Юлия Диппель

Белиал. Проклятая душа

© Офицерова И., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Всем, кто осмеливается смотреть

в лицо своим чувствам

Что происходило ранее…

В 68 году нашей эры враждующие демоны Янус и Бел заключают пятидневное пари за душу смертной рабыни. Но ни один из них не знает, что Кассия невосприимчива к демоническим силам и что ее внедрили в императорский дворец с целью положить конец преступлениям бессовестного Януса.

Пока Бел без памяти влюбляется в Кассию, Янус делает все возможное, чтобы остановить своего заклятого врага. В конце концов он проклинает душу Кассии запрещенной магией крови. Бел тоже пускает в ход все средства, чтобы все-таки выиграть спор, и даже приказывает выковать магический кинжал, который силой отнимает душу у Кассии – с его точки зрения, это более милосердная участь, чем отдать ее во власть разъяренного Януса. Но все случается иначе…

В финальной битве тяжело раненной Кассии удается самой остановить Януса, завещав ему свою душу и тем самым лишив демона сил. Затем Бел хочет спасти от смерти любовь всей своей жизни, однако из-за ее иммунитета у него связаны руки. Единственный оставшийся у него вариант – это временно заключить душу Кассии в магическом медном кинжале, пока не исцелится ее тело.

От отчаяния и любви Бел игнорирует последнее желание Кассии дать ей умереть и пронзает ее клинком. Но план Бела не срабатывает, потому что заточение души Кассии попутно освобождает Януса от проклятия на крови. Он крадет кинжал и прячет его от Бела. Даже после пленения Януса и вынесения ему приговора кинжал с душой Кассии найти не удается.

Начинаются поиски, не прекращающиеся две тысячи лет, потому что Бел никогда не терял надежду снова обрести свою Кассию. Лишь после того, как похищающий души кинжал всплывает и разрушается после сражения с королевой ведьм Марой, душа Кассии наконец обретает свободу. Однако мощный выброс энергии сотен вырвавшихся душ разрушает Тихий омут – тюрьму праймусов. И до сих пор не все узники пойманы.

Белиал

И Рим не сразу рушился

Полная луна превращала ночной Тибр в прекрасный поток сверкающих волн. Неописуемую романтичность реки я воспринимал как издевку.

– Ненавижу этот город, – пробормотал я, заставив себя перевести взгляд на фабричный цех, к которому привел нас наш след.

– Ты повторяешься, – сухо отметила Ари.

Она права, вот только поделать с этим я ничего не мог. Чувство отвращения охватило меня. На протяжении двух тысяч лет я избегал любой представляющейся возможности почтить «вечный город» своим присутствием. На самом деле я даже предпринял немалые усилия, чтобы прежний центр Западной Европы утратил свое значение. Разрушил Римскую империю, искоренил веру в римских богов, обрушил на город бедствия и подверг его опустошению, а ко всему прочему еще и основал Ватикан, чтобы главная резиденция моей любимой религии больше не значилась под почтовым индексом Рима. Но этот городишко как таракан, которому снова удавалось переживать даже самые сильные вспышки моего гнева. Спящий монстр, притаившийся в ожидании возвращения своего хозяина.

Я поймал себя на том, что у меня невольно начала подергиваться верхняя губа. Да что ж такое, хуже бешеного пса. Что со мной не так? Об импульсивности еще можно поспорить, а вот примитивности оправдания нет. Если уж терять самообладание, то со стилем – а не с оскаленными зубами.

Призвав себя к порядку, я постарался отогнать мысли о том, что у меня истекало время. Уже четыре месяца. Четыре месяца, в течение которых я лгал своим друзьям. Четыре месяца, за которые я ничего не добился. Четыре месяца провалов и понимания, что он использовал каждый день для восстановления своих сил и вынашивания планов мести. Нужно положить этому конец. Чем скорее, тем лучше. И это единственная причина, по которой, несмотря на костюм от Brioni, я опустился до того, что слоняюсь по римским кустам, как второсортный папарацци.

В тот же момент упомянутый куст начал раскачиваться и шелестеть. Сквозь олеандр в нашу сторону продиралась неуклюжая гора татуированных мускулов, ухмыляясь в предвкушении.

– Ты опоздал, – проворчал я, – и незаметен, как хлопушка с конфетти на похоронах.

Райан пожал плечами:

– На фоне твоего эго никто не заметит даже хлопушку с конфетти. Скажу одно: Монреаль.

Туше́.

Нашу охоту в Канаде пару дней назад действительно не назовешь звездным часом моего благоразумия, что едва не стоило Райану жизни. Чувствовал ли я себя за это виноватым? Немного. Моя ли это проблема? Абсолютно нет. Райан и его смертность в этой миссии – настоящая обуза. У нас тут не благотворительная трудотерапия для скучающих охотников, которые хотят снова почувствовать себя полезными. Если бы Ари не настаивала, что возьмет с собой свою собачонку, я бы давно выкинул его с миской воды на ближайшей остановке.

– Итак? – поинтересовался Райан, похрустывая пальцами. – Уже выдвигаемся?

– Пока нет, – ответила Ари, не отрывая взгляда от заброшенного цеха. Там ничто не шевелилось. – Люциан проверяет другую сторону. Как только он подаст нам знак…

Остановившись, она принюхивается к ночному воздуху. Я тоже почувствовал. Ветер донес до нас металлический запах засохшей крови, смешанный со слабым покалыванием демонической энергии.

Порывисто раздвинув в стороны ветви олеандра, я бросился вперед. Он не должен вновь от нас ускользнуть!

«Бел, подожди!» – прозвучал голос Ари у меня в голове. И проигнорировал его, как и обязательный диалог с Люцианом, который, разумеется, последовал затем.

«Что там творит Бел?»

«Не придерживается твоего плана, естественно».

«Ненавижу, когда он так делает!»

«Расскажи мне».

«Останови его, пока все не испортил».

«Как будто он меня послушает».

Как раз когда я собирался толкнуть проржавевшие складские ворота, Ари меня догнала и выставила руку, в которую я и врезался. А по ощущениям как будто влетел в бетонную стену в метр толщиной. Респект. Хотя Ари совсем недавно отказалась от своей смертности в угоду демоническим корням, у свежеиспеченной девушки-праймуса уже накопилось достаточно сил.

«Забыл, что случилось в Буэнос-Айресе?» – рявкнула на меня она.

Да, об этом я тоже прекрасно помнил. Еще один пункт в списке под названием «Смертным нечего делать на охоте праймусов».

«Тогда на этот раз лучше не подпускай близко свой социальный проект «Плеяда», – холодно парировал я, отпихивая ее в сторону.

Выражение лица Ари стало мрачным, и это не обещало мне впоследствии ничего хорошего. Но мне все равно, лишь бы сейчас она не расстроила мои планы.

Я выбил противопожарную дверь. Из темноты мне навстречу хлынул поток влажного воздуха. Смутный намек на особый демонический энергетический след превратился в тошнотворную уверенность. Все провоняло запекшейся кровью.

Он был здесь.

Не задумываясь, я ворвался внутрь склада. Предупреждающе завопили инстинкты. Это было слишком просто, слишком ясный след. А потом в меня ударился зеленый светящийся огненный шар. Он прожег мой костюм от Brioni и опалил плоть. Резко развернувшись, я увидел убегающую в панике тень.

– Он мой! – крикнула Ари и погналась за ведьмаком.

Да пожалуйста. Меня интересовало не куда побежал ведьмак, а откуда он пришел. Тем более, что запах засохшей крови уже начал развеиваться.

Довольно секретности. Нужно выложиться на полную, так что я выпустил свою силу и отправил ее во все уголки складского лабиринта. Обшарил высокие стеллажи, боковые комнаты и кабинеты. Парковку, крышу и подвал.

Ничего.

Рвущееся наружу проклятие обжигало мне горло. Кто бы здесь ни находился, он давно уже сбежал.

Но я почувствовал и кое-что другое: слабый след старой магии. О, пожалуйста, только не это…

Если это правда, то у нас реальные проблемы.

Следуя за отзвуком магии, я прошел в дальнюю часть помещения. До сих пор такой романтичный лунный свет струился сквозь разбитые высокие, от пола до потолка, окна. Арматура отбрасывала пугающие тени на пол и стены. Лишь на одно место в самой середине бледный свет лился абсолютно беспрепятственно – как театральный прожектор. А там…

Там ждало послание.

Мне все стало ясно в тот же миг, когда я увидел это жуткое произведение искусства: гору сваленных друг на друга трупов, плавающих в сверкающей темно-красной луже. Лица, охваченные предсмертным ужасом, в обрамлении вывихнутых конечностей и окутанные сладковатым гнилостным запахом разложения.

Я в растерянности замер. В сознание закрался страх и холодными пальцами сдавил мне горло. Непривычное ощущение. Меня тревожило не открывшееся зрелище. Я видел и похуже… да и сам делал намного хуже. Нет, меня пугало значение этой резни. Идеальная инсценировка. Чересчур идеальная, чтобы оказаться ловушкой. Он устроил ее здесь – для меня. Это подарок. Его способ сообщить мне, что он снова здесь. Что вернул свою силу. Что предъявляет права на свой город, свою прежнюю роль и все, что я у него отнял.

Более того, это заявление о том, что отплатит тем же.

– Иисус, Мария и Иосиф! – ахнул у меня за спиной Райан. Не нужно оборачиваться, чтобы знать: он бледный как мел. Мгновением позже послышались торопливые шаги и звуки рвотных позывов. Я не мог его винить. Наоборот, завидовал, что подобная бойня еще способна так выбить его из колеи.

Краем глаза я заметил едва уловимое движение на стальных балках прямо надо мной. Темный силуэт бесшумно скользнул вниз и приземлился ровно с противоположной стороны от горы трупов. Энергетический след Люциана – ирландские летние грозы – смешался с отвратительным зловонием. Он бросил на меня неодобрительный взгляд, прежде чем опуститься на колено рядом с изломанным телом мертвой женщины, чтобы его осмотреть.

– Что-то новенькое, – мрачно произнес брахион.

Легкость, с которой он действовал, доказывала, что у кого-то опыта по части ужасов, возможно, даже больше, чем у меня. Разумеется, будучи брахионом, он привык охотиться за спятившими демонами и иметь дело с последствиями их безумств, но его эмпатии не повредила бы хоть секунда шока.

– По-моему, на случайность не похоже.

– Нет, это не случайность, – согласился с ним я.

– И произошло все не только что. Тела пролежали здесь как минимум пару дней.

И это тоже верно.

– Фу, народ, – прохрипел Райан и, пошатываясь, вышел из темного угла, в котором его тошнило, – неплохо было бы предупредить.

Какой шикарный предлог для циничного комментария, но я не в настроении. Так что просто молча наблюдал за тем, как Люциан распутывает этот салат из трупов.

– На них нет меток праймусов, – небрежно заметил он.

– А? Что? – Понять Райана было тяжело, так как он закрывал рукой рот, чтобы предотвратить новые рвотные позывы. – В смысле, эти мумии из Тихого омута все с придурью, однако раньше они хотя бы вели себя логично. Подчиняются своему голоду, вынуждают людей отдавать им души, а затем убивают их. Но это другое дело. Для праймуса это ведь… пустая трата ресурсов.

По моральным соображениям последнее слово далось охотнику с трудом. И на самом деле он не так уж и неправ. Теоретически позволить стольким душам пропасть даром могло бы считаться тратой ресурсов… если бы не это магическое эхо.

– Похитить душу у человека можно разными способами, – пробормотал я.

Люциан выпрямился. Его зеленые глаза неотрывно смотрели на меня. Сначала в них отражался вопрос, потом шок, потом – беспокойство. Вот он, момент, которого я правда хотел избежать. Он понял. Люциан вспомнил.

– Разными способами? – встревоженно повторил Райан. – Но…

Охотника прервал оглушительный грохот. Дверь распахнулась, и в цех решительно вошла Ари.

– Я вам кое-кого привела! – торжествующе объявила она. В ее стальной хватке болтался ведьмак, который напал на меня несколько минут назад. Усыпанное прыщами лицо и легкий пушок на верхней губе. Этому пареньку не больше девятнадцати, и тем не менее он с ног до головы пропах одним особенным демоном. Это отмеченный.

У моего гнева вдруг появилась доступная цель, и вся моя досада вылилась наружу. Быстрее, чем успела среагировать Ари, я схватил мальчишку за горло и одним рывком придавил спиной к ближайшей стене.

– Где он? – прорычал я.

– П-п-пожалуйста! – заикался тот. Я ничего не скажу!

Невзирая на достаточно стабильные, чтобы скрыть все эмоции, стены, страх буквально сочился из каждой его поры. У моей жалости тоже есть границы. Я сжал пальцы еще сильнее.

– О нет, ты расскажешь мне, где он и что затевает, иначе…

– А ну-ка расслабься немного, Бел! – прикрикнула на меня Ари. И одновременно задала мысленный вопрос Люциану: «Кого, черт возьми, он вообще имеет в виду?»

«Ты не хочешь этого знать, малышка».

Свой ответ Люциан завершил сочувственным вздохом, из-за чего чаша моего терпения окончательно переполнилась. Боже, как мне надоело слушать невыносимую гармонию этих двоих. Точно так же, как надоело две тысячи лет оставаться на шаг позади. Пора положить этому конец. В ярости оттолкнув Ари в сторону, я сосредоточил всю свою силу на ментальной защите ведьмака. Раз он не захотел отдавать мне информацию добровольно, я получу ее из его памяти.

– ГДЕ ОН? – взревел я, а ведьмак захныкал от боли.

– Пожалуйста, не причиняйте мне вреда! Я же сделал все так, как вы хотели. Устроил все в точности по вашим требованиям и…

– О чем ты говоришь?

На лице парнишки появилась издевательская улыбка. Вдруг воздух наполнился магическим гулом, а тело под моими ладонями забилось в бесконтрольных конвульсиях.

– Прекрати, Бел! – воскликнула Ари. – Если убьешь его, мы никогда не узнаем…

– Mea est ultio[1], – прошептал парень так тихо, что только я его услышал. Его позвоночник резко дернулся, что сопровождалось слишком знакомыми звуками. Ломающиеся кости. Десятки костей. Ведьмак издал последний хриплый вздох, после чего жизнь покинула его обмякшее тело.

Я в шоке уставился на мертвеца у себя в руках. Мне потребовалась всего пара секунд, чтобы сообразить: и это тоже не случайность. Мальчишка должен был умереть. Здесь. Пока я его допрашивал.

– Ну, отличная работа, мистер Я-такой-классный-что-мне-никто-в-подметки-не-годится, – рявкнул Райан. – Нам бы реально не помешали хоть какие-то сведения.

Отпустив ведьмака, я развернулся. Во мне все еще бушевал гнев, срочно нуждаясь в выходе. И раз уж этот дерзкий охотник с такой готовностью подставляется… да будет так.

– Следи за словами, человек. Иначе в следующий раз я позабочусь о том, чтобы ты ими подавился.

Я использовал магию против Райана с намерением преподать ему урок, но не вышло. Энергия врезалась в невидимый барьер, пахнущий весенним рассветом. А его хозяйка, праймус с русыми волосами, завязанными в конский хвост, и черными глазами встала между мной и моей новой жертвой. В руках Ари вспыхнули кинжалы. Ациамы. Единственное оружие, способное уничтожить бессмертного.

Неприкрытая угроза подруги подействовала на меня как ледяной душ. А глубокая царапина на окровавленном лбу окончательно вернула на землю. Это я сделал? Неужели я действительно настолько утратил контроль, что ранил ее? Конечно, царапина затянулась в тот же миг, и все же ничего подобного со мной вообще не должно было произойти. То, что Ари сочла необходимым обнажить из-за меня клинки брахиона, говорило само за себя. Удивительно, что Люциан сам меня до сих пор не заколол. Насколько я его знал, он уже давно стоял позади меня и целился мне в сердце.

Я постарался отозвать свою силу. Как назло, получалось плохо, потому что мне никак не удавалось взять себя в руки. Очевидно, внутри я находился в куда более расшатанном состоянии, чем готов был себе признаться. Что ж, полагаю, сейчас сработает мой стандартный способ: изобразив максимально невозмутимое выражение лица, я сделал вид, что так и надо.

– Снова хочешь проткнуть меня ножом, Ари? Наверно, соскучилась по удовольствию испортить один из моих костюмов?

– Оставь свои шуточки, Бел! – огрызнулась на меня подруга. Повинуясь ее воле, огонь в клинках угас, а она наградила меня серьезным взглядом. – Во-первых, твой костюм уже испорчен… что ты наверняка исправил бы, если бы не слетел с катушек. Во-вторых, – продолжила Ариана и с отвращением на лице указала на левую половину моего тела, – разберись с этим, будь добр, выглядит реально мерзко.

В недоумении опустив на себя взгляд, я увидел, что огненный шар ведьмака правда нанес значительный ущерб моей одежде и оболочке. Точнее говоря, кожа, плоть и ткань в некоторых местах прогорели до костей. Не то чтобы я не мог исправить все это в мгновение ока, и тем не менее в первый раз за много веков я просто забыл исцелиться…

– А в-третьих… – Ари направилась в мою сторону и остановилась передо мной с таким уверенным выражением лица, как будто я не дьявол, которому она к тому же едва доставала до подбородка. – Ты немедленно объяснишь мне, почему в последнее время ведешь себя как бешеный хорек на стероидах, или, клянусь, я либо потащу тебя к психотерапевту, либо буду кипятить твою сущность до тех пор, пока ты снова не начнешь мыслить здраво!

У меня невольно дернулись уголки рта, а груз, давящий на плечи, внезапно показался легче. Я и так знал, за что любил Ари. И если не принимать во внимание мое презрение к наказаниям, это лучшее, что кто-либо делал для меня за очень долгое время.

Глубоко вздохнув, я в знак доброй воли наложил иллюзию на обожженную половину своего тела. Слава богу, на этот раз собственная сила мне подчинилась. Я почувствовал такое облегчение, что на миг даже подумал, не попросить ли Ари о помощи. Абсурдная мысль для кого-то вроде меня. И все же…

– Во-первых, – ответил я, копируя ее же тон, – я этому ведьмаку ничего не сделал. Во-вторых: бешеный хорек на стероидах?! Серьезно? Никакой более изящной аналогии тебе в голову не пришло? – Ариана сжала губы в тонкую линию. Однако, прежде чем она успела что-то сказать, я успокаивающе вскинул руки. – И в-третьих: да, мое поведение небезосновательно. И да, возможно, я утаил от вас часть правды, но у меня на то имелись свои причины.

– А вот теперь я заинтригован, – послышалось у меня за спиной. Как ожидалось, в поле моего зрения появился Люциан и убрал свой ациам за пояс… перед этим, разумеется, бросив на меня ледяной взгляд. Затем присел возле мертвого ведьмака и осмотрел заднюю сторону его шеи. Там в бледном свете луны виднелся знакомый символ: линии, немного абстрактно изображавшие два смотрящих в противоположные стороны лица.

Брахион выругался.

Я промолчал.

Ари закатила глаза.

Она терпеть не могла оставаться в неведении.

– Может, меня кто-нибудь просветит? – И хотя ее слова не были адресованы кому-то конкретному, сверлила мрачным взглядом она исключительно меня. – Кому принадлежит этот символ?

Мы с Люцианом ответили в унисон:

– Янусу.

– Ага. И кто такой этот Янус?

– Тебе длинную или короткую версию? – поинтересовался ее парень, поднимаясь и откидывая со лба невыносимо поэтичные кудри.

– Короткую, пожалуйста! – простонал я. У меня не хватит ни времени, ни нервов, чтобы воспроизвести половину своей жизни.

Когда Ари согласно кивнула, Люциан пожал плечами и заговорил:

– Янус был заклятым врагом и соперником Бела, пока мы с Танатосом не отправили его в Тихий омут за все совершенные преступления. Рим считался его городом – по крайней мере, пока две тысячи лет назад Бел не спалил его дотла, – а кража душ входила в число излюбленных занятий Януса, конечно же, наряду с такими кровожадными убийствами, как это.

У Ари отвисла челюсть. Она растерянно переводила глаза с меня на свою пару и обратно, а у нее за спиной между тем возникло ошарашенное лицо охотника. До этого момента Райан предусмотрительно помалкивал, но сейчас уже явно не сдержался.

– Твою мать, Великий пожар в Риме устроил ТЫ?!

Он даже десяти слов не произнес, а уже вывел меня из себя. Я пристально посмотрел на охотника, но Люциан меня опередил.

– На самом деле список событий в человеческой истории, которые спровоцировал Бел, гораздо длиннее. Впрочем, той ночью он превзошел самого себя. Янус отнял у Бела Мальту, а Бел в отместку лишил Януса Рима, могущества, репутации и свободы.

Не совсем так. Я не специально сжег Рим, а просто-напросто потерял контроль. Кроме того, Янус забрал у меня больше, чем Мальту. Намного больше.

– Великолепно! – всплеснула руками Ари. – Итак, у нас тут разгуливающий на свободе психопат, который, вероятно, стал еще более психованным, чем раньше, и в довершение ко всему жутко зол на вас с Люцианом! Ничего не забыла?

Это явно риторический вопрос, и тем не менее я не мог не указать на очевидные вещи, о которых она не упомянула.

– Похоже, Янус уже полностью восстановил свои силы. В противном случае он бы вряд ли рискнул оставить мне это послание.

Ариана раздраженно выдохнула.

– Супер. Еще что-нибудь?

– И у него опять появились отмеченные, – поспешил добавить Райан, словно это викторина.

– Более того, – поправил охотника я. – Требуется множество магических сосудов и сильных ведьм, чтобы похитить и законсервировать столько человеческих душ. Не удивлюсь, если среди его новых соратников найдется парочка колдунов.

– То есть повелевает чуть ли не армией? – И без того циничный тон Ари стал сухим, как Сахара.

Люциан цокнул языком.

– Армией, которая явно готова пойти за него на смерть.

Это переломило ситуацию, и сарказм Ари перерос в искренний гнев. Прищурившись, она буквально пронзила меня взглядом.

– Вся эта охота на сбежавших узников Тихого омута – чистой воды фарс, потому что на самом деле тебе важен лишь Янус. А вместо того чтобы попросить о помощи, ты нас использовал!

Ее упрек эхом разнесся по заброшенной фабрике, а во мне шевельнулся дух сопротивления. Да, возможно, мое поведение нельзя назвать идеальным, но я ненавидел, когда его ставили под сомнение. Особенно от того, кому не хватало знания важных деталей.

– Может, я и не соответствую твоим представлениям о морали, но давайте уточним один момент, – холодно парировал я. – Я не обязан вас во все посвящать. Вы брахионы, а я – член Верховного Совета. И вправе использовать вас, когда и как сочту нужным.

– Ого! – В выражении лица Арианы возмущение уступило место разочарованию, а потом вернулась злость. Развернувшись на каблуках, она твердым шагом направилась к выходу.

– Знаешь, что, Бел? – крикнула мне через плечо подруга. – Удачи тебе с Янусом. Мы в этом не участвуем.

Люциан не колебался ни секунды. Он без единого слова последовал за ней, как и Райан, который, однако, перед уходом покачал головой, глядя на меня.

– Жалкий поступок, учитывая, что Моррисон все бы для тебя сделала.

На этот раз у меня не появилось желания его придушить. Откровенно говоря, я действительно чувствовал себя… жалким.

– Ари, подожди!

Я уже ее не видел, только слышал шаги. Они не замедлились. Они вот-вот оставят меня одного – с горой трупов, Янусом и моим эмоциональным хаосом.

«Ари! Извини!»

Вновь никакого ответа.

«Пожалуйста, мне… нужна твоя помощь».

Отчаяние в собственном голосе вызывало у меня такую же неприязнь, как и только что продемонстрированная слабость. Но так надо. Я совершал ошибки, очень много ошибок и при этом всегда изображал крайнее безразличие. Ари единственная, кто ни разу на это не купился. Она единственная, кто спустя две тысячи лет вернул мне надежду. Без ее помощи я, без сомнения, потерял бы почву под ногами. А этого я при всем желании не мог себе позволить. Не сейчас, когда мне требовалась вся энергия до капли, чтобы не сойти с ума из-за того, что поставлено на кон.

По моему сознанию пронеслось дуновение силы Арианы, за которым последовал усталый вздох.

«Что у Януса есть против тебя?»

Несмотря на свой снисходительный тон, она сразу перешла к делу.

«Больше, чем можно выразить словами», – скрипнув зубами, откликнулся я.

«М-да, тогда у нас проблема. Потому что я не могу и не буду тебе помогать, пока ты не расскажешь мне всю правду».

Всю правду? У меня в голове крутилось столько воспоминаний, и тем не менее я сомневался, что сумею вспомнить всю правду… или захочу ее вспомнить.

Я глубоко вздохнул.

«Ладно. Но только тебе и Люциану».

Брахиона я бы тоже предпочел исключить из списка, но это бессмысленно. Ари никогда не стала бы ничего скрывать от своего спутника – даже ради меня.

«Как пожелаешь», – ответила Ариана, а я ощутил, что ее энергия усилилась. Она возвращалась.

«Не здесь. Думаю, проще будет все вам показать».

Кассия

Не в себе

Бам.

Достаточно было просто об этом подумать. Сухожилия сразу напряглись, мускулы сократились, и большой палец ноги поднялся. Вторая мысль – и он упал обратно на холодный каменный пол.

Бам.

Я чувствовала собственное дыхание на руках. Чувствовала, как от него двигались мои волосы, которые рассыпались по плечам и коленям и щекотали кожу. Чувствовала, как пятая точка посылает болевые сигналы в мозг, потому что ей не нравился жесткий пол в холодном углу. Все это так нереально.

Бам.

Сердце билось, кровь пульсировала в венах, а грудная клетка расширялась, когда легкие наполнялись воздухом. Одно это крошечное движение лишало меня способности думать, потому что ткань при соприкосновении с кожей вызывала настоящий фейерверк в нервных окончаниях.

Бам.

Я помнила, каково это – иметь тело, вот только забыла, что это может вызывать такие интенсивные ощущения.

Бам.

Но пока я фокусировалась на большом пальце, мне удавалось не потерять себя.

Бам.

Звук, который он при этом издавал, не мог заполнить бесконечную тишину. Никаких воплей. Никаких криков о помощи. Никаких голосов, умоляющих меня их освободить.

Я не знала, что произошло. Остальные сходили с ума и оттеснили меня. Мне было все равно, потому что у меня не осталось сил, чтобы заявлять о себе. Не против множества новеньких, которые всегда так сильно и буйно требовали того, что все равно невозможно. Но когда нас захлестнула та невероятная энергия, я сразу поняла, что что-то должно измениться. У меня появилась надежда. И эта надежда сбылась. Вечная Краснота разбилась, как стекло. Темнота окутала нас, подобно одеялу. Мы освободились. Избавление. Счастье. Я видела, как другие души засияли звездами, и на меня снизошло спокойствие, более прекрасное, чем все сохранившиеся воспоминания. Но как только моя душа попыталась принять этот покой, что-то дернуло меня назад. Прочь из темноты, к свету. Меня пронесло по миру, наполненному болью, и наконец я очнулась здесь.

Все так, как он мне обещал. Это никогда не закончится. Никогда больше. Никогда больше я не буду свободна, никогда больше не обрету покой, никогда не спасусь, никогда не найду покоя.

Что-то скатилось вниз по моей щеке. Теплое. Влажное. Слезы. Опять. На этот раз я не совершу ошибку и не уберу ладони от глаз, чтобы их стереть. Кровь, которая текла по моим закрытым векам, окрашивала зрение в цвет моей тюрьмы. Красный.

Однако о том, чтобы открыть глаза, по-прежнему не могло быть и речи. Я к такому не готова. Осмелилась сделать это только один раз в самом начале. Свет оказался буквально невыносимым. Он заставил все цвета вспыхнуть, так что у меня едва не лопнули глаза. Я упала. Кто-то пытался меня поймать, но от прикосновения стало лишь хуже. Чей-то слабый голос старался меня успокоить, но слова были не в силах заглушить шум у меня в ушах. Я сбежала. В угол. Там и сидела до сих пор, плотно прижав ладони к глазам.

Единственное, что я знала, – это что находилась в какой-то белой комнате. Еще смутно вспоминались цветы. А может, мне просто так казалось из-за тяжелого сладкого запаха, который с каждым вдохом втягивался в мои легкие.

Слезы добрались до губ, и во рту появился солоноватый привкус. В тот же момент открылась дверь и послышались шаги. Дуновение теплого воздуха погладило мою кожу. Я невольно вздрогнула, почувствовав новый пряный запах. Такое множество разных сигналов повергло мой разум в панику. Сердце начало колотиться быстрее, а мышцы напряглись сами по себе.

Сохраняй спокойствие, велела я самой себе.

Мужчина с надломленным голосом возвращался не в первый раз. И ни разу больше не предпринимал попыток до меня дотронуться. Как всегда, он просто приносил что-то, ставил рядом со мной, тихо звякнув этим предметом и сказав пару слов о том, что мне приготовил, а затем снова уходил.

На этот раз он, похоже, был недоволен.

– Тебе нужно что-то съесть, девочка, – пробормотал мужчина. – Твое тело нуждается в питании. Как иначе ты наберешься сил?

Ответа он не ждал. Вместо этого поковылял обратно и закрыл за собой дверь.

Еда…

…чтобы набраться сил? Чтобы выяснить, где я? Чтобы сбежать? Зачем? Кроме того, одна мысль о том, чтобы положить что-нибудь в рот, прожевать и проглотить, вызывала новый приступ паники. Для меня просто быть живой – уже перебор.

Стараясь отвлечься, я снова сосредоточилась на большом пальце. Одна мысль, сухожилия напряглись, мышцы сократились, и он поднялся. Вторая мысль – он упал обратно на холодный каменный пол.

Бам.

Бам.

Бам.

Белиал

Скелет в шкафу и труп в подвале

– Наверно, я никогда к этому не привыкну, – заявила Ари, пока мы шли по моей личной темнице. – В подвале под гостиной надо устраивать вечеринки, а не пыточные.

– Тут я с тобой полностью согласен, – сухо отозвался я. – Вопрос лишь в том, что понимать под «вечеринкой».

Люциан позади меня неодобрительно хмыкнул.

«Тебе стоило заключить сделку, малышка. Наша помощь в обмен на отдых от его самодовольных фразочек».

Ари ухмыльнулась.

«Я не могу с ним так поступить. Для Бела это будет равносильно обету молчания».

Пересилив себя, я подавил желание напомнить им о минимальных правилах вежливости. Они прекрасно знали, что мне слышно их разговоры, и развлекались, провоцируя меня. Не доставлю им удовольствия почувствовать себя победителями. Так что я нацепил на лицо скучающее выражение и произнес:

– У самодовольства множество лиц, юный Анку.

Небольшим ментальным толчком я активировал одно из многочисленных заклинаний, вплетенных в стены моего дома, и таким образом заблокировал любую мысленную коммуникацию. Осталось только наслаждаться замешательством своих гостей и долгожданной тишиной в голове.

– Обломщик, – буркнула Ари, сообразив, что не так.

Тут мне ей возразить нечего. У моего терпения и чувства юмора тоже есть предел. Особенно когда я шел по коридору, который заканчивался простой белой дверью.

– Вот это да, – выдохнула Ари. Очевидно, они с Люцианом издалека почувствовали защитную магию, наложенную на эту комнату.

– Надеюсь, оно должно предотвратить только проникновение туда, – напряженно проговорил Люциан, – а не побег оттуда.

Я заметил, как его рука инстинктивно потянулась к ациаму, и вздохнул.

– Там тебе не пригодится оружие, брахион.

А потом без лишних слов открыл дверь и шагнул вперед, в полупустую темную комнату. Я уже и сам точно не помнил, почему построил ее много лет назад. Возможно, считал, что не имею права находиться рядом с ней.

Дождавшись, пока Ариана и Люциан войдут, я силой мысли небрежно захлопнул дверь. Вторая мысль привела в движение тяжелый занавес. Не считая его, здесь ничего не было. Даже стула. Это помещение создано не для удобства. Оно создано для того, чтобы взглянуть в глаза собственной неудаче.

За шторой показалось большое стекло, сквозь которое открывался обзор на светлую комнату с книжными стеллажами, картинами и множеством синих цветов. В центре комнаты стоял каменный постамент, который едва можно было распознать как таковой. Он густо зарос волшебными лозами. Они продолжали излучать слабое, но устойчивое свечение, хотя основное заклинание пало несколько дней назад.

– Для камеры в твоей темнице тут довольно миленько, – заметила Ари, шагнув ближе к стеклу. Ей потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть маленькую фигурку, скорчившуюся в самом дальнем углу между шкафом и цветочным горшком.

У меня болезненно сжалось сердце. Каждую минуту, которую не тратил на охоту за Янусом, я проводил здесь и все равно как будто в первый раз обнаружил ее в том углу. Безудержную радость вытеснило холодное отрезвление и наконец заменила ярость. Слепая ярость на самого себя. Тот проклятый медный кинжал, который я велел выковать Сотириосу, заслуженно носил свое имя. Он не оставлял после себя ничего, кроме выжженной земли. Нужно быть слепым, чтобы не видеть, как страдало это прекрасное создание. С тех пор как вернулась, она не сказала ни слова, ничего не съела, ничего не выпила и ни на сантиметр не сдвинулась из своего угла. Она просто сидела там, прижимала руки к глазам и время от времени шевелила пальцами на ногах.

И больше ничего.

Она еще даже не установила ментальный барьер, и тем не менее я не улавливал от нее абсолютно никаких эмоций. Ни страха, ни гнева, ни растерянности, ни разочарования. Такое ощущение, что ее душа утратила способность испытывать эмоции. Соответственно, вполне возможно, что и ее сознание разорвано в клочья.

Чувствуя отвращение к собственной работе, я отвел глаза. Она не заслужила такую жизнь.

– Кто это? – спросила Ари.

– Кассия… – выдохнул Люциан, не отрывая взгляда от сжавшегося в комочек существа. Он узнал ее быстрее, чем я предполагал. А вот сам я оказался не готов услышать ее имя. Здесь ее никто так не называл. На самом деле, кроме меня, в этом доме никто не знал, как ее зовут.

Кассия… Три слога, нежные, как заря, и мучительные, как клинок.

– Ты знаком с этой девушкой? – удивилась Ари.

Люциан пораженно кивнул. Осознание того, кого я спрятал совсем рядом, стерло все эмоции с его лица. Кажется, он пытался расставить по полочкам собственные воспоминания, так что все остальное я взял на себя. Изобразил максимально беззаботное выражение лица и выбрал подчеркнуто деловой тон. Не чтобы что-то скрыть, а чтобы защитить самого себя от чувств, бушевавших у меня внутри.

– Это, моя дражайшая Ари, женщина, о которой я тебе рассказывал. Кассия. Первая жертва кинжала, с помощью которого ты взорвала Тихий омут.

У Арианы открылся рот.

– После того как душа Кассии освободилась, заклинание, наложенное на ее тело, вернуло ее обратно. Возможно, поэтому в последнее время я стал немного раздражительным и…

– Подожди, что?! – в смятении перебила меня она. – Ты четыре месяца держишь в плену в подземелье эту девушку?

– Конечно, нет. Ее возвращение заняло какое-то время. Честно говоря, я уже почти потерял надежду, пока пару дней назад она не проснулась.

Это ни капли не уменьшило ее шока.

– Но ты все это время хранил ее труп здесь?!

– Не труп. А покинутое душой тело, – поправил подругу я.

– Что в принципе одно и то же. Сколько? Сто лет? Двести?

– Скорее две тысячи, – проворчал Люциан, похоже, справившись с первым шоком.

Ари округлила глаза и ошеломленно уставилась на меня.

– Господи, Бел. Ты же понимаешь, что это выглядит, как не очень… эмм… адекватное поведение?

Я вздохнул. Да, я сам все прекрасно знал. Недаром никому об этом не говорил и даже думал покончить с этой авантюрой.

Теперь на мне остановился и взгляд Люциана. Сверкавшие в нем обвинение и презрение сложно было не заметить.

– Ты утверждал, что она погибла при пожаре.

Я пожал плечами:

– В некоторой степени так и есть.

Его сила уплотнилась и начала потрескивать.

– Ты скрывал ее от меня!

Его нелепые угрозы ничуть меня не впечатлили. Он не переступит грань. Не в моем доме, не перед Ари и уже точно не из-за собственных представлений о морали. И нам обоим это известно.

– И какое же право ты имеешь так говорить? – надменно полюбопытствовал я. Потому что, пусть часто мне именно так и казалось, в действительности не я один ответственен за цепочку неблагоприятных событий, которая привела нас сюда. Часть вины за судьбу Кассии лежала на плечах Люциана. И да, я позволил ему поверить, что она умерла, лишив его шанса избавиться от угрызений совести. Это его проблемы. Все его претензии на Кассию испарились в тот момент, когда он отдал ее в лапы Янусу.

– А по какому праву ты мне врал? – В глазах брахиона заплясали черные полосы. Он сделал шаг в мою сторону. – Какой же ты лицемерный, эгоистичный ублюдок!

– Всегда к твоим услугам! – ледяным тоном парировал я.

– Тайм-аут! – Вытянув руки, Ариана встала между мной и своим вспыльчивым любовником. – Мне нужна информация! Начните историю с самого начала, тогда в конце я решу, кто на кого может злиться!

Ей нужна информация. Хорошо. Ей нужно начало истории. Еще лучше.

– Танатос и Люциан продали Кассию рабыней Янусу, чтобы она собрала в императорском дворце доказательства его преступлений.

Брови Ари взлетели вверх. Видимо, постепенно до нее стало доходить, какие масштабы примет это дело. Она удивленно взглянула на Люциана.

– Эта девушка была вашей шпионкой?

Тот нехотя подтвердил.

– Кассия обладала иммунитетом против демонических сил – как Джимми. Только у нее иммунитет в тысячу раз сильнее, поскольку она полукровка в первом поколении, и ее способности не ослаблены наследственностью.

– Это далеко не причина подсовывать ее, беззащитную, демону-психопату, – строго откликнулась Ари.

– Как с языка сняла! – прокомментировал я, не без удовлетворения наблюдая, как она устраивала головомойку своей паре.

– Решение принимал Танатос, – попытался оправдаться Люциан.

Ариана резко выдохнула.

– Ну конечно! Даже мертвый мой дорогой папочка доставляет сплошные неприятности. Зная его, я даже не удивлюсь, если окажется, что он специально выбрал Кассию, поняв, как она дорога Белу.

Люциан, который уже раскрыл рот, чтобы ответить, снова его закрыл. Сбитый с толку, перевел взгляд с Кассии на меня. А когда я не стал отрицать слова Ари, его замешательство только усилилось.

– Когда мы завербовали Кассию, Бел вообще ее не знал.

– Погоди. Стоп. Что? – С новой волной недоверия Ари развернулась ко мне и скрестила руки на груди. – Тогда сколько вы были вместе?

– Важно не «как долго», а «как», – уклончиво произнес я.

Ариана не сдавалась.

– Сколько?

Ее кудрявый красавчик-брахион тоже сложил руки перед грудью и встал за своей девушкой, словно прикрывая ей спину.

– Прошло не больше пяти дней, – сказал он. Оба продолжали буравить меня укоризненными взглядами.

– Пять дней?! – рявкнула на меня Ари. – После пяти дней ты утверждаешь, что она любовь всей твоей жизни?

Мое терпение лопнуло. Я бы вытерпел любое унижение и признал любую вину, но никто не смеет сомневаться ни в моих мотивах, ни в моих чувствах!

– Нет, не после пяти дней, – холодно ответил я. – Но спустя две тысячи лет я позволяю себе делать такие заявления. Даже через две тысячи лет я не могу ничего съесть, не задаваясь вопросом, а понравилось бы это ей? Не могу смотреть на море, не вспоминая ее прекрасные глубокие глаза. Не могу наслаждаться красотой, не сравнивая ее с прелестью Кассии. Никакое прикосновение не трогает меня так, как нежность Кассии. Я не чувствую радости, не подумав о ее улыбке. А без ее улыбки, ее такой редкой, драгоценной, умопомрачительной улыбки, я просто не нахожу счастья. Так что да, я вправе говорить, что она любовь всей моей жизни. Ни к кому ни до, ни после я не испытывал ничего и близко похожего на те чувства… и поверь, дело не в том, что я не старался.

Пара брахионов хлопала глазами, глядя на меня. По их лицам невозможно было понять, верили они мне или нет.

– Вау, – пробормотал в итоге Люциан. – Только ты способен испортить такое трогательное признание в любви одним полупредложением. Очень надеюсь, что при Кассии ты об этом не упоминал.

Я избегал его взгляда. Очень не хотелось наступать на это больное место.

– О, только не это, – простонала Ари. – Ты сказал ей все слово в слово?

– Нет. Конечно нет, – прорычал я. – Я… я с ней еще не разговаривал.

– ЧТО-О-О?! – Пара секунд, и подруга уже схватила меня за грудки и встряхнула. – На две тысячи лет твоя любимая застряла в этом чертовом кинжале, а теперь она наконец вернулась, и вы можете броситься в объятия друг друга, но у тебя не хватает духа показаться ей на глаза?!

– Сомневаюсь, что она упадет в мои объятия, – тихо признался я.

От удивления на пару мгновений воцарилась тишина. По лицу Ари было видно, как она пытается осмыслить полученную информацию. А потом у нее словно пелена с глаз упала. Смирившись, девушка потерла лоб, как при внезапной мигрени.

– Серьезно, Бел? – устало выпалила она. – Ты же не серьезно? Как ты умудрился всего за пять ничтожных дней разбить ей сердце?

Ответ на этот вопрос слишком сложен, поэтому начать пришлось с простой версии:

– Я ее заколол.

По маленькой комнате пронеслось холодное дыхание ужаса. Это лишь тень кошмара, вечного спутника моих воспоминаний, и все же этого оказалось достаточно, чтобы мои гости потеряли дар речи. Стоило отдать им должное, по крайней мере они не спешили с выводами. Все-таки Ари по собственному опыту знала, что при определенных обстоятельствах может просто не остаться иного выбора, кроме как вонзить клинок в тело самого любимого человека. В моем случае ситуация была не настолько апокалиптической, но тем не менее…

– Почему? – в конце концов глухим голосом спросила Ари.

А потом я им рассказал. Всю историю, начиная со своего визита в императорский дворец. Я рассказал им о Кассии и моих чувствах к ней, о споре с Янусом, о проклятии крови, которое он наложил на душу Кассии, о сражении в Большом цирке и ее кровавом финале, когда осталось лишь одно желание – спасти свою любовь.

Ари и Люциан слушали меня молча. На этот раз обошлось без язвительных комментариев и ехидных замечаний. Пока я рассказывал, как приговорили Януса и как в течение двух тысяч лет я разыскивал кинжал с душой Кассии, ко мне хлынула волна сострадания. Невыносимо. Я не имел на него права. Поэтому снова подобрал более точные слова и описал, как бесцеремонно проигнорировал последнее желание Кассии, вырвал ее душу и заточил в кинжале.

– И да, ко всему прочему я лгал вам и использовал, – подвел итог я, – чтобы найти Януса и убить, прежде чем он потребует душу Кассии как свою законную собственность.

Ари задумчиво кивнула, после чего у нее на лице отразилась мрачная решимость. Мне знакомо это выражение. Оно появлялось у нее всегда, когда кто-то осмеливался угрожать ее друзьям. То, что она причисляла меня к этому кругу, трогало меня сильнее, чем могла бы приторная жалость.

– Что ж, ладно, насколько я понимаю, у нас две разные проблемы, – резюмировала она. – Проблема первая: по улицам разгуливает кровожадный убийца, губящий людей без разбора и готовый на все, чтобы отомстить Белу, Кассии и, предположительно, Люциану.

– Это легко решается, – заметил ее парень все тем же суровым тоном. – Мы найдем его и прикончим.

Парочка обменялась многозначительными взглядами, в которых бурлили боевой азарт и сексуальное напряжение. Как будто для них охота – что-то вроде прелюдии. Это раздражало, но мне все равно. Я уж точно последний, кто стал бы осуждать странные наклонности. Наоборот, пусть детки развлекаются, лишь бы избавили меня от Януса.

– Кстати, что там за проклятие на крови? – поинтересовался Люциан. – Разве Янус не должен разлагаться в какой-нибудь дыре, вопя от боли, вместо того чтобы радостно бегать по свету и убивать людей?

Мрачная картина, описанная Люцианом, – не преувеличение, к тому же он видел это собственными глазами. Проклятая душа Кассии на самом деле оказывала такое действие на демона, которому принадлежала.

– Честно говоря, я на это и надеялся, но, судя по тому, что Янус явно отлично себя чувствует, у него, должно быть, выработалась определенная устойчивость. Магия проклятия крови Кассии родственна магии Тихого омута. После двух тысяч лет плена в этой мерзкой жиже более слабое проклятие Кассии, вполне возможно, кажется ему настоящим праздником.

– Неважно, – решила Ари. – Ослабленный или нет, скоро он превратится в кучку пепла. – Я благодарно ей улыбнулся, а подруга усмехнулась в ответ. – Значит, остается проблема номер два, – продолжила она и подошла к неприметной двери у окна, ведущей прямо в комнату Кассии. У меня перехватило дыхание, но я не мог остановить Ари. – Сейчас ты с ней поговоришь!

– Я…

– Больше никаких отговорок. Это условие нашей помощи.

Она демонстративно распахнула дверь – последний барьер, который я возвел между собой и Кассией. Просто смешно, если задуматься. Как будто меня удержала бы дверь. И все же теперь все ощущалось иначе. Ближе. Мне даже было слышно дыхание Кассии.

Разумеется, я понимал, что Ари не будет заставлять меня и все равно не откажет в помощи. И тем не менее она права. Давно пора это сделать. Так что я двинулся вперед. Пять шагов до двери. Один внутрь.

В моем воображении переступить порог казалось гораздо труднее. На самом же деле ноги словно сами меня несли, как будто я освободился от какого-то давления.

Я бесшумно шел дальше. Мимо всех синих цветов, значение которых известно лишь Кассии. Мимо каменного постамента, на котором две тысячи лет покоилась ее телесная оболочка. Мимо письменного стола Грим, который я так и не убрал в память о ней.

И наконец увидел ее. Без стекла. Без защитной дистанции. Она подтянула колени и руки вплотную к телу. Такая маленькая. Такая хрупкая. Ее практически черные волосы рассыпались по плечам, слегка взлохмаченные и все же прекрасные, шелковистые, струящиеся ночные тени.

Кассия…

Вдруг она оцепенела. Как пугливый олень, почуявший опасность.

Я замер.

Она затаила дыхание.

– Рад снова увидеть тебя, безымянная девушка, – произнес я со всей нежностью, на которую только был способен.

Никакой реакции. Никаких эмоций. Ничего.

Семь невыносимо долгих секунд.

А затем она подняла голову и одновременно опустила руки. Видимо, свет ее слепил, потому что Кассия едва приоткрыла глаза и щурилась от яркого освещения. Может, она просто меня не узнала или…

Внезапно ее синие глаза пристально посмотрели на меня. Безумно. Недоверчиво. Пусто.

– Я никогда не переставал тебя искать.

А потом случилось нечто, на что я совершенно не рассчитывал. По ее телу заплясали зеленые молнии. Вокруг ее радужек вспыхнули круги, а в ладонях загорелось зеленое пламя. Ведьмовская магия! Настолько мощная, что мне редко доводилось видеть людей, способных контролировать такую силу. Только когда внутрь ворвались Ари и Люциан, до меня дошло, что о контроле тут речи не шло.

Слишком поздно, потому что в комнате Кассии уже бушевал пожар, сжигая все, что не было бессмертным.

Кассия

Соль и пепел

Абсолютная темнота. Но этот запах… Огонь, опаленная плоть, дым. Это было так давно и все же казалось таким знакомым.

Я лежала на полу, и вдруг меня накрыла волна самых разных эмоций. Столько ярости, столько горя и разочарования. Столько бессилия. Они – часть меня и так стары, что я даже не помнила, каким могло быть мое сознание без них. Однако сейчас я физически чувствовала боль, которую они вызывали. И эта боль неумолимо пожирала мои конечности. Инстинкт бегства заработал с полной силой. Я поползла вперед сквозь темноту, даже не задумавшись, куда вообще направлялась. Нужно убраться отсюда. Просто убраться отсюда.

Кто-то закашлялся. Я застыла. Меня охватила паника. Возможно, они меня не заметят, если я сделаю вид, будто меня здесь нет. В кинжале всегда получалось.

Снова кашель. Вспыхнуло пятно света. Вскоре после этого второе и третье. Я зажмурилась так сильно, как только могла.

– Ты забыл упомянуть, что она ведьма, – рыкнула женщина.

– Она не ведьма. – Мое сердце пропустило несколько ударов. – Или, по крайней мере, ей не была.

Голос, похожий на солнце. Теплый и в то же время разрушительный. Высокомерный, уверенный в себе и наполненный безоговорочным авторитетом, который давала лишь абсолютная власть.

К горлу подкатила ярость. По щекам покатились непрошеные слезы. Появился вкус соли и пепла.

– Не притрагивайтесь к ее эмоциям. Заклятие крови их отравляет.

Неожиданно все ощущения потеряли значение, потому что я почувствовала, как на мне сосредоточилось внимание сразу нескольких демонов. Тело реагировало инстинктивно и выставило ментальный барьер.

– Ого, – выпалила девушка. – Вот это я называю однозначным предупреждением.

Однако. Я сама удивилась, что еще способна на это, но сознание резко прояснилось, чего не случалось уже долгое время. Видимо, это тот самый адреналин, о котором все постоянно твердили.

– Давайте смотреть на это позитивно, – раздался третий голос, низкий, хриплый и почему-то все равно звучащий по-доброму. – По крайней мере она, похоже, помнит Бела.

Бел…

Как я могла его не помнить? Он стал единственным, о чем я думала. Он пронзил мое тело кинжалом. Он отнял у меня душу, пленил меня, обманул. Он виноват во всем. И вместе с тем все это время оставался моей единственной надеждой. Единственный, кто, возможно, искал меня и мог освободить. Воспоминания о нем так же поддерживали во мне жизнь, как и безудержный гнев на него.

– Поговори с ней! – потребовала девушка.

Нет!

Распахнув глаза, я увидела, что через горы обугленных обломков ко мне направлялся мужчина. Одна его манера двигаться… плавные шаги… дремлющая под внешней оболочкой доминантность… все это катапультировало меня обратно в Рим. Обратно в Большой цирк. Обратно к моей борьбе со смертью. Пространство и время размылись. Я не понимала почему, но знала, что он не должен подойти ко мне ближе. Нельзя этого допускать – любой ценой.

У меня внутри зародилось какое-то странное ощущение. Словно что-то реагировало на мое желание. Что-то очень мощное.

– Подожди, Бел.

Девушка встала между мной и опасностью. Она красивая. С золотыми глазами, которые приветливо мне улыбались. И тем не менее все остальное существо ясно сигнализировало об одном: она воин. Бдительная. Всегда готова действовать. Она медленно подняла руки и показала свои ладони, будто пыталась дать мне понять, что не опасна. Но ни один демон не был по-настоящему не опасен.

– Привет, Кассия. Я Ари. Подруга Бела.

Это явно говорило не в ее пользу.

– Мы не хотим причинять тебе вред.

Я ей верила. Но между тем, что хочешь, и тем, что делаешь, есть колоссальная разница, так что я оставалась начеку.

– Ты меня понимаешь? – мягко спросила она.

– Если ее разум еще функционирует нормально, то она, скорее всего, говорит только на латыни, – вновь вклинился хриплый голос. Принадлежал он молодому мужчине с темными вьющимися волосами. Я растерянно моргнула, глядя на него. В глубоко похороненных воспоминаниях что-то шевельнулось.

– Она тебя узнает, – сделала вывод воительница с золотыми глазами. – Попробуй ты!

Кудрявый демон подошел к ней и подбадривающе улыбнулся мне. Красивая улыбка. Улыбка, созданная, чтобы усыпить бдительность жертвы.

– Здравствуй, Кассия. Рад снова с тобой встретиться.

Что-то в том, как он говорил, казалось необычайно знакомым и дарило ощущение дома. Мне потребовалась пара секунд, чтобы сообразить: он поменял язык. И теперь говорил на латыни.

Как же давно это было…

– Помнишь, кто я? Меня зовут Люциан.

Люциан. Это мне о чем-то говорило. Разве он не друг Танатоса? Но бог смерти мертв. Во всяком случае, они так сказали. Он оказался предателем, который мечтал спалить это мир дотла. Так почему же Люциан здесь? С Белом?

– Вы сбиваете ее с толку.

Одно-единственное предложение, произнесенное даже не приказным тоном, и все же девушка-воин и праймус с вьющимися волосами отошли в сторону.

Их место занял Бел. Магический свет танцевал у него на лице. До боли идеальном лице с совершенными аквамариновыми глазами, глубину которых никто не мог постичь. Он выглядел в точности как раньше. И вместе с тем иначе. Более зрелым. Независимым. Уверенным. Замкнутым. Прежний Бел был бурей, но этот Бел повелевал бурями.

На мгновение показалось, что он хочет подойти еще ближе, однако затем передумал и опустился на колени. Теперь наши глаза находились на одном уровне, я потерялась в безупречной бирюзе его взгляда. На один миг. А потом мне вспомнилась ложь, которая скрывалась за его коварной красотой. Бел не безупречное, а эгоистичное существо, которое брало все, чего желало… во что бы то ни стало. Знакомство с ним отняло у меня все. Из-за него я почти умерла. Из-за него лишилась права умереть. Из-за него оказалась пленницей между жизнью и смертью. Из-за него не находила спасения. Из-за него снова попала сюда. Бел. Это имя стояло между мной и чудесным покоем, который взывал к моей душе, манил меня и все же оставался недосягаемым.

Я опять почувствовала это покалывание силы, пробежавшее по моим венам, и идеальное лицо с идеальными глазами внезапно окутало мягкое зеленое свечение.

Девушка-воин с золотыми глазами подобралась.

– Бел! – насторожившись, прошипела она.

Бел…

Бел…

Сколько раз я повторяла имя. Звала его. Снова и снова проклинала и тем не менее молила о помощи.

Праймус, которому принадлежало это имя, проигнорировал предостережение подруги. Он не сдвинулся ни на миллиметр и просто смотрел на меня.

– Успокойся, Кассия! – уговаривал меня он своим солнечным голосом. – Иначе только навредишь себе. Ты слишком слаба для такой магии.

Магии? Какой магии?

Взглянув на себя вниз, я опешила. По моим рукам ползли языки зеленого пламени. Они не причиняли боли и не поджигали одежду, но все равно повергли меня в панику. На меня напали?

– Дыши, Кассия! Ты можешь это контролировать!

Ничего я не могла контролировать! У меня не было магии. Я отчаянно пыталась потушить огонь. Напрасно. Он постоянно возвращался.

– Бел, ты это видишь?

Его светловолосая подруга указала на пол передо мной. Бел нахмурился. Там начинался едва заметный след мерцающей зеленой энергии. Так и знала! Это не моя магия! След пересекал всю комнату и заканчивался у странного переплетения магических лоз. Никогда не видела ничего подобного, хотя кинжал почти три десятка лет принадлежал колдуну.

Лозы шевелились. Нет, шевелилось нечто под ними. Но страха я не ощущала. Знала, что, в отличие от присутствующих демонов, оттуда мне не грозило никакой опасности.

– Что за…

Магическую структуру пробила человеческая рука.

Обнажились клинки. Вокруг меня выросла стена из потрескивающей энергии. Последним, что я услышала, стал голос Бела, в полном изумлении произнесший имя:

– Грим?

Белиал

Еще больше трупов в подвале

Ухватив за руку свою колдунью, я вытащил ее из переплетения нитей магии. Все лозы, потерявшие контакт с ней, погибали и обращались в пыль.

– Сколько трупов ты еще тут прячешь? – огрызнулась на меня Ари, опуская свой ациам.

Полагаю, на самом деле она не хотела услышать ответ, так что я проигнорировал вопрос и вместо этого занялся Грим. Приземистая германка была по-прежнему одета в свой кожаный камзол и появилась с той же прической, как и в тот день, когда решила вплести собственную жизненную энергию в заклинание, сохранявшее тело Кассии. Тогда мы с ней попрощались навсегда, поскольку оба не рассчитывали на то, что она переживет этот самоотверженный поступок. Я был настолько потрясен видом ее рыжих волос и бойким выражением лица, что не мог подобрать слов.

– Я бы и без твоей помощи справилась! – рявкнула она на меня на латыни, после чего расширила глаза, словно о чем-то вспомнила. – Ты нашел кинжал? Душа малышки вернулась?

Я широко ей улыбнулся:

– Да, вернулась.

А потом взмахом руки снял защитный барьер, который создал вокруг Кассии, и тем самым открыл взору Грим девушку, чьему спасению она посвятила свою жизнь.

На нас смотрели большие, красивые темно-синие глаза.

– Проклятье, давно пора! – воскликнула колдунья и с широко раскинутыми руками направилась к своей подопечной. – С возвращением!

Кассия в панике отползла от нее, пока не уперлась спиной в обугленный письменный стол. Я остановил Грим.

– Нет! Сначала ей нужно к нам привыкнуть.

Колдунья сразу все поняла. Превратив свой следующий шаг в почти элегантный разворот, она потянулась, чтобы как-то отвлечься.

– Сколько меня не было? По ощущениям, как будто вчера ушла.

Я скривился.

– Чуть дольше, чем вчера, вообще-то.

Грим наморщила лоб, но уточнять не стала. Вместо этого просто пожала плечами.

– Ну и плевать. Главное, сработало.

Покашливание позади заставило нас обернуться.

– Моя латынь немножко заржавела, – заметила Ари с едва скрываемым нетерпением. – Ты нас не представишь?

Лишь сейчас я осознал, как жестко столкнулись два моих мира – две моих жизни. Языки, переживания, воспоминания… Все смешалось воедино без малейшего моего участия.

– Грим – колдунья, которая спасла тело Кассии от воздействия времени, – пояснил я Ариане, а потом перевел для Грим: – Это Ари, моя хорошая подруга, пара Люциана Анку и, кроме того, первая женщина-брахион Лиги.

У Грим от удивления не закрывался рот, а Люциан между тем изучал черные татуировки на коже колдуньи. Руны. Заклинания для укрепления ее тела и восстановления жизненных сил. Когда-то я смеялся над этими мерами предосторожности, однако теперь вынужден был признать, что они, очевидно, спасли мою отмеченную жизнь.

– Ты встроила в заклинание саму себя? – спросил Люциан на латыни. Они с Грим знали друг друга по битве в Большом цирке. Ту их мимолетную встречу можно смело назвать холодной или даже агрессивной, так что я не винил Гримхильду за пренебрежительный взгляд, которым она окинула бывшего ученика Танатоса.

– У меня не было другого выбора, – ответила она. – Спустя пару десятилетий чары стали чересчур нестабильны, и мне пришлось привязать их к своей жизненной энергии. Вот только я даже не мечтала это пережить.

– Не радуйся раньше времени, – тихо произнес я. – Янус тоже вернулся.

Колдунья помрачнела, а в глазах отразилась настоящая буря. Я сообразил, что она вот-вот выдаст нам одно из самых грубых своих ругательств. У меня мелькнула мысль притормозить ее ради Кассии, но затем тишину нарушило нечто другое. Мягкий звук, который я снова и снова рисовал у себя в памяти, впрочем, с другим содержанием.

– Я-нус?

У меня внутри что-то разбилось, высвободив эмоциональный хаос, мощь которого застала меня врасплох. Облегчение оттого, что Кассия не только заговорила, но и поняла, о чем речь, как груженый товарный поезд врезалось в осознание того, как опрометчиво я поставил ее нестабильный разум перед фактом: заклятый враг поджидал ее и в этой, новой жизни. Добавьте к этому безграничное восхищение силой Кассии и безудержное желание сжать ее в объятиях.

Мне пришлось одернуть самого себя. На лице Кассии отражалась чистая паника. Она вся сжалась, словно раненое животное. Разбираться с моими потребностями – последнее, что ей сейчас нужно.

Я тщательно отфильтровал любой намек на слабость из выражения своего лица. Потом поймал ее взгляд и ответил на него теплотой и уверенностью.

– Я позаботился о том, чтобы Януса осудили за содеянное, – объяснил я Кассии. – Правда, сейчас ему удалось сбежать. Но это не означает, что ты в опасности. Я…

Вокруг темно-синих радужек Кассии загорелись кольца зеленого огня. Ведьминские круги.

– Чертово кабанье дерьмо, – ахнула рядом со мной Грим, – она меня обкрадывает!

Чего-то в этом духе я и опасался. Откуда еще у Кассии неожиданно взялась бы магия?

– Ты можешь это заблокировать? – спросил я у колдуньи.

– Нет! – Грим выдала целую серию жестких ругательств, когда по телу Кассии начало распространяться зеленое пламя. – Судя по всему, это последствия моих чар. Мне требовался открытый канал между ней и моей магией, чтобы она выжила.

– Так закрой его! – тут же велел я. – Пульс Кассии зашкаливал. Она не понимала, что с ней происходило. Да и как? Даже мы не понимали.

– Не получается. – Никогда не видел Грим в таком замешательстве. – У меня больше нет доступа к моей магии. Похоже, теперь она тесно переплелась с ее телом. Как у… ведьмы.

Дыхание Кассии участилось. Началась гипервентиляция. И по мере того, как ее паническая атака усиливалась, бесконтрольно росли и ее вновь обретенные магические силы. К тому времени она уже горела ярким пламенем.

– Пожалуйста, Кассия. Ты должна успокоиться, – убеждал ее я. – Прости меня. Я снова все улажу. Тебе нечего бояться. Со мной ты в безопасности.

Мои слова не помогли. И вмешаться я не мог, не рискуя снова ее напугать. Но нельзя же просто стоять и наблюдать, как ее пожирает магия. Я уже собирался призвать свою силу, чтобы подавить ведьминский огонь Кассии, как вдруг передо мной выросла Ари.

– Вон отсюда! Все, – приказала она тоном, не терпящим возражений. Она решительно подтолкнула нас к двери. Меня, Грим и даже Люциана. – Проблема не в Кассии, а в вас.

Еще пару недель назад я бы назвал сумасшедшим любого, кто заявил бы, будто в собственном доме я позволю диктовать мне, что делать. Однако в тот момент моя гордость была неуместна, потому что Ариана права. Кассия успокоится только после того, как мы – те, кого она знала в самые темные часы своей жизни, – уйдем. И действительно, магическое пламя слабело с каждым метром, на который мы отдалялись. Я окончательно перестал сопротивляться. Если сейчас она нуждалась именно в этом, то я задушу на корню свое эгоистичное желание остаться.

Кассия

Воительница и принцесса в башне

Они кричали.

Снова и снова.

Их муки были моей пыткой. Их вопли эхом разносились по Вечной Красноте. Почему они не прекращали?

Ни сбежать, ни спрятаться, и конца этому нет.

Только крики и тянущееся время.

Я подскочила.

В лицо мне ударила тишина. Я почувствовала рвотный позыв.

– Тихо-тихо, – произнес женский голос. Светловолосая девушка-воин из белой комнаты сидела возле кровати, на которой я лежала. Я лежала? У меня есть тело. Я больше не в плену.

– Ты в безопасности. Всех остальных я прогнала.

Тут темно. Единственным источником света была лампочка на тумбочке. Электрический свет. Я так часто его видела, но еще ни разу не ощущала на своей коже. Он холодный. Не как огонь. Не как солнце.

– Слишком ярко? Я специально занавесила окна, подумала, что свет будет тебя слепить.

Воительница пристально смотрела на меня, будто ожидая реакции.

– Ты сильно вымоталась, мм?

Вымоталась? Девушка мне улыбнулась. Она говорила, что ее зовут Ари. Она милая, поэтому я подумывала ей ответить. Вот только что сказать?

– Мы на Мальте, на вилле Бела, – продолжила Ари.

Мальта…

Значит, Бел вернул то, чем так дорожил. Конечно же. Он всегда получал то, чего хотел.

Комната оказалась большой. Тут так много места, что можно заблудиться. Даже кровать казалась мне настоящим океаном, в котором легко утонуть. Это кровать Бела? Мне стало не по себе. Каждой клеточкой своего тела я чувствовала присутствие хозяина дома… как и величину здания вокруг меня. Мысль о том, что придется пересечь этот дом, чтобы сбежать от него, настолько меня пугала, что заглушила все инстинкты, зовущие к бегству. Выхода нет. Отсюда не сбежать. Невольно подтянув колени к груди, я постаралась сосредоточиться на своем дыхании. Воздух пах не так, как в белой комнате. Теплее. Солонее.

Послышался вздох. Ари подалась вперед на кресле и опять мне улыбнулась. На этот раз словно смирившись.

– Ты не понимаешь ни слова из того, что я говорю, да?

Она очень красива – как и любая демоница, с которой я когда-либо встречалась. И тем не менее что-то в ней казалось другим. Эта девушка не использовала свою красоту как инструмент. Я почти уверена, что она ее даже не осознавала.

– Эмм… lokwaris lingua mea?

Я нахмурилась. И что это должно значить? Ее слабая попытка заговорить на латыни выглядела настолько абсурдно, что на мгновение все остальные мысли отошли на второй план. Ари так старалась. Она и прежде меня защищала. Почувствовав благодарность, я рискнула чуть-чуть выглянуть из своего укрытия.

– Твое произношение… ужасно.

Язык ворочался с трудом. Тем не менее слова на удивление легко сорвались с губ.

– Слава богу, – с облегчением воскликнула Ари. – У меня проблемы с мертвыми языками, знаешь. – Ее ослепительная улыбка угасла так же внезапно, как появилась. – Ой, извини. Не хотела тебя обидеть.

Обидеть меня? Мне не обидно. С чего бы? Она думала, я не знала, сколько времени провела в заточении?

– Скажи… может, я покажусь чересчур любопытной, – снова начала девушка-воин, – но как так получилось, что ты меня понимаешь?

– Я слушала, – сказала я, – и училась.

Во второй раз разговаривать оказалось еще проще. Как дышать. И хотя до сих пор я пользовалась современными языками лишь на ментальном уровне, чтобы отвечать на вопросы других узников, гласные и согласные давались мне легко.

– Вот черт! – выдохнула Ари. Она в ужасе уставилась на меня. – Ты видела все, что происходило за пределами кинжала?!

Я кивнула.

– Все это время?

Да, все время, разве что в последние десять лет из-за криков и безумия остальных стало практически невозможно что-то разобрать. Похоже, им повезло еще меньше, чем мне. Большинство душ попадали в кинжал уже сломленными. С некоторыми удавалось общаться, однако максимум через несколько месяцев все сходили с ума и просто вопили от отчаяния. Единственные лучи надежды я ловила в происходящем за пределами кинжала. Поэтому наблюдала, слушала и училась.

– Помогает не лишиться рассудка, – негромко произнесла я.

Где-то под нами что-то громыхнуло. Вздрогнув, я ждала следующего толчка, но его не последовало. Вместо этого возвратилась тишина. Я неуверенно взглянула на Ари. Выражение ее лица казалось сначала отстраненным, потом укоризненным и наконец раздраженным.

– С кем ты разговариваешь? – спросила я, потому что отлично помнила такую задумчивость. У демонов она обычно появлялась в результате мысленных бесед.

Ари приподняла брови, после чего усмехнулась с таким видом, будто ее застукали.

– С Люцианом, – призналась она. – Тот кудрявый парень, которого ты видела в комнате. Он помог мне с латынью. Вы должны быть знакомы еще с прошлых времен.

Я опять кивнула. Разумеется, я помнила Люциана. С их с Танатосом визита и началась вся эта катастрофа. Он схватил меня в галерее храма и привел к богу смерти.

Из горла Ари вырвался скептический рык. Скрестив руки на груди, девушка внимательно смотрела на меня.

– Он тогда нормально себя вел, или мне с запозданием надрать ему за что-то задницу?

Она так сухо поинтересовалась, что я не могла не улыбнуться. Улыбка… Моя первая улыбка за столько времени. Такое странное ощущение и все же… это получилось легко.

– Он был добр ко мне, – успокоила ее я. На самом деле это правда. Люциан даже предлагал мне прервать задание. Если бы я только тогда согласилась…

– Ну, хоть так, – проворчала Ари.

– Он твой муж? – Бел в белой комнате упоминал что-то подобное.

– Мы связаны, что у праймусов приравнивается к браку, – откликнулась она и устроилась поудобнее в своем кресле. – Хотя моя лучшая подруга Лиззи настаивает, чтобы мы и по человеческим традициям сказали друг другу «да». Не по религиозным соображениям, а скорее из-за желания устроить сказочную свадьбу. Она уже несколько месяцев подряд ничем другим не занимается. И если честно, я, конечно, не хочу быть неблагодарной, но жду не дождусь, когда через пару недель все это закончится. Один только список гостей – это отдельный ужас. Ты и сама, наверно, можешь себе представить, кто хочет попасть на свадьбу, когда женятся два последних выживших брахиона Лиги. Но что поделать. Если познакомишься с Лиззи, то поймешь, что ей ни в чем нельзя отказать.

Мне нравилось слушать, как она рассказывала о своей жизни. Невзирая на страдальческое выражение лица, ее слова излучали беззаботность и симпатию, пробуждая во мне глубокую тоску. Жизнь, полная любви, с семьей и друзьями – это то, чего у меня никогда не было.

– Люциану повезло, что он тебя нашел.

Ари рассмеялась:

– Да, это точно.

Мне понравилась ее уверенность в себе.

– А сейчас, моя дорогая Кассия, хватит обо мне. У тебя наверняка тысяча вопросов. О чем ты хотела бы узнать?

Ее предложение выбило меня из колеи. Я не любила быть в центре внимания и тысячи вопросов тоже не имела. Мои мысли так долго были обречены на пассивность, что возможность свободного выбора казалась сюрреалистичной. Что мне делать с жизнью, если целую вечность моим единственным желанием было найти смерть?

Через некоторое время я все же задала один вопрос, от которого зависели все остальные:

– Я здесь пленница?

Ари энергично замотала головой:

– Ни в коем случае.

– Значит, я могу отсюда уйти?

На этот раз она замешкалась, как будто подбирала верные слова. Не стоило утруждаться. Я и так уже прочитала «нет» у нее на лице.

– Это будет не самый разумный поступок, – в итоге заговорила девушка. – Твоя душа связана с Янусом. Бел может прикрывать такую связь, но только до тех пор, пока ты находишься рядом с ним.

Мне вдруг стало нечем дышать. Тело само отреагировало на то, что пыталась объяснить мне Ари. Янус. Бел. Все началось сначала. Как нескончаемый кошмар. Руки начало покалывать. По спине пробежала горячая и холодная дрожь, и неожиданно постель вокруг меня объяло дикое зеленое пламя.

Страх окутал меня, парализовал, подчинил. Как такое возможно? Ведьминский огонь действительно возник из-за меня. Но я не ведьма и не хотела ей быть!

Вздохнув, Ари накинула свою силу, как одеяло, на языки огня, чтобы их погасить. Невозмутимая, прагматичная манера, с которой она спасала меня от меня самой, слегка приглушила панику.

– И поэтому тоже тебе лучше остаться тут, – сказала праймус. – Новоиспеченная ведьма, не способная контролировать свою силу, в дикой природе может быть опасна. Кроме того, здесь тебе ничего не угрожает. Бел сейчас один из самых могущественных праймусов в мире. Он не допустит, чтобы с тобой что-то случилось. Так же, как Люциан или я.

Бел не допустит, чтобы со мной что-то случилось?! Внезапно мое отчаяние превратилось в горькое осознание.

– Значит, все-таки я пленница.

Пленница Бела. Пленница в собственном теле. Пленница своих неправильных решений.

Ари встала и села ко мне на кровать. И при этом тщательно следила за тем, чтобы оставаться на достаточном расстоянии. В ее взгляде отражались сочувствие и понимание.

– Я знаю, как ты, должно быть, себя чувствуешь, – сказала она с грустной улыбкой. – Однажды меня тоже преследовал сумасшедший демон, и мне не разрешали выходить одной из дома.

Я в замешательстве уставилась на нее. При всем желании мне не удавалось представить себе сценарий, в котором эта сильная девушка от кого-то пряталась.

– Но тогда ситуация была другой. Я почти никого не знала, и, кроме Люциана, меня не поддерживал никто из праймусов. Зато теперь я брахион, а Бел заседает в Верховном Совете Лиги, которую возглавляет одна очень грамотная женщина-праймус. А Плеядой, организацией, которая защищает людей от демонов, руководит моя лучшая подруга Лиззи. Поверь мне, каждый из нас и каждый из людей Бела в этот момент охотится за Янусом. Мы найдем его и обезвредим.

А потом? Неужели она думала, что я боялась Януса… или смерти? Нет, меня пугала жизнь. Она не стоила того, чтобы ради нее кто-то подвергал себя опасности.

– Никто не должен сражаться за меня.

Ари медленно кивнула:

– Как хорошо я тебя понимаю. Поверь мне, я терпеть не могла ощущать себя принцессой в башне, за честь которой дрались бравые рыцари.

Сравнение прозвучало настолько абсурдно, что я фыркнула:

– Ты не похожа на принцессу в башне.

Ари вновь рассмеялась, а потом в ее золотых глазах промелькнула странная искра. Язык ее тела полностью изменился, а сострадание на лице сменилось решительностью.

– Послушай-ка, Кассия. Все остальные сейчас собрались на нижнем этаже, в библиотеке, и ищут способ снова сделать Грим ведьмой, а тебя – человеком. Не хочешь нам помочь? Со всей этой древней писаниной внизу твое знание латыни очень пригодится.

Я понимала, чего она добивалась. Ари пыталась дать мне почувствовать себя не беспомощной, не бесполезной, не обреченной на бездействие. Такое отвлечение с полезным побочным эффектом: возможностью за мной приглядывать. Удивительно, но сработало. Получить цель, к которой можно стремиться, привлекало меня так же, как и перспектива избавиться от жутко импульсивных колдовских сил Грим. Если бы не один подвох.

– А… Бел тоже там будет?

Ари пожала плечами:

– Это его дом и его библиотека, вряд ли я могу ему запретить.

Моя неожиданная жажда деятельности угасла так же быстро, как и появилась. Я не хотела видеть Бела. Не хотела чувствовать разочарование, которое он во мне вызывал. Не хотела вообще иметь с ним дело, особенно когда у меня обнаружилась такая склонность к моментальному и неконтролируемому самовозгоранию.

С другой стороны, я находилась в доме Бела, под его защитой и в какой-то степени в его власти. Рано или поздно мне придется с ним столкнуться. Может, тогда лучше покончить с этим необходимым злом в присутствии других людей? Быть наедине с Белом – последнее, в чем я сейчас нуждалась.

– Если хочешь, я могу позаботиться о том, чтобы он оставил тебя в покое, – предложила Ари, видимо, догадавшись, что творилось у меня внутри.

– Не надо, – соврала я. – Мне все равно, что делает Бел. Я просто переживаю из-за магии Грим. Боюсь кому-нибудь навредить.

Ари расплылась в улыбке:

– Поверь мне, все в этом доме либо бессмертны, либо способны защититься другим образом.

Она встала и с энтузиазмом хлопнула в ладоши.

– Но сначала нам нужно раздобыть тебе другую одежду. В этих обгоревших обрывках платья ты простудишься даже здесь, на Мальте, еще до того, как успеешь сказать: «Бел, катись в ад».

Белиал

Зайти в тупик

– Пожалуйста, не трогайте. Это антиквариат.

Оскар с лопаткой и совком для мусора стоял у входа в библиотеку и буравил Грим ледяным взглядом. Большего упрека от моего седого дворецкого вы никогда не получите. Грим же, которая только что собиралась сунуть обломки резной ножки стола под мышку, в недоумении уставилась на Оскара и его аккуратный фрак.

– Раньше твои колдуны выглядели более устрашающе, – угрюмо бросила она в мою сторону.

Оскар непонимающе моргнул, глядя на нее. Пусть он и умел читать на латыни, распознать ее в деревенском произношении Грим ему оказалось не под силу.

Я спрятал улыбку. Эти двое просто не могли быть более противоположными, и их сегодняшняя встреча была занятной на стольких уровнях, что на краткий миг я забыл о невообразимом страдании, которым Кассия только что поделилась с Ари. Две тысячи лет плена – это одно. Но пережить все это время в сознании – совсем другое… в чем убедился один из старинных столиков для чтения, которому посчастливилось испытать на себе мое отчаяние.

– На каком языке я могу поприветствовать вашего гостя, мастер Белиал? – осведомился у меня дворецкий.

Я повел плечами:

– Готский, латынь, древнегреческий, арамейский. Выбирай.

С тех пор как Оскар поступил ко мне на службу, я поставил перед собой тайную задачу выбить его из колеи. Маленькая забава, которую буквально провоцировал его стоический характер. Мой прошлый рекорд – возмущенное фырканье и приподнятые брови. Даже сейчас он и глазом не моргнул. Вместо этого Оскар взглянул на облаченную в кожу германку с новым интересом, поклонился и произнес на деревянной латыни:

– Salve, maga[2].

– Кстати, – небрежно и с воровским предвкушением обронил я. – Грим – твоя прародительница.

Есть! Оскар нахмурился. У него открылся и снова захлопнулся рот. По его стандартам это было равносильно эмоциональному взрыву.

– Гримхильда? – выдохнул он.

Услышав свое полное имя из его уст, колдунья озадачилась и, в свою очередь, спросила на латыни:

– Кто этот говнюк, и откуда он меня знает?

О, это будет весело.

– Помнишь одну из своих дочерей, которая тоже поклялась мне в верности? Так же, как и ее дочь. И ее сын. И его дочь. И так далее, и так далее. Все они охраняли Кассию и твои чары. Вплоть до Оскара.

Грим обладала гораздо меньшей сдержанностью, нежели ее потомок. Она громко ахнула и выпалила ругательство, от которого даже у меня уши свернулись в трубочку.

– А чтобы ничто не мешало воссоединению семьи, – забавляясь, объявил я, – сейчас я наделю Грим новыми языковыми навыками.

А потом без предупреждения проник в разум колдуньи и передал ей современную грамматику и словарный запас, при этом позволив себе кое-какие послабления в дословном переводе.

– Мама дорогая! – выпалила Грим, когда я закончил. – Это же безумие. Я и не подозревала, что ты способен на такие горячие экскременты, старый друг.

– Я тоже, старая подруга, – усмехнулся я, наслаждаясь плодами своего труда. – Я тоже.

Подло? Может, чуть-чуть…

Рядом со мной раздался протяжный вздох. После того как наш стол пал жертвой моей ярости, Люциан пересел читать на широкий подоконник. Теперь же брахион смотрел на меня, качая головой.

«Ты когда-нибудь повзрослеешь?»

Закатив глаза, я подумал, не активировать ли снова заклинание против ментального общения. Я снял его, чтобы Ари могла рассказывать нам о состоянии Кассии, однако с тех пор, как полчаса назад она велела мне проявить терпение, мы все равно не получали никаких обновлений.

«Расслабься, Анку-младший. Палка у тебя в заднице уже достает до горла».

Люциан уже собирался что-то ответить, как вдруг наше внимание привлекло кое-что другое.

В библиотеку вошла Ари. У нее на губах играла улыбка, а в обращенном ко мне взгляде – недвусмысленное предупреждение вести себя примерно.

Все это мелочи. Меня волновала исключительно причина этого предостережения, которая неловко следовала за моей подругой. Черные волосы, алебастровая кожа и синие, как глубокое море, глаза в обрамлении очаровательно изогнутых ресниц. Туманные следы безумия в них полностью исчезли. Теперь в ее взгляде светился совершенно ясный ум, осторожная боязливость и предельная бдительность. Кассия внимательно осмотрела помещение и присутствующих. За исключением меня. На мне ее взгляд не задержался ни на мгновение. Даже мельком. Как будто и так прекрасно знала, где я стоял, и намеренно игнорировала. Потом смущенно заправила волосы за ухо. Они были еще влажными. Видимо, Ари показала ей душ.

– Шикарный наряд, – оценил Люциан.

Лишь тогда я заметил, что Кассия переоделась. Она выбрала серое хлопковое платье до колен. Самое обыкновенное. Но эта девушка могла надеть хоть мешок от картошки и все равно очаровать всех своим видом. Впрочем, должен признать, что серое платье своей простотой так подчеркивало ее красоту, что комментарий Люциана меня разозлил. Нет, не сам комментарий, а больше другой факт: он так внимательно рассматривал Кассию, что отметил перемену. Осознание того, что его взгляд бродил по его телу, немедленно пробудило во мне приступ ревности. Не будь он так трогательно и сентиментально связан с Ари, я бы уже вытолкал его отсюда взашей.

– Надеюсь, ничего страшного, что мы покопались в шкафу наверху? – уточнила Ари.

Я равнодушно пожал плечами.

– Разумеется. Это ее вещи. Я велел Оскару купить все необходимое после того как она очнулась.

Кассия внезапно оцепенела. Ей явно стало неприятно, что к ее коже прикасалось нечто, имеющее отношение ко мне. А я проклял себя за то, что не промолчал про эту маленькую деталь. Кассия не принимала подарков. Не хотела быть в долгу перед кем-то. Особенно передо мной, полагаю.

Вдруг Грим со слезами на глазах бросилась к девушке и сжала ее в пылких объятиях. Все остальные тут же насторожились, однако Кассия, как ни странно, не возражала против прикосновения. Она на него не ответила, но и не превратила маленькую немку в настоящий факел.

– Вот же экскременты! Ты себе даже представить не можешь, как я рада видеть тебя в сознании!

– Что-что? – в изумлении переспросила Ари, пока колдунья тискала Кассию.

«Ты не хочешь этого знать», – мысленно ответил ей Люциан.

Затем Грим отстранилась от своей подопечной, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Мне так жаль. Если бы я знала, сколько это продлится, ни за что бы не согласилась на такие чары, – заверила ее она.

Что-то в этом духе – только гораздо менее любезно – Грим уже заявила и мне, после того как я признался, что прошло почти два тысячелетия. Тирада ее ругательств по этому поводу оказалась весьма оригинальной. Если бы в тот же момент Ари наверху не разговаривала с Кассией, я бы гораздо больше наслаждался возвращением своей отмеченной.

Кассия одарила Грим слабой улыбкой.

– Ты не виновата.

Три тихих слова – полных мягкости и без единого намека на упрек. Тем не менее они, как пылающий меч, вонзились мне в сердце. Грим не виновата, зато кое-кто другой…

Повисла гнетущая тишина. Смущенный взгляд колдуньи метнулся ко мне, равно как и взгляды Ари и Люциана. Кассия, несомненно, это заметила. И тем не менее решила продолжать делать вид, будто меня тут нет. Вместо этого, обхватив себя руками, она разглядывала книжные полки, витражи, пальмы в горшках, столы для чтения и, наконец, тот разбитый экземпляр, на котором я выместил злость. Между бровями у нее появилась складочка, но она ничего не сказала.

– Рад видеть вас в добром здравии, мисс, – нарушил тишину Оскар и улыбнулся девушке, о чьем сне заботился всю свою жизнь. – Могу я вам что-нибудь предложить?

Кассия беспомощно моргнула.

– Стакан воды, например? – подсказал ей он.

Она кивнула. Определенно не столько от жажды, сколько от желания беспрепятственно от него избавиться.

– Рад помочь, мисс.

Следующее неловкое молчание предотвратила Ари.

– Ну, идем, – сказала она, подталкивая Кассию к одному из стеллажей с книгами. – Выбери себе что-нибудь. Чем быстрее ты избавишься от магии Грим, тем быстрее сможешь сфокусироваться на своей новой жизни.

Одновременно у меня в голове раздался ее голос:

«Сядь! И постарайся хотя бы не выглядеть как голодный лев, который вот-вот сожрет ее с потрохами. Неужели не видишь, что она тебя боится?»

Это помогло.

Точнее говоря, слова Ари подействовали как пощечина. Я не хотел пугать Кассию и не любил быть предсказуемым. И на самом деле при виде ее просто-напросто забыл, что нужно следить за впечатлением, которое производил сам. Ошибка, которая больше не повторится. Поэтому я осторожно оторвал взгляд от Кассии и выудил из обломков стола книгу, которую до этого изучал. Потом вместе с ней переместился к одному из уцелевших столиков и сделал вид, что опять погрузился в чтение. Грим и Люциан тоже вернулись к поиску потенциального решения нашей ведьмовской проблемы. В действительности же я не выпускал Кассию из поля зрения. Поразительно, как она изменилась всего за пару часов. От жалкого дрожащего комочка у меня в подвале не осталось и следа. Она хоть и передвигалась с опаской, но целенаправленно шагала вперед. Честно говоря, создавалось впечатление, что с каждым шагом, пройденным вдоль стены с полками, Кассия все больше расцветала. От робкого восторга у нее заблестели глаза. Иногда она даже отваживалась провести кончиками пальцев по кожаным корешкам книг. Я всегда гордился своей коллекцией, но в этот момент понял, что и правда стоило собирать все эти редкие экземпляры по всему миру. В итоге Кассия выбрала рукописную книгу о древних заклинаниях четвертого века. Я знал ее наизусть. Там не найдется ничего, что продвинет нас дальше. Однако вмешиваться я не стал. Да и как бы я мог? Кассия с таким предвкушением взялась за дело, что даже забыла о моем присутствии и села всего через стол от меня. Окружавший ее пассивный запах страха почти полностью испарился, стоило ей раскрыть книгу. Теперь до меня долетал лишь аромат ее медового шампуня… и нежное биение ее сердца. Должно быть, читать книгу для нее было совершенно новым опытом, и я счел за честь стать свидетелем этого зрелища. Кассия не просто читала, она проживала каждую страницу всеми органами чувств. Шелест страниц, волокнистую структуру пергамента, запах кожи и чернил, замысловато украшенные буквы. Периодически девушка морщила свой милый носик или покусывала нижнюю губу. Я готов был смотреть на нее вечно.

