Николь Стотт

Назад на Землю. Что мне открыла жизнь в космосе о нашей родной планете и о миссии по защите Земли

© 2021 by Nicole Stott

© Л. А. Борис, перевод, 2021

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Моему сыну Роману.

Ты – мое величайшее благословение (и мой любимый землянин).

С нетерпением жду дня, когда смогу увидеть, какое благо ты приносишь миру.

Ты – тот, ради кого я написала эту книгу.

Введение

Билл Андерс и два его спутника – экипаж космического корабля «Аполлон-8» Джим Ловелл и Фрэнк Борман – первыми из людей покинули относительно безопасную низкую околоземную орбиту и, удалившись в космос на 420 тыс. км, вышли на окололунную орбиту. Они также были первыми, кто своими глазами увидал, как на фоне сурового и кажущегося бездонным черного космоса поднимается наша полная жизни и красок планета, потрясающе контрастируя с безжизненной поверхностью Луны.

Андерс быстро сделал снимок и первым запечатлел это зрелище, а ставшая теперь культовой фотография получила очень удачное название «Восход Земли». К счастью для нас, астронавты не стали держать это изображение в секрете. Вместо этого в канун Рождества 1968 года, все еще находясь на орбите Луны, они поделились фотографией со всеми, кто остался на Земле. Один-единственный снимок навсегда изменил взгляд человечества на то, кто мы такие и какое место занимаем во Вселенной: простое, но мощное подтверждение неоспоримой реальности нашей конечной взаимосвязанности и взаимозависимости.

Все мы – земляне.

* * *

В 2019 году мы отпраздновали 50-летие космических полетов «Аполлонов», доставлявших людей с нашей планеты на Луну. Считаю не просто совпадением тот факт, что в 2019 году отмечалась также 49-я годовщина учреждения Дня Земли, а также образование Агентства по охране окружающей среды США (АООС США). «Восход Земли», прекрасное изображение нашей родной планеты с ее естественной и совершенной системой жизнеобеспечения, защищенной тонкой голубой линией атмосферы, служит символом экологического движения с тех пор, как экипаж «Аполлона-8» впервые поделился им. Но по-прежнему ли мы высоко ценим его значение?

В 2009 году, через 40 лет после того, как мы с семьей увидели на экране черно-белого телевизора, как астронавты «Аполлона-11» ступили на Луну, я впервые полетела в космос и своими глазами увидела восход Земли.

Как астронавты, мы делаем все возможное, чтобы подготовиться как к запланированным мероприятиям нашей миссии, так и к неожиданностям, которые могут произойти в ходе полета. В рамках этой подготовки мы общаемся с коллегами-астронавтами, стараясь узнать как можно больше из их опыта космических полетов, в том числе и о том, что для них значило увидеть Землю из космоса. Почему-то мне казалось, что я смогу подготовиться к этим невероятным эмоциям, просто разглядывая фото и просматривая видео. Оказалось, что нет.

Позвольте мне просто сказать, что вид, открывшийся из иллюминаторов космического корабля, был настолько впечатляющим и прекрасным, что превзошел мои самые невероятные ожидания. Ни фото, ни видео, ни беседы с теми, кто летал раньше, не могли подготовить меня к тому, что я увидела своими глазами и ощутила душой.

Вид был кристально ясным и сияющим. Проще всего будет объяснить это вам так же, как я объяснила это моему 7-летнему сыну, когда впервые позвонила ему из космоса. Я попросила его представить, что у него в руках самая яркая лампочка на свете, разукрашенная всеми возможными красками. Он включает ее: лампочка светит так ярко и ясно, что на нее с трудом можно смотреть. Все краски Земли переливались так радужно и сияли так прозрачно, что ничего подобного я никогда раньше не видела.

Я наблюдала восход нашей планеты, глядя в иллюминаторы «Шаттла» и Международной космической станции (МКС). Увлеченная зрелищем пронизанной светом Земли, я в полной мере осознала, что на самом деле знала давным-давно, о чем, скорее всего, впервые узнала еще в детском саду в 1968 году, когда состоялся полет «Аполлона-8», – мы живем на планете!

Мне показалось странным, что эта простая истина может стать настоящим откровением. Но часто ли кто-нибудь из нас размышляет о глубине этой мысли? Хорошо, конечно, что теперь почти каждый может всякий день следить за восходом Земли, но оборотной стороной стало то, что мы перестали воспринимать это, как нечто значимое. С тех пор, как Билл Андерс впервые сфотографировал из космоса «Восход Земли», изображения планеты, снятой из космоса, стали привычны. Благодаря чудесам техники мы во множестве можем видеть эти фото каждый день: в рекламе, на экранах отслеживания курса авиалайнеров во время перелетов и в приложениях вроде Google Earth на смартфонах.

Благодаря технологиям мы способны лучше, чем когда-либо, поддерживать связь друг с другом, но почему-то не можем оценить нашу общность. Похоже, мы забываем, что взаимосвязанность делает всех нас взаимозависимыми. Воспринимать Землю как единое целое – не просто слова для астронавтов; это мощная реальность. Это послание всем нам от Вселенной, предназначенное не только космонавтам, но и всему человечеству. Чтобы понять значение Восхода Земли, нам надо усвоить три простых истины: мы живем на планете, все мы – земляне, и единственная граница, которая важна для нас – тонкая синяя линия атмосферы, что защищает всех нас от смертоносного космического вакуума.

Астронавты хотят поделиться этим восприятием, потому что мы верим, оно может повысить осведомленность каждого о нашей роли, роли членов одного экипажа космического корабля под названием Земля. Это ключ к мирному и успешному сотрудничеству для всего человечества и к будущему, когда вся жизнь на планете не только сохранится, но и будет процветать.

Теперь вопрос в следующем: как сделать так, чтобы больше людей осознали это и приняли сердцем? Я считаю, что каждому из нас надо самому пережить подобный момент, и для этого не нужно отправляться в космос. Переломным может стать любое мгновение, которое запоминается вам и поражает ощущением благоговения, вдохновляющим на то, чтобы начать менять свою жизнь. Здесь, на Земле, у нас каждый день есть возможности испытать трепет, преобразующий нашу жизнь, и задаться вопросом, готовы ли мы принять это. Один из простейших способов почувствовать это – увидеть, как солнце опускается за горизонт на западе и в то же время на востоке поднимается луна. Ничего себе! Мы и правда живем на планете!

Кроме того, мы должны взять на себя ответственность за воздействие на Землю – нашу единственную систему жизнеобеспечения – и за то, как мы заботимся о ней. Я не одинока в этой мысли: все астронавты, включая первый экипаж «Аполлона», рассказывали о том, что, увидев восход Земли, испытали глубокое благоговение и осознали, как сильна и важна наша связь друг с другом и с нашей планетой.

* * *

Поскольку я являюсь астронавтом Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA) и акванавтом, мне повезло увидеть нашу родную планету с невероятных точек зрения. За два космических полета я провела более 3 месяцев, живя и работая на МКС в космосе. Первый полет на МКС я совершила на шаттле «Дискавери» в составе экипажа STS128 и провела 3 месяца на станции в числе экипажей 20-й и 21-й экспедиций, а затем вернулась домой на шаттле «Атлантис» в составе экипажа STS129. Во время своей второй экспедиции я входила в экипаж STS133; это был последний рейс для шаттла «Дискавери», я провела на МКС 2 недели (слишком мало!). Готовясь к космическому полету, я провела 18 дней под водой на Aquarius Reef Base, подводной базе в морском заповеднике Флорида-Кис. Именно в этот период восприятие нашей планеты как родного дома, нашей общей системы жизнеобеспечения стало для меня кристально ясным: мы живем на планете, все мы – земляне, и единственная граница, которая важна для нас, – тонкая синяя линия атмосферы, которая защищает всех нас.

Эти три простые истины проливают свет на взаимосвязь всего сущего, на важность наших отношений друг с другом и с нашей планетой, а также на необходимость сосредоточиться на том, что нас объединяет. Принятие этого утверждения в качестве руководящиего принципа позволило бы нам совершить то, что кажется невозможным, – обратить вспять изменение климата и сохранить нашу систему жизнеобеспечения здесь, на Земле. Самое главное, что эти истины побуждают принять нашу роль членов экипажа на космическом корабле под названием Земля, принять ответственность друг перед другом за совместное выживание в общем доме.

Наша способность преуспеть в сложных подводных и космических условиях зависит от подхода «вот что мы можем сделать». Космические путешествия были бы невозможны в мире, где царит пессимизм, где всех занимает лишь вопрос «почему же у нас ничего не выходит?». Скорее, космические путешествия основаны на вере в то, что даже для самых сложных проблем есть решение, и на глубоком уважении к возможностям, которые открывают для нас различные команды, что трудятся сообща. «Вот что мы можем сделать», а не «почему же у нас ничего не выходит?» – именно такой подход нужен для совместной работы по спасению нашей планетарной системы жизнеобеспечения.

Самые важные уроки, которые я усвоила как астронавт NASA, касались не науки, а людей.

Я чувствовала, что должна написать эту книгу, потому что считаю, что у каждого должна быть возможность извлечь пользу из того, чему мы научились на МКС за десятилетия мирной жизни и успешного сотрудничества 15 разных стран. Это модель того, как нам следует жить и трудить вместе в качестве экипажа космического корабля «Земля».

В период работы к созданию этой книги я прочитала много монографий и статей о текущем состоянии окружающей среды, о взаимосвязи и взаимозависимости всех форм жизни на нашей планете (от мельчайших насекомых до космических просторов вселенной) и о том, как как мы справляемся пока с изменениями климата, какие тревожные сигналы звучат, какие грозят нам опасности, а также о технологиях, которыми мы неправильно пользуемся, и методах, которые нам стоит использовать интенсивнее.

Чем больше я читала, тем больше преследовал вопрос: как и чем я могу помочь, чтобы сделать жизнь лучше. Многое из прочитанного оставило у меня ощущение уныния и обреченности, а также чувство, что уже слишком поздно спасать жизнь на Земле и что все это – моя вина.

Несколько раз казалось, что мне надо просто закрыть компьютер, прекратить работать над этой книгой и вместо этого проводить больше времени с семьей и друзьями на природе, пока она у нас еще есть. Что надо покрепче обнять сына и извиниться перед ним за будущее, которое ему достанется. Это скользкий путь. Но каждый раз, когда я начинала отчаиваться, мне удавалось прийти в себя, выкрикнув: «Да нет же, черт возьми!».

Я отказываюсь верить, что миром правит алчность, что мы не в состоянии выбрать правильный путь для спасения человечества и мира, который мы оставим будущим поколениям.

Конечно, наша общая история с изменениями климата не может считаться хорошим примером сплочения, когда единая задача стоит перед всей планетой. Наука уже которое десятилетие твердит нам о парниковом эффекте и важности антропогенного воздействия на окружающую среду. Мы знаем, что чем больше угля, нефти и газа сжигаем, тем сильнее разогревается планета и тем больше вреда мы наносим нашей системе жизнеобеспечения. Дело не в ракетостроении. Тем не менее мы видели, что творится, и по сути очень мало сделали, чтобы обратить изменения вспять.

Нам не под силу изменить прошлое, но мы можем сделать будущее светлее, если лучше будем понимать свою историю: что сделали, чего не сделали, что мы могли бы сделать иначе и как в дальнейшем действовать лучше.

Я не собираюсь причитать по всеобщему бездействию, но и не собираюсь преуменьшать серьезность нашего положения. Хотя моя книга написана не для того, чтобы дать ответы на все вопросы, я верю, что успех нашей работы на МКС может стать образцом надежды для всего человечества. Ибо в своей работе и в том, что мне довелось пережить, я встретила вдохновляющие истории людей, которые преодолели казавшиеся непреодолимыми препятствия и посвятили свою жизнь тому, как сделать лучше жизнь на Земле, здесь, сейчас и для будущих поколений. Люди, у которых я брала интервью для этой книги, служат прекрасными примерами того, на что способен человек, чтобы изменить ход истории ради нашего выживания в дальнейшем.

Я узнала об инициативах и изобретениях, которые прямо сейчас дают нам возможность существенно сократить выбросы углекислого газа, не возвращаясь при этом к условиям жизни в доиндустриальную эпоху.

Я видела, чего могут достичь люди, если решат действовать вместе. Вся моя работа инженера и астронавта NASA на протяжении более 30 лет состояла в поиске базирующихся на фактах решений самых сложных проблем, а затем в их реализации. В основе успеха астронавтов принятие своей роли в качестве членов экипажа, выполняющих совместную миссию. Каждый из нас может внести свой вклад, улучшая жизнь на МКС и за ее пределами. Как только мы принимаем, что мы – члены одного экипажа, мы одновременно принимаем на себя обязанность беречь свой космический корабль и защищать своих товарищей.

Вести себя точно также на корабле «Земля», возможно, самый ценный новый навык, который человечество могло бы приобрести. Нам просто нужно принять на борт как можно больше народу.

Время, которое я провела на МКС, и позиция, которую сформировала в результате космических полетов, в значительной степени подчеркнули важность моей роли как члена экипажа на Земле, где у меня нет более важной миссии, чем быть матерью, воспитывающей и защищающей своего ребенка. Я хочу, чтобы мой сын, мечтая о будущем и стараясь осуществить свои мечты, ощутил и принял силу, которая заключена в трех простых истинах нашей реальности здесь, на Земле. Я желаю, чтобы и вы, как читатель, установили свою собственную связь с тремя важнейшими истинами: мы действительно живем на планете, вращающейся посреди космоса, все мы – земляне, и единственная граница, которая важна для нас, – тонкая синяя линия атмосферы, что защищает всех нас от смертоносного космического вакуума.

Не обязательно быть родителем, чтобы понять истины. Они применимы ко всем людям. Мы все – защитники и стражи будущего. Наша самая важная задача – обеспечить лучшее будущее детям. Наша забота о планете как о системе жизнеобеспечения идет рука об руку с ответственностью за заботу о наших детях. Каждый из людей, с которыми я разговаривала, работая над этой книгой, высказывал эту мысль по-своему. Марк Терчек, бывший генеральный директор Фонда Охраны природы (Nature Conservancy), выразил эту мысль очень четко, заявив: «Я хочу иметь возможность смотреть в глаза своим детям и говорить им, что я сделал все, что мог, чтобы мир стал для них лучше».

Пока я раздумывала, как лучше всего рассказать о том, что мой опыт работы на МКС помогает считать ее действенной моделью успешного существования на Земле в качестве членов одного экипажа, я решила, что разумнее всего будет не давать никаких детальных рекомендаций и вместо этого сосредоточить внимание на «способах бытия» – представить мое мнение о том, какими нам надо стать, чтобы действовать так же успешно в качестве экипажа космического корабля «Земля», как мы с коллегами на МКС.

Название каждой из семи глав сформулировано как указание на один из этих способов бытия. Основываясь на некоторых из ключей к постоянному успеху программы МКС в течение многих лет, я выбрала их целенаправленно, потому что все они в равной степени применимы к жизни на Земле. Я делюсь историями из своего опыта космических полетов, чтобы проиллюстрировать каждое из предложений. Привожу истории, демонстрирующие человеческую составляющую международного сотрудничества, а также примеры научных исследований, успешно проведенных в рамках программы МКС и отправленных на Землю. В каждой главе также рассказывается о человеке, которого можно считать членом экипажа здесь, на Земле, который использует свои увлечения, знания и опыт ради улучшения жизни на нашей планете.

Приглашаю вас прочитать эту книгу, помня о своей роли защитника и стража. Надеюсь, что, призывая к действию, книга послужит вам руководством, подарит вдохновение и поможет каждому узнать, как лучше выполнить свою миссию по защите нашей планетарной системы жизнеобеспечения и будущего человечества.

1

Действуйте так, словно все происходит рядом (ибо так оно и есть)

Мы проделали весь этот путь, чтобы исследовать Луну, и самое главное, что мы открыли – это Земля.

Билл Андерс, астронавт «Аполлона-8»

Размышляя о пятидесяти годах со времени полета на «Аполлоне-8», Билл Андерс сказал, что «„Восход Земли” – запомнившееся впечатление с той нашей миссии – стоит на страже. Снимок по-прежнему напоминает нам, что расстояние, границы и разделение – всего лишь вопрос точки зрения. Мы все связаны обязательствами в общем предприятии всего человечества; мы привязаны к планете, которую должны делить. Все мы вместе управляем этим хрупким сокровищем»[1].

Тем не менее за полвека с первого снимка, запечатлевшего Восход Земли, состояние нашей окружающей среды ухудшилось до того, что, по данным Доклада ООН о биоразнообразии в 2019 году, «природа исчезает по всему земному шару со скоростью, беспрецедентной за всю историю человечества». Сэр Роберт Уотсон, председатель Межправительственной Научно-политической Платформы по Биоразнообразию и Экосистемным услугам, предупреждает, что «здоровье экосистем, от которых зависим и мы, и все другие виды, ухудшается быстрее, чем когда-либо. Мы подрываем сами основы нашей экономики, средств к существованию, безопасности продовольствия, здравоохранения и качества жизни во всем мире». Эксперт добавляет: «в Докладе также сообщается, что еще не поздно что-то изменить, но только если мы начнем действовать сейчас на всех уровнях, от локального до глобального»[2].

И все же мы не отреагировали с той быстротой, которую требует ситуация. Мы продолжаем распылять усилия, принимая то тут, то там лоскутные решения, тогда как условия окружающей среды, обеспечивающие наше выживание, продолжают ухудшаться.

В докладе ООН говорится, что люди теперь «в значительной степени изменили три четверти наземной и 66 % морской среды нашей планеты», что стало результатом такой деятельности, как корпоративное сельское хозяйство и промышленное животноводство, от чего возрастают выбросы метана в атмосферу, стоки с содержанием удобрений попадают в водоемы, а пестициды применяются повсеместно. Другими причинами ухудшения состояния окружающей среды являются разрастание городов, бесконтрольные лов рыбы и разработка ресурсов, загрязнение пластиком и токсичными химикатами. Далее в докладе ООН говорится, что «около миллиона видов животных и растений в настоящее время находятся под угрозой исчезновения, и многие из них могут исчезнуть в ближайшие десятилетия». По оценкам специалистов, сейчас темпы глобального вымирания в десятки, а то и в сотни раз выше, чем в любой предыдущий момент истории человечества, причем они ускоряются.

Вымирание. Миллион видов. Из-за нас. Вдумайтесь в это!

Эта угроза нависла над всеми живыми существами, большими и малыми. Ценим мы это или нет, их выживание невероятно важно для нашего выживания[3]. Изменение климата, повышение температуры океана и гибель коралловых рифов представляют непосредственную угрозу для нашей способности дышать, поскольку растительные виды в океане производят от 50 до 80 % кислорода в атмосфере[4].

Однако люди, похоже, не обращают внимания на то, что происходящее в моем океане происходит и в вашем океане. Мы настолько сосредоточены на сохранении искусственных границ, стремлении к краткосрочным выгодам и требованиях немедленного удовлетворения запросов и комфорта, что откладываем долгосрочные, устойчивые решения, так что нам еще только предстоит усвоить самый важный урок того снимка «Восхода Земли»: здесь, на Земле, мы все – одно сообщество. Мы дышим одним воздухом, нас согревает одно солнце. Не может быть ничего «твоего» и «моего», когда речь заходит о том, что принадлежит всем нам: вместе (включая всех животных и растения) мы живем на одной планете в космическом пространстве. Ничто так просто и честно не доказывает, что все на свете происходит рядом, как тот факт, что мы живем на одной планете. Ваш район – это и мой район. Это Земля.

* * *

Работая астронавтом, я получила много возможностей оценить различные точки зрения. В ходе подготовки к космическому полету я участвовала в подводной миссии, во время которой мы с товарищами по экипажу находились в океане на глубине 19 метров недалеко от побережья Ки-Ларго в штате Флорида. Этот опыт дал мне перспективу «внутреннего космоса», поскольку казалось, что планета поглотила меня, тогда как при нахождении в космосе я чувствовала, что это я окружаю ее. В каждом случае у меня возникало непосредственное и визуально ошеломляющее осознание нашей связи, того факта, что все, соединяющее нас, определяет наши отношения и нашу взаимозависимость. Это понимание стало неотъемлемой частью того, кто я теперь и как я отношусь ко всем и всему на земле, и к самой Земле. Я верю, что это и дальше будет оказывать мощное влияние на все мои действия и решения до конца жизни.

Возможность совершить глубокое погружение в океан не только стала безусловно лучшим аналогом жизни на космической станции, но и подарила мне совершенно новое понимание планеты, на которой мы все живем. Там, внизу, столько жизни, а мы и не подозреваем о ней в своей повседневности.

Работая в составе экипажа из шести человек, мы провели 18 дней в подводной лаборатории в среде обитания под названием «Водолей»[5]. Лаборатория на дне океана представляет собой объект размером со школьный автобус, примерно как один из модулей МКС, и это единственная подводная среда обитания и лаборатория такого рода в мире. В отличие от МКС, все важнейшие составляющие для выживания (например, воздух, электричество, коммуникации) поступали к нам по кабелям и шлангам с буя жизнеобеспечения на поверхности. Однако для нас как для экипажа все, что касалось опыта жизни на «Водолее», соответствовало тому, что ожидало на МКС.

Уже после одного часа пребывания на глубине наши тела оказались насыщены азотом: в случае чрезвычайной ситуации у нас не было бы возможности выскочить на поверхность, потому что быстрый подъем с глубины на поверхность чреват серьезной травмой, вплоть до смерти. Вся подготовка к полету на подводной базе или вблизи нее была аналогична работе, которую нам потом предстояло выполнять в космосе, включая проведение научных экспериментов (некоторые выполняли мы сами, и другие ставили на нас), а также погружения с аквалангом, имитировавшие выход в открытый космос, для проверки методов исследования поверхности Луны или Марса. Как и на МКС, мы жили и работали изолированно, в экстремальных условиях, которые требовали, чтобы мы как один экипаж справлялись с чрезвычайными ситуациями ради выживания, а из иллюминаторов нам открывался вид, настолько впечатляющий, что это едва ли можно описать.

В 18-й, последний день нашей миссии на глубине, когда мы готовились к выходу на поверхность, я сидела у иллюминатора камбуза с Роном Гараном, близким другом и коллегой-астронавтом. Глядя в иллюминатор, мы с трепетом размышляли о том, как сами только что были частью этого подводного мира, и оба согласились, что, даже если никогда не попадем в космос, нам уже повезло в том, что посчастливилось увидеть нашу планету с этой точки обзора. Нам не выпал шанс побывать в космосе вместе, однако мы частенько беседуем о подводном приключении, которое довелось пережить.

В то время как экстремальные условия подводного и космического пространства предоставили мне возможность увидеть и ощутить нашу планету с совершенно новым чувством благоговения и изумления, они также позволили мне осознать самую основную проблему, связанную с обеими миссиями, – выживание. Жить в любом из этих мест очень сложно. Независимо от того, занимаетесь ли вы дайвингом на отдыхе или должны провести 18 дней исследований и тренировок в подводной среде обитания, вся равно для выживания нужно специальное оборудование. То же самое относится и к космосу. Это помогло мне осознать, до чего идеально устроена наша планета, ведь здесь мы ни о чем таком специально не думаем. В подводной среде обитания и на борту космических кораблей мы изо всех сил стараемся имитировать то, что Земля безвозмездно дает нам. И у планеты до сих пор это получается лучше, чем у нас.

* * *

Тот факт, что планета – наш общий дом, стал для меня реальностью во время жизни на космическом корабле. Я остро осознала, что, независимо от того, где нахожусь – на Земле или на космическом корабле, – единственное, что объединяет эти два места, – оба они являются нашей системой жизнеобеспечения посреди космоса.

Конечно, с 1961 года, когда люди впервые покинули наш дом на Земле и вышли в космос, чтобы создавать там свои жилища, подобные МКС, минуло относительно немного времени, и за этот срок очень мало кто имел возможность побывать за пределами защищающей нашу планету атмосферы (из примерно 108 млрд людей, которые когда-либо жили на свете, в космосе побывали немногим более 600 человек[6]). Я считаю, что мне повезло: я стала одной из немногих, кто это сделал. Тем не менее, независимо от того, где мы живем, на космической станции или нет, всем следует научиться относиться с трепетом и уважением к уникальной способности нашей планеты быть нам всем безопасным и комфортным домом. В этом ключ к выживанию.

Важность подобного восприятия не ускользает от внимания астронавтов, так как большинство из нас свободное время смотрит в иллюминатор космического корабля. Любимое занятие каждого – фотографировать Землю. Если когда-нибудь вы отправитесь в космос, даже, если до этого вы раньше не увлекались фотографией, все равно захотите сделать снимок, и не один. Поскольку мы вращались вокруг Земли со скоростью 28 158 км в час, или 8 км в секунду, мне пришлось хорошенько потренировать руку, чтобы успеть четко запечатлеть то, что видно было внизу. Если мне не удавалось сделать конкретный кадр с первой попытки, до следующего раза приходилось ждать еще минимум 1,5 часа, чтобы снова увидеть тот же вид.

Лучший пример астронавта-фотографа – мой друг Дон Петтит. Он настоящий «секретный агент Макгайвер» в мире астронавтов, и на свете, пожалуй, немного найдется того, что Дон не сумел бы закрепить или починить. Он доказал свое умение с помощью фотографий, сделанных во время пребывания в космосе, и поделился с нами своим опытом. Два излюбленных сюжета фотосъемки Дона – ночные огни больших городов на планете, «звездные следы»[7].

Чтобы запечатлеть огни городов, нужна особо твердая рука, учитывая скорость, с которой мы движемся. Во время своего первого космического полета (6-я экспедиция на МКС в ноябре 2002 – мае 2003 года) Дон решил проблему четкого отслеживания и фотографирования городских огней внизу, «присобачив» дрель Makita на крепление для камеры. Сам он так говорит об этом:

«Я собрал “датчик дверей сарая”[8]. Он основан на точном смещение кардана с закрепленной камерой IMAX у иллюминатора лаборатории Destiny Lab. Я придумал способ закрепить винт с гайкой (снятые с корабля «Прогресс») и привести устройство в действие с помощью дрели Makita… Все эти модификации крепятся к IMAX и никак не влияют на его исходную функцию… Я вручную компенсирую смещение станции, глядя в видоискатель и одновременно запуская дрель. Потребовалась небольшая практика, но в итоге вполне реально научиться держать кадр»[9].

Дон совершил в общей сложности три космических полета, и каждый раз он находил способ внедрять инновации и применять творческий подход к съемке Земли и окружающих звезд в космосе. Сделанные им фотографии звездных следов стали широко популярны, поскольку создают прекрасное представление о Вселенной, и все астронавты благодарны ему за то, что он так охотно делился своими советами, как лучше делать такие невероятные снимки. Хотя я и не столь искусна в технике, как Дон, со временем у меня стали получаться более удачные кадры из космоса, что позволило сделать немало снимков, которые я оставила на память и могу показывать другим, вернувшись домой. Из космоса вид Земли напоминает произведение искусства – он так прекрасен, что вдохновил меня на создание акварелей, которыми я там занималась.

Другие члены экипажа также наслаждались своими любимыми земными развлечениями. Они шили, играли на музыкальных инструментах и даже экспериментировали с кулинарией. Периодически мы созванивались с родными и друзьями. Также выполняли кое-какие земные обязанности. Во время моего первого полета мы с моим американским товарищем по экипажу Джеффом Уильямсом участвовали в выборах. Я даже получила в космосе повестку о включении в состав присяжных, которую мой муж переслал по электронной почте. Я ответила, что не смогу присутствовать на заседании, потому что нахожусь в космосе. И мне разрешили не являться.

Обе моих командировки в космос я находилась в основном на борту МКС; из 104 дней в космосе восемь приходится на полет на шаттле до станции и обратно.

Все, что касается космического корабля, должно учитывать жизненные потребности экипажа – людей, которым предстоит жить и работать там. Проектные группы должны думать, откуда у астронавтов на борту будет чистый воздух для дыхания и вода для питья, как защитить их от космического излучения и как поддерживать давление воздуха, необходимое для безопасного функционирования организма. Необходимо также учитывать, какую пищу будут есть члены экипажа и как она будет приготовлена, как им поддерживать свои силы в условиях микрогравитации, контролировать температуру, как астронавты будут общаться с центром управления полетами и со своими семьями на земле, как собираться и утилизировать отходы и действовать в чрезвычайных ситуациях.

Множество непростых проблем необходимо преодолеть только для того, чтобы астронавты могли выжить, не говоря уже о ситуациях, связанных с проведением научных экспериментов, или вопросах, связанных с международной программой сотрудничества, как на МКС. И все же, начиная с 2000 года, при участии 15 стран, представленных пятью международными космическими агентствами, МКС функционирует мирно и успешно, на ней одновременно находилось до семи членов международного экипажа, а на Земле над программой совместных исследований трудятся десятки тысяч ученых.

МКС – автономная орбитальная среда обитания и лаборатория размером с футбольное поле. Международные экипажи живут и работают вместе в обитаемой части станции, которая по размеру напоминает дом с шестью спальнями. Довольно просторно, учитывая, что жить и работать приходится в космосе, однако не так комфортно, когда понимаешь, что на три месяца в этом пространстве будет заключен для тебя весь мир. Там нет возможности выйти за дверь и пойти прогуляться или непринужденно запрыгнуть в личный космический корабль и направиться домой под конец рабочего дня.

* * *

Одним из ключевых различий между жизнью на космическом корабле вроде МКС и бытием на корабле «Земля» является гравитация – неотъемлемая часть поддержания всего живого нашей планетой. Это еще один из факторов, которые мы воспринимаем как должное, но лучше всего это понять, представив себе, что без силы притяжения у нас не было бы атмосферы или океанов. Именно поэтому уменьшенная гравитация представляет такую серьезную проблему для выживания в космосе. На МКС мы работали в условиях «микрогравитации», которую иногда называют «невесомостью». Когда мы снова прилетим на Луну, а потом отправимся на Марс, нам предстоит работать в условиях недостаточной силы притяжения (одна шестая и одна треть, соответственно, по сравнению с Землей); во время полетов туда и обратно мы, скорее всего, будем испытывать смесь микро- и искусственной гравитации. (Искусственная гравитация – специально созданное подобие истинной силы притяжения. Один из способов добиться этого – заставить космический корабль вращаться вокруг собственной оси.)

Гравитация – сила, которая притягивает два объекта друг к другу. Независимо от того, где вы находитесь в космосе, существует, по крайней мере, ничтожный уровень тяготения (микрогравитация). Кроме того, эта сила удерживает все планеты на орбитах вокруг Солнца, и здесь, на Земле, именно она удерживает вас на поверхности планеты и заставляет предметы падать. Микрогравитация, подобная тому, что мы испытываем на космической станции, – состояние практической невесомости или непрерывного свободного падения, что всегда казалось мне таким загадочным. Мне нравится думать об этом, представляя себе бросок бейсбольного мяча. Если вы бросите его с небольшой силой, мяч упадет прямо перед вами, но стоит вложить в бросок все силы как он улетит очень далеко и только потом снова упадет на землю. То же самое происходит с нами на космической станции, поскольку мы по сути находимся в непрерывном падении, вращаясь вокруг планеты. Мы вложили достаточно сил в то, чтобы вывести космическую станцию на околоземную орбиту, так что просто продолжаем падать, но не отвесно вниз, а двигаясь вокруг нее. Аналогичная ситуация происходит в тот миг, когда вы оказываетесь в высшей точке американских горок, вот только в космосе мы не падаем, а плаваем или парим.

Возможность плавать, парить и летать – одна из уникальных особенностей жизни в космосе, и это очень весело, однако это также вызывает кое-какие серьезные проблемы. Когда я впервые попала в космос, я была немного неуклюжа, стараясь приноровиться к существованию в трех измерениях: я слишком сильно хваталась за все вокруг, слишком сильно отталкивалась и пыталась как-то сообразить, где верх, а где низ, а ведь их больше попросту не было. Но наш мозг и тело – это нечто невероятное. Мы очень быстро умеем адаптироваться к новым, даже экстремальным условиям. В некоторых отношениях эта способность очень полезна, но в других она не так хороша. Тело учится грациозно передвигаться в трех измерениях: как плавать, парить и двигаться плавно, едва отталкиваясь, как сохранять положение, удерживаясь одним пальцем ноги, а некрепко хвататься рукой, как в полной мере наслаждаться освобождающим ощущением полета. В результате пребывания в невесомости позвоночник удлиняется; я «подросла» почти на 4 см, пока находилась в космосе. (К огорчению невысоких астронавтов, мы обнаружили, что по возвращении на Землю тело укорачивается, и рост становится прежним). Это что касается положительных сторон.

К числу отрицательных последствий относится тот факт, что, поскольку мозг и тело понимают, что для выживания в условиях микрогравитации нам не нужна одинаковая плотность костей или мышечная масса, они тратят меньше энергии на их поддержание. Результат – быстрая потеря костной и мышечной массы (включая сердечную мышцу). Еще одна физическая сложность состоит в смещении жидкостей тела в сторону головы; вы наверняка замечали, что в космосе лица астронавтов кажутся полнее, чем на земле. В то время как пребывание в условиях невесомости дарит общую «подтяжку» всему телу, оно влечет и неприятные физиологические последствия. Например, медицинское сообщество считает, что повышенное внутричерепное давление может быть причиной ухудшения зрения, с которым сталкиваются многие астронавты во время пребывания в космосе; у некоторых нормальное для них зрение не восстанавливается и после возвращения домой[10].

Другую опасность, имеющую потенциально серьезные последствия космических полетов для человека, обнаружили в 2019 году во время ультразвукового исследования, проведенного на борту МКС: кровоток в яремных венах 11 астронавтов измеряли до полета, затем разные интервалы во время полета и после возвращения на землю. Полученные на борту результаты показали удивительное изменение кровотока у шести из 11 исследуемых и образование небольшого тромба у одного, что вызвало особое беспокойство. В космосе, как и на Земле, тромб увеличивает риск остановки сердца и инсульта. Этот член экипажа проходил лечение антикоагулянтами в течение оставшейся части полета, перед возвращением на Землю тромб стал меньше, а после приземления рассосался в течение десяти дней. Чтобы сохранить в тайне личность участвовавших в этом проекте астронавтов, конкретные даты проведения исследования на борту не указывались, но обобщенные результаты были опубликованы в 2019 году[11]. Среди других негативных побочных эффектов, вызванных микрогравитацией, ослабление иммунной системы, нагрузка на почки из-за потери костной массы, изменения в клетках и замедление заживления ран. По мере того как мы проводим все больше времени в космосе, появляются новые данные о влиянии невесомости на тело.

Важно понимать эти последствия и научиться противодействовать как можно большему их числу, чтобы к моменту завершения полета можно было продолжать вести здоровый образ жизни на Земле. В космосе мы устраняем подобные эффекты с помощью контрмер, таких как ежедневные двухчасовые тренировки с сочетанием резистивных и аэробных тренировок, чтобы компенсировать потерю костной и мышечной массы. Между прочим, в условиях микрогравитации потеря костной массы происходит со скоростью от 1 до 1,5 процентов в месяц, что примерно в двенадцать раз превышает скорость потери костной массы у пожилых мужчин и женщин на земле, так что это ускоряет проявление возрастных изменений вроде остеопороза[12]. Итак, живя на МКС, в дополнение к тому, что мы учимся противостоять потере костной массы у астронавтов в космосе, мы можем многое узнать об этом процессе и разработать способы профилактики и лечения остеопороза здесь, на Земле.

Исследования, проводимые в условиях микрогравитации на космической станции, важны, поскольку позволяют не учитывать в уравнении влияние реальной гравитации, тем самым предоставляя нам возможность узнавать все новые факты о том, что, как считалось, и так было нам хорошо известно. В невесомости практически все ведет себя иначе. Пламя имеет иную форму – его языки более округлые, и это помогает понять, какие топливные смеси будут сгорать чище или эффективнее. Протеиновые кристаллы, которые ученые используют для изучения структуры белка в медицинских целях, там легче изучать, потому что при микрогравитации они увеличиваются в размерах и получаются более совершенными. Мы постоянно узнаем больше о влиянии жизни в невесомости на наши тела, но с точки зрения человека, находящегося в космосе, способность летать и парить (и даже рисовать акварели) – чудесная составляющая космического приключения.

* * *

Поскольку у меня была возможность долгое время жить и работать в космосе в качестве астронавта, теперь я с огромным увлечением слежу за ходом других миссий при помощи телестанции NASA, сайта и соцсетей, наблюдая, как другие астронавты выполняют свои миссии и работают на МКС. Я всегда буду помнить, как смотрела на астронавтов в космосе перед своим первым полетом и как задавалась вопросом, каково это – парить и летать в трех измерениях. А теперь я смотрю на своих друзей в космосе с полным пониманием происходящего. Теперь все кажется нормальным и естественным. Я также люблю следить за различными видами проводимых исследований. Меня изумляет, что члены экипажа теперь больше похожи на лаборантов, которые заняты практической работой и реальной наукой. И я по-прежнему испытываю благоговейный трепет, думая об успешном международном сотрудничестве, благодаря которому все это возможно и которое продолжается на благо жизни на Земле.

Особенно увлекательно смотреть, как впервые в космосе оказывается кто-то из моих знакомых. В 2018 году моя подруга доктор Серена Ауньон-Чанселлор провела на МКС 197 дней.

Мы с Сереной познакомились, когда я находилась в Звездном городке в России и готовилась к первому полету в космос, а она работала летным врачом-хирургом в ходе подготовки астронавтов NASA там же. (Летный врач-хирург – доктор, специализирующийся в области аэрокосмической медицины.) Подготовка астронавтов к длительному пребыванию на космической станции включает несколько лет специального обучения перед полетом, и как минимум 50 % времени мы проводим за пределами Соединенных Штатов на объектах наших партнеров по всему миру. За пределами Хьюстона в штате Техас, а именно в Звездном городке, примерно в 50 км от Москвы, американские астронавты находятся большую часть времени. Расположенный там Центр подготовки космонавтов имени Юрия Гагарина (ЦПК) назван в честь первого человека, совершившего полет в космос. (12 апреля 1961 года советский космонавт Гагарин впервые облетел вокруг Земли.) Там проходят подготовку все «космонавты» (как называют астронавтов на русском), отправляющиеся на МКС. Некоторые из инструкторов, тренировавшие Гагарина, до сих пор трудятся в ЦПК в 2020 году. Это историческое место, где скульптуры, статуи, витражи, металлические украшения и другие художественные произведения напоминают о происходивших там на протяжении многих лет значимых событиях в истории полетов в космос. Для меня было честью тренироваться там вместе с товарищами по экипажу, космонавтами и астронавтами со всего мира, а также познакомиться с людьми, которые там живут и работают. Многие из них стали мне друзьями на всю оставшуюся жизнь.

Каждая тренировка в Звездном городке длилась обычно 4 недели. Три года, которые я провела, тренируясь перед полетом на станцию, проходили примерно так: четыре недели в Звездном городке, четыре недели дома, две недели в Германии, четыре недели дома, четыре недели в Звездном городке, четыре недели дома… Токио… Монреаль… четыре недели дома, четыре недели в Звездном городке. Так что во время некоторых праздников я неизбежно оказывалась вдали от семьи.

Одно из моих самых любимых праздничных воспоминаний связано с Сереной. Так получилось, что на День благодарения мы с ней, а также группа астронавтов и инструкторов из разных стран и самых разных слоев общества находились в России. Отправившись в магазин при посольстве США за хрустящим луком для запеканки из зеленой фасоли, мы с Сереной увидели, как женщина перед нами взяла с полки последнюю банку. Мы переглянулись и пошутили, что могли бы отбить банку, но решили этого не делать. Затем мы пошли на местный уличный рынок и увидели там немытую морковь в гигантских контейнерах с самой черной грязью, которую только можно себе представить. Торговка выдернула для нас оттуда морковь, и по возвращении в коттедж нам пришлось долго отмывать и скрести ее, пока, наконец, не показались чудесные оранжевые плоды (они были невероятно вкусными); еще мы купили целую гору картофеля и намяли, наверное, самую большую кастрюлю пюре из всех, что подавали когда-нибудь на стол на День благодарения. Когда оказалось, что индейка просто не влезает в духовку, нам с Сереной пришлось помудрить с решеткой, чтобы запихнуть ее туда.

Даже несмотря на то, что немного потратились, нам хотелось, чтобы праздник прошел, как дома, с традиционным угощением, чтобы наши друзья из разных стран почувствовали бы себя так, как если бы оказались в гостях у нас дома. Всем хотелось внести свой вклад в трапезу, поэтому у нас получился довольно широкий ассортимент стандартной еды на День благодарения, а также кое-какие вкусные блюда русской кухни.

В какой-то момент тем вечером я огляделась и изумилась тому, что все эти невероятные люди, прибывшие со всего мира, непостижимым образом собрались в Звездном городке, участвуя в космической программе, и я вознесла благодарность за это.

Сложнее всего для меня было научиться говорить по-русски. Официальный язык станции – английский (я возношу благодарность и за это), но все должны владеть русским языком, потому что российский корабль «Союз» всегда используется как спасательный, и все команды отдаются на русском языке, и все в нем тоже на русском, от стандартного протокола и приборных панелей до общения с операторами Центра управления полетами на Земле. Одно из достижений, которыми я больше всего горжусь, это тот факт, что я научилась эффективно общаться на русском языке так, как это требовалось для выполнения миссии. (Огромнейшее спасибо моему очень терпеливому учителю и дорогому другу Вацлаву Мухе!) И все же я переживала, точно ли то, что я произношу, означает то, что я хочу сказать. В тот День благодарения, который мы отпраздновали в России, я впервые в начале застолья осмелилась произнести тост на русском языке. Стараясь выразить свои мысли попроще, я попыталась поблагодарить присутствующих за чудеса, которые они совершают в космосе, за то, что все это идет на благо всем нам на Земле, за дружбу, благодаря которой получилась эта большая многонациональная семья, частью которой мы все стали.

Поскольку я говорила по-русски, мой друг и коллега астронавт Майк Финк переводил мою речь на английский. Я была так довольна, что он сумел понять и перевести мои слова (у меня на самом деле получилось сказать все, что я хотела). Нет никаких сомнений в том, что работа и наука, которыми мы занимаемся в космосе, очень важны, но для меня куда важнее то, как мы это делаем, действуя как единая община людей с Земли.

* * *

После того как МКС функционировала уже около 14 лет, Кевин Форд, один из моих дорогих друзей и коллег по подготовке астронавтов, придумал фразу «Вдали от Земли, на благо Земли», сделав ее лозунгом миссии его экипажа. Однако эти слова так удачно передают суть нашей совместной миссии на МКС, что они остаются девизом программы станции до сих пор. Эта фраза отлично подходит. В моей книге вы не раз прочитаете, что вся работа на МКС в конечном счете ориентирована на улучшение жизни на Земле.

Вот некоторые из вопросов об этой работе, которые мне задают чаще всего:

• Почему именно космос?

• Почему нельзя заниматься этой наукой здесь, на Земле?

• Чем в последнее время помогла мне работа на космической станции?

• Зачем мы тратим столько денег на космос?

Все эти вопросы разумны, и я думаю, что на них следует ответить, в частности на вопрос о том, как работа в космосе влияет на нашу систему жизнеобеспечения здесь, на Земле. (А мой ответ на вопрос «Зачем мы тратим столько денег на космос?» таков: деньги мы тратим не в космосе – все средства, что идут на освоение космоса, расходуются тут, на Земле.)

2 ноября 2020 года исполнилось 20 лет постоянному присутствию человека на борту МКС, на которой к тому моменту побывало 239 человек и было проведено более 2700 научных экспериментов. Исследования на космической станции проводятся в шести широких областях: биология и биотехнология, исследования Земли и освоения космического пространства, человек в космосе, физика, технология и образование[13]. Как я понимаю, проще всего понять спектр исследований на МКС, рассматривая их с точки зрения здоровья и благосостояния человека или здоровья всей планеты.

Я радовалась возможности взять интервью у Серены Ауньон-Чанселлор для этой книги. Она не только моя подруга и коллега, но также астронавт, врач и гуру науки о жизни, и она провела на МКС полгода. Я задала ей свои вопросы о здоровье человека и планеты. Мы общались по скайпу: я была у себя в домашней студии в Сент-Питерсберге в штате Флорида, а Серена – в своем офисе в городе Батон-Руж в штате Луизиана, где она работает на факультете Университета штата Луизиана в Центре медицинских наук. Поскольку она не из тех, кто уклоняется от применения своих навыков и опыта там, где они необходимы, она курировала пациентов в больнице, преподавала в Университете и по-прежнему занималась проблемами медицины для астронавтов. (В частности, именно она разработала все COVID-19-протоколы для астронавтов).

– Я счастлива, потому что то, чем я занята сейчас, – работа в трех областях, которые я очень люблю: медицина, аэрокосмическая медицина и космические полеты, – сказала Серена. – Если бы кто-нибудь спросил меня, что нас ждет в будущем, я бы просто ответила: «Великие дела». Не знаю, что это будет. Такие вещи, как правило, выскакивают словно ниоткуда; просто вдруг появляются новые возможности. Как только я вижу их, стараюсь приблизиться к ним. Я знаю, что многое предстоит сделать, но мне просто нравится находиться сейчас на земле.

Я тоже была счастлива от того, что Серена находилась на земле и я смогла пообщаться с ней, приятно было увидеть ее на экране компьютера. У нас обеих темные волнистые волосы и темные глаза, мы так похожи, что во время встреч возникает ощущение, что я беседую с одной из своих сестер. Мы начали наш разговор с девиза МКС – «Вдали от Земли, на благо Земли». Она согласилась, что фраза идеально подходит для описания нашей совместной жизни и работы на МКС.

– Интересно, однако, сколько людей на самом деле не понимают, как реализуется часть этого девиза.

Затем Серена поделилась тем, чего не знала даже я:

– В то время как большая часть научных исследований там проводится ради блага жизни на Земле и дальнейших исследований космоса в области естественных наук, по крайней мере 70 % работ выполняется исключительно ради здоровья человека на Земле.

NASA и наши международные космические агентства-партнеры всегда стараются как можно лучше донести до людей удивительные вещи, каждый день происходящие в космосе. За последние несколько лет эти старания стали успешнее, так как соцсети и прочие творческие механизмы помогли NASA охватить аудиторию, которая в ином случае и не знала бы о существовании МКС, не говоря уже о том, кто и что там делает.

Во время пребывания Серены в космосе одним из самых успешных ее проектов стало предоставление информации широкой общественности посредством видеороликов о науке, которой она была занята, с объяснением, почему это так важно.

Я хотела бы особо отменить одно ее видео, снятое для эксперимента под названием Angiex Cancer Therapy[14]. Это исследование, разработанное компанией Angiex, было нацелено на изучение роста клеток эндотелия (клеток, которыми выстланы кровеносные сосуды, по которым кровь обращается по телу) и эффективности применения для лечения рака препаратов, направленных на систему кровоснабжения опухоли и раковых клеток. Серена объяснила мне, что отдельные клетки ведут себя в условиях микрогравитации в космосе примерно так же, как в естественных условиях в наших телах, заполненных жидкостью.

– Клетки в нашем теле не плоские, они трехмерные. Растут, плавают и движутся в наших телах в подвешенном состоянии. Точно так же, как мы плаваем и перемещаемся по космическому кораблю в условиях микрогравитации, – сказала она. – Когда мы проводим эксперименты на Земле, выводя клетки из их естественного подвешенного состояния и пытаясь изучить их на плоской пластинке, на них действует гравитация, они замедляются, и вся их структура меняется. В космосе мы можем обеспечить клетки средой, подобной внутренней среде человеческого тела, так что они будут расти лучше, и это куда более удобное место для изучения их поведения.

Конечно, мы также говорили о том, как здорово для нас парить и летать в космосе, и о том, как запоминается необыкновенное ощущение пребывания там, как меняется восприятие нашей родной планеты, когда видишь ее из космоса. Серена посмеивалась во время этого серьезного и философского разговора, потому что это напомнило ей еще одну подробность сотрудничества с Angiex. Она объяснила мне, насколько особенными были клетки в тех экспериментах.

– Клетки – самая малая форма жизни: они похожи на крошечных членов экипажа, проживающих вместе с нами.

У меня мурашки пробежали по коже, едва я услышала подобное описание. Затем она рассказала, что помнит, как впервые убрала эти клетки в хранилище.

– Я тогда только что закончила видеопоказ [о питании клеток], и Земля [центр управления полетами] сказала, что пришло время вернуть их в лабораторию. Помню, я подплыла к термостату, открыла дверцу, и, пока я убирала в ящик картридж с клетками, ощущала тепло, и это было очень-очень приятно. На мне тогда были наушники, и связь с центром управления была еще не окончена. Я сказала: «О, Боже, тут так классно».

А они мне ответили: «Это потому, что тут поддерживается нормальная температура тела, чтобы клетки чувствовали себя как дома».

А я им ответила: «Так и есть. Тут и правда хорошо, как дома». Все на земле смеялись надо мной, но там и правда было так хорошо.

Серена рассказала мне об исследованиях в области здоровья человека, которые она проводила на станции, о том, как удивилась, своими глазами увидев, что те клетки эндотелия и протеиновые кристаллы на самом деле быстрее растут в космосе, о том, как возможность исключить из уравнения влияние гравитации становится условием для лучшего понимания патологических процессов. Кстати, крупные фармацевтические компании типа Merck, Eli Lilly, Novartis и Angiex, спонсируют эксперименты на космической станции, потому что они помогают разрабатывать более эффективные фармацевтические препараты.

Небольшой стартап под названием LamdaVision, базирующийся в Коннектикуте, работает над созданием тонких мембран на основе белка, которые можно имплантировать под сетчатку для замены функции поврежденных клеток. Как пояснил доктор Майк Робертс, заместитель научного руководителя Центра развития науки в космосе (CASIS), отвечающего за работу Национальной лаборатории на МКС, эти имплантаты сетчатки помогут восстановить зрение пациентам с макулярной дегенерацией или пигментным ретинитом. Как сообщается в журнале BioIT World, в космосе возможно получать «более стабильный и однородный продукт», чем когда-либо можно произвести на Земле[15].

Такие организации, как Фонд Майкла Дж. Фокса, используют условия микрогравитации на МКС для исследования белка LRRK2, который связан с развитием болезни Паркинсона.

– Изучение этих кристаллов в космосе невероятно важно для ученых на Земле, – сказала Серена, – так как экстремальная среда с низкой гравитацией на деле позволяет кристаллам вырастать больше, раскрывая важные тонкости их структуры, что является ключом к разработке стратегии их подавления. Это делается в надежде, что результат поможет ускорить разработку лекарств для лечения болезни Паркинсона[16].

Мы с Сереной вспомнили, как удивительно было находиться на МКС в качестве астронавта и иметь возможность помогать ученым на Земле осуществлять всевозможные исследования. Часто у нас не было опыта в определенной области, поэтому мы тренировались и учились быть исполнителями. Мы становились руками, глазами и ушами ученых, которые разработали эксперименты и доверили нам осуществить их. Мы очень серьезно подходили к этой задаче. Для большинства этих ученых исследования, которые мы выполняли на МКС, являлись главным делом жизни и, возможно, были единственным шансом получить необходимые данные.

Мы также говорили о том, какими хорошими «объектами» исследования были мы сами. Все в наших телах, когда мы живем в условиях микрогравитации в космосе, каким-то образом меняется, и почти все эти изменения можно изучать, соотнося с определенными особенностями тела здесь, на земле. Поэтому на протяжении полетов нам требовалось брать пробы практически всего, что мы выделяем, – крови, мочи, слюны, кожи, волос и пр., – а затем подготавливать образцы для замораживания и отправки на землю с целью изучения. Астронавты в космосе – превосходное суррогатное население для исследования влияния таких факторов, как потеря костной и мышечной массы, радиационное облучение, иммунитет, старение, зрение и даже изменения когнитивных способностей, все это обусловлено реакцией наших тел на пребывание в невесомости.

Занимаясь исследованиями в сфере биомедицины и здоровья человека, ученые рассматривают, как на заболевание влияют и генетика, и окружающая среда. На Земле мы обнаружили способы начать раскрывать генетическую составляющую уравнения с помощью таких программ, как проект «Геном человека»; в космосе ученые имеют дело с процессами, происходящими в совсем иной среде, так что им доступно изучение влияния на наши гены микрогравитации, интенсивного излучения и других экстремальных факторов среды.

Сотрудничество NASA с такими организациями, как Национальный институт здравоохранения (NIH), длится с самых первых дней программы полетов человека в космос, и это свидетельствует о признании ценности космической среды для исследований, а также параллелей и синергетики во всем, чему мы можем научиться в космосе, чтобы улучшить жизнь на Земле.

Сотрудничество NASA с NIH было активизировано в ходе программы МКС, и оно продолжается, поскольку обе организации делятся инновационными идеями для решения научных и технологических проблем путем совместного повторного поиска, что позволяет нам расширить масштабы исследований человека в космосе, одновременно делая лучше жизнь на Земле.

Дополняя рассказ Серены с описанием преимуществ исследований в условиях микрогравитации, доктор Кристофер Остин рассказал в блоге Scientific American о сотрудничестве NIH с NASA по изучению «многих факторов, которые медленно воздействуют на людей на Земле, но на астронавтов оказывают влияние гораздо быстрее». Доктор Остин, директор Национального центра развития трансляционных наук (NCATS) при Национальном институте здравоохранения. Он также является специалистом по нейрогенетике развития и был связующим звеном NASA с Министерством здравоохранения и социальных служб США (HHS) и NIH: «Для NASA это проблема, но для нас это реальная возможность… изучить эти нарушения в таком масштабе времени, на который на Земле потребовались бы годы и годы». Затем он заметил, что «люди издавна смотрели в небо и мечтали оказаться за его пределами. Сегодня ученые смотрят в это же небо в надежде понять то, что беспокоит нас на Земле».

В рамках казавшегося еще совсем недавно элементом научной фантастики подхода к биомедицинским исследованиям на МКС, благодаря сотрудничеству NASA и NIH началась серия экспериментов под названием «Тканевые чипы в космосе». Во многих случаях сам астронавт по-прежнему считается лучшим объектом исследования, однако столь же часто это для него небезопасно. В этих случаях ученым приходится подыскивать альтернативные модели или субъекты, и они часто используют животных, которые, как правило, плохо способны заменить человека. «Тканевые чипы» предоставляют отличную и удобную альтернативу, и я думаю об этом с большим облегчением, так как никогда не была сторонницей использования подопытных животных.

Тканевые чипы, исследования которых находились тогда еще на ранней стадии, – передовая система миниатюрных, размером с флешку, 3D-моделей реальных тканей человеческих органов, таких как клетки сердца и почек. С их помощью можно имитировать функции человеческого организма и проверить, как они реагируют на стрессы, медицинские препараты и даже генетические изменения. По словам ученых, тканевые чипы функционируют, словно группа крохотных астронавтов, которых можно изучать в космосе. Подвергая чипы действию микрогравитации, ученые получают дополнительные преимущества для исследования, так как изменения в клетках человека в невесомости схожи с ускоренной версией процессов старения и развития заболеваний, и поэтому ученые могут в течение нескольких недель проводить наблюдения, требующие на Земле несколько лет лабораторных исследований.

* * *

Помимо исследований, проводимых на МКС в области здоровья человека в космосе и на земле, там постоянно ведутся научные наблюдения по изучению здоровья нашей планеты и состояния планетарной системы жизнеобеспечения.

Серена рассказала мне, что один из обнаруженных ею способов объяснить всю важность работы, выполняемой на космической станции, – перевести объяснение на личный уровень: установить с аудиторией такие взаимоотношения, чтобы людям было не все равно. Чистый воздух для дыхания и чистая вода для питья нужны каждому, и поэтому просто бывает объяснить, как исследования, которые мы проводим на космической станции (и даже то, как работа станции по обеспечению нас в космосе чистым воздухом и водой), могут помочь гарантировать, что эти ресурсы по-прежнему будут доступны на земле.

За время пребывания на МКС Серена провела два эксперимента, связанных с производством водорослей: один назывался «Космические водоросли», а другой – «Фотобиореактор». Целью эксперимента «Космические водоросли» было исследовать генетическую основу производства водорослей, культивируемых в космосе, и определить, нужна ли для этого их генетическая адаптация. Водоросли способны воспринимать микрогравитацию как физический стресс, который может стимулировать выработку ценных соединений (например, кислорода), что можно будет использовать для производства фармацевтических средств и других продуктов, связанных со здоровьем. «Фотобиореактор» – мелкомасштабная замкнутая система, ее используют, чтобы продемонстрировать, как микроводоросли могут эффективно преобразовывать воду, свет, углекислый газ и метан, поглощаемые из среды на МКС, что можно было бы использовать для стабильного получения кислорода и биомассы (продуктов питания). Оба этих эксперимента имеют одинаково полезное применение в космосе и на Земле.

С внешней стороны на МКС установлено научное оборудование под названием Гиперспектральный визуализатор прибрежного океана (HICO)[17]. Благодаря высоте и наклону орбиты космическая станция пересекает около 80 % поверхности Земли, в том числе все тропические и большую часть умеренных прибрежных районов, где цветение вредных водорослей представляет серьезную угрозу. В силу этого МКС – идеальная платформа для прибора типа HICO и для изучения цветения в прибрежных водах водорослей, вроде «красного прилива» (с чем хорошо знакомы жители Флориды). Другие датчики на борту станции использовались для мониторинга растительности, условий на поверхности океанов, наводнений, состояния коралловых рифов, погодных систем и климатических моделей, воздействия природных и антропогенных катастроф на окружающую среду, выбросов углерода и роста городов, что помогает решать широкий спектр гуманитарных, экологических и коммерческих задач.

Следя за развитием науки на борту МКС и оценивая ее важность для улучшения жизни здесь, на Земле, я вспоминаю слова Серены о том, как лучше всего донести до слушателей эту ценность. Оборудование типа HICO отслеживает условия окружающей среды, как у меня во дворе, так и везде на планете, где есть теплые прибрежные воды. То, что я воспринимаю как нечто локальное, на самом деле глобально: это происходит в планетарном масштабе.

Ценность МКС, с точки зрения работы «Вдали от Земли, на благо Земли», не ограничивается результатами научных исследований или успешным международным сотрудничеством. Она также связана с тем, как мы строили космическую станцию, чтобы решить проблемы проживающих на ней людей. Те же механические системы, которые мы используем для поддержания жизни на МКС, позволили нам иначе взглянуть на возможность применения аналогичной технологии на земле. Системы, разработанные для преобразования солнечной энергии, производства и очистки воды, управления качеством воздуха и связи в космосе, – примеры технологий, которые вернулись с орбиты на благо жизни на Земле.

* * *

Глядя на планету с МКС, мы ясно понимаем, как изобретатель и провидец Бакминстер Фуллер пришел к продвижению метафоры «космический корабль “Земля”». В 1968 году – том самом, когда совершил свой полет «Аполлон-8» и был сделан снимок «Восход Земли», – вышла книга Фуллера «Практическое руководство по управлению космическим кораблем „Земля”». Хотя восприятие Земли, как космического корабля, восходит к 1879 году, когда Генри Джордж написал в работе «Прогресс и бедность», что Земля – «хорошо планированный корабль, на котором мы плывем сквозь пространство», другие с тех пор также использовали этот образ, в том числе и представитель США в ООН Эдлай Стивенсон, который в 1965 заявил в своей речи: «Мы путешествуем вместе, мы – пассажиры на маленьком космическом корабле, мы зависим от его уязвимого запаса воздуха и почвы; всех нас заботит собственная безопасность и мир; от уничтожения нас спасают только общая забота, работа и, я бы сказал, любовь, с которой мы относимся к нашему хрупкому кораблю. Мы не можем допустить, чтобы половина пассажиров в нем была счастлива, а половина несчастна; половина уверена в себе, а половина отчаивалась; половина была рабами древних врагов человека, а половина свободна в использовании ресурсов, о которых до сих пор и не мечтали. Ни один корабль, ни одна команда не могут безопасно путешествовать при наличии столь громадных противоречий. От их разрешения зависит выживание всех нас»[18].

Для меня, однако, никто не сумел выразить эту мысль лучше Фуллера. По сей день его работа – возможно, самое полное описание Земли как летящего космического корабля с ограниченным количеством ресурсов. Он написал, что «часто слышал, как люди говорят: “Интересно, на что это похоже – находиться на борту космического корабля”, и ответ очень прост. На что похоже? Да именно на то, что все мы постоянно испытываем. Мы все – астронавты… и находимся на борту фантастически реального космического корабля – нашего космического корабля-сферы “Земля”»[19].

Мы путешествуем по планете, которая вращается со скоростью почти 1700 км в час, делая полный оборот вокруг своей оси за сутки, и одновременно Земля обращается вокруг Солнца с почти невообразимой скоростью, почти 108 000 км в час, и все же мы воспринимаем ее как свой родной дом.

Эта концепция космического корабля «Земля» всегда интриговала меня, и она стала реальностью во время моего пребывания на шаттле и МКС. Жизнь за пределами нашей планеты представляет собой сложную задачу. Все, что позволяет нам выживать на космическом корабле, создается с помощью механических систем, функционирование которых зависит от способности пассажиров работать вместе как один экипаж. Я бы сказала, что наша планета – одна из самых удивительных загадок природы, но нам было бы очень полезно начать воспринимать Землю и как механическое средство передвижения, с тем основным отличием, что на ней, в отличие от обычного средства передвижения, все устроено для процветания. Возможно, больше, чем в техническом обслуживании, наша планета нуждается в заботе.

Система жизнеобеспечения Земли состоит из четырех основных взаимосвязанных элементов: атмосферы (воздуха), гидросферы (воды), геосферы (горных пород, почвы и осадочных пород) и биосферы (живых организмов). Жизнь на планете зависит от трех факторов: энергии, получаемой от Солнца; круговорота материи или питательных веществ, необходимых для выживания; от гравитации, позволяющей планете удерживать свою атмосферу и вызывающей нисходящее движение химических веществ в круговоротах материи[20].

Космический корабль имитирует Землю в том смысле, что он должен функционировать как целостная система жизнеобеспечения. Основные компоненты этой системы на корабле повторяют земные в силу необходимости; на космической станции мы называем ее Системой экологического контроля и жизнеобеспечения (ECLSS). В нее входят сложные механические подсистемы, которые управляют подачей воздуха и воды, следят за их составом и контролируют чистоту; которые поддерживают и мониторят атмосферное давление, температуру и влажность и которые даже помогают обнаруживать и тушить возгорания. Энергия для всего этого преобразуется из солнечной энергии, и всю спасительную атмосферу удерживает лишь тонкий металлический корпус.

В обычной повседневной жизни здесь, на Земле, мало кто из нас задумывается о том, откуда берется чистый воздух, которым мы дышим, или вода, которую мы пьем. Еще менее вероятно, что кто-либо раздумывает, насколько важна для нашего выживания защитная окружающая атмосфера. И еще меньше тех, кто знает, что все необходимое нам для выживания, взаимосвязано. Я по-настоящему осознала это, когда жила в космосе.

