчас делаем, то, на что мы идем… это уже гораздо больше, чем можно требовать от кида…

…ведь мы уже выплатили свой Долг.

— Вопросы, предложения? — озвучил Каирн Церх, оглядывая всех, собравшихся в зале. Только что прозвучал сигнал, что огромные «скелеты» и «Слава Кригстана» начали свой последний подъём.

— Нам взлетать дня три где-то, да? — зевнул Фьорн Семибородый, — Надеюсь, вы нормальной жратвы погрузили?

— Да, погрузили, — сдавленно ответил ему майор, вызывая удовлетворенную улыбку гнома.

— Ну тогда мы пошли! — бодро заявил широкий кид, шумно выползая из кресла, — Даже полетели! За штурвалом у нас Фелли будет, так что, если вдруг увидите аккуратно стоящий на земле этот ваш… то есть наш кораблик, вы к нему не лезьте. А то убьем. Пешком я оттуда возвращаться не собираюсь.

Косолапя мимо, гном похлопал меня по плечу рукой и, больше ничего не говоря, удалился с напарниками. Кригстанцы остались сидеть с видом качественно оплеванных разумных. Еще бы, они тут не просто жизнями рискуют, а всей страной жопы напополам рвут, а тут почти такой же как они интересуется, будет ли у него вкусно пожрать. Более того, этот Должник выживет там, где погибнут лучшие из лучших. Справится со своей ролью настолько легко и беззаботно, что даже заранее предупреждает, чтобы никто не лез к его воздушной повозке, на которой он собирается домой.

Жизнь — несправедлива и справедлива одновременно. Совсем недавно смертные смотрели на кидов с опаской и пренебрежением, видя в них бешеных псов, готовых на что угодно лишь бы продлить свою жизнь, убив еще одного ихорника. Монстров становилось всё меньше и меньше, к Должникам, бродящим по дорогам мира, относились всё хуже и хуже, но, когда возникла нужда — на них снова обратили взоры, полные надежды. И, соответственно, получают прямо во взоры очень долго копившуюся слюну.

Один лысый делает вид, что он ни при чем и вообще не с нами. Логично, потому что так оно, в принципе, и есть. Нельзя быть полноценным Должником, если тебя можно банально пристрелить.

— Мэтр Аволдиус, — внезапно подал голос канцлер, тихо сидевший между парой своих советников и, наконец, нашедший в себе силы справиться с лицом, — Вы должны рассказать нам, что собираетесь применить. Присутствие на поле боя дракона, это…

— Я буду бить атакующей магией в виде лучей света, — сухо и ровно ответил Вол… нет, Аволдиус. Сидящий за овальным столом высокий эльф сейчас никоим образом не напоминал восторженного косноязычного ребенка, — Эти лучи не будут ослеплять. Своей задачей я вижу проделывание в корпусе врага достаточно глубокого отверстия, в которое должно будет попасть тело мистера Крюгера.

Упомянутый шумно сглотнул, даже слегка побледнев. Лысый, при всём своем нервном фанатизме по отношению к гномьему государству, оставался тем же пронырливым жизнелюбивым жуликом, каким и был всю жизнь. Я прекрасно его понимал и даже слегка сочувствовал — нигде, куда бы мы не пошли, не наблюдались гномы или какие-другие смертные, которые, упав на колени, тянулись бы своими недостойными губами, обильно смоченными слезами обожания и скорби, к его, крюгеровой, жопе. Ну, авансом за самопожертвование и всё такое? Ну, хотя бы это? Хотя бы на дорожку пару раз чмокнуть? Неа.

И это, конечно, его напрягало. Особенно даже когда довольно неплохо известный тебе мужик сухо утверждает, что будет делать дырку в монстре для твоего тела. Тела!

Какие же мы тут все лапочки.

— …другие мои действия, которые я сочту нужными, — голос Волди резанул ухо, — Не повлекут за собой помех для других участников нашей… операции.

— Что же, — недовольный гном поднялся с места, — Тогда на этом всё, господа. Вам пора вылетать.

В коридоре меня догнал Агарин. Какое-то время Должник молча шёл рядом, а потом задал неожиданный вопрос. Настолько странный, что я чуть дымом не поперхнулся.

— Криггс, как ты думаешь, что не так с этим миром?

— Всё с ним так, — ответ вырвался сам собой, — Просто у нас на Земле обычный смертный всегда был венцом творения, а здесь его периодически кто-либо да имеет. Драконы, боги, Суматохи, Должники, опять же. Мы выдумывали себе богов, но они были чисты и благостны, всемогущи и утешительны. Они питались бесплатной нашей верой, а не трясли королей на золото и место для города. На Кендре ни во что и ни в кого не получается верить, Петр. Вот что я думаю. А что думаешь ты?

Вопрос я задавал с преувеличенным интересом, краем глаза заметив, как за нами встали, как вкопанные, Дарпин Грайн с Ахиолом. Голос-то я не снижал.

— Драконы почти вымерли, — раздался негромкий ответ Умника, — Против богов устроена атеистическая компания. Должников больше не будет. Как считаешь, у этого мира появится шанс?

— Наплодить восемь миллиардов эгоистичных утырков, задыхающихся от жадности и жалости к себе? — с усмешкой подхватил я, вновь закуривая, — Вполне может быть. Если мы справимся.

— Думаешь, справимся?

— Ну нас же для этого сюда и призвали, — продолжил я глумление над чувствами канцлера, — Справиться либо умереть. Пойдем, что ли, справимся?

— …или умрем, пытаясь, — задумчиво протянул Петр, а затем поперхнулся, увидев, мой укоризненный взгляд. Сделав на лице выражение «прости, навеяло», старый эльф бодро зашагал по коридору. Я пошёл за ним.

Конечно, несколько взлетающих «Вельдов» были отнюдь не тем величественным зрелищем, на которое мог бы рассчитывать герой, идущий на финальный бой с злым богом, угрожающим отравить весь мир, но…

И так нормально. Какая, нафиг, эпичность, когда нам предстоит как минимум несколько дней болтаться в воздухе? А как максимум? Всё будет тогда намного хуже и тоскливее, потому что, тогда отсюда, снизу, из Ниттельрада, начнут курсировать к нам туда дирижабли, везущие груз воды, еды, топлива... А мы будем болтаться на высоте, ожидая сигнала. Может быть, даже вести душеспасительные беседы и играть в карты. Ну, в то время, когда я не буду тренироваться управлять этой вертлявой заразой.

Правда, реальность сразу расставила всё по своим местам, как только мы залезли с Петром в наш транспорт, увидев в нём Крюгера, расставляющего по своим местам внушительную коллекцию алкоголя.

— Что? — повернулся к нам лысый, — Идите в жопу! Я буду бухать!

За тысячи километров от резко поднявшегося в воздух маленького цеппелина, на котором принялся пьянствовать один лысый Должник, пришла в сознание одна девушка. Её воспоминания были мутны и разрозненны, мысли сбились в один липкий ком, а какое-либо понимание окружающего пространства отсутствовало совершенно. Это состояние длилось довольно долго, несмотря на все старания девушки побыстрее прийти в себя. Сбросить сонную тошнотворную хмарь, подняться, разглядеть место, в котором она находится. Попытки проваливались одна за другой, но девушка была сильной и упорной личностью, привыкшей настойчиво добиваться поставленной цели.

Она продралась своим разумом сквозь удушливую апатию, собрала мысли, голой волей очистила свой разум, концентрируясь на желании почувствовать, узнать и понять. Это заняло много времени, но она, всё-таки, справилась.