И вдруг она застыла. Что-то сбило ее концентрацию. Заметила, что я за ней наблюдал? Нервно сглотнув, Кассия смахнула волосы со лба. Хотя успела пролистать свою книгу только до половины, она захлопнула том, расправила плечи и отнесла ее на место. Максимально аккуратно, словно это ценное сокровище. Затем наугад выбрала новую. Я подавил смех. Из-за своей тревожности она схватила первое издание Библии Гутенберга. Это точно не поможет нашей проблеме. Кассия крепко прижала ее к груди, но за свой стол не вернулась. Вместо этого она села в кресло за пальмой – надежная защита от моих взглядов.

Я весело покачал головой. Ее поведение было столь же очевидным, сколь и бессмысленным. Домашнее растение точно не спасет ее от меня, если мне будет надо. На краткий миг меня посетила мысль покинуть оболочку, чтобы и дальше за ней наблюдать, и тут Грим воскликнула:

– Ха!

Ари и Люциан одновременно подняли головы.

– Нашла что-нибудь? – спросил брахион.

Грим вышла из-за одной из полок с толстым томом и укоризненно постучала по крышке.

– Это мои истории!

Ох, совсем забыл. Вздохнув, я объяснил:

– Два твоих потомка нашли твои записи, и я разрешил им сделать из них сборник сказок.

Слабая надежда на то, что этим она и ограничится, разбилась очень быстро.

– Все это, конечно, хорошо, – наседала на меня колдунья, размахивая перед моим носом красиво украшенным изданием сказок братьев Гримм, – ты хоть раз читал эту глупо-наивную чепуху?

Я отмахнулся небрежным жестом.

– Очень давно.

– Гномы, Румпельштильцхен и маленькие козлята?! Серьезно?! А еще, – она открыла книгу, – Белоснежка – ждет своего принца. Золушка – ждет своего принца. Рапунцель – ждет своего принца. Что произошло с женщинами, пока меня не было?! А вот тут: Шиповничек, Спящая красавица. Она должна хорошенько пнуть своего спасителя по наглым ягодицам, когда проснется. А что она делает здесь? «Красавица приветливо посмотрела на него». Точка. Что это?! Как ты мог допустить, чтобы мои истории настолько исковеркали? И сколько человек прочитали эту книгу, мм?

– Эмм…

– О нет! Пожалуйста, не говори мне, что существует еще один экземпляр!

– Ну…

В эту минуту меня спас человек, появлению которого я никогда не ожидал обрадоваться. Дверь распахнулась, и в комнату вошел Райан.

Кассия

Красная пелена

– Вы реально ужасные друзья. Сначала мне приходится семенить за вами, как собачке, а едва все закончилось, вы вдруг сваливаете и бросаете меня одного с горой трупов!

Этот медведь ворвался в комнату и напугал меня до смерти. Одетый во все черное, он был вооружен до зубов. Но ни Ари, ни Люциан не ощущали угрозы, так что я сделала вывод, что мужчина не опасен. Хотя он громко топал и всплескивал мускулистыми руками, вопреки грозному виду в нем чувствовалось что-то добродушное. Я приняла спонтанное решение не бояться его… к тому же он человек, что однозначно добавляло ему плюсов.

– Вы хоть представляете себе, как мало людей в итальянской Плеяде? – гремел он, с вытянутым указательным пальцем надвигаясь на Ари. – Мне пришлось самому следить за тем, чтобы карабинеры[3] не задавали лишних вопросов. И это с учетом того, что, кроме «спагетти», «джелато» и «эспрессо», я ни слова не знаю по итальянски. Но вы преспокойненько ушли. Вам же надо было разобраться с «чрезвычайной ситуацией». Мхм! Какая чрезвычайная ситуация с мягкой мебелью, кофе и печеньем.

Словно доказывая свои слова, он указал на слугу Бела, Оскара, который как раз вошел с полным подносом.

– Конечно, в такие важные вещи маленького глупого охотника можно и не посвящать.

Ари встала без тени страха или опасений. Затем, схватив воинственного великана за плечи, развернула его ко мне.

– Это Кассия. Ее душа связана с демоном, на которого мы сегодня охотились. Нам нужно ей помочь, прежде чем она попадет ему в лапы. Ах да, кстати, три часа назад она стала ведьмой, потому что перетягивает на себя магию Грим. – Ари еще немного повернула воина, чтобы он увидел германскую колдунью. Та в этот момент была занята изучением крышки кофейника и при всем желании не могла позволить себе принять помощь Оскара.

– Грим только что очнулась от своего рода двухтысячелетнего волшебного сна. Она пока не ладит с современным миром.

– Подожди, деточка! Я быстро учусь, – пробурчала Грим и, к ужасу Оскара, вытащила кинжал, чтобы вскрыть термос.

– О’кеееей, – слегка озадаченно протянул облаченный в черное парень. – Может, это и правда звучит как чрезвычайная ситуация.

Ари приподнялась на мысочки и чмокнула великана в щеку.

– Спасибо за твои старания с карабинерами.

– Блин, Моррисон! – надулся тот. – Обязательно всегда говорить такие вещи? Я же после этого просто не могу злиться.

Ари рассмеялась:

– Хватай печеньку и книгу и ищи все, что похоже на «перетягивать ведьминскую магию».

Мужчина проворчал что-то неразборчивое, но куда-то ушел, чтобы вскоре вернуться с целой стопкой книг под мышкой. Впрочем, вместо того чтобы сесть, остановился передо мной.

– Привет, я Райан, – произнес он, протянув мне огромную лапу. – Извини за это выступление. Наверно, получилось не лучшее первое впечатление.

Я уставилась на его руку. Ее покрывали татуировки, как и все остальное его тело, за исключением лица. Прическа напомнила мне о римских гладиаторах: короткие волосы по бокам, длинные – в середине. Этот Райан однозначно жил ради поля боя, хотя его глаза были глазами маленького мальчика-мечтателя – маленького мальчика, которого явно озадачили мои колебания. Я не хотела его обидеть, но, как ни старалась, не могла придумать вежливый способ объяснить, что прикосновения – это для меня чересчур. Поэтому все-таки переступила через себя. Если уж я вытерпела объятия Грим, то и рукопожатие как-нибудь переживу.

Я осторожно вложила свою ладонь в его. Когда ручища Райана сжала мои пальцы и он расплылся в доброй улыбке, раздался глухой звук, сопровождаемый громким звоном. Я обернулась. Бел с такой силой захлопнул свою книгу, что задрожал даже поднос с кофейными чашками. Я чувствовала, как он сверлил взглядом нас с Райаном, однако посмотреть ему в лицо не отважилась.

– Как насчет того, чтобы приступить к работе, охотник? – прорычал светловолосый демон.

Райан перевел взгляд с Бела на меня и, чтобы видела только я, состроил гримасу, показывая, что думает о хозяине дома. Уголки моих губ изогнулись в улыбке, из-за чего парень просиял и сказал:

– Не волнуйся, Кэсси. Мы поймаем ублюдка, который тебя преследует.

Он устроился за ближайшим столом, который совершенно случайно оказался как раз между Белом и мной. Так что я могла больше не прятаться за пальмой: теперь меня прикрывала широкая спина Райана.

Из моего тела ушла часть напряжения, и я уже собиралась снова углубиться в лежащую на коленях книгу, но пока листала ее, мысли куда-то уплывали. Такие странные ощущения – вновь обрести тело, чувствовать кресло под собой и иметь возможность в любой момент приказать ногам нести меня куда захочется. Почему же я не воспользовалась ими и не убежала как можно дальше отсюда? Плевать, что это риск для моей жизни. Она и так должна была закончиться уже очень давно. Так какая разница, найдет меня теперь Янус или нет? Что такого он мог мне сделать, что будет хуже вечного бессознательного плена в кроваво-красной тюрьме?

Что-то очень мягко коснулось моего разума. Легкое покалывание силы, способной разрушать миры. Гранат и темная чувственность. Поспешно укрепив стены, я попыталась вновь сосредоточиться на книге у себя в руках. Я много о ней слышала и тем не менее ничего не знала о ее содержании. Из-за этого велись войны – из-за Бога, который обещал спасение. Так было всегда, и люди до сих пор в это верили.

Сила Бела опять погладила мою защиту. На этот раз я знала, что он сделал это не случайно, потому что чувствовала отчетливое постукивание в свои стены. Он просил впустить его. Хотел со мной поговорить.

Как хорошо, что за время плена я довела до совершенства умение блокировать ментальные помехи. Я не буду разговаривать с Белом. Не хотела. Если быть откровенной с самой собой, это единственная причина, по которой я не сбежала. Бел меня остановит, а этот разговор пугал меня сильнее всего на свете.

Так что я продолжила читать о том, как христианский Бог создавал небо и землю, день и ночь, человечество и рай. Я читала и читала, игнорируя попытки Бела установить со мной контакт. И лишь когда за окном село солнце и Оскар включил свет в библиотеке, мне стало ясно, сколько пролетело времени. Стопки книг рядом с остальными выросли в солидные башни. А я даже не заметила, как кто-то вставал и садился обратно. Как и то, когда Оскар убрал обломки стола и подал еще кофе и сэндвичи. Грим между тем уже какое-то время спала на канапе и громко храпела.

Райан потянулся и от души зевнул.

– Отличный сигнал, – объявил Люциан. Он встал и поднял на ноги Ари.

– Вы на охоту? – спросил Райан. Его усталость, кажется, как рукой сняло. – Можно с вами?

Послышалось фырканье Бела.

– Эти двое будут охотиться только друг на друга. В своей постели. И на кухонном столе. И в ду́ше, наверно, тоже.

В то время как лицо Ари помрачнело, предвкушение Райана сложилось как карточный домик.

– О, тогда… кхм… удачи.

Люциан игнорировал двусмысленные намеки куда успешнее, чем его пара. Он просто сменил тему.

– Мы вернемся завтра с утра, – сказал он. – До тех пор я свяжусь с несколькими своими источниками. Возможно, кто-то что-то слышал о Янусе.

Завтра утром? Только сейчас я сообразила, что они оставят меня одну. Одну с Белом.

Словно уловив мою тревогу, Ари подошла к моему креслу и протянула мне золотую монету. Я сразу поняла, что это такое. Печать призыва.

– Мы живем совсем рядом. Наша яхта стоит на якоре чуть дальше вдоль берега. Если что-то случится, мы тут же окажемся здесь. Бел поклялся мне хорошо себя вести. Но если я все равно тебе понадоблюсь, зови нас в любой момент. Знаешь, как работают такие печати?

Смущенно кивнув, я беру монетку. Однажды я такой уже пользовалась… пусть и не любила вспоминать ту ночь.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Потом Люциан тоже со мной попрощался и увел Ари из библиотеки.

– Не забывайте про акустику, голубки, – прокричал им вслед Бел. – Над открытой водой звуки разносятся особенно хорошо.

Ари еще буркнула что-то нечленораздельное и не очень дружелюбное, а потом я осталась одна с Райаном, Оскаром, Белом и спящей Грим.

– М-да, ребята, не знаю, сколько еще у вас сил, но я пойду вздремну, – решил Райан и со стоном поднялся из-за стола. Оскар тут же прервал свою уборку и направился к охотнику.

– Если пожелаете, то…

– Не беспокойся, старина, – заявил Райан, хлопнув дворецкого по плечу. – Мне не нужна гостевая комната. Я просто завалюсь на диван внизу. Разбудите, если найдете кого-нибудь, кого мне можно будет побить.

С этими словами он исчез.

У меня бешено заколотилось сердце. Чем меньше людей вокруг, тем сильнее ощущалось присутствие Бела. Пора убираться отсюда, причем немедленно. НЕМЕДЛЕННО!

Спасение пришло в лице Оскара. Старый дворецкий наклонился ко мне и спросил:

– Вы тоже выглядите немного усталой, мисс Кассия. Позвольте проводить вас в вашу комнату?

– Да. – С превеликим удовольствием.

Вскочив на ноги, я опрокинула стакан с водой, который в какой-то момент принес мне Оскар. Его поймала загорелая рука, после чего поставила на место. Сильная и в то же время элегантная рука с золотым кольцом на указательном пальце.

Бел находился так близко, что мне стало нечем дышать. Я напряженно изучала свои пальцы на ногах, крепко вцепившись в печать Ари. Искушение вызвать ее оказалось очень велико, но мне было стыдно. Что я ей скажу, когда она здесь появится? Что злой Бел поймал мой стакан?!

– Не утруждайся, Оскар, я лично позабочусь о размещении мисс Кассии.

Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет. Однако Оскар поклонился своему мастеру:

– Замечательно.

Я беспомощно слушала, как удалялись шаги дворецкого. Они становились все тише и тише, и наконец он ушел. В библиотеке воцарилась тишина. Нарушал ее только храп Грим.

Поставив стакан, Бел отступил на шаг назад.

– Но прежде мы поговорим.

Он старался не звучать угрожающе. Тем не менее в его голосе звучала бескомпромиссность, от которой я вздрогнула.

– Нечего обсуждать, – прошептала я.

– А я так не думаю.

В отчаянии я обхватила руками грудную клетку. Бел безжалостно загнал меня в угол. И в этом углу поджидала тьма, с которой я связываться не хотела. А еще к этой тьме была привязана магия Грим. Я не осмеливалась выпускать все это.

– Поговори со мной, Кассия! – настаивал он.

Его тон стал жестче и пробудил во мне глубинный страх… и в то же время неприязнь.

– Почему ты злишься? – тихо спросила я. – У тебя нет права злиться.

Бел вздохнул:

– Я не злюсь. Я просто хочу с тобой поговорить.

Поговорить. О чем поговорить? После двух тысяч лет, за которые я могла обдумать все аспекты его решения, разговоры стали излишни. Я его понимала. Правда. Моя проблема заключалась не в нем. Она целиком заключалась во мне. В моем разочаровании. Я жалела, что он тогда не поступил иначе. Так сильно жалела, что от этого разрывалось сердце. И даже двух тысячелетий не хватило, чтобы эта рана исцелилась.

Пора подвести черту.

Игнорируя зашкаливающий пульс, я отбросила все ощущения и постаралась сохранить максимальное хладнокровие.

– Ты сделал так, как считал правильным. Ты хотел исцелить меня, спасти. Не мог же ты предвидеть, что Янус украдет кинжал и спрячет. Я понимаю. Так что все в порядке.

Бел молчал. Я не могла сказать, озадачили его мои слова, тронули или рассердили, потому что до сих пор с преувеличенным интересом рассматривала пол. Но чувствовала, как его взгляд изучает меня, сравнивает, пронзает насквозь.

– И потому, что все в порядке, ты сожгла полдома, когда увидела меня в первый раз?

Язвительный ответ обжигал горло. Я решительно его проглотила. Не буду открывать эту дверь. И не потеряюсь в скрывающихся за ней тенях. Это того не стоило. Только не еще раз.

У Бела вырвался неопределенный звук, нечто среднее между разочарованием и насмешкой.

– Ты даже не можешь снова на меня взглянуть, Кассия.

В этом он прав. Но этим наблюдением Белиал поделился со мной, как само собой разумеющимся, как будто это все объясняло. Как будто он давно знал, что творилось у меня внутри. Но он не знал. Он ничего не знал, и я ему это докажу. Упрямо собрав все свое мужество в кулак, я подняла голову, чтобы взглянуть прямо ему в глаза. А перед этим морально подготовилась к его надменности, иронии, ярости, шарму и всему остальному, что он мог продемонстрировать.

По крайней мере, я так думала.

Однако моя уверенность пошатнулась, когда я не обнаружила того, что ожидала. Я смотрела в абсолютно открытое лицо, полное уязвимости, как будто его беззащитное сердце лежало у меня в руках. Это настолько сбило меня с толку, что я не смогла выдержать его взгляд. Поэтому быстро отвела глаза, стараясь обуздать бушующую у меня в душе бурю.

– Именно это я и имел в виду, – горько пояснил Бел.

Я презирала его за то, что он так безжалостно указывал мне на мою слабость. А себя еще сильнее презирала за то, что ему удавалось настолько выбить меня из колеи. Сквозь ресницы брызнули слезы отчаяния.

– Что ж, ладно, – вздохнул Бел, – тогда на этом и остановимся. Пока. Дай мне руку.

Дать ему руку? Инстинктивно я прижала руки еще чуть плотнее к телу. Не позволю Белу ко мне притронуться! Ни в коем случае.

– Я не собираюсь на тебя набрасываться, Кассия. Просто хочу дать тебе вот это. – Демон протянул мне узкий золотой браслет с филигранной гравировкой. – Он в некоторой степени подавляет ведьминские силы. Просто чтобы во сне ты случайно не спалила дом дотла.

О. Я слышала нечто подобное только о кандалах и цепях, с помощью которых можно сдерживать ведьм. Впрочем, браслет Бела ничем не напоминал кандалы. На нем даже застежки не оказалось. В него нужно было просто продеть руку и сдвинуть на запястье.

Мои гордость и желание столкнулись друг с другом. С одной стороны, я не хотела принимать ничего от Бела, а с другой стороны, соблазн больше не бояться магии Грим был велик.

– Оскар сделал его специально для тебя.

Это сыграло решающую роль. Дворецкий Бела – добросердечный старик. От него можно принять подарок.

Я быстро взяла браслет, стараясь не касаться пальцев Бела. Потом надела и вновь спрятала руки, чтобы у светловолосого праймуса не возникло никаких глупых идей.

Их не возникло. Он развернулся и направился к выходу.

– А сейчас я покажу тебе твою комнату.

Больше не чувствовать на себе его взгляды стало таким облегчением, что я без возражений последовала за ним. И воспользовалась небольшой паузой в его непрестанном наблюдении, чтобы привести в порядок эмоции. К сожалению, пути для этого не хватило. Спустя слишком короткое время Бел открыл резную деревянную дверь и показал мне комнату за ней.

– Я усилил стены печатями и заклинаниями. Здесь ты в безопасности.

Не сдержавшись, я тихо хмыкнула:

– От кого?

Бел осуждающе качнул головой:

– Даю тебе свое слово, что без твоего разрешения в эту комнату никто не войдет. Теперь довольна?

Я буду довольна всем, пусть только прекратит на меня смотреть. В надежде, что он сдержит слово, я поспешила зайти в комнату, а там – в самый дальний угол. Как можно дальше от аквамариновых глаз Белиала. Лишь после того, как он включил мне свет и закрыл дверь, я осмелилась перевести дыхание и… осознала свою ошибку.

Сразу я этого не заметила. Однако сейчас в ярком свете люстры передо мной предстали кроваво-алые стены. Даже больше: благодаря иммунитету мне было видно вплетенную в них силу Бела. Сосредоточиться на чем-то оказалось невозможно. Все вибрировало, очертания расплывались, а контуры растворялись. Оставался лишь мерцающий красный цвет.

Паника атаковала меня. Я молила саму себя сохранять спокойствие. Это не кинжал. Меня никто не запирал. Я не в плену. Вот только… почему все ощущалось именно так?

У меня закружилась голова. Надо обязательно взять себя в руки, иначе Бел вернется, а этого я тоже не хотела. Лучше просто закрыть глаза и сфокусироваться на дыхании. Все будет хорошо. У меня все под контролем. Мне не нужна помощь. Я не в плену. У меня все под контролем… мне не нужна помощь… я не в плену… у меня все под контролем… мне… не… нужна… помощь…

– Мисс Кассия? – вежливый стук в дверь. – Я принес вам завтрак.

Завтрак? Сколько времени прошло? Не могла ведь я простоять так всю ночь. Или могла? Ступни болели. Колени затекли. Ладони дрожали. О нет! У меня случился провал в памяти? Или мое сознание функционировало неправильно? Если я даже время не воспринимала, как мне тогда понять, что реально, а что – нет? Как контролировать то, что со мной происходило?

– Я поставлю его перед дверью, хорошо?

Стоило мне приоткрыть глаза, как на меня тут же обрушилась краснота. Краснота была повсюду. Мерцающая краснота. Кровавая краснота. Опасная краснота. Я снова и снова твердила себе, что нахожусь не в кинжале. Но откуда мне знать? Возможно, я просто сошла с ума, как все остальные души? Возможно, я никогда и не покидала Вечную Красноту, а все это – просто вероломная игра Януса, чтобы меня помучить?

Стоп! Я дышала. Чувствовала боль в ногах. Это явно реально. А если это реально, значит, я стояла в комнате в доме Бела. Комнате с алыми стенами. Они – причина всего. Что мне с этим делать? Выйти из комнаты? Тогда я, без сомнения, столкнусь с Белом. Нет, мне не хотелось предоставлять ему еще больше доказательств своей слабости. Должен существовать другой способ. Выключатель!

Аккуратно, на ощупь, я пробиралась вперед. Ноги едва меня несли, но каким-то образом я справилась. Нашла выключатель рядом с дверью. Он словно сам по себе подался вниз, как только я коснулась пальцами гладкой поверхности. Наконец-то темно. Тяжело дыша, я привалилась к стене. Сердце бешено билось. Я не могла больше стоять. На меня накатила тьма. Ноги подогнулись. Я села на пол.

Уже забыла, как тяжело иметь тело. Оно посылало тысячу самых разных сигналов. Во рту пересохло. Живот болел, а голова в любой момент могла лопнуть от любых движений. Наверно, надо ненадолго закрыть глаза. Совсем на чуть-чуть.

Меня окружала Краснота. Вечная Краснота. И с ней пришли крики. Крики, которые впивались в мое сознание, как ледяные когти, и заражали меня своим отчаянием. Крики разбитых душ, разлетающихся на острые осколки, пронзающие, режущие, жалящие, обжигающие. Крики, которые не осознавали, что происходит. Крики, которые не понимали того, что им объясняешь. Крики, которые рвали и трепали меня, если находили. Я должна спасти их, но не могла. Поэтому пряталась, старалась стать как можно незаметнее, хоронила себя подо всеми этими потерянными силуэтами. Но крики никогда не прекращались. Я умоляла их замолчать. Кричала на них. Они кричали в ответ. Я распахнула глаза.

Тишина душила. Собственный пульс грохотал у меня в ушах. Это не кинжал? Или кинжал? Кажется, я целую вечность вглядывалась в темноту, пока не начали вырисовываться светлые линии. Края штор. Снаружи светило солнце? Солнце… Как было бы здорово вновь ощутить его на своей коже?

Опять раздался негромкий стук.

– Кассия? У тебя все нормально?

Это Бел, но я слишком устала, чтобы бояться бездны, которую он во мне открывал.

– Ари и Люциан приходили уже три раза и спрашивали о тебе. Они хотят знать, как ты себя чувствуешь.

Как я себя чувствовала? Я устала. Так устала. Если они перестанут кричать, я наконец смогу уснуть. Но Вечная Краснота не знала покоя. И крики просачивались в каждую мысль. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики.

Тишина. Это было воспоминание? Или кошмар? Я не знала. Сознание оказалось уже не в состоянии вникать в суть. Я так устала. До боли устала. Но спать нельзя. Потому что во сне все становилось красным. Я вдавила ногти в ладони. Боль способствовала пробуждению. Все лучше, чем эти крики… крики… Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики.

Энергичный стук заставил меня вздрогнуть.

– Кассия? Это я, Ари. Пожалуйста, разреши мне войти.

В ее голосе звучало беспокойство. Это я понимала. И тоже за себя беспокоилась. Но сил на разговор не осталось. А те, что остались, мне понадобятся. Чтобы не заснуть. Чтобы крики меня больше не догнали.

– Пожалуйста, Кассия, ты три дня сидишь в своей комнате. Прошу тебя, можешь выйти? Или просто призови меня. У тебя же есть моя печать?

Ее печать. Я о ней помнила, но руки были пусты. Прямо как мои мысли. А воздух казался таким густым, что мне больше не удавалось вдавливать его в легкие. Я ведь просто мечтала обрести покой… всего на мгновение… веки сомкнулись… и я утонула в алых криках. Кроваво-алых криках. Нет выхода, нет надежды. Алые крики. Повсюду алые крики.

Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики. Кроваво-алые крики.

К кроваво-алым крикам добавился голос дьявола:

– Кассия!

Его властный грохочущий голос перебросил меня из одной тюрьмы в другую. Крики смолкли, но боль в теле истощала и разум.

– Я по твоему сердцебиению слышу, что тебе плохо! Пожалуйста, впусти меня!

Это никогда не закончится. Он никогда не позволит мне обрести покой. Никогда.

– Попробуй ты!

Я так устала.

– Эй, младшенькая ведьма. Как насчет небольшого урока? Думаю, ты можешь пользоваться моей магией, раз уж владеешь ей.

Грим. Мне нравилась Грим. Но она не должна была жертвовать своей жизнью ради меня.

– Попробуй еще раз!

Гневный приказ. Вечно этот гнев.

– Полегче, мистер Умный-Как-Бес. Это не я дала такую бездарную клятву. Две тысячи лет назад ты бы не совершил такой ошибки новичка.

– Я прекрасно это знаю!

– Надо было самому держаться от нее подальше, а не держать ее подальше от всего мира!

– Я ПРЕКРАСНО ЭТО ЗНАЮ!

Взметнулась потрескивающая сила, и пол подо мной задрожал. Только не это, только не опять.

Глаза пекло. Мне хотелось плакать, но слезы высохли.

– Почему… – прошептала я из последних сил, – … ты… всегда… так злишься?

– Кассия?

Мне нравилось, когда он произносил мое имя с такой нежностью. Это напоминало о последних словах, которые он мне сказал. «Прости меня, Кассия…»

Как часто я об этом думала.

– Пожалуйста! Твое сознание разучилось обращать на это внимание, но организму нужны вода и еда.

Мне нужно лишь одно… покой…

– Пожалуйста…

Сила исчезла из его голоса.

– Впусти меня. Я просто должен знать, что с тобой все хорошо.

Раздались приглушенные шаги.

Грим ушла.

Ткань скользнула по дереву.

Затем – тишина. Не совсем. Я слышала его дыхание.

– Той ночью…

Его голос был так близко.

– …я потерял все.

Такой тихий.

– Свое сердце.

Такой нерешительный.

– Свою жизнь.

Такой искренний.

– Свою радость.

Я знала, что нельзя его слушать, и тем не менее ничего не могла с собой поделать.

– Ты стала единственной. Я был так в этом уверен, что не мог тебя отпустить. Да, это эгоистично, но пока существовал хотя бы крошечный шанс тебя спасти, я не мог сдаться. Понимаешь?

Да, я слишком хорошо это понимала. Именно поэтому сама так и не сдалась. Все эта маленькая глупая надежда, которая, однако, противостояла очень большой и отрезвляющей правде…

– Я не прошу тебя меня простить. Не хочу, чтобы ты забыла мои ошибки, и мы просто продолжили с того момента, когда все было хорошо. Я хочу…

Его подвел голос.

А я слишком ослабла, чтобы сопротивляться овладевшей мной тоске, которую, как мне казалось, я похоронила где-то глубоко в себе.

– Просто позволь мне убедиться, что с тобой все хорошо, Кассия. Большего я не требую.

Мне очень хотелось поверить в эту сладкую ложь.

Это будет ошибкой. Огромной ошибкой.

– Пожалуйста… можно мне войти?

Закрыв глаза, я слушала, как собственный голос вел меня к погибели.

Белиал

Подальше от окон

Ответ Кассии прозвучал не громче легчайшего дуновения воздуха, но я прочувствовал его эффект всей своей сущностью. Она сняла эту чертову клятву с моих плеч. Разрешила быть рядом. Не оттолкнула. На мгновение у меня будто выросли крылья, однако затем меня вновь охватила тревога за нее. Я открыл дверь. Внутри было темно. Как и ожидалось, Кассия не раздвигала шторы. Искать ее не понадобилось. Я и так знал, что она скорчилась под дверью. Ее выдавало сердцебиение. Слабое. Затравленное. Неравномерное. Ничего удивительного. С тех пор как я привел ее в комнату, прошло восемьдесят три часа и семнадцать минут. Чары Грим, по всей вероятности, снабжали ее энергией еще пару дней после пробуждения, но по крайней мере после того, как девушка первый раз перетянула силу колдуньи на себя, это прекратилось. Теперь она остро нуждалась в питании.

Я взял поднос, к которому, вопреки надеждам Оскара, она так и не притронулась, и шагнул в комнату. А через два шага замер. Вид Кассии затмил все мои страхи. Ее лицо с такими мягкими обычно чертами осунулось, тело исхудало, кожа побледнела и потрескалась. Она стала похожа на труп.

Меня накрыла волна страха, которого я не чувствовал уже две тысячи лет. Я предполагал, что ее состояние можно будет стабилизировать парой стаканов воды и несколькими ложками супа, но теперь понял, что этого и близко недостаточно.

«Грим! Оскар!»

Зов прозвучал резко, порывисто и наверняка болезненно для моих отмеченных, но сейчас меня это не заботило. Отставив в сторону поднос и опустившись на колени перед Кассией, я отправил им картину сложившейся ситуации. Дальше они уже сами разберутся, какой отвар приготовить, чтобы подпитать ее смертную оболочку. Вопрос лишь в том, хватит ли у Кассии в ментальном плане стремления выжить.

– Зачем ты так с собой поступаешь? – пробормотал я и отвел волосы с ее лица. Потом аккуратно поднес к ее губам стакан с водой. У нее затрепетали веки. Обессиленная, она все равно отвернулась.

– Тебе нужно попить.

Я попробовал еще раз. Она опять сопротивлялась. При всем уважении к ее гордости и упрямству у меня постепенно кончалось терпение. Кассия играла с собственной жизнью.

На третьей попытке я действовал настойчивее. Мягко взял ее за подбородок. Кожа оказалась ледяной. Она продолжала противиться, поэтому большая часть воды просто скатилась по ее губам, однако пара капель все-таки попала в рот. Лучше, чем ничего. Убрав стакан, я беспомощно взглянул на нее. В случае с любым другим человеком для исцеления мне бы потребовалось максимум щелкнуть пальцами. Но не с Кассией. Я уже забыл, насколько ужасно это ощущение бессилия.

Отнести ее в кровать? Эту мысль я сразу же отбросил. Если она так ощетинилась на попытки ее напоить, то еще большему физическому контакту явно не обрадуется. Нельзя, чтобы ее энергия тратилась на что-то подобное.

Недолго думая, я направился к окнам. Свет и немного свежего воздуха определенно пойдут ей на пользу. Но когда я раздвинул занавески, истощенное тело Кассии сотрясла такая мощная паническая атака, что мне стало страшно, как бы ее спотыкающееся сердце не остановилось. Ее стены рухнули, и на меня хлынуло все ее отчаяние. Скорчившись, она прижала руки к глазам и задрожала всем телом.

Я снова мгновенно задернул шторы. Кажется, это немного успокоило ее участившийся пульс. Но дрожь никак не проходила.

– Да что случилось? – прошептал я, снова присев возле нее. Как же мне хотелось ее обнять. – Я не знаю, как мне тебе помочь…

Если продолжит и дальше так быстро дышать, то у нее начнется гипервентиляция. Где только носило Грим и Оскара?!

– Слишком ярко? Слишком тихо? Слишком холодно? Слишком жарко?

Глупые вопросы с учетом того, что она была не в состоянии ответить. Так как ничего лучше в голову не приходило, я мягко прикоснулся своей силой к ее разуму. Кассия тихо ахнула.

– Покажи мне, пожалуйста! – Я не хотел давить на нее, но выбора не оставалось. – Впусти меня в свои мысли.

Я не встретил никакого сопротивления. Вместо этого мое сознание погрузилось в ее, а вместе с тем и в кошмар, каких мне прежде не доводилось видеть. Нас окутал кроваво-красный свет. Он был наполнен жуткими криками измученных душ. Теснота. Нечем дышать. Никакой возможности сбежать. И всегда эта краснота. Та же краснота, что и на стенах этой комнаты. Они вибрировали под моими охранными чарами. Кассия не видела реальность. Она видела прошлое. Все слилось воедино, и полностью исчезло чувство времени. Не было ничего постоянного. Ничего, кроме криков.

Ошеломленный, я вырвался из разрушительного водоворота разума Кассии. Теперь я понял. Она заперлась не из упрямства. Просто ее сознание еще не полностью обосновалось в теле, и мозг не отличал реальность от воспоминаний. Чему я неосознанно поспособствовал этой комнатой и своими защитными мерами. Что за идиот! Надо немедленно покончить с этим кошмаром.

– Я унесу тебя отсюда, но для этого мне нужно до тебя дотронуться.

Это не просьба. Всего лишь предупреждение.

Я медленно просунул руки ей под спину и под колени. Никакого сопротивления, но и ее страх тоже не ослабевал. Впрочем, сейчас во всем ее отчаянии я ясно уловил намек на надежду. Этого хватило, чтобы подкрепить мои намерения.

Взяв Кассию на руки, я унес ее из проклятой комнаты. Едва мы оказались за порогом, дрожь прекратилась. Из ее тела ушло все напряжение. Я уже испугался, что она потеряла сознание, но вдруг Кассия прижалась к моей груди, словно я – единственная опора, которая у нее осталась. Ее эмоции тоже понемногу успокаивались. Страх хоть и не отступил совсем – он, похоже, превратился в ее вечного спутника, – но теперь у нее в душе расцветало хрупкое ощущение безопасности.

Я потрясенно смотрел на это создание у меня на руках, которое перевернуло мой мир с ног на голову. Опять. Я нуждался именно в этом моменте. Сильнее, чем когда-либо отдавал себе в этом отчет. И чувствовал, как сердце переполнялось радостью и одновременно разрывалось от боли. Потому что этот драгоценный момент закончится, едва она очнется. Если она очнется и не будет уже слишком слаба, чтобы справиться с этой новой травмой.

Нельзя даже думать о чем-то подобном.

На лестнице меня встретили Грим и Оскар. Колдунья выглядела встревоженной, однако не сказала ни слова. Она просто вложила в мою ладонь маленький флакон.

– Пусть меня никто не беспокоит! Никто! – проинструктировал я ее и пошел дальше. Оскар вполне способен позаботиться о моих повседневных делах и отмахнуться от визитов множества подхалимов, которые то и дело сюда наведывались. И, по крайней мере, по части подхалимов Грим со своими неотесанными манерами, несомненно, ему поможет.

Я отнес Кассию в собственные покои на последнем этаже, а там прошел прямиком в ванную. Правда, это слово не совсем точно описывало то, что я построил для своих нужд. Моя ванная скорее напоминала частную спа-зону с сауной и джакузи. Последнее и было моей целью. Чересчур холодное тело Кассии нуждалось в тепле, а так как она могла испугаться, если ее окутает моя сила, придется прибегнуть к консервативным методам.

Даже не заморачиваясь такими банальностями, как одежда, я без промедления вошел в воду с Кассией на руках. Когда ее тело погрузилось в воду, у девушки вырвался едва слышный вздох. Я улыбнулся. Это начало. Потом осторожно опустился вместе с ней на одно из встроенных сидений. Теперь она сидела у меня на коленях, а я мог откупорить бутылочку Грим. Двух капель золотисто-желтой жидкости хватило, чтобы сердцебиение Кассии стало увереннее. После четвертой капли у нее выровнялось дыхание, а цвет лица вновь обрел свое очаровательное сияние. Я уже надеялся, что она распахнет глаза, и на меня взглянут эти таинственные бездонно-синие моря, но случилось обратное. Она и ее растрепанные чувства провалились в глубокий сон. Я даже осмелился еще раз на мгновение прикоснуться к ее разуму, просто чтобы убедиться, что Кассия снова не застряла в мире своих кошмаров, но ничего не нашел. Только покой. Хорошо. Он ей сейчас требовался больше всего.

Я закрыл зелье крышкой и положил флакон на бортик. А затем позволил себе перевести дыхание. Судя по всему, Кассия пережила худшее. Ей еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем она вновь начнет воспринимать свою жизнь как нормальную, но, если она позволит, я буду рядом с ней на каждом шагу этого пути.

Если она мне позволит…

А это сомнительно.

И тем больше я наслаждался возможностью держать в объятиях это прекрасное, сильное, упрямое и все же такое ранимое создание. Она делала меня слабым. В ее присутствии я чувствовал себя мигающей неоновой вывеской рекламы своих собственных ошибок и недостатков. И тем не менее каждая секунда с ней была подарком, причем более ценным, чем бесчисленные годы моей жизни, вместе взятые. Даже когда она спала, прильнув к моей груди, как сейчас.

Когда ее тело согрелось до температуры воды, а пальцы сморщились, я оторвал от нее взгляд. Мне и так удалось украсть с ней больше времени, чем необходимо. Ей стало лучше, а поспать Кассия могла и без меня. Если бы она уже пришла в себя, то заявила бы мне именно это. Так что лучше не перенапрягать ситуацию.

Я вынес ее из джакузи и использовал свою силу в гомеопатической дозе, чтобы просушить ее платье. Однако стоило Кассии почувствовать первую же искру демонической энергии, она захныкала, крепче цепляясь за меня. Я тут же отозвал магию, и девушка снова уснула.

О’кей… видимо, так не пойдет. Но нельзя же положить ее в кровать, мокрую до нитки. Что ж, план «Б».

«Грим!»

Никакого ответа. Она что, уснула? Середина дня же. Какой вообще смысл иметь отмеченных, если их нет рядом, когда они нужны?

«Оскар! Разбуди Грим и отправь ее ко мне».

На этот раз ответ прозвучал незамедлительно.

«Мисс Гримхильда ушла с мистером Райаном. Он собирался помочь ей раздобыть кое-какие редкие ингредиенты для зелья для мисс Кассии».

Ну, замечательно. Это буквально единственная приемлемая причина, по которой она могла не откликаться на мой зов. Ладно, значит, план «В».

Я принес Кассию к стеллажу с полотенцами и осторожно поставил ее перед собой, так что она полностью прислонялась ко мне. И, расстегивая на ней молнию, чувствовал себя самым гадким ублюдком в мире, но это мало помогало. Я просто сосредоточился на сложном задании извлечения ее рук из рукавов. От Кассии в этом деле было мало пользы, потому что сначала она никак не хотела от меня отстраняться, а потом, когда у меня все-таки получилось это сделать, она, как обезьянка, обвила меня руками за шею, не давая возможности стянуть с нее мокрое платье через голову. Тот факт, что я сам стоял в промокшей насквозь рубашке, ее ни капли не беспокоил. Смирившись, я вздохнул. Редкий случай, когда раздевание женщины оказывалось настолько трудным и при этом оставляло меня настолько неудовлетворенным. Хорошо, тогда будем двигаться в другом направлении. Я сдвинул непокорную ткань вниз по ее телу и… Твою мать! Ари никогда не слышала про нижнее белье, или почему под платьем на Кассии ничего не было?! Прикусив язык, чтобы громко не выругаться, я сверлил мраморную стену напротив таким убийственным взглядом, что сам удивился, как она не разлетелась на тысячу осколков. Я действительно абсолютно не собирался пользоваться ситуацией, но голая Кассия, которая прижималась ко мне, уткнувшись носом в шею, – это поистине испытание для моей выдержки. Выход только один: разобраться с этим как можно скорее. Как назло, мокрое платье наотрез отказывалось стягиваться вниз по ее бедрам. Да быть не может! Кто только сшил эту проклятую штуку? Недолго думая, я просто ее разорвал. Затем завернул Кассию в самое большое полотенце, какое только сумел отыскать. Дважды. И завязал его на крепкий узел. А потом понес ее в свою спальню. Здесь стены были темно-синими. Синими, как море. Синими, как глаза Кассии. Никаких триггеров для воспоминаний.

Чтобы уложить ее в мою постель, потребовалось проявить настоящие чудеса ловкости, потому что ее руки крепко обхватывали меня за шею. Но как-то мне это удалось. В конце концов осталось лишь накрыть ее одеялом, и можно сбегать. По пути к двери я просушил свою одежду, задернул шторы на южной стороне и снял одну из картин, на которой, как мне показалось, присутствовало слишком много красных тонов. Но когда уже хотел открыть дверь, заметил, что у Кассии участился пульс. Забеспокоившись, я оглянулся. Она не шевелилась, но ее веки дернулись, и меня окатило новой волной отчаяния. О черт! Ее кошмары вернулись.

Я поспешил к Кассии, чтобы разбудить ее. Лучше не спать, чем раз за разом переживать тот ужас. Однако стоило мне сесть рядом и погладить ее по щеке, как все ее мучительные эмоции испарились. Тихо чмокнув губами, она прижалась лицом к моей ладони и опять провалилась в сон.

Вот теперь я действительно потерял дар речи. Это уже не имело ничего общего с инстинктами выживания. Кассия просто и трогательно выбрала меня тем, с кем обрела покой. Это было в равной степени честью и изощренной дилеммой. На самом деле я планировал находиться далеко, когда она проснется. Далеко от нее, от моей кровати и любых двусмысленных обстоятельств, в которых она наверняка меня обвинит. Я не мог позволить себе дальнейших упреков и сомнений в свой адрес. Не сейчас, когда мне еще столько всего предстояло исправить. Но если мое присутствие – единственный способ помочь ей отдохнуть и выспаться… кто я такой, чтобы отказывать ей в этом? Может, так и должно быть? Может, мне нужно стать плохим, чтобы она почувствовала себя лучше?

В итоге Кассия приняла решение за меня, потому что протиснула пальцы в рукав моей рубашки и понемногу сокращала расстояние между нами. Улыбнувшись, я перестал сопротивляться и лег к ней. Она тут же закинула на меня руку и воспользовалась мной как самой роскошной и сверхкачественной подушкой в мире. Вот уже две тысячи лет я никому не позволял ничего подобного. И делить со мной эту постель тоже никому не позволялось. Я закрыл глаза и понял, что мое сердце безвозвратно потеряно. Так тому и быть. Если Кассии не нужна эта дряхлая, разрушенная штуковина, то мне она и подавно не понадобится. Так что я начал делать ставки сам с собой на наиболее вероятную реакцию Кассии, когда она проснется и обнаружит, что лежит в моих объятиях.

Закричит на меня? Вряд ли.

Шок? Вероятно.

Паническая атака? Возможно.

Побег? Скорее всего. Только куда? В ванную? В кабинет? В гостиную? Или по моей отдельной лестнице на террасу на крыше?

Так много возможностей и сценариев, и я проигрывал в воображении каждый из них, чтобы оптимально подготовиться. Час за часом, час за часом. Солнце село, снова взошло и опять опустилось к линии горизонта, когда Кассия наконец открыла глаза.

Сначала я подумал, что победит шок, однако примерно через десять вздохов она резко села, после чего вновь застыла. Кассия выглядела отдохнувшей. Слегка помятой и сбитой с толку, но сногсшибательно красивой. Я как раз собирался спросить, помнит ли она, что случилось, и тут она вскочила на ноги и бросилась к ближайшему открытому окну. Что?..

– Там нет…

Она перелезла через парапет и теперь балансировала на козырьке под ним, продвигаясь в сторону внутреннего двора.

– …выхода, – закончил я свое предложение, явно ошибочное. Кассия снова и снова меня удивляла. Моя ошибка. Я забыл, что она выросла на крышах Рима.

В равной степени развеселившись и забеспокоившись, я покачал головой и отправился за ней, пока она не сломала себе шею.

Кассия

Ближе к морю – меньше горя

Побег не входил в мои планы. Я знала, что от Бела не убежишь. Откровенно говоря, у меня вообще не было плана. Я просто побежала. От стыда. Пусть у меня сохранились лишь смутные воспоминания обо всем произошедшем, зато о том, как отчаянно вешалась ему на шею, я помнила прекрасно. И все ради того, чтобы вернуть крупицу безопасности, которую он дарил мне когда-то очень давно. Что со мной случилось? Лишилась рассудка? Нельзя больше подпускать Бела к моему сердцу. Он – яд. Он – бездна. Он – моя погибель. Возможно, Бел не хотел всем этим быть, однако это не меняло того факта, что он этим стал. Сколько бы раз он ни спасал меня от кошмаров. Сколько бы раз ни заставлял замолчать красные крики.

С козырька я спрыгнула на эркер, а оттуда по увитой розами шпалере слезла в симпатичный внутренний двор. Солнце опустилось так низко, что тут уже все погрузилось в тень. Тем не менее было легко себе представить, каким красивым золотым светом сияли стены из песчаника в солнечных лучах. Здесь даже обнаружился старый фонтан и… старый дворецкий, который встретил меня встревоженным взглядом.

– Вам не следует здесь находиться, мисс. Лучше вам ненадолго уйти и…

– Да это же милашка Кассия. Сколько лет, сколько зим. – Позади Оскара возник светловолосый подросток. – Какое совпадение, ведь я здесь именно из-за тебя.

Тонкие черты его лица и блестящие глаза не могли скрыть некоторую холодность и надменность, которые излучал весь его облик. Однозначно демон. И, очевидно, знакомый со мной. Ленивой походкой он обогнул Оскара и направился ко мне. Мои инстинкты забили тревогу. Я вцепилась в полотенце, в которое была завернута. Во время забега по крыше меня совершенно не волновало, что я полуголая. Зато волновало сейчас. Если он сделает еще шаг, то я…

Не успев затормозить, демонический юноша врезался в сильную руку. Рука принадлежала хозяину дома, и тот выглядел очень разозленным. Бел переоделся. Теперь он был весь в черном, как его настроение. Никакого костюма, только повседневная одежда. Тканевые брюки, рубашка, замшевая куртка. Словно он не удостоил своего незваного гостя чести лицезреть его официальный гардероб.

– Аполлон, – прорычал Белиал. – Из какой дыры ты вылез?

Аполлон? Одного имени хватило, чтобы у меня в желудке все перевернулось. Так и знала. Мне же сразу показалась знакомой его манера говорить.

– Из какой дыры? Из той, в которую ты меня загнал, разумеется, – ответил белокурый молодой человек, ничуть не испугавшись. – Но эти времена уже в прошлом, друг мой.

Бел так холодно ему улыбнулся, что даже у меня по спине побежали мурашки.

– Как смело с твоей стороны в это верить.

Самый верный соратник Януса и его партнер по убийствам, питающий слабость к оболочкам невинных юных Адонисов, лишь усмехнулся. Я ненавидела эту усмешку. Может, внешность он и изменил, но улыбка осталась прежней. Аполлон владел кинжалом почти век после ареста Януса. Его ежедневные описания того, что со мной сделает его друг, когда освободится, глубоко врезались мне в память. Как и бесчисленные моменты, в которых он вонзал кинжал в сердца своих жертв после варварских злодеяний. Да, Аполлон первым составлял мне компанию в этой тюрьме. Увидев его сейчас перед собой, я испытала неописуемый страх. Другой вид страха, не как в случае с Вечной Краснотой и криками. И не такой, который охватывал меня в присутствии Бела. Страх, который пробуждал во мне Аполлон, был ближе. Холодный, жестокий и реальный – несомненно, с кровавыми последствиями. Подобные эмоции абсолютно сбивали меня с толку, поскольку это означало, что все-таки я цеплялась за свою жизнь. Жизнь в другом времени, которой я вообще не хотела.

Отступив на шаг, Аполлон разгладил свое белое поло. Превосходство, с которым он наслаждался своим появлением, вызвало у меня нехорошее предчувствие.

– Ты не можешь ничего мне сделать, Бел, – самодовольно заявил он. – Я тут с официальным поручением. Как посредник. И поэтому нахожусь под защитой Канона.

Бел не изменился в лице, однако его взглядом можно было убить.

– Если Янус чего-то от меня хочет, пусть приходит сам.

Янус?! О нет, теперь я поняла, зачем он пришел. Бел не должен этого допустить!

– Он собирался, – язвительно ответил Аполлон. – Правда. Но он занят.

– Занят? – По сравнению с режущей мягкостью тона Белиала насмешка Аполлона теперь звучала как безобидное детсадовское поддразнивание. – Думаю, он, скорее, боялся, что не переживет этот визит.

Ухмылка Аполлона угасла. Похоже, позиции сторон ясны. Сейчас взгляд мальчишеских глаз приспешника Януса остановился на мне.

– Я здесь, потому что он требует вернуть его собственность. Собственность, которую ты от него прячешь, Белиал.

– Я не чья-то собственность! – гневно выпалила я.

Аполлон звонко рассмеялся:

– Даже спустя две тысячи лет все такая же дерзкая. – Секунда – я даже не заметила его движения, – и он уже стоял у меня за спиной. Я затылком ощущала его дыхание. – Как он больше всего и любит.

Сила Бела взорвалась. Все мои органы чувств наполнились запахом граната и шоколада, которые на этот раз не имели ничего общего со страстью. Они предвещали смерть и возмездие. Следующее, что я увидела, – это Аполлон, выбирающийся из пролома в стене из песчаника, и Грим с Райаном, которые ворвались во внутренний двор с обнаженными клинками.

– А этому что здесь надо? – взбешенно спросила германская колдунья.

– Вы только посмотрите! – Аполлон поднялся на ноги и небрежно стряхнул пыль со своей рубашки поло. – Похоже на встречу одноклассников, считавшихся умершими. А Янус еще задавался вопросом, как тебе удалось так долго хранить тело девчонки.

Взмахнув мечами, Грим бесстрашно взглянула на юношу-демона.

– С радостью ему покажу, если он отважится сюда сунуться!

– Он занят, – пояснил ей Бел. Голос буквально сочился сарказмом.

– Пфф! Этот трус просто в штаны наложил.

Кажется, запасы юмора у Аполлона все-таки истощились. Он с ледяным высокомерием посмотрел сначала на Грим, потом на меня и наконец на Бела.

– О, Янус придет. Совершенно точно. Просто в память о старых временах он хотел дать тебе шанс уладить все мирно.

– В память о старых временах можешь передать ему от меня добрый совет, – откликнулся Бел. Глаза у него почернели, а голос был уверенным. Медленными шагами он преодолел расстояние, отделявшее его от непрошеного гостя. – Пусть Янус бежит как можно дальше. – Земля у нас под ногами задрожала. И речь не о маленьком локальном землетрясении. Скорее, весь остров реагировал на своего мастера. – Пусть прячется и надеется, что я его не найду. Ведь когда он попадет мне в руки, его ждет судьба гораздо худшая, чем в Тихом омуте.

Аполлон понял предостережение. На этот раз к враждебности в его чертах примешалось что-то вроде невольного трепета. Он кивнул.

– Я тебя предупредил, Бел. Твоя спесь уже давно стала для многих занозой в заднице. Смотри, чтобы она не вышла тебе боком.

С этими словами он исчез в беззвучной вспышке черного света. Мое напряжение спало, выпустив на волю всю панику, которую я до сих пор так успешно держала в узде. Может, Бел и отпугнул Аполлона, но тот все равно не сдастся. Равно как и Янус. А это означало, что я попала в ловушку. В ловушку гнусных притязаний Януса и его фантазий о мести. Или в зависимость от Бела. У меня все сжалось в горле. Нужно убраться отсюда. Просто убраться, пока Бел не повернулся в мою сторону и не дал понять, что я права. Поэтому я медленно попятилась. Хорошо, что я босиком. Так мои шаги не издавали ни звука.

– О’кей, – проворчал Райан. – Пожалуйста, скажите мне, что этого молокососа просто случайно зовут Аполлон и на самом деле он не тот самый мальчишка-бог с лютней, стрелами и луком.

– Именно он, – ответила Грим. – Только с лирой, а не с лютней. Кроме того, Аполлон не мальчишка-бог, а всего лишь мелкий пописатель!

– Мелкий кто?! – в полном замешательстве переспросил Райан.

Грим взглянула на него как на пришельца.

– Ну, мелкий пописатель, я же сказала.

– Мелкий ссыкун, – со стоическим выражением лица перевел Оскар, прежде чем обратиться к своему мастеру. – Возможно, будет уместно, чтобы мисс Кассия…

Это мой сигнал. Развернувшись, я рванула в первом попавшемся направлении, которое обещало успешный побег. Старая каменная лестница. Она вела наверх. Наверх – идеально. На крышах у меня не возникало ощущения, что я взаперти. Так что как можно быстрее помчалась вверх по ступеням. Сердце гулко билось, а тело полностью мне подчинялось. Используя его, я как будто освобождалась. Три этажа, и наконец я добралась до крыши.

Нет. Не на крыше. Стоило догадаться. С чего бы Белу ограничиваться обыкновенной крышей? В конце концов, из-за чего-то настолько банального он бы выглядел нормальным. А «нормальный» – это неподходящее описание для Бела. И правда, типично. Только я начинала испытывать своего рода симпатию к его дому, как тут же натыкалась на очередное раздутое великолепие, которое вновь заставляло меня казаться себе самой инородным телом. Разочарованная, я замедлила шаг и побрела по невероятно роскошной террасе с бассейном, тентами от солнца, шезлонгами с белыми подушками и полностью оборудованным баром. Камень у меня под ногами был теплым от долгого дня под солнцем. Меня охватила тоска, и я оглянулась вокруг в попытке отыскать хоть одно местечко, еще не поглощенное тенью. Вон там. На краю террасы. Меня словно потянуло туда. Туда, в теплый свет последних солнечных лучей, которые окутывали меня, приветствовали и…

Возле парапета я остановилась как вкопанная. Передо мной под пламенеющим небом простиралось море. Море… До сих пор я видела его лишь однажды. В детстве. Но настоящее бросало вызов любому воспоминанию из прошлого о бесконечных водах с его монотонными волнами. Это море было иным. Первобытная сила во всех ее проявлениях. Далеко подо мной оно с бушующим рокотом разбивалось о скалистые утесы. Еще дальше бурные течения кружились в неизменном танце, уходя за линию горизонта, бросая вызов вечности своим терпением и необъятностью.

– Синее, как твои глаза.

Я моргнула. Полностью очарованная видом, не заметила, что Бел последовал за мной. Теперь он остановился рядом со мной на краю своей роскошной террасы и совсем не походил на ее шикарного владельца. Более того, устремив взгляд на игру волн, он излучал непривычное смирение.

Моей первой мыслью было снова сбежать. Но Бел ничего не говорил, не смотрел на меня, не давил. Его руки расслабленно лежали на перилах, словно он хотел, чтобы я в любой момент могла их видеть. Тщательно взвесив риски, я решила остаться. Я так давно не видела закат и не собиралась сейчас отказываться от этого невыразимо прекрасного зрелища.

Какое-то время мы просто так и стояли. У нас над головами кричали чайки, в море вышла пара ярких рыбацких лодок. Я была благодарна Белу за то, что он не портил мне этот момент. И все же боялась, что, оставшись, пошлю ему неверный сигнал. Мне ни в коем случае не хотелось, чтобы он подумал, будто его защита от Аполлона как-то сказалась на моем отношении. И даже то, что Янус заявил на меня свои права, никак не изменяло моего решения насчет Бела. Надо обязательно все прояснить, пока ему в голову не полезли неправильные мысли.

Я в нерешительности прочистила горло.

– Прошлой ночью…

Бел повернулся ко мне. У него в глазах отражалось пылающее небо. Утонув в них, я не находила слов, чтобы закончить предложение, которое собиралась произнести. Ничто в нем больше не напоминало беспринципного вспыльчивого демона, который взял в заложники весь город, чтобы поставить на место своего соперника. Этому Белу я бы смело высказала свое мнение. Но сейчас он выглядел просто… одиноким. Как ему всегда удавалось выбивать меня из колеи?

– Ты нуждалась во мне, и я был рядом, – тихо ответил Бел. – Не больше и не меньше. Это будет иметь ровно такое значение, какое ты пожелаешь.

Он предлагал мне выход? Почему он предлагал мне выход? Это какая-то уловка? Поскольку у меня не получалось думать, когда он так на меня смотрел, я оторвала от него взгляд, надеясь, что колотящееся сердце не выдаст мою неуверенность.

– Хорошо, – пробормотала я, – тогда, пожалуйста, давай об этом забудем.

От него повеяло разочарованием, однако он кивнул и снова повернулся к морю. Тем временем солнце над островом уже почти закатилось. Температура упала, и ревущие волны постепенно теряли свою пронзительную синеву.

– Сегодня чуть позже я устраиваю прием. Тебе нужно познакомиться с парой-тройкой важных людей, – сообщил мне Белиал, стягивая с себя замшевую куртку. – Я хотел отложить его, пока ты снова не встанешь на ноги, но время поджимает.

Как само собой разумеющееся, он накинул куртку мне на плечи, а я между тем была слишком потрясена его заявлением, чтобы протестовать из-за этого проявления заботы.

Ошеломленная, я уставилась на него.

– Почему?

Мне никогда не нравилось разговаривать с людьми. И в принципе не нравилось разговаривать. Да, возможно, после двух тысяч лет в кинжале у меня стало больше языковых навыков, чем раньше, но в действительности я по-прежнему оставалась девочкой из римских трущоб. Я буду чувствовать себя домашним животным, которого показывают своим знакомым.

Бел почесал в затылке, будто понимал дилемму, с которой заставил меня столкнуться.

– Янус предъявил права на твою душу, так как когда-то ты ее ему завещала. Не важно, в розыске нарушитель или нет, это его право. Ты принадлежишь ему. Так гласит наш закон.

Такое трезвое обобщение итогов моей ситуации пугало больше, чем все угрозы Аполлона. У меня в желудке все сжалось, но Бел еще не закончил.

– Чем больше людей с тобой познакомятся, познакомятся с твоей историей, тем больше союзников нам удастся привлечь на свою сторону. Все должны узнать, что ты пообещала свою душу Янусу только потому, что он вынудил тебя пойти на этот шаг. Расскажи им про заклятие на крови, о сосудах с душами и о том, что ты пожертвовала собой, чтобы положить конец его злодеяниям.

Мне бы очень хотелось скрыть свою тревогу, но ничего не получалось. Я едва в состоянии пожать кому-то руку, так как же мне привлечь на свою сторону кучу влиятельных демонов?

– Понимаю, что тебя пугает эта идея, но ничего лучше мне сейчас в голову не приходит.

Бел так на меня взглянул, будто хотел обнять. Я быстро расправила плечи. Мне не нужно его утешение. Если цена за мою свободу – несколько бесед, значит, я ее заплачу.

– Справлюсь, – сказала я, стараясь звучать как можно убедительнее. Но смотреть на него при этом не рискнула. Тем более чувствуя, как над его настроением внезапно начали сгущаться темные грозовые облака. Руки так стиснули парапет, что я не сомневалась: потом на металле останутся отпечатки его ладоней.

– Пожалуйста, хватит, Кассия!

Я растерялась от сердитых нот в его тоне, особенно потому, что слышала, как сильно он сдерживался.

– Хватит прятаться в себе. Это никому не поможет. Накричи на меня! Ударь! Подожги! Я заслужил это за то, что с тобой сделал. И приму это, но не вынесу больше твоей замкнутости.

Его упрек меня задел, а его куртка у меня на плечах вдруг стала весить целую тонну. Я бы с удовольствием швырнула ее ему под ноги, если бы не знала, что это лишь еще сильнее выведет его из себя. Но я не хотела ссориться. И вообще не хотела с ним разговаривать. Тем более обо мне.

– Ты опять злишься, – прошептала я.

Бел издал низкий рык:

– Я не злюсь. Поверь, когда я злюсь, это заметно.

Его высокомерие стало последней каплей. Он намерен поговорить? Хорошо, значит, мы поговорим. Собрав всю свою храбрость в кулак, я взглянула ему в лицо.

– Ты ни разу не замечал, что речь всегда о тебе?! – спокойным голосом спросила его я. – Ты все потерял. Ты страдаешь. Ты больше не вынесешь. А ты хоть раз задавался вопросом, как я себя чувствую, не сводя все к жалости к самому себе?

Еле сдерживаясь, белокурый демон покачал головой:

– Я только тем и занимаюсь, что задаюсь вопросами: как ты себя чувствуешь, в чем нуждаешься и что я могу сделать. Но ты отталкиваешь меня и ведешь себя так, будто со всем справляешься. Что еще мне остается, кроме как винить себя?

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Бел вновь загнал меня в угол, из-за чего у меня в душе разразилась буря. Буря, которую я на данный момент не выдержу. Нельзя сейчас терять самообладание, как бы сильно у меня все ни кипело внутри.

– Как я уже говорила, я понимаю, почему ты так поступил, – сказала ему я, железной силой воли заставляя себя сохранять терпеливый тон. – Хочешь получить прощение? Хорошо, получай. Я прощаю тебя за то, что ты обманул мое доверие, когда я умирала. Прощаю за то, что ты обрек меня на двухтысячелетний ад. Прощаю даже за то, что ты привязал мою душу к этому телу, в результате чего вместо долгожданного избавления все начинается сначала. Я за все тебя прощаю… теперь ты доволен?!

Бел уставился на меня в таком недоумении, словно я только что вырвала у него сердце и с наслаждением растоптала.

– Нет, не доволен! – выпалил он мне в лицо.

У меня еще сильнее сдавило грудь. От напряжения глаза наполнились слезами, но мне кое-как удалось их сморгнуть.

– Разумеется нет, – с горечью пробормотала я. – Потому что тебе важно не мое прощение. Тебе важен лишь ты сам. Ты не можешь себя простить, а всю ответственность за это возлагаешь на меня. Это нечестно!

– Кассия, успокойся!

– Я должна успокоиться?! – Внутри меня что-то взорвалось, унося с собой всю мою осторожность. Поднялся сильный ветер и растрепал мои волосы. – А я думала, что должна накричать на тебя, ударить и поджечь?!

– Кассия, пожалуйста! Перестань!

Внезапно у Бела на лице отразилось беспокойство, но я уже не могла остановиться.

– Это же ТЫ хотел со мной поговорить. Если тебя не устраивает, что я говорю, то…

За долю секунды Бел преодолел разделяющее нас расстояние. Схватив меня, он сдернул с моего запястья браслет, который сделал для меня Оскар. Украшение со звоном упало на пол, где расплавилось в мерцающий зеленым светом комок.

От шока буря у меня внутри улеглась. Я ошарашенно уставилась на обуглившийся браслет, при этом совершенно забыв о том, что Бел по-прежнему меня держит. Теперь уже гораздо мягче, чем раньше. Лишь после того, как он, тихо выругавшись, оплел мое запястье прохладной сеткой своей силы, я ощутила первый укол боли и поняла, что произошло. Видимо, все мои подавленные эмоции активировали магию Грим в такой степени, что возможности браслета достигли своего предела… и раскалившийся металл обжег мне кожу. Если бы Бел не вмешался…

Тут как по волшебству на террасу прибежала колдунья. Без сомнения, почувствовала свою сбившуюся с правильного пути магию.

– У вас все в порядке? – воскликнула Грим.

Вот это вопрос. Определенно все не в порядке. Высвободив свою руку из пальцев Бела, я постаралась не слишком явно демонстрировать боль и уныние.

– Твоя магия чересчур сильна для браслета, – сухо проинформировал свою отмеченную Бел.

Грим фыркнула:

– Я не собиралась говорить, что я тебя предупреждала. Но я тебя предупреждала. Я была могущественной колдуньей, а не фокусницей из таверны с парочкой дешевых трюков.

– Научи ее это контролировать.

Настроение Белиала упало ниже плинтуса, однако Грим это абсолютно не волновало. Скрестив руки на груди, она смело ответила на пылающий взгляд своего мастера.

– Что в «я была могущественной колдуньей, а не фокусницей из таверны с парочкой дешевых трюков» ты не понял?! У меня годы ушли на то, чтобы научиться хотя бы частично сдерживать свою магию, и при этом я неоднократно выжигала половину нашей деревни.

Бел пожал плечами.

– Кассия сильная и умная. С твоей помощью у нее все получится.

Грим опять фыркнула, на этот раз чуть менее угрюмо. Похоже, уверенность Бела ей польстила.

– Попытка не пытка, – пробурчала она.

– Отлично. – Праймус направился к лестнице, больше не удостоив меня и взглядом. – Лучше приступайте прямо сейчас. У вас есть три часа, прежде чем начнут прибывать первые гости.

Белиал

Имя и адрес

У сегодняшнего дня определенно нет ни единого шанса попасть в мой личный топ-лист. Впрочем, в начале года дни короткие, а ночи длинные. Так что все могло только улучшиться.

Пока Оскар работал на полной мощности, а целая армия моих отмеченных носилась по дому, чтобы организовать все для приема, я лично занялся списком приглашенных. Так спонтанно сделать это не так уж и просто, но в конце концов я не зря создал себе определенную репутацию. Тот, кто получал от меня приглашение, как правило, спрашивал не «Когда?» или «Где?», а «Что мне надеть?».

Оставалось лишь надеяться, что мой план тоже сработает. Мне не нравилось это признавать, но Янус застал меня врасплох. Конечно, я предполагал, что он что-то замышляет. После инцидента в Риме он вел себя подозрительно тихо. Слишком тихо. Однако мне и в голову не приходило, что он пойдет официальным путем и заявит о своих правах, ссылаясь на Канон. Что ж, ладно. Если Янус решил сыграть в эту рискованную игру, то скоро ему предстоит убедиться, что последние два тысячелетия я не сидел сложа руки.

С подсознательным раздражением я закончил в третий раз проверять внутренний двор. Здесь не к чему придраться. Оскар мастерски выполнил свою задачу. На самом деле я слонялся здесь, только чтобы не дать себе сорвать урок Кассии. Как бы ни старался, я не мог перестать о ней думать. Да уж, она меня урыла. И еще как. Каждое из ее слов жгучим шипом впивалось в поистине незыблемую конструкцию моей уверенности в себе. Она права, и я настоящий идиот. Больше тут ничего не скажешь. А при попытке мне это объяснить Кассия еще и поранилась, что лишь увеличивало уровень моего идиотизма. Вот только я понятия не имел, каким образом извиниться так, чтобы снова не сделать акцент на своей вине. Поэтому болтался здесь, нервируя Оскара тем, что трогал и дергал украшения и пересчитывал листья мяты в аперитивах.

В какой-то момент, не в силах больше терпеть, я потянулся своей силой к Грим.

«Как ее успехи?»

Я буквально услышал, как моя колдунья закатила глаза.

«Прекрасно. Более-менее научилась призывать огонь и относительно его контролировать. По крайней мере, пока тебя нет рядом. Значит, весь вечер тебе просто надо держаться на расстоянии, и все будет хорошо».

Ах, как же мне нравилось, когда подчиненные отвечали мне с сарказмом…

– Мастер Белиал?

– Мм?

Передо мной внезапно возник Оскар и строго посмотрел на меня.

– Не могли бы вы не объедать сахарные края со стаканов?

Я растерянно моргнул, глядя на дворецкого. Честно говоря, я даже этого не заметил. Но поскольку мой измазанный в сахаре палец до сих пор был у меня во рту, отрицать все явно не выйдет.

– Если пожелаете, я распоряжусь, чтобы вам принесли тростниковый сахар, – с невозмутимым хладнокровием добавил он. – Тогда вы сможете насладиться им, не утруждаясь отковыриванием его с каждого бокала.

Я вынул палец изо рта и ответил со всей авторитетностью, насколько позволяла ситуация:

– В этом нет необходимости. Но спасибо за предложение.

Чтобы не заставлять Оскара и дальше терпеть мое присутствие, я, не находя себе места, отправился в опустевшую комнату отдыха для персонала. То есть она должна быть пуста в такой вечер, как этот. Однако пуста она не была. Там за столом сидел огромный, довольно смертный охотник и поглощал малиновое йогуртовое мороженое. Столовой ложкой.

– У тебя что, нет своего дома? – грубо рявкнул я на Райана.

– Такого, где есть такая вкуснятина, – нет, – прозвучал ответ, ради которого он даже не потрудился проглотить.

Покачав головой, я вытащил банку с печеньем из шкафа, которую там прятал от меня Оскар. А потом с ней сел за стол к Райану и начал топить свое горе в шоколадном печенье.

Господи, как же низко я пал, раз уж предпочел всем альтернативам общество не особо одаренного умом забияки…

– Скажи-ка, – поинтересовался вышеупомянутый забияка, наливая второй стакан холодного молока и пододвигая его ко мне. – Вы с малышкой Кэсси… Что у вас происходит?

– Ее зовут Кассия, и я не думаю, что тебя это касается, – огрызнулся на него я.

Правда, угроза лишилась части своей грозности, так как одновременно я взял молоко и поблагодарил охотника… но какой у меня оставался выбор? Шоколадное печенье без молока – это и вполовину не так вкусно.

– Просто спросил. – Пожав плечами, он сунул в рот следующую ложку мороженого. – Поверь, я сам достаточно часто лажал, чтобы не заметить, когда в воздухе витают проблемы в отношениях.

Да что ты говоришь. Наверно, даже слепой понял бы, что у нас с Кассией некоторые сложности. Хотя надо отдать ему должное: он классифицировал нас как отношения, а не как авантюру-сумасшедшего-дьявола-с-невинной-девочкой. Это переключило меня на такой благосклонный настрой, что я даже продолжил разговор:

– А после того, как лажал… как ты себя вел?

– Зависит от того, кто виноват.

– Я, – мрачно буркнул я и откусил печенье.

Парень отреагировал гримасой:

– Кто бы мог подумать?

– Осторожно, охотник, – предупредил его я, нагревая металл его столовой ложки, – иначе у тебя во рту растает не только мороженое.

Райан в панике выплюнул ложку. Та упала в ведерко с мороженым и с шипением там утонула.

– Так нечестно, – прошепелявил он с обожженным языком, после чего с тоской покосился на растекшийся десерт. Но так как этот охотник, очевидно, обладал обучаемостью мини-пуделя и манерами дровосека, он взял ведерко и начал пить растаявшее мороженое, как молочный коктейль.

– Если ты и с Кэсси так бесишься, то меня уже ничего не удивляет.

М-да, Райан даже не осознавал, как сейчас испытывал судьбу. Вместо этого у него на лице появилось выражение в духе сейчас-твой-лучший-друг-даст-тебе-один-совет, и я догадался, что стоит просто промолчать.

– Итак, если ты реально грандиозно облажался, в чем я сейчас более чем уверен, то худшее, что ты сейчас можешь сделать, – это жалеть себя, – прихлебывая мороженое, поучал меня он. – Это вообще не сексуально.

Я в замешательстве смотрел на него. Неужели я сейчас действительно позволил Райану рассказывать мне что-то о сексуальности?

– Лучше покажи ей свои хорошие стороны, – невозмутимо продолжал тот. – Покажи, что она потеряет, если уйдет от тебя. Прекращай ныть и борись за нее.

Это…

О.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: Райан только что не только сказал нечто очень умное, но еще и то, до чего я сам не додумался. И это притом, что оно буквально лежало на поверхности.

Немыслимо.

Быстро бросив недоеденное печенье обратно в банку, я направился к двери. Там еще раз остановился и повернулся к охотнику. Очень трудно будет произнести следующие слова, однако на старости лет у меня, похоже, стал смягчаться характер.

– Можешь оставаться, я не возражаю, – проворчал я. – Но только тронь мое шоколадное печенье, и в будущем любая ложка, вилка, соломинка и все, что ты еще засунешь в рот, будет плавить тебе язык!

А затем поспешил к себе в комнату. Я и так уже приказал перенести сюда все ее вещи, но этого мало. Роскошь Кассию не волновала. Она обращала больше внимания на мелочи. И, разумеется, на свою свободу и независимость.

Схватив свой мобильный, я сделал пару звонков. Некоторых при этом пришлось вытащить из постелей, что меня абсолютно не заботило. В конце концов, я достаточно им платил. Первые курьеры начали приходить и уходить еще до того, как я положил трубку, а через полчаса все необходимое уже было доставлено. Как раз к тому моменту, когда дверь в мои комнаты медленно распахнулась и послышались тихие шаги в сочетании с высоким пульсом. Кассия вошла и робко замерла, увидев меня сидящим на диване. Она переоделась в джинсы и футболку, которые явно оказались ей велики. Полотенце и моя замшевая куртка были перекинуты через локоть.

– Я не хотела тебе мешать, – сбивчиво проговорила она. – Просто не знала, куда мне идти, а Грим сказала…

– Ты все правильно сделала, – перебил я, пока ее смущение еще больше не разбило мне сердце. Потом встал, тщательно следя за тем, чтобы ее не напугать. – Отныне эти комнаты в твоем полном распоряжении. Я переехал.

Кассия в ужасе уставилась на меня.

– Наверняка в этом доме есть и другие комнаты, где я могу поселиться, – пролепетала она. – Мне много не нужно, а…

– Тебе нужны безопасность и место, где ты сможешь спать. Эта комната даст тебе и то, и другое. А мне, – со слабой улыбкой произнес я, – не нужно спать, забыла?

– Нет, конечно, нет. Но все равно я не имею права. Это твои…

– Ты имеешь право на гораздо большее, поэтому я позаботился еще о кое-каких вещах. Позволь мне быстро все тебе показать, а затем я уйду.

Плавным жестом я пригласил ее подойти ближе. На столе были разложены разные предметы, которые я для нее заказал. Первым делом указываю на ее новый мобильный телефон.

– Самые важные номера я уже сохранил. Твой ноутбук должны доставить завтра. С ним в наши дни намного проще исследовать мир.

Следующими на очереди были пустые паспорта.

– Если когда-нибудь захочешь путешествовать без помощи демона, тебе понадобится один или несколько из них. Я понятия не имел, какую национальность ты предпочтешь, так что не торопись, рассмотри их и дай мне знать, что выбрала. Остальное мои фальсификаторы доделают за пару часов. А прежде чем ты занервничаешь и ото всего откажешься, самое главное: все это – не мои подарки, – заявил я и протянул ей собственную новенькую кредитную карту. – Ты сама все оплатила и даже оставила щедрые чаевые.

Кассия действительно уже набрала воздуха в легкие, чтобы запротестовать, но в итоге просто выдохнула:

– Что?

Я лукаво ей улыбнулся:

– Что ж, Кассия, ты этого не знала, но ты богата.

– Мне не нужны твои деньги.

– Это не мои деньги. Они твои. – Я достал подтверждающие документы и вручил их Кассии. – Если праймуса топят в Тихом омуте, то Верховный Совет конфискует его имущество. При этом два процента всегда достаются тому, кто представил решающие доказательства. Тогда это вознаграждение выплатили мне. Но так как мы сумели приговорить Януса только благодаря твоей помощи, на самом деле все деньги принадлежат тебе. Изначально сумма была не очень-то внушительной, но, скажем так, у меня талант к инвестированию. Так что с доходами от ценных бумаг, процентами и процентами от процентов спустя две тысячи лет можно смело утверждать, что ты более чем состоятельная особа.

У нее пропал дар речи. Ничего удивительного, учитывая сумму, которая значилась на счетах.

– Я в курсе, что деньги – это далеко не все, Кассия. И тем не менее они сделают тебя более независимой, – чуть мягче добавил я.

Поскольку она по-прежнему ничего не говорила, я вновь забрал бумаги вместе с полотенцем и курткой. А вместо этого передал ей свой планшет, на котором были открыты соответствующие документы.

– В данный момент счет все еще мой, но все уже улажено. Тебе надо только заполнить и подписать вот это. Тут все понятно и без разъяснений. Кстати, как и само устройство. Просто воспользуйся пальцем. После этого деньги будут твои. Как ты ими распорядишься – это твое дело. Потрать, пожертвуй, сожги. Ты не обязана ни перед кем отчитываться.

Кассия продолжала молчать. Я не ожидал, что она запрыгает от радости, однако такое поведение все-таки вызывало у меня некоторую растерянность. Вероятно, ей просто требовалось немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что впервые в жизни у нее есть средства к существованию.

– А теперь оставляю тебя одну. Через полчаса прибудут первые гости, но можешь присоединиться к нам позже.

Наконец-то, едва заметный кивок головы. Ну что ж. Быстро схватив все, что мне нужно для приема, я уже собрался уходить, как вдруг услышал приглушенный всхлип. Едва уловимый звук, который Кассия определенно хотела от меня скрыть, но не получилось. Когда я обернулся к ней, она сидела на диване и делала вид, будто все нормально. Разве что поспешно вытерла нос рукавом футболки.

О’кей, все. Сдаюсь. Я не мог понять эту женщину и понятия не имел, что предпринять. Ее поведение говорило: «Проваливай, я не хочу, чтобы ты видел меня такой». Но ее слезы утверждали обратное.

С тяжелым вздохом я положил свои вещи. Не желая давить на нее, просто сел на журнальный столик и смиренно посмотрел на плачущую девушку.

– Если ты скажешь мне, что я сейчас сделал неправильно, то в следующий раз я постараюсь сделать лучше.

И, словно на этих словах рухнула дамба, Кассия разрыдалась еще сильнее.

– Ничего, – шмыгнула носом она, по лицу катились слезы.

– Кассия… – Произнося ее имя, я столько в него вложил: свое недоумение, свои тревоги, мягкое ободрение, мольбу о крошечном намеке…

Наверное, прозвучало это довольно жалко, потому что взгляд Кассии метнулся ко мне… всего лишь на краткий миг, но его оказалось достаточно, чтобы лед треснул.

– У меня… – хрипло прошептала она, глядя на планшет с банковским документом, – у меня нет адреса.

От удивления мои брови поползли вверх.

Серьезно? Это причина ее рыданий? Хреново поле для ввода адреса в этом тупом документе? Ну, по крайней мере одну проблему я ради разнообразия смогу решить.

– Для начала просто пользуйся этим адресом на Мальте. Ты ведь пока живешь здесь. – И если бы все зависело от меня, то это растянулось бы очень надолго. – А позже, когда Янус перестанет представлять опасность, просто купишь себе собственный дом. Любой, который тебе понравится. Или квартиру. Или лачугу в лесу…

– А год рождения? – продолжила Кассия. Между тем ее попытка остановить поток слез с треском провалилась.

Я пожал плечами:

– Выбери сама.

– Ты не понимаешь! – Ее тело сотрясала новая волна рыданий. – Мне не место в этом времени. Я даже не знаю, что мне здесь делать. Не знаю, что вообще от меня осталось. А потом появляешься ты и хочешь, чтобы эта последняя частичка меня принадлежала тебе. И еще колдовские силы, и мне вдруг надо все это заполнить, а у меня даже фамилии нет.

Потрясенная собственным потоком слов, Кассия замерла. Видимо, я был последним, с кем бы она предпочла этим делиться. От стыда девушка заплакала еще сильнее, свернулась калачиком и попыталась задушить свое отчаяние, уткнувшись в подушку. И останавливаться явно не планировала.

Ее срыв шокировал меня до глубины души. Я критиковал ее замкнутость, так как считал, что она просто избегала конфликта со мной. И только теперь сообразил, что Кассия сражалась еще и на других фронтах, просто никому этого не показывала. Естественно, дело не в адресах или фамилиях. Они лишь стали последней каплей, переполнившей чашу ее терпения.

– Ты не должна проходить через это одна, – осторожно напомнил ей я. – И я имею в виду не себя… хотя всегда готов подставить тебе свое плечо. Я имею в виду Ари и Люциана, Грим, Оскара, Райана. И поверь мне, вокруг Ари крутится еще целая куча благодетелей, стремящихся улучшить мир, и все они будут рады тебе помочь.

Никаких улучшений. Не уверен, что в таком состоянии она в принципе меня слышала.

– И я не преувеличивал в разговоре с Грим. Ты самая умная и сильная женщина из всех, кого я знаю. А кроме того, самая храбрая, обаятельная и красивая. Скоро ты освоишься и покоришь этот мир. Этот прекрасный мир со множеством новых воспоминаний, которые только и ждут, когда ты их создашь.

По-прежнему никаких улучшений. Кажется, в данный момент Кассия правда была не способна воспринимать информацию. Может, в таком случае нужно меньше добрых советов и больше… Бела?

– Ладно, Кассия. – Без предупреждения я встал и плюхнулся на диван возле нее. Закинул ногу на ногу и намеренно выбрал непринужденный тон, чтобы сбить ее с толку. – Вот мое предложение: ты сейчас отчаянно нуждаешься в утешении, и я с огромной радостью тебе его предоставлю. Так что давай на несколько минут сделаем вид, что я просто милый посторонний симпатичный демон, живущий по соседству, который без задних мыслей предлагает тебе свои объятия. А когда тебе снова станет лучше, мы забудем о случившемся. То есть следующих пяти минут словно и не будет.

Над краем подушки появились два больших синих глаза. Они моргнули и посмотрели на меня сначала беспомощно, потом грустно, потом в нерешительности, а потом с сомнением, как будто разум их хозяйки столкнулся с дилеммой, а ее рот не мог озвучить подходящих слов. Пришлось значительно снизить планку. Больше никаких громких речей, исключительно простые вопросы «да-нет».

– Можно мне тебя обнять? – …Пожалуйста, избавь меня от этих мучений!

Кассия опять моргнула. Один раз. Второй. Третий.

После чего едва заметно кивнула.

В тот миг у меня с плеч свалился такой тяжкий груз, что больше всего хотелось закричать от облегчения на весь мир.

– Иди сюда!

Я с нежностью сгреб ее в охапку вместе с подушкой и прижал к груди, причем внешне невозможно было догадаться, что мое сердце тем временем танцевало сальсу. А когда Кассия прильнула ко мне, я еще раз убедился, что эта чудесная девушка и милый посторонний симпатичный демон, живущий по соседству, идеально подходят друг другу.

Рано или поздно все ее напряженные мышцы расслабились, и Кассия полностью успокоилась. Даже слишком. Казалось, она задержала дыхание, потому что копила его для чего-то другого.

– Спасибо, – неожиданно шепнула она.

– За что? – Это мне стоило ее благодарить.

Ответа пришлось подождать, зато он начисто лишил меня дара речи.

– За то, что не прекращаешь меня искать.

Не в прошедшем времени.

Без понятия, то ли она просто ошиблась, то ли намеренно так сформулировала фразу, но это правда. Я все еще ее искал. И обязательно найду.

Спустя слишком короткое время до нас донеслись голоса и музыка из внутреннего двора. Прибыли первые гости, и Оскар максимально вежливо сообщил, что желательно мое присутствие. Плевать. Пока Кассия лежала в кольце моих рук, пусть весь мир подождет.

Впрочем, сама Кассия считала немного иначе. С каждой минутой она все сильнее нервничала.

– Хочешь, отправлю их всех обратно? – спросил я. На полном серьезе. За это мне определенно грозил бы скандал, но точно не первый в моей жизни. И еще никогда причина не была настолько хороша. А с Янусом что-нибудь придумаю.

Кассия глубоко вздохнула. Она колебалась. Мне понравилось, что мое предложение, похоже, ее соблазняло.

– Разве ты не говорил, что это важно? – задала вопрос она.

Я хмуро кивнул:

– Так и есть. К сожалению.

Тогда Кассия внезапно отстранилась и отодвинулась, создавая между нами небольшое расстояние. Она все еще цеплялась за подушку, на этот раз скорее как за броню. И, вооруженная ею, нашла в себе силы взглянуть мне в глаза.

– Тогда давай сделаем это!

Вот это женщина. Почти все демоны моего двора могли бы многому у нее поучиться. И ни один из них не стоил того, чтобы из-за него заканчивался этот драгоценный момент. Никто из них не заслуживал возможности бросать любопытные взгляды на это очаровательное существо. На это прекрасное лицо. И эти восхитительно мягкие губы.

Я не смог сопротивляться желанию отвести прядь волос с ее лица. Кассия выглядела растерянной, но не отпрянула. Ее кожа наэлектризовалась под кончиками моих пальцев. У меня не осталось сил сдерживаться.

– Можно мне тебя поцеловать? – тихо спросил я.

Ее большие глаза тут же затопила паника, и я понял, что зашел слишком далеко.

– Лучше не надо, – выдохнула она, отводя от меня глаза.

«Мастер Белиал, прибыл хронист вместе со своей парой. Сейчас действительно было бы уместно появление хозяина дома», – передал мне голос Оскара.

Я вздохнул. Рамадон всегда умел идеально выбирать время.

Кассия

Черт знает, знает, знает

Я сверлила взглядом свой телефон. Пользоваться им оказалось не так трудно, как ожидалось. Зато найти правильные слова для сообщения – очень даже.

Наконец в дверь постучали.

– Открыто, – пробормотала я.

Когда Ари вошла в комнату, у меня перехватило дыхание. На ней было великолепное платье из белого шелка с завязками на шее. Медового цвета волосы девушка собрала в высокую прическу и на затылке украсила сверкающим жемчужным гребнем. Она выглядела как невеста.

Ари, кажется, тоже была в шоке, когда увидела меня, сидящую на кровати. Правда, совсем по другой причине.

– Вау, действительно чрезвычайная ситуация, – деловито сказала она. За ней в комнату протиснулась вторая женщина. Человек, если я не ошибаюсь. Зеленое коктейльное платье идеально сочеталось с ее медными локонами и одновременно подчеркивало невероятно длинные ноги.

– Ох ты ж блин! – вырвалось у рыжеволосой. Она обвела глазами царивший в комнате хаос. Повсюду валялись одежда, обувь и вещи, о назначении которых я не имела ни малейшего представления. А в центре всего этого восседала я – причина беспорядка. Мне только что удалось принять душ и не заблудиться в ванной Бела. Весьма удручающий успех, если учесть, что на самом деле мне уже давно полагалось быть на приеме. – Да, лапуля, это однозначно чрезвычайная ситуация. Но тебе повезло. Чрезвычайные ситуации такого рода просто созданы для меня!

Девушка в зеленом платье без приглашения ринулась внутрь и взяла мое бедствие в свои руки, а Ари прислонилась к дверному косяку, не мешая подруге.

– Это, кстати, Лиззи, – представила ее она. – Я тебе про нее рассказывала.

Лиззи, значит… Та самая, которой ни в чем нельзя отказать. Лидер. Неудивительно, судя по тому, как решительно она перехватила инициативу. Лиззи рассматривала, сортировала и оценивала. Всего за несколько минут образовалось две горки одежды. Одна побольше под названием «Буэ» и вторая, гораздо меньше, получившая наименование «Возможно».

Между тем Ари села рядом со мной. Скорее всего, чтобы я не чувствовала себя такой потерянной.

– Что меня удивляет, так это то, что Бел не порекомендовал тебе платье. Вообще-то у него хороший вкус на такие вещи.