Земля буквально загипнотизировала меня, и всякий раз, как появлялась возможность, я подплывала к иллюминатору, чтобы еще раз изумиться открывающимся видам. Особенно меня завораживали виды из иллюминатора, когда мы проплывали над ночной стороной нашей планеты. Мерцающие огни внизу показывали, где живут люди, и контрастировали с глубокой чернотой океанов, покрывающих большую часть земли. Постоянно меняющаяся погода выглядела особенно эффектной. Молния во время грозы во Флориде чертила огненные зигзаги, и ее вспышки напоминали то, как изображают бег нервных импульсов по нейронам к мозгу.

Когда я была девочкой и росла во Флориде, я была уверена, что грозы случаются только над моим городком и что, раз у нас гроза закончилась, значит, она совсем закончилась. Мне никогда не приходило в голову, что гроза движется, огибая нашу планету.

Из космоса я видела, что молния никогда не бьет только в одном месте. Она постоянно движется. Это откровение помогло мне воочию убедиться в преобразующей жизнь истине: осознаем мы это или нет, но происходящее в одной части планеты влияет на все остальные.

Однажды, в самом начале своего первого космического полета, я подумала о том, как я далеко от Земли, пожалуй, дальше, чем буду когда-либо. Однако, по сравнению с физической разлукой, тогда я ощущала более сильную связь со всеми и всем внизу, чем когда-либо раньше, живя на Земле. Как так получилось, что я оказалась настолько далеко и в то же время испытывала такую близость? Потом до меня дошло. Дело было не только в огромном впечатлении, которое произвел на меня вид Земли из иллюминатора.

Время, проведенное на МКС, позволило мне завязать отношения с людьми из разных стран, причем некоторые из них серьезно конфликтовали на земле. И все же на МКС мы все прекрасно ладили. Пусть не всегда во всем соглашались, но общая цель нашей миссии служила основой разрешения разногласий. Жизнь в космосе, с членами экипажа из разных стран, в замкнутой среде, научила меня, что, если уж мы сможем мирно и успешно жить вместе на космической станции, со всеми ее сложностями и трудностями, мы абсолютно сможем мирно и успешно жить вместе на космическом корабле «Земля». Тесные связи и дружеские отношения, которые у нас сложились за время, проведенное вместе, заставили каждого осознать, как много у всех нас общего. Это помогло признать, насколько мы близки друг с другом не только в космосе, но и дома, на нашей планете. Мы осознали, что нет «нас» и «их»; нет границ – все это придуманные человеком иллюзии. По правде говоря, что на МКС, что на Земле, есть только «мы», все мы, путешествующие в космосе вместе.

Большинство людей сегодня, образно говоря, держат весь мир в своих руках благодаря дополнительному придатку, мобильному телефону. Он предоставил доступ к тому, что кажется неограниченной информацией. Физическое расстояние между людьми сейчас значит меньше, чем когда-либо прежде, и все дело в доступной нам информации друг о друге. Мы знаем гораздо больше об условиях и проблемах, с которыми сталкиваются люди в различных областях по всей планете. Данные и информация, доступные сейчас буквально одним прикосновением пальца, должны помешать нам игнорировать тот факт, что не все имеют доступ к одним и тем же ресурсам или обладают одной и той же возможностью процветания.

Такое изобилие информации, компактно предлагаемой нам на ладошке, должно подкреплять реальность того, что все мы едины, живем в одном доме – на нашей планете посреди космоса, что глобальное локально, а локальное глобально: все на свете локально. Тем не менее независимо от всех наших связей мы по-прежнему склонны думать о том, кто мы такие, отдельно от понимания существующих проблем.

С учетом всей доступной нам информацией и возможностями подключения, я верю, что, повышая осведомленность об очень позитивных событиях, происходящих на МКС, пока она облетает нашу планету каждые полтора часа, и о том, что происходит тут, на земле, мы сможем преодолеть разрыв между связью и взаимосвязью. Готовность признать нашу взаимосвязь позволяет нам испытать настоящий момент откровения, подобный зрелищу восхода Земли – постичь уникальность нашей среды обитания здесь, уникальную настройку наших тел на жизнь на Земле и настоятельную потребность для всех нас трудиться как одна команда, чтобы выжить на космическом корабле «Земля». Потому что все происходит рядом. И все, что мы делаем, влияет на всех повсеместно. С точки зрения политики, технологии, общества, экологии, куда ни глянь, все взаимосвязано. Все на свете. Все – все.

2

Уважайте тонкую синюю линию

На МКС у меня сложился вечерний ритуал: перед тем как лечь спать, я парила перед иллюминатором в одиночестве, наслаждаясь видом. Однажды вечером, когда на Земле тоже была ночь, я глядела на мерцающие огни и облака внизу, высматривая, не блеснет ли где потрясающе эффектная молния, которую иногда можно было заметить, или не растянется ли красочный полог северного сияния. Затем возникло изумление: внизу подо мной, между космической станцией и Землей в направлении тонкой синей линии атмосферы, окружающей планету, быстро пронеслась полоска света.

Это еще что такое, – подумала я.

Я перелетела в другой отсек станции, чтобы отыскать одного из товарищей по экипажу, Майка Барратта, который еще не лег спать. Я спросила его, что это было, и он очень небрежно ответил: «Это падающая звезда».

Возвращаясь к иллюминатору, я сказала: «Ну, неплохо было бы знать заранее, что я могу увидеть что-то подобное».

Падающая звезда подо мной. Я была потрясена, потому что не сразу поняла, что это означает. Пришлось свыкнуться с мыслью о том, что я видела ее именно под собой. Всю свою жизнь я знала, что шанс увидеть звездопад выпадет, если долго смотреть с Земли в небо, да и то, если повезет. Падающая звезда была прекрасна и удивительна. Я немного задержалась, паря перед иллюминатором в надежде увидеть еще одну, но не тут-то было. Затем сообразила, что мне снова повезло, и подумала: «Ух ты, надо радоваться, что я ее видела, ведь это означает, что она не ударилась в тонкий металлический корпус моего космического корабля».

* * *

Если смотреть с поверхности земли, небо кажется бесконечным. В любой день, когда вы выходите на улицу, светит ли солнце, или пасмурно и дождливо, или ночью, когда видны только темнота или звезды, сияющие над головой, если на мгновение закрыть глаза и посмотреть в небо, оно может показаться безграничным, словно окружающий нас воздух бесконечен. Правда в том, что толщина нашей атмосферы всего около 100 км. Чтобы понять, насколько все сложно, представьте, что отправились с семьей во Флориду: там от Космического центра имени Кеннеди до Диснейленда как раз приблизительно 100 км. Так вот, если бы вы проехали это расстояние не по горизонтали, а по вертикали, вы достигли бы верхней границы нашей атмосферы раньше, чем добрались бы до волшебного королевства Диснея. Такая аналогия может быть полезна, однако для меня самой лучшей возможностью понять, до чего тонок слой атмосферы, стал вид на Землю из космоса.

Мы воспринимаем как должное наличие атмосферы, которая выполняет ради нас свою задачу – блокирует опасную солнечную радиацию, поддерживает температуру в комфортном диапазоне и содержит пригодный для дыхания воздух, представляющий собой смесь азота, кислорода, углекислого газа и других элементов, необходимых для жизни нам и другим живым существам. Земля – единственная планета нашей Солнечной системы, имеющая атмосферу, способную поддерживать жизнь в том виде, в каком мы ее знаем.

Толщина, или, скорее, тонкость, атмосферы – результат равновесия между гравитацией Земли, удерживающей ее на планете, и энергией молекул, которые стремятся подняться и движутся в сторону космоса. Если бы планета была размером с баскетбольный мяч, толщина атмосферы была бы эквивалентна небольшому слою обернутой вокруг него пищевой пленки. Этот чрезвычайно тонкий, защищающий жизнь покров состоит из слоев, которые накладываются друг на друга от земной поверхности вверх и становятся все менее и менее плотными, пока совсем не растворяется в космосе.

Толщина тропосферы – самого важного и самого тонкого слоя атмосферы, расположенного ближе всего к земле, варьируется от 8 до 16 км, в зависимости от того, какую часть планеты вы рассматриваете. Тоньше всего тропосфера в самых холодных районах, таких как Северный и Южный полюса. Tropos означает «изменение», и в этом слое происходит непрерывное смешивание газов, которое обуславливает изменения погоды, регулирует температуру, круговорот воды и прочие факторы, важные для жизни. Собственно говоря, все погодные явления происходят именно в тропосфере, и, поскольку почти весь водяной пар и пыль в атмосфере находятся тоже в этом слое, в нем могут образовываться облака. Примечательно, что на этот слой приходятся почти три четверти плотности атмосферы, кроме того, первые 16 км атмосферы от поверхности земли выполняют также самые важные функции жизнеобеспечения и защиты. Тропосфера содержит 78 % азота, 21 % кислорода и 1 % смеси аргона, водяного пара и двуокиси углерода. А вследствие наклона своей оси, вращения вокруг Солнца и расстояния от него в разных районах на земле существуют различия климата, который варьируется от экстремального холода на полюсах до тропической жары на экваторе. Именно это разнообразие позволяет планете поддерживать чрезвычайное многообразие живых существ. Поскольку солнечное тепло легко проникает в тропосферу, этот нижний слой нашей атмосферы также поглощает тепло, которое отражается от поверхности в процессе, который называют «парниковым эффектом».

Парниковый эффект – естественный процесс нагрева поверхности земли. Когда энергия солнца достигает атмосферы нашей планеты, часть ее отражается обратно в космос, остальная поглощается, а затем повторно излучается парниковыми газами. Этот процесс необходим для поддержания жизни на земле, но он также является одним из важнейших для планеты факторов равновесия. Самые распространенные парниковые газы в атмосфере – углекислый газ, водяной пар и метан. Когда их содержание сбалансировано, они поддерживают жизнь, но стоит только равновесию нарушиться, и они становятся угрозой для жизни.

Вся эта деятельность, направленная на жизнеобеспечение, происходит в пределах тонкой голубой линии. Хотя это место, где присутствует воздух, которым мы дышим, где меняется погода, которая на нас влияет, этот слой по сути – всего лишь контейнер, в котором мы живем и благодаря которому мы вообще можем существовать.

* * *

Одно из самых ярких воспоминаний об астронавтике у меня связано, скорее, с дорогой в космос, чем с полетами в нем – это запуск. В течение десяти дней перед запуском весь экипаж находится в карантине в относительно изолированном здании под названием «Помещение для экипажей астронавтов» в Космическом центре имени Кеннеди (KSC) во Флориде. Основная задача карантина – ограничить число людей, с которыми мы контактируем, чтобы снизить риск заражения инфекционными заболеваниями; если один или несколько членов экипажа заболеют до или после запуска, это может поставить под угрозу всю миссию. Даже обыкновенная простуда может негативно повлиять на выполнение программы полета, так как иммунная система ослабевает в условиях микрогравитации. Проблема заложенности ушей вследствие простуды может усугубиться застоем в носовых пазухах, возникающим в космосе, когда жидкости организма из-за невесомости устремляются вверх, и застойные явления в пазухах особенно болезненны при изменениях давления, необходимых для выхода в открытый космос.

В карантине единственными, кто регулярно контактируют с нами, остаются команда медиков, некоторые старшие должностные лица NASA и персонал помещения для экипажей; наше общение с семьями ограничено. За всеми, с кем мы контактируем, ведется медицинское наблюдение. Однако неприятнее всего для меня оказалось правило, что астронавтам разрешается видеться со своими детьми, которые не моложе 14 лет. (По-видимому, начиная с этого возраста люди переносят меньше микробов.) Мой сын накануне обеих моих командировок был слишком мал, чтобы его пустили ко мне: перед первым стартом ему было 7 лет, а перед вторым – 9. Мне до сих пор не слишком нравится это правило.

Предполагается, что мы будем проводить большую часть карантина в помещениях для экипажей. Так оно и выходит, мы готовим и изучаем списки последних дел перед запуском, помогаем с логистикой в связи с прибытием на запуск наших семей и гостей, а также стараемся немного расслабиться, просматривая фильмы или занимаясь спортом. Мы также пользуемся возможностью выбираться на свежий воздух для ежедневной пробежки или совместного катания на велосипедах. Мы знаем, что во время космического полета доступа к свежему воздуху у нас не будет, поэтому время, которое можно провести на улице, поистине бесценно. Во время одной из таких велопрогулок я была приятно удивлена, когда одна из моих лучших подруг Дженни Лайонс проехала мимо меня на машине по дороге на работу. (мы с Дженни вместе начинали работать NASA в KSC целых 20 лет назад.) Мы соблюдали правила: я стояла на обочине дороги со своим велосипедом, а она припарковала машину на другой стороне. Мы поболтали на расстоянии и виртуально обнялись. (Это подготовило меня к «социальному дистанцированию», которое стало частью нашей жизни в 2020 году во время пандемии COVID-19.)

В последние несколько дней перед запуском у команд NASA есть традиция устраивать «барбекю в доме на пляже» (оказывается, на пляже KSC есть для этого отдельный дом), куда каждый член экипажа приглашает самых близких членов семьи и четырех человек по своему выбору. Нам также разрешают 2–3 раза поужинать с супругами в помещениях для экипажей или посетить дом на пляже, а за день до запуска наши супруги отправляются на экскурсию к стартовой площадке, где им можно будет «помахать нам на прощанье через ров».

Перед обоими полетами я считала настоящим благословением любую возможность провести немного времени с мужем и семьей. Однако я посмеиваюсь, вспоминая эти времена, потому что уверена, что у мужа были совсем иные планы на это время, весьма отличные от того, что было на самом деле. Реальность такова, что во время всех этих запланированных встреч присутствует невысказанная мысль: «Все мы знаем, что это, возможно, наша последняя встреча, если вдруг что-то пойдет не так во время запуска или пребывания в космосе, но мы просто не хотим об этом говорить».

Традиция «помахать на прощанье через ров» также хорошо запомнилась мне. Этот ритуал возник еще во времена «Аполлона», когда по периметру стартовой площадки, где теперь идет дорога, был ров. За день до старта астронавты традиционно махали своим семьям и близким друзьям, которые собирались у дальней стороны рва. Такой способ прощания был для меня единственной возможностью увидеть сына. Должна признаться, оба раза я нарушала правила: перебегала дорогу, смотрела сыну в глаза и быстро хватала его за руку. Оба раза он очень нежно смотрел на меня, а я тайком передавала ему маленькую морскую раковину с буквами «млР» (что означало «мама любит Романа») внутри.

Пребывание в карантине также помогло всему экипажу лучше подготовиться в последние дни перед запуском, когда мы жили в комфортной, спокойной обстановке, с отличным питанием, с доступом к спортивному инвентарю и личным тренером; к тому же, освещение там было специально продумало, чтобы синхронизировать наши суточные биоритмы перед запуском и полетом. Мой первый запуск был первоначально запланирован на 4:00 утра, но его несколько раз переносили, так что в итоге мы стартовали за минуту до полуночи; второй запуск состоялся в 16:53. Жизнь астронавтов совершенно не вписывается в нормальный график рабочего дня с 9:00 до 17:00.

Мы всегда прибываем на стартовую площадку за несколько часов до запланированного запуска. Перед вторым полетом во время одной из остановок по дороге на площадку я высунула голову из двери и помахала в ответ людям, желавшим нам удачи по пути. Я видела столько знакомых лиц, включая тех, с кем работала в Космическом центре имени Кеннеди в течение 10 лет, помогая готовить других астронавтов перед их отправкой в космос. А в тот день они махали мне и переживали за меня. Это одно из самых дорогих воспоминаний.

Когда мы, наконец, прибыли на стартовую площадку и вышли из фургона, все с благоговением посмотрели в небо и подумали, что нам придется испытать, вместе отрываясь от Земли и устремляясь в космос; мы также посмотрели на космический корабль, который возвышался перед нами метров на шестьдесят. Он казался живым, из него то и дело вырывался пар от прогрева активных систем, пока их готовили к обратному отсчету перед запуском. Все вместе мы поднялись на лифте на высоту 58 м к люку космического шаттла. Прежде чем забраться в люк, мы по очереди в последний раз посетили специально оборудованный там туалет (еще одна традиция перед запуском).

Как вы можете себе представить, не слишком-то просто двигаться в оранжевом скафандре в тесном туалете, но я была рада возможности облегчиться, прежде чем пристегнуться. Нам также дали минуту на последний быстрый телефонный звонок семье, а затем мы прошли по огражденной металлическими перилами решетке к люку космического корабля. Потом мы прошли в так называемую белую комнату и встретились с «командой закрытия». Они помогли нам облачиться в оставшиеся части скафандров и хлопнули каждого из нас по спине, желая удачи. Поскольку за нами уже следили камеры, мы могли передавать семьям только безмолвные послания. Мы с сыном специально для этого придумали секретную серию жестов. Наконец, один за другим мы забрались внутрь, и нам помогли занять места. Лежа на спине, мы были плотно пристегнуты.

Когда все последние контрольные пункты были выполнены, а необходимые процедуры проведены, прошла финальная проверка связи с командой управления запуском, у нас выдалось время немного расслабиться, так что я даже вздремнула.

Я начала осознавать, что и правда отправляюсь в космос, примерно минут за двадцать до запуска, когда экипаж стал активно участвовать в обратном отсчете. И лишь, когда мы дошли до знаменитых «десять, девять, восемь…», я подумала: Поехали!

За 6 секунд до запуска космического шаттла из большого оранжевого внешнего бака в три основных двигателя на задней части орбитального корабля начинается подача топлива. Эти двигатели разом потребляют столько жидкого топлива, что бассейна, рассчитанного в объеме для средней семьи, нам хватило бы менее чем на 25 секунд. Шаттл состоит четырех различных частей: орбитер, или орбитальный ракетоплан (космический корабль), оранжевый внешний топливный бак и два белых твердотопливных ракетных ускорителя по бокам от бака. Когда включились три основных двигателя орбитера, мы услышали рев. Поскольку двигатели расположены под углом к задней части орбитера, а мы находились сверху, возникло ощущение, что вся конструкция шаттла провернулась примерно на 2 метра. Стойка вернулась на место, и мы снова заняли вертикальное положение, когда обратный отсчет дошел до нуля. NASA использует высокотехничный термин для описания этого движения: twang[21]. Благодаря безупречной синхронизации, как только стойка стала вертикальной, включились твердотопливные ракетные ускорители, и я почувствовала, как нас подбросило со стартовой площадки.

В мыслях у меня промелькнули все годы подготовки, которые понадобились, чтобы пристегнуться к креслу перед запуском. Затем я вспомнила, что семья наблюдает сейчас за пуском, и подумала, каково это для них. Поразило, до чего быстро мы оторвались от стартовой площадки и оказались уже на пути в космос. В тот момент я знала лишь, что мы движемся очень-очень быстро. Всего за 8,5 минут после старта мы разогнались до скорости 28 163 км/ч, чтобы выйти на околоземную орбиту (это в девять раз больше средней скорости пули). Меня до сих пор изумляет, какую сильную тряску за эти 8,5 минут может выдерживать тело и оставаться целым.

Мой первый запуск состоялся ночью, и я находилась на средней палубе (на нижнем уровне кабины шаттла), где нет иллюминаторов, поэтому у меня не было возможности смотреть наружу. А вот второй полет начался днем, и я находилась на полетной палубе, откуда уже могла смотреть в иллюминаторы: голубизна неба при дневном свете сияла в них, пока не исчезла. Ничто не подготовило меня к физической и эмоциональной динамике запуска в космос, в том числе к тому, как быстро синева в иллюминаторе сменится чернотой. Эта мгновенная перемена помогла мне понять, до чего на самом деле тонка синяя линия нашей атмосферы.

Я поражалась не только красоте, но и силе этой невероятно хрупкой защиты. Столь же сильным был восторг от мощности космического шаттла, ведь он выдержал огромное напряжение, необходимое, чтобы преодолеть земное притяжение, намного превосходящее плотность атмосферы, и безопасно добраться до черной бездны. Там наше выживание и защита стали полностью зависеть от тонкого металлического корпуса космического корабля и окружающей среды, созданной для нас внутри него.

* * *

Я была бы рада, если бы все, кто хочет полететь в космос, сумели это сделать и полюбовались видом из иллюминатора. Вы бы узнали, что одно из многих чудес вращения вокруг земли каждые 1,5 часа состоит в том, что всякий раз, как корабль проходит половину орбиты, то есть каждые 45 минут или около того, мы наблюдаем прекрасный восход или закат солнца. Если вам посчастливится пересечь линию, где ночь вот-вот сменится днем или день – ночью, вы сможете увидеть, как по всей планете появляется грань между тьмой и светом; в то же время вы сможете наблюдать, как свет, очерчивающий горизонт, окрашивается во все цвета радуги, прежде чем солнце появится в поле зрения или уйдет во тьму.

Независимо от того, наблюдаете вы восход или закат, единственное, что всегда становится видно прежде всего – свечение тонкой синей линии атмосферы Земли. Я была потрясена, впервые увидев контраст между огромной планетой и ее покровом. Атмосфера кажется изысканной вуалью, окутывающей планету.

Увидев это из космоса, я сразу же поняла сходство между тонкой синей линией земной атмосферы и тонким металлическим корпусом космического корабля. На Земле или на МКС, эта защита – единственное, что отделяет нас от смертоносного космического вакуума.

Мы построили систему жизнеобеспечения в космосе, чтобы люди могли жить там и работать. Ничто – ни наука, ни техническое обслуживание, ни обычные ежедневные действия – нельзя будет выполнять, если экипаж на сможет выжить. Кроме того, системы также должны быть надежными, чтобы экипаж мог успешно трудиться. Подобно космической станции, Земля – замкнутая система жизнеобеспечения. Если ей суждено продолжать выполнять свою работу, мы должны действовать в пределах содержащихся на ней ресурсов, и нам надо надлежащим образом поддерживать эти ресурсы, как в качественном, так и в количественном соотношении, если мы хотим выжить.

Тонкая синяя линия земной атмосферы – идеальный аналог тонкого металлического корпуса нашего космического корабля, и то, как мы сохраняем среду обитания на МКС, – простой пример того, как мы должны делать то же самое на своей планете. Здесь, на земле, мы склонны воспринимать естественные системы жизнеобеспечения как данность, забывая, что наша планета похожа на космический корабль. Однако, чтобы пережить космические полеты, нам приходится имитировать каждую из систем, которые обеспечивают нас чистой водой, чистым воздухом, комфортной температурой, давлением воздуха, создавая сходные механические системы.

Таким образом, на МКС мы особенно хорошо осознаем, как значим для нашего выживания тонкий металлический корпус. Каждое мгновение каждого дня мы помним, что для выживания следует разумно распоряжаться всеми ресурсами на борту корабля, а также следить за целостью его корпуса. Каждый день мы отслеживаем количество углекислого газа и кислорода в автономной атмосфере и проверяем, не появится ли что-то токсичное в драгоценном запасе воздуха нашей станции; все это время команда управления полетами на Земле помогает следить за состоянием этих ресурсов, а также мониторит появление в космосе объектов, которые могут повредить корпус (а еще известно, что удар может нанести и нечто, пока нам неведомое).

Простейший способ объяснить, что общего между металлическим корпусом МКС и атмосферой Земли, – сказать о том, что в их пределах находится все хорошее. Недостаток в том, что и корпус, и атмосфера могут содержать и вредные составляющие, и, если в них появляется что-то достаточно опасное, то жизнь, которую они должны поддерживать, будет невозможна, и тонкий защитный слой может быть поврежден.

На космической станции металлический корпус удерживает воздух и поддерживает внутри давление, которое позволяет нам дышать. Трещина в корпусе, через которую воздух выходил бы в космический вакуум, нанесла бы критический вред экипажу, хотя сама станция не обязательно была бы при этом серьезно повреждена. Без давления воздуха мы бы не только задохнулись, наши тела начали бы расширяться, и вода, составляющая большую часть организма, начала бы испаряться. Тела в конце концов замерзли бы, но мы бы этого не узнали, так как были бы уже мертвы. Да уж, это был бы не лучший день в космосе.

* * *

Разве на земле нам могут показаться угрозой самому существованию ароматизированная свеча или частица облупившейся краски? А вот на МКС такие угрозы очень даже реальны. Мы прилагаем все усилия, чтобы снизить риск чрезвычайной ситуации: для этого активно управляем системой жизнеобеспечения как изнутри, так и снаружи. Жизнь на МКС зависит от хрупкого равновесия окружающей среды, которое надо постоянно поддерживать, следя, как бы внутри не возникла угроза качеству воздуха, а снаружи – целостности корпуса нашего космического корабля. Эти угрозы усугубляются отсутствием в пределах досягаемости воздуха, кроме того, что вырабатывает оборудование, являющееся частью самой МКС; за границами ее тонкого металлического корпуса – лишь смертельно опасный вакуум космоса.

Мы постоянно отравляем свои жилища здесь, на земле, используя предметы, обработанные химикатами, способные причинить нам вред. Мы зажигаем ароматические свечи, расстилаем новый ковер, красим стены и распыляем дезодоранты, от чего возникает явление, известное как газовыделение. Это выброс в атмосферу твердых частиц или химических веществ, летучих органических соединений (ЛОС), но мне кажется более понятным самое простое определение: газовыделение происходит, «когда какой-то продукт выделяет в воздух потенциально вредное химическое вещество [ЛОС]».

Хотя в аббревиатуре ЛОС присутствует слово «органические», это вовсе не означает, что ЛОС полезны для нас; это только значит, что они содержат углерод. Самая большая проблема связана со словом «летучие», оно описывает, как легко эти соединения испаряются при нормальной температуре. ЛОС варьируются от безвредных до частично раздражающих и канцерогенных; они также бывают без запаха и с сильным неприятным ароматом, но присутствие такового еще не означает токсичности ЛОС. Воздействие ЛОС на людей различно и зависит от типа ЛОС, концентрации в воздухе и продолжительности контакта.

На космической станции газовыделение – одна из основных причин, по которой многие виды материалов либо запрещены либо допустимы с минимальным использованием. Для контроля качества воздуха надо ограничивать газовыделение, чтобы предотвратить возникновение на станции так называемого «синдрома больного здания». Почти все используемые на космической станции предметы ничем не пахнут. Единственные реальные ароматы, с которыми астронавты сталкиваются, исходят от них самих, их товарищей по экипажу, от еды, мусора… и есть еще «запах космоса».

Конечно, поскольку это опасно для жизни, что вполне очевидно, по-настоящему «понюхать» космос не получится, но материалы, доставляемые на станцию, имеют после воздействия космического вакуума отчетливый запах. Точно так же, как никто не предупреждал меня, что падающие звезды можно будет увидеть под собой, до полетов никто не рассказывал мне об этом необычном аромате. Я всегда подмечала его, когда кто-нибудь из членов экипажа возвращался в шлюз после выхода в открытый космос или когда мы впервые приближались к люку только что пристыковавшегося космического корабля. Этот запах немного напоминает сладковатый, металлический аромат перегретого радиатора автомобиля.

Оказывается, «запах космоса», на самом деле вовсе не то, чем пахнет космос – это результат газовыделения, вызванного окислением. В космосе атомарный кислород (отдельные атомы) может задерживаться на таких материалах, как ткань скафандра, инструменты и люк стыковочного узла корабля. Когда эти одиночные атомы кислорода соединяются внутри с кислородом атмосферы (O_2), получается озон (O_3), который, как говорят, и вызывает запах.

С самых первых космических полетов NASA занималось разработкой защиты астронавтов от материалов, которые выделяют газ. В отличие от построек на Земле, космические корабли не имеют возможности впускать снаружи свежий воздух. МКС также спроектирована герметичной, поэтому в космосе, в отличие от наших земных домов, нельзя проветрить помещение, открыв окно.

Любые материалы, применяющиеся для создания интерьера космической станции, все компоненты, используемые в научных экспериментах, и все, что отправляют в космос для экипажа (включая одежду и средства гигиены и даже мой набор для акварели), оценивают не только на горючесть, но и на способность выделять газы и потенциальную токсичность для экипажа.

Помимо того, что для предотвращения попадания в атмосферу станции токсичных веществ, для чего строго ограничены виды материалов, разрешенных для использования в ней, система обеспечения космической станции воздухом непрестанно фильтрует и очищает его, поддерживая чистоту. Кроме того, постоянно ведется контроль состава воздуха (поддерживается концентрация не только необходимых для дыхания азота и кислорода, контролируется содержание вредных химических веществ типа бензола, метанола и толуола), чтобы он был безопасен для экипажа. Если какой-либо из компонентов выходит за пределы безопасного для здоровья диапазона, звучит сигнал тревоги.

Те же проблемы существуют и у нас дома, на земле, и технология, разработанная для мониторинга качества воздуха в космосе, и работы систем фильтрации, теперь адаптированы для дома. Эти системы, которые только начинают набирать популярность, помогут нам легче понимать и управлять качеством воздуха в наших жилищах и на рабочих местах. Несмотря на то, что обычно мы можем открыть окно, чтобы подышать свежим воздухом, присутствие ЛОС представляет для нас на земле не меньшую угрозу, чем в космосе. И точно так же, как на космических кораблях, нам надо тщательно выбирать материалы, которые мы приносим домой.

Еще один интересный результат разработки космических технологий, улучшающих качество воздуха в помещениях на земле, косвенно связан с изучением выращивания сельскохозяйственных культур на космической станции. Эти растения культивируют, проверяя, что пригодится нам однажды, когда мы отправимся на Марс и будем жить там. Ученые, работающие над этим исследованием, заметили, что накопление природного гормона этилена уничтожает растения в ограниченном пространстве камер для выращивания. Чтобы решить эту проблему, они разработали и успешно протестировали в космосе систему удаления этилена, которая также устраняла вирусы, бактерии и плесень. Затем коммерческие компании адаптировали систему очистки воздуха для применения на Земле. Технологию теперь используют по всему миру в больницах и других медицинских учреждениях с целью повышения качества воздуха для пациентов и удаления вредных микробов и бактерий, а также на грузовиках, перевозящих продовольствие, в продуктовых магазинах, чтобы продлить срок хранения товаров, и в винных погребах для подавления плесени. Методика в целом эффективна для очистки воздуха от плесени, грибка, микробов и нежелательных запахов в повседневной жизни, в том числе и в наших домах[22].

Основная внешняя угроза тонкому металлическому корпусу космической станции, в котором находится вся необходимая нам для жизни среда, – микрометеороиды и орбитальный мусор[23]. В NASA любят аббревиатуры, обозначая ими даже то, что способно повредить нашу космическую станцию, поэтому мы называем все это ММОМ (микрометеороиды и орбитальный мусор).

Как видно из названия, ММОМ состоит из миллионов частиц межпланетной пыли и искусственного мусора в космосе. С одной стороны, микрометеороиды кажутся довольно интересными, ведь они имеют внеземное происхождение, а это означает, что попадают к нам из космоса, где движутся по орбите вокруг Солнца. Если их орбита пересекается с земной, они попадают в нашу атмосферу и не сгорают в ней, а падают на Землю в качестве микрометеоритов. С другой стороны, микрометеороиды не так уж хороши, потому что, как в случае падающей звездой, которую я видела из иллюминатора МКС, всегда есть риск, что они повредят космический корабль.

Кроме того, растет угроза со стороны техногенного мусора в космосе, обычно его называют «космическим мусором». Он варьируется от крупных предметов, вроде фрагментов ракет, космических кораблей и спутников, до очень мелких обломков, типа частиц краски с космических кораблей. Всему этому мусору предстоит приблизиться к планете и сгореть в атмосфере Земли, но пока он вращается вокруг планеты вместе с нами и нашим космическим кораблем. Если орбиты совпадут, части мусора могут попасть в нас. При движении со скоростью более 28 000 км/ч даже крупинка краски может быть опасна.

Здесь, на земле, обнаружением, отслеживанием и учетом космического мусора заняты несколько научных и военных организаций. В Соединенных Штатах это в основном осуществляет Сеть космического наблюдения США, входящая в состав Космических сил страны. Подобные организации также отслеживают все, что может представлять угрозу для нашего космического корабля. Под их наблюдением более 23 тыс. известных искусственных объектов размером более 10 см, вращающихся вокруг нашей планеты. Размер этих объектов позволяет отслеживать их; однако, по оценкам, в космосе насчитывается более 500 тыс. объектов размером от 1 до 10 см, недоступных наблюдению сегодня. К счастью, объекты размером всего 3 мм могут быть идентифицированы наземными радарами, что позволяет ученым хотя бы с точки зрения статистики оценить количество более мелких фрагментов, пусть даже отследить их невозможно. Большая часть мусора находится на расстоянии 2 тыс. км от поверхности земли на так называемой низкой околоземной орбите (НОО), в районе, где находится множество спутников, включая МКС. (Орбита МКС проходит на высоте примерно от 320 до 480 км.)

Учитывая, что планета окружена орбитальным мусором, для безопасного запуска ракеты сквозь него в космос требуется тщательное просчитывать оптимальное место и время пуска. В NASA за создание «окна запуска», которое определяет безопасное время для запусков, отвечает группа инженеров – сотрудников по динамике полета. Они высчитывают «окно» времени по двум основным критериям: куда именно ракета должна попасть в космосе (например, для стыковки с космической станцией или для посадки марсохода на Марс) и какие отслеживаемые фрагменты или другие космические аппараты могут встретиться на ее пути.

Помимо систем отслеживания ММОМ, металлический корпус МКС имеет специальную защиту и, основываясь на получаемых с земли данных, мы можем изменять высоту орбиты станции, чтобы избежать потенциального столкновения. В худшем случае мы можем укрыться на корабле «Союз» (это русский модуль, который может использоваться как спускаемый аппарат) и вернуться на землю, если угроза столкновения окажется весьма вероятной. (NASA и наши международные партнеры специально согласовали критерии, в соответствии с которыми угроза считается «весьма вероятной».)

Нельзя отрицать, что эти угрозы очень реальны и что нам необходимо активно бороться с ними. Тем не менее все эти и другие меры борьбы с угрозами жизнедеятельности экипажа, будь то из-за присутствия в воздухе токсичных примесей или пробоины в корпусе, оценивают с использованием самой точной информации и передовых технологий.

* * *

Применим упомянутую аналогию к тонкой синей линии земной атмосферы. Как и корпус МКС, наша атмосфера удерживает кислород и другие полезные вещества и блокирует опасную радиацию. Если бы эта линия оказалась серьезно нарушена, Земля не исчезла бы, но на ней стало бы невозможно поддерживать существование жизни.

В верхних слоях атмосферы находится прозрачный защитный слой озона. Озон (O_3) – высокореактивный газ, в молекулах которого три атома кислорода. Озон бывает как продуктом деятельности человека, так и природным образованием, молекулы которого обнаружены в стратосфере (верхних слоях атмосферы) и тропосфере (нижних слоях атмосферы). То, в каком слое атмосферы находится озон, определяет очень многое для жизни на планете. Газ, локализованный в верхних слоях атмосферы, крайне важен для выживания и нас, и других видов, живущих на освещенной солнцем Земле, тогда как в нижних слоях атмосферы он токсичен и вреден.

Озон в стратосфере является для нас и планеты подобием природного слоя солнцезащитного средства. Без него нас настиг бы смертельный уровень ультрафиолетового излучения солнца, вызывающего рак. В середине 1980-х годов этот прозрачный защитный слой, за которым ученые наблюдали над Антарктидой, стал истончаться, что вызвало тревогу. Вскоре после этого с помощью красочных спутниковых снимков NASA мы смогли получить изображение, которое четко показало явление, получившее известность как «озоновая дыра» – разрыв в тонкой синей линии «атмосферного корпуса» нашего планетарного космического корабля.

Научные открытия, в результате которых было обнаружено повреждение озонового слоя, привели к подписанию Монреальского протокола, который на момент создания этой книги является самым успешным за всю историю примером международного сотрудничества по защите жизни на планете. Работы в области химии атмосферы, особенно в части образования и разрушения озонового слоя, получили высшие научные награды, включая Нобелевскую премию по химии, лауреатами которой в 1995 стали доктор Дж. Пауль Крутцен, Марио Молина и Шервуд Роуланд. Их труды предоставили непосредственные доказательства вредного воздействия деятельности человека на целостность нашей атмосферы: ученые убедительно показали, что использование хлорфторуглеродов (ХФУ) (фреон и аэрозоли, широкого применяющиеся в быту, например в холодильниках) приводит к истончению защитного озонового слоя в верхней части атмосферы и что загрязнения вследствие использования моторных транспортных средств и других двигателей внутреннего сгорания создают в нижних слоях атмосферы токсичный озон.

Доктор Марио Молина, химик из Мексики и один из лауреатов Нобелевской премии 1995 года, скончался в октябре 2020 года, прожив жизнь, полную научных открытий и поиска решения проблем, стоящих перед нашей планетой. В 2004 году он открыл Центр Марио Молины по стратегическим исследованиям энергетики и окружающей среды в своем родном Мехико (а в 2005 году – в Калифорнийском университете в Сан-Диего), организацию, которая служит связующим звеном между наукой, государственной политикой и секторами бизнеса для решения проблем экологии и энергетики.

В последние годы жизни доктор Молина все больше занимался чрезвычайным состоянием климата на планете, а также связанными с этим проблемами качества и загрязнения воздуха. Молина продолжил исследование, удостоенное Нобелевской премии, уделяя внимание некоторым альтернативам ХФУ, которые также являются мощными парниковыми газами: некоторые из них, в том числе гидрофторуглероды (ГФУ) и фреон, способны разогреть планету во много тысяч раз быстрее, чем углекислый газ[24]. Ученый был инициатором принятия ряда поправок к Монреальскому протоколу, наметивших постепенное сокращение применения альтернативных химических веществ и обеспечивших более эффективную защиту нашей планетарной системы жизнеобеспечения.

По словам доктора Молины, «мы решили сообщить о проблеме ХФУ/озона не только другим ученым, но также тем, кто руководит политикой и СМИ; мы поняли, что это единственный способ заставить общество принять некоторые меры для решения проблемы. Я ощущаю большую ответственность и считаю честью для себя тот факт, что я сумел сделать нечто, не только способствующее нашему пониманию химии атмосферы, но и способное оказать глубокое влияние на окружающую среду во всем мире»[25].

В ответ на известие о смерти доктора Молины Дурвуд Зельке, президент Американского Института управления и устойчивого развития, который также призывал правительства принять меры в связи с изменениями климата, заявил: «Монреальский протокол стал решением первой большой угрозы для глобальной атмосферы и сделал для устранения следующей угрозы – климатической – больше, чем любое другое соглашение, включая Парижское. Постепенное сокращение применения ХФУ и сходных с ними фторированных газов позволило избежать резкого потепления климата, что вызывает сегодня двуокись углерода. Марио до последних дней занимался этими вопросами»[26].

Молине, химику из Мексики, и Роуланду, заведующему кафедрой химии Калифорнийского университета в Ирвине, потребовалось мужество, чтобы рассказать о своих выводах. Отрасли промышленности, производившие и использовавшие ХФУ, в ответ развернули ожесточенную кампанию, и даже некоторые представители научного сообщества предпочли держаться на расстоянии, опасаясь противоречить.

С момента открытия ХФУ в конце 1920-х годов они широко применялись по всему миру в производстве потребительских товаров типа аэрозольных баллончиков, а также в качестве хладагентов. Являясь легковоспламеняющимися и нетоксичными для человека, ХФУ приобрели широкое распространение. Но, как обнаружили Молина и Роуланд, после высвобождения ХФУ поднимаются на многие километры в атмосферу земли и, оказавшись в стратосфере, расщепляются под воздействием солнечного света, образуя атомы хлора, разрушающие защитный слой молекул озона. (Всего один атом хлора способен уничтожить 100 тыс. молекул озона.)

Потребовалось 13 лет активной борьбы Молины, Роуланда и многих других их сторонников в научном сообществе, в неправительственных организациях, а также в СМИ и среди общественности, прежде чем мир, наконец, отреагировал. Принятый 15 сентября 1987 года Монреальский протокол, международный договор, цель которого – запрещение искусственных ХФУ, на сегодняшний день является единственным договором ООН, когда-либо ратифицированным всеми 197 государствами-членами этой организации. В результате 97 % всех химических веществ, разрушающих озоновый слой, запрещены во всем мире. Наметились значительные улучшения, и, хотя озоновая дыра по-прежнему появляется над Антарктидой каждый год в сентябре, ожидают, что примерно к 2050 году она исчезнет.

Бывший генеральный секретарь ООН Кофи Аннан охарактеризовал Монреальский протокол как «единственное наиболее успешное международное соглашение на сегодняшний день»[27]. Это впечатляющий пример международного сотрудничества в ответ на глобальную угрозу; в отличие от других недавних соглашений, он не только обязывает страны действовать, но и предусматривает меры финансовой помощи в этом. Как научная платформа и пример интернационального взаимодействия, которое мы наблюдаем с МКС, Монреальский протокол доказывает, что результативное сотрудничество в глобальном масштабе возможно. В Соединенных Штатах президент Рональд Рейган сыграл ведущую роль в пропаганде Монреальского протокола и запрета ХФУ, он также имел решающее значение, способствуя участию NASA в строительстве МКС[28].

Результаты запрета ХФУ были многообещающими, но и временами озадачивающими. Многообещающими, потому что Монреальский протокол, несомненно, означал общий успех, что привело к значительному прогрессу в широкомасштабном сокращении применения ХФУ в сторону полного отказа от их использования к концу этого столетия. Однако они же и озадачивали, ибо ученым становится ясно, что, несмотря на явное улучшение состояния озонового слоя, общий состав атмосферы по-прежнему под угрозой.

Узнав о влиянии искусственных химических веществ типа ХФУ и их взаимодействии с нашей атмосферой, мы сможем лучше понять, как другие элементы и поведение человека влияют на окружающую среду в целом. Мы живем в тропосфере, нижних слоях атмосферы Земли, именно там, где озон превращается из защитного барьера (каким служит в верхних слоях атмосферы) в угрозу. Озон в тропосфере – вредный загрязнитель воздуха: один из шести распространенных элементов, перечисленных в Законе о чистом воздухе, негативно влияющий на все типы клеток. Озон – основной ингредиент смога. При вдыхании этот газ способен повреждать легочные ткани, и это одна из причин, по которой в большинстве развитых стран ведется ежедневный мониторинг качества воздуха в режиме реального времени (и публикуются данные)[29]. Озон образуется, когда загрязняющие вещества, выделяемые автомобилями, электростанциями, промышленными котлами, нефтеперерабатывающими и химическими заводами и прочими объектами, попадают под влияние солнечного света. Эти же загрязнители в первую очередь ответственны за изменение климата.

Истощение озонового слоя влияет на климат, а его изменение влияет на образование озона. Успешная реализация Монреальского протокола заметно улучшила состояние климата. История о связи применения ХФУ с озоном и Монреальский протокол доказывают возможность принятия на международном уровне эффективных мер в сфере экологии с целью решения стоящих перед нами крупнейших экологических проблем.

Воздух, море, земля и пространство взаимосвязаны, как и вся жизнь, населяющая эти среды. И все это защищает и ограничивает тонкая синяя линия. Точно также, как нарушение содержания ХФУ в атмосфере над одной частью планеты имеет глобальные последствия, все, что негативно влияет на целостность и здоровье любой точки на нашей планете, негативно влияет на все в целом. И тот факт, что мы не способны «видеть» этот эффект, вовсе не означает, что этого не происходит.

* * *

С тех пор как взаимосвязь воздуха, моря, суши и космоса стала очевидна для меня, после того как я взглянула на планету с космической станции, я рада ощущать то же самое чувство взаимосвязи благодаря пережитому на Земле.

В 2019 году мы с семьей отправились в одно из путешествий на остров Мэн – небольшой красивый остров с округлыми зелеными холмами и средневековыми замками, что расположен посреди Ирландского моря между Англией и Ирландией. Если вы что-то слышали об этом местечке, вероятно, это связано с проводимыми там мотогонками, с бесхвостыми кошками или с тем, что Мэн имеет репутацию ведущего мирового финансового центра. Я понятия не имела об этом острове, пока в середине 1990-х годов не повстречала своего мужа, и с тех пор Мэн для меня – одно их самых любимых мест на планете, которое родственники моего мужа (два человека, которых я больше всего люблю) до сих пор называют домом.

Помимо потрясающих пейзажей остров Мэн может похвастаться историей прогресса и стабильности. В 2020 году его жители отметили 1041 год непрерывного правления своего парламента – Тинвальда, главного законодательного органа. Девиз острова – Quocunque Jeceris Stabit (Как ни брось, будет стоять) – датируют 979 годом, эпохой викингов. Именно остров Мэн первым в мире предоставил женщинам право голоса, на 37 лет опередив Соединенное Королевство и на 32 года – Соединенные Штаты.

Во время этой поездки на остров я познакомилась с Роуэн Хентхорн, океанологом и защитницей океанов, которая 27 лет прожила на острове и работала на его правительство в качестве исследователя изменения климата и сотрудника по вопросам экосистем. В 2018 году она была членом экипажа первой экспедиции в Северную часть Тихого океана, известную как Большое Тихоокеанское мусорное пятно[30]. Цель непрерывно проходящих женских парусных экспедиций, за которыми я следила через соцсети, – «повысить осведомленность населения и найти возможность уменьшить разрушительное воздействие на экологию и здоровье одноразовой посуды и токсичных веществ в мировом океане. Сделать невидимое видимым».

Как и большинство людей, впервые услышав об этом месте под названием Большое Тихоокеанское мусорное пятно, я представила себе на поверхности океана огромный плавучий остров мусора, возможно, размером с Мэн. Мое воображение оказалось недостаточно богатым, потому что, пусть это и не настоящий остров, но пятно мусора, по оценкам, в два раза больше Техаса – примерно в 2500 раз больше, чем остров Мэн! Несмотря на это, я подумала, не могла ли видеть его из космоса (нет, не могла). На самом деле эти пятна в основном невидимы. Пролетая прямо над ним или проплывая сквозь него, вы вообще не увидите загрязнений, только заметите некоторую непрозрачность воды и небольшие скопления плавающего мусора. Вот почему уместнее называть его океаническим смогом, а не островом. Эти пятна мусора невидимы посреди Тихого океана, о них часто не думают, однако от этого они не становятся менее проблематичными.

Задача выяснить, сколько там на самом деле пластика и как его собрать, осложняется еще и тем, что большая часть фрагментов имеет очень малые размеры: это так называемый «микропластик». Триллионы частиц микропластика перемешаны с более крупными кусками мусора, типа выброшенных рыболовных сетей и тому подобного. Все это движется по океану, и круговорот течений закручивает потоки мусора. Так что загрязнения не только находятся на поверхности океана, но и распределяются по всей толще воды. Частицы микропластика, как стало известно, засоряют даже самые глубокие из исследованных районов океана (и вершины высочайших гор).

Мне было трудно осознать, сколько же микропластика попадает в наши океаны. Я видела множество созданных учеными моделей, показывающих, сколько спутников и космического мусора вращается вокруг нашей планеты, и мне непросто было в это поверить, однако эти модели бледнеют по сравнению огромным количеством пластика в океане – оно в миллионы раз больше. Мне это кажется просто невероятным.

Мы с Роуэн беседовали о ее желании поделиться впечатлениями о плавании посреди этого пластика и рассказать об этом ее соотечественникам, жителям острова. Она усердно работает как на правительственном, так и на низовом уровнях над разработкой политики острова в области использования пластика и реакции на изменение климата, а также над тем, как повысить осведомленность и поощрять устойчивое улучшение качества жизни на острове и за его пределами. Она также помогла мне узнать об удивительном множестве позитивных инициатив на острове Мэн в области охраны окружающей среды и устойчивого развития.

Я спросила Роуэн, не считает ли она, что люди будут более склонны действовать, если бы пятно мусора в реальности было массивным плавучим островом из пластика на поверхности океана.

«Они уже так считают, поэтому я не уверена, что они отреагировали бы больше, вот если бы мусор оказался во дворе их собственного дома… – Затем с волнением в голосе она добавила – Когда находишься в середине, смотришь на голубую гладь воды, и она действительно голубая, насколько видит глаз. Да, мимо яхты проплывает много узнаваемого пластика, но в основном вода голубая. Лишь спустив в воду сетку, сознаешь, что нас окружают триллионы крохотных, микроскопических частиц пластика. Меня это пугает куда сильнее, чем плавучий остров из пластика. Он кажется в некотором смысле управляемым – страшным, но все же управляемым. Вот почему так важно сделать невидимое видимым. Надеюсь, это поможет людям осознать, что решения подобных проблем начинаются на суше, с наших действий. Нельзя в один раз взять и вычерпать весь пластик из океана. Нам надо изменить свое поведение – пора завернуть кран!».

Можно подумать, полет в космос или плавание за 5 тыс. км по океану дают шанс на-настоящему «сбежать», но это не так.

Как выразилась Роуэн, «бежать» некуда.

Нам некуда «бежать», потому что, куда бы мы ни отправились, даже в самые отдаленные места, мы все равно испытываем влияние собственного поведения, и его улики – материал, который не исчезает, а остается, как пластик в океанах. Все это взаимосвязано. Мы живем на планете, которую окружает невидимый ММОМ и защищает тонкая синяя линия атмосферы, окружающей нас и содержащей воздух, сушу, море и всю жизнь, что населяет планету, и даже микропластик, которым полны наши океаны. Все взаимосвязано, и все так или иначе влияет на способность планеты поддерживать жизнь.

Точно также, как наблюдение Земли из космоса позволило мне по-новому увидеть, кто мы такие и где находимся (а находимся мы все вместе на нашей общей планете), плавание с острова Мэн в дальние уголки Тихого океана позволило Роуэн взглянуть на проблему под другим углом. Это обрадовало меня по многим причинам, в том числе и потому, что подтвердило идею о том, что не нужно улетать с планеты на космическом корабле, чтобы сохранить землян на ней. Мы говорили, как потрясло нас влияние возможности оказаться в необыкновенных местах и испытать ощущения, расширяющие восприятие и усиливающие любовь к дому. Это напоминание, что мы живем вместе на одной планете.

Я спросила ее, стал ли то факт, что мы живем на планете, более реальным для нее после пребывания на парусном корабле посреди океана. Вот ее ответ.

«Да, думаю, я особенно ясно ощутила это, лежа ночью на своей койке, потому что именно тогда я размышляла над тем, где нахожусь. Звезды казались совершенно невероятными, и то, что вокруг меня был космос, действительно заставляло задуматься о планете, по которой мы плыли. Я часто лежала у себя на койке и старалась уменьшить масштаб перед мысленным взором, поднимаясь все выше и выше, чтобы представить себе, как мало́ суденышко с девушками, плывущими через океан. Он казался огромным в том смысле, что мы плыли по нему и постоянно двигались с приличной скоростью, сутки напролет. А мой мир казался мне совсем маленьким в том смысле, что можно ведь находиться посреди океана, когда весь твой «мир» ограничен лишь пятью метрами воды вокруг. На самом деле, живя в столь тесно взаимосвязанном мире в целом, ощущаешь себя совсем маленькой, чувствуя, что можешь установить связь с людьми по всему миру, и это здорово!»

Слова Роуэн напомнили мне об МКС, где отношения, которые мы наладили со странами-партнерами, принесли такой успех, и где я так много получила от взаимодействия с товарищами по экипажу. По ее словам, та экспедиция стала «самым невероятным приключением. Но на самом деле одной из настоящих особенностей (если не самой главной) было знакомство с женщинами со всего мира и налаживание связи с ними, исследование проблемы, совместное обдумывание и обсуждение решений и выяснение того, как ты сама как личность вписываешься в эту головоломку. И результаты этого были реальными и по-настоящему прекрасными».

Когда я спросила, считает ли она, что в ее экспедиции был момент, равный по озарению с увиденным из космоса восходом земли, она ответила: «Мне нравится думать, что на протяжении жизни переживаешь немало моментов, подобных восходу Земли, потому что твой мир постоянно меняется. Вероятно, самым недавним событием такого рода стало осознание того, что иногда не страшно немного вернуться назад, и что, возможно, единственные, кто считает, будто у нас что-то не получится, чаще всего мы сами. Время, проведенное в плавании со всеми этими замечательными женщинами, помогло мне осознать это».

Рассказывая больше о том, что она узнала о самой себе, Роуэн добавила: «Я вернулась на остров с обновленным ощущением того, на что я способна, чтобы защитить планету, на которой мы все живем. Осознав подобное, многие совершают такое же путешествие, а ведь мы и правда прилагаем все усилия в конкретный момент времени. Я думаю, понимание этого помогло мне относиться к себе и другим с большим состраданием, что действительно важно, особенно, когда дело доходит до осуществления изменений окружающей среды к лучшему».

Когда астронавты покидают землю и отправляются в космос, мы все понимаем, что оставляем планету ради выполнения миссии космической программы. Мы верим в эту миссию, потому что она основана на стремлении к знаниям для всеобщего блага. Она является признанием нашей человеческой потребности бросать вызов самим себе и вести исследования, и мы делаем это на благо жизни на планете. Мы также знаем еще до начала полета, что он изменит нашу жизнь. В результате каждый из нас находит для себя свою миссию и возвращается на землю с необходимостью поделиться опытом, совершать некие действия самому и поощрять действия других. Плавание по океану со своей командой на судне экспедиции стали подобным опытом для Роуэн, и я думаю, что, возможно, именно поэтому так остро воспринимаю наше с ней сходство.

Независимо от того, где мы находимся – в космосе, на море или дома, – большинство из нас задает вопрос, каким образом все, что мы делаем самостоятельно, может оказать существенное влияние на огромные проблемы, которые стоят перед нами.

«Точно-точно, – подтвердила Роуэн. – «Разве я смогу на что-то повлиять?» – спрашивают 7 млрд человек[31].

«Ничего себе!» – засмеялась я и подумала, что правда в этих словах так проста и в то же время так очевидна и сильна.

Роуэн продолжила: «Думаю, мы бы решили многие мировые проблемы, если бы все поняли, что каждый может дать нечто важное».

Я согласилась, всем необходимо понимание, что каждый достаточно силен, чтобы помочь сделать жизнь лучше. Мы еще немного поговорили об этом, и Роуэн отметила, что население ее острова разделяет наше сомнение в возможностях одного отдельно взятого человека, и, возможно именно поэтому мы бываем так подавлены, размышляя о том как преодолеть проблемы, стоящие перед планетой. «Я думаю, что один из рисков жизни на маленьком острове как раз и заключается в том, что он слишком мал, чтобы влиять на что-то. Но на самом деле маленький остров способен быстро меняться и адаптироваться, это превосходный испытательный полигон для тестирования новых экологически безопасных проектов и инициатив, которые, возможно, способны помочь нам найти решения глобальных задач, которые стоят перед нами».

Роуэн рассказала мне, что одной из самых серьезных задач для нее после возвращения было понять, как лучше поделиться невероятным опытом экспедиции со всеми жителями острова, причем сделать это надо было так, чтобы способствовать значимым переменам. Это прозвучало так знакомо, я чувствовала то же самое после возвращения из космоса.

«Время, что я провела в море, помогло осознать, что решения этих проблем на самом деле следует начинать на земле. Поэтому, когда я вернулась, мне очень хотелось попытаться внести какие-то позитивные изменения в окружающую среду на острове, который и вдохновил меня на путешествие. Мне невероятно повезло в том, что правительство острова Мэн предложило мне должность в подразделении по охране окружающей среды в команде, работающей над сокращением использования пластика во всех правительственных ведомствах и в более широком сообществе».

Один из способов, которые Роуэн использовала, чтобы охватить как можно больше людей, – беседы с общественностью. Однако, когда она обнаружила, что ее увлечение предметом бесед не обязательно передавалось аудитории, она подумала, что, возможно, слишком много внимания уделяет научной стороне проблемы и слишком мало эмоциям, которые она пережила в экспедиции. Надеясь получить помощь, она отправилась в ретрит, где смогла изучить реакцию человека на климатический кризис с точки зрения мыслей, чувств и связей.

Передо мной после возвращения домой из космоса стояла похожая задача, и я помню, как полезно было обнаружить, что лучше всего общение с людьми получается, когда ты делишься с ними своим собственным опытом. Люди хотят знать о моем опыте космических полетов то, что поможет им лучше понять и принять их; и только после этого научная сторона дела становится значимой для них.

Роуэн сказала: «Теперь, в конце моих бесед, я просто стараюсь не отрываться от реальности. Я вполне признаю, что все это огромные, страшные проблемы и темы [изменение климата, одноразовая посуда из пластика], и призываю слушателей на минуту удержать в себе это чувство и подумать. Я говорю людям, что это нормально, что испытывать и переживать эмоции – правильно. Я не пытаюсь уменьшить проблему или дать решения, которые покажутся недостаточными, но стараюсь поощрять людей опираться на свои чувства, среди которых часто присутствует страх, чтобы разжечь внутри себя огонь. Чтобы действовать быстрее и добиться перемен ради движения вперед более направленно и стабильно. По-настоящему почувствовать это, ощутить это внутри, в своем сердце, и принять тот факт, что из-за этого мы можем испытывать головокружение, тревогу, гнев, печаль. Просто надо постараться не дать этому ощущению парализовать вас, привести к бездействию; наоборот, оно должно стать тем пламенем, то побуждает нас к активности, и тогда вы будете искать решения, имеющие отношение непосредственно к вам».

В 2017 году Роуэн основала некоммерческую организацию Sustain.Our.Seas (S.O.S), цель которой – восстановить связи людей на уровне сообщества с окружающей их природой. Она считает, что «ключ к созданию изменений и повышению осведомленности о проблемах экологии, с которыми мы сталкиваемся, в том, чтобы помочь людям воссоединяются с природой. В Sustain.Our.Seas мы, как правило, фокусируем внимание на творческих проектах, таких как художественные выставки и иммерсивный опыт взаимодействия с океаном. Я думаю, что так формируется связь людей с миром природы, они становятся более внимательны и задумываются о проблемах экологии, возникающих в этом мире. Люди начинают воспринимать эти проблемы как свои собственные, и вместе с этим возникает способность вносить положительные перемены в свою жизнь».

Работа Роуэн в правительстве также была направлена на формирование связи правительства с обществом в целом. «В сфере устойчивого развития у нас есть лидеры, они способствуют позитивным изменениям в каждом департаменте правительства, и к 2021 году мы надеемся отказаться от использования одноразовой пластиковой посуды во всех правительственных учреждениях».

«Я свяжусь с тобой, чтобы узнать, как дела», – сказала я.

Роуэн приветствовала мое желание, а затем продолжила рассказ о том, как правительство предложило гражданам программу использования пластика, основное внимание в которой уделено стараниям сократить использование одноразовой посуды на всем острове, на предприятиях, в частных домах и во время мероприятий. «В рамках этой программы мы недавно создали “Рабочую группу по освобождению острова Мэн от пластика”, в которую входит немало удивительных неправительственных организаций и предприятий. Они у влечены этой темой и обладают обширными знаниями. Мы хотим работать вместе, чтобы делиться ресурсами и в целом более согласованно подходить к решению проблемы одноразовой посуды на всем острове».

Роуэн привела пример: «Национальный спортивный центр полностью принял правительственную программу отказа от пластика. Там отказались от пластиковых мешков для мокрого снаряжения и от пластиковых бахил в раздевалках». По оценке Роуэн, такое изменение приведет к отказу от использования «примерно 10 тыс. пластиковых предметов в год». А на основных мероприятиях острова, вроде гонок ТТ Races, Однодневной ярмарке Тинвальда, а также Фестиваля Еды и напитков, продавцам запретили использовать одноразовый пластик. А на станциях продажи чистой воды по всему острову, в том числе для школьных кулеров, клиентов все чаще поощряют заливать воду в многоразовые альтернативы пластиковым бутылкам и заставляют людей подыскивать замену одноразовому пластику в целом.

* * *

Жители острова Мэн сталкиваются с непростыми проблемами еще со времен викингов. Все островитяне, которых я знаю, по-настоящему ценят дар природной красоты и щедрости, которые дарит им окружающий мир. Это чувство разделяют многие, в том числе Роуэн и мои родственники, которые родились на острове и решили остаться там, а также те, кто приехал и решил обосноваться на острове, сделав его своим домом, и те, кто, как мой муж, покинул остров, но старается постоянно заботиться о его благе. Они упорно работают над поиском решения проблем населения острова, окружающей среды и экономики, а также для всей планеты.

Красота острова очаровала меня, я высоко ценю многое, что связано с ним, в том числе и то, что он считается лучшим в Европе местом для астрономии темного неба. На острове площадью всего 570 км^2 насчитывается 26 площадок для наблюдения. В ясные ночи я не раз смотрела в небо и поражалась. Как такое возможно – на небе столько звезд, и при этом в темноте я не вижу перед глазами собственную руку?

Хотя остров является местом исключительной природной красоты, он также известен, как финансовый центр мирового уровня, и я была приятно удивлена, даже шокирована, узнав, что это небольшое островное сообщество в полной мере использует признанные во всем мире знания и достижения техники.

Здесь базируется компания Ronaldsway Aircraft, что производит катапультируемые кресла для лучших военно-реактивных самолетов ВВС 93 стран со всего мира (включая учебные реактивные самолеты T38, на которых я летала как астронавт). Там также находится Manx Precision Optics, фирма, изготавливающая высококачественную оптику для космических аппаратов (в том числе для марсоходов), а еще – компания Swagelok, которая производит и поставляет важнейшие фитинги для МКС, а до этого работала на программы «Спейс Шаттла» и «Аполлон». Остров Мэн служил испытательным полигоном для первого в мире использования связи формата 3G и лидирует в сфере спутниковой связи и коммерческих космических полетов (в основном благодаря спутникам острова Мэн, которые предоставляют широкополосную связь более чем 4 млрд пользователей по всему миру).

Как и МКС – выдающийся шедевр технологии, который неведомый большинству людей и невидимый летает в космосе с международным экипажем, мирно и успешно работающим вместе ради улучшения жизни на Земле, остров Мэн – настоящая жемчужина посреди Ирландского моря. И она остается, как правило, неведомой и невидимой, хотя сообщество острова мирно и успешно работает над устойчивым сохранением и развитием своей экологии и экономики в гармонии со своим местом на планете.

Все это я говорю к тому, что ничуть не удивилась, узнав, что в 2016 году ЮНЕСКО назвала остров Мэн единственным биосферным заповедником в масштабе нации. Впервые за полувековую историю Биосферной программы ЮНЕСКО такого звания была удостоена целая нация. На момент написания моей книги остров Мэн по-прежнему оставался единственным государством, которому присвоен такой статус (в общей сложности более 700 объектов в более чем 125 странах отнесены к биосферным заповедникам).

ЮНЕСКО (Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры) учредила программу «Биосфера» в 1970 году в рамках проекта «Человек и биосфера» (MAB). «Биосфера» изначально фокусировалась на экспериментах по поиску решений проблем почвы и морей, а также сохранения видов флоры и фауны. В середине 1990-х годов ее расширили, ныне она имеет отношение к другим сферам – экономике, культуре, наследию и сообществу. А ведь все это полностью соответствует условиям острова Мэн, особенно если учесть, что даже до реализации программы «Биосфера» остров взял на себя задачу сохранять свой уникальный ландшафт, дикую природу, культуру, наследие и сообщество, развивать инфраструктуру и экономику таким образом, чтобы поддерживать окружающую среду и повышать осведомленность жителей обо всем, что делает остров таким особенным.