…и пришла в ужас.

— Неееет!! — крик Авроры Аддамс, вновь запертой в не подчиняющей ей теле, сотряс темное и глухое ничто, которое она, в итоге смогла разглядеть, — Неееет! Только не снова!! Только не это!!

Колоссальных размером существо, скрытое под еще большей чем оно само защитной пленкой, полной прозрачной янтарной жидкости, недовольно пошевелилось, воспринимая эти крики и реагируя на скакнувшую активность одного из своих контрольных центров. Пошевелилось и… не проснулось.

Рано.

Ему требовалось еще время.

Еще совсем немного времени…

Глава 21

Всегда считал, что взросление — этап необходимый, но всегда болезненный. К примеру, можно сделать всё правильно, учесть множество мелочей, подготовиться и… простой случай сломает ту картину успеха, которую ты уже выстроил в своей голове. Наотмашь, полностью нивелируя все твои усилия всего одним фактором, который ты не мог учесть, не знал о нем. Вставший не с той ноги экзаменатор, начальник на работе, втихомолку готовящий места для своего сына и племянницы, накосячивший партнер, нагнетающий обстановку, имея в планах свалить вину на тебя… Не суть важно. Главное, чему учит жизненный опыт, — так это отсутствию гарантий на что угодно. Чаще всего — благодаря человеческому фактору.

В нашем конкретном случае его не было. Может быть, большинство из нас, та же самая четверка кидов, просто не осознавали, какое количество разумных на Кендре уже погибло. Они, также как и я, не видели бесчисленные охотничьи отряды монстров, огромные родильные гнезда, пожирающие трупы и еще живых людей, эльфов, гномов и гоблинов, пустые города и горящие деревни. Тем не менее, даже не видя всех ужасов этой картины, мы готовились серьезно, с полной самоотдачей, зная, что предстоит нечто чудовищное. Только вот готовиться — вовсе не значит быть готовым к нужному моменту.

Да и человеческий фактор на Кендре легко можно заменить божественным.

В общем, нам оставалось еще дюжину часов подниматься на транспортную высоту, где флот Кригстана должен был ожидать нужного момента, как по мегафонам летящей вверх «Славы Кригстана» прозвучала боевая тревога — Монстр зашевелился.

Мы, вполне взрослые разумные, у которых всякого обломного дерьма за плечами было ну очень уважительное количество, к этому оказались совершенно не готовы. Абсолютно, категорически, совершенно!

Не все, правда.

— Какого хрена ты вообще трезвый?! — возмутился я, устав слушать вопли нервничающего Крюгера, — А главное, зачем?!

— Что значит — зачем?! — почему-то возмутился в ответ лысый, вызывая на лице Агарина, невозмутимо пьющего что-то горячее из термоса, легкую тень улыбки.

— Ты мог бы и дальше радостно нализываться, уж грохнуть тебя в нужный момент я бы смог легко, — донес я до товарища вполне логичную вещь, — Вместо этого ты отравляешь нам своими причитаниями возможно последние часы в жизни!

Это, в принципе, было правдой. «Вельд» уже довольно сильно трясло, что сигнализировало о скором выходе «Славы Кригстана» над нужной точкой. Несколько минут и всё закрутится, от чего я уже с полчаса пребывал в деловом настроении. Но Крюгер уже умудрился так достать…

— Да хватит ко мне относиться как к мясу, мать твою! — зарычал кид, — Ты вообще понимаешь, что нас сейчас может размазать об эту тушу, если она поднялась?!

— Не поднялась, — вставил реплику Умник, снова отхлебывая, — Но готовится. Кстати, эту новость именно из-за твоих причитаний чуть не пропустили.

— А давай его свяжем? — выдвинул разумное предложение я Петру, — Ну на всякий случай?!

— Хрен вам! — подскочил на месте лысый, демонстрируя нам гранату, зажатую в руке, — Не поз…

Бам!

Термос врезается Крюгеру в тыкву, дальше следует пинок по яйцам, заставляющий Должника согнуться зюзей, после чего поднявшийся Петр легко, хоть и брезгливо поморщившись, выковыривает сладкую липкую гранату из руки потерявшего всякое соображение товарища. Последний с шум опадает на пол, натужно издавая стон:

— Да там же чека на месте, уроды…

— Я видел, — меланхолично говорит Агарин, — Ты просто за нытье получил.

— А врежь ему еще раз? — азартно прошу я, — Ну, от меня?!

Правда, на этом комедия заканчивается и начинается, собственно, то, что обычно происходит у нас на Кендре. То есть — трагедия.

Флот Кригстана, представляющий из себя пять колоссальных дирижаблей-носителей из одной целой «Славы Кригстана» и четырех «скелетных» недоделок, усеянных мобильными и стационарными пушками, вывалился на обычную скорость, тут же начав отстрел специальных противоинерционных стабилизирующих зарядов. Начал в движении вниз.

Мы все, хором, начали падать.

— Отсоединяемся! — рявкнул я, хватаясь за штурвал и выводя двигатели нашего крохотного кораблика на рабочую мощность, — Петр!

— Есть! — ответил тот, с натугой продёргивая вниз рычаги фиксирующего механизма. С громкими лязгами те сработали, а через секунду нас грубо оттолкнуло от «Славы» четырьмя синхронно сработавшими пороховыми движками.

— На жопе шерсть! — возмущенно вякнул оттиравший себя Крюгер, которого, из-за его роли, совсем не посвятили в этот технический момент, от чего и заработавший шишку. А вот не надо пить, когда ты идешь на славную смерть ради гномьего государства, старательно эксплуатировавшего тебя всю жизнь.

— Пошёл в жопу! — отреагировал на мою тираду кид, бросаясь на своё сиденье и страхуя тело ремнями, — Открывай иллюминаторы, Криггс!

— Держитесь! — рявкнул в ответ я, уводя «Вельд» по крутой дуге как можно дальше от огромного корпуса «Славы». Всё подождёт, всё увидим, главное — разорвать дистанцию, зависнуть в безопасности, а вот затем уже можно и посмотреть. Не видя сейчас ничего, кроме облаков перед носом нашего юркого корыта, я представлял себе, как в данный момент от «скелетов» отстреливает сотни воздушных пушек, управляемых едва ли камикадзе.

Вру, не представлял. Увидел серые огоньки страха, в изобилии растущие в тылу нашей пташки. Этого в планах не было, мобильные пушки должны были какое-то время падать вместе со своими носителями.

— Крииииигс! — взвыл вновь Крюгер.

— Да подожди ты! — пролаял в ответ я, доводя душу маневра до логического завершения, стабилизируя «Вельд» и переводя его в режим контролируемого резкого снижения. А затем дёрнул за рычаг, отвечающий за открытие иллюминаторов, в том числе и нижних, располагавшихся у пола нашего небольшого кораблика.

От зрелища тут же перехватило дух. Пять немыслимо огромных конструкций падали под нами, прорываясь сквозь бездну воздуха вниз, к огромному родильному гнезду. Эта чудовищная опухоль, похожая сверху на гигантское яйцо, лежащее в гнезде из отмершей и съежившейся плоти, окруженная колоссальным черным пятном земли, на месте которой недавно рос вековой лес, вызвала тошноту даже у меня, видевшего много разного дерьма. Но не такое. Не ворочающуюся под белесой «кожурой» личинку размером… с город.

