Уорд Пенелопа

Когда закончится август (ЛП)

Когда закончится август

Переводчик: Группа NEVIOFAL

Глава первая

Хизер

— Ты уже видела парня, который заехал в лодочный домик?

Я только вернулась домой в наш домик у озера после того, как сопровождала маму на встречу с доктором этим утром. Моя подруга Крисси оказала мне услугу и встретилась с нашим новым арендатором, чтобы отдать ему ключи, пока меня не было.

Я покачала головой. — Нет.

Крисси улыбнулась от уха до уха.

— Что это за взгляд такой? — я спросила.

— Он… интересный.

Я подняла бровь. — В каком смысле?

Она хихикнула. — Я думаю тебе стоит узнать это самой.

Это могло означать только одно из двух: либо он был невероятно красив, либо, возможно среди нас жил психопат.

Последние несколько лет, моя семья сдавала в аренду перестроенный лодочный домик на озере Уиннипесоки — самое большое пространство воды в Нью-Хэмпшире. Располагается у подножья Уайт- Маунтинс, и является популярным местом для туристов, которые ищут выход из города. Местные говорят, «Когда ты здесь, ты “во времени озера”».

Сейчас в доме жили только мама и я, и мама не работала, поэтому доход от лодочного домика был важен, чтобы мы могли оплачивать наши счета. Зимой, иногда, он оставался свободным, в основном домик был постоянно забронирован в тёплые месяца и даже ранней осенью. Иногда люди арендовали его на неделю и на другой срок.

Домик на самом деле был не очень большим, поэтому обычно его арендовал один человек, а не семья. Этот последний парень забронировал его почти на три месяца, до конца августа — на всё лето.

Такое произошло впервые.

— Так с ним всё улажено? — я спросила.

— Да. Он показался порядочным парнем в целом. Много не говорил и был вежливым. Он был в солнцезащитных очках, поэтому я не смогла взглянуть ему в глаза. Они обычно говорят много о человеке, ты знала?

Я знала, что его зовут Ноа, так как я записывала информацию о его кредитной карте и быстро провела небольшую проверку данных. Но в остальном, я не много знала о нём — Ноа Каваллари из Пенсильвании с картой виза и чистым досье.

Я никогда на самом деле не пересекалась с нашими гостями. Когда я была младше, моя мама строго запрещала мне взаимодействовать с кем-то, кто оставался в лодочном домике — вы знаете, в том случае, если они окажутся нехорошими людьми. И теперь даже будучи взрослой, я предпочитаю держать дистанцию по привычке.

Частью сделки аренды лодочного домика является уборка — любезно предоставленная мной. Я прихожу, обычно в обед, застилаю постель и кладу свежие полотенца, как в отеле. Также у гостей есть доступ к стиральной машине и сушилке в подвале основного дома, и они могут войти в прачечную через отдельную дверь, воспользовавшись ключем. Таким образом им не нужно заходить в наш дом.

Внутри лодочного домика обустроена мини-кухня, что позволяет арендаторам готовить свою пищу. В домике была одна комната и ванная комната. Также в домике были окна со всех сторон, что делало комнату светлой и открывало вид на окружающее озеро.

— Как Элис поживает сегодня? — спросила Крисси.

— Доктор собирается скорректировать её лекарства снова. В общем, не лучший и не худший её день.

Всё было настолько хорошо, насколько можно было ожидать, когда речь шла о моей маме, которая находилась в и вне психиатрических больниц годами, всё зависело от серьезности её эпизодов.

Мама страдала от клинической депрессии. Она боролась с ней всю свою жизнь, но она обострилась когда умерла моя старшая сестра пять лет назад. Опал была на десять лет старше меня. Она была психически нестабильна и убежала из дома. В течении тех лет, что мы с ней не виделись, она глубже ушла в свои мысли и в конце концов лишила себя жизни.

Потеря сестры была самым тяжелым что случилось в моей жизни.

Мама больше не была собой с тех пор. До смерти Орал, мама могла контролировать свою депрессию настолько, чтобы функционировать.

Больше нет.

Крисси ушла на смену в больницу, оставив меня одну в спальне. Я выглянула в окно и посмотрела на лодочный домик. Пока здание было нашей собственностью, оно располагалось позади главного дома, ближе к озеру. Приходилось идти вниз по дороге из гравия, чтобы добраться туда.