Мэнцы, так называют жителей этого небольшого островного государства (которое населяют 85 тыс. человек), имеют в своей культуре прочные связи как с морем, так и с сушей благодаря рыболовству и сельскому хозяйству, так что они вполне естественно сознают свою зависимость друг от друга и природных ресурсов. Они понимают ограниченность собственных ресурсов и их взаимозависимость с окружающим миром. Эта независимое государство поддерживает мирные и успешные отношения с Великобританией (Мэн является зависимой территорией Короны и частью Британских островов), а также другими странами мира.

ООН не требует этого, но остров Мэн принял решение предоставить управление всем, что касается «Биосферы», своему Департаменту окружающей среды, продовольствия и сельского хозяйства (DEFA), поскольку мэнцы уверены, что быстрого прогресса можно достичь посредством интеграции правительства и общества. Точно так же все, начиная с детских образовательных и общественных мероприятий и заканчивая деятельностью финансовых и технических компаний на острове, нацелено на реализацию новых стратегий и политики, основанных на философии «Биосферы». Она заключается в продвижении решений, обеспечивающих тесную взаимосвязь сохранения биоразнообразия и его устойчивого использования.

Скаутская организация острова работала вместе с ЮНЕСКО над разработкой первого значка «Биосферного скаута», для получения которого участникам надо выполнить задания, связанные с 17-ю Глобальными целями устойчивого развития ООН для лучшего мира (SDGs). Таким образом, скауты острова становятся инициаторами или участвуют в посадке деревьев, сборе средств для банков продовольствия, уборке пляжей, а также в изучении размеров и активности китов. Все это скауты могли бы делать и так, но теперь в основе их деятельности – осознание того, что их положительное влияние на остров может стать таковым в масштабах всей планеты. Экологические активисты и общественные организации, типа Beach Buddies, получили международное признание за впечатляющие программы очистки пляжей. Более 20 % населения острова приняли участие в этой инициативе, а также участвовали в информационной кампании в школах и общинах, целью которой было изменить отношение людей к мусору и пластику, повлиять на политику правительства и сообщества в отношении использования пластика. Например, фирма MannVend стала применять 100 % разлагаемые материалы в упаковке всей продукции, которую она продает, а компании финансового сектора, типа KPMG, сообща обязались перейти к 2030 году на 100 % использование электроэнергии из возобновляемых ресурсов.

Правительство острова Мэн постоянно оценивает свою политику в отношении философии «Биосферы». Еще до того, как остров Мэн получил статус биосферного заповедника, там были созданы обширные морские заказники – под защиту были взяты более 50 % прибрежных вод и свыше 10 % территориального моря, а власти приняли обязательство сохранять виды флоры и фауны, их места обитания и способствовать восстановлению популяции, а также поддерживать устойчивые методы рыболовства. Благодаря реализации плана «Лов мусора» рыбаки в настоящее время активно участвуют в уборке морских засоров. В соответствии с рекомендациями Межправительственной группы экспертов ООН по изменению климата, правительство готово свести к нулю выбросы углерода к 2050 году, а поддержка правительства позволяет Роуэн и ее коллегам осуществлять свою программу полного освобождения острова от пластика и разрабатывать план реагирования на изменение климата. Признание острова в программе «Биосфера» способствовало этой работе и служит платформой для демонстрации результатов этих и многих других инновационных подходов.

Цель всех этих инициатив – создание устойчивого будущего для острова. Кроме того, в Culture Vannin (Фонде наследия острова Мэн), сообществе, ведающем культурой и искусством, есть специалист от программы «Биосфера», который работает над захватывающим проектом под названием «Зеленые следы острова Мэн», используя новаторские и впечатляющие методы, интервью, фильмы и другие художественные проекты для отслеживания участия острова в программе. С 2018 года Биосферная Команда острова Мэн ежегодно вручает награды организациям и отдельным людям, которые работают над повышением устойчивости в сферах энергетики, экономики, экологии и образования. Одним из лауреатов 2018 года стала страховая компания Zurich International, базирующаяся на острове. Она получила награду за приверженность интеграции устойчивых стратегий в рамках своей деятельности. В основном бизнесе они отказались от одноразового пластика и стаканчиков в офисе, приобрели для местного перемещения офисные электровелосипеды и значительно снизили требования к печати. Zurich International устраивает для своих сотрудников вебинары по стратегии изменения климата и предоставляет работникам в личное пользование приборы для измерения углеродного следа. Они также участвуют в местных проектах и сажают под руководством компании Zurich Forest деревья, очищают пляжи, а также поддерживают местные благотворительные организации. Мне очень понравилось незамысловатое заявление на видео, которое компания сняла о своих достижениях в рамках программы «Биосфера»: «Наш остров. Наша планета. Наша ответственность». Идеально.

Для жителей острова Мэн философия программы ЮНЕСКО «Биосфера» означает прежде всего, что они сами ведают всем, что, как им известно, делает их остров особенным. Речь идет о том, чтобы делать не только то, что им по силам, но и то, что необходимо для сохранения и процветания их ландшафта, природы, культуры, наследия и экономики. Этим можем заниматься все мы, где бы ни проживали. Мы можем внести необходимые изменения в собственную жизнь и стать частью движения, которое поощряет членов нашего экипажа также вносить необходимые изменения в свою жизнь, и тогда наши действия охватят весь космический корабль «Земля».

Очень надеюсь, что, когда наш сын Роман привезет своих детей на остров Мэн и будущие поколения тоже привезут туда своих детей, они отнесутся к этому месту с тем же благоговением и изумлением, которые я испытала во время своих первых приездов туда. Я надеюсь, что они увидят остров Мэн зеленым, он будет по-прежнему процветать в гармонии со своей природой, а философия «Биосферы», которая так хорошо адаптирована для применения на острове, будет уже распространена по всей нашей планете.

* * *

Пообщавшись с Роуэн, я поняла, что успехи острова Мэн – превосходный пример того, как можно и здесь, на Земле, достичь такого же успеха, какого мы добились на МКС. Я заметила сходство с тем, как мы живем и работаем вместе на станции и как жители Мэна относятся к жизни: как островное сообщество, являющееся частью большой планеты. И вполне верно, что нам надо учиться на их примере и улучшать нашу совместную жизнь на планете в целом.

Если для большинства из нас плавание к Большому Тихоокеанскому мусорному пятну – не вариант, каждый из нас может черпать вдохновение из обширного опыта Роуэн в экспедиции и ее стремления делиться им осмысленно и эффективно. То, что она увидела и узнала, побудило ее внести изменения в собственную жизнь и стать проводником перемен в своем сообществе. Она начала с того, что стала вести себя как член экипажа космического корабля «Земля», и каждый из нас тоже способен на такие изменения.

МКС – космический корабль и дом, в котором семеро членов международного экипажа каждые 1,5 часа совершают оборот вокруг нашей планеты, а Мэн – небольшой остров посреди Ирландского моря, где живут примерно 85 тыс. человек. И все же работа, что ведется в обоих этих необычных местах, позволяет мне надеяться, что то же самое возможно для более чем 7 млрд жителей, что под покровом тонкой синей линии вместе путешествуют в космосе на нашем острове – планете.

На МКС абсолютно необходимо, чтобы каждый член экипажа думал о том, как его действия повлияют на остальных и окружающую среду космического корабля, поскольку от этого зависит их выживание. Роуэн обнаружила, что это же было верно во время ее плавания в северной части Тихого океана. Жители острова Мэн знают, что это же относится и к их выживанию посреди Ирландского моря. Этот подход мы должны использовать на Земле. Каждый человек на планете должен осознать это. Для этого каждому из нас придется изменить свое поведение и то, как мы проживаем свою жизнь. Мы все должны захотеть жить иначе, делать то, что необходимо для выживания. Мы делаем это на космической станции; делаем это на острове Мэн. Мы можем сделать это и на космическом корабле «Земля».

3

Живите как экипаж, а не как пассажиры

Самое замечательное в условиях микрогравитации – возможность парить в невесомости, но самое удивительное впечатление – магия перемещающихся в воздухе капель воды. У астронавтов есть традиция – делать то, что можно было бы назвать «водным селфи»: снимать автопортрет, отраженный в плавающем шаре воды. Изображение получается вверх ногами, и это милый сувенир, который позволяет нам немного рассказать о том, что такое жить в космосе.

Даже душ принимать тут забавно. Ведь на космической станции нет проточной воды, и, чтобы принять «душ», надо через трубочку выдавливать из мягкого контейнера горячую воду прямо на тело, при этом видно, как вода покрывает тебя, словно вторая кожа. А еще можно выдавить каплю воды размером с мяч для софтбола[32], просунуть внутрь руку, и получится водяная перчатка.

Во время выступлений в школах я шучу, что, если бы можно было выдавить достаточно большую каплю воды, в ней можно было бы устраивать заплывы. Хотя и заманчиво попробовать, мы не делаем этого на борту, потому что так мы не только развели бы сырость, но и рисковали бы повредить все электронное оборудование вокруг. Однако мы развлекаемся и делаем глупости, например погружаем несколько мармеладных мишек в парящую каплю воды, смотрим, как она вращается, а затем захватываем их одним большим глотком.

Точно так же, как и на земле, в космосе меня больше всего занимали тропические регионы планеты. Протяженность коралловых рифов, мелководья и небольших островов от южной оконечности Флориды до северного побережья Венесуэлы – мой любимый район. Однажды ночью, когда меня снова заворожило сочетание синих и бирюзовых оттенков проплывающей внизу планеты, я потеряла счет времени, паря у иллюминатора с камерой и большим объективом-трансфокатором, направленным на землю. Я делала снимок за снимком в попытке запечатлеть прекрасные, изящные узоры океана. Наконец, заметила, что уже поздно, поэтому сохранила изображения к себе на компьютер и легла спать.

На следующий день, заинтересовавшись тем, что же такое я снимала, я провела небольшое исследование и обнаружила, что место, которое я сфотографировала, называется Лос-Рокес. Я пролистала свои фото и нашла изображение, которое пленило мое воображение. На снимке казалось, что кто-то наклонился с кистью в руках и нарисовал волну на поверхности океана. Я решила написать картину с этого фото, а еще распечатала изображение и прикрепила его липучкой к стенке рядом со спальным местом. Затем приготовила все необходимое, чтобы начать рисовать. Набор акварели – есть; бумага – есть; кисточка – есть; пакет с водой – есть.

Мне пришлось изменить свой подход к рисованию, так как вращение вокруг планеты со скоростью 8 км в секунду не позволяет зарисовать то, что видно из иллюминатора. Но тот факт, что в воздухе вода собирается каплями и парит, еще сильнее изменил мой подход к живописи. Отсутствие гравитации и парение в невесомости добавляет восхитительной сложности и приключений всему, включая рисование акварелью. Поскольку все вокруг парит и уплывает, я понимала, что очень важно будет заранее все спланировать и организовать. Пришлось постараться и снабдить каждый предмет кусочком липучки, и я крепила мелочи на другом фрагменте ленты на стене или у себя на брюках. Вот такой у нас был способ, чтобы держать все необходимое под рукой.

Я засунула стопы под поручни, чтобы удержаться на одном месте. (Понимаю, это звучит смешно, но поручни мы использовали не только чтобы, придерживаясь за них, передвигаться по станции, но и для того, чтобы, подсунув под них ногу, удерживаться на одном месте или сохранять равновесие.)

В космосе нельзя окунуть кисточку в стаканчик с водой, потому что и стаканчиков-то там нет, поэтому я медленно выдавила крошечную каплю воды из трубочки пакета питьевой воды, а затем собралась погрузить в нее кончик кисточки.

Случившееся потом застало меня врасплох. Мне казалось интересным окунуть кисточку в плавающие шарики воды, однако то, как повела себя вода, соприкоснувшись с кистью, краской и бумагой, стало полной неожиданностью. Не успела я поднести кисть к капельке, как вода будто притянулась к ней и двинулась навстречу. То же самое произошло, когда я поднесла капельку воды, парящую на конце кисточки, к краске: вода устремилась с кисти к краске еще до того, как я коснулась ее. Так же повела себя и окрашенная капля воды, вернувшись к кисти. Словно все это происходило под действием какого-то таинственного магнетизма.

Помимо такого непонятного явления я быстро обнаружила, что, если все-таки хочу использовать кисточку в космосе, придется изменить технику: едва кончик кисти касался бумаги, вся окрашенная вода разом оказывалась на бумаге и образовывала большую цветную кляксу. «Черт возьми!» Пришлось начинать все заново. Несколько раз. После ряда попыток методом проб и ошибок я наконец сообразила, что надо перемещать окрашенную воду кисточкой по бумаге, а не касаться кистью холста, как привыкла делать.

Вид Земли, которая кажется из космоса парящим на фоне темноты светящимся голубым шаром, напомнил, как необычно жить в такой уникальной среде, и вдохновил меня нарисовать картину. Как и наблюдение за планетой через иллюминатор станции, рисование в космосе производило невероятное впечатление: я переживала и физическое, и эмоциональное ощущение парения, смогла полностью погрузиться в создание собственной интерпретации вида на нашу родную планету с совершенно особой точки обзора. Саму картину нельзя назвать шедевром, но я рада, что она хотя бы схожа с тем внушающим трепет видом.

Каждый раз, когда рисовала, я получала возможность увлечься занятием, которое мне нравится, и в то же время размышлять о благодарности за то, что смогла оказаться в этом месте. Я поймала себя на том, что думаю о запланированной на время полета работе. В одну из таких ночей, когда передо мной парила капля воды, я подумала о трех новых товарищах по экипажу, которые должны были присоединиться к нам на космической станции на другой день.

* * *

2 октября 2009 года я наблюдала, как российский космический корабль «Союз», на борту которого были три новых члена нашего экипажа – Макс, Джефф и Ги, – примчался к нам из космоса, а затем будто в замедленной съемке пристыковался к одному из узлов МКС. Через пару часов проверок, нет ли утечек воздуха между двумя космическими аппаратами, мы открыли люки. Друзья вплыли на станцию, которая, вероятно, показалась им просторной и широкой, словно Большой Каньон, по сравнению теснотой космического корабля, на котором они до этого путешествовали.

На лицах прибывших были улыбки благоговения и изумления. (Не важно, сколько раз вы уже бывали в космосе, улыбка всякий раз одинаковая.) Для Макса Сураева, российского космонавта и моего хорошего друга (он и его жена Анна, как и другая пара – крестные моего сына), это был первый полет в космос и на МКС. Поскольку сама я тоже была в космосе впервые, чувствовала, что отлично понимаю его улыбку и то, что он ощутил, впервые вплывая на МКС. Мой друг и коллега из NASA астронавт Джефф Уильямс прибыл на станцию в третий раз. Я видела, как он улыбается и заново знакомится со станцией; не терпелось перенять его опыт. Широко улыбался также, нацепивший красный клоунский нос, Ги Лалиберте, один из основателей Cirque du Soleil. Он заплатил Российскому космическому агентству 35 млн долларов за тренировки и космический полет в качестве «участника» (иными словами, стал космическим туристом). Ги – восьмой человек, побывавший в космосе в рамках этой программы.

Наслаждаясь пребыванием в космосе, Ги, как и все астронавты, прибыл на станцию не только ради приключения. У него было важное дело. «У меня никогда не было никаких сомнений в том, что путешествие в космос должно было быть осмысленным и служить одной ясной цели. Я хотел повысить осведомленность о проблемах, связанных с водой, и мне нужно было сообщить об этом всем на планете. Могу сказать, что, за какой бы проект ни брался, я никогда ничего не делаю просто для того, чтобы сделать. Я считаю, что нам надо вкладывать частицу себя во все свершения, частицу сердца и целеустремленности», – сказал мне Ги.

В 2007 году Ги с командой из Cirque du Soleil начали планировать празднование 25-летия своего цирка, отмечать которое они собирались в 2009 году (в тот год Ги также планировал совершить полет в космос). Им хотелось отпраздновать юбилей Cirque du Soleil так, чтобы не просто создать дополнительную рекламу цирку во всем мире, но и воспользоваться предлогом, чтобы «сделать доброе дело» и напомнить, зачем они сформировали свою труппу: «чтобы смотреть вперед и воплощать мечты о лучшем мире, что всегда вдохновляет нас». Стараясь отыскать способ сделать доброе дело, а мир лучше, Ги быстро обнаружил, что почти все проблемы, встающие перед миром – нищета, болезни, низкий уровень образования, социальная несправедливость, недостаток экономического развития, проблемы экологии, гендерные вопросы, продовольственная безопасность, – объединяет одно общее обстоятельство: нехватка питьевой воды и надлежащей санитарии. «Вода коснулась меня и вдохновила», – заявил Лалиберте из космоса.

«Вода – источник жизни. Когда несколько лет назад я узнал, что каждые 8 секунд из-за загрязнения воды умирает ребенок, я понял, что необходимо срочно действовать»[33]. Он взял на себя обязательство предпринять что-то в связи с этим. В 2007 году Ги основал некоммерческий Фонд «Одна капля», чтобы «сделать чистую воду доступной для всех, сегодня и всегда». Наряду с деятельностью других ключевых организаций, «Одна капля» сыграла свою роль в значительном улучшении мрачной статистики. На космический полет Ги подвигло желание продолжить миссию фонда. Ги заявил, что полет в космос для него – «поэтическая и социальная миссия». В интервью, которое он дал перед полетом журналу Wired, Ги сказал: «За 25 лет работы с Cirque du Soleil мне много чего приписывали. Я и глотатель огня, и предприниматель, и учился я не по книгам, и личность я творческая… Сегодня я с гордостью и смирением считаю честью озвучить мое новое занятие: исследователь космоса-гуманитарий»[34].

Далее Ги описал свой художественный подход к выполнению миссии: «Цель ясна: я решил использовать привилегию [космического полета], чтобы повысить осведомленность человечества о проблемах воды на планете Земля. Моя миссия состоит в том, чтобы изменить ситуацию относительного этого жизненно важного ресурса, применяя для этого то, что я знаю лучше всего, – артистизм. Я – художник, а не ученый, поэтому мой долг – внести вклад по-своему. Я верю, что с помощью настоящего искусства и эмоций мы можем передать важное послание. Мое желание – достучаться до людей при помощи художественного подхода, и, если нам удастся это сделать, мы выйдем за рамки простой осведомленности».

Его «поэтическая и социальная миссия» увенчалась двухчасовым «художественным хэппенингом» в масштабе всей планеты, причем действие одновременно проходило как на земле, так и в космосе, а Ги руководил программой, проплывая над планетой на МКС на высоте 400 км. Программа называлась «Утренние звезды и Земля ради воды», в ней приняли участие музыканты, в том числе рок-группа U2, а также бывший вице-президент США Ал Гор, труппа Cirque du Soleil и другие астронавты и артисты в городах 14 стран на пяти континентах. Все они объединились, чтобы привлечь внимание к роли воды как «источника жизни и вдохновения», а также поведать людям о необходимости защищать этот драгоценный источник и делиться им. Мы с товарищами по экипажу оставались за кадром: парили рядом и наблюдали, как Ги с воодушевлением и без усилий выступал в качестве ведущего на этом мероприятии. Он показывал видеозаписи Земли, снятые всего несколько дней назад через иллюминаторы космической станции, а также рассказывал о своем пребывании в космосе и представил различных участников со всего мира. В каждом городе хотя бы один человек зачитывал строчки из стихотворения лауреата Букеровской премии Янна Мартела[35] «Что сказала бы капля воды», и так создавалось поэтическое повествование, объединяющее участников со всего мира. Мы, как экипаж, тоже сыграли свою роль. Ги любезно привлек нас к беседе с Боно из группы U2 в Тампе, штат Флорида, и с Джули Пайетт, нашей подругой и астронавтом из Канады, принимавшей участие в программе (она находилась в Канаде). Все участники благодаря нашим уникальным впечатлениям смогли оценить красоту и хрупкость нашей зависящей от воды планеты.

В результате масштабного творческого мероприятия, подобного этому, и многим другим «новаторским» усилиям по сбору средств, предпринятым «Одной каплей» со времени создания организации, ей удалось не только повысить глобальную осведомленность о состоянии водных ресурсов, но и реализовать международные проекты в поддержку инициированных ООН программ WASH (вода, санитария и гигиена), а также собственных уникальных проектов «Социальное искусство изменения поведения» (SABC). По состоянию на декабрь 2018 года, благодаря проектам «Одной капли» более 2 млн человек в 13 странах получили доступ к чистой воде и безопасной санитарии, а также узнали больше о сохранении здоровья. Программы фонда используют то, что называется у них «социальным искусством»; «детище Ги Лалиберте, социальное искусство базируется на создании чувства сопричастности, ответственности и повышения активности людей в сообществах, с которым сотрудничает “Одна капля”, в то же время подходя к проблемам воды через артистизм, определивший карьеру Лалиберте»[36].

«Подход, разработанный “Одной каплей”, сосредоточен на искусстве и тесно связан с эмоциональной реакцией людей, но при этом он полностью основан на фактических данных и ориентирован на результаты. И все получается. Когда удается пробудить у людей эмоции, они (и мы тоже) способны достичь того, что кажется невозможным», – сказал Ги.

Мне нравится, как он рассказывает о своей космической миссии, потому что четко понимает и объясняет людям, что вся работа, которую мы выполняем в космосе, направлена на улучшение жизни на земле. С самого первого дня он считал свой полет еще одним способом показать, что мы все можем работать вместе ради достижения общей непростой цели и что вместе мы можем «добиться изменений, по одной капле за раз».

* * *

На космической станции бытует поговорка, что «вчерашний кофе становится утренним кофе». Как и на Земле, вода в космосе является драгоценным ресурсом, запас которого ограничен, она тяжелая, и доставлять ее в космос очень дорого. Это одна из причин, по которой, например, многие продукты перед отправкой в космос подвергают дегидрации, чтобы уменьшить их вес; благодаря этому каждый транспорт по пополнению запасов доставляет нам больше продуктов. Однако, к удивлению многих, один из основных способов управления этим ценным ресурсом в космосе – переработка воды из всех доступных источников, включая мочу и пот членов экипажа. Система регенерации воды на МКС способна перерабатывать около 90 % смеси стоков, превращая их в чистую питьевую воду после трехступенчатой очистки: (1) сначала отфильтровываются частицы и мусор; (2) затем проводится дистилляция и дополнительная фильтрация для удаления органических и неорганических примесей; и, наконец, (3) «каталитический реактор» убивает бактерии и вирусы и удаляет летучие органические соединения (ЛОС, да-да, те самые, которые удаляют и из воздуха). Превращение урины в чистую питьевую воду может показаться отвратительным, но вода, которую мы пьем на МКС, чище той, что большинство людей пьют дома на Земле.

Весь экипаж МКС разделяет ответственность за сохранение, использование и восстановление таких жизненно важных ресурсов, как вода, а также за сохранение целостности наших систем жизнеобеспечения. Точно так же каждый из нас на космическом корабле «Земля» несет ответственность за сохранение, использование и восстановление жизненно важных ресурсов планеты и за сохранение целостности наших систем жизнеобеспечения здесь.

Один из способов реализовать эту идею – повысить нашу осведомленность о том, откуда берется чистая питьевая вода, о которой мы даже не задумываемся, и о методах ее ответственного потребления. Меня поразило то, что я смогла узнать, просто пролистывая сайты своего штата, города и округа. Полученная информация заставила меня и мою семью изменить способы потребления воды, проявлять больше активности и участвовать в принятии от нашего имени решений по использованию и защите местного водоснабжения.

Например, в 2017 году я переехала в город, где населению предлагают регенерированную воду для полива газонов. Мы не только снижаем затраты и используем меньше питьевой воды для полива газона, но и получаем в качестве бонуса натуральное удобрение для травы. Благодаря этому пропадает необходимость применять искусственные удобрения, что, в свою очередь, снижает попадание вредных стоков в местную систему водоснабжения и окружающие водоемы. Это также повышает качество воды в природном круговороте, являющемся естественным процессом на Земле. Вот какие значительные перемены может принести одно небольшое изменение.

Одной из причин, по которым я хотела пристегнуться к креслу улетающей в космос ракеты, стало понимание того факта, что вся работа на МКС в конечном счете ориентирована на улучшение жизни на Земле. Процессы, специально разработанные и используемые для обеспечения космической станции чистой питьевой водой, помогают облегчить доступ к ней и ее использование на планете.

Технология, основанная на опыте космического применения воды, была разработана для коммерческой регенерации воды и ее использования в жилых, деловых и промышленных помещениях, а также применялась для оказания и гуманитарной помощи нуждающимся по всему миру и при ликвидации последствий стихийных бедствий. NASA и наши партнеры, международные космические агентства, продолжают содействовать такого рода разработкам, постоянно делясь передовыми технологиями и связанными с ними программами. Эти агентства сотрудничают с учреждениями и гуманитарными организациями для развертывания систем фильтрации и очистки воды для населения в самых удаленных и лишенных воды уголках планеты, а также специально разрабатывают гидраторы, в которых эта технология применяется в компактном виде для быстрого использования в районах стихийных бедствий и катастроф, в лагерях беженцев, в зонах гражданских чрезвычайных ситуаций и в случаях, где доступ к воде затруднен[37].

Aquaporin, mWater и Bioclear – три компании, которые для обслуживания своих клиентов используют технологию регенерации воды, разработанную для космоса. Aquaporin применяет передовую фильтрацию воды для ее обработки и опреснения; mWater разработала мобильное приложение, в его основе – мониторинг качества воды и система коммуникаций, созданная для космической станции, с его помощью контролируется чистота воды в более чем 150 странах по всему миру; а Bioclear нашла разнообразное коммерческое применение космической технологии, от контроля вопросов гигиены до мониторинга содержания бактерий в загрязненной почве.

Помимо дополнительного коммерческого или гуманитарного применения космической технологии NASA возвращает эту технологию на Землю для собственного использования. В Исследовательском центре Эймса NASA в Калифорнии была спроектирована и построена База устойчивого развития, которую описывают как «первое устойчивое космическое поселение» на планете[38]. На объекте используются инновации NASA, первоначально разработанные для космических путешествий и исследований в рамках Базы, площадью 4645 м^2, спроектированной в форме полумесяца. База представляет собой офис для работы, демонстрационное пространство технологий NASA и развивающийся пример архитектуры для проектирования зданий в будущем. Благодаря сочетанию инноваций NASA и коммерческих технологий База устойчивого развития является практически замкнутой системой и не влияет на окружающую среду. NASA сделала все возможное для того, чтобы, используя подход к исследованию космоса, создать на Земле «зеленый» комплекс замкнутого цикла.

База устойчивого развития использует интегрированные данные, информацию и интеллектуальные системы для «прогнозирования и реагирования» на изменения солнечного света, температуры и использования ресурсов, а работающие там люди могут самостоятельно контролировать потребление энергии, поскольку здание предлагает способы ее экономии. Электричество получают, сочетая преобразование солнечной и ветровой энергии и высокоэффективные топливные элементы (которые первоначально были разработаны для использования в будущем на Марсе). Строительные материалы и мебель были приобретены на месте, их изготовили как из повторно используемых, так и из переработанных материалов, а сама База спроектирована без внесения изменений в местный ландшафт. Даже форма и расположение здания и его остекление от пола до потолка продуманы, чтобы обеспечить максимальное попадание в помещения дневного света. Это дает преимущества в использовании электроэнергии и постоянный приток свежего воздуха, а также формирует визуальную и эмоциональную связь с окружающим. Сотрудники называет строение рабочим пространством с «открытыми и разнообразными связями с природой». Используя те же системы регенерации воды, что были разработаны для МКС, База устойчивого развития расходует на 90 % меньше чистой (питьевой) воды, чем традиционное здание одинакового с ней размера.

* * *

Размышляя о том, что сквозь иллюминатор космического корабля планета выглядит, как парящий на темном фоне голубой шар, я часто ловлю себя на мысли о том, что припоминаю популярную цитату «Вода, вода, кругом вода, Ни капли для питья» из «Баллады о старом мореходе» Сэмуэла Тейлора Кольриджа – поэтического повествования о том, как матрос оказался посреди бескрайнего океана на корабле, где не было ни капли питьевой воды. Мы чем-то схожи с этим старым мореходом. Наша планета голубая, потому что около 75 % ее поверхности покрыто водой, но в основном это соленая вода. Пресная вода составляет лишь 2,5 % запасов на Земле, и почти вся она существует в твердой форме: заключена в ледовых шапках на полюсах, в ледниках. Малое оставшееся количество пресной воды – все, что доступно каждому на Земле и всех способов ее использования. NASA ведет мониторинг состояния воды на планете из космоса, следит с воздушных и наземных станций, с кораблей, плывущих по морям, даже с помощью мобильных приложений. «Вся вода на Земле уже существует. Мы не можем произвести больше, – говорит Брэдли Доорн, руководитель Программы контроля водных ресурсов NASA с использованием прикладных наук на Земле. – Мы можем только следить, прогнозировать и защищать ее, пока она совершает круговорот вокруг нашего мира»[39].

Поскольку вода в жидком состоянии, особенно дефицитная пресная, является основным требованием к существованию всех видов жизни на Земле (вплоть до клеточного уровня), NASA отслеживает практически все аспекты круговорота воды в природе – выпадение из облаков в виде осадков, ее пребывание под землей в виде грунтовых вод, ее проникновение в почву, ее движение в реках и озерах, ее потребление растениями, животными и людьми, а также ее испарение обратно в атмосферу[40]. Я удивилась, узнав, что около 70 % ограниченных ресурсов пресной воды на нашей планете используется для орошения сельскохозяйственных угодий (ничего себе!). Помимо мониторинга использования и качества питьевой воды NASA совместно с другими международными космическими агентствами, типа JAXA (Японское Агентство аэрокосмических исследований), ведет наблюдение за значительными массами воды в различных местах (иногда ее там слишком много после наводнений или, наоборот, слишком мало из-за засухи или чрезмерного использования). Вместе они выполняют важные задачи, такие как глобальный мониторинг снежных и дождевых осадков (GPM), мониторинг и изучение осадков в тропиках (TRM), с использованием спутников, предоставляющих точную оценку снежных и дождевых осадков на Земле раз в 30 минут. Изображения и данные со спутников, таких как Landsat, а также с установленного на МКС космического радиометра, который в рамках проекта ECOSTRESS измеряет температуру растений в определенных местах планеты в течение солнечного года, невероятно важны, чтобы отслеживать, понимать и эффективно управлять водными ресурсами, защищая воду на благо всей жизни на планете[41].

Все эти примеры применения космической технологии на земле показывают, как успешно мы можем жить как один экипаж и адаптировать эту технологию для решения проблем нашей планеты. В этом и состоит суть девиза МКС: «Вдали от Земли, на благо Земли». Более того, если бы мы решили сделать жизнь на планете подобием космической миссии, в ходе которой экипаж и наземные службы ведут успешное международное сотрудничество, мы могли бы жить «На Земле, ради Земли» и ради всей жизни, что существует на ней.

Звучит чересчур смело, но так оно и есть. Чересчур просто? Возможно. Но каждый из нас, и вы, и я, должен сам решить, какую роль выберет для себя на космическом корабле «Земля». Вы собираетесь жить как пассажир или готовы надеть скафандр и присоединиться к экипажу?

* * *

Положительное влияние, которое всего один человек способен оказать на мир, осознав реальность нового подхода и вдохновившись на активные действия, произвело на меня огромное впечатление. Когда Ги Лалиберте обнаружил, сколько людей на планете страдают из-за нехватки чистой воды – о чем до того он и понятия не имел, – он решил сделать все возможное, чтобы изменить ситуацию к лучшему.

«Надо верить, что мы можем влиять на окружающих людей при помощи нашего поведения, идей и проектов. Это эффект домино. Людей, которые в одиночку добились перемен таким образом, невероятно много, – сказал Ги. – Необъятность космоса и величие нашей планеты обращают внимание на то, что каждый из нас сам по себе очень мал. И все же они вселяют надежду и уверенность в том, что все на свете важно, даже за пределами того, что мы обычно видим. Я верю, что каждое действие может привести к переменам, и не важно, какое оно – великое или малое, скромное или смелое. Все вместе мы по капле можем наполнить ведро».

Конечно, вовсе не обязательно лететь в космос (я бы даже сказала, что совсем не нужно), чтобы начать жить на Земле как член экипажа и менять ситуацию к лучшему. Каждый из нас может быть одним из тех, кто по капле наполняет ведро.

В апреле 2020 года мне посчастливилось взять интервью у Скотта Харрисона, основателя организации charity: water и автора книги «Жажда. История искупления, сострадания и миссии принести чистую воду в мир». К своим 28 годам Скотт уже целых 10 лет работал промоутером ночного клуба в Нью-Йорке и, по собственному описанию, «жил как эгоистичный гедонист, вел себя, словно был единственным человеком на планете». Надо сказать, что родители воспитывали Скотта в искренней христианской вере. В те годы непрерывных вечеринок, когда люди спрашивали отца Скотта, как поживает его сын, отец отвечал: «Пожалуйста, молитесь за него, он стал блудным сыном».

Во время международной увеселительной поездки, которой суждено было стать для него последней, Скотт вместо участия оказался в роли наблюдателя. И вот, когда он смотрел на происходящий вокруг дебош, на него снизошло озарение. Он начал прозревать. «Я дошел в своей жизни до по-настоящему мрачной, порочной, эмоциональной разрушительной точки духовного банкротства, – сказал Скотт. – Я задался вопросом: как бы выглядела полная противоположность моей жизни». Чтобы найти ответ на этот вопрос, он решил посвятить один год своей жизни служению другим.

Так начался переход Скотта от жизни, подпитываемой эгоистичными побуждениями, к жизни сочувствия и сострадания ближним.

Возник следующий вопрос: кому он может помочь и как. Репутация у Скотта была такая, что несколько благотворительных организаций отклонили его заявки о желании работать там. Наконец, «Корабль милосердия», плавучий госпиталь, оказывающий бесплатную медицинскую помощь нуждающимся, позволил ему присоединиться к одной из своих миссий, но для этого ему пришлось оплатить проезд. Скотт продал все прежнее имущество и начал свое искупление. Задумав прослужить там год в компенсацию за один год из тех, что он потратил впустую, он, в конце концов, проработал там два года в качестве фотожурналиста, документируя усилия врачей.

Первой миссией Скотта в этой организации стало плавание в Либерию, одну из беднейших стран мира. Тогда он впервые увидел, что такое крайняя нищета. Это была «та нищета, что заставляет людей пить грязную воду из бурых, вязких болот, прудов или рек, из-за которой дети регулярно умирают от различных болезней. Меня это страшно поразило, и я понял, что надо что-то делать», – говорит Скотт.

Глубоко потрясенный болью и страданиями, свидетелями которых он был, Скотт делал все, что было в его силах, на порученной ему работе. Он создавал фотодокументальную историю каждого, кто ждал своей очереди на операцию на плавучем госпитале. Он снимал пациентов с тяжелыми заболеваниями вроде проказы, опухолей и волчьей пасти до и после лечения. И он стал промоутером этих людей, а не ночных клубов. Эти снимки остались в архивах «Корабля милосердия» для внутреннего пользования, однако он также поделился фотографиями с группой людей, которых нашел в Нью-Йорке. Они начали делать пожертвования в пользу работы «Корабля милосердия». Скотт понял, что может вдохновлять на позитивные действия даже тех, в ком не видел ранее сострадания или сочувствия. В перерывах между плаваниями он вернулся в Нью-Йорк, где продолжил делиться историями с помощью своих потрясающих фотографий и собрал еще больше средств для работы организации.

Во второй поездке в Африку Скотт снова столкнулся с шокирующей правдой о нехватке чистой воды и трагических последствиях этого для множества людей на планете. Во всем мире примерно каждый десятый лишен доступа к чистой воде. Куда бы он ни посмотрел, находясь в Либерии, он видел, что отсутствие чистой воды сказывается практически на всех аспектах жизни людей.

Размышляя о пережитом и увиденном, Скотт сказал: «Для меня момент прозрения случился на третий день первой поездки в Африку. Я присутствовал при обследовании пациента, а на парковке собралось 5 тыс. больных в ожидании операций, и все они ждали, когда мы откроем им двери, и надеялись, что им выпадет шанс оказаться на одной из 1,5 тыс. коек. Я никогда раньше не сталкивался с такой массой, вернее, с таким скопищем страдающих людей. Затем я понял, что многие из них шли пешком более месяца, просто надеясь попасть к врачу. Позже пришло осознание условий, в которых живут многие из них, понимание того, что мы располагаем единственным компьютерным томографом на четыре ближайших страны. Думаю, дело было в том, насколько далека оказалась реальность этих людей от моего жизненного опыта… Это так разительно контрастировало с моей прежней жизнью, в которой я продавал воду в ночных клубах по 10 долларов за бутылку, что мне по-настоящему захотелось заняться проблемами воды, и я захотел, чтобы всем живущим на планете была доступна чистая вода. Итак, я создал организацию charity: water.

Скотт основал charity: water в 2006 году, когда понял, что может помочь изменить мир к лучшему. Организация ориентирована на работу с сельскими общинами, у которых до сих пор не было доступа к чистой воде. По состоянию на 2019 год организация получила более 400 млн долларов от доноров, которые, в соответствии с принципом «100 % средств поступает на места», напрямую финансировали создание более 50 тыс. проектов по обеспечению чистой водой свыше 11 млн человек в 29 развивающихся странах по всему миру. Эти впечатляющие цифры свидетельствуют о том, что организация charity: water реализует свою цель – дать миру чистую воду, но особое впечатление на меня произвела созданная группой эффективная команда, благодаря которой это стало возможно.

То, что изначально было начинанием Скотта с целью изменить мир к лучшему, благодаря паре увлеченных сторонников, работающих с ним в снятой у друга квартире в Нью-Йорке, переросло в движение позитивных перемен, объединившее основную команду в Соединенных Штатах при поддержке международной команды партнеров с опытом реализации проектов в области водоснабжения. Организации помогают также более миллиона человек, оказывающих финансовую поддержку, и представители местных общин, которые обязательно участвуют в поиске наилучшего варианта реализации проекта в своей общине. Другие организации, такие как «Одна капля» Лалиберте, тоже сотрудничают с charity: water, стремясь достичь общей для всех цели – сделать чистую воду доступной всем. Все эти люди трудятся как одна команда и сотрудничают, прилагая немалые усилия, чтобы «дать миру чистую воду».

* * *

Я упомянула в разговоре с Ги Лалиберте замеченное мною сходство между экипажем космической станции и выступлением Cirque du Soleil. «Наблюдая хорошо поставленные и сыгранные представления, становится отчетливо ясно, что каждому участнику надо проявить самые лучшие свои качества и работать вместе с остальными как одна команда. Я потрясена тем, как все успевают на свое место в нужное время. От этого зависит успех. Если кто-то опоздает и не успеет оказаться на своем месте в нужное время, вся программа провалится, а артисты могут получить серьезную травму. Очень похоже на то, что происходит во время полета в космос. Похоже на то, как нам следует вести себя на космическом корабле “Земля”».

Ги согласился и добавил: «Точно так же, как артисты Cirque du Soleil, все мы – члены труппы, которая должна показывать представление длиной в целую жизнь. Мы должны работать вместе, учиться доверять друг другу, выходить за рамки возможного. Если кто-то один упадет, упадем мы все. Ради общего успеха жизненно важно, чтобы каждый был сосредоточен на общих усилиях, и никто не должен оставаться позади. Выживание нашего мира будет зависеть от выбора, который мы сделаем сегодня, он будет иметь решающее значение для будущего следующих поколений. Этот путь неизбежно будет усеян ловушками, и иногда из-за этого мы будем сомневаться в своих способностях. Но шоу должно продолжаться».

Мы, астронавты, долгие годы готовимся к участию в миссии на МКС, которая включает научную работу и международное сотрудничество и объединяет команду представителей 15 стран с разнообразными талантами и опытом. Все трудятся вместе, чтобы внести свой вклад в общую миссию – «Вдали от Земли, на благо Земли». Важнейшая часть подготовки – научиться работать как одна команда, с общей миссией, и особенно научиться работать вместе, когда все идет не так, как задумано.

Существенный аспект подготовки астронавтов связан с тем, что они узнают о себе за пределами собственной зоны комфорта. Мы занимались на тренажере-симуляторе, в большом бассейне, совершали полеты на сверхзвуковом самолете Т-38 и не прерывали тренировки даже во время занятий сложным русским языком. Иногда нас отправляли учиться навыкам выживания в Черном море или в холодных условиях ледяных просторов Канады или России. (Мой экипаж тренировался во время самой холодной московской зимы за последнее столетие.) Восемнадцать дней мы тренировались, живя и работая во время миссии «внутренняя среда» в подводной лаборатории на глубине 15 м вблизи побережья Ки-Ларго в штате Флорида. Эти места и тренировки выводили нас из зоны комфорта и давали возможность узнать много нового о сильных сторонах и слабостях как нас самих, так и товарищей по экипажу. Не менее важно и то, что мы узнали, как лучше всего задействовать свои сильные стороны для преодоления стоящих перед нами задач.

На станции мы принимаем реальность пребывания и жизни на высоте 400 км над Землей, и лишь тонкий металлический корпус отделяет нас от смертельно опасного космического вакуума. Понятно, что в такой ситуации все, мягко выражаясь, находятся далеко за пределами своей зоны комфорта. Таким образом, именно предварительные тренировки, которые мы проходим и как экипаж, и индивидуально, чтобы стать более эффективными, позволяют нам находиться там и не испытывать страха перед тем, что лежит за пределами корпуса МКС, максимально готовят нас решать проблемы по мере их возникновения. Мы знаем, что должны полагаться друг на друга, что каждый член экипажа должен выполнять свою работу не только для того, чтобы миссия увенчалась успехом, но, что более важно, и чтобы экипаж сумел выжить. Лучшие команды, лучшие экипажи как в космосе, так и на Земле, это те люди, с которыми вы будете чувствовать себя комфортно и уверенно в новой ситуации, и вы заранее знаете это; в конце концов, время в космосе ограничено, и надо успеть насладиться им. Лучшие экипажи – люди, которые прикроют вам спину, те, кто верит, что и вы прикроете их, если все вдруг пойдет не так, как задумано.

Одним из примеров экипажа, члены которого не только ценят уникальный опыт полета в космос, но и сознают все последствия простого пребывания в этой среде, можно считать наш экипаж, фото которого мы сделали во время пребывания Ги с нами на космической станции. Я показываю этот снимок каждой группе людей, с которыми беседую, особенно детям. Для меня это удачная и забавная фотография нашей команды. Все девять человек на снимке одеты в синие «парадные» летные костюмы, у каждого на левом плече – флаг своей страны, а на груди, что более важно, нашивка нашей экспедиции. Мы парим в разном положении (ведь нет лучшего способа показать, что ты находишься в космосе) и широко улыбаемся, нацепив красные клоунские носы (которые Ги подарил каждому), и все мы показываем знак мира. Хотя некоторые могут подумать, что это смотрится легкомысленно, на этом фото я вижу индивидуальность и профессионализм каждого члена команды. Экипажи в космосе делают много общих снимков, но мне все равно кажется, что наш – один из лучших; для меня он олицетворяет одно из моих любимых словосочетаний – «пилотируемый космический полет».

Поскольку мы – земляне, то общий снимок всего нашего экипажа – тот самый Восход Земли. На нем видно, кто мы и где мы все вместе находимся в космосе. На нем видно, как красива и хрупка наша планета. Но столь же явно видно, что это и рай, и место, которому угрожает опасность, место, где мы можем испытать величайшие радости и величайшие страдания. На фото видна наша общая система жизнеобеспечения; за время всех исследований мы не нашли ничего подобного во всем мраке, что нас окружает. Глядя на этот снимок, можно ощутить любовь и связь с планетой, а также необходимость уважать ее, заботиться о ней и друг о друге. И ощутить необходимость объединить наши усилия и вместе трудиться как один экипаж космического корабля «Земля».

Здесь, на Земле, мы сталкиваемся со сложными проблемами, и я почти уверена, что большинство людей во всем мире, каждый по отдельности, ощущают себя несколько вне своей зоны комфорта. Ги и Скотт, несомненно, оба были в таком положении, когда учреждали свои организации, и они, вероятно, продолжают сталкиваться с новыми проблемами по мере движения вперед.

Ги был глубоко потрясен истиной, обнаруженной в статистике смертей в результате использования грязной воды, а Скотт оказался физически погружен в неприятную реальность этой статистики, когда стоял перед 5 тыс. больных, надеющихся, что им сделают одну из возможных 1,5 тыс. операций, и когда видел детей, страдающих от употребления грязной воды. Оба столкнулись, причем в крайне неприятных обстоятельствах, с одной из серьезнейших проблем планетарного масштаба: как обеспечить всему человечеству доступ к важнейшему ресурсу, к свежей воде, имеющей огромное значение для выживания.

Действие, которое они сочли необходимым предпринять в ответ на постигшее их озарение, убедительно и ярко показывает всем нам, насколько сильно может изменить ситуацию один человек. Вполне естественно ощущать, что нам не под силу позитивно влиять на стоящие перед нами планетарные проблемы, но мы можем черпать вдохновение из их историй. Не знаю, будет ли у меня когда-нибудь возможность создать организацию вроде «Одной капли» или charity: water, но в моих силах оказать им поддержку. В моих силах открыть для себя существующую вокруг реальность, копнуть глубже и узнать о ней больше, а также найти способ проявить личную инициативу. В моих силах использовать для этого свое время и таланты. В моих силах стать активным участником решения проблемы.

Возвращаясь к обращенной к друзьям и родственникам просьбе отца Скотта Харрисона молиться за него, ибо он «стал блудным сыном», я вспоминаю, как поразили меня эти слова, когда я впервые прочитала их. Я знала, что это – слова отца, который тревожится за своего сына и желает, чтобы другие поддержали его своими молитвами, дабы помочь вернуть его «домой». Помню, как улыбалась.

Полагаю, мое изумление было вызвано пришедшей в голову мыслью о том, что, так или иначе, все мы стали «блудными детьми». Всем нам необходимо искупление. Возможно, мы сбились с пути, отделив себя от осознания взаимосвязи с матерью-природой. Вероятно, мы стали равнодушны к животворящей природе нашей планеты, и в результате нам нужно пережить собственный момент потрясения и прозрения, вернуться от безразличия к сопереживанию и действию. Молитвы отца Скотта были услышаны. Возможно, наше искупление – путь блудных детей домой – начнется, если мы обязуемся перестать вести себя как пассажиры и начнем действовать, чтобы жить как члены экипажа космического корабля «Земля».

4

Не стоит недооценивать важность жучков

Вечером 20 июля 1969 года я сидела перед черно-белым телевизором в гостиной дома, где провела детство, и жевала сэндвич с сыром на гриле, наблюдая за посадкой лунного модуля Eagle, выйдя из которого, астронавты NASA Нил Армстронг и Базз Олдрин сделали первые шаги по Луне. Даже в 6 лет я понимала, что это – невероятное достижение. Довольно многие астронавты полагают, что именно благодаря этому моменту высадки на Луну целью всей их жизни стал полет в космос. Со мной все было иначе. Хотя летала я на самолетах, сколько себя помню, мне всегда казалось, что стать астронавтом суждено лишь «особым» людям. Тем не менее мне всякий раз было очень приятно оказаться в самолете высоко в небе и смотреть вниз на машины и дома, которые казались на земле такими большими и далекими и все равно напоминали из иллюминатора миниатюрную игрушечную страну.

Первые мои воспоминания о полетах в качестве пассажира связаны с самодельными бипланами[42] отца, они назывались Starduster-2 и Skybolt. Отец был бизнесменом, ему нравилось строить маленькие самолеты и летать на них. Всей семьей мы проводили много времени в местном аэропорту. Поскольку отец делился со мной тем, что любил, я тоже полюбила полеты, отрыв от Земли и ощущение высоты. А еще мне захотелось узнать, откуда берется умение летать.

Аналогичный дар я получила от мамы, которая лелеяла самые разнообразные интересы, и ей я обязана своим увлечением искусством. Моя мама – медсестра и очень творческий человек. Когда мы были маленькими, большая часть одежды, которую носили мы с сестрами, была сшита ее руками. На дворе были 1960–70-е годы, поэтому она увлекалась макраме и керамикой, крючком вязала коврики и приглашала нас присоединиться к ней. Мама также считала, что мне важно быть физически развитой, посоветовала записаться в балетную студию и стать членом районной команды по софтболу.

Именно мама старалась, чтобы мы с сестрами проводили время в городском аэропорту моего родного города Клируотер в штате Флорида. У аэропорта было подходящее название – Clearwater Airpark[43], потому что нам, детям, он больше напоминал парк, а не аэродром, и нас ждали там всевозможные приключения и находки, которые можно было исследовать. Там была одна поросшая травой взлетно-посадочная полоса, пара рядов металлических ангаров, несколько крытых мест стоянок самолетов и небольшой трейлер, где размещался офис, а вокруг были широкие открытые поля и небольшие группы деревьев со скамейками для пикника.

Больше всего мне нравилось летать на самолетах, но значительную часть времени мы проводили на земле. Кроме родителей другие взрослые тоже приводили своих детей в аэропорт. Мы играли, пока взрослые работали над проектами самолетов со своими друзьями или просто общались, что чаще всего сводилось к разговорам о самолетах за кофе и сигаретами (очень модными в 1970-е годы) и время от времени к полетам.

В «нелетное время» мы, дети, искали другие развлечения. Когда мне было около 7 лет, главным приключением для нас с сестрой Шелли стало наблюдать за равнокрылыми стрекозами и гоняться за ними. Стройные и изящные, с маленькими сегментированными, похожими на палочки телами и круглыми, выпуклыми глазами, большинство стрекоз были темными, со светлыми прозрачными крыльями, но время от времени мы видели бирюзовых, отливающих изумрудом или фиолетово-синих красоток с темными или разноцветными крыльями. Все они казались неземными созданиями, словно крошечные феи Динь-Динь танцевали вокруг аэродрома. Мы не знали, что это были за насекомые, и звали их просто стрекозками. Взрослые, бывало, указывали нам, что «вот это – не стрекоза», но они тоже не знали как эти насекомые называются по-настоящему, и мы продолжали звать их по-прежнему.

Вот тогда мы обнаружили одно важное отличие между красотками и стрекозами: красотки не кусаются. Каждый раз, когда мы приходили туда, нам казалось, что вокруг роятся тысячи красоток-насекомых, и мне всегда хотелось быть прямо посреди них. Я поняла, что, если стояла совсем неподвижно, вытянув вперед руку, иногда одна из стрекозок присаживалась мне на кончик пальца. Помню, однажды я заглянула в хорошенькие маленькие глазки и подумала, что они похожи на крохотные летные очки. Красотка будто тоже в упор смотрела на меня, словно в ответ старалась рассмотреть получше. Иногда я ждала встречи со стрекозами даже с большим нетерпением, чем с самолетами.

Размышляя сейчас о всех красотках, понимаю, что не думала о них десятилетиями. Они исчезли из моих мыслей по мере того, как я росла, и мои интересы смещались от погони за летающими насекомыми к желанию научиться летать самой. Я поступила в колледж и стала проводить меньше времени на аэродроме, а поросшие травой взлетно-посадочные полосы в конце концов заасфальтировали. Радость, которую я когда-то испытывала, играя со стрекозками, пропала, а я этого даже не заметила.

Как получилось, что нечто, занимавшее в детстве такое яркое и важное место, просто исчезло из моего сознания? Может, став старше, во время визитов на аэродром я стала больше интересоваться тем, как летают самолеты. Может, я считала само собой разумеющимся, что красотки носятся там по своим делам. Мне казалось, что стрекозки летают там всегда, и я была уверена, что так оно всегда и будет.

И вот сейчас, когда я пишу эту главу и вспоминаю, до чего весело было играть со стрекозами, я понимаю, что не помню, когда в последний раз видела красотку-насекомое даже возле аэродрома Clearwater Airpark. Рада сообщить, впрочем, что на момент написания этой главы они по-прежнему живут на Земле. Тем не менее мысль о том, что я давно их не видала, стала тревожным сигналом. Хотя и говорят, что они до сих пор живут на одной планете со мной, печалит и шокирует, что попытки увидеть их там, где, как я помню, они в изобилии водились в прошлом, оказываются безрезультатными. И я намерена использовать пример «пропавших» стрекоз, чтобы напоминать себе быть внимательнее, обращать внимание на окружающую среду, не забывать замедляться, чтобы замечать не только то, что я вижу, но и то, чего я больше не вижу, и начать разбираться почему.

* * *

За неделю до моего 16-летия отец погиб: его маленький самолет разбился. Хотя потеря эта была ужасна, все же я выросла с его любовью к полетам. Улетая в тот день, он с нетерпением ждал нового полета. Мы строили дом на озере, чтобы отец мог сажать на воду, прямо на заднем дворе, свой новый самолет-амфибию, который строил. Мама закончила строительство этого дома, и я жила там до поступления в колледж. А мама жила там, пока не продала дом в 1997 году.

Несчастный случай с отцом не ослабил моего интереса к полетам. Во всяком случае, мое желание узнать больше о самолетах только окрепло, как и желание понять, почему и как они летают, что могло стать причиной катастрофы.

В этом стремлении летать и узнать больше о том, как это происходит, мне повезло со множеством ролевых моделей. Одной из тех, с кем кроме отца я поднималась в небо с местного аэродрома, была молодая женщина по имени Вэль Шпайс: на вид ей было лет 25. Они с мужем управляли планером на аэродроме, и она брала меня с собой полетать на своем «Звереныше». (Она также учила меня на холме водить машину с механической коробкой передач.) За прошедшие годы я потеряла связь с Вэль, но нашла ее, когда готовилась к первому полету в космос. Сейчас она руководит прекрасной студией йоги в Тампе, штат Флорида.

В старших классах школы у меня было несколько учительниц, в том числе миссис (Хелен) Уилкокс и миссис (Марион) Стил, они поощряли меня изучать более сложные предметы, чем я бы выбрал сама. Хотя за всю карьеру я никогда особо не занималась биологией, их любимым предметом, все же работа, которую я выполняла у них на уроках (в обществе учеников, которых я всегда считала куда умнее себя), научила меня, как важно бросать вызов самой себе, если хочешь научиться чему-то новому.

Моим любимым уроком в старшей школе был кружок «Введение в авиацию», который вела миссис (Элизабет «Дасти») Рэнсом. Я пришла в восторг, узнав, что у нас в школе есть такой. Кто бы мог подумать, что можно ходить в старшую школу и посещать кружок, чтобы заниматься тем, что уже любишь? И вдобавок ко всему, нас учила женщина, которая занималась тем, о чем я до того лишь читала! Она никогда не хвасталась своими удивительными полетами, но всем в классе хотелось побольше узнать о ее прошлом. Лицензию пилота она получила в 19 лет в университете Толедо. В 22 года участвовала во Второй мировой войне, поступив во Вспомогательную службу женщин-пилотов (WASP), которая перегоняла по стране бомбардировщики. Позже она получила степень бакалавра и магистра педагогики. Исключительно талантливая женщина, миссис Рэнсом также была инструктором по плаванию, вдохновенным садоводом и потрясающе владела лоскутной техникой. Мне повезло, что она начала в 1968 году работать в школе города Клируотер, где преподавала основы авиационной науки, антропологию и историю; и работала там, пока не вышла на пенсию в 1986 году, через 6 лет после моего выпуска.

Миссис Рэнсом скончалась в 1997 году. Хотя мне жаль, что у меня никогда не было возможности встретиться с ней после окончания школы, я рада, что вскоре после того, как я прошла отбор в отряд астронавтов, встретила ее дочь в том самом аэропорту Клируотера, где выросла. Я рассказала ей, как повлиял на меня кружок авиации, который вела ее мать. В то время я не задумывалась о том, что именно женщины, авиаторы и ученые послужили мне примерами для подражания, они были людьми, которые делились со мной тем, что им нравилось. Но теперь я понимаю, что встречи с этими женщинами помогли мне развить свои интересы и способности, благодаря чему и стала возможна моя карьера астронавта.

Самым главным образцом для подражания в ряду этих ролевых моделей всегда была моя мама. Ей было 39, когда погиб мой отец, отставив ее одну с тремя дочерями. (Мне было 15, Шелли – 14, а Ноэль – 8.) По сей день я преклоняюсь перед ее силой и целеустремленностью, это вдохновляет меня на осуществление мечтаний. Она ни разу не попросила меня не летать, не запрещала и даже не заговаривала со мной об этом. Она поддерживала меня на каждом шагу, когда я решила, что получу лицензию пилота сразу после окончания школы, а затем пойду в университет изучать самолетостроение, и она была сильной, глядя вместе с сестрами, как дважды, перед запуском в космос, я поднималась на борт ракеты.

Я все время знала, что наблюдать, как кто-то, кого ты любишь, пристегивается перед полетом, гораздо труднее, чем пристегиваться самому, и теперь, тоже став матерью, я знаю, как страшно следить за тем, как твой ребенок делает что-то потенциально опасное. Но я не до конца понимала, что испытывает ребенок, наблюдая, как родитель идет на огромный риск, пока, пристегнувшись перед запуском в космос, не подумала о своем сыне – ему всего 7 лет, а он стоит со взрослыми на крыше Центра управления запуском. Какое же мужество требовалось ему, чтобы смотреть, как взлетает шаттл с его мамой!

* * *

С того момента, как я смотрела первую высадку человека на Луну, я думала, что быть астронавтом – нечто невероятное, но прошло много времени, прежде чем идея отправиться в космос стала казаться мне тем, о чем я могла или должна была задуматься. В конце концов, в 2000 году я прошла отбор и стала членом 18-го отряда астронавтов NASA. Это была большая честь (и, честно говоря, огромная неожиданность), так как нас было всего 17, а отбирали из более 5 тыс. претендентов. Больше всего меня в этом деле поразило не столько то, что я прошла отбор, хотя шансов было не так много, а то, что я вообще подала заявку.

Я изучала самолетостроение и авиационную инженерию в Аэронавигационном университете Эмбри Риддла (ERAU) в Дейтона-Бич, штат Флорида, всего в 80 км к северу от Космического центра имени Кеннеди. Удивительно было наблюдать за запусками шаттлов прямо из учебного городка. Изучая, как летают самолеты, я обнаружила, что хочу также узнать, как летают ракеты. Поэтому я не просто смотрела на запуски в Космическом центре имени Кеннеди, но и начала работать в NASA. В 1988 году, когда возобновились полеты шаттлов в рамках программы «Спейс шаттл» после катастрофы «Челленджера»[44], я начала работать инженером NASA. Я проработала в Космическом центре почти 10 лет, и лишь потом мне пришло в голову подать заявку на отбор астронавтов. Помогая готовить шаттлы к запуску, я узнала, чем заняты астронавты 99,9 % своего времени, пока не летают в космос, и поняла, что как минимум 90 % их работы очень похожи на то, чем я занималась как инженер NASA. Именно тогда я поговорила кое с кем из своих наставников, и они посоветовали мне взять ручку и заполнить заявку.

«Взять ручку и заполнить заявку?!» Разве такое простое действие может быть таким страшным? Несколько недель подряд я задавала себя один и тот же вопрос: «А почему вообще меня должны выбрать?». Я была почти готова отказаться от этой удивительной возможности, если бы, наконец, не решилась на то, что под силу было сделать только мне. Я взяла ручку и заполнила заявку. Я очень благодарна за то, что все, с кем советовалась, меня не отговаривали. Простой совет «взять ручку» придал мне уверенность, и заполнение той заявки открыло передо мной новые возможности полетов, новые приключения и совершенно новый взгляд на жизнь.

По традиции предыдущему отряду было поручено дать нашему название, и они окрестили нас «Букашками» (что было также созвучно с «ошибкой тысячелетия» или «багом Y2К», широко распространенным в 1999 году опасением, что компьютеры сгорят, а жизнь в том виде, как мы знали ее, прекратит существование при переходе календарей с 1999 на 2000 год). Собственно говоря, такое слегка насмешливое и пренебрежительное прозвище могло оказаться и хуже. Отряды наших предшественников имели прозвища «Личинки», «Комки шерсти», «Пингвины», «Сардины» и даже «Летающие улитки». Мы не возражали, в конце концов, у большинства букашек есть крылья, и они умеют летать. А единственное, чего хотят все астронавты, это летать.

С тех пор как я стала астронавтом и даже до полета в космос, мне чаще всего задают вопрос: «Как стать астронавтом?». По правде говоря, все мои товарищи по отряду попали туда разным путем. Нас объединяло лишь то, что мы занимались тем, что нам нравилось, мы были увлечены работой, которую выполняли на земле, и нам было интересно узнать больше, все мы искали способы использовать свое врожденное любопытство и стремление работать, чтобы помочь сделать лучше жизнь на планете. И в какой-то момент все мы обнаружили, что стать астронавтом – еще один способ добиться этого. Чтобы отсеять огромное количество претендентов (в 2017 году на одиннадцать мест в отряде астронавтов поступило более 18 тыс. заявок), у NASA есть базовые требования к их образованию, опыту работы и общему состоянию здоровья, но в целом они не слишком строгие. Хотя такие критерии и ограничивают количество претендентов, они все же позволяют стать астронавтами людям разного происхождения и с разным опытом, даже таким, как я.

* * *

Хотя многие компании все еще не пользуются преимуществами социального разнообразия (расы, пола, этнической принадлежности) и различного происхождения, образования и опыта работы сотрудников во всех отраслях промышленности, это, безусловно, можно увидеть на примере экипажей, выполняющих миссии в рамках космической программы. Один из моих любимых примеров – программа МКС.

Тот факт, что пять международных космических агентств и астронавты из 15 стран вместе работают над программой МКС, может служить для всех нас на Земле образцовым примером культурного сотрудничества вне границ. Программа МКС не только доказывает, что применение технических достижений и смекалки представителей различных стран, а также их разнообразного опыта более эффективно технически, но и укрепляет отношения между странами-партнерами и делает исследования в космосе более доступными. Даже когда на Земле между странами-участницами возникает напряженность, сотрудничество на МКС продолжается.

Наш отряд «Букашки» 2000 года не был в отношении пола и расы особо примечателен, однако разнообразие опыта в команде, безусловно, было. Среди нас были инженеры всех мастей, военные летчики-испытатели и летчики-истребители, врачи, океанограф, геофизик и даже подводник. У каждого участника были свои интересы, и они дополняли наш совместный опыт: будущие астронавты увлекались автогонками, шитьем, рисованием, водными лыжами на полупрофессиональном уровне, резьбой по дереву, полетами, садоводством, бальными танцами, кулинарией, скалолазанием, музыкой, строительством домов и нырянием с аквалангом, и это лишь некоторые из множества видов деятельности, которыми наслаждались «Букашки». Но вот что мы обнаружили – и в NASA знают, что это так: благодаря разнообразному индивидуальному опыту мы стали сильнее как команда.