Называя «Славу Кригстана» летающим городом, я не преувеличивал, имея в виду, что в этом смелом проекте кригстанцев вполне может поселиться десяток, а то и полтора, тысяч гномов. Такой размер городов на Кендре скорее норма, чем исключение. Только вот тварь, елозящая в своего огромном резервуаре, была размерами еще больше. В пять, а то и десять раз больше великой «Славы Кригстана»!!

— Слишком большая тварь, — напряженно произнес Петр Агарин, внимательно разглядывая лежащее у нас под ногами, — Пушки могут не пробить!

— Могут, — согласился я, — Но новые — пробьют всё. Если попадут.

Имел в виду я установленные на «скелетах» и «Славе» линейные ускорители, уже начавшие собирать магию из воздуха, от чего воздух вокруг них начал заметно искажаться. Все четыре рукотворных чудовища уже меняли свое положение падения, стремясь навести носами на рождающегося гиганта. Воздух, впрочем, был ерундой, всю потребную энергию ускорители получали от самих кораблей.

— Вот это тварь…, — зачарованно прошептал Крюгер, прикипевший взглядом к белесой громаде, лениво возящейся внизу, — Зачем ему такое тело…?

— Оно куда меньше, чем у Древних, — равнодушно ответил ему Агарин, уделяющий больше внимания падающим дирижаблям, — Такие размеры нужны богу, чтобы вместить в себя источники растворенных в нем драконов. И, конечно же, чтобы летать. По крайней мере, я так думаю…

— Мы идём вниз, — предупредил я попутчиков, — Хватайтесь за что-нибудь.

— Что? Почему? — нервно облизнул губы Крюгер, — Мы же должны идти последними?!

— Там кое-что, на что мы не рассчитывали, — выдохнул я, наклоняя «Вельда» носом вперед и вниз, а затем выводя его движки на полную мощность. Сзади затянул длинное заклинание Агарин, собираясь заключить наш кораблик в особое магическое поле, что послужит одновременно и для защиты, и для дополнительной стабилизации цеппелина.

Идеальное зрение помогало увидеть многое. «Яйцо», его обрамление из отшлакованных веществ, напоминающее самое отвратительное в мире гнездо, бесящееся внутри тело почти рожденного бога, а также тварей, тысячи тварей, скапливающихся к одной точке в паре километров от «яйца». Именно там начали свою отвлекающую атаку четыре сильнейших Должника. Я не видел их в начинающем закипать месиве, но знал, что они там, внизу.

Однако, Бог-из-Машины нашел, чем удивить нас кроме своих размеров. У ихорников никогда не было летающих версий, поэтому умные головы, сочиняющие этот безумный план, не предполагали, что бог способен вырастить нечто, способное подняться в небо. Жалко, что меня на том совещании не было, иначе бы я им напомнил про драконов.

Сейчас около десятка драконообразных тварей взлетали из каверн «гнезда», в котором до этого момента ждали своего часа. Небольшие существа, до тонны точно, определил я, заставляя «Вельд» буквально нырнуть ближе к поверхности под ругань Крюгера и натужное шипение Агарина, пытающегося удержать заклинание. Умный ход, хороший ход. Масса не нужна, когда ты создаешь особей, чьей целью будет всего лишь разорвать оболочку какому-либо воздушному шарику. Еще одна причина для меня ненавидеть дирижабли — в этом мире кроме них ничего нет, а оболочки — хрупкие!!

— Лысый, иди сюда, — позвал я Крюгера, освобождая место пилота, — Садись.

— Чтоооо?! — вытаращил тот глаза.

— Если крылатые доберутся до наших, — объяснил я ему, — то порвут оболочки. На воздушный бой мы не рассчитывали. Садись быстрее, тебе надо будет просто раз в две секунды поворачивать штурвал строго на один градус! Не больше, ни меньше!

С этим бывалый летака Крюгер справился без проблем. «Вельд», заложивший среднюю дугу, должен был выйти из неё прямо над рождающимся Монстром, но это сейчас было вторично. Под заключительные распевы заклинания Агарина я, открыв дверь, открыл огонь из кригстанского пулемета по драконоидам, взлетающим вверх по красивой спирали.

Здесь чудес не возникло, всё было так, как и ожидалось. Несколько пуль, попавших в крупную, но не чрезмерно, тушу, заставляли её бить крыльями вразнобой и, соответственно, падать вниз, прямиком своему батюшке на макушку. Видимо, он их лепил на самый крайний случай и задней ногой… но это совершенно ничего не значило бы, доберись эти мини-драконы до нашего беззащитного флота, который до сих пор еще не вышел в зону уверенного огня, продолжая медленно падать вниз.

— Всё, пусти меня назад! — попросил я Крюгера, тут же вылетевшего из пилотского кресла.

…и едва успел увести «Вельд» от гигантского мокрого щупальца, ударившего снизу. Огромное, черно-коричневое, похожее на узкую изгибающуюся башню или, если верить взвывшему лысому, на гигантский вытянутый кусок ожившего дерьма, оно чуть не пнуло нас снизу, вынуждая поспешно удирать от начавшего пробуждаться исполина!

— Твоюмааааааать!!! — орал лысый кид, цепляясь за кресло и пытаясь вновь зафиксировать себя ремнями.

— Тише, — зло, но достаточно громко шипел ему Агарин, удерживая между ладонями сложносоставленную энергетическую сферу сколдованного им волшебства, — Не нарушай мне концентрацию!

— И мне! — гавкнул я, закладывая резкий вираж в сторону. Вовремя, так как только благодаря наитию и возможности видеть эмоции в виде вспышки красного сверху, я понял, что один из гномов-камикадзе добрался до высоты стрельбы и… сразу же, конечно, выпалил. Мы уже вовсю удирали.

Прилипшие к стеклам заднего вида Должники щедро делились со мной наблюдениями. Гигантский белесый «прыщ» на теле планеты прорывался, чему помогали долетающие «камикадзе», вовсю долбящие из своих одноразовых пушек по колоссальному… кальмару? Наверное да, ему, если верить матам лысого, высказанным вполне дрожащим голосом. Только теперь, убрав щупальце, едва нас не угробившее, Бог-из-Машины начал вылезать целиком, гладкой, так сказать, своей частью!

И по ней довольно легко было попасть!

Тишина полета, нарушаемая лишь натужным гудением механизмов «Вельда» и руганью лысого, сменилась отдаленным грохотом орудий. Вступившим в бой гномам на импровизированных канонерках многого было не надо — всего лишь развернуть медленно падающее суденышко единственным курсовым орудием на гигантскую ворочающуюся в своем гнезде тварь, выстрелить, а затем, пережив отдачу и грохот орудия, отстегнуть ремни и выпрыгнуть за борт с парашютом. Вроде просто, но попробуй это сделать после недельной депривации чувств, усугубленной тем, что не на твоем корабле есть орудие… а твой корабль оно и есть!

— Петр, какова эффективность обстрела?!

— Сам смотри, Крюгер сядет за руль.

— Да что вы меня гоняете, дайте вздохнуть спокойно!

— Перед смертью не надышишься, балбес!

Не знаю, зачем я угнетаю нервную систему нашего смертника. Скорее всего, просто не верю, что он решится на суицид, просто потому что я его знаю. Знаю страх этого Должника, знаю его мечты, знаю… да многое я о нем знаю. Разумеется, он бы вышиб себе мозги, завись всё от него, но в данном случае… нет. Не верю. Он слишком сильно хочет жить.