А меня это не удивляло. Я отвергла Бела, после чего он быстро ретировался с отстраненным видом.

– Он сказал мне надеть то, что захочу, – призналась я Ари. – Но… я не знаю, как одеваются по такому случаю, и не хочу никого опозорить.

Прервав свою миссию, Лиззи с весельем в глазах посмотрела на меня.

– И кого же ты должна опозорить? Бела? – Она хихикнула. – Опозорить Бела невозможно по определению.

Ари тоже ухмыльнулась, глядя на меня:

– Поверь мне, мы пробовали. – Потом праймус с золотыми глазами снова посерьезнела и слегка пихнула меня локтем в бок. – Бел по тебе с ума сходит.

– «Сходит с ума» – это довольно точное выражение, – мрачно проворчала я. Хотя я и сама ничем не лучше. Зачем только так безрассудно приняла его утешения? Это так же глупо, как намазать медом рот голодному медведю и надеяться, что он тебя не съест.

– Вот оно! – вдруг воскликнула подружка Ари и шагнула ко мне с платьем, которого я даже не помнила. Она подняла меня на ноги и протянула его мне. Ткань была просто невесомой, а цвет перетекал из королевского синего на плечах в насыщенный бирюзовый прямо под коленками.

– О да! У нас есть победитель, – провозгласила довольная Лиззи, затем снова унеслась прочь и вернулась ко мне с черным кружевным нижним бельем.

Перед нашей прогулкой в библиотеку Белиала Ари уже объяснила мне, как носить эти штучки с множеством хрупких на вид застежек, петелек и крючочков. Но пробовать ими пользоваться мне не хотелось. Тем не менее Лиззи настояла на нижнем белье, намекнув, что под тонким платьем будет просвечиваться все и тогда Бел этим вечером «заведется, как мотор у “Феррари”». Я не до конца поняла значение этого выражения, но приблизительно догадалась. Большей мотивации мне не требовалось. И действительно, выяснилось, что эти изысканные вещички – если вам все-таки удалось их надеть – не такие неудобные и хрупкие, как выглядели на первый взгляд.

– Можно? – Ари вдруг присела передо мной и закрепила у меня на бедре своеобразный ремень. Потом достала кинжал. – Знаешь, что это такое?

Я встревоженно кивнула. Это ациам. Короче и у́же, чем те, что мне доводилось видеть, но это он, несомненно.

– Одолжу его тебе на сегодняшний вечер. Когда ты смертная и оказываешься в центре вечеринки праймусов, это незаменимый аксессуар.

Ого. Неужели Ари полагала, что мне понадобится ациам? Честно говоря, я думала, что единственная опасность сегодня заключалась в отсутствии у меня навыков общения.

– Не смотри так скептично, – подбодрила меня Лиззи. – Тут как с тампонами или с зонтиком. Если не забудешь их взять, то они и не пригодятся.

– Один вид ациама должен напугать любого, у кого возникнут какие-нибудь глупые мысли на твой счет, – согласилась с ней Ари, фиксируя клинок у меня на ноге. – Кроме Бела, конечно. Его тебе придется заколоть. Целься в сердце и испорть ему при этом костюм… с пламенным приветом от меня.

– Ари знает, о чем говорит, – посмеиваясь, Лиззи помогала мне с платьем. Оно надевалось как пальто. Потом запахивалось и завязывалось на талии. – Потому что она уже не раз закалывала Бела.

Что?!

– Почему?

На самом деле я думала, что они с Белом друзья.

Лиззи беззаботно подтолкнула меня к дивану и начала возиться с моими волосами.

– Бел ее поцеловал, притворившись Люциа-аааау!

Лиззи в голову прилетела расческа. Не очень-то незаметно, что они обе явно уже поняли, потому что теперь старались все переиграть. Впрочем, все это превратилось в плохую рекламу Бела. К тому же в процессе они дергали меня в разные стороны, красили и примеряли разные украшения.

– Тот поцелуй ничего не значил.

– Это были скорее игры праймусов: кто сильнее и все такое.

– Бел просто любит изображать из себя безжалостного принца ада. А в действительности у него есть сердце.

– Точно.

– Он всегда помогал нам выбираться из передряг.

– И иногда даже не требовал ничего взамен.

– Часто!

– Да, часто. Часто даже не требовал ничего взамен.

– А своих людей он защищает как лев.

– Так что для дьявола он весьма славный парень.

– А эти дьявольские штучки в любом случае не стоит воспринимать всерьез.

– Да он и сам их всерьез не воспринимает. Скажу только одно: огненные шорты.

– Да, вот доля самоиронии у него определенно есть.

– А еще чувство юмора.

– И он заботливый. Видела бы ты, как Бел общается со своей прапрапраправнучкой.

– Серьезно? Ты мне об этом не рассказывала.

– Да. Она называет его белкой.

– Реально?

– Да, потому что он всегда ищет, что бы съесть.

– Муоооо!

Я растерянно выслушала все это и почувствовала непривычный укол в груди. Как будто маленькое неприятное нечто вонзило свои когти мне в сердце. На какое-то время я задумалась, что могло послужить причиной этой боли.

То, что он поцеловал Ари? Мне не нравилась эта мысль, но Бел волен целовать всех, кого пожелает. И я даже понимала, почему его выбор пал на Ари. Она замечательная женщина. Хотя при этом он, видимо, прикинулся Люцианом, что почему-то никак не вписывалось в мое представление о нем. Равно как и дети. Бел стал отцом? И дедом? И прапрапрапрадедом? У праймусов дети не рождались случайно. Значит, решение было осознанным. А это, в свою очередь, значит, что Бел встретил одну или нескольких женщин, которые были ему достаточно дороги, чтобы создать с ними семью.

Я сама не понимала, почему все это меня так задело. Прошло две тысячи лет. Разумеется, я не рассчитывала на то, что в течение такого долгого времени он хранил целомудрие. Да и с чего бы? Мы были знакомы всего пять дней, не клялись друг другу в верности и ничего не обещали.

Тем не менее я ощутила тот укол боли. Разочарования. Но почему?

И вдруг мне все стало понятно.

Бел вел себя так, словно я любовь всей его жизни. Пытался заставить меня поверить, что страдал две тысячи лет и постоянно думал обо мне.

А это просто-напросто оказалось неправдой.

Он мной манипулировал. Опять.

Где-то глубоко, в самом темном уголке моей души, что-то разбилось. Слабая надежда.

Но это к лучшему. Это оправдывало мою осторожность, мои колебания. Оправдывало то, что я похоронила свои до смешного глупые чувства к Белу в этом темном уголке души.

Как же я устала от его игр.

Да, мне стало легче от его объятий. Но только потому, что я нуждалась в самих объятиях – не в Беле.

Грим, Ари или даже Оскар наверняка поступили бы так же.

– Готово! – наконец объявила Лиззи.

Девочки вдвоем подтолкнули меня к зеркалу, чтобы презентовать плод своих трудов.

Я… выглядела совсем иначе.

Лиззи уложила мои волосы мягкими волнами и заколола. Длинные тонкие рукава скрывали ожог от ведьминского браслета, а благодаря синей ткани у меня засияли глаза. Длинные тонкие серьги с россыпью крохотных бриллиантов покачивались вдоль шеи, привлекая внимание к декольте, настолько глубокому, что почти виднелся кружевной край бюстгальтера.

И это не должно превратить Бела в мотор «Феррари»?

– Жду не дождусь, когда увижу выражение лица хозяина дома.

А я – нет.

– Может, мне…

– Все идеально, Кассия, – вежливо перебила меня Ари. – Не слишком много и не слишком мало для общества тщеславных демонов.

– Но Бел…

– Пффф. Перед Белом можешь прогуляться хоть в рабочем комбинезоне.

Лиззи демонстративно кивнула.

– В таком случае он бы, наверное, спонтанно объявил свой прием костюмированной вечеринкой, сам бы переоделся в ковбойский прикид и заставил Рамадона и Люциана петь вместе с вами «YMCA»[4].

– Да, похоже на Бела, – с абсолютно серьезным выражением лица подтвердила Ари.

Я не поняла ни слова.

– Ну, пойдем, внизу тебя уже все ждут.

Они потащили меня за собой. Теперь я порадовалась, что Лиззи велела мне надеть изящные сандалии. На каблуках мне бы ни за что не удалось за ними угнаться. Еще кое-что, о чем я узнала к тому моменту. То, что этот вид обуви назывался римскими сандалиями, а шнуровка – почти как в моей первой жизни – доходила до колен, можно считать иронией судьбы.

Когда мы выбежали сквозь одну из дверей на прохладный ночной воздух, я сообразила, что мы очутились на самом верху лестницы, по которой я пару часов назад пыталась сбежать. Внутренний двор Бела предстал перед нами в свете бесчисленного множества огней и фонарей. Ничего себе! Бел говорил, что пригласит пару-тройку важных людей, но здесь буквально яблоку негде было упасть. Сотни гостей, и все в белом. Среди них я в своем платье буду выделяться как… белая ворона, только наоборот.

– Белый – цвет для демонических празднований без особенного повода. Если хозяин не настаивает, знаки праймусов показывать необязательно. Однако в таком случае смертные гости обязаны выбрать наряд другого цвета, – шепотом пояснила мне Ари. Она явно правильно истолковала мой полный ужаса взгляд.

Впрочем, это ни капли не успокоило дико колотящееся у меня в груди сердце. Так или иначе, тут просто слишком много народу на один квадратный метр. Слишком много демонов.

– Бел что-нибудь рассказывал тебе про вечеринки праймусов? – чуть ли не с отчаянием спросила Ари.

Я помотала головой:

– Только что придут важные люди, а я должна переманить их на свою сторону.

Она вздохнула:

– Что ж, ладно, тогда я дам тебе тот же совет, который Бел дал мне перед моей первой вечеринкой праймусов. Держись подальше от алкоголя. Он рассчитан на праймусов. Обращайся на «вы», только если к тебе тоже так обращаются. И ради бога, не позволяй им себя спровоцировать. Кому бы то ни было. Потому что это что-то вроде игры для таких тусовок: довести других до границ терпения.

Игры для тусовок? Я находилась здесь с одной-единственной целью. Нужно не дать этим людям отправить меня к Янусу. А это не тупая тусовочная игра.

Грянули аплодисменты. Очевидно, кто-то только что произнес речь. Заиграла живая музыка, и приглашенные с довольными лицами начали перемещаться по площадке. В этот момент Ари аккуратно подтолкнула меня, чтобы я пошла вниз по лестнице. Также в этот момент мне стало ясно, что они со мной не пойдут. И в тот же момент в море облаченных в белое демонов я различила устремленный на меня взгляд одной пары бирюзовых глаз.

Теперь уже нет пути назад.

Бел во внутреннем дворе оборвал беседу, которую до этого вел, и, не отрываясь, смотрел на меня. Так неприкрыто, что и его гости один за другим начали поворачиваться в мою сторону. Каждый из них. Пока все взгляды не оказались прикованы ко мне.

С комком в горле я шагала вниз по ступеням. Не сосредоточься я так на задаче не упасть, мне наверняка стало бы плохо. На самом деле спуск вниз занял столько времени, что некоторые праймусы уже отвернулись. Другие зашептались. Кто-то посмеивался.

Тогда Бел направился вперед. Остальные демоны расступались перед ним с открытыми ртами. По всей вероятности, обычно Белиал не шел навстречу ни к кому из своих гостей. Тем более к человеку.

Протянув руку, он встретил меня у подножия лестницы.

– Вообще-то я не люблю, когда на моей собственной вечеринке кто-то притягивает к себе больше взглядов, чем я сам, – очаровательно поприветствовал меня хозяин дома. – Но в случае с тобой с удовольствием сделаю исключение.

Его улыбка была атакой на все мои защитные барьеры. От появившихся ямочек у меня задрожали колени, а его глаза… Его глаза заставили меня почувствовать себя единственной на свете.

Хищник в естественной среде обитания, вот что первым пришло мне на ум. Невероятно притягательный, но сегодня вечером я не клюну на его удочку. С мрачной решимостью стряхнув с себя эффект, который он на меня производил, я подала хищнику свою ладонь.

– С кем мне нужно познакомиться?

Белиал

Игры для вечеринок

Кассия понятия не имела, как сногсшибательно выглядела. Так сногсшибательно, что я уже совершил первую ошибку. Не следовало с самого начала привлекать к ней внимание всех присутствующих. Праймусы заносчивы, завистливы и ревнивы. И ко всему прочему любили красивые вещи – особенно если они им не принадлежали. Поэтому пришлось дернуть аварийный рычаг. Сейчас все знали, что я претендовал на эту темноволосую красавицу с синими глазами. Конечно, я бы предпочел чуть мягче преподнести это высшему обществу, но это по крайней мере проясняло позиции.

– Все в порядке? – тихо спросил я, пока вел ее через толпу. Хотелось бы задать этот вопрос мысленно, однако ее щиты стали крепче, чем когда-либо. Непробиваемая стена с колючей проволокой и предельно ясными табличками с предупреждением для всех, кому просто пришло бы в голову постучать.

– Лучше не бывает, – прозвучал холодный ответ.

Наглая ложь. Ее пальцы практически впивались в рукав моего пиджака. Причем не из-за нервов, как можно было бы предположить. Нет, она казалась рассерженной. И куда более замкнутой, чем обычно. Либо с тех пор, как я оставил ее одну, что-то случилось, либо она все еще злилась на меня из-за просьбы ее поцеловать. Еще один пункт в моем сегодняшнем списке ошибок. Я слишком быстро захотел слишком много, когда она только начала передо мной открываться.

– Почему все так на меня пялятся? – понизив голос, произнесла Кассия.

– Потому что редко видят таких красивых женщин, – мгновенно откликнулся я. И буквально ощутил запах зависти окружающих. Все они всегда находились в поисках эстетики и идеальной оболочки, однако Кассия излучала ауру, которую нельзя ни украсть, ни подделать. Существовала крошечная, но очень тонкая разница. Мои гости подобны копиям произведений искусства. А Кассия была оригиналом, красоту которого никто и никогда не сможет воспроизвести во всей полноте.

– Мне не нужна лесть, – зашипела на меня она. – Мне нужна правда.

В последнем слове сквозило столько отчаяния, что у меня зазвонили все тревожные звоночки. Она считала, что я лгу?

– Это правда, – заверил ее я. – Возможно, только наполовину, но все-таки правда.

Кассия фыркнула, как будто я только что объявил себя самым большим мошенником в мире.

– А как насчет второй половины?

При более спокойных обстоятельствах я бы точно дважды подумал, прежде чем вываливать на нее подобный груз, но Кассия определенно не настроена на отговорки. Поэтому получила свою правду:

– Большинство из них еще никогда не видели проклятую душу вживую. Они разглядывают символ проклятия крови у тебя на шее.

– Символ проклятия крови и метку Януса… – осознав все, ахнула она.

Я кивнул. То и другое осталось неразрывно связанным. И останется таким, если мой план относительно сегодняшнего вечера не сработает. Кассия побледнела, и ей явно пришлось собраться, чтобы не потянуться к шее и прикрыть рукой знаки. Она хорошо держалась, пусть и потеряла долю своего сияния.

Во мне вскипела ярость – на моих гостей, на этот вечер и все обстоятельства, из-за которых он был таким необходимым. Никто не должен лишать Кассию ее света. Остановившись, я повернулся лицом к своей очаровательной спутнице.

– Позволишь? – спросил я, однако в этот раз не стал дожидаться разрешения. Запустил пальцы в ее прическу и вытащил шпильки, удерживающие локоны. Освободившись от заколок, шелковистые волосы как темная блестящая река свободно рассыпались по ее плечам.

Кассия просто смотрела на меня. С удивлением. С пониманием. С благодарностью.

Я улыбнулся:

– Так гораздо лучше.

Потом взял два бокала с шампанским, которые проносили мимо, и сунул один из них в руку Кассии. Алкоголь меня не беспокоил. Она бы не стала пить, даже будь это вода.

Внезапно к звукам музыки примешалось напевное «Ооооо». Нам навстречу шел приземистый мужчина в нежно-голубом костюме с васильком на лацкане. Хорошо. Викториус, может, и раздражал, но он на нашей стороне. И к тому же станет идеальной разминкой для Кассии. До сих пор мои мрачные взгляды давали приглашенным понять, что я не настроен разговаривать. Вот только вечно это продолжаться не могло.

– Вот и обворожительная Спящая Красавица, которую наш дьяволенок пробудил ото сна поцелуем, а теперь пытается спасти от большого злого волка, – поприветствовал Викториус озадаченную девушку рядом со мной. – Я столько о тебе слышал, моя мечтательная соня.

Кассия пару секунд смотрела на забавного человечка, прежде чем сообразила, что надо что-то сказать.

– Бел… не пробуждал меня поцелуем, – тихо ответила она. – Я не спала.

Маленькие кругленькие глазки Викториуса едва не вылезли из орбит:

– Все это время? Как жутко, мое бедненькое маленькое измученное павлинье перышко. А теперь этот гнусный преступник еще и претендует на твою душу, хотя ты заслужила чуточку покоя.

В негодовании он повернулся к праймусу, который следовал за ним по пятам. Я спрятал улыбку. Кто бы мог подумать, что почтенный хронист Лиги однажды отодвинется на второй план. Рамадон сейчас выглядел как южнокитайский принц – выбор, который он однозначно сделал ради Викториуса. И, невзирая на строгий дресс-код, подол его белого ханьфу[5] украшала тонкая полоска нежно-голубого цвета. Удивительно мятежное признание привязанности к своему человеческому любовнику, который в данный момент смотрел на него, хлопая ресницами.

– А нельзя ли подать что-то вроде петиции в Верховный Совет, хвостик мой?

Рамадон склонил голову набок, словно не понял вопроса своей лучшей половины, после чего холодно откликнулся:

– Петиции не являются инструментом нашей политики.

Типичный Рамадон. Даже Сири или Алекса[6] превзошли бы его по эмоциональности. Без понятия, как Викториусу удалось расколоть такой крепкий орешек. Хотя… Крепкие орешки – это, можно сказать, фетиш Викториуса.

– Кассия, – громко сказал я, прогоняя дурацкие картинки из головы, – позволь представить тебе Рамадона. Он хронист Лиги и старейший из присутствующих праймусов. А это, – я указал на нежно-голубого любителя уменьшительно-ласкательных суффиксов, – его партнер Викториус. Кстати, отмеченный Люциана.

Рамадон шагнул вперед и оказался всего в паре сантиметров от Кассии. У меня возникло желание его остановить, однако хронист не представлял опасности, а мы зависели от его благосклонности, так что я сдержался.

– Говорят, крики измученных душ невыносимы. Это правда? – с интересом спросил он. Кассию обволокло дуновением его силы. Моя спутница плотно сжала мягкие губы, но не отступила. Ни на сантиметр.

– Да, – осипшим голосом выдавила из себя она.

– Вот почему я не могу прочесть твои мысли? Потому что ты научилась защищать свое сознание?

Судя по всему, ответа он не ждал, а сразу начал исследовать ее щиты. Увлеченно искал брешь. Кассия вздрогнула. Я уже собирался вмешаться, однако Викториус меня опередил. Положив ладонь на плечо своего партнера, от отодвинул того подальше от Кассии.

– Рамадончик, хватит уже. Ты пугаешь бедную голубку.

Хронист в недоумении взглянул на Викториуса и наконец кивнул. Затем вновь перевел глаза на Кассию, на этот раз с надлежащего расстояния.

– Прости мне мое любопытство. Просто я никогда прежде не сталкивался с такими, как ты. Почту за честь, если ты нанесешь мне визит, чтобы я мог тебя изучить.

Кассия нахмурилась, и я решил, что это идеальный момент, чтобы вставить свое слово.

– Ну… Если Янус воспользуется своим правом, то она точно не сможет нанести тебе визит.

Темный взгляд Рамадона встретился с моим. Он знал, что я пытаюсь подтолкнуть его в определенном направлении. Так же, как я знал, что это работало.

– Отказать Янусу в его притязаниях рискованно, – заявил мне хронист. Любой другой воспринял бы его фразу как предупреждение. Однако я очень давно знаком с ним и прекрасно разбираюсь в его завуалированных намеках.

– Рискованно, но не невозможно?

Рамадон одарил меня еле заметной улыбкой:

– Верно.

Я медленно кивнул:

– Рад слышать.

– Что ты рад слышать?

К нам присоединилась шикарно одетая женщина-праймус с украшением из белых перьев в карамельно-каштановых волосах. От нее исходил аромат манго и кокосового молока. Видимо, небольшая фора Кассии закончилась.

– Янтис! – с лучезарной улыбкой приветствовал ее я. – Наш хронист как раз говорил, что любит мои вечеринки гораздо больше твоих.

Праймус звонко рассмеялась и игриво шлепнула меня наманикюренными пальчиками.

– Ах ты, наглый лжец. Я тебя прощаю, но только потому, что ты опять так невыразимо обаятелен.

После обязательных поцелуев в обе щеки и лишнего тактильного контакта я указал на Кассию.

– Янтис, это Кассия, о которой я тебе рассказывал.

Женщина бросила на нее мимолетный взгляд, прежде чем снова повиснуть у меня на руке.

– Скажи-ка, где ты нашел эту классную латиноамериканскую группу? Обязательно дай мне их контакты.

– Я с удовольствием тебе их дам, если ты перестанешь делать вид, будто моя спутница – пустое место.

Теперь фальшивая улыбка наконец растаяла на ее ярко-красных губах. Похоже, предостережение в моем тоне подействовало.

– Ах, Бел. Для тебя я всегда была прозрачна, как неглиже, – проворковала она.

Когда я не поддался и на ее возобновившиеся попытки флирта, демоница издала раздраженный звук и развернулась к Кассии, которая, в свою очередь, смотрела на нее в ответ поразительно бесстрашно и недовольно. По всей видимости, Янтис ей абсолютно не понравилась. Ее пальцы с такой силой стиснули бокал с шампанским, что я опасался, как бы он не лопнул. На самом деле мне даже показалось, что в синих глазах Кассии сверкнула искорка прежней непоколебимой гордости. Гордости с оттенком чего-то еще. Я удивленно приподнял бровь. Это что, ревность?

– Я слышала о тебе, – приторно произнесла Янтис, разглядывая наряд, украшения и фигуру Кассии, как остатки товаров на блошином рынке. – Говорят, ты оказалась весьма непостоянна при выборе мастера. Вчера один, завтра другой. Если ты так неразборчива и ветрена и во всех сферах жизни, то я серьезно беспокоюсь за репутацию Бела.

Язык Янтис всегда колол острее меча, но сейчас она зашла слишком далеко. У меня с губ уже готов был сорваться уместный ответ. Вот только Кассия явно не нуждалась в моем заступничестве. Выпрямив плечи, она мрачно взглянула на женщину с перьями на голове.

– Я никогда не выбирала себе мастера. Я отравила злобное чудовище своей проклятой душой, потому что никто из вас, демонов, не сумел его остановить. Если пожелаешь, с радостью дам тебе попробовать.

Девушка открыла небольшое окошко в своей защите и буквально вылила на Янтис все презрение, которое к ней испытывала. Праймус отчаянно старалась сохранить контроль. Нелегко уклониться от такой бомбардировки эмоциями, не попробовав их. Но Янтис – как и Кассия – знала, что делать этого нельзя, если не хочешь отравиться проклятием на крови.

– Благодарю. Не стоит, – просипела демоница.

Она покачнулась, из всех сил стараясь не упасть на колени. И при этом выглядела такой оскорбленной, что Кассия остановилась и попятилась, в шоке от самой себя. Мгновение спустя ее стены вновь стали такими же непроницаемыми, как раньше.

– Крайне познавательно, – ледяным тоном добавила Янтис после того, как к ней вернулось самообладание. – Должна сказать, Бел, в последнее время ты появляешься с чрезвычайно интересными спутницами. Я уже заинтригована, кого ты приведешь в следующий раз.

С этими словами демоница удалилась.

Кассия пристыженно заламывала пальцы.

– Прости, – прошептала она. – Это точно не сыграет нам на руку.

– Вздор, – возразил Викториус и восторженно захлопал в ладоши с пальцами-колбасками. – Это сенсационно! О, моя блестящая кометочка, спасибо, что позволила мне стать свидетелем этого момента изящной безжалостности. Рождение настоящей дивы – в лучшем смысле этого слова, естественно. Из-за этого я буду завидовать тебе до гробовой доски.

Кассия в недоумении наморщила лоб, в то время как я с широкой ухмылкой поймал ее ладонь и положил себе на локоть.

– Янтис уважает силу, – объяснил я ей. – Уверен, она нас поддержит.

После такого боевого крещения я уже не переживал из-за остальных гостей. Кассия возьмет их штурмом – как взяла меня.

И я действительно не ошибся.

Кассия знакомилась с одним праймусом за другим. Общалась с ними. Давала отпор. Один раз даже улыбнулась, когда я представил ее брату Лиззи, Гидеону, и Мелисанде, главе Верховного Совета. И один раз ущипнула меня за руку, после того как брат Лиззи предложил ей убежище в Плеяде, а я очень грубо отказался. В общем и целом, это было началом удачного вечера.

Когда мы развлекли примерно половину моих гостей, я заметил, что Кассия незаметно и бессознательно покачивала головой в такт музыке.

– Тебе нравится песня?

Девушка кивнула:

– Напоминает о Буэнос-Айресе. Кинжал отняли у одного портового рабочего у дверей кабака. Он почти два месяца пролежал в ящике под барной стойкой. Я ничего не видела, но слышала музыку…

То, что она так простодушно поделилась со мной этой информацией, ясно показывало, что ей стало комфортней. А почему бы и нет? Вечер перестал казаться пугающим, и с каждым успешным разговором ее надежды и уверенность в себе возрастали. Она прекрасно справлялась, и ей совсем необязательно знать, что большинство присутствующих задолжали мне услугу, работали на меня или боялись утечки морально предосудительных секретов, которые мне о них известны.

– Как насчет небольшого перерыва? – предложил я с озорной улыбкой.

Кассия взглянула на меня с таким неверием и мольбой, что я не сдержал смех. Забрал у нее полный бокал шампанского, залпом его выпил и сунул кому-то в руки. А потом схватил Кассию и потащил на танцпол.

– Ты что творишь? – в панике зашептала она, осознав, что я задумал.

– На своей собственной вечеринке все горят желанием со мной пообщаться. И лишь в одном месте нас никто не побеспокоит.

– Но я еще никогда не танцевала!

– Значит, самое время начать.

Кассия попыталась ускользнуть от меня и вместе с тем не привлекать лишнего внимания. Очень милая прогулка по краю пропасти, в результате которой у нее не получилось ни то, ни другое.

– Я вообще не умею танцевать.

Развеселившись, я притянул ее к своей груди.

– Со мной любая женщина умеет танцевать.

Мелодией, которая так ей понравилась, было танго, поэтому я положил раскрытую ладонь ей на спину и прижал Кассию к себе, при этом пристально глядя ей в глаза. Чувственность музыки тут же заискрила между нами. Во взгляде Кассии вспыхнул дикий огонек.

– Вот как? И сколько же этих женщин?

Я сделал шаг к ней, а она одновременно шагнула назад – как того и требовал танец. Ничего иного ей и не оставалось, потому что я вел и знал, чего хочу. Мое тело прижималось к Кассии, а мои движения перетекали в ее.

– Достаточно, чтобы знать, что ты сейчас ревнуешь, – шепнул я ей на ухо.

– Ничего подобного, – соврала она. – Я просто злюсь на тебя.

Ее нарастающее негодование придало Кассии огня, который испытывал на прочность мое самообладание. Я стремительно развернул ее и рискнул воспользоваться своей силой, чтобы показать ей, как выразить свой гнев в танце. А Кассия… о небо! Кассия отреагировала интуитивно и страстно. Она не только преодолела собственное сознание. Она ощутила, как моя сила потекла по ее коже, и позволила ей себя направлять. Порывисто откинув назад полы своей юбки, ногой очертила на паркете полукруг. Мучительно медленно. Чувственно. Кассия поняла, что малейший ее жест приковывал к ней мое внимание. Заводил меня. Манил. И она наслаждалась этим. Наслаждалась тем, что овладела моими мыслями.

– Ммм, – выдохнул я, – думаю, мне нравится, когда ты злишься.

Я рывком дернул ее обратно к себе. Теперь ее ладонь легла мне на шею, а моя нога оказалась между ее бедрами. Кассия тихо ахнула, что вызвало у меня самодовольную улыбку. Я тоже очень хорошо умел контролировать мысли. Длинными синхронными шагами я подталкивал ее вперед, обхватив рукой затылок. Затем взял за талию, чтобы она отразила движения моих бедер. Танго – не просто танец, это воплощение чистой страсти, игра между влюбленными. Искушение и готовность отдаться, обольщение и сопротивление. Сбивчивое дыхание Кассии доказывало, что она тоже только что это поняла. В этот момент ее инстинкты поистине восторжествовали. Девушка тонула в ритме музыки. Хотя разум изо всех сил старался не потерять контроль полностью. Он искал якорь и нашел его в ее гневе на меня. Обжигающие взгляды, которые она на меня бросала, обещали суровую расплату, и, богом клянусь, я не мог дождаться, когда это пламя поставит меня на место. Я развернул ее, прогнул назад и поймал на своей груди.

– Тебе не удастся, – выдохнула Кассия, напрасно пытаясь скрыть возбуждение, – опять мной манипулировать.

Схватив ее под коленом, я закинул левую ногу партнерши себе на бедро.

– Я тобой не манипулирую, – хрипло возразил я. Потом обвел рукой контуры ее ноги, плотно прижимая наши тела друг к другу и выдерживая ее взгляд. – Я тебя боготворю. – Ее грудь тяжело поднималась и опускалась. Губы слегка приоткрылись. Щеки раскраснелись. Больше всего на свете мне хотелось ее поцеловать.

В этот миг кончилась музыка.

К счастью.

Это спасло меня от добавления еще одного пункта к списку моих ошибок сегодня вечером. Против собственной воли я отпустил ногу Кассии, но продолжал прижимать ее к себе, на случай, если побег вдруг покажется ей заманчивой идеей. А затем спрятал свои разыгравшиеся эмоции за маской хладнокровия и проклял сам себя за несдержанность. Боже мой, нельзя было так увлекаться. Еще чуть-чуть, и я поцеловал бы Кассию. Прямо здесь, перед всеми. И на этот раз она была бы не способна мне сопротивляться. Она ведь даже не заметила, как для нас двоих освободили танцпол. Только сейчас, услышав аплодисменты гостей, она осознала, что наше маленькое танго превратилось в гвоздь сегодняшней программы. Это на корню задушило все ее желание. Вспыхнувшие щеки стали еще краснее, теперь уже от смущения. Я почувствовал, как она напряглась. Еще секунда, и вывернется из моих рук. Но я еще не готов ее отпускать. Поэтому отвлек первым, что пришло мне в голову.

– Когда у тебя день рождения?

Кассия ошарашенно уставилась на меня.

– Что?

– Ты не знала, какой год рождения вводить. То есть день твоего рождения тебе известен. Итак? Когда?

Мой вопрос вызвал целый спектакль эмоций. У нее с трудом получалось игнорировать аплодисменты, но Кассия разгадала мою тактику. Очевидно, это напомнило ей, что – по какой-то до сих пор неведомой мне причине – она на меня злилась. Однако, когда опять заиграла музыка и другие пары потянулись на танцпол, ее гнев уступил место облегчению, за которым последовала неуверенность, потому что я все еще ждал ее ответа. В конце концов она закопала все глубоко внутри себя и заполнила образовавшийся вакуум несгибаемым упрямством.

– В Мартовские иды[7], если ты так хочешь знать, – рявкнула на меня она. – Как видишь, дурные предзнаменования преследуют меня с самого рождения. Связываться со мной – к несчастью. Так что теперь ради твоего же блага лучше отпусти меня и держись на расстоянии. На большом расстоянии.

В Мартовские иды?! Мои брови медленно поползли вверх. Я, конечно, знал, что Мартовские иды в начале современного летоисчисления считались проклятой датой, но…

– Ты серьезно пытаешься запугать дьявола дурными предзнаменованиями?

Похоже, Кассия сама только сейчас осознала эту связь. Она зажала нижнюю губу между зубами и начала смущенно ее покусывать. Я с огромным удовольствием наблюдал за этим завораживающим зрелищем.

– Вот что я тебе скажу… Кроме того, что я в некоторой степени покровитель дурных предзнаменований, на самом деле ничто не удержит меня от удовольствия тебя…

Внезапно Кассия побледнела. Ее брови сдвинулись над переносицей. Она что-то увидела или услышала. Что-то, что ее напугало. Кассия задрожала и вцепилась в меня в поисках поддержки. Мне даже не пришлось спрашивать, что произошло. Эти симптомы я уже достаточно хорошо знал. У нее случился флешбэк. Вот только что сработало как триггер?

Я выпустил свою силу, но долго искать не понадобилось. Как беспечно с моей стороны было не заметить этого раньше. Воздух наполнился запахом одной особенной демоницы. Демоницы, желавшей смерти Кассии.

«Мирабель! Тебе здесь не рады», – прогремел мой ментальный голос. Метрах в трех от нас на краю танцпола стояла женщина-праймус. Она повисла на руке Немидеса Анку и очаровывала двух более низких по рангу демонов.

Уловив мое до ужаса мрачное настроение, те сразу же ретировались. Мирабель же, напротив, совсем не выглядела напуганной. Держась за локоть своего папика, она неторопливо направилась к нам. Кассия чуть невольно не попятилась, однако я положил руку ей на талию и ради ее же гордости не позволил Мирабель одержать мгновенную победу.

– Привет, Белиал, – поздоровалась со мной праймус.

– «Привет, Белиал»?! – в шоке повторил я. – Что-то я не помню, как отправлял тебе приглашение. А, нет, подожди, вспомнил: ты не получила приглашение, потому что тебе здесь не рады!

– Она со мной, – выразительно сказал Немидес.

Немидес Анку, пренеприятнейший зять Ари…

Бывший глава совета приложил руку почти ко всему, что пошло не так за последние тысячелетия. Пусть благодаря Люциану лысый и лишился своей прежней силы, он все еще знал множество полезных людей и располагал отличными связями. Я действительно терпеть его не мог, но без его участия мой план в отношении Януса, вероятно, будет обречен на провал. Но почему бы не посеять семена раздора?

– Правда? А Люциан в курсе, что его несносная бывшая скоро станет его мамочкой?

Праймус презрительно фыркнул:

– Подобная связь не входит в мои планы.

Ох, какой удар для Мирабель. Ее красивый ротик обиженно скривился. Я уже собирался дать ей по полной прочувствовать мою насмешку, как вдруг она будто бы споткнулась, и все красное вино из ее бокала выплеснулось на и без того паникующую Кассию. Пара капель долетела даже до меня и оставила отвратительные красные пятна на белом костюме.

– Какая я неуклюжая, – наигранно воскликнула Мирабель. – Давай я мигом все исправлю.

Ее сила потянулась к Кассии. К сожалению, вопреки всей своей невыносимой тупости, темноволосая демоница обладала блестящей наблюдательностью и, несомненно, отметила, как ее боялась Кассия… и что красное вино послужило дополнительным триггером.

– Не прикасайся к ней, – прорычал я, задвигая Кассию себе за спину. – Ни своей дешевой оболочкой, ни жалкой сущностью.

Мирабель явно не ожидала от меня такой резкой реакции. И тем не менее не отступила.

– Как пожелаешь, Белиал, – послушно проворковала она. – Тогда не будешь ли ты так любезен устранить эту неприятность вместо меня?

Я пронзил ее злобным взглядом. Мы оба понимали, в какое затруднительное положение она меня загнала. Пульс Кассии зашкаливал. Она хоть и показывала определенные успехи, но до сих пор вела молчаливую битву с собственной памятью. Прикоснусь к ней сейчас – сделаю все еще хуже. Поэтому я физически закрыл ее собой, а не зашвырнул Мирабель в ближайшую пирамиду из шампанского. Кстати, от демоницы и это не укрылось. Как я уже говорил, она обладала поразительной наблюдательностью.

Я почувствовал, как меня аккуратно подергали за пиджак. Кассия хотела что-то мне сказать.

«Просто сделай это, – еле слышно прошелестел ее голос у меня в голове. – Я в порядке. Я не сорвусь».

Этот осторожный контакт значил для меня немного больше, чем она могла себе представить. И все же я ощущал, что она далеко не в порядке.

По острову пронесся низкий гул. Поднялся ветер, и декоративные фонарики Оскара тревожно закачались. Музыка стихла, и взоры всех собравшихся обратились ко мне.

– По-моему…

Мой голос рокотом зазвучал во внутреннем дворе и эхом разнесся во всем уголкам. Раскинув руки, я обвел всех своих гостей критическим взглядом.

– …это мероприятие стало каким-то скучным.

Жестом, достойным киногероя, я снял испачканный пиджак и отбросил его в сторону. Одновременно с этим пошел теплый моросящий дождь, и постепенно сливки общества со всеми их прическами и дорогущими шмотками промокли до нитки.

– Вам не кажется, что стоит придать ему немного бодрости?

Одно мое движение, и из фонтанов, охладителей для шампанского, водостоков и всей остальной не питьевой жидкости начала подниматься белая масса. Эта масса росла и росла, растекалась и заливала площадку.

– Пенная вечеринкааааа! – донесся до меня восторженный возглас. Я дал группе знак продолжать играть, и первые гости запрыгнули в мыльные облака. Ухмыльнувшись, я созерцал результат своей работы. На праздничное настроение моих сторонников всегда можно положиться. За считаные секунды формальный и напряженный прием превратился в шумную, неистовую тусовку по пояс в пене. Конечно, несколько старших праймусов наблюдали за происходящим с раздражением, но будем честны друг с другом… Даже демоны с самым ханжеским характером не в силах устоять перед искушением, которое теперь представляли из себя группы ритмично двигающихся мыльных тел в мокрой белой одежде. Даже Рамадон разрешил Викториусу водрузить ему на голову корону из пены и согласился с ним потанцевать.

Я почувствовал похлопывание по плечу. Позади меня стояла Кассия. Она выглядела усталой, однако в ее больших глазах пылал огонь.

– Необязательно было это делать. – Ее тихий голос практически потонул в шуме вечеринки. – У меня все было под контролем.

– Нет, обязательно, – поправил я Кассию. Даже не принимая во внимание то, что я ей не поверил, никто не смеет меня шантажировать. Тем более когда речь идет о ее благополучии. – Я никогда не выставлю твои страхи на посмешище.

Выражение лица Кассии помрачнело.

– Если только тебе самому не захочется станцевать танго, да?

Вау. Без понятия, что задело меня сильнее: разочарование у нее на лице или тот факт, что она сравнила эти две ситуации. Ее до такой степени пугала страсть ко мне? Почему? Не то чтобы мы раньше не спали друг с другом.

Вдруг у моего личного портала разразился какой-то переполох. Оглянувшись, я не сдержал раздраженного стона. Похоже, моя вечеринка реально выманила всех падших демонов из своих дыр.

– Зачем я рассылаю приглашения, если все всё равно приходят без них?! – недовольно пробормотал я.

– Кто это? – спросила Кассия.

Миниатюрная женщина-азиатка с черными косичками и в белой школьной форме пожаловала на вечеринку и начала раздавать указания моему персоналу.

– Весса, – буркнул я. – Моя сестра.

– У тебя есть сестра?

– Единоутробная… – Которая, очевидно, до сих пор не вышла из фазы школьниц из манги. С другой стороны, все лучше, чем фаза коммуны хиппи. Или сектантской фазы. Или ковбойской.

– Ты ее не пригласил?

– Ни в коем случае.

– Почему нет?

– Это долгая история, которую я с удовольствием расскажу тебе в другой раз. – Удивление и любопытство Кассии вполне понятны, но здесь мне придется подвести черту. Весса имела неприятную привычку портить радость другим, чтобы почувствовать себя лучше. Они с Кассией в одном месте – это кошмарный сон, который я даже представлять себе не хотел.

– А теперь извини, пожалуйста, мне надо на минутку отлучиться. Разобраться с небольшой семейной проблемой.

Кассия

В честь праздника

Я покорно смотрела вслед исчезающему в куче пены Белу.

Сегодня он очень много для меня сделал, и я понимала, что он действительно старался загладить вину прошлого. Однако это не меняло того, кем он являлся. Соблазнитель, обманщик, лжец и эгоист, который брал то, что хотел, а затем притворялся великим спасителем. Несмотря на это – а может быть, благодаря этому – мой гнев на него утих, уступив место сухому отрезвлению. Да, Бел такой. Нельзя его в этом упрекать. Я была, скорее, разочарована в самой себе, поскольку всякий раз как-то умудрялась аккуратно заглатывать все его красиво расставленные приманки.

Меня кто-то толкнул.

– Наслаждайся своим выходом в роли принцессы Бела. Долго это не продлится, – прошипела Мирабель. Вся ее красота не могла скрыть таящейся под ней злобы. Ну и пусть. Теперь, когда я знала, с кем имею дело, она перестала быть смутным запахом из прошлого, который у меня не получалось идентифицировать. Не ее я боялась. Я боялась, что не смогу доверять своим ощущениям. Боялась сорваться в пугающий водоворот воспоминаний и лишиться рассудка.

Неожиданно праймус побледнела.

– Знаешь, Мира, я тут как раз думала, что сумею как-то потерпеть твое присутствие, не испытывая желания тебя убить, – зазвучал голос Ари, которая приблизилась к нам вместе со своей парой. – А тут Люциан рассказывает, как ты поступила с Кассией… и вот я уже снова хочу тебя поджарить.

Нетрудно догадаться, что этих троих связывала своя предыстория, а я не планировала опять оказаться меж двух огней. Поэтому втянула голову в плечи и сбежала с тихим: «Пойду возьму что-нибудь выпить».

К счастью, за мной никто не последовал, а пена сделала все остальное, чтобы я незаметно добралась до бара. Можно что угодно говорить о Беле, однако он правда умел мастерски выходить из затруднительных ситуаций – причем так, что в итоге еще оказывался в выигрыше. Все на вечеринке только и обсуждали невероятно удачный сюрприз Белиала. О том, что изначально ничего подобного не задумывалось и причиной гор пены стал пролитый бокал вина, никто не подозревал.

– Что я могу вам предложить? – спросила женщина за барной стойкой.

– Не знаю, – пробормотала я. На самом деле я просто искала место, где никому не бросится в глаза, что я стою одна. – Что-нибудь.

Барменша посмотрела на меня и наконец кивнула, как будто ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что мне нужно.

– Ого, – произнес чей-то низкий голос. – Я сражен!

Мне улыбался совершенно мокрый мужчина с густой бородой и завязанными сзади волосами. Демон. Пьяный, а это означало, что он залил в себя очень-очень много алкоголя. Впрочем, его привлекательности это никоим образом не повредило. Обстоятельство, о котором он явно знал. Отточенным до совершенства жестом парень смахнул со лба пару влажных прядей и одарил меня непристойной улыбочкой.

– Мне жутко любопытно, почему такое очаровательное создание, как ты, сидит в одиночестве на подобной вечеринке.

– Ты недавно пришел, да? – сухо уточнила я.

– Да, – ухмыльнулся он. – Только что. Позволь представиться: Алексиан Анку, но можешь называть меня Лекс.

Он протянул мне жилистую руку, на которую я уставилась в полной растерянности.

Лекс? Тот самый Лекс из императорской ложи в Большом цирке?

Я отважилась присмотреться повнимательнее и сделала вывод, что он занимал другую оболочку, нежели две тысячи лет назад. Но очень похожую.

– Мы знакомы, – коротко откликнулась я, проигнорировав предложенную ладонь. И, как назло, кажется, только подогрела его интерес.

– Ах вот как? – удивленно воскликнул праймус и соскользнул со своего табурета, чтобы встать возле меня. – Пожалуйста, не говори, что между нами уже что-то было. Будет очень неловко, если я забыл кого-то вроде тебя.

Его локоть коснулся моей руки. Мимолетное прикосновение. На первый взгляд случайное. Но я прекрасно все поняла. И демонстративно немного отодвинулась от него.

– Не хочу показаться невежливой, но в данный момент компания меня не интересует.

Лекс схватился за сердце и пустил в ход все свое обаяние.

– Не можешь же ты раззадорить мое любопытство и ожидать, что я вот так просто уйду!

Нет, судя по всему, нет. Тут потребуются более жесткие меры. Так что я с глубоким вздохом повернулась к нему.

– Я знаю тебя как «Лексиана, который предается разврату во все кроватях этого мира». По-моему, это о многом говорит. А теперь будь добр, оставь меня в покое.

– Ха! Значит, между нами все-таки что-то было! Но, видимо, давно. Лексианом я не представляюсь со времен Французской революции.

Как раз когда я задавалась вопросом, неужели у него действительно такой нескончаемый поток женщин, или количество выпитого алкоголя просто ударило по памяти, к нам присоединился еще один демон. Его черные волосы стали чуть длиннее, чем раньше, но симметричные черты серьезного лица и безусловный авторитет, который он излучал, я узнала бы где угодно. Это брат Лекса. Элиас. «Командир», которому две тысячи лет назад поручили засвидетельствовать перемирие между Янусом и Белом. Правда, мне до сих пор было интересно, чем или кем он вообще «командовал».

– Тебе действительно стоит начать лучше запоминать имена и лица своих бывших, Лекс, – упрекнул Элиас своего брата, который отреагировал закатыванием глаз. – Кроме того, было бы неплохо уважать желание дамы.

Никакой угрозы. Элиас даже не добавил резкости в голос. И тем не менее не возникало ни единого сомнения в том, что его слова – нечто гораздо большее, чем обыкновенный совет. Лекс раздраженно буравил взглядом брата. Тот невозмутимо ответил на его взгляд. Уверена, между ними шел ментальный диалог, в результате которого Лекс коротко попрощался со мной кивком головы и ушел.

– Спасибо, – пробормотала я. И, как выяснилось, поторопилась, потому что Элиас вдруг занял освободившееся место у барной стойки.

– Не за что.

Я почувствовала покалывание его силы на своей коже. Это не было атакой с его стороны. Сила просто… присутствовала. Он носил ее перед собой как живое предупреждение, которое четко сообщало: «Я не ищу развлечений, я не развлекаю, так что только попробуйте толкнуть меня в пену».

– Я правильно понимаю, что ты и меня узнаешь? – вежливо уточнил командир.

Мне не удавалось истолковать выражение его глаз с золотыми крапинками. Я вообще не знала, что о нем думать. Праймус выглядел напряженным. Совпадение ли, что он тут появился? И как относился к Белу? Что мне можно или нужно ему говорить? В Риме Элиас был гостем Януса. На чьей стороне он сейчас? Это допрос?

Я неуверенно кивнула. Вероятно, демон и так уже прочел правду по моему лицу.

– Хорошо. Потому что, как ты уже, наверно, догадываешься, я сюда не веселиться пришел.

У меня в животе все сжалось.

В этот момент барменша поставила перед моим носом высокий узкий бокал с коричневой жидкостью. На самом деле до сих пор я не сомневалась, что не хочу это пить. У меня и с водой-то проблемы. Однако теперь мысль о глотке спиртного показалась весьма заманчивой. Мне же в любом случае когда-то придется начать что-то есть и пить. Так почему бы не сегодня? В честь удавшегося во всех смыслах праздника?

Сарказм придал мне необходимой храбрости. Я пригубила напиток. На вкус он оказался кисловатым. И горьким. Жидкость обожгла мне горло, но оставила после себя медленно растекающееся тепло. Приятный контраст с моей мокрой кожей, холодной пеной и пристальным взглядом, которым смотрел на меня Элиас.

Командир вздохнул:

– Я пришел, чтобы извиниться перед тобой.

Что?

– За что?

– Тогда в Риме, – с хмурым выражением лица начал он, – я был еще молод и стремился соответствовать требованиям отца. Это помешало мне поступить по совести. Мне следовало защитить тебя, а не позволять двум жадным до власти демонам с тобой играть.

Какое точное обобщение ситуации. И что же ему теперь от меня нужно? Прощение? Мне только второго Бела не хватало.

– Мы все совершали ошибки, – угрюмо проворчала я и сделала большой глоток своего напитка. Возможно, чересчур большой, потому что на этот раз алкоголь обжег язык так сильно, что я закашлялась.

Элиас выгнул бровь.

– И прямо сейчас ты явно устраиваешь себе следующую.

Я бросила на него убийственный взгляд. После возвращения моя жизнь превратилась в череду непрекращающихся проблем, так что он определенно не вправе меня судить.

– Понимаю, – спокойно кивнув, добавил он. – Полагаю, когда ты избранница Бела, вариантов остается немного.

– Я не избранница Бела, – сердито зашипела я на праймуса.

Впрочем, Элиаса это, похоже, не смутило. Если честно, по его виду казалось, что я только что дала ему ответ, за которым он сюда явился.

– В таком случае, – серьезным тоном ответил командир, – тебе стоит доступней ему это объяснить.

Да что ты говоришь! А разве я не занималась тем же самым все это время?

Я снова глотнула из бокала. Сейчас уже приготовившись к обжигающей горечи, так что обошлось без приступа кашля.

Элиас обеспокоенно покачал головой, но воздержался от новых советов.

– Теперь я оставлю тебя в покое. На самом деле я просто собирался сказать, что я на твоей стороне. Второй раз я одну и ту же ошибку не совершу и не отдам тебя Янусу. Белу тоже, если ты этого не хочешь.

У меня пропал дар речи. Я только что заполучила могущественного союзника?

Элиас напряженно смотрел на меня. Он не задал вопрос, но все равно словно ждал ответа. Чего добивался этот мужчина? Чтобы я подвела Бела под удар?

Внезапно раздался громкий хлопок, за которым последовали взволнованные крики и суетливая суматоха. Я подозревала Бела и его сестру, однако они по-прежнему стояли у входа во внутренний двор. Произошло что-то другое. Элиас тоже, кажется, это почувствовал. Нет, кажется, он знал. Его осанка изменилась. Вытащив изогнутый клинок, праймус у меня на глазах превратился из пассивно пугающего собеседника в определенно устрашающего воина.

– Кассия, держись позади меня!

И тут все мои нервные окончания словно взорвались под натиском силы, которую я никогда больше не хотела ощущать. В мой разум закрались кроваво-алые крики. На ладонях вспыхнуло зеленое пламя, а внутренний двор заполнился запахом холодного дыма и засохшей крови.

Янус. Янус явился, чтобы меня забрать.

Белиал

На нет и суда нет

Я почувствовал страдания Кассии. Ее окутало зеленое пламя. Около нее стояла Грим и пыталась успокоить, в то время как Оскар и трое других моих колдунов в соответствии с моим приказом встали перед ними и тоже призвали свой колдовской огонь. Для защиты и в качестве обманного маневра, чтобы спрятать магию Кассии, пока она не возьмет себя в руки.

Я изо всех сил боролся с желанием броситься к ней. Сейчас не самое подходящее время, чтобы привлекать к ней внимание. Она в безопасности. Этого должно хватить. Поэтому я обратил свой взор на вновь прибывшего.

– Янус! – От моего голоса дрогнули стены.

Толпа веселящихся гостей расступилась. Никому не хотелось стоять между мной и тем несчастным, кто осмелился навлечь на себя мой гнев. Янусом. Внушавший раньше блаженный страх Ужас Рима стал похож на скелет. Под восковой кожей проступали иссиня-черные вены. Однако… он стоял. Прямо. И из каждой его поры сочилась сила… и ее мощь превосходила мои самые худшие ожидания. Проклятие на крови мешало лишь его физической регенерации, не более того.

– Хорошо выглядишь, – съязвил я. – Похоже, побег пошел тебе на пользу. Я ожидал, что ты будешь более сморщенным и разложившимся. – Довольно болтовни. – Буду рад тебе с этим помочь.

Призвав свою силу, я обрушил ее на жалкого преступника. Опутал его, подавил его сущность, сломил его сопротивление. Как же долго я этого ждал. А затем тихо приказал:

– Убейте его.

Ари и Люциан уже встали на позиции и вытащили ациамы.

Но вдруг резкий голос прорезал рев моей силы.

Немидес.

– Даже будучи членом Совета, ты не вправе отдавать такой приказ. Без предварительного обсуждения.

Я в ярости обернулся к бывшему главе Верховного Совета.

– Имеешь в виду, как это делал ты?

Немидес кивнул, не моргнув и глазом.

– Меня за это покарали.

Теперь уже вмешалась Янтис:

– Он прав, Белиал. Верховный Совет должен провести голосование по этому поводу. – Она обратилась к Элиасу, который уже вызвал в качестве подкрепления всех своих гвардейцев: – Арестуйте Януса.

– Не так быстро!

От толпы отделился белокурый паренек. Аполлон! Гад ползучий! Никаких сомнений, это он призвал Януса. Вот только как, черт возьми, Аполлону удалось обойти моих людей?

– Это Белый прием, то есть официальное празднование праймусов. К нему применимо правило нейтралитета. Таков закон. Даже отступник, появившийся на подобном празднике по уважительной причине, находится под защитой Канона.

– У Януса нет уважительных причин, – зарычал я на Аполлона. Второго предупреждения он не получит.

– Увидим, – воинственно ответил блондин.

Теперь во всем величии своей должности вперед шагнул Рамадон.

– Аполлон говорит правду. – «Обуздай свой темперамент, Белиал. Иначе он станет твоей погибелью». – Никакого насилия там, где надевают белое. Так гласит Канон.

Я ощутил, как сила хрониста предостерегающе взметнулась. Если не подчинюсь закону, он сам позаботится об этом. И к сожалению, он один из немногих, кто на это способен.

– Что ж, ладно, – процедил я, освобождая нелепую фигуру Януса. – Но как хозяин я имею право выгнать его из моего дома. Так же, как и запретить пользоваться моим порталом. Так что его ждет не самый приятный обратный путь.

Пока я говорил, мои люди занимали позиции. Больше Янус от меня не уйдет.

По моему дому разнесся тихий смех.

Холодный. Надменный. Безумный.

Выпрямившись, Янус разгладил белую рубашку, свободно болтавшуюся на его костлявом торсе. Потом поднял свое мерзкое лицо и взглянул на меня. Налитые кровью черные глаза, полные жажды мести. В них блестело предвкушение, самомнение и пугающе ясный ум.

– Я предъявляю тебе официальные обвинения, Белиал!

Его хриплый голос испытывал мои нервы на прочность.

Шепот из прошлого… и вместе с тем покушение на мое будущее. От удивления у меня открылся рот. По толпе прошел ропот. Никто и никогда до сих пор не отваживался меня обвинять. Тем более осужденный преступник. И тем более не в моих собственных четырех стенах. Однако слова сказаны, и теперь нужно следовать официальному протоколу, какой бы нелепой ни была ситуация.

По взмаху руки Рамадона остатки пены растворились. Хронист подплыл к Янусу. Любой, кто еще мог отступить подальше, предусмотрительно это сделал.

– Твои обвинения услышаны и приняты, – провозгласил он. – Объяснись.

– О нет, Рамадон, – посмеиваясь, отказался Янус. – Язык манипулятора Бела уже слишком долго шепчет тебе на ухо. Я выберу другого старейшину, который вынесет решение по этому делу.

Повисло жуткое молчание. Лишь однажды праймус осмелился усомниться в надежности Рамадона. И тогда хронист более чем убедительно доказал, что его нейтралитет не подлежит сомнению. И Янусу абсолютно точно об этом известно. Единственное, чего он добивался, – это расшатать Лигу, ослабить ее, чтобы в итоге вонзить когти в свою добычу.

С довольной ухмылочкой Янус сполна наслаждался реакцией, прежде чем снова повысить голос. Наверняка он сейчас призовет Тимеона, старейшего из старейшин, самого строгого блюстителя Канона, судью по вопросам, на которые больше никто не мог ответить.

Но я ошибся.

– Я призываю Грию и прошу ее вынести вердикт.

Какого…

У меня вырвался разочарованный стон, стоило мне понять, что задумал Янус. У меня рук не хватит, чтобы столько раз стукнуть себя по лбу, сколько хотелось в эту минуту.

Где-то за моей спиной раздался вопрос Райана:

– Кто, мать вашу, такая Грия?

Ничего удивительного. Даже большинство праймусов уже не помнило демоницу, которая только что материализовалась из вспышек черного света. Хотя Тимеон был гораздо старше ее, Грия покинула Лигу задолго до него. Другие праймусы ее не интересовали. Нет, это преуменьшение. Она презирала других праймусов. Хотя она в принципе презирала все, кроме своего искусства и того, что вдохновляло ее творить это искусство. Само искусство, впрочем, могло меняться ежедневно, что могла – или уже не могла – подтвердить целая толпа ее любовников с разбитыми сердцами… или сломанными шеями.

Черный свет погас, и любопытные взгляды всех присутствующих обратились к старейшине. Грия носила оболочку молодой женщины-иннуитки с темными глазами и красными щеками. На той, в свою очередь, был простой белый халат художника, покрытый брызгами краски. Правда, насчет красных клякс не уверен. Их могла оставить и человеческая кровь. В целом она производила довольно приятное впечатление. Слишком приятное для беспощадной демоницы, чья невероятная сила принесла с собой почти невыносимый запах целого сада роз.

Я одарил ее ледяной улыбкой.

– Здравствуй, мама.

Грия посмотрела на меня. Никаких чувств. Ни следа эмоций. Затем ее холодные глаза переключились на того, кто ее призвал.

– Я тебя знаю. – Ее голос уже лучше сочетался с ее характером. Жесткий, нетерпеливый и полный едкой незаинтересованности. – Как там тебя зовут?

– Янус, – ответил мой заклятый враг с легким поклоном.

Грия грубо щелкнула языком.

– Верно. Ужас Рима. Чего ты хочешь от меня, Янус? Мне казалось, в свой последний визит в Лигу я ясно дала понять, что совершенно не заинтересована во вмешательстве в вашу политику.

– Мда, мама. Твой последний визит в Лигу Янус не застал, поскольку сидел в Тихом омуте. Где и торчал бы дальше, если бы не сбежал.

На мой комментарий Грия ответила выражением лица, которое представляло из себя нечто среднее между гримасой и оскалом. Ей не нравилось, когда из нее делали дуру. Но еще больше ей не нравилось, когда кто-то не исполнял своих обязанностей. А отбывать свое наказание в ее мире считалось обязанностью.

– Почтенная Грия, – начал Янус, пока ситуация окончательно не обернулась против него. – Прошу тебя принять решение по трем вопросам. Во-первых, я хочу получить назад свое имущество. Во-вторых…

– Единственное, что тебе полагается, – это возвращение в тюрьму, – резко оборвал его я. – Или мучительная смерть. Выбери сам, что тебе больше нравится.

Наконец-то у него в глазах вспыхнул гнев. Ну неужели. Когда он злился, то совершал ошибки. А это именно то, что мне нужно.

– Хорошо, что ты об этом упомянул, Белиал, мой старый друг. Потому что мой второй вопрос касается как раз этого пункта. Я обжалую свой приговор. Любой узник Тихого омута имеет на это право. Любого узника Тихого омута надлежит выслушать раз в тысячелетие, если он того потребует. Любой узник в таком случае может выступить против своего обвинителя, чтобы вновь высказаться относительно обвинений.

Проклятый кусок дерьма…

– Вы можете это устроить? – с издевкой обратился Янус к публике. – Можете привести сюда Танатоса, чтобы он повторил свои обвинения против меня? Можете…

Рамадон остановил его грубым жестом. Хронист был в бешенстве. Довольно редкое явление, но мне это только на руку.

– Не важно, что Танатос мертв. Обвинения и доказательства остаются теми же. Все записано в Хрониках.

Грия цокнула языком. Такой простой звук, который, однако, заставил всех присутствующих вздрогнуть.

– Танатос мертв? Как жаль. Я бы с удовольствием пообщалась с ним еще раз.

В отличие от меня, разумеется.

Ох, как же я соскучился по мамочке.

Грия со скучающим видом повернулась к Рамадону:

– Покажи мне Хроники.

– Тебе они не понадобятся, – поспешил вставить Янус. – Танатос был предателем. Ни его утверждениям, ни его показаниям нельзя доверять.

Аргумент Януса я принял к сведению со своим лучшим покерфейсом, внутренне борясь с непреодолимым желанием что-нибудь поджечь. Я понимал, когда проиграл. За мою долгую жизнь такое случалось нечасто, но я хорошо помнил горький вкус поражения. Значит, Янус действительно нашел лазейку, чтобы вытащить свою изъеденную червями шею из петли.

Кивнув, Грия заговорила. А нельзя как-то это сократить? Я и так уже знал, что она скажет.

– Наш закон однозначен, – объявила она. – В соответствии с ним приговор Януса аннулируется.

– ЧТО? – вырвалось у Ари. Ее замешательство разделяли многие, но никто не решился возразить Грии.

– Кроме того, я хочу получить компенсацию за причиненный мне ущерб, – добавил Янус. – Моя сила, место в Верховном Совете, собственность, репутация…

С раздраженным стоном Грия взмахнула рукой в воздухе:

– Так тому и быть.

У Ари лопнуло терпение:

– Но Янус убивал не только в прошлом. Он сделал это снова. В Риме. Мы видели это своими глазами.

– Что вы видели? – насмешливо полюбопытствовал Янус. – Меня, совершающего злодеяние, или место преступления, где на меня указывает поразительно много улик?

Когда Ари осеклась, Янус повысил ставку.

– Зацепки чересчур очевидны для несфабрикованных доказательств.

– На что ты намекаешь? – опасно тихо спросил я.

– Я ни на что не намекаю. Я обвиняю тебя в клевете. Я обвиняю тебя в убийстве невинных людей ради того, чтобы повесить это преступление на меня. Я обвиняю тебя в краже моей собственности и официально обвиняю в насильном присвоении души, – с неистовой яростью праймус вытянул указательный палец в сторону Кассии, – которая тебе не принадлежит.

И тогда последний кусочек пазла встал на свое место. Он все продумал. Переложить на меня ответственность за свои преступления – это просто гениально. Пусть обвинения и были несостоятельны, но его волновало не это. Он лишь хотел посеять достаточно сомнений, чтобы приблизиться к своей истинной цели. Окончательно меня уничтожить.

– Что ты ответишь на эти обвинения, Белиал?

Слышать свое имя из уст матери оказалось так же невыносимо, как и вся эта ситуация.

– Я непричастен к убийствам в Риме. И ничего не похищал у Януса. Кассия находится в моем доме по доброй воле и ищет защиты. Даже присутствующие здесь могут подтвердить, что она пообещала Янусу свою душу по принуждению, после того как перед этим он ее проклял – магией крови.

– Хмм, – недовольно протянула Грия. К тому времени терпение моей матушки, похоже, все-таки начало подходить к концу… как всегда, когда обстоятельства усложнялись. Однако я допустил бы ошибку, усомнившись в ее сообразительности. То, что ей не хотелось разбираться с подобными проблемами, еще не означало, что она не могла правильно оценить положение. Разум Грии оставался острым, как филетировочный нож.

– А его последнее обвинение? Насильное присваивание души, которая тебе не принадлежит? – спросила меня она.

Я медленно кивнул. Я готов отвечать за свои ошибки.

– Это правда. Но опять же, здесь играет роль кое-какой контекст. Я собирался не похитить душу Кассии, а спасти ее.

И тогда случилось неизбежное.

Моя мать развернулась и бросила свою силу в сторону смертной, о которой шла речь. При этом на линию обороны моих колдунов она плевать хотела. Грия просто разбросала их в стороны и заставила Кассию шаг за шагом подойти к ней. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не вмешаться. Остановил меня только спокойный и гордый взгляд Кассии. Если у нее получилось обуздать свои колдовские способности и страхи, то я проявлю такую же стойкость.

Принудительная прогулка Кассии завершилась на расстоянии вытянутой руки от моей матери. Зато теперь ей пришлось подвергнуться тщательному осмотру. Грия – как и Рамадон – умела читать мысли смертных. Вопрос в том, удастся ли ей проделать это с Кассией, а если да – что она там обнаружит.

– Значит, мой сын хотел спасти тебя, смертная? – с любопытством промурлыкала Грия. О, только не это. Кажется, что-то в Кассии пробудило у нее интерес. Это, правда, последнее, в чем мы сейчас нуждались.

– А теперь скажи мне: хотела ли ты, чтобы тебя спасли?

Кассия упрямо прожигала старейшину взглядом и молчала.

Молчала так демонстративно и долго, что я не удержался от едва заметной улыбки. Разумеется, я не смел надеяться, что тем самым она стремилась защитить меня. Кассия просто не любила, когда ее загоняли в угол. И ненавидела, когда ее использовали. Ее своенравие напомнило мне о нашей первой встрече на аукционе на невольничьем рынке. Там она с невероятным мужеством противостояла натиску нескольких десятков демонов. К сожалению, моя мать была гораздо могущественнее, чем та кучка праймусов из прошлого. Да и упрямство не особо ценила – о чем я знал по собственному опыту.

– Скажи ей правду, – посоветовал я Кассии, пока ситуация не накалилась.

Взгляд ее темно-синих глаз устремился ко мне. Неуверенный. Растерянный. Я ободряюще ей кивнул, прекрасно понимая, что тем самым подписываю себе приговор.

– Смотри на меня! – зашипела Грия. Тяжелый сладкий запах цветущих роз сгущался и требовал должного уважения. Голова Кассии повернулась так, что ей ничего не оставалось, кроме как смотреть в глаза старейшине.

– Хотела ли ты, чтобы тебя спасли?

Выражение лица Кассии помрачнело.

– Нет.

Кассия

Обоюдоострые мечи

Когда по внутреннему двору эхом разнесся торжествующий смех Януса, мне словно стало нечем дышать. Лишь сейчас я осознала, какой свободой могла наслаждаться последние несколько дней. Теперь она закончилась. Все закончилось. Мало того что я попаду в лапы Януса, я еще и определила судьбу Бела.

Сладко пахнущая сила безжалостной демоницы отпустила меня так внезапно, что я чуть не упала. Колени дрожали, но мне как-то удалось устоять на ногах. Если это конец, то я по крайней мере встречу его с гордо поднятой головой.

– Так как меня призвали вынести решение по данному делу, слушайте мой вердикт, – объявила Грия. – С Януса снимается наказание. Он реабилитирован в качестве полноправного члена Лиги. Нанесенный ущерб по части имущества и отмеченных должен быть возмещен. Компенсацию разделят Белиал и Лига. Кроме того, Янус получит обратно свое место в Верховном Совете, как и свою собственность. – Ее взгляд переместился ко мне. – Помимо прочего, за присвоение души, не отданной ему добровольно, я приговариваю Белиала к столетию в Тихом омуте.

– Всего сто лет? – несдержанно возмутился Янус.

Грия бесстрастно взглянула на него.

– Одна душа, одно столетие. Так было всегда.

У меня по позвоночнику побежали мурашки, а желудок скрутило. Сто лет заключения? Бел должен страдать сто лет за то, что со мной сделал?! Я этого не хотела. Это уничтожит его, как уничтожило меня. А он этого не заслужил. Он…

Спокойный голос Бела вырвал меня из отчаяния.

– Я не принимаю твое решение, Грия.

У меня перехватило дыхание. Я точно не знала, как это скажется на последствиях, однако видела вокруг лишь недоумение на лицах гостей. По всей вероятности, Бел сейчас сделал что-то очень необычное. А еще очень глупое, если судить по зловещему выражению лица его матери.

– На каком основании? – ледяным тоном осведомилась Грия.

Бел лаконично пожал плечами:

– Ты предвзята.

Его мать фыркнула:

– Никто лучше тебя не знает, что материнская любовь никогда не затуманивала мне разум.

– Верно, – невозмутимо согласился Бел. – Но ты всегда была со мной особенно строга. Поэтому я, со своей стороны, вызываю Тимеона, чтобы проверить твой вердикт.

Эти слова вызвали настоящий фурор. Половина толпы выглядела шокированной, вторая половина пришла в восторг. Я вообще перестала что-либо понимать и не успела даже переварить новую информацию, поскольку в эту секунду произошел мощный беззвучный взрыв черного света. Внутри возник невысокий дородный старик с лысиной и в очках. Я в недоумении уставилась на него. Мне бы ни за что не пришло в голову, что за такой внешностью мог скрываться праймус, если бы от его силы мои органы восприятия, нервные окончания и мысли не охватила дрожь. Нечто настолько пугающее, могущественное и величественное в своей абсолютности лежало за гранью моего воображения.

– Никогда прежде суждение кого-то из старейшин не подвергалось сомнению.

В голосе Тимеона угадывалась необъятность обледеневших горных вершин, которые не предвещали человеку ничего, кроме смерти. Даже неукротимая надменность Бела испарилась. В его глазах сверкнуло уважение, нет, даже страх. Вот только на его дерзкий язык это мало повлияло.

– Люблю искать новые пути, – откликнулся он, будто это достаточное основание.

Тимеон смерил его древним взглядом, в результате чего Бел напрягся и так крепко стиснул зубы, что заходили желваки. Очевидно, Тимеон общался с ним мысленно… и беседа оказалась далеко не приятной. Затем старейший начал новый безмолвный разговор – на этот раз с Грией и Рамадоном. Я стояла так близко, что от присутствия чистой силы у меня на лбу выступили капли пота. Хотя все во мне кричало, призывая бежать прочь отсюда, я не осмеливалась пошевелиться. То же самое творилось со всеми присутствующими, включая Януса. Напряжение стало практически невыносимым, пока спустя целую вечность Тимеон наконец нас не освободил.

– Вердикт соответствует нашим законам, – постановил он, тем самым лишив меня последней надежды. – Необходимо только изменить место отбывания наказания. Грия, судя по всему, не знала, что Тихий омут уничтожен.

– Правда? – воскликнула старейшина и неожиданно очень обрадовалась. – Я с радостью создам новый, если ты мне позволишь.

– Как пожелаешь, – произнес Тимеон, прежде чем перевести взгляд на Бела. – До тех пор твоим наказанием будет Холодный сон.

Холодный сон?

– Это просто смешно, Тимеон. – Отважная, как воительница, которой она и была, Ари вышла вперед и встала на защиту Бела. В ее золотых глазах тлело негодование. – Нельзя же вводить ему «NEX», современное достижение, которое существует исключительно благодаря прогрессу, и в то же время отрицать этот прогресс. После смерти Мары Лига изменилась. Как и Плеяда. Законы, по которым ты судишь, в наши дни утратили свой смысл.

– Чепуха, – пробурчала где-то позади меня Грим. – Эти законы еще две тысячи лет назад были кучкой псевдоинтеллектуальных фекалий.

Сила, ледяная, как вершина мира, пронеслась по внутреннему двору виллы и заставила замолчать всех, кто собирался ей возразить.

– Эти законы – единственное, что до сих пор скрепляет Лигу, – проревел Тимеон. – Их изворачивали, искажали и обходили, но никогда не ставили под сомнение. Так это и останется!

Словно Ари и Грим открыли мне глаза, меня вдруг захлестнула волна неповиновения и праведного гнева. Я не демон. И не состояла в Лиге. Но сейчас обязана подчиниться их законам? Законам, которые даже логике не подчинялись?

– Я возражаю. – Хотя мне пришлось собрать в кулак все свое мужество, собственный голос прозвучал не громче хриплого шепота. – Речь идет о моей душе, так что мое слово должно что-то значить.

В меня мгновенно впились черные глаза Грии.

– Твое слово здесь ничего не стоит. Ты добровольно связала свою душу с Янусом, в результате чего потеряла право быть услышанной. Так сохрани же остатки достоинства и прими последствия своих действий.

Ее сила обхватила меня так же неумолимо, как прежде. Вот только теперь она двигала меня в направлении Януса. К моему новому мастеру. К демону, который поклялся отомстить мне самым страшным образом и в данный момент ждал меня со злобной ухмылкой. Сила духа подвела меня, и глаза наполнились слезами. Нет, нет, нет! Так не должно быть! Ко всему прочему я почувствовала, что новые колдовские силы начали реагировать на мою панику. И в отчаянии попыталась их усмирить, как учила Грим. Даже знать не хочу, что со мной сотворит Янус, когда о них узнает.

Внезапно кто-то встал у меня на пути.

Спокойно, решительно и со всем авторитетом, не оставляющим сомнений: он знал, что делал.

– Но мое слово должно чего-то стоить, – сказал Элиас.

Грия издала предупреждающий рык, однако Тимеон велел ей перестать. Он пристально посмотрел на младшего демона, прежде чем произнести:

– Говори, командир.

Кивнув, Элиас подобрался и повысил голос, чтобы его действительно услышал каждый.

– Я мог защитить эту девушку и не сделал этого. Из-за этого ей пришлось самой остановить Януса. Следовательно, я несу ответственность за ее судьбу. Накажите меня, но не обрекайте ее на месть Януса.

– То же самое относится ко мне, – присоединился к нему Люциан. Брахион кивнул своей паре и целенаправленно прошагал к командиру. Ари же, напротив, изо всех сил пыталась не дать Белу накинуться на мать с голыми руками.

От благодарности у меня по щекам потекли слезы. Я прекрасно понимала, на какой риск они шли, и тем не менее никто из них не бросил меня на произвол судьбы.

– Вы не виновны ни в каких преступлениях, – объявил Тимеон. Древний праймус не без интереса принял к сведению последний поворот событий. Видимо, то, что командир и один из двух последних брахионов подвергали сомнению его решение, действительно имело значение. – В отличие от Бела, который украл душу у этой девушки.

– Он лишь хотел меня спасти, – вырвалось у меня. – Зато Янус отнял души у сотен, если не тысяч, людей. Просто ради собственного удовольствия. – Меня уже ничего не волновало. Что мог сделать мне этот Тимеон, чего уже не придумал мне Янус? В отчаянии я даже пошла к старейшине. – Да, я завещала ему свою душу, так как знала, что он будет страдать. Из-за проклятия на крови, которое Янус украл у Верховного Совета и наложил на меня против моей воли. – С каждым шагом, который приближал меня к Тимеону, интенсивность его всеобъемлющей силы возрастала. Она горела на моей коже, выжимала воздух из легких и давила на щиты. Но я устала от бесконечной гордыни, которую эти демоны носили на себе, как аксессуар, и даже не осознавали, как они неправы. – А теперь наказан будет тот, кто помог мне, в то время как настоящий преступник не только выходит на свободу, но и получает компенсацию за свой справедливый и чересчур короткий срок? Такова ваша справедливость?!

Сила Тимеона поднялась.

Я и раньше думала, что едва ли вынесу масштабы его сущности. Однако сейчас попала в нечеловеческую бурю, которая должна была показать мне ничтожность моего существования. Он обволакивал меня, сжимал и искал лазейку в мои мысли. Каждая клеточка моего тела пылала от боли. Меня бесконтрольно трясло, я отчаянно старалась не сломаться, не сдаться, не пустить его в свою голову. Ни один демон никогда больше не поставит меня на колени. Ни один демон не проникнет без моего разрешения в мое сознание. У Грии ничего не получилось, не получится и у этого низенького толстяка в очках.

– Рамадон рассказал мне, что не может прочесть твои мысли. Я не хотел ему верить…

В следующую секунду его сила отступила. Я начала глотать ртом воздух. Перед глазами все кружилось.

– Покажи мне свои воспоминания! – потребовал он. – Возможно, я передумаю.

Ч-что?

Я сражалась в этой битве не ради того, чтобы теперь добровольно сдаться. С другой стороны, он только что протянул мне соломинку, за которую можно ухватиться. Крохотную искру надежды. Как часто кто-то вроде него предлагал другому второй шанс? Что мне терять? Мои воспоминания давно уже перестали быть сокровищем, которое я берегла. Они стали моей тюрьмой.

– Смотри, если так хочется, – пробормотала я и опустила стены, пока не успела передумать.

Тимеон завладел моим разумом с такой скоростью, которую я даже осознать была не в состоянии. Он в нем не рылся. Не продвигался в хронологическом порядке. Он просто сразу схватил все. Мое сознание оказалось разорвано на мелкие кусочки, осмотрено и затем возвращено обратно на свое место. Пока я набирала в легкие воздух, чтобы закричать, вдруг заново пережила каждое воспоминание, каждый миг, каждую отдельную эмоцию своей жизни одновременно. Но крик так и не вырвался из моего горла, потому что к тому моменту Тимеон уже покинул мою голову.

Так быстро, как только могла, я опять подняла свои стены. Никогда, никогда больше я не хотела испытывать ничего подобного.

Тимеон вздохнул, и прозвучало это очень сердито. А потом ничего не произошло. Казалось, что я загадка, которую ему сначала нужно было обдумать. А пока он думал, весь мир затаил дыхание. Старейший перевел хмурый взгляд на Януса. Тот благоразумно опустил голову. Долго, гораздо дольше, чем занимался мной, древний праймус смотрел на бывший Ужас Рима. Потом повторил то же самое с Белом, которого теперь удерживала не только Ари, но и Рамадон.

– У тебя два мучителя, и ты боишься обоих… по совершенно разным причинам, – в конце концов заговорил Тимеон и вновь устремил на меня устрашающие древние глаза, знающие обо мне все. – Одного ты мечтаешь наказать, второго – нет. Как же нам вершить правосудие?

– Если вас интересует мое мнение, то не вам об этом судить, – не задумавшись, пробормотала я. И лишь когда почувствовала, как все стоящие во дворе шокированно ахнули, осознала дерзость своих слов. Слишком поздно, потому что мне в живот прилетел невидимый удар, который все-таки повалил меня на колени. Сила Януса обвилась вокруг моего горла и сдавила его.

– Да как ты смеешь разговаривать так со старейшиной?! – рявкнул праймус. – Первым делом я отучу тебя от подобной наглости.

Я корчилась от боли, кашляя кровью. Остров затрясся. В ночном небе засверкали молнии.

А потом меня вдруг освободили. Задыхаясь, я увидела, что пылающий ациам уперся в шею Януса, а Оскар и Грим к тому моменту тоже стояли возле Бела и успокаивали его.

Тимеон взирал на происходящее, покачивая головой.

После чего присел передо мной.

– Приговор Грии остается в силе. Но поскольку ты так заступаешься за ее сына, я дам тебе шанс доказать нам, что Бел не заслуживает своего наказания.

– Она не будет делать ничего подобного! – в ярости завопил Янус. Его не останавливал даже смертоносный клинок у горла. – Она моя отмеченная, и только я решаю, что она будет делать, а что – нет.

Тимеон кивнул:

– Да, она твоя отмеченная. Она пообещала тебе свою душу и получила вознаграждение: увидела твои страдания от проклятия на крови, наложенного на ее душу. – Он протянул мне носовой платок. Понятия не имею, откуда он его взял. – Ты ведь этого хотела, не так ли?

Он и так знал ответ. И тем не менее, похоже, ждал, пока я произнесу его вслух.

– Да, – прошептала я и приняла платок, потому что не собиралась снова его оскорблять.

– Значит, сделка действительна, – раздался резкий голос Грии.

И снова Тимеон кивнул, после чего встал и направился к Грии.

– С другой стороны, мы всегда отвечаем подобным на подобное. Янус похитил у Лиги весьма опасное заклинание магии крови. Так что было бы справедливо, если бы мы потребовали от него что-то взамен.

Грия улыбнулась:

– Правильно.

Янус понял все быстрее, чем я. Его слезящиеся, налитые кровью глаза расширились.

– Девчонка принадлежит мне! Я дам вам пять других своих отмеченных.

– Не тебе решать, что мы потребуем, – возразил Тимеон крайне довольным тоном. – Что ж, человеческая девушка с непобедимым духом. Ты получишь назад свою душу. И как поступишь с ней в дальнейшем, решать лишь тебе. Сохрани ее и будь свободна. Или, – старейшина указал на Бела, – подари демону, которого осудили за то, что он ее украл. Так его наказание отменится. Никто не может быть обвинен в краже души, которая по праву принадлежит ему.

Бел энергично замотал головой:

– Это…

Договорить у него не получилось, так как сила Тимеона заткнула ему рот.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что сейчас произошло. Они разорвут нить, связывающую мою душу с Янусом? Я свободна? Но Бел – нет… Разве что…

– Моя душа проклята, – пролепетала я. – Я же просто сама накажу Бела, если отдам ее ему.

На лице Тимеона появилась улыбка. Самая нечеловеческая вещь из всего, что я когда-либо видела.

– Иногда справедливость – это обоюдоострый меч, не правда ли? Но я уверен, ты прекрасно справишься с ролью судьи.

Острая как нож издевка. Вот что бывает, когда бросаешь вызов всемогущему существу.

– А поскольку я люблю, чтобы в судьбе была капелька иронии, – продолжал Тимеон, – я дам тебе ровно пять дней, чтобы принять решение.

Грия наклонила голову, выражая свое согласие. Затем в ожидании посмотрела на Януса.

– Освободи девушку!

Ужас Рима кипел от гнева, однако у матери Бела, похоже, окончательно лопнуло терпение. Ее сила дотянулась до Януса, тяжелая и колючая, как розы, которыми пахла.

– Ты хотел приговор. Так теперь подчиняйся ему.

Янус вздрогнул. Выбора у него не осталось, поэтому он выплюнул соответствующие слова:

– Да будет твоя душа твоей.

Что-то разрушилось и выпустило энергию, которая сожгла все у меня внутри. Я успела заметить, как регенерировалось мерзкое морщинистое лицо Януса с потрескавшейся кожей, как исцелялось его тело, освобожденное от проклятия крови. Увидела ужасающее обещание в его глазах. Услышала, как древний ледяной голос произнес:

– Увидимся через пять дней.

А потом боль отключила мое восприятие, и я упала в руки Элиаса.

Белиал

Пора на вечеринку

Я устал терпеть лица окружающих, ошалевших от сенсационности события. Все тянуло меня к Кассии, но я старался не смотреть на ее нежное, истощенное после разрыва нити душевной связи тело. Если подойду сейчас к ней, то больше не смогу скрывать свои чувства и снова превращу ее судьбу и свою любовь в часть развлекательной программы этого вечера. Нельзя этого допустить. Кассия не хотела бы зрителей. Не в момент такой большой слабости и уязвимости.

– Вечеринка окончена, – рявкнул я. – Рад был вашему присутствию. Возьмите себе напитки на обратную дорогу. Забирайте все угощения, которые захотите, и уходите.

В то время как большинство присутствующих выполнили мою просьбу, прямо передо мной выросла фигурка школьницы-азиатки.

– Все как всегда, – выпалила Весса, складывая руки на груди. – Только тут стало по-настоящему интересно…

– Команда расходиться относится и к тебе – особенно к тебе, сестренка. Приятно было с тобой повидаться. Ну, до следующей семейной встречи через тысячу лет.

Но увы, сестра даже не думала выметаться.

– Оскар! – подозвала она моего дворецкого. – Будь добр, подготовь для меня комнату.

– Ни в коем случае! – приказал я Оскару и схватил Вессу за руку, чтобы оттащить к порталу. – Знаю, как ты любишь наблюдать за моими провалами, но не предоставлю тебе место в первом ряду.

– Ну, не будь таким противным, братец, – надулась она. – Ты сам виноват в этом бедламе. Если бы ты не чпокнулся с женщиной Януса, ничего подобного бы не произошло.

– Она НЕ БЫЛА ЕГО ЖЕНЩИНОЙ! – заорал на нее я. Мне постепенно начинало надоедать снова и снова повторять одно и то же. – А теперь вон отсюда!

– Сейчас. – Как змея, которой и являлась, Весса вывернулась из моей хватки и нырнула под мою руку. – Сначала я хочу еще быстренько познакомиться с девчонкой, ради которой ты идешь на такой риск. В конце концов, я думала, что наконец обзаведусь невесткой. Хотя, как посмотреть… кажется, она больше интересуется отважным командиром гвардии, чем тобой.

Пусть я знал, что именно этого Весса и добивалась, все равно развернулся к Кассии. Просто не мог иначе. И на самом деле ее дрожащая фигурка цеплялась за Элиаса. Точно так же, как она вела себя со мной после тех кошмаров. Искала защиту и безопасность. И нашла ее в его объятиях. Ревность, чернее, чем когда-либо, затопила мой разум. Рациональная часть моего мозга понимала, что Элиас просто хотел убедиться, что с ней все в порядке. Но сердцу невыносимо было видеть, как он ее обнимал. Видеть, как он гладил ее по волосам и шептал ласковые слова. Видеть, как он давал ей то, что должен был дать я.

– Элиас, – опасно тихо произнес я. – Благодарю тебя за помощь, однако твое присутствие больше не требуется. С этого момента я сам позабочусь о Кассии.

Командир поднял взгляд. Оценил меня и мое настроение, прежде чем сухо заявить:

– Я уйду, когда она меня об этом попросит.

Я ощутил, как у меня почернели глаза. После всего, что сегодня произошло, мое самообладание оставляло желать лучшего.

– Неподходящий день, чтобы меня злить, – предостерег его я.

– Вот именно, поэтому и момент сейчас неподходящий, чтобы отдавать ее тебе. Я еще в Риме должен был спасти ее от тебя и твоего эгоизма.

Довольно. Быстрее, чем успел среагировать даже Элиас, я отобрал у него Кассию, а самого командира гвардии схватил за горло и вдавил в ближайшую стену. Как он посмел сомневаться в моей чести, моих манерах, моей любви?!

– Я бы никогда не сделал ей больно, – прорычал я. – А вот с тобой церемониться не буду. Если ты еще раз…

– Отпусти его, Бел.

Тихий голос Кассии успокоил во мне приступ ярости. Она лежала в кольце моих рук – там, где и должна. Одно это уже смягчило мой гнев. Но сейчас Кассия так спокойно смотрела на меня своими бездонными глазами, что ее спокойствие передалось и мне. Кажется, ей становилось лучше. Дрожь прошла, но не появилось ни злости, ни укоров. Она просто смотрела на меня.

– Отпусти его, – еще раз попросила Кассия.

Я ни в чем не мог ей отказать, так что сделал так, как она хотела. Кассия улыбнулась. Слабая улыбка, полная грусти. Ее ладонь легла мне на щеку. Нежное прикосновение, которое растопило мое сердце.