На протяжении всей своей истории NASA в рамках программ пилотируемых космических полетов признает ценность как социального разнообразия, так и разнообразия знаний и опыта. Хотя из выпускников университетов в областях STEM[45] гораздо меньше женщин и представителей рас с другим цветом кожи претендуют на должности в NASA (включая и заявления в отряд астронавтов), компания ведет активную и прогрессивную политику при найме персонала.

Если учесть, что потребовалось для высадки на Луну в 1969 году, становится ясно, что одним из самых заметных событий, положивших начало всему этому, стала историческая речь президента Джона Кеннеди на стадионе Университета Райса в Хьюстоне, штат Техас, 12 сентября 1962 года, когда он сказал: «Мы решили отправиться на Луну в этом десятилетии и сделать многое другое не потому, что это легко, а потому, что это сложно». Приказ президента отправиться на Луну (и благополучно вернуться) прозвучал за два месяца до моего рождения – и не прошло и семи лет, как в прямом эфире по телевизору у нас в гостиной я смотрела, как это стало реальностью.

Сказанное Кеннеди в преддверии того заявления также вдохновляет: «Исследование космоса будет продолжаться, независимо от того, примкнем мы к нему или нет, и это одно из величайших приключений всех времен, и ни одна страна, которая рассчитывает стать лидером среди других стран, не собирается отставать в гонке за космос… Мы намерены участвовать в этом процессе, мы намерены возглавить его. Короче говоря, наше лидерство в науке и промышленности, наши надежды на мир и безопасность, наши обязательства перед самими собой, а также перед другими требуют приложить усилия, раскрыть эти тайны, решить их на благо всех людей и стать ведущей мировой космической державой. Мы поднимаем парус перед плаванием по этому новому морю, ибо нам нужно обрести новые знания и завоевать новые права, и их следует завоевать и использовать ради прогресса всех людей… В космосе пока нет раздоров, предубеждений, межнациональных конфликтов… Он таит в себе опасность для всех нас в равной степени. Для покорения космоса понадобится все лучшее, чем располагает человечество, и такой возможности для мирного сотрудничества может никогда больше не быть… Мы решили отправиться на Луну. Мы решили отправиться на Луну в этом десятилетии и сделать многое другое не потому, что это легко, а потому, что это сложно».

Почему всякий раз, когда я слушаю или перечитываю эти слова из речи президента Кеннеди, я испытываю такой душевный подъем? Потому что он говорил не только о полете на Луну, но и о необходимости снова и снова бросать вызов самим себе, стараясь быть лучшими, быть лидерами, делать невозможное возможным. Его слова – о надежде и пользе освоения космоса ради прогресса всех людей.

Менее года спустя, в 1963 году, президент Кеннеди выступил с другой речью, на этот раз призывая Конгресс принять закон, «предоставляющий всем американцам право на обслуживание в учреждениях, открытых для общества», а также «большую защиту избирательного права».

Интересно, что на этот призыв отозвался в NASA доктор Вернер фон Браун, ученый-немец, который разрабатывал для нацистов ракеты «Фау-2», а после окончания Второй мировой войны эмигрировал в Соединенные Штаты. Позже он применил ту же технологию при создании ракеты-носителя «Сатурн», которая использовалась в программе «Аполлон». В 1964 году доктор фон Браун, который в то время был директором Центра космических полетов имени Маршалла NASA в Хантсвилле, штат Алабама, обратился к Ассоциации компаний района Хантсвилла с заявлением о необходимости борьбы с дискриминацией и признания гражданских прав всех американцев. «По словам Фреда Шульца из Космического подразделения General Electric [одной из задействованных компаний и подрядчика NASA], замечания фон Брауна предоставили членам ассоциации «необходимую поддержку для начала дальнейших успешных действий по обеспечению равных возможностей в сфере занятости»[46].

Президент Линдон Джонсон, в честь которого назван космический центр NASA в Хьюстоне, также настаивал на принятии эпохального законодательства, запрещающего дискриминацию. 2 июля 1964 года он подписал Закон о гражданских правах[47], и в тот же день закон был принят Конгрессом.

Программа «Аполлон» отчасти была ответным шагом в состязании с Советским Союзом за лидерство в космосе, но Кеннеди и Джонсон также рассматривали Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства как дополнительную возможность добиться прогресса на Земле, «прогресса для всех». (Даже тогда девиз МКС «Вдали от земли, ради Земли» был бы уместен.) В 2014 году журнал Air & Space, издаваемый Национальным музеем авиации и космонавтики, опубликовал статью под названием «Как NASA присоединилось к революции в области гражданских прав», и там метко говорилось: «История вынудила президента Джона Ф. Кеннеди обязать страну исследовать космос в то же самое время, когда вынудила его поддержать движение за гражданские права»[48].

Одной из интеграционных стратегий Кеннеди стал акцент на федеральной занятости. В конце 1950-х годов в рамках космической программы NASA начало активно нанимать со всей страны афроамериканцев – ученых и инженеров. Среди тех, кто был принят на работу в соответствии с решением сделать более разнообразным штат сотрудников NASA, были также талантливые женщины-афроамериканки – математики, прославившиеся как «компьютеры» для расчетов космической программы. Они выполнили наиболее важные расчеты для безопасного запуска пилотируемых космических кораблей и их возвращения. Называемые теперь «скрытыми фигурами», математики вроде Кэтрин Джонсон и Маргарет Гамильтон действительно были «скрыты», но даже тогда в NASA не делали секрета из того, что их работа имела решающее значение для успеха проектов. Когда в 2016 году вышла книга-бестселлер Марго Ли Шеттерли «Скрытые фигуры», за которой последовал снятый в том же году одноименный фильм-блокбастер, заслуги этих женщин и их значительный вклад были, наконец, признаны[49]. В 2020 году здание штаб-квартиры NASA в Вашингтоне, округ Колумбия, получило название в честь Мэри Джексон, первой афроамериканки-инженера NASA.

В 1960-х годах, когда космическая гонка ускорилась и целью стала высадка на Луну, появление в числе сотрудников NASA представителей меньшинств также стало более частым явлением благодаря программам стажировки и трудоустройства в партнерстве с исторически черными колледжами. По мере того как NASA готовилось отправлять людей в космос, агентство открывало равные возможности трудоустройства для достойных, но ранее недостаточно широко представленных людей здесь, на Земле.

NASA также было одним из первых сторонников разнообразия в отряде астронавтов. Если в 1959 году первый экипаж астронавтов, известный как «Меркурий-7», состоял исключительно из белых мужчин, военных летчиков-испытателей, в 1962 году агентство приняло во второй отряд и гражданских летчиков-испытателей. Возможно, в общем спектре разнообразия это не покажется чем-то важным, однако для пилотов это определенно имело большое значение. В 1967 году Эд Дуайт, летчик-испытатель ВВС, стал первым афроамериканцем, отправленным на отбор в отряд астронавтов. Хотя это был прогрессивный шаг в свете более широкой социальной динамики того времени, он, к сожалению, так и не побывал в космосе по программе NASA. Седьмой отряд астронавтов в 1969 году состоял из военных, при этом ни расовое, ни гендерное представительство не было увеличено, но следующий отряд, который набрали лишь 10 лет спустя, в 1978 году, был уже другим.

Программа «Спейс шаттл» дала шанс стать астронавтом гораздо более широкой аудитории. Новый тип космического корабля и новые миссии означали, что NASA нужны специалисты нового типа. Для работы на шаттлах требовались не только астронавты-пилоты, но и представители нового профиля, который получил название «специалист полета», в их число входили ученые и инженеры. NASA также хотело, чтобы отряд астронавтов лучше отражал состав населения нашей страны с точки зрения расы и пола, и прилагало усилия, чтобы принять в ряды кандидатов представителей разнообразных групп населения. Одна из моих любимых историй о наборе в первый отряд астронавтов для полета на шаттлах Космического челнока связана с использованием возможностей научной фантастики для воплощения в реальность научных фактов, и непосредственное отношение к ней имеет самый лучший из снятых научно-фантастических сериалов – «Звездный путь».

«Звездный путь», который в 1966 году впервые вышел в эфир в качестве телесериала, с самого начала служил источником вдохновения для развития технологий, но благодаря намерениям и дальновидности его создателя Джина Родденберри он также бросил вызов культурным нормам того времени, показал зрителям экипаж, в составе которого были представители многих культур и рас – рулевой-японец, штурман-русский, офицер связи-афроамериканка и гуманоид-офицер с Вулкана, а также множество встреч с разумной инопланетной жизнью во всей Вселенной. Некоторый самые ранние мои воспоминания детства связаны с семейным просмотром по телевизору «Звездного пути». Я с волнением следила за «миссиями» экипажа, но, что более важно, не задавала вопросов о типах людей, составлявших экипаж. Благодаря сериалу я выросла, полагая, что экипажи космических кораблей такие же, как команда звездолета «Энтерпрайс». И я благодарю судьбу за то, что экипажи, с которыми я летала, выглядели очень похоже.

После первых серий телесериал пропал из телеэфира в 1969 году, но Нишель Николс, актриса, сыгравшая лейтенанта Ухуру (афроамериканку-офицера связи), продолжила актерскую и музыкальную карьеру, а благодаря своей роли в «Звездном пути» она была представлена ученым NASA и высшему руководству. Она стала примером и представителем женщин и меньшинств для участия в космической программе. Она верила, что наша программа предназначена для всех, и задала вопрос: «Где же такие, как я?». В 1977 году NASA привлекло к работе ее компанию Women in Motion, Inc. (Нишель Николс создала ее, чтобы использовать музыку как инструмент обучения) с целью помочь космическому агентству преодолеть проблему, возникшую при отборе астронавтов для участия в программе «Спейс шаттл». Прошло уже 8 месяцев после объявления отбора, в NASA поступило всего 1500 заявок, из них менее 100 – от женщин и лишь 35 – от представителей меньшинств. Когда Нишель закончила интенсивную кампанию по набору будущих астронавтов, которую она проводила по всей стране, в NASA было уже более 8000 заявок, 1649 от женщин и более 1000 от меньшинств.

В видеоролике о наборе персонала NASA Нишель сказала: «Если у вас есть квалификация и желание стать астронавтом, сейчас – ваше время подать заявку. Агентство NASA – для вас, и прямо сейчас оно выполняет миссию по улучшению качества жизни на Земле».

Результаты кампании, которую проводила Нишель, произвели на NASA такое впечатление, что в 1978 году оно увеличило с 25 до 35 человек число кандидатов, отобранных в первый состав астронавтов программы «Спейс шаттл», включив в него первых трех афроамериканцев, первого американца азиатского происхождения и первых шесть женщин. Нишель Николс продолжала поддерживать набор кандидатов в отряд астронавтов NASA и в 1984 году получила престижную награду агентства за заслуги перед обществом и активную работу по реализации комплексной космической программы США.

В марте 2021 года на борту МКС было семь членов международного экипажа – две женщины, афроамериканец и четверо белых мужчин, в том числе японец и двое россиян. По состоянию на январь 2021 года в отряде астронавтов состоит 46 человек, 35 % из них – женщины, а это значительно выше средних данных, если учесть, что это почти вдвое превышает типичные 20 % женщин среди студентов, проходящих обучение по инженерным программам колледжей, тем более, что по состоянию на 2018 год женщины составляли только 13 % всех инженеров США[50].

Если вы посмотрите на сделанное в 1960-х годах фото рабочего зала Центра управления запусками при Космическом центре имени Кеннеди или на зал Центра управления миссиями «Аполлона» в Хьюстоне, вы увидите там множество молодых белых мужчин в застегнутых на все пуговицы рубашках с короткими рукавами и клапанами на карманах, и среди них только две женщины: Джоанн Морган во Флориде и Фрэнсис «Поппи» Норткатт в Техасе. Сегодня женщины руководят не только центрами управления за пусками и полетами, но и всей программой пилотируемых полетов NASA, а в центрах управления и агентстве в целом работают удивительно разнообразные люди.

На момент написания этой книги NASA планировало запуск пилотируемой миссии на Луну уже в 2024 году. В составе экипажа будущей экспедиции будет как минимум одна женщина.

* * *

Космическая программа США начиналась как космическая гонка в ходе конкуренции с Советами за высадку на Луну. Хотя для этой гонки было много веских причин, я рада, что сегодня мы признаем ценность международного партнерства и сотрудничества и не уделяем так много внимания конкуренции. Согласно человеческой природе, конкуренция будет всегда, однако космические программы по всему миру, которые некогда конкурировали в космосе друг с другом, показали с помощью программы МКС, что, практикуя мирное сотрудничество, все мы от этого получаем преимущества.

В 1975 году в рамках исторической программы «Союз – Аполлон» (ASTP) астронавт NASA Том Стаффорд и советский космонавт Алексей Леонов пожали друг другу руки через открытые люки своих космических кораблей – американского «Аполлона» и советского «Союза». Успех проекта «Союз – Аполлон» и рукопожатие, которым обменялись командиры двух космических кораблей, стали для многих свидетельством окончания космической гонки, продемонстрировав, что можно не только состыковать в космосе два космических корабля двух держав, но и установить значимую связь между народами этих стран.

Это также стало для Тома и Алексея началом дружбы на всю жизнь.

Доктор Элизабет Хауэлл, журналистка, пишущая на темы космоса, отмечает в своей статье 2013 года, посвященной программе «Союз – Аполлон», что даже в то время, когда этот проект пребывал на этапе планирования, за кулисами шли переговоры о сотрудничестве между американскими и советскими космическими программами дальнейшего освоения космоса. Как красноречиво выразилась доктор Хауэлл, «Помимо технологии проект [ «Союз – Аполлон»] также продемонстрировал всем значимость мира и общую цель»[51]. Программа ASTP заложила основы международного сотрудничества, плодами которого стали такие инициативы, как программа «Мир – Шаттл» в 1990-х годах, текущая программа МКС и нынешние планы освоения космоса, возвращения на Луну и полета на Марс.

Астронавты из разных стран начали совершать полеты на шаттле в начале 1980-х годов, а астронавты NASA стали летать на российском космическом корабле «Союз» в 1990-х годах. После завершения программы «Спейс шаттл» в 2011 году американские астронавты продолжали полеты на «Союзе» с нашими российскими партнерами на МКС и обратно. Последний запланированный полет американского астронавта на российском «Союзе» к МКС состоялся в апреле 2021 года. Вторая успешная экспедиция на МКС космического корабля Dragon с экипажем из SpaceX состоялась в ноябре 2020 года, и в составе международного экипажа второго полета был астронавт Японского космического агентство (JAXA). Такое сочетание интернациональных экипажей как российских, так и американских космических аппаратов планируется использовать и в будущем. И я готова утверждать, что любая напряженность между этими странами сглаживается благодаря нашему сотрудничеству в космосе.

* * *

Через пару недель во время первого пребывания на МКС меня удивил звонок Брента Джетта, коллеги-астронавта, который в то время занимал в NASA должность директора Управления летных экипажей. Он связался со мной по радио, чтобы сообщить, что меня включили в состав экипажа будущего полета. Вместе с двумя одноклассниками-«букашками» Майком Барраттом и Тимом Копрой, которые в это время были моими товарищами по экипажу на борту МКС, и еще тремя «букашками», находившимися тогда на Земле, – Эриком Боу, Элом Дрю и Стивом Боуэном – нам предстояло присоединиться к командиру Стиву Линдси (из отряда «Летающих улиток») и отправиться в космический полет STS-133 «Дискавери», который должен был стать заключительным по программе «Спейс шаттл». Никогда раньше астронавтов не назначали в следующий полет, пока они еще находились в космосе, выполняя предыдущее задание. После возвращения из трехмесячного пребывания в космосе мне предстояло сразу приступить к тренировкам перед вторым полетом. Как ни была я счастлива, как ни была воодушевлена, все же тревожилась перед тем, как позвонить из космоса мужу и сообщить ему это известие.

В феврале 2011 года пять «букашек» и «летающая улитка» (наш командир, которого мы удостоили звания «почетной букашки») отправились в полет STS133 и провели две недели на МКС, выполняя задачи по сборке, обслуживанию и научным исследованиям. Посмотрев на нас шестерых, вы бы не заметили в нас ничего особенного (ну, если не считать нашей неотразимой красоты, хи-хи). Если не считать, кем кто из нас был и каким опытом владел, вы бы увидели одну белую женщину, афроамериканца и четырех белых мужчин. Однако, познакомившись с нами поближе, вы бы заметили среди нас всемирно известного летного хирурга, художника, миссионера, пятерых инженеров, шеф-повара, офицера-спецназовца, трех летчиков-истребителей и испытателей, пятерых родителей, яхтсмена, шесть дайверов, подводника и пару резчиков по дереву. Неплохо так для шестерых человек, верно? И такое поверхностное знакомство не отразило бы всей глубины разнообразия интересов нашего экипажа. Короче говоря, вы познакомились с группой людей с разнообразным опытом, знаниями и всеми необходимыми для астронавта навыками, включая пилотирование шаттла, управление роботизированной рукой, выход в открытый космос, эксплуатацию и техническое обслуживание рабочих систем шаттлов и МКС, а также проведение научных исследований, входящих в программу полета. И, что еще важнее, вы бы познакомились с людьми, убежденными в важности главной цели космического полета: сделать лучше жизнь на Земле.

Хотя NASA выбрало нас за технические навыки, с точки зрения общества, от нас ожидали умения вдумчиво донести задачу нашей миссии до широкой общественности и международного сообщества, особенно во время исторического окончания программы космических шаттлов.

В каждом из нас всегда есть нечто большее, чем то, что видно на поверхности. В жизни, которая нас окружает, всегда есть нечто большее, чем видно издалека. Когда мы смотрим на Землю из космоса, видим большую, красивую планету. Окажись вы в космосе на МКС, невооруженным глазом увидели бы в иллюминатор планету, которая кажется живой. Все синие, зеленые, коричневые, белые оттенки и мириады других цветов, которые, как вы знаете, есть на Земле, видны кристально ясно и необыкновенно четко. Вы бы увидели движение – вращение самой планеты; скорость, с которой мы движемся вокруг нее; кружение белых облаков: скольжение теней, которые вращаются вместе с ними; разряды молний, что гоняются друг за другом и норовят обогнуть планету; колеблющиеся полупрозрачные зеленоватые завесы полярного сияния, повисающие высоко над землей; радужные переливы в момент смены дня и ночи; огни городов, которые загораются, пока космический корабль движется над Землей ночью, и гаснут, когда он переходит в день; меняющийся отблеск света на воде в зависимости от угла падения солнечных лучей. И все равно без увеличения масштаба из космоса невозможно увидеть ни одну форму жизни нашей планеты. Невозможно понять, что происходит на ней, не присмотревшись внимательнее. Увеличение масштаба позволяет видеть и понимать детали. Это дает нам возможность оценить даже мельчайшие формы жизни, существующие среди нас.

* * *

Астронавты NASA из нашего отряда «Букашек» получили множество наград за решающую и важную роль, которую мы сыграли во многих космических полетах, но настоящие букашки – насекомые, червяки и паукообразные – играют еще более важную, значительную и чаще всего непризнанную роль в обеспечении всей жизни на Земле. Букашки – огромная и непостижимо (по крайней мере, для меня) разнообразная группа, и на протяжении веков они пользовались дурной славой, так как их считали неприятными, ползучими, кусачими вредителями. Большинство действий человека по отношению к насекомым были попытками избавиться от них на фермах, в садах и домах путем массового, неизбирательного уничтожения.

Думаю, что многие имеют некоторое представление о том, что землю населяет огромное разнообразие букашек, в том числе пчелы и другие насекомые, а также черви и пауки, но я была потрясена, узнав, сколько их на планете – более 900 тыс. различных видов. Попытайтесь представить себе: одних только видов божьих коровок больше, чем млекопитающих; видов муравьев больше, чем птиц, а видов долгоносиков больше, чем рыб. Истинное количество существующих видов насекомых можно оценить лишь на основе научных исследований. Большинство авторитетов согласны с тем, что неописанных видов насекомых на свете больше, чем тех, что были изучены и уже названы[52]. Это означает, что планету населяет как минимум 2 млн видов насекомых, но, по оценкам ученых, их более 5 млн А точное число насекомых практически не поддается подсчету. Общую численность популяции в данный момент времени оценивают примерно в десять квинтиллионов (10 000 000 000 000 000 000 000) отдельных особей[53]. Не знаю, как насчет вас, но я даже и не слышала раньше о числе квинтиллион, пока не прочитала, что это такое. Насколько я понимаю, это невероятно много, больше, чем миллион миллионов, а ведь в это число не входят более миллиона видов червей и более 46 тыс. (не исключено, что и целый миллион) видов пауков, которых мы тоже относим к «букашкам».

С этой чрезвычайно разнообразной группой живых организмов связан широкий спектр информации о «букашках», выполняющих множество удивительных функций. Как астронавты, невероятно важная работа которых обеспечивает выживание экипажа на шаттле и МКС, насекомые чрезвычайно значимы для существования всего живого на Земле. Все, что составляет красоту природы, мимо чего мы привыкли проходить не задумываясь, считая это само собой разумеющимися – цветы, плоды, фрукты, овощи, а также не слишком неприглядная сторона процесса разложения и переработки питательных веществ и их возвращение в почву, – обусловлено жизненно важной ролью, которую насекомые играют в экосистеме планеты.

С учетом ошеломляюще огромной популяции насекомых с трудом верится, что мы, люди, способны сколько-либо существенно влиять на их общую численность или их способность выжить. К сожалению, именно это и происходит.

Глобальное исследование этого вида фауны, проведенное в 2018 году, предупредило, что численность более 40 % всех видов насекомых сокращается. Потенциально пагубные последствия этого для человечества, изложенные в исследовании, заставили ученых говорить о приближающемся «Апокалипсисе среди насекомых», или «инсектагеддоне», и этот вопрос остается темой дискуссий и исследований ученых[54]. Пока некоторые утверждали, что эти оценки преувеличивают угрозу насекомым и нашей планете, в феврале 2020 года команда во главе с доктором Педро Кардосо сообщила в научном журнале Biological Conservation, что «нынешний кризис исчезновения насекомых вызывает глубокую тревогу. Тем не менее то, что нам известно, – лишь верхушка айсберга»[55].

Деятельность человека, включая массовое истребление насекомых пестицидами, загрязнение и разрушение сред их обитания и вторжение на ранее заповедные земли, привела к сокращению численности популяции. Это должно привлечь всеобщее внимание, потому что мир без насекомых – мир без людей.

«Сокращение численности насекомых приводит к исчезновению важнейших, незаменимых для человечества факторов. Деятельность человека стала на сегодня причиной почти всего сокращения и вымирания популяций насекомых, – пишет доктор Кардосо. – Судьбы людей и насекомых взаимосвязаны… Сейчас у нас есть решения, и мы должны действовать в соответствии с ними»[56].

Различными источниками было предложено столько решений, что невозможно будет привести все их здесь. Они варьируются от увеличения числа заповедников и борьбы с вредными пестицидами до личных рекомендаций не вырубать сухостой и отказаться от стрижки газонов. Ученые также настоятельно призывают не пренебрегать более беспозвоночными в рамках усилий по сохранению природы, которые, как правило, направлены на защиту млекопитающих и птиц.

Что касается пропавших красоток-стрекозок, составлявших такую яркую часть моего детства на аэродроме, сегодня я всегда стараюсь отыскать их. Стремясь узнать больше о том, как обстоит дело с этими созданиями сейчас, я случайно установила онлайн-связь с доктором Деннисом Полсоном, экспертом по стрекозам. Доктор Полсон был чрезвычайно великодушен, он уделил мне немало времени и подробно ответил на мой вопрос: «Куда же подевались все стрекозки?».

Он рассказал мне о том, как проходило изучение других видов фауны. Например, на протяжении более 100 лет, с 1900 года, Национальное Одюбоновское общество проводит на Рождество масштабный подсчет птиц в Соединенных Штатах: так реализуется ежегодный количественный подход к оценке популяций птиц. Североамериканская Ассоциация бабочек с 1993 года устраивает Ежегодный подсчет бабочек 4 июля. Однако, по словам доктора Полсона, «едва ли когда-нибудь проходила общая перепись насекомых, так что у нас просто нет исходных данных, чтобы судить об изменении положения с течением времени. Однако есть несколько недавних исследований с комментариями о снижении численности насекомых, и эти данные хорошо поддаются количественной оценке, но у нас на удивление мало информации из Северной Америки».

Доктор Полсон живет в Сиэтле с 1967 года. До этого он 15 лет жил во Флориде, где получил степень доктора зоологии в Университете Майами. «Диссертацию я писал о стрекозах этого региона. К сожалению, она вышла такой длины (603 страницы – самая длинная диссертация за всю историю университета Майами на тот день), что мой руководитель попросил меня не включать материал о красотках, так я и сделал. Но я всегда сожалел об этом, а больше к этой теме так и не вернулся», – сказал он.

Доктор Полсон остается одним из ведущих специалистов по насекомым, он стал соавтором некоторых самых актуальных и уважаемых работ об отряде стрекоз, в который входят и обычные стрекозы, коромысла, и красотки. На его работу ссылаются в некоторых ведущих научных трудах о кризисе численности насекомых; он написал несколько полевых руководств по стрекозам и красоткам, а с 1990 по 2004 год возглавлял в Такоме Слейтеровский Музей естественной истории.

Хотя мои наблюдения – не количественное исследование, доктор Полсон подтвердил, что мне вовсе не кажется, что красоток стало ощутимо меньше, чем прежде. Он поделился похожей историей о своем поиске гигантских водяных клопов во Флориде. «Раньше я часто посещал хорошо освещенные торговые центры и другие общественные места в Майами, и все они кишели всевозможными насекомыми. Гигантские водяные клопы прежде водились в таком количестве, что я смотрел, как они летают вокруг, и старался, чтобы никто из них не вздумал сесть на меня и цапнуть. Теперь в таких же ярко освещенных ночью местах в районах их естественной среды обитания, которая не так уж сильно изменилась (например, по краю заповедника Эверглейдс или Большого Кипарисового болота), больше нет гигантских водяных клопов и на удивление мало других насекомых».

Именно это заметила и я, стараясь отыскать красоток (вот только они не кусаются). Доктор Полсон продолжил, указав, что «стрекозы и красотки в целом по-прежнему распространены шире в сравнении с другими группами насекомых».

Я была рада услышать это о красотках. В то же время я испытываю грусть, гнев и страх, поскольку считаю, что редкие встречи с красотками сегодня свидетельствуют о более серьезной проблеме, связанной с популяциями насекомых в целом. Если я помню, что лишь раз видела красоток с 1970-х годов (в 2019 году, когда ужинала на открытом воздухе в ресторане в Сарасоте), – и при этом сокращение их численности ученые относят к числу наименее заметных, – значит, можно предположить, что на свете есть много других неизвестных мне насекомых, которых я никогда так и не увижу.

Независимо от того, согласны ли ученые с фактическим сокращением численности насекомых, все они, похоже, осознают, что потеря даже небольшого процента видов насекомых может иметь непропорционально большие последствия. Букашки находятся в основании пищевой цепочки; если они исчезнут, то исчезнут и многие птицы, летучие мыши, пауки и другие хищники. Насекомые аэрируют почву, опыляют растения и помогают разложению навоза и падали; если они исчезнут, весь ландшафт изменится. Учитывая эти риски, «стоит ли нам дождаться получения окончательных доказательств исчезновения вида, прежде чем мы что-то предпримем? – вопрошает доктор Мэй Беренбаум, заведующая кафедрой энтомологии Иллинойского университета, награжденная Национальной научной медалью США в 2014 году. – Связей [между насекомыми и всем живым на Земле] так много, что мы даже не начали сознавать их. О них мы чаще всего узнаем, когда они исчезают, а это не лучший способ познания. Не отмахивайтесь от животного из-за его крошечного размера. Оно может сыграть огромную роль в жизни другого организма»[57].

Поскольку я пришла к пониманию того, насколько важно для нас признать планету своим единственным домом, больше всего мне запомнился вывод доктора Кардосо в докладе 2020 года: мировая экономика «полностью зависит от экосистем, поскольку природные ресурсы – основа всего. Насекомые – основная часть экосистем, и без них ничего не работает. Не случайно слова экология и экономика имеют одно и то же происхождение: «эко» переводится как «дом». Без экологии нет экономики»[58].

Насекомые не способны различить, какие растения заражены вредными пестицидами; они также не способны перемещаться на большие расстояния после широко практикуемой расчистки земель под сельскохозяйственное использование, и они определенно не способны менять поведение человека или сдерживать повышение температуры. Мы сами должны изменить свои привычки, иначе мы рискуем потерять крошечных, но важных помощников жизни.

Как и многие другие экологические проблемы, задача спасения насекомых и, следовательно, спасения самих себя может показаться непосильной для отдельно взятого человека, но надежда есть. Доктор Хелен Спаффорд, энтомолог Гавайского университета и соавтор сделанного в 2017 году заявления Энтомологического общества Америки о позиции по исчезающим видам насекомых, говорит так: «Это невоспетые герои большинства экосистем». По замечанию Скотта Блэка, исполнительного директора Xerces Society, «самое замечательное в насекомых то, что помочь им может каждый. Если у вас есть небольшой двор, если вы фермер, управляете природной территорией, работаете в департаменте транспорта, вы можете высаживать растения для опылителей. В наших силах сделать это по всему ландшафту, и нам надо это сделать»[59].

Я считаю эти слова руководством для своей жизни, верю, что и вы можете принять их близко к сердцу и прислушаться к ним. Благоустраивая дворик вокруг своего дома, я намеренно разбила сад, где могут отлично чувствовать себя насекомые. И до чего же меня радуют бабочки и пчелы, летающие по саду, или даже червяки в земле!

Есть много способов привлечь насекомых, и не только в окрестностях вашего собственного дома. Подумайте о том, чтобы разбить общественный сад или участвовать в уходе за ним, или поощряйте других высаживать рядом с местом, где вы работаете или живете, цветы и растения, привлекающие пчел и бабочек. По словам доктора Кардосо, сады, привлекающие насекомых, могут стать дополнением к масштабным решениям и помочь остановить снижение численности насекомых. «Когда множество людей будут предпринимать такие малые шаги, это может оказать большое влияние на многие популяции насекомых. Даже пара садов может стать заметным событием для вида».

Точно так же, как наши действия могут казаться мелкими, случайными и не стоящими внимания, букашек тоже часто считают мелкими, случайными и не стоящими внимания, люди нередко думают, что насекомые имеют мало общего с повседневной жизнью человека. Но на самом деле как малые букашки, так и малые шаги имеют огромное значение.

* * *

Ясно, что букашки нужны для существования жизни на Земле. Мы продолжим заселять и исследовать космос за пределами планеты в течение более длительных периодов времени, планируя и новые пилотируемые экспедиции, так что ученые исследуют, как можно было бы использовать преимущества, которые дают нам насекомые на Земле, для создания жизни на Луне и Марсе. На МКС проводились (и проводятся) многочисленные исследования пользы насекомых. Мне особенно интересны два примера, в которых участвуют медоносные пчелы и микроскопические черви; каждый из этих проектов может помочь сделать лучше жизнь на Земле, а также облегчить исследование более далеких от планеты районов космоса.

Изучение медоносных пчел – жизненно важное звено в разработке проблемы, каких опылителей можно было однажды взять с собой на Луну, на Марс и за его пределы, чтобы поддерживать внеземное сельское хозяйство и, возможно, получать в космосе вкусный и полезный мед. Первоначальные исследования пчел в космосе показывают, что, как и большинство животных, они не очень хорошо себя чувствуют в стерильной закрытой среде. Для процветания им нужна природа. Итак, надеясь, что пчелы когда-нибудь обретут благоденствие в условиях космического корабля, ученые также исследуют потенциал искусственного опыления с применением микродронов, выполняющих роль пчел в тех местах, где они не способны выжить. Но меня пугает мысль о том, что, если мы достаточно сильно навредим природе, не исключено, что в один прекрасный день мы будем вынуждены использовать и на Земле дронов-пчел, созданных для опыления растений за пределами нашего мира.

Другой эксперимент, проведенный на МКС, может принести более непосредственные выгоды, поскольку позволит защищать сельскохозяйственные культуры, не истребляя при этом их соседей-насекомых, причем как на земле, так и в космосе. Компания Pheronym, Inc., базирующаяся во Флориде, – биотехнологическое предприятие, лауреат премии Института биомимикрии «Луч надежды» за 2020 год, награды, которую присуждают за вдохновленные самой природой решения мировых экологических проблем и проблем устойчивого развития. Биомимикрия – разработка и производство материалов, конструкций и систем, которые моделируются по образцу биологических объектов и процессов. Институт биомимикрии определяет это как возможность учиться у самой природы и использовать найденные в ней стратегии для решения задач построения общества людей (при этом вселять надежду).

Компания Pheronym уже разработала экологически чистые методы борьбы с вредителями на Земле с помощью биомимикрии. Для этого используются микроскопические круглые черви (нематоды), в кишечнике которых живут бактерии, убивающие вредящих урожаю насекомых, при этом они нетоксичны и не ядовиты для опылителей, а потому безопасны для полезных насекомых, типа пчел. Как только нематоды убивают и съедают свою добычу, они выделяют феромон (секрет или химическое вещество, облегчающее коммуникацию у представителей одного вида), сигнализируя другим нематодам, что надо найти и заразить нового насекомого-вредителя. Компания Pheronym разработала способ использовать коммуникацию с помощью феромонов для ускорения преследования нематодами своей добычи и повышения эффективности их роли в борьбе с вредителями.

Этих червей изучают в настоящее время на МКС, где основное внимание уделялось экологически безопасной борьбе с вредителями сельского хозяйства за пределами Земли, а условия микрогравитации используют, чтобы доказать, что черви могут эффективно функционировать там. Доктор Фатма Каплан, генеральный директор Pheronym, говорит, что исследование на МКС «дает нам ценное представление о том, как сохранить полезных нематод живыми и жизнеспособными для применения в сельском хозяйстве на других планетах»[60].

Мысль о том, что микроскопическая нематода способна помочь выращивать как на нашей планете, так и за ее пределами пищу нетоксичным и устойчивым способом, поистине впечатляет. Каждый из нас во всем нашем разнообразии играет свою роль на планете, и это приводит меня в благоговейный трепет. Я трепещу при мысли о планете и о том, как идеально на ней все устроено для жизни (вот если бы только мы с уважением относились к ней!). Я в восторге от того, что все это заставляет меня задуматься о собственном месте на Земле и о том, что надо сделать, чтобы лучше ценить, лучше уважать, лучше «видеть» саму планету и всех существ, что населяют ее вместе со мной. Подведем черту: чтобы прочувствовать этот трепет и уметь изумляться всему живому, нам всем надо увеличить масштаб и присмотреться внимательнее.

* * *

Не надо отправляться в космос, чтобы прочувствовать этот трепет и уметь изумляться всему, что каждый день окружают нас на Земле. Астронавты постоянно стараются найти способы увязать опыт, полученный ими во время наблюдения за планетой, с опытом жизни на ней. Однако я обнаружила, что лучший способ прочувствовать все эти эмоции здесь, на планете, – присмотреться внимательнее, рассмотреть то, что кажется нам знакомым, увидеть это совершенно по-новому, открыть глаза, сердце и ум мелким деталям, во всей их простоте и сложности.

Пока я искала, кто мог бы послужить примером творческого умения поделиться своим полным трепета и изумления восприятием всего, что окружает нас на планете, меня представили писателю и фотографу Дэвиду Лииттшвагеру, и я узнала о его проекте 2012 года «Мир в одном кубическом футе: портреты биоразнообразия». Его проект начался с вопроса, сколько жизни можно найти в маленьком кусочке мира. Как только я изучила некоторые из его фотографий, обнаружила, что именно он был автором культового снимка природы, ставшего таким важным для моего понимания проблемы пластика на нашей планете. На этом снимке фотограф показал внутренности птенца альбатроса, найденного мертвым на атолле Куре в удаленной части Тихого океана. В желудке птицы были найдены сотни крошечных кусочков пластика. Дэвид сфотографировал птицу со вскрытым желудком, полным пластика, а фотограф Сьюзан Миддлтон сопроводила этот снимок своей фотографией, на которой все куски пластика разложены по кругу на слепяще-белом фоне. Две эти фотографии шокируют и печалят. Ясно, что у бедной птицы не было ни малейшего шанса выжить. Эти изображения были представлены во многих местах, в том числе с октября 2019 по сентябрь 2021 года их можно было увидеть в Американском музее виженари-арта в Балтиморе, штат Мэриленд, где они были частью выставки под названием «Тайная жизнь Земли: она живая! Она все видит! (И, возможно, серьезно гневается!)». Мне понравилось название выставки, особенно его вторая часть.

Мне посчастливилось взять интервью у Дэвида, и я был рада познакомиться со скромным и вдумчивым человеком, который продемонстрировал глубокое благоговение и изумление перед окружающим миром. Как и во всех интервью, взятых для этой книги, я спросила, довелось ли ему пережить момент, изменивший его жизнь, нечто вроде зрелища восхода земли. Мне понравилось, что он сразу же ответил: «Ну, полагаю, у меня такие моменты случаются регулярно».

Его слова заставили меня понять, что мы всегда должны быть благодарны за озарения, возникающие в результате познания окружающего мира. Для Дэвида подобные мгновения связаны с «геологией и биологией. Я имею в виду, что, понимание устройства мира, которое дает человеку наука, никак не связано с отсутствием духовности или впечатлений, порождающих благоговение. Думаю, когда знаешь, как устроен мир, и видишь, как он прекрасен, благоговеешь перед ним».

Он немного рассказал о своем пребывании на атолле Куре. «Мне выпала большая честь: меня отправили увидеть то, о чем я раньше ничего не знал. Был момент, когда я стоял на самом северном краю атолла Куре – самого северного в цепи Гавайских островов. С определенной точки зрения это можно считать одной из самых далеких мест, куда можно отправиться на Земле».

Атолл Куре, часть Национального морского памятника Папаханаумокуакеа, на сегодняшний день является одной из крупнейших охраняемых морских территорий мира. Чтобы вернуть атолл в первоначальное состояние, потребовалось не просто провести вокруг него линию на карте или возвести ограждение. «Чтобы поддержать и защитить жизнь, которая исторически существовала там, и восстановить ее как великолепную драгоценность, нам нужно было остановить чужеродный, мерзкий сорняк (verbesina encelioides — вербесину энцелиовидную), попавший на остров в виде семян на шинах американских военных грузовиков, перевозящих припасы», – сказал Дэвид. Он видел, как сорняк-захватчик опустошил местную среду обитания видов, в частности среду обитания птиц, гнездящихся на земле, в том числе альбатросов, причем до такой степени, что птицы даже не могли опериться, так как чрезмерный рост сорняков лишал их пространства, необходимого для роста и полета. Теперь, став членом совета директоров Заповедника атолла Куре, Дэвид может подтвердить, насколько серьезная работа была проделана совсем небольшой группой людей с целью вернуть остров почти в первоначальное состояние.

«У них получилось. Теперь альбатросов больше никто не вытесняет. Я видел, чего может добиться одна небольшая группа людей. Теперь я знаю, что у альбатросов есть место, чтобы научиться летать, а ведь этого места у них не было десять лет назад. Это действительно классно».

Дэвид объяснил мне, почему важно не просто сфотографировать жизнь, но и создать портрет, увеличивая масштаб и показывая детали – примером может быть снятый Дэвидом крупным планом живот птенца альбатроса. «Людям иногда не нравятся мои фото, мол, в них не видна среда обитания или нет взаимодействия с другими существами. Это были бы тоже отличные фото, но я хочу видеть животное, хочу создать его портрет. Мне очень нравится, когда объект съемки – крупное млекопитающее, птица или какое-то животное, взгляд которого я могу поймать, чтобы мы с ним проявили своего рода взаимное внимание». Он сказал, что, взаимодействуя с большинством существ, можно ощутить это взаимное внимание, «даже при работе с крохотными созданиями или с чуждыми нам на столько, что мы не в состоянии точно это себе представить».

Возьмем осьминогов. «Они, безусловно, проявляют взаимное внимание. Когда я снимал их, они отлично сознавали все происходящее вокруг и реагировали на визуальное направление. Дело в том, что у них есть небольшой мозг; многие их них некрупные, так что их мозг не достигает даже размеров горошины. Однако на самом деле мозг тут не при чем. Когда они прикасаются к чему-то, могут попробовать это на вкус. Без сигнала, поступающего в мозг и обратно, текстура и цвет их кожи меняются в зависимости от фона, когда они проплывают над ним или касаются его. Это невероятно круто, и при том у нас в этом нет никакого опыта, это для нас совершенно чуждо».

«Кое-кто сравнил бы их с инопланетянами», – колко заметила я.

Я шутила, но слова Дэвида, описывающие его встречу с осьминогом и «взаимное внимание», напомнили о том, как я тоже ощущала нечто вроде ответного внимания, когда стрекоза-красотка сидела у меня на пальце на аэродроме в Clearwater Airpark.

Дэвид поделился своими мыслями о социальном дистанцировании, которое мы все практиковали тогда из-за пандемии COVID-19. «Мы должны быть готовы “смотреть”. Можно проявлять настоящую доброту, оставаясь на расстоянии в 2 м, и сейчас пришло время вести себя именно так. Удивительно, как много можно заметить издалека, если не пожалеть времени, чтобы по-настоящему посмотреть и увидеть. Мы все должны быть внимательнее. Если вы спросите меня, жалею ли я о чем-нибудь, так я отвечу: да, жалею, что был недостаточно внимателен».

Некоторые возразят и скажут, что Дэвид несправедлив к себе, ведь он и без того уделяет немало внимания жизни вокруг себя. Замечательное сотрудничество фотографа и ученых, которых Дэвид объединил в рамках проекта «Один кубический фут», соединило искусство и науку, так что получилась наглядная, красивая презентация невидимой и изобильной жизни, которая нас окружает.

Сидя за обеденным столом со своей давней спутницей жизни Сьюзен, Дэвид сказал мне: «Я думаю, фразу “один кубический фут” впервые произнесла именно она. Не знаю, как еще это объяснить, но это примерно столько, сколько поместится у человека на коленях или сколько можно без труда обхватить руками». Размер объекта для любого исследования должен быть таким, чтобы с ним было несложно работать, но при этом он должен точно соответствовать изучаемой среде. Дэвид посмеивался, говоря мне: «Можно было бы думать, что один кубический фут – удобный для работы размер объекта, но мой маленький секрет состоит в том, что я так ни разу и не закончил [каталогизировать] ни один из них. Стоит только немного увеличить разрешение или просто провести чуть больше времени, рассматривая снимок, как всегда удается заметить еще больше жизни».

Реализация проекта была довольно проста: Дэвид брал металлическую рамку (он сделал ее зеленого цвета) размером фут на фут (30,48 см × 30,48 см), ставил ее в интересующем месте, а затем делал отдельные портреты всех живых существ, что появлялись там в течение суток. Он снимал все, что видно невооруженным глазом, какими бы мелкими ни были создания. Выбор места определяли ученые.

Эта команда посетила разные места по всей планете: лиственный лес в заповеднике Халлетт в Центральном парке в Нью-Йорке; кустарники финбош в Национальном парке «Столовая гора» в Южной Африке; заповедник «Облачный лес Монтеверде» в Коста-Рике; коралловый риф на пляже Темае на острове в Муреа во Французкой Полинезии; пресноводную река Дак-ривер в заброшенном городе Лиллардс-Милл в штате Теннесси и океанский залив под мостом Золотые ворота в Сан-Франциско. Объекты изучения в каждом из этих мест давали биологам бесконечные возможности для исследований; профану вроде меня они предлагают новую возможность увидеть изобилие окружающей нас жизни и выработать более тонкое понимание разнообразия, необходимого всем нам, чтобы выжить. (Я пришла в восторг, увидев на снимках Дэвида несколько красоток; он сфотографировал стрекозок во время изучения жизни в одном квадратном футе у пресноводной реки в штате Теннесси.)

На Дэвида произвела большое впечатление идея, которой поделился с ним один ученый во время размещения кубической рамки в Южной Африке. «Он описал, что прямо там, сидя на одном месте, мне достаточно только протянуть руку, чтобы коснуться пятидесяти видов растений. Стоит только сместить рамку чуть вправо или влево, и получится другая выборка растений и животных». Каждое из южноафриканских растений и животных играет определенную роль в жизни других представителей флоры и фауны, с которыми оно делит этот кубический фут.

«Место, выбранное посреди Центрального парка в Нью-Йорке, было обнесено забором с 1939 года, там по сути мало кто ходил все это время. Так вот, там вырос лиственный лес и образовалось нечто вроде заповедника в заповеднике. Удивительно было видеть, что он процветает, а с другой стороны, там полностью отсутствовала целая группа насекомых, которой полагалось быть довольно многочисленной. Там не осталось насекомые, летающих по ночам, потому что каждую ночь их отвлекали загорающиеся вокруг огни города. И это было дико».

Его слова напомнили мне о хрупком равновесии жизни на нашей планете. Мы не только зависим друг от друга, но и жизнь, будь наша планета расположена чуть ближе к Солнцу или чуть дальше от него, в том виде, как мы ее знаем, не могла бы существовать на Земле.

Значительное влияние на Дэвида оказала работа Э. О. Уилсона. (Я бы сказала, нам всем надо узнать о ней.) Уилсона считают одним из крупнейших биологов-теоретиков со времен Дарвина. Он преобразил свою область исследований – поведение муравьев – и применил научный взгляд и свой опыт для освещения особенностей жизни людей, включая происхождение человека, его природу и взаимодействие людей друг с другом. Уилсон также стал первопроходцем и активистом в области усилий по сохранению и защите биоразнообразия планеты в рамках проекта Half Earth – масштабного начинания в том смысле, что проект может спасти не только природу, но и людей вместе с ней. Действуя через основанный им Фонд биоразнообразия Э. О. Уилсона, он продвигает идею всемирной осведомленности и понимания важности биоразнообразия и сохранения нашего биологического наследия[61].

Дэвид поделился со мной некоторыми идеями Э. О. Уилсона, которые, по его мнению, могли бы меня заинтересовать.

«Может показаться, что вся эта противная куча [букашек] и миниатюрные миры, в которых они обитают, не имеют отношения к заботам людей. Но ученые обнаружили, что все как раз наоборот. Вместе с бактериями и другими невидимыми микроорганизмами, плавающими и оседающими вокруг минеральных крупиц почвы, наземные обитатели являются сердцем жизни на Земле. А Земля – единственная известная нам планета, где существует биосфера. Этот тонкий, как мембрана, слой жизни – наш единственный дом. И он способен поддерживать в себе ту самую среду, что так нужна нам для сохранения жизни. Большинство организмов биосферы и огромное число ее видов встречаются на поверхности или непосредственно под ней. Через их тела проходят циклы химических реакций, определяющих жизнь всего живого. С точностью, превышающей все, с чем может сравниться наша технология. Со временем мы в полной мере оценим великолепные маленькие экосистемы, которые нам следует взять под защиту».

Вспоминая, как в 2000 году наш отряд космонавтов получил шуточное прозвище в честь того, что все тогда испытывали страх из-за выдуманной «ошибки тысячелетия», я нахожу одновременно печальным и ироничным, что угрожающее нам исчезновение самых важных букашек, вызванное общим отсутствием понимания разнообразных функций, которые они выполняют, и продолжающимся незнанием взаимосвязи и взаимозависимости всей жизни на Земле, может фактически привести к всеобщему вымиранию. У нас еще есть возможность обратить этот процесс вспять, но сначала мы должны признать важность всего живого и согласиться с тем, что зачастую то, что кажется слишком малым, чтобы мы сочли его значительным, может оказывать наибольшее влияние.

5

Двигайтесь медленно, чтобы двигаться быстро

Когда Джона Янга, одного из лучших астронавтов всех времен и командира экспедиции, спросили перед самым первым пилотируемым полетом по программе «Спейс шаттл», волнуется ли он, он ответил: «Если человек, сидящий на верху крупнейшей в мире системы, работающей на водороде и кислороде, и знающий, что снизу вот-вот включат двигатели, не волнуется, значит, он не до конца понимает ситуацию». И это говорит первый человек, шесть раз побывавший в космосе: дважды – на космических кораблях «Джемини» («Джемини-III» и «Джемини-X»), дважды – на «Аполлонах» («Аполлон-10» и «Аполлон-16», причем он не только прошелся, но и прокатился по Луне) и дважды – на шаттлах (полеты STS-1 и STS-9).

При запуске в космос все происходит стремительно, медленно тянется лишь предшествующая ему подготовка. Тренировки космонавтов в основном нацелены на то, чтобы научить нас находить выход из ситуаций, грозящих гибелью. Многое может пойти не так при запуске корабля с мощностью взрыва в несколько мегатонн, а затем во время работы космической станции, когда от смертоносного космического вакуума нас отделяет лишь тонкий металлический корпус. Три ситуации классифицируются как чрезвычайные: пожар, проникновение в атмосферу станции токсичных веществ (например, аммиака) и быстрая разгерметизация (выход воздуха с космической станции в космический вакуум). Каждая из этих ситуаций опасна для жизни и требует немедленных действий.

Примерно через неделю после начала моего первого полета в космос меня разбудил посреди ночи резкий, пронзительный сигнал аварийной сигнализации, который очень напоминает звук домашнего детектора дыма, только громче. Когда сигнал сработал посреди ночи на станции, у меня подскочил адреналин, но паники я не чувствовала. Сразу вспомнились все тренировки, я была готова приступить к работе и внести свой вклад в ликвидацию возможной чрезвычайной ситуации. Выплывая из своего отсека, я была рада наблюдать, что все товарищи по экипажу вели себя так же. Все среагировали так, как нас учили, и выполняли необходимые действия подчеркнуто спокойно. Каждый из нас проверил, все ли в порядке с остальными членами экипажа. Мы присматривали друг за другом и сделали все не обходимое, чтобы побыстрее отключить сигнал тревоги, связаться с центром управления полетами и вместе выполнить все пункты плана по устранению неполадок и решению проблемы.

В ту ночь нас поднял сигнал тревоги из-за разгерметизации. К счастью, корпус станции был цел. Как только мы убедились, что драгоценный воздух не выходит в космос, все поплыли обратно в свои отсеки и снова заснули (хотя, наверное, чуть менее крепко, чем до того).

Столь же впечатляющее для меня и то, что позволяло гордиться и придавало уверенности – не наша техническая способность справиться с ситуацией, а то, насколько хорошо мы среагировали на нее как одна команда. Сигнал тревоги периодически включался во время всего полета, и каждый раз мы реагировали как настоящий экипаж, решая сложную задачу ради всей станции. Мы никогда не задумывались о том, какой из частей МКС угрожает опасность. Никто не надеялся про себя, что проблема только с российской частью станции, а не американской, или наоборот. Мы знали: если нам не удастся исправить чрезвычайную ситуацию в любой структуре, это может оказаться гибельным для всех нас.

В мире астронавтов есть правило: «медленнее значит быстрее». Я убедилась, что это верно в любой ситуации, особенно в чрезвычайной, и дело тут не столько в быстроте реакции, сколько в понимании, когда именно нужно действовать, а также в четком выполнении необходимых шагов. Точность достигается только спокойствием, а оно приходит с осознанной практикой. Короче говоря, суть правила «медленнее значит быстрее» в том, чтобы сохранять готовность и делать все верно с первого раза.

Протокол, который NASA использует для реализации подхода «медленнее значит быстрее» в аварийной ситуации на космическом корабле, заключается в том, что каждый член экипажа должен помнить и осознанно и старательно выполнять самые необходимые действия: в списке правил выживания это выделено жирным шрифтом. Как только мы сделаем все необходимое, космический корабль будет в безопасной конфигурации, и мы сможем посоветоваться с наземным центром управления полетами и предпринять дальнейшие действия, чтобы выяснить, что случилось, вернуться к нормальной работе и попытаться предотвратить повторение данной чрезвычайной ситуации.

Не вдаваясь в подробности протокола, определяющего, как нам вести себя в каждой из возможных чрезвычайных ситуаций, угрожающих жизни, скажу, что во всех списках правил поведения в потенциально опасных ситуациях есть несколько важнейших пунктов.

1. Выживание экипажа. Мы определяем выживание экипажа как выживание всей команды, а не ее отдельных членов. Поэтому прежде всего надо проверить, на месте ли все товарищи по экипажу и все ли с ними в порядке. Никогда не бросать своих людей (и женщин тоже, вот спасибо).

2. Не психовать. Понятно, что пожар на космической станции вызывает выброс адреналина, но мы должны использовать этот адреналин с пользой. Мы тренируемся, чтобы научиться управлять этим зарядом энергии, чтобы реагировать на чрезвычайные ситуации спокойно, уверенно, без шума и колебаний.

* * *

Гай Юлий Цезарь, первый римский император, правивший с 27 года до н. э. до своей смерти в 14 году н. э., любил повторять Festina Lente – «Спеши медленно»[62]. Ему так нравилось это выражение, что на римских монетах встречаются отчеканенные символы этой поговорки – краб и бабочка, кролик в раковине улитки, дельфин, обернувшийся вокруг якоря (который, видимо, был неподвижен). Из символов этой поговорки мне больше всего нравится черепаха с парусом на спине. Цезарь нередко упоминал любимую поговорку в своих речах, и известно, что ему принадлежит высказывание: «То, что сделано хорошо, сделано в меру быстро». Он имел в виду, что действовать надо, соблюдая верный баланс быстроты и усердия.

Правило «спеши медленно» в первую очередь связано с инновациями в военном деле. Версия военно-морского спецназа, которых называют «морскими котиками», звучит так: «Медленно, значит плавно. Плавно, значит быстро». Иными словами, «котикам» не надо торопиться, потому что их движения стратегически важны. И можете мне поверить, перед участием в боевых действиях спецназ долго тренируется. Когда видишь их в деле, понимаешь, что группы действуют как единое целое, подчеркнуто спокойно, с молниеносными движениями лишь по мере необходимости.

Думаю, если бы вы наблюдали за тем, как экипаж МКС реагирует на чрезвычайную ситуацию, наше поведение показалось бы вам аналогичным действиям «морских котиков». Точно выверенные, тщательно продуманные, простые и элегантные, наши движения напоминали скорее поставленный мастером-хореографом балет, чем лихорадочные метания под действием паники. И хотя мы не в состоянии точно предсказать, когда именно или где возникнет следующая чрезвычайная ситуация, мы уверены, что готовы среагировать максимально эффективно на основе того, чему научились заранее.

В NASA мы знаем, что тренировки, направленные на то, чтобы научить нас справляться с известной или потенциальной угрозой при помощи неспешных, тщательно продуманных действий, дают более безопасные и успешные результаты, чем спешка неподготовленных. Вот почему мы именно так тренируемся и делаем все возможное, чтобы упредить возможные проблемы, одновременно готовясь на них реагировать. Мы рассортировали все ситуации, которые, по нашему мнению, могут случиться в космосе, по категориям «осторожно», «предупреждение» и «чрезвычайная ситуация», в зависимости от того, насколько быстро надо действовать и насколько высок уровень угрозы для экипажа и станции.

В наших тренировках и обучении реагировать на чрезвычайные ситуации также используется подход «ползком – пешком – бегом». К тому времени, когда тренировки заканчиваются, а мы становимся полностью готовы к полету, мы уже знаем, кто, что и когда делает. Мы вместе отрабатываем важнейшие пункты планов поведения в различных ситуациях и повторяем их столько раз, что к концу тренировок можем выполнять нужные действия почти на автомате, не задумываясь, потому что знаем свои задачи, знаем, как надо поступать, знаем свой экипаж и действуем вместе – аккуратно, быстро, целенаправленно. По мере того как тренировки становятся все сложнее, наша производительность и точность действий также возрастают. Мы отрабатываем умение реагировать сначала очень медленно, и это помогает действовать быстрее, когда приходит время. Хотя и есть понятие «слишком медленно», мы приобретаем понимание того, что работа на полной скорости иногда оказывается более медленной, чем мы считаем. И понимаем отличие работы на полной скорости от спешки.

Как утверждают многие бизнес-лидеры, такой подход применим ко множеству других ситуаций; я бы сказала, что практически ко всем аспектам жизни, где результат имеет решающее значение. Будь то военная операция, космический полет или любая другая ситуация, высокоэффективные команды (экипажи) знают, что в худшие времена нужно иметь возможность полагаться друг на друга. Каждый член экипажа, используя свои уникальные навыки, работает, чтобы защитить других. Совпадающие наборы навыков и высокая производительность каждого в команде связываются вместе, формируя единое целое, и заодно мы сильнее, чем по отдельности. В кризисной ситуации это позволяет сосредоточиться на выживании всего экипажа и не психовать.

Лучшие члены экипажа также развивают то, что мы называем хорошей «ситуационной осведомленностью» – умение обрабатывать информацию и охватывать множество деталей происходящего вокруг, а также принимать решения, действовать неторопливо и целенаправленно. Тренировки учат нас расслабляться и выполнять необходимые шаги эффективно и точно. Когда мы расслаблены и спокойны и нам надо действовать быстро – даже если думаем, что воздух, возможно, выходит из помещения космической станции или случилось возгорание, – как выясняется, мы оцениваем всю доступную информацию и действуем как надо, не задумываясь о том, сколько на это нужно времени. Вот почему мне так нравится второе высказывание Цезаря на тему «спеши медленно»: «То, что сделано хорошо, сделано в меру быстро».

* * *

В 1998 году я прошла собеседование в отряд астронавтов того года, но меня не взяли. Тем не менее Дэвид Листма, который был в то время в NASA директором Управления летных экипажей, отвел меня в сторону и сказал: «Послушай, Николь, в этот раз мы тебя не взяли, но нам бы хотелось посмотреть, как ты работаешь с экипажами, так что, может быть, в следующий раз у тебя все получится». Так NASA предложило мне работу в Космическом центре Джонсона (JSC) в Хьюстоне в группе эксплуатации космических кораблей в качестве бортинженера на учебно-тренировочном шаттле (УТШ). Им был самолет, на котором пилотов-астронавтов обучали приземлению шаттла. До того я около 10 лет проработала в NASA инженером группы управления по программе «Спейс шаттл» при Космическом центре Кеннеди во Флориде.

Я была счастлива от возможности стать бортинженером УТШ, ведь это означало также возможность летать в качестве члена экипажа и находиться в кабине учебно-тренировочных сверхзвуковых самолетов Т-38. Чтобы получить необходимую для новой должности квалификацию, мне пришлось пройти курс выживания для военнослужащих авиации ВМФ, включавший и норматив по плаванию.

Нас, троих стажеров NASA, прикомандировали к группе из примерно сорока курсантов ВМФ: тренировались мы в одно время, но всегда отдельно. Клэй Андерсон прошел отбор в отряд «Пингвинов» – астронавтов NASA в наборе 1998 года, однако не смог пройти тренировки со своим отрядом, а Терри Ли, как и я, предстояла работа в группе эксплуатации воздушных судов. Вскоре после прибытия на авиабазу ВМФ в Пенсаколе, штат Флорида, мы втроем зашли в большой тренировочный бассейн. Одеты мы были в плохо подогнанное летное снаряжение, которое нам выдали, быстро определив нужные размеры «на глазок».

Мешковатый зеленый летный костюм и потрепанный шлем волновали меня не так сильно, как разношенные, мигом пропитавшиеся водой летные ботинки, они были велики мне минимум на размер, их невозможно было зашнуровать так туго, чтобы они не пропускали воду.

Чтобы сдать норматив, надо было трижды проплыть бассейн в полном снаряжении. Первые две части дистанции мы плыли на мелководье, глубина там была около метра. Надо было двигаться от угла вперед, потом по диагонали к другому углу и, наконец, опять по прямой до глубокой стороны бассейна (примерно 2,5 м), а там предстояло надуть спасательные жилеты и перемещаться в них.

Все это нужно было сделать без остановок, не вставая на дно и не хватаясь за бортики. Нарушишь это правило – и начинай все со старта.

Норматив необходимо было сдать с самого начала, чтобы получить допуск к дальнейшим тренировкам. Нас должны были научить правильно вести себя при спасательной операции вертолета, обращаться с парашютом в воде (что делать, если парашют упал в воду, как не дать ему утянуть тебя вниз и не утонуть самому), ловко соскальзывать в воду, пристегнувшись карабином к тросу и предварительно настроив все снаряжение для безопасного приводнения, а также множеству других вещей. Однако, если бы я завалила норматив по плаванию, все это было бы не важно, так как меня отчислили бы.

Мы стояли в воде, а группа из примерно сорока курсантов сидела на трибунах и ждала своей очереди. Я никогда не была сильна в плавании и заранее убедила себя, что не справлюсь.

Клей поплыл первым, и у меня не прибавилось уверенности, глядя ему вслед. Казалось, он вообще не прикладывал усилий, а скользил так быстро, что едва замочил голову. Потом пришла моя очередь. Плыть можно было любым стилем, но на спине разрешалось проплыть только один отрезок, на случай, если иначе у нас не получится. Я начала с брасса, потому что Клей плыл так легко. Плыву. Один взмах, другой, и тут я начала тонуть. Психовать я не стала, но понимала, что, двигая руками и ногами, не плыву, а тону. Я начинала двигать руками и ногами и тонула – буль-буль. Тонула снова и снова и изо всех сил старалась высовывать голову из воды, чтобы быстро глотнуть воздух и хоть немного продвинуться вперед. Сама не знаю, как сумела таким образом добраться до стенки бассейна. Слава Богу, что по времени нас не ограничивали.

Второй отрезок дистанции я решила плыть на боку, хотя сейчас сама не знаю почему. Я только понимала, что брассом вторую часть не проплыву, но мне еще не хотелось переключаться на плавание на спине: это я бы сделала в крайнем случае. Боком я перемещалась не хуже, чем брассом, и я добралась до конца отрезка лишь благодаря тому, что убедила себя, что не тону. И тут я разволновалась.

Не сомневаюсь, что курсанты, сидевшие на трибунах и наблюдавшие за мной, гадали, с чего я так нервничаю из-за этого глупого норматива по плаванию. Я добралась до конца второго отрезка без сил, снова и снова сомневаясь, удастся ли мне преодолеть последний отрезок. Ничего лучше, чем плыть на спине, я не придумала, потому что встать на дно означало бы вернуться к началу дистанции и начинать все заново, а для меня это был не вариант.

И почему только я решила, что плыть на спине будет легче? Должно быть, у меня сложилось такое впечатление из-за информации, что так можно будет в крайнем случае. Скажем так: это оказалось ничуть не проще. Стоило только мне перевернуться на спину и начать двигать руками, как я опять начала тонуть. Только теперь я погружалась в воду спиной и изо всех сил тянула лицо вверх, чтобы дышать. Чертовы ботинки наполнились водой и тянули меня ко дну.

И тут издалека я услыхала, как один из курсантов заорал: «Мэм! Расслабьтесь! Не спешите! Шлем не тонет!».