Ладно, пора делать наш ход.

Бог-из-Машины, действительно похожий на огромного кальмара, довольно быстро выпячивал своё отвратительное тело из гнезда, оказавшегося, по сути, не просто местом на поверхности, а вполне себе глубокой низиной, где и лежала его основная часть. Артиллерийские снаряды суицидников, бьющие по его туше, просто… тонули в ней. Носящиеся у гнезда твари, продолжающие сотнями и тысячами убиваться о могущественных Должников, своего движения никак не прерывали, разве что намекали, что тем отстрелявшимся гномам, что умудрятся приземлиться — точно настанет каюк.

— Что?! — вопрос прозвучал от Крюгера.

— Оболочка его тела, — ровным голосом пояснил Агарин мои наблюдения, — Вместо брони или какой-либо другой защиты, он создал верхний слой… мягким. Детонаторы просто-напросто не срабатывают. Он нас в этом обыграл.

Я вернулся за штурвал, заводя мини-цеппелин на еще одну дугу, но уже под углом к земле, все выше и выше. А заодно — ближе и ближе к нашей цели. Потихоньку. Незаметно.

Золотой луч, долбанувший сверху по богу, заставил его возбужденно дёрнуться, а затем… колосс одним легким по виду движением воздел себя в воздух метров на сто сразу!

— Твою-то мать…, — прохрипел кто-то, как оказалось, я сам.

Оно было похоже на медузу, на кальмара, на… на гребаного проснувшегося бога, не имеющего ничего общего с чем-либо человеческим или земным. Колосс, распустивший прятавшиеся под «брюхом» километровые, вальяжно извивающиеся, щупальца, напоминал настоящую летающую гору! Снаряды?! Какие снаряды?!! Эти, трехсотмиллимитровые?! Да что они могли бы ему сделать, даже если бы взрыватели сработали!

«Вельд» качнуло воздухом от движения гиганта, но я это легко компенсировал, заметив попутно второй «Вельд», долбящий по Неверящему Богу знакомыми мне лучами. Никогда не думал, что Волди способен выдать такую мощь, а потом вспомнил, что с ним рядом летают Энно, Ахиол и ат-Мансипах. Видимо, они его как-то усилили? Логично, потому что, зная пределы сил этих троих, я вообще не уверен, что они способны такое хотя бы пощекотать!

Не суть важно. Куда актуальнее то, что начавший свой подъём монстр сводит свои щупальца именно туда, где снует дирижаблик с Волди! Моё время!

— Эй, ты что творишь?! — закономерно поинтересовался Крюгер, видя, что я намерен занять опасно близкую высоту над летающим богом.

— Немного отвлекаю это страшилище от Волди…, — пропыхтел я, круто забирая вверх.

— Осторожнее, — отреагировал Агарин, — Моё заклинание перегружается. Еще один такой рывок, и…

— Извини, еще один такой рывок! — выдохнул я, вновь задирая нос судна. Послышался легкий хрустальный треск, после чего наш «Вельд» начало мотать гораздо серьезнее, причем прямо над тушей Бога-из-Машины!

— Я же предупреж…, — укоризненно начал говорить Агарин, но не договорил, сильно заинтересовавшись тем, что с ним внезапно случилось.

— Крюгер, за руль! — жестким приказным тоном скомандовал я, сам выдираясь из ремней, — Немедленно!

Лысый, который еще ничего не осознал, послушно метнулся к штурвалу, позволяя мне встать с кресла… и, добравшись до Умника, сидящего в шоке с широко раскрытыми глазами, с силой провернуть старрх, который я до этого в него коварно метнул, пробив тело пожилого эльфа вместе с креслом. Не обращая внимания на брызнувшую кровь и шокированный вопль лысого кида, я, выдернув оружие, одним махом вспорол Петру горло, а затем двумя дополнительным ударами обрубил ремни, крепящие его тело к креслу. Отворить дверь и сбросить умирающего с высоты в две сотни метров на проплывающую внизу тушу Неверящего бога стало вопросом трех секунд.

А вот дальше случилось то, чего я боялся.

— На двадцать делений влево, бегом!! — рыкнул я, хватаясь за поручень и закрывая дверь, — Выполнил?! С места, бегом!!

Бог не мог не предусмотреть, что его попытаются уничтожить с помощью погибающего Должника. Одно из его щупалец, лениво болтавшееся в воздухе, метнулось со скоростью атакующей змеи, отшибая далеко в сторону падающее на него тело Петра Агарина. С неимоверной для таких габаритов скоростью! Оно даже повредило себя, начав дымиться, парить и терять пласты шкуры!

— Да что…, — отпихнутый Крюгер, пребывающий в немалом шоке, отлетел назад от моего тычка. Я еле-еле успел выкрутить штурвал, прожав форсажный движок, чтобы вывести «Вельд» из-под ответного удара тем же дымящимся щупальцем, напоминающим горящую черную башню!

Вот это скорость…

— Что, не понял, что произошло, дружище?! — я быстро и решительно уводил цеппелин, стараясь полностью выйти из зоны поражения Монстра. Он меня не преследовал, но я не особо верил, что бог забыл о нашем существовании. Вместо этого продолжил разрывать дистанцию, попутно объясняя что-то там кряхтящему лысому киду, — Ты что, в самом деле думал, что самое умное на планете существо напросится к нам в «Вельд», чтобы поработать магическим демпфером, а?!

— Ты его убил! — созрел, наконец, лысый, — Ты…

— Конечно, убил, — спокойно ответил я, наблюдая, как гигантский кальмаромедуз терпит неприятные для него удары золотыми лучами, явно в попытках подманить «Вельд» Волди поближе, — Ты меня жопой слушаешь? Повторюсь, зачем…

— Да я понял! Понял! Что он на самом деле задумывал-то?! — слегка визгливо заорал ушибленный Крюгер, продолжая посматривать на меня со страхом.

— Нихрена ты не понял, мужик… Секунду, смотри… смотри!

Наконец долетевшая до нужной высоты «Слава Кригстана» шарахнула из нового техномагического оружия по Неверящему Богу. Восемь линий испаренного воздуха, каждый толщиной с бревно, соединили наклоненного рукотворного колосса Кригстана и покрытую живыми и мертвыми тварями землю, прошив попутно насквозь его тело насквозь! Моментально!

Вот это его проняло всерьез…

Глава 22

Никому не стоило забывать, что наш противник является искусственным интеллектом. Он не чувствует, не переживает, руководствуется в своих действиях чистой логикой. Он, пусть и будучи чрезвычайно высокоразвитым, тем не менее, остается в рамках этих ограничений. Это легко мог понять любой, дай он себе труд слегка проанализировать такие совершенно нелогичные вещи, как ограничения Бога-из-Машины, наложенные им на себя. Непреодолимые им самим условия, «отпускающие» наиболее эффективные боевые единицы, система «кары» за их смерть, опасная даже для него самого, даже система «прокачки», которую он вполне мог бы не использовать, сразу штампуя сильных охотников на чудовищ. Тут как раз и крылась догадка Петра Агарина, который собирался нас с Крюгером убить. В определенный момент, если он настанет. Сначала лишить равновесия, используя некие, незадекларированные им с самого начала свойства его заклинания, а потом бы в дело, скорее всего, пошли бы его любимые кристаллы магического рака, надежно убивающие кого угодно.

— Зачеееем?! — взвыл Крюгер, испытывая очередную перегрузку на очередном вираже.