Кроме его блестящей, черной машины, припаркованной на расстоянии, я вообще не видела никаких признаков нового гостя. И меня это устраивало. Я подожду до завтрашнего обеда и рискну пойти туда, чтобы убраться. Обычно жильцы покидали домик к обеду.

На протяжении дня, я заботилась обо всём вокруг. Потом, пять ночей в неделю, я работала официанткой в местном пабе под названием Джек Фоли. Это были масштабы моей обыденной жизни с тех пор, как депрессия моей мамы усугубилась. Кому-то приходилось следить за всем, и я была победителем этой ответственности по умолчанию.

Дом у озера — наша главная резиденция — и маленький лодочный домик, принадлежали маминой семье годами. После того, как умер мой дедушка, он всё оставил моей маме, своему единственному ребенку. С тех пор как всё выплатили, у нас больше не было ипотечного кредита. Это было замечательно, учитывая факт, что я была единственной кто работал. И всё же, мне нужно было просто сохранить дом, и также накопилось много чего, что требовало ремонта.

Я не хотела казаться занудой, когда дело касалось моей жизни. Я была за многое благодарна. Жизнь возле озера была одним из этого.

Пусть даже в некоторые дни я чувствовала себя Золушкой, за исключением злых сестер, безмятежная красота этого места, часто всё компенсировала.

***

На следующий день, казалось будто берег был чист. Машины арендатора не было, и это было идеальным временем, чтобы взять свежие полотенца и наведаться в лодочный домик и убраться там.

Мой сенбернар, Тэдди, подумал, что я беру его на прогулку, поэтому он подошел к двери. Я подумала, что могу взять его с собой.

Обеденный воздух был липким. Размытые лучи буквально слепили меня пока я шла с тремя полотенцами разных размеров, зажатыми под моей рукой и ведерко принадлежностей для уборки висело на моем запястье.

Перед входом в дом, я сразу почувствовала его одеколон. Мужество витало в воздухе. Черная мужская куртка была перекинута через стул, и большой нераспакованный чемодан был открыт на полу. Дорогие с виду часы находились на ноутбуке.

Его постель уже была заправлена. Вероятно он не видел части сообщения, в котором говорилось об услугах горничной, и возможно он был аккуратным человеком и не мог ждать.

Пёс прыгнул на кровать.

— Слезай, Тэдди!

Следующее, что случилось, это дверь ванной резко открылась. После этого всё произошло слишком быстро. Моё ведерко упало на пол, когда я уставилась на Геркулеса, стоящего только в обернутом маленьком полотенце на бедрах. Моя челюсть отпала.

Тэдди начал гавкать.

Глубокий голос Ноа пронзил меня. — Какого черта здесь происходит?

Его волосы были влажными. Я глотнула пока мои глаза прошлись по всей его длине вниз, а потом обратно вверх. Я не была уверена почему потеряла свою способность мыслить. Я просто была шокирована увидеть его таким: практически голым с капельками воды, которые катились по его скульптурному торсу.

Он не должен быть дома. Он вывел меня из транса. — Есть ли причина почему ты пялишься на меня, вместо того, чтобы уйти?

Эм… потому что ты чертовски горяч? Я резко повернулась лицом к двери. — Я просто пришла прибраться здесь. Извините. Я вернусь позже.

Споткнувшись, я выбежала так быстро, что оставила все свои принадлежности для уборки, которые разлетелись по всему его полу.

Я подумала, что оставила Тэдди тоже, но к счастью он побежал за мной.

Я видела мужчину всего несколько секунд, но теперь я понимала почему Крисси улыбалась вчера. Он был потрясающе красив с классическими, точеными чертами и прекрасной щетиной на лице. Он был действительно высоким, также, вероятно самым мужественным мужчиной из всех, кого я видела за долгий период.

Он также был грубым. Это было понятно. Но горячим. Темные волосы, поразительное тело…он выглядел на тридцать с небольшим.

Моя мама была на кухне и делала себе бутерброд, когда я вернулась в дом.

— Что случилось? — она спросила. — Ты выглядишь взволнованно.

Я слегка тяжело дышала. — Я выставила себя на посмешище перед новым арендатором. Его машины не было. И я подумала что можно пойти и прибраться.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Он вышел из ванной наполовину голый. Я до смерти испугалась его. И вместо того, чтобы уйти, я застыла и смотрела на него. Он не обрадовался.

Язык Тэдди свисал, как будто он тоже отходил от увиденного.