Сама не знаю, как расслышала его на фоне своего барахтания и мысленных окриков на саму себя, но его простые слова спасли меня. Я выгнула спину, оперлась затылком о воду и до самого конца дистанции полагалась на нетонущий шлем. Пожалуй, никогда я с таким счастьем не выбиралась из воды.

Желая помочь новому другу и не дать ему страдать, как мучилась сама, я закричала, обращаясь к Терри: «Шлем не тонет!»

Позже в тот же день на одном из занятий перед тренировкой по спасению на вертолете один из инструкторов ВМФ использовал фразу «медленно значит плавно, а плавно значит быстро». Он показал прямо на меня и сказал: «Николь, вы именно так и поступили на последнем отрезке дистанции в бассейне». С тех пор я крепко запомнила эту фразу. Я оптимистка. Ну, вернее, я считаю себя оптимистичной реалисткой. Я склонна верить, что для каждой проблемы найдется решение.

* * *

Во время работы инженером NASA Джей Ханикатт, один из моих любимейших людей на планете, преподал мне важнейший из уроков, которые я когда-либо узнала о решении проблем. Джей был в агентстве директором Космического центра имени Кеннеди, одной из главных фигур программ «Аполлон» и «Спейс шаттл». Он мой настоящий наставник и верный друг. Джей мне – как второй отец. На одной из первых встреч с ним после его прибытия в Космический центр он объяснил всем нам, молодым инженерам, что, раз мы занимаемся поиском решений сложных проблем, нужно всегда думать «Вот что мы можем сделать», а не «Почему же у нас ничего не выходит?».

Эти слова, такие простые и действенные, я написала на табличке и поставила ее на свой рабочий стол. Они остаются в глубине моего сознания с тех пор, как я впервые услышала их. Это правило отлично сочетается с подходом «медленнее значит быстрее» – надо использовать лучшие технологии, чтобы решать проблемы, с которыми мы сталкиваемся. Именно так мы добрались до Луны, именно так мы сможем решить свои проблемы здесь, на нашей планете.

Даже самый стойкий оптимист знает, что Земле угрожает многое из того, что нам не под силу остановить. Скажем, примерно через миллиард лет Солнце достигнет следующей стадии своей эволюции, оно станет настолько горячим, что вся вода в океанах Земли закипит и испарится, оставив нашу планету непригодной для жизни[63]. Еще через несколько миллиардов лет после этого Солнце увеличится в размерах настолько, что захватит орбиту Марса, Земля распадется, а ее фрагменты притянет к поверхности Солнца. Различные научные модели отражают разные оценки относительного времени и хода этих событий, но в целом такое будущее поняли и приняли в научном сообществе, и вот уже более сотни лет по этому поводу нет разногласий[64].

Мы ничего не можем сделать, чтобы остановить эволюцию Солнца, но мы все же сможем спастись, став видом жизни, населяющим различные планеты за пределами нашей Солнечной системы. Ученые и инженеры уже изучают эту возможность. У нас еще есть время разобраться с этим.

Наука предостерегает, что Солнце вскипятит наши океаны примерно через миллиард лет, однако ученые говорят и о более насущной планетарной проблеме: о последствиях нашего поведения. Исследования свидетельствуют, что деятельность человека наносит значительный ущерб способности нашей планеты продолжать поддерживать жизнь. Плохая новость: у нас в запасе нет миллиарда лет, чтобы как-то исправить это. Хорошая новость: мы можем сделать это.

Как живые организмы мы пережили эволюцию, реагируя на непосредственные угрозы[65]. И это понятно: не научись мы убегать от хищников или отступать от стихийных бедствий, мы бы не выжили как биологический вид. Мы бы уже вымерли.

Но в те времена, когда мы убегали от хищников, у нас был очень ограниченный доступ к информации, и большую часть получаемых данных мы добывали сами, на собственном опыте. Проблема в том, что в наше время мы так завалены обилием информации (зачастую противоречивой), что бывает непросто даже понять, что происходит, не говоря уже о том, чтобы отличить реальную, непосредственную угрозу от далекой угрозы из разряда «а вдруг когда-нибудь».

Те же самые модели поведения, которые помогают нам реагировать на непосредственные угрозы и выживать, работают против нас, когда речь заходит о такой планетарной проблеме, как изменение климата, ведь оно, как мы почему-то убедили себя, не является столь «непосредственным». Наш коллективный разум пока не осознал, что опасность для всей планеты, грозящая стать реальной лет через 10–30 (или даже лет через 100), самая что ни на есть непосредственная угроза, даже с учетом того, что последствия недостаточно быстрого реагирования на нее могут привести к катастрофе.

* * *

Я инженер. Я не ученый, но в космосе мне пришлось постараться им стать. Большую часть своей взрослой жизни я знала об изменении климата и других угрозах для системы жизнеобеспечения нашей планеты, и я пыталась учитывать эти проблемы и решения в своих действиях. Но мне часто бывало трудно понять научную сторону этого вопроса и определить, что необходимо предпринять, чтобы улучшить положение дел. Опыт полетов в космос заставил меня еще острее воспринимать нашу планету как систему жизнеобеспечения, и мне захотелось не только узнать больше, но и выяснить, как быть более полезным членом общего экипажа по возвращении на Землю.

Во время написания этой книги я провела большую работу и раздобыла информацию, которая помогла лучше понять, что и почему угрожает нашему климату. Именно поэтому я поделюсь здесь с вами собственной, так сказать, 101-й версией изменения климата[66].

Давайте немного вернемся в прошлое. Еще в 1896 году шведский химик Сванте Аррениус предсказал, что сжигание ископаемого топлива повлияет на парниковый эффект планеты (естественный процесс, в результате которого поверхность Земли разогревается). Тогда считалось, что это нагревание благодаря увеличению содержания углерода в атмосфере может пойти на благо будущих поколений, но цифры быстро показали, что избыток углекислого газа, выделяемого при сжигании ископаемого топлива, принесет больше вреда, чем пользы. В 1975 году геохимик из США Уоллес Брокер использовал в своей эпохальной статье «Изменение климата: неужели мы на грани явного глобального потепления?»[67] термин «глобальное потепление». Тринадцать лет спустя, в 1988 году, я начала в NASA карьеру инженера в Космическом центре имени Кеннеди и стала помогать готовить шаттлы к полетам в космос. В том же году доктор Джеймс Хансен, климатолог из Центра космических полетов имени Годдарда, засвидетельствовал в Сенате США, что «обнаружен парниковый эффект, и сейчас он изменяет наш климат». Он тогда «с уверенностью 99 %» заявил, что резкое повышение температуры является следствием деятельности человека[68]. Работая в NASA, а также после выхода на пенсию в 2013 году в Институте Земли Колумбийского университета руководителем Программы повышения осведомленности об изменениях климата и поиска решений, доктор Хансен посвятил свой труд пониманию и защите нашей родной планеты, как пояснило NASA в оригинальном заявлении о целях проекта.

Выступление Хансена в Сенате в 1988 году считается первым предостережением общественности о глобальном потеплении и четкой причинно-следственной связи между избытком углекислого газа в атмосфере и частотой, а также интенсивностью погодных явлений, которые, вероятно, и дальше будут увеличиваться, что может привести к разрушению нашей планеты.

Позже в том же году ООН сформировала Межправительственную группу экспертов по изменению климата (МГЭИК), которая должна регулярно предоставлять правительствам и руководящим органам на всех уровнях научные оценки изменения климата – его последствий, потенциальных рисков – и предлагать варианты адаптации и смягчения последствий[69]. Спустя более 20 лет, в 2015 году, на 21-ой конференции стран-участниц Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК), было принято историческое Парижское соглашение, более известное как COP21. Его цель – вдвое сократить выбросы парниковых газов к 2030 году и свести их к нулю к 2050 году. Это позволит удержать рост глобальной средней температуры и ограничить его величиной 1,5 °C по сравнению с доиндустриальными показателями[70].

В числе многих, кто поддержал Парижское соглашение и изложенный в нем призыв к действиям, были астронавты. Для меня честь быть в рядах этой группы космонавтов из разных стран, включая двух человек, что находились в то время на МКС, и передавать политическим лидерам наших стран послание солидарности, надежды и сотрудничества в борьбе с изменением климата. Наше видеообращение под названием «Призыв к Земле: обращение астронавтов всего мира к лидерам стран-участниц Парижской конференции» было показано на открытии конференции[71].

Парижское соглашение по климату – самое всеобъемлющее глобальное соглашение по изменению климата на сегодняшний день: 195 стран подписали документ, и 189 ратифицировали его по состоянию на декабрь 2020 года. Хотя оно не привязывает отдельные государства к конкретным решениям, оно обращает внимание всех стран на общую задачу сокращения выбросов. «Парижское соглашение было разработано таким образом, чтобы быть гибким и устойчивым, – говорит Мэгги Комсток, эксперт по климатической политике Международного общества сохранения природы. – Страны и предприятия будут и дальше предпринимать значимые действия, потому что они понимают: политика в отношении климата благоприятна не только для планеты, она также благоприятна и для их бизнеса»[72].

Я думаю, что многим, в том числе и мне, трудно представить, как такое, казалось бы, незначительное изменение средней температуры способно вызвать катастрофические последствия для жизни, как мы ее знаем. Если в нашей повседневной жизни температура повышается или понижается на градус – другой, мы не считаем это такой уж серьезной проблемой, нам неясно, почему повышение температуры планеты всего на 1,5 °C может стать для нее таким опасным.

Тут легко запутаться, потому что указанное небольшое изменение температуры вовсе не обязательно критично для людей, однако оно имеет решающее значение для функционирования нашей планеты, от которой зависит наше выживание. Все природные системы, имеющие решающее значение для нашего выживания, – биосфера, геосфера, атмосфера и гидросфера Земли – имеют одну общую черту: в каждом случае повышение температуры является тем фактором, что выводит из строя хрупкие системы сдержек и противовесов. Наука определяет повышение средней температуры всего на 1,5 °C как точку на графике развития, с которой наблюдаемые сегодня последствия изменений климата смещаются с «плохих» на «существенно худшие». Мне кажется, понятнее всего это объясняется на сайте Проекта «Климатическая реальность»: «В связи с глобальным потеплением очень важно понять вот что: не в том дело, что повышение не более чем на 1,49999 °C – это радуга, единорожки и бесплатное мороженое для всех. (Просто, как только повышение превысит 1,5 °C, четыре всадника Апокалипсиса допьют свои мартини, посмотрят друг на друга и скажут: “Ну, что, пора поработать”.)»[73]

Чем теплее становится климат Земли, тем сильнее нарушения системы жизнеобеспечения планеты. Чем больше они выведены из равновесия, тем больше разрушений и страданий мы испытываем. Период резкой жары, более частые и интенсивные штормы, таяние полярных льдов, подъем уровня моря, разрушение коралловых рифов, изменение целых экосистем – эти события будут и дальше нарастать, нарушая работу систем жизнеобеспечения нашей планеты, и поэтому угроза, с которой мы сталкиваемся, требует безотлагательных действий! Среди прочих фактов я узнала, что повышение средней по планете температуры на 1,5 °C, о котором так часто говорят, сравнивают с температурой, измеренной в конце XIX века, когда началась Промышленная революция и люди стали сжигать больше ископаемого топлива. Вот почему всегда говорят об изменении температуры по отношению к «доиндустриальному» уровню.

Другой важный факт, который надо отметить в отношении глобального потепления, заключается в том, что оно влияет на все места на планете по-разному. Некоторые районы, в том числе полюса, нагреваются намного быстрее, чем другие; например, Арктика нагревается быстрее любого другого региона Земли, хотя там и не сжигают никакого ископаемого топлива[74].

Так что не важно, верите вы в термины «глобальное потепление» или «изменение климата» или нет. Важно, что наука доказала: мы, люди, вот уже более 100 лет оказываем негативное влияние на системы жизнеобеспечения Земли, и времени у нас почти не осталось. Ущерб будет лишь усугубляться, если мы и дальше будем медлить, прежде чем изменим свое поведение. Теперь мы в состоянии восполнить часть причиненного ущерба, упорно работая, чтобы ограничить повышение температуры его величиной в 1,5 °C. Именно это мы должны сделать, чтобы обезопасить свое будущее и избежать наихудших переломных моментов.

Что такое «переломный момент»? В контексте глобального потепления это определяется как порог, на котором малейшее изменение может резко и необратимо спровоцировать переход систем Земли в совершенно новое состояние[75]. Профессор Тим Лентон, директор Института глобальных систем Эксетерского университета, говорит, что переломный момент напоминает мгновение, когда ребенок осторожно перебирается через ограждение горки на детской площадке и вдруг обнаруживает, что уже невозможно остановиться. Или этот момент смахивает на игру в баклуши: достаешь детальку за деталькой и укладываешь их по одной сверху, но потом конструкция не выдерживает и разом рассыпается[76]. Время реакции планеты на деятельность человека и изменение климата отличается от спуска ребенка с горки или обрушения постройки при игре в баклуши, но их объединяет то, что начавшийся процесс практически невозможно остановить.

Хотя точно пока не определено, при каких значениях изменения климата достигнут переломного момента, мы знаем, что риски возрастают, в том числе и с повышением температуры. Ученые определили девять переломных моментов, которые может вызвать потепление, связанное с изменением климата. Я обратила особое внимание на один из них – таяние вечной мерзлоты. Вечной мерзлотой называют грунт, почву или породу, которые содержат лед или замерзшую органику и как минимум 2 года сохраняют температуру около нуля или ниже. Собственно говоря, большая часть вечной мерзлоты на планете пребывает в таком состоянии сотни, тысячи и даже десятки тысяч лет. Она покрывает около четверти суши в Северном полушарии: примерно 23 309 893 км^2, включая обширные пространства Сибири, Аляски, северной части Канады, Тибетское плато и другие более высокие горные хребты, а глубина промерзания варьируется от полуметра до нескольких сотен метров. Вечная мерзлота также встречается в Южном полушарии в некоторых частях Патагонии, Антарктиды и Южных Альпах Новой Зеландии, а подводная вечная мерзлота найдена в неглубоких частях Северного Ледовитого и Южного океанов.

«Ну и что? – спросите вы. Я живу во Флориде. Разве изменения вечной мерзлоты могут иметь ко мне какое-то отношение?» В том-то и дело, что могут, и это страшно. На планете все взаимосвязано. Когда вечная мерзлота не тает, она тверже бетона и функционирует как «раковина»: поглощает и накапливает значительное количество парниковых газов. Когда она оттаивает, происходят страшные вещи.

Вечная мерзлота содержит огромное количество углерода: в Северном полушарии его хранится около 1500 млрд тонн. Этот углерод накапливался в результате сжигания ископаемого топлива и разложения отмерших растений и животных в течение тысячелетий. Это означает, что в вечной мерзлоте хранится примерно в два раза больше углерода, чем в настоящее время содержится во всей атмосфере Земли. Если мерзлота растает, всему придет конец. Как в старом-престаром научно-фантастическом фильме, в котором дома, дороги и города уходят под воду и перестают существовать. В России из разрушенных нефтехранилищ в водоемы и окружающие земли сброшены десятки тысяч тонн нефти; обширные «пьяные леса» погружаются в размягчающуюся почву; озера пересыхают; берега морей разрушаются; целые экосистемы радикально меняются. До сих пор больше всего пострадали общины коренных народов и дикая природа, зависевшие от этих экосистем, в настоящее время жители этих районов перемещены и вынуждены адаптироваться не только к новому дому, но и к совершенно новому образу жизни.

А теперь добавьте к этому два по-настоящему страшных обстоятельства. По мере таяния вечной мерзлоты, вместо того, чтобы и дальше служить массивным природным поглотителем углерода, она становится его источником, потому что при таянии высвобождается весь углекислый газ и метан, накопленные ранее в промерзлом грунте. Если вам кажется недостаточно страшным огромное количество парниковых газов, которые попадут в атмосферу, готовьтесь к тому, что на поверхность вырвутся древние бактерии и вирусы, которые тысячелетиями оставались заключены в вечной мерзлоте. Ученые обнаружили в оттаявших льдах микробы, возраст которых составляет более 400 тыс. лет. Недавно именно эти патогены уже вызвали серьезные заболевания современных людей и животных. Вот одно из сообщений в новостях:

Летом 2016 года Европу накрыла жара, от которой на севере началось таяние вечной мерзлоты. В арктической почве Сибири зашевелились бактерии, и не какие-нибудь, а возбудители сибирской язвы. Оттаявший пласт почвы сместился и обнажил захороненный в 1941 году и остававшийся до того замороженным труп северного оленя. Споры сибирской язвы с него проникли в верхний слой почвы и близлежащие водоемы, а затем их разносчиками стали тысячи мигрирующих северных оленей, пасущихся в этом районе. Вскоре смертельными бактериями оказались заражены более 2 тыс. северных оленей, от них заболевание передалось местным жителям-ненцам, которые кочуют вместе с животными и зависят от них. К концу августа умер 12-летний мальчик, еще по меньшей мере 115 человек были госпитализированы[77].

Поскольку Арктика нагревается вдвое быстрее, чем остальной мир, и вечная мерзлота уже начинает таять, ученые прогнозируют, что к концу столетия может исчезнуть примерно 40 % льдов в мире. Потепление способствует выделению из вечной мерзлоты большего количества углекислого газа и метана, они приводят к новому потеплению, а то, в свою очередь, – к оттаиванию новых участков вечной мерзлоты. И все повторяется, это замкнутый круг. Переломный момент наступит, когда вечная мерзлота начнет таять со скоростью, при которой в атмосферу будет поступать столько парниковых газов, что мы уже не сможем как-либо противостоять этому.

Все это звучит очень страшно. Но мне нравится, что у ученых еще есть надежда, а это означает, что и мы можем надеяться на то, что еще успеем принять меры. Обнадеживает тот факт, что выход из этой трудной ситуации есть. Надо предпринять шаги, необходимые для радикального сокращения антропогенного воздействия на окружающую среду, и мы, люди, владеем уникальной способностью отыскивать новые решения и разрабатывать новые технологии для предотвращения вредного воздействия в будущем. Нам просто придется это сделать.

Спутниковые и бортовые системы NASA помогают ученым лучше понять изменения в нашей атмосфере и на поверхности Земли. Спутник для сбора данных о состоянии и влажности почвы (SMAP, Soil Moisture Active Passive) регистрирует информацию с поверхности Земли и определяет, промерзают ли грунты или оттаивают; эти наблюдения помогут ученым определить, где и как быстро оттаивает вечная мерзлота. Спутниковая обсерватория для глобальных космических наблюдений за содержанием углекислого газа в атмосфере (OCO, Orbiting Carbon Observatory) – система, установленная на МКС, может наносить на мини-карты концентрацию углекислого газа над достопримечательностями планеты и помогает более точно определить источники и поглотители парниковых газов[78].

Эксперимент по оценке уязвимости бореальных арктических районов (ABoVE, Arctic Boreal Vulnerability Experiment) – летающая лаборатория, которая замеряет содержание в атмосфере углекислого газа, метана и моноксида углерода и собирает данные о поверхности суши, уточняя наше понимание круговорота углерода в арктической части Аляски. Эти измерения используются для точного прогнозирования выбросов в атмосферу углекислого газа и метана по мере таяния вечной мерзлоты.

Если мы хотим выжить, а еще лучше, если мы хотим процветать, нам следует и дальше расширять понимание последствий нашего влияния на планету и делать все возможное, чтобы глобальное потепление не привело к повышению температуры больше чем на 1,5 °C. Хорошая новость от ученых: у нас еще есть время, но нужно торопиться! Сравните изменения климата на планете в настоящее время с чрезвычайной ситуацией на МКС. Первое, что нам нужно сделать как экипажу космического корабля «Земля», – старательно и сознательно обеспечить все необходимое для стабилизации экологической ситуации. Тогда у нас будет время «двигаться медленно, чтобы двигаться быстро» и решить связанные с этим долгосрочные проблемы. К счастью, мы, люди, обладаем необычайной способностью решать сложные проблемы, которые сами себе создали, даже крупномасштабные, вроде изменения климата.

* * *

Так что же нам нужно делать? МГЭИК рекомендует нам «сократить глобальные выбросы парниковых газов на 50 % к 2030 году, чтобы ограничить повышение температуры на 1,5 °C. Мне ясны рекомендации экспертов, но до недавнего времени я понятия не имела, какое отношение это имеет ко мне или что я могу сделать, чтобы помочь внести необходимые изменения.

Как я подробно рассказала ранее, на космической станции есть контрольный список, в котором жирным шрифтом выделены самые важные и безотлагательные шаги: их следует предпринять прежде всего в случае чрезвычайной ситуации. Так где же такой список важнейших пунктов для решения проблемы изменения климата? Представьте себе, что на нашей космической станции прозвучал сигнал тревоги, а мы решим потратить время, которого и так почти нет, на то, чтобы уточнить друг у друга, реальна ли чрезвычайная ситуация или нет. Или начнем спрашивать друг у друга, а надо ли нам вообще реагировать. Или заговорим о том, как нас бесит звук сигнала тревоги и тот факт, что никто ничего не делает, чтобы отключить его.

Тут мне снова вспоминается, как мы сдавали норматив по плаванию в учебном центре ВМФ. Нас запустили в бассейн без тренировки или подготовки, толком не научив, что надо сделать, чтобы пройти испытание. Оставалось только барахтаться и стараться разобраться во всем самим. По большей части именно это и предстоит нам тут, на Земле. Мы все родились на планете, которая дает нам жизнь в смертельном вакууме космоса. Мы действовали так, что образ жизни заметно улучшился и стал для нас более комфортным, однако во многом поставил под угрозу само выживание.

У нас нет руководства пользователя по эксплуатации планеты, нет контрольного списка важнейших шагов, выделенных жирным шрифтом, нас никто заранее не обучал, и человечество будто барахтается в учебном бассейне ВМФ. В случае изменения климата наука – тот самый курсант ВМФ, который кричит издалека, объясняя, что надо делать.

Я перестала барахтаться в бассейне, как только прислушалась к совету курсанта. Да, мне было непросто выгнуть спину, опереться затылком о воду и поверить в то, что шлем и правда не тонет. Все это казалось мне противоестественным и было ничуть не похоже на то, что я сама должна была сообразить, но это сработало! Совет помог мне сдать норматив и избежать опасности утонуть.

Сокращение выбросов напоминает ситуацию с нетонущим шлемом: надо откинуться назад и действовать. Да, это будет непросто, нам может казаться, что это противоестественно, но именно так необходимо поступить, если мы хотим выжить. Иногда, заимствуя другой девиз ВМФ, мы будем вспоминать о том, что «удовольствие – это боль и старание».

Климатология, согласно докладу МГЭИК, поставила перед нами задачу «сократить глобальные выбросы парниковых газов на 50 % к 2030 году». Но как это сделать?

Я приложила немало усилий по поиску способов изменить собственное поведение и предпринять действия по уменьшению своего углеродного следа. Отрадно было обнаружить множество совпадений в различных источниках, с которыми я консультировалась. Мне особенно запомнилась одна книга, «Сокращение: Самый всеобъемлющий из когда-либо предложенных планов по обращению вспять глобального потепления», авторы – Пол Хокен и проект Drawdown.

Эта книга помогла определить, какие изменения я могу внести в свою жизнь, и я уверена, что они важны в тактической схеме моего личного контрольного списка важнейших дел. На более высоком уровне книга призывает к четырем взаимосвязанным действиям: уменьшить число источников выбросов, обеспечить защиту поглотителей парниковых газов, улучшить общество, содействуя равенству для всех, а также быть информированным и активным гражданином. Шаги, имеющие наибольший потенциал в каждой из четырех областей, я бы назвала нашим общим контрольным списком. Ниже я перечисляю, что мы с семьей сделали в ответ на этот призыв к действию.

Уменьшить число источников выбросов. Действия с наибольшим потенциалом сокращения числа источников выбросов, в частности постепенное прекращение использования ископаемого топлива для производства электроэнергии и получения энергии, повышение энергоэффективности за счет светодиодного освещения, уменьшение количества пищевых отходов, переход на растительную диету, мониторинг и устранение утечек хладагентов, отказ от использования личного автомобиля для ежедневных поездок на работу и переход на удаленную работу, пользование общественным транспортом, применение электротранспорта и улучшение теплоизоляции зданий.

Хотя у нас пока нет возможности изменить способ получения энергии для своего дома, наша семья выбрала в энергопоставляющей компании план обслуживания с максимальным использованием возобновляемых источников топлива. Мы обновили все освещение в доме и установили светодиоды. Мы изменили привычку закупать продукты и стараемся съедать все приобретенное, покупая по мере надобности лишь то, что действительно нужно. Мы также перешли на растительную пищу (цель – стать веганами). Раз в два года мы проверяем систему кондиционирования и отопления, чтобы убедиться, что все работает исправно и без утечек хладагентов. Сейчас мы обновляем теплоизоляцию дома. Нам повезло – мы сумели приобрести электромобиль и сократили число машин до одного автомобиля.

Обеспечить защиту поглотителей парниковых газов. Поглотители парниковых газов – природные системы, которые потребляют углекислый газ из атмосферы и накапливают его. Главными являются наземные поглотители. Наибольшим потенциалом защиты в этом случае обладают: переход на сильвопастбища, практика интеграции деревьев, выпаса и кормовой базы в единую систему; восстановление тропических лесов и посадка деревьев на деградированных землях.

Что касается поглотителей, мы спланировали двор вокруг своего дома так, что там есть привычные для нашего региона растения, небольшой огород с зеленью и овощами и максимальное количество деревьев. Мы поддерживаем развитие общественных садов и мероприятия по восстановлению природы, а также глобальные организации, которые работают над восстановлением тропических лесов и экосистем коралловых рифов.

Улучшить общество, содействуя равенству для всех. Исходный посыл здесь таков: перейдя от ископаемого топлива к чистой энергии и решениям по сохранению климата, связанным с сокращением выбросов и защитой поглотителей парниковых газов, мы напрямую улучшим жизнь людей по всей планете, в том числе в самых отдаленных и пострадавших регионах. Расширение доступа к большему количеству учебных заведений, дающих девочкам и молодым женщинам более качественное образование, считается одним из самых эффективных способов улучшить общество и содействовать равенству для всех.

Мы работаем со школами и организациями как на местном уровне, так и по всему миру, и поощряем девочек и молодых женщин получать образование. Я – бывший астронавт, и счастлива, что могу делиться с девушками и молодыми женщинами своим опытом так, что это, как я надеюсь, вдохновляет их и побуждает начать интересную и сложную карьеру, а также верить, что они способны оказать положительное влияние на мир.

Быть информированными и активными гражданами. Мы хотим делать более осознанный выбор, участвуя в голосовании, так как знаем, что помимо собственных действий именно наше право голоса дает наибольшую силу для содействия переменам. Это означает не просто ставить галочку в одной клетке и голосовать за всех членов вашей политической партии, но и обдумывать каждую кандидатуру с учетом индивидуальных достоинств человека.

Набор экипажа означает поиск лучших кандидатов для выполнения миссии. Представьте на минуту, что, голосуя, вы подбираете себе товарищей по экипажу на космической станции. Поступая так, я спрашиваю себя, тот ли это человек, который сможет взять на себя ответственность и выполнить все, что он обещает. Сможет ли он прикрыть меня в критической ситуации?

Рекомендую вам думать о голосовании именно так, потому что, сознаете вы это или нет, на самом деле это и есть тот выбор, что мы делаем. Только мы не на космической станции, мы на космическом корабле «Земля», и здесь каждый меньше сознает свою ответственность, так что мы должны научиться этому. Сделать это можно, лишь отдав свой голос на выборах, а затем проявляя внимание и сохраняя заинтересованность, требуя, чтобы избранные должностные лица и политики – наши представители – осуществляли перемены, ради которых мы их избрали.

Отрадно видеть положительное влияние изменений образа жизни, которые мы предприняли дома, не только на нашу семейную жизнь, но и на жизнь окружающих нас людей. Мы пытаемся внести свой вклад, изменяя ситуацию дома, и это отличное начало, но теперь я понимаю, что этого мало. Нужно и дальше подталкивать себя, выходя за пределы двора. Мы с семьей уделяем внимание сознательному потреблению и стараемся узнавать, где и как произведены товары, которые мы приобретаем, а также как они будут утилизированы по окончании срока службы. Помимо удовлетворения собственных потребностей мы хотим выбирать товары так, чтобы поддерживать устойчивое будущее в соответствии с необходимыми переменами в ответ на изменение климата.

Первоначальные усилия, которые требовались, чтобы изменить собственную жизнь, теперь уже не столь необходимы, и с радостью думаю, какую пользу могут принести эти перемены. Сейчас я лучше понимаю, каким образом мои действия могут положительно повлиять на жизнь вокруг меня. И я рада, что могу рассказать о том, что мы сделали, в надежде, что смогу подвигнуть других людей тоже внести изменения в свою жизнь и почувствовать их благотворное влияние.

* * *

В статье 2018 года один из ученых, участвовавших в работе МГЭИК, Пол Вальдес из Бристольского университета, так отозвался о достигнутых результатах: «Теперь ясно, что изменение климата, вызванное деятельностью человека, не чье-то мнение, а научный факт». И добавил: «Я готов решительно утверждать, что препятствия для прогресса в этой области более не связаны с наукой»[79].

Теперь речь идет о том, чтобы мобилизовать волю для достижения прогресса в соответствии с целями Парижского соглашения по климату – вдвое сократить выбросы от сжигания ископаемого топлива. Изменения местной, государственной, национальной и глобальной политики необходимы во многих областях, включая личное участие каждого в голосовании и более активное вовлечение в жизнь общества. Мы все должны найти свой способ стать частью этой работы и поощрять подобные действия, начиная с местного уровня, а затем распространяя влияние по всей планете.

Существует огромная разница между обликом нашей планеты, если мы решим сократить выбросы парниковых газов, и тем, как она будет выглядеть, если мы этого не сделаем. Мне очень нравится, что МГЭИК в своих отчетах использует простые графики, показывая нам эту разницу: красная линия, представляющая отсутствие изменений, и тонкая синяя линия, которой обозначен наш потенциал, если начнем действовать. В сентябре 2019 года на презентации результатов МГЭИК в Нью-йоркском Клубе исследователей ученые заявили, что «синяя линия показывает, где есть надежда»[80].

Я преисполнена надежды, потому что ученые говорят нам, что основания для этого есть. Я преисполнена надежды, потому что у нас есть решение. Я преисполнена надежды, потому что мы в состоянии начать реализовывать это решение, каким бы сложным оно ни было. Я преисполнена надежды, потому что наука говорит, что у нас еще есть время сделать трудный выбор, который направит нас в нужную сторону. И я преисполнена надежды, потому что вижу множество различных организаций и людей (включая тех, о ком идет речь в этой книге), которые отвечают на эти грандиозные вызовы. Они не ждут, пока кто-то другой сделает это за них. Они делают все возможное, чтобы поощрять работу отдельных лиц, организаций, правительств и деловых кругов.

* * *

Поскольку «М» в аббревиатуре «МКС» расшифровывается как «международная», большая часть подготовки к полету на станции проходила для меня за пределами Соединенных Штатов, на площадках наших международных партнеров по всему миру. Более 50 % времени за эти 3 года обучения и тренировок я провела в России, Японии, Европе и Канаде, кроме того, провела немало часов в самолетах, совершая перелеты то туда, то обратно. Всякий раз, отправляясь в путешествия, я размещала компьютер и ручку в карман на спинке кресла перед собой, а также ставила заряжаться телефон. Все остальные вещи я укладывала в отделение для ручного багажа сверху. Устроившись в кресле, первым делом я брала журнал авиакомпании и открывала его на последних страницах, где печатают кроссворды и судоку, и разгадывала их еще до взлета. Затем я засыпала.

В 2017 году в самолете авиакомпании Delta я открыла специальный выпуск журнала авиалинии, Sky, и прочитала заголовок «Проект Земля». На обложке был рослый мужчина примерно моих лет: он стоял посреди поля, уперев руки в боки, в черной рубашке с длинными рукавами и застегнутом на молнию серебристом жилете Patagonia и смотрел вдаль с уверенной улыбкой. Позади него была река и почти неразличимый на горизонте силуэт какого-то промышленного предприятия. Подпись на обложке поясняла: «Миссия Марка Терчека, генерального директора Фонда Охраны природы Nature Conservancy (TNC), состоит в том, чтобы убедить мир: защита окружающей среды благотворна для планеты и экономики».

Тема журнала так заинтересовала меня, что я пропустила и кроссворд, и судоку и сразу перешла к статье под заголовком «Зов дикой природы»[81]. Согласно краткому пояснению, «Марк Терчер, в прошлом банкир и финансист, ныне – знаменитый президент и генеральный директор Фонда Охраны природы Nature Conservancy (TNC), он переосмысливает взаимодействие бизнеса и проблем защиты окружающей среды». Я так увлеклась, что перечитала статью несколько раз и даже не заметила, как самолет взлетел.

Акцентируя, что «природу следует защищать ради нас, а не от нас», Терчек представил в статье показавшийся мне настолько безупречным и при этом простым взгляд на объединение бизнеса и защиты окружающей среды, что было удивительно, почему компании по всему миру еще не взяли на вооружение его подход. Помню, как посмеивалась, говоря, что это очень похоже на так называемую пропасть между наукой и искусством или левым и правым полушарием. (К сведению: пользоваться надо обоими полушариями мозга!) Прочитав статью, я еще раз подумала, что нам надо сосредоточиться на поиске точек соприкосновения, если хотим найти решение наших самых серьезных проблем. Я начала искать для себя пути реализации такого подхода как в профессиональной, так и в личной жизни, объединения искусства и науки с помощью своей работы. Я также заметила, что начала рассказывать другим о мировоззрении Марка Терчека. (Для более глубокого понимания этого вопроса настоятельно рекомендую его книгу «Судьба природы: Как бизнес и общество процветают, инвестируя в природу».) Хотелось верить, что в один прекрасный день мне выпадет возможность познакомиться с ним.

Этот день настал примерно два года спустя во время конференции TED-2019[82] в Ванкувере. Приняв участие в качестве докладчика в нескольких различных мероприятиях TED, я решила, что пришло, наконец, время посмотреть живые презентации и ощутить атмосферу большой общей конференции. Мой муж Крис и наши дорогие друзья Майкл и Маргарет Поттер неоднократно бывали на таких мероприятиях, но я была несколько скептически настроена по поводу эффективности вложенных усилий. И уже в первый день своего первого TED мои усилия дали результат.

Мы тогда только зарегистрировались и стояли в очереди за «подарочным набором». Я повернулась и вдруг уткнулась носом в грудь Марка Терчека (он довольно высок). Не веря своим глазам, я отступила на шаг, убедилась, что это действительно он, а потом быстро повернулась к Крису (который знал, как сильно меня заинтересовали идеи Марка) и прошептала ему, кто стоит за нами. Крис предложил мне представиться. Поскольку суть конференций TED – общение и знакомство с новыми людьми, чтобы вместе оказывать положительное влияние на мир, я набралась смелости и представилась, хотя и чувствовала себя девочкой-фанаткой. Звучало это примерно так: «О, Боже, да ведь вы – Марк Терчек! Пару лет назад я прочитала о вас статью в журнале авиакомпании и с тех пор слежу за вашей работой. Слежу, но не преследую… (хи-хи… как неловко). Спасибо вам за все, что вы делаете… Очень приятно с вами познакомиться… А я пишу книгу. Может, вы бы согласились как-нибудь дать мне интервью?».

Несмотря на такое дурацкое представление, Марк был очень добр, и мы договорились поддерживать связь через приложение TED. Честно говоря, я думала, он никогда больше не захочет со мной разговаривать.

А теперь перенесемся на ужин, который в тот же вечер устроил один из друзей моего мужа. Угадайте, рядом с кем хозяин усадил меня? Правильно! На этот раз я была чуть спокойнее и к концу вечера почувствовала, что, возможно, искупила свою вину беседой за ужином. Марк сказал, что с нетерпением будет ждать от меня сообщения по поводу моей книги. В последний день конференции мы присутствовали, когда он представил проект Фонда Охраны природы Nature Conservancy «Дерзкий план по спасению Мирового океана»[83].

* * *

Как Марк и обещал, он и правда позволил взять у него интервью для этой книги (и даже несколько интервью). Сам он называет себя ботаником-заучкой и говорит, что вопросами защиты окружающей среды увлекся довольно поздно. «Я вырос в Кливленде, все свое время проводил на улице, но дело было в грязном городе, и я – вовсе не дитя природы и поначалу не был защитником окружающей среды. Но в июне 1969 года, когда мне было 12 лет, у нас загорелась река».

Он произнес «у нас загорелась река», и я вздрогнула. Может, я ослышалась? Река загорелась? У них загорелась река? Никогда не слышала, что такое возможно.

Оказывается, когда в 1969 году загорелась Кайахога[84] (река Марка), это произошло уже в 13-й раз. В первый раз эта река горела еще в далеком 1868 году, однако благодаря усилиям экологов, которые разожгли (уж простите мой каламбур) пожар возмущения в 1969 году, позже возгораний больше не было.

А тогда, в 1969 году, от Кайахоги воняло нечистотами, русло было свалкой промышленных отходов. Уже десятилетия река оставалась безжизненной, а ведь история гласит, что до быстрой индустриализации в конце 1800-х годов водные пути Кливленда были «чистейшими из всех на свете»[85].

В 1969 году пожар начался, когда из поезда, ехавшего по мосту через реку, в воду попала искра, пламя тут же взметнулось на пять метров и быстро распространилось по всей ширине реки. В то время две трети озер, рек и прибрежных вод США считались небезопасными для рыбной ловли или купания. Тот пожар стал «мощным символом зарождающегося движения в защиту окружающей среды»[86].

Мэр Кливленда Карл Стоукс (первый афроамериканец, ставший мэром крупного города США) провел пресс-конференцию на следующий день после пожара и обратился к правительству штата за помощью в очистке реки. Его приезд на место пожара помог сделать событием национального масштаба то, что должно было попасть лишь в местные выпуски новостей. В начале того года в Соединенных Штатах произошло несколько других крупных экологических катастроф, в том числе массовый разлив нефти у побережья Санта-Барбары, поэтому пожар на реке вызвал новые протесты экологов и требования провести реформы и очистные работы, а журнал Time посвятил отдельную статью пожару на реке Кайахога.

Месяц спустя Нил Армстронг и Базз Олдрин побывали на Луне, десять месяцев спустя впервые прошел День Земли, а следующие три года правительство предприняло важные шаги, учредив Агентство по охране окружающей среды США (АООС США) и приняв Закон о чистой воде.

И жизнь вернулась в реку Кайахога. Некоторые даже говорят, что она воскресла из мертвых, словно Лазарь. Интересно, что в реке до сих пор отмечают опасно высокое содержание бактерий, но даже с учетом этой проблемы, которую еще предстоит решить, состояние реки значительно улучшилось, теперь она ничуть не напоминает грязный водоем, загоревшийся в 1969 году. Кливленд продолжает работы по восстановлению реки, являясь также одним из 400 городов по всей стране, которые, несмотря на выход США из Парижского соглашения по климату в период администрации президента Трампа, взяли на себя обязательства по достижению целей соглашения. (На момент написания этой книги Соединенные Штаты снова присоединились к Парижскому соглашению.) Эти города стремятся к 2050 году сократить на 80 % выбросы парниковых газов, а также наладить производство 100 % потребляемой электроэнергии за счет возобновляемых источников.

* * *

Первая фраза статьи о Марке Терчеке в журнале Sky гласила: «В каждом из нас прячется защитник окружающей среды, готовый расцвести». Марк несколько раз возвращался к этой идее во время нашего интервью, причем имел в виду не только себя. «В каждом человеке прячется защитник окружающей среды. И я тому пример. Природой я стал интересоваться довольно поздно. Затем бизнесмен во мне сказал: “Ух ты, мы же не хотим портить природу или разрушать ее. Как все мои навыки решения проблем помогут мне решать проблемы экологии?” Вот так я стал защитником окружающей среды, и многие люди могут пойти по этому пути. Хотя путь этот довольно странен. На нем не поджидают моменты озарения, вроде зрелища восхода Земли, но и так бывает».

Еще ребенком, живя в Кливленде, Марк знал: если река горит – это нехорошо. В интервью он очень ясно дал понять, что ни он, ни его жена не были в детстве погружены в природу, но став родителями, они почувствовали, что их детям важно иметь возможность установить собственные отношения с природой. Всей семьей они начали проводить выходные и каникулы поближе к природе. Марк описал мне одно из их путешествий в Коста-Рику, и я бы сказала, что пережитое ими там очень похоже на «момент восхода Земли».

«В той поездке нам пришлось туго, мы двигались буквально по уши в грязи. У нас был замечательный проводник, и он помог оценить чудеса экосистем Коста-Рики… И тогда в голове у меня действительно что-то щелкнуло… Да и у моей семи, наверное, тоже… Мы словно разом проснулись и стали замечать чудеса и радости природы».

В то время, когда Марк открыл для себя, «до чего же это здорово – проводить время на свежем воздухе», он уже более 20 лет работал финансистом, занимаясь банковскими инвестициями в Goldman Sachs. «Поездка в Коста-Рику воспламенила во мне любовь к природе, но я ведь технарь, и вот, захотел побольше узнать о том, как функционируют наши экосистемы и какое влияние мы оказываем на них».

Он старался нанимать проводников, обладающих достаточным опытом, чтобы не только сделать путешествие интересным и увлекательным для всей семьи, но и рассказать о проблемах окружающей среды и научить клиентов восхищаться природой. Он начал жертвовать средства различным природоохранным организациям, читать литературу по экологии и связываться с экспертами-экологами для обсуждения прочитанного. Особенно тронула его книга эколога Стэнфордского университета Гретхен Дейли и журналистки Кэтрин Эллисон «Новая экономика природы: стремление сделать охрану природы прибыльной». В книге экосистемы представлены с точки зрения товаров и услуг, которые они дают человечеству, а также прибыли, которую может принести их защита. Погружение Марка в природу в сочетании с тем, что он узнал о выгодах ее сохранения, стало поводом задуматься, как он мог бы использовать свой опыт бизнесмена из Goldman Sachs, чтобы «донести до бизнеса мысль о том, что защита природы – самая выгодная инвестиция из всех, что мы можем сделать».

Он вернулся в Goldman Sachs с новой мотивацией и изложил свое дело. Марк продолжил разработку экологической стратегии фирмы, а в 2005 году основал при ней Группу по экологическим рынкам (EMG). EMG устанавливает партнерские отношения с корпорациями, академическими учреждениями и неправительственными организациями (НПО) для разработки инновационных рыночных решений, направленных на решение экологических и социальных проблем, а также организации масштабного финансирования и инвестиций, которые помогут расширить рынки чистой энергии и поддержать долгосрочный устойчивый экономический рост и переход к низкоуглеродной экономике[87].

В надежде сделать больше в 2008 году Марк стал генеральным директором Фонда Охраны природы Nature Conservancy (TNC), которому помог освоить более деловой подход, отстаивая ее программы по продвижению природы как капитального блага, достойного инвестиций. После 11 лет руководства TNC и оказания помощи другим природоохранным группам по изменению подхода в июле 2019 года Марк двинулся дальше и ныне консультирует уже существующие компании, стартапы, институциональных инвесторов и НПО по экологическим и организационным стратегиям, а также возможностям социально-преобразующих инвестиций. Его работа помогает осуществлять заботу об обществе и экологии, а также обеспечивает получение финансовой прибыли. Он признан мировым лидером в области охраны природы и сторонником идеи природы как капитала – концепции, которую он выражает так: «необходимо ценить природу ради нее самой, а также ради того, что она предоставляет людям, – чистого воздуха и воды, плодородных почв и стабильного климата».

Марк нашел в себе защитника окружающей среды и продолжает свою миссию, чтобы помочь всем нам открыть в себе и использовать силу и влияние защитника природы внутри каждого из нас. «Когда я начал работать в TNC, – сказал он мне, – одной из моих обязанностей было посещать все мероприятия, на которых мы благодарим сторонников за то, что они такие замечательные, и моя жена Эми обычно сопровождала меня. Многие благотворители и сторонники – люди немолодые. Не всем, но многим уже далеко за 80. Итак, впервые в своей жизни я начал проводить время с пожилыми людьми и был потрясен. Они были очень увлечены нашим делом. Они были динамичны. Они казались почти юными. Мы с Эми отмечали в разговорах друг с другом, до чего это ошеломляло: эти старики казались молодыми».

Когда Марк и Эми познакомились с этими людьми поближе – многие из них стали им добрыми друзьями, – удалось разгадать загадку. «Они решили найти дело, которое им небезразлично, – объяснил Марк. – В нашем случае это была окружающая среда, но дело может быть любым. Они выкладываются по полной, что моментально дает очень важный результат. Они больше не сидят на одном месте, беспокоясь о самих себе. Они думают о других. И они заняты. Они работают с молодежью. Они работают над решением проблемы. Этим людям было за 80, но они старались следить за собой, оставаться в форме, чтобы заниматься этим делом. Вот секрет счастливой жизни!»

Когда Марк поделился открытым им секретом радостной и целеустремленной жизни, я рассказала ему, что жизнь на космической станции в качестве члена экипажа тоже обусловлена общей целью и служение ей также доставляет радость.

«Я украду у вас это выражение, – ответил он. – Буду говорить, что у меня есть друг-астронавт, которой я рассказал, как, по моему мнению, занятие общим делом может способствовать счастливой, полноценной жизни и как вы подтвердили: “Да, это все равно что быть членом экипажа”. Думаю, это важно, потому что в мире много тревог и бед».

Пока мы с Марком говорили, что все должны вести себя как один экипаж, разговор перешел к реальной ситуации, и мы пришли к согласию, что в целом все мы не живем на Земле по этому принципу. Мы не работаем вместе в деле управления системами жизнеобеспечения нашего космического корабля на благо всего живого и всей планеты. Марк сказал, что мой рассказ об осознании себя членом экипажа заставил его задуматься о том, насколько мы, земляне, не похожи на обитателей космического корабля. «Вас, ребята [астронавтов], организовали. Вас отобрали. Вас тренировали. Предполагаю, все астронавты должны разбираться, как что на корабле работает, пусть и не на уровне экспертов… Вот только представьте: летите вы себе, и вдруг что-то случается, а вы начинаете обвинять в этом кого-то со стороны… И что будет? Ничего не будет. Вам остается только держаться вместе и вместе работать, и очевидно, что на нашей планете нам тоже надо держаться вместе… Думаю, вы совершенно правы, говоря, что нам надо вести себя как члены экипажа, а не просто пассажиры. Оставаться пассажиром, который пришел просто покататься, – довольно паршивый способ прожить жизнь… На мой взгляд, здесь все совсем иначе, чем у вас на космическом корабле!»

Аналогия с землянами, осознающими ценность своей роли в качестве членов экипажа нашего космического корабля «Земля», находит отклик у всех, с кем я общаюсь, и в этом и состоит основная идея книги «Возвращение на Землю». Пока люди, как биологический вид еще не поняли, что им следует жить как экипажу землян, многие прилагают усилия, чтобы реализовать это. Пример тому – группа пожилых людей, с которыми столкнулся Марк: они обретают радость, живя как члены одного экипажа, как члены команды TNC. Другой пример – его собственная деятельность: она показывает, как можно объединить бизнес и экологическую мотивацию к их взаимной выгоде. К тому же, он открыл в себе защитника окружающей среды. Все это говорит о том, что идею «жить и действовать как член единого экипажа» может реализовать и отдельно взятый человек.

Я верю, что все мы готовы (возможно, даже не подозревая об этом) начать жить иначе, став полноценными землянами. Нам просто нужно решиться на это.

Мы с Марком говорили о том, как важно всем нам определить, какие именно значимые изменения мы можем внести в свою повседневную жизнь, чтобы помочь компенсировать увеличение выбросов парниковых газов и повысить эффективность нашей общей системы жизнеобеспечения здесь, на Земле. Однако если мы и правда готовы обратить вспять тенденцию изменения климата, действий отдельно взятых людей будет недостаточно.

«Важнее всего прогресса в сфере экологии – государственная политика, – сказал Марк. – Итак, чтобы каждый мог оказать влияние на политику правительства, важнее всего принимать участие в голосовании. Каждому стоит стать более политически мотивированным и ответственным».

«К сожалению, цифры показывают, что относительное участие в голосовании невелико даже среди сторонников охраны окружающей среды и молодежи, высказывающей больше всего критики и призывающей к действию. Ответственность – не значит критика. Не стоит просто критиковать политиков. Узнайте больше о том, кто они и какова их политика, и голосуйте за тех, кто сможет внести изменения. И тогда пусть они выполняют обещанное, а вы старайтесь следить за этим».

* * *

В ноябре 2009 года мы с коллегой по экипажу американцем Джеффом Уильямсом приняли участие в выборах, находясь в космосе. Мы соорудили маленькие кабинки для голосования и отправили фото, на которых голосуем, в избирательный участок нашего округа в Хьюстоне. Сотрудники избирательной комиссии получили снимки с удивлением и волнением и поблагодарили за то, что мы связались с ними и предоставили уникальные фотографии.

Я счастлива, что смогла реализовать свое право голоса, чтобы принять участие в выборах во время своего первого полета в космос. Благодаря этому я осознала, какая это привилегия – иметь право голоса – и как важно сделать участие в выборах приоритетом, доступным всем нашим гражданам, где бы они ни находились.

Астронавты NASA не всегда имели возможность участвовать в выборах за пределами атмосферы. И никто ничего не делал, пока Джон Блаха не заявил, что не сумел в 1996 году принять участие в президентских выборах (где соперничали Билл Клинтон и Боб Доул), потому что жил в то время на российской космической станции «Мир». Когда сенатор штата Техас Майк Джексон узнал об этом, он отправился в NASA и рассказал о своем желании внести законопроект. В 1989 году Джексон победил на выборах благодаря перевесу всего в семь голосов из числа 26 тыс. проголосовавших, и он заявил, что «полностью поддерживает идею участия в выборах как можно большего числа избирателей». Его быстро поддержали другие депутаты обеих партий. Теперь Джексон, который уже отошел от дел и не состоит больше в законодательном собрании Техаса, рассказывает, что первой реакцией коллег было недоверие: «Что-что вы хотите сделать?» Но скоро они удивились: «Как же это мы раньше до этого не додумались?»[88]

Благодаря законодательству штата Техас, где проживает большинство астронавтов, первым, кто проголосовал в космосе, стал в 1997 году Дэйв Вулф на космической станции «Мир». Дэйв не помнит бюллетень того года, но не забыл, до чего был тронут.

«Я голосовал в космосе, голосовал один, и никто, кроме меня, не говорил там по-английски. Мне было приятно держать в руках бюллетень на английском языке как что-то, символизирующее Америку, – сказал Дэйв. – Благодаря этому я ощутил более тесную связь с Землей, будто людям на планете действительно было дело до меня в космосе»[89].

Процесс голосования с орбиты сегодня остается практически таким же – все очень просто. Центр управления полетами отправляет астронавтам зашифрованное электронное письмо с открепительным удостоверением. Астронавты заполняют его и отправляют по электронной почте обратно на Землю, где его получает секретарь округа. Он открывает файл и вписывает выбранные варианты в бумажный бюллетень. Только этот клерк знает, за кого проголосовал астронавт.

Когда астронавты в космосе получают по электронной почте свои открепительные удостоверения, в строке «адрес» значится «низкая околоземная орбита».

Иногда единственный способ заставить Вашингтон действовать – добиться того, чтобы достаточно много избирателей проголосовали за перемены, и вынудить Конгресс поставить интересы людей выше интересов бизнеса. Слова «в выборах должны принять участие все» Марк Терчек произнес за время нашего интервью несколько раз. На самом деле пару раз он высказался куда откровеннее, сказал: «Да голосуйте же, черт возьми!» На него произвело большое впечатление, что астронавты не только считают свой голос важным, даже когда сами они в составе экипажа космического корабля выполняют научно-исследовательскую миссию, но и настояли на возможности голосовать из космоса. Когда я спросила его, как мы будем формировать экипаж нашего космического корабля «Земля», он ответил: «Важнее всего – участвовать в голосовании и находить общий язык друг с другом».

Горящую реку в родном городе Марка, Кливленде, удалось очистить благодаря политике государства (Закон о чистой воде), а воздух, которым мы дышим, менее загрязнен благодаря мерам, принятым в ответ на политику государства (Закон о чистом воздухе). Политика государства вызывает изменения в том, как мы ведем дела. Иногда единственный способ мотивировать сферу производства и правительство принять необходимые меры – добиться того, чтобы достаточно много граждан отдали голоса в поддержку перемен, и заставить Конгресс поставить долгосрочные интересы человечества выше интересов, ориентированных на краткосрочные выгоды.

«Мне очень нравится история о чистом воздухе, – сказал Марк (причем несколько раз). – Когда был только предложен Закон о чистом воздухе, автоиндустрия жестко противодействовала ему, заявляя: “Ой, да это невозможно. Это обойдется в миллиарды долларов, миллиарды рабочих мест”. Но качество воздуха было настолько плохим, что, как это ни удивительно, Конгресс все-таки утвердил законопроект. И что же тогда сделала автомобильная промышленность, которую вынудили соблюдать закон? Был изобретен каталитический нейтрализатор. Вуаля! Они добились сокращения выбросов выхлопных газов, справились с расходами, и благодаря этому мы сегодня наслаждаемся чистым воздухом».

«Бизнес – источник инноваций, – продолжил он, – но тогда они ни за что не стали бы применять эти инновации на добровольной основе. У них не было другого выбора, кроме как подчиниться закону. Они изобрели технологию, благодаря которой все получилось. Мне нравится история о чистом воздухе».

«На климатическом фронте царит хаос, – сказал Марк. – У нас просто не очень много правил в этой области. Например, сейчас правила позволяют нам делать глупости, выбросы углерода ничего не стоят. Как насчет того, чтобы принять решение, которое сделает выбросы углекислого газа незаконными или очень дорогостоящими?»

«Мне кажется, такое решение было бы вполне оправданно, – сказала я. – Получится вроде истории о чистом воздухе, только применительно к углероду: изменение политики может вызывать к жизни силу, которая требуется для необходимых перемен. Хотя изменение политики может быть непростым, над этим стоит потрудиться вместе».

«Среди фактов, которые я узнал, – сказал мне Марк, – информация о том, что мы иногда совершаем большую ошибку: считаем, что те, кто не видит мир так, как мы – плохие люди, или противятся тому, к чему мы стремимся, или глупы, или жадны. Есть такие люди, от этого обстоятельства не отмахнуться, но мне кажется, мы перегибаем палку. В основном надо быть готовыми проявить некоторый интерес к их точке зрения. Даже если мы не согласны, надо минуту не думать об этом и постараться вести с ними серьезный, уважительный диалог, нащупать точку соприкосновения. Надо отыскать, над чем можно работать вместе, и начать оттуда. Думаю, что это огромная, еще не использованная возможность».

Многие, включая Марка, утверждают, что изменение климата – «самая трудная проблема, с которой когда-либо приходилось сталкиваться человечеству». К счастью, человечество уже давно находит решения чрезвычайно сложных и комплексных проблем. В основе всех этих действий так или иначе лежит решение, продиктованное некой более высокой целью. На примере МКС, одного из величайших инженерных достижений человечества, мы видим, что высокая цель состояла в достижении возможности совместно работать в космосе над улучшением жизни на Земле. Эта высокая цель и точка соприкосновения, которую мы обрели, сотрудничая с пятнадцатью другими странами, прежде всего то, что свело нас вместе, то, на чем мы каждый день основываем свои решения, то, что ведет к нашему взаимному успеху. Отыскивая точки соприкосновения, мы соглашаемся с тем, что верим: очень важно найти решение.

Представьте себе, что мы осознаем изменение климата (или любую другую проблему) как момент прозрения, и он станет для нас решающим, как зрелище восхода Земли. Мы должны понять, что, каковы бы ни были наши внешние различия, все мы находимся на одном космическом корабле. Как сказал Бакминстер Фуллер, «теперь, когда у нас есть способ визуализировать всю планету с большей точностью, мы, люди, будем лучше подготовлены к решению проблем, с которыми столкнемся в нашем общем будущем на борту космического корабля «Земля». Мы должны научиться видеть то, что нас объединяет, а не то, что нас разделяет».

Нас объединяет тот факт, что все мы живем под одним небом, все мы видим одну и ту же Луну и у всех нас одна и та же основная потребность выжить. Нас объединяет тот факт, что у нас есть способность и возможность точно и обдуманно реагировать на громадные задачи, стоящие перед нами. Нас объединяет тот факт, что мы можем работать вместе, чтобы обеспечить устойчивую жизнь на Земле.

Сегодня мы оказались в ситуации, когда время отклика имеет решающее значение. Мы так хорошо «двигались медленно» и так старательно оценивали проблему, что теперь у нас не осталось времени и дальше двигаться медленно, теперь пришло время действовать быстро. Нам известны пункты контрольного списка на случай чрезвычайной ситуации, и надо выполнять их быстро, чтобы успеть восстановить целостность нашей системы жизнеобеспечения. На космической станции важнейшие пункты такого списка – сначала стабилизировать ситуацию, чтобы станция и все на ней были в безопасности. А уж затем начинается тяжкая работа по выяснению причин возникновения чрезвычайной ситуации и определению мер предосторожности, которые необходимо принять, чтобы такое больше не повторилось.

Здесь, на Земле, тревожные звонки звучат десятилетиями, а мы до сих пор раздумываем, какие пункты вносить в контрольный список, а какие нет. Мы слишком долго двигались медленно, пришло время набирать темп. Нам нужно предпринять уже определенные ранее первоочередные шаги и прежде всего замедлить изменения климата. Только после этого можно будет «двигаться медленно, чтобы двигаться быстро» к общему будущему, в котором мы, люди, научимся вести себя как земляне и будем действовать, сотрудничая со всей жизнью на нашей планете ради процветания.

6

Держите связь с Землей

«Вы на Земле» – это самые худшие и одновременно лучшие слова, которые может услышать астронавт. С одной стороны, если слышишь такое, значит, полетов тебе не видать, видимо, по какой-то причине вас вычеркнули из списка кандидатов в астронавты. С другой стороны, умение всегда «быть на Земле» – важное качество для успеха астронавта.

Когда меня называют «заземленной», я воспринимаю это как один из лучших комплиментов, хотя чаще всего люди заявляют мне это с улыбкой, полагая, что называть так космонавта смешно. На самом деле, люди бывают удивлены, понимая, что астронавт может быть настолько приземленным. Не могу не думать, до чего абсурдно такое восприятие. Только подумайте, какая могла бы случиться катастрофа, начни управлять космической станцией кучка «космических кадетов». Такое возможно только в скверных фильмах или, может, сгодится для новой версии комедии «Аэроплан!»[90].

Приземленность – неотъемлемое условие работы успешного экипажа, о которой я писала в предыдущих пяти главах. Являясь членами одного экипажа, мы в работе воспринимает все, как напрямую относящееся к нам. Мы четко понимаем, как важна целостность тонкого металлического корпуса – эквивалента тонкой синей линии атмосферы, очерчивающей планету – нашего космического корабля. Мы признаем ценность разнообразия всех членов экипажа и то, что она способствует успеху миссии. Мы понимаем, что никто из нас не может позволить себе вести себя как пассажир. И с самого начала планируем наши действия, благодаря чему можем двигаться медленно, чтобы двигаться быстро. Успех миссии определяет прежде всего хорошо подобранный и надежный экипаж, члены которого понимают, что все их действия должны быть обоснованы, относятся друг к другу с пониманием и уважением, умеют оценивать ситуацию и научились зря не напрягаться и сохранять спокойствие, чтобы должным образом отреагировать на все, что может произойти.

Экипаж всегда должен быть стабильным, надежным и приземленным, то же относится и к МКС. Являясь нашим временным домом в космосе, МКС, по сути, имеющий размеры футбольного поля конгломерат высоковольтных, громадных солнечных панелей и стратегически продуманной металлической конструкции с большими коробками электрооборудования, согласованно движущийся сквозь отрицательно заряженные частицы окружающей ионосферной плазмы: именно такова уникальная характеристика станции в космосе. Вращаясь над планетой на высоте примерно 400 км, МКС находится прямо посереди ионосферы, которая накрывает верхнюю часть атмосферы и самое начало космического пространства. Ионосфера получила такое название из-за отрицательно заряженных частиц (ионов), вращающихся вокруг Земли на этой высоте. Таким образом, как и наши дома на Земле, МКС должна иметь заземление, чтобы экипаж мог безопасно находиться в космосе.

Электрическое заземление уравновешивает отрицательный заряд положительным, выполняя роль «предохранительного клапана», который, выпуская избыток, безопасно направляет его в сторону от нас, астронавтов. Это значительно снижает риск пожара или опасного поражения электрическим током. Заземление защищает также электрооборудование от повреждения избыточным током. В наших домах на Земле опасный потенциал обычно уходит по проводу, идущему от электроприбора, к проводящему металлическому стержню и далее в грунт. Земля, как выясняется, превосходный проводник, и она настолько огромна, что может поглощать неограниченное количество электричества без изменения своего нулевого потенциала.

К счастью, есть множество различных способов заземлить электросистему, причем для некоторых даже не нужно прямое физическое подключение к Земле. Это удобно для нас на космических кораблях, ведь невозможно было бы протянуть провод длиной 400 км от космической станции до металлического стержня, воткнутого в планету внизу.

Для электрического заземления МКС мы используем оборудование, название которого напоминает чудеса техники из «Звездного пути» – блок плазменного контактора (БПК)[91]. БПК создает поток ионов и электронов, которые нейтрализуют положительный заряд и без вреда выводят его со станции в космос. Такое «заземление» МКС обеспечивает устойчивую и эффективную работу электросистем, что позволяет экипажу безопасно работать изо дня в день внутри космической станции, а также во время выходов в открытый космос.

Приземленный экипаж и заземленный космический корабль обеспечивали мне безопасность, надежность, защиту и комфорт, которые были нужны, чтобы я могла почувствовать, что МКС – мой дом в космосе. Экипаж был мне семьей. Данный опыт расширил мое понимание дома и повлиял на мое восприятие понятия «дом».

* * *

Впервые оказавшись в космосе, я всякий раз с волнением приближалась к иллюминатору, когда знала, что мы летим над Флоридой. Я считала Флориду своим домом, хотела увидеть ее из космоса.

Каждый раз меня завораживал вид чего-то нового и удивительного в облике непрестанно переливающихся светящихся оттенков Земли на фоне самой черной черноты, уходившей, казалось, в бесконечность. Этот вид всегда напоминал мне: Никки, ты на космическом корабле!

Всякий раз, как я приближалась к иллюминатору, чтобы посмотреть на Землю, не получалось «просто взглянуть». Великолепие планеты подо мной неизбежно затягивало. Я сочла необходимым устанавливать будильник на своих надежных часах OMEGA X33 (лучший будильник как на планете, так и за ее пределами, да, это не преувеличение), чтобы не забывать возвращаться к работе. Без будильника я бы, не замечая течения времени, просиживала у иллюминатора все 1,5 часа, за которые станция делает полный оборот вокруг Земли. Распахнув глаза, разум и сердце этому новому ощущению, я раз за разом была очарована тем, что видела.