— Дебил! — рявкнул я, — Ты еще не понял, что со смертью Бога-из-Машины все Должники сдохнут?! Мы его дети, придурок! То, что он не может нас тронуть — это его условие, а не константа!! У нас в телах его часть!

После того, как «Слава Кригстана» шарахнула маготехническими орудиями Гаусса по Богу-из-Машины — всё тут же покатилось к чертям. Сначала, секунды на три, казалось, что замерло вообще всё. Ну, за исключением дикой силы взрывов на земле, там, куда забурились разогнанные до бешеной скорости снаряды. А потом наш воздухоплавающий кальмар выкинул очередной козырь в виде тонкой струи жидкости, выпущенной им из конца одного из щупалец. Через две секунды исторжения этой струи, буквально распилившей «Славу Кригстана» пополам, щупальце вспыхнуло и начало кукожиться и усыхать, явно испытав огромную мышечную перегрузку, но нам на это было уже как-то плевать.

Бог ускорился в несколько раз, став не только активно подыматься вверх, но еще и орудовать своими конечностями в попытках сбить вообще всё, что подлетает к нему близко. А одной из таких целей была как раз посудины с Волди и троицей хайкортцев, следующих за драконьим клоном! Конечно, я полез отвлекать! …попутно объясняя Крюгеру политику своей партии.

— Ты хочешь сказать, что если оно — сдохнет, то мы все — сдохнем?! — наконец, дошло до лысого.

— Да, гений! Все сдохнут! — орал я, вновь закладывая чуть ли не «бочку», — Ты какой жопой последнее время думал?! Все подохнут! Драконы, Должники, ихорники, магия! Затем кригстанцы поимеют богов! Кендра освободится от всего этого дерьма, как ты и хотел!

— Врешь! Дети Должников…

— Забыл, как сильно ослабляются гены с поколениями?! Их внуки уже будут почти как смертные!

— Да что же это…

— Заткнись! — взвыл я, резко уводя дирижаблик от столкновения с планирующим до земли гномом на парашюте, — Заткнись!

Мир, набитый разной мерзостью, безумен. Безумны Должники, становясь из бродячих псов могущественнейшими убийцами современности, затаившими зло на всё, их окружающее. Помня не только прошлые жизни, но также и то, как они питались дерьмом, терпели незаслуженное унижение, выпрашивали, вымаливали, покупали себе слухи о ихорниках везде, куда бы они не пришли. Подлость и эгоизм смертных, бессмертных, неживых и немертвых! Это Кендра!

Позади от удирающих нас творится ад. Капитаны четырех «скелетов», что благодаря своей легкости чересчур уж отстали от разрезанной сейчас на две части «Славы Кригстана», устроили чуть ли не дружный залп, наклоня свои уродливые корабли носами к Монстру. Три четверти их страшных выстрелов прошло мимо, но это вызвало немедленную реакцию цели — тот, задрав свои щупальца, тут же позабыл о «комарике» Волди, начав полосовать огромные воздушные корабли струями жидкости. А те в ответ — взрываться. И сильно, очень сильно.

— Как…? Что…? — Крюгер, положивший (наконец-то!) на внезапную смерть нашего попутчика, всматривался в задние стекла как ребенок, — Откуда такие… взрывы?

— Не хотелось тебе, любителю Кригстана, говорить, — проворчал я, судорожно размышляя, как жить дальше и куда лететь, — Но твои любимые гномы — те еще выдумщики и вивисекторы. Как ты думаешь, на чем летают эти гигантские убожища?

— Да говори уже!

— На клонах, мужик, — не стал тормозить я, начав закладывать очередную дугу, — Это и есть основная причина, почему твои любимчики перестали штамповать быстрых или сильных клонов. Временно. Тех, понимаешь ли, надо выращивать, обучать, кормить. А вот если взять Умника-мага, даже среднего, его ДНК, естественно, а затем вырастить его клона, то можно будет устроить себе интересное! То есть, берется… такой клон, у него отпиливаются руки и ноги, а затем его пихают в резервуар на искусственное питание! И знаешь, что получается? Генератор магии! Две сотни тушек создают прорву энергии, способную запитывать заклинание подъема совершенно невообразимой мощи…

Маленький грязненький секрет фирмы. Я сразу почувствовал эти безмозглые тела на «Славе» с помощью своего ощущения магии, но придерживал этот козырь до тех пор, пока он… не пригодился. А сейчас самое оно. Тут не силы добра сражаются с силами зла, а силы говна дерутся против сил дерьма. Ничего светлого, доброго, вечного, нужного…

Но мы это, конечно, Крюгеру не скажем. Не хочу я его расстраивать перед смертью. Он славный парень с славным всепробивающим ядовитым жалом, спрятанным в руке. К его чувствам нужно относиться с уважением!

— Криггс, меня заколебал этот мир!

— Добро пожаловать в клуб! Заткнись! — вновь пожалел я чувства нашего жертвенного барана, задирая нос корабля, — Готовься, Крюгер!

— Меня зовут Мартин Дрейвис! Лейтенант Иностранного Легиона тысяча девятьсот…

— Понял! Заткнись!! Готовься!

А готовиться было к чему, развязка была близка. Бог-из-Машины во всем своем великолепии, если не считать пяти сваренных им самим вкрутую щупалец и пробитого в десятке мест навылет тела, находился уже более чем в километре над поверхностью Кендры. И в данный момент был абсолютно бессилен против идущей на него в крутейшем пике половины «Славы Кригстана»!!

Капитан Марс и его команда оправдывали своё высокое звание. Удар жидкости, разрезавший монструозный воздушный корабль пополам, чудом не попал по накопителям энергии, а именно от их детонации взорвались ранее «скелеты», от чего «Слава» очень частично, но сохранила способность к маневрированию, сумев подвинуть свой падающий корпус так, чтобы тот долбанул бога по макушке. А наш недруг, несмотря на свои рывки и скорость, с которой он орудовал щупальцами, видимо, никак не мог избежать этого тарана.

Удар был страшен. Когда на живую гору падают половина летающего города — это… потрясает. Пламя, разбрызгивающаяся плоть Монстра, обломки, взрывы, вздрогнувшая туша, тут же начавшая терять высоту. Апокалиптическое зрелище… к которому я и направился, заметив своим зрением три короткие вспышки бело-золотого света.

Время.

— Крюгер… Мартин… Дрейвис…, — глухо и серьезно проговорил я, направляя «Вельд» прямо на тушу, — А вот теперь готовься, всерьез, без шуток. Настало твоё время. Разомкни ремни и держись. Жри то, что припрятал. Напряги жопные мышцы. Сейчас всё будут решать секунды.

— Стой, — нерешительно пробормотал кид, — Ты… что задумал?

— Мы не главные герои этой истории, дружище, — сунул я в рот сигариллу, отчаянно не желая, чтобы она стала последней, — Мы на подтанцовке. Пора станцевать.

Это была неправда, а только для красного словца, но… как посмотреть. По крайней мере, я искренне надеялся, что тот, кто сейчас взрывает свой «Вельд» неудачно близко к соседнему, и исходя во все стороны всё тем же золотисто-белым сиянием, поставит точку во всей этой истории. Или это сделаем мы. Бросив взгляд назад, я увидел, как лысый Должник закидывает себе в рот солидную жменю таблеток. Обезболивающее. Через несколько минут его можно будет пилить на части — ничего не почувствует. Надеюсь, у нас они есть.