– Ты в порядке? – с тревогой спросила она у меня.

Я? Она спрашивала у меня, в порядке ли я?

Ее забота окончательно выбила меня из колеи. Я видел, как люди лишались рассудка от одного лишь присутствия старейшин, однако Кассия не только встретилась с Грией и Тимеоном. Она дала им отпор. Она отвоевала свою душу. Она даже бросила вызов старейшему демону в мире. Ради меня. А теперь спрашивала, в порядке ли я?

– Я этого не хотела, – прошептала она. – Не хотела, чтобы они тебя наказывали. Прости, я…

– Мой брат сам в этом виноват, – перебила ее Весса, закончив тем самым этот драгоценный момент. – Кроме того, он не любитель всех этих романтических бредней. Так что, если ты действительно хочешь как-то выразить свое чувство вины, я бы посоветовала делать поменьше бла-бла и побольше бум-чика-вау-вау.

Я бросил на нее самый убийственный из своих взглядов. Но даже его оказалось недостаточно, чтобы ее воробьиный мозг осознал, насколько неуместен этот комментарий, так что…

– О’кей, – вмешалась уже Ари, – пока ситуация снова не вышла из-под контроля, нам нужен боевой план. В конце концов, полагаю, никто здесь не хочет видеть Бела «NEX»-мумией, а Януса заседающим в Верховном Совете.

– Ну хоть одна еще трезво мыслит, – буркнула Грим. – Так, ладно. Начнем с того, что вообще такое «NEX».

К тому моменту на площадке остались только люди из самого близкого круга.

Ну, люди из близкого круга и Элиас, буравящий меня хмурым взглядом. И, конечно же, моя надоедливая сестра с ее отсутствующим приличием.

– «NEX» – это своего рода наркотик, – тут же пояснила Весса. – Его изобрел Танатос. С его помощью можно запереть праймуса в его оболочке. Он не сможет больше пошевелиться, использовать свою силу и превратится в овощ, но со здравым рассудком и мучительной болью.

Уж она-то знала, о чем говорила, все-таки ее последний любовник напал с этой штукой на Ари.

– С каких пор у нас вообще снова появился доступ к «NEX»? – задал вопрос Райан. – Я думал, остатки мы истратили в битве с Марой?

– Мы нашли инструкцию по изготовлению у «Омеги», – рассказал Люциан. Предоставление Лиге доступа к нему было частью нового соглашения с Плеядой. Потому что, как тебе известно, Тихий омут больше не существует, а нам нужно было что-то делать со всеми сбежавшими из него узниками.

– Ох, совокупительный случай! – выругалась Грим. Так вот что Тимеон имел в виду под Холодным сном. Мы правда в пятой точке.

Холодный сон… Я видел дыру, в которую сбрасывали осужденных Лигой после инъекций «NEX». Попасть туда будет унизительнее и страшнее, чем в Тихий омут. Мысль, которую даже допускать нельзя.

– Думаю, Тимеон на нашей стороне, – осторожно заметил Люциан. – Он должен уважать закон, но дал нам время.

Грим возмущенно хмыкнула:

– Он предоставил Белу выбор между чумой и холерой. Проклятие на крови невозможно снять. Если Кассия завещает ему свою душу, то с таким же успехом он может сразу принять этот «NEX».

– Послания Тимеона необходимо читать между строк, – не согласился Люциан. – Он хочет, чтобы мы обошли закон. Мы должны найти путь разрушить магию крови, чтобы Кассия своей душой могла спасти Бела.

Мне крайне не нравилось, в какое русло свернул этот разговор. При всем уважении к стараниям моих друзей…

– Мне не нужна душа Кассии! – Мой тон не терпел возражений. – Она наконец-то свободна, такой и останется.

Грим со стоном запрокинула голову назад, а взволнованная Ариана в этот момент подошла ко мне.

– Ты же не обязан заявлять о своих правах на нее как ее мастер. Это всего лишь формальность.

– Все намного сложнее, Ари. Ты-то должна понимать.

– Оооох, пожалуйста! – застонала Весса. – Ты реально считаешь, что этим отвратительным героизмом сможешь заработать очки у этой девушки? Ей нужен мужчина, который сумеет ее защитить, а не коматозная тряпка, которая будет пускать слюни в каком-нибудь подземелье в катакомбах, потому что из-за своей чрезмерной порядочности не может принять ее душу.

– Как бы то ни было, – поспешно вмешался Люциан. – Вы не должны принимать это решение сразу. Но так как у нас не очень много времени, надо по крайней мере попробовать снять закл…

– Я сказал «НЕТ»! – сердито оборвал его я.

Элиас шагнул вперед. Понятия не имею, злился ли он на меня за тот выпад или нет. Трудно сказать, учитывая невыносимое самообладание командира.

– Спорьте сколько угодно, – холодно заявил он. – Это не меняет того факта, что решение принимаете не вы.

Ари тут же кивнула.

– Да, точно. Решать должна Кассия.

Я почувствовал, как хрупкое тело напряглось в моих руках.

– Что нам делать, Кассия?

– Мы будем ориентироваться на тебя.

– Есть мастера похуже Бела.

– А ты не хочешь?..

На Кассию со всех сторон посыпались вопросы, и никто не замечал, как сильно они на нее давили. У меня в венах бушевала сила. Я вновь ощутил, как в глазах собирается тьма. У меня оставался выбор. Либо заткнуть их всех, либо…

Я унесся в ночь вместе с Кассией.

Кассия

Аппетит приходит во время еды

Когда мир наконец перестал проноситься мимо меня, нас приветствовал громоподобный рокот. Всего в нескольких метрах от меня волны с такой силой разбивались о скалы, что я чувствовала их мощь до мозга костей. Было темно, но в серебряном свете полной луны я поняла, что мы стояли в маленькой бухточке под поместьем Бела. Хотя, скорее всего, это просто причал, высеченный глубоко между двумя утесами. К полу крепились тяжелые железные кольца, а вниз, в бушующий прибой, вела узкая лестница.

Бел все еще крепко прижимал меня к себе. Однако сейчас обстоятельства изменились. Мы здесь одни, и его близость внезапно превратилась в опасность, с которой я не могла справиться. Я уперлась руками ему в грудь и обрадовалась, когда он меня отпустил. Неохотно, но без единого слова.

– Извини, – пробормотал он. – Не хотел тебя напугать. Я… рефлекторно отреагировал.

Наверное, так действительно можно назвать ситуацию, когда буквально хватаешь кого-то под руку и убегаешь с ним прочь. Но вряд ли именно я имела право осуждать его за инстинкт бегства. На самом деле я даже благодарна Белу за то, что он увел меня от остальных. Они переживали за своего друга. Это понятно. Бел в большой беде, а я, вероятно, могла его спасти. Поэтому никто не понял бы моих колебаний. Никто бы не понял, что ко мне только что вернулась душа, что я не могла ее отдать, что я хотела быть свободной. С другой стороны, нельзя же бросать Бела на произвол судьбы из чистого эгоизма. Это бы означало, что я ничуть не лучше его, не так ли?

– Даже не думай об этом, Кассия, – оборвал мои мысли Бел. Он смотрел на меня с понимающим блеском в глазах и непоколебимой уверенностью в себе. – Ты не обязана дарить мне свою душу. Я попадал и в более безвыходные ситуации и тем не менее находил способ выйти сухим из воды.

– Дай угадаю, – проворчала я, – ты импровизируешь?

– Делаю то, что у меня получается лучше всего. – От улыбки его губы приоткрылись, а зубы сверкнули в темноте. Очаровательные ямочки на щеках дополнили образ и придали ему озорства.

Кого он пытался обмануть?

Я оторвала взгляд от его, вне всяческих сомнений, очень привлекательного вида и с досадой перевела глаза на ночной прибой.

– Да, в последний раз великолепно сработало.

Бел вздохнул:

– Давай больше не будем об этом. У нас есть повод для праздника: ты снова полностью принадлежишь самой себе.

Верно. И теоретически это было бы восхитительно и подарило бы мне облегчение и освобождение… если бы не горький привкус.

– Да, но какой ценой.

– Нет слишком высокой цены за твою свободу, – с убийственной серьезностью откликнулся он.

Красивая фраза. И все же просто фраза. Потому что где начиналась моя свобода и где кончалась его? Так ли сильно меня останавливала необходимость пообещать ему свою душу, чтобы оправдать сто лет мучений Бела? Да, он совершил ошибку и должен за нее ответить. Но только передо мной. Ни перед кем другим.

Задумавшись, я отошла от него и направилась к краю пристани. В отличие от окружающих нас скал земля была плоской и до гладкости утоптанной миллиардами шагов, которые, должно быть, пережила. Существовал ли этот причал в те времена, когда Бел появился в Риме? Наверное.

Я села на верхнюю ступеньку лестницы и подтянула колени. Двенадцатью крутыми ступенями ниже бушевал прибой. Брызги бились о камни и уносились с ветром.

Стоп. Ветром? Я не чувствовала ветер.

– Отзови свою силу, – попросила я Бела. Видимо, так привыкла к постоянному присутствию его запаха, что не заметила незримую сеть, которую он сплел вокруг нас.

Бел ничего не сказал. Вскоре после этого на меня налетел порыв холодного ветра, взъерошил мне волосы и покрыл кожу тонкой пленкой соленой воды. По спине побежали мурашки, но мне нравилось быть так близко к дикой природной стихии.

Бел молча сел рядом со мной. Не на лестницу. Демон просто воспользовался соседней скалой и свесил ноги над смертельной пропастью.

– Подарок от Ари? – поинтересовался он.

Я удивленно взглянула на него. И лишь когда Бел указал на мое бедро, заметила, что ветер трепал и мое платье, обнажив тем самым ациам Ари.

– Она дала мне его взаймы, – ответила я. – И сказала, чтобы я испортила тебе костюм, если ты зайдешь слишком далеко.

Бел от души рассмеялся. И этот смех звучал так беззаботно, что мне захотелось в него укутаться. Я с тоской сохранила это чудесное новое воспоминание. На тот случай, если он…

Вдруг я икнула.

Бел удивленно приподнял бровь.

Я опять икнула.

– Ты пила алкоголь?

Покраснев, я снова икнула.

– Два с половиной глотка, – упрямо заявила я в свое оправдание. Впрочем, моя благовидность сильно пострадала от непрекращающейся икоты. Я уже приготовилась к лекции о том, что даже воду в себе удержать не могла, поэтому начинать приучать организм к нормальному питанию явно стоило не со спиртного… но никакой лекции не последовало.

Я еще раз икнула.

Бел пожал плечами и наколдовал откуда-то яблоко. Потом, заметно повеселев, вытащил ациам Ари из держателя у меня на ноге. Кончики его пальцев при этом дотронулись до моего бедра и оставили после себя теплое покалывание. Это выглядело как случайное касание, однако Белиал ничего не делал случайно. По крайней мере, этот мимолетный шок имел полезный побочный эффект: икота прошла. Тем не менее я поймала подол платья и так плотно обмотала его вокруг ног, что даже ветер больше не смог бы его взметнуть. Бел словно ничего не заметил. Он начал разрезать фрукт. Первая долька исчезла между его губ. Вторую он протянул мне. Я долго смотрела на него. Так долго, что Бел почти доел свою.

– Тот, кто может пить, должен и есть, – жуя, заявил он.

Верно. Рано или поздно мне все равно придется начать. Так почему бы не сейчас?

Я взяла яблоко, понюхала и попробовала маленький кусочек. Во рту сразу разлился кисло-сладкий вкус. Меня потрясла его яркость, и я тут же вспомнила, почему раньше так любила есть. Потом откусила еще немного и на этот раз не удержалась от тихого стона.

Бел наблюдал за мной с веселой улыбкой, однако в его глазах светилось выражение, которое мне не удавалось точно определить. Голод, наверное, будет вернее всего.

Неловко сглотнув, я ляпнула первое, что пришло в голову:

– Я прочитала Библию.

Улыбка Бела сменилась ухмылкой:

– А ты умеешь испортить атмосферу.

– Там ты описан как змей, который соблазнил Еву съесть запретный плод, – невозмутимо продолжала я. – Этим плодом был гранат, если я не ошибаюсь?

У него на щеках вновь показались ямочки.

– Очень похоже, ты не находишь? Хотя я, правда, чуть не выбрал банан. С его формой просто ничто не сравнится.

Бел сказал это так сухо, что я засомневалась, всерьез ли он. С Белом никогда нельзя знать наверняка.

– И тем не менее в книге речь шла о самом обыкновенном яблоке, – произнесла я и покрутила в пальцах кусок, который ела.

– Неправильная интерпретация, – равнодушно откликнулся Бел. – Я к этому отношения не имел. Я люблю яблоки. Они напоминают мне о тебе.

О.

Я тоже вспомнила. Во время нашей первой сделки в Риме я ела яблоко. И пообещала ему поцелуй за то, что он отпустил меня одну на рынок. Тот поцелуй… я по-прежнему ему должна. Бел так его и не потребовал.

– Это в твоем стиле, – сказала я, чтобы скрыть неожиданно охватившую меня нервозность.

– Что? – Бел с лукавым видом отправил в рот еще одну дольку яблока. Кажется, он абсолютно точно знал, о чем я подумала в тот момент. – Яблоки, бананы или и то, и другое?

Теперь уже я не позволила ему сбить меня с толку.

– То, что ты выставляешь себя запретным грехом, который соблазняет женщин.

На мгновение Бел перестал жевать. Потом доел свой кусок, не сводя с меня глаз. И лишь после того, как проглотил и насладился послевкусием, спросил у меня:

– А ты чувствуешь себя соблазненной?

Да! – кричало все у меня внутри, но я ведь не сумасшедшая, чтобы ему в этом признаваться.

– Я чувствую себя дурой, потому что только сейчас это сообразила, – вместо этого ответила я. – Соблазнить кого-то – значит заставить поверить свою жертву, будто она сама хочет сделать то, что должна. Не больше и не меньше. Ты мастер своего дела. Так откуда же мне знать, чего я в действительности хочу?

Бел кивнул, словно прекрасно понимал мою дилемму. Его молчание выглядело практически как признание. Да и как он мог отрицать то, чем являлся: соблазном, чувственностью, грехом, страстью, упакованными в тело, которое еще больше усиливало все его таланты?

– Ты всегда знала, чего хочешь, – произнес он наконец. – Я просто немного ускорил процесс.

Тут я не была бы так уверена, однако мой настрой немного смягчило то, что он хотя бы не отрицал свои попытки манипулировать другими. Благодаря этому наша беседа стала как минимум разговором на равных. Я положила в рот остаток яблока и даже взяла вторую дольку, предложенную Белом. А откусывая от нее, наблюдала, как луна приближалась к горизонту и сверкающей поверхности воды.

– Здесь красиво.

Я поняла, почему Белиал стремился защитить это место от Януса. Все здесь было наполнено теплом, а каждый камень словно имел свою историю.

– Мхм, – тихо согласился Бел. – Мальта прекрасна, но только с тобой она совершенна.

От разочарования я опустила яблоко.

– Можешь прекратить это? – Только я порадовалась, что он наконец перестал на меня воздействовать, как этот демон тут же снова выдал подобные вещи!

– Что именно?

– Свои попытки заставить меня поверить, будто я для тебя особенная.

– Но так и есть. – Казалось, он старался говорить как можно менее страстно или романтично… и просто быть искренним.

– Хватит! – в отчаянии закричала на него я. – Мы же совсем друг друга не знаем.

Бел поймал мой взгляд. На этот раз я не увидела в нем ни веселья, ни озорства.

– Мне достаточно много лет, чтобы знать, когда я вижу перед собой нечто неповторимое.

– Здорово, – раздраженно огрызнулась я. – Мне уже тоже достаточно много лет, но я ничего не знаю.

У Бела дрогнул уголок рта.

– Тогда я с радостью вкратце обрисую тебе ситуацию. – Взяв меня за руку, он заглянул мне в глаза. – И клянусь тебе перед этим островом: то, что я сейчас скажу, – чистая правда. Рядом с тобой мое бессмертие теряет смысл, потому что с тобой все кажется новым и уникальным. Ты показала мне ценность момента, ценность воспоминания, ценность дольки яблока, ценность улыбки. И нет улыбки драгоценнее твоей, потому что она такая настоящая, что в ней отражается красота твоей души. Ты думаешь, что это я тебя соблазняю? Все ровно наоборот. Это ты, Кассия, вскружила мне голову, обвела вокруг пальца, подожгла мой разум и завладела моими мыслями. От твоей смелости у меня перехватывает дыхание, от твоей простоты пропадает дар речи, а от твоей чувственности я лишаюсь рассудка. Ты вызываешь у меня желание бросить к твоим ногам все, что у меня есть. Даже мои сердце и душу, потому что я люблю тебя. Я люблю тебя, Кассия… сильнее, чем ты можешь себе представить.

Ошеломленная, я просто смотрела на него.

Клятва обязывала его говорить правду… как бы я ни крутила ее и ни пыталась интерпретировать иначе. Он больше не играл. Это правда. Я изо всех сил боролась с надеждой, которая грозила расцвести у меня внутри. И с желанием. Нельзя этого допускать. Может, Бел и думал, что любит меня. Но это еще не означало, что нет больше ничего, что он любил бы сильнее. Себя самого, например. Соответственно, имело лишь второстепенное значение, бросит ли он к моим ногам свои сердце и жизнь. Более важный вопрос: даст ли он мне умереть, если я его об этом попрошу?

И ответ на него мне известен.

Как известно и то, что мне нужно делать. Я отняла у него свою руку, стараясь игнорировать эмоциональный хаос, который вызвало во мне его объяснение в любви.

К сожалению, Бел на этом не успокоился. Его пальцы потянулись к моему лицу, и я почувствовала, как моя внутренняя борьба пробудила магию Грим. О нет. Пожалуйста, нет. Я хотела вскочить на ноги, но не могла. Приходилось слишком сильно концентрироваться на том, чтобы дышать размеренно и не утратить контроль. А затем случилось неизбежное. Когда Бел нежно погладил меня по щеке, в моих глазах вспыхнули ведьминские круги.

– Ты давишь на меня, – процедила я.

В зеленом свечении моих глаз Бел опустил руку. Он выглядел усталым, немного обиженным, но не разозлившимся. Вздохнув, он встал.

– Я не нарочно.

А потом отошел к выступу скалы и облокотился на него. И тем самым создал между нами максимальную дистанцию, которую позволяла узкая бухта. Там он продолжил есть свое яблоко и перестал обращать на меня внимание. Это помогло мне относительно взять себя в руки.

– Мы под виллой, – сообщил мне Бел. – Вон там, за скалой, есть лестница наверх. Я попрошу Оскара встретить тебя там.

А потом произошло долгое падение… и мое жесткое приземление в яму, полную острых, как наконечники стрел, последствий. Я чувствовала себя худшим человеком на свете. Чувствовала себя неблагодарной. И виноватой. И опустошенной. И потерянной.

– Я и сама найду дорогу, – пробормотала я и сбежала, пока не передумала.

Пройдя вверх по бухте, в конце я действительно обнаружила указанную лестницу, которая крутыми поворотами вела к дому. Мне удалось подняться на восьмую ступеньку, прежде чем меня вновь остановил поток собственной ведьминской магии. А это еще что такое? Меня начало трясти, и единственное, о чем я могла думать: «Только бы не загореться прямо сейчас». Большего доказательства моей дурацкой слабости просто нельзя себе представить. А слабости – это плохо. Слабости вели к ошибкам, а ошибки вели к разбитым сердцам.

Дыши!

Если верить словам Грим, магия зависела от моих эмоций. Чем больший беспорядок творился у меня в душе, тем более бесконтрольными становились силы. Класс… Но как мне обуздать свою магию, если я не способна обуздать свои чувства?

По сути, во всей этой дилемме виноват Тимеон! Он установил мне этот срок в пять дней. Пять дней, по истечении которых Бела погрузят в кошмарный холодный сон на сто лет. Сто лет для демона – это немного, однако для меня это остаток жизни. Пять дней. Больше времени с ним у меня не осталось. К этому добавились и угрызения совести за наказание Бела. И множество чувственных впечатлений сегодняшнего вечера. А возможно, и два с половиной глотка алкоголя.

В итоге я раз за разом приходила к одному и тому же выводу: я не хотела уходить. Я просто хотела, чтобы постоянная борьба внутри меня остановилась хоть на мгновение и позволила мне сдаться этому спокойствию. Хотела забыть, что Бел – мужчина, которому, наверно, можно доверить свою безопасность, но не свое сердце. Хотела забыть о том, что он мне сделал, и о том, что из-за меня его накажут. Хотела забыть, что мой разум пытался спасти мне жизнь. Я хотела забыть обо всем… и хотя бы на мгновение стать свободной.

Так что плохого в том, чтобы воспользоваться этим моментом?

Сказал алкоголик бокалу виски перед собой…

Закрыв глаза, я вздохнула.

Бел знал, что я стояла здесь. Он слышал мое дыхание, мое дикое сердцебиение и, вероятно, даже ощущал возбуждение, которое не покидало меня в его присутствии после нашего танго. Если простою здесь еще дольше, он наверняка придет сам и примет решение за меня.

И тем не менее я не уходила.

А он не приходил.

А что, если он уже ушел?

Не может быть.

Пожалею ли я потом, если сейчас вернусь?

Точно пожалею.

Но только завтра. А завтра будет новый день. Кто знает, что ждет меня завтра?

Я постояла там еще некоторое время, продолжая этот бессмысленный спор со своей разумной стороной. Крутила аргументы так и сяк, взвешивала за и против, прежде чем с досадой капитулировала. Кого я пыталась обмануть? Я бы давно ушла, если бы уже не сделала свой выбор.

Ноги словно сами по себе понесли меня обратно к пристани. С каждым шагом магия чуть меньше кипела у меня в жилах, так как теперь я знала, чего хотела. Вместо этого в животе разлилось покалывающее предвкушение.

Бел все еще стоял там, где я его оставила. Когда он поднял голову и посмотрел на меня, в его глазах пылало такое неистовое желание, что я споткнулась. Он знал, почему я вернулась.

Казалось, прошла целая вечность, пока мы просто не шевелились, глядя друг на друга. А потом ко мне подкрался бархатный голос Бела:

– Как насчет сделки?

Маленькая аналогия на нашу первую совместную ночь. Но тогда это предложение сделала я. Тогда, когда все было просто игрой, а он – моим противником. Тогда, когда я считала осторожность своим главным приоритетом. Теперь же я просто устала, а вся осторожность ни к чему не приведет, потому что истинный противник притаился у меня в душе.

– Мы слишком старые для сделок.

За свой тихий ответ я заработала чувственный смех, от которого затрепетала каждая клеточка моего тела. Тем не менее Бел не сдвинулся с места. Он ел яблоко и не сводил с меня взгляда.

– Все, что пожелаешь, – произнес он в конце концов.

Я в растерянности нахмурилась. А потом поняла. Он ответил на мой незаданный вопрос. Более того, его слова были успокоением, утешением и обещанием. И так как он по-прежнему не двигался, они явно были еще и четким посланием. Первый шаг должна сделать я.

Такая порядочность сделала бы честь любому другому мужчине, но Бел уже знал, что победил. Он уже давно сплел свою паутину и теперь сидел в центре ее. Терпеливо выжидая. Пока его жертва не придет к нему сама. И снова у меня в голове раздался этот гложущий предупреждающий голос. Если я подпущу Бела хоть немного ближе, он проглотит меня и ничего не оставит. Он и его обжигающие взгляды. Он и его проклятые ямочки. Он и его голос, в котором звучал секс.

– Чего ты боишься, Кассия?

Трудный вопрос.

– Того, что ты опять сделаешь мне больно.

Правда.

Его это задело. Заметно. Я догадывалась, как сильно ему хотелось заявить об обратном. Но он не мог. Потому что уже доказал мне, что способен на это.

Бел медленно кивнул.

– Тогда тебе сейчас лучше уйти.

Я тоже кивнула.

Но не ушла.

Все равно уже слишком поздно. В этот момент я нуждалась лишь в одном: в опьянении, которое мог подарить мне Бел. Хотела знать, не придумала ли себе в прошлом силу тех эмоций, не обманули ли меня воспоминания и в состоянии ли я вообще еще испытывать нечто подобное.

Бел выбросил огрызок. Вытер ациам Ари о рукав рубашки. А затем оттолкнулся от стены и направился ко мне. Сила, дремлющая за его плавными движениями, уже доводила меня до исступления. Сердце колотилось как бешеное.

Он протянул мне руку. Я, не дыша, вложила в нее свою. Но Бел ее не взял. Он вложил мне в ладонь ациам и сомкнул мои пальцы на рукояти.

Я оторопело смотрела на него.

– Чем же еще тебе защищаться, если я зайду слишком далеко? – поддразнил он. Я тяжело сглотнула, потому что меня не обманул его легкомысленный тон. Он говорил эти слова абсолютно серьезно.

– А если я хочу, чтобы ты зашел слишком далеко?

Его белая рубашка была расстегнута на две пуговицы у воротника. Его загорелая грудь под ней манила меня, ведь я знала, какая мягкая у него кожа. Мой взгляд переместился выше, по сильной шее к мягким губам. К глазам, в которых мерцало обещание немыслимых грехов.

Безо всякой спешки он положил руки мне на талию, приглашая прижаться к нему. Дрожь, которая на этот раз пробежала у меня по спине, не имела отношения к ветру и непогоде. Наоборот, прохладный ночной воздух и жар, который излучало тело Бела, создавали чарующий контраст. Он прислонился щекой к моему виску, и меня ласкало его теплое дыхание.

– Как я уже сказал: все, что пожелаешь, – прошептал он мне на ухо. – Не больше и не меньше.

Его голос звучал хрипло от страсти и пробуждал во мне желание покориться.

Бросив клинок Ари, я запустила пальцы ему в волосы. Белу не требовалось более четкого приглашения, чтобы стремительно перехватить инициативу. Он приник к моим губам и поцеловал меня с таким пылом, что я едва не потеряла сознание. А вскоре после этого почувствовала спиной холодный камень утеса. Волны под нами с грохотом бились о скалы и осыпали нас брызгами. Возможно, это прилив так взбудоражил море. А возможно, и сила Бела, связанная с островом. Меня это не волновало. Пусть Бел высвобождает все, что у него есть. Я все равно не хотела нежности, которая лишь напрасно подвергнет мое сердце опасности. Я просто хотела отключить голову и удовлетворить свое желание… а Бел для этого идеально подходил. Из меня выплеснулись две тысячи лет отчаяния, ярости, горя, разочарования и тоски. На миг перед глазами все почернело – с таким неистовством нахлынули ощущения. Однако руки Бела держали меня крепко, а его губы настойчиво требовали моего внимания. У него был вкус сладкого яблока и соленого моря. Внезапно мои ноги оторвались от земли. Ища опору, я вцепилась в его плечи, а ноги словно сами по себе обхватили Бела за талию. Теперь я оказалась зажата между поверхностью скалы и грубой мужской доминантностью. Он с диким рыком потянул меня за волосы и отвел мою голову в сторону, чтобы покрыть пламенными поцелуями шею. Я ощущала собственный учащенный пульс под его языком и громко застонала от безудержного возбуждения. Отчаянно прижимаясь к нему, я выгибала спину навстречу его требовательным прикосновениям и растворялась среди неспокойных темных облаков ночного неба.

Ладони Бела нашли мой пояс и распахнули платье. Внезапно он застыл. Его грудная клетка дрожала от тихого смеха, пока демон, прервав свое разрушительно-эротическое дело, любовался кружевным лифчиком, который только что предстал перед ним. Я понятия не имела, что его так позабавило, но меня завораживали голодные взгляды, которыми он уже меня раздевал. А если откровенно, то я просто не могла этого дождаться. Однако Бел неожиданно посерьезнел. У него в глазах вспыхнуло какое-то непостижимое выражение, не имеющее никакого отношения к похоти, в которой мы только что тонули. Подушечками пальцев он ласково погладил меня по ребрам – там, куда меня ранил смертоносный клинок Тигеллина. А потом Бел нашел второй шрам прямо у меня под сердцем. Этот след появился у меня благодаря ему.

Я уже боялась, что он заговорит об этом и в который раз начнет извиняться, но ничего подобного Бел не сделал. Он поднял глаза и поцеловал меня. На этот раз с такой нежностью и любовью, что мою грудь пронзило острой болью. Его самоотверженность лишь напомнила мне о том, как я его сейчас использовала. Дала ему надежду, играла с его чувствами и вела себя так же эгоистично, как и он. Меня затопили сомнения и угрызения совести, которые яростно схлестнулись со страстью, бушевавшей в моих венах. Безо всякого предупреждения на руках вспыхнуло зеленое пламя. Я в ужасе оторвалась от губ Бела. Ведьминский огонь уже пожирал его рубашку и переполз на кожу.

– О нет, – в панике выдохнула я и попыталась его оттолкнуть. – Прости, я…

Но теперь Бел не позволил мне сбежать. Он поймал меня за руки и прижал их к скале. У него в глазах заблестели искры веселья… как и зеленое свечение моего колдовского пламени.

– Хватит пытаться защитить меня, Кассия, – тихо сказал он. – Я дьявол. Думаешь, меня пугает какой-то огонь?

Действительно, его кожа уже исцелялась. Снова и снова. И тем не менее мне стало не по себе при мысли о том, что…

Бел прижался ко мне. Его губы находились в миллиметре от моего рта. Он поил меня своим дыханием и улыбался, как будто знал о моих самых темных желаниях.

«Гори, – соблазнительно велел мне дьявол. – Так же, как горю для тебя я».

Вокруг него взвилось оранжево-желтое пламя, напоминая, кого я так сладострастно сжимала бедрами. Бел не даст моей магии причинить какой-либо вред. Он словно создан для того, чтобы потерять контроль в его объятиях. Во всех отношениях.

Именно в этом я и нуждалась. Поэтому закрыла глаза и отпустила себя. Я горела для Бела, я горела вместе с Белом и забыла о пепле, который мы неизбежно оставим после себя.

Белиал

Пепел, который мы оставили после себя

Не знаю, что казалось мне более эротичным. Закрыть глаза и чувствовать Кассию или смотреть, как она мне отдается.

После нашего первого общего оргазма у скалы ведьминский огонь потух, чего не скажешь о ее ненасытном желании. Она судорожно просила меня не останавливаться. Три произнесенных шепотом слова – почти бездыханный крик о помощи. Не нужно быть психоаналитиком, чтобы догадаться: Кассия намеревалась заглушить свои проблемы диким сексом. Не в последнюю очередь потому, что я сам обстоятельно, но безуспешно пробовал использовать эту стратегию. Но когда Кассия умоляла меня затрахать ее до потери пульса, я, увы, оказался не тем парнем, который предпочел бы проявить благоразумие. Меня и так уже подводил самоконтроль, а эта девушка своей страстью и чувствительностью просто сводила с ума. Так что я исполнил ее желание. Под звездным небом. Под душем. В джакузи. На диване. И, наконец, в кровати, куда я до сих пор не ложился ни с одной другой женщиной.

Я не мог насытиться ею, а Кассия, очевидно, решила, что не хочет снова так быстро сталкиваться с реальностью. Она либо засыпала на пару часов в кольце моих рук, либо опять с отчаянием бросалась на поиски той сладострастной бездны, в которой замолчит ее разум. Она была безжалостна к самой себе… и ко мне. Хотя, если честно, не мне жаловаться…

Только к вечеру следующего дня я начал всерьез беспокоиться о ее состоянии.

Действие зелья Грим уже прекратилось, а Кассия явно игнорировала границы своего смертного тела. Поэтому я заставил ее устроить поздний завтрак – естественно, не выпуская при этом из кровати. Нашу небольшую передышку я рассматривал лишь как краткую паузу. Как инвестицию в остаток дня. И в грядущую ночь.

– Ммм.

Завернутая в простыню, Кассия сидела на смятой постели и с закрытыми глазами жевала еще теплый круассан. Я удобно устроился в изголовье кровати, наблюдал за ней и ощущал, как в мои мысли просачивалось необычное удовлетворение. Разумеется, она слишком устала, чтобы замечать тихие звуки, которые издавала во время всего приема пищи. Как не имела понятия и о невероятном эффекте своих мягких губ, которые снова коснулись круассана, чтобы откусить еще один кусок. А после того как она пальцем поймала каплю варенья и слизнула ее невинным жестом, я окончательно пропал.

– Выходи за меня, – подчинившись спонтанному импульсу, попросил ее я.

Она идеальна. Рядом с ней я становился лучше, сильнее, у меня за спиной вырастали крылья. Ни до нее, ни после я не испытывал желания связать себя с женщиной. Кассия изменила все. Мы созданы друг для друга. Так почему бы предложением выйти за меня замуж не дать ей понять, что я к ней чувствовал?

Она очень медленно открыла свои удивительные глаза и в полном недоумении уставилась на меня.

– Ч-что?

– Я люблю тебя, – с нежностью и непоколебимой уверенностью повторил я. – Твое место рядом со мной, и я больше не хочу жить без тебя. Поэтому выходи за меня.

Кассия опустила круассан и опасно побледнела.

– Бел, пожалуйста. Я не могу пообещать тебе свою душу. Мне только что вернули свободу. Меня…

Я в замешательстве выпрямился.

– Думаешь, я прошу у тебя твоей руки, чтобы потом ты завещала мне и свою душу?

– А зачем еще тебе спрашивать меня о чем-то подобном? – пробормотала она. – Если я не отдам тебе душу, то через четыре дня твой приговор будет исполнен. Тогда ты исчезнешь с лица земли на сотню лет, а когда вернешься, я уже умру. В таком случае брак – абсолютно бессмысленная затея.

– Я с радостью повторю тебе еще раз: мне не нужна твоя душа! Даже если бы она была не проклята, – серьезно ответил я. – А что касается обхода моего наказания, могу сказать тебе лишь одно: я уже работаю над решением этой маленькой проблемы.

Не сдержавшись, Кассия тихо фыркнула.

– Если решение этой маленькой проблемы находится не у меня между ног, то даже не знаю, когда ты мог над ним работать.

Я почувствовал, как у меня на лице появляется ухмылка. Чувство юмора совсем как у меня.

– Поверь мне, Кассия, через четыре дня я по-прежнему буду с тобой. А если ты позволишь, то и до конца твоей жизни. Так что выходи за меня!

– Бел… – почти с мольбой прошептала она. – Пожалуйста, не злись снова, но я не могу. Мне нужно время. Я только начала тут осваиваться. Как я могу выйти за тебя замуж?

Такие осторожные слова, и в то же время такой беспощадный отказ. Собрав всю силу воли, на какую только способен, я глубоко вздохнул и усмирил свое оскорбленное эго. Мой импульсивный порыв застал ее врасплох. Неудивительно, что для нее это оказалось чересчур.

– Я не злюсь, – с легкой улыбкой откликнулся я. – Само собой, я дам тебе столько времени, сколько потребуется. Мы вообще не обязаны жениться. Это просто спонтанная идея, так как я подумал, что она тебе понравится. То, что между нами, не нуждается ни в свадебном алтаре, ни в кольцах.

Свою ошибку я осознал, лишь когда Кассия прищурилась и с подозрением и настороженностью взглянула на меня.

– А что между нами?

Я вздохнул:

– Пожалуйста, Кассия, не надо. Не ври мне снова, что ничего ко мне не испытываешь. Я знаю, что ты чувствуешь.

Из-за своей необузданности в последние несколько часов у нее неоднократно просто не хватало сил поддерживать ментальные стены. Для меня стало настоящим испытанием на прочность не подпитываться ее отравленными эмоциями, но зато теперь я знал, что она испытывала ко мне очень даже много всего. Причем не только сомнения и разочарования. Если честно, я обнаружил там много чего, что дало мне надежду.

Неожиданно Кассия вскочила с кровати, и я сообразил, что эту деталь, наверное, раскрывать не стоило. Она спала со мной, чтобы сбежать от своих противоречивых эмоций, а не делиться ими со мной.

– Ты не имел права рыться в моей голове! То, что я чувствую, – это мое дело! И когда мне признаваться в этих чувствах и признаваться ли вообще – тоже, – сердито зашипела она. – Но разве ты поймешь? В конце концов, ты каждые пару столетий можешь дарить свое сердце новой женщине. А вот я – смертная, как и мое сердце. Оно необходимо мне, чтобы выжить. Так что лучше смирись с тем, что я должна его защитить. И никогда больше не смей вести себя так, будто знаешь, что творится у меня в душе!

Кассия так разгорячилась, что даже сжала свои худенькие руки в кулаки. Впрочем, ее аргументация хромала по нескольким пунктам. Например, я не из-за собственной дурости вторгся в ее внутренний мир. Кассия плюнула на защиту и обрушила на меня собственные эмоции. Я ее об этом не просил. Но указывать ей на ошибку не стал. Мне не хотелось ругаться. Только в одном моменте я просто не мог ее не поправить.

– Я не раздариваю свое сердце направо и налево! Точнее говоря, ты единственная, кому я его когда-либо дарил.

Она сухо хохотнула, после чего встала передо мной со скрещенными на груди руками.

– Если это правда, то расскажи-ка, со сколькими ты развлекался, пока та единственная, которой якобы принадлежит твое сердце, застряла в проклятом кинжале?

Я оторопело нахмурился. Так вот, значит, в чем все дело?!

– Я никогда и не утверждал, что соблюдал целибат. Но ни одна из них ничего для меня не значила.

– Серьезно? Даже Ари, ради поцелуя с которой ты даже прикинулся Люцианом? – едко поинтересовалась Кассия. – И что насчет матери твоих детей? Она тоже ничего для тебя не значила?

Без понятия, откуда у нее вся эта информация, но это, по крайней мере, объясняло ее раздражительность на приеме. Тем не менее или как раз поэтому мне не удалось скрыть ухмылку. Кассия хотела, чтобы я принадлежал только ей, и мне это нравилось.

Я встал и в знак перемирия притянул ее к своей груди.

– Ты прекрасна, когда ревнуешь.

Она предложение мира не приняла. И вместо этого сердито вывернулась из моих рук.

– Я не ревную. Можешь спать со всеми женщинами, с какими пожелаешь. Мы ничем друг другу не обязаны. Иди и наслаждайся всеми свободами этого мира, но перестань делать вид, будто я не просто очередной номер в очень-очень длинном списке.

– Ты не просто номер. И не нужны мне такие свободы.

– Почему же? А, ты же ими уже пересытился, – огрызнулась на меня она. В глазах сверкали искры горькой насмешки.

У меня постепенно кончалось терпение.

– В чем именно ты на самом деле хочешь меня обвинить, Кассия?

Мой холодный тон заставил ее остановиться. Я буквально видел, как она осознавала, в какую ситуацию мы себя загнали. И в результате эмоционально отступила. Кассия вцепилась в свою простыню, выражение ее лица стало непроницаемым.

– Я ни в чем не хочу тебя упрекать, – устало пробормотала она. – Я вообще не завела бы этот разговор, если бы ты меня не вынудил.

– Но мы уже его ведем, – не сдавался я. Потому что знал: если сейчас позволю ей спрятаться в свою раковину, то в следующий раз у меня нескоро получится до нее достучаться. – Итак, тебя явно беспокоит, что я спал с другими женщинами. Я это понимаю, но могу заверить тебя, что это в прошлом.

– Ничего ты не понимаешь…

– Так объясни же мне!

Кассия раздраженно застонала, однако, вопреки всем ожиданиям, ответила:

– Я не упрекаю тебя в том, что ты прожил сотни жизней, пока я была в плену. Но не позволять мне прожить одну-единственную просто несправедливо.

– Как это связано между собой? Ты можешь жить своей собственной, самостоятельной жизнью и проживать ее со мной.

Кассия так сокрушенно покачала головой, что казалось, будто она вышвырнула меня из своего будущего стенобитным шаром. А я просто-напросто не понимал почему. Разве что…

– Ты что, пытаешься мне сказать, что хочешь спать с другими мужчинами?

У нее в глазах вспыхнул совершенно новый гнев, а все самообладание полетело к чертям.

– Ты вообще меня слушаешь?! Речь не об этом! – закричала Кассия, отчаянно жестикулируя руками. – Но если хочешь знать, я понятия не имею, хочу ли спать с другими мужчинами! Откуда? У меня не было ни малейшей возможности сравнить. Единственный мужчина, с которым я спала, обманул мое доверие, наплевал на мои решения, заколол меня и запер в кинжале. А кроме этого, я фактически ничего о нем не знаю! Но вместо того, чтобы дать мне время с чем-то разобраться, он требует, чтобы я пожертвовала ради него своей жизнью и своей свободой. Второй раз.

Между нами повисла мертвая тишина, и я ощутил, как вокруг моего сердца сжались ледяные пальцы. Темные предвестники чувства, которое я ненавидел больше всего на свете: ревность.

– То есть тебе нужна возможность сравнить?

Какое нелепое и крайне опасное желание. Кассия даже не подозревала, что вызвали во мне ее необдуманные слова.

– Этого я не говорила, – раздраженно поправила она. – Я только попросила тебя дать мне время!

– Время, чтобы решить, лучший ли я вариант…

Кассия в отчаянии всплеснула руками.

– Сначала ты сам выводишь меня на этот разговор, но когда слышишь то, что тебе не нравится, начинаешь злиться. А потом еще удивляешься, что я от тебя закрываюсь?

Я не злился! Единственное, что меня сейчас по-настоящему злило, – это что она постоянно упрекала меня в том, что я злюсь!

Нет! Стоп! Надо притормозить.

Меня ослепляла ревность, а я меньше всего желал напугать Кассию этой своей темной, неконтролируемой стороной. Поэтому закрыл глаза, постарался проявить понимание и найти компромисс.

– Ты хочешь спать с другими мужчинами? Хорошо, выбирай. Я могу вселиться в любую оболочку, которая тебе понравится. Все равно я сохранил это тело только для того, чтобы ты узнала меня, когда вернешься.

Кассия так вытаращилась на меня, будто я только что предложил ей подать на ужин соседскую собаку.

– Речь. Не. Об. Этом! – процедила она. – Ты лишаешь меня права принимать решения, не даешь дышать, ограничиваешь свободу мысли. Ты задушишь меня в любой оболочке.

И вдруг это случилось. Я почти физически почувствовал, как ее неприязнь вытолкнула меня за черту, где правильное и неправильное теряли смысл.

– Тогда ступай и набирайся опыта, – ледяным тоном заявил я ей, в то время как у меня в душе бушевал собственнический инстинкт. – Ты быстро поймешь, что у нас с тобой было нечто особенное.

– У нас с тобой был секс, – выпалила она. – Не более того.

Я зарычал. Она действительно только что это сказала? Действительно посмела облечь эту возмутительную ложь в слова?!

– Ты ошибаешься, Кассия. И ради твоего же блага я надеюсь, что ты скоро придешь в себя. Возможно, тебе повезет и я буду еще свободен, когда ты разочаруешься во всех этих неудачниках там, снаружи, и захочешь снова получить настоящий оргазм.

Она ахнула.

– Ты такой же вульгарный, как и тщеславный!

– Просто это правда, – с язвительной вежливостью откликнулся я. – Ну, знаешь… то самое, что ты так ценишь в других, но в чем не можешь признаться самой себе.

Моя ирония ее задела. У нее в глазах заблестели злые слезы.

– Знаешь что, Бел? На самом деле меня не тянуло к другим мужчинам, но теперь я всерьез подумываю проверить твое самодовольное утверждение. Может, и правда найдется мужчина, который не будет загонять меня в угол, пока я отчаянно пытаюсь сориентироваться в новой жизни. Мужчина, который поймет, что мне на самом деле нужно.

Мои глаза заволокла чернота. Лишь невероятным усилием воли я не дал своей силе воспламенить воздух вокруг меня. Я знал, что Кассия блефует… но также знал, что ей хватит гордости и упрямства доказать мне обратное. Она выполнит свое обещание, просто чтобы охладить мой пыл. Из-за этого и мысли о том, что какому-нибудь развратнику посчастливится испытать ту же нежность, ту же преданность, ту же страсть, которые Кассия дарила мне, у меня в подсознании разверзлась бездна, поглотившая весь здравый смысл. Долго этому парню не придется наслаждаться своим счастьем.

Кассия вздрогнула от моей бурной реакции. Не из-за страха – из-за осуждения. И это презрительное выражение в больших темных глазах, которые я так любил, лишь подлило масла в огонь. У меня на лице появилась холодная улыбка, одна из тех, которые обычно предназначались исключительно моим врагам.

– Все, что пожелаешь, – сказал я. – Я тебе это пообещал и сдержу свое слово. На самом деле, чем дольше думаю об этом, тем больше верю, что ты можешь быть права. Мы почти друг друга не знаем. Да, у нас был классный секс, но, похоже, не более того. Пора мне простить самого себя и начать смотреть вперед, вместо того чтобы постоянно зацикливаться на прошлом. Мне нужна женщина, которая будет ценить меня и мою любовь. Которая знает, чего хочет. А не наивное нерешительное создание, мнение которого меняется каждую минуту. Не та, кто вечно убегает, когда хочешь откровенно с ней поговорить. Не та, кто начинает рыдать только потому, что у нее нет фамилии. Женщина, которая в состоянии не просто возбудить меня своей одержимостью сексом, но и соответствовать всем аспектам и потребностям моей бессмертной жизни.

Я не без удовлетворения наблюдал, как с каждым моим словом гнев Кассии все больше превращался в смущение. Вот и хорошо. Может, она наконец-то поймет, какую боль может причинять отказ.

– Думаю, будет лучше, если ты снова переедешь в одну из гостевых комнат, – небрежным тоном добавил я. – Каждому из нас, вероятно, скоро понадобится собственная постель, а мы же не хотим мешать друг другу набираться нового опыта, не так ли?

Кассия сверкнула глазами. Кажется, она не могла решить, плакать ей или кричать. Я невозмутимо смотрел на нее.

– А, и прежде чем ты спросишь: да, теперь я злюсь!

Молча развернувшись, она вместе со своей простыней направилась к комоду. И пока я наблюдал, как она лихорадочно роется в одежде, на меня мощной волной накатило отрезвление. Я зашел слишком далеко. Действительно слишком. Нельзя было позволять себе так выходить из себя. Кассия…

Твою мать! Я подошел к ней и выхватил у нее из рук нижнее белье, которое она в тот момент разглядывала. Это, наверно, самый соблазнительный и провокационный кусок ткани во всем ее гардеробе, и от понимания того, что Кассия явно планировала надеть его для кого-то еще, у меня сдали нервы. Я яростно запихнул белье туда, где оно и лежало, и с грохотом закрыл ящик. Кассия взвизгнула от неожиданности.

– Это ты с собой не возьмешь, – мрачно отрезал я.

Она бросила на меня испепеляющий взгляд.

– Извини, забыла, что все твои подарки всегда сопровождаются условиями.

Меня поразила холодность в ее голосе. Это не просто задетая гордость. Я оставил у нее в душе зияющую рану.

Будь все проклято.

– Но если ты так хочешь, – колким тоном продолжила она, – то я охотно подчинюсь. Мне ничего от тебя не нужно.

Без дальнейших церемоний Кассия развернула простыню и бросила ее к моим ногам. А затем, как была, голая пошла к двери.

Что она задумала? Не собиралась же в таком виде выйти из комнаты?!

Да, собиралась.

В полном шоке я догнал ее и захлопнул наполовину открытую дверь прямо у нее перед носом.

– Не доводи до крайностей.

Кассия просто проигнорировала то, что мои слова были не предупреждением, а скорее отчаянной просьбой.

– А что такое? – ответила она, воинственно глядя на меня. – Разве тебя смущает, что из твоей комнаты голышом выйдет наивное нерешительное создание? Уверена, я не первая и не последняя.

Кассия опять дернула за ручку, но я держал дверь. Черт с ней, с ссорой, она зла, обижена и готова унизиться, лишь бы сбежать от меня. Я не мог этого допустить.

– Пожалуйста, Кассия, прости меня. Я…

– Ты пугаешь меня, Бел, – перебила она мою жалкую попытку извиниться. – А мне не нужны отношения, в которых мне страшно.

Простая констатация факта. Тихо, элементарно и совершенно оправданно.

Таким образом, у меня осталась лишь одна возможность предотвратить ее побег.

– Оставайся, – бесцветным голосом произнес я. – Эта комната принадлежит тебе. Я перейду в другую.

Кассия

Чертов порочный круг

Люциан смотрел на меня как на сумасшедшую.

– Бел меня убьет.

– Разве он может? – встревоженно спросила я.

Праймус со стоном помассировал переносицу.

– Только в метафорическом смысле, но нервы потреплет сильно.

На самом деле я воспользовалась печатью Ари для экстренного случая, однако вместо нее появился Люциан. Его пара была занята тем, что он считал «абсолютно бесполезной тратой времени». Так что в библиотеке Бела материализовался кудрявый брахион в отвратительном настроении.

– Пожалуйста, у меня нет другого выхода, – умоляла его я.

По всему дому сновали люди Бела. А даже если бы мне удалось прошмыгнуть мимо них, я все равно не представляла, куда мне идти.

Люциан присел перед креслом, в котором съежилась я, и пристально смотрел мне в глаза. От слез у меня наверняка опухло все лицо. Заметил он и дрожащие руки, хотя я крепко вцепилась в свои джинсы слишком большого размера. Они и футболка, которую Грим вчера позаимствовала у кого-то из служащих, были единственными вещами, которые не принадлежали Белу.

– Что он натворил? – задал вопрос Люциан. Сквозящее в голосе понимание помогло мне ему довериться.

– Бел… хотел на мне жениться.

– Вот черт, – вздохнул Люциан, словно одно это уже все объясняло.

– Я сказала ему, что он давит на меня и что мне нужны время и дистанция, чтобы разобраться в некоторых вещах.

Люциан скорчил страдальческую мину:

– Дай угадаю: он не согласился?

Я кивнула.

– Потом я попробовала объяснить ему, что у него двойные стандарты. Что он наслаждался своей свободой две тысячи лет и не имеет права отказывать в том же самом мне. А он обвинил меня в том, что я хочу спать с другими мужчинами. О чем, кстати, вскоре пожалею, потому что никто не сможет удовлетворить меня так, как он.

Негромко выругавшись, Люциан потер лоб. Трудно сказать, чье поведение он не одобрял – мое или Бела… или у него разболелась голова от всей ситуации в целом.

– Мне поговорить с Белом? – предложил он.

– Не думаю, что это к чему-нибудь приведет, потому что… – Вряд ли мой ответ прозвучал громче робкого писка. – Потому что… я заявила ему, что меня воротит от его высокомерия, и поэтому я намерена проверить его слова на практике.

Теперь у Люциана округлились глаза.

– Ух ты.

Да, я и сама в курсе, что поступила не лучшим образом. В горле образовался тугой комок.

– После этого Бел по-настоящему разозлился и сказал, что я могу идти набираться опыта. А он тем временем будет искать женщину, которая… больше ему подойдет. Не такое… наивное нерешительное создание, которое… ревет по любому поводу. – Мой голос превратился в шепот. – Еще он сказал, чтобы я переехала в одну из гостевых комнат, потому что ему… понадобится его кровать. А потом… исчез, а я… не могу и не хочу больше здесь оставаться.

К концу у меня горели глаза. Я бы точно заплакала, если бы еще остались слезы.

Люциан, в свою очередь, просто смотрел на меня. У него ходили желваки, и он выглядел рассерженным. Может, разозлился, потому что я из-за такой нелепицы отвлекала его от более важных вещей?

– Так, поднимайся. Мы уходим. – Внезапно демон встал и кивком головы дал мне знак сделать то же самое.

– Ты мне поможешь? – пробормотала я с удивлением и облегчением одновременно.

– Естественно. – Люциан поймал меня за руку и поднял с кресла. – Белу повезло, что его сейчас здесь нет, иначе я бы сказал ему пару ласковых. Ты уже собрала вещи?

– У меня ничего нет. – Я смущенно потеребила футболку. – Все, кроме этой одежды, принадлежит Белу.

Выражение лица Люциана помрачнело.

– Понял. Мы это изменим. А теперь пойдем. Нужно убраться отсюда, пока не вернулся Бел. Остальных я сумею обмануть, его – нет.

Не прошло и секунды, как меня окутала плотная иллюзия, которая скрыла нас от посторонних. Нормальный человек ничего бы не заметил, однако я чувствовала ледяное покалывание в костях и перестала ориентироваться в пространстве, поскольку от сильной вибрации вокруг органы восприятия просто сходили с ума. Весьма неприятные ощущения, против которых взбунтовались все мои инстинкты. Велев им замолчать, я терпела. Что угодно лучше, чем снова встретиться лицом к лицу с Белом. Воспоминание о холодной насмешке в его глазах и безжалостности его слов глубоко и болезненно врезалось в мое сознание.

Не притворяйся, будто не знала об этом заранее, нашептывал мне неприятный тоненький голосок разума, назойливо повторяя это раз за разом. И он прав. Больше и сказать нечего. Я знала, что такой Бел. Знала, что он сделает мне больно. Знала, что нельзя было открывать ему свое сердце. Я дважды совершила одну и ту же ошибку. Третьего не будет.

Так что, сцепив зубы, я полностью положилась на команды Люциана. Он вел меня сквозь искаженную реальность, останавливал, тащил и подталкивал вперед. А потом я неожиданно попала в какое-то очень узкое пространство. Низкий гул сотряс все тело, и меня попеременно потянуло во все стороны. Чувство времени исчезло. Это могло длиться несколько минут или часов. И в результате, когда Люциан в какой-то момент снял с меня иллюзию, я впервые за две тысячи лет увидела мир… без Вечной Красноты, покрывающей все вокруг… без стесняющих стен поместья Бела… не чувствуя себя пленницей.

Бескрайние бесплодные и каменистые поля пересекала одинокая дорога. Суровый ландшафт отбрасывал длинные тени под низким вечерним солнцем, а и без того интенсивные цвета, казалось, сияли еще ярче, зная, что сумерки скоро их поглотят. Красно-коричневый, желто-серый, серебристо-зеленый и ярко-синий с оттенком свободы.

От этого простора меня отделяло только грязное стекло. Лишь сейчас я сообразила, что сижу в машине. В машине! Люциану она не принадлежала. Во всяком случае, меня бы очень удивило, если бы у этого демона оказался такой старый и грязный автомобиль. Вероятно, он его украл. Я с любопытством положила руки на приборную панель. Кинжал часто валялся в разных машинах, так что я отлично помнила характерные звуки. Но никогда прежде не чувствовала мотор, силу, скрывавшуюся в двигателе, никогда не ощущала скорость, с которой несешься по миру.

– Где мы? – заинтригованно спросила я.

Люциан поморщился, словно уже догадывался, что ответ мне не понравится.

– Все еще на Мальте.

Чувство свободы мгновенно сжалось и превратилось в холодный тяжелый комок в животе.

– От Бела не так-то просто сбежать, – оправдывался брахион, сворачивая с автострады на ухабистую грунтовую дорогу. – Он контролирует каждый портал и половину населения острова. И даже в прибрежные воды вплел свою силу, потому что в прошлом году у меня получилось похитить отсюда Ари на парусной лодке. Нет такого способа уйти с Мальты, при котором Бел не настигнет нас за считаные секунды. Так что, если не хочешь с ним связываться, мы должны оставаться в поле зрения.

Великолепно. Значит, мы в ловушке.

– А сейчас?

– Нет способа уйти с острова, – повторил Люциан с лукавой улыбкой, – однако существует одно место на Мальте, где я могу позаботиться о том, чтобы Бел оставил тебя в покое.

Как раз в этот момент грунтовая дорога перед нами резко пошла вниз. Серпантинами она спускалась в тихую маленькую бухту, где перед бескрайним океаном стоял один-единственный дом. Вилла. Не такая большая и старая, как у Бела, но от этого не менее впечатляющая.

– Добро пожаловать в твой временный дом.

Меня охватила подсознательная паника. Все во мне кричало и требовало сбежать на край света, так далеко от Бела, как только возможно. А это место определенно находилось недостаточно далеко. С другой стороны, это значительно больше, чем я смела надеяться всего пару часов назад. И если у Бела здесь нет влияния, то это уже какое-то начало.

– Кто тут живет?

Люциан усмехнулся.

– Этот особняк принадлежит Ари. Бел подарил ей его, так как считал, что – как он там выразился? – ореховая скорлупка с якорем – неподходящее жилье для пары брахионов.

Бел подарил его Ари? Просто так? Я, наверное, никогда не смогу привыкнуть к таким масштабам. Один только земельный участок посреди такой живописной бухты, должно быть, стоил целое состояние. Не говоря уже о самой вилле.

– Но вы сюда не переехали?

В зеленых глазах Люциана сверкнула искра высокомерия.

– У меня есть недвижимость на всех континентах, – развеселившись, сообщил мне он. Мы живем в этой ореховой скорлупке не потому, что у нас нет выбора.

О. Но тогда мне тем более непонятен смысл подарка Бела. Он ведь должен знать, что…

В отчаянии я отмахнулась от собственных мыслей. Не хотела вникать в поступки Бела и его мотивы. Он слишком долго владел моим разумом. Теперь у меня впереди самостоятельная жизнь. Моя душа принадлежала мне. И впервые за целую вечность слова «новое начало» перестали быть пустым набором букв.

Люциан проехал через кованые ворота и остановился на посыпанной гравием площадке перед домом.

– По-моему, Бел чувствовал потребность предоставить Ари надежное убежище. Для экстренных случаев. Это его способ сказать ей, что он рад ей в любое время.

Удивленно взглянув на праймуса, я забыла, что вообще-то собиралась больше не думать о Беле.

– И тебя это не беспокоит?

На лице Люциана появилась безмятежная улыбка.

– Есть целый список качеств Бела, которые меня беспокоят. Но его дружба с Ари и тот факт, что при необходимости он предложит ей свою защиту, в этот список не входят.

Ну, здорово. А тут появилась я и втянула эту дружбу в свою жалкую ссору с Белом. Если бы видела хоть малейший шанс справиться в одиночку, то сразу выпрыгнула бы из машины и сбежала. Вот что я бы точно исправила, если бы только знала как.

Вдруг светлая деревянная дверь виллы распахнулась, и оттуда вышла Ари. Судя по всему, Люциан уже ввел ее в курс дела, потому что с этого момента все закрутилось очень быстро. Она вытащила меня из машины и обняла.

– Бел идиот. Ты все правильно сделала. Чувствуй себя как дома, – сказала Ари со смесью жалости и гнева, прежде чем повернуться к своей паре. – Лиззи велела тебе передать, что она ненавидит тебя за то, что снова пришлось отложить примерку, и в то же время обожает, потому что ты – цитирую – умеешь быть настоящим лапочкой и таким героем.

Люциан ответил на это послание закатыванием глаз.

– Лучше пусть стягивает войска. Нам тут не помешает любая помощь.

– Уже сделано, – откликнулась Ари. – Хотя твой брат пригодился бы нам гораздо больше.

– Элиас в курсе. Он…

Договорить брахион не успел, так как в этот миг возле входа взорвался черный свет и оттуда с серьезным видом появился командир демонов… который, очевидно и к моему большому удивлению, оказался родственником Люциана. Он не задавал вопросов ни о поводе, ни о причинах, а просто объявил:

– Я займусь печатями. Они должны не подпускать только Януса или Бела тоже?

Януса?!

У меня по спине побежали холодные мурашки. Боже мой, конечно. Защита Бела стала для меня настолько естественной, что я вообще перестала задумываться о возвращении Ужаса Рима. А может быть, предполагала, что решение Тимеона вернуть мне душу каким-то образом сделает меня неприкасаемой для него. Какое заблуждение. Янус ни за что не сдастся. Он не умел просто смиренно принимать поражения. И наверняка уже давно открыл на меня охоту…

Ари вздохнула.

– Лучше всего будет заблокировать всех праймусов, кроме нас. Янус официально реабилитирован, и мы пока еще не знаем, кто займет его сторону. Хотя я больше переживаю из-за Бела. Если я права – а я уверена, что права, – он попытается любой ценой вернуть Кассию. Следовательно, против него нам понадобятся дополнительные меры безопасности. Не забудь вплести его знак праймуса. В противном случае он найдет путь обойти твои охранные печати.

Словно оглушенная, я слушала Ари. Ее оценка возможных действий Бела шокировала меня не меньше, чем упоминание Януса. По ее мнению, Бел придет, чтобы меня вернуть? Любой ценой? Я считала, что он запрыгнет в постель с двумя или даже десятью женщинами и с наслаждением ткнет меня в это носом. Потому я и сбежала. Но вернуть меня? Да и что он сделает? Вытащит меня отсюда против моей воли и посадит под замок возле себя?

Вот черт! Именно так он и поступит. Это же Бел. Никто не смел отбирать у него игрушку, пока он с ней не наиграется.

Элиас, кажется, разделял точку зрения Ари, поскольку кивнул и без лишних слов принялся за работу.

Сама я беспокойно переминалась с ноги на ногу. Я возложила на своих спасителей гораздо большую ответственность, чем могла себе представить… и, ко всему прочему, подвергла их серьезной опасности.

– Наверно, мне стоит…

– Даже не обсуждается, – на корню задушила мой протест Ари и потянула меня за собой в уютную гостиную с камином. Там усадила меня на огромный кожаный диван, где я, по-видимому, никому не мешалась, и начала покрывать кирпичные стены заклинаниями.

М-да, так я теперь и сидела, словно в трансе, наблюдая за вспыхнувшей вокруг суетой. Приходили и уходили самые разные люди. Некоторые перебрасывались парой слов с Ари, другие неприкрыто пялились на меня, а кто-то не удостаивал меня и взглядом. Воздух пропитался демонической энергией, и я каждой клеточкой ощущала мощь набирающих силу защитных чар. От суматохи вокруг на меня нахлынула парализующая тревога. Я начала спрашивать себя, стою ли я всех этих хлопот, смогу ли когда-нибудь отплатить за все, что они для меня делали, имела ли я вообще право просить Ари и Люциана о помощи. Я чувствовала себя раздражающим фактором, проблемой в жизни других людей и презирала себя за собственную беспомощность и зависимость от окружающих. Снова. Это обстоятельство, кажется, преследовало меня, как проклятие. Чертов порочный круг без начала и конца. Из горла вырвался горький смех. Чертов порочный круг. Это определение словно создано специально для Бела.

– О-о-о, значит, наш обезумевший от любви Вельзевул снова пустил в ход свой шарм? – В комнату с раскинутыми руками вплыл причудливый низенький человечек, которого Бел представил мне как Викториуса. Исполненный отцовской заботы, он подошел ко мне. – Бедный маленький ангорский котеночек. Очень надеюсь, что ты глубоко запустила свои коготки в его аппетитную грудь, прежде чем удалиться с гордо поднятой головой.

Я оторопело уставилась на Викториуса. И не знала, что ответить. К счастью, меня спасла Ари.

– Оставь Кассию в покое и принимайся за работу, Вик, – резко скомандовала она. – Откапывай все фишки, которые знаешь. Прежде чем Бел узнает, что Кассия здесь, я хочу, чтобы этот дом превратился в крепость.

Викториус надулся.

– Ну конечно же, о дражайшая спутница моего сурового мастера. Спешу-спешу. Ведь когда дело касается девы в беде, я рад помочь своими выдающимися талантами.

Без упомянутой спешки он снова направился к выходу из гостиной, и при этом чуть не врезался в Райана и его такого же мускулистого коллегу-охотника, знакомого мне по приему у Бела. Я помнила, что это брат Лиззи и что он мне понравился, но его имя начисто вылетело у меня из памяти.

– Осторожно, мои милые горки мышц, – на ходу шепнул Викториус парням. – Настроение там такое же замечательное, как в кислотной ванне.

Похоже, охотников ни капли не волновало его предостережение. Они невозмутимо потащили четыре громадных чемодана к лестнице, которая вела из гостиной на верхние этажи.

По пути оба поздоровались с Ари, которая ответила им, не отрываясь от своего занятия:

– Привет, Райан. Привет, Гидеон. Вы в курсе?

Точно, Гидеон.

– Ага, – отозвался тот самый Гидеон. – Бел козел, а Кассия с этого момента под нашей защитой.

Как будто этим все сказано, охотники с чемоданами поднялись наверх.

Если уже этот диалог показался мне сокращенным до самого главного, то следующий доказал, что я ошибалась. Он был еще короче. Пришел симпатичный молодой человек со сверкающими глазами и каштановыми волосами.

– Привет, Тоби. Бел по…

– Не напрягайся, – перебил тот Ари. – Могу себе представить.

Потом перепрыгнул через подлокотник на другой стороне дивана, уселся, скрестив ноги, и у него в глазах вспыхнули ведьминские круги. Его магия полилась в стены виллы. Я была искренне впечатлена. Причем не только его появлением, которое, надо признать, выглядело реально круто. Нет, меня впечатлили его навыки. После жизни в храме Лукусты в Риме и трехсот лет, на протяжении которых кинжал принадлежал одному ведьминскому клану, у меня накопилось достаточно опыта, чтобы определить: этот Тоби очень силен для своего возраста. Силен и пугающе дисциплинирован. Он прервал свою работу всего один раз – ради поцелуя с только что пришедшей Лиззи.

Рыжая подружка Ари на этот раз оделась во все черное. Практичная одежда с увеличенной защитой, в которой я уже видела Райана и ее брата. Судя по всему, это своего рода униформа. Впрочем, на Лиззи темная ткань все же смотрелась не так воинственно. Скорее, она – опять – еще больше подчеркивала ее длинные ноги. Те самые ноги, которые сейчас несли ее ко мне.

– Не хочешь взглянуть на свою комнату? – радостно поинтересовалась она.

Так как я все равно чувствовала себя бесполезной, без колебаний последовала за Лиззи на второй этаж. Там она привела меня в светлую комнату с отдельным балконом. Комната оказалась маленькой, но с кроватью, ванной и уютной атмосферой. Все, что только можно пожелать. Смущали меня только четыре больших чемодана перед кроватью.

– Шмотки, – беззаботно заявила Лиззи. – То, что не подойдет или не понравится, просто упакуй обратно и отдай моему брату. Ну, знаешь, высокий блондин. Он занял комнату через две двери от тебя. Остальные вещи можешь оставить себе. Безо всяких «если» и «но».

– Спасибо.

Больше я сказать ничего не могла, потому что просто лишилась дара речи от дружеской отзывчивости, которая обрушивалась на меня здесь со всех сторон.

– Ах, лапуля. Никаких угрызений совести. Честно говоря, это мне надо тебя поблагодарить. Потому что очень сложно планировать свадьбу лучшей подруги, когда та вечно где-то носится, охотится за всякими злодеями или пытается спасти задницу своему идиотскому другу-дьяволу. Которому, кстати, явно наплевать, что Лига сбросит его, парализованного от боли, к кучке таких же сокамерников на сто лет веселенького коллективного загнивания. Но теперь ты здесь! И это значит, что у Бела появится свободное время, чтобы спасти себя самостоятельно, а Ари должна защищать тебя и из-за этого привязана к дому. Так что ей никуда не деться, – с крайне довольным видом произнесла Лиззи. – В конце концов, до свадьбы меньше недели, а она пропустила дегустацию торта, прослушивание группы и три примерки. Про список гостей даже начинать не буду. Поэтому, как видишь, ты оказала человечеству огромную услугу.

С этими словами она умчалась и оставила меня наедине с моей новой жизнью. Приятное ощущение. Независимое. Волнующе новое. Правильное… во всяком случае, почти.

Потому что противный тоненький голосок моего разума между тем сменил одну заезженную пластинку на новую. Теперь он нашептывал мне кое-что другое. Назойливое предупреждение.

Ты связалась с дьяволом…

Белиал

Та же игра, новый раунд

Твердо настроенный сделать все необходимое, чтобы исправить то, что натворил, я покинул свое подземелье. Точнее говоря, я заперся в камере Кассии, единственном помещении в моем доме, которое настолько изолировано и защищено, чтобы я мог свободно выплеснуть свой гнев. Иначе наверняка разнес бы в пух и прах половину острова. К несчастью, это означало и обратное: никто не имел возможности призвать меня оттуда или позвать по ментальной связи. Обстоятельство, которое объясняло, почему сейчас мне навстречу бросилась совершенно обезумевшая Грим.

– Проклятый кал, где ты был? Янус здесь!

Я замер.

– ЧТО?!

– Нам не удалось его выгнать. Он утверждает, что как член Совета обладает полномочиями в любое время разговаривать со своими коллегами.

Полномочиями он, может, и обладал, однако это никак не оправдывало моих людей, которые так беспечно подпустили его к Кассии.

– Где она? – выпалил я единственный важный вопрос.

На лице Грим появилось несчастное выражение.

– Ее нет.

Я похолодел.

– Что значит «ее нет»?

– Мы обыскали весь дом! – робко призналась Грим. – Ее вещи здесь, но ее нет. Исчезла.

Страх, больнее чем все, что мне довелось испытать прежде, затопил мои мысли, парализовал рассудок, сердцебиение, сущность. Я не мог потерять ее снова.

– Найдите ее! – отдал приказ я. Мой тон ясно давал понять, что неудач от них я не потерплю. Потом в ярости бросился вверх по лестнице. Теперь, приблизившись к Янусу, я чувствовал его силу. Холодный дым и засохшая кровь. Запах, который на каждом поле битвы последних двух тысячелетий постоянно напоминал мне о моем враге. Ощущать его в своем доме казалось неправильным. Более чем неправильным. Неприемлемым.

Янус сидел у меня в библиотеке. В моем кресле. Пил мой скотч и листал одну из моих книг. Рядом с ним стоял Оскар. Стоило мне войти, в голове тут же зазвучал голос дворецкого.

«Я ни на секунду не выпускал его из поля зрения».

Рад за него. Надо было делать то же самое и с Кассией.

Я не стал тратить время на ответ Оскару, а вместо этого схватил Януса за воротник его дешевого костюма, коричневого, как дерьмо. Бокал со скотчем разбился об пол, когда я швырнул его на ближайший книжный шкаф и пронзил гневно сверкающим взглядом.

– Где она?

Мгновение Янус казался ошеломленным, однако затем у него на лице отразилось типичное самодовольство. Проигнорировав мой выпад, он поздоровался со мной, словно мы встретились на воскресной прогулке по парку.

– И тебе доброе утро, Бел. О ком ты говоришь?

– Ты прекрасно знаешь, – зашипел на него я.

Его черные глаза изучили меня, мою агрессивную позу, злобный настрой… и вдруг до него, кажется, дошло. Из самой глубины его сущности вырвался хохот.

– Неужели милашка Аврора от тебя убежала? – воскликнул он, забавляясь. – Я удивлен, что ей потребовалось так много времени, чтобы тебя раскусить.

– Если ты ей что-нибудь сделаешь!..

«Тогда» я даже договаривать не стал. Каждый звук и так был достаточной угрозой.

Янус захихикал. Его мерзкая надменная рожа скривилась в ухмылке, и мне ничего не хотелось сильнее, чем выбить ее с его черепа. Удержала меня от этого лишь последняя капля здравомыслия. Благодаря своим дешевым трюкам Янус снова стал членом Совета, то есть официальным табу, если я не хотел навлечь на себя новые неприятности. А такого я себе позволить не мог, пока Кассии грозила опасность. Нехотя его отпустив, я заставил себя отойти на расстояние.

– Скажи мне хотя бы, жива ли она еще!

Янус явно наслаждался моей дилеммой. Он неспешно разгладил галстук, взял со стола нетронутый бокал и налил в него скотч.

– Честно, Бел. Она не у меня. Я даже даю тебе свое слово на этот счет, – ответил он и с довольным видом отсалютовал мне стаканом. – Но благодаря тебе я теперь знаю, что она разгуливает где-то там, снаружи. А это, видимо, означает, что начинается второй раунд нашей маленькой игры «Поймай девчонку».

Меня охватило облегчение, а вместе с ним горькое осознание, что я только что совершил опасную для жизни ошибку. Мне хотелось выругаться, закричать и что-нибудь поджечь. Мысли путались. Где Кассия, если Янус ее не похищал? И как не допустить, чтобы сейчас из-за меня она попала к нему в лапы? Грим наверняка уже пустила в ход все средства, но этого недостаточно. Нужно выбираться отсюда и искать ее самому. Вот только так я приведу Януса прямиком к ней.

– Что с тобой произошло, Бел? – с издевкой полюбопытствовал Ужас Рима и залпом выпил свой скотч. – Раньше ты был воистину бесцеремонным, а теперь трясешься от отчаяния из-за какой-то смертной. Это скучно. Ты слишком облегчаешь мне месть.

Я буквально прожигал его взглядом.

– Посмотрим, что скажет Тимеон, когда узнает, что ты охотишься на смертную, которую он от тебя освободил.

Янус рассмеялся.

– Я ничего ей не сделаю, – заверил он и отставил стакан. – Но у меня поразительно много – как их называют в этом времени? – фанатов. Они предвосхищают каждое мое желание, просто чтобы мне понравиться.

Мои руки сжались в кулаки. Как и две тысячи лет назад, Янусу без труда удалось довести меня до белого каления. Срочно нужно вернуть свое хладнокровие и тщательно продумать дальнейшие шаги. Все во мне требовало вышвырнуть его, чтобы приступить к поискам Кассии. С другой стороны, с каждой минутой, на которую я задержу Януса здесь, возрастал шанс, что Грим найдет ее раньше его.

Что ж, значит, трудотерапия…

– Зачем ты пришел? – раздраженно спросил я.

Янус оказался либо чересчур невменяемым, чтобы разгадать мой план, либо чересчур тщеславным, чтобы что-то предпринять. Праймус лениво прохаживался по моей библиотеке.

– Хотел посмотреть, где в скором времени буду жить.

Его дерзость меня бесила, но мало впечатляла.

– С радостью покажу тебе камеру в моей темнице, которую я для тебя оставил, – любезно предложил ему я.

– С большой радостью, – так же вежливо парировал он. – Впрочем, экскурсия подождет. Я вдруг вспомнил кое о чем важном. Но пока не ушел… – Он залез во внутренний карман пиджака и достал сложенный вдвое лист бумаги. – Тут небольшой список. Я перечислил, какие из твоих отмеченных и что из твоей собственности возместят причиненный мне ущерб – как предусматривает приговор Грии. Верховный Совет уже выплатил свою часть. – Довольный собой, он сунул список мне под нос. – Оскар в нем тоже значится. Как и Грим, и, разумеется, Мальта. И если тебя это не слишком напрягает, я бы предпочел побыстрее произвести передачу. Сам понимаешь, через четыре дня ты будешь уже не в состоянии разбираться с такими мелочами.

Я буравил Януса взглядом, не забирая у него эту бумажку и полностью его игнорируя. Он ничего от меня не получит. Никогда. Как я уже намекнул Кассии, у меня уже появилась идея решения этой досадной проблемы. Решение, которое избавит меня как от исполнения приговора старейшин, так и от Януса. А теперь все, что мне нужно было сделать, – это прикусить язык, чтобы не привести свой план в действие немедленно. Ведь, как говорится, месть – это блюдо, которое подают холодным. Так что я взял себя в руки и набрался терпения.

– Не беспокойся, каждый получит то, чего заслуживает, – ледяным тоном откликнулся я.

– Совершенно верно, Белиал. – С гадкой ухмылочкой Янус положил лист рядом со скотчем. – Совершенно верно!

А потом направился к двери.

– Наслаждайся своим мимолетным успехом, – крикнул я ему вслед. – Долго это не продлится.

– Посмотрим, – не оборачиваясь, отозвался он. – Складывается впечатление, что у меня сейчас полоса везения.

Возможно… однако удача – очень непостоянная любовница.

Я подождал, пока Янус скроется из виду, и поспешил прочь. Наверняка Грим что-то пропустила в моих комнатах. Просто быть не может, чтобы Кассия испарилась без следа. Однако, после того как трижды все обыскал и, наконец, прочесал весь дом своей силой, я все же был вынужден изменить мнение. Кассия действительно испарилась без следа. По крайней мере почти. Футболка и джинсы, которые ей дала Грим, тоже пропали.

Что ж, ладно… У Кассии иммунитет. Чисто теоретически она способна обойти мою защиту. Но не могла же она раствориться в воздухе. Максимум на улице мои люди ее бы увидели. Разве что, конечно, ей кто-нибудь не помог.

Из моего горла вырвался рык. Помимо старейшин, только один праймус сумел бы незамеченным и не оставив энергетического следа войти и выйти из моего дома. Экзекутор, который охотился так же идеально, как наблюдал, устраивал засады и проворачивал еще кое-какие трюки. Пара моей подруги, которому я, очевидно, поторопился предоставить свободный доступ в свой дом.

Меня затопило облегчение, которое сменилось дикой яростью. Никто, даже Люциан, не имел права отнимать у меня Кассию.

Кассия

Бедняжка-дьявол

Тоби, симпатичный молодой ведьмак, с которым я познакомилась вчера вечером, скептически смотрел на мои пылающие зеленым пламенем ладони. Кажется, он не особенно впечатлился.

– Это все?

Смутившись, я погасила ведьмовской огонь.

– Ну, мне потребовалось некоторое время, чтобы научиться постоянно не превращаться в ходячий факел. Так что это уже успех.

Он потер лоб и тяжело вздохнул, как будто Ари поставила перед ним невыполнимую задачу.

– О’кей, тогда начнем с азов. Что тебе известно о ведьминской магии?

Весьма странная ситуация: стоять в этом большом пустом подвале и учиться у абсолютно чужого человека… какую бы симпатию он у меня ни вызывал.

– Эмм… я очень часто видела, как ведьмы применяют свою магию, – поколебавшись, начала я. – Но, кроме этого, мало что знаю. Разве что колдовские силы как-то завязаны на моих эмоциях. – Так мне объяснила Грим. – Если контролирую их, то контролирую и магию, а…

– Забудь, – решительно перебил меня Тоби. – Да, ведьминская магия имеет демоническое происхождение и использует твои собственные чувства как источник энергии. И да, это правда, что ее можно до некоторой степени контролировать с помощью эмоционального равновесия. Но в конечном счете это утопия… особенно для того, кто пытается за несколько дней освоить то, на что у других уходят десятки лет. – Он криво мне улыбнулся. – Поверь, я бы не стал самым молодым колдуном всех времен, если бы не знал, о чем говорю.

Колдуном?

Вот теперь я правда впечатлена. Я много раз видела, как ведьмы погибали во время испытаний на статус колдуний. Главным образом те, кто переоценивал себя из-за юношеской беспечности.

– Использование магии похоже на прыжок вниз головой в бурную реку. Старая школа учит строить плотину, чтобы контролировать силу течения, – объяснял мне Тоби. – Я же предпочитаю более современный подход: построй себе плот и научись на нем плавать. Пока понятно?

И да, и нет. Звучало логично, но реализация до сих пор оставалась для меня загадкой. Тем не менее я кивнула.

– Хорошо, – сказал Тоби и отошел от меня на несколько метров, – тогда попробуй создать огненный шар и бросить в меня.

Я вытаращилась на него широко открытыми глазами. С ума сошел? Он же не демон, а я совсем не умела пользоваться магией Грим.

– Не хочу тебе навредить.

На лице Тоби появилась озорная улыбка.

– Не навредишь. Доверься мне.

А я вот не так в этом уверена. С другой стороны, он производил впечатление человека, который отдавал себе отчет в том, что делает.

Что ж, ладно… прыжок в реку вниз головой.

С моих пальцев сорвалась парочка жалких искр и погасла, даже не долетев до пола.

Тоби выгнул брови.

– А, понял, у тебя уже есть дамба.

Что у меня есть?

– О’кей. Значит, попробуем… кое-что другое.

Вокруг колдуна закружилось зеленое сияние. У меня на глазах он вырос на полголовы. Каштановые волосы посветлели, и вдруг на меня уже смотрели бирюзовые глаза дьявола. Мое сердце пропустило удар. На мгновение я правда поверила, что передо мной стоял Бел. Иллюзия соответствовала оригиналу до мельчайших деталей, а так как состояла она из ведьминской магии, даже мне было сложно ее распознать.

– Ну, давай же, малышка Кассия, – дразнил меня еще и обманчиво настоящий голос Бела в сочетании с улыбкой и ямочками. – Выплесни свое разочарование.

Против моей воли на ладонях взвилось зеленое пламя. Меня охватила паника, однако Тоби не успокаивался.

– Или ты не посмеешь? Беспокоишься обо мне? Так и знал, что смертной никогда со мной не сравниться.

Логично мыслящая часть меня понимала, чего добивался Тоби, но я все равно не смогла сопротивляться охватившей меня злости.

Фальшивый Бел все больше расходился.

– Сделай это наконец! – рявкнул на меня он. – Я устал постоянно тебя защищать только потому, что ты такое жалкое, никчемное…

На Бела обрушился настоящий поток огня. У меня перед глазами осталась одна-единственная цель: дать ему на собственной шкуре прочувствовать, как сильно он меня обидел. Я не метала огненные шары. Я буквально открыла непрерывный огонь. Теперь магия действительно казалась бурной рекой, которая уносила меня за собой.

Но, еще бомбардируя Бела языками пламени, я вдруг осознала три вещи.

Во-первых: приятно обладать такой огромной силой.

Во-вторых: теперь я понимала, что Тоби подразумевал под своей речной метафорой.

А в-третьих…

В-третьих, я не ощущала никакого удовлетворения оттого, что причиняла боль Белу.

Понимание этого меня почти шокировало. От страха перед своими кошмарами я не спала всю ночь и старалась не думать о том, чем и с кем сейчас занимался Бел. Тогда фантазии о мести представлялись мне спасительным якорем. Но в этот момент все это выглядело бессмысленным. Даже хуже, я вообще перестала себя узнавать. Ведь я всегда была миролюбивым человеком, который презирал насилие.

И вдруг что-то внутри меня успокоилось. Такое ощущение, будто я нашла часть себя, которую считала потерянной. Осознание того, кем я являлась, что казалось мне правильным и неправильным, чего я хотела, в чем нуждалась, а в чем – нет. Я почувствовала себя.

Я снова нашла Кассию.

Одной уверенной мыслью я остановила атаку.

Ведьминский огонь потух. Мгновенно и без сопротивления. Причем магия по-прежнему покалывала кожу изнутри, словно готовая в любой момент повиноваться моим приказам. На этот раз она меня не пугала. А еще на этот раз я без труда взглянула в лицо Белу. Белу, который сплел вокруг себя зеленый кокон, чтобы защититься от меня. Белу, вокруг радужек которого светились ведьминские круги.

– Потрясающе! – радостно крикнул мне он. – А с настоящим Белом будет гораздо веселее! Поверь, я знаю это по личному опыту!

Вот тут я бы не была так уверена.

Да, для меня Бел пал ниже некуда, и мне было все равно, увижусь ли я с ним снова. Но в то же время я его не ненавидела. И уж точно не жаждала болезненной вражды, которая лишь еще сильнее сблизила бы нас. Она просто стала бы новой тюрьмой, а я не собиралась отныне становиться узницей.

Переполненная этой странной печалью, я смотрела, как зеленый кокон и образ светловолосого дьявола растворялись у меня на глазах, и появлялся Тоби. Мне было грустно отпускать Бела. Не этого, поддельного, а настоящего. Но это необходимо сделать.

Молодой колдун с ухмылкой на губах направился ко мне. Мне не нравилось его хорошее настроение. Без сомнения, он сейчас продолжит насмехаться над Белом, чтобы показать свою солидарность и вытащить меня из уныния. А мне этого абсолютно не хотелось. Поэтому я сделала ход первая.

– Что Бел тебе сделал? – устало спросила я.

– Бел? – Тоби засмеялся. – Разве нужен какой-то конкретный повод, чтобы немного его поджарить?

Я вздохнула:

– Нет, наверное.

Колдун внимательно посмотрел на меня и, к моему невероятному удивлению, кажется, сразу сообразил, что творилось у меня в душе. Он резко посерьезнел.

– Бел предложил мне одну сделку, когда я был еще слишком молод, чтобы понимать, что слава – это еще не все.

Я раскрыла рот.

– Ты завещал ему свою душу?!

Тоби отмахнулся с вялой улыбкой.

– Нет, не ее. На это мне уже тогда мозгов хватило. – Он подошел к своей сумке и достал оттуда две бутылки воды. Одну из них протянул мне. – Я должен был выдать ему несколько очень хорошо охраняемых секретов своего клана. За это Бел помог мне выжить на испытании на уровень колдуна.

– Ох.

– После этого меня изгнали из клана. Моя мать умерла от горя, а сам я немного сбился с пути, пока меня на него не вернул Люциан.

– Ох.

Тоби скорчил смиренную рожицу.

– Не самая славная история. Но поучительная.

Его долгий взгляд дал мне понять, что он не всем об этом рассказывал. Он позволил Белу ввести его в заблуждение и теперь вынужден жить с последствиями. Судьба, которая нас объединяла.

– А сейчас вперед! – Колдун подбадривающе мне подмигнул. – Давай посмотрим, сумеешь ли ты призвать свою силу, если я не буду тебя провоцировать.

Я уже знала ответ. Все еще ощущала покалывание магии в венах. И уже собиралась ему это доказать, как вдруг пол у нас под ногами затрясся. Стены содрогнулись от низкого гула.

Испуганная, я уставилась на Тоби.

– Это не я.

– Знаю, – с мрачным выражением лица откликнулся тот. – Полагаю, твой поклонник нас нашел.

Вот черт.

Снова раздался этот тревожный рокот. Стены дрожали. Лампы опасно раскачивались из стороны в сторону.

– Расслабься. Остальные с ним разберутся.

Тоби казался ни капли не встревоженным. В отличие от меня. Бел не остановится. Он скорее разбросает всех своих друзей и обрушит весь дом. Выпустив из рук бутылку, я рванула вверх по лестнице. Это моя вина. Я попросила Люциана и Ари о помощи и не должна позволить Белу выместить на них свой гнев.

На первом этаже у меня практически перехватило дыхание от огромного количества энергии праймусов, гудящей в воздухе. Печати на стенах светились, а перед открытой входной дверью выстроились в шеренгу охотники в черной униформе.