Мама перестала мазать маслом хлеб и начала смеяться — это был первый раз, когда я слышала её смех за долгий период. Даже не смотря на то, что я была причиной её смеха, я улыбнулась. Это почти стоило того, что случилось. Почти. Позже тем вечером, я открыла центральную дверь, чтобы выгулять Тэдди, и обнаружила на ступеньках ведерко, которое я оставила в лодочном домике. Все принадлежности были внутри него. Ноа был немного придурком — но очевидно вежливым.

***

Я не сталкивалась с Ноа в течении нескольких дней. Я стучала громко в его дверь, чтобы убедиться, что его нет дома, перед тем, как войти в дом и прибраться.

Вечерами, свободными от работы, моим любимым занятием было плавать в озере на закате. Вероятно это было самым замечательным в том, чтобы владеть частью береговой линии. Не было лучшего места, чтобы очистить мой разум, чем в воде.

Я также тренировалась возле озера. Я никогда бы не смогла бегать или заниматься фитнессом. Но в воде, я чувствовала себя невесомой, как будто я могла делать что угодно. Поэтому у меня был свой собственный режим водной аэробики. Упражнения включали в себя, прыжки вверх и приседания под воду, или я танцевала как одержимая, махая руками по кругу. В этом не было смысла или причины. Я просто делала то, что хотела. Всё что угодно, лишь бы выпустить мои эндорфины.

Этим вечером у меня был выходной, поэтому я была на озере. Я надела наушники, зазвучал старомодный хип-хоп пока я подпрыгивала по кругу, делая свои упражнения, когда вдруг заметила, как кто-то ко мне мчится. Пока я осознала, его руки уже были на моих плечах.

Моё сердце начало биться быстрее.

Прошло несколько секунд, прежде чем я осознала, что это был Ноа.

Глава вторая

Хизер

— Что ты делаешь? — я заорала, моё сердце вырывалось из груди.

Он резко отпустил меня. Его дыхание было тяжелым, когда он сказал, — Ты не тонешь… Я достала свои наушники. — Нет! Почему ты так подумал?

— Ты вертела своими руками по кругу, как лунатик. С своего гребаного крыльца, я подумал, что тебе нужна помощь.

Мой пульс бился с сумасшедшей скоростью. — Я не тонула. Я танцевала.

Он стиснул свои зубы. — Танцевала… — Да — Черт возьми…, - пробормотал он.

Потом он повернулся и поплыл назад к берегу.

Я застыла в шоке, глядя на его большое тело, уплывающее прочь. Я столкнулась с этим парнем дважды и смогла разозлить его менее чем за секунду каждый раз.

Потом до меня дошло: он подумал, что я тонула и ринулся спасать меня. Он прыгнул в воду в одежде. О Господи. Я не была в опасности, но всё равно мне нужно его поблагодарить.

— Подожди! — закричала я.

Ноа не остановился даже на секунду и продолжил идти к лодочному домику.

Он действительно зол. Дела не заладились между нами еще до этого . Я действительно всё испортила. Откуда я могла знать, что так произойдет? Я занималась своей водной аэробикой месяцами, и никто не приходил сюда, думая что мне нужна помощь. По факту, никто никогда сюда не приходил.

Когда я наконец увидела Ноа, он сидел на деревянном крыльце лодочного домика. Я остановилась недалеко, прямо перед ступеньками.

Задумчивый и злой, он прислонился боком к дому. Его широкие плечи поднимались и опускались. Его черная футболка прилипла к его груди. Его джинсы также были мокрыми, а его ноги были босыми. Он был до боли горячим — больше, чем кто-либо появлявшийся в этих краях за очень долгое время. За всё время. Он возможно немного староват для меня, но всё моё тело не переставало гудеть, когда я смотрела на него. Его возраст — его зрелость — были главным возбудителем. Я одновременно чувствовала к нему возбуждение и ужас.

Он вел себя так, будто меня не было. Я смотрела как он обернулся и потянулся за чем-то через открытое окно — за сигарой. Он прокрутил её между своих пальцев перед тем, как закурить. Я никогда не любила сигаретный дым, но было что-то сексуальное в том, как он держал её в своих руках. Говоря о его руках, они были большими и жилистыми, мощными — руками, которые могли навредить так же легко, как и защитить.

Он взял сигару в свои губы, и её кончик загорался, когда он затягивался.