Аволдиус, дракон, оставшийся без родственников, без памяти, без будущего и прошлого. Живущий только настоящим. Лишенный как мозгов древнего бессмертного ящера, так и гнилой трусливой натуры последнего. Он слишком мало прожил, но вся суть была в том, что прожил он как полноценный разумный среди тех, кто искренне о нем заботился. И… я не смог его отговорить.

Искупление. Спасение. Выход.

А попутно, небольшой фатальный сюрприз для наших старых друзей. Ахиола, Базилиуса Энно и Лейлуша Корадорры ат-Мансипаха. Хотя мне, если честно, было жалко архимага и некроманта, но возможность уничтожить шестирукого с лихвой перекрывала эти эмоции. Он слишком много знал, слишком многое мог, ему была посвящена Стелла Заграхорн. Ход дракона поставил точку как на жизнях Ахиола, Базилиуса Энно и Лейлуша Корадорры ат-Мансипаха, так и привёл к смерти Каирна Церха с Кридом Ланхольмом.

Волди помог мне сжечь несколько мостов, а заодно оказал услугу и всему миру… еще до того, как приступил к тому, что собирался сделать.

Пока Монстр ворочался, занятый горящим и взрывающимся месивом на своей шкуре, бело-золотое сияние росло, увеличивалось в размерах. Я своими глазами видел, как растёт не только оно, но и черная точка, зависшая в воздухе между небом и земле, всего в паре сотен метров от ворочающегося бога в теле искусственного монстра. Она росла и росла, попутно меняясь, принимая совершенно другую форму. Далеко не такую красивую, как можно было бы предположить, глядя на это спокойное величественное сияние. А потом оно пропало.

Этот дракон, зависший в воздухе, не махал крыльями, чтобы поддерживать себя на лету. У них не было перепонок, только изломанные жалкие огрызки топорщились на его наполовину ободранной спине, демонстрирующей местами обнаженные ребра. Это было отнюдь не гордое чудовище, повелитель магии и властелин миров, а всего лишь жалкий и израненный зверь, застрявший в самом начале пути своего долгого восстановления. Или… нет, даже еще хуже.

Аволдиуса уже не существовало.

Сейчас на Бога-из-Машины, сбежавший от расы драконов магический компьютер, чьим предназначением было найти способ борьбы с Древними, смотрело само Воплощение.

— Ч-что это? Твой…

— Нет. Это папа нашего боженьки! — выдул я длинную струю густого дыма, продолжая приближаться ко всей этой движухе.

— А мы зач…

— Крюгер!!! Ты всё-таки хочешь сдохнуть с кулаком в жопе?! — заорал я, теряя самообладание впервые за долгое время, — Сиди и готовься сдохнуть, сраная ты нервная принцесса! Какой ты, н***й, лейтенант?!! Какого Легиона?!!

Маленький, покалеченный и жалкий дракон на пару сотен тонн против монстра, впитавшего в себя жизни и тела миллионов разумных, не считая сорока драконьих источников. Могущественная сущность против сверхмогущественной. Это могла бы быть легендарная битва, навечно отпечатавшаяся в умах и сердцах всех зрителей. Если бы не одно «но».

Друг другу противостояли машины.

Всё произошло за считанные секунды. Вот Монстр выбрасывает вперед одно из своих щупалец, планируя прибить странную мошку. Вот оно сгорает дотла в окружившем Воплощение полупрозрачном щите. Вот следом летят все остальные конечности безумного компьютера — сразу, моментально, без раздумий и оценки. Полновесная атака, подкрепленная дополнительно струями жидкости, ударяющей из концов этих бревен. Идеально рассчитанная атака — режущая кислота или что там у Неверящего бога было, плюс ударная сила не успевающих потерять массу боевых конечностей.

…и они растворяются в том же самом сиянии с той же самой скоростью, оставляя колоссального монстра безоружным неровным куском плоти, висящим в воздухе.

Мы уже близко, но я готовлюсь отворачивать, видя, как Воплощение меняет позу, раскрывая огрызки крыльев. Кажется, сейчас будет атака.

…только совсем не такая, к которой готовился я, собираясь уводить юркий воздушный кораблик от побежденного псевдо-бога.

Щупальце. Угольно-чёрное, огромное, неимоверной длины. Оно бьет с неба, попадая Воплощению точно в хребет. Я вижу эту картину меньше секунды, так как потом всё заслоняет ярчайшая вспышка чудовищного взрыва.

Кричит Крюгер. Не зря кричит, а потому, что нас болтает как говно в проруби, в которой пытаются утопить здорового и полного жизненных сил кота. Почти на ощупь борюсь за устойчивость цеппелина, отупело удивляясь тому, что вообще ослеп. Кажется, у меня в характеристиках было чуть ли не целых два укрепления, спасающих глаза от подобного. Кстати, мы были довольно близко, не долбанет ли сейчас еще? А, нет, не долбанет, уже долбануло.

— Я же успел закрыться! Успел! — орёт Крюгер, — Как так-то?!

— Кверху жопой! — рычу я, утирая рукавом слезящиеся глаза, — Ну что ты как маленький!

— Я нормальный! Нормальный!!

— Какой ты, нахрен, нормальный…, — вижу всё больше и больше, а прекратившаяся болтанка успокаивает даже сверх нормы. Но меня, а не Должника сзади.

— А что? Что со мной не так?! — вновь повышает голос тот, продолжая тереть свои ослепленные моргала.

— Ты ж лысый! — подстебываю я его, но следующими словами буквально давлюсь, так как начинаю видеть…

Лес.

Он растёт с неба, разрывая его в клочья. Круги, огромные черные круги, через которые мне ясно видны звезды. И из этих огромных кругов растёт вниз самый дикий, самый сюрреалистичный, самый чудовищный из всех лесов.

Древние пришли.

Щупальца. Огромные, длинные, маслянисто-черные. Они тянутся вниз, сотни их, все к одной единственной цели. Опускаю взгляд к своим ногам и вижу сквозь прозрачные иллюминаторы эту цель — побитую, оборванную и пробитую тушу Бога-из-Машины, которую отшвырнуло почти к самой земле. Нет, даже слегка впечатало в нее, судя по всему. Но она уже начинает подниматься в воздух.

Ей нужно только коснуться хотя бы одного из этих зловещих вытянутых тентаклей существ, мнящих себя неуязвимыми. И всё. Я не знаю точно, что начнется, кроме того, что Монстр поглотит Древнего. Может быть, он зальет Кендру ихором, когда начнет в новом облике драться и поглощать остальных, пришедших на его зов, может, случится что-то еще хуже. Надо это предотвратить.

Всего лишь.

Руки сами совершают все нужные действия, дергают рычаги, крутят вентили. Маленький юркий дирижаблик приходит в движение. Я управляю им, как будто играю на органе, умея, причем, играть на органе. Более того, еще и вжарившись каким-то вдохновляющим, но сильно запрещенным веществом. Под моим управлением и под комментарии Крюгера, на которого наконец-то подействовали лекарства, мы закладываем изящнейший спуск вниз, буквально делаем проныр на полтысячи метров, с натужным воем двигателей, обеспечивающих мягкое торможение.

Наслаждаться своим мастерством некогда у меня считанные секунды инерции, по которой будет двигаться кораблик. Вскочив, напяливаю давно готовый рюкзак с парашютом, а затем змеей просачиваюсь к лысому киду, выдергивая того из сидения. Раскрываю дверь. В лицо нам тут же бьет ледяной ветер. Может быть, он пришёл оттуда, из гигантских черных окон? Не знаю.