Планета казалась живой.

Я словно наблюдала за Землей, нажав кнопку отключения звука. Белые клубящиеся облака урагана, движущегося по океану, выглядели мягкими и волнистыми, безобидными и красивыми. Меня поразила мысль о том, насколько иначе воспринимают этот ураган люди, оказавшиеся под его ударами.

Я лучше познакомилась с географией планеты. Научилась определять, на какой континент смотрю не только по очертаниям, но и по краскам и узорам. Я заметила крошечный остров в форме сердца в Красном море; выучилась находить изгиб реки Амазонки, похожий на профиль слона; приметила атоллы в Тихом океане, смахивающие на цепочку следов на поверхности воды; видела узоры в песках пустыни, которые выглядели точь-в-точь так, словно по ним топтались куры; любовалась ночными огнями на планете, помогающими определить, где живут люди, а где нет. Я не могла не думать о том, что Бог, должно быть, обладает чудесным чувством юмора и что наше новое восприятие планеты, подобное взгляду из космоса, наверняка не лишено цели. Пусть я и находилась на космическом корабле в 400 км над Землей, вдали от всех, кого я знаю и люблю, – и всех, кого вообще знаю и не знаю, – мне стала ясна наша подлинная взаимосвязь. Я чувствовал себя связанной со всеми и всем внизу крепче, чем когда-либо раньше, когда обеими ногами могла стоять на Земле.

Хотя мне по-прежнему хотелось почаще видеть свой родной штат, Флориду, очень быстро я стала смотреть на нее по-другому, она стала особо дорогим местом на моей родной планете. Из космоса я не только увидела, что Земля – планета, но и поняла, что эта планета – мой дом. Я пришла в восторг и ощутила смирение.

Каждый полет я оставалась приземленной благодаря тому, что смотрела в иллюминатор и ощущала связь с домом. Словно натягивался невидимый провод, соединяющий меня с «землей»[92], с Землей, с домом.

* * *

В 2015 году я стала «приземленной» по-новому, приняв непростое решение уйти из NASA. Мое следующее полетное задание не слишком сильно отличалось от предыдущих, поэтому я решила отказаться от любой возможности снова полететь в космос в качестве астронавта NASA.

О чем я думала? Я хорошо зарекомендовала себя во время полетов. Я почти привыкла находиться там, и все же интуиция подсказывала, что пришло время двигаться дальше. Я не могла принять такое решение без глубоких раздумий, поэтому задала себе ряд вопросов и постаралась найти на них ответы.

1. Важно ли для меня снова полететь в космос? Кажется, это простой вопрос, но это не так, особенно с учетом того, что полет в космос – уникальный и переворачивающий всю жизнь опыт. Но будет ли важен для меня новый полет? Непросто было откровенно ответить самой себе на это вопрос, но, наконец, я смогла четко и ясно осознать. Нет. Мой ответ – «нет». Это было важным шагом!

2. Надо ли мне и дальше выполнять ту работу, которой я занимаюсь как астронавт вне полетов в космос? 99 % работы астронавта – вовсе не полеты в космосе. Работа идет на Земле. Из 15 лет, что я была астронавтом, я провела в космосе всего 104 дня. Работа, которой мы заняты на Земле, имеет решающее значение для функционирования людей и оборудования, которое отправляется в космос, а также для разработки техники для будущих миссий. Ответить на этот вопрос было чуть легче. Нет, мне не нужно было оставаться в рядах астронавтов, чтобы продолжать выполнять соответствующую работу. Я знала, что, даже уйдя из отряда астронавтов, я по-прежнему смогу консультировать, делиться опытом и участвовать в программах полетов с Земли, оставаясь ценным работником и влияя на все происходящее.

3. Смогу ли я отказаться от всего, чем наполнена жизнь астронавтов на Земле? Думаю, этот вопрос был задан с позиции эгоистки, но предстояло смириться с тем, что уход из NASA будет означать, что мне придется отказаться от множества классных вещей, которыми астронавты заняты на Земле. Я больше не смогу летать на самолетах T-38; нырять в Бассейн нейтральной плавучести, тренируясь перед выходами в открытый космос; не буду учиться управлять механическими руками или ползать по МКС в красивых симуляторах виртуальной реальности; не буду день за днем работать бок о бок с экипажем, состоящим, по моему мнению, из самых способных, талантливых и невероятно компетентных людей на планете. Да, я была в отчаянии от того, что больше не смогу всем этим заниматься, но знала, что по-прежнему буду поддерживать с ними связь, поэтому мой ответ был – «да»!

Потребовалось несколько месяцев, чтобы все обдумать и ответить на все вопросы, и я почувствовала себя лучше. Астронавт – та работа, о которой можно только мечтать, но мне стало ясно, что она не может быть для меня конечным пунктом назначения или высшим достижением. Я счастлива, что выполнила такую работу, и горжусь ею. Работа астронавтом стала для меня необыкновенным опытом, открывшим возможности, которых иначе у меня могло и не быть. С преимуществами этой работы сопряжена ответственность и необходимость смотреть дальше, в будущее. Пришло время приступить к следующей миссии в жизни, и я знала, что, «заземляясь», скорее поднимусь и откроюсь новым, более замечательным возможностям.

Размышляя о том, какими будут эти возможности, я была уверена в одном: чем бы ни начала заниматься после NASA, в новой миссии мне бы хотелось делиться своим опытом полетов в космос, чтобы это приносило пользу другим. Каждому астронавту важно найти для себя уникальный и эффективный способ делиться своими знаниями. Я неоднократно возвращалась к опыту рисования в космосе: не станет ли искусство моим новым путем? Спрашивала себя, как объединить увлечение искусством с опытом полетов в космос, как поделиться им так, чтобы увлечь аудиторию, которая до этого, возможно, и не знала о существовании космической станции. Считаю, каждому надо узнать об МКС и всей работе, что проводится там ради улучшения жизни на Земле. И я хочу, чтобы все извлекли пользу из трех простых истин, которые мы постигаем во время полетов в космос: мы живем на планете, все мы – земляне, и единственная граница, важная для нас, – тонкая синяя линия атмосферы, которая защищает всех нас.

Меня привлекла мысль о том, что созданное мною с помощью искусства поможет сделать то, что осуществили многие коллеги: взять свой опыт работы астронавтом и время, проведенное в космосе, и использовать их на Земле, чтобы принести пользу всему человечеству. С помощью своих картин я планирую поделиться тем, что видела и чувствовала, глядя в иллюминаторы космического корабля. Ничто другое в жизни не позволило мне более точно оценить наши отношения с планетой и друг другом. Я надеюсь, что мое искусство подскажет каждому, как найти свой способ ощутить эту связь.

* * *

Вернувшись на Землю, я также искала способ испытать ощущения, похожие на те, что чувствовала, глядя в иллюминатор космического корабля. Два доступных на планете способа, которые я открыла для себя – медитация (если вам когда-нибудь представится возможность попробовать ее, медитация в поплавковом резервуаре поднимет этот опыт на один уровень) и еще кое-что под названием «заземление». Перед полетами в космос я никогда не практиковала ни то, ни другое, теперь занимаюсь обеими практиками осознанности и трансцендентности, помогающими соединить все, что мы чувствуем и переживаем всеми пятью органами чувств, с тем, что мы чувствуем и переживаем умом и сердцем. Медитация и «заземление» напоминают взгляд в иллюминатор космического корабля.

С медитацией я познакомилась вскоре после увольнения из NASA, когда давала интервью австралийцу Тому Кронину. Он является создателем проекта Stillness, глобального начинания, которое вдохновляет миллиарды людей на ежедневные медитации. В момент нашего знакомства он снимал документальный фильм под названием «Портал», и это весомый довод, объясняющий, почему медитация – путь к лучшей жизни на лучшей планете. Практика помогает внести лад и спокойствие в нашу жизнь, чтобы мы могли принести эти чувства в мир, измученный стрессами. Фильм вдохновляет зрителей создавать в своей жизни пространство тишины и не отрываться от Земли. Слоган фильма звучит так: «Успокойте свой разум. Откройте свое сердце. Преобразите мир».

В благодарность за интервью Том провел для меня три практических занятия, которые и помогли мне начать медитировать самостоятельно. Том находился в Австралии, а я во Флориде, так что занимались мы онлайн. Я обнаружила, что воспринятое мною своего рода трансцендентное переживание в космосе было связано с тишиной и спокойствием. Том показал, что занятия медитацией на Земле могут снова перенести меня в космос и помочь испытать спокойствие и благотворные ощущения, которые я чувствовала, глядя на красоту нашей планеты сквозь иллюминаторы космического корабля.

«Заземление» я открыла для себя случайно, подыскивая в интернете коврик для йоги. Все очень просто: надо снять обувь и начать ходить по планете босиком. Осознавая связь между ногами и Землей, вспоминаешь о своей связи с ней (мы живем на планете) и со всем живым вокруг (все мы – земляне). Интересно, что непосредственное прикосновение стопами к земле и есть настоящее заземление, и я думаю, что не случайно электрики иногда называют этот процесс просто «землей». Научные исследования доказали на удивление положительное и недооцененное влияние на организм человека от установления связи с поверхностью Земли, включая улучшение сна, уменьшение воспалений и боли, снижение уровня стресса[93]. Каждый день надо находить время на то, чтобы ощутить свое тело и связаться с планетой, взглянуть вверх с того места, где мы находимся, и вознести хвалу за тонкую синюю линию, что окружает нас.

Понятно, что, пока я парила в невесомости на МКС, мне негде было твердо стоять обеими ногами на земле или ходить по траве босиком, но я смогла ощутить столь же преобразующую сознание связь с Землей через иллюминатор космического корабля. Теперь я понимаю, что при этом пережила своего рода заземление. Связь не была физической, но она была и не походила ни на что, когда-либо ранее пережитое мной.

Было ясно, что, хотя я находилась на космическом корабле, кружащем над планетой, я по-прежнему была ее частью, по-прежнему была дома. Спокойствие, которое я ощущала, помогало сосредоточиться на своей жизни и работе на борту МКС, а также почувствовать связь с домом благодаря общению с моей семьей на Земле. Такое заземление во время пребывания в космосе позволяло мне оставаться расслабленной, спокойной и действовать осознанно, что бы ни происходило вокруг. Это помогло мне быть полезным членом экипажа.

Здесь, на Земле, я обнаружила, что заземление может принести те же преимущества, что и в космосе. Прежде всего надо осознать, что это преобразующее чувство происходит от осознания того, что каждый из нас – небольшая, но значимая частица огромного целого, что личное здоровье каждого напрямую создано с благоденствием планеты, и что все мы – земляне.

Медитация и заземление – два способа держать связь с Землей, и мне они пригодились. Каждому важно найти и начать практиковать какой-то свой подход, который поможет по-новому воспринять жизнь и научить сохранять равновесие. К некоторым общим для всех преимуществам ощущения связи с планетой, которые я обнаружила (и которые испытал сама), проведя исследование этого вопроса, относятся установление значимых связей с людьми и планетой; оценка и принятие мер, основанных как на прекрасной, так и на не слишком приглядной реальности, что нас окружает; вера в то, что у каждой проблемы есть решение; благодарность за уникальный способ поддержания жизни на Земле; переключение внимания с себя на других; благоговейный трепет и изумление перед окружающим миром и умение найти в жизни высшую цель. Понимаю, это немало, но эти преимущества как на космическом корабле, так и на планете помогают нам становиться более полезными членами экипажа. Заземление открывает сердца и умы, помогая постичь нашу миссию в жизни и найти путь к ее выполнению.

* * *

В январе 2016 года, примерно через полгода после ухода из NASA, я обнаружила, что провожу много времени, посещая больницы, в том числе детские. Мой друг Гордон «Гордо» Эндрюс – один из самых творческих и заботливых людей, которых я знаю, – связался со мной по поводу художественного проекта на тему космоса, которому он содействовал в работе с Группой стратегических коммуникаций программы МКС. Мы договорились встретиться за чашечкой кофе в Космическом центре имени Джонсона, чтобы он мог поделиться со мной своей идеей. Он предложил объединить любовь к искусству и любовь к космосу и помочь ему в работе над проектом арт-терапии на тему космоса в одной из местных детских больниц.

Всякий раз, когда я прихожу в клинику, отчего-то возникает неприятное ощущение в животе. Я начинаю слишком остро воспринимать запахи, освещение и пластиковую стерильность среды, заполненную людьми, которым так же неприятно быть там, как и мне. Когда я прихожу в больницу кого-нибудь навестить, это противное ощущение представляет собой смесь страха, раздражения, беспомощности и тревоги из-за того, что кто-то, кто мне небезразличен, вынужден быть там. Но я также ощущаю надежду: может быть, я могу что-то сделать, чтобы утешить того, кого я пришла навестить, или ускорить его выздоровление. Из-за всех этих «ощущений» чувствовала и беспокойство, и желание узнать побольше о проекте Гордона.

Он объяснил, что с ним связался джентльмен по имени Айэн Сайон, художник, основатель и директор программы «Искусство в медицине» Детской онкологической больницы М. Д. Андерсона при Техасском университете в Хьюстоне. Он обратился к Гордо с идеей создать масштабный художественный проект на тему космоса для работы с детьми в больнице.

Ян уже несколько лет работал с маленькими пациентами над тем, что сам называл «общественными» художественными проектами. Дети понимали, что созданное ими творение становится частью более крупного коллективного произведения, которое потом будет представлено на выставке. Вся работа Айэна была сосредоточена на использовании искусства, чтобы помочь пациентам пережить лечение рака, и художника особенно интересовало применение искусства как инструмента для уменьшения боли и страха.

Перед обращением к Гордо Айэн уже воплотил в жизнь такие проекты, как размещение рисунков на городских автобусах, создание росписей-муралов на стенах больниц, анимация и большущий дракон по имени «Окоа-наездник на волнах». Окоа был 6 м в длину и почти 3 м в высоту, каждая его чешуйка представляла собой красочный и ни на что не похожий рисунок, созданный более 1300 пациентами. Когда я спросил Айэна: «А почему именно драконы?», он ответил: «Драконы – защитники, символ того, что даже перед лицом серьезной опасности есть надежда и счастье, что вера, мужество и любовь помогают видеть красоту и чудо творчества и понимать, что мы – часть чего-то большего, что плывет во Вселенной».

Надо отдать должное Айэну, не теряющему надежду стать астронавтом. Когда он впервые обратился к Гордо, он подал мысль о том, что лучше всего представить публике все произведения на тему космоса, созданные вместе с детьми, – полететь с ними на МКС в рамках проекта NASA. К сожалению – хотя, наверное, Айэн понимал, что до этого астрономически далеко, – такой полет пока не состоялся, однако вместо этого произошло кое-что другое, не менее впечатляющее.

Вместе с Айэном и Гордо мы решили, что для начала лучше всего будет создать скафандры по отдельным рисункам множества самых разных детей. Тогда это казалось самым очевидным и крутым символом работы астронавтов и полетов в космос, но, думая об этом сейчас, я понимаю, что скафандры – еще и наши «защитники», точь-в-точь, как дракон Окоа. Гордо устроил Айэну встречу с командой разработки скафандров ILC Dover (компании, которая изготавливает обмундирование для наших астронавтов), где он узнал, как конструируют скафандры, чтобы легче было разработать план работы с детьми в больнице.

Сотрудникам ILC Dover пришлась по душе идея скафандра-произведения искусства. Дэвид Грациози, старший инженер ILC Dover, помогал проектировать и разрабатывать скафандры, которые астронавты используют сейчас на МКС и только будут применять в будущем, когда мы вернемся на Луну и полетим на Марс. Именно Дэвид добился того, что компания ILC Dover решила помогать нам в создании художественной экипировки.

Теперь у нас был план, и мы могли начать работать с пациентами в Детской онкологической больнице М. Д. Андерсона. Так началось то, что мы назвали проектом «Художественный скафандр». Айэн, Гордо, Дэвид и я проводили время в больнице и вместе с детьми рисовали на маленьких квадратиках ткани. Мы собрали достаточно работ детей для создания скафандра, который назвали «Надежда». Сначала с помощью рисунков детей был оформлен один скафандр, но теперь их число выросло: уже пять скафандров созданы с помощью рисунков детей в больницах и центрах помощи беженцам более 50 стран. Экипировка получила названия «Надежда», «Смелость», «Единство», «Победа» и «Исследование»: все названия даны в честь мужества и предвидения детей, которые помогли их создать.

Скафандры «Смелость», «Единство» и «Победа» уже побывали на МКС и вернулись на Землю. Пока они были в космосе, мы провели специальную видеосвязь между детьми, центром управления полетами и экипажем на борту космической станции. Дети смогли увидеть свои работы и поговорить с экипажем, одетым в наши скафандры.

По мере того как проект «Художественный скафандр» приобретал глобальный масштаб, мы сформировали фонд «Пространство для искусства», который позволил нам взаимодействовать с больницами, центрами помощи беженцам и детьми по всему миру. Четыре директора и основателя – Айэн, Дэвид, Мария Ланас и я. Как работник NASA, Гордо не мог официально присоединиться к фонду, но он, как и прежде, наш амбассадор в отделе разработки программ МКС. Без него вся наша работа была бы невозможна.

Мария Ланас – художница, создавшая проект по обмену произведениями искусства и культуры под названием Projekt Postcard One world, объединивший воспитанников детских садов в Хорватии, Эквадоре, Иране и Соединенных Штатах при помощи рисунков и видеоконференций. Плодом реализации проекта стали не только новые дружеские отношения между детьми, но и прекрасное собрание детских рисунков, которое в течение трех лет (2016–2018) было представлено в международном аэропорту Даллеса в Вирджинии. В 2016 году я была там по пути на встречу с Айэном для начала нашего мирового турне «Единство» – поездки, в которую мы с ним отправились, чтобы задействовать детей из стран-партнеров по МКС, и я была совершенно очарована выставкой организованного Марией проекта. Благодаря магии соцсетей я познакомилась с Марией, и мы вместе работали над проектом «Открытки в космос», в котором приняли участие более тысячи детей из десяти стран. С тех пор Мария является обязательным участником нашей команды в фонде «Пространство для искусства».

Нам повезло, и кроме четырех основателей фонда нас постоянно и весьма щедро поддерживают: компания ILC Dover, которая продолжает помогать нам превращать детские рисунки в художественные скафандры; Дэвид Делассус со своей командой из ABlok Interactive Experiences в Германии, которые создают интерактивные онлайн-композиции из детских рисунков (например, арт-видео «Открытки в космос», отправленное на МКС); общественное движение UNITY, основанное нашей дорогой подругой Аленой Кузьменко в Москве для использования целебной силы искусства и вдохновения космоса среди детей и взрослых, проходящих лечение от рака по всей России. Алена постоянно участвовала во всех художественных проектах по всему миру.

Фонд «Пространство для искусства» вырос из работы проекта «Художественный скафандр». Мы объединеняем сообщества детей планеты посредством эмоций изумления и благоговения перед освоением космоса и целительной силой искусства. Наша стратегия включает продолжение реализации программ на тему космоса в области искусства в рамках лечения, присуждение стипендий и грантов студентам-искусствоведам и художникам, которые хотят развивать свои идеи арт-терапии на тему космоса, а также документирование и обмен нашим опытом в поддержку текущих исследований в области искусства и медицины. На момент написания этой книги мы создали восемь художественных проектов, в которых приняли участие более 3000 детей из больниц, центров для помощи беженцам и школ в более чем 50 странах. Надеемся, что в новом проекте создания художественного скафандра, который решено назвать «Вне пределов», примут участие дети из всех стран планеты. Когда художественный скафандр будет закончен, его представят на выставке во время Конференции ООН по изменению климата (COP26) в Глазго, Шотландия, в ноябре 2021 года. И очень даже может быть (держим пальчики на удачу), что когда-нибудь он отправится на МКС.

С той первой встречи с Гордо я участвовала во многих сеансах рисования для детей, больных раком, и будем надеяться, что период лечения – худшее, с чем им когда-либо придется столкнуться в своей жизни. Мне до сих пор страшно, когда звучат эти три слова «дети, больные раком», но, к сожалению, это так. ВОЗ сообщает, что рак – основная причина смертности детей и подростков во всем мире; ежегодно примерно у 300 тыс. детей в возрасте от нуля до 19 лет диагностируют онкологию. В Соединенных Штатах рак – главная причина детской смертности от болезней[94]. Американское Общество по борьбе с раком декларирует, что примерно у 11 050 детей в США в возрасте до 15 лет (и еще почти 6000 в возрасте от 16 до 19 лет) будет диагностирован рак в 2020 году. Получается, примерно 45 детям в США ежедневно диагностируют рак. К счастью, методы лечения совершенствуются, и общий показатель выживаемости при детской онкологии со временем резко вырос: если в 1970-е годы выживали примерно 10 % больных, то в 2010-х годах показатель превысил 80 %. Однако, хотя общий показатель возрос, выживаемость при многих редких видах рака в детском возрасте по-прежнему значительно ниже. К тому же, за те же несколько десятилетий число диагностированных случаев опухолей у детей слегка выросло. Более того, свыше 95 % детей, перенесших рак, до конца жизни страдают от серьезных проблем со здоровьем, вызванных долгосрочной токсичностью лечения онкологии[95].

Хотя причины возникновения рака у детей до конца не изучены, научные исследования не только продемонстрировали связь между воздействием окружающей среды и развитием онкологических заболеваний, но также показали, что дети, перенесшие рак, более уязвимы к неблагоприятным последствиям ухудшения экологической обстановки, таким как загрязнение воздуха. Доктор Кэтрин Метайер, адъюнкт-профессор Школы общественного здравоохранения Калифорнийского университета в Беркли, вместе со своей командой в 2016 году выиграла грант (в размере 6 млн долларов США) Национального института экологической медицины для изучения причин развития лейкемии у детей.

Исследование доктора Метайер показало, что тенденция к повышению частоты выявляемости болезни «указывает на важную роль» окружающей среды «в широком смысле, независимо от того, действует она отдельно или совместно с генетическими факторами». «В окружающей среде, – отметила она, – многое изменилось. Началось использование химических веществ. Мы все подвержены воздействию многих из них… Исследования связали риск лейкемии у детей с воздействием пестицидов и красок, курением отца и влиянием химических веществ на работе у обоих родителей». В своем труде доктор Метайер подчеркивает «необходимость профилактических программ по снижению вредного воздействия на окружающую среду и пропаганде здорового образа жизни, особенно ориентированных на уязвимые группы населения»[96].

Рак у детей и подростков по-прежнему считается редким и составляет менее 1 % всех случаев диагностирования онкологии в США. Возможно, именно поэтому только 4 % из миллиардов долларов, которые ежегодно расходуются в Соединенных Штатах на исследования рака, направляются на лечение детей.

На МКС было проведено множество исследований, связанных с раком (включая работы доктора Серены Ауньон-Чанселлор, упомянутые в главе 1). Условия микрогравитации на космической станции позволили ученым использовать новые модели изучения заболевания и применять лекарственные препараты нового состава. Например, поверхностное натяжение в невесомости изменяется так, что ученые смогли дополнительно усовершенствовать метод лечения под названием микрокапсуляция, применяемый для более точной доставки лекарств от рака в нужное место. Такая точечная доставка препаратов химио- и лучевой терапии снижает негативное воздействие на организм, вызванное их токсичностью[97]. Это пример научной работы в космосе, которая пойдет на благо детей, проходящих лечение от рака, но, к моему удивлению, ни одно из исследований опухолей на МКС на сегодняшний день не было ориентировано конкретно на лечение рака у детей. Мы надеемся, что наша работа в фонде «Пространство для искусства» поможет изменить это.

По мере того как я все больше и больше осознавала, через что проходят больные дети и семьи, ловила себя на том, что постоянно задаю один и тот же вопрос: почему. Статистика и реакция на нее шокирует. Ведь речь идет о детях. Я изо всех сил пытаюсь понять, как может считаться нормальной ситуация, при которой дети (не важно, сколько их) страдают от рака, любого другого заболевания или любой другой угрозы их счастливой и здоровой жизни. Я начала все больше и больше думать об этом с точки зрения здоровья планеты, а не каждого человека, ведь все на свете взаимосвязано. То, что мы делаем с планетой, мы делаем с самими собой и, что еще важнее, с нашими детьми.

* * *

Прибыв в Детскую онкологическую больницу Центра М. Д. Андерсона в Хьюстоне на один из первых сеансов рисования, я ничуть не удивилась, когда меня охватило это мучительное ощущение. Но в тот раз оно возникло не потому, что я навещала давнего друга или близкого человека. Я приехала принять участие в одном из наших занятий по созданию художественного скафандра. Мы прибыли в клинику, чтобы заниматься с детьми созданием красочных рисунков на ткани, которые потом предстояло сшить с рисунками других детей со всего света и использовать в изготовлении художественного костюма «Единство».

Я прихожу на эти сеансы рисования, вознося молитву о том, чтобы работа фонда «Пространство для искусства» оказала положительное влияние на жизнь больных детей, чтобы искусство и вдохновение, испытанное во время полетов в космос, которыми мы делимся с детьми, принесли им немного радости. Прихожу, зная, что у меня нет возможности по-настоящему понять, что приходится пережить этим детям и их семьям, прихожу, вознося благодарственную молитву за то, что мой сын здоров.

В тот день за столом сидело около пятнадцати маленьких детей. Все они проходили лечение от рака. Присутствовали некоторые из их родителей, а также персонал больницы, несколько моих коллег-астронавтов и работников NASA, а также Айэн, Дэвид и Гордо.

Я случайно села рядом с маленькой девочкой 8 лет: после химиотерапии она потеряла все волосы, и на ней была яркая шапочка. Мы с этой умненькой юной леди завели разговор о жизни в космосе. Она рассказала мне о том, что видела звезды, мы с ней показывали вверх и представляли, что вокруг нас космос.

Затем, набрав краску на кисть и проводя ею по ткани, она небрежно заметила: «Быть астронавтом, наверное, очень похоже на то, что происходит со мной».

Ее слова поразили меня, но я продолжала улыбаться и попросила ее рассказать мне, что она имела в виду.

Мы продолжали рисовать, и чуть позже она непринужденно сравнила работу астронавта с лечением в больнице. «Вам ведь там тоже нельзя повидаться ни с мамой, ни с папой, ни с друзьями, выйти на улицу, когда захочешь, тоже нельзя, приходится есть непривычную еду, тело меняется, вам делают анализы и проводят тесты, и вроде как у вас там тоже радиация».

Силы небесные!

Затем она начала говорить, что дома ей нравилось рисовать. Я рассказала ей о рисовании в космосе, и она решила, что это забавно, сказала, что надеется, что когда-нибудь, может быть, она тоже сможет порисовать в космосе.

Айэн, который, как и положено гениальному художнику, стоит за нашими художественными скафандрами, сказал мне, что во время сеансов я еще не раз услышу от детей столь «мудрые не по годам» философские высказывания. Но никогда раньше мне не доводилось слышать более обстоятельного и вдумчивого рассуждения от столь юного существа.

Всякий раз, как я захожу в больницу в своем синем костюме астронавта, персонал благодарит меня и говорит, что встреча со мной вдохновит детей. Я рада, что визит в качестве астронавта помогает им, потому что именно к этому мы и стремимся ради этих детей. Но правда в том, что всякий раз, когда я ухожу с этих встреч, у меня остается чувство, что мне не под силу вдохновить этих детей так, как вдохновляют меня они, а также надежда, и смелость, и сила, которые я вижу у них и их семей.

Каждый раз, когда я провожу один из сеансов, испытываю благоговейный трепет перед всеми детьми. Я так ясно вижу, что на пересечении искусства и пространства происходит исцеление. На каждом сеансе всегда присутствует как минимум один ребенок, который, видимо, сидит там лишь потому, что этого захотели родители. Такие дети неохотно заходят в комнату с таким видом, словно предпочли бы вернуться на больничную койку и поспать. Сначала, когда они только усаживаются за стол, я вижу, что их не слишком интересует рисование. Но потом, через несколько минут, они садятся прямее, принимаются болтают с тем, кто сидит рядом, начинают рисовать. Их увлекают мысли об исследовании космоса, они делятся рассказами о своих переживаниях. И я вижу, как эти дети выходят за пределы ограничивающих их обстоятельств и находят в себе силы не только выпрямиться и начать рисовать, но и представить свое будущее за пределами больницы.

Размышляя над глубокими словами той маленькой восьмилетней девочки, я понимаю, что они запали мне в сердце. Для меня это был момент осознания себя – я нашла свое «место». В тот день я открыла для себя следующую миссию в своей жизни. Слова девочки заставили осознать, как мне повезло: я имела возможно слетать в космос, чтобы вернуться на Землю и работать над нашими проектами вместе с этими детьми, объединяя для ребят по всему миру вдохновение, обретенное во время полетов в космос, и целительную силу искусства. И теперь я вижу в этом смысл своей жизни: мы всегда должны искать способы применить свой опыт, чтобы помочь сделать жизнь лучше – и другим, и самим себе.

* * *

Представьте себе экипаж космического корабля, выполняющего миссию на Марсе. При нашей нынешней технологии двигателей на то, чтобы добраться до красной планеты, понадобится минимум 9 месяцев в довольно ограниченном пространстве космического корабля. Затем им предстоит провести по крайней мере еще 500 дней на Марсе, ведь для того, чтобы при первой возможности вернуться на Землю, придется дожидаться, пока наши планеты снова не займут относительно друг друга благоприятное положение; а затем экипаж ждет путь домой – еще 9 месяцев полета. Для такого путешествия заземление – в кавычках и без – понадобится как экипажу, так и космическому кораблю.

Моя юная подружка из больницы была права, когда сравнила свой опыт лечения рака с моей работой астронавта. Мы точно так же не можем ни повидаться, ни поговорить со своей семьей и друзьями, не можем выйти на улицу, когда захочется; приходится есть совсем непривычную еду, тело меняется, на нас проводят тесты, и у нас тоже есть радиация. И, как дети, которые проходят лечение от рака и не знают, вернется ли их жизнь когда-нибудь в нормальное русло, так и астронавты во время своего полета на Марс на более 56 млн км увидят, что Земля в иллюминаторе перестанет быть узнаваемой, а превратится просто в тускло светящуюся точку[98]. (Для справки: самое дальнее место, до которого мы, люди, добирались в космосе от Земли – Луна. Хотя добраться туда тоже нелегко, и до нее больше 400 тыс. км, по сравнению с полетом на Марс, это все равно что сбегать в ближайший магазин на углу.)

Мне стало ясно, что нам придется что-то делать, чтобы астронавты постоянно поддерживали эмоциональную связь с Землей, независимо от того, как далеко они от нее, и чувствовали себя «приземленными» в своем новом доме. Нам понадобятся занятия, подобные сеансам рисования в больнице с детьми-пациентами, потому что астронавты больше не будут видеть в иллюминаторах сияющую, красочную Землю. Для поддержания связи с родной планетой им нужно будет уметь рисовать, или исполнять музыку, или заниматься чем-то еще, чтобы оставаться в космосе людьми. Будь то рисование или воспроизведение музыки на айпаде, а еще лучше – на специальной палубе для голографических показов, как в «Звездном пути», – астронавтам надо будет взять с собой в полет кусочек дома, пусть даже совсем крохотный.

На время пребывания на МКС я брала с собой в космос несколько мелочей – напоминание о том, «кто я такая» на Земле. Я украсила свой отсек двумя маленькими плюшевыми собачками от сына, а также фотографиями семьи и друзей; я взяла любимую книгу для чтения, на мне была футболка от моей школы и обручальное кольцо на цепочке. Все эти мелочи помогали воспринимать космическую станцию как свой дом и делиться впечатлениями с дорогими мне людьми на планете. Все, что я решила взять с собой в космос, было так важно, что мне хотелось захватить это с собой обратно на Землю. Мы – люди, и мы тесно связаны с нашей родной планетой. Мы – земляне. Больше всего мне нравится думать о сохранении связи с Землей в космосе, ощущая себя ее частью, ведь, куда бы мы ни прилетели, мы прилетим с Земли.

По мере того как мы будем забираться все дальше от дома, это ощущение связи станет более необходимым, чем сейчас, во время полетов на низкой околоземной орбите. Уверена, что нам под силу совершить эти путешествия, но мы должны быть внимательны и удовлетворять не только материальные потребности космического корабля, совершающего полет в столь экстремальных условиях, но и эмоциональные и психологические потребности экипажа, ведь в конечном итоге от этого зависит здоровье астронавтов. Спектр наук, задействованных в подготовке и осуществлении таких миссий, вполне может быть более широким, чем непосредственное ракетостроение. Астронавтам будет все более важно умение действовать в команде, чувствовать, что их работа имеет смысл, проявлять гибкость в подходе к решению проблем и сопереживать своим товарищам по экипажу. Расстояния, которые люди никогда раньше не преодолевали, радиация, ограниченное пространство, задержки связи до 40 минут и прочие факторы, которые так красноречиво перечислили, рисуя скафандры, наши юные пациенты онкологической больницы, станут неотъемлемыми частями этого эпического путешествия.

В конце 1980-х годов исследователи начали уделять внимание салютогенным (или благотворным) аспектам путешествий в космос. По опыту проведенных исследований полетов человека в космос мы знаем на сегодняшний день одно: все опрошенные астронавты сообщили о положительных изменениях в результате полетов в космос; в целом, они описали, что смогли по-новому оценить жизнь, существующую на планете, и воспринимать ее как наш общий дом. В 1987 году мой хороший друг Фрэнк Уайт, философ космоса и писатель, ввел термин «обзорный эффект», который в настоящее время широко используют в описании переживаний астронавтов при наблюдении Земли из космоса. Фрэнк сформулировал философию обзорного эффекта, изучая, что могут испытать люди в будущем, когда будут постоянно жить за пределами Земли. Он признан ведущим экспертом в этой области и продолжает исследования, выясняя, как обзорный эффект способен помочь нам, людям, достичь более масштабной цели[99].

Фрэнк впервые задумался над идеей обзорного эффекта, когда сам находился вне Земли. Пролетая через всю страну и глядя в иллюминатор самолета, он представлял, каково это – постоянно жить за пределами планеты, где-нибудь на космической станции между Землей и Луной (это весьма выгодная точка обзора, с которой все равно будет видна Земля). С высоты 9 км над Землей все, что он видел внизу, выглядело мелким и незначительным.

«Я знал, что люди там, внизу, решают от моего имени вопросы жизни и смерти и воспринимают себя очень серьезно, – сказал он мне. – С высоты реактивного потока мне казалось абсурдом, что они могут как-то повлиять на мою жизнь. Все равно что муравьи вдруг стали бы создавать законы для людей… Я знал, однако, что, когда самолет приземлится, все в нем – и я в том числе – станут вести себя точь-в-точь как люди, над которыми мы пролетали». Свою мысль он продолжил так: «Если бы я жил [постоянно в космосе], я всегда мог бы видеть Землю. Я видел бы ее издалека. Я видел бы ее как единое целое. Без всяких границ и разграничительных линий. Это осознание стало бы знанием. Тем знанием, которое мы, проживая на поверхности планеты, с трудом постигаем философски или мысленно. И тут мне пришел в голову термин “обзорный эффект”…»

«Люди, живущие в космосе, будут воспринимать как должное философские идеи, на формулирование которых на Земле ушли тысячи лет».

После того полета на самолете и на основе размышлений о том, что будут испытывать постоянно проживающие за пределами планеты люди, Фрэнк сформулировал гипотезу обзорного эффекта, согласно которой наше восприятие меняется, когда мы видим планету из космоса, «своими глазами наблюдаем, что Земля действительно находится в космосе». Чтобы продолжить исследование, он обратился к тем, чей опыт ближе всего походил на жизнь космических переселенцев, к астронавтам. Исследования Фрэнка и других ученых, изучающих полеты человека в космос, показали, что после возвращения астронавты сообщают о повышении уровня универсализма – иными словами, они начинают больше ценить других людей и природу. Таков, безусловно, был и мой опыт, именно это я пыталась объяснить, рассказывая о собственном моменте озарения и откровения при виде восхода Земли, и выразить в виде трех простых истин: мы живем на планете, все мы – земляне, которых защищает тонкая синяя линия[100].

Исследователи признают психологические преимущества, которые астронавты испытывают при созерцании Земли; сюда относят «снижение стресса и даже вдохновляющие духовные или трансцендентальные переживания», как пишет Кирстен Уир в своей статье 2018 года «Миссия на Марс», ссылаясь на сделанный доктором Ником Карасом обзор психосоциальных проблем, связанных с путешествиями в космос на большие расстояния. Канас предупреждает, что такие преимущества «будут недоступны с дистанции в 56 млн км. Никто не знает, каково это – видеть Землю точкой на небе. Может быть, это не возымеет никакого эффекта, но возможно и обратное»[101].

Поскольку «возможно и обратное», NASA и другие международные космические агентства продолжают исследовать психологические проблемы путешествий в глубокий космос, чтобы иметь возможность удовлетворять потребности человека в связи с такими полетами. Я, например, верю, что в восприятии человеком космических полетов произойдет сдвиг, когда у нас не будет больше возможности поддерживать визуальную связь с нашей планетой.

Некоторые из этих исследований посвящены использованию методов снятия стресса и улучшения настроения, среди них – виртуальная реальность (VR), дополненная реальность (AR), цифровая терапия и даже стимуляция мозга[102]. У этих методов есть нечто общее, в том числе обращение к восприятию природы, сенсорное погружение и способы поддержания связи с Землей. Программа NASA по исследованию человека заключила контракт с Центром космической медицины Медицинского колледжа Бейлора, чтобы помочь решить проблемы освоения человеком глубокого космоса посредством консорциума под названием Институт трансляционных исследований космического здоровья (TRISH). TRISH ведет поиск самых новых и значимых инноваций в науке и медицинских технологиях, которые помогут NASA отправить людей на Марс, а также адаптировать эти инновации для улучшения жизни на Земле. Их цель – раздвинуть границы технологии, исследуя возможность использования идей, применение которых на данный момент представляется недосягаемым.

Одно из исследований, которое я нахожу интересным, проводится в Антарктиде, самом чуждом для всего живого и далеком месте на Земле, и возглавляет это исследование мой его коллега – бывший астронавт доктор Джей Баки. Джей летал по программе «Спейс шаттл» на шаттле «Колумбия» и был в 1998 году членом экипажа STS-90: в ходе этого 16-дневного полета проводились исследования в лаборатории Neurolab. Астронавты проводили эксперименты, проливающие свет на проблему воздействия микрогравитации на мозг и нервную систему человека.

С 2001 года Джей является профессором в Медицинской школе Дартмут, где также возглавляет Лабораторию инноваций в космической медицине. Одна из областей его исследований – тестирование и разработка самоуправляемых, автономных, интерактивных, ориентированных на конкретную среду инструментов влияния на здоровье, а также виртуальной реальности для использования в изолированных и замкнутых средах (например, на исследовательских станциях в Антарктиде и на космических станциях). Вместе с коллегами он оценивает применение такой технологии, чтобы помочь оказавшимся в замкнутом пространстве людям решать три основные задачи: улаживать конфликты, управлять стрессом и улучшать настроение.

В 2020 году Джея спросили в интервью, как люди справляются с изоляцией во время пандемии COVID-19. «Жить в изоляции и в ограниченном пространстве сложно всем, – подтвердил он. – Долгосрочные отношения очень значимы, вам важно уметь справляться с конфликтами, со стрессом, сохранять хорошее настроение, а также делать все это так, чтобы укреплять взаимоотношения с теми, кто нам дорог».

Он добавил: «Во время полета в космос или пребывания на антарктической станции вы зависите от своих товарищей по экипажу и людей, с которыми живете. Мы, конечно, видим это, наблюдая за жизнью людей в космосе или в Антарктиде, но это относится и к нашей повседневной жизни»[103].

Виртуальную реальность, в которой представлены леса, пляжи и города, тестируют на антарктических станциях Австралии, чтобы выяснить, обеспечивает ли она поддержку полярным исследователям; данное наблюдение также послужит основой для разработки программ поддержки астронавтов в полетах в космос продолжительностью 1 год, подобных полету на Марс. В 2018 году в интервью Джей объяснил, что виртуальная реальность, позволяющая людям практически погрузиться в природу – «при этом они могут оказаться в Баварских Альпах или на пляже в Австралии», – оказывает оздоравливающее воздействие, аналогичное влиянию самой природы: «это способно помочь людям снять стресс [и], возможно, также повышает внимание и улучшает психическое состояние»[104].

Многие исследования направлены на то, чтобы лучше понять влияние нашей связи с природой на здоровье и благополучие, и их результатами стали несколько концепций и теорий. Например, концепция «биофилии» биолога-теоретика Э. О. Уилсона; как было недавно написано в статье в газете Washington Post, это гипотеза о том, что «на протяжении миллионов лет люди выработали эволюционное предпочтение зеленой, изобилующей пышной растительности окружающей среды, поскольку именно она предоставляет пространство для восстановления после стресса и усталости». Аналогичная теория «восстановления внимания», разработанная в 1980-х годах Рэйчел и Стивеном Капланами, профессорами Мичиганского университета, известными исследованиями влияния природы на отношения и здоровье людей, «предполагает, что завораживающее свойство природы… позволяет нам восстанавливаться после истощающей внимание и часто гиперстимулирующей современной жизни»[105].

Другие исследования, подобные работе в Антарктиде, выходят за рамки попыток понять влияние на людей реальной природы и фиксируют, как мы реагируем на «природу» в виртуальной реальности. Одну из таких работ проводили в 2020 году психологи из Университета Эксетера и Университета Суррея в Великобритании. По словам одного из авторов, доктора Патрика Уайта, они обнаружили, что «виртуальная реальность способна помочь нам улучшить состояние людей, которые не имеют легкого доступа к миру природы, например находящихся в больнице или проходящих длительное лечение. Но она также способна стимулировать укрепление связи с природой в популяциях здоровых людей; такая методика может способствовать более осознанным действиям по отношению к природе, а также побуждать людей защищать и сохранять ее в реальном мире»[106]. Ради здоровья и благополучия людей здесь, на Земле, и даже когда мы решимся обосноваться в таком далеком месте, как Марс, мы все равно будем искать (и находить) новые методы почувствовать себя «заземленными».

* * *

В 2015 году, в тот же день, когда я уволилась из NASA, я вылетела в Нью-Йорк на Всемирный Научный фестиваль. Именно там впервые узнала, что такое The Studio — отдел Лаборатории реактивного движения NASA (JPL) в Пасадене, штат Калифорния[107].

Я прибыла на Гулд-Плаза на территории кампуса Нью-Йоркского университета, где мне предстояло выступить с презентацией в павильоне NASA Orbit Pavilion о фотосъемке Земли из космоса. Я понятия не имела, что такое Orbit Pavilion, но предположила, что это, наверное, большой шатер, установленный NASA для проведения презентаций. Позже я с радостью разглядела, что это вовсе не шатер, а большая спиральная конструкция из алюминия, напомнившая мне лежащую на боку ракушку морского моллюска-наутилуса. Массивную интерактивную художественную инсталляцию создала команда The Studio из JPL в ответ на заданный ими же вопрос: «Что, получится, если связаться со всеми 19 научными спутниками Земли, которые непрерывно кружат в космосе, проводя наблюдения за планетой, собирая данные обо всем на свете, от ураганов до последствий засухи, и “вернуть их с небес на Землю”?».

Ответ The Studio состоял в том, чтобы привязать звук к траекториям вращающихся над Землей спутников, что дало возможность «слышать» их движение. Каждый раз, когда спутник пролетает наверху, он запускает в спираль свой звуковой сигнал, позволяя «слышать» его местоположение. Когда спутники движутся в космосе, звук одного из них может напоминать грохот волны, а другого – кваканье лягушки, и они перемещаются по 28 динамикам в стенах павильона. Команда The Studio при помощи этой конструкции и создания звукового ландшафта «спустила спутники с небес на Землю», и все могли их услышать. В тот день я имела честь представить снимки нашей планеты, сделанные из космоса, в этом массивном и объемном произведении искусства. Orbit Pavilion произвел на меня такое впечатление, что я провела небольшое исследование, стараясь побольше разузнать о The Studio и тех, кто там работает. Так я познакомилась с Дэном Гудсом, который является основателем The Studio и ее ведущим «визуальным стратегом».

«Я увлечен созданием моментов в жизни людей, напоминающими им о том, какое это чудо – жить», – сказал Дэн во время нашего интервью, которое я взяла у него по видеосвязи из своего домашнего «офиса», а Дэн в это время сидел в шезлонге во дворе своего дома. Воспроизводя разнообразные звуки природы, «исходящие» от спутников, а также используя свет, проходящий сквозь ажурную металлическую конструкцию павильона, как объяснил Дэн, «мы хотим, чтобы люди ощутили связь со множеством спутников, вращающимся над нами по орбитам, которые нам не видны, и хотим, чтобы это пространство побуждало к созерцанию и размышлению. Это творение должно вызывать изумление. Ты входишь туда и можешь закрыть глаза и сконцентрироваться на расположении звуков. Когда перед глазами слишком много всего, мы обычно смотрим, а слушаем мало. Прекрасно было заходить в павильон и видеть людей с закрытыми глазами».

На своем сайте Дэн называет себя «любознательным человеком, художником, креативным директором и оратором… человеком, решающим стоящие перед ним задачи творчески… тем, кто ищет все, что будоражит разум и душу». Возможно, именно поэтому каждый раз, когда я его вижу, он производит впечатление глубоко задумавшегося человека – возможно, он представляет свой следующий проект.

После окончания Колледжа дизайна ArtCenter в Пасадене, штат Калифорния, Дэн захотел применить в науке свои навыки дизайнера. Он познакомился с доктором Чарльзом Элачи, который, будучи в то время директором JPL, искал способы познакомить общественность со сложной работой компании. JPL – центр NASA, который год за годом получает признание за работу на переднем крае возможного в освоении космоса. JPL отвечает за роботизированное исследование Солнечной системы и управляет 19 космическими аппаратами и 10 основными приборами, которые реализуют проекты в области планетологии, геологии и выполняют астрономические миссии в космосе, включая управление марсоходами.

«У меня было около двух секунд, чтобы убедить, что мой проект того стоит», – вспоминал Дэн. и я сказала: «Разве не здорово будет, если художники придумают новые способы исследования космоса?» А он мне ответил: «Я не совсем понимаю, чем вы занимаетесь, но я дам вам полгода».

Это было в 2003 году. С тех пор Дэн расширил свою команду до пяти очень талантливых визуальных стратегов, включив в нее Дэвида Дельгадо, человека, которого называет своим «творческим единомышленником» с тех пор, как они вместе учились в ArtCenter.

Когда слышишь о таких планетоходах, как марсоход «Персеверанс», или космических зондах, отправленных в дальний космос – «Джуно» к Юпитеру, «Кассини» к Сатурну, «Новые горизонты» к Плутону, – или о программе «Вояджер», цель которой – изучение межзвездного пространства или поиск и обнаружение экзопланет, – все это JPL. В команду Дэна в The Studio входят пять разносторонне одаренных человек, не только художники и дизайнеры, но также стратеги и мыслители. Они страстно увлечены работой с учеными и инженерами, вместе разрабатывают будущее и решают сложные проблемы, помогая им «думать дальше своего мышления». Они также помогают ученым и инженерам держать связь с обществом, предоставляя людям уникальные проекты, участие в которых не только помогает понять суть работы JPL, но и, что более важно, наделяет их чувством благоговения перед Вселенной.

В то время как ряд проектов от The Studio представляют собой крупномасштабные инсталляции, вроде павильона Orbit Pavilion, одним из наиболее впечатляющих является самый маленький, хотя по названию об этом и не догадаешься. Называется проект «Большая песочница» и включает шесть комнат, заполненных большими кучами песка, а также совершенно уникальный экспонат: одну-единственную песчинку с просверленным в ней крохотным отверстием.

Песчинка символизирует нашу Галактику, Млечный путь. Крошечное отверстие просверлили, чтобы показать не только наше место в системе Млечного пути, но и тот факт, что в этой мельчайшей части нашей Галактики мы уже обнаружили тысячи других планет вокруг других звезд.

Теперь подумайте вот о чем: если песчинка представляет всю нашу Галактику, тогда, чтобы составить себе представление о количестве галактик в известной нам Вселенной, надо оценить размеры шести комнат, заполненных песком. Благодаря этому творческому решению The Studio дала нам возможность увидеть Вселенную сквозь отверстие, просверленное в песчинке. (Должна признать, я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью о том, что песчинку можно просверлить!)

Я поделилась с Дэном впечатлением, которое произвела на меня «Большая песочница». «У меня от нее мурашки, – сказала я ему. – В то же время это вернуло меня к яркому детскому воспоминанию о том, как я разглядывала нашу Вселенную на плакате-раскладушке из журнала Nat Geo, и я еще раз убедилась в том, как дорога мне наша малюсенькая планета в непостижимо огромной Вселенной».

Я часто возвращаюсь мыслями к тому моменту в детстве. Должно быть, мне было тогда лет десять. Родители, как и многие в то время, были подписаны на National Geographic. (На наших книжных полках также стояли полные энциклопедии – интернет прежних дней. Жаль, что они у меня не сохранились.)

Я рассказала об этом Дэну.

«Я тогда села на пол в своей комнате с последним номером журнала и раскрыла его на середине. Я всегда прежде всего открывала середину журнала, потому что там обычно был вложен классный постер. Тот номер был посвящен космосу, и да, плакат был классным. Большую его часть занимал изображенный на белом фоне какой-то эллипс, он был и черным, и красочным. Внутри этого эллипса была известная нам Вселенная. Когда сейчас я думаю об этом, концепция известной нам Вселенной до сих пор кажется мне непостижимой (наверное, потому, что представить себе неизвестную вселенную еще сложнее).

«Мне было 10 лет, я рассматривала плакат и впервые была очарована его красотой. Поискала на плакате надпись “вы находитесь тут”. Потом уставилась на него с вопросами. Слова “известная нам Вселенная” казались понятными, а что это такое белое вокруг? Неизвестная вселенная? Небеса? Бесконечность? И тут мой взгляд сместился с края белой страницы на пол и дальше, к окну».

Дэн широко улыбался, пока я рассказывала ему о том дне, потому что это было одно из тех переживаний, «оставляющих неизгладимую память», которые стремится создать у каждого команда The Studio.

«Один из моих памятных моментов работы в JPL, – сказал он мне, – был, когда я показал (под микроскопом) песчинку с просверленным в ней отверстием парню, который направляет “Хаббл” [космический телескоп] в разные точки космоса. “Это я решаю, куда его направлять”, – заявил он мне. Смех, да и только. Поэтому он посмотрел на отверстие в песчинке, поднял глаза на меня и пару секунд пристально так глядел, а затем сказал: “Ты напомнил мне, почему я тут работаю”».

«А я тогда подумал: “Вот это здорово! Я аутсайдер, и я забываю, что, когда человек поглощен всякими мелочами и всей бюрократией, он вроде как забывает о великом, крутом, эмоциональном посыле, с которым начинал работать. И это был действительно прекрасный момент”».

Я думаю обо всех исследованиях планет, которые проводятся с помощью роботизированного космического корабля JPL, помогающего нам устремляться все дальше и дальше от Земли, формируя связь между нами и окружающей Вселенной. Один из множества прекрасных примеров – отправленный к Сатурну космический зонд «Кассини-Гюйгенс». Проведя в космосе два десятилетия, он в 2017 году завершил свое потрясающее путешествие, передав нам бесценные научные сведения, а также изображения Сатурна и его многочисленных лун. Кроме этого, он расширил наше понимание взаимоотношений Земли со знаменитой своими кольцами газообразной планетой. На одном особенно впечатляющем снимке Сатурн виден со своими кольцами, а внизу под ним – малюсенькая светящаяся точка. Эта светящаяся точка – мы.

Одна из задач всей команды JPL, включая The Studio, – поиск новых планет у других звезд, и они даже находят планеты, на которых могла бы существовать жизнь, подобная нашей на Земле. Можно подумать, что при изучении столь далеких мест исследователи будут ощущать неуверенность, кто мы такие и где мы все находимся в космосе, но это не так. Дэн и все остальные, с кем я разговаривала, кто занимается такого рода поиском и исследованиями, говорили мне прямо противоположное – лучше понимая Вселенную, мы лучше узнаем самих себя.

Возвращая рассказ о Дэне снова на Землю, расскажу, как он поделился со мной своим моментом прозрения.

«Меня будто молнией ударило, и я буду помнить это всю оставшуюся жизнь, – сказал Дэн. – Это произошло, когда мой друг и пастор Ирвин Макманус говорил о том, что быть живым – дар и привилегия. Я думал о работе или о чем-то еще, пока он говорил, и помню, как то, что он говорил, каким-то образом вдруг дошло до меня. Я действительно это услышал. Быть живым – это дар и счастье! Что мне делать с этим знанием? Оно постоянно заставляет меня задумываться. И постоянно заставляет меня высоко ценить все, что происходит вокруг».

Дэн развернул камеру, чтобы мне было видно: он находится во дворе своего дома, он приблизил изображение, показывая мне особое место, где росла высокая, нежная трава. «Вот сейчас я вижу и чувствую, как колышется трава, и мне нравится смотреть, как она колышется. Именно поэтому у нас тут кругом трава. У меня замечательная жена, и она все здесь [во дворе] распланировала, но я сказал: “А давай у нас тут будет трава, чтобы она колыхалась на ветру? Мне хочется, чтобы росла высокая трава”, и она посеяла тут эту траву для меня».

Он описал, как взгляд на колышущуюся траву и мысль о том, что она растет тут, напоминает ему, какое это счастье – жить, о необходимости держать цель, быть целенаправленным и спрашивать себя: «Не напрасно ли я провожу свою жизнь?».

«Когда я думаю о значении слова “заземление”, – сказал Дэн, – мне кажется, это означает смирение. Это означает, что ты не принимаешь все вокруг как само собой разумеющееся. Это означает, что ты принимаешь дар и счастье быть живым. Сознаешь, что все в мире вращается не вокруг тебя, сопереживаешь, слушаешь других и принимаешь, хотелось бы думать, верные решения, которые прежде всего берут в расчет людей, имеющих к этому отношение. Думаю, в этом и состоит заземление».

Работа Дэна в The Studio имеет большое значение. Он призван помочь людям ощутить благоговению и изумление перед нашей Вселенной и принять это ощущение в обыденной жизни. Так мы заземляемся, держим свою цель и поддерживаем связь с миром вокруг нас.

* * *

Полеты в космос вернули меня на Землю. Я понимаю, что это довольно странное заявление, но это так. Я отправилась в космос для участия в международной научно-исследовательской экспедиции, но, пока я находилась там, моя связь с домом и взгляд на Землю как на свой дом стали глубже и шире. Оказавшись дальше всего от планеты, я обнаружила, что ощущаю себя крепче привязанной к ней, чем когда-либо раньше, когда обеими ногами стояла на земле.

Это осознание одновременно и смиряет, и возвышает. Именно это ощущение помогало мне «заземлиться», пока я находилась в космосе, и по-прежнему помогает чувствовать крепкую связь с Землей сейчас, когда я вернулась и стала больше ценить и понимать, кто мы такие и где мы все находимся в космосе.

Связь с Землей способна позволить нам простейшим из возможных способов признать реальность, чтобы реагировать на нее максимально эффективно. Эта реальность подразумевает три простые истины, которые мы усваиваем в космосе: мы живем на планете, все мы – земляне, и единственная граница, которая важна, – тонкая синяя линия атмосферы, что защищает всех нас. Качество жизни на Земле, нашего общего будущего зависит от качества нашего отношения к планете. Отрываясь от земли, мы становимся уязвимы и рискуем потерять равновесие. Это относится и к космическому кораблю, и ко всей планете. Точно так же, как астронавтам важно иметь заземление на МКС и правильно управлять работой систем искусственного жизнеобеспечения, которые мы создали, чтобы пребывание там было безопасно для здоровья, так и нам важно правильно управлять системой жизнеобеспечения, которая в течение тысячелетий обеспечивала нашу жизнь на космическом корабле «Земля».

Не следует удивляться тому, что наше отношение друг к другу влияет на качество наших отношений не только с ближними, но и с теми людьми, которых мы даже не знаем. Когда мы относимся друг к другу с уважением, по-доброму, наши отношения в целом здоровы и имеют шанс на процветание. То же самое касается и того, как мы относимся к нашей планете. Нам нужно установить позитивные, наполненные заботой отношения с нею, и так же мы должны относиться ко всему живому, чье существование она обеспечивает.

Мне снова вспоминаются мудрые слова моей маленькой подружки из больницы. Жизнь в больнице, которую она описала, – именно то, что может ожидать нас в недалеком будущем, если сегодня мы не станем заботиться о нашей окружающей среде: жизнь в изоляции, непрерывное лечение, бесконечные тесты в строго контролируемой и стерильной среде. (На момент написания этой книги уже год как продолжалась пандемия, которая дала нам некоторое представление о том, каким может стать подобное будущее, но наша жизнь в период COVID-19 не так плоха по сравнению с тем, что нам пришлось бы испытать, если бы что-то случилось с окружающей средой в целом.) Для того чтобы просто выжить на Земле, у нас, возможно, не останется иного выбора, кроме как жить, словно мы находимся на Марсе. Состояние окружающей среды влияет на то, как мы живем. От того, насколько хорошо мы заботимся друг о друге и о нашей системе жизнеобеспечения, будет зависеть, как и насколько часто мы сможем общаться с семьей и друзьями, какая пища будет доступна для употребления и как в ответ на это будут меняться наши тела.

Невозможно отрицать скрытую сложность этих идей, когда мы думаем о них в масштабе всей планеты и снова начинаем чувствовать себя подавленными, задаваясь вопросом: «Что же я могу сделать?». Но проблемы могут стать менее сложными, если мы будем помнить о трех простых истинах в нашей повседневной жизни и вспомним, как важны мелочи.

Исследования показали, что люди, которые регулярно ходят босиком по земле и пускают в свою жизнь добро, заявляют о более высоком уровне счастья и хорошего самочувствия. Суть довольно проста: между здоровьем планеты и личным самочувствием существует неоспоримая связь. Нам важно вести такой образ жизни, который учитывал бы нашу связь с миром, а также помнить, что мы обитаем на живой планете.

«Заземление» может помочь нам решить проблемы планеты. Когда мы сталкиваемся с растущей сложностью и неопределенностью нашего мира, забота и внимание способны помочь нам найти решения наших, казалось бы, неразрешимых проблем. Найдите свой путь, держа разум и сердце открытыми.

Мы должны быть прозорливы и вдумчиво инвестировать в заботу о системах жизнеобеспечения планеты. Поступая таким образом, мы заботимся обо всей жизни на ней. Это лучший способ гарантировать, что мы оставим своим детям планету в таком состоянии, которое позволит им процветать (и предоставим им возможность заботиться о ней точно так же, чтобы потом оставить ее своим детям, и так далее). Разве есть на свете способ лучше проявить нашу любовь к ним и будущим поколениям?

Такая прозорливость, такое заземление – призыв к действию.

Благоговение и изумление при знакомстве с Землей вызывают смирение, и я чувствую, что мой долг – заботливо поделиться этим ощущением. Я решила делать это с помощью своих картин и работы фонда «Пространство для искусства», с помощью этой книги, ежедневного принятия правильных решений, с помощью определенной деятельности и более активного участия в жизни не только моего района, но и всей планеты. Всем нам крайне важно принять на себя обязательства внести изменения в повседневную жизнь и жизнь всего сообщества, что способно привести к существенным переменам.

До своего первого полета в космос я никогда особо не задумывалась о том, что мы живем на планете. Теперь я думаю об этом каждый день. Я никогда раньше не думала о том, что происходит, когда мои ноги касаются Земли, и что это значит. Теперь я это знаю. Я хочу, чтобы все испытали это ощущение и знали, что вовсе не обязательно отправляться в космос, чтобы почувствовать это. Тот же благоговейный трепет и изумление, которые приходят во время космического полета и наблюдения за Землей из космоса, могут вдохновить каждого из нас и здесь, на нашей планете.

Моя подруга, одна из самых заботливых людей, которых я знаю, Кристина Расмуссен (написавшая книги «Вторые Первые» и «Куда же ты?») пригласила меня принять участие в первой части ее подкаста «Дорогая жизнь», в которой мы обсуждали преобразующий характер моего пребывания в космосе. С тех пор я всякий раз улыбаюсь, читая ее рассуждения о нашей беседе. Недавно она выложила на своей странице в Instagram красивый снимок, сделанный во дворе ее дома на восходе солнца, и написала: «Могу только гадать, каково это – видеть восход солнца по 16 раз в день. МКС делает один виток вокруг планеты за 92 минуты, так что астронавты видят каждый день по 15–16 восходов. Может, и нам здесь, на Земле, надо устраивать себе перерыв каждые 92 минуты? Чтобы осознать себя. Выпить чашечку кофе или чая. И поразмышлять. Точно так же, как мы делаем это по утрам, в час единственного для нас восхода солнца. Да здравствует среда с перерывом на размышления, где бы мы ни смогли устроить его».

Я всей душой поддерживаю предложение Кристины – устраивать себе перерыв и размышлять всякий раз, как представляется такая возможность, о нашей общей жизни и совместном будущем здесь, на Земле.

Как выйдете на улицу в следующий раз, и не важно, будете вы смотреть на воду и линию горизонта на пляже или на звезды в очень темную ночь в парке или лесу (может быть, вы заметите движущуюся светящуюся точку – пролетающую в небе МКС) или даже в центре города, найдите время и задумайтесь, где вы стоите. Вы – на планете, которая вращается в космическом пространстве. Если с того места, где вы стоите, вам видны Луна или Солнце (или и то, и другое одновременно), обратите внимание: вы видите два или три небесных тела; и, между прочим, стоите на одном из них. Воспользуйтесь этим моментом и оцените, до чего невероятно, что мы с вами живем в таком месте во Вселенной, где нам доступно все необходимое для жизни. Ощутите заземление, осознайте свою связь с Землей. И используйте это чувство в своей жизни.

7

Чем бы вы ни занимались, делайте жизнь лучше

Собираясь покинуть МКС, я ощущала грусть и благодарность, зная, что могу больше и не полететь в космос, но также понимая, насколько мне повезло тут побывать. Я знала, что, возможно, больше не смогу снова парить и летать в условиях микрогравитации, но радовалась, что привыкла к перемещениям в трех измерениях и стала считать их естественными. Я знала, что мне, скорее всего, не представится возможности своими глазами увидеть переливающуюся разными цветами, светящуюся планету из космоса, с уникальной точки обзора, однако была уверена, что все, что мне довелось увидеть и пережить, останется со мной на всю оставшуюся жизнь, изменив ее.