– Пустите меня к ней! – донесся до меня резкий голос Бела. В нем сквозила неприкрытая угроза.

Я протиснулась между Райаном и Гидеоном. Оба были так ошарашены, что к тому моменту, когда они попытались меня задержать, я уже выбежала за дверь.

Шел дождь. Небо обложили тяжелые тучи, а под ним тем временем с шипением и градом искр столкнулись демонические силы. Ари, Люциан и Элиас стояли посреди засыпанного гравием двора. Их сущности переплелись в щит, который заканчивался ровно у стен поместья. А там связывались с чарами Тоби и остальными ослепительно сияющими печатями.

По другую сторону непроницаемого барьера, за коваными воротами, находился очаг почти апокалиптической бури, бушующей за пределами виллы. Центр такой мощной силы, что я споткнулась, а по спине у меня невольно пробежала благоговейная дрожь.

Бел стоял во главе армии своих последователей. И тем не менее он в одиночку взял в ментальный удушающий захват своей темной гранатовой силой участок, дом и всех моих заступников. Его волосы танцевали на ветру. В глазах сверкали чернота и обжигающая ярость.

– Я не буду повторять! – опасно тихо предупредил он. – Пустите меня…

А потом он увидел меня.

В эту секунду весь мир затаил дыхание. Дождь и ветер прекратились. Светящиеся печати погасли. Грохот затих. Осталась лишь до предела напряженная тишина, наполненная соблазнительным ароматом Бела. Казалось, что больше не существовало никого, кроме меня и его – и того рокового влечения, которое тлело между нами с той ночи, когда Янус отдал меня ему в услужение. Хорошо, что есть защитное поле. В противном случае Бел, без сомнения, тут же бросился бы ко мне. Так же ему придется довольствоваться взглядом на меня издалека. У него в глазах промелькнула тоска. От него не укрылись ни моя новая одежда, ни тот факт, что я в безопасности, невредима и явно находилась здесь по доброй воле. Мрачное выражение его лица прояснилось. Похоже, он почувствовал облегчение. По крайней мере до тех пор, пока не понял, что я не предпринимала попыток пойти к нему навстречу. Ни в какой форме.

Не могла. Не хотела.

И Бел… принял это к сведению.

Ему пришлось. А что еще ему оставалось? Если он не собирался пробиваться ко мне, используя грубую силу, то у него были связаны руки.

Тем не менее он подождал еще девять долгих секунд, прежде чем оторвать от меня взгляд. Глубоко вздохнув, опустил голову и закрыл глаза. А когда вскоре после этого их открыл, они снова стали бирюзовыми, как кристально чистые аквамарины. Холодные аквамарины. Злые аквамарины. Вся нежность из них исчезла. Он повернулся к Люциану и Ари.

– Я просто хочу с ней поговорить.

Спокойное требование… и все же за ним крылось нечто гораздо большее. Честная просьба к друзьям. Обещание мирного отступления, если они исполнят его волю, и неприкрытая угроза, если он не получит желаемого.

Во мне закипел гнев.

Прежде всего это шантаж, а Белу даже не хватило приличия выбрать меня второй стороной в переговорах. Как будто я несовершеннолетняя. Как будто из-за своей наивности, вспыльчивости или смертности не осознавала последствий своих действий.

К счастью, у Ари, похоже, оказалось другое мнение на этот счет, потому что она повернулась в мою сторону и вопросительно посмотрела на меня.

М-да… и что дальше?

У меня правда не было желания беседовать с Белом. Тем более в его нынешнем настроении. Но после занятия с Тоби мне стало ясно, что обострение ситуации – неправильный путь. Если я хотела, чтобы Бел оставил меня в покое, то надо спокойно и разумно ему это объяснить. Иначе он никогда не сдастся.

Поэтому кивком головы я дала Ари понять, что готова к разговору.

Какой безрассудный план.

Пока не передумала, я направилась к кованым воротам. И чем ближе подходила к Белу, тем плотнее становились мерцающие защитные чары вокруг меня. Благодаря иммунитету они никак на меня не влияли. Вот почему я внимательно следила за тем, чтобы не покидать безопасную зону. Ровно на границе участка я замерла – на расстоянии вытянутой руки от Бела и все же за разделяющей нас магической линией, которую он не мог пересечь.

Недовольство у него на лице доказывало, что он надеялся на большее. Хотя бы на еще один шаг. Что ж, ничем не могу помочь.

Я спокойно смотрела на него:

– Говори, что хотел сказать!

Бел ответил с мрачным взглядом:

– Наедине!

– Забудь, – фыркнула я.

Итак, позиции ясны. Бел сжал губы в тонкую линию. Кажется, его абсолютно не устраивало, что желаемый разговор пройдет при свидетелях. Свидетелях, которые знали его и не поведутся на его манипулятивные уловки. Не повезло!

– Либо здесь и сейчас, либо никогда, – поставила его перед выбором я. Если он не захочет рисковать небольшим успехом, которого только что добился, ему так или иначе придется принять мои условия.

– Ладно… – пробормотал он.

А затем произошло такое, от чего у меня пропал дар речи. Поведение Бела изменилось. Агрессия растворилась в покорности, а резкость черт превратилась в нежное смирение.

– Я слишком далеко зашел, Кассия, – начал он. Голос звучал негромко, так что создавалось впечатление интимной беседы, хотя мы оба знали, что нас все слышали. Обстоятельство, от которого мне вдруг стало очень неловко.

– Когда ты меня отвергла, меня это задело, и я вышел из себя. И мне бесконечно жаль. Этому нет оправдания. Такого никогда не должно было произойти.

Я пораженно смотрела на него. Бел заявился сюда таким озверевшим и воинственным, что мне бы на самом деле даже в голову не пришло, что он будет извиняться. Особенно если это означало выставить себя напоказ перед всеми собравшимися. То, что он обладал таким качеством, вызвало у меня некоторое уважение. Я тут же почувствовала угрызения совести, потому что вынесла такой хрупкий момент на всеобщее обозрение. Вот только угрызения совести никак не меняли мое мнение.

Сделав глубокий вдох, я постаралась говорить максимально размеренно и не осуждающе.

– Но это случилось. И случится вновь, так как в твоем представлении просто не существует варианта, в котором ты не получаешь желаемого.

Бел смотрел на меня как побитая собака, однако принял мой укор и кивнул.

– Ты права. Я буду работать над этим, но, пожалуйста, вернись со мной туда, где ты будешь в безопасности.

Его слова прозвучали так расстроенно и подавленно, что я едва не смягчилась. Я поймала себя на том, что задумалась о возможном возвращении, но внезапно поняла, что сейчас происходило на самом деле – чем сейчас занимался Бел. Он опять мной манипулировал! Вызывал у меня желание захотеть сделать вещи, которые я категорически исключила. О нет! Не в этот раз. Никакая сила в мире не затащит меня обратно на его виллу.

– Насколько я вижу, я тут в полной безопасности, – невозмутимо заявила я. – Иначе ты и твои люди вряд ли стояли бы снаружи.

В теории я собиралась просто указать ему на факты, но сама слышала, что для Бела мой ответ наверняка прозвучал как сухая насмешка.

Он предостерегающе прищурился. А потом наклонился ко мне – ровно настолько, насколько позволял невидимый барьер.

– Эти смехотворные печати удерживают меня только потому, что я до сих пор стремлюсь никому не причинять вреда, – сообщил он мне с опасной мягкостью. – Кто-то вроде Януса не будет так же вежлив.

У меня по спине пробежали холодные мурашки. Бел не блефовал. Пусть это и вписывалось бы в его надменность, я была абсолютно уверена. Из-за этого находиться так близко к нему было куда более рискованно, чем я предполагала. Мне подсознательно захотелось отступить назад, но не позволила гордость. На помощь пришел Элиас.

– Кто-то вроде Януса не обладает твоей силой, – заметил командир. – С ним мы разберемся.

Взгляд Бела переключился на точку за моим плечом и заметно похолодел.

– Не обманывайся, командир. Янусу так же много лет, как и мне, и, если бы не плен, он бы уже стал таким же могущественным. Теперь же, благодаря вердикту Грии, Лига и я обязаны компенсировать эту разницу. Я буду оттягивать передачу своей доли этих репараций как можно дольше, но другие уже наперегонки рвутся целовать задницу новому члену Совета и дать ему все, что он потребует. Несомненно, вы бы об этом знали, если бы не были так заняты тем, что прятали от меня Кассию.

– Не перегибай, – вмешалась Ари. Она тоже подошла ближе. – Кассия не пасхальное яйцо, которое нужно прятать. Она самостоятельно приняла решение от тебя уехать… которое я, кстати, вполне понимаю. Кроме того, она оказалась достаточно умна, чтобы попросить нас о помощи. Соответственно, сейчас она под нашей защитой. Так что расслабься, потому что мне не верится, что Янус сунется к двум брахионам и командиру гвардии.

Бел закатил глаза, словно он тут единственный здравомыслящий человек.

– Вы недооцениваете Януса. – Неодобрение в его голосе трудно было не заметить. – Он обезумел еще до того, как отсидел две тысячи лет в Тихом омуте. А теперь его сила растет так же быстро, как и число его фанатичных сторонников. Любой, кому я когда-либо перешел дорогу, примкнет к нему. Более того, он уже узнал, что Кассия сбежала, а вам хватило глупости спрятать ее за пределами моей суверенной территории. В общем, это наихудшие условия для поддержки детского неповиновения. Каким бы оправданным оно ни было.

Я задохнулась от шока:

– Детского неповиновения?

Итак, он все-таки вернулся, прежний, заносчивый, самодовольный Бел, который ничего не понял.

Он застонал и сжал пальцами переносицу.

– Кассия, пожалуйста, ты должна меня понять…

– Ничего я не должна понимать! – огрызнулась я. С разгорающимся в животе праведным гневом я впилась в него взглядом. Магия бурлила в моих венах, но на этот раз я держала ее под контролем… в отличие от столь благоразумно принятых мною решений. Они просто шли ко дну под развевающимися знаменами.

– Ты не в ответе за мою безопасность. И никогда не был. Ты без приглашения вторгся в мою жизнь, так что убирайся из нее немедленно! Уходи и занимайся более приятными и менее наивными вещами, о которых ты бредил. Мне плевать! А еще мне плевать, найдет ли меня Янус, убьет ли он меня и будешь ли ты гнить в Холодном сне! Главное, чтобы мне больше никогда не пришлось тебя видеть!

За моей вспышкой гнева последовало оглушающее молчание.

Бел так на меня смотрел, словно я ударила его ножом в живот. Он явно изо всех сил пытался сохранить самообладание, и впервые с тех пор, как я его встретила, у него не оказалось наготове остроумного комментария. В конце концов он даже отвернулся от меня, как будто ему невыносимо было смотреть мне в глаза. Как будто он боялся того, что там нашел.

– Ты – единственное, что мне нужно, – наконец пробормотал он. – Пожалуйста, вернись. Я даю тебе слово, что оставлю тебя в покое, пока ты не выяснишь, чего хочешь.

– О, я давно знаю, чего хочу, – бросила я ему в лицо. – Я хочу рядом с собой того, кто не будет меня опекать. Кто не будет оскорблять меня. У кого в груди не черный комок, а настоящее сердце. Сердце, которое бьется.

Едва договорив, по лицу Бела я поняла, что сделала именно то, чего изначально хотела избежать. Я причинила боль Белу. Причем не слегка. Я оставила огромную зияющую рану. Выражение боли в его бирюзовых глазах навсегда врезалось мне в память и обрушило все мое негодование как карточный домик.

Неожиданно он протянул руку вперед. Бел пробил магический защитный купол. Раздался мощный хлопок. Все печати вспыхнули. Я почувствовала запах паленой плоти. Но прежде чем я сама или Элиас, или кто-то другой успели отреагировать, Бел поймал мою ладонь и положил ее себе на грудь по ту сторону барьера. Ощущение его теплых мышц под рубашкой и в то же время вид обугленных пальцев, сжимающих мое запястье, настолько выбили меня из колеи, что я даже не думала сопротивляться.

– Хочешь бьющееся сердце? – спросил Бел, когда его кисть исцелилась. – Пожалуйста.

Смысл его слов очень медленно проникал в мой разум. Бьющееся сердце? Сердце Бела не билось, он сам сказал мне это в Риме. И все же… там что-то было. Если отключиться от мерцающих защитных заклинаний, если перестать обращать внимание на демоническую энергию Бела, сотрясающую все вокруг него, если игнорировать собственный зашкаливающий пульс, то под моей ладонью действительно ощущался… уверенный размеренный стук.

Я сразу поняла, что Бел воздействовал своей силой на смертную оболочку. И тем не менее этот момент тронул меня так, как я никогда бы не подумала. Мое собственное сердце сжалось от тоски, пропустило удар, а потом застучало как сумасшедшее, словно пыталось подстроиться под ритм сердца Бела. Меня настолько поразила эта бурная реакция, что я испугалась, что кто-то ее заметит. С большим трудом мне удалось изобразить хотя бы отчасти независимый тон… но лишь после того, как я дважды прочистила горло.

– Ты правда думаешь, что такой дешевый фокус что-то изменит?

Я собиралась убрать руку, однако Бел ее не отпустил. Его ладонь держала мою бесконечно нежно, но непреклонно.

– Это не фокус. Мое сердце бьется. Для тебя, – тихо произнес он. – С того самого дня, когда я тебя потерял. Я долго и упорно приучал себя к этому, чтобы, когда вернешься, ты почувствовала, что для меня значишь. Если не веришь мне, то спроси своих новых друзей. Они подтвердят, что я говорю правду. В конце концов, они две тысячи лет высмеивали эту мою причуду.

В полном недоумении я продолжала смотреть на Бела. Ошибка. Потому что так я оказалась совершенно беззащитна перед искренностью и печалью в его глазах. Огромная значимость этого признания поражала мое воображение и, к сожалению, лишний раз показала, что он привязан не ко мне, к воспоминанию о той, с кем познакомился две тысячи лет назад. Я пыталась проглотить ком в горле и отмахнуться от своих чувств, но для моего разума это было чересчур. Краем сознания я отметила, что никто не отрицал слова Бела. Одновременно его большой палец начал ласково выводить маленькие круги на моем запястье. Кожу покалывало, мне стало нечем дышать. Виной тому волнение, эмоции или паническая атака, я точно сказать не могла.

«Дай нам шанс».

Бархатный голос Бела среди моих спутанных мыслей окончательно меня добил. Это слишком. Слишком много доказательств любви. Слишком много ожиданий. Слишком много несоответствий. Слишком много Бела. Мне нужно уйти отсюда.

– Пожалуйста, отпусти меня, – хриплым голосом взмолилась я.

Бел не исполнил мою просьбу. Он продолжал держать меня, поглаживая запястье и поражая своей искренностью.

– Пожалуйста… – Ничего громче шепота мне из себя выдавить не удалось.

Потом я ощутила, как у меня за спиной нарастает огромная сила. Глубокие бурные речные пороги, на которых плясал солнечный свет. Энергетический след Элиаса.

Бел немного ослабил хватку. Этого хватило. Я отняла у него свою руку и бросилась прочь. Я сбегала. От Бела. От своих чувств. От растроганных лиц, полных сострадания. Сострадания, на этот раз адресованного не мне.

– Кассия!

Оклик Бела заставил меня вздрогнуть. Невзирая на это, я не остановилась. Почти получилось. Дверь всего в паре шагов…

– Я на самом деле не хотел, чтобы все обернулось так, но ты не оставляешь мне иного выбора, – преследовал меня его голос. – Настоящим я требую, чтобы ты вернула мне долг.

Белиал

Старый и новый Бел

Кассия медленно повернулась. Дрожащими руками вцепилась в дверной косяк и уставилась на какую-то точку на земле. Ее бешено стучащий пульс определенно был результатом смеси гнева, отчаяния и паники. В этот раз меня это ни капли не тронуло. Сегодня она неоднократно переступила мои границы, переполнила чашу моего терпения и растоптала мою готовность идти на жертвы. Так что в ситуации, в которую Кассия себя загнала, она целиком и полностью виновата сама.

Ари слегка подалась ко мне.

– Какой еще долг? – спросила она. Ее подозрительное любопытство казалось инородным телом в напряженной тишине. Я не ответил. Это только между Кассией и мной. Как по мне, остальные и так уже видели слишком много.

Очевидно, Ари правильно истолковала мое мрачное выражение лица, потому что тут же повернулась к Кассии. К сожалению, та, похоже, чувствовала себя в долгу перед своей спасительницей.

– Поцелуй, – прошептала она, не глядя никому в глаза. – Я должна Белу поцелуй.

Брови Ари поползли вверх и чуть не скрылись под волосами. Резко развернувшись ко мне, она вложила все свое возмущение в гримасу отвращения.

– Вау, Бел, серьезно, ты иногда бываешь таким козлом.

Я бесстрастно пожал плечами:

– Кассия тогда согласилась на сделку и получила свое вознаграждение. Вознаграждение, с помощью которого, кстати, пыталась меня обмануть. Так что она не такая невинная, какой притворяется.

– Все равно! – настаивала Ари, продолжая распылять вокруг свои моральные устои. – Поцелуй должен быть подарком, а не валютой. – Она оглянулась на Кассию. – Ни в коем случае этого не делай! Я позабочусь о том, чтобы…

– Все нормально, – пробормотала та. Она выпрямилась, расправила плечи и теперь излучала неожиданную королевскую решительность. – Бел прав. Я задолжала ему поцелуй, и пора закрыть этот счет раз и навсегда.

Ее взгляд скользнул в мою сторону и поразил меня невероятным холодом. Я больше не обнаружил в нем страха, неуверенности. На лице Кассии вообще не отражалось никаких эмоций.

– Не хочу, чтобы в будущем нас еще что-то связывало.

С этими словами, резкими, точными и болезненными, как разрез скальпелем, она направилась ко мне. И выглядела при этом смертельно серьезной. Будь у нее в руках оружие, никто бы не засомневался в ее готовности нанести мне последний, смертельный удар.

Тем не менее я ждал ее абсолютно спокойно. Я обуздал свою растерянность, как только раскусил тактику Кассии. Она по-прежнему искала выход из своего эмоционального хаоса, и, поскольку наркоз в виде секса в данный момент был недоступен, ей явно показалось, что лучшим вариантом будет чистый, четкий разрез. Вот только она не включила в свои расчеты меня. Я не собирался сдаваться и намерен бороться за нее до последнего вздоха. А если учесть, что мне не нужно дышать, то путь нам предстоял долгий.

Шаги Кассии ничуть не замедлились. Даже когда Элиас осторожно попробовал притормозить ее прыть. Даже когда она добралась до границ защитного поля. И даже когда, не моргнув и глазом, переступила барьер и провокационно встала передо мной. Абсолютно беззащитная.

Я выгнул бровь. Не то чтобы меня совсем не впечатлило ее поведение. Отдаться моей воле было не только весьма смело, но еще и очень смело с ее стороны. Кассия в самом деле только что устроила мне ловушку! Конечно, она знала, что у меня будут чесаться руки от желания просто схватить ее и забрать домой. Она даже надеялась на это, потому что это подтвердило бы ее опасения и дало бы ей повод по-настоящему меня ненавидеть. Увы, но я ей такого повода не предоставлю.

Забавляясь, я скрестил руки на груди и ничего не делал. Просто наблюдал, как у нее на лице постепенно проявлялось осознание, что, возможно, я не злобное чудовище, которое украдет ее и лишит свободы. Этим я действительно сбил Кассию с толку. Ее ледяная маска дала трещину. Она покусывала внутреннюю сторону губы, а от упрямства у нее на щеках выступил очаровательный румянец.

– Ну, давай! – попыталась скрыть свою неуверенность Кассия. – Забирай свой долг. Если ты действительно так уверен, что поцелуй изменит мое мнение, давай, испытай удачу.

О, еще как убежден. Нужно просто создать подходящие условия, а до тех пор набраться терпения. Последнее – настоящий вызов. Мне ничего не хотелось сильнее, чем здесь и сейчас заключить Кассию в свои объятия и заставить ее сомнения растаять на моих губах. Однако нельзя недооценивать ее гордость.

– Место и время определяю я, забыла?

Собрав в кулак всю свою силу воли, я велел себе отойти от нее.

– Я заберу тебя через девять часов. – И так как уже чувствовал назревающий по ту сторону барьера протест, добавил: – Само собой, я верну ее в целости и сохранности. Даю слово. Условия те же, что и на моих свиданиях с Ари. Кроме поцелуя, я не прикоснусь к Кассии. Ни к телу, ни к разуму, ни к душе. Разве что, естественно, она сама прямо попросит меня об этом или это будет необходимо для ее защиты.

– Согласна, – откликнулась Кассия, прежде чем кто-либо успел возразить. В ее голосе звучала мрачная решимость. Судя по всему, она любой ценой решила доказать, что не боится ни меня, ни моего поцелуя. – Я приду.

После чего развернулась и с высоко поднятой головой прошествовала обратно в дом. Темные волосы раскачивались в ритме ее шагов, а сарафан, который она надела поверх черных легинсов, повторял энергичные движения бедер. Это зрелище вызвало у меня улыбку. Хотя Кассия определенно не собиралась выглядеть эротично, все равно получалось наоборот. Все в этой женщине меня завораживало. И да, она права. Я слишком долго был зациклен на прошлом. Пытался отыскать прежнюю Кассию и при этом чуть не упустил из виду, что из пепла старой возродилась новая Кассия. Такая же гордая, такая же непокорная, такая же красивая и чувственная, но более сложная и хрупкая. Как японские шкатулки с секретом, чтобы открыть которые, требуется очень много терпения и определенная комбинация. Но и с парой-тройкой защитных механизмов, которые в случае ошибки каждый раз награждают вас опасным для жизни электрическим разрядом.

Как бы ни нервировало данное обстоятельство, это еще и подхлестывало меня. И она даже представить себе не могла как. Мне почти казалось, что сама судьба позаботилась о том, чтобы даже две тысячи лет спустя Кассия ни в чем мне не уступала, чтобы и сегодня она дополняла меня и идеально мне подходила. Никогда прежде я не был так уверен: Кассия будет либо моим будущим, либо моей погибелью.

После того как она скрылась в доме, все внимание вновь сосредоточилось на мне. Меня совершенно не заботило сконфуженное сочувствие, с которым смотрели на меня Ари и все остальные, но моя злость на них уже испарилась. Они защищали Кассию. Как я мог их за это упрекать?

– Я оставлю здесь часть своих людей, а позже пришлю подкрепление. Они помогут вам обеспечить безопасность виллы. Снаружи, разумеется, – проинформировал я подругу. Это не просьба, а уведомление, в конце концов все прилегающие участки принадлежали мне.

Ари кивнула. Знала, что я не нуждался в ее разрешении, и поэтому, похоже, была благодарна за то, что я предлагал какую-то форму сотрудничества, а не искал продолжения конфронтации.

– Бел, может показаться, что это не так, но я на твоей стороне, – мягко произнесла она.

Действительно казалось, что это не так… С другой стороны, они могли переправить Кассию на Бора-Бора или в Тимбукту. Так я бы хоть и раньше засек их побег, но в конечном счете они исчезли бы до того, как я успел бы это предотвратить.

Ари приблизилась ко мне.

– Послушай, я разговаривала с Рамадоном, Люциан изучил исследования «Омеги», а Лиззи просмотрела Хроники. Я отправлю тебе то, что нам удалось найти по проклятиям на крови. Информации там немного, и она не многообещающая, но, возможно, ты что-нибудь придумаешь. И пока ты опять не начал строить из себя мученика, – предвосхитила она мои возражения, – знай, что мы прошли по следам, связанным с резней на фабрике в Риме. Тебе это не понравится, но все улики указывают на тебя. Не знай я тебя, мы с Люцианом уже охотились бы за тобой.

Я с мрачным видом принял к сведению такой поворот событий. Старый друг реально начинал действовать мне на нервы.

– Бел, ты должен предпринять что-то против Януса, – настойчиво просила Ари. – Судя по всему, он собирается с тобой расправиться. Я уже сказала Лиззи перенести дату свадьбы, чтобы освободить время на…

– В этом нет необходимости! – холодно отрезал я. – Я с этим разберусь – вовремя, чтобы сдержать свое обещание и отвести тебя к алтарю. Если ты еще этого хочешь.

– Это никак не связано, Бел. Ты мой друг, и я… волнуюсь.

– Не стоит.

Больше говорить было нечего. Я отправил сообщение Оскару, чтобы тот меня призвал, и в последний раз пристально посмотрел на Ари, Люциана и Элиаса, пока вокруг меня собирался черный свет.

«Позаботьтесь о ней!»

Им не требовалось предупреждение, но я просто не мог иначе. С Кассией ничего не должно случиться!

Тьма окутала меня и унесла, вопреки всем инстинктам, далеко от женщины, которую я любил. Снова материализовавшись у себя в гостиной, я чувствовал себя неполноценным, раздраженным и пребывал в крайне плохом настроении.

В поле моего зрения возникло встревоженное лицо Грим.

– И?

Я вздохнул:

– Она в безопасности.

– А дальше?

– Что дальше?

– Где она? Что случилось? Почему ты ее не привел?

Сплошные вопросы, на которые мне не хотелось отвечать в данный момент.

– Она в безопасности, – угрюмо повторил я. – Через несколько часов я встречусь с ней, чтобы убедить, что она должна быть со мной.

– Ага… это все?

– Это все.

Вежливое покашливание заставило меня взглянуть на Оскара, который подошел ко мне с подносом. На нем стояли стакан молока и тарелка с одним-единственным шоколадным печеньем. Очевидно, дворецкий беспокоился о моем душевном состоянии.

– Позволите сказать пару слов на этот счет? – с уважением попросил он.

Я воздержался от честного ответа. Полмира сегодня уже и так вмешалось в мою личную жизнь, так что Оскар уже погоды не сделает. Тем более его мнение было одним из немногих, которыми я дорожил.

– Давай, – буркнул я, взял молоко и печенье и опустился с ними на диван.

Оскар учтиво подождал, пока я устроюсь поудобнее, после чего его лицо приняло крайне многозначительное выражение.

– Цветы не растут, когда вы их об этом просите.

Я моргнул.

За этим ничего не последовало.

Говорящая печенька с предсказанием во фраке.

Грим со скрещенными на груди руками встала рядом со своим потомком и демонстративно кивнула.

– Я бы так возвышенно не выразилась, но он прав. Кроме того, в попку цветы, если тебя погрузят в Холодный сон.

Закатив глаза, я окунул печенье в молоко. Естественно, Оскар прав, но в таком случае ситуация становилась еще сложнее.

– Кассия отрицает свои чувства ко мне, потому что боится мне довериться, – объяснил я им обоим, так как они бы все равно не отстали. – К тому же она руками и ногами отбивается от моей любви, потому что она кажется ей тюрьмой. Ей нужна ее свобода, нужна дистанция, нужна собственная жизнь и собственный опыт. Возможность сравнить, как она мило выразилась.

– В ЭТОМ проблема?! – У Грим буквально не закрывался рот. – Клянусь всеми облажавшимися богами этого мира, что с тобой случилось, пока меня не было? Бел, которого я знала, отпустил бы ее на все четыре стороны и с нетерпением ждал бы, пока она рано или поздно осознает свою ошибку.

– А сегодняшний Бел уже устал ждать, – проворчал я и откусил размягченное печенье.

Очень может быть, что сегодняшний Бел и сам боялся. Боялся, что чистое, неиспорченное сердце Кассии все-таки заслуживало большего, чем черный комок, который отбивал пульс только потому, что я его заставлял. Но в этом вопросе я должен разобраться уже наедине с собой.

– Сегодняшний Бел – трус, который наложил в штаны, – бросила мне Грим. – Куда подевался твой шарм, твое чувство юмора, твоя хватка?

– Я тебе сейчас покажу свою хватку! – огрызнулся на нее я с полным ртом.

– Вот видишь! – всплеснула руками колдунья. – Что это вообще за ответ?! Раньше за такое неуважение ты бы пригрозил мне смертью и расправой. Или сказал бы что-нибудь в духе: «Моя хватка пользуется большим спросом, дорогуша. Я не хватаю кого попало».

На последней фразе она изменила голос в жалкой попытке меня передразнить.

Я бросил на нее сердитый взгляд:

– Никогда не сказал бы ничего настолько безвкусного.

Оскар едва заметно хмыкнул, что было равносильно вето. Грим же, напротив, ответила мне презрительным покачиванием головы. В новой имитации меня она предложила альтернативу, которая, по ее мнению, больше мне подходила:

– Бесполезно подражать мне, маленькая ведьма. Это еще никому не удавалось. Я слишком уникален.

Я нахмурился:

– Серьезно? По-твоему, я так разговариваю?

Но ее уже было не остановить. Теперь колдунья расхаживала передо мной какой-то ковбойской походкой и продолжала свою пародию:

– Конечно, нет. Все, что я говорю, невозможно превзойти по уровню интеллекта. В конце концов, я дьявол с большей силой, чем ты, червяк, можешь себе представить.

– О’кей, я понял! – Я сердито сунул в рот остатки печенья и выдавил молоко.

К тому моменту мое настроение опустилось ниже плинтуса, а мрачное выражение лица более чем ясно давало понять, что разговор окончен.

Оскар уже отступил, однако Грим мое настроение никогда не пугало. Она плюхнулась на диван рядом со мной и похлопала меня по плечу.

– Я знаю, что ты ее любишь, но нельзя предъявлять к ней ожидания, накопленные за две тысячи лет. Ничего удивительного, что бедняжка перепугалась. Так что отпусти ее и верь, что она к тебе вернется. Добровольно. Ей просто нужно немного времени.

– Но у меня нет времени, – прорычал я.

Впервые я в этом признался. Пускай мне это и не нравилось, но мой план относительно Януса содержал определенный риск.

Грим вздохнула:

– Значит, ты не будешь просить Кассию отдать тебе душу, так?

– Нет. А если ты сделаешь это вместо меня, то потратишь свой последний вздох на абсолютно бессмысленный поступок.

– А вот и он, старый Бел. – Моя отмеченная расплылась в улыбке, глядя на меня, хоть это и не изгнало тревогу из ее глаз. – Так, ладно. И как же ты тогда собираешься избежать наказания?

– Таким же образом, как Янус избавился от своего. Нет обвинителя – нет приговора.

Кассия

Прошлогодний снег

Восемь часов после ухода Бела я лежала в своей постели, уставившись в потолок, и ждала, пока прозвенит будильник. Еще тридцать минут. Сейчас, черт возьми, середина ночи. Кто требует поцелуй посреди ночи? Нормальные люди в это время спят! Хорошо, я, очевидно, к нормальным людям не относилась. И, кстати, ненавидела Бела за то, что он оказался прав: без него я не могла ни уснуть, ни отдохнуть. Вместо этого моим лучшим другом стал черный кофе. Пять чашек горького, справедливо разрекламированного напитка, и ночные кошмары больше не представляли опасности. Правда, сердце билось как обезумевшее и структуру потолка у себя в комнате я теперь могла бы воспроизвести с закрытыми глазами, но по меньшей мере этот маленький кусочек независимости я себе отвоевала. Кроме того, это дало мне достаточно времени, чтобы разложить по полочкам мысли и рассортировать эмоциональный кавардак, который вызывал во мне Бел, на три обозримые категории: инстинкты, рассудок и чувства.

Мои инстинкты хотели Бела. Точка. На абсолютно примитивном гормональном уровне.

Рассудок настойчиво предостерегал от перспективы вновь пасть случайной жертвой эгоизма Бела. Ведь кто знает, не попаду ли я однажды снова в какой-нибудь кинжал просто потому, что он поставит свои интересы выше моих?

А чувства…

Вот тут становилось по-настоящему сложно. За последние две тысячи лет я испытала к Белу все мыслимые эмоции и в какой-то момент, чтобы защитить саму себя, заперла их все в самом дальнем уголке своей души. Чтобы выпустить наружу и распутать все эти ощущения, понадобится больше, чем набраться смелости и выпить литр эспрессо. Это требовало времени. Времени, которого Бел мне не дал, а вместо этого душил меня своими пугающими несбыточными ожиданиями и совместным будущим.

На этом крайне досадном моменте моих размышлений прозвонил будильник. Какое жестокое изобретение.

Расстроенная, я встала с кровати. Под каким углом на это ни смотри, продвинуться дальше не получалось. Единственное, что я точно знала, – это что ни в коем случае не хотела отказываться от своей свободы. Это главный приоритет. Безо всяких «но» и «если».

К сожалению, в ду́ше мне пришло в голову, что одно «но» все-таки есть. Одно очень большое «но».

Мое стремление к свободе превратило сложную ситуацию, в которую я попала, в опасную для жизни дилемму. В данный момент о моей безопасности могли позаботиться Ари, Люциан и Элиас. Но как это будет выглядеть через три дня, когда вступит в силу наказание Бела? Или через три месяца, или через три года? Мир без Бела в то же время означал мир, в котором начнет править Янус. В таком мире у меня не будет свободы.

Возможно, Бел все же меньшее зло?

От подобных мыслей у меня скрутило желудок. Я никогда не продавала свои принципы и уж точно не стану делать это сейчас. С другой стороны, если каждый из нас продолжит стоять на своем, Янус победит. Возможно… просто нужно найти какой-то компромисс, с которым я смогу жить?

После того как вытерлась, я надела вещи, которые приготовила накануне. Легинсы, потому что брюки с молниями и пуговицами просто казались мне неудобными. Свитер большого размера, так как уютная, толстая, объемная ткань закрывала меня от подбородка и до колен и, словно мешок, прятала все, что Бел мог найти хотя бы отдаленно привлекательным. И ботинки на плоской подошве, поскольку я подумала, что в них будет удобно и бегать, и пинаться.

Вооружившись таким образом, я спустилась по лестнице в гостиную. Там меня уже ждали четверо. Ари и Люциан подбадривающе кивнули, а Лиззи между тем прокомментировала мой выбор одежды покачиванием головы. Она еще прошлым вечером советовала мне надеть короткое платье и высокие каблуки, чтобы Белу было реально сложно сдержать свою клятву и не прикасаться ко мне. Я же считала иначе. Еще больше сексуального напряжения, – это последнее, что мне нужно.

– Ты наверняка помнишь Хиро, телохранителя Бела? – спросил Люциан и указал на четвертого человека в комнате: вооруженную до зубов демоницу со статью нубийской правительницы и грозностью ассасина. – Жанна Хадир в некотором роде его преемница. Ты можешь ей доверять.

Разумеется, я помнила Хиро. Его смерть так потрясла магический мир, что новость о ней дошла даже до кинжала. На самом деле я тогда почувствовала что-то вроде печали. Не столько из-за Хиро, которого почти не знала, сколько из-за Бела, которого, безусловно, ранила потеря верного друга.

Так или иначе, в молчаливости Жанна, похоже, ничем не уступала своему предшественнику. Простым жестом она пригласила меня следовать за ней в домашний портал, который, видимо, располагался прямо около входной двери. Меня это немного удивило, однако по итогу могло оказаться только плюсом. Это очень облегчит встречу с Белом. Зайти, поцеловаться, обсудить новую сделку, вернуться и покончить со всем раз и навсегда.

Так что я решительно вошла в крошечную портальную комнату за вооруженной женщиной-праймусом.

– Дай Белу жару! – прокричала мне на прощание Лиззи, в то время как Люциан и Ари молчали, словно сомневаясь, соглашаться ли с подругой-охотницей. Затем Жанна закрыла дверь, и я наблюдала, как она активировала необходимую магию, чтобы перенести нас в другое место. За время заключения в кинжале я сотни раз переживала подобное. Конечно, это нельзя сравнивать с реальным опытом, но я слишком устала и нервничала, чтобы сознательно воспринимать новые сенсорные ощущения.

Когда дверь дома Ари исчезла, а вместо нее возникли древние тяжелые дубовые ворота с пугающе острыми железными деталями, я в недоумении сдвинула брови. Это определенно не поместье Бела на Мальте.

Жанна открыла их, и меня встретил порыв влажного ледяного воздуха – как из винного погреба. Или из подземелья. Перед нами протянулся узкий темный коридор, в дальнем конце которого горел одинокий забытый факел. Не очень-то уютно и вообще не в стиле Бела. Хотя…

Праймус без колебаний направилась вперед, оставив мне единственный вариант – последовать за ней во мрак. Сейчас я похвалила себя за свитер и прочные ботинки. Потому что тут царил жуткий холод, а пол состоял из неровных сырых каменных глыб, на которых кое-где скапливались маленькие лужицы. После того как мы миновали факел и вторую дверь, коридор еще больше сузился и в конце концов привел нас к уходящей вверх винтовой лестнице. На этой стене, тоже через равные промежутки, висели факелы. Теперь я была уверена, что мы очутились глубоко под землей в каком-то средневековом замке.

– Где мы находимся? – тихо спросила я у Жанны.

Демоница молчала так долго, что я уже решила, будто она намеренно меня игнорирует. Но когда мы добрались до конца винтовой лестницы, телохранительница распахнула металлическую дверь и произнесла низким мягким голосом:

– Честно? Понятия не имею. Бел редко посвящает меня в свои планы. По моим догадкам, где-то в Карпатах.

О… эммм…

– Спасибо.

Это совсем мне не помогло. Пусть я уже когда-то слышала что-то о Карпатах, все равно не имела ни малейшего представления, где они. Жанна кивнула, однако дальше явно идти не собиралась. Она указала на темное помещение за дверью.

– Он тебя ждет.

Я тяжело сглотнула. Без понятия, чего Бел добивался этой жуткой атмосферой, но если он планировал меня запугать, я не сделаю ему такого одолжения. Решительно вцепившись мокрыми от пота пальцами в слишком длинные рукава свитера, я шагнула вперед.

Передо мной раскрыл свои объятия огромный зал. В бледном свете, падающем с винтовой лестницы, я разглядела жуткие картины давно умерших людей. Доспехи. Копья, гобелены. А потом Жанна закрыла маленькую металлическую дверь, погрузив меня в кромешную тьму.

Серьезно?! А это еще что значило? Бел хотел, чтобы я…

Внезапно меня окутал запах граната и темной чувственности. Все мои нервные окончания мгновенно напряглись до предела. Я ожидала, что он вот-вот появится передо мной с какой-нибудь небрежной шуточкой, но ничего не происходило. Нет, не ничего. Вспыхнула одна-единственная свечка. В центре зала. За ней – вторая, третья и четвертая. Загоралось все больше и больше огней. Они образовали линию, след, который вел к полукруглой арке. Судя по всему, какое-то сомнительное романтическое приглашение.

Я подавила стон. На нечто подобное у меня сейчас правда не хватит терпения. Середина ночи. У меня и так нервы на пределе от недосыпа. Добавьте к этому волнение из-за предстоящего поцелуя и львиную дозу кофеина, который пульсировал по моим венам. Больше всего хотелось развернуться и уйти обратно, однако что-то мне подсказывало, что Жанны уже не будет рядом, чтобы указать мне дорогу.

Так что за неимением альтернативы я пошла по следу из свечей еще через три зала. Когда мое раздражение достигло своего пика, я почувствовала, как уплотнилась демоническая энергия Бела. И действительно… еще один поворот, и я увидела его.

Силуэт Бела вырисовывался на фоне ярко горящего огня в монументальном камине в конце длинного внушительного зала. Эта комната явно использовалась бывшими владельцами замка в представительских целях. Бывшими владельцами замка? А ведь их, возможно, и вовсе не существовало. Все-таки Бел достаточно древний, чтобы лично присутствовать при возведении этой крепости. Как бы то ни было, в этом зале хватало места для эго Белиала, и он определенно достоин финала его маленького спектакля. У меня на языке уже крутился саркастичный комментарий, но я его проглотила. Я здесь не ради ссоры, а чтобы вернуть долг. Усталость превратила раздражение в прагматизм, и вскоре я поймала себя на том, что пересекаю зал.

А приблизившись к огню, заметила, что Бел одет в официальный костюм и элегантное черное зимнее пальто. Всё часть постановки. Демоны не мерзли. Но, эй, мне это только на руку. Чем больше слоев одежды будет разделять нас во время поцелуя, тем лучше.

Бел оторвал взгляд от пламени и посмотрел на меня. У него на лице плясали всполохи огня, придавая образу драматическую нотку.

У меня пересохло во рту. Если по пути сюда я мерзла, то сейчас мне вдруг стало очень жарко. Причем не из-за камина. Пульс зашкаливал. Я нервно откинула волосы с лица. При этом заметила, что руки дрожат, поэтому спрятала их в рукава и на всякий случай еще обхватила себя руками.

– Ну, давай покончим с этим? – спросила я, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Естественно, от Бела не укрылось ни одно мое движение. Бессмертная бровь выгнулась, прежде чем он прищурился и внимательно взглянул на меня.

– Сколько кофе ты выпила?

Я моргнула. Поймана с поличным.

Примерно в пять раз больше, чем нужно, чтобы не выглядеть подозрительно. Но он же не мог этого знать! Или все-таки мог? Уловил запах эспрессо? Или угадал? А догадывался ли, почему я буквально топилась в кофеине? Догадывался, что без него у меня не получалось уснуть? Ох, не лучшее начало, чтобы, сохраняя независимость, разобраться с этим делом.

– Я… эмм… задолжала тебе поцелуй, а не ответы, – предприняла я жалкую попытку спасти свою гордость. – Итак… приступим?

Бел отреагировал одновременным покачиванием головы и закатыванием глаз. Однако, как ни странно, решил дальше не обсуждать уровень кофеина у меня в крови.

– Я еще не совсем в подходящем настроении, – вместо этого пробормотал он и отвернулся.

А?! Как это, простите, называется?! Я шла сюда по какому-то свечному следу не для того, чтобы он теперь тянул время. И тем не менее именно это он и делал. Спокойствие во плоти, Бел прошествовал к панорамному окну, которое точно не было частью первоначальной конструкции.

Затем, словно между прочим, задал вопрос:

– Тебе известно, какой сегодня день?

– Нет, без понятия, – рявкнула на него я. – Скотский понедельник? Напыщенный вторник? Ублюдочная среда?

Так как ночь за окном была кромешно черной, в отражении я увидела, как Бел усмехнулся.

– Пятница. Но речь не об этом. Я имел в виду, скорее, дату.

Я сердито пошла за ним.

– Никому нет дела до чертовой даты. Сегодня тот день, когда я верну тебе долг, а себе – свободу! Так что целуй меня наконец!

С веселыми искорками в глазах он повернулся ко мне.

– Сегодня пятнадцатое марта.

Пят… что?!

Вот черт.

– С днем рождения, Кассия, – прошептал мне Бел. – А так как я никогда не прихожу на празднование дня рождения с пустыми руками, у меня для тебя сюрприз.

Его сила взвилась и потушила пламя в камине. Вместо этого снаружи загорелось целое множество огней. Мерцающие золотисто-желтые фонарики окутывали теплым светом что-то вроде замкового двора или плаца. От вида захватывало дух. Но из-за хорошо сохранившейся архитектуры, надежных бойниц или древних корявых деревьев. Все это лишь служило фоном для того, что по-настоящему притягивало мой взгляд: крупных снежинок, падающих с ночного неба и укрывающих замок сверкающим белым покрывалом.

У меня в подсознании тут же вспыхнули образы. Впечатления от первого в моей жизни снега в последний год с мамой. Я так долго об этом не думала, что воспоминание почти стерлось. Но сейчас все вновь ожило. Скромный костерок, перед которым меня обнимала моя mammam[8]. Наше дыхание, превращающееся в маленькие облачка перед лицами. Умиротворяющий танец снежинок. Глубокая тишина.

Глаза наполнились слезами. Я никогда никому об этом не рассказывала. Только Белу. Когда была ближе к смерти, чем к жизни. Кто бы мог подумать, что он это помнил…

– Хочешь выйти на улицу?

Мягкий вопрос без единого намека на надменность. Да даже если бы… За это предложение я бы продала свою гордость. Мне нужно туда, нужно почувствовать снег, ощутить его запах. Я невольно кивнула, на что Бел ответил улыбкой. Он подошел к тяжелой двустворчатой двери и толкнул одну створку. Мне навстречу сразу же полетели первые снежинки. Воздух оказался просто ледяным, но меня это не волновало. Спустившись по нескольким ступенькам, я попала во двор. В самом низу ботинки полностью увязли в снегу, доходящем до колен. Хруст и скрип, которые они издавали, нарушали почти величественную тишину белого великолепия. С благоговением я отважилась пойти дальше. Сквозь легинсы просачивалась холодная влага. На это мне тоже было наплевать. Я с улыбкой вдыхала зиму и подставляла лицо снежинкам. Чувствовать, как они таяли на моей коже, было просто потрясающе. Я хотела больше и попыталась поймать одну. Две. Три. Десять. Радостно гоняясь за большими белыми хлопьями, я совершенно не беспокоилась о том, как глупо, наверное, выглядела. А в конце концов даже споткнулась и во весь рост плюхнулась в снег. Он милосердно смягчил мое падение, как мягкий матрас. Сквозь свитер кожу пронзил холод. Но это не было неприятно. Скорее, наоборот. Слабая боль прогнала из тела усталость. Рассмеявшись, я перекатилась на спину и поразилась новому виду, который передо мной открылся: черное ночное небо, откуда на меня падало все больше и больше практически невесомых снежинок. Укроют ли они меня полностью, если пролежать здесь достаточно долго? Выяснить это мне не удалось, потому что рядом послышался хруст шагов. Не успела я опомниться, как возле меня в снег упала темная фигура.

– Хмм, – одобрительно произнес Бел. Прозвучало так, будто он никогда раньше не смотрел на мир под таким углом и только что пришел к интереснейшему открытию: ему понравилось. Больше Бел ничего не сказал. Просто лежал, разделяя со мной этот момент. Я была бесконечно благодарна ему за то, что он сдержался и не испортил мне впечатление каким-нибудь саркастичным комментарием.

По крайней мере две минуты.

Потом Бел набрал воздуха, и началось.

– Так как твой разум, кажется, еще не полностью обосновался в теле, вот тебе небольшое напоминание о свойствах смертности, – легкомысленно заговорил он. – Боль, которую ты сейчас ощущаешь, – это своего рода встроенная сигнализация. Она предостерегает тебя от дальнейшего использования снега в качестве кровати. Поскольку для людей это, как правило, оборачивается неприятными последствиями в виде воспаления легких, почерневших конечностей или смерти. Особенно для тех людей, которых я не могу исцелить из-за их иммунитета.

Сосредоточившись на танцующих снежинках, я старалась не обращать внимания на присутствие Бела. Конечно, я знала, что он прав, но все равно была еще не готова позволить этому прекрасному краткому драгоценному моменту закончиться.

Однако Бел не успокаивался. Когда он заговорил снова, его голос звучал мягче, но заметно серьезнее.

– Что я хочу сказать: тебе стоит чуть лучше заботиться о себе. Передозировка кофеином и недостаток сна – это одно, а игнорирование инстинктов выживания – совсем другое.

Часть меня хотела заорать на него, что он не в ответе за мою безопасность и вообще пусть убирается из моей жизни. Но у меня не хватало ни сил, ни желания опять накалять обстановку между нами.

– Это просто снег, – вместо этого прошептала я в надежде, что это наконец заставит его замолчать. Но Бел повернулся на бок. В поле моего зрения появилось его лицо с крайне укоризненным выражением.

– В этих широтах снег – не просто красивая декорация, это сила природы. В контролируемых пределах он может стать захватывающим воспоминанием, но когда ты плюешь на меры предосторожности, то играешь с огнем.

– То есть, как и с тобой, – парировала я, бесстрашно глядя ему в глаза.

Бел помрачнел. У него заходили желваки.

– С одним отличием, – опасно тихо сказал он. – Снег тебя не любит.

А потом, ни с того ни с сего, его напряжение испарилось. Бел плавным движением вскочил на ноги и хлопнул в ладоши.

– Так! Прочь с холода! Я поклялся Ари не прикасаться к тебе ни физически, ни магически, кроме нашего поцелуя, так что теперь нам, видимо, придется согревать тебя традиционным способом. Ну же, давай! Бегом-бегом!

С этими словами он удалился.

Бегом-бегом?! Да пошел он! Лучше замерзну до смерти, чем разрешу ему мной командовать.

– Предупреждаю тебя, Кассия! – Веселый голос Бела эхом разнесся по двору. – Если ты сейчас же не встанешь, то я буду официально считать, что тебе грозит опасность, а это аннулирует мою клятву. Тогда я приду и сам заберу тебя ради твоей же защиты.

Черт.

Белиал

Прощание с нежной горечью

С улыбкой на лице я наблюдал, как надувшаяся Кассия пыталась выбраться из сугроба. Самое милое зрелище, которое когда-либо видела эта крепость. И я знал, о чем говорю. Прямо здесь, в восточном бастионе, я стоял по щиколотку в крови своих врагов после жестоких битв. Здесь видел смерть своих друзей. Здесь казнили предателей и обезглавливали убийц. На самом деле самое невинное, что у меня ассоциировалось с этим местом, – это мегавечеринка возрождения Дракулы в честь начала этого столетия. И даже тогда кровь лилась рекой. Так что, вероятно, Кассия не так уж неправа, говоря, что нужно иметь определенные склонности к саморазрушению, чтобы чувствовать притяжение ко мне.

Я зажег огромную чашу для костра в своем крытом ВИП-лаундже. Несмотря на то, что очень ценил грубоватый шарм своего замка, в своих владениях я никогда не отказывался от минимальной доли комфорта. А к нему относилась возможность любоваться восходом солнца над заснеженными Карпатами на шезлонгах с мягкими подушками с шампанским и костром.

Кассия дрожала всем телом, когда вошла в лаундж-зону под крышей с гонтовой кровлей. Она изо всех сил старалась этого не показывать, однако стук ее зубов наверняка слышали даже в лежащей внизу долине. Ничего удивительного, она вымокла до нитки. А ко всему прочему, к ее свитеру и волосам прилипли толстые комки снега.

Вздохнув, я снял свое пальто. Если бы мне пришло в голову, что она обваляется в этой холодной ерунде, как шницель, то захватил бы для нее сменную одежду. Или не стал бы включать в свою клятву пункт «Не прикасаться ни магически, ни физически». Ни того, ни другого уже не изменить, так что, хорошо это или плохо, страдать придется моему кашемировому пальто. Одной мимолетной мыслью я изменил его размер, структуру и цвет и бросил Кассии только что созданный теплый пушистый халат.

– Только пока не высохнут твои вещи, – опередил ее протест я и отвернулся. – И я не смотрю, обещаю.

Как ни странно, ожидаемого протеста не последовало. Вместо этого я услышал, что она безропотно начала переодеваться. Либо ей действительно стало так плохо, что она пришла в себя… либо ее мысли занимало что-то другое. А может, верны оба варианта.

– Ты не в первый раз даешь подобную клятву, не так ли? – вдруг спросила Кассия. – Ари тоже была должна тебе поцелуй?

Ага. Вот в чем дело.

– Нет и нет, – осторожно ответил на оба вопроса я.

– Но ты ее поцеловал?

– Да.

– Почему?

Моя рука словно сама по себе потянулась за спину и потерла шею. На самом деле в эту минуту я бы предпочел обсудить тысячу других тем, но, судя по тому, что этот момент явно не давал Кассии покоя, имело смысл раз и навсегда прояснить тот досадный инцидент. Так что я вглядывался в ночные горные вершины по ту сторону бастиона и искал подходящие слова для чего-то, что вряд ли можно выразить словами.

– Потому что Ари своей силой, упрямством и гордостью напомнила мне безымянную девушку из Древнего Рима, – тихо сказал я. – Это было словно увидеть луну долгой холодной ночью и тосковать по теплу солнца. Вот почему я ее поцеловал. Хотел вспомнить солнечный свет. Тебя.

Позади меня воцарилась тишина. Мне очень хотелось оглянуться, чтобы посмотреть на реакцию Кассии, но я дал ей слово. Жаль, что по ее учащенному кофеином пульсу сейчас ничего не поймешь. Хотя даже он, кажется, начинал успокаиваться.

Внезапно раздался звук шагов босых ног по полу. Потом скрип дерева по камню. Кассия что, двигала мою мебель?

– Все, – некоторое время спустя пробормотала она.

Развернувшись, я невольно улыбнулся. Кассия правда пододвинула один из тяжелых деревянных шезлонгов очень близко к большой костровой чаше и устроилась на нем. В ее случае это означало, что она свернулась клубочком и так плотно закуталась в свой новый халат, что виден был только синий шарик из пушистого флиса и голова над ним. Ее она положила на колени и так смотрела на огонь, погрузившись в свои мысли.

Зрелище для богов.

От соответствующего комментария я воздержался и подтянул к костру второй шезлонг. А пока сам устраивался поудобнее, отдал мысленный приказ слугам подавать еду. Они принесли разные холодные и горячие напитки и привезли тележку со всевозможными свежими фруктами и вторым моим сюрпризом ко дню рождения.

– Что это?

Кассия оторвала взгляд от огня и подозрительно рассматривала сооружение в виде пирамиды, из вершины которого вытекала густая темная жидкость и собиралась в чаше тремя этажами ниже.

Развеселившись, я приподнял брови.

– Мимо тебя прошли две тысячи лет мировой истории, а ты не знаешь, что такое шоколадный фонтан?!

Чтобы показать, как это работает, я взял клубнику и хорошенько окунул ее в шоколад. Потом откусил, с наслаждением прожевал и в конце концов слизнул с пальцев остатки шоколада.

Во время всего этого процесса Кассия так скептично за мной наблюдала, словно не знала, что и думать.

– Ну, давай же! – подбодрил ее я с лукавой улыбкой. – Если тебе не понравится, я прощу поцелуй, который ты мне должна.

Попалась. От защитного халатного клубка нерешительно отделилась одна рука. Отказавшись от фруктов, вместо этого Кассия коснулась кончиком пальца жидкой шоколадной стенки. Нахмурилась. Понюхала темную массу и вдруг растерялась. А потом все-таки решилась и обхватила мягкими губами палец.

Видеть, какой эффект произвел на нее незнакомый вкус, было бесценно. У нее на лице читалось чистое чувственное удовольствие. Я не сомневался, что она бы даже застонала от восторга, если бы внезапно не пришла к величайшему из всех осознаний. Затаив дыхание, Кассия застыла. Ее сердцебиение сбилось. Мысли, похоже, заметались, как будто она только что получила ответ на вопрос, до которого еще не дошла. И вдруг у нее расширились глаза. Она рефлекторно взглянула на меня, а уже в следующую секунду опустила глаза. Щеки залились румянцем.

Забавляясь, я поиграл бровями.

– С зернами граната будет еще вкуснее.

Из нежно-розовых ее щеки стали пленительно-алыми. Потом Кассия с ужасом сообразила, что все еще сосет палец. Вытащив его изо рта, она постаралась изобразить равнодушное выражение лица. Ничего не вышло, и мое внимание не улучшало ситуацию. Чтобы не подтолкнуть ее к необдуманной панической реакции, я решил дать ей небольшую передышку.

– Угощайся. Там много всего, – предложил я, прежде чем отвернуться к ночному виду за окном и сделать вид, что потерял интерес к ее первой встрече с шоколадом.

Это помогло. Кассия немного расслабилась, и через какое-то время, пока я стоически смотрел прямо перед собой, она осмелилась тайком попробовать второй раз. И третий. И даже с фруктами. Судя по звукам, это явно был виноград. Затем последовали еще две попытки, после чего Кассия плюнула на все свои запреты. Краем глаза я смотрел, как она расправила переплетенные ноги и руки, села по-турецки и повернулась к столу. Дальше зазвучала настоящая симфония тихих звуков откусывания, причмокивания и облизывания, увенчанная редкими счастливыми вздохами.

Господи боже, я же с самого начала знал, что Кассия, как никто другой, умела получать удовольствие и ценить прекрасное в жизни. Но увлеченность, с которой она сейчас наслаждалась моим вкусом, наполняла и возбуждала меня на стольких уровнях, что чуть не свела с ума. С одной стороны, мне пришлось вцепиться пальцами в подлокотники, чтобы сдержать слово и не поддаться порыву покататься вместе с ней в жидком шоколаде. А с другой стороны, меня захлестнула волна удовлетворения. Сидеть здесь, рядом с Кассией, доставлять ей удовольствие, дарить покой и знать, что мои действия ей помогали, все это делало настоящий момент совершенным.

Поэтому сложно сказать, испытал ли я разочарование или облегчение, когда она наконец утолила свой голод. Кассия глубоко вздохнула. Сытая и довольная, она удобно устроилась на шезлонге. Насытившийся желудок и жар от костра позаботились о том, чтобы кофеин потерял свое действие. Ее сердце билось спокойно, и она старалась перестать зевать. Гипнотизирующее потрескивание горящих поленьев доделало все остальное, чтобы очень мягко погрузить ее в сон. Впрочем, Кассия не спала. Она думала. Я буквально ощущал на себе ее задумчивые взгляды.

– Ты опять пытаешься меня соблазнить, – пробормотала она без следа скрытого гнева. – Но ничего не выйдет. Больше не выйдет.

– Нет, Кассия, – откликнулся я, специально не глядя в ее сторону, чтобы на нее не давить. – Я просто дарю прекрасное воспоминание женщине, которую люблю.

Кассия молча выслушала мой ответ. На самом деле она так долго молчала, что я уже засомневался, не заснула ли она все-таки. Осторожно повернувшись к ней, я встретился взглядом с большими синими глазами, которые грустно смотрели на меня.

– Думаю, ты любишь не меня, – негромко начала она, – а лишь память о безымянной девушке из Древнего Рима, которую не смог спасти.

Моим первым импульсом было резко ей возразить, но я знал, что не достучусь до нее новыми признаниями в любви. Поэтому медленно кивнул.

– Какое-то время я тоже так думал, – признался ей я. – Но потом убедился в обратном.

Кассия села чуть ровнее. Я тут же почувствовал, что ее внимание сфокусировалось на мне. Она будет слушать… но лишь до тех пор, пока я буду говорить неприукрашенную правду.

Что ж…

Все равно этот разговор уже давно назрел.

– Впервые после твоего исчезновения я переспал с другой женщиной примерно через тридцать лет после смерти Нерона. В то время я почти нашел кинжал, но последователям Януса все равно удалось от меня ускользнуть. Мое отчаяние было… вселенским. Чтобы не потерять рассудок, я пробовал заглушить свои чувства всем, что попадалось под руку: алкоголем, наркотиками, магией, сексом, ложью. Прежде всего ложью. Я убеждал себя, что не мог перестать думать о девушке из прошлого только из-за угрызений совести. И злился на самого себя за то, что вообще испытывал угрызения совести. В конце концов, речь ведь шла об обычной смертной, которую я едва знал. Логичным последствием стала попытка тебя заменить.

Я этим не гордился, но Кассия должна это услышать, чтобы понять меня.

– Так я начал соблазнять буквально всех женщин, которые попадались мне на пути. Стремился найти ту, которая так же очарует меня, тронет, взбудоражит, поразит и ошеломит, как это сделала ты. И да, встречались по-настоящему замечательные, неповторимые женщины. Но ни к одной из них я не чувствовал ничего даже отдаленно похожего на то, что во мне пробудила ты.

Кассия не шевелилась. Это показалось мне хорошим знаком, поэтому я продолжил, стараясь казаться как можно менее сентиментальным. Никакой патетики. Только факты.

– Лишь когда Грим решила пожертвовать своей жизнью ради тебя, я понял то, что мои приближенные знали уже давно. Я не мог найти любовь, потому что уже давно отдал свое сердце. Тебе. Следующие триста лет я гонялся за кинжалом по всему миру. Завел и друзей, и врагов. Увеличил свою силу, создал целую сеть связей и построил империю – чтобы обладать необходимыми средствами для твоих поисков. Но ничего не помогало. След кинжала внезапно потерялся и оставался таким… почти восемьсот лет.

Это был провал. Провал длиною в восемьсот лет. Самое темное время моей жизни, когда я не раз задумывался о том, чтобы положить конец своим мучениям. Эту деталь я не стал сообщать Кассии, хотя был уверен, что мрачное выражение моего лица говорило само за себя.

– В какой-то момент мне стало настолько одиноко, что я подумал, может, в семье удастся найти что-то, что вернет мне желание жить. Долго сомневаться не стал, а ухватился за первую же возможность: за женщину, которая вынашивала детей за деньги. Это казалось мне идеальным решением. Но когда мои враги сообщили ей, что у нее в животе растет дьявольское отродье, она – как бы помягче выразиться – сошла с ума. После настоящей Одиссеи с помощью одного ведьмовского клана она заставила меня поверить, что мой сын мертв. Только две сотни лет спустя я узнал, что у меня есть прапраправнуки.

В глазах Кассии отражались ужас и сострадание. Видеть ее понимание… это дарило мне утешение. Не то чтобы я нуждался в утешении. Для этого та история произошла слишком давно. Больше потому, что Кассия, похоже, осознала, что, возможно, поспешила осудить меня. Это давало надежду.

– А потом? – тихо спросила она.

Я с улыбкой пожал плечами, как будто на этот вопрос существовал лишь один ответ.

– Потом я, конечно же, продолжил искать тебя. Я никогда не собирался отказываться от тебя. Никогда. Какими бы ничтожными ни казались шансы на успех в этот момент.

Сочувствие Кассии сменилось настороженностью, и я тут же понял, что достиг предела сентиментальности. Поэтому глубоко вздохнул и вновь сосредоточился на неопровержимых фактах.

– Несколько лет назад появилась зацепка, ведущая к одному ведьминскому клану в Европе, который якобы завладел кинжалом. Увы, кланы – крайне закрытые общества. Прежде чем мне удалось разговорить одного из них, прошло еще два года.

– Тоби… – с отсутствующим видом выдохнула Кассия, как будто все кусочки ее пазла постепенно начали складываться в картинку.

Я удивленно нахмурился.

– Он тебе рассказал?

Вместо ответа она еле заметно кивнула и выглядела при этом такой виноватой, что я сразу представил себе, что ей успел наговорить не по годам зрелый колдун о злом страшном дьяволе.

– В любом случае, – проворчал я и сделал себе мысленную пометку прочесть этому парню лекцию о собственных желаниях и их последствиях. – От Тоби я узнал, что его семья продала кинжал Кругу уробороса. А они, к сожалению, пылали ко мне лютой ненавистью. Так что я не мог предпринимать никаких активных действий, не рискуя навести ведьм этого круга на мысль шантажировать меня кинжалом. Лишь благодаря Ари у меня появился достойный предлог их прощупать. Как назло, к тому моменту клинок перехватила корпорация «Омега». Это фирма, которую Танатос собирался использовать, чтобы уничтожить Лигу.

– Я знаю, – с печальной улыбкой напомнила мне Кассия. – Я там была.

Конечно…

У меня болезненно сжалось сердце. Все это время…

Мы были так близко друг к другу – и все же недостижимо далеко. Пережили одну и ту же историю с двух разных перспектив. И кто-то еще верил, что судьба не сотворила нас друг для друга?

– Тогда тебе, наверное, известно и то, что королева ведьм тоже искала кинжал?

Опять кивок головы.

– В итоге Тимеон дал нам решающую подсказку. Благодаря ему мы опередили Мару.

– Тимеон вам помог?!

– Скорее, он помог Ари. И себе самому, – уточнил я. – Тем не менее следует признать, что в своей причудливой манере он вполне обладает чувством справедливости.

Кассия хмыкнула:

– Но не в случае с тобой и Янусом!

– Напротив, даже тогда, – к сожалению, пришлось признать мне. – Пусть мне это и не нравится, но Тимеон рассудил правильно. В данный момент Лига слишком нестабильна, чтобы менять законы. Освободив тебя, он и так сделал больше, чем должен был.

Кассия, очевидно, не разделяла мое мнение, но и не проявляла интереса к дальнейшей дискуссии на эту тему. Куда более важным сейчас ей казалось нечто другое. Она поерзала на шезлонге, пока не села так, чтобы смотреть прямо мне в глаза. Почти. Ей мешал шоколадный фонтан. Недолго думая, она чуть сдвинула его в сторону. Что бы ни назрело у нее в голове, собственная решимость так ее увлекла, что Кассия даже не заметила развязавшийся пояс халата. В высшей степени соблазнительный вид ее голых ног и обнаженного плеча на мгновение заставил меня забыться. Только когда она заговорила необычайно официальным тоном, я вырвался из своих фантазий.

– Я долго думала, Бел, – начала она. – Нас связывает гораздо больше, чем поцелуй, который я тебе должна. У нас есть общая история, и хочу я того или нет, наши судьбы тесно переплетены друг с другом. Я ошибалась, когда думала, что после сегодняшнего дня будут сожжены все мосты… тем более, что через три дня твой приговор приведут в исполнение, чего я в любом случае не одобряю.

Меня так поразили эти признания, что я боялся дышать.

– Поэтому я хочу предложить тебе сделку. Если ты найдешь способ разрушить проклятие на крови, то я завещаю тебе свою душу. Взамен ты поклянешься, что я никогда не буду подчиняться твоим приказам, что ты не будешь вмешиваться в мою жизнь и что когда-нибудь, когда случившееся немного забудется, ты вернешь мне мою душу.

В этот миг она кувалдой уничтожила появившийся у меня крошечный проблеск надежды. Я молча смотрел на нее. Мне действительно не хотелось показаться неблагодарным. Разумеется, для меня стало честью, что Кассия была готова подарить мне свою душу. Вот только ее мотивы и условия, к несчастью, абсолютно неприемлемы.

– Это будет чистая, честная сделка, – добавила она и выдавила из себя ободряющую улыбку… хотя даже слепой увидел бы, как некомфортно она себя при этом чувствовала.

Я отрицательно покачал головой.

– Мне не нужна твоя душа.

– Но…

Ее протест я оборвал одним резким жестом.

– Здесь нечего обсуждать, Кассия!

Мой тон не терпел возражений. Впрочем, Кассия не была бы Кассией, если бы ее это хоть чуточку волновало.

– Ах, то есть, когда я не хочу разговаривать, то это по-детски. Но когда ты отказываешься что-то обсуждать, то нет? – Она фыркнула. – Нет, Бел. Мы должны об этом поговорить.

К сожалению, проигнорировать ее аргумент было невозможно.

– Тогда говори! – буркнул я. Моего мнения это не изменит. Я не отниму у нее душу и уж точно не соглашусь на сделку, которая изгонит меня из ее жизни. Но если так она почувствует себя лучше и увереннее, то я ее выслушаю.

– Мне важна моя свобода. Важнее, чем можно выразить словами. Но также я не хочу, чтобы тебя погрузили в этот Холодный сон. Компромисс будет выгоден нам обоим. Кроме того, я в состоянии сложить одно с другим: если тебя не будет, а Янус захватит бразды правления в Лиге, станет лишь вопросом времени, когда Ари и Люциан потеряют возможность меня защищать. Тогда мне придется пуститься в бега… если не хуже.

Я ощутил, как в мою сущность просочилось горькое отрезвление. Я в очередной раз недооценил Кассию. Мне казалось, что ее поведение продиктовано нынешним эмоциональным хаосом. Но это предложение продемонстрировало удивительно черствый прагматизм. Качество, которое я обычно ценил, но не в этом случае.

Растерянная из-за моего молчания, Кассия моргнула.

– Я что, неправа?

– Абсолютно права, – холодно откликнулся я. – Теперь я понимаю и твое внезапное беспокойство обо мне, несмотря на то, что ты постоянно твердишь, что не можешь ответить на мою любовь.

Внезапно все ее рвение и решительность рухнули, как карточный домик. Она выглядела огорченной и начала теребить полу халата.

– Одно то, что я не могу ответить на твою любовь, еще не означает, что я о тебе не беспокоюсь.

Вау.

А вот это больно.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить этот замаскированный под заботу удар ниже пояса, а Кассия даже не представляла, как сильно сейчас меня ранила. Ей повезло, что у меня хватило терпения и самообладания, чтобы проигнорировать это. Но это последние капли понимания, которое у меня еще оставалось. Я посмотрел на нее. Строго и непреклонно.

– Сколько еще ты собираешься отрицать свои чувства ко мне, мм?

У нее в глазах тут же промелькнула паника. Инстинкт к бегству буквально читался на ее лице.

– Ничего я не отрицаю, – тихо, но очень твердо ответила она.

Я сузил глаза. Мы оба знали, что это не так.

– Ладно, я… чувствую привязанность к тебе, – помедлив, прошептала она. – Но между нами двухтысячелетняя история, так что это абсолютно нормально, разве нет?

Ничто между нами не нормально, а ее невероятное преуменьшение не поддавалось никакому описанию. Тем не менее это уже начало. Кассия отважилась выглянуть из своего эмоционального укрытия, и я не собирался так быстро ее отпугивать. Поэтому молчал.

– Помимо этого, я чувствую благодарность. Никто и никогда раньше не был так внимателен и добр ко мне, как ты. Один только этот вечер очень много для меня значит.

Уже лучше…

Вдруг чудесные глаза Кассии наполнились слезами.

– Но есть еще и злость, потому что я просто не могу тебе доверять, – пробормотала она. – И боль, потому что не могу забыть, как ты со мной поступил. И отчаяние, потому что не понимаю, почему ты так уверен, что любишь меня. И разочарование, потому что каждый раз, когда я хочу полюбить тебя так же, ты уничтожаешь все своим эгоизмом.

Между тем слезы уже вовсю бежали по ее лицу. Она вытерла их рукавом и всхлипнула.

– Это чувства, о которых ты говорил? – со всей горечью спросила Кассия. – Или, может, ты имеешь в виду страх, который всегда охватывает меня рядом с тобой, потому что твои огромные ожидания всякий раз кажутся мне новой тюрьмой, из которой не будет выхода, если я сразу не убегу?

Меня шокировала ее честность. Ничто из сказанного ею не задумывалось как обвинение. Как и я прежде, она просто перечисляла факты. Давно известные мне факты. И все же каждое ее слово подталкивало меня все ближе к краю глубокой пропасти. Я знал, что произойдет дальше. Знал, и все же не мог предотвратить.

– Видишь, Бел, я не отрицаю свои чувства, – негромко произнесла Кассия. – Я просто не могу ответить на то, что ты ко мне испытываешь… – Ее голос надломился. Она подтянула колени к груди и крепко вцепилась в них, словно в поисках опоры. – Потому что я… тебя не люблю.

А вот и он. Последний удар, столкнувший меня в неизбежную бездну. Кассия подвела черту. По крайней мере попыталась… поскольку на самом деле в данный момент делала ровно то, в чем обычно обвиняла меня. Она мной манипулировала. Трудно сказать, намеренно или от бессознательного отчаяния, однако ее тактика почти сработала. Ее слова непрерывно и с такой резкостью отзывались у меня в сердце, что причиняли почти физическую боль. Но не с тем связалась. Потому что пропасти и боль – мой хлеб насущный.

Я невозмутимо поймал ее взгляд и удержал его. Так что Кассии, должно быть, показалось, что я заглянул прямо ей в душу.

– Докажи! – потребовал я. – Опусти свои стены и докажи, что ты меня не любишь!

С ее лица сошли все краски. Судя по всему, она рассчитывала на ярость, хладнокровие или издевки, а не на то, что я подвергну сомнению ее слова. У нее задрожали губы. Чтобы скрыть это от меня, Кассия плотно их сжала. И одновременно усилила свои стены до максимума, хотя они и так были неприступными. Куда же очевиднее?

– Придется тебе поверить мне на слово, – прошептала она.

– Но я не верю! Или ты забыла, что я видел твои чувства?

Ее глаза опасно сверкнули. Она не забыла. Конечно, нет. Ее упрямая голова никогда ни о чем не забывала.

– Так просвети же меня, Бел, – ледяным тоном бросила Кассия. – Что ты видел, когда мы занимались сексом? Что меня влечет к тебе? Что я считаю тебя сексуальным? Что я без колебаний доверила тебе свое тело? Что мне нравилось то, что ты со мной делал? Что ты даришь мне такое удовольствие, что это вызывает зависимость? Что я желала, чтобы это никогда не заканчивалось? – Ее голос сочился ядовитым презрением. – Ничего из этого я никогда не отрицала. В постели мы идеально сочетаемся, но это не любовь. Это просто что-то на физическом уровне. Сексуальное напряжение. Инстинкты. Гормоны. Называй как хочешь. Немного самоконтроля, и это можно будет держать в узде.

Я уставился на нее. Сначала в недоумении, потом с раздражением и наконец в ярости. У меня внутри бурлила сила. Огонь и старинные фонари бастиона вспыхнули ярче. Тем не менее температура вокруг меня резко упала. У меня закончилось терпение. Сколько бы понимания я в себе ни находил, больше я не позволю ей топтать мое сердце.

– Это притяжение между нами – нечто экстраординарное и выходит далеко за рамки физического, – в последний раз предупредил ее я. Мой голос звучал спокойно, но угрожающие ноты не могла проигнорировать даже Кассия. – Это нельзя просто держать в узде. Как я уже говорил, я достаточно долго пытался.

С беспомощным, отчаянным стоном Кассия вскочила со своего шезлонга. Она верно истолковала предостережение, однако не желала отказываться от своего утверждения. И сбежать тоже не могла. Поэтому отошла так далеко, как только позволяла крыша лаунджа.

– Но вместе мы еще не пробовали. Уверена, эту тягу можно контролировать, если ты не будешь постоянно этому противиться, – в отчаянии сказала она. – А если нет, то давай встречаться время от времени, заниматься сексом, снимать напряжение, а потом снова расходиться.

Никогда, действительно никогда, никому не удавалось лишить меня дара речи. В ее предложении все было неправильным. Нет, это даже настолько абсурдно, что я едва не рассмеялся. В эту секунду мне стало ясно, что Кассию никогда не получится переубедить. Не словами.

Грим права. Я трус, который не осмеливался поступить так, как нужно. А нужно отпустить Кассию и надеяться, что она сама все поймет.

Это будет неприятно. Ни для нее, ни для меня.

Заставив замолчать протестующее сердце, я отбросил все эмоции и встал с бесстрастным выражением лица.

– Извини, Кассия, – цинично произнес я, направляясь к ней, – но я не стану твоим мальчиком по вызову. Я доступен только в полном комплекте… или вообще никак.

Кассия повернулась ко мне спиной и смотрела на заснеженный бастион. Ее лица я не видел, но руки крепче обхватили грудную клетку.

– Тогда… – выдохнула она дрожащим голосом, – …лучше вообще никак.

Я безжалостно кивнул.

– Ладно, тогда лучше нам разобраться с тем, ради чего мы здесь. Я ведь не хочу еще дольше лишать тебя так горячо желаемой свободы.

Кассия

Всего лишь поцелуй

Снег падал и падал, неумолимо и так бесшумно, как разбилось мое сердце. Почему-то я надеялась, что Бел примет мою душу и мы сумеем расстаться друзьями. Но компромиссы – это не к нему. Для него существовало только все или ничего. Это больно, но так тому и быть. Лучше путь будет больно один раз, чем постоянно, снова и снова, потому что Бел просто не мог не причинять мне боль. Он этого не хотел, но все равно это делал. Не оставил мне даже воспоминания о снежинках с mammam. Отныне вместо него каждой снежной зимой я неизбежно буду думать об этом моменте. О прощании с ним. О нашем последнем поцелуе.

Я изо всех сил боролась со слезами. Почти получилось. Почти.

А потом повернулась к нему. И встретилась с маской равнодушия с насмешливо сверкающими бирюзовыми глазами. Бел не мог меня обмануть. Недовольство и боль нависали над ним, как темные грозовые тучи.

Он медленно поднял руки. Я поспешно подавила свою нервозность, так как думала, что он сейчас меня поцелует. Однако он этого не сделал. Он что-то мне показал. Сквозь его пальцы струился тонкий синий шарф из невесомого шелка.

Я нахмурилась. Что он задумал?

– Мой поцелуй, мои правила, – напомнил мне Бел. Его тон давал понять, что и в этом вопросе он не готов к компромиссам. И все же – или, возможно, именно поэтому – он медлил. В его взгляде светился немой вопрос. Он оставлял мне выбор. Если сейчас я захочу уйти, он не станет меня удерживать. Впрочем, тогда мой долг останется невыплаченным и…

Последнее – не вариант.

Нельзя позволить себе отступить. Это должно закончиться здесь и сейчас, потому что еще одной такой встречи я не вынесу. Кивком головы я дала ему свое согласие на что бы то ни было и решительно настроилась через это пройти. В конце концов, это всего лишь поцелуй. Не более того.

В уголках губ Бела заиграла понимающая улыбка. Похоже, он принял вызов. И вдруг вся холодность, безразличие и самодовольство бесследно исчезли. Их место заняло темное желание.

Я ничего не могла поделать с тем, что мое тело тут же на это отреагировало. Это оказалось так же неминуемо, как круги на воде от упавшего камня. Только эти круги больше походили на поток диких желаний.

– Закрой глаза, – хриплым голосом попросил он.

Я подчинилась в надежде, что это лишь поможет мне не видеть голодные взгляды Бела. Но когда почувствовала, как он зашел мне за спину и завязал мне глаза шелковым шарфом, осознала свою ошибку. Мое восприятие изменилось. Фокус сместился. Все мое существо внезапно свелось к тому, что происходило у меня внутри. Без зрения все остальные чувства обострились. Я ощутила запах снега, огня, а прежде всего – запах Бела. Гранат и волнительно-соблазнительный, с нежной горечью, аромат шоколада. Он проник в каждую клеточку моего тела. Я даже подумала, что до сих пор чувствую его вкус, в то время как жар костра и холод зимней ночи тянулись ко мне с двух сторон.

Бел обошел меня. Я это слышала. Чувствовала. Знала. Он без предупреждения взял меня за руку. Прикосновение, каким бы невинным ни выглядело, вызвало в моем сознании настоящий фейерверк. Это означало, что его клятва временно не действовала. Это означало, что сейчас он меня поцелует. Это означало, что мне в последний раз нужно перебороть собственные эмоции. Я думала, что готова, однако стоило ему просто положить мою ладонь себе на грудь и подойти очень близко ко мне, я поняла, что очень себя переоценила.

Я чувствовала его мягкую рубашку. А под ней – тепло его кожи. А под ней – силу его мышц. А под ними… его бьющееся сердце. Оно казалось центром его существования. Пульсом его бессмертной жизни. Его двигателем. Оно билось в смиренном желании быть любимым. Это невзирая на то, что он излучал силу, которая потрясала меня даже укрощенная, как в этот момент. Бел был богом. Бел был дьяволом. Он был глазом бури, первобытным страхом человечества, королем грехов, бесспорным правителем своего мира. Мира, который он хотел бросить к ногам смертной девушки. Как бы безумно это ни звучало. И опасно.

Пальцы Бела коснулись моего подбородка и поднимали его, пока наше дыхание не слилось воедино. Я вздрогнула. Мой рот невольно открылся, а когда он нежно дотронулся до него своим, мне пришлось задержать дыхание, чтобы не застонать. Прикосновение оказалось мягким, как бархат, но разожгло во мне огонь, который грозил сжечь меня дотла.

Бел осторожно усилил давление. Его язык лизнул мои губы. Он просил разрешения, играл со мной, и я откликнулась на чувственное приглашение. Поцелуй Бела был не требовательным, не настойчивым, он был шедевром терпеливого соблазнения. Он не торопился, пока жар не лишил меня способности думать, а каждый сантиметр кожи не начало покалывать.

Лишь тогда его пальцы скользнули мне на шею, и Бел углубил поцелуй. У меня подогнулись колени, я тонула в его вкусе. На меня нахлынули воспоминания о ночах, которые мы провели вместе. Сплетение тел и невообразимая страсть. Все во мне кричало и требовало отдаться ему, чтобы еще раз пережить этот экстаз. Всего один-единственный раз. Я застонала ему в губы, и Бел мгновенно отреагировал. Он обвил рукой мою талию и прижал меня к груди, позволяя прочувствовать мощь и силу его тела. Мне хотелось притянуть его к себе, хотелось показать, что я ему рада, вцепиться в его горячие мускулы, но я одернула себя. Это всего лишь поцелуй, и должен им оставаться. Все-таки я сама высокомерно утверждала, что это желание можно обуздать при помощи капли самообладания. Теперь придется отвечать за свой длинный язык.

Я искала что-то постоянное в бушующем безумии страсти и чувственности, но завязанные глаза очень усложняли этот поиск. Я оказалась беспомощна перед своими ощущениями и эмоциями. А единственной опорой, которую мне удалось найти, было спокойное сердцебиение Бела, которое пульсировало под моими пальцами. На нем можно сконцентрироваться. Я считала равномерные удары и старалась вернуть себе контроль над дикими желаниями.

Это всего лишь поцелуй, не более.

Поцелуй и сердце, которое билось для меня.

Мое сопротивление потребовало плату. Разум капитулировал. Я увидела звезды и не могла больше стоять самостоятельно. Но это не имело значения, потому что Бел держал меня. Он всегда будет меня держать, я это знала. Даже если это несло ему погибель.

Меня затрясло. От страха. От отчаяния. От смятения.

Это всего лишь поцелуй.

Поцелуй и ощущение полной безопасности, из-за которого мое сердце плакало от счастья. Не в силах бороться с этим, я впервые позволила этому чувству раскрыться во всей красе. Ошеломляющее, шокирующее, пугающее и прекрасное. И внезапно я поняла, что это чувство нужно мне как воздух.

Это всего лишь поцелуй, напомнила себе я и осознала скрывающуюся за этими словами ложь.

Возможно… просто возможно, что есть что-то еще, кроме физического притяжения. И, возможно, оно окажется достаточно сильно, чтобы исцелить раны, которые нанес мне Бел? Но я этого не выясню, если продолжу противиться ему…

Я осторожно обняла Бела за шею и вдруг снова смогла дышать. С моих плеч упал такой невероятный груз, что только теперь мне стало ясно, что своим сопротивлением я сама превращала себя в пленницу. Я правда не знала, куда все это приведет, но я узнаю.

Со всей страстью я отдалась силе Бела, его вкусу, его пылу. У меня вырвался тихий стон, и я больше не понимала, почему вообще когда-то колебалась.

Именно в этот момент Бел разорвал поцелуй. Он обхватил мои запястья и оставил наедине с холодной ночью и моим горящим сердцем. Ослепленной и сбитой с толку, мне потребовалось несколько секунд, чтобы заново обрести равновесие и чтобы сообразить, что он ушел и уже не вернется. А потом на меня накатило беспощадное одиночество.

Послышались шаги. Звон посуды. Тихие голоса.

Внезапно с моих глаз исчезла ткань. Меня ослепил тусклый свет костра. Защищая глаза, я прикрыла их рукой и часто заморгала. Вокруг суетились слуги с тактично опущенными головами, что-то уносили и убирали. Кто-то сунул мне в руки сложенную одежду и уважительно мне кивнул. Нет, не мне. Тому, кто стоял рядом. Жанне. Телохранительница Бела складывала шелковый шарф, который, по-видимому, только что с меня сняла, и со смесью равнодушия и деликатности игнорировала мое разгоряченное состояние. В целом, эта ситуация здесь явно никому не казалась странной, словно люди привыкли к куда худшим выкрутасам своего хозяина.

Упомянутый хозяин стоял немного в стороне, прислонившись к одной из деревянных опор козырька. Бел смотрел на вершины гор, которые вырисовывались на горизонте в свете занимавшегося рассвета. В его глазах светилось непостижимое выражение. Он выглядел раздраженным и недовольным. Самим собой или мной, я точно сказать не могла, но пропасть между нами казалась мне невыносимой. Так что я проглотила свою гордость и направилась к нему.

– Бел, я… – Голос звучал хрипло. Прочистив горло, я постаралась не обращать внимания на то, что у нас появились зрители. – Тебе… не нужно было останавливаться, я…

– Серьезно, Кассия? – холодно спросил Бел. Он повернулся ко мне и впился в меня взглядом с такой безжалостностью, что я вздрогнула. – Но это ведь просто что-то на физическом уровне. Сексуальное напряжение. Инстинкты. Гормоны. Немножко самоконтроля, и это можно будет держать в узде. – Меня сильно задела его ирония. Хотя хуже всего была окончательность, сочившаяся из каждой его поры. – А если это окажется не так легко, как ты предполагала, Кассия… придется тебе найти кого-нибудь другого, кто тебя удовлетворит. Больше я тебе в этом не помощник. Твой долг выплачен. Ты свободна.

Он словно опять вонзил кинжал мне в сердце. Как оглушенная, я хватала ртом воздух. На глаза навернулись слезы, но Бел от меня отвернулся.

– Отведи ее обратно.

Это последнее, что я от него услышала, прежде чем все плотины рухнули.

Белиал

Но ад – это просто сауна

Резкость моих слов ранила меня так же сильно, как и Кассию, но иного выхода я уже не видел. Она должна понять ценность того, что я ей предлагал. Моя любовь не была чем-то само собой разумеющимся.

Когда дверь за ней закрылась, все мои инстинкты взревели, требуя не отпускать ее.

Я не двигался. Иначе бросился бы за ней и начал просить прощения.

Лишь полчаса спустя я потянулся за своим телефоном. Готовность Кассии подарить мне свою душу – это уже прогресс. Мне не нужен этот дар, но тем не менее это прогресс. Который положительно скажется на моих дальнейших планах.

Я энергично печатал сообщение на дисплее смартфона. Необходимо уладить еще пару вопросов, прежде чем я смогу так или иначе положить конец проблемам с Янусом. Меры предосторожности на тот случай, если все-таки потерплю неудачу. Перед Грим и Оскаром я притворялся уверенным, однако на самом деле не мог знать наверняка, как все обернется. С абсолютной уверенностью я знал только одно: что не предам своих отмеченных и не оставлю Кассию без защиты. А проклятие на крови, к сожалению, было препятствием, которое нельзя недооценивать. Поиски Ари мало помогли, как бы ни трогала меня ее забота обо мне. Впрочем, подруге придется сделать мне другое одолжение. Но все по порядку.