— Эээ…, — бормочет Крюгер, видя в паре метров под нами приближающуюся бугристую и шевелящуюся поверхность, — Кр-кригс. Эээ.. Где моя р-рука?

— Я отрезал, — сообщаю ему новость, хватая приятеля за талию, — У тебя там жало, в жале яд, ну тебя нахрен, истеричку.

— К-как? Э..,— начинает беспокоиться слегка вздёрнутый в воздух Должник, — Погоди, мы туда?

— Да, туда. Не волнуйся, я так уже делал, — сообщаю ему ненужную информацию, спрыгивая со своей кровоточащей ношей на побитую «Славой Кригстана» поверхность искусственного Древнего. Перетягивать культю… некогда.

За время пребывания на Кендре я понял, что приедается абсолютно всё. Жажда жизни, огонь боя, желание жить честно и мирно… так вообще превращается в невесомый пепел. Всё им становится, даже, в конечном итоге, желание сдохнуть. Остаются лишь задачи, которые ты себе назначаешь. А их нужно выполнять. Даже машинально. Потому что если не будешь — значит вообще всё было зря. Зато если выполнишь, то будешь жить дальше с чувством глубокого удовлетворения, а когда оно приестся — то битком набитым пеплом. Тоже, наверное, неплохо.

Мы идём по взлетающему вверх навстречу щупальцам Древних богу, а от нас уже укатывается, ломаясь по дороге, «Вельд». Я и не очень хорошо соображающий кид, которому я с минуту назад отхватил руку старрхом. Ну, как идём? Я почти несу товарища, подхватив его подмышку.

— Что мы ищем? — интересуется он.

— Дырку, — честно отвечаю я, находя сквозную дырку от выстрела «Славы Кригстана».

— Зачееее…

Мы нашли дырку. На стол выложены все карты до единой, но во мне слишком мало доверия, чтобы рискнуть и устроить родео на почуявшем очередную смерть Должника боге. Мы же взрослые люди, знаем, чем отличается Дьявол от Бога. Первый чертовски хорошо умеет играть, а у второго крапленые карты. Ну а если наш Неверящий что-то придумал и против дохнущего у себя в потрохах Должника…, то я сниму перед ним шляпу.

Позволяю нам проскользить по оплавленной прожженной плоти метров тридцать вглубь, а затем останавливаю движение, вбивая старрх в мясо бога. Закрепиться, затем растопыриться в этой ране, упираясь ногами в её стенки… Так, хорошо. Мы держимся.

— Прости, дружище, — говорю я Крюгеру, — У нас нет времени.

— Давай…, — шепчет он, неуклюже дёргаясь. Чувствую, как он что-то сует мне в карман куртки.

Выдернув старрх, удерживаясь на ножном упоре, вбиваю нож снизу вверх в солнечное сплетение Должника. Резко проворачиваю его, делая рану совершенно фатальной, быстро вынимаю, а затем вновь вбиваю нож в «стену», хватаясь за рукоять. Вовремя. Туннель, проделанный разогнанным до космических скоростей снарядом, начинает волноваться. Вишу в темноте, удерживаясь на ноже и ногах, удерживаю хрипящего Должника, отдающего концы. Голову наполняют странные звуки, как будто тысячи одинаковых голосов вразнобой что-то хотят до меня донести. Сама собой включается Характеристика, на глаза лезут Квадры, способности, таланты… всё это диким месивом полностью блокирует мне зрение.

А я просто вишу. Держусь, так сказать. На голой воле, силе и… очень знакомом безумном хохоте, перебивающим эти голоса. Они звучат все тише и тише, а сам хохот Суматохи, счастливый, придурочный, безумный — всё громче и громче.

Я знаю, что все наши домыслы о том, что смогу выжить, потому как уже не являюсь Должником по сути — гроша ломаного не стоят. Должник есть Должник. Мы искусственные, а я так вообще дважды. Или трижды. Но сам, сейчас, в темноте, буквально в жопе у чудовищного бога, я улыбаюсь. Не как тот, кто что-то там спас. Не как тот, который чего-то добился. А просто из вредности. Просто потому, что я, когда-то павший жертвой некоего могущественного существа, навязавшего мне свои условия в мире, искалечившим мою душу и разум, вернул ему вот этот Долг.

Волди погиб во имя искупления. А я сейчас готов сдохнуть во имя расплаты.

Боль перекручивает внутренности. Сильно, резко, сразу. Так, что я не удерживаю труп Крюгера, но пытаюсь поймать, успешно, только он меня дергает, срывая с места, и я, уже летя вниз вслед за ним, со старрхом в руке, сжимаюсь еще сильнее. Почти теряю сознание от скручивающих меня приступов боли. Желудок, легкие, сердце, голова, мышцы, всё это по очереди вспыхивает карнавалами острой дергающей агонии.

Затем вспыхивает свет. Не особо он и ярок, потому что я вываливаюсь из туши бога снизу, но… он есть. Я лечу. Впереди меня летит тот, кто словом и делом пожертвовал своей жизнью ради других. Ну как летит? Его тело летит, конечно. Вполне допускаю, что пронырливый лысый говнюк до последнего лелеял надежду угробить меня, а не себя, но, хей, это же Кендра.

Тут такое в порядке вещей.

Хлопок раскрывшегося парашюта. Рывок вверх. Боль утихает достаточно, чтобы иметь возможность оглядеться по сторонам. Увидеть неспешно закрывающиеся космические окна, в которые уходят жуткие щупальца создателей жизни, оценить расстояние до величественно падающей туши дохлого бога. Оно слишком мало, но я уже чересчур выжат, чтобы хоть чего-то бояться. Наоборот, думаю, что нераскрывшийся парашют послужил бы замечательным концом этой истории. Нет, а что? Все умерли, все выжившие счастливы, зло ушло из этого мира. Однако, нет. Зло бессмертно.

Относительно. Огромная лепешка дохлого дерьма всё-таки падает на бренную землю Кендры, порождая огромный «бух», а вместе с ним и чудовищную волну пыли и потревоженного воздуха. Небольшого гнома на совсем небольшой высоте кувыркает по воздуху от всего этого дела так, что он снова теряется в этом большом и сложном мире. В себя он приходит, лишь с размаху уткнувшись в землю, а потом еще будучи по ней протаскиваем парашютом метров, эдак, с полсотни. Но старрх со мной, он режет стропы легко и просто. Встаю. Вокруг просто караул сколько дохлых тварей самых разных разновидностей. Даже «суматохи» есть.

Я выжил. Все умерли. Ура? Никак не пойму, ура или нет. Надо закурить. Лезу в карманы, достаю пачку сигарилл, в которой находится аж две уцелевшие красотки вкусно-коричневого цвета. Прикуриваю, затягиваюсь. Обалденно. Ощущение… как будто впереди отпуск. Только вот бумажку, сунутую Крюгером, надо прочитать. Но сначала…

— Характеристика.

И… ничего не происходит. Но я по-прежнему вижу очень хорошо. Лучше всех. Поднятый камень исправно крошится в ладони. Значит, я так и остался самым красивым гномом. Примем во внимание. Итак, что он там написал?

«Не трогай Кригстан. Это моя к тебе первая просьба. Дай им шанс. Но если у тебя вдруг появится лишнее время, Магнус Криггс, то выполни и вторую — я не хочу, чтобы меня забыли. Сделай что-нибудь по этому поводу».