Проведя три месяца на МКС, я вернулась на землю на борту шаттла «Атлантис», став членом экипажа STS-129, в который входили шесть моих друзей: Чарли Хобо, Бутч Уилмор, Лиланд Мелвин, Рэнди Брезник, Майк Форман и Бобби Сэтчер. Они прибыли на МКС 18 ноября 2009 года и провели там 6 дней, работая с шестью астронавтами, находившимися на тот момент на станции. Помимо напряженной работы в соответствии с графиком экспедиции, мне больше всего запомнилось, как мы все вместе отметили мое 47-летие (праздник особенно удался благодаря тому, что прибывшие астронавты доставили нам стаканчики ванильного мороженого Blue Bell и домашний шоколадный торт, который испекла моя хорошая подруга и коллега-астронавт Марша Айвинс).

В последние дни перед возвращением домой я часто пыталась украдкой еще раз выглянуть в иллюминатор или еще раз перевернуться через голову и сделать сальто из одного конца станции до другого. Я касалась космической станции, стараясь напоследок еще раз почувствовать уникальность этого места и ощущения, которое теперь стало частью меня самой. Однако я также все время предвкушала радость встречи с семьей дома, на Земле.

В день отлета со станции, 24 ноября 2009 года, в последние минуты перед тем, как выплыть в шлюз, покидая космическую станцию и войти в шаттл «Атлантис», я крепко и долго обнимала каждого из товарищей по экипажу МКС, а затем мы все вместе обнялись на прощание.

Когда остающиеся отпустили меня, и я поплыла к шлюзу, почувствовала, как кто-то хлопнул меня по спине. Джефф Уильямс, которому предстояло остаться на МКС вместе с другими товарищами по экипажу, завершающими свои экспедиции – Максом Сураевым, Бобом Терском, Фрэнком Де Винне и Романом Романенко, – приклеил мне на рубашку зеленый стикер, и я стала называться «груз #914, возвращение на Землю».

Оказавшись на «Атлантисе», мы выполнили все этапы отстыковки от космической станции. Когда пилот Бутч Уилмор отвел «Атлантис» в сторону от МКС, командир Чарли Хобо объявил: «Хьюстон и станция: физического контакта нет». Меня охватила грусть, пока я смотрела, как мы удаляемся от них. По радио я услышала традиционный сигнал и сообщение Джеффа Уильямса с МКС центру управления полетами: «Шаттл Соединенных Штатов “Атлантис” с экипажем и Николь Стотт, членом экипажа МКС, отбыли».

Все это время я не отрывала лица от иллюминатора: мы облетели станцию по идеальной дуге, а я все смотрела на МКС, пока мы не разошлись так далеко, что она стала казаться крохотной светящейся точкой, а потом и вовсе пропала из виду.

Два дня спустя, готовясь к спуску на Землю, мы принялись одеваться. Оранжевые скафандры, в которых мы совершаем запуск и приземление, называются advanced crew escape suits (ACES) – защитные спасательные скафандры. Они предназначены для защиты астронавтов в случае чрезвычайной ситуации во время запуска или посадки. Под оранжевый скафандр мы надеваем синюю теплоотводящую одежду, вроде термобелья со вшитой системой разветвленный трубок, позволяющих подключать индивидуальный кулер для прокачки по трубкам холодной воды. Оранжевый скафандр – компрессионный костюм, он состоит из резиновой прокладки и внешнего оранжевого огнестойкого слоя Nomex, который в сочетании с перчатками ботинками, шлемом и парашютом обеспечивает защиту жизни астронавта во время чрезвычайных ситуаций внутри шаттла или при эвакуации. Также у каждого астронавта в карманах на брючинах скафандра лежит комплект для выживания и рация.

В последний раз мы надевали эти скафандры, покидая Землю. Скафандры были сложены и убраны, так как мы сняли их вскоре после прибытия на орбиту. Я улыбалась, вспоминая подготовку к запуску. Несмотря на то, что мы тренировались, надевая скафандры, в тот раз нам потребовалась помощь узкоспециализированной команды, отвечающей за то, чтобы с нашими скафандрами все было в порядке, а мы упаковались в них правильно. Та команда была настолько дотошна, что, наверное, они предпочли бы своими руками запихнуть нас в эти скафандры, лишь бы только мы вообще к ним не прикасались.

Но в космосе мы были предоставлены сами себе. Пока мы старались обращаться со скафандрами как можно бережнее и влезать в них как можно осторожнее, было при этом в невесомости какое-то особое чувство свободы. Одной из самых странных мыслей было ощущение «рождения», когда мы изо всех сил пытались просунуть голову в резиновое уплотнение у ворота.

Мы облачились в скафандры, упаковали свои вещи и подготовили шаттл к возвращению, а затем дали кабине хорошенько остыть. Хотя мы и были уверены, что теплоизоляционная обшивка шаттла выполнит свою работу по защите ракетоплана (и нас) от температур выше 1650 °C, которые возникнут из-за трения корпуса о воздух при входе в атмосферу, знали, что жар затруднит поддержание комфортной температуры внутри. Так что мы установили кондиционер на такой холод, что казалось, будто находимся в холодильнике. Дополнительным преимуществом холода является меньшая вероятность воздушной болезни для астронавтов, если они ощущают прохладу и комфорт.

Мы пристегнулись к креслам и параллельно с заданиями по контрольному списку системы начали «загрузку жидкости». Каждый из нас выхлебал по литру соленой воды или даже больше, в зависимости от веса тела и времени, проведенного в космосе. Поступление жидкости в организм увеличивает объем крови и помогает противодействовать одному из самых опасных физиологических изменений, которые могут испытать астронавты в момент посадки: ортостатической непереносимости. У астронавтов, ощущающих ортостатическую непереносимость – неспособность сохранять вертикальное положение, – при переходе в вертикальное положение резко меняется артериальное давление, а питание мозга сокращается. Результатом этого может стать головокружение и даже потеря сознания; я уж только этого и не хватает на космическом корабле, стремительно несущемся к Земле.

Час спустя, оказавшись над точкой, прямо противоположной предполагаемому месту посадки в Космическом центре Кеннеди, мы включили несколько небольших двигателей орбитального торможения, которые развернули наш шаттл задом наперед и выдали тормозной импульс для схода с орбиты.

В этом положении «хвостом вперед» многоразовый шаттл включает два самых мощных своих двигателя, называемых двигателями орбитального маневрирования, чтобы начать уход с орбиты – процесс изменения траектории нашего движения. Такое торможение замедляет шаттл настолько, что он может начать вход в атмосферу. К сожалению, в космосе нельзя просто нажать педаль тормоза. Необходимое для замедления маневрирование точно просчитано, чтобы шаттл совершил безопасный вход в атмосферу под нужным углом и с нужной скоростью – медленно, но не слишком. При посадке у нас только одна попытка. Если шаттл войдет в атмосферу под слишком большим углом или слишком быстро, он сгорит или развалится на части; малый угол атаки может привести к тому, что шаттл «застрянет» в атмосфере и пропустит предполагаемое место посадки; при излишне медленной посадке корабль не попадет на посадочную полосу и разобьется.

Через несколько минут после выполнения ухода с орбиты мы снова развернули шаттл носом вперед, чтобы свести к минимуму нагревание корпуса при спуске в атмосферу. Примерно через полчаса мы уже покинули космос, а плотность атмосферы начала расти; мы все еще были на высоте около 130 км над Землей и примерно в 8 тыс. км от места посадки; и 31 минуту до посадки мы летели с максимальной скоростью 25 Мах[108], или в 25 раз быстрее звука.

Как только мы начали спуск в атмосферу, все, казалось, стало происходить очень быстро. От такого стремительного движения внешняя часть корпуса корабля раскаляется, и корабль окружает горячая, пылающая оранжевая плазма, температура которой доходит до 1650 °C. К счастью, защитные материалы обшивки шаттла не дают горячей плазме прожечь корпус космического корабля. При этом столь «зажигательное» возвращение домой проходит на удивление плавно.

По мере того как мы продолжали снижаться, шаттл перешел от полета космического корабля к планированию, а мы, испытывая определенные перегрузки, вновь начали ощущать силу тяжести. (Термин g относится к силе тяжести: на Земле мы ощущаем силу тяжести в 1 g.) Сначала мы ощутили всего 1/20 g, и это было едва заметно, но примерно через минуту, когда наш командир (позывной «Ожог») выкрикнул: «0,1 g», и я почувствовала, что меня вжимает в кресло, и удивилась, неужели это только одна десятая. До чего это было впечатляюще – снова всем телом ощутить тяжесть гравитации! Мы редко обращаем внимание на гравитацию в повседневной жизни на Земле, но при возвращении из космоса никак нельзя было ее не заметить. Примерно за 10 минут до посадки мы достигли пиковой перегрузки в 1,5 g, а к моменту приземления вернулись к значению в 1 g.

На высоте примерно 25 км мы снизили скорость с 25 Мах до 2,5 Мах (более 28 800 км/ч), но нам оставалось еще примерно 100 км до посадочной полосы и 5,5 минут до касания. Пока мы продолжали нестись сквозь атмосферу, по-прежнему двигаясь быстрее звука, в разных частях Флориды сработал двойной звуковой сигнал (два отчетливых хлопка с интервалом менее секунды), означающий наше скорое приземление.

Шаттл замедлился до дозвуковой скорости, когда мы были примерно в 40 км от места посадки. С этого момента и на протяжении всего последнего этапа посадки шаттл снижался к посадочной полосе со скоростью более 3000 м/мин (по сравнению с коммерческим авиалайнером во время посадки: примерно в двадцать раз быстрее и под углом, который в семь раз круче). Хотя я и знала, что мы движемся невероятно быстро и практически рыбкой ныряем в атмосферу, я осознала, до чего быстро и под каким крутым углом мы движемся, лишь краем глаза успев заметить облака, мелькнувшие в иллюминаторе на более низких высотах.

Как только шаттл замедляется до дозвуковой скорости и командир берет управление кораблем на себя, шаттл маневрирует и продолжает круто снижаться над посадочной полосой, пока не будет готов для захода на полосу приземления. Примерно в 11 км от нее, когда посадочную полосу уже можно было рассмотреть в передние иллюминаторы, мы снизили скорость примерно до 640 км/ч, а до посадки оставалось около 1,5 минут.

Мы продолжали пикировать к земле, но, наконец, на высоте 600 м командир резко выровнял корабль и снизил скорость снижения. На высоте 90 м шаттл выпустил шасси, пересек край посадочной полосы, и мы коснулись земли, продолжая двигаться с посадочной скоростью около 350 км/ч.

Заключительный этап посадки шаттла, от снижения с высоты 12 км до касания, занял всего 3,5 минуты. Большинство коммерческих авиалайнеров летает на высотах не более 11 км, и, когда командир объявляет, что «лайнер начинает снижение и в скором времени совершит посадку», обычно это означает, что до фактической посадки еще минут двадцать, а то и больше. А вот теперь представьте себе, что «ближайшим временем» пилот авиакомпании назовет всего 3,5 минуты!

После касания я поняла, как изумляет меня тот факт, что всего час назад я находилась в космосе. Теперь, вот так просто, раз – и вернулась на Землю.

* * *

Мы приземлились через сутки после Дня благодарения. Когда наземная команда открыла люк шаттла и внутрь хлынул воздух, я испытала еще одну перегрузку, теперь уже сенсорную – свежий, прохладный, чистый воздух заполнил кабину и принес с собой аромат земли и выхлопных газов автомобилей. Золотистые отсветы солнечных лучей поздней осени казались незнакомыми, но все же нормальными. И я чувствовала, что стала очень, очень тяжелой. До того тяжелой, что рассмеялась (и мои товарищи по команде Майк Форман и Бобби Сэтчер тоже рассмеялись), когда я скатилась с кресла на пол шаттла, чтобы доползти до люка в своем огромном оранжевом скафандре.

Снаружи меня приветствовали дружелюбные и знакомые лица команды встречающих, с их поддержкой мне понадобилось собраться с силами, чтобы подняться с четверенек и встать. Ура! Я говорю «ура», потому что «простая» задача – встать на ноги – в то время казалась невозможной. Чтобы сделать это самостоятельно, я представила, что нахожусь в спортзале и собираюсь сделать самый сложный на свете подъем с корточек, и вуаля! Встала! Я была в восторге от того, что смогла самостоятельно выбраться из шаттла и сесть в спасательную машину. Тем не менее тело казалось до того тяжелым, что мне даже пришлось напрягаться, чтобы держать голову прямо. Ну, и тяжелая же у нас голова!

Как только астронавт оказывается в автомобиле спасательной команды, как начинается послеполетное тестирование. Все данные, которые специалисты по медицинским и научным исследованиям собирали до и во время полета в космос, сравнивают с данными, получаемыми непосредственно после полета, и получают они их, не теряя времени. Доктор Эд Пауэрс и Кэти Дибийз, мой полетный врач и медсестра (а также мои друзья), оба ждали меня в спасательном автомобиле, чтобы поприветствовать. Это выглядело примерно так: крепкие объятия, улыбки и «добро пожаловать домой!», сразу тут же: «Вот твоя бутылка для сбора мочи. Туалет там. Тебе помочь?».

Послеполетное тестирование продолжается несколько часов сразу после посадки, а потом его регулярно повторяют раз в несколько месяцев. (На самом деле, он не прекращается до конца нашей жизни: каждый год я возвращаюсь в Хьюстон для тщательного обследования.) Врачи и ученые собирают данные для изучения изменений в нашем организме в результате полета в космос, чтобы лучше понимать, как заботиться об астронавтах во время их пребывания в космосе. Такие данные также нужны, чтобы выяснить, какие шаги мы можем предпринять перед полетом в космос, чтобы предотвратить воздействие космической среды на наши тела, как эффективнее противодействовать этим изменениям во время полета и как ускорить восстановление после нашего возвращения.

Каждый астронавт переживает возвращение на Землю по-разному. Некоторые испытывают лишь легкое нарушение равновесия и могут ощущать небольшую тошноту, а других приходится уносить с космического корабля. Невозможно предугадать собственную реакцию. Ничто в том, как ваше тело реагирует на Земле на подъемы и спуски на американских горках, а также на носовую или бортовую качку корабля в море, не подскажет, какие ощущения будет испытывать астронавт по возвращении из космоса. Однако всех нас объединяет вот что: все мы ощущаем тяжесть и усталость. Все, чего мне хотелось, это поскорее лечь в постель.

К счастью, Пегги Уитсон, моя коллега-астронавт и командир отряда астронавтов на тот момент, дала мне полезный совет. Пегги тоже ждала в спасательной машине, она приветствовала меня широкой улыбкой и обняла, и именно она сказала: «Николь, когда они закончат все свои тестирования и тебя привезут в жилой городок к семье, я почти уверена, тебя потянет в сон, но не делай этого. Приложи усилие и некоторое время походи. Сходи в спортзал на беговую дорожку. Выставь скорость поменьше и просто шагай минут двадцать, и я тебе гарантирую, когда сойдешь с нее, тебе станет гораздо лучше».

Честно говоря, я была не в восторге от перспективы шагать на тренажере. Когда я добралась до него, мне пришлось хорошенько думать, как двигаться и что нужно, чтобы идти по прямой. Я напрягала все силы просто для того, чтобы удерживать голову прямо и стоять прямо. Кроме того, я обнаружила, что маленьким волоскам в ушах, которые помогают нам ощущать, где верх, а где низ, тоже надо приспособиться к гравитации. От малейшего движения головы, даже от простого кивка, весь мир вокруг начинал вращаться, и меня начинало подташнивать.

Тем не менее я поверила совету Пегги, поступила, как она сказала мне, и, черт возьми, она оказалась права! Я отправилась в небольшой тренажерный зал в городке астронавтов, взяв с собой мужа и сына в качестве сопровождающих. Мы встретились у беговой дорожки с моим личным тренером Брюсом (скоро подробнее напишу о нем), я прошагала 20 минут, и все получилось! Казалось почти чудом, что волоски в ушах освоились в условиях гравитации, и, когда я сошла с беговой дорожки, не только могла идти прямо, но и тошнота прошла.

Мне повезло, потому что в широком спектре того, как по-разному люди чувствуют себя сразу после возвращения из космоса, со мной все было в порядке, и самочувствие было хорошим. Уже в первую пару минут я смогла встать и самостоятельно идти; могла улыбаться и мило беседовать с теми, кто встречал нас; я сама смогла пойти в ванную и самостоятельно принять душ впервые после посадки; смогла крепко обнять сына и мужа; и, несмотря на первоначальную тошноту, я с нетерпением ждала, когда отведаю первый кусочек пиццы и мамину зеленую фасоль, которые, как я знала, были приготовлены для меня.

На следующий день после приземления из Космического центра имени Кеннеди весь экипаж со своими семьями разъехался по домам в Хьюстон, и уже в тот же день я пришла в тренажерный день, чтобы начать 45-дневную интенсивную реабилитацию после 3 месяцев пребывания в космосе, – через это проходит каждый астронавт после длительного полета в космос.

Отряду астронавтов очень повезло, так как у нас есть команда личных тренеров. Их именуют специалистами по физической и силовой подготовке и реабилитации астронавтов (ASCR), а мы называем их «эйсерами». Брюс Нойшвиц был моим тренером, так что, когда я пришла на первый сеанс реабилитации, он выстроил на полу спортзала целый лабиринт из маленьких оранжевых конусов высотой сантиметров девять каждый.

«А коробочек от куклы Барби у тебя не нашлось?» – поинтересовалась я.

Брюс велел мне встать рядом с ним у первого конуса. Затем сказал: «У меня для тебя вот какое задание: тебе надо перепрыгнуть через первый конус, и…».

Я засмеялась и не дала ему закончить. «Да у меня ни за что не получится оторвать тело от земли и перепрыгнуть через него! – сказала я. – По-моему, ноги весят килограмм сто, не меньше!»

Он просто взглянул на меня и ухмыльнулся. «Говорю тебе Николь, у тебя получится».

Я ухмыльнулась в ответ и попробовала не засмеяться, но только зафыркала.

«Кончай смеяться, – продолжил он. – А потом тебе надо пройти вперед, перепрыгнуть через следующий конус, пройти вбок, перепрыгнуть через следующий, пройти назад…».

Я не переставала смеяться и спорить с ним еще несколько минут, но его это не смутило. Наконец, я перепрыгнул через первый конус. До сих пор не знаю, как мне это удалось, просто Брюс знал, что у меня все получится, так что пришлось поверить, что это и правда так.

Если этот день и научил меня чему-то, так это тому, что, даже когда мы не верим, что способны на что-то, например перепрыгнуть маленький оранжевый конус после 3 месяцев в микрогравитации, мы всегда способны сделать больше, чем нам кажется.

Размышляя о том, как наши тела могут оправиться от последствий полетов в космосе, я поняла, что тоже самое относится и к тому, как быстро природа может восстановиться, если дать ей такую возможность. В начале 2020 года, на старте глобальной пандемии COVID-19, мы получили впечатляющий шанс неожиданно узнать, как быстро способна природа восстанавливаться. Ученые отметили резкое улучшение качества воздуха, особенно в районах, находящихся на карантине. Например, уровни одного из основных загрязнителей воздуха, двуокиси азота, на севере Китая, в Западной Европе и Соединенных Штатах снизились в начале 2020 года на целых 60 % по сравнению с тем же периодом в 2019 году. Двуокись, или диоксид, азота – высокоактивный газ, образующийся при горении: он оказывает многоплановое вредное воздействие на легкие. Этот газ обычно попадает в атмосферу с выхлопами от транспортных средств, выбросами электростанций и промышленных предприятий; вступая в реакцию с другими химическими веществами в воздухе, он оказывает далеко идущие разрушительные последствия, например способствует образованию в воздухе взвеси из твердых частиц, озона (о котором я написала в главе 2) и кислотных дождей.

Такое значительное и быстрое сокращение выбросов было беспрецедентным. По словам Дженни Ставраку, которая изучает в Брюсселе атмосферу при Королевском Бельгийском институте космической аэрономии и является соавтором исследования, проведенного в мае 2020 года Американским геофизическим союзом, такого ни разу не отмечалось с начала в 1990-х мониторинга качества воздуха со спутников. Полученные результаты можно было сопоставить лишь с кратковременным сокращением выбросов в Китае вследствие строгих ограничений на время проведения в 2008 году Олимпийских игр в Пекине. Эти данные дают нам представление о потенциальных последствиях принятия более строгих норм контроля качества воздуха, регулирующих выбросы в атмосферу. «Возможно, этот непреднамеренный эксперимент можно было бы использовать, чтобы лучше понимать результат политики ограничения выбросов», – говорит Ставраку, называя это «отчасти хорошими новостями» на фоне в целом «очень трагической ситуации»[109].

Хотя мы никогда не должны преуменьшать трагедию пандемии COVID-19, она дала нам шанс переоценить, какой будет наша «новая нормальность» в будущем, как отметила доктор Ставраку. Вместо того, чтобы спешно стараться наверстать «потери» производительности и прибыли, нам следует использовать возможность признать и поддержать способность планеты к самоисцелению.

Во время локдауна вследствие пандемии наша жизнь была лишена комфорта и часто трудна, и все же, поскольку мы изолировались дома и принимали другие необходимые меры предосторожности, сопутствующее сокращение производства и использования транспорта способствовало улучшению качества воздуха, повышению активности видов дикой природы во многих районах и, возможно, даже увеличению количества пчел и бабочек во дворе моего дома. Эти сдвиги показывают, чего мы реально можем достичь, если хотя бы немного изменим свое поведение. Надеюсь, мы сможем и дальше изучать альтернативы старым способам, а не будем просто в десятки раз наращивать производство на фабриках, лишь бы восполнить часть упущенной выгоды.

Я чувствую воодушевление, читая такие известия, как это сообщение от CNBC: «Мы не можем вести бизнес на мертвой планете. Генеральные директора планируют уделять приоритетное внимание экологическим проблемам после коронавируса»[110]. Статья указывает на три образа действия времен пандемии, которые мы можем применять в дальнейшем, чтобы добиться больших успехов в замедлении и обращении вспять изменения климата: более либеральная политика удаленной занятости; сокращение деловых поездок и расширение использования видеозвонков; налаживание местных цепочек поставок. Эта публикация – одно из нескольких доказательств того, что стремление к устойчивому развитию не должно тормозить финансовый рост. Все важные для экологии изменения в нашем подходе к бизнесу (а также личное отношение каждого из нас) сделают жизнь лучше.

* * *

Девиз МКС – «Вдали от Земли, на благо Земли» – символизирует важную работу по улучшению нашей жизни путем использования на планете результатов работы, проделанной в космосе. Сама программа МКС является, возможно, самой сложной, с политической и технической точки зрения, задачей, которую люди успешно решили, и мы построили ее в космическом пространстве.

Если создание МКС, и ее работа, с уникальным инженерным дизайном и научной направленностью, связаны в первую очередь с техникой, неожиданным бонусом стало то, что станцию можно считать выдающейся моделью мирного международного сотрудничества. Чтобы человечество продолжало развиваться и процветать, мы должны спланировать и построить будущее, основанное на мирной и удачной модели успешного сотрудничества, такой как МКС. Мы должны рассчитывать миссию на Земле с учетом того, что всех нас объединяет особая уязвимость, и она диктует необходимость защитить наш общий дом.

Как члены экипажа космического корабля «Земля» мы должны реагировать на тревожные сигналы, которые подает наша планета, и защитить драгоценную систему жизнеобеспечения. Мы уже умеем оценивать состояние этой системы. Теперь мы должны использовать эту информацию, чтобы не только понять свое влияние на способность планеты поддерживать жизнь, но и должны образом среагировать на происходящее.

Многие, и я в том числе, утверждают, что решения большого количества важнейших проблем Земли могут быть основаны на том, что мы изучаем и разрабатываем в космосе. Космические исследования уже сыграли решающую роль в предотвращении крупной экологической катастрофы: именно спутник NASA получил данные, выявившие увеличение дыры в озоновом слое над Южным полюсом. Информация была принята во внимание, в результате этого был создан Монреальский протокол, который стал первым (и, возможно, самым успешным) международным соглашением, направленным на решение глобальной экологической проблемы.

Космические технологии продолжают предоставлять жизненно необходимую информацию, которая требуется для понимания многих наиболее важных проблем на Земле. В сентябре 2020 года Совет по космическим технологиям будущего Global Future Всемирного экономического форума опубликовал доклад «Шесть примеров того, как космические технологии приносят пользу жизни на Земле». Доклад открывается следующим заявлением: «Ценность космических исследований для жизни на Земле трудно переоценить»[111]. В докладе рассмотрено, как космические исследования поддерживают шесть областей нашей жизни или влияют на них – цели в области устойчивого развития (ЦУР), климат, связь, глобальная безопасность, ответственный бизнес и глобальная экономика. Короче говоря, каждый аспект жизни на Земле выигрывает от того, что предпринимается в космосе.

Большая часть технологий, используемых сегодня при наблюдении за Землей, изначально была разработана для зондов, отправленных исследовать другие планеты нашей Солнечной системы. Даже технология, которую мы применяем для того, чтобы узнать историю планет, на которых мы надеемся когда-нибудь основать поселения, дает нам важные методики смягчения последствий изменения климата на Земле. Космические технологии могли бы помочь вывести опасную и разрушительную промышленность на околоземную орбиту и дальше, используя преимущества микрогравитации в производстве, обеспечить использование чистой энергетики, например добывать гелий на Луне или применять передовые солнечные батареи и орбитальные солнечные электростанции. Идеи, которые десятилетиями предлагали нам писатели-фантасты, частично воплощены и продолжают становиться в нашей жизни научными фактами: они возвращаются на Землю в качестве решений некоторых из важнейших проблем, что стоят перед планетой. Как говорит один из выдающихся авторов научной фантастики Ларри Найвен: «Динозавры вымерли, потому что у них не было космической программы. А если мы вымрем, потому что у нас нет космической программы, ничего другого мы не заслуживаем!»[112]

Я считаю, что использование энергии Солнца для выработки электричества на расположенных в космосе электростанциях – одна из самых перспективных технологий. У нас уже есть ноу-хау, чтобы отказаться от ископаемого топлива и удовлетворить наши потребности в электричестве, используя энергию Солнца. Все космические корабли и спутники, включая космический корабль, который снова доставит нас на Луну и за ее пределы, работают на солнечной или ядерной энергии. Солнечные электростанции в космосе будут постоянно развернуты к светилу, они станут передавать чистую энергию обратно на Землю посредством направленного излучения днем и ночью, независимо от погоды. Мы уже давно умеем выносить выработку электричества с помощью солнечных батарей за пределы Земли, но это по-прежнему считается «экономически невыгодным» бизнесом из-за высоких расходов на доставку материалов в космос для строительства там электростанций. (Или, возможно, проблема в ментальности «обычного бизнеса» и отсутствии желания делать что-то новое. Если в 2021 году мы можем принять законопроект о стимулирующих выплатах в объеме 1,9 трл. долларов в ответ на пандемию COVID-19, почему мы не можем принять план разработки и внедрения солнечной электростанции в космосе стоимостью примерно 20 млрд, чтобы обеспечить решение глобальной энергетической проблемы?) Нельзя отрицать, что это крупномасштабное начинание, которое потребует на пути реализации сложной интеграции, технологических достижений, и, возможно, на полное внедрение проекта уйдет несколько десятилетий, но подумайте, ведь мы уже делали нечто подобное раньше. И мы построили МКС!

Университеты, подобные Калифорнийскому технологическому институту, в котором идет работа над проектом Space Solar Project, уже разрабатывают модульные и раскладные модели, а Aerospace Corporation и другие компании призвали правительство США начать сотрудничество с промышленностью и международными партнерами для разработки космических технологий использования солнечной энергии[113]. В Соединенных Штатах ведущую роль играет Военно-морская исследовательская лаборатория (NRL). В мае 2020 года в NRL начат эксперимент по использованию солнечной энергии на X-37B – экспериментальном орбитальном беспилотнике ВВС США. К 2025 году Китай планирует продемонстрировать солнечную электростанцию мощностью в 100 кВт на низкой околоземной орбите[114]. В конечном счете, однако, нам как консорциуму всего человечества необходимо будет найти способы вывести все вредное производство за пределы планеты. Будем надеяться, что сделаем это вовремя.

На орбите примерно в сто раз выше, чем орбита МКС, действуют геостационарные спутники, которые обеспечивают связь и мониторинг погоды и ведут непрерывное наблюдение за нашей планетой. Новый спутник наблюдения за океаном Sentinel-6 Michael Freilich был 21 ноября 2020 года выведен на орбиту ракетой SpaceX Falcon с космодрома базы ВВС Ванденберг в Калифорнии. Спутник получил название в честь доктора Майка Фрейлиха, бывшего директора отдела наук о Земле в NASA, заявившего незадолго до своей кончины в 2020 году: «Наука о Земле, возможно, больше, чем любая другая дисциплина, показывает, насколько важно сотрудничество для будущего нашей планеты»[115].

В качестве примера подобного партнерства назову спутник Sentinel-6 – это совместный проект NASA, Европейского космического агентства (ЕКА) и Национального управления океанографии и атмосферы (NOAA). Спутник будет отслеживать уровень Мирового океана, а также температуру и влажность в тропосфере (это слой атмосферы, в котором мы живем). Измерение уровня океана в реальном времени дает ученым представление о скорости изменения климата Земли. Океаны поглощают около 90 % избытка тепла из-за потепления климата планеты. Морской воды по мере нагревания планеты становится все больше, что приводит к подъему среднего уровня моря примерно на треть в глобальном масштабе. Остальное объясняется таянием наземных ледников и ледяных щитов. Спутник предоставит бесценную информацию правительствам и местным органам власти, отвечающим за реагирование на подъем уровня моря и вызванные этим штормы, которые способны привести к уничтожению имущества, гибели людей, а также массовому переселению жителей из пострадавших районов.

На момент написания этой книги на орбите вокруг нашей планеты находятся 28 спутников наблюдения Земли, измеряя влажность, качество воздуха, озон, гравитацию, магнитное поле, наличие дыма, аэрозолей, содержание метана, углекислого газа и окисей азота, а также присылая изображения Земли в высоком разрешении. Sentinel-6 Michael Freilich – один из 15 спутников, запуск которых запланирован на период до 2026 года. Все это позволяет нам измерить невидимые угрозы нашей планетарной системе жизнеобеспечения и получать наглядные доказательства того, как меняется планета с течением времени.

В дополнение к роли, которую NASA и другие правительственные космические агентства ожидаемо играют в освоении космоса, растущая частная космическая индустрия также зависит от коммерческих предприятий и некоммерческих организаций, которые используют преимущества исследования космоса, включая обширные данные, полученные при наблюдении за землей в партнерстве NASA и международных космических агентств.

Мотивированные прибылью, а также желанием найти реальные решения наших планетарных проблем, коммерческие космические компании разрабатывают для нас новые способы выхода в космос и открывают возможности для увеличения числа отправляющихся в космос людей; они находят более выгодные и прибыльные способы использования технологии и информации, поступающей к нам из космоса. Например, всякий раз, открывая навигационное приложение, вроде Google Maps, чтобы определить свое местоположение и проложить маршрут из точки А в точку Б, вы полагаетесь на работу спутников трех различных типов – связи, дистанционного зондирования и систем глобального позиционирования (GPS).

Согласно отчету компании финансовых услуг KPMG за 2020 год, общая мировая экономика космической отрасли составляет примерно полтриллиона долларов в год, и ожидается, что к 2040 году она вырастет почти до триллиона. На момент написания моей книги 80 стран приняли космические программы, и в Соединенных Штатах, как сообщается, в космической отрасли заняты по меньшей мере 183 тыс. человек[116].

Такие компании, как Planet Labs, чей девиз – «Использование космоса ради улучшения жизни на Земле», – развернули на низкой околоземной орбите крупнейшее в истории созвездие спутников наблюдения Земли. Они помогают нам расширять понимание мира и улучшать жизнь на Земле с помощью предоставления данных и изображений в высоком разрешении таким отраслям, как сельское хозяйство, энергетика, картография, лесное хозяйство, образование, морское дело и многое другое. Они также сотрудничают с NASA, предоставляя дополнительные данные наблюдения Земли в базу данных Основных климатических переменных (ECVs) Всемирной метеорологической ассоциации. ECVs – физические, химические или биологические переменные или группа связанных переменных, характеризующих климат Земли[117].

Made In Space, Inc., компания, которая отправила в космос для использования на МКС первый 3D-принтер, в настоящее время лидирует в космическом производстве. Ее инновации не только помогут сделать космос прибыльным, но и создать устойчивое присутствие человека вне Земли и использовать производство за ее пределами в интересах решения проблем на планете.

Nanoracks представляется как «ваш портал в космос», компания также взяла девиз «использование космоса для улучшения жизни на Земле». Nanoracks – первая компания, которая помогла коммерческим клиентам (предприятиям, исследователям, студентам) упростить процесс доставки своих исследований на МКС. Организация рассчитывает, что в ближайшем будущем в космосе будут спроектированы и построены аванпосты в виде фабрик, лабораторий, теплиц и гостиниц, которые, позволяя большему числу людей жить и трудиться в космосе, сделают лучше жизнь не только в космосе, но и на Земле. Некоммерческие организации также пропагандируют преимущества полетов в космос и использования космических технологий и информации в масштабе всей планеты. Хочу особо выделить две некоммерческие организации, которые различными способами успешно используют потенциал космоса для решения проблем планеты – «Фонд защиты окружающей среды» (EDF) и «Гики без границ».

Вот уже более 50 лет EDF является одной из ведущих экологических организаций мира, работающих над сохранением природных систем, от которых зависит вся жизнь. Фонд начал работу еще в 1967 году, когда немногочисленная группа ученых и юристов с Лонг-Айленда в штате Нью-Йорк боролись за спасение скопы от токсичного пестицида ДДТ. Опираясь на данные науки, они добились запрета ДДТ по всей стране. Сегодня EDF имеет более 2,5 млн членов и активистов и продолжает применять научные данные для поиска и внедрения решений и подходов в сферах энергетики, климата, защиты экосистем, океанов и здоровья. Теперь EDF отправляется в космос. Организация создает спутник, предназначенный для очень точного измерения с высоким разрешением глобальных выбросов метана. Дата запуска намечена на 2022 год, и спутник MethaneSAT позволит точно определять место и объемы выбросов метана практически в любой точке Земли. Сокращение этих выбросов – самое быстрое и дешевое действие, которые мы можем предпринять сегодня, чтобы замедлить темпы глобального потепления, не прекращая борьбы с выбросами углекислого газа.

«Гики без границ» – более молодая и не такая крупная организация, как EDF, но всего за 12 лет она стала признанным социальным предприятием, цель которого – более тесно взаимосвязанный мир. Она создала платформу для глобального воздействия путем разработки и продвижения технологий широкополосного подключения, помогающих повысить стандарты здравоохранения, образования, гендерного равенства, социального и экономического благополучия для всех и, что важнее всего, для примерно 3,5 млрд людей во всем мире, не имеющих доступа к интернету. В 2019 году «Гики» получили признание Международной организации профессионалов по космосу и спутникам (SSPI) и были награждены Better Satellite World Award за инновационную деятельность группы по объединению технологий спутников и смартфонов для борьбы с торговлей людьми, принудительным трудом и незаконным ловом рыбы у берегов Юго-Восточной Азии. Эта работа была выполнена по поручению Агентства США по международному развитию (USAID) и заинтересованных представителей из частного сектора.

В полном соответствии с девизом МКС – «вдали от Земли, на благо Земли», – эти космические агентства, коммерческие компании и некоммерческие организации объединяет приверженность использованию космических исследований и технологий для поиска решений важнейших проблем планеты, чтобы мы могли сделать жизнь лучше. Каждой из этих организаций управляет команда замечательных людей, имеющих большие мечты, которые питают их веру в то, что мы можем построить лучшее будущее. И я разделяю их веру.

* * *

Если у вас когда-нибудь будет возможность увидеть, как моя подруга Ануше выступает с презентацией, вы услышите, что она представляется так: «Я родилась давным-давно, в далекой-далекой стране»[118]. Не уверена, что 1966 год и правда был давным-давно, но для многих родина Ануше, Мешхед в Иране, и правда может показаться далеким-далеким местом.

Мы с Ануше Ансари познакомились в 2005 году в Звездном городке в России, где обе проходили подготовку к первому для нас полету в космос. Она произвела на меня впечатление умной женщины, заботливой и бесконечно позитивной. Ануше миниатюрная и сильная (я всегда кажусь самой себе огромной рядом с ней, но она, наверное, могла бы поднять меня, если бы захотела), волосы у нее вьются от природы и обрамляют красивое лицо и глаза, которые, кажется, всегда горят ожиданием нового приключения. Я благодарна ей за дружбу и возможность поделиться частью ее истории, так как считаю, что она – один из лучших примеров для нас, землян, так как делает все, что в ее силах, чтобы «сделать жизнь лучше». Как обычно, она во время нашего интервью куда-то ехала, поэтому мы пообщались по телефону.

Ануше было 12 лет, когда в 1979 году в Иране разразилась исламская революция, за которой последовала восьмилетняя война между Ираном и Ираком.

«Это было страшное время, – вспоминала она во время интервью. – Я тогда впервые услышала выстрелы, а ведь такого раньше никогда не было. Вокруг нас шла война, и много раз нам с семьей приходилось прятаться, чтобы оставаться в безопасности».

Она до сих пор улыбается, рассказывая, как в детстве придумала себе убежище благодаря своей любви к ночному небу. «Летом всякий раз, как мне удавалось, я спала ночью на улице и смотрела на звезды. Мне хотелось подлететь и дотронуться до них, ощутить, из чего они сделаны. Во время войны любовь к космосу и воображение позволяли мне отправляться к звездам, в какое-нибудь мирное и безопасное место, куда я могла бы забрать семью». Те ночи под звездами зажгли в ней мечту когда-нибудь отправиться к звездам «по-настоящему».

Когда Ануше было 16, она с семьей эмигрировала в Соединенные Штаты. Предвкушая переезд, она воображала, как «поступит в Академию Звездного флота», станет офицером-ученым звездолета «Энтерпрайз» и, как миссис Спок, отправится в космос исследовать всю Вселенную.

Однако, к ее разочарованию и не меньшему разочарованию многих из нас, Академии Зведного флота пока нет, но это не остановило Ануше. Она не говорила по-английски, когда переехала в Соединенные Штаты, но мечта об освоении космоса вдохновила ее учиться, и она получила дипломы по электронной и компьютерной инженерии. Она стала предпринимателем и основала успешную фирму компьютерных технологий, которую продала в 2001 году. Вырученные средства позволили ей поддержать свою любовь к космосу: она стала спонсором коммерческой космической индустрии, учредив в 2004 году с семьей премиальный фонд Ansari XPrize for Space, а также профинансировав свой полет в космос в 2006 году. Она стала первым астронавтом из Ирана, первой мусульманкой в космосе и четвертым комическим туристом, который отправился в космос и побывал на МКС.

Первым проектом Фонда Ansari XPrize стала премия в 10 млн долларов за суборбитальный полет, выполненный неправительственной (частной) компанией дважды в течение 2 недель на одном пилотируемом корабле многоразового использования. После объявления условий награды была создана космическая компания Virgin Galactic, что положило начало новой эре коммерческих полетов в космос.

Ануше говорит, что три главы ее жизни должны называться «Представь себе», «Стань частью перемен» и «Вдохновляй». Она высоко ценит воображение, считая, что это могучий и уникальный дар, которым обладают люди. Она всегда мечтала о большом и никогда не боялась делать все необходимое для реализации мечты. Она понимает, как важно поделиться своей историей как инструментом, вдохновляющим других мечтать о большем.

Ануше вспоминает, как на стартовой площадке, пристегнувшись к креслу российского космического корабля «Союз» со своими товарищами, российским космонавтом Михаилом Тюриным («Мишей») и американским астронавтом Майком Лопес-Алегриа («ЭлЭй»), «мы взялись за руки и сказали: „Готово… Поехали!”. Я возблагодарила Создателя за то, что он помог мне осуществить мечту, и все, что он дал мне. Я просила Создателя и наполнить сердца всех существ своей любовью, и принести мир его прекрасному творению, которое мы зовем Землей».

Момент прозрения наступил для Ануше, когда она увидела Землю в иллюминатор космического корабля «Союз» по пути на МКС. «Мы, наконец, вышли на орбиту. Нам сказали, что теперь можно расстегнуть ремни, и именно тогда я смогла подплыть к иллюминатору рядом со своим креслом, выглянула в наружу и первое, что увидела, была Земля, это было потрясающе».

Мы беседовали с Ануше по телефону, так что я не могла видеть выражение ее лица, но чувствовала эмоции в ее голосе, благоговейный трепет, который она снова испытывала, делясь со мной своими переживаниями. «Я была внутри капсулы и не чувствовала жара или чего-то еще, но у меня было ощущение удивительного тепла и энергии, и я улыбалась, потому что была очень, очень, очень счастлива. Но в то же время я начала плакать, до того это было ошеломляюще. Вот такая была смесь эмоций. И я думала: “Ой, мамочки, если бы только каждый смог увидеть эту красоту, почувствовать энергию”. Эта энергия жизни – она такая сильная. Я думала: “Если бы люди могли это увидеть – жизнь на Земле была бы другой”».

Ануше провела на МКС 11 дней, максимально использовав каждую минуту своего пребывания там. Она также первой из побывавших в космосе вела блог во время экспедиции. Она выкладывала посты на этапе подготовки к полету в космос, а затем каждый день публиковала сообщения из космоса, рассказывая о своих впечатлениях миллионам подписчиков на Земле. Она также завела на борту МКС собственный распорядок дня: «Больше всего мне нравилось, когда все укладывались спать (потому что у меня было очень мало времени, и я не знала, вернусь ли еще на космическую станцию). Так что, когда все засыпали и выключали свет, я подплывала и зависала перед иллюминатором рядом со своим отсеком. И спальник я размещала поближе к иллюминатору. Я подолгу просто смотрела, наблюдая, как под нами проплывает Земля. Я пыталась представить себе, о чем думают люди, которые поглощены повседневным шумом и суетой и живут своей жизнью».

Ануше рассказала, что у нее было «неоспоримое ощущение взаимосвязи и взаимозависимости. Там воспринимаешь Землю как свою родную планету и становишься с ней единым целым, чувствуя, что там твой дом. Пока я смотрела на Землю из космоса, начала замечать красоту природы, изменения погоды и то, как это может влиять на все внизу, и не перестала делать это, когда вернулась. Я почувствовала, что, если сможем иногда забираться повыше, чтобы взглянуть на все вокруг с иной точки зрения, мы сумеем подняться над шумом и не погрязнуть в мелочах, и тогда у нас действительно получится жить лучше».

Мы с ней согласились, что вид из космоса – то самое, что нам хотелось бы показать всем, и пришли к выводу, что было бы полезно, если бы у всех мировых лидеров была возможность оценить этот вид, если бы все вместе они смогли зависнуть перед иллюминатором космической станции и ощутить благоговейный трепет и изумление, рассматривая нашу объединенную планету внизу. Эх, если бы это было возможно!

У девушки была цель, еще до ее собственного полета в космос, делать такие экспедиции доступными для все большего и большего числа людей, потому что она знала, как такой опыт преображает сознание. Вся ее работа с момента полета в космос строится на детской мечте о путешествии к звездам. Не теряя этой цели, она также старается вдохновлять девушек и женщин, рассказывая свою собственную историю.

Ануше участвует во множестве различных форумов, поддерживающих социальное предпринимательство, она особенно увлечена защитой свободы женщин во всем мире и поддержкой женщин-предпринимателей. Она понимает, как ее жизнь может стать примером для людей во всем мире, которые изо всех сил пытаются преодолеть экономические и культурные барьеры, она – сторонник STEM-образования и расширения прав и возможностей молодежи.

В 2018 году она стала одним из руководителей фонда XPrize Foundation, который является «мировым лидером в разработке и управлении поощрительными конкурсами для решения грандиозных задач человечества»[119]. Эти конкурсы, именуемые «вызовами» и предусматривающие денежные призы, учреждены в областях технологии, связанных с космосом, океанами, обучением, здравоохранением, энергетикой, окружающей средой, транспортом, безопасностью и робототехникой. На сегодня фонд XPrize, финансируемый благотворителями и спонсорами, выделил более 140 млн долларов на выполнение своей миссии, цель которой – сделать все возможное, чтобы социальные предприниматели смогли добиться радикальных глобальных изменений, развивая технологии на благо человечества, а также приближая нас к лучшему, безопасному и более устойчивому миру.

Когда Ануше поделилась со мной новостью о том, что перейдет от руководства компанией своей семьи, Prodea Systems, к руководству XPrize, это показалось мне вполне закономерным. Для всех, кто знаком с историей, успех XPrize был построен по модели «космического вызова» Ansari XPrize Space Challenge. Было вполне логично, что именно Ануше возьмет на себя роль лидера.

Как только она начинает говорить о возможностях, которые представляет себе благодаря работе в XPrize, она едва способна сдерживаться. Я спросила ее о влиянии освоения космоса на жизнь на Земле.

«А ты знаешь, что GPS появилась благодаря [советскому] спутнику? Я вот не знала. Все вышло благодаря любопытству двух ученых из Лаборатории прикладной физики Джона Хопкинса, они отмечали звуковые сигналы, поступающие от спутника, а затем их любопытство трансформировалось в проект, который превратился в GPS. GPS изменил столько разных аспектов нашей жизни, не говоря уже о том, что мы больше никуда ездим без навигатора. Все наши системы связи, наши банковские системы – все зависит от космической программы».

Ануше также сказала: «Меня так увлекают креативные методы, с помощью которых мы можем использовать космос, чтобы избавиться от крупных выбросов углерода, которые сами же и выбрасываем в нашу атмосферу». Она описала один из способов уменьшить наш углеродный след: «Меня очень интересует… размещение в космосе больших центров обработки данных. Надо вынести выделение углерода вследствие охлаждения наших хранилищ данных за пределы планеты». Масштабы этой проблемы в реальности нашего времени позволяет оценить сообщение 2016 года, согласно которому мировые центры обработки данных потребляют больше электроэнергии, чем совокупное потребление электричества в Великобритании. Используя 3 % произведенной в мире электроэнергии и выдавая около 2 % от общего объема выбросов парниковых газов, центры обработки данных оставляют такой же углеродный след, как и авиапромышленность[120].

«XPrize предоставляет нам возможность ставить перед миром необходимость решения подобных задач и находить действительно креативные, смелые решения».

Кроме того, в перспективном «портфеле» XPrize: 20 млн долларов на переработку углекислого газа, 10 млн долларов на сохранение тропических лесов, 10 млн на перенос «аватаров» людей, 7 млн за открытия в океанологии (премия присуждена в 2019 году за картографирование глубоководных районов), 5 млн за решения глобальных проблем в области искусственного интеллекта, 5 млн за быстрое тестирование COVID-19, 5 млн за перепрофилирование нового рабочего места и 1 млн долларов за грамотность. Благодаря руководству Ануше XPrize ежедневно работает над тем, чтобы улучшить жизнь на Земле.

Если бы нам с ней дали возможность вернуться в космос, я знаю, что Ануше захотела бы пристегнуться рядом со мной, но мы также уверены, что вовсе не нужно отправляться в космос, чтобы иметь возможность сделать жизнь на Земле лучше.

* * *

Чтобы создать будущее, в котором все живое на Земле сможет процветать, мы должны работать. Мы – земляне, и у нас есть возможность проявить себя и взять на себя ответственную роль членов экипажа космического корабля «Земля» с целью сделать лучше жизнь для всех.

Существенным препятствием остается тот факт, что мы, человечество, должны сами принять решение. Точно так же, как успех МКС зависит от того, что все участники вместе выполняют общую миссию, здесь, на Земле, у нас есть возможность работать вместе и сосредоточиться на общих интересах. А разве есть более важный из общих интересов, чем наше выживание?

Мы должны принять решение и начать работать вместе, чтобы сделать лучше жизнь на Земле как на индивидуальном, так и на коллективном уровне. В главах книги я привела примеры и индивидуальных, и крупномасштабных усилий, которые уже предпринимаются, и вы можете принять участие во многих из них, если захотите. Для участия в общих усилиях вы можете сами начать новый проект или присоединиться к уже существующему, и это будет не менее увлекательно и так же просто, как подобрать мусор с земли там, где вы его увидите, или правильно сортировать и отправлять на переработку мусор из дома. Любое из этих действий и многие другие, подобные им, делают жизнь лучше и для вас, и для всех остальных. Чем больше таких свершений, тем большее вдохновение мы обретаем на будущее. Когда мы сможем увидеть и почувствовать положительные перемены вокруг, решимся на большее. В наших силах выбрать такой путь вперед, который гарантирует нам не только выживание, но и процветание.

Подумайте еще вот о чем: когда мы говорим, что «наша планета хрупка» и «планету надо спасать», нас прежде всего волнует хрупкость нашей собственной жизни и необходимость спастись самим. Да, планета весьма уязвима, и это может повлечь серьезные последствия для нашего выживания, но все-таки Земле 4,5 млрд лет, и ее история доказывает, что планета в прошлом пережила куда большие разрушения, чем те, что вызваны человечеством в последние 200 тыс. лет или около того. Вот простая математика: мы появились и существуем в недавние 0,004 % жизни нашей планеты. Если оценивать это по меркам возраста и развития Земли, мы – блоха на спине слона.

Теперь подумайте, что к масштабной деградации окружающей среды привело наше присутствие на планете после начала индустриальной эпохи.

Как заметил в знаменитом высказывании покойный комик Джордж Карлин[121]: «Планете досталось куда больше, чем нам с вами… Сотни тысяч лет бомбардировок кометами, астероидами и метеоритами, всемирные потопы, приливные волны, всемирные пожары, эрозия, космическая радиация, раз за разом повторяющееся оледенение. Планета никуда не денется. В отличие от нас! Планета будет существовать еще долго-долго, очень долго после того, как нас не станет, и она исцелится самостоятельно»[122].

Хотя это не такое уж забавное и довольно откровенное описание нашей реальности, суть высказывания Карлина ясна: нам не надо спасать Землю. Она куда выносливее нас. Нам нужно спасаться самим, защищая то, что поддерживает жизнь на нашей планете. Чтобы выжить, нам нужно изменить свое поведение – наше отношение к Земле и всему живому, что населяет ее вместе с нами. Хорошая новость заключается в том, что мы владеем технологиями, необходимыми для противодействия негативным последствиям индустриальной эпохи и получения при этом пользы для всех.

Нам нужно говорить не о «спасении планеты», а о «собственном спасении», делая все необходимое, чтобы исцелить экосистему, поддерживающую жизнь, и сохранить ее, обеспечив таким образом свое выживание. Мы должны учитывать важность всего живого на планете – от мельчайших форм жизни до атмосферы, которая окружает нас. Наше будущее зависит от того, признаем ли мы взаимосвязь своей жизни со всей жизнью на Земле и с самой планетой.

Когда студенты спрашивают у меня совета, пытаясь понять, что и как им делать в своей жизни, я отвечаю: «Думайте о своей жизни на Земле, как астронавт думает о жизни на МКС. Подумайте, что значит быть членом экипажа, а не пассажиром космического корабля “Земля”. Чем вы займетесь как земляне, населяющие общую планету под защитой тонкой синей линии, как поможете сделать лучше жизнь каждого? Что будете делать, чтобы обеспечить выживание своего экипажа?»

Думаю, каждому из нас следует задать себе такой вопрос: если бы вы смогли обеспечить будущее, которого желаете для себя, своих детей и всего живого на планете, как бы выглядело это будущее. Не верю, что кто-нибудь ответит: «Хочу, чтобы мои дети жили в мрачном будущем, словно в „Бегущем по лезвию”. Ничего подобного, не о таком будущем мы мечтаем для себя или грядуших поколений. Подобно Ануше и ее мечтам об Академии Звездного флота, многие из нас ответили бы на этот вопрос, описав будущее в стиле научной фантастики, вроде того, как показывают в «Зездном пути».

В космосе астронавты действуют в соответствии с тем, что мне нравится называть «оптимизмом, основанным на фактах». Мы знаем, что ради выживания должны полагаться на своих товарищей по экипажу, на показания приборов нашего космического корабля, на все, что на окружает, и на нашу команду управления полетами. Мы также полагаемся на данные науки, и это внушает оптимизм и служит залогом успеха миссии. Мы верим, что даже для самых сложных проблем найдется решение, и мы беремся за такие задачи, пользуясь подходом «Вот что мы можем сделать», а не «Почему же у нас ничего не выходит?».

Признаю, после ухода из NASA я была немного шокирована, обнаружив, что «внешний мир» далеко не всегда использует такой подход, хотя вся жизнь на космическом корабле «Земля» выиграла бы от такого оптимизма, основанного на фактах. Независимо от того, совершали вы путешествие в космос или нет, мы все можем увидеть нашу планету такой, что это вдохновит нас с оптимизмом смотреть в будущее. Фото «Восход Земли», сделанное Биллом Андерсом, выдержало испытание временем и остается лучшим изображением, которое напоминает нам о том, кто все мы такие на этой планете, движущейся в космосе. Именно «Восход Земли» лучше всего представлять себе, занимаясь поисками ответа на вопрос, как выглядит наше будущее на Земле.

* * *

В своей книге я рассказала вам о людях, активно решающих некоторые из важнейших наших проблем. Следующие семь предложений – не просто список дел, а, скорее, напоминание о способах существования, которые мы успешно практикуем в космической программе вот уже на протяжении десятилетий. Давайте попробуем считать это важнейшими пунктами списка первостепенных дел для всех нас, землян.

Для устранения угроз всей планете, стоящих ныне перед всеми нами:

• Действуйте так, словно все происходит рядом (ибо так оно и есть).

• Уважайте тонкую синюю линию.

• Живите как экипаж, а не как пассажир.

• Не стоит недооценивать значение букашек.

• Двигайтесь медленно, чтобы двигаться быстро.

• Держите связь с Землей.

• Чем бы вы ни занимались, делайте жизнь лучше.

Вместе у нас есть силы достичь такого будущего, когда жизнь на нашей планете будет столь же прекрасной и мирной, какой выглядит из космоса. Я желаю, чтобы, прочитав эту книгу, вы приняли близко к сердцу (и уму) мысль о том, что все мы вместе сосуществуем на нашей планете, и позволили бы ей каждый день направлять ваши действия, чтобы сделать жизнь лучше.

Наша планета – самая лучшая. Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне и давайте станем единым экипажем.

Заключение

Настала ночь новой жизни и новой надежды.

9 августа 2020 года, сразу после восхода полной Луны, ученые в аквалангах ждали у побережья острова Кука архипелага Флорида-Кис. С камерами и оборудованием для сбора образцов команда плыла прямо над дном океана среди выступов кораллов, высаженных тут в рамках программы восстановления рифа всего пятью годами ранее, и с нетерпением ждала, оправдаются ли их надежды. Затем впервые в истории они стали свидетелями размножения массивных каменистых колониальных кораллов Montastrea cavernosa. Видеозаписи этого исторического события запечатлели, как это происходит: в воде начинается настоящая пурга крошечных белых сфер, миллиарды сперматозоидов и миллионы яйцеклеток кораллов вырываются наружу, как снежинки, и то сходятся, то расходятся в небывалом танце вихрей, изящно взвивающихся в толще воды[123].

Ученые были в восторге.

Размножение кораллов – не только одно из самых впечатляющих и таинственных явлений природы. Феномен синхронного секса кораллов олицетворяет зарождение новой жизни и новой надежды на реальную возможность выживания наших коралловых рифов и, соответственно, человечества.

Размножение кораллов представляет собой «одновременный выброс» зигот, всплывающих к свету на поверхности воды, что обеспечивает наибольшую вероятность встречи яйцеклеток со сперматозоидами, после чего образуются микроскопические плавающие личинки. Эти махонькие зародыши кораллов, так называемые планулы, «парят» в толще воды следующие несколько недель, а затем оседают на морском дне. Они находят, к чему прикрепиться, и через месяц – другой могут заметно вырасти и достичь размера булавочной головки. Новая колония растет очень медленно, со скоростью менее 2,5 см в год.

Размножение именно этих массивных каменистых кораллов во Флориде имело особое значение: впервые было зарегистрировано размножение кораллов, выращенных в лаборатории и высаженных с помощью метода, под названием микрофрагментация и слияние. Метод появился в результате того, что мой друг, доктор Дэвид Воэн, именует «открытием по ошибке»: способ ускорять рост кораллов и восстанавливать рифы был обнаружен случайно.

В самом начале работы над книгой я решила взять интервью у нескольких человек, выполняющих тут, на Земле, удивительную работу, и на их примере показать, что значит жить как полноценный член экипажа нашей планеты. Первым был доктор Воэн, известный морской биолог, который посвятил свою жизнь превращению «открытия по ошибке» в дело защиты системы жизнеобеспечения нашей планеты, восстанавливая, коралл за кораллом, наши рифы.

Я намеревалась поместить интервью с доктором Воэном в главе 1. Однако затем решила приберечь это до конца, так как стало ясно, что его история не только доказывает, что все в жизни взаимосвязано, но и затрагивает основную тему каждой из семи глав. Кроме того, есть интересные связи между работой доктора Воэна и деятельностью других людей и организаций, о которых я написала.

* * *

Весной 2019 года я прибыла в аэропорт Ки-Уэста в штат Флорида, взволнованная возможностью встретиться с Дэвидом Воэном в его естественной среде обитания: на чудесном острове Саммерленд-Ки, к северу от Ки-Уэста. Доктор Воэн приветствовал меня широкой улыбкой, обнял и попросил звать его по имени, Дэйв. Он выглядел именно так, каким я его себе представляла по фотографиям – длинные седые волосы, густая борода и улыбающиеся глаза. На нем были шлепанцы, рубашка на пуговицах и широкополая шляпа с красочным логотипом его некоммерческого фонда «Посади миллион кораллов». Он выглядел так умиротворенно и отрешенно что походил на довольного жизнью опытного серфера, который чувствует себя на природе как дома. Я поняла, что мы быстро подружимся.

С первых дней своей карьеры в морской биологии, то есть с 1970-х годов, Дэйв занят новациями и экспериментами на переднем крае исследований и разработок в области аквакультуры. В качестве директора по аквакультуре в Океанографическом институте Харбор-Бранч в Веро-Бич, штат Флорида, он создал новаторскую технологию, которая позволила обеспечить устойчивое расширение производства моллюсков: по состоянию на 2018 год оно оценивалось во Флориде в 40 млн долларов в год[124].

По дороге из аэропорта Дэйв рассказал, что выращивание моллюсков «расцвело и превратило Флориду во второй по объему производства этих морских обитателей штат США. Меня знают как того самого типа, что обрушил цены на моллюсков в Нью-Йорке и Нью-Джерси».

Он использовал кое-что из технологии, примененной в системе разведения моллюсков, для разработки устойчивого и экологически чистого способа выращивания и отлова аквариумных рыбок. Это нововведение стало альтернативой таким небезопасным методам, как глушение рыбы в дикой природе или применение химикатов вроде цианида; эти методы не только бесчеловечны, но и приводят к гибели большей части рыбы, к повреждению коралловых рифов в местах их применения.

Добившись успеха в выращивании аквариумных рыбок, Дэйв начал выращивать кораллы для аквариумистики, при этом ему выпал шанс провести экскурсию по Харбор-Бранч для Филиппа Кусто-младшего и Александры Кусто – внуков первопроходца изучения подводного мира Жака-Ива Кусто. Когда Филипп услышал, что Дэйв успешно выращивает кораллы, он вдруг остановился, поглядел на Дэйва и сказал: «Вы заняты не тем делом. Дэйв, если вы можете выращивать кораллы для аквариумов, почему бы не делать то же самое для океанских рифов?»

Дэйв посмеивается, вспомнив это замечание. «Я тогда почувствовал, что готов воскликнуть: “Ну, как я сам-то не додумался?!”», – и он хлопнул себя ладонью по лбу, демонстрируя свою реакцию.

Вскоре после этой встречи, объяснил Дэйв, он оставил свою должность в Харбор-Бранче, присоединился к «Команде Кусто» и некоммерческой организации EarthEcho International и стал работать с ними над восстановлением кораллов.

Из аэропорта Ки-Уэста мы поехали прямо на берег, в Лабораторию морских тропических исследований Моут-Марин, где Дэйв начал работать в 2002 году, а с 2005 года до выхода на пенсию в начале 2019 был основателем и ведущим специалистом исследований коралловых рифов. В Моут-Марин Дэйв сосредоточил внимание на восстановлении коралловых рифов, исчезающих с беспрецедентной скоростью в результате изменения климата.

«Кораллы живут под водой, поэтому большинство людей воспринимают их по принципу “чего не вижу – того не знаю”, – объяснил Дэйв. – Наши океаны неопровержимо, убедительно доказывают, какое влияние мы оказываем на способность планеты поддерживать жизнь». Один из явных симптомов – разрушительные изменения, которые происходят с кораллами. Во Флориде и бассейне Карибского моря с 1990-х годов покров кораллов сократился на 50–80 %; в Австралии за четыре года с 2014 по 2018 год была утрачена половина Большого Барьерного рифа.

Думаю, все слышали про обесцвечивание кораллов, но, возможно, многие, как и я, не понимают, что это такое. Оказывается, кораллы чрезвычайно чувствительны к изменениям температуры. По мере повышения температуры воды в океане водоросли внутри кораллов начинают быстрее вырабатывать кислород, и, так как самим кораллам не под силу быстро избавиться от избытков кислорода, они выселяют водоросли. Но проблема в том, что водоросли служат им источником пищи.

«Коралл скорее умрет от голода, чем от передозировки кислорода. Отторгнув водоросли, они белеют, а затем погибают, что и получило название “обесцвечивание кораллов”», – пояснил Дэйв.

Я очень люблю подводный мир. Я выросла на пляжах Флориды, я заядлый дайвер, а в ходе подготовки к полету в космос провела 18 дней в подводной среде обитания на базе «Водолей». Помимо того, что я всегда наслаждаюсь возможностью исследовать подводный мир, я уже давно выступаю за его защиту – может быть, именно из любви к подводному миру я и стала защитницей окружающей среды. Но время, которое я провела у Дэйва, показало, что мне еще многому нужно научиться.

Мое знакомство с коралловыми рифами началось с того, что Дэйв показал мне кусочки кораллов, растущих в лабораторных резервуарах. «Коралл – это животное, растение, микроб и минерал, и все они сосуществуют, являясь симбиотами», – рассказал он мне.

В то время я умолчала о своем невежестве в отношении этих фактов, но позже призналась, что, как большинство людей, была уверена, что кораллы – просто большие каменные образования, хотя и знала, что к ним имеют отношения какие-то животные. Оказывается, эти животные – коралловые полипы, крошечные прозрачные создания с совсем малюсенькими щупальцами и ртом. Растения (водоросли) селятся внутри полипа и путем фотосинтеза производят кислород, а также обеспечивают полип питанием и определяют его окраску. Микробы (бактерии) окружают и полипы, и водоросли и, словно лекарства, обеспечивают систему защитным иммунитетом. Они растут вместе как колония, которая выделяет карбонат кальция, создавая общий твердый, как камень, скелет.