После отправки сообщения не прошло и минуты, а я уже почувствовал чей-то призыв. Это меня удивило. Я уже настроился ждать как минимум час – обычное время, которое требовалось моим нервным контактным лицам, чтобы подготовиться к визиту дьявола.

Раздосадованный, я ответил на призыв. На самом деле мне сейчас было не до компании, но оставшееся у меня время утекало быстрее, чем мне того хотелось.

Черный свет унес меня прочь и выплюнул в сухую жару перед синими деревянными воротами с железными элементами. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, куда я попал. Узкие улочки, древние стены и смесь ароматов сандалового дерева, шафрана, жасмина, мяты, кожи, аммиака и лосьона после бритья, слишком многих стареющих полукровок с раздутым самомнением ни с чем не спутать. Я находился в цитадели ведьм – Марракеше.

Закатив глаза, я постучал по синим воротам, которые излучали больше защитной магии, чем большинство моих сатанинских фан-клубов, вместе взятых. Разумеется, этот мальчишка прятался здесь. В городе, который праймусы обходили десятой дорогой. А еще это объясняло быстрый призыв. В Марракеше не требовалось никаких дополнительных мер предосторожности. Здесь антидемонические печати считались частью базовой комплектации всего.

Бородатый мужчина в традиционном марокканском одеянии слегка приоткрыл ворота и выглянул наружу. Я обаятельно улыбнулся, глядя ему в лицо.

– Боюсь, один из твоих гостей призвал дьявола, – объяснил я ему на арабском, – так что будь так любезен, впусти меня. Мне бы очень не хотелось пробивать себе путь самому.

У мужчины округлились глаза. Он изобразил знак, отгоняющий зло, и захлопнул створку ворот у меня перед носом. Послышался приглушенный оклик. Затем послышались приближающиеся шаги, и разгорелась обычная возбужденная дискуссия, которая каждый раз протекала примерно одинаково: «У нас перед дверью стоит дьявол. – Что? – Дьявол собственной персоной. – Ты уверен? – Конечно! – И что нам теперь делать? – Понятия не имею! – А мы можем его изгнать? – Попробуй! – Я? Почему я? Попробуй ты!» И так далее и тому подобное…

Я глубоко вздохнул. Обычно мне нравились банальные беседы такого рода, однако в данный момент у меня не хватало терпения, так что я постучал снова.

– Позвольте мне уладить свои дела, и я даю вам слово, что уйду, не причинив никому вреда и не похитив ничьи души. Откажетесь, и я не успокоюсь, пока дети ваших детей не сгниют в глубинах ада.

Ходовой текст в подобных случаях. Как правило, за ним следовали паническая тишина и, наконец, правильное решение. Правда, в Марракеше нельзя быть уверенным на все сто, но мне повезло. Бородатый мужчина открыл ворота, а его еще более бородатый друг тем временем стирал несколько нарисованных мелом печатей.

– Следуй за мной, – сказал первый и, трусливо отвесив поклон, пригласил меня войти.

То-то же…

Заведение, которое так преданно охраняли волосатые недоведьмаки, к моему удивлению, оказалось частным хаммамом. Это снова ставило их обоих в затруднительное положение: они явно не могли решить, то ли рисковать разводить шум, пропустив меня одетым, то ли попросить дьявола снять одежду.

Покачав головой, я схватил одно из полотенец и разделся.

– Путь найду сам, – проворчал я и ушел. На самом деле сориентироваться внутри не составило труда. Несмотря на то, что этот хаммам, вопреки всем традициям, представлял собой многолюдный запутанный лабиринт из тускло освещенных комнат и подсвеченных бассейнов с разной температурой воды, я искал одного конкретного человека с конкретным запахом. Поэтому целенаправленно пробирался мимо попурри из потных мужских животов и поблагодарил пар за то, что он избавил меня от худших зрелищ. Чутье привело меня в дальнюю часть хаммама, которая, очевидно, предоставляла самым влиятельным клиентам чуть больше уединения. Там я и обнаружил ведьмака, которого искал. Он, тоже завернутый в одно лишь полотенце, сидел на одной из верхних каменных ступеней, обрамляющих позолоченный бассейн, над которым поднимался пар. Все в нем, его осанка и телосложение, излучали некую смертоносность. Я бы даже сказал, смертоносность ледяного привлекательного наемного убийцы в варианте я-прокляну-тебя-так-что-ты-будешь-блевать-бритвенными-лезвиями-а-сам-буду-наблюдать-и-гладить-твою-кошку. Так что неудивительно, что в непосредственной близости от него никого не оказалось. Хотя, быть может, он сам пустил в ход свои специфические таланты и немного освободил свою личную зону. Без разницы. Я все равно огражу наш разговор от посторонних ушей.

– Милое местечко ты себе нашел, – сказал я и опустился рядом с ним на горячую ступеньку.

Ведьмак проигнорировал мой сарказм.

– Ты поздно, – пробормотал он. – После всех слухов я ожидал получить твое сообщение еще позавчера.

– Я был занят. – Больше ему знать необязательно. Для меня и так оставалось загадкой, как он сумел исчезнуть со всех радаров и в то же время так оперативно получать информацию. Это пусть и избавляло меня от долгих объяснений, но его делало непредсказуемым партнером по переговорам.

– Я здесь, чтобы потребовать от тебя вернуть долг, – сразу перешел к делу я.

Ведьмак кивнул, не удивившись. Для своего еще довольно юного возраста он отличался пугающей черствостью.

– Что я должен сделать? Избавиться от Януса? Дискредитировать его?

Вау. Даже мне стало жутко от того, с какой легкостью он предлагал вещи, на которые чисто теоретически не должен быть способен смертный… с магией или без. С другой стороны, этот парень бесчисленное множество раз доказывал, что общепринятые стандарты к нему неприменимы.

– Звучит заманчиво, – вздохнул я, – но, увы, это принесет больше проблем, чем решит. Тимеон внимательно следит за моими действиями. Еще одного нарушения законов он мне не простит.

Снова кивок.

– Тогда чего ты хочешь?

Облокотившись на каменную ступень позади, я пристально посмотрел в глаза необычному молодому человеку.

– Кое-кого прокляли древней магией крови. Я хочу, чтобы ты нашел способ снять это проклятие.

Вот теперь я привлек его внимание. В мышино-серых глазах вспыхнуло любопытство, а уголки губ изогнулись в самодовольной улыбке.

– Речь о твоей девушке, не так ли?

– В данный момент ей очень не нравится, когда ее называют моей девушкой, – ледяным тоном сообщил ему я. – Итак? Это возможно? Мои колдуны уже обломали зубы.

Он наблюдал за мной одним из своих зловещих взглядов, по которым трудно было понять, то ли он безумный сумасшедший, то ли депрессивный гений.

– Все возможно, если ты готов зайти достаточно далеко.

Поскольку на его драматизм у меня не хватало нервов, я просто спросил:

– Что тебе для этого понадобится?

– Могущественный праймус, который готов отдать часть своей силы.

– С этим проблем не возникнет.

В некоторой степени впечатленный, ведьмак смотрел на меня и наверняка делал правильные выводы. При других обстоятельствах я бы ни за что так открыто не показал ему, насколько далеко реально готов зайти. В конце концов, я сейчас разговаривал с настоящим психопатом, который играл на слабостях окружающих, как виртуоз на своем музыкальном инструменте. Впрочем, по моим расчетам, на этот раз психопат будет играть на моей стороне, пускай сам он еще об этом не догадывался. Потому что я тоже знал все до единой слабости своего сероглазого противника. И припрятал еще одного туза в рукаве.

– Ну, что ж. – Ведьмак пожал плечами, словно на этом дело было решено. – Объясни мне только одно, – скучающим тоном протянул он. – Почему ты тратишь услугу, которую я тебе должен, на такую глупость? Раз ты не хочешь принимать душу той девушки, проклятие на крови не играет для тебя роли. Даже для Кассии это всего лишь изъян, который, тем не менее, не помешает ей нормально жить.

И вновь этот мальчишка знал больше, чем я от него ожидал. Когда-нибудь, поклялся себе я, когда-нибудь я разгадаю его секрет. Однако до тех пор мне показалось более разумным вариантом ввести его в курс дела. Лучше пусть получит информацию лично от меня, чем от какого-то другого источника.

– Если Янус обретет большое влияние, Кассии потребуется любая доступная защита. После снятия проклятия крови в случае крайней необходимости она сможет отдать свою душу Ари или Люциану.

Его серые глаза уставились на меня с искренним удивлением.

– И ты это допустишь?

– Если дойдет до подобного шага, меня не будет рядом, чтобы этому помешать, – бесстрастно ответил я.

Он понял. Вероятно, даже лучше, чем мог бы кто-либо другой. Внезапно у него на лице отразилась глубокая печаль, на которую человек его возраста вообще не должен быть способен. Но ему она подходила. Таким я и встретил его впервые. Таким… и с окровавленным клинком в руках.

– Я не был бы связан законами Лиги и, соответственно, сумел бы гораздо эффективнее защитить Кассию, если тебя… не будет рядом.

– Это предложение? – Я не сдержал улыбку. Парнишка однозначно чересчур сентиментален.

– Нет, просто альтернатива, – деловито парировал он. – Заклятие крови или защита Кассии. Выбирай.

Моя улыбка превратилась в ухмылку. О, он даже не подозревал, как глубоко увяз в расставленную мной ловушку.

– Сними проклятие, и твой долг будет выплачен.

– Как пожелаешь. – Чуть ли не с оскорбленным видом он встал и уже собирался уйти.

– Но одна загвоздка все-таки есть, – добавил я.

Ведьмак остановился.

– И какая же?

– Я хочу, чтобы ты лично снял проклятие. Никаких пакетов с инструкциями и наилучшими пожеланиями.

Он нехотя кивнул:

– Долг есть долг.

– Как здорово, что ты так на это смотришь, – радостно произнес я, – потому что Кассия на данный момент живет у Ари и Люциана.

М-да, такого он не предвидел. Его ошеломленное лицо говорило само за себя. Будь у него выбор, парень точно отказался бы от нашей сделки. Но выбора у него не было.

– А, к черту. Все равно я уже устал играть в прятки, – пробурчал он.

Я тоже поднялся и хлопнул его по плечу.

– Не говори потом, что я тебя не предупредил.

С этими словами я его оставил и направился обратно. Нужно сдержать клятву, данную двум бородатым типам.

– Бел?

Ведьмак позвал так тихо, что я услышал его просто случайно. Вопросительно обернувшись к нему, я взглянул прямо в большие серые глаза. Впервые этот мальчишка выглядел таким неуверенным, каким на самом деле должен чаще быть в его возрасте.

– Почему ты мне тогда помог? После всего, что я сделал…

Справедливый вопрос, на который было так много ответов… и так же много причин, по которым я тогда не мог отказать ему в просьбе. Я вздохнул.

– Я знал, что ты мне когда-нибудь еще пригодишься, – коротко откликнулся я, после чего мой голос смягчился. – А кроме того… мне известно, каково это – принимать неправильные решения из-за любви.

Он, не двигаясь, смотрел на меня. Ничто в нем на это не указывало, однако я чувствовал, что мои слова что-то между нами изменили. Рано или поздно краткий миг его неуверенности закончился, и вот передо мной уже снова стоял убийца-психопат, которого боялись даже бессмертные.

– В таком случае, Бел, тебе следует знать, что в колдовском мире что-то назревает, – предостерег меня ведьмак. – Что-то значительное и связанное с тобой. Я пока не выяснил, что именно, но в этом замешан Круг уробороса. Так что будь осторожен.

Твою мать. Я уже догадывался, что там назревало. Начиналось оно на «Я», а кончалось по удачному совпадению созвучно с «анус». Наверняка он сообщил ведьмам клана, что на Мальте спрятано кое-что, имеющее для них огромную ценность. Кое-что или, лучше сказать, кое-кто, кто две тысячи лет сидел в моей темнице за то, что создал тюрьму Кассии. К несчастью, этот кое-кто являлся также основателем Круга уробороса, и они разыскивали его целую вечность. Если Янус заполучил их в качестве союзников, то скоро дело примет весьма неприятный оборот.

– Рад знать. – В благодарность я изобразил легкий поклон. – Но Осторожность – мое четвертое имя. Сразу после Стиля, Беспощадности и Резкости во всех смыслах.

Ведьмак презрительно покачал головой.

– Не знай я тебя лучше, подумал бы, что ты идиот и трепло.

Я расплылся в широкой улыбке:

– А не знай я тебя лучше, ты бы уже давно был мертв, Тристан.

Кассия

Не сравниться

Из моих пальцев брызнули зеленые искры, и стоящая на столе свеча загорелась. А один магический жест спустя погасла. Потом я снова ее зажгла. И снова погасила. И еще раз…

В гостиную вошла Лиззи, оценила ситуацию и поморщилась.

– Полагаю, с Белом все прошло не лучшим образом?

Я опять зажгла свечу. На этот раз вложив такое количество магии, что воск расплавился до половины.

– Ух, настолько плохо? – сочувственно произнесла она.

Впрочем, вместо того чтобы испугаться, Лиззи плюхнулась рядом со мной на диван.

– Тем не менее радуйся, что тебя тут не было. Потому что в это время нам нанес визит Янус. Хотел подкупить Ари и Люциана, чтобы они отдали ему тебя. Но не волнуйся, они оба недвусмысленно дали ему понять, что ты – табу.

Я приняла к сведению новую информацию и где-то глубоко внутри ощутила панику и благодарность. Там, где заперла все свои чувства.

– Но, эй, если будет настроение, можешь потом составить нам компанию. Портной приедет на примерку, и мы устроим милый девчачий вечер с шампанским, шоколадными пирогами и…

– Нет, спасибо, – пробормотала я, встала и вышла из дома через дверь террасы. Ничего не имею против Лиззи, но я сбежала из своей комнаты только потому, что там таились кошмары. И потому что нуждалась в новой порции эспрессо. Планирование свадьбы меня не интересовало. И тем более шоколадные пироги.

Солнечная веранда оказалась забита охотниками. Очевидно, они объявили место вокруг бассейна своей зоной отдыха. Там же находился полуголый и действительно весь покрытый татуировками Райан, который радостно махнул мне подойти к нему.

Нет, здесь оставаться тоже нельзя.

Недолго думая, я пошла по узкой тропинке к пляжу. Насколько мне известно, все это тоже принадлежало Ари, а значит, являлось безопасной территорией. По крайней мере, безопасной от врагов. Но это не значило, что зазубренные скалы не напоминали мне о пристани Бела. И не значило, что соленый морской воздух на языке не будет напоминать мне о вкусе его поцелуев той ночью. И не значило, что чистая бирюзовая вода в спокойной бухте не имела оттенок его глаз.

Я раздраженно впилась ногтями в ладони. Бел. Бел. Бел. Все вращалось вокруг Бела, даже мои мысли. Как же мне это надоело. Да, возможно, я слишком долго медлила и…

«НЕТ!» – перебила сама себя я. Это не так! Прошло всего несколько дней с тех пор, как моя душа вернулась в тело. Несколько дней! После всего, через что я прошла, мой нынешний прогресс на самом деле нельзя назвать медленным. Все-таки я уже снова начала говорить, нормально ела и пила, перестала непроизвольно самовоспламеняться, пользовалась мобильным телефоном, носила лифчики, выдержала демоническую вечеринку, прошла через встречу с Янусом и пережила вскрытие двумя старейшинами. И да, даже со своими – какими бы то ни было – чувствами к Белу я уже неоднократно прыгала выше головы. Я искала открытого разговора с ним, выслушала его, предложила хорошую сделку, предложила ему свою душу и пошла за ним даже после того, как выплатила свой долг. Я даже открыла ему свое сердце, чтобы выяснить: может, он на самом деле прав?

А что сделал он?

Вырвал его у меня из груди и растоптал. Снова.

«Потому что ты сказала, что не любишь его», – произнес тихий голосок у меня в голове.

Да, черт побери. Я это понимала. Но он загнал меня в угол и нагло утверждал, будто знает, что я к нему чувствую. А ведь я сама этого не знала! Я просто не знала, люблю ли его. И почему с Белом все всегда должно происходить так быстро? У этого парня целая куча времени, он же бессмертный, в конце концов! И невыносимый. И, очевидно, неприкасаемый, если совсем не переживал из-за своего наказания и даже отказался от моей души. Он хоть понимал, чего мне стоило перебороть себя и…

Стоп.

Сделав глубокий вдох, я заставила замолчать свои вновь закрутившиеся только о Беле мысли. Именно этого я и хотела. Хотела перестать зависеть от Бела. Я даже выбила дистанцию и частично вернула себе свободу. И тем не менее мое сознание приклеилось к этому парню, как ребенок с грустным взглядом – к витрине кондитерской.

Потому что тебя мучает совесть, снова прорезался голосок у меня в голове.

Ненавижу этот голос.

Расстроенная, я подобрала меленький камушек и закинула его так далеко в бухту, как только могла. Он врезался в магический защитный барьер ровно на уровне края обрыва, отскочил и приземлился где-то на земле позади меня. Потрясающе. По крайней мере теперь я в курсе, докуда доходит мой защитный-вольер-от-злых-демонов.

В унынии я залезла на край утеса и рискнула посмотреть в глубину, где далеко внизу море билось о скалы. Впечатляет, но, по сути, не выше римских крыш. Я села и устремила взгляд на горизонт. Да, меня мучила совесть. Если не принимать во внимание его демоническое всевластие, Бел всего лишь человек. А после того, как я беспрестанно твердила, что между нами нет ничего, кроме сексуального напряжения, вполне вероятно, что он неправильно истолковал мое поведение в конце и подумал, будто я просто хочу в последний раз с ним переспать.

Но так ли это? Неужели я действительно просто хотела с ним переспать, ослепленная возбуждением? Или нуждалась в безопасности, которую обретала в его руках? Или всего лишь чувствовала себя в каком-то смысле обязанной ему и его чувствам?

Я застонала. Голова грозила взорваться. Если немедленно что-то не предприму, то сойду с ума.

О’кей… а теперь спокойно. Да, между нами нечто большее, чем физическое притяжение. Что это и куда оно приведет, я пока сказать не могла, но решила, что Бел заслуживал об этом знать.

Так что, закрыв глаза, я сконцентрировалась на светловолосом демоне, который всего пару часов назад выгнал меня из своей зимней крепости.

«Бел?»

Еще пока я задавалась вопросом, работал ли до сих пор этот тип связи между нами, по моему сознанию пронесся аромат граната и шоколада.

«Ты в опасности?»

Голос Бела еще не отзвучал, а я уже заметила движение на границе поместья. Это его люди начали озираться вокруг, поднятые по тревоге. Мне даже показалось, что там мелькнула рыжая шевелюра Грим.

«Нет-нет, ничего такого, – поспешила заверить я. В мои планы не входило никого беспокоить. – На самом деле я просто хотела…»

«Прости, Кассия, я занят».

На этом его присутствие у меня в голове испарилось. Создалось такое ощущение, что он яростно захлопнул дверь у меня перед носом.

Ого…

О’кей. Понятно, что у него сейчас есть проблемы посерьезнее, чем разбираться со мной, но наверняка ведь можно выразиться вежливее.

Я упрямо поджала губы. Честно говоря, после такого пусть все мои угрызения совести катятся на все четыре стороны! И Бел вместе с ними. И Янус туда же. А еще опасность и все, что сдерживало меня здесь. Мне захотелось хоть на краткий миг забыть обо всем и снова почувствовать себя свободной. Поэтому я решила сделать кое-что совершенно безумное.

Раздевшись до нижнего белья, я разбежалась и прыгнула. Падение было захватывающим. Я летела сквозь морской воздух, солнечный свет и защитный барьер. А когда надо мной сомкнулась холодная вода и в вены ударил адреналин, меня охватила такая эйфория, которой я не ощущала уже очень давно. Как раньше, во время бега по крышам Рима. Чувство свободы проникло в каждую клеточку тела. Свобода…

Я ее хотела. Я ее получила. Теперь осталось только ее пережить.

Парой мощных толчков я вынырнула на поверхность, набрала воздух в легкие и весело расхохоталась. Больше! Мне нужно больше!

В полном восторге я плыла вдоль скал и искала возможность выбраться на сушу. Однако это оказалось не так просто, как я думала. А откровенно говоря, я совсем об этом не думала. Пляжа не было. Лишь менее высокие скалы, чем та, с которой я спрыгнула. Вся бухта в целом представляла собой нагромождение коричнево-серых валунов в человеческий рост или даже больше. Некоторые выстроились грядой, другие просто лежали, а какие-то отдельно торчали из воды. Я присмотрела место, которое показалось мне подходящим, и начала грести к нему. Каким бы спокойным ни выглядел залив сверху, чем ближе я подплывала к берегу, тем больше ощущала мощь волн, которые меня тянули. Я пыталась двигаться против течения, но прибой беспощадно толкал меня к острым скалам. Перед моим внутренним взором уже мелькали образы окровавленных конечностей и переломанных костей, как вдруг что-то потащило меня обратно. Почти незаметная сила, потому что она, как и все вокруг, пахла солнечным светом и водой. Разве что пресной. Надо мной возникло лицо Элиаса. Командир протянул мне руку, за которую я с радостью ухватилась. Затем последовали короткие этапы «взобраться по камням» и «зависнуть над водой», после которых я выбралась из воды и, задыхаясь, упала на колени.

– Спасибо, – тихо прохрипела я.

Передо мной со скрещенными руками стоял Элиас. Несмотря на яркое солнце, он был одет в черную как смоль униформу и смотрел на меня с выражением, которое колебалось между неодобрением и непониманием. Ничего удивительного, если учесть, что я только что рисковала своей жизнью самыми разными способами. Если честно, я сама не знала, как ему это объяснить. Впрочем, он и не спрашивал. Молча подал мне мой светлый сарафан, который, видимо, нашел наверху, на обрыве. Я взяла его, смущенно надела и приготовилась к взбучке, которая неизбежно сейчас последует.

– Если ты ничего не расскажешь Ари, я тоже не скажу, – через некоторое время произнес Элиас с серьезностью, которая совершенно не вязалась с содержанием его фразы.

Я оторопело уставилась на него, а на губах праймуса между тем появилась улыбка.

– Что? Язык проглотила, потому что я оказался не таким занудой, как ты думала?

– Вроде того… – призналась я.

– Вечная беда здравомыслящих, – театрально вздохнул он и скорчил гримасу, из-за которой стал похож на озорного школьника. И при этом выглядел таким забавным и беззаботным, что мое представление о нем как о строгой важной персоне, наверно, навсегда дало трещину.

– Ну, пошли, – позвал брат Люциана и кивнул в сторону виллы. – Я верну тебя на материк, пока остальные не заметили, что тебя нет.

Вернет на материк?! Мне казалось, мы…

Лишь тогда я сообразила, где Элиас выловил меня из воды. Между нами и собственно материком простирался изломанный риф, состоящий из глубоких впадин, заросших водорослями промоин, солоноватых заводей и скалистых краев утесов, где роились моллюски, морские ежи и крабы. В обуви это настоящий вызов, а босиком – танцы на битом стекле.

Элиас предложил мне свою помощь, от которой я безрассудно отказалась. Несколько преждевременно, как вскоре выяснилось. Пусть я и считала, что нахожусь в хорошей форме и вообще проворная, ему неоднократно приходилось спасать меня от перспективы распороть сонную артерию об острые, как бритва, края камней. На половине пути мне пришло в голову, что на сердце стало легче. Мысли прекратили вращаться по замкнутому кругу, поскольку были заняты более банальными задачами. Например, как не распороть сонную артерию об острые, как бритва, края камней.

– Спасибо, – прошептала я, так как чувству облегчения требовалась какая-то отдушина.

– За что на этот раз? – неожиданно поинтересовался Элиас. Он перепрыгнул через впадину, которую облюбовали морские ежи, и протянул мне руку.

– За то, что не спрашиваешь об очевидном, – ответила я и прыгнула вслед за ним, не воспользовавшись предложенной рукой.

Командир взглянул на меня с кривоватой улыбкой.

– Думаю, советов у тебя и так достаточно.

Верно, однако других это не останавливало.

– А что бы ты мне посоветовал? – спросила я, поддавшись интуиции.

С его лица мгновенно исчезло легкомыслие. В зеленых глазах с золотыми крапинками что-то, что мне не удавалось истолковать при всем желании. Осторожность? Сомнение?

– Бел любит создавать впечатление, будто без него никак нельзя, – очень медленно начал он. – И это впечатление…

Со звучным шлепком на черную форму Элиаса упала густая белая клякса. Над нами с криком пролетела чайка, а обычно такой властный и серьезный демон выглядел настолько озадаченным, что я громко расхохоталась. Его попытки сохранить достоинство, развеивая в воздухе птичий помет, сделали все только хуже, и в конце концов даже Элиас усмехнулся.

– Не помешаю? – разнесся над бухтой голос, от которого у меня по спине одновременно побежали горячие и холодные мурашки.

Прежде чем я поняла, что происходит, Элиас встал передо мной. В панике я сообразила, что мы до сих пор находились за границей защитного барьера. А потом, вцепившись в плечи командира, заметила недалеко от нас прислонившегося к скале демона. Из наполовину расстегнутой белой рубашки выглядывала загорелая кожа. Руки небрежно спрятаны в карманы льняных брюк. Светлые волосы плясали на ветру, а в стеклах солнечных очков отражался простор океана. На губах Бела играла опасно доброжелательная улыбка. Он казался расслабленным, но внешность обманчива. Когда праймус потянулся к очкам, чтобы ленивым движением повесить их на воротник, под ними показался ледяной взгляд.

Я так быстро отпустила плечи Элиаса, словно обожглась. Впрочем, это лишь привело к тому, что теперь Бел хорошо видел мое платье, которое из-за мокрого нижнего белья стало почти прозрачным во всех соответствующих местах. У него в глазах закружились черные искры, и я уже ждала, что его чувственный запах покатится на меня, как разъяренный грузовой поезд. Я ошибалась. Бел настолько себя контролировал, что в воздухе не витало даже намека на гранат и шоколад.

– Я думала, ты занят, – пролепетала я более нервно, чем собиралась. То, что в ушах Бела мои слова наверняка прозвучали подозрительно виновато, до меня дошло, только когда уже стало слишком поздно.

Он презрительно выгнул бровь.

– Так и есть. Как, очевидно, и ты.

У Элиаса вырвался вздох.

– Что тебе здесь нужно?

Бел даже не потрудился на него взглянуть. Его прожигающие насквозь глаза не отрывались от меня, когда он произнес:

– Расслабься, командир. Я здесь только для того, чтобы поговорить с Ари.

Ага. Чтобы находиться здесь только ради того, чтобы поговорить с Ари, он прикладывал слишком мало усилий, чтобы поговорить с Ари. Бел не двигался с места и душил меня взглядом.

– Будь на моем месте Янус, ваше свидание за щитом стоило бы тебе жизни, – невозмутимо заявил демон.

– Это не свидание, – поправила его я. – И кроме того… – Сглотнув, я попыталась смягчить тон: – Кроме того, я бы хотела поговорить с тобой наедине.

Бел равнодушно выслушал мою просьбу.

– С этим придется подождать, – сообщил мне он. – В данный момент мне нужно разобраться с более важными вещами. К тому же ты не обязана оправдываться, Кассия. В конце концов, мы оба знаем, что между нами. Просто я считаю, что твоему спутнику стоит чуть лучше заботиться о твоей безопасности, а не пользоваться вместо этого твоим эмоциональным хаосом, чтобы подобраться к тебе поближе. – Он изобразил очаровательную улыбку. – Safety first[9], так сказать.

В полном недоумении я смотрела на него.

– Я не собиралась оправдываться, – заявила я. – И, к твоему сведению, Элиасу никогда бы и в голову не пришло пользоваться моим эмоциональным хаосом, чтобы сблизиться со мной. В отличие от того, как поступил ты.

Удар попал в цель. Улыбка Бела растаяла, а на щеках ходили желваки, пока он мрачно смотрел на меня. Мы оба знали, что мой аргумент, пусть и верный, был несправедливо вырван из контекста.

– Тогда, – холодно сказал он, – поздравляю тебя со сделанным выбором. На твоем месте я не стал бы бросаться на первого встречного, но тебе, кажется, очень нужно.

Скрипнув зубами, я заставила себя это проигнорировать.

– Что мне нужно, так это короткий разговор с тобой, – как можно спокойнее откликнулась я. – Но тебе, похоже, интереснее издеваться надо мной, чем уделить мне две минуты своего времени.

– Ты переезжаешь обратно ко мне? – сухо спросил Бел.

Что?!

– Нет.

– Значит, нам нечего обсуждать.

Решительность, с которой он это произнес, ощущалась как удар по лицу. А ведь я действительно собиралась сделать шаг ему навстречу…

– Я тебе не песик, который несется, высунув язык, по первому твоему зову, Кассия, – тихо и холодно отрезал Бел, прежде чем пренебрежительно махнуть рукой в сторону Элиаса. – А вот к нему с этим как раз по адресу.

Я предостерегающе сузила глаза. Понятно, что он обижен, однако это не давало ему права унижать других без всякой причины.

– Ладно, тогда я попрошу у Элиаса пару минут его времени. – Поддавшись импульсу, я за два шага сократила расстояние до брата Люциана и демонстративно обвила рукой его талию. – Или пару часов. Уверена, он хороший слушатель. И кто знает, может, я обнаружу еще какие-нибудь качества, которые откроют мне глаза.

По напряжению Элиаса я почувствовала, что застала его врасплох своим действием. Однако надо отдать ему должное, не моргнув глазом, он подыграл и, в свою очередь, мягко обнял меня за плечи.

Это стерло дерзость с лица Бела. Осталась лишь неумолимая холодность, которая испугала меня сильнее, чем любой приступ ярости. Тоненькие волоски у меня на затылке встали дыбом, а все инстинкты забили тревогу при виде предупреждения в его взгляде.

– Осторожно, Кассия, – ласково проговорил он. – Войны начинались и из-за гораздо менее необдуманных слов.

Отреагировать я не успела, так как в этот момент между нами взорвался черный свет. Оттуда появилась Ари в наполовину готовом свадебном платье, утыканном разноцветными булавками.

– Не дай бог это не важно, Бел. Я пообещала Лиззи эти сорок пять минут, и…

Она осеклась, заметив, что Белиал не один. А когда еще и увидела меня в мокрой одежде в объятиях своего деверя, брови у нее взлетели до невообразимой высоты.

– Вау. Никто не хочет объяснить мне, что тут происходит? – Потом энергично вскинула руку. – Хотя… забудьте. Даже знать не хочу.

Покачав головой, как будто ей приходится присматривать за непослушными детьми в песочнице, Ари повернулась к Белу.

– Ты хотел со мной поговорить?

– По личному делу, – хмуро ответил тот и неодобрительным кивком в нашу сторону дал понять, что его дело не предназначено для наших ушей.

– Тогда пошли, но постарайся покороче, иначе Лиззи взбесится.

На этом Ари исчезла так быстро, что я едва заметила это невооруженным взглядом. Бел точно так же последовал за ней, больше не удостоив меня и взглядом.

– Неплохо было бы предупреждать заранее, – шепнул мне Элиас. – Тогда в следующий раз я смогу лучше сыграть роль твоего алиби-поклонника.

От его веселого голоса грудная клетка, за которую я до сих пор цеплялась, завибрировала. О господи. К моим щекам прилила кровь. Смутившись, я его отпустила и почтительно отступила на шаг назад. А одновременно вспомнила, что наговорила пару минут назад, и от этого мне лишь еще сильнее захотелось провалиться под землю.

– Извини… – пискнула я.

Элиас одарил меня добродушной улыбкой, прежде чем вновь стать абсолютно серьезным. Даже серьезнее, чем я привыкла его видеть.

– Хочешь еще один совет?

Я смотрела на него округлившимися глазами и не могла решить, готова ли услышать, что он скажет. Но все равно кивнула.

– Вероятно, Бел это заслужил, но ты только что нанесла ему болезненный удар ниже пояса. Подумай хорошенько, хочешь ли и дальше идти по этому пути. Возможно, в какой-то момент уже не будет пути назад.

Меня замутило.

– По-твоему, он мне отомстит? – тихо спросила я.

– Тебе? Не думаю. Он любит тебя, Кассия. Это ясно как белый день. Но эта любовь делает его уязвимым. А Бел не из тех, кто в тишине зализывает раны.

Я поняла, что он пытался мне сказать.

– Он скорее развяжет войну… причем не против меня. – Я перевела сокрушенный и обеспокоенный взгляд на Элиаса. – Прости. Я правда не собиралась тебя в это впутывать.

Тот отмахнулся с усталой улыбкой.

– Я не боюсь войны с Белом. – Уверенность, с которой он это говорил, звучала пугающе трезво и не менее безжалостно, чем злость Бела. – Я на твоей стороне, как и сказал в самом начале. Но ты должна быть уверена, что это именно то, чего ты хочешь. Потому что, если где-то подо всем твоим праведным гневом ты тоже его любишь, в конце останутся только проигравшие.

Вот он и вернулся, тот самый большой вопрос, на который я никак не могла ответить. Опустив голову, я уставилась на свои пальцы ног. К ним храбро полз крошечный краб-отшельник. Я почувствовала какую-то связь с этим существом и подтолкнула его в другую сторону.

– Я не знаю, люблю ли Бела, а он не дает мне времени это выяснить.

Мое тихое признание вызвало у Элиаса задумчивый вздох. Он пошел вперед, тем самым давая мне понять, что нам пора возвращаться.

– Послезавтра его покарают за то, что он с тобой сделал, – мягко напомнил мне праймус, пока мы пересекали риф.

– Он как-нибудь выкрутится. Во всяком случае, так он сказал.

– А что еще ему тебе сказать? – Элиас с жалостью взглянул на меня. – Не удивлюсь, если прямо сейчас он принимает меры для твоей безопасности на тот случай, если его… – Из приличий по отношению ко мне брат Люциана не стал подробнее описывать возможное будущее Бела. – Кстати, также это единственная причина, по которой он на меня не набросился. Бел не может себе позволить меня оттолкнуть, так как я нужен ему, чтобы присматривать за тобой.

У меня сжалось горло.

– То есть он просто примет свое наказание?

– О небо, нет! – заверил командир. – Но он просчитывает все варианты. Я бы тоже так сделал.

Все варианты?! О боже, как же я была слепа. Я хоть и волновалась за Бела, но почему-то никогда даже не думала, что он не отыщет решение. Он всегда притворяется таким уверенным, что такая идея вообще не приходит в голову.

Мы добрались до барьера. Однако Элиас остановился, не переступив черту.

– А ты бы спасла его, если бы не проклятие крови? – спросил он таким многозначительным тоном, как будто этот вопрос решал все.

– Конечно, – вздохнула я. – Но это в первую очередь связано с моим чувством справедливости, а не обязательно с любовью или моим либидо.

Элиас весело покачал головой.

– Что тут смешного? – полюбопытствовала я.

– Ты говоришь не как человек, который провел два тысячелетия в плену.

– Кинжал несколько лет украшал кабинет психотерапевта, – проворчала я, пожав плечами. – Но еще я некоторое время провисела на стене сицилийской траттории, так что подожди, пока я продемонстрирую свое мастерство по части пасты.

У него на губах расцвела широкая улыбка.

– Понимаю, что в тебе нашел Бел. Он…

Ни с того ни с сего выражение его лица помрачнело. Элиас внезапно стал отсутствующим и напряженным.

Я беспокойно переминалась с ноги на ногу.

– Что такое? Что-то стряслось? Надвигается опасность?

– Высокопоставленные лица Лиги вызываются на немедленное совещание, – коротко сообщил он мне. – Извини, но…

Я кивнула, стараясь не выглядеть чересчур удрученной. Его компания сегодня стала для меня лучиком света, и я бы с удовольствием поболтала с ним еще немного.

– Иди, – пробормотала я. – Один шаг до защитного барьера я и сама в состоянии сделать. – А все остальное… все равно только моя проблема.

Элиас благодарно кивнул и уже начал призывать свою силу, но вдруг резко застыл и, похоже, изменил планы.

– О’кей, Кассия. Я не могу оставить тебя вот так. – От него повеяло каким-то странным энтузиазмом, а в глазах сверкало озорство. – Бел убьет меня за это, но у вас обоих истекает время. Поэтому я – с твоего позволения – попробую кое-что, что, вероятно, поможет тебе разобраться в своем эмоциональном хаосе.

Я растерянно кивнула, после чего Элиас шагнул ко мне и очень медленно, почти вопросительно, взял мое лицо в ладони. И внезапно мне стало ясно, что он намеревался сделать. Он меня поцелует. От волнения сердце забилось быстрее, но перемена, которая в этот момент происходила с серьезным командиром гвардии, оказалась настолько захватывающей, что я даже не подумала его останавливать. Он словно отбросил свою официальную должность и устрашающую ауру, так что остался лишь Элиас, мужчина, стоящий передо мной. Ну, скорее, Элиас, демон, но речь не об этом. У меня создалось впечатление, что сейчас я увидела ту часть его личности, которую он показывал очень немногим. А когда его губы накрыли мои, меня потрясла его нежность.

Тело отреагировало инстинктивно, и я пропала в поцелуе, который отличался ото всех, что были у нас с Белом. Более сдержанный, но не менее требовательный или страстный. Со вкусом солнечного света, свободы и уверенности. Он не завоевывал, он приглашал. Он не соблазнял чувственными обещаниями, Элиас был чувственным обещанием. Боже, этот мужчина знал, что делает. Твердо, внимательно, нежно он полностью контролировал себя, меня и то, что происходило между нами. И тем не менее я не чувствовала того покалывания, которое вызывал во мне Бел. Да, Элиас обладал всеми качествами, которые, как мне казалось, я ценила в Беле. Независимостью, силой, заботливостью, преданностью. Более того, Элиас производил впечатление мужчины, которому можно доверять. Добрый, веселый, искренний. Он был защитником, который не поставит свое благополучие выше благополучия других. Он никогда меня не обидит. Но все же я не загоралась в его объятиях. Не ощущала ни бесконечной безопасности, ни покоя, ни счастья, которые обретала с Белом.

Элиас не тот, кого желало мое сердце.

Я аккуратно нажала руками на грудь командира. Он тут же все понял и разорвал поцелуй.

Потом в ожидании посмотрел на меня. Нет, не в ожидании, а скорее с пониманием.

– И?

Я кивнула, сглотнула и прочистила горло, сраженная наповал силой осознания. А в конце концов, преодолевая смущение, сумела выговорить:

– Спасибо. – Больше ничего сказать не получалось.

Он с довольным видом сверкнул глазами.

– Не за что.

Белиал

Генеральные планы

Большой бальный зал замка Анку служил Лиге импровизированным Критерионом. Но, несмотря на впечатляющие размеры, в нем не хватало места для огромных эго всех, кто должен был здесь присутствовать – включая мое. Когда мы с Ари вошли, под коваными люстрами уже кишмя кишели пустозвоны, воображалы и интриганы. Все они, в соответствии с дресс-кодом, оделись в черное и гордо демонстрировали знаки праймусов на спинах. Обычно я ничего не имел против вседозволенности, но в таких случаях с учетом количества обнаженной кожи мне просто не хватало эротики.

Ни Ари, ни я понятия не имели, почему нас сюда пригласили, однако тот факт, что вокруг кресла Януса уже столпилась кучка ярых обожателей, не предвещал ничего хорошего. Создавалось впечатление, будто он хозяин дома и устроил прием. Его чрезмерно радостное настроение и вызывающее отвращение обаяние навевали воспоминания о временах, когда он правил Римом, которые я старательно подавлял. Изменилось лишь одно: его сила. Со вчерашнего дня она вновь многократно возросла и окружала его, как рой темных ос. Что еще хуже, его запах свернувшейся крови и холодного дыма отравлял и так спертый воздух.

С мрачным видом я отделился от Ари и направился к возвышению для Верховного Совета – прямиком к Янусу. Поскольку мое кресло, как я с неприязнью отметил, находилось непосредственно рядом с его местом. Либо какой-то редкостный тупица не продумал этот момент, либо кто-то намеренно решил сыграть со мной злую шутку. Я бы поставил на последнее. Потому что насколько восторженно они вешались на шею Янусу, настолько же бдительно избегали меня и моего сомнительного настроения.

Слава богу, Мелисанда и Рамадон появились ровно в тот момент, когда Янус заметил меня. Это удержало меня от перспективы в самом начале порадовать падкую на зрелища публику скандалом.

Пока все распределялись и располагались согласно своим статусам, а хронист по строгому протоколу начал проверять присутствие, я задавался вопросом, что замышлял Янус. Судя по тому, как он вел себя здесь, я был готов поспорить на правое яичко, что это собрание созвали по его чертовой прихоти. И дело не только в праздновании его возвращения. Может, он планировал расспросить Ари и Люциана об убийствах на фабричном складе в Риме? Все-таки он, должно быть, не пожалел усилий, чтобы спихнуть все на меня. От обоих брахионов мне было известно, что ради меня молчали обо всех уликах и сведениях, но на официальном слушании лгать не станут.

«Бел?»

Как только у меня в мыслях раздался голос Кассии, самодовольный взгляд Януса тоже скользнул ко мне. О, так он уже научился подслушивать ментальные разговоры. На его мерзкой морде расплылась отвратительная ухмылка: он знал, что я понял, как он стал силен. Сейчас он до меня, может, и не дорос, но долго это не продлится… даже без компенсации, которую мне предстояло ему выплатить.

«Пожалуйста, Бел, мне нужно…»

«Не сейчас!» – раздраженно рявкнул я на Кассию и заблокировал связь между нами. Не хватало только вести дискуссию с ней, пока нас подслушивал Янус.

Рамадон откашлялся:

– Где командир гвардии?

Словно по сигналу, Элиас ворвался в бальный зал своего семейства. Вообще-то опаздывать не в его характере. Он выглядел напряженным, как и всегда, но вместе с тем немного взволнованным и каким-то… довольным. Прищурившись, я пронзил его взглядом. Надо будет потом и с ним перекинуться парой слов.

– Что ж, хорошо, – заговорила Мелисанда. Вопреки моим ожиданиям, добродушная демоница действительно превратилась во вполне сносного лидера. Она привычно вышла на свободное пространство между членами Совета, высокопоставленными лицами и остальной демонической элитой и огляделась.

– Раз мы в полном составе, я хотела бы узнать, кто созвал это собрание!

О, какое чудо, мне не придется расставаться с правым яичком: Янус встал.

– Это сделал я.

– По какому поводу? – вежливо осведомилась Мел.

И началось.

Раскинув руки, Янус спустился к Мелисанде по трем смехотворным ступенькам, как по королевской парадной лестнице.

– Как вернувшемуся члену Верховного Совета мне очень важно уверить вас в своей добросовестности. Поэтому я разработал несколько предложений, которые должны доказать вам, что я думаю исключительно о благе Лиги.

Ох, просто невозможно описать, как мне хотелось блевануть прямо здесь и сейчас. Ко всему прочему Янус начал обходить ряды зрителей, чтобы в старой манере ораторского искусства убедить каждого в своих намерениях.

– За последние века мы, как общество, пугающе сильно утратили влияние. У нас осталось всего два подвластных брахиона, и мы зависим от их расположения. – Он чуть ли не с упреком указал на Ари и Люциана, которые стояли чуть в стороне от возвышения Совета. – В конечном итоге это они нами управляют. Нельзя это так оставлять. Так что вот мое первое предложение: мы снова создадим боевое подразделение брахионов и освободим Люциана и Ариану от их обязанностей.

Господь всемогущий. Наконец до меня дошло. Янус планировал не только расширить свое влияние. Это начало враждебного захвата власти, следующей целью которого будет устранение всех, кого он не сумел переманить на свою сторону.

Мелисанда с впечатляющим достоинством шагнула к Янусу.

– Нельзя выдвигать подобное предложение, не заручившись поддержкой минимум трех высокопоставленных праймусов.

В этот момент из рядов присутствующих вышел Немидес.

– На мою поддержку он может рассчитывать.

Отец Люциана, может, и утратил прежнюю силу, однако как бывший глава Совета все еще играл значимую роль в таких решениях.

Следующим, кто пообещал поддержать Януса, стал отец Мирабель – Плутон, который сейчас называл себя Пабло. Или Омаром. Или Дилланом. Честно говоря, я уже давно перестал запоминать.

Впрочем, по-настоящему я удивился, когда Янтис встала со своего места и объявила:

– Я тоже считаю, что стоит рассмотреть это предложение.

В разразившейся суматохе я видел, как Ари и Люциан кипели от гнева. Видимо, они не ожидали подобной лобовой атаки. Причем такой, при которой их ациамы бессильны.

– Предложение номер два, – самодовольно продолжил Янус. – Сотрудничество с Плеядой должно быть сокращено до минимума. Почему мы позволяем обычным людям вмешиваться в наши дела?

Вот это действительно вызвало ажиотаж. Борьба с Марой тесно связала Лигу и Плеяду. Не в последнюю очередь благодаря Ари и ее многочисленным связям с прежней жизнью. С другой стороны, для многих было бельмом на глазу, что Мелисанда, несмотря на свои обязанности в должности главы Совета, связалась со смертным охотником. Я знал, что некоторые опасались слишком сильного влияния Гидеона на нее.

– Помимо всего прочего, эти люди располагают всеми средствами «Омеги» – организации, которая намеревалась нас уничтожить. А мы… мы добровольно передали их им. Как такое могло произойти? – вопрошал толпу Янус. – Поэтому моим третьим и последним предложением будет конфисковать сведения и имущество «Омеги». Это увеличит нашу власть. И Лига вновь окрепнет.

Выбросив кулак в воздух, он завершил свою драматичную речь под пугающе бурные аплодисменты публики с промытыми мозгами. Другие освистали его, и вдруг все захотели высказаться. Начались дискуссии, вспыхнули перепалки, по залу полетели оскорбления, и посреди всего этого стоял самодовольно улыбающийся Янус, черные глаза которого не отрывались от меня. Раньше я никогда не понимал, почему он выбрал именно такую, отталкивающую, угловатую и отмеченную ненавистью оболочку. А сегодня понял, что отвращение, которое он вызывал, могло быть крайне эффективным оружием.

Я недооценил его фанатизм. С тех пор как сбежал из Тихого омута, он явно не успокаивался ни на секунду, воплощая в жизнь свои мечты о мести, которым, без сомнения, предавался каждый божий день в течение двух тысяч лет. Он терпеливо сплетал вокруг меня толстую сеть, которая медленно, но неизбежно затягивалась. Его обвинения перед Грией и встреча здесь – это только начало.

Нужно его остановить. Причем как можно скорее. Мои приготовления, быть может, еще не закончены, но в данный момент они отодвинулись на второй план, поскольку каждый следующий шаг, который я позволял сделать Янусу, подрывал мое влияние и уменьшал ресурсы. Настало время небольшого противостояния.

Я плавно встал.

Шум в бальном зале стих, все взоры обратились ко мне.

– Я призываю в свидетели Тимеона, – твердым голосом объявил я.

За этим последовала вспышка черного света, и материализовался старейшина. Он по-прежнему занимал оболочку, благодаря которой выглядел тучной версией моего бухгалтера. И в этот момент смерил меня таким же кислым взглядом, как упомянутый бухгалтер. По недовольному взмаху его руки зал сотряс второй взрыв, и на сцене появилась моя дражайшая матушка. Она вела себя не так сдержанно. С громким и крайне раздраженным стоном Грия пригвоздила меня взглядом.

– Твой срок еще не прошел!

Я встретил ее упрек с невозмутимым лицом.

– Это не имеет значения, потому что я вызываю Януса на дуэль на Тихом омуте.

В зале повисла мертвая тишина, жаждущая сенсаций толпа онемела. Даже у моей матери пропал дар речи. Праймусы так сильно цеплялись за свою силу и бессмертие, что добровольный отказ от того и другого казался немыслимым. А именно это и происходило во время дуэли на Тихом омуте. На арене лишались сил и сражались ациамами на смерть.

Янус старался взять себя в руки. Вероятно, не предусмотрел такой ответный ход в своих тщательно продуманных планах.

– Он… он просто пытается выиграть время, – выпалил Ужас Рима. – Грия, конечно, пообещала нам создать новый Тихий омут, но пройдут десятилетия, прежде чем весь Критерион и арена будут готовы к дуэли.

Я хладнокровно ему улыбнулся.

– Не сомневаюсь, моя мать найдет краткосрочное решение этой проблемы.

– Ты слишком хорошо меня знаешь, – откликнулась Грия. В ее глазах блеснуло восхищение.

– К сожалению, – пробормотал я.

Теперь Тимеон повысил голос и свою силу.

– Белиал, из всех старейшин ты призвал меня следить за этой дуэлью. Назови мне причины этого вызова, и я решу, достойны ли они.

Это стандартная процедура, но мне правда не хотелось пережевывать все заново. В конце концов, я только что бросил свою жизнь на чашу весов. Это достаточно веская причина.

– Факты всем известны, так что давайте сэкономим время, – бесстрастно предложил я. – Ты слышал мое требование. Теперь я спрашиваю тебя, Тимеон: оно принято?

Во взгляде старейшины ощущалась сила бесчисленных столетий.

– Твой вызов услышан и принят.

Движимый чистой паникой, Янус замотал головой.

– Я его не принимаю! Это же просто фарс. Вы уже вынесли свой приговор.

– Дуэль выше любого приговора, – сообщил ему Тимеон. – Таков наш закон.

Грия восторженно согласилась с его решением. Судя по всему, предстоящее событие так ее вдохновило, что перед ее внутренним взором уже соткалось будущее произведение искусства.

– Я хочу, чтобы дуэль прошла на свадьбе двух брахионов. Кровавая кульминация союза кровожадной пары. До тех пор я создам новую арену, о которой будут говорить даже по прошествии тысячелетий.

Ее безумную фантазию прервала маленькая и очень злая будущая невеста. Ари наступала на Грию агрессивней, чем стоило бы для ее же блага. Мешать моей матери планировать шедевры – один из самых самоубийственных поступков, которые только можно сделать на этом свете.

– Прошу прощения, древняя мама Бела, которой, очевидно, плевать, умрет ее сын или нет, – прошипела она, – но в день своей свадьбы я не буду наблюдать, как мой друг рискует своей жизнью, и параллельно подавать закуски.

Сущность Грии сгустилась, пол задрожал. Разразилась паника. Люциан бросился к Ари, но ситуацию спас Тимеон. Он встал перед Грией и приглушил ее приступ ярости своей энергией.

– Достаточно будет утра следующего дня, – решил он и вместе с моей матерью испарился из зала, как будто их там никогда и не было.

Но собрание явно можно было считать оконченным. Предложения и голосования утратили смысл, раз их инициатор или его главный противник могли умереть в ближайшее время. Четко разграниченные ряды праймусов сломались, однако никто пока не хотел покидать зал. Они перемешались, возбужденно переговариваясь, и излучали какой-то болезненный вид предвкушения. Избегали только обоих дуэлянтов, словно их скорая смертность заразна.

Янус с ненавистью взирал на меня сквозь толпу. Его тонкие губы подрагивали, как будто он хотел перегрызть мне глотку зубами.

Я лишь улыбнулся.

Рядом со своим старым другом и наставником появился блондинистый мальчишка Аполлон. Они обменялись взглядами. Словно этим все сказано, Аполлон кивнул и растворился среди множества праймусов. Янус, в свою очередь, еще раз повернулся ко мне, отвесил пропитанный злобой поклон и отправился за поддержкой к своим приспешникам.

– У тебя крыша поехала? – рядом со мной возникла Ари, а у нее за спиной – Люциан. От них обоих исходила тревога, которая неожиданно подарила мне утешение. Тем не менее мое решение оставалось незыблемым.

– Янус умрет, – тихо произнес я. – Или… он слишком труслив и допустит ошибку, чтобы спасти свою жизнь. Так или иначе, этому придет конец.

– А что, если это будет твой конец? – спросила Ари так огорченно, что я не мог не улыбнуться.

– Доверься мне. Разве я когда-нибудь совершал необдуманные поступки? – прошептал ей я. – А теперь прошу меня извинить, мне нужно разобраться с Янтис.

Старая подруга, которая сегодня беспринципно ударила меня в спину, в данный момент старалась незаметно скрыться. Помимо меня, она единственная в Верховном Совете могла дать отпор Янусу. И если меня здесь скоро больше не будет, необходимо убедиться, что она так и сделает. Я бросился ее догонять и неожиданно столкнулся с нашим высокоуважаемым командиром гвардии.

– Уйди с дороги! – прорычал я.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Разумеется, ему нужно со мной поговорить. Я чувствовал невинный сладкий запах Кассии на каждой клетке его проклятой оболочки.

Вот только это внезапно потеряло значение, поскольку в этот миг Ари, Люциан, Элиас и я получили один и тот же сигнал о помощи.

Кассия

Сатана собственной персоной

«Бел?»

Без понятия, почему я пробовала снова и снова, хотя он не отвечал. Как окаменевшая, я сверлила взглядом пустую чашку из-под кофе и слушала тишину в голове. Тишину в голове и стук дождя по моему оконному стеклу. После того как Бел снова разорвал нашу ментальную связь, началась очень подходящая ситуации гроза.

«Бел?»

Это мой первый дождь после возвращения, и тем не менее я не ощущала желания выходить на улицу, чтобы почувствовать его на своей коже. Радость от этого все равно не пробилась бы сквозь толщу льда, которая с каждой минутой становилась все более непроницаемой и не давала моему сердцу истечь кровью.

«Бел?»

Моя храбрость уже давно превратилась в отчаяние и в конце концов замерла в смирении. Я просто ничего уже не знала. Почему не существовало никакой инструкции? «Бел для чайников», или «10 советов, как довериться мужчине, который вас заколол», или «Как пережить эго дьявола, не сбегая от него в панике».

Глаза горели. Я смертельно устала. А это означало, что мне нужна новая доза эспрессо.

Но внизу возле кофемашины меня также будет ждать Райан, который спорил с Лиззи по поводу карточек для рассадки с цветочным узором, пока Тоби готовил пасту. Хм…

«Бел?»

Я решила рискнуть. Если мне немного повезет, остальные вообще меня не заметят. Я тихо вышла из своей комнаты и тут же застыла от удивления. В коридоре рядом с открытым вентиляционным отверстием стояла маленькая девочка. На вид ей было не больше двенадцати.

– Привет, – негромко сказала я. – А ты кто?

Она бросила на меня испуганный взгляд, после чего быстрее продолжила то, что делала. Растерявшись, я подошла ближе. Девочка рисовала что-то на стене. Что-то, чьи формы и символы показались мне очень знакомыми. Печать. Она рисовала печать… причем кровью.

– Что…

Больше я ничего сказать не успела, потому что девочка накрыла ладонью печать, и мощная взрывная волна неожиданно выбила из моих легких весь воздух. Я врезалась в шкаф. На краткий миг все почернело. А потом я увидела, что мир перевернулся на бок. Дым. Пыль. Обломки. Огонь. И девочка, которая лежала передо мной с вывернутыми конечностями и смотрела на меня мертвыми глазами. Меня затопил настоящий ужас.

«Бел!»

Кто-то схватил меня за руку. Гидеон.

– Нужно убираться отсюда! – Я почти его не понимала, потому что звон в ушах был громче. Не дожидаясь ответа, охотник поднял меня на ноги. Все перевернулось. Он поволок меня в сторону лестницы. Я закашлялась, но Гидеон заткнул мне рот. А другой рукой дал мне знак не шуметь. Он высунулся за угол, откуда с галереи можно было выглянуть в гостиную. Только что все было спокойно, а в следующий момент раздались выстрелы и крики. – Оставайся здесь и не двигайся с места!

Затем я осталась одна. Я видела, как в зеленом свете мерцали облака пыли. Видела Райана, который с громким ревом бросился на нападавших. Видела Лиззи, которая застрелила какого-то мужчину. Тот не упал. Демон! Это невозможно. Защитные барьеры не позволяли…

Защитные барьеры! Девочка взорвала их изнутри. В дверь ударили зеленые молнии и попали в незнакомого мне охотника. Второй залп отрикошетил от зеленого купола. За диваном стоял Тоби со светящимися ведьмовскими кругами в глазах. Лиззи выбросила пустой пистолет и вытащила кинжал. Гидеон швырнул что-то в пустое пространство, и оно взорвалось снаружи. По комнате полетели осколки стекла, сопровождаемые криками боли и маленьким предметом, испускающим белый дым. Кто-то выругался.

– Газ!

Кто-то другой проорал:

– Их слишком много! Отведи ее в убежище!

Дом сотряс новый взрыв. На этот раз от демонической энергии, которая пахла мхом и лимоном. Потом второй, и третий, и четвертый. Воздух наполнился столькими запахами, что меня затошнило. В парадную дверь ворвалось несколько фигур. Демоны и ведьмы. Кто-то бросился вверх по лестнице, а ему в спину сыпались самые разные удары. Райан схватил меня за руку и потащил за собой. Магические залпы преследовали нас, пока я, спотыкаясь, бежала за Райаном по галерее. Он распахнул дверь, а когда оглянулся на меня, застыл. Не успела я сообразить, что произошло, а охотник уже развернул меня и своей широкой спиной принял смертоносный огонь, предназначавшийся для меня. Райан осел на колени. Я хотела помочь ему, однако он втолкнул меня спиной в комнату и захлопнул дверь снаружи. Нет! Техника и магия запечатали все. Вспыхнули неоновые лампы, осветив стену с рядом мониторов. Люциан показывал мне это помещение. Для экстренных случаев. Но не говорил, что я окажусь заперта внутри, пока снаружи будут погибать друзья. Меня охватила такая оглушительная беспомощность, что я задрожала. Мне казалось, что я задыхаюсь. Кроваво-алые крики эхом отдавались в голове. Нет! Только не сейчас! Пожалуйста, не сейчас! Я попыталась напомнить себе, что я больше не в кинжале. И пусть прямо сейчас я отсюда выбраться не могла, но это не плен. Я не беспомощна.

Неожиданно я замерла. Крики смолкли. Не только у меня в голове, а все. Пульс грохотал в ушах, но больше я ничего не слышала. В доме стало тихо. Ни звуков борьбы, ни взрывов. Это совсем не хорошо. Даже очень плохо.

Я доковыляла до мониторов. Один показывал, что в данный момент происходило прямо перед дверью убежища. Двое мужчин подняли Райана. Когда я увидела, что татуированный охотник жив, на глазах выступили слезы облегчения. Его потащили вниз по лестнице. Что творилось там, с разных ракурсов отображалось на трех других экранах. Лиззи и Тоби были без сознания, их уже связали. С улицы приносили других охотников. Некоторые еще могли идти сами. Остальных несли. Еще я узнала пару-тройку людей Бела. Только отмеченные. Никаких демонов. Среди них находилась и Грим. Ей заткнули рот. Один из нападавших заговорил с ней, прежде чем повернуться к своим товарищам. Я ничего не слышала. Проклятье! Должен же быть звук во всех этих высоких технологиях. Я лихорадочно тыкала пальцами в дисплей. Есть!

– …чтобы вы хорошо себя вели! Нам не велели никого убивать, если этого можно избежать, – зашипел из динамиков хриплый голос.

Слава богу.

– И приведите мне колдунов! Пусть выломают ту чертову дверь наверху.

Все облегчение испарилось. Меня по рукам и ногам сковал страх. Это определенно люди Януса, и если они пробьются сюда, то…

О’кей, Кассия. Думай. Какие инструкции давал Люциан на тот случай, если мне придется укрываться здесь? Оставаться внутри, что бы ни происходило. И позвать на помощь. Призыв! Надо кого-нибудь призвать.

Рядом с мониторами стоял небольшой стеллаж. Я перекапывала все полки. Лекарства. Одежда. Продукты. А потом нашла то, что искала. Ящичек с печатями призыва. Ари и Люциана, Элиаса и множества других праймусов, которых я не знала. Плевать! Я сгребла их все и забормотала какие-то имена. Ничего не произошло. Вообще ничего. Как?..

Ну конечно, одернула я сама себя. Это тщательно спланированная атака, в которой, очевидно, задействована половина колдовского клана. Я прекрасно знала их методы. Наверняка они защитили это место от демонов. Ни призывов, ни связи, ни помощи.

Но у барьера такого масштаба должен быть якорь. Объект, который скреплял и связывал магию. Как тогда с кольцом Тигеллина…

С мрачной решимостью я стояла перед мониторами и осматривала каждого врага. Вдруг у их лидера зазвонил телефон.

– Что такое?.. Ты уверен?.. Все ясно.

Он положил трубку.

– Планы изменились, ребята. Отставить нежности. Нам нужна девчонка… любой ценой.

У меня сжалось горло при виде того, как тип с хмурым выражением лица направился к только что пришедшей в себя Лиззи и дернул ее за волосы. Та храбро попыталась пнуть его ногами и ругалась на чем свет стоит. Ее брат с рыком бросился на тех, кто его держал, но они оба были демонами. Против них у него нет шансов. У их предводителя закончилось терпение. Он ударил Лиззи по лицу тыльной стороной ладони, после чего достал свой пистолет и сунул ей под кровоточащий нос.

– Только пикни, и я прикончу твоего брата.

Лиззи замолчала.

Более или менее добровольно ее вытолкали из гостиной. Затем она снова появилась на другом мониторе. На лестнице. А потом они появились перед убежищем. Лидер швырнул Лиззи на пол и стал изучать надежно защищенную дверь. Поднял сердитый взгляд. Нашел глазами камеру и со злобной усмешкой склонил голову набок, словно смотрел прямо на меня.

Вот черт. Я его знала. Его и его блестящую сальную физиономию с крашеной бородкой и шрамом от ожога на щеке. Это Натанаэль, второй человек в Круге уробороса и один из самых жестоких ведьмаков из всех, кого я видела.

Не отрывая взгляда от камеры, он направил пистолет в голову Лиззи.

– Открывай, или она умрет.

Я в испуге закрыла рот ладонью. И что мне теперь делать? Я прекрасно понимала, что если выйду из комнаты, то подпишу себе смертный приговор. Но и смотреть, как он убивает Лиззи, тоже не могла.

– Считаю до трех, – безжалостно предупредил меня Натанаэль.

И тут у него на запястье я заметила широкий кожаный браслет с плоским камнем, который мерцал зеленым светом. Якорь!

– Раз!

Тоненький голосок паники у меня в голове стих и сменился непоколебимой уверенностью. Что бы ни собирались сделать со мной Натанаэль и Янус, я скорее вынесу это, чем буду знать, что из-за меня умерла невинная девушка. Никогда больше! Никогда больше я не обреку себя на беспомощность… никогда больше не буду бессильно наблюдать. После двух тысяч лет я сыта этим по горло. Может, я и не способна на многое, но у меня по крайней мере есть тело, которое мне подчиняется. Есть разум. И есть силы колдуньи. С этим можно что-то сделать.

Схватив толстый фломастер, я начала рисовать печать на внутренней стороне двери. Даже спустя столько времени я помнила ее от и до. С ее помощью я изгнала Януса из его оболочки. Тогда я нарисовала ее кровью. Это было – как я теперь знала – гораздо эффективней, но и жутко глупо, если планируешь выжить или хотя бы остаться в сознании.

– Два!

Почти. Я почти закончила. Всего пара последних штрихов. Больше мне ничего не понадобится. Ну, почти ничего. Учитывая, насколько защищена эта комната, нужно открыть дверь, чтобы печать сработала.

– Три!

Натанаэль повернулся к Лиззи и…

– Стоп! – как можно громче закричала я. – Я выхожу.

Ведьмак замер и улыбнулся в камеру, но пистолет не опустил.

– Без фокусов! – велел он.

Пока я открывала колдовские и механические замки, сердце колотилось так быстро, что стало трудно дышать. Магия пульсировала в венах. Если мне немножко повезет, они ничего не заметят.

Я открыла дверь.

– Хорошая девочка! – усмехнулся Натанаэль и направил свое оружие на меня. Это первый шаг. Так Лиззи будет в безопасности.

– Выходи! Медленно! И чтобы я видел твои руки!

На это я и надеялась, потому что это подводило меня к шагу номер два. Я подняла руки и пошла к Натанаэлю. Ведьмак выглядел очень довольным. Пока. На высоте двери я прижала свободную руку к нарисованной фломастером печати. Ударная волна отбросила меня спиной в мониторы. Стекло разбилось. Посыпались искры. Но я не потеряла сознание, чего не скажешь обо всех демонах в доме. На первом этаже разразился шумный переполох. Послышались звуки борьбы. Охотники воспользовались шансом.

Это было моим отвлекающим маневром.

А теперь надо поторопиться и…

Натанаэль оказался быстрее. Он схватил меня и вытолкнул из комнаты. Я споткнулась о Лиззи. На краткий миг тупая боль парализовала мои мысли и замедлила меня. Лиззи меня опередила. Она с голыми руками и воинственным воплем бросилась на Натанаэля. Тот выстрелил.

Моя магия пробудилась. Нет, она и не засыпала. Вокруг лучшей подруги Ари натянулся светящийся кокон и принял пулю. Натанаэль был так шокирован, что слишком поздно заметил, как на него прыгнула я. Я вцепилась в руку с оружием – не для того, чтобы помешать ему выстрелить второй раз. Нет, не для этого… а потому что нацелилась на браслет с якорем. Раздались выстрелы. Все они попали в стену. Я не отпускала. Мои ногти впились в его кожу в попытке сорвать с него браслет. Магия Натанаэля обвилась вокруг моего горла и перекрыла кислород. Плевать. Его кулак врезался мне в висок. И на это плевать. У меня перед глазами осталась лишь одна цель. Он снова нажал на курок. Под ключицей взорвалась обжигающая боль. Я ахнула. Натанаэль оттолкнул меня от себя. Раненым плечом я ударилась об стену. Из горла вырвался крик. Он смешался с грязным смехом Натанаэля. И вдруг все, что я имела, все, чем являлась, разразилось огненной бурей зеленой магии. Магии Грим. Моей магии. Из моей кожи вырвалось пламя и так яростно и быстро сожгло Натанаэля, что он даже не успел перестать смеяться. Подстегиваемый моими эмоциями, огонь пронесся по коридору, галерее, гостиной. Те, кто хотел мне навредить, сгорали. Тех, кто защищал меня, защищала и я. Не зная пощады, я превратила всю виллу в зеленый ад, пока опасность не осыпалась пеплом, а из меня не вытекла вся энергия до капли.

Затем воцарилась такая мертвая тишина, что мне показалось, будто я последний человек на земле. Истощенная, я сползла по стене на пол. Посмотрела на свои трясущиеся ладони. Их покрывала кровь. Видимо, моя. Во всяком случае, если судить по боли, которая бушевала у меня в плече. И по моему виску. И по затылку. Все стало еще хуже, когда в мой разум внезапно вторглись голоса, говорящие со мной, накладывающиеся друг на друга… так много и так громко, что мне пришлось запереть свое сознание, чтобы меня не вырвало от перенапряжения. По всей вероятности, якорь уничтожен. Расплавился. Лопнул. Не важно. Это означало, что помощь уже в пути. А еще это означало, что я могла позволить себе закрыть глаза. Всего на мгновение. Только до тех пор…

– Здесь! Я ее нашел! – Летняя гроза вернула меня в сознание. Надо мной возникла расплывчатая фигура Люциана. – Она тоже ранена!

Меня подняли на руки. Разум затопила боль.

– Все будет хорошо, – шептал мне Люциан, пока нес меня вниз по лестнице. Или тому, что осталось от лестницы. Под его ботинками хрустели обломки и битое стекло. На меня отовсюду смотрели черные стены и обугленная мебель.

– Прости, что я… разрушила дом, – услышала я собственный шепот. Без понятия, почему именно это сейчас сорвалось с моих губ. Мне приходилось так концентрироваться на том, чтобы не потерять сознание от боли, что мозг, похоже, перестал нормально работать.

Люциан тихо рассмеялся.

– Ари все равно никогда не нравилась расцветка обоев.

Я попыталась вспомнить их цвет, как вдруг меня посадили на что-то мягкое. Потом Люциан освободил место кому-то другому. Своему брату.

– Думаю, в будущем ты сама сможешь вести войны, – передразнил меня Элиас и опустился на колени перед диваном. Впрочем, его легкомысленный тон совершенно не сочетался с тревогой во взгляде. Он осторожно отвел мне волосы со лба, ощупал голову и осмотрел плечо. Во всех его действиях чувствовался такой опыт, что мне стало ясно: командир проделывал это уже не в первый раз.

– Ты… не сможешь… меня исцелить, – еле слышно выдохнула я. Громче не получалось, иначе череп бы просто раскололся. – У меня иммунитет.

– Я знаю, – с весельем в голосе откликнулся Элиас. – Тем не менее кто-то должен вытащить пулю, продезинфицировать раны и остановить кровотечение. А пока я не пытаюсь проникнуть внутрь организма, моя сила прекрасно подействует и на тебя.

Словно в доказательство этого, его магия потекла по моему виску и охладила кожу до такой степени, что тупое жжение сразу утихло. В отличие от давления где-то за областью глаз. Оно, кажется, с каждым вздохом становилось все хуже и хуже. Как будто тиски медленно сжимались, пытаясь раздавить мне мозг. А когда после этого Элиас начал вытягивать ткань футболки из огнестрельной раны, мне пришлось сжать кулаки, чтобы не взреветь от боли. Я старалась отыскать в комнате точку, на которой можно сфокусироваться, однако отовсюду, куда бы я ни бросила взгляд, на меня смотрели лица, полные недоверия. Тоби, который уже пришел в себя. Гидеон, чьими ранами тоже кто-то занимался. Лиззи, в то время как к ней обращался Люциан. И сам Люциан, который обращался к Лиззи. И множество других людей, которых я вообще не знала.

– Что с ними… со всеми? – натужно процедила я сквозь зубы.

Элиас улыбнулся, не поднимая глаз от своей работы.

– Ты только что в одиночку расправилась с четырнадцатью ведьмами и колдунами из Круга уробороса, двенадцатью отмеченными и примерно семью като и спасла жизни многих людей. Так что, по-моему, несколько почтительных взглядов более чем уместны.

– Это просто… магия Грим.

– Ничего подобного! – Откуда-то сзади в поле моего зрения появилось ухмыляющееся лицо рыжеволосой колдуньи Бела. Один ее глаз смотрел на меня с диким восторгом. Второй же настолько заплыл, что даже ресниц не было видно. – Ты и только ты широко раздвинула ягодицы этим пустоголовым онанистам.

Элиас воспользовался моим минутным отвлечением, чтобы влить свою силу в мою рану. Я зашипела. Пусть это оказалось не так больно, как я ожидала, но приятной данную процедуру тоже не назовешь. Тем не менее это помогло. Кровотечение остановилось.

– Пойду спрошу у этого колдуна-недоросля, нет ли у него какой-нибудь анестезии, – пробормотала Грим и скрылась. Вместо нее пришла Ари. Аура раздражения нависала над ней, как черные грозовые тучи.

– Печати против Бела, очевидно, еще действуют. Это значит, что он стоит снаружи и скандалит, – с мрачным видом проинформировала меня она. Судя по всему, Ари уже какое-то время с ним возилась. – Он хочет знать, в порядке ли ты, и угрожает снести этот дом, если мы немедленно его не впустим.

О, только не это. Я не смогу сейчас разбираться еще и с разъяренным Белом. Но по крайней мере это объясняло, почему мой мозг стал похож на выжатую губку.

– Он может… прекратить… рваться… в мою голову?

– Что он делает?! – Ари выглядела так, будто сейчас придушит его собственными руками. Через пару секунд назойливое давление на мое сознание ослабло. Вместо этого я почувствовала всего лишь осторожное прикосновение. Как будто грустный щенок скребся в дверь в надежде, что его впустят. Судя по всему, Ари передала ему мое послание… и получила ответ. Она скорчила гримасу отчаяния и озвучила его мне: – Он хочет с тобой поговорить.

Именно в этот момент сила Элиаса подцепила застрявшую внутри меня пулю. Металл второй раз скользнул по моей плоти и затопил меня такой агрессивной болью, что я задохнулась. В плече бушевал палящий жар, а затем пуля вдруг со звоном упала на пол.

– Я сейчас… не могу говорить, – просипела я.

Ари с несчастным видом посмотрела на меня.

– Можно я хотя бы его впущу? Бел иногда ведет себя как настоящий говнюк, но я правда еще никогда не видела его таким обеспокоенным.

– Мне… надо сначала хотя бы снова начать дышать.

Элиас запечатал рану своей силой. Острая боль превратилась в тупую пульсацию. Вместо этого на меня накатила бесконечная усталость.

– Скажи ему, мне… нужна пара минут.

– Скорее, пара часов, – сухо поправил Элиас, после чего сел рядом и мягко повернул мою голову, чтобы вытащить осколки стены мониторов из волос и кожи головы. Новые неприятные, противные, колющие мелкие уколы боли стали настоящим испытанием для моих нервов.

Внезапно из кармана брюк Ари заиграл громкий рингтон. Бросив быстрый взгляд на дисплей и рыкнув, она приняла вызов и рявкнула безо всякого приветствия:

– Она не хочет. И я точно не буду ее заставлять.

Приглушенный, но заметно сердитый голос произнес что-то, из-за чего Ари подняла умоляющий взгляд к потолку и протянула мне телефон.

– Тебя.

На экране светились буквы: «Сатана собственной персоной».

Серьезно? Он не мог подождать даже пару минут?! Моя голова в данный момент была занята другими вещами, а не необходимостью иметь дело с ним и его раздражением. Целой кучей осколков от мониторов, например.

Смирившись, я взяла мобильный.

– Неужели я так много требую – просто не навязывать мне один-единственный раз свою волю?

– Прямо сейчас? Да! – разгоряченно ответил Бел. Затем я услышала, как он перевел дыхание и заставил себя говорить спокойным тоном: – Как ты себя чувствуешь?

– Жить буду.

– Это не ответ на мой вопрос!

– Пожалуйста, Бел, – взмолилась я, стараясь одновременно не застонать от боли. – Я не могу сейчас ссориться! Дай мне несколько минут… Я ведь больше ни о чем не прошу.

На краткий миг на другом конце связи повисло молчание. Я уже надеялась, что он уступит. Но он… он же Бел. Его голос зазвучал пусть и чуть более сдержанно, но не менее властно.

– Мы не будем ссориться, если ты позволишь мне быть рядом.

– Мы ссоримся каждый раз, когда видим друг друга!

– На этот раз не будем, поэтому впусти меня!

– ПЯТЬ МИНУТ! – На глаза навернулись слезы… от отчаяния, усталости и боли, потому что Элиас начал очищать порезы у меня на голове. Щипало адски, и теперь у меня не получилось сдержать болезненный стон.

Бел потерял самообладание.

– Кассия! Я слышу, как ты страдаешь, и у меня правда заканчивается терпение бороться с твоим упрямством. Если ты сейчас же не дашь Ари разрешение впустить меня, я войду сам.

Меня охватила паника. Не от страха перед Белом, а потому что ситуация неожиданно принимала такой оборот, который изменит все.

– Не навязывай мне свою волю, – дрожащим голосом предупредила его я. – Если ты…

Послышались гудки. Бел положил трубку. Не прошло и мгновения, как остатки поместья закачались. По черным стенам побежали глубокие трещины. С потолка посыпалась обугленная штукатурка. Люциан выругался. Элиас вскочил. Сила их обоих взметнулась и полилась в каменную кладку, чтобы не дать дому обрушиться. Я не понимала, что делал Бел.

А в следующую секунду он уже стоял передо мной.

Белиал

Последний в комнате

Во мне кипел такой яростный гнев, какого я не ощущал уже очень давно. Вся вилла превратилась в сплошное поле битвы. Повсюду валялись трупы моих зарезанных отмеченных, моих товарищей, моих друзей. Кому-то придется поплатиться за одну только эту бойню. Но за то, что они посмели навредить Кассии…

Тревога за нее сводила меня с ума. Пусть Грим и заверила меня, что она это переживет, но осознание того, что она страдала, а я не мог быть рядом, поколебало мой самоконтроль. А потом, стоило мне увидеть ее, ее окровавленную одежду, огнестрельную рану, синяки на лице и боль в глазах, инстинкты чуть не разорвали меня изнутри. Они отчаянно требовали, во-первых, кого-нибудь убить, а во-вторых, – заключить Кассию в свои объятия и больше никогда не отпускать. Ничего из этого я сделать не мог, поэтому просто застыл на месте и старался вернуть себе контроль над собственными эмоциями, а Кассия между тем с таким ужасом смотрела на меня, словно увидела призрака. Она однозначно в шоке. Неудивительно, с учетом всего, что ей пришлось пережить. Моя смелая, нежная, хрупкая маленькая Кассия. Она всех спасла и обрушила на своих врагов настоящее адское пламя. Я даже не хотел себе представлять, как они загнали ее в угол, чтобы довести до такого.

– Что бы ты ни говорила, сейчас я заберу тебя с собой, – мягко, но твердо сказал я ей. – И это не обсуждается! Там ты будешь в безопасности, а мои врачи спокойно о тебе позаботятся.

Кассия не шевелилась. Она просто продолжала смотреть на меня. С огромным разочарованием. С обреченностью. Очень медленно ее глаза наполнялись слезами.

– Пять минут, Бел, – тихо произнесла она. – Если бы ты дал мне пять минут и попросил вместо того чтобы приказывать, я бы с тобой пошла.

Мои брови сдвинулись над переносицей. Я понимал, что она пыталась мне сказать, вот только она не понимала, что это в данный момент не главное. Она чуть не умерла, а я ничего, абсолютно ничего не смог бы с этим поделать.

– При всем уважении к нашему маленькому соревнованию по упрямству, – откликнулся я, изо всех сил пытаясь держать себя в руках, – но это уже не игрушки.

Неожиданно Кассия поднялась на ноги и, пошатываясь от боли, двинулась ко мне. Мне хотелось помешать ей или помочь, но я не знал, как это сделать, не переступая границ того, чего она мне не простит.

Собрав остатки своих сил, она встала передо мной и взглянула на меня с такой решимостью, что у меня пошел мороз по коже.

– Пять. Минут.

У меня лопнуло терпение.

– Ты отдаешь себе отчет, что из-за твоего упрямства сегодня погибло много хороших людей? Ничего из этого бы не произошло, если бы ты изначально проявила благоразумие и осталась у меня.

Еще не стихло эхо моего упрека, а я уже ощутил, как в ней что-то окончательно сломалось. Израненное тело Кассии затряслось, однако лицо оставалось таким же бесстрастным и пустым, как той ночью, когда я вырвал у нее душу. Лишь глаза выдавали обманчивость этой пустоты. В них блестели невыплаканные слезы и безграничная печаль.

– Ничего из этого бы не произошло, если бы в прошлом ты дал мне умереть, – прошептала она. – Где тогда было благоразумие?

Ее слова обрушились на меня, как лавина, и я вдруг понял, что граница того, чего она мне не простит, уже осталась позади. Она просила меня о чем-то. О какой-то смешной паре минут… а я, как чертов берсерк, ворвался сюда и уничтожил последние крохи доверия, которые у нее, возможно, еще ко мне оставались. Если с той проклятой ночи, когда я совершил самую большую ошибку в своей жизни, вообще могло произойти нечто подобное. А теперь… теперь у меня с глаз словно упала пелена. Нам мешало не стремление Кассии к свободе или ее замкнутость, или запутанные чувства. Нет, все это никогда не стало бы проблемой, если бы из-за своего высокомерия я вечно не упускал из виду одну деталь. Для Кассии я по-прежнему оставался тем, кто взял в руки кинжал и, невзирая на все ее мольбы, вонзил его ей между ребрами. Только поэтому она постоянно держала меня на расстоянии.

«Я хотела дать нам шанс, – пронесся у меня в голове ее печальный голос, в то время как слезы уже вовсю катились по ее чудесному лицу. Она не пыталась их сдерживать. Она их даже не замечала. – Но как я могу, если ты видишь только себя?»

Между нами разверзлась пропасть, из-за которой Кассия вдруг словно оказалась недостижимо далеко от меня. Я не знал, что сказать, потому что безнадежность ее вопроса еще раз показала мне, как самоуправно и уперто я игнорировал ее желания и просьбы. Меня потрясла собственная слепота. Собственная глупость. Собственный эгоизм. А теперь, когда я узнал, что она была готова, несмотря ни на что, пойти мне навстречу, у меня окончательно разбилось сердце. Я опустил глаза, потому что не хотел, чтобы взбудораженная отчаянием чернота в них ее напугала. И даже не осмелился ответить ей мысленно, так как не знал, не побеспокою ли ее этим снова. Я вообще уже ничего не знал.

– Скажи, что мне сделать, – охрипшим голосом попросил ее я. Все это было слишком похоже на конец, а я не хотел это принимать, пока еще, вероятно, мог что-то изменить.

«Я… не знаю…»

– Все, что пожелаешь… – На этот раз я действительно имел в виду именно это. Со всеми последствиями. Я бы все сделал, лишь бы исправить то, что натворил, чтобы высушить ее слезы, чтобы исцелить ее сердце, чтобы вернуть доверие. Даже упал бы на колени здесь, перед всеми, если бы это убедило ее в моей искренности.

«Ты можешь… доказать мне… что я ошибаюсь?»

Она казалась такой потерянной и беспомощной, что мне пришлось сжать кулаки, чтобы не поддаться желанию прижать ее к себе. Нет, этого я доказать не мог. Потому что она не ошибалась. По крайней мере в отношении прошлого. А будущее, в котором я буду работать над собой и изменю все в лучшую сторону, еще не наступило. Такое будущее она сначала должна мне подарить, а я сомневался, что она к этому готова.

Я как раз собирался ее об этом попросить, когда приблизилась темная тень. Элиас. Он встал позади Кассии. У него в глазах читалось явное предостережение.

«Довольно, Бел!»

О, я с радостью ответил на этот предупреждающий взгляд. Как мог он – не кто-нибудь, а он – иметь наглость нас прерывать?

Элиас остался абсолютно невозмутим.

«Посмотри на нее, Бел, – спокойно произнес он. Невольно я сделал так, как он просил. – Кассия не спала несколько дней. В нее стреляли. Ее тело вот-вот сдастся и рухнет. Ей нужен покой».

Проклятье, он прав. Я снова это делал. Ставил собственное благополучие выше Кассии. Что, черт возьми, со мной не так, раз я последний в этой комнате, кто этого не замечал? Кассия держалась на ногах лишь благодаря железной воле, а я опять на нее давил.

Ведь я же просто хотел для нее лучшего…

Вот только моя ошибка заключалась в вере в то, что лучшее для нее – это я. Но это не так.

Я заставил себя сделать шаг назад. Кассия все еще плакала крупными слезами, не издавая при этом ни звука. Она поверхностно дышала, а сердце билось неровно, то и дело спотыкаясь. А я ничего не мог с этим поделать.

Почти ничего.

– Я всегда рядом, если понадоблюсь тебе, – пробормотал я. После всех нелицеприятных вещей, которые мы бросали в лицо друг другу, мне было необходимо в последний раз дать ей это понять.

Затем я развернулся и ушел.

За все прожитые тысячелетия ничто не давалось мне труднее.

Я покинул виллу, забрал своих людей и исчез из жизни женщины, которую любил, а она тем временем разрыдалась в объятиях другого мужчины.

Никто, даже Грим, не отважился заговорить со мной. Оставив ее, я один отправился домой. В свой дом, который больше не казался мне домом. Без Кассии. Холодный, пустой, безрадостный и…

… ловушка. Ярко вспыхнули печати.

Зеленые и золотые. Остров содрогнулся. Он хотел защитить меня, но было уже поздно. Мою сущность вырвали из тела и оборвали все связи.

Кассия

Дурная кровь

Что бы ни было в той штуке, которую Грим на прощание без единого слова сунула мне в руку, это помогло. Но оно не только сработало как анестезия, оно полностью меня отключило. На несколько часов. Без кошмаров. Тем хуже оказалось пробуждение. Когда действие зелья закончилось, постепенно начала возвращаться боль. Боль и мир. Мир без Бела. Я смутно помнила, что произошло. Сначала он давил на меня. А потом внезапно понял. А потом все рухнуло. А теперь он ушел. Окончательно. Безо всякой тактики. Без путей к отступлению. Он ушел и забрал с собой часть меня. Часть, без которой я, кажется, не могла существовать.

Не двигаясь, я пялилась в почерневший от копоти потолок. Так и есть, сказал мой одурманенный разум. Тот, кто связывается с демонами, должен заплатить высокую цену. Бел стоил мне сердца.

– Мы можем отвезти ее в одно из убежищ Тимеона, – спросонья услышала я приглушенный голос Ари.

– Я уже их проверил, – проворчал Люциан. – В данный момент они все заняты.

– Кем?!

– Кем же еще, моя яблочная слойка с посыпкой, – укоризненно откликнулся Викториус, который недавно пришел, чтобы помочь с уборкой. – Людьми Януса, само собой. Так он позаботился о том, чтобы нашему подстреленному олененку было некуда деться.

Ари вздохнула:

– Значит, отведем ее в лицей.

– В лицее мелькает слишком много людей, – возразил на этот раз Элиас. – Половина из них – невинные цели, а другая половина, возможно, уже на стороне Януса.

– Мне не нравится об этом говорить, мои смурные майские жучки, но боюсь, сейчас действительно только Бел может гарантировать ее безопасность… Позвольте заметить, я уже предпринял тщетную попытку убедить своего Рамадончика предоставить для этих целей крипту. Однако он настаивает на своем статусе Швейцарии.

Они еще некоторое время продолжали обсуждать мое будущее, а я тем временем продолжала просто лежать и ничего при этом не чувствовала. Совсем необязательно отсюда уходить. Я не против остаться здесь навсегда. В конце концов, кому нужно что-то еще, кроме маленького кусочка обуглившегося дивана и пары-тройки волшебных болеутоляющих?

Внезапно у входной двери раздались шаги. Обнажились клинки. Затрещала сила. Кто бы сейчас ни пришел, в число друзей он явно не входил.

– Похоже, я пропустил вечеринку, – сказал мужской голос.