И подпись. Мартин мать его Дрейвис.

— Уж лучше ты бы Крюгером остался, честное слово, — говорю я в небо, заполненное пылью от падения Бога-из-Машины, — Ладно, придумаем что-нибудь. Так, где тут наша четверка покойных пенсионеров заныкала свой дирижаблик?

Эпилог

Кендра. Спустя 58 лет 3 месяца и 16 дней. Крошечный архипелаг из восьми островов возле экватора у южной оконечности континента Северная Валта.

Мужчина сидел на высоком отвесном утесе, выступающем из тела небольшой, но довольно крутой горы, которой заканчивалась эта часть острова. Там, за горой, располагался небольшой городок, окруженный плантациями и фермами. Мягкий экваториальный климат и довольно большие пахотные площади острова позволяли каждому из жителей городка ложиться спать сытыми, а иногда и пьяными.

К утесу этому, тем не менее, никто из них пройти бы не смог. Пробраться к этому уединённому месту, поросшему травой и цветами, можно было лишь пройдя сквозь гору, бывшую для местных запретной зоной. Очень немногие из них знали, что внутри горы вырезан чуть ли не дворец… И эти разумные молчали.

За сидящим и курящим мужчиной, облюбовавшим себе место около небольшого холмика, в основание которого был вколочен массивный бронзовый штурвал, наблюдали две женщины, стоящие во тьме единственного прохода, ведущего на утёс. Одна из них была пожилой и худощавой, демонстрируя идеально ровную осанку и скрещенные на груди руки. Домотканное удобное платье, вышитое с отменным мастерством, было приятной для внутренностей горы толщины. Вторая же из женщин… Её сложно было заметить. Еле видимый во тьме зеленоватый силуэт девушки, парящий около плеча гордой старушки.

— Зеленая дура! — горько высказалась живая, тряхнув головой так, что водопад пепельно-белых волос, ниспадающий едва ли не до щиколоток, послушно убрался хозяйке за спину.

— Ты опять? — еле слышно поинтересовался призрак с нотками укоризны в голосе.

— Не опять, а снова! — отрезала женщина в платье, — Он уже месяц там дни проводит! Не ест почти ничего!

— Мужу нормально скорбеть по жене, — прошелестела призрак, — Тем более, что они всю жизнь прожили вместе, а он… так и не изменился.

Эльма Уленшпигель (как её сейчас знали) с долей сожаления взглянула на любимую сестру. Та, изрядно потеряв в возможностях после падения магического фона во всем мире, была еле видна и слышна. Не то чтобы это помешало Элли воспитывать многочисленных племянников и племянниц, а также их детей, даже помогало тем учиться сдержанности, но…

— Сколько раз я жалела о том, что ты… не такая чувствительная как живые, — почти грубо проговорила старая женщина, раздраженно махнув рукой по направлению к одиноко сидящему мужчине, — Эта зеленая дура хоть и померла счастливой, увидев его лицо в последний раз… Ты, Элли, не чувствуешь того, что случилось потом.

— Чего не чувствую? — заинтересованно наклонила голову набок призрак.

— Там сидит не Уоррен Уленшпигель, — горько вздохнула Эльма, зябко обхватывая себя руками, — И уж точно не мастер Шпигель, которого знает, любит и уважает каждая собака у нас на Аволдисе. Не тот, кто создал этот дом, не тот, кто создал этот город, не тот, кто собирал сирот и потерянных детей по трем континентам. Там сейчас, дура ты прозрачная, сидит тот, кого мы видели последний раз 45 лет назад. Когда до нас дошли новости о восстании клонов в Кригстане. Поняла?

— Когда их со Стеллой год не было? — почти не изменив тон, спросила Элли.

— Да, милая, — язвительно буркнула ей в ответ старуха, — Именно. Наш папа вернулся. Я смотрю на его спину, а у меня кишки от страха крутит. Прямо как тогда. Зеленая от него два года шарахалась по возвращению! Он себе даже шалаш на этом утесе выстроил, чтобы её не беспокоить! А потом…

— Всё, хватит, Эльма! Очнись! — от негромкого, но очень строгого тона сестры пожилая женщина осеклась.

— Что? — удивлению матриарха очень большого семейства не было границ, — Мне — очнуться?!

— Тебе, — упрямо наклонила голову прозрачная девушка, — Все имена, что ты назвала — они все наш отец. Наш папа. Тот, кто прожил с нами рядом всю жизнь. И ты размякла, если боишься! Ты его этим обижаешь!

— Обижаю? — недоуменно пробормотала седоволосая.

— Да, — последовал короткий решительный ответ, а потом и разъяснение, — Ты хочешь забыть, кем он был до того, как мы всё здесь начали. Ругаешь Стеллу, что она спровоцировала возврат? Очнись, он всегда был тут! Вспомни, милая сестра, любил ли он хоть кого-нибудь, кроме меня, тебя и Стеллы? Рассказывал ли внукам сказ…

— Заткнись. Я поняла. Паршивка…

— Ты знала, — призрак не собирался угомониться, почерпнув за долгую нежизнь многое от своей сестры, — Всегда знала.

— И что?! — с вызовом задрала нос старуха.

— Мы скоро умрем. Вместе, — последовало еще более безжалостное заявление, — Ты от старости, а я выйду на солнце. Как и договаривались.

— И чт…

— Он освободится. От нас. Стелла ушла, поэтому он и вернулся. Мы тоже уйдем, сестра.

Помолчав пару минут, Эльма вздохнула несколько раз, а затем попыталась спросить:

— Как думаешь, что он…

— Это решать ему, сестра. Только ему, — сухо и почти зло отрезала призрак.

Живая женщина промолчала, продолжая смотреть неподвижно сидящему мужчине в спину. За эту долгую и, наверное, очень счастливую жизнь, она видела, как на плечи тому, кто привык называться Уорреном Уленшпигелем, ложилось разное. Он был строителем, рыбаком, учителем, садовником, мэром, даже расхитителем вымерших городов. Даже писателем. В глубинах дворца-в-горе хранилось более двух сотен томов, написанных им собственноручно. Все они ждали своего часа. Разумные, населяющие Аволдис, знали его, восхищались им, безмерно уважали, всегда прислушивались к его малейшему слову. Что и говорить, любую ношу, взятую на плечи, этот разумный нёс до конца. Она привыкла к этому, погрузилась в теплую и мягкую негу, созданную их отцом специально для них. Вышла замуж, родила и воспитала детей, затем внуков. Прошло очень много времени. Столько, что даже она, Эльма Криггс, забыла, что у её отца чуть ниже его не таких уж широких, но очень сильных плеч.

А там всегда, при любых обстоятельствах, на свадьбах и похоронах, на фестивалях или рыболовных вылазках целой флотилией, на стройке и даже в кругу собственных внуков, всегда был он. Спрятанный между лопаток огромный черный боевой нож орков. Старрх.

— Да, Элли, ты права. Он всё решит сам.

Конец седьмого тома.

Здравствуйте, уважаемые читатели! Спасибо, что уделили внимание моему творчеству! На этом моменте история Магнуса Криггса, ставшего самым обаятельным и привлекательным гномом во все времена, подошла к своему логическому концу. История завершена. Я надеюсь, что она Вам понравилась.

С уважением, Ваш автор, Хамам-бей!

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Книга седьмая. Жестокий спаситель

Content

Книга седьмая. Жестокий спаситель

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Nota bene