Я была в шоке, осознав, как мало я знала о сложности строения кораллов, насколько важную роль они играют в сохранении жизни в наших океанах и, следовательно, в нашем выживании тоже. Океаны покрывают две трети планеты, а коралловые рифы занимают менее 1 % океанского дна, однако они поддерживают до 50 % рыболовства в мире.

«Коралловые рифы для морской флоры и фауны подобны оазису в пустыне. Они служат барьером, который защищает наши береговые линии, они приносят огромную пользу экономике, способствуя лову рыбы, дайвингу, плаванию с маской и туризму», – сказал Дэйв. Рифы одной только Флориды, по оценкам, приносят в год 8,5 млрд долларов прибыли и обеспечивают более 70 тыс. рабочих мест[125].

Затем Дэйв посмотрел мне прямо в глаза и спросил: «Почему нам надо заботиться о кораллах?»

Я пробормотала пару маловразумительных фраз, основываясь на том, что он уже успел мне рассказать, а он очень терпеливо выслушал и вежливо поинтересовался: «А дышать вам нравится?»

«Конечно! Кому ж не нравится?» – ответила я.

«Ну, а коралловые рифы – все равно что подводные тропические леса. От 50 до 80 % кислорода, которым мы дышим, поступает из океана, от морских растительных источников, таких как фитопланктон и морские травы, от водорослей в кораллах. По крайней мере, каждый второй вздох вы делаете благодаря океану и его кораллам», – сказал Дэйв.

* * *

Работая в той самой лаборатории, которую мы посетили, Дэйв рассказал мне, как он и его коллега-биолог Кристофер Пейдж совершенно случайно открыли способ выращивать кораллы в 40 раз быстрее, чем они растут в дикой природе. А еще они обнаружили, что именно эти кораллы лучше переносят повышенную температуру и кислотность, которые зафиксированы сегодня в наших океанах. Все началось, когда он впервые разработал лабораторную методику стимулирования размножения кораллов.

В лаборатории Моут-Марин создали то, что Дэйв назвал «первыми младенцами кораллов из пробирки». Процесс произвел переворот и был успешен, но, как объяснил Дэйв, дело шло «удручающе медленно». «Прошел целый год, прежде чем мы сумели вырастить коралл из микроскопических зародышей до размера ластика на конце карандаша. И только спустя еще 3 года они достигли размера монетки в 25 центов и даже стали похожи на кораллы».

«Мы поняли, что таким способом эффективно восстановить коралловые рифы не получится», – сказал Дейв. Команда лаборатории отказалась от этой методики.

Пока они сворачивали эксперименты, Дэйв разбирался в лаборатории, и ему надо было переместить некоторые куски кораллов из одного резервуара в другой. «Несколько кусочков отломилось, и крошечные полипы упали на дно резервуара, – сказал Дейв. – И я подумал: “Ну, все, им каюк”». Несколько недель спустя, проходя мимо этого резервуара, Дейв заметил, что отдельных полипов стало в 12 раз больше, и они выросли до размера того куска, от которого они откололись.

«Я знал, что должен выяснить, что произошло, – говорил он с волнением в голосе. – Мы повторили свою “ошибку”, отломили маленькие кусочки коралла и наблюдали, как всего за несколько недель они настолько выросли, что в нормальных условиях на это ушли бы годы. Оказывается, коралл растет медленно, если только он не поврежден. Замечательный, естественный процесс восстановления. Эврика!»

Поскольку Дэйв и его команда выращивают виды кораллов, более устойчивые к изменяющимся условиям и повышению температуры в океане, теперь возможно пересадить эти кусочки коралла на мертвую основу и всего через пару лет восстановить коралл величиной с «Фольксваген-жук», а ведь в естественных условиях он вырос бы до таких размеров за 250 лет.

Как и многие другие научные открытия, которые были сделаны случайно и изменили мир к лучшему, вроде рентгеновских лучей, кардиостимулятора, пенициллина и инсулина, «открытие по ошибке» Дэйва, получившее название «микрофрагментация», меняет процесс восстановления коралловых рифов.

Нашей планете, на которой с 2014 года оказались обесцвечены более 75 % коралловых рифов, работа Дэйва дает не только надежду, а простой и эффективный способ восстановления рифов быстрее, чем может сделать это сама природа[126].

«Мы можем пересадить массивные кораллы-мадрепоры размером с валун и другие кораллы, образующие структуру рифа. Они сходны с громадными кленами и дубами в лесу. Новый подход все меняет, как для коралловых рифов, так и для нас», – сказал Дэйв.

В начале 2019 года, когда Дэйв ушел из лаборатории, они с женой Донной основали фонд «Посади миллион кораллов», некоммерческую организацию, чтобы (да-да!) посадить миллион кораллов.

До «открытия по ошибке», сделанного Дэйвом, на то, чтобы вырастить для посадки 600 кораллов, ушло бы 6 лет, но сейчас стало возможно выращивать по 600 кораллов в день. Благодаря работе в Моут-Марин и сотрудничеству с такими организациями, как Национальное управление океанических и атмосферных исследований (NOAA) и Фонд Охраны природы Nature Conservancy, к 2019 году во Флорида-Кис и по всему Карибскому морю уже высажено более 200 тыс. кораллов. Привлекая к делу общественность и увеличивая охват восстанавливаемых площадей коралловых рифов архипелага Флорида-Кис и по всему миру, всего за 2 года можно было бы высадить миллион кораллов, причем это обошлось бы не дороже 1 млн долларов.

После того как в течение 2 лет будет высажен миллион кораллов, каждый стоимостью всего в 1 доллар, рифы наших океанов могут оказаться на верном пути к восстановлению. Мне кажется, это несложно, и мы должны поддержать этот проект прямо сейчас в ответ на сигналы тревоги, которые уже десятилетия подают нам кораллы мира.

Благодаря работе фонда «Посади миллион кораллов» Дэйв с командой могут продвигать свое открытие и применять его, организуя независимые проекты по восстановлению кораллов и за пределами Флорида-Кис, включая Виргинские острова, остров Бонайре, Белиз и Коста-Рику. Постоянно сотрудничая с другими организациями, такими, как Фонд Охраны природы Nature Conservancy и «Фрагменты надежды», фонд сможет значительно расширить свою деятельность по восстановлению кораллов по всей планете.

* * *

История Дэйва напоминает мне о взаимосвязи между всеми людьми, у которых я брала интервью для этой книги, и о вдохновении, которое я черпала у них. Все они приняли решение применить свой жизненный опыт, свои таланты и время для улучшения жизни на Земле. Хотя никто из них не встречался с Дэйвом Воэном, их судьбы связаны с его историей, и теперь они знают друг о друге. Точно так же, как работа всех этих людей связана с Дэйвом Воэном и его усилиями по восстановлению кораллов, его судьба также иллюстрирует каждую из дарованных космосом истин – уроков бытия, описанных в главах моей книги.

Сокращение площади коралловых рифов сказывается не только на прибрежных сообществах, где расположены рифы, но и на всех нас. Земля – единая планета, так что все и правда происходит совсем рядом. Все живое зависит от этих экосистем.

Коралловые рифы в сотрудничестве с океанской средой в целом имеют решающее значение для круговорота воздушных масс в атмосфере и поглощения парниковых газов – это ключ к сохранению тонкой синей линии, которая окружает нашу планету и защищает нас всех от смертоносного космического вакуума.

Кораллы, из которых образуются массивные коралловые рифы, относятся к различным видам жизни на Земле: их, по оценкам ученых, целый триллион. Как бы ни были малы эти крохотные полипы, у них своя работа, они тоже члены нашего экипажа, и никогда не стоит недооценивать их значение для поддержания разнообразия жизни на планете.

Сделанное Дэйвом открытие метода микрофрагментации и его работа по восстановлению кораллов – замечательное подтверждение правила, что надо «двигаться медленно, чтобы двигаться быстро». Как только мы поймем, в чем состоит проблема, и найдем для нее отличное решение, надо действовать быстро, пока еще есть время восстановить утраченное равновесие.

Подобно кораллу, мы как личности, как человечество, как планета так или иначе нуждаемся в восстановлении. Жизнь, которая окружает здоровый коралловый риф и зависит от него, – потрясающее зрелище, вызывающее благоговейный трепет и изумление. Быть в центре всего этого, значит поддерживать связь с Землей, что поможет обрести более глубокое понимание взаимосвязи всего живого на нашей планете.

И все, что касается работы, которой заняты и Дэйв, и все, с кем я беседовала, обусловлено неоспоримым желанием сделать жизнь лучше.

Эти неожиданные связи доказывают, что каждый из нас способен действовать ради преодоления огромных проблем, что стоят перед нами, таких как изменение климата, и действия каждого будут соединяться с действиями миллионов других. Важен вклад каждого.

* * *

В заключение я рассказала о том, как Дэйв восстанавливает кораллы, потому что уверена, его история отражает общую мотивацию моей книги – напомнить всем нам о благоговейном трепете и изумлении, с которыми надо воспринимать каждый день окружающую нас жизнь; а также о трех простых истинах: все мы – земляне, мы живем на планете, и нас всех защищает тонкая синяя линия. Еще я хотела вдохновить каждого из нас последовательно делать все, что, по нашему мнению, необходимо, чтобы сделать жизнь лучше.

В конце дня, который мы провели с Дэйвом после завершения интервью, мы с его семьей сидели на террасе, ужинали и отдыхали. Солнце садилось, и закат завораживал, как всегда бывает во Флориде, Дэйв указал через канал на лабораторию Моут-Марин, в которой он проработал все эти годы, и между делом заметил, что каждый день, отправляясь на работу, он пересекал канал на лодке, греб и старался сдерживать дыхание.

Просто для меня это еще один способ сократить мой углеродный след. С миру по нитке, знаешь ли…» – сказал он.

Мы сидели, восхищаясь окружающей красотой, и Дэйв продолжил: «Нашу планету назвали неверно. По-настоящему надо было бы назвать ее “планета Океан”».

Он щурился на последний проблеск лучей, пока солнце опускалось к краю горизонта.

«Знаете, столько можно провести аналогий между внутренним и внешним космосом. Вам повезло, вы смогли побывать в космосе и оглянуться, а мне повезло, я смог опуститься на несколько сотен метров под воду и, всплывая, увидеть то же самое снизу. Как велик океан. Как велика Вселенная».

Все астронавты, которых я знаю, сходно оценивали влияние зрелища восхода Земли на свою жизнь: их ум и сердце распахнулись, стоило им увидеть наш общий дом в иллюминатор космического корабля. Как бы мне хотелось, чтобы каждый смог увидеть Землю так, ведь тогда это пошло бы всем на пользу. Я благодарна Дэйву за признание сходства между его восприятием планеты из подводного мира и моим восприятием Земли из космоса. Он очень ясно сознает один из самых важных уроков, которыми я хочу с вами поделиться – вовсе не обязательно смотреть на Землю из космоса, чтобы пережить момент прозрения.

* * *

Только несколько человек, с которыми я беседовала, когда-либо видели Землю из космоса, но все они испытали момент прозрения, даже если и называли это иначе. Взгляд на Землю из космоса побуждает к осознанию реальности, заставляет подумать, как важно, кто мы такие, и понять, что все мы вместе живем в нашем единственном доме – на общей планете посреди космоса, и все вместе отвечаем за него. На самом деле, каждый из моих друзей-астронавтов рассказал, что он пережил несколько подобных моментов со времени возвращения на Землю, так как теперь с благоговением и изумлением воспринимает все, что его окружает.

Люди, у которых я брала интервью для своей книги, поделились моментами, изменившими их жизнь, глубоким пониманием наших связей с Землей и друг с другом. При этом, беседуя с каждым из них, я тоже ощущала нечто вроде искры вдохновения, собственного момента прозрения.

Серена Ауньон-Чанселлор заметила, что, проводя на МКС эксперимент в области клеточной биологии, всегда твердила себе, пока возилась с клетками, что они – «самая малюсенькая форма жизни… и тоже живут с нами, словно члены экипажа». Она была поражена тем, что тепло термостата для хранения клеток «напомнило ее дом», позволив ощутить связь с Землей как с домом.

Роуэн Хенторн, исследуя самые дальние уголки Тихого океана, смотрела ночью на звезды и размышляла, «как выглядит из далекого космоса небольшое суденышко с девушками, что путешествуют вместе через океан», и в то же самое время весь мир сузился для нее «всего лишь до нашего судна и пяти метров воды, что постоянно окружала его». Это заставило ее по-новому понять, что «бежать некуда» и все мы и правда связаны друг с другом.

Ги Лалиберте провел время на МКС как «исследователь космоса-гуманитарий»: его целью было повысить осведомленность о проблемах обеспечения водой, что затрагивают столько людей на Земле. Он увидел планету, которая «сияет, как бакен во тьме», но ее системе жизнеобеспечения угрожают ее обитатели. Он просто спрашивает у своих коллег-землян: «Как насчет того, чтобы помочь ей?»

Скотт Харрисон напомнил мне, что момент прозрения не всегда прекрасен, иногда это шок от внезапного осознания масштабов человеческих страданий. Он сказал, что в ходе своей первой поездки в Африку понял, что никогда раньше не сталкивался с такой массой, вернее, с таким скопищем страдающих людей. Скотт был ошеломлен, узнав, что столько людей не имеют доступа к чистой питьевой воде, той самой, которую он так небрежно продавал по «10 долларов за бутылку» на вечеринках, которые организовывал в Нью-Йорке. Как и Ги, момент озарения побудил Скотта действовать, и делом всей его жизни стало обеспечить людям на Земле доступ к ресурсу, без которого невозможна жизнь.

Дэвид Лииттшвагер постоянно переживает моменты прозрения, благодаря своему «стремлению понять, как устроен мир». Он хотел бы написать рассказ о том, «что именно потребовалось миру, чтобы создать цветок». Он всегда с нетерпением ждет «приятного покалывания в затылке, которое я испытываю, когда вижу или слышу нечто прекрасное», например при установлении зрительного контакта с осьминогом или ощущении благоговения и изумления от «взаимного внимания».

Марк Терчек говорил о том, как во время путешествия с семьей по Коста-Рике в нем «проснулся защитник окружающей среды». «В каждом прячется защитник окружающей среды, и он ждет, пока вы откроете его в себе», – говорит он. Чтобы преодолеть такую важную проблему всей планеты, как изменение климата, считает он, «нужно, чтобы весь мир был заодно… нужно, чтобы мы нашли общую почву». «Эй, люди, – предложил он, – как и астронавты из космоса, вы тоже можете смотреть на планету по-разному».

Взгляд Дэна Гуда на жизнь в целом и возможность прожить ее с пользой изменился, когда он услышал наставление своего проповедника: «Мы все должны жить, сознавая, что быть живым – дар и привилегия».

Глядя в иллюминатор космического корабля, Ануше Ансари была поражена видом, который заставил ее почувствовать, что она смотрит на «энергию жизни». Она подумала: «Ой, мамочки, если бы только каждый смог увидеть эту красоту, почувствовать энергию… жизнь на Земле была бы другой».

Недавно я видела фотографии с шествия защитников природы, выступавших против изменения климата. Один из участников держал табличку с надписью: «Климат меняется, и мы должны измениться». Как и Дэйв Воэн, каждый из тех, с кем я беседовала, активно действует, пережив момент прозрения: он изменяет свою жизнь и свое поведение. Все они живут как члены экипажа.

В завершение нашего разговора Дэйв сказал: «Если бы каждый мог ежедневно уделять несколько минут соединению с природой и всем космосом… будь то наблюдение за закатом, наблюдение за звездой каждую ночь или поход в лес, чтобы посмотреть на круговорот жизни в ручьях, реках и растениях, думаю, мы делали бы гораздо больше, чтобы сохранить то, что у нас есть».

Я не смогла бы выразить эту мысль лучше.

Мы все можем последовать примеру Дейва, не только ценя природу вокруг, но и осознавая наше влияние на окружающую среду и лично участвуя в действиях по улучшению ситуации.

Когда я думаю о коралловом рифе и о том, как он растет, я возлагаю огромные надежды на человечество. Каждый коралловый полип – крохотная частица жизни, но каждый из них имеет решающее значение для развития мощного рифа. Это впечатляющий пример того, как коллектив, состоящий, казалось бы, из незначительных личностей, может объединиться и создать нечто в разы большее, чем каждый участник. Я верю, что мы, люди, способны сделать то же самое.

* * *

Впечатляющее зрелище размножения кораллов на островах архипелага Флорида-Кис лунной ночью в августе 2020 года можно было наблюдать лишь через год после того, как всего в нескольких километрах от этого места я взяла у Дэйва интервью. Я размышляю об этом с благоговением и изумлением. Те кораллы были выращены с невероятной скоростью методом, который Дэйв нашел благодаря «открытию по ошибке». Кораллы были высажены в океане и смогли размножиться за малую долю того времени, которое потребовалось бы им для достижения зрелости без использования метода микрофрагментации. (И это важно, когда речь идет о кораллах: размер действительно имеет значение. Половая зрелость кораллов, их способность к самостоятельному размножению – факторы именно размера, а не возраста.) Все это стало возможным благодаря тому, что несколько человек решили вести себя как настоящие члены экипажа космического корабля «Земля».

Мы – земляне, и каждый из нас может и должен выбрать, будет ли он вносить свой вклад в решение стоящих перед всеми нами величайших проблем. Мы можем рассматривать работу на МКС как пример совместных действий, где не важно, кто какой расы, пола или национальности, где все составляют единый экипаж и объединяют усилия по выполнению общей миссии – решить проблемы, которые угрожают выживанию всего живого на Земле. Мы можем взять за образец девиз МКС «Вдали от Земли, на благо Земли» и руководствоваться им на планете. Мы можем увидеть себя теми, кем являемся на самом деле: землянами. Землянами, которые живут на одной планете, вращающейся в космосе, которые имеют и способность, и возможность наполнить наше общее будущее новой жизнью и новой надеждой.

Благодарности

«Космос. Последний рубеж».

Капитан Кирк произносит эту знаменитую фразу в начале каждой серии «Звездного пути». Его слова – часть моих воспоминаний с самого раннего детства, и они остались у меня в памяти на всю жизнь. Думаю, они, как и прежде, важны для меня, потому что и фильм, и эти слова помогают представить себе благополучное, счастливое будущее для жизни на Земле (и за ее пределами). Я благодарна за идею нашего будущего в «Звездном пути», потому что этот образ помог мне оценить могущество преображения мысли в реальность. Я думаю, это помогло нам всем поверить в то, что люди способны преодолевать кажущиеся невозможными препятствия и даже отправлять «Аполлон» с миссией на Луну, запускать шаттлы и жить на МКС.

Я хочу поблагодарить астронавтов «Аполлона-8» за то, что они показали нам всем невероятный вид на Землю из космоса. Фотография «Восход Земли» по-прежнему наиболее убедительно демонстрирует, что Земля – наш общий дом в космосе.

Для меня мера значимости любого путешествия сводится к людям, с которыми мы отправляемся, и всегда возвращение домой – лучшее окончание удивительного путешествия. Полет в космос – невероятное путешествие, и я счастлива, что смогла вернуться на Землю, чтобы делиться своим опытом. От всего сердца благодарю всех (а их так много), кто поддерживал меня в этом деле, кто разделил со мной этот путь и приветствовал меня дома.

Если я упомянула кого-то из вас в основной части книги, пожалуйста, примите это упоминание как мою благодарность и искреннее выражение признательности за поддержку, дружбу и энтузиазм, с которым вы взяли на себя роль члена экипажа космического корабля «Земля».

За помощь на моем пути к должности астронавта я чрезвычайно благодарна Джею Ханикатту, Типу Талони и Кену Кокреллу, которые ответили на мой телефонный звонок в 1997 году и были готовы дать рекомендации в связи с заявлением о зачислении в отряд астронавтов. (Они даже были готовы сделать то же самое двумя годами позже.) Надеюсь, им известно, что я даже не могла бы просить их рекомендовать меня, если бы не все, чему я научилась у каждого из них, работая инженером NASA в Космическом центре имени Кеннеди.

Я хочу поблагодарить Джорджа Эбби за дружбу и все, что он сделал и продолжает делать для нашей программы пилотируемых полетов в космос. Из книги «Создатель астронавтов», биографии Джорджа Эбби, которую в 2018 году написал Майкл Кассатт, я узнала о Джордже гораздо больше. Я настоятельно рекомендую эту книгу всем, кого интересует история NASA и отбор астронавтов. Один из самых удивительных фактов, который я узнала из этой книги и который имеет непосредственное отношение к моей «Возвращение на Землю», заключается в том, что именно Джордж был тем сотрудником NASA, кто выбрал из всех фотографий, сделанных экипажем «Аполлона-8», снимок, ставший известным как «Восход Земли». Помню, как прочитала об этом в первый раз и просто уставилась на страницу. Я знаю, что, скажи я когда-нибудь Джорджу: «А вы никогда не говорили мне, что это вы выбрали фото “Восход Земли”», он бы просто поглядел на меня, улыбнулся и спокойно ответил басом: “Ну, ты никогда и не спрашивала”».

Мой отряд «Букашек», астронавтов 2000 года, знает, что без Джорджа Эбби в 2000 году даже не было бы набора астронавтов. Спасибо, Джордж.

Всем моим товарищам из отряда астронавтов «Букашки», моим товарищам по экипажам в космосе и под водой и их семьям, а также моим коллегам-астронавтам и космонавтам, командам поддержки, тренерам и сотрудникам центров управления полетами, а также друзьям со всего света спасибо за то, что помогли мне стать астронавтом и быть им, что намного важнее, чем просто совершить полет в космос.

Говоря о переходе с должности астронавта к работе и жизни на Земле после ухода из NASA, я хочу поблагодарить свою команду в фонде «Пространство для искусства» – Айэна, Лоли, Дэвида Дж., Гордо, Алену и Дэвида Д. – за дружбу и за то, что они помогли мне найти для себя следующую миссию в жизни и стать более полезной жительницей Земли. Нам предстоит еще столько всего сделать вместе. Выражаю благодарность нашей команде «Созвездие» – Гаю, Кристофу, Джереми, Джейкобу, Яну, Ануше, Лиланду и Рону: я с нетерпением жду возможности работать со всеми вами, поскольку мы не прекращаем распространять по свету информацию о необходимости каждому пережить момент прозрения, как при взгляде на Восход Земли. Спасибо Фрэнку Уайту за то, что познакомил нас всех со своей философией обзорного эффекта. Аманде Ли Фалькенберг я очень благодарна за неожиданную дружбу и возможность помочь воплотить в жизнь ее необыкновенную «Симфонию Лу» и работу в связи с «Возвращением на Землю».

Отдельно мне хотелось бы поблагодарить двух героев полета в космос и творческих личностей, которые вошли в мою жизнь как наставники и друзья, когда я готовилась уйти из NASA, – это астронавты и художники Алан Бин и Эл Уорден. Мы потеряли обоих этих прекрасных землян слишком рано (в 2018 и 2020 году, соответственно). Алан Бин был четвертым человеком, побывавшим на Луне во время полета «Аполлона-12»; после ухода из NASA он стал штатным художником и при помощи своих произведений увлеченно делился с миром своими впечатлениями от полетов в космос. Эл Уорден был в составе экипажа «Аполлона-15», и, управляя командным модулем космического корабля, в одиночку трое суток вращался на окололунной орбите. Эл также совершил первый выход человека в открытый космос в межпланетном пространстве, и он был поэтом. Их дружба и поддержка не просто помогли мне, облегчив переход от карьеры астронавта к жизни художника, благодаря их работе жизнь на Земле стала лучше.

Эта книга не была бы написана, если бы не удивительные люди, которых я называю своими «книжниками». Возглавляет список мой муж Крис, который убедил меня в том, что очень важно написать эту книгу, и который остается для меня самой главной фигурой в моей группе поддержки. Он каким-то чудом умудрился примириться со всем, что я вытворяла, пока работала над книгой. Спасибо моему другу Уиллу Ли, который познакомил меня со своей приятельницей, литературной помощницей Робин Колуччи. (Сделайте себе одолжение и прочитайте книгу Уилла «Ешьте, чтобы победить болезнь».) Я называю Робин своим «центром управления полетами в лице одной-единственной леди». Спасибо, Робин, что ты была рядом на каждом этапе, давала мне указания, верила в меня, спасибо, что творила свое волшебство и помогала мне воплотить задумку в жизнь, и за дружбу, которая выросла из нашего сотрудничества. Еще я благодарю Уилла Ли за то, что он помог мне связаться с настоящим гением, юристом Джоном Тейлором «Айком» Уильямсом. Спасибо, Айк, что прошли со мной через хитросплетения договорной части процесса создания книги, благодаря этому я смогла сосредоточиться непосредственно на работе. Мне нравились наши беседы, и я надеюсь, что вам понравится книга.

Спасибо моим друзьям Ануше Ансари, Симоне Гирц, Роберту Курсону, Джейн Рут, Линн Шерр, Фрэнку Уайту и Джону Зарелле, которые поддерживали меня, когда эта книга была еще всего лишь одним абзацем с описанием идеи. Для меня очень много значит ваша вера, что у меня получится рассказать эту историю. Спасибо, Роберт, что пригласили меня, женщину-астронавта, написать краткую аннотацию к вашей замечательной книге «Люди-ракеты: Дерзкая одиссея “Аполлона-8” и астронавтов, совершивших первое путешествие человека на Луну» (это еще одна книга, которую я очень рекомендую), за предложение помощи, когда пришло время написать мою книгу, и за представление меня команде в Sterling Lord Literistic, которая приняла как клиента и назначила Дженни Стивенс моим литературным агентом.

Дженни, я так благодарна тебе за терпение, которое ты проявила, помогая мне ориентироваться в таинственном и ранее неведомом мне мире книгоиздания. С первого телефонного звонка я почувствовала твою заботу и установившуюся между нами связь. То, что ты понимала, кто я такая и каковы мои цели при создании этой книги, было для меня очень важно. Благодаря этому книгу «Возвращение на Землю» приняли в выдающейся издательской команде Seal Press и книжной группе Hachette.

Также отдельно выражаю признательность Эми Икканда, моему редактору в Seal Press. Спасибо, Эми, за волнение, руководство и вопросы, которые помогли мне сделать рассказ еще более убедительным. С нашей первой встречи в офисе Hachette в Нью-Йорке стало ясно, что вы внимательно прочитали мое предложение, поняли значение моей истории и проявили искренний интерес и осведомленность в области космических исследований и науки. Я также благодарна Эми за приглашение в нашу книжную команду замечательного Роджера Лабри блестящего Роджера Лабри, а Роджеру – за то, что он поделился со мной своим мастерским опытом редактирования текста. Спасибо, Роджер, за свежий взгляд на мою рукопись! Благодарю Мелиссу Веронези и Синди Бак за скрупулезное внимание к деталям на этапе редактирования и за высококлассную помощь при подготовке рукописи к отправке в печать. Еще я благодарю Лиз Ветцел, Джессику Брин, Кару Оджебуобо и всю команду отделов рекламы и маркетинга за разработку прекрасной стратегии продвижения книги. Я в восторге от совершенства, которым все мои «книжники» наделили команду «Возвращения на Землю».

Как я уже упоминала в самой книге, я не ученый, но на космической станции мне пришлось постараться им стать. На этапе изучения и поиска необходимой информации перед написанием книги я получила неоценимую помощь от моих друзей-ученых и тех из вас, кого я нашла или с кем познакомилась и теперь зову своими друзьями. Спасибо, Лиз Уоррен, Роджер Вайс, Уилл Стефанов, Сью Ранко, Эрин Энтони, Рейчел Барри, Крис Хики, Майкл Родриггс, Дорит Доновил, Рейчел Демпси, Гэри Стрэнгмен и Деннис Полсон. Вы все вдумчиво отвечали на мои неожиданные и иногда безумные письма по электронной почте с вопросами о науке, с которой связана моя история.

Особую благодарность я выражаю команде Биосферной программы ЮНЕСКО на острове Мэн. Я полюбила остров Мэн, а Джо Оверти, Ричард Селман, Софи Костейн, Сара Мерсер, Николь Сервантес и Роуэн Хентхорн любезно поделились со мной информацией об этом уникальном и замечательном месте. Надеюсь, вы довольны тем, как я рассказала о заслуженной награде острову, ведь Биосферная программа ЮНЕСКО назвала его единственным биосферным заповедником в масштабе целой нации.

Спасибо моим друзьям Тиму и Сьюзи Бартам, Рону и Кармеле Гэран, Майклу и Маргарет Поттерам, Джейми Джарвису, Мэри Бейсор, Джули Фингер, Элисон Хики, Терри Ли, тетушке Кэрол и дяде Питеру, Джею и Пегги Ханикаттам, Типу Талони, Майку и Джейн Маккалли, Джо и Морин Реманнам, Дженни Лайонс, Дэвиду Мартину, Кевину Меллетту и Наде Калининой; спасибо также Грегу Роктоффу и Лиз, Брайану, Джеймсу и Энн Стотт, лучших родственников со стороны мужа нельзя и желать. Все вы – люди, которые, как я чувствую, поднимают меня, где бы вы ни были, рядом или далеко.

И последнее, но не менее важное: большое спасибо моей семье. Моим родителям, которые поделились со мной тем, что любили, и наставили меня на этот путь. Моему отцу, который помог мне впервые представить себе жизнь на Земле со стороны, и моей маме, которая силой своей любви поддерживала меня на каждом шагу. Моим сестрам Шелли и Ноэль за то, что они выбрали в жизни такие значимые пути, за любовь и за то, как они проявляют свою любовь каждый день, заботясь о своих семьях. (И спасибо тебе, Ноэль, что поехала со мной в Ки-Уэст и перевела в текст все интервью.) Спасибо моему мужу Крису и моему сыну Роману – за все.

И, наконец, спасибо тебе, дорогой читатель, за то, что решил прочитать мою книгу. Надеюсь, ты рад, что сделал это.

Как принять участие

В этой книге я поделилась вдохновляющими историями людей, которые вносят изменения в нашу жизнь: они взяли на себя важную роль членов экипажа космического корабля «Земля». Пожалуйста, посетите сайт www.backtoearthbook.com, где представлена дополнительная информация об этих людях и их организациях, а также о которых я недавно узнала и кого также поддерживаю. Вы найдете информацию и идеи, которые я считаю полезными, поскольку продолжаю искать способы улучшить свои навыки члена нашего экипажа и жительницы Земли. Надеюсь, вы также сочтете это полезным и воспользуетесь сайтом как пространством для обмена мыслями и идеями в связи с объединяющей нас миссией по защите планеты – нашего общего дома.

Об авторе

Николь Стотт – астронавт, акванавт и художник, она провела в космосе более 100 дней на борту МКС, а также участвовала в последнем полете в космос шаттла «Дискавери»; она проработала в NASA почти 30 лет. Николь написала первую акварель в космосе, которая теперь представлена в Смитсоновском институте. Она основала фонд «Пространство для искусства», чтобы объединить сообщество детей планеты посредством эмоций изумления и благоговения перед освоением космоса и целительной силы искусства. Ее миссия – вдохновить всех на Земле осознать себя членом одного экипажа космического корабля «Земля». Николь стремится донести эту мысль до всего мира, выступая перед различными аудиториями, том числе в Ватикане и на исторической Рамочной конвенции ООН об изменении климата, после которой было принято Парижское соглашение. Николь Стотт фигурирует в документальном сериале «Неизвестная планета Земля» от National Geographic. Опытный пилот и заядлый дайвер, Николь проживает во Флориде с мужем, сыном и двумя собаками.

Вклейка

«Ибо мы, земляне, мы, люди, – единственная известная нам форма жизни, которая способна мечтать, а затем планировать и работать сообща, чтобы достичь этой мечты. Мы необыкновенны во Вселенной, поскольку наши единственные пределы – те, что мы ставим себе сами», – Алан Бин (1932–2018), художник и астронавт «Аполлона», побывавший на Луне.

Астронавт Билл Андерс стал первым, кто сфотографировал восход нашей планеты на горизонте Луны. Он сделал ставший культовым снимок «Восход Земли» в 1968 году во время полета «Аполлона-8», впервые доставившего экипаж на окололунную орбиту.

Такой мы увидели Международную космическую станцию с борта космического шаттла «Дискавери» после  завершения в 2011 году 133-й экспедиции в рамках программы НАСА «Спейс Шаттл».

Я парю в невесомости у иллюминатора панорамного обзорного модуля «Купол» на Международной космической станции, а сзади меня видна Земля. Это любимое место каждого астронавта на космической станции.

Я рисую первую акварель в космосе, находясь на борту Международной космической станции во время 21-ой экспедиции в 2009 году.

Мой отряд подготовки астронавтов NASA получил прозвище «Букашки». На Международной космической станции мои товарищи-«букашки» по экипажу STS133 по программе «Спейс Шаттл» Эрик Боу, Майк Барратт, Эл Дрю, Стив Боуэн и я держим в руках одеяло, сшитое нашей коллегой-«букашкой» Карен Найберг.

С летной палубы космического шаттла «Дискавери» я дистанционно направляю моих товарищей по экипажу Эла и Стива, которые заняты работой в открытом космосе за пределами Международной космической станции.

Я работала с детьми со всего мира через фонд «Пространство для искусства». В детской онкологической больнице в

На фотографии, сделанной с борта Международной космической станции, виден впечатляющий силуэт шаттла «Атлантис», на отором я отправилась на Землю после первого полета в космос.

Вид с Международной космической станции на мой родной штат Флорида и окружающие его воды тропиков. Внизу в кадре видны солнечные батареи МКС.

Примечания

1

Bill Anders, «50 Years After „Earthrise”, a Message from Its Photographer», Space.com, December 24, 2018, www.space.com/42848-earthrise-photo-apollo-8-legacy-bill-anders.html.

2

United Nations, Sustainable Development Goals, «UN Report: Nature’s Dangerous Decline „Unprecedented”; Species Extinction Rates „Accelerating”», May 6, 2019, www.un.org/sustainabledevelopment/blog/2019/05/nature-decline-unprecedented-report/.

3

Josie Glausiusz and Volker Steger, “The Intimate Bond Between Humans and Insects,” Discover, June 25, 2004, www.discovermagazine.com/the-sciences/the-intimate-bond-between-humans-and-insects.

4

EarthSky, “How Much Do Oceans Add to World’s Oxygen?” June 8, 2015, https://earthsky.org/earth/how-much-do-oceans-add-to-worlds-oxygen.

5

Florida International University Institute of Environment, “Facilities and Vessels,” https://aquarius.fiu.edu/dive-and-train/facilities-and-assets/aquarius-undersea-laboratory/index.html; NASA, “About Aquarius,” March 28, 2006, www.nasa.gov/mission_pages/NEEMO/facilities.html.

6

Kaneda Toshiko and Carl Haub, “How Many People Have Ever Lived on Earth,” PRB, January 23, 2020, www.prb.org/howmanypeoplehaveeverlivedonearth/.

7

Звездный след – тип фотографии с длительным временем выдержки ради захвата видимого движения звезд в ночном небе из-за вращения Земли (Прим. пер.).

8

Датчик двери сарая, также известный, как крепление Хейга или Скотча, – устройство, используемое для подавления дневного движения Земли для наблюдения или фотосъемки астрономических объектов. Схема опубликована впервые в журнале Sky & Telescope в апреле 1975 года, затем в выпусках журнала за февраль 1988 и июнь 2007 года. В конце 2002 – начале 2003 гг. астронавт НАСА Дон Петтит, работавший на МКС, сконструировал датчик двери сарая, используя различные детали, что позволило получить в МКС более четкие изображения ночных городов Земли с высоким разрешением (Прим. пер.).

9

Tony Phillips, “Space Station Astrophotography,” NASA Science, March 24, 2003, https://science.nasa.gov/science-news/science-at-nasa/2003/24mar_noseprints.

10

James D. Polk, principal investigator, “Vision Impairment and Intracranial Pressure,” NASA, www.nasa.gov/mission_pages/station/research/experiments/explorer/Investigation.html?#id=100

11

Karina Marshall-Goebel, Steven S. Laurie, Irina V. Alferova, et al., “Assessment of Jugular Venous Blood Flow Stasis and Thrombosis During Spaceflight,” JAMA Network 2, no. 11 (November 13, 2019), https://jamanetwork.com/journals/jamanetworkopen/fullarticle/2755307; “LSUResearcher Was Lead Author of Study on Astronaut Blood Clot Risk,” The Advocate, January 3, 2020, www.theadvocate.com/article_59b85012-2e5d-11ea-9c92-d3cd7a667555.html.

12

“How Does Spending Prolonged Time in Microgravity Affect the Bodies of Astronauts?” Scientific American, October 6, 2003, updated August 15, 2005, www.scientificamerican.com/article/how-does-spending-prolong/.

13

NASA, “Space Station Research Explorer,” www.nasa.gov/mission_pages/station/research/experiments/explorer/; ISS Program Science Forum, ISS Benefits for Humanity, 3rd ed., NP-2018-06-013-JSC, www.nasa.gov/sites/default/files/atoms/files/benefits-for-humanity_third.pdf.

14

Serena Auñón-Chancellor, “Angiex Cancer Therapy in Space,” NASA, YouTube, August 21, 2018, www.youtube.com/watch?v=AyfMCNfcWSc&feature=youtu.be.

15

Deborah Borfitz, “Space Is the New Frontier for Life Sciences Research,” BioIT World, September 16, 2019, www.bio-itworld.com/2019/09/16 /space-is-the-new-frontier-for-life-sciences-research.aspx.

16

“Crystallizing Proteins in Space to Help Parkinson’s Patients on Earth,” ISS National Laboratory, April 2, 2019, www. issnationallab.org/blog/crystallizing-proteins-in-space-to-help-parkinsons-patients-on-earth/; Allison Boiles, “LRRK2 Science in Space: ‘The Key to Curing Parkinson’s May Be Out of This World,’” Michael J. Fox Foundation, January 18, 2019, www.michaeljfox.org/news/lrrk2-science-space-key-curing- parkinsons-may-be-out-world.

17

Michael Johnson, “Keeping an Eye on Algae from Space,” NASA, December 11, 2019, www.nasa.gov/mission_pages/station/research/news /b4h-3rd/eds-keeping-eye-on-algae.

18

Henry George, “The Unbounded Savannah,” in Progress and Poverty (1879); Adlai Stevenson, “Strengthening the International Development Institutions,” speech before the United Nations Economic and Social Council, Geneva, July 9, 1965.

19

Buckminster Fuller, Operating Manual for Spaceship Earth (Carbondale: Southern Illinois University Press, 1969), 54–55.

20

“Learn About Earth’s Spheres,” Generation Genius, www.genera tiongenius.com/earths-spheres-for-kids/.

21

Twang – междометие в английском языке, которым обозначают звук выстрела из лука или арбалета, нечто вроде нашего «дзыньк», «звеньк» и проч. (Прим. пер.).

22

Michael Johnson, “Plant Growth on the International Space Station Has Global Impacts on Earth,” NASA, March 10, 2020, www.nasa.gov/mission_pages/station/research/news/b4h-3rd/hh-plant-growth-in-iss-global-impacts.

23

Mark Garcia, “Space Debris and Human Spacecraft,” NASA, September 26, 2013, www.nasa.gov/mission_pages/station/news/orbital_debris.html; Maya Wei-Haas, “Space Junk Is a Huge Problem – and It’s Only Getting Bigger,” National Geographic, April 25, 2019, www.nationalgeographic.com/science/space/reference/space-junk/.

24

Elizabeth Bourguet, “Despite International Efforts, Scientists See Increase in HFC-23, a Potent Greenhouse Gas,” Yale Environment Review, August 4, 2020, https://environment-review.yale.edu/despite-international – efforts-scientists-see-increase-hfc-23-potent- greenhouse-gas.

25

Mario Molina, “The Nobel Prize in Chemistry 1995, Mario J. Molina— Biographical,” The Nobel Prize, November 2007, www.nobelprize.org/prizes /chemistry/1995/molina/biographical/.

26

Fiona Harvey, “Mario Molina Obituary,” The Guardian, October 12, 2020, www.theguardian.com/environment/2020/oct/12/mario-molina-obituary.

27

US Department of State, “The Montreal Protocol on Substances That Deplete the Ozone,” https://2009-2017.state.gov/e/oes/eqt/chemical pollution/83007.htm.

28

Lee Thomas, “Clearing the Air About Reagan and Ozone,” Wall Street Journal, October 9, 2015, www.wsj.com/articles/clearing-the-air-about-reagan-and-ozone-1444338641; Space Center Houston, “Mission Monday: Reagan Launches NASA’s Mission to Build a Space Station,” Space History Houston, January 20, 2020, https://spacecenter.org/mission-monday-reagan-launches-nasas-mission-to-build-a-space-station/.

29

World Air Quality Index, “World’s Air Pollution: Real-Time Air Quality Index,” https://waqi.info/#/c/10.047/27.706/2.1z.

30

EXXpedition, “About Us,” https://exxpedition.com/about/about-us/.

31

Attribution unknown.

32

Мячи для софтбола делают диаметром 28–30 см (Прим. пер.).

33

Nelson Wyatt, “Cirque Founder Hosts Show for Earth from Space,” Toronto Star, October 9, 2009, www.thestar.com/news/world/2009/10/09/cirque_founder_hosts_show_for_earth_from_space.html.

34

Aaron Rowe, “Cirque du Soleil Founder Headed to Space,” Wired, July 4, 2009, www.wired.com/2009/06/cirqueduspace/.

35

Янн Мартел (род. в 1963 году) – канадский автор, испанец по происхождению, писатель и поэт. В 2002 году стал лауреатом Букеровской премии за роман «Жизнь Пи», по которому снят нашумевший фильм (Прим. пер.).

36

One Drop, “Our Impact: Making a Difference, One Drop at a Time,” www.onedrop.org/impact.

37

NASA, International Space Station Benefits for Humanity, 3rd ed., 89, www.nasa.gov/sites/default/files/atoms/files/benefits-for-humanity_third.pdf.

38

NASA, “About Sustainability Base,” www.nasa.gov/ames/facilities/sustainabilitybase/about.

39

NASA Earth Applied Sciences, “Enhancing Water Management,” https://appliedsciences.nasa.gov/what-we-do/water-resources; Aries Keck, “When It Comes to Water, You Have to Think Global,” NASA, April 20, 2020, www.nasa.gov/feature/when-it-comes-to-water-you-have-to-think-global/.

40

Steve Graham, Claire Parkinson, and Mous Chahine, “The Water Cycle,” NASA Earth Observatory, October 1, 2010, https://earthobservatory.nasa.gov/features/Water.

41

NASA Jet Propulsion Laboratory, “Welcome to ECOSTRESS,” https://ecostress.jpl.nasa.gov/.

42

Имеются в виду спортивные одноместные бипланы, которые покупатель и сегодня может изготовить самостоятельно в соответствии с чертежами от американской фирмы Aircraft Spruce & Specialty Co (Прим. пер.).

43

Клируотерский воздушный парк (англ.) (Прим. пер.).

44

28 января 1986 года космический шаттл на второй минуте после запуска, в самом начале миссии STS-51L, загорелся в результате взрыва внешнего топливного бака. Погибли все 7 членов экипажа, в том числе учительница Криста Маколифф, первая участница проекта «Учитель в космосе». Свидетелями катастрофы стали зрители, следившие за запуском в прямом эфире телеканалов. После катастрофы программа «Спейс шаттл» была свернута на 32 месяца. Президент Рейган назначил для расследования причин катастрофы специальную комиссию. Она работала несколько месяцев и пришла к выводу, что главными факторами, приведшими к катастрофе, стали просчеты процедуры принятия решений и недостатки корпоративной культуры NASA (Прим. пер.).

45

STEM – сокращение по первым буквам дисциплин Science, Technology, Engineering and Mathematics – наука, технологии, инженерия и математика. Широкий термин позволяет объединить их в одну сфера образования или науки (Прим. пер.).

46

Bob Granath, “NASA Helped Kick-Start Diversity in Employment Opportunities,” NASA, July 1, 2016, www.nasa.gov/feature/nasa-helped-kick-start-diversity-in-employment-opportunities.

47

Закон о гражданских правах 1964 года запрещает дискриминацию по признаку расы, цвета кожи, религии, пола или национального происхождения. Этот закон наделил Федеральное министерство юстиции полномочиями обеспечивать соблюдение этих постановлений, так как некоторые штаты не хотели этого делать после принятия предыдущих законов о гражданских правах 1957 и 1960 годов (Прим. пер.).

48

Richard Paul, “How NASA Joined the Civil Rights Revolution,” Smithsonian Air & Space, March 2014, www.airspacemag.com/history-of-flight/how-nasa-joined-civil-rights-revolution-180949497/.

49

Margot Lee Shetterly, Hidden Figures: The American Dream and the Untold Story of the Black Women Mathematicians Who Helped Win the Space Race (New York: HarperCollins, 2016).

50

Society of Women Engineers, “SWE Fast Facts,” https://research.swe.org/wp-content/uploads/sites/2/2018/10/18-SWE-Research-Flyer _FINAL.pdf.

51

Elizabeth Howell, “Apollo-Soyuz Test Project: Russians, Americans Meet in Space,” Space.com, April 25, 2013, www.space.com/20833-apollo-soyuz.html.

52

Smithsonian, “Bug Info: Numbers of Insects (Species and Individuals),” www.si.edu/spotlight/buginfo/bugnos#:~:text=In%20the%20world%2C%20some%20900,from%20present%20and%20past%20studies.

53

Smithsonian, “Bug Info.”

54

Francisco Sánchez-Bayo and Kris A. G. Wyckhuys, “Worldwide Decline of Entomofauna: A Review of Its Drivers,” Biological Conservation 232 (April 2019): 8–27, www.sciencedirect.com/science/article/pii/S000 6320718313636?via %3Dihub#f0005.

55

Damian Carrington, “Fates of Humans, Insects Intertwined, Warn Scientists,” Guardian, February 20, 2020, www.theguardian.com/environ ment/2020/feb/20/fates-humans-insects-intertwined-scientists-popu lation-collapse; Pedro Cardoso et al., “Scientists’ Warning to Humanity on Insect Extinctions,” Biological Conservation 242 (February 2020), science direct.com/science/article/pii/S0006320719317823?via %3Dihub#bb0910.

56

Carrington, “Fates of Humans, Insects Intertwined.”

57

Alex Ruppenthal, «Fearing the „Insect Apocalypse”? Renowned Entomologist Says „Get Rid of Your Lawn”», WTTW News, October 2, 2019, https://news.wttw.com/2019/10/02/fearing-insect-apocalypse-renowned – entomologist-says-get-rid-your-lawn.

58

GrrlScientist, “Scientists Again Warn About Global Insect Decline— but Will We Act?” Forbes, February 14, 2020, www.forbes.com/sites/grrlscientist/2020/02/14/scientists-again-warn-about-global-insect-declinebut-will-we-act/?sh=171b3862356a; Dominique Mosbergen, «Insects Are Dying En Masse Risking „Catastrophic” Collapse of Earth’s Ecosystems», Huffpost, February 11, 2019, www.huffpost.com/entry/insect-population-decline-extinction_n_5c611921e4b0f9e1b17f097d; Sánchez-Bayo and Wyckhuys, “Worldwide Decline of Entomofauna.”

59

Philip Mella, “The Road Not Taken: The Amazing World of Insects,” Pikes Peak Courier, February 20, 2019, updated June 25, 2020, https://gazette.com/pikespeakcourier/the-road-not-taken-the-amazing-world-of-insects/article_9e1b2c00-2f14-11e9-ab9d-930da7d2cc50.html; Mary Hoff, “As Insect Populations Decline, Scientists Are Trying to Understand Why,” Scientific American, November 1, 2018, www.scientificamerican.com/article/as-insect-populations-decline-scientists-are-trying-to-understand-why/.

60

Pheronym, Inc., “Space the Final Frontier – for Nematodes,” EINPressWire, August 10, 2020, www.einpresswire.com/article/523499160/space-the-final-frontier-for-nematodes.

61

E. O. Wilson Biodiversity Foundation, “E.O. Wilson,” https://eowilsonfoundation.org/e-o-wilson/.

62

Otto Steinmayer, “Desiderius Erasmus: Adagia II, 1, 1: Festina Lente,” University of Birmingham, Philological Museum, September 12, 2001, http://people.virginia.edu/~jdk3t/FLtrans.htm.

63

Jillian Scudder, “The Sun Won’t Die for 5 Billion Years, so Why Do Humans Have Only 1 Billion Years Left on Earth?” PHYS.org, February 13, 2015, https://phys.org/news/2015-02-sun-wont-die-billion-years.html; Eric Betz, “Here’s What Happens to the Solar System When the Sun Dies,” Discover, February 6, 2020, www.discovermagazine.com/the-sciences/heres-what-happens-to-the-solar-system-when-the-sun-dies.

64

“Hertzsprung-Russell Diagram,” Cosmos: The Swinburne Astronomy Online Encyclopedia of Astronomy, https://astronomy.swin.edu.au/cosmos/H/Hertzsprung-Russell+Diagram.

65

Matthew Wilburn King, “How Brain Biases Prevent Climate Action,” BBC Future, March 7, 2019, www.bbc.com/future/article/20190304-human-evolution-means-we-can-tackle-climate-change.

66

Отсылка к труду «Изменение климата: 100 вопросов и ответов», изданному Всемирным фондом дикой природы (Прим. пер.).

67

Kate Ravilious, “Thirty Years of the IPCC,” Physics World, October 8, 2018, https://physicsworld.com/a/thirty-years-of-the-ipcc/.

68

“Congressional Testimony of Dr. James Hansen, June 23, 1988” (transcript), www.sealevel.info/1988_Hansen_Senate_Testimony.html; Oliver Milman, “Ex-Nasa Scientist: 30 Years On, World Is Failing ‘Miserably’ to Address Climate Change,” The Guardian, June 19, 2018, www.theguardian.com/environment/2018/jun/19/james-hansen-nasa-scientist-climate-change-warning.

69

Intergovernmental Panel on Climate Change, www.ipcc.ch.

70

Jonathan Lynn and Werani Zabula, “Outcomes of COP21 and the IPCC,” World Meteorological Organization Bulletin 65, no. 2 (2016), https://public.wmo.int/en/resources/bulletin/outcomes-of-cop21-and-ipcc.

71

Association of Space Explorers, “Call to Earth: A Message from the World’s Astronauts to COP21,” Planetary Collective, December 5, 2015, YouTube, https://youtu.be/NN1eSMXI_6Y.

72

Shyla Raghav, “5 Questions You’ve Wanted to Ask About the Paris Agreement,” Conversation International News, updated November 4, 2019, www.conservation.org/blog/5-questions-youve-wanted-to-ask-about-the-paris-agreement?gclid=EAIaIQobChMIq-uM8uvm6gIVIgiICR3prggNEAAYASAAEgJ6j_D_BwE.

73

Climate Reality Project, “Why Is 1.5 Degrees the Danger Line for Global Warming?” March 18, 2019, www.climaterealityproject.org/blog/why-15-degrees-danger-line-global-warming.

74

Ed Struzik, “How Thawing Permafrost Is Beginning to Transform the Arctic,” YaleEnvironment360, January 21, 2020, https://e360.yale.edu/features/how-melting-permafrost-is-beginning-to-transform-the-arctic.

75

Robert McSweeney, “Explainer: Nine ‘Tipping Points’ That Could Be Triggered by Climate Change,” Carbon Brief, February 10, 2020, www.carbon brief.org/explainer-nine-tipping-points-that-could-be-triggered-by-climate-change.

76

McSweeney, “Explainer: Nine Tipping Points.”

77

Melody Schreiber, “The Next Pandemic Could Be Hiding in Arctic Permafrost,” The New Republic, April 2, 2020, https://newrepublic.com/maz/article/157129/next-pandemic-hiding-arctic-permafrost.

78

Esprit Smith, “NASA’s Orbiting Carbon Observatory-3 Gets First Data,” PHYS.org, July 15, 2019, https://phys.org/news/2019-07-nasa-orbiting-carbon-observatory-.html.

79

Ravilious, “Thirty Years of the IPCC.”

80

Chelsea Gohd, “New Climate Report Is Sobering but Strangely Hopeful,” Space.com, September 27, 2019, www.space.com/ipcc-2019-climate-report-sobering-hopeful.html.

81

В оригинале заголовок упомянутой статьи повторяет название рассказа Джека Лондона, которое у нас традиционно переводится как «Зов предков» (Прим. пер.).

82

TED (аббревиатура от англ. technology, entertainment, design, технологии, развлечения, дизайн) – американский частный некоммерческий фонд. Прежде всего известен ежегодными конференциями, которые проводятся с 1984 года. Основная цель конференций – распространение уникальных идей в различных областях (Прим. пер.).

83

The Audacious Project, “The Nature Conservancy,” https://audaciousproject.org/ideas/2019/the-nature-conservancy.

84

Кайахога – река длиной около 160 км на северо-востоке штата Огайо в США. За пределами штата она хорошо известна как «река, которая загорелась», причем это случалось несколько раз, дав толчок движению в защиту окружающей среды в конце 1960-х годов (Прим. пер.).

85

Tim Folger, “The Cuyahoga River Caught Fire 50 Years Ago. It Inspired a Movement,” National Geographic, June 21, 2019, www.nationalgeographic.com/environment/2019/06/the-cuyahoga-river-caught-fire-it-inspired-a-movement/.

86

Lorraine Bossoineault, “The Cuyahoga River Caught Fire at Least a Dozen Times, but No One Cared until 1969,” Smithsonian, June 19, 2019, www.smithsonianmag.com/history/cuyahoga-river-caught-fire-least-dozen-times-no-one-cared-until-1969-180972444/.

87

Goldman Sachs, “Environmental Market Opportunities: Center for Environmental Markets,” www.goldmansachs.com/citizenship/environmental-stewardship/market-opportunities/center-for-environmental-markets/.

88

Marina Koren, “The First American to Vote from Space,” Atlantic, November 8, 2016, www.theatlantic.com/science/archive/2016/11/voting-from-space/506960/.

89

Koren, “The First American to Vote from Space.”

90

Американская кинокомедия, снята в 1980 году Дж. Абрахамсом и братьями Цукерами. Пародийная экранизация повести А. Хейли «Взлетно-посадочная полоса 08». Американские кинообозреватели называют фильм одной лучших комедий всех времен (Прим. пер.).

91

NASA, Glenn Research Center, “Plasma Contactor,” in “Powering the Future,” September 20, 2011, www.nasa.gov/centers/glenn/about/fs06grc.html#:~:text=Under%20these%20conditions%2C%20the%20space,Plasma%2 °Contactor%20Unit%20(PCU).

92

Имеется в виду выражение электриков, у которых «земля» означает точку электрической цепи, электрический потенциал которой считается равным нулю (Прим. пер.).

93

Gaétan Chevalier et al., “Earthing: Health Implications of Reconnecting the Human Body to the Earth’s Surface Electrons,” Journal of Environmental and Public Health (January 2012), www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3265077/.

94

World Health Organization, “Cancer in Children,” September 28, 2018, www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/cancer-in-children.

95

American Childhood Cancer Organization, “Childhood Cancer Statistics,” www.acco.org/childhood-cancer-statistics/.

96

Collaborative on Health and the Environment, “Environmental Contributors to Childhood Cancers,” June 3, 2020, www.healthandenvironment.org/webinars/96518; US Environmental Protection Agency, “Research Grants: NIEHS/EPA Children’s Environmental Health Centers Center for Integrative Research on Childhood Leukemia and the Environment (CIRCLE),” Research Grants, www.epa.gov/research-grants/niehsepa-childrens- environmental-health-centers-center-integrative-research.

97

Michael Johnson, “Cancer-Targeted Treatments from Space Station Discoveries,” NASA, March 27, 2019, www.nasa.gov/mission_pages/station/research/news/b4h-3rd/hh-cancer-targeted-treatments.

98

Deborah Byrd, “How Far Could You Travel and Still See Earth?” EarthSky, September 4, 2018, https://earthsky.org/astronomy-essentials/in-space-how-far-away-can-you-see-earth.

99

Frank White, The Overview Effect: Space Exploration and Human Evolution (Reston, VA: American Institute of Aeronautics and Astronautics, 1998); NASA, “The Overview Effect,” Gary Jordan interview with Frank White, Houston We Have a Podcast, episode 107, edited by Norah Moran, recorded June 11, 2019, www.nasa.gov/johnson/HWHAP/the-overview-effect.

100

Peter Suedfeld, Katya Legkaia, and Jelena Brcic, “Changes in the Hierarchy of Value Preferences Associated with Flying in Space,” Journal of Personality and Social Psychology 78, no. 5 (October 2010): 1411–1435, https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/20663027/.

101

Kirsten Weir, “Mission to Mars,” Monitor on Psychology 49, no. 6 (June 2018), www.apa.org/monitor/2018/06/mission-mars.

102

Baylor College of Medicine, Center for Space Medicine, “Ar/VR 2019 Workshop: Augmented/Virtual/Extended Reality for Improving Health in Space,” www.bcm.edu/academic-centers/space-medicine/translational-research-institute/news/arvr-workshop-2019.

103

Catherine Thorbecke, “Confined in a Small Space Due to COVID-19? Here’s Some Tips from an Astronaut,” ABC News, April 9, 2020, https://abcnews.go.com/Health/confined-small-space-due-covid-19-tips-astronaut/story?id=70018745.

104

Matt Johnston, “Australian Antarctic Division Launches Virtual Space Station,” iTnews, October 10, 2018, www.itnews.com.au/news/australian-antarctic-division-launches-virtual-space-station-513761.

105

Lewis Gordon, “Can Virtual Nature Be a Good Substitute for the Great Outdoors? The Science Says Yes,” Washington Post, April 28, 2020, www.washingtonpost.com/video-games/2020/04/28/can-virtual-nature-be-good-substitute-great-outdoors-science-says-yes/.

106

James Kingsland, “Virtual Reality Nature Boosts Positive Mood,” Medical News Today, October 21, 2020, www.medicalnewstoday.com/articles/virtual-reality-nature-boosts-positive-mood.

107

David Delgado and Dan Goods, “The Studio at NASA’s Jet Propulsion Lab,” SCI-Arc Channel, December 6, 2018, https://youtu.be/8rGZGuacQ9s; NASA, Jet Propulsion Laboratory, “The Studio at JPL,” www.jpl.nasa.gov/thestudio/.

108

25 Мах = 29 970 030 км/ч (Прим. пер.).

109

American Geophysical Union, “COVID-19 Lockdowns Significantly Impacting Global Air Quality,” Science Daily, May 11, 2020, www.sciencedaily.com/releases/2020/05/ 200511124444.htm#:~:text=They%20found%20that%20nitrogen%20dioxide,the%20same%20time%20in%202019.

110

Lucy Handley, “‘We Can’t Run a Business in a Dead Planet’: CEOs Plan to Prioritize Green Issues Post-Coronavirus,” CNBC, August 10, 2020, updated August 11, 2020, www.cnbc.com/amp/2020/08/10/after-coronavirus-some-ceos-plan-to-prioritize-sustainability.html?__source=instagram %7Cmain.

111

World Economic Forum, Global Future Council on Space Technologies 2019–2020, “Six Ways Space Technologies Benefit Life on Earth,” briefing paper, September 2020, www3.weforum.org/docs/WEF_GFC_Six ways_space_technologies_2020.pdf.

112

GoodReads, “Larry Niven: Quotes: Quotable Quote,” www.goodreads.com/quotes/16687-the-dinosaurs-became-extinct-because-they-didn-t-have-a-space.

113

Caltech, “Space Solar Power Project,” www.spacesolar.caltech.edu/.

114

Debra Werner, “Aerospace Corp. Calls for Collaboration in Space Solar Power,” Space News, October 27, 2020, https://spacenews.com/aerospace-space-solar-power-collaboration/.

115

Timothy “Seph” Allen, “Sentinel-6 Michael Freilich to Stand Vigilant of Rising Sea Dangers,” NASA, November 20, 2020, https://appliedsciences.nasa.gov/our-impact/news/sentinel-6-michael-freilich-stand-vigilant-rising-sea-dangers#:~:text=%22Earth%20Science%20shows%20perhaps%20more,for%20NASA’s%20Science%20Mission%20Directorate.

116

Michael Sheetz, “The Space Economy Has Grown to Over $420 Billion and Is ‘Weathering’ the Current Crisis, Report Says,” CNBC, updated October 2, 2020, www.cnbc.com/2020/07/30/space-economy-worth-over-420-billion-weathering-covid-crisis-report.html?ct=t(04102020_TheBridge_AnsariAnniversary).

117

World Meteorological Organization, “Essential Climate Variables,” https://public.wmo.int/en/programmes/global-climate- observing-system/essential-climate-variables.

118

Отсылка к тексту начальных титров «Звездных войн»: «Давным-давно, в далекой-далекой галактике…» (Прим. пер.).

119

XPrize Foundation, www.xprize.org.

120

Charlotte Trueman, “Why Data Centres Are the New Frontier in the Fight Against Climate Change,” Computer World, August 9, 2019, www.computerworld.com/article/3431148/why-data-centres-are-the-new-frontier-in-the-fight-against-climate-change.html.

121

Карлин, Джордж Денис Патрик (1937–2008) – американский стендап-комик и актер, писатель и сценарист, продюсер, лауреат 4-х премий «Грэмми» и премии Марка Твена. Автор 5 книг, более 20 музыкальных альбомов. Карлин был известен острым языком и черным юмором, которым пользовался, выступая с монологами на злободневные темы (Прим. пер.).

122

George Carlin, “The Planet Is Fine,” Genius, https://genius.com/George-carlin-the-planet-is-fine-annotated.

123

Mote Marine Laboratory and Aquarium, “Mote’s Restored Coral Spawns on Florida’s Coral Reef,” August 12, 2020, www.youtube.com/watch?v=Xsgphgb0-JU&feature=youtu.be.

124

Charles Adams, Leslie Sturmer, and Alan Hodges, “Tracking the Economic Benefits Generated by the Hard Clam Aquaculture Industry in Florida,” FE961, University of Florida, IFAS Extension, October 2014, https://edis.ifas.ufl.edu/pdffiles/FE/FE96100.pdf.

125

Florida Keys National Marine Sanctuary, “Coral Reefs Support Jobs, Tourism, and Fisheries,” https://floridakeys.noaa.gov/corals/economy.html#:~:text=By%20one%20estimate%2C%20coral%20reefs,full%20and%20part%2Dtime%20jobs.

126

NOAA Office for Coastal Management, “Fast Facts: Coral Reefs,” December 15, 2020, https://coast.noaa.gov/states/fast-facts/coral-reefs.html

Content

Николь Стотт
Назад на Землю. Что мне открыла жизнь в космосе о нашей родной планете и о миссии по защите Земли

Введение

1 Действуйте так, словно все происходит рядом (ибо так оно и есть)

2 Уважайте тонкую синюю линию

3 Живите как экипаж, а не как пассажиры

4 Не стоит недооценивать важность жучков

5 Двигайтесь медленно, чтобы двигаться быстро

6 Держите связь с Землей

7 Чем бы вы ни занимались, делайте жизнь лучше

Заключение

Благодарности

Как принять участие

Об авторе

Вклейка

Примечания