Никто не ответил. Никто не напал. Никто не расслабился. Такое ощущение, будто над гостиной навис коллективный шок. По-моему, достойная причина, чтобы наконец подняться с подушек.

В дверях стоял молодой человек в не бросающейся в глаза непримечательной одежде и с бросающимся в глаза примечательным лицом.

– Да успокойтесь вы, – усмехнулся он, глядя на готовые к бою кинжалы, и демонстративно показал ладони. – Я пришел с миром.

В нем чувствовалось достаточно высокомерия, чтобы быть демоном. Но при этом он почему-то производил впечатление человека. Прежде всего, его большие серые глаза казались мне слишком мягкими для бессмертного. В них светилось разочарование в жизни, которого не проявил бы ни один демон.

Первой справилась с шоком Ари. Она бросилась к вновь прибывшему и… обняла его. Это выбило из колеи не только меня, но и самого парня, который запоздало и очень нерешительно ответил на объятия.

– Как я рада, что ты до сих пор жив, – пробормотала Ари.

Ага, значит, не демон. Я бы удивилась, учитывая, как неловко этот юноша отреагировал на ее проявление симпатии. Он словно нуждался в ней, но вместе с тем не знал, что с ней делать. Кроме того, в нем присутствовала какая-то скрытая настороженность, будто он в любой момент готов к тому, что его оттолкнут. По какой-то причине все это напомнило мне… меня саму.

– Потрясно выглядишь для мертвеца, – заявила Ари, после того как отпустила его и окинула внимательным взглядом.

– И что? Никаких упреков? – спросил он. – Я в шоке.

Она ему улыбнулась.

– Нет, никаких упреков, – в ее простой фразе таилось так много всего, что мне стало ясно: эти двое не только знали друг друга, но и явно пережили очень богатую событиями общую историю. – Я просто рада, что ты в порядке, Тристан.

Тристан ответил на ее улыбку. Его улыбка выглядела искренней, но не коснулась глаз. Он не в порядке. Определенно нет. Я задавалась вопросом, почему Ари этого не замечала, когда Люциан направился к своей паре. В руке он по-прежнему держал свой ациам.

– И почему меня не удивляет, что ты внезапно воскресаешь за пару дней до нашей свадьбы?

О’кей, это не вопрос, а самое настоящее предостережение. Кажется, общая история есть и у Люциана с Тристаном.

Тристан невозмутимо посмотрел на брахиона.

– Я ни в коем случае не мог пропустить такое событие.

– Ты не приглашен.

– Мне это никогда не мешало.

Ари закатила глаза:

– Разумеется, ты приглашен.

Люциан зарычал:

– Пока не пытаешься нам помешать.

– А это сработает?

– Нет, – хором ответили оба брахиона.

Негромко рассмеявшись, Тристан прошел мимо них.

– Ну, значит, хорошо, что я не планировал ничего подобного.

Он обвел взглядом обугленные стены, обгоревшую мебель и пятна, которые огонь не тронул, чтобы защитить моих союзников. Это зрелище, похоже, его совершенно не смутило. Возможно, он ведьмак и уже видел нечто подобное.

Викториус с обиженным видом преградил ему путь. Его ярко-зеленый вязаный жилет выделялся на черном фоне, как ведьминская магия.

– И что же заставило тебя именно сейчас восстать из мертвых, мой миленький гибридик? Подожди! Ничего не говори! Я хочу угадать. – Его вытянутый указательный палец взметнулся вверх, после чего он выдержал драматическую паузу и наконец предположил: – Ты находился в таком отчаянии, что воспользовался помощью Бела, а теперь он потребовал вернуть услугу, которую ты ему должен?

Это не вопрос. И за ним не последовало ответа.

Впрочем, молчание Тристана и так служило подтверждением. У Ари открылся рот.

– Бел знал, что ты жив?!

– Он знает все, что может иметь к нему отношение, – равнодушно откликнулся Тристан.

– Ну вот, пожалуйста! – Викториус казался откровенно возмущенным. – Это мой слоган!

Теперь к игре в угадайку присоединился и Люциан.

– Он прислал тебя сюда, чтобы защищать Кассию?

– Нет, – мгновенно возразил парень. – И, прежде чем ты спросишь: разобраться за него с Янусом он меня тоже не просил. – Его серые глаза остановились на мне. – Я здесь только для того, чтобы разрушить проклятие на крови, которое наложено на ее душу.

Внимание Тристана и то, что он сейчас объявил, выгнало остатки болеутоляющего из моих вен. Тем не менее разум был перегружен кучей новых сведений, которые не складывались воедино. Существовала возможность снять мое проклятие? И Бел велел ему это сделать?

– То есть теперь он все-таки хочет мою душу?

– Разве можно его за это винить, моя грустная росинка? – жалостливо протянул Викториус. – Если он собирается избежать наказания Тимеона, у него нет другого выбора. Я и так удивлен, почему наш обычно такой беззастенчивый Белиссимо так долго медлил.

– Об этом уже речь не идет, – с хмурым видом перебил его Люциан. – Приговор Тимеона недействителен. Бел вызвал Януса на дуэль на Тихом омуте.

Что?!

– ЧТО?! – шокированным эхом отразил мои мысли Викториус. – Почему я еще ничего об этом не знаю?

– Это произошло всего пару часов назад. – Выражение лица Ари стало таким мрачным, что у меня по спине побежали мурашки. – Поверь, он нас всех этим удивил.

Викториус ужасно побледнел.

– Вот дерьмо, – выдавил из себя он безо всяких суффиксов.

Я понятия не имела, что все это означало, однако беспокойство остальных сильно меня тревожило. Что стряслось? Чего я не понимала?

Внимание Тристана все еще было целиком сосредоточено на мне. Он вроде бы не проявлял особого интереса к моей судьбе, но, так или иначе, из-за моего замешательства в его серых глазах отразилась доля сочувствия.

– Бел хотел, чтобы ты – в том случае, если он не переживет дуэль, – имела возможность присоединиться к праймусу, которого выберешь. Таким образом для Януса ты станешь табу, по крайней мере официально. А если твой новый мастер… – Он сделал неопределенный жест в сторону Ари. – …окажется достаточно смертоносным, чтобы его отпугнуть, то ты, возможно, проживешь относительно спокойную жизнь.

– О, черт побери! – Выругавшись, Ари сильно хлопнула себя рукой по лбу. – Вот почему он взял с меня клятву никогда не ограничивать свободу Кассии, если она решит стать моей отмеченной.

У меня внутри все оцепенело, словно тело давно осознало то, что до сих пор пытался переварить разум.

– Почему… Бел может не пережить эту дуэль? – дрожащим голосом спросила я. – Он же бессмертный.

– Не в этом случае, мой бедненький сливочный трюфель. Во время дуэли на Тихом омуте праймусы лишаются сил и бессмертия.

Мне стало плохо.

В этом заключался его план?! Он поставил свою жизнь на карту вместо того, чтобы выкупить себе свободу моей душой?

– Не волнуйся, – попробовал успокоить меня Люциан. – Бел превосходный боец, а Янус последние две тысячи лет пролежал сморщенным трупом в Тихом омуте.

Дело не в этом! Он поставил на кон свою жизнь! И почему? Потому что хотел доказать мне, что больше не отнимет у меня душу? Эту глупую, проклятую, увядшую штуку. Пусть забирает! Я же предложила ее ему.

Вздохнув, Тристан пошел ко мне, но вдруг Люциан приставил ациам к его груди. Ари застонала. Между ними состоялся беззвучный разговор, в конце которого Тристан улыбнулся и двумя пальцами отодвинул смертоносный клинок. Потом придвинул себе табурет от пианино, сгоревший лишь наполовину, и сел прямо передо мной.

– Извини, Кассия, я же вас еще друг другу не представила, – произнесла Ари. – Это Тристан. Весьма… необычный ведьмак и… друг.

– А вот таких громких заявлений я бы делать не стал, – проворчал Люциан.

Ари хлопнула его тыльной стороной ладони по ребрам, после чего брахион недовольно заявил в свое оправдание:

– Я же его не убил. Этого достаточно!

Не обращая на них внимания, Тристан вытащил из висящей у него на плече сумки маленькую деревянную шкатулку. Но не открыл ее, а чуть ли не благоговейно погладил крышку.

– Бел мог потребовать от меня что угодно, – невероятно серьезно сказал он, как будто хотел, чтобы я действительно поняла его слова. – Но он пожелал, чтобы ты была свободна и тебе ничего не угрожало. Он платит за это очень высокую цену, поэтому я надеюсь, что ты оценишь этот дар.

Я растерянно кивнула, что, кажется, удовлетворило Тристана. Его взгляд переместился на мою огнестрельную рану.

– Почему ты не даешь им ее исцелить? – с некоторой долей любопытства спросил он.

– У нее иммунитет, – сообщила ему Ари.

Тристан нахмурил лоб.

– Правда? Хорошо, что об этом еще не пошли слухи. Люди с иммунитетом очень ценятся на черном рынке.

Он отложил деревянную шкатулку в сторону и внимательно рассмотрел мой магический пластырь.

– Убери это! – не оборачиваясь, велел ведьмак Элиасу. Командир медлил. Дальше последовал новый немой диалог с Ари, и в конце концов брат Люциана неохотно сделал то, о чем просил Тристан.

Меня пронзила боль. Из раны потекла свежая кровь. Но секунду спустя это отошло на второй план, потому что я пережила нечто невероятное. В серых глазах Тристана вспыхнули светящиеся ведьминские круги. Только они оказались ярко-голубыми… как и магия, которая перескочила на меня с его ладоней и полилась в мою рану. Меня еще ни разу не исцеляли. Да и как? Ведьмы редко обладали такой способностью, а демоническая магия на меня не действовала. Впрочем, Тристан, похоже, действительно… необычный. Этот парень как будто являлся демоном и ведьмаком одновременно. По крайней мере он использовал ведьминскую магию так же, как демоны – свою силу. А это значило, что она сработала. Я ощутила, как плечо сперва онемело, а потом сухожилия, сосуды и мышцы начали срастаться. Это заняло не больше минуты, после чего голубое пламя Тристана погасло, а он самодовольно улыбнулся мне.

– Это за счет заведения.

Я аккуратно покрутила плечом. Оно покалывало и немного болело, однако рана полностью зажила. Когда я собиралась сказать «спасибо», Тристан неожиданно застыл. Он вдруг наклонился ко мне и принюхался. Нет, не ко мне, а к свежей крови на моей футболке.

– Вот ублюдок! – пробормотал он и добавил еще одно ругательство покрепче, за которым последовали недоуменное покачивание головой и горький смех. – Он знал!

– Что такое? – спросила Ари. У меня на языке крутился тот же вопрос.

– А вы не чувствуете запах? – Тристан указал на мою окровавленную одежду.

– О, черт возьми, – вырвалось у Люциана, который, очевидно, понял, что имел в виду ведьмак.

Викториус раздраженно фыркнул:

– Не могли бы вы просветить нас, наши сверхъестественные ищеечки? Бедная девочка и так уже совсем сбита с толку.

Действительно, сбита.

Тристан посмотрел на меня. В его позе что-то поменялось. Он стал выглядеть… дружелюбней?

– Тебе известно, откуда берется иммунитет?

Я кивнула:

– Во время моего зачатия мой отец был одержим женщиной-праймусом.

Теперь уже он кивнул:

– А кто эта женщина-праймус, тебе известно?

– Нет, и я не хочу знать. – Раньше меня это совершенно не интересовало, и сейчас ничего не изменилось.

– Быть не может! – ошарашенно воскликнула Ари, переводя взгляд с Люциана на Тристана и обратно. Судя по всему, кто-то из них двоих только что ей все рассказал.

Тристан пожал плечами.

– Тогда лишь одна женщина-праймус была одержима намерением производить на свет полукровок.

Теперь у Викториуса буквально отвалилась челюсть.

– Она дочь Мары?!

– Мары? – в ужасе пискнула я. – Сумасшедшей королевы ведьм, которая пыталась всех вас убить?

Господи боже! Я же знала, почему не хотела это узнавать. Чем мне это поможет? Ничем! Зато теперь до конца своих лет мне придется жить и мириться с тем фактом, что я – порождение безумной серийной убийцы.

Тристан взял меня за руку и мягко ее сжал. Прикосновение оказалось настолько неожиданным, что я невольно посмотрела ему в глаза.

– Эй, это делает тебя настоящей редкостью, – попытался подбодрить меня он. – И в некоторой степени… моей сестрой. Или, скорее, кузиной, если учесть, что я всего лишь своего рода суррогатный продукт, что немного размывает степень нашего родства.

Его… кем?!

Викториус звонко расхохотался.

– О, какой же хитрый лисеночек наш Мефистофельчик!

Его… КЕМ?!

Я не знала, что сказать. Кроме мамы, у меня никогда не было другой семьи.

– Думаю, теперь ты от меня так легко не избавишься, – поддразнил Тристан. – Так что пусть твои враги готовятся к худшему.

– Ты… ты не обязан этого делать, – ошеломленно пробормотала я. Мне нравилась идея иметь кузена, но из-за этого он не должен чувствовать себя обязанным. – Прошло две тысячи лет, там уже и говорить-то не о чем.

Тристан проигнорировал мои сомнения. Ведьмак взял шкатулку и вытащил оттуда черный шприц. От него исходил легкий аромат граната и шоколада. Либо Бел как-то магически над ним поработал, либо у меня уже началась ломка. Тристан снял колпачок с иглы.

– Два года или две тысячи лет, без разницы. Семья есть семья, – заявил он. – Бел знал, что я так думаю. Поэтому ему не нужно было просить меня обеспечить твою защиту. Он понял, что я сам останусь рядом, пока тебе грозит опасность.

Безоговорочность в его словах ощущалась как объятия. У меня есть семья. Бел подарил мне семью. Он позаботился о том, чтобы я наконец освободилась от кровавого заклятия Януса. И ничего из этого не сделал ради собственной выгоды. Нет, он побеспокоился об этом лишь на случай, если…

Тяжело сглотнув, я почувствовала, как во мне поднимает голову отчаяние. Бел не должен умереть.

– Готова? – спросил Тристан.

Я кивнула.

– Может быть немного больно.

И опять это оказалось преуменьшением века.

Белиал

Недружественное поглощение

Белый туман. Холод. Тишина. Теснота.

Моя сила словно онемела. Она никуда не делась, я чувствовал ее, но не мог использовать. Остались только мои мысли. Мое сознание в этом холодном тумане.

Сквозь молочную дымку я видел, как чужаки протащили тело моего любимого повара по подземелью и скинули его в растущую кучу. Он был тяжело ранен. Без сознания. Возможно, мертв. То же самое относилось и к остальной части кучи, которая состояла из примерно двадцати служащих моей виллы, причем некоторых из них принесли разорванными на столько частей, что не оставалось сомнений в их состоянии. Моему гневу не было предела. Впрочем, учитывая, что сила на меня не реагировала, этот гнев вырождался в жалкую смехотворную эмоцию безо всяких последствий.

Я попался в ловушку Януса, как чертов новичок. Мне бы даже во сне не пришла в голову абсурдная мысль, что какому-нибудь самоубийце хватит наглости на меня напасть. На меня. В моем собственном доме!

И именно поэтому у Януса все получилось. Он использовал мое превосходство против меня и манипулировал мной, как лабораторной мышью. Может, собрание Лиги и было отвлекающим маневром для нападения на Кассию, но нападение на Кассию служило отвлекающим маневром для меня. Я забрал слишком много людей из своего особняка и сам себя сделал уязвимым. Вопрос лишь в том, как им удалось так обойти мои защитные чары и печати, чтобы не вызвать тревогу.

Теперь я был рад упрямству Кассии. Даже думать не хотел, что бы Янус с ней сделал, если бы она пришла со мной.

В поле моего зрения появилось угловатое лицо. Черные глаза Януса светились глубоким удовлетворением и бездонной ненавистью.

– Ты правда думал, что в своей мести я положусь на приговор Лиги? – прошипел он. – Неужели я бы удовлетворился твоими хлебными крошками? Нет, я возьму все.

Слова безумца, и тем не менее я ему поверил. Он уже сотворил немыслимое и каким-то образом меня пленил. В каком-то сосуде. Или флаконе. Или в магическом кристалле. Я понятия не имел, потому что на самом деле это невозможно. Можно изгнать праймуса из его оболочки или запереть в теле, можно блокировать его силу или лишить его силы, при определенных обстоятельствах его можно даже убить, но нельзя поймать и запереть сущность праймуса. Ни один сосуд в мире не в состоянии вместить энергию такого рода. Тем более мою. И тем не менее у Януса это как-то получилось.

М-да, к этому явно приложили руки ведьмы из Круга уробороса. Стоило догадаться… даже без предупреждения Тристана. Эти сумасшедшие фанатики слишком долго сотрудничали с Танатосом и «Омегой», чтобы не научиться парочке новых фокусов.

– Ты нажил себе слишком много врагов, Бел, – продолжил Янус свой психотический монолог мести. – И все они умоляли меня позволить им помочь тебя уничтожить.

Позади него раздался смех. Он исходил от Аполлона, чье юношеское лицо покрывали брызги крови. В руках он еще держал пожарный топорик. Видимо, последнее из случайных орудий убийства, которое он использовал у меня дома. Но речь не о нем. Аполлон отошел в сторону, открывая моему взору единственного человека, который, наверное, ненавидел меня еще сильнее, чем Янус.

Сотириос. Жадный до денег бесхребетный оппортунист, который предал меня и поэтому наслаждался многолетним гостеприимством моего подвала для вечеринок. До сегодняшнего дня. К сожалению, помимо прочего, он являлся основателем и родоначальником Круга уробороса. Легенда в глазах своих последователей. Герой, чье возвращение, как было предсказано, принесет новую силу его кругу. Обычный бред слепо верящих смертных, уровня которых хватает только на то, чтобы дотянуть до следующего гуру, который старательно промоет им мозги.

Широко распахнутыми глазами древний колдун смотрел на сосуд, в котором я застрял. Угольно-черная кожа в тусклом свете камеры делала его похожим на тень. Тень прошлого.

– Здравствуй, Белиал. – Сверкнули белые зубы. Он несколько раз клацнул ими друг об друга, плохо изображая чокнутую акулу, и захихикал. – Теперь моя очередь!

Ну, что тут скажешь? Не каждый смертный разум создан для того, чтобы жить две тысячи лет. Если коротко, у Сотириоса уже давно поехала крыша. В сочетании с его обширными знаниями, могущественной магией и вполне оправданной жаждой мести в отношении меня это делало колдуна бомбой замедленного действия, которую теперь контролировал Янус.

– О да, Сотириос и все остальные здесь, внутри, невероятно злы на тебя, – с жутко довольным видом заявил Янус, отталкивая сумасшедшего колдуна в сторону. – После того как во время своего визита сюда я заслал сюда парочку помощников, чтобы их освободить, твоим пленникам оказалось проще простого изнутри внедриться в охранную систему особняка. Только Оскар чуть не доставил нам неприятности. За это они с Грим получат особую роль в моем грандиозном финале. Это будет потрясающе. А ты вообще ничего не заметил, спасибо маленькой упрямой Авроре, которая держала тебя в таком напряжении.

То, что он использовал рабское имя Кассии, что вообще говорил о ней, привело меня в неописуемую ярость.

– Должен признать, своим вызовом на дуэль ты едва не сорвал мой план, – невозмутимо болтал он дальше. – Было бы гораздо уместнее, если бы великий Белиал сбежал от приговора Тимеона.

Что он задумал?! Пленить меня и заявить, что я сбежал? Ему бы никто не поверил.

– Но теперь скрыться тебя заставят угрызения совести и страх перед дуэлью. – Янус укоризненно прищелкнул языком. – Сколько людей ты убил на той фабрике в Риме, просто чтобы повесить это на своего заклятого врага. Как хорошо, что двое брахионов сумели раскрыть твои махинации и собрать против тебя веские улики. – С ухмылкой на лице он начал расхаживать вокруг меня. – Да, наверняка найдутся сомневающиеся, но многочисленные сосуды с бедными душами, которые найдут здесь, на Мальте, несомненно, убедят даже последних твоих последователей. Кто поверит, что кто-то мог вторгнуться сюда, в твое святилище?

Он, Аполлон и Сотириос разразились самодовольным смехом, а в моей голове пронеслась череда проклятий. Нельзя было так легко отмахиваться от происшествия в Риме. Какими бы смехотворными ни казались эти обвинения и сфабрикованные доказательства, они найдут отклик, когда меня не будет, чтобы их опровергнуть.

– И конечно же, у твоих преступлений были свидетели, от которых тебе пришлось избавиться, – добавил Янус, сделав театральный жест в сторону горы трупов. В этот момент два ведьмака обрабатывали ее своего рода магическим порошком. Вещество мгновенно сгорало и словно поглощало всю энергию, с которой сталкивалось. Я слышал о нем раньше. Ходили слухи, что этот порошок делает энергетический след праймуса незаметным. Так даже Люциан не узнает, что в деле замешаны Янус и Аполлон.

Внезапно лицо Януса стало огромным. Он буквально прижался лицом к моей тюрьме.

– Все будут видеть в тебе только преступника – как это было со мной, – прошипел он. – Ты все потеряешь и будешь страдать, как я. Хоть и не в Тихом омуте, но зато разделишь судьбу своей любимой и каждый божий день будешь испытывать то, что, должно быть, чувствовала она.

Он выпрямился и направился к Сотириосу.

– И раз уж мы коснулись темы малышки Авроры… Я очень, очень долго размышлял, каким может быть подходящее наказание за ее непослушание.

Не отрывая от меня взгляд, он вытянул руку. А Сотириос…

Холодный ужас наполнил мои мысли. Нет! Нет, не может быть. Они не сделают это с ней. Только не снова.

Колдун вытащил короткий медный клинок. Кинжал с одним-единственным рубином в навершии.

Когда я наконец понял, что Янус запланировал как грандиозный финал своей мести, то начал бушевать, кричать и бушевать в своей тюрьме. Ничто из этого не помогало. Ничто не прорывалось наружу. Ничто не помешало ему исполнить этот безжалостный план.

– Сотириос взял на себя смелость повторить для меня созданный им шедевр.

Янус взял кинжал и с любовью провел рукой по гладкому металлу. Причем делал это неторопливо, словно желал, чтобы этот момент запечатлелся в моей памяти. Словно хотел напомнить мне, как такой же клинок однажды уже пронзил плоть Кассии, как ее душа и дух были выдернуты из тела и как она, дрожа, сделала последний вздох. И я вспомнил. Более того. Я думал о страданиях, которые она пережила. О криках, бесконечной агонии. Кассия предпочла бы умереть, чем снова через это пройти.

– Но ты еще не знаешь лучшую часть, – произнес Янус со спокойствием, от которого меня охватила дрожь. – Лучшим, мой дорогой Бел, станет разочарование на ее лице, когда она поймет, что ты не рыцарь в сияющих доспехах, который спешит к ней на помощь.

Кассия

Спастись от дьявола

Я не могла оторваться от своего отражения в зеркале. Не из-за золотистого платья или искусно уложенных в высокую прическу волос. Нет, я смотрела на свой затылок. Там ничего не было. Ни знака злого демона, ни метки проклятия на крови. Просто кожа. Просто я.

– Он придет, – заверила меня Ари. Хотя ее крутили, причесывали и красили три разных человека, она казалась воплощением спокойствия.

– А если нет?

Бел не объявлялся уже полтора дня – ни сам по себе, ни в ответ на мои попытки его дозваться. А мне… мне срочно надо было сказать ему еще кое-что, прежде чем он, возможно, погибнет.

С тех пор как я узнала об этой дуэли, у меня из головы не выходил ужасный образ: как он, мертвый, лежит у меня на руках. Это напомнило мне о том, в чем я когда-то себе поклялась. Единственный способ жить, который имел смысл. А именно: что «как» важнее, чем «как долго».

Так что я подвела итоги. И от осознания у меня открылись глаза. Я так боялась какого бы то ни было будущего с Белом, что забыла жить в настоящем. Забыла копить хорошие воспоминания, а вместо этого цеплялась за свои сомнения. Забыла, что свобода – это не избегать любого риска и прятаться. Свобода – это бегать по крышам. А в этом всегда существовало одно правило: если боишься прыгнуть, упадешь.

По сути, это очень легко. Каждым прекрасным моментом, который пережила с тех пор, как вернулась, я обязана Белу. Да, временами он бывал неисправимым самовлюбленным идиотом. Даже в большинстве случаев. Но он был моим неисправимым самовлюбленным идиотом, который готов над собой работать. Его уход заставил меня это понять. Он не бросался пустыми фразами, когда говорил, что на самом деле готов на все, чтобы сделать меня счастливой. Иногда до него долго доходило, когда речь шла о том, чтобы понять, что именно мне нужно. Но каждый раз, когда я вправляла ему мозги, он всегда старался исправить свои ошибки. Если только это от меня и требовалось, то почему я так долго медлила?

– Поверь мне, он придет, – заверила меня Ари и взяла сэндвич с одного из многочисленных подносов, стоящих вокруг. – Все-таки он обещал отвести меня к алтарю. А Бел всегда держит свое слово.

Бел всегда держит свое слово.

А еще он говорил, что всегда будет рядом, если понадобится мне. И тем не менее ни разу не откликнулся. Разумеется, я понимала, что ему тоже нужно время, чтобы все осмыслить. Кроме того, сейчас ему необходимо сосредоточиться на других вещах, в конце концов ему предстояло сражаться не на жизнь, а на смерть, но…

Я ужасно по нему скучала.

– Не есть! – закричала Лиззи. – Иначе испачкаешься.

Словно рассерженная гувернантка, Лиззи бросилась к Ари и отняла у нее сэндвич. Демоница угрюмо взглянула на подругу и пробубнила с полным ртом:

– Но я сегодня еще ничего не ела.

– Ты бессмертная. Тебе не нужно есть.

– Но я к этому еще не привыкла.

– Вот, лучше выпей что-нибудь. – Лиззи сунула ей в руку бокал шампанского и залпом осушила свой.

Как и все подружки невесты, она надела золотое платье. На самом деле мне нечего было делать в этом узком кругу. Я это понимала. Но из соображений безопасности во время церемонии мне следовало оставаться как можно ближе к Ари, Люциану и его шаферу Элиасу. Не в последнюю очередь потому, что на свадьбу пригласили половину мира праймусов с семьями и свитами. Я уже чувствовала, как спокойное шато семьи Люциана – мое убежище в последние несколько дней – превращалось в гудящее логово демонической энергии.

– Выгляни в окно, – вдруг сказала Ари.

У меня тут же екнуло сердце. Я бросилась к окну и обвела взглядом величественный внутренний двор замка. Все было готово к свадьбе, которая состоится на закате. Среди цветочных композиций сновало множество людей в праздничной одежде. Но меня интересовал лишь один из них. Демон-блондин, который только что вышел из портала. Одетый в серый костюм, Бел казался… напряженным. Видимо, предстоящая дуэль так его нервировала, что он даже отказался от помпезного появления. Вместо этого он всех избегал и держался в стороне, будто хотел быть один. Меня затопили угрызения совести. Бел потерял свой блеск, и в этом есть моя вина.

«Бел?»

Он не ответил. Вообще никак не отреагировал.

«Бел?» – еще раз попробовала я. Опять ничего. Наверное, он полностью заблокировался. Тем не менее я заметила, как его внимательный взгляд бродил по толпе гостей. Он искал. Меня. Я в этом не сомневалась.

– Можно, я спущусь ненадолго и поговорю с ним? – робко спросила я. Я знала, что это противоречило строгим правилам, которые Ари и Люциан предприняли для моей безопасности, и, разумеется, не хотела быть неблагодарной и в день свадьбы становиться для них обузой, но мне нужно поговорить с Белом.

– Только если не сожжете замок, когда снова начнете ссориться, – пробурчала Лиззи.

– Мы не будем ссориться, обещаю!

– Иди уже! – ответила Ари с легкой улыбкой.

Ей не пришлось повторять дважды. Я уже нырнула за дверь.

– И передай Белу, что я надеру ему зад, если он испортит свадьбу, – прокричала мне вслед Лиззи.

Может быть, передам, но сначала скажу ему гораздо более важные вещи.

Я понеслась вниз по широким лестницам на первый этаж. Эхо моих шагов отражалось от древних стен и сливалось с взволнованным сердцебиением. Перед парадной дверью я ловко увернулась от официантки с полным подносом шампанского и выбежала во внутренний двор. В развевающемся платье я буквально летела сквозь толпу. Летела сквозь вечернее солнце, свежий воздух и легкую музыку фортепиано. Мимо алтаря, музыкантов и жениха, который кивком головы дал мне понять, что он уже в курсе. Мимо Викториуса, который поправлял цветочный декор, и мимо уже выздоровевшего Райана, который набил полные щеки канапе. Один раз я чуть не споткнулась о ковер и дважды чуть не врезалась в очень важных демонов, но в конце концов невредимой добралась до портала, где до этого видела Бела. Его там уже не оказалось. Я лихорадочно огляделась вокруг и обнаружила его чуть поодаль. Бел прислонился к стене возле бокового входа. Он тоже уже меня заметил. Его пылающий взгляд остановился на мне. Я чуть не расплакалась от счастья, потому что в этот момент поняла: он всегда меня найдет. Я ему улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ.

Я неуверенно направилась к нему, а в мысли закралось легкое беспокойство. Возможно, между нами уже слишком многое разрушено, чтобы снова это залатать?

Когда я была уже недалеко от него, Бел оттолкнулся от стены и скрылся за дверью. Но за собой ее не закрыл, и это явно означало, что я должна следовать за ним. Очевидно, он хотел остаться со мной наедине. В целом мне нравилась эта идея, но тем не менее инстинкты вдруг предупредили меня, что с ним что-то не то. Может, он передумал и решил положить конец нашим отношениям? Поэтому я не могла до него достучаться?

В растерянности я шла за Белом по длинному коридору, который с каждым шагом уводил нас все дальше от дневного света. Он то и дело сворачивал, но всегда следил за тем, чтобы я видела его перед тем, как он скроется за поворотом. Мы миновали прачечную и несколько кладовых, пока Бел, судя по всему, не добрался до своей цели. Крупная комната, которая располагалась довольно далеко от центра событий, чтобы даже по демоническим меркам нас никто не побеспокоил. Я робко шагнула за дверь с надписью «Склад стульев». Это, вероятно, объясняло исцарапанный паркет и открывшуюся передо мной зияющую пустоту. В центре меня ждал Бел. Его сила абсолютно не чувствовалась. Как и среди скал, он полностью себя контролировал. Ничего не говорил и просто смотрел на меня горящими глазами.

Не совсем так я себе это представляла, но разве у меня есть выбор? Я сделаю это сейчас, потому что это, возможно, последний шанс с ним поговорить. Так что я проглотила неловкость и приблизилась к нему.

– Прости меня, Бел, – прямо начала я. – Я так боялась потерять себя, что не видела всего, что ты для меня делал.

Он, казалось, обдумал мои слова, медленно кивнул и произнес пугающе сдержанным тоном:

– Да, определенно делал.

О’кей… это будет тяжелее, чем предполагалось. Он выглядел таким холодным. Я так сильно его обидела? Или его просто тяготила дуэль с Янусом?

– Я не хочу тебя потерять, – предприняла вторую попытку я. Потом, недолго думая, преодолела последнюю дистанцию между нами и взяла его за руку. В душе вспыхнула новая надежда, потому что он ее не отдернул. На самом деле он даже внимательно наблюдал, как я переплетала наши пальцы.

– Иногда меня так переполняют чувства к тебе, что я не могу ясно мыслить, – призналась ему я. – Но я хочу дать нам шанс, потому что поняла, что… тоже тебя люблю.

Вот оно. Бел едва заметно сдвинул брови. Он был удивлен. Быть может, даже поражен. Этого мне оказалось достаточно. Я прильнула к нему и улыбнулась.

– Это не значит, что я принадлежу тебе, что сразу выйду за тебя замуж или позволю тебе мной командовать, но если ты проявишь ко мне немного терпения, я бы хотела попробовать быть с тобой.

На его мягких губах медленно расцветала улыбка. На губах, которые мне так хотелось поцеловать, что я просто встала на мысочки и накрыла его губы своими.

Бел ответил на поцелуй. Сперва сдержанно, затем жестче, и наконец схватил меня за волосы и так резко сунул язык мне в рот, что я подумала, будто он собирается меня проглотить.

Я с отвращением вырвалась из его рук. Что это было? Он специально пытался меня отпугнуть? Каким-то образом мне отомстить? Отойдя на несколько шагов, я в недоумении уставилась на него.

В бирюзовых глазах пылало желание. Это зрелище, которое обычно так меня возбуждало, на этот раз не вызвало ничего. Не знаю почему, но у меня внезапно появилось ощущение, будто ему понравилась моя реакция.

– Я тоже должен кое в чем тебе признаться, – тихо сказал он. От его тона у меня по спине побежали мурашки. Невольно обхватив себя руками за плечи, я ждала того, что за этим последует.

– Мне тоже страшно. Когда Янус освободился, сбылся мой худший ночной кошмар, – поделился он. – Я правда ужасно с ним обошелся и знал, что его месть будет невообразимо жестокой. И это… неспроста.

Я в замешательстве моргнула. Это признание так не сочеталось с тем Белом, которого я знала. Но он ведь мастер прятать чувства за маской, поэтому теперь, когда Бел впервые открыто заговорил на эту тему, я точно не буду его перебивать.

– Приговор против него был бы необоснованным. Я с самого начала это понимал. Поэтому… я принял меры, чтобы от него избавиться. Меры, которые сейчас обернулись против меня самого.

Я нахмурилась:

– О чем ты говоришь?

Бел смотрел на меня. Настойчиво. Спокойно. Невозмутимо.

– Я убил людей.

Я по-прежнему не отводила от него взгляд.

– Что?

– Я вырвал у них души, убил и выставил все так, будто это сделал Янус.

Смысл его слов постепенно просачивался в мой разум, а оттуда холодом растекался по телу.

– Понимаю, насколько ты, должно быть, шокирована, – более мягко продолжил он. – Но такой уж я есть. И думаю, ты заслуживаешь знать правду, теперь, когда ты готова разделить со мной жизнь.

Меня затрясло. Такого не может быть! Как я могла так в нем обманываться?

Бел неспешно направился ко мне. Неспешно! Неужели сам не осознавал чудовищность своего признания?!

Я демонстративно отпрянула. Одна мысль о том, сколько невинной крови на этих руках, на руках, которыми он касался, утешал и возбуждал меня, у меня в желудке все сжалось.

Разумеется, от Бела не укрылось мое отвращение, но оно его, похоже, не заботило. Он протянул мне руку.

– К сожалению, брахионы идут по моему следу. Скоро все вскроется, так что мне нужно скрыться, – сообщил мне он. – И я хочу, чтобы ты отправилась со мной.

Я хватала ртом воздух, искала слова и пыталась вернуть себе самообладание. Бел рассчитывал, что я просто так пойду с ним. С безжалостным убийцей?

– Ни за что.

Черты лица Бела ожесточились. Он медленно опустил руку, в глазах мелькнуло безумие.

– Я догадывался, что ты скажешь нечто подобное, – пробормотал он со зловещими нотками в голосе. – Но я все равно заберу тебя с собой.

– Никогда! – зашипела на него я. – Даже если…

Звук извлекаемого из ножен клинка заставил меня замереть.

У Бела в руках лежал кинжал.

Белый кинжал с красным камнем в рукоятке.

Что угодно, только не это!

Он улыбнулся.

Потекли бесконечно долгие секунды, пока я смотрела в бездну правды, а горло сдавливало такое разочарование, что мне стало нечем дышать. Я почувствовала, как у меня остановилось сердце. Оно просто остановилось и разбилось на крошечные осколки. Моя душа кричала. А потом остался только страх.

Я развернулась и бросилась бежать, спасая свою жизнь. Но прежде чем успела добраться до двери, Бел схватил меня за руку. Спиной вперед я врезалась в стену. Его пальцы сомкнулись на моей шее, его тело прижало меня к стене. Его горячее дыхание коснулось моего уха.

– Ты принадлежишь мне, Кассия. Никогда об этом не забывай. – Он без промедления ударил меня кинжалом. – Я тебя люблю.

И когда холодная медь царапнула мои ребра и проникла глубоко в плоть, Бел задушил мои крики грубым поцелуем, выпивая ужас с моих губ.

На этот раз все происходило иначе. На этот раз я в полном сознании чувствовала, как магия кинжала нащупывала мою душу. Но на этот раз я была не беззащитна. Все мои инстинкты выживания внезапно загорелись. Вспыхнул ведьминский огонь, отшвырнул Бела, так что он упал на спину, и прожег левую половину его тела до самых костей. Я выдернула из себя кинжал и побежала. Побежала в надежде, что еще не поздно, что кинжал еще не успел установить связку с моей душой и что исцеление Бела займет достаточно времени, чтобы я смогла спастись. Побежала, чтобы спасти свою жизнь, свою душу, свою свободу. Ноги подкашивались, но я заставляла их нести меня вперед. Без понятия, как мне это удалось, но неожиданно я вырвалась на улицу. Упала на колени и попыталась позвать на помощь, однако изо рта хлынула только кровь. Кровь заливала все. Пол, платье, мои руки. Я слышала крики людей далеко и близко. Все заговорили одновременно. Я видела лица без контуров, чувствовала на себе чьи-то руки. Кто-то с темными вьющимися волосами звал меня по имени. Много раз.

– Останови кровотечение! – раздался приказ.

– Кто это сделал? – спросил кто-то другой.

Я почувствовала солнечный свет на могучей реке. В расплывчатом нечто проявились серьезные черты Элиаса.

И вдруг повисла полная тишина. Недоумение. Оцепенение. Часть меня терзалась вопросом, не умерла ли я уже. Но оцепенение вызвала не я. Позади Элиаса выросла темная фигура. Фигура, окруженная свирепым голубым огнем.

– Отойди в сторону, командир.

Магия Тристана пронеслась по моему телу и оттолкнула меня от врат смерти силой, не терпящей возражений. Сознание мучительно медленно прояснилось. В легкие хлынул воздух, и я расплакалась от облегчения, когда увидела над собой синее небо. А не Вечную Красноту. Я еще свободна. Я еще жива. Я…

Тристан мягко заставил меня взглянуть на него.

– Кто это был? – спросил он. У него в глазах сверкал гнев, однако в голосе сквозило нечто куда более опасное.

Сглотнув металлический привкус собственной крови, я прохрипела имя, убившее во мне всю надежду:

– Бел.

Белиал

Старые тела не ржавеют

Я с удовлетворением наблюдал, как Янус стукнул обугленным кулаком по полу и выругался от боли. Кассия задала ему жару. При обычных обстоятельствах это не представляло бы проблем для праймуса, но Янус не мог исцелиться, не оставив на моей оболочке слишком много следов своей силы. Следов, которые можно будет обнаружить.

– Где вас носит? – резко прошипел он.

Тут же открылся тайный проход, и его люди внесли привычное тело Януса. Пока Ужас Рима менял оболочки, ведьмы из уробороса начали очищать помещение ото всех следов, кроме тех, что указывали на меня. Какой коварный план, и в нем наверняка участвовал Немидес. Кто еще снабдил бы Януса такими подробными сведениями о замке Анку?

Вскоре после этого Янус предстал передо мной во всем своем знакомом ненавистном уродстве, а моя оболочка лежала на земле безжизненной и полусгоревшей.

– Я бы сказал, что с этого момента ты считаешься беглым преступником, – торжествующе прошептал он мне и потянулся за сосудом, в котором меня заперли, чтобы опять повесить его себе на шею. Очевидно, меня засунули во что-то вроде амулета, который явно специально создали по желанию Януса. Он, кажется, был буквально одержим стремлением продемонстрировать мне свою месть в мельчайших деталях. И перед этим целый час искал идеальное место, чтобы у меня открывался идеальный вид на все, что он сделает с Кассией от моего имени.

И, к сожалению, мне пришлось признать, что его пытка сработала. Признание Кассии в любви, поцелуй и ее реакция на его ложь едва не довели меня до безумия. Но ее потрясение и безграничный страх, когда она подумала, что я собираюсь снова заточить ее в кинжале…

Имей я в тот миг доступ к своей силе, мое отчаяние сотрясло бы мир.

Но как бы мастерски он ни продумал свой план, Янус допустил ошибку. Он недооценил Кассию. И какую трепку она ему задала!

– Не думай, что ты что-то выиграл, – пробормотал Янус, словно угадал мои мысли. – За это она истечет кровью в одиночестве в каком-нибудь жалком углу.

Увы, здесь он попал в точку. Может, Кассия и сбежала от него и клинка, однако ее рана и кровь, которую она потеряла, оставляли мало надежды. Далеко она убежать не могла.

– Итак! – Янус устремился к потайному ходу. – Теперь осталось лишь отдать дань уважения жениху и невесте.

Древний, частично разрушенный туннель завершался недалеко от портальной комнаты. Снаружи он отряхнул костюм от пыли и позаботился о том, чтобы я – висящий у него на шее – все отлично видел. Довольный своей работой, Янус направился во двор замка.

Но вместо праздничной свадебной суеты его ждала нервная неразбериха. Гости были в смятении. Все собрались вокруг алтаря. Невеста пыталась всех успокоить. Рубашку жениха покрывали брызги крови, не менее перепачканный кровью шафер сдвигал с возвышения кадки с цветами, чтобы освободить для кого-то место. Для кого-то, кого в этот момент под противоречивыми взглядами нес считавшийся мертвым гибрид ведьмака и демона. Кассия! Тристан нес на руках Кассию! Живую! Более того, ее колотую рану, похоже, исцелили. Как такое?..

Я осекся, потому что ответ очевиден. Тристан. Вытащить его из своей шляпы фокусника оказалось гениальным ходом, с которым мне оставалось себя только поздравить. Тристан был не только независимым, могущественным, опасным и вроде как родственником Кассии, но и, вероятно, единственным, кто сегодня мог ее спасти. Какая ирония судьбы, если учесть, что еще не так давно я бы без колебаний содрал с него кожу при встрече.

Он осторожно посадил Кассию. Да, она жива, но на этом все. Она так парализованно смотрела перед собой, что на мгновение меня охватил страх, не похитил ли кинжал ее душу.

В этот момент Янус решил вмешаться в происходящее.

– Что за вытянутые лица? – громко воскликнул он. – Я думал, тут отмечают свадьбу.

– А этот что здесь забыл? – пробурчал Райан.

– Тебя не приглашали, – добавила Лиззи.

Однако Януса это не смутило.

– Я член Совета, так что на демонических праздниках мне всегда рады, – сообщил он всем, кто хотел слушать. Лиззи определенно не хотела.

– Это частное мероприятие. Даже с человеческим дресс-кодом, так что…

Она замолчала, когда вбежали гвардейцы Элиаса. Очевидно, командир приказал им идти по следу Кассии. И они нашли то, что должны были найти по замыслу Януса: мое полуобгоревшее тело.

– Мы обнаружили оболочку Бела на складе для стульев. Наверняка он знал, что мы запечатаем портал, поэтому ему пришлось покинуть ее, чтобы выбраться отсюда, – доложил один из гвардейцев своему командиру.

– Бел бросил свою горячо любимую оболочку? – сыграл удивление Янус. – Зачем ему это?

Никто не ответил. Значит, кое-какие сдерживающие факторы у присутствующих еще остались.

Янус нетерпеливо щелкнул языком. Его тон стал резким.

– Ты обязан отчитываться передо мной, командир! Поэтому отвечай!

Элиас недовольно стиснул зубы, но в конце концов его чувство долга победило.

– Бел напал на Кассию. С кинжалом, похищающим души.

Эти слова звучали настолько неправильно, что все внутри меня сжалось. Хуже оказалось лишь последовавшее затем неловкое молчание. Почему никто не возмущался? Почему никто не подвергал сомнению эту возмутительную ложь? Однако смертельный удар мне нанес безжизненный взгляд Кассии. Ее словно не волновало, что появился Янус, она не реагировала на Тристана, который стоял перед ней на коленях и продолжал, без сомнения, болезненное лечение. Она просто смотрела на мою пустую оболочку. Я знал, что это за взгляд, и знал, что его вызывало: чувство, что тебя предали. То, что Кассия так про меня думала, причиняло больше боли, чем все остальное.

– Ну и что? – равнодушно хмыкнул Янус. – Попытка второй раз похитить у нее душу не демонстрирует его интеллект. Но она жива, так что обвинить Бела не в чем. Таков наш закон.

Раздалось согласное бормотание. Ничего удивительного, Янус блестяще сыграл роль уравновешенного лидера.

– Или есть еще что-то, о чем мне следует знать, командир? – покровительственным тоном осведомился он.

Элиас колебался. Из чувства приличия. Не потому, что хотел меня защитить.

– Перед нападением Бел признался Кассии в нескольких убийствах, – в итоге произнес он.

– Серьезно? – надменно фыркнул Янус. – Не в тех ли убийствах, в которых я неоднократно его обвинял, хотя все отказывались мне верить?

– Этого я не знаю, – процедил Элиас.

– Доказательства найдены?

– Мои гвардейцы и охотники в данный момент обыскивают особняк Бела на Мальте. Если доказательства есть, мы их там найдем.

– А почему тогда ты не присутствуешь там лично и не наблюдаешь за обыском? Хотя Белиал мне определенно не друг, он ценный член Лиги. И если уж ты своевольно решил обыскать его частную собственность, то по крайней мере не должен оставлять это каким-то подчиненным или тем более смертным.

Элиас выглядел так, будто готов вцепиться Янусу в глотку, что говорило о многом, учитывая его осторожный характер. Однако командир проглотил свою злость, изобразил поклон и молча ушел.

Я уже понял, что задумал Янус. Он хотел, чтобы подброшенные им доказательства нашел высокопоставленный праймус: это придаст им максимальную достоверность в суде. Одновременно он проявлял себя как честный противник, уважающий правила. За это он заработал от других праймусов столько уважения и поддержки, что я даже без тела ощущал явные рвотные позывы.

Не в силах больше слушать этот бред, я перестал обращать внимание на разговор и сосредоточился на Кассии.

Моя сила была бесполезна и отрезана от внешнего мира, но возможно, только возможно, у меня получится установить контакт с Кассией… потому что блок мог не действовать на нее из-за иммунитета. Или же потому, что нас связывали чувства. Или просто потому, что мне приходилось цепляться за любую, даже самую абсурдную надежду, чтобы совсем не отчаяться.

«Кассия…»

У нее едва заметно расширились глаза. Она меня услышала?

«Кассия…»

Она с тревогой огляделась.

«Кассия! Я в ловушке! Посмотри на шею Януса!»

Никакой дальнейшей реакции.

Кассия

Quod erat demonstrandum

Все это неправильно.

Бел стал убийцей в бегах, Янус – успешным оратором, а я – жертвой, которой никогда больше не хотела быть. Факты противоречили всяческой логике. Логика не совпадала с правдой. А правда казалась несовместимой с моими чувствами.

Я чувствовала Бела. Я чувствовала его и должна была ощутить панический страх, предостеречь остальных или просто убежать прочь. Но вместо этого я просто сидела на месте и чувствовала, как его присутствие заставляло мое сердце плакать от счастья. Как такое возможно? Я сошла с ума? Почему я испытывала что-то подобное к мужчине, который только что предал меня самым ужасным образом?

Может, мой мозг просто не в состоянии справиться с реальностью и рехнулся, в то время как сердце плелось в хвосте и просто-напросто отрицало то, что сказал или сделал Бел. Не сводя взгляд с обожженного лица Бела, я заставляла себя увидеть факты: этот мужчина создал второй кинжал и заколол меня с признанием в любви на губах.

Мой разум снова закрылся. Он просто отключился, чтобы защитить меня… потому что боль, которая неизбежно последует затем, будет невыносима.

Осталось лишь это мягкое поглаживание по моему сознанию, вызывавшее бесконечную тоску.

Наверняка мне просто это казалось!

Бел не мог быть здесь, потому что сбежал. Но…

Бел не убегал. Никогда. Он бы скорее уничтожил Лигу, чем уполз как побитая собака. Он не сдавался, не отступал и уж точно просто так не бросил бы свою оболочку. Равно как и меня.

Ситуацию это не улучшало. Теперь я почти надеялась, что у меня начались галлюцинации, потому что если присутствие Бела мне не чудилось, то у меня гораздо более серьезные проблемы.

Тристан выдернул меня из моих мыслей. Он отозвал свою магию из моего тела. Я почти этого не заметила, но исцеление, по-видимому, завершилось.

– Нет… – в отчаянии выдохнула я, когда он хотел встать. Он нужен был мне как щит между мной и остальным миром. Между мной и безумием, в которое я могла вот-вот впасть. Между мной и вопросами, ответы на которые меня уничтожат.

Тристан отреагировал с таким хладнокровием, которое при других обстоятельствах меня бы шокировало. Не моргнув и глазом и не подавая вида, он взял меня за руки, вернул голубое пламя и теперь старательно делал вид, будто при исцелении упустил какую-то деталь. Даже я бы купилась, если бы не почувствовала, как его магия тонко изолировала нас от подслушивания.

– То, как ты себя чувствуешь, – это абсолютно нормально, – прошептал мне он. – При таких обстоятельствах…

– Бел еще здесь, – выпалила я. Сейчас мне не нужны слова утешения. Мне необходим кто-то, кто поможет не лишиться рассудка.

Тристан приподнял бровь.

– Люциан почувствовал бы, если…

Договорить он не успел, потому что внезапно вспыхнула портальная дверь. Оттуда вышел Элиас в сопровождении целого ряда гвардейцев с ящиками в руках. Командир велел своим людям поставить их перед алтарем. Он ничего не сказал, но в этом и не было необходимости. Мрачное выражение его лица говорило само за себя. Когда Ари открыла один из ящиков, я с холодным ужасом поняла, что гвардейцы обнаружили на Мальте: стеклянные сосуды вроде тех, что Янус использовал в Риме. Шесть из них были аккуратно размещены на ложе из серого пенопласта и светились, зовя на помощь. Боже мой, это души! Значит, все правда? Как Бел мог сделать нечто подобное?! Шесть душ в каждом ящике, а гора уже доставала Ари до груди. Столько невинных душ. Столько жизней, отнятых Белом…

Повисшее над замком молчание с каждым ящиком становилось все более удушающим. И наконец, когда с Мальты вернулись последние четыре человека, это настроение сменилось слабой враждебностью. Райан и Гидеон взяли под стражу и привели Оскара и Грим. Ближайшие к Белу люди казались измотанными, но в то же время какими-то отсутствующими и враждебными. Они обо всем знали? Может, даже участвовали в этом?

Когда Янус подошел к ним, как Великий инквизитор, мне бросилось в глаза, что Грим и Оскар выглядели как-то странно. Они оба… они… они как будто расплывались. Не как при иллюзии, но тем не менее… как-то не по-настоящему.

– А это у нас правая и левая руки дьявола, – с издевкой протянул Янус. Потом без всякой спешки обошел их обоих, явно наслаждаясь ситуацией. – Ответьте мне всего на один вопрос, причем так, чтобы это наконец-то услышали все. – Вытянув руку, он указал на флаконы с душами. – Это сделал ваш мастер? Бел украл все эти души?

Ни Оскар, ни Грим не отреагировали.

– Если хотите спасти себя самих и остальных отмеченных Бела, лучше отвечайте! – пригрозил Янус.

Снова никакой реакции.

– ОТВЕЧАЙТЕ!

Сила Януса пронеслась по шато и заставила старого дворецкого испуганно вздрогнуть. Он кивнул. А затем и Грим с упрямством выплюнула одно-единственное слово:

– Да.

– Quod erat demonstrandum[10], – закончил представление доказательств Янус.

Признание приближенных Бела стало последней каплей. Накопившееся за минувшие полчаса напряжение вылилось в настоящую волну возмущения. Все вошли в азарт и старались превзойти друг друга в предложениях относительно того, как сейчас лучше действовать. В зависимости от того, в какую сторону повернуться, слышались идеи разыскать Бела, лишить всей собственности, изгнать или казнить – с судом или без него.

Да, это признание действительно стало последней каплей. И для меня тоже. Потому что это не только казалось неправильным, это было неправильно. Возможно, я плохо знала Оскара, но Грим никогда бы не ударила своего мастера ножом в спину. Тем более из-за Януса. Она бы скорее язык себе откусила.

– Мне кажется, ими манипулируют, – прошептала я Тристану. Он по-прежнему делал вид, будто еще лечит меня… хотя сейчас я с такой силой стискивала его ладони, что это наверняка причиняло ему дискомфорт.

– А есть разница? – тихо уточнил он. – Доказательства говорят сами за себя.

– Если ими манипулируют, то доказательствами, возможно, тоже. – Я сама слышала, как отчаянно это прозвучало, но мне ничего больше не оставалось.

Тристан вздохнул:

– Тебе не нужны доказательства. Бел признался тебе в убийствах, – напомнил он мне.

Верно… но он сделал это до того, как на Мальте нашли сосуды. Так почему он от них не избавился? Все это просто не вязалось одно с другим.

Мой взгляд снова скользнул к оболочке Бела. Видеть ее бездыханной и изуродованной было ужасно во многих смыслах. Я могла…

Момент.

А почему он не исцелился? Это не отняло бы у него больше пары секунд. А потом еще осталась бы куча времени, чтобы догнать меня и закончить начатое. Может, он не хотел пользоваться силой, чтобы не выдать себя? Но почему? Все и так знали, что я встретилась с ним.

Я замерла.

…чтобы не выдать себя?

И тут меня осенило.

– Что, если это был не Бел?

Тристан посмотрел на меня с жалостью.

– Кассия, я знаю, это больно, но…

Я немного притянула его к себе, заглянула прямо в глаза и спросила еще раз, вложив все свои эмоции:

– Что, если это был не Бел?

Чем дольше я об этом думала, тем более правдоподобной мне казалась эта версия, тем больше облегчения я чувствовала и тем больше беспокойства.

Тристан бросил на меня предостерегающий взгляд. Может, он и скрыл нас от посторонних ушей, но если я и дальше буду так подозрительно себя вести, то мы привлечем внимание. А с учетом взвинченной атмосферы, которую все больше подстегивал Янус, вряд ли это хорошая идея.

– Пожалуйста, – более осторожно пробормотала я, – скажи мне, это возможно, или я схожу с ума? Бел так силен. Никому и в голову не придет, что с ним могло что-то случиться.

– Да, теоретически это возможно, – откликнулся Тристан через некоторое время. – Какой угодно демон способен вселиться в оболочку Бела. Куда сложнее изгнать Бела из его оболочки. И остаться при этом в живых. Поверь мне, я исхожу из собственного опыта. Если бы я попробовал сделать это еще раз, то только с очень надежным планом, чтобы контролировать его.

– И что бы из себя представлял этот план?

– Бел не просто какой-то там демон. Чтобы избавиться от него, недостаточно ни печатей, ни могилы в катакомбах. Его нужно где-то запереть. Тихий омут бы сработал. Или сосуд, многократно усиленный смешанной демонической и ведьминской магией. Лучше целого колдовского круга и… о черт! – Он побледнел и, кажется, осознал что-то очень неприятное. – Я же предупреждал этого идиота.

– Что такое? – встревоженно спросила я.

Тристана словно подменили. В серых глазах отражалась работа разума.

– Возможно, ты права, – признал он. – И это объяснило бы, почему ты его ощущаешь. Готов поспорить, что за этим стоит Янус и еще заставляет его за всем наблюдать.

Я в ужасе расширила глаза. Несомненно, все подстроил Янус, однако я лишь в этот момент осознала, что все это означало. А оно означало, что кинжал в меня вонзил Янус. Что это ему я признавалась в любви. Что это его я поцеловала. Никогда прежде за всю свою жизнь я не испытывала такого отвращения, как в эту секунду. А затем пришла ярость. И вместе с ней – моя магия и жгучее желание еще раз сжечь всю плоть на костях Януса.

Мое тело дернулось. Тристан дернул меня обратно на ступеньку, на которой я сидела. Только тогда я поняла, что, не задумавшись, уже чуть не набросилась на Януса.

– Если нападешь на него сейчас, у Януса будет полное право тебя убить, а мы ничего не сможем с этим поделать, – категоричным тоном предупредил меня Тристан. – А половина присутствующих, наверно, даже не отложит в сторону закуски.

Его слова доходили до меня лишь частично. Янус поймал Бела в ловушку и заставил смотреть, как все, что он любит и чем дорожит, летит к чертям. Нужно что-то предпринять! Я вновь перевела взгляд на Януса и… что-то заметила. Что-то, что висело у него на шее. Что-то, на чем лежала такая мощная иллюзия, что даже я не могла точно сказать, что именно под ней пряталось.

– Как выглядел бы сосуд, которому под силу удержать Бела? – спросила я.

– Необязательно большой, но он выделял бы много энергии, которую необходимо как-то скрывать.

– Как цепочка с кулоном?

Тристан незаметно проследил за моим взглядом, который не отрывался от шеи Януса.

– Я не вижу никакой цепочки, – пробормотал он с едва заметной улыбкой. Мы оба понимали, что это значило. Бел там. На шее у Януса. Виден всем, но недосягаем. Как сказал Тристан, я буду мертва прежде, чем вытяну хоть палец в сторону Януса. Во всяком случае, пока он видел во мне опасность.

– Мне нужна твоя помощь, – тихо обратилась я к Тристану, потому что у меня появился план. Хороший план, но с явным изъяном. Потому что в нем требовался навык, которым я владела очень слабо.

Тристан хмыкнул без тени веселья.

– Тебе определенно нужна моя помощь. Вопрос лишь в том, в чем именно.

Я воинственно посмотрела на него. В моем взгляде светился очевидный вызов.

– Насколько хорошо ты умеешь врать?

У него на губах заиграла опасная улыбка.

Белиал

И разверзся ад

Кассия, не отрываясь, смотрела на Януса. Я горячо надеялся, что ей хватит ума не вмешиваться, пока остальные, как стервятники, грызлись за то, у кого больше прав на какую часть моей империи. Обычная политика. Все следуют за силой и набрасываются на слабости, чтобы использовать их в своих интересах.

Янус победил.

Сердце Кассии разбилось. Она боялась меня. Ненавидела меня. Кроме того, моих последователей объявят законными целями и откроют охоту на меня. Следующими в расстрельном списке станут Ари и Люциан, потому что при отсутствии успеха брахионов обвинят в сотрудничестве со мной. Затем будет проложен путь к созданию новых брахионов, и Янус наконец получит свою смертоносную армию, с которой уже никто не сможет его остановить.

А потом он заберет Кассию.

И я, обреченный на бессилие, вынужден буду за всем этим наблюдать.

По крайней мере, пока Янусу рано или поздно не надоест и он не сбросит меня на дно Марианской впадины, забетонировав в ночной горшок. Но это уже не будет играть роли, поскольку к тому времени Белиал Батис превратится в пустое воспоминание, имя, о котором можно будет тайком сплетничать. Преступник. Влюбленный безумец. Трус, не имеющий никакого значения.

Да, Янус победил. Пока. Однако ни одна тюрьма этого мира не вечна. В отличие от меня.

– Еще вообще ничего не доказано! – попробовала привлечь внимание Ари. – Я знаю Бела, он бы так не поступил.

Меня тронула ее преданность, но это бесполезно. На нее никто не обращал внимания. Я даже понимал Люциана, который отвел свою пару в сторону и попытался заставить ее замолчать. Умный парень. Он знал, что у них нет шансов на успех. На его месте я бы поступил точно так же.

Мой взгляд вновь метнулся к Кассии. Тристан тем временем встал и отряхнул руки. Судя по всему, исцеление завершено.

– Готово. Мой долг исполнен, – объявил он Кассии. – Увидимся. Когда-нибудь.

Без особой шумихи он направился в сторону портала, для чего ему предстояло пройти мимо Януса и меня. Так что мне хорошо было видно его лицо и равнодушие в нем. Он просто сваливал?!

Кассия в полном отчаянии вскочила и бросилась за ним.

– Тристан! Мне…

Тот развернулся и стряхнул ее руку. Теперь некоторые гости начали поворачиваться в сторону этих двоих.

– Тебе что? Нужен я? – презрительно прошипел он. – Разумеется, я тебе нужен. Больше ведь никто не захочет с тобой связываться. Даже без проклятия на крови. Ты – яд, и все вокруг тебя скоро это поймут.

Черт, что он творил? Ведьмак не только сделал Кассию центром внимания, но и открыл всем, что ее больше не защищало даже проклятие.

– Я дам тебе один совет, Кассия. Беги и прячься. Потому что Бел придет за тобой и превратит свой путь в кровавое поле битвы.

Каждое его слово ранило Кассию, как удар хлыстом. Вся перепачканная кровью, она обхватила себя руками и выглядела такой потерянной и потерявшей надежду, что у меня заныло сердце.

– Перестань, Тристан, – в ужасе воскликнула Ари. Благодаря ее вмешательству на это крайне неприятное зрелище обратили внимание абсолютно все присутствующие.

Тристан покачал головой. Оставив Кассию, он подошел к ящикам и моей пустой оболочке.

– Вы понимаете, что это значит? – обратился он к гостям свадьбы, словно желая оправдать свое поведение. – Это значит, что Бел обезумел.

Боже, а я-то думал, что он умнее. И преданнее. По меньшей мере, по отношению к своей семье. Он фактически предал Кассию. Она стояла всего в паре шагов от Януса. Совершенно беззащитная.

– Я в этом не участвую. Если Бел бродит где-то там с единственным желанием завладеть Кассией, то у нас реальная проблема. Он буквально одержим ею и явно совсем потерял связь с реальностью. И я определенно не планирую вставать у него на пути.

Вот же трусливый ублюдок! Попадись он мне в руки…

Люциан обнажил свой ациам и злобно смотрел на него.

– Мы прекрасно справлялись без тебя, пока все считали тебя мертвым. Исчезни, пока я не исправил эту ошибку.

Тристан фыркнул, но, похоже, не собирался разбираться со своим старым противником. Гибрид хотел лишь одного. Убраться отсюда. Презрительно закатив глаза, он пошел обратно к порталу.

– Никто из вас никогда по-настоящему не имел дела с Белом, – выплюнул он на ходу. – Никому из вас не известно, насколько действительно велика его мощь. Вы боялись Мару? Если Бел потерял последнюю каплю рассудка, то теперь вы познаете настоящий страх. Сделайте одолжение самим себе и отдайте ему Кассию. И возможно, только возможно, избежите большей катастрофы.

С этими словами он постучал пальцем по лбу и открыл дверь портала.

– Вынужден с тобой не согласиться, ведьмак, имени которого я не знаю, – встрял Янус.

Я застонал от разочарования. Естественно, он бы не упустил такую блестящую возможность.

– Я раньше имел дело с Белом и вполне способен ему противостоять, – самодовольно заявил он. – Да, ведьмак прав. Бел представляет опасность для всех нас. Но если я стану вашим лидером, он не отважится напасть. Я не слаб, как Мелисанда. Или наши брахионы. Или командир нашей гвардии. Я бы не стал колебаться из ложной преданности только потому, что тоже предпочел бы, чтобы Бел не перешагивал черту безумия. Нет, как ваш новый глава Верховного Совета я сделаю все необходимое, чтобы защитить Лигу. Я позабочусь о том, чтобы Бел никогда больше не вернулся!

Виртуозность, с которой Янус вывернул ситуацию в свою пользу, в каком-то смысле вызывала у меня уважение. Гораздо больше меня беспокоило то, что один якобы случайный шаг незаметно приблизил его к Кассии.

Тристан обернулся. В его серых глазах сверкнула насмешка. Похоже, он отлично понимал, чего добивался Ужас Рима. Но тогда зачем подливал масла в огонь?!

– Прежде чем провозгласить Януса своим новым предводителем, лучше вам дождаться завтрашнего дня, – посоветовал он собравшимся демонам. – Не могу себе представить, что Бел пропустит дуэль с этим хвастуном. А как только сотрет его в пыль на арене, он бросит вызов каждому из вас, кто нанесет ему удар в спину.

Превосходно! Будь у меня руки, я бы поаплодировал Тристану за шокированные лица, которые сейчас уставились на него.

– Хорошее замечание, – произнес Янус с невыносимо царственным хладнокровием. И мог себе это позволить. В конце концов, он знал, что я не появлюсь на дуэли. – Я ценю осторожность. Так что давайте подождем со всеми решениями и посмотрим, что принесет нам завтрашний день.

За это он заслужил уважение и восхищение и, казалось, буквально купался в нем… пока внезапно не повернулся к Кассии.

– Но у тебя, прекрасная смертная, возможно, осталось не так много времени. Поэтому послушай мое предложение, – бархатным тоном протянул он и сделал еще один шаг в ее сторону. – Я могу защитить тебя от Бела. Да, у нас были свои разногласия, но неужели будущее в качестве моей отмеченной хуже, чем вечность в кинжале?

Кассия напряглась. Ее глаза сверкнули. Она ненавидела Януса, однако ничто не пугало ее сильнее, чем перспектива опять попасть в ловушку кинжала. Ее сомнения были очевидны.

– Не делай этого! – крикнула ей Ари, но Кассия не отреагировала. К моему ужасу, она просто застыла. Не могла же всерьез взвешивать?..

– Я единственный, кто действительно может защитить тебя от Бела, – продолжал уговаривать ее Янус. Он почуял свой шанс, почувствовал ее беспомощность и вцепился в нее, как бультерьер. Бультерьер с мягким голосом, убаюкивающими словами и сладким предложением выхода. Он приблизился к ней еще на шаг. Сейчас Кассия стояла так близко ко мне, что, казалось, я мог бы до нее дотронуться.

– Давай забудем о прошлом, – мурлыкал Янус. – Я поклянусь, что не буду мстить тебе за былые дерзости.

Его перебил холодный смех Тристана.

– Если вы это допустите, значит, вы еще глупее, чем кажетесь! – бросил он гостям. – Бел взбесится. Призываю вас отдать ему Кассию, чтобы по-настоящему его не злить.

Хотя я только висел на шее Януса, все равно ощущал, как его терпение по отношению к Тристану подходило к концу.

– Отдать Белу? – язвительно прорычал праймус. – С ней Бел будет у нас в руках. С ней мы сможем контролировать Бела.

Вот это уже больше похоже на Януса, которого я знал. Он начал показывать свое истинное лицо. С одной стороны, это великолепно, с другой – делало его чрезвычайно опасным.

Именно этот момент Кассия выбрала, чтобы сделать выбор. Расправив плечи, она взглянула на Януса со всем отвращением, на которое только была способна.

– Лучше я до скончания веков застряну в кинжале, чем буду служить бесхарактерному сумасшедшему серийному убийце вроде тебя.

Отличный ответ – ужасный выбор времени.

Янус молниеносно протянул руку и схватил Кассию за горло.

– Осторожно, маленькая Аврора, – прошипел он ей на ухо. – Неужели думаешь, что я не убью тебя только потому, что парочка твоих якобы друзей стоит рядом?

– Осторожно, Янус, – бесстрашно прохрипела она. – Неужели ты думаешь, что я подпустила бы тебя так близко без веской причины?

Ведьминские кольца вокруг ее темно-синих радужек вспыхнули праведным гневом. Внезапно ее рука закрыла мне обзор. Я увидел лишь вспышку зеленого пламени, услышал рев Януса. Мир перевернулся, земля стремительно приближалась ко мне, а потом моя клетка разбилась на тысячи осколков.

Кассия

Смерть превыше всего

Взвились черные тени и затемнили пылающий красный закат. Воздух гудел от тяжелого, сладкого, злого запаха граната и шоколада. Вспыхнул огонь. Повсюду. Свечи, лампы, фонари, даже декорации и бокалы с шампанским горели ярким пламенем.

– Ах ты, маленькая сучка!

Янус в ярости ударил по мерцающему синему щиту, образовавшемуся вокруг меня. Его глаза вспыхнули жестоким обещанием боли и возмездия.

У меня на губах играла улыбка.

Я неспешно сделала пару шагов назад, чтобы освободить место для грядущего, без сомнения, величественного появления.

Перед алтарем сгущались вихри силы. Там, где лежало обгоревшее тело, которое небрежно бросили на земле. Темная энергия затрещала и хлынула в тело. Он встал. Мышцы заживали, ткани восстанавливались, кожа нарастала, а ткань переплеталась заново.

А затем посреди пылающего двора замка встал Бел. Настоящий Бел. Бел, который ощущался правильно. Бел, которому принадлежало мое сердце.

Он опустил на себя глаза и скорчил укоризненную гримасу.

– Будто я когда-нибудь надел бы нечто подобное.

Бел небрежно качнул головой и дернул за лацканы своего серого костюма, который тотчас же превратился в безупречный черный смокинг. Совершенно не обращая внимания на шокированные лица окружающих или апокалиптическую атмосферу, он поправил манжеты. А потом его бирюзовые глаза встретились с моими.

Защитный барьер Тристана погас. Я в нем больше не нуждалась. Теперь рядом Бел, который не допустит, чтобы мне кто-то навредил.

Он смотрел на меня, словно в мире существовали только я и он.

Он шел ко мне, словно все остальное не имело значения.

Он улыбался, словно теперь все будет хорошо.

Какое сладкое заблуждение.

– Арестовать его! – резким голосом приказал Янус.

Улыбка Бела застыла. Он повернулся к Янусу, и все собравшиеся, кажется, затаили дыхание.

– Твоя ложь, может, и работала, когда я был в ловушке, – опасно тихо произнес он. – Но теперь мне есть что добавить.

– После всего, что ты сделал, никто не будет тебя слушать, – прошипел Ужас Рима.

Глаза Бела стали чернее ночи.

– У меня никогда не было проблем с привлечением внимания.

Он выпустил свою силу. Всю свою силу.

У меня перехватило дыхание. Лишь сейчас я осознала масштабы могущества, которым он обладал.

Янус ударил в ответ. Засохшая кровь и холодный дым столкнулись с гранатом и шоколадом. Разразилась буря. Все языки пламени взметнулись выше. Попадали столы и стулья. Полетели бокалы. Смертных охватила паника. Кто не мог защититься самостоятельно, искал безопасное укрытие. Только я стояла на крохотном спокойном клочке земли, на который не дул даже ветерок. Сила Бела создала его для меня.

– Довольно! – раздался внезапно властный голос. Он принадлежал Немидесу. Отец Люциана демонстративно встал позади Януса. – Мы все видели доказательства твоих преступлений. Не делай все еще хуже, Бел!

Янтис, Аполлон и несколько других демонов тоже поспешили на помощь Янусу. Объединив свои силы, они попытались грубой силой поставить Бела на место.

Тот держался. Пока. Но натиск стольких противников понемногу оттеснял его назад.

Наконец я вышла из оцепенения.

– Бел ничего не сделал, – изо всех сил закричала я. Разве они до сих пор не поняли, что все это подтасовано?! – Янус вселился в его оболочку. Бел невиновен.

Невзирая на бушующую энергию, демоны прекрасно меня поняли.

– Сначала ты говоришь, что это он, – рявкнул Аполлон, – а теперь уже нет. Я начинаю сомневаться в твоем здравомыслии, человеческая девушка.

Бел зарычал:

– Она говорит правду.

– Элиас! Пусть гвардия схватит Бела! – велел Немидес своему сыну. – Ты сам нашел улики.

– Подброшенные улики, – парировала Ари. Она встала рядом с Белом и переплела свою силу с его. Смертоносная демоница в белом подвенечном платье. За ней последовал жених. А затем и Мелисанда с Элиасом, гвардия которого не сдвинулась с места.

– Ты больше ничего не решаешь, – ледяным тоном сообщил командир своему отцу.

– Видите? – завопил Янус. – Видите, как Бел старается расколоть Лигу? Он всегда заботился исключительно о собственной выгоде. Чем слабее наше единство, тем сильнее будет он.

Но вмешательство Элиаса, казалось, посеяло сомнения среди союзников Януса. Видимо, то, что верный своему делу командир занял чью-то сторону, играло весомую роль.

– Это не наша война, – закричала Янтис. – Слова Бела против слов Януса.

Другие присоединились к ней, а затем кто-то выкрикнул слова, от которых мое сердце екнуло от страха.

– Пусть все решит дуэль. Зовите старейшин!

Не успела я сообразить, что произошло или кому принадлежала эта инициатива, в центре двух враждебных фронтов сверкнули две вспышки черного света, из которых появились Тимеон и Грия.

Его взгляд был холоден как лед, ее – горел едва сдерживаемым негодованием.

– Я вам не горничная, чтобы вызывать меня, когда вам удобно! – возмутилась она.

Ее неизмеримая сила с запахом розового сада не знала компромиссов. Она пронеслась по дворцовому замку. Весь огонь потух, вся остальная демоническая энергия угасла, и под темным облачным небом наконец повисла мертвая тишина.

Довольная Грия цокнула языком. И лишь потом соизволила осмотреться вокруг.

– Какая жалкая свадьба, – изрекла она в итоге, сморщив нос. – Неудивительно, что вы призвали нас, чтобы все-таки начать дуэль.

Люциан схватил Ари за руку, чтобы не дать ей наброситься на Грию. Больше никто не двигался. Даже Бел и Янус, сверлившие друг друга взглядами, как будто могли задушить ими друг друга.

– Что скажешь, Тимеон? – поинтересовалась Грия с хладнокровной улыбкой. – Вероятно, вечер все-таки окажется более вдохновляющим, чем ожидалось. В конце концов, никогда не помешает устроить небольшое кровопролитие, чтобы поднять настроение. – У нее в руке возник угольно-черный блестящий шар, на который она смотрела с гордостью. – И по воле судьбы я уже завершила свой шедевр.

– Стойте! – Я устремилась к старейшинам. Все мои инстинкты выживания пытались этому помешать. Однако страх потерять Бела оказался сильнее.

«Нет, Кассия! Пожалуйста, возвращайся к Тристану», – раздался у меня в сознании его голос.

«Забудь! – мрачно откликнулась я. – Я этого не допущу».

А потом решительно остановилась перед Тимеоном, не обращая внимания на то, что тело реагировало панической дрожью на его древнюю сущность.

– Ты дал мне слово, что я смогу спасти Бела. Я сделаю это. Я подарю ему свою душу, только положи этому конец.

В глазах Тимеона блеснуло безжалостное безразличие.

– Ты опоздала, человеческая девушка. Мое предложение утратило силу, когда Белиал бросил вызов Янусу. Тот, кто требует дуэли на Тихом омуте, призывает в судьи смерть. А смерть превыше всего – даже меня.

Грия бросила черный шар в центр двора замка. Тот лопнул, и оттуда вытекла густая блестящая черная жидкость. Как смола. Она бурлила и пузырилась, не желая останавливаться. Из нее быстро образовывалась постоянно увеличивающаяся в размере лужа. Она почти добралась до пальцев моих ног, когда Бел отдернул меня в сторону, притянул к своей груди, в свои объятия. И тут же унес меня назад. Прочь от темной жидкости. Я чувствовала, как у него кончалось время.

– Дай мне это сделать, – прошептал он мне на ухо. – Януса нужно остановить.

Я отчаянно цеплялась за него, впитывая в себя его тепло, его силу, его сердцебиение. Я любила этого мужчину. Он обязательно должен об этом узнать, прежде чем…

– Бел, я…

Мое лицо вдруг оказалось в его нежных руках, и я утонула в бирюзовых глазах.

– Я знаю, Кассия. Я был там. И слышал каждое слово. Так что ты дала мне более чем достаточно причин, чтобы хотеть выжить.

Меня ошеломила его улыбка. Улыбка с этими чертовыми ямочками и уверенностью, не оставляющей места сомнениям. Но когда он приник к моим дрожащим губам, я перестала ощущать эту уверенность. Бел целовал меня так самозабвенно, что мне стало нечем дышать. Он целовал меня как в первый раз. И в последний.

Чьи-то руки резко потянули меня назад, оторвали от Бела… ровно в тот миг, когда черная жидкость врезалась в невидимый барьер между нами.

Я с ужасом смотрела на огромный волшебный купол, который теперь возвышался над морем зеркальной черноты глубиной по колено.

– Вызов услышан и принят, – величественно воскликнула Грия. – Пусть судьба решит, кто покинет мою арену живым.

В этот момент вся одежда во внутреннем дворе замка изменила цвет. Даже моя.

Теперь меня окружала кровавая краснота.

Белиал

Арена устанавливает правила

Никогда бы не подумал, что однажды стану причиной, по которой Лига облачится в красное. А сейчас стоял по колено в импровизированном Тихом омуте своей матери, обжигающий холод которого пожирал мою силу. Энергии осталось только на то, чтобы поддерживать жизнеспособность оболочки. Возможно, мне даже удастся пару раз исцелить раны. Но нужно быть осторожней, потому что с недавнего времени я носил в себе нечто, что здесь и сейчас могло стать для меня еще опаснее, чем Янус. Если утрачу контроль над этим, у меня появится реальная проблема. Так что теперь я не мог позволить себе отвлекаться.

Как бы тяжело это ни было, я отключился от Кассии и сосредоточился на своем противнике.

Янус стоял на другом конце арены и выглядел спокойным. Чересчур спокойным для того, кто отлично знал, что я на голову выше его во всех мыслимых видах боевых техник… по крайней мере, если не считать грубую жестокость. Здесь какой-то подвох.

С высокомерной улыбкой он снял свой пиджак. Я сделал то же самое и небрежно отбросил в сторону свой. Встречаться с обнаженными спинами было знаком уважения, чтобы каждый видел знак праймуса другого. Янус моего уважения не заслуживал, но в мои планы не входило вызывать еще больше антипатии неуважением традиций. Так что я развязал бабочку и расстегнул рубашку. Оказалось, это весьма обременительно, когда у тебя нет сил, чтобы сделать это по велению мысли.

Когда Янус обнажил торс, по толпе пронесся потрясенный ропот.

Я замер. Его жилистую оболочку сплошь покрывали темные руны. Те же самые, что носила на себе Грим. Магические символы для защиты тела и восстановления жизненных сил. Нелепое, незначительное маленькое заклинание, которое демон обычно мог отменить щелчком пальцев. Но здесь, на арене, даже мой щелчок пальцами оставался обыкновенным щелчком пальцев, в то время как на ведьминскую магию Тихий омут не оказывал никакого воздействия. Это превращало руны в практически непробиваемую броню.

– Ты правда думал, что у меня только один план? – коварно усмехнулся Янус, в то время как за пределами арены вспыхнуло негодование.

– Это против правил, – услышал я рев Люциана. – Тихий омут должен обеспечивать честный поединок. А это определенно нечестно!

Янус расправил плечи и громко объявил:

– Белиал мог бы принять такие же меры. Не моя вина, что он этого не сделал.

Если бы я знал, что нечто подобное возможно, то, конечно, сделал бы. Обычно такая магия вообще не держалась на оболочке демона. Но, полагаю, этим маленьким апгрейдом Янус тоже обязан своим новым друзьям из Круга уробороса.

– После того как вызов услышан и принят, решает лишь судьба, – безжалостно объявила Грия. Она прошла по черной блестящей воде, как по танцевальному паркету. Ее багряное одеяние беззвучно развевалось у нее за спиной, а в руках у нее появились ациамы. – То, что допускает арена, является законным. Как того требует закон.

Она невозмутимо протянула нам клинки, и у меня не осталось иного выбора, кроме как принять этот новый вызов. Иначе было бы скучно.

Когда мои пальцы сомкнулись вокруг рукояти смертоносного клинка, затылка коснулся шепот смертности. Я не впервые держал в руках ациам, однако сегодня это ощущалось иначе. Сегодня я держал в руках смерть. Либо смерть Януса, либо свою собственную. Скоро это выяснится.

Я поднял взгляд и посмотрел в глаза, такие же черные, как Тихий омут, в котором мы стояли.

– Готов к своему концу? – тихо спросил Янус.

Это не стоило ответа. Я напал. Быстро, плавно, беспощадно. Мой клинок прошел по дуге и перерезал ему горло, прежде чем Янус успел понять, что с ним случилось. Он испуганно схватился за горло. Но там ничего не оказалось. Ни капли крови. Руны на мгновение засветились, и невероятно острый металл просто скользнул по его коже.

О’кей, это на самом деле будет так сложно, как предполагалось.

Лицо Януса скривилось в торжествующей гримасе, а потом его уже было не остановить. Издав яростный рык, он бросился на меня с ациамом, как с тесаком. Я парировал, пригибался, уворачивался, но густая жижа, по которой приходилось передвигаться, меня замедляла. Скорее случайно, чем благодаря умению, Янус попал мне по плечу. Клинок проник глубоко в плоть и мою сущность. Я зашипел и отшатнулся. К боли я привык, но не к парализующему чувству невозможности залечить рану.

– Это за то, что ты разрушил мой императорский дворец, – выплюнул Янус и снова кинулся на меня.

Закатив глаза, я остановил его ударом ногой в грудь. Так сильно, что он упал на спину в воду.

– А почему так скромно? Все-таки я сжег весь твой проклятый город.

Янус взревел, выбираясь из черной жижи, и я попал под новый натиск довольно скучных выпадов. Как будто фехтуешь со взбесившимся железнодорожным шлагбаумом.

– Скромность может быть острым мечом, – зарычал он на меня, в то время как наши ациамы столкнулись, высекая искры.

– Чушь, – ехидно возразил я. – Скромность – мать поражения.

Словно в доказательство этого, я нанес серию ударов. В его ногу, грудь, лопатку. Снова и снова вспыхивали зеленые руны. Снова и снова на нем не оставалось ни царапины. Неудивительно, но не это было моей целью. Я проверял, сколько может выдержать его маленькая волшебная броня.

– Кстати, о поражении… – сострил я. – Когда ты наконец признаешь свое?

Чистейшая провокация, в конце концов Янус был очень далек от поражения. Ответ заключался в убийственном ударе, призванном расколоть мне голову надвое. Я отбил его своим ациамом. От силы столкновения у меня дрогнула рука. Черт. Я тут бахвалился, пока на самом деле у меня истекало время. Каждая минута, которую я проводил в этой отвратительной жиже, меня ослабляла. Между тем на Януса доходящий до колен Тихий омут словно вообще никак не влиял. Неудивительно, если учесть, что он плавал в нем две тысячи лет. Нужно быстрее с этим заканчивать, пока я не достиг предела своих возможностей.

В следующий раз, когда он атаковал, я схватил его за плечи и врезал коленом ему в живот. Пусть это и не сбило его с ног снова, но заставило покачнуться и сплюнуть кровь. Я усмехнулся, так как это подтверждало мои подозрения: руны защищали его только от моего ациама. Хорошо, значит, изобью его до смерти.

Я наклонился направо, но ударил слева и рукояткой ациама сломал ему нос. За это клинок Януса вошел глубоко мне в бедро.

– Это за Рим, – зашипел он. – Мой прекрасный город, уничтожить который не удалось даже тебе. Поверь, я разыщу каждый камень и отстрою его заново.

Я рассмеялся сквозь боль:

– Тогда лучше надень перчатки. Потому что я помочился практически на каждый из твоих горячо любимых камней.

Высокомерное лицо Януса застыло в гримасе.

– Ах ты, грязный паршивый сукин сын! – вырвался рев откуда-то из глубины его горла.

Теперь я по-настоящему расхохотался и с довольным видом крикнул через плечо:

– А это уже явно камень в твой огород, мама.

– Давай! – заорал Янус.

В этот миг мое тело охватила дрожь. В ушах раздался пронзительный звон. Изнутри в конечности полилась обжигающая боль. Мышцы потяжелели и налились свинцом, и каждое движение теперь отнимало у меня в три раза больше сил, чем прежде. Черт! Похоже на ведьминскую магию. Конечно. У Януса и Сотириоса было достаточно времени, чтобы повозиться с моей оболочкой. Руны. Печати. Они что-то вплели в мое тело. А я, как идиот, не проверил этого заранее.

– Мошенничество! – завопил кто-то. Однако ни моя мать, ни Тимеон не вмешались. Все, что допускает арена, законно. А арена не собиралась блокировать постороннее колдовство.

Кулак Януса врезался мне в лицо. Даже не заметив его удара, я потерял равновесие и упал. Надо мной сомкнулась черная вода. Я хотел вскочить на ноги, но Янус так сильно врезал мне ногой, что сломал ребра и выбил весь воздух из легких. Потом он поднял меня на колени. У меня не хватало сил даже держать ациам. Возможно, меня обезоружил Янус, а может, я сам его выронил. Без понятия. Передо мной возникла его искаженная физиономия.

– Каково это – смотреть в глаза смерти? – злобно спросил он, охваченный мстительным безумием.

Это пугало.

Все намерения умереть красиво, если до этого все-таки дойдет, исчезли без следа. Теперь я чувствовал лишь страх. Только чистый парализующий страх, который мне даже не удавалось скрыть от своего заклятого врага.

Янус улыбнулся.

– Наслаждайся, – почти с нежностью прошептал мне он. – Это будет не быстро.

Кассия

Кроваво-алое настроение

Кроваво-алый. Я еле набирала воздух в легкие. Руки стали ледяными. Колени дрожали. В голове эхом отдавались кроваво-алые крики. Я изо всех сил подавила их и отшатнулась назад. Дальше от края арены. Бел не должен видеть меня такой. Он не должен беспокоиться за меня. Он должен сражаться. Сражаться за свою жизнь. А я… мне нужна всего пара минут. Чтобы найти реальность в этом море кроваво-алых одеяний. Повсюду. Кроваво-алый, как крики, будоражащие мое сознание. Отмахнувшись от них, я уставилась в пол. Сосредоточилась на своем дыхании и звуках битвы. Звоне сталкивающихся лезвий. Плеск воды. Голос Януса. Голос Бела. Это звучало обнадеживающе. Бел шутил. Янус злился. Это ведь хорошо, да?

Но тут по толпе прокатился крик. Меня охватил страх – хуже всего, что контролировало мой разум. Страх, который впивался прямо в сердце, останавливая его. В этот миг воспоминания замолчали. Красный цвет потерял значение. Его место занял гораздо больший ужас.

Я подняла глаза и… увидела, как Бел упал. Почувствовала, как мир затаил дыхание. Почувствовала его страх так же отчетливо, как свой собственный. Почувствовала тень его смерти.

Мужчина, которого я любила, стоял на коленях перед мужчиной, которого я ненавидела. Но Янус не торопился. Он наслаждался проигрышем своего противника, ходил вокруг него кругами, издевался, снова и снова полосовал кожу Бела обоими ациамами. Он играл с ним.

– Мошенничество! – прокричал кто-то.

– Арена устанавливает правила, – отозвался кто-то другой.

– Но не за ее пределами! – ответила Ари.

– Найти его! – велел Элиас. Вспыхнуло волнение. Красные ряды праймусов задвигались. Однако резкий голос Грии заставил весь двор замка вздрогнуть.

– Не смейте отводить глаза! – прошипела она. – Я лично брошу вызов всякому, кто не окажет моему сыну должного уважения перед лицом смерти.

Это не просто приказ. Ее сила вынудила зрителей замереть на местах. Какой больной вид материнской любви!

Мысли путались. О чем говорили остальные? Янус мошенничал? Но как? С помощью этих рун? Я знала защитные символы у него на теле. От Грим и по собственной памяти. Но это не объясняло того, почему Бел не защищался. Да, он ранен, но ни одна из этих ран не могла так на него подействовать. Он страдал от боли. Боли, не имеющей отношения к крови и клинкам или к Тихому омуту. А потом с моих глаз словно упала пелена.

От Бела тоже исходила ведьминская магия. Изнутри…

За этим осознанием последовал необузданный гнев, который переплелся с откровенным страхом. Янус повредил тело Бела. Он получал помощь извне. Не демоническую помощь.

Я судорожно озиралась по сторонам. Позади кроваво-алой толпы зрителей бродили отдельные фигуры. Охотники Плеяды. Они что-то искали. Ну, конечно! Что бы так ни терзало Бела, оно нуждалось в якоре. Вероятно, даже в живом источнике. В колдуне. Если они не успеют найти его до того, как Янусу наскучат его игры…

– Это за Египет! – пронесся по арене его торжествующий рев. Вместе с тем он вогнал свой ациам Белу в плечо. Из раны потекла темная кровь, сущность Бела вспыхнула.

Я сжала руки в кулаки. К черту Грию. Может, ее сила и способна заставить всех остальных наблюдать за его смертью, но меня – нет. Даже если мне придется собственноручно убить Януса!

В голове созревал неясный план. Протолкавшись сквозь множество праймусов, я обнаружила Ари между женихом и Элиасом. Никогда прежде выражения лиц этих троих не выглядели такими мрачными, такими обеспокоенными. Каждый из них, казалось, был полон решимости действовать, но приказ Грии принуждал их просто стоять и смотреть.

«Ари?»

Светловолосая демоница так сосредоточилась на происходящем на арене, что не замечала меня, пока я не пролезла между ней и Люцианом.

«Мне надо…»

Встревоженным взглядом она заставила меня замолчать и качнула головой. А потом, к моему удивлению, достала свой мобильный, напечатала что-то и показала мне.

«ОНИ НАС СЛЫШАТ!»

Мне даже не пришлось спрашивать, чтобы сообразить, кого она имела в виду. Речь о старейшинах, которые вообще допустили это безумие. Я нетерпеливо взяла у Ари телефон и написала свою просьбу. Пока набрала все буквы, будто целая вечность пролетела.

«ОДОЛЖИ МНЕ СВОЙ АЦИАМ».

Ари ошарашенно сдвинула брови и напечатала: «ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛА?»

На арене вскрикнул Бел. Янус обоими клинками оставил два глубоких пореза на спине своего заклятого врага – прямо поперек его знака праймуса.

– Это за мои порталы-призмы под Хоккайдо!

Наполненный ненавистью хохот Януса пронизывал меня до костей. У Бела истекало время! Поэтому я опять отобрала у Ари смартфон и энергично застучала пальцами по дисплею.

«НЕ БЫТЬ ПРИНЦЕССОЙ В БАШНЕ».

Люциан, который тоже читал нашу переписку, обменялся хмурым взглядом со своей парой. Оба они совсем не выглядели довольными. Бел доверил им мою безопасность. С другой стороны, прямо в этот момент их друг медленно и мучительно умирал, а я единственная могла свободно передвигаться.

Ари тихо выругалась. А вскоре после этого я почувствовала, как она что-то вложила мне в руку. Холодный смертоносный металл.

Это начало. Кивнув ей, я уже собиралась убежать, как вдруг Элиас поймал меня за руку. В его серьезных глазах светилось предостережение. Что бы я ни замышляла, никто не сможет прийти мне на помощь.

Я это понимала, и это меня не останавливало.

– Позаботься о том, чтобы никто не сбежал, когда все закончится, – еле слышно прошептала ему я. А потом высвободилась и бросилась вперед – прочь от ужасного зрелища, прочь от зевак, прочь от мерцающего света барьера, мешающего моему восприятию. Мне требовалось расстояние, ясный взгляд, чтобы найти то, что я искала: вибрирующий воздух, нечеткие контуры, мягкую пульсацию энергии. Я искала иллюзию. Если Янус спланировал все так хорошо, как казалось, то его колдун наверняка хорошо спрятан. Даже очень хорошо, раз никто из таких могущественных демонов ничего не заметил заранее.

То, что нужно, нашлось быстрее, чем я надеялась. Вон там, наверху, на…

– Слишком много крови для твоей нежной души? – Шипение в темноте. – А я-то думал, что время, проведенное со мной, тебя закалило.

При виде фигуры, которая вышла из тени выступа в стене, меня охватила ледяная дрожь. Белокурый подросток со злобной ухмылкой. Аполлон. На нем по-прежнему был черный костюм, а это означало, что он отделился от остальных еще перед дуэлью. То есть сила Грии на него не влияла. Это и кинжал, похищающий души, у него в руках составляли весьма тревожную комбинацию.

В панике я сделала шаг назад. Аполлон тихо рассмеялся.

– Придется мне тебе немного помочь.

Он сжал клинок крепче. Но тут на него словно из ниоткуда набросилась вторая темная фигура. Завязался непродолжительный суровый бой, беззвучная жестокость которого потрясла меня до глубины души. Ни один человек не пережил бы даже одного из подобных ударов. Прошло не больше пары секунд, прежде чем вспыхнул голубой свет и Аполлон рухнул у моих ног.

Его лицо застыло, глаза казались пустыми.

– Я должен не дать тебе совершить глупость или могу поучаствовать? – спросил Тристан, небрежно засовывая медный кинжал за пояс, после чего вытянул пальцы на руке, чтобы проверить, не сломано ли что-нибудь. При этом выглядел он таким спокойным, словно каждый день отправлял демонов в нокаут. Что вообще должно быть невозможно.

– Как ты?..

Тристан пожал плечами.

– Он не мертв. Я просто его изгнал. Итак? Теперь ты расскажешь мне, что задумала?

Что я задумала? Я сама еще точно не понимала. Единственное, что я знала, – это что Аполлон и так уже отнял у меня достаточно времени. Решительно пройдя мимо Тристана, я проворчала:

– Спасти Бела.

– Подожди! – Его рука уверенно меня остановила. У него на лице отражалось беспокойство. – Если ты нацелилась на колдуна, который ослабляет оболочку Бела, то это будет не так легко. Здесь притаилась половина Круга уробороса. А из-за охотников они сейчас злые, как рой окуренных ос. Двоих я уже вывел из строя, но это может быть любой из них.

– Вот только половина Круга уробороса не прячется за одной из иллюзий Януса, – невозмутимо парировала я.

Тристан мгновенно все понял. Беспокойство в его серых глазах застыло, уступив место хладнокровному блеску.

– Где? – спросил он таким тоном, что у меня волосы на затылке встали дыбом. При других обстоятельствах я бы помедлила с ответом, так как вид Тристана не оставлял сомнений в том, что я сейчас обреку кого-то на страшную смерть. Но речь шла о жизни Бела. А любой, кто посмел причинить ему вред, не заслуживал иной судьбы.

– В южной части двора. Третья бойница слева от башни.

Обычные смертные поддались бы желанию посмотреть, но Тристан лишь холодно мне улыбнулся.

– Я об этом позабочусь… если ты уделишь мне немного времени.

Я мрачно кивнула. О, я сделаю даже гораздо больше. Благодаря помощи Тристана мой план наконец-то обрел форму.

– Дождись моего знака! – велела ему я и, недолго думая, сунула ациам под подвязку для чулок, которые Лиззи заставила надеть всех подружек невесты. Еще пару часов назад мне было любопытно, зачем она нужна. А теперь я знала. Она отлично удерживала клинки и с недавних пор стала кроваво-алой, как и мое платье. И как мое настроение.

С непроницаемым выражением лица Тристан наблюдал за моими приготовлениями. Он больше не спрашивал, что я задумала, не учил меня и не призывал быть осторожной… как будто точно знал, что это ничего не изменит. Тем не менее ведьмак колебался.

– Есть еще кое-что, о чем тебе следует узнать, – тихо признался он. – Твое проклятие крови… Бел принял его на себя.

Я оцепенела. Желудок свернулся и одновременно превратился в тяжелый кусок льда.

– Ч-что?

– Это был единственный способ. Он отколол часть своей сущности, чтобы проклятие на него не действовало. Но на арене он смертен. Если там у него не хватит сил, чтобы поддерживать это разделение…

…проклятие крови захватит над ним власть, а потом…

– …он умрет и без помощи Януса, – в ужасе пробормотала я.

– Бел не хотел, чтобы ты когда-нибудь об этом узнала, но при таких обстоятельствах…

Решительнее, чем когда-либо, я взглянула на Тристана.

– Избавься от этого ведьмака!

– С превеликим удовольствием.

Он скрылся в тени стены замка, а я тем временем сфокусировалась на арене.

Пора позволить им меня недооценить.

Белиал

Факультативный перечень инструкций

– Что такое, Бел? Уже устал?

Я перестал слушать Януса. Не потому, что не хотел доставлять ему это мерзкое удовольствие – чего я не делал. И не для того, чтобы не воспринимать этот хвастливый монолог – что с самого начала было бы хорошей идеей. Нет, я больше не слушал, потому что у меня просто-напросто не хватало на это сил. Оскорбления Януса уже не играли роли, и даже мой страх превратился в слабое ощущение. Кроме этого осталась только боль. Моя сущность была словно раздробленной. Истерзанной. Измученной. Нестабильной. Еще немного, и барьер, который я возвел вокруг проклятия крови внутри себя, тоже рухнет. Это единственное, о чем я сейчас мог думать. Единственное, на что я мог надеяться. Сохранить остатки достоинства. Я хотел умереть Белиалом, а не извивающимся существом, разъеденным магией крови.

Раскаленный металл снова въелся в мою сущность. Жгучая боль снова пронзила мой разум. Крик помог бы, но я уже некоторое время назад перестал дышать, чтобы сберечь силы. Только сердце продолжало биться. Оно всегда будет биться. Для безымянной девушки с глазами такими же глубокими, синими и дикими, как море.

– Это за то, что ты переспал с моей женщиной!

– Да не была она его женщиной! – проорал издалека кто-то, подозрительно похожий на мою сестру.

Яростный рык. Он за волосы оттянул мне голову назад. Горла коснулся ледяной металл.

– Вот так это и закончится, – прошептал злобный голос смерти мне на ухо… слишком близко, чтобы его игнорировать. – Ты стоишь на коленях.

Да, так это и закончится. И я готов.

Я закрыл глаза, зная, что никогда больше их не открою. В памяти вспыхнуло одно-единственное воспоминание. Краткий драгоценный миг, который Кассия подарила мне на улицах Рима. Ее первая улыбка.

«А что заставляет тебя полагать, что ты все знаешь только потому, что ты старый?» – спросила она у меня тогда.

И была права. Я ничего не знал. Ничего, пока не встретил ее. Ничего, пока не увидел ее улыбку. Ничего, пока не полюбил ее.

На мою ноющую от боли сущность снизошло спокойствие, и меня наполнила бесконечная благодарность, потому что улыбка Кассии развеяла мой страх перед концом.

А затем я услышал ее голос. Полный гнева.

– Не смей!

Ехидный смех смерти резко вернул меня обратно в мир боли.

– Кто это у нас тут пришел посмотреть на твою смерть? Маленькая Аврора…

Арену сотряс грохот. Сквозь мои закрытые веки пробивался зеленый свет. Что она делала? Кассия ведь просто оттягивала момент… а с каждой пролетавшей минутой… я слабел.

Клинок исчез с моей шеи, и вожделенный конец ушел в недосягаемые дали. Я невольно открыл глаза.

Кассия была одета в кроваво-алое. Она стояла у края арены, как богиня мести. В руках горело зеленое пламя, во взгляде – бескомпромиссность. Она вновь ударила ведьминским огнем по куполу арены, который без проблем выстоял. Дуэль на Тихом омуте не допускала постороннего вмешательства. Фактически…

– Терпение, – усмехнулся Янус. – Твоя очередь скоро настанет, красавица моя.

Кассия улыбнулась.

– Можешь на это рассчитывать.

И внезапно пошла вперед. Боже, что она делала?! Без колебаний она направилась к защитному куполу и прошла сквозь него, как будто его вовсе не существовало. Кассия вышла на арену!

Это… невозможно, пришло мне в голову. На мгновение я даже подумал, что у меня галлюцинации, пока вдруг очень реальный, очень горячий зеленый колдовской огонь не обрушился на Януса, постепенно отталкивая его от меня. Только тогда я вспомнил: Кассия рождена для того, чтобы нарушать правила. Она до сих пор жива, будучи всего лишь человеком. Она повелевала магией, хотя та ей не принадлежала. Она шагала по Тихому омуту как по грязному пруду, не считаясь с непоколебимыми традициями Лиги, словно они лишь факультативный перечень инструкций.

Волнение, которое она при этом вызвала, оказалось не менее оглушительным, чем рев ведьминского огня Кассии. Под возмущенные крики его последователей она буквально бомбардировала Януса. Тот шатался, падал в черную жижу и тем не менее снова и снова вставал на ноги. Невредимый. Смеющийся. Гнев Кассии, казалось, чрезвычайно его забавлял.

Ей нужно убираться отсюда! Невероятно храбро с ее стороны пытаться меня спасти, но Янус ее убьет. Несмотря на Тихий омут, он по-прежнему праймус. Кассии не сравниться с его скоростью, силой или жестокостью. И одной ее магии будет недостаточно, чтобы остановить его. Не тогда, когда он под защитой рун. Она только что сама преподнесла ему себя на блюдечке с голубой каемочкой.

– Все, что допускает арена, является законным! Это относится к обеим сторонам, – прогремел по всей арене безжалостный голос Тимеона. И погубил тем самым мою последнюю надежду. Он не станет вмешиваться. Он не спасет Кассию.

Я собрал все оставшиеся силы и попробовал встать. Безуспешно. Их не хватало. Я еле сдерживал проклятие крови. Тихий омут блокировал мою силу, а прощальный подарок Сотириоса парализовал тело изнутри. Лучше бы я все-таки заставил этого колдуна подавиться своим золотом!

Неожиданно раздался сильный взрыв. Сзади на меня накатила черная волна. Две секунды спустя Кассия притянула меня в свои объятия, и мое сердце разрывалось от радости и страха. Я чувствовал ее нежность, ее тепло, ее заботу. Мягкие руки обхватили мое лицо. Большие синие глаза словно искали в нем что-то, чего не находили.

Я вдохнул. Ради одного слова.

– Уходи…

Она мрачно посмотрела на меня. А потом ее взгляд переместился куда-то мне за плечо, и Кассия тихо выругалась. Слишком поздно. Янус приближался. Ей надо убираться с арены. Немедленно!

Но Кассия осталась. Вокруг нас сплелся зеленый кокон, а она между тем в панике прикусила губу.

– Что… ты… делаешь? – Мне с огромным трудом удалось выговорить эти слова.

– Импровизирую, – судорожно пробормотала она. Очевидно, у нее был план, который не работал.

От удара ее кокон вспыхнул. Янус совсем не обрадовался, что Кассия его не подпускала.

– Не хочу мешать этому душераздирающему прощанию двух влюбленных, но вы! – Он ударил снова. Кассия вздрогнула. – Вы! – Еще удар. – Сейчас! – Еще удар. – Должны! – Еще удар. – Умереть!

Янус впал в ярость. Долго кокон Кассии не продержится.

Я слабо ударил ее рукой по колену. На большее не хватало сил. Но Кассия почувствовала. Я утонул в синем море, окруженном солнечными лучами из длинных темных ресниц.

– Ты должна… уйти. Сделай то… что я… не… сумел, – теряя надежду, просил ее я. – Дай… мне… умереть…

Синее море наполнилось слезами и упрямством. В нем разразился шторм. Кассия отказывалась сдаваться. Она продолжала хвататься за то, что уже потеряно. Я чувствовал ее отчаяние каждой клеточкой тела. И ее твердую решимость.

– Теперь я понимаю. Я тебя понимаю, – несчастно прошептала она. – Я… не могу. Не могу, пока есть надежда.

А потом ее брови сдвинулись над переносицей, и я понял, что она сейчас сделает что-то неразумное.

Не отрывая от меня взгляда, она прислонилась лбом к моему лбу и прошептала:

– Моя душа теперь твоя, Белиал.

Меня затопил свет, теплее, чем солнце.

Моя сущность создала светящуюся нить, опутала ее душу, захватила и крепко держала, как самое ценное сокровище в мире. У нее на шее появилась моя метка и скрепила связь. Я ощутил чувства Кассии, сознание Кассии, тело Кассии. В меня хлынули все ее эмоции. Они дали мне новые силы, исцелили мою оболочку, мою сущность, мое сердце. Это был проблеск надежды темной ночью.

Это было самое прекрасное и в то же время самое ужасное, что Кассия могла со мной сделать. Потому что я не имел права на этот проблеск надежды. И он ничего не менял. Меня все еще парализовали магия Сотириоса и Тихий омут. Кассия только выиграла мне немного времени своим подарком. Отсрочку. Но какой ценой? Я не имел права на душу Кассии.

Эти несколько секунд того не стоили.

Я так думал…

А потом Кассия улыбнулась. И мир замер от ее улыбки. Она наклонилась ко мне, прикоснулась своими теплыми губами к моим и поцелуем пошатнула мое непоколебимое убеждение. Я знал, что она чувствовала, и чувствовал то, что знала она: за этот последний миг, который мы украли, она бы заплатила любую цену. «Как долго» было не важно. Только «как».

– Да, целуй ее! Скоро эти губы будут принадлежать мне! – усмехнулся Янус на фоне зеленого мерцания. Здесь и сейчас он не имел никакого значения.

Я использовал крупицы силы, которые получил благодаря Кассии, чтобы притянуть ее к себе. Ее руки нашли мои, обхватили их, сдвинули ниже, с ее талии к бедрам. А потом еще ниже, к ногам, скрытым черными водами арены.

Вдруг мои пальцы наткнулись на холодный металл.

Я замер, но Кассия невозмутимо продолжила поцелуй, который оказался гораздо больше, чем последним моментом со мной.

Это был отвлекающий маневр.

Она сжала мои пальцы на рукояти клинка.

О, моя храбрая Кассия. Она не знала, что у меня недостаточно сил, чтобы…

И тут лопнул защищающий нас кокон.

Кассия

Жар и пепел

– Довольно! – рявкнул Янус.

Он схватил меня за волосы и дернул с такой злостью, что я думала, он вырвет их у меня из головы вместе с кожей.

– Твоя душа ему тоже ничем не поможет.

Он оттащил меня от Бела, которому пришлось беспомощно за этим наблюдать.

У меня разбивалось сердце, когда я видела этого гордого демона вот таким. На коленях. Слишком слабым, чтобы встать. Слишком слабым, чтобы атаковать. С бездонным отчаянием в глазах.

Янус схватил меня за шею и развернул, чтобы я смотрела прямо в перекошенную от ненависти морду.

– Видишь, как он вскакивает на ноги? Видишь, как спасает тебя? Он не может. Он слаб. Он…

– СЕЙЧАС! – заорала я так громко, как только могла.

Мой голос стих, и потянулись самые долгие секунды в моей жизни. Секунды, в которые смелость и доверие были уже не пустыми словами, а состоянием. Секунды, в которые черные глаза Януса подозрительно сузились, а его ладонь сжала мое горло. Теперь все зависело от Тристана. От того, сдержит ли он свое слово, а если да – нашел ли он ведьмака на стене, справится ли с ним, окажется ли достаточно быстр, жив ли он еще вообще. Столько неопределенностей.

Терпение Януса истекло. Он поднял свой ациам.

– Никто тебе не поможет, – зашипел он. Что-то в его тоне изменилось. Я со смертельной уверенностью поняла, что время его игр в месть прошло.

В этот момент густо затянутое облаками ночное небо вспыхнуло голубым и зеленым светом. Янус замер. Он понял. Гнев застыл на его лице. А сейчас мне придется поставить все на одну карту. До сих пор я цеплялась за его запястье, но теперь отпустила, схватила Ужас Рима за плечи и изо всех сил ударила его ногой в пах. Янус взвыл и скорчился от боли. Его ациам упал в воду. М-да, коварный демон ты или нет, у смертности на Тихом омуте много лиц.

Зато теперь он мог задушить меня обеими руками.

– Ах ты, дрянь! – просипел он. У меня потемнело в глазах. Поэтому я пнула его еще раз. Дважды. Трижды. Пока снова не смогла глотнуть чуть-чуть воздуха. Тем не менее Янус продолжал безжалостно меня удерживать. У нас над головами разразилась настоящая гроза из огня сине-зеленого цвета. Внезапно раздался мощный взрыв, за которым последовала темнота. Руны на теле Януса вспыхнули, но затем погасли. К его ужасу, они рассыпались прямо на его коже. В тот же миг я услышала позади себя плеск воды. Самый прекрасный звук за всю мою жизнь. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что там происходит. Я поняла это по страху во взгляде Януса. На моих губах заиграла зловещая улыбка. Тристан заслужил крепкий поцелуй.

Теперь моя очередь. Призвав свою магию, я обрушила на Януса пламя. Он ударил меня по лицу, но это не имело значения, потому что так мне наконец удалось высвободиться из его мертвой хватки. Я быстро нырнула ему под руку, вцепилась ему в горло и повисла всем весом. Мне не нужно его побеждать. Нужно только задержать его, пока…

Разозленный Бел шагал по черной воде. Холод в его взгляде, которого я раньше так боялась, теперь ощущался как теплые объятия. У него в руке сверкнул ациам Ари. Он не колебался, не тратил время на насмешки, не устраивал из этого спектакль, а вонзил клинок прямо в сердце Янусу.

Ужас Рима взорвался горячим облаком пепла. Я потеряла опору, упала и жестко приземлилась в воду, которая оказалась недостаточно глубокой, чтобы полностью смягчить падение. Меня накрыло волной черной жижи. Она понесла меня за собой, я в панике искала, за что зацепиться, меня несколько раз перевернуло, а потом, не успела я сделать и трех судорожных вдохов, как оказалась сидящей на сухом каменном полу.

Царила мертвая тишина.

По-прежнему в воздухе кружился пепел.

По-прежнему магия пульсировала по моим венам.

По-прежнему дико билось сердце у меня в груди.

Мое сердце билось.

Это означало, что я еще жива.

Это означало, что все кончено.

Или нет?

Я не доверяла своим ощущениям.

Я даже не смела поднять взгляд, потому что боялась что-то упустить или совершить ошибку. Боялась, что вот-вот опять раздастся смех Януса, или что ему удалось утащить с собой за врата смерти и Бела, или что такие усилия высвободило проклятие крови внутри Бела, или…

Я почувствовала покалывание на шее.

Чувственный аромат сладкого граната и горького шоколада заполнил мое сознание.

Я вдохнула его, выдохнула и задрожала, потому что с меня спало все напряжение последних часов, последних дней, последних двух тысячелетий.

Во дворе шато загорелись фонари. Сила Грии схлынула. Толпа зрителей зашевелилась. Вспыхнула нервная суматоха. Я слышала, как голос Элиаса громогласно раздавал приказы. Он не даст уйти никому из приспешников Януса.

Все закончилось. Все правда закончилось.

В поле моего зрения появилась рука. Сильная. Изящная. С золотым кольцом на указательном пальце.

При виде ее меня захлестнули радость и облегчение…

…и какое-то другое непривычное чувство. Оно словно наслаивалось на все остальные и поразило меня с такой силой, что время слетело с петель. Мне казалось, что эта рука потребует от меня всего, словно она уже прикоснулась ко мне, захватила меня, завладела мной, казалось, что демон, которому она принадлежала, будет властвовать над моими мыслями и чувствами и нагло заявит о своих правах. И в то же время эта рука предлагала мне все. Безграничную любовь, преданность, внимание, самоотверженность, уважение и готовность следовать за мной, куда бы я ни пошла. Я чувствовала притяжение. Связь. Такую полноценную, такую всеобъемлющую, такую жизненно важную, словно я была половиной от целого и не могла существовать без второй половины. Это ощущение оказалось настолько всепоглощающим, что меня бы не удивило, если бы воздух между нами взорвался градом искр.

Повинуясь инстинкту, я вложила свою ладонь в руку Бела, а когда он поднял меня на ноги и прижал к своей груди, я ахнула, потому что каждая клеточка моего тела будто начала вибрировать.

И вдруг мне стало ясно, что это такое. Это связь моей души с силой Бела, с его сущностью, со всем, чем он являлся и что до сих пор глушил Тихий омут.

– Ты мне не рассказывал, что это может вызывать такие ощущения, – ошеломленно выговорила я.

Пальцы Бела легли мне под подбородок в немой просьбе посмотреть на него. Я не знала, готова ли к этому, если все остальное уже так меня потрясло. Но и сопротивляться не могла. Поэтому медленно подняла голову. Бел выглядел измученным, но излучал непоколебимое спокойствие. Я утонула в чистой и сияющей бирюзе. А его улыбка… его улыбка так же обезоруживала меня, как и окрыляла. Бел – моя погибель и мое спасение. Мой конец и мое начало.

– Обычно и не вызывает, – мягко произнес он. В его глазах светилось то же восхищение, что и в моих. Видимо, он чувствовал то же самое, что и я.

Это окончательно лишило меня дара речи. Если… это ненормально, то… тогда…

Бел бережно отвел прядь волос с моего лица. В его взгляде что-то мелькнуло, пока он смотрел на мою скулу. Там благодаря кулаку Януса пульсировала тупая боль.

– Ты не дала мне умереть, – пробормотал он.

Я почувствовала, как внутри просыпается стыд. Не сожаление, а стыд. Я проигнорировала последнее желание Бела так же, как и он в прошлом поступил со мной.

Никакой успех в этом мире не оправдывал такое решение.

– Да, не дала, – серьезно подтвердила я.

Улыбка Бела стала шире. На щеках появились ямочки, а в глазах – озорной блеск.

– То есть теперь мы квиты?

У меня дрогнули уголки рта.

– Не знаю, – откликнулась я, пожимая плечами. – Только если я снова засуну тебя в тот амулет и потеряю на две тысячи лет.

Теперь его улыбка превратилась в широкую ухмылку. Он собирался ответить, однако его прервал истошный крик.

– Ах ты грязное рабское отродье!

Из толпы сбитых с толку зрителей ко мне бросился Аполлон. Судя по всему, у него получилось вернуться в свою оболочку, и теперь он был решительно настроен проткнуть мне сердце кочергой.

– Ты убила моего дру…

Договорить он не успел. Воздух с шипением рассек ациам и попал прямиком в гортань Аполлона. Не прошло и мгновения, как он распался облаком жара и пепла.

Я в недоумении открыла рот. И не я одна. Все повернулись… к Ари.

– Что?! – рявкнула она и ответила на шокированные и осуждающие взгляды мрачным удовлетворением. – Этот парень помог испортить мою свадьбу. Если у кого-то есть возражения по этому поводу, можете вызвать меня на дуэль. У меня сейчас как раз подходящее настроение.

Белиал

Тот, кто не хочет чувствовать, должен слышать

Разумеется, никто не отважился выступить против Ари. Даже я, хотя слишком быстрая смерть Аполлона мне крайне не нравилась, и при других обстоятельствах даже разгневанная невеста-брахион не помешала бы мне прочитать ей маленькую лекцию о должной мере наказания.

Однако здесь и сейчас ничто, действительно ничто не заставило бы меня выпустить Кассию из объятий. Я даже создал вокруг нас небольшую отвалите-все зону, когда запаниковавшие подхалимы и доброжелатели кинулись целовать мне задницу, опасаясь моей мести. Недвусмысленный сигнал, и никто не осмеливался соваться ко мне в таком настроении.

Никто, кроме моей матери. Безразлично взмахнув рукой, она отмахнулась от моей силы и шагнула прямо в мою личную зону. Под мышкой Грия держала черный шар, в котором находилась ее арена. По выражению ее лица я понял, что она недовольна своей работой. А это значило, что шар скоро отправится в ближайший мусорный бак. Зато ее художественный интерес, похоже, привлекло кое-что другое. Она остановилась перед Кассией и пристально смотрела на нее. Не по-доброму, не с жалостью, а скорее как критик разглядывает скульптуру в музее.

– Храбрая… – наконец произнесла она тоном более стерильным, чем хирургические инструменты. – Это не удивляет меня в женщине, которой удалось очаровать моего сына. Я склонна с ним согласиться.

Да ладно?!

Это что, похвала? Намек на гордость? Кто эта женщина, и что она сделала с моей матерью?

– Думаю, я посвящу тебе картину, – объявила она и любезно сделала паузу для привычной благодарности, которая обычно за этим следовала.

Кассия ответила просто:

– Ага.

Только за это я бы женился на ней, не сходя с этого места. Но потрясенное лицо моей матери стало вишенкой на торте этого бесценного момента. К сожалению, я так и не узнал, что бы ответила на это Грия, потому что наш разговор прервала моя сестра.

– Спасение близко, братец. После всего, через что ты прошел, я просто не могу оставить тебя без поддержки перед лицом королевской кобры, – с ухмылкой сказала она мне вместо приветствия, после чего холодно кивнула упомянутой королевской кобре. – Привет, родительница. Как дела?

Я подавил стон. Как же я любил семейные встречи…

– Наша родительница только что сообщила Кассии, что она вдохновила ее на картину, – поведал я своей сестре.

– Ухх. – Весса скорчила такую гримасу, как будто кто-то только что ушиб мизинец о дверь.

Я согласно кивнул.

Грия нас игнорировала.

Ее интересовала только женщина в моих объятиях.

– Я назову эту картину «Поцелуй смертности».

Кассия хмыкнула:

– Как насчет «Вместо того, чтобы рисовать эту картину, я должна стать достойной матерью для своих детей»?

Мы с Вессой вытаращили глаза. Вот черт. При всем уважении к острому языку Кассии, Грия не кто-то там, а легко выходящая из себя старейшина со смертельными перепадами настроения. Но, к счастью, моя мать сегодня, кажется, пребывала в милостивом настроении. Не моргнув и глазом, она ответила:

– Такая картина уже есть. Она мне не нравится.

Затем она бросила на меня ледяной взгляд:

– Белиал.

И моей сестре тоже.

– Весса.

И наконец исчезла без единого звука. Осталось лишь облако навязчивого аромата розового сада.

Весса вздохнула:

– Ненавижу, когда она так делает.

– А ты, случайно, не хочешь к ней присоединиться? – абсолютно нелюбезно проворчал я.

– Не-а. Мне у тебя очень весело. – Она указала на рыжеволосую германку, которая вдруг встала на четвереньки и начала грести по полу голыми руками. Я в недоумении нахмурился. Что творила Грим? Честно говоря, я полагал, что манипуляции Януса с ее разумом нейтрализовало мое освобождение. Но, возможно, я был недостаточно внимателен?

– Что ты там делаешь? – спросила уже Кассия.

Грим подняла голову:

– Собираю пепел Януса.

Я наморщил лоб.

– Собираешься использовать его в каком-то заклинании?

– Почти! – захихикала она, снова сметая останки Януса. – За то, что этот попорылый залез ко мне в голову, я высыплю его в унитаз и написаю на него.

Весса разразилась хохотом.

– Серьезно, Бел?! Ты встроил ей родительский контроль?! Чем бедняжка провинилась, чтобы такое заслужить?

Пффф. И это из уст праймуса в одежде школьницы.

Кассия немного отстранилась и взглянула на меня сначала удивленно, а потом укоризненно.

– Ты правда?..

– Может быть, – угрюмо признал я.

– Это подло. Можешь, пожалуйста, это отменить?

Я вздохнул. Очень жаль, это была моя лучшая шалость, но как я мог снова не исполнить желание этих чудесных больших темно-синих глаз и женщины, которой они принадлежали, которой принадлежало мое сердце и которая спасла мне жизнь? Так что я проник в голову Грим и исправил то, что исправилось.

– Эй, Грим? – окликнул я ее затем. – Что ты думаешь о Янусе?

– О, пусть этот мелкий ©©ƒ®∂€®ƒ©ªº радуется, что сдох, иначе я бы †®∂®ƒ©†©ƒ ему его Δ⁄º~Δø@@©ª в его ~μ∞@Δº¨ª©ƒ и ƒ©†©∫√ƒ†ƒ©∫©†ƒ им, пока бы он не разревелся.

Все в пределах слышимости закрыли руками уши. Даже Весса. Только Кассия улыбнулась мне с таким довольным видом, будто все эти ругательства – искреннее признание в любви.

Потому что так и есть.

Но вдруг ее улыбка угасла. Она зажала нижнюю губу между зубами и прикусила ее. Я встревоженно нахмурился. Кассия вела себя так только в том случае, когда не знала, что делать дальше.

– Мне надо с тобой поговорить, Бел…

– О-оу, звучит нехорошо, – прокомментировала Весса и подошла ближе, чтобы не пропустить серию теленовеллы «Мой брат и смертная».

Время для еще одной отвалите-все зоны. Теперь это будет больше, чем один недоразвитый магический круг. На этот раз я установил прочный экран, непроницаемый для подсматривания и подслушивания, который отталкивал любого, кто стоял слишком близко.

Кассия вообще ничего не заметила. Она уставилась в одну точку у меня на груди и, похоже, полностью сосредоточилась на поиске правильных слов.

– Я… не очень хорошо умею говорить о своих чувствах, – немного замешкавшись, начала она, – и знаю, что ты слышал то, что я сказала Янусу… но, по-моему, это неправильно… так как это был Янус, а не ты… а теперь появилась связь души и все стало гораздо интенсивней… и мое сердце далеко убежало от головы… и я не хочу снова бояться… и убегать… потому что меня все это ошеломляет… поэтому сейчас мне надо просто выговориться, чтобы ты это услышал и я это услышала, и чтобы я знала, правильно все будет на этот раз.

Ее неуверенный взгляд скользнул по моему лицу, словно ожидая от меня ответа.

– Хорошо… – осторожно откликнулся я.

Не было необходимости снова выражать ее любовь словами, потому что я чувствовал ее так же ясно, как свою собственную. Но понимал, насколько это важно для Кассии, и знал, что, если сейчас совершу ошибку – вопреки или из-за ее чувств ко мне, – она снова отдалится.

– Я…

Слова будто крутились у нее на языке.

– Я…

Она почти справилась, но вдруг выдохнула и свернула совсем в другом направлении.

– Я целовалась с Элиасом… ну, на самом деле это он меня поцеловал… но я ответила на поцелуй, и тогда… я… мне…

Она испуганно замолчала, поскольку внезапно осознала, что только что произнесла. Неожиданно у нее в глазах мелькнул страх. Кассия однозначно боялась моей реакции, и ее руки крепко вцепились в меня, словно она опасалась, что я тут же ее оттолкну.

Ничего подобного мне даже в голову не пришло.

– Я знаю, – спокойно ответил я.

Это ложь, но я подозревал что-то в таком духе. И да, естественно, меня уколола мысль об этом. Однако ничто в ней не поколебало моей любви к Кассии.

– О… ладно… – выдохнула она и снова начала покусывать нижнюю губу. – Тогда можешь, пожалуйста, не развязывать против него войну? У него правда не было плохих намерений… наоборот… В любом случае, на самом деле я хотела сказать, что ничего не ощутила во время этого поцелуя. У меня не заколотилось от страсти сердце, и не покалывало пальцы на ногах, и в животе не вспыхнуло пламя. И тогда я поняла, что ты прав… и прости меня за то, что я тебе наговорила. Это было несправедливо, потому что… потому что…

Она смотрела на меня своими огромными глазами, а мне не удавалось больше сдерживать улыбку.

– У тебя покалывает пальцы ног, когда я тебя целую?

Этим я совершенно выбил ее из колеи.

– Да, у меня покалывает пальцы ног, но, может, не будем уходить от темы? Я тут пытаюсь сказать тебе кое-что очень важное.

Она так мило возмущалась, что я не мог больше оставлять ее в подвешенном состоянии.

– Кассия. – Я нежно обвел мягкую линию ее подбородка. – Ты только что вмешалась в смертельную дуэль, подарила мне свою душу и спасла мне жизнь… во всех возможных смыслах. Это говорит больше, чем слова.

– А теперь дай мне сказать! – в отчаянии огрызнулась на меня она. – Я должна знать, почувствую ли, что это правильно.

Ее упрек меня развеселил, и я захлопнул рот.

Кассия вздохнула.

– Я люблю тебя, Бел.

Слова сорвались с ее губ и эхом отозвались в моей сущности. Я ошибался. Это было необходимо. Услышать собственными ушами, что Кассия больше не отрицала эту любовь, увидеть собственными глазами, как она при этом улыбнулась и утратила весь страх… это положило конец борьбе у меня внутри, которая так давно стала частью меня, что я забыл, что такое покой. И вдруг у меня осталось только одно желание.

– Ты?..

– Только попробуй сейчас спросить, выйду ли я за тебя замуж, – вспыльчиво перебила меня Кассия. – Все по очереди. Сначала мне надо привыкнуть к этому. – Небольшим жестом она обвела романтически потрескивающий между нами воздух.

У меня на губах заиграла широкая улыбка.

– Даже не думал. – Но приятно знать, что в целом она не против. – Вообще-то я собирался спросить, пойдешь ли ты со мной домой?

– Хмм… – Кассия прильнула к моей груди. – По-моему, я уже дома. Но если мой дом хочет унести меня отсюда, чтобы спокойно поцеловать, то отказываться я не стану.

Тихо рассмеявшись, я поднял ее на руки.

– Все, что пожелаешь.

– Стой! – вдруг пробормотала она и высвободилась из моих рук. – Сначала мне нужно кое-что сделать.

Все мои инстинкты отказывались ее отпускать. Но ладонь Кассии нашла мою, и наши пальцы переплелись, словно нет ничего естественнее в этом мире. С этим я мог смириться. Она потянула меня за собой. Сквозь мой защитный барьер, который я поднял для нее, мимо Грим, Вессы и растерянной толпы зрителей, к ящикам, возвышавшимся перед алтарем и излучавшим мягкое золотое свечение.

Кассия подняла руку и махнула кому-то. Маленькой фигурке, которая стояла далеко на крепостной стене. Тристан. Затем она призвала свою магию. Не пламя, не разрушительную огненную бурю, а зеленые лозы. Они выросли из-под земли и аккуратно потянулись к ящикам. Нашли сосуды с душами, обвились вокруг каждого из них и… разбили их.

Во дворе замка воцарилась благоговейная тишина, когда освободившиеся души взмыли ввысь. Огоньки в темноте. Звезды, засиявшие на ночном небе. Кассия даровала им свободу.

Хотя я думал, что давно очерствел, меня тронула эта поразительная сцена. Возможно, потому, что каждая из этих душ для кого-то была своей Кассией. А возможно, потому, что моя Кассия прижалась ко мне и в этот миг обрела покой.

«Мудрое решение, маленькая судья…»

Древний голос Тимеона пронесся в сознании Кассии. Услышал я его, наверное, из-за того, что он сам так захотел. Но Кассия не ответила. Она лишь неодобрительно сморщила нос, после чего подняла голову и улыбнулась мне.

– Вот теперь можешь отнести меня домой.

Кассия

Свадьба с побегом с места происшествия

– Силой данной мне Белиалом должности мальтийского государственного служащего объявляю вас – и в смертном смысле тоже – парой, брахионом и брахионом, спутниками, чья любовь бросает вызов даже смерти, – радостно объявил Викториус. – А теперь, ягнятки мои, можете поцеловаться!

Люциана не надо было просить дважды. В лучах яркого солнца он притянул Ари к себе в потрясающем поцелуе, конца которого Ари просто не приняла и повторила под восторженные возгласы.

– Да, именно так я себе это и представлял, Моррисон! – прокричал Райан.

В моем ряду подружек невесты раздался всхлип. Глаза Лиззи подозрительно блеснули, Викториус тоже прослезился. В воздухе витало столько любви, дружбы и эмоций, что я вдруг почувствовала присутствие судьбы. Вот как это бывало. Так и должно быть.

Мой взгляд невольно пробежался по толпе в поисках Бела.

«Тоже захотелось?» – послышался веселый голос у меня в мыслях.

Я улыбнулась.

Разумеется, он за мной наблюдал. Вот только где спрятался? После того как отвел Ари к алтарю, Бел не вернулся на свое место в первом ряду, а просто исчез. Я замечала его то на одном из шезлонгов, то в баре, то у бассейна, потом опять в баре. А теперь он вообще пропал.

Я внимательно прислушалась к его силе. Это оказалось трудно, потому что ею пронизано все поместье. Тем не менее я его нашла… может, из-за нашей душевной связи. А может, потому что Бел пару раз подтолкнул меня в правильном направлении. Так или иначе, след привел меня к восточной части его террасы. Там, облокотившись на перила, он наблюдал за окончанием церемонии и небрежно крутил в пальцах яблоко. У меня екнуло сердце… как и всегда при виде его.

«Свадьбу или поцелуй?» – нагло спросила я.

Бел не сдержал ухмылку. Не сводя с меня взгляда, он поднял яблоко и откусил. Так соблазнительно, что я невольно вспомнила, что еще он умел делать этим ртом. Тело пронзил жар – и это притом, что я по-прежнему стояла возле алтаря – у всех на глазах.

«Желательно и то, и другое, – откликнулся Бел. – По очереди или сразу, это я оставлю на твое усмотрение».

Я незаметно улыбнулась. И чувствовала невероятное облегчение оттого, что из его намеков исчезло давление ожиданий. Бел просто выражал свои желания и без обид принимал к сведению, когда я с ними не соглашалась. Это превратило минувшую неделю в лучшую в моей жизни.

«Только поцелуй, – решила я. – Через двадцать минут. У стола с десертами. – Надеюсь, к тому времени мои официальные обязанности будут позади, и я смогу перейти к веселой части. – Но предупреждаю, я хочу такой же поцелуй, как вон тот, – добавила я, бросив короткий взгляд на Ари и Люциана, которые никак не могли друг от друга оторваться. – Такой, при одном взгляде на который подкашиваются колени, потому что все искрит от любви и страсти. Такой, при котором я забуду обо всем вокруг, а потом покраснею, потому что не смогу вспомнить, где я и как меня зовут».

Как будто поцелуи Бела когда-то оказывали на меня другой эффект…

Его тихий смех ласкал мое сознание.

«Вызов принят, – сказал он с хрипотцой в голосе, от которого у меня завибрировала каждая клеточка тела. – Обещаю, гореть у тебя будут не только щеки».

Господи, я действительно влюблена в него по уши. И все же меня это больше не пугало. Наоборот. Я ждала этого с нетерпением. Когда наконец заиграла музыка, в воздух взлетели тонны риса и жутко счастливая Лиззи дала знак выпускать стаю белых голубей, ноги сами как можно скорее понесли меня к только что открывшемуся буфету.

Я не совсем без задних мыслей решила встретиться с Белом именно там. Конечно, все остальные гости, как стадо голодных овец, тоже устремились к месту кормежки, но, в конце концов, я одна из этих овец и… там был шоколадный мусс с зернами граната.

Маленькая любезность от Бела, которая ждала меня весь день. После того как он предоставил в распоряжение Ари и Люциана свою виллу, собственные навыки организации вечеринок и, разумеется, Оскара, чтобы все-таки провести свадьбу, это стало одним из его условий: шоколадный мусс для Кассии. Я обожала эту штуку… правда, уже научилась избегать комментариев в духе «Я бы в нем искупалась». Бел воспринимал их буквально. При воспоминании об этом у меня на губах расцвела улыбка.

– …это просто неправильно. Злой волк был тевтоном, которого звали Вольк, Красная Шапочка – это на самом деле красивый паренек, а охотник – я!

Грим встала прямо перед десертами. В руках она держала толстый фолиант и возмущенно разговаривала с Элиасом, который в недоумении смотрел на нее. Судя по всему, он собирался просто взять себе кусок пирога, но явно оказался слишком вежлив, чтобы просто развернуться и уйти от колдуньи.

– Художественная вольность? – беспомощно пробормотал командир.

– Художественная чушь, – выплюнула Грим и постучала по книге в кожаном переплете. – Итак? Как мне это исправить?

– Не уверен, что… – Элиас выглядел настолько растерянным, что я отправилась на спасательную операцию. Взяла вазочку своего любимого десерта, который пользовался большой популярностью среди гостей, и вклинилась в разговор.

– Привет, Грим. Как продвигаются исследования по поводу твоей магии? Тристан знает, как вернуть ее тебе?

Элиас взглянул на меня с такой благодарностью, будто я спасла ему жизнь. Подмигнув брату Люциана, я отправила в рот ложку шоколадного мусса. Тот тут же растаял у меня на языке… как же это вкусно. Как Бел – только воздушнее.

– Нет, – ужасно непреклонно отрезала Грим. – И я не буду этим заниматься. Чутье подсказывает мне этого не делать.

Я нахмурилась.

– Почему? Он очень милый и наверняка нам поможет.

– Понятия не имею, милый он или нет, но этот парень ходит путями, на которые никому ступать не следует. Поэтому смерть идет за ним, словно тень. Если только он способен решить нашу проблему, то это того не стоит, поверь мне.

Я уже собиралась положить в рот вторую ложку десерта, но теперь ошарашенно опустила руку.

– То есть ты не хочешь вернуть свою магию?

Она пожала плечами.

– После двух тысяч лет я более чем заслужила выход на пенсию. А быть человеком не так уж плохо. Больше времени на мои истории. Меньше ответственности. Кроме того, Бел не будет постоянно стоять над душой и доставать какими-нибудь заклинаниями или…

– Рано радуешься, – произнес голос позади меня, подходящий к неприличному варианту моего десерта и соблазнительно струящийся по моему сознанию. – Я найду для тебя достойное задание.

Любой другой на месте Грим наверняка бы испугался, однако германка просто фыркнула на своего мастера, как тяжеловозная лошадь.

– Да кто в это поверит. В последнее время ты не можешь найти даже выход из собственной постели.

– Это жалоба? – с опасной вежливостью осведомился Бел. Я почувствовала, как его рука погладила меня по спине, прежде чем лечь мне на талию. Такой простой жест, и тем не менее мне казалось, будто я вернулась домой, расцвела, выдохнула. Это и вкус шоколада во рту – непревзойденное сочетание.

– Нет, вовсе нет, – от чистого сердца заверила его Грим. – Пока у вас период спаривания, я могу заниматься своими делами. Но скажи мне, раз уж я в виде исключения встретила тебя одетым и способным разговаривать… – Она сунула Белу под нос том сказок. – Мне действительно не помешала бы небольшая помощь вот с этим. Есть идеи, с кем мне нужно связаться, чтобы внести некоторые изменения?

К моему большому удивлению, Бел отреагировал без раздражения и пренебрежения. У него на лице отразилось поразительное желание помочь. Даже чересчур, что бы за этим ни скрывалось.

– К сожалению, нет, – вздохнул он. – Но я на сто процентов уверен, что знаю правильное контактное лицо для решения твоей проблемы. – Он кивнул в сторону бара, где Весса начала танцевать стриптиз под одобрительные возгласы поклонников. – Моя сестра в любом случае должна мне услугу за приглашение на свадьбу. Можешь потребовать ее от моего имени. С наилучшими пожеланиями от меня.

Грим загорелась энтузиазмом. Воодушевленно поблагодарив его, она умчалась, а Бел с озорной ухмылкой смотрел ей вслед. Вот маленький негодяй. При других обстоятельствах я бы тут же отчитала этого прохвоста, но мое сочувствие к Вессе имело свои пределы. Потому что к этому времени я уже знала, как часто та подставляла своего брата. Так что она вполне заслужила неразрешимую проблемку с крайне решительно настроенной Грим.

Впрочем, мое злорадство продлилось недолго, так как между тем я сообразила, что у меня назрела собственная проблемка, грозящая разрастись до крупных размеров. Уход Грим привел к тому, что я оказалась между двумя демонами и одним незакрытым счетом.

Ох, и именно в этот момент вазочка с муссом опустела.

Элиас отреагировал на новую шалость Бела неодобрительным покачиванием головой, что от последнего, конечно, не укрылось.

– Если у тебя ко мне какие-то претензии, то высказывай, – заявил он командиру тоном, обещающим неприятности.

Элиас закатил глаза.

– Я бы написал тебе список, но лучше потрачу свое время на что-то стоящее.

– Да, об этом я уже слышал.

Насмешка Бела прозвучала ехидно и содержала едва завуалированный упрек. Два демона встретились взглядами.

– Кажется, это скорее у тебя ко мне какие-то претензии, – бесстрастно произнес Элиас.

Бел сделал глубокий вдох.

«Я люблю тебя, а не его! – поспешно напомнила ему я. – Так что никакой войны!»

После этого он закрыл рот и недовольно поморщился. Прошло несколько очень напряженных секунд, прежде чем из его горла вырвался разочарованный рык.

– К счастью для тебя, я сейчас не в настроении с тобой разбираться, – проворчал он. – Можешь сказать спасибо Кассии.

Элиас приподнял брови. В полном недоумении он переводил взгляд с Бела на меня и обратно.

– Очевидно, знамения и чудеса еще случаются.

– Очевидно, – кисло прорычал Бел.

– Рад слышать… – Командир с ухмылкой отвесил поклон и удалился. Однако на прощание его голос еще раз зазвучал у меня в голове: «Мое предложение в силе, когда бы я тебе ни понадобился».

Я подавила стон. Не очень-то это помогло! Элиас прекрасно знал, что Бел это услышит. Наверняка всего через секунду он…

Бел ничего не делал. Он не зашвырнул Элиаса в бассейн к плавающим фонарикам, не ругался и ничего не спрашивал. Вместо этого он протянул руку сбоку от меня и взял последний шоколадный мусс.

– Расслабься, Кассия, – спокойно сказал он. – Даже знать не хочу, о чем речь. Я тебе доверяю.

Вау. Вот теперь я потеряла дар речи. И в то же время старалась не слишком тоскливо смотреть на его шоколадную добычу.

– Я и так догадываюсь, что его предложение включает в себя возможность забрать тебя отсюда, если рано или поздно ты от меня устанешь. Вот почему, – он небрежно забрал у меня пустую вазочку, чтобы заменить ее полной, – я явно должен приложить усилия, чтобы ты всегда была счастлива.

Широко раскрыв глаза, я переводила взгляд с Бела на шоколадный мусс и обратно. О боже, как же я любила этого парня. И это ставило меня перед огромной дилеммой, потому что я не знала, то ли мне сначала поцеловать его, а потом есть, то ли сначала поесть, а потом его поцеловать.

Бел принял решение за меня, когда быстро меня поцеловал, а потом стащил ложку мусса, который тут же исчез у него во рту.

– Эй! – возмутилась я и отобрала у него ложку. – Что это за поцелуй?! Я до сих пор помню, как меня зовут, у меня не подгибаются колени, и ничего не пылает, так что хоть еду мне оставь.

Бел уже собирался мне ответить, и тут между нами втиснулась доверху наполненная тарелка. Над ней появилось лицо Райана, на котором читалась отеческая забота.

– Если у вас проблемы, я к вашим услугам.

Потом удалился, но перед этим многозначительно кивнул, ткнув в себя большим пальцем и еще раз одними губами повторив:

– К вашим услугам…

Бел смотрел ему вслед так же ошарашенно, как я себя чувствовала.

– Лучше не спрашивать? – поинтересовалась я.

– Лучше не спрашивать, – согласился он.

И вдруг, ни с того ни с сего, схватил меня, развернул за плечи и начал подталкивать вперед.

– Что ты делаешь? – воскликнула я, развеселившись от его внезапной решительности.

– Увожу тебя от тарелок, стаканов, еды, ранимых душ и всего остального, что может пострадать, когда я зацелую тебя до безумия, – деловито проинформировал меня он. – Так что ешь быстрее!

Не прекращая смеяться, я попыталась выполнить его приказ, что оказалось не очень-то легко, поскольку Бел толкал меня перед собой сквозь толпу, как тележку в супермаркете… Мимо озадаченных гостей, которые наверняка не могли понять, почему я не только терплю подобное обращение, но в то же время радостно и быстро доедаю десерт.

Воодушевленный Бел направлялся к огромному шезлонгу под навесом на южной стороне своей террасы. Там было спокойнее. Только две охотницы стояли за высоким столиком и оживленно что-то обсуждали, но Бел не обращал на них внимания. Должно быть, догадывался, что они ретируются, как только увидят наше приближение. Так и случилось. Мгновение спустя у меня отняли остатки шоколадного мусса, развернули и прижали к груди Бела. Мир перевернулся, и мы вместе рухнули на шезлонг. Бел приземлился на меня сверху. Его вес придавил меня к подушкам, а пылающий взгляд сообщал, что сбежать не удастся, но я и не собиралась. Мне нравилось быть во власти его силы и страсти.

– Идите в отдельную комнату! В этом пафосном доме их бог знает сколько.

Прежде чем я вообще поняла, что произошло, Бел закатил глаза и с отчаянным стоном уткнулся головой мне в изгиб шеи.

– Проваливай, Тристан, – грубо буркнул он почти неразборчиво из-за множества подушек, которые приглушали его голос.

На фоне пронзительной синевы неба появился силуэт моего кузена. Слегка махнув ему рукой, я делала вид, будто это абсолютно нормально, когда на мне, как мешок с картошкой, лежит взрослый демон.

– «Сваливать» – подходящее слово, – ответил Тристан. – Я здесь, чтобы попрощаться. У меня появились важные дела.

И снова Бел застонал от досады, но на этот раз потому, что скатился с меня и сел. Затем провел рукой по волосам и подозрительно взглянул на Тристана.

– А эти важные дела, случайно, не связаны с тем, что Сотириос случайно лишился души, когда умер насильственной смертью?

Что?! Я тоже села. Это могло означать лишь одно…

– Ты запер ведьмака в кинжале?! – в ужасе спросила я Тристана.

При одной мысли об этом меня бросило одновременно в жар и в холод. Я считала, что Тристан просто сбросил его с башни или сжег, или сломал ему шею. Все это и так было достаточно жутко. Но ни одна душа на свете не заслуживала заточения в Вечной Красноте – каким бы чудовищем ни был этот Сотириос.

Не моргнув и глазом, Тристан ответил на мой шокированный взгляд.

– Сотириос создал кинжал. Оба раза.

Я оцепенела. Это немного меняло ситуацию. Нет, на самом деле это ничего не меняло. Это как было, так и осталось непростительной несправедливостью.

Бел внимательно наблюдал за моей реакцией – и за моей растущей тревогой. Его самого, похоже, не смущало наказание Сотириоса, но, по-видимому, он ориентировался на меня. А мое отношение к этому наверняка было написано у меня на лице.

Одним плавным движением Бел спрыгнул с шезлонга.

– Я перед тобой в долгу, – сказал он Тристану, подойдя к нему. – И ты единственная семья, которая есть у Кассии, поэтому послушай мое предупреждение. – Он встал перед ведьмаком, и в его тоне послышалась настойчивость. – Уничтожь кинжал! Может, Круг уробороса и ослаб, но если они выяснят, что душа их основателя до сих пор существует, то откроют на тебя охоту. А кто лучше тебя знает, насколько далеко они готовы зайти.

– Им даже выяснять не придется, – невозмутимо откликнулся Тристан. – Я сам им рассказал.

Несмотря на яркое солнце, температура резко упала. Бел покачал головой. У него в глазах светилось неодобрение. Он не скрывал, что считает решение Тристана опасным поступком глупого мальчишки. И я была склонна с ним согласиться.

– Что есть у Круга уробороса, что ты так отчаянно хочешь заполучить? – тихо спросил он.

Но Тристана не удалось ни запугать, ни спровоцировать на ответ. Он лишь улыбнулся и сменил тему:

– Как поживает проклятие крови, Бел? Сидит в уголке твоей сущности, куда мы его загнали?

Он пытался нас отвлечь. Господи, значит, это правда? Тристан использует кинжал с душой Сотириоса как средство давления?!

У меня сжалось горло, а откуда-то из глубины инстинктов выползло жуткое подозрение: для Тристана это ничем хорошим не кончится.

– У проклятия крови все прекрасно, – сухо парировал Бел. – У меня все под контролем. В отличие от тебя.

Тристан закатил глаза и дал понять, что разговор окончен, когда развернулся, чтобы уйти. Однако Бел схватил его за руку.

– Оно того не стоит, – убедительно повторил он. – Что бы ты ни искал, я помогу тебе это достать. Я в долгу перед тобой. Но уничтожь кинжал!

Во взгляде Тристана сверкнуло удивление, но лишь на краткий миг. Затем все эмоции скрылись за ледяной маской. Он сбросил руку Бела.

– Ты ничего мне не должен, и не надо показывать мне заботу, мы оба знаем, что она ненастоящая, – прошипел он и сделал шаг к Белу, так что они практически соприкоснулись носами. – Я помог Кассии не для того, чтобы спасти тебя. Я сделал это, чтобы спасти ее. Может, мне и непонятно, что она в тебе находит, но твоя смерть уничтожила бы ее. Так что благодари ее. Носи ее на руках, Бел, заставляй смеяться и сделай счастливой. Потому что… если я когда-нибудь увижу хоть одну слезинку из-за тебя у нее на лице, ты пожалеешь, что не умер на арене.

Я ошарашенно уставилась на него. Почему он так говорил? Бел любит меня, и Тристану об этом известно. Кроме того, Бел предложил ему свою помощь. Без ограничений. Это более щедро, чем должно было быть. Он подошел к Тристану с распростертыми объятиями, но тот его оттолкнул. Более того – провоцировал и угрожал ему? Мой встревоженный взгляд метнулся к Белу. Я бы поняла, если бы он разозлился, схватил Тристана за воротник и вышвырнул из дома. Однако ничего подобного не случилось.

Бел глубоко вздохнул, и его напряжение понемногу исчезло в смиренной улыбке.

– Вы с Кассией похожи больше, чем ты думаешь, – пробормотал он. – Хотя твои методы защищать свое сердце куда свирепее.

Что?.. О.

Теперь и я это заметила – с пугающей ясностью. Его замкнутость. Чувства, которые он прятал в себе. Страх, что тебя разочаруют и ранят. Господи, неужели все это время Бел видел меня такой? И все равно не отказался от меня? Так же, как сейчас не отказывался от Тристана. Ради меня…

Бел сделал шаг назад, игнорируя провокацию Тристана.

– Если тебе что-то понадобится, дай знать. А если когда-нибудь сможешь сам себе признаться, что я начинаю тебе нравиться, то заходи на кофе.

У Тристана пропал дар речи. Настолько, что его маска хладнокровия дала трещину, и оттуда выглянула уязвимость. Секунду спустя он опять взял себя в руки. И тем не менее избегал смотреть в глаза мне или Белу. Казалось, он погрузился в себя.

– Береги себя, – пробормотал кузен в мою сторону, развернулся и исчез. Быстрее, чем я успела ответить.

Как громом пораженная, я просто сидела на месте. Все, что я только что узнала, буквально сразило меня наповал.

– Ты в порядке? – мягко спросил Бел.

Вынырнув из оцепенения, я посмотрела на него. Над ним словно нависли темные грозовые тучи, но во взгляде светилась забота. Ради Бела я заставила себя слегка кивнуть, после чего он вздохнул и опустился на край шезлонга.

Я переползла по подушке, чтобы прижаться к нему.

– Спасибо, – прошептала я. То, что он сейчас сделал для Тристана, значило для меня больше, чем он мог себе представить. Пусть он и умел скрывать это от мира, но у него в груди билось большое сердце. И поскольку одних слов было недостаточно, чтобы выразить мою любовь, я открыла свои стены и позволила ему почувствовать все.

Бел повернул ко мне голову. От моих эмоций его глаза светились серебром. Захватывающее дух зрелище, которое каждый раз пленяло меня, как в первый.

– Ты же знаешь, что тебе достаточно сказать слово, и я верну твою душу?

У меня подпрыгнуло сердце, прежде чем я сообразила, почему он предлагал это именно сейчас. Бел действительно чувствовал все, что происходило у меня внутри. Даже то, что вызвали во мне кинжал и судьба Сотириоса. Боязнь оказаться в ловушке.

Я осторожно положила ладонь ему на щеку.

– Мне достаточно знать об этом, – искренне произнесла я. – Связь с тобой не отняла у меня свободу. Она помогла мне понять, что на самом деле означает свобода. Страх тоже может быть тюрьмой, а любовь – это ключ, который ее откроет.

Бел вдохнул мой ответ, как будто он для него важнее всего в этом мире. И тем не менее печаль не полностью исчезла из его взгляда.

– Все равно остается риск, – прошептал он. – Если… с тобой что-нибудь случится, твоя душа не обретет свободу. Ее энергия перетечет в меня.

– И это должно меня пугать? – с нежностью спросила я. – Я могу представить себе вещи похуже, чем навсегда стать частью тебя.

Бел молчал.

Молчал и смотрел на меня, словно я всего лишь видение, которое просто не могло быть реальным. Словно он не мог поверить, что я не вскакиваю и не убегаю прочь.

И вдруг, совершенно неожиданно, на его мягких губах заиграла чудесная улыбка, от которой у него на щеках появились неотразимые ямочки. Одновременно он в недоумении покачал головой.

– Ты говоришь такие вещи, но всякий раз, когда я прошу твоей руки, ты трусишь?

Укоризненный и веселый блеск в его глазах заставил меня рассмеяться.

– А ты что, уже сдаешься?

Брови Бела чуть не скрылись у него под волосами. И кто он такой, чтобы не принять такой вызов? Поистине возмущенный, Бел спрыгнул с подушек и встал передо мной на колено. Потом поймал мою руку и торжественно посмотрел на меня.

М-да, сама напросилась.

– Кассия, ты любовь всей моей жизни. Окажешь ли ты мне честь и…

Внезапно на только что освободившееся рядом со мной место плюхнулся другой парень. Демон с растрепанными волосами, которого окружало облако неприятного алкогольного запаха.

– Прости, я тебе ннадолго пмешаю, – невнятно проговорил Лекс в сторону Бела. Затем повернулся ко мне и выдохнул свой жуткий перегар прямо мне в лицо. – Дорогая Саския! Я тольк хтел тебе сказать, что на арене ты бла прост нвероятна! В голове не укладвается, что у нас стбой чтот было, а я мог тбя забыть. Звини. Какой позор. – После этого он по-братски хлопнул обалдевшего Бела по плечу. – Без обид, приятель. Эт было задолго до тебя.

А потом Лекс быстро скрылся – как водитель, который сбегает с места преступления, даже не заметив, что проехал по саду соседа.

Бел потер лоб, как будто от этой вечеринки у него уже начиналась мигрень.

– Лучше не спрашивать? – уточнил он.

– Лучше не спрашивать, – подтвердила я.

Но я поймала момент, пока Белу не пришла в голову идея закончить предложение руки и сердца номер семь, проползла обратно по шезлонгу и устроилась на подушках.

– Так что насчет поцелуя, от которого у меня запылают не только щеки? Сначала хвастаешься, а потом…

Дальше я не договорила. Потому что Бел и вызовы – это отдельная история.

Белиал

Месяцы проходят, а вечность ждет

Полгода спустя…

Полная луна превращала ночной Тибр в прекрасный поток сверкающих волн, но на этот раз я действительно смог оценить его неописуемую романтичность.

Рим потерял свой ужас – во многих смыслах. Главным образом это заключалось в том, что, находясь рядом с Кассией, я наблюдал, как она заново знакомилась со своим родным городом. С одной стороны, она с широко распахнутыми глазами впитывала все новые впечатления. А с другой – буквально фонтанировала историями и воспоминаниями из давно ушедших времен. Кассия отлично помнила, как раньше называлась каждая улица, для каких целей служили здания и какие люди там жили. Это чем-то напоминало нашу первую прогулку по Риму. И все же с тех пор столько всего изменилось…

Лишь когда мы приблизились к руинам Большого цирка, Кассия притихла. Здесь, где две тысячи лет назад она должна была умереть. От импозантного строения той эпохи мало что сохранилось. Кое-какие остатки стены, части аркад, однако бо́льшая его часть уже скрылась под травой.

Благоговейно, почти меланхолично, Кассия остановилась перед одной из арок. Раньше она всегда покупала тут хлеб с изюмом. Она подняла руку и хотела погладить древние камни. Впрочем, неожиданно передумала и, прищурившись, оглянулась на меня.

– Ты правда описал тут все камни?

Я пожал плечами.

– Не я первый, не я последний.

– Хмм. – Кассия опустила руку, и вдруг ее окутала глубокая печаль. Ничего удивительного, ведь она стояла перед жалкими останками своей старой жизни. Тенью прошлого. Как в хорошем смысле, так и в плохом.

Когда я видел ее такой, у меня разрывалось сердце. Теперь я разозлился на себя самого за то, что в принципе согласился на эту спонтанную поездку.

Чтобы она еще больше не погрузилась в меланхолию, я обнял ее за плечи и повел подальше от руин, в парк, который когда-то был ареной для скачек. Это немного помогло, пусть к Кассии и не вернулся ее первоначальный энтузиазм.

– Вчера я разговаривала с Грим, – сказала она некоторое время спустя. – Рассказала ей, что Тристан нашел способ вернуть ей ее магию.

– И что она ответила?

– То же, что и всегда, – в отчаянии проворчала Кассия. – И я просто не понимаю, почему она больше не хочет быть ведьмой.

А я прекрасно понимал. Однако до сих пор избегал этого разговора с Кассией. Боялся ее реакции и того, что будут означать для меня последствия. С другой стороны, нельзя вечно держать Кассию в неведении. Ее очень волновала эта тема… что явно доказывало покусывание нижней губы. Так что я решил посмотреть фактам в глаза, к какому бы будущему они меня ни привели.

– Грим делает это ради меня.

– Что?! – Кассия остановилась и непонимающе взглянула на меня. – Почему?

Вздохнув, я старался подобрать слова, которые тут же ее не отпугнут.

– Очень могущественные ведьмы – какой и была Грим – иногда обладали способностями, присущими обычно только демонам. Например, они умели регенерировать собственное тело и тем самым… что фактически равнялось бессмертию.

– Никогда не слышала ни о чем подобном, – недоверчиво хмыкнула Кассия. – А я видела рождение и смерть очень многих могущественных ведьм. – Очевидно, ее разум пока не принимал того, что я пытался ей сказать.

– Я не удивлен. Лига это запретила, и гвардейцы Элиаса весьма строго следят за соблюдением указа, – ответил я. – Это как-то связано с человеческой психикой, которая – как ты видела на примере Сотириоса – обычно не создана для вечности.

С возрастающей тревогой я следил за каждой эмоцией у нее на лице. Она до сих пор не понимала, к чему я клонил.

– Но я уверен, – осторожно продолжил я, – что для тебя они сделают исключение. Все-таки твое сознание прошло тренировку длиной в две тысячи лет. Если ты еще не сошла с ума, то уже и не сойдешь.

И тут до нее наконец дошло. Магия Грим позволит ей предотвратить старение ее смертного тела. То, что для любого другого человека моя сила сделала бы по щелчку пальцев. Только не для Кассии. Поэтому Грим давала нам шанс на совместное будущее, которое не завершится тем, что любовь моей жизни умрет у меня на руках.

Глаза Кассии наполнились слезами. Я сходил с ума, видя ее такой и не зная, что творилось у нее внутри. Это слезы радости, слезы горя, слезы разочарования? Я ни в коем случае не хотел, чтобы она подумала, будто я ее к чему-то принуждаю.

– Грим жертвует собой… снова… – взволнованно забормотала она. – Я… этого не хочу.

Примерно так я и думал. Но у Грим есть еще собственная упрямая голова. И если она что-то в нее вбила, то так и сделает.

– Ты должна знать, что я не просил об этом Грим. Это исключительно ее решение. Она поставила меня перед свершившимся фактом, как и тебя, – мягко произнес я. – Можешь поговорить с ней еще раз, но я не думаю, что тебе удастся ее отговорить. Так что теперь ты ведьма и останешься ею. Но как поступить со своей магией, решаешь лишь ты. Ты можешь продлевать себе жизнь… сегодня… завтра… через десять лет… или не делать этого. Все, что пожелаешь. Я это приму. В конце концов, – я искренне ей улыбнулся, – «как долго» не важно, важно только «как».

Кассия выглядела потрясенной тем, что я вспомнил эту фразу. Она нерешительно улыбнулась, и ее большие голубые глаза нашли мои. Однако ее улыбка тут же растаяла, когда она обнаружила в моем взгляде то, что я на самом деле пытался от нее скрыть: свой страх. Черт. Я не собирался грузить ее еще и этим. Она должна сделать выбор в пользу или против бессмертия безо всякого давления, а не ради того, чтобы я не пережил ее смерть… или долгую одинокую жизнь без нее, которая мне в таком случае предстоит.

– Все нормально, Кассия. Я справлюсь, – солгал я так, как не лгал еще никогда. Я делал это ради нее. Только так можно…

Ее ладони обхватили мое лицо, и я сразу понял, что она видела меня насквозь. Естественно. Это же Кассия. Мое сердце находилось в ее руках. Она знала, кем я был и кем хотел быть. Знала мои слабости и мои ошибки. Мы разделяли самые темные часы и самое большое счастье. Так как же ее могла бы ослепить такая наглая ложь?

– Уверена, что так и есть, – тихо сказала она и улыбнулась мне. – Но, может, тебе и не придется. Потому что… если «как» просто великолепно, то чуть дольше будет совсем неплохо.

Я не находил слов. Сердце так переполнилось любовью, что, казалось, вот-вот разорвется.

А когда Кассия встала на мысочки и подарила мне быстрый поцелуй, я впервые по-настоящему понял, что больше не один. Что сила Кассии подхватит меня, когда моя иссякнет. Она стояла позади меня так же, как я стоял позади нее. Я чувствовал себя… в безопасности. Впервые в жизни. И это бросало все…

– Пошли, мы уже опаздываем. – Кассия вырвала меня из этого потрясающего момента осознания. А потом взяла под локоть и просто потянула за собой.

– Куда опаздываем? – растерянно спросил я.

– На просмотр. – Она ненадолго притормозила, чтобы достать документы из висящей через плечо сумки и гордо сунуть их мне под нос. – Менеджер сказал, это делается только в нерабочее время.

Так вот в чем дело?! Загадочный проект, над которым она тайком корпела несколько недель и в котором запретила мне помогать, потому что непременно хотела справиться сама?!

Удивленный, я взял в руки бумаги и пробежался по ним взглядом. Это оказался довольно объемный проект договора на покупку здания тут, в Риме.

– Ты планируешь купить дом?

– Да, – радостно подтвердила Кассия. Однако отсутствие у меня энтузиазма вызвало у нее некоторое замешательство. Она робко посмотрела на меня. – Разве что с этим есть какие-то проблемы?

– Нет-нет, – поспешил заверить ее я. – Ты можешь распоряжаться своими деньгами, как тебе угодно.

Ведь я сам предложил ей купить собственный дом. Вот только я не думал, что она сделает это так быстро. И не рассказав мне.

– Я не перееду, – успокоила меня Кассия, как будто мои переживания опять отразились у меня на лице. Проклятье, если так пойдет и дальше, скоро она начнет разбираться в моих чувствах лучше, чем я – в ее. А ведь из нас двоих праймус – я.

– Речь о доме, где я выросла, – продолжила она. – После смерти моей матери его заполучил ее врач и…

Внезапно она замешкалась. Сунула руки в карманы куртки и опустила глаза на свои ноги.

– Знаю, это смешно, потому что все уже давно мертвы, но я почему-то захотела, чтобы он принадлежал мне, а не какому-нибудь ненасытному инвестору.

– Это абсолютно не смешно, – твердо сказал я и вернул ей документы. Лучше не буду говорить ей, что это я тот ненасытный инвестор, который на данный момент владеет зданием. Все-таки для нее это действительно очень важно, и мне не хотелось лишать ее ощущения успеха. – На самом деле я думаю, что это отличная идея. Только тебе нужно еще немного сбить цену. По-моему, она слишком высока.

Она смотрела на меня, сияя от радости. А потом ее уже было не остановить. Пока мы шли рука об руку по парку, Кассия в мельчайших подробностях рассказывала мне о чертежах этажей, менеджере, переговорах и своих планах превратить здание в сиротский приют.

– Вот только довольно сложно сделать запись в кадастре без фамилии, – закончила свой монолог она.

– Хочешь, чтобы я поманипулировал чьим-нибудь сознанием?

– Нет, – тут же откликнулась Кассия. – Я просто выберу себе какую-нибудь. И закроем эту тему.

Я порадовался, что она начала относиться к этому проще и, кажется, наконец нашла себя в этом мире.

– И какие же у тебя на примете? – спросил я с неподдельным любопытством.

Кассия пожала плечами.

– Не знаю. Думаю, мне бы понравилась Батис.

Я застыл как вкопанный, из-за чего Кассия покачнулась. Она сказала это так небрежно, что на мгновение я засомневался, не послышалось ли мне. Но лукавая улыбка в уголках ее губ сообщала об обратном. Она?.. Она станет?.. Или просто разыгрывает меня?

– О, как же мне это нравится, – промурлыкала Кассия и прижалась к моей груди, не сводя восхищенного взгляда с моих глаз. Я знал, что в них танцевали черные блики.

– Что?

– Что я оказываю на тебя такой эффект.

– Всегда, – хрипло пробормотал я и заключил ее в кольцо своих рук. Кассия перевернула мой мир с ног на голову. И одно то, что я стоял здесь, посреди Рима, не испытывая ни малейшей неприязни к этому городу, показывало, как сильно.

– Кассия Батис звучит потрясающе, – произнес я, а сам искал у нее на лице любой, даже самый незначительный намек, который подсказал бы, насколько серьезно она настроена.

Она кивнула. Честно, открыто, невинно, но при этом так беспечно, как будто не осознавала важность своих слов.

– Мне тоже так кажется.

– Это значит?..

Кассия усмехнулась:

– Не знаю. Множество людей носит фамилию Батис, и все они явно не женаты друг на друге.

Ей однозначно нравилось меня дразнить. Как ни странно, меня это ни капли не раздражало. Это просто игра, которая никак не влияла на нашу любовь. А если Кассия хотела поиграть, то я последний, кто бы ей в этом отказал. Наоборот, пусть приготовится, в конце концов она связалась с несравненным противником.

– Как жаль, – вздохнул я и состроил преувеличенно расстроенное выражение лица. – Значит, придется отправлять по домам марширующий оркестр. И танцоров. И детишек с цветами. И, само собой, отменить фейерверк. И сообщить службам уборки снега, что непредвиденных погодных явлений все-таки не будет. И…

Тихо рассмеявшись, Кассия покачала головой.

– Прекращай. Еще два часа назад ты вообще не знал, что мы сюда придем.

– Два часа – большой промежуток времени, – пафосно заявил я.

Она не поверила ни единому слову. Потом уткнулась носом мне в грудь с веселым вздохом и сказала:

– Ты такой милый, когда блефуешь.

– Я милый, когда блефую?! – отстранив ее от себя и прищурившись, я взглянул на Кассию. – Ты же в курсе, с кем разговариваешь?

Мое возмущение заставило ее ухмыльнуться.

– Докажи! – бросила она мне вызов.

Я выгнул бровь:

– И тогда ты скажешь «да»?

Кассия тоже приподняла одну бровь:

– Вот и выяснишь.

Не прошло и секунды, как небо осветил фейерверк, какого Рим еще не видел. Зазвучала музыка, в парке появились танцоры, а дети начали с энтузиазмом разбрасывать вокруг себя лепестки роз. В тот же миг пошел снег. Крупные снежинки падали словно из ниоткуда и в свете сверкающего ливня фейерверка переливались всеми цветами радуги.

Никогда не видел Кассию в таком шоке. Никогда не видел ее такой беззаботной, никогда такой озорной. Она раскинула руки в стороны, запрокинула лицо к ночному небу и рассмеялась от всего сердца.

– Выходи за меня! – прокричал я ей сквозь музыку.

– Не-а, – дерзко крикнула она в ответ. И тем не менее бросилась мне на шею и поцеловала, как будто не существовало ни вчера, ни завтра. Я чувствовал вкус ее счастья, ее страсти, ее любви.

«Но мне нравится знать, что ты не сдаешься», – раздался ее голос у меня в голове.

Я улыбнулся ей в губы. Она даже представить себе не могла. Я только разогревался.

Список персонажей

Аполлон – праймус, близкий друг Януса

Ари – брахион, пара Люциана, в прошлом Изара

Белиал – праймус, известный как дьявол

Весса – праймус, единокровная сестра Бела

Викториус – человек, отмеченный Люциана

Гидеон – лидер охотников Плеяды, брат Лиззи

Гримхильда/Грим – германская колдунья, отмеченная Бела

Грия – праймус, старейшина, мать Бела

Жанна Хадир – праймус, телохранительница Бела

Кассия – смертная с отравленной душой, обладает иммунитетом против воздействия демонических сил, Янус называет ее Авророй

Лексиан/Лекс – праймус, сейчас называет себя «Алексиан»

Лиззи – лидер Плеяды, подруга Ари

Лукуста † – верховная жрица в храме Венеры, колдунья

Люциан – праймус, брахион, пара Ари

Мара † – праймус, злая королева ведьм

Мелисанда – праймус, глава Верховного Совета Лиги

Мирабель – праймус, бывшая возлюбленная Люциана

Натанаэль – ведьмак, обладающий высоким статусом в Круге уробороса

Немидес – праймус, бывший глава Верховного Совета, отец Люциана, Элиаса и Лекса

Оскар – дворецкий Бела, колдун

Плутон – праймус, отец Мирабель, постоянно меняет имена

Райан – охотник Плеяды, друг Ари

Рамадон – праймус, хронист Лиги

Сотириос – колдун, узник подземелья Бела, прародитель Круга уробороса

Танатос † – брахион, бог смерти

Тигеллин † – префект претория, отмеченный Януса, убит Кассией в Большом цирке

Тимеон – праймус, старейшина

Тристан – «сын» Мары, гибрид ведьмака и демона, которого все считали мертвым

Хиро † – праймус, бывший телохранитель Бела

Элиас – праймус, сын Немидеса, командир гвардии

Янус – праймус, в прошлом «Ужас Рима», осужден за насильственное похищение душ

Словарь

Ациам – кинжал брахионов

Большой цирк – бывшая арена для гонок на колесницах и представлений в Древнем Риме

Брахионы – стражи Лиги, способны убивать праймусов

Верховный Совет – группа праймусов, которые управляют Лигой

Замок Анку – фамильная резиденция Анку в Бретани

Канон – свод законов Лиги

Като – низшие праймусы, которые питаются страхом смерти

Критерион – бывшее место собраний праймусов в Патрии, находилось над Тихим омутом

Круг уробороса – крупный и враждебный колдовской ковен

Лига – объединенная организация праймусов

Лицей – школа и штаб-квартира Плеяды

Патрия – катакомбы Верховного Совета, разрушены в ходе сражения с Марой

Портал – сверхъестественная связь между двумя разными местами

Праймусы – бессмертные демоны, питаются эмоциями

Тибр – река в Риме

Тихий омут – тюрьма Лиги

Хаммам – традиционная восточная баня

Благодарности

И вот я с тоской печатаю эти слова, потому что мне невероятно тяжело расставаться с Белом и Кассией. Наверное, я никогда больше не смогу смотреть на яблоки и шоколад, не вспоминая об этих двоих. Какое напряженное время – в том числе потому, что изоляция из-за коронавируса, конечно, позволила мне раньше начать «Войну богов», но сумасшедшее лето под лозунгом «Все начинается заново» поначалу не давало мне покоя, чтобы погрузиться в «Проклятую душу». И тем более я благодарна множеству людей, которые подталкивали меня, заставляли, мотивировали и поддерживали.

Вас, дорогие читатели, я должна поблагодарить в первую очередь, поскольку без вас, вашей преданности и восторга я бы никогда не начала и не завершила это путешествие с Белом и Кассией. Вы дарите мне возможность писать свои истории и полностью доверяетесь мне в этом. Вы поддерживаете меня как автора, но и как человека тоже, что доказывают бесчисленные доброжелательные сообщения, которые вы мне присылаете. В качестве небольшой благодарности прямо сейчас я нарисую парочку иллюстраций. И кто захочет: увидимся/услышимся/считаемся в Instagram[11]! Буду вас ждать:)

Кроме того, я непременно хочу поблагодарить брата моей мечты Фло Штиршторфера и лучшую подругу Мелани Ренц, которая была со мной с самого начала «Проклятой души» и всегда давала мне легкий пинок под зад, когда задерживалось продолжение. Не устану повторять: без вас моя жизнь была бы и вполовину не так прекрасна! (Если вообще в ней осталось бы что-то прекрасное.)

Также меня и в этот раз очень сильно поддерживала Верена Шульце с Lieblingsleseplatz.de, которая не только давала мне отличные отклики и находила ободряющие слова, но и постоянно выслушивала длинные голосовые сообщения с запутанными излияниями мыслей. Спасибо от всего сердца! Очень надеюсь, что вскоре мы снова сможем увидеться.

После того как получаю много отзывов к каждой главе, в последнюю минуту (и я действительно имею в виду последнюю минуту) я с радостью вытаскиваю из колоды джокера по имени Нанэ с Theujulala.de. Для меня правда каждый раз настоящий праздник, когда я вижу твою новостную ленту с эмодзи и читаю твои неприукрашенные комментарии. Огромное спасибо!

И конечно же, еще есть женщина, без которой вообще ничего не работает: мой редактор Ларисса Рупп. Дорогая Ларисса, твое ангельское терпение не раз возвращало меня в нужное русло. Несмотря на дефицит времени, ты никогда не позволяла мне его почувствовать и спокойно час за часом говорила со мной по телефону, чтобы разобрать все детали и создать лучшую версию моей истории. И я прекрасно понимаю, что по моей вине возникали некоторые сложности, но ты обладаешь удивительным талантом снимать весь груз с моих плеч и делать вид, будто из-за меня у тебя периодически не болит голова. Не хватит слов, чтобы выразить тебе мою благодарность!

Разумеется, здесь необходимо упомянуть и издательство «Thienemann-Esslinger», которое объединяет столько неутомимых сотрудников и сотрудниц в такую яркую, энергичную, полную энтузиазма и опыта команду, что быть частью этой издательской семьи для меня настоящее удовольствие.

И как всегда… последнее, но не менее важное… я благодарю своего спутника по жизни Роба Перкинса, который не (ну или совсем чуть-чуть) ругался, когда во время переезда ему пришлось перетаскивать тонны книг и авторских экземпляров… который снабжал меня водой, едой и грелками, в то время как на заключительном этапе я днями и ночами пропадала в ноутбуке… который всегда шутит, когда я забываю смеяться, и обнимает меня, когда мне нужно почувствовать себя в безопасности. Я люблю тебя.

Примечания

1

Это моя месть (лат.). (Здесь и далее – прим. переводчика.)

2

Здравствуй, волшебница (лат.).

3

Карабинеры – вид вооруженных сил Италии; исполняют функции полицейских.

4

«YMCA» – песня группы Village People.

5

Ханьфу – традиционный костюм китайской народности хань.

6

Сири и Алекса – виртуальные голосовые помощники компаний «Apple» и «Amazon».

7

Иды – название дня в середине месяца в юлианском календаре. В марте иды приходятся на 15-й день.

8

Мама (лат.).

9

Безопасность прежде всего (англ.).

10

Что и требовалось доказать (лат.).

11

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

Content

Юлия Диппель
Белиал. Проклятая душа

Что происходило ранее…

Белиал И Рим не сразу рушился

Кассия Не в себе

Белиал Скелет в шкафу и труп в подвале

Кассия Соль и пепел

Белиал Еще больше трупов в подвале

Кассия Воительница и принцесса в башне

Белиал Зайти в тупик

Кассия Красная пелена

Белиал Подальше от окон

Кассия Ближе к морю – меньше горя

Белиал Имя и адрес

Кассия Черт знает, знает, знает

Белиал Игры для вечеринок

Кассия В честь праздника

Белиал На нет и суда нет

Кассия Обоюдоострые мечи

Белиал Пора на вечеринку

Кассия Аппетит приходит во время еды

Белиал Пепел, который мы оставили после себя

Кассия Чертов порочный круг

Белиал Та же игра, новый раунд

Кассия Бедняжка-дьявол

Белиал Старый и новый Бел

Кассия Прошлогодний снег

Белиал Прощание с нежной горечью

Кассия Всего лишь поцелуй

Белиал Но ад – это просто сауна

Кассия Не сравниться

Белиал Генеральные планы

Кассия Сатана собственной персоной

Белиал Последний в комнате

Кассия Дурная кровь

Белиал Недружественное поглощение

Кассия Спастись от дьявола

Белиал Старые тела не ржавеют

Кассия Quod erat demonstrandum

Белиал И разверзся ад

Кассия Смерть превыше всего

Белиал Арена устанавливает правила

Кассия Кроваво-алое настроение

Белиал Факультативный перечень инструкций

Кассия Жар и пепел

Белиал Тот, кто не хочет чувствовать, должен слышать

Кассия Свадьба с побегом с места происшествия

Белиал Месяцы проходят, а вечность ждет

Список персонажей

Словарь

Благодарности

Примечания