Я продолжила смотреть на его руки. Мозолистые и грубые, — они не мало трудились. Я вздохнула. Ноа Каваллари был мужчиной в любом смысле этого слова.

Он продолжал меня игнорировать, и по какой-то причине это добавило мне еще больше смелости поговорить с ним — вероятно вопреки тому эффекту, который он хотел произвести.

Хорошая попытка, но “никаких сигар”, Ноа. Я прочистила горло. — Я очень извиняюсь за это недоразумение.

Он сделал долгую затяжку и выдохнул дым обратно. Потом он повернул голову в моем направлении так быстро, что это ошарашило меня. — Кто танцует в озере в одиночку?

— Это была водная аэробика, — сказала я.

Он закрыл глаза, а потом удивил меня долгим, искренним смехом; он завибрировал по всему моему телу.

Ну, хотя бы у него есть чувство юмора. — Что ты слушала, когда я прервал тебя?

— Я не знаю, — соврала я.

— Я думаю знаешь.

— Хорошо, знаю. Но я не хочу говорить тебе.

— Почему нет? Мне интересно какая музыка заставляет кого-то так барахтаться по кругу. Могу я послушать?

Этот день вероятно не мог быть хуже. Подумав, что я обязана ему, я протянула наушники, ожидая его реакции.

Он наклонил голову в сторону и начал смеяться еще сильнее чем до этого.

Я слушала “Jump” в исполнении Kris Kross.

Я вытащила наушники из его ушей. — Ты счастлив теперь?

— Мне это нужно было. Спасибо. Я не слышал эту песню с… семи лет.

Определенно до твоего рождения, — усмехнулся он.

— Да, ну, это хорошая песня. Она заставляет меня хотеть — Прыгать? — хмыкнул он.

Я укусила свою губу, но всё же не сдержалась и засмеялась вместе с ним.

Он поднял руки и насмешливо улыбнулся. — Не осуждаю. Я клянусь.

— Я рада, что смогла добавить веселья в твою жизнь, — сказала я. — Очевидно, основываясь на твоей беспричинной реакции на то, что я была в твоей комнате в тот день, это очень необходимо.

Его мягкое выражение лица исчезло, когда он взглянул на меня, его взгляд стал острым. — Я вышел из душа, полуголый, и обнаружил в комнате девочку-подростка. Какую реакцию ты ожидала?

Девочка-подросток? О, только не это. — Я не девочка-подросток, ты не прав. И ответ на твой вопрос — любую реакцию, кроме той, которая была у тебя. Это было недоразумение, и твои нападки были не обоснованы.

Всё еще злая, я выдохнула, посмотрев на озеро, потом перевела взгляд снова на него. — Я Хизер, кстати. Мы не познакомились официально.

После паузы, он ответил, — Ноа.

Даже имя из его уст звучало сексуально.

— Я знаю твоё имя… с того момента, как ты забронировал домик. По факту, я немного поискала информацию о тебе, но она не включала в себя проблемы с твоим характером. Приятно познакомиться.

— Точно. Не убийца, просто придурок, который остро реагирует, очевидно. У них нет фильтра для этого.

Я сделала несколько шагов к нему. — Мне действительно очень жаль из-за того, что только что произошло. Спасибо за то, что пришел спасти меня. Если бы я действительно тонула, это был бы героический поступок.

— Какой у меня был выбор? Оттуда, где я стоял, казалось, что ты махала руками, прося о помощи. Я был бы настоящим козлом, если бы ничего не сделал. — он отвернулся от меня.

— Говоря о том, чтобы быть козлом… Это вернуло его внимание.

— Я думала, что тебя не было в домике в тот день. Это была единственная причина, почему я вошла туда, чтобы прибраться. Твоей машины не было.

Ноа выдохнул немного дыма. — Моей машине нужна была новая шина. Я не хотел ждать целый час в магазине, поэтому вернулся домой, пройдя милю, и решил принять расслабляющий душ. Мы все знаем, что произошло дальше.

Наши взгляды пересеклись на мгновение перед тем, как на его лице появилась небольшая улыбка. Я вздохнула с облегчением.

— Извини за то, что накинулся на тебя, — сказал он. — Я вообще-то сожалел об этом после. Я был просто ошеломлен.

— Всё в порядке. — я заёрзала, не зная что делать со своим телом. Я становилась очень нервной, когда находилась рядом с ним. — Мне двадцать лет, кстати. Поэтому, скажу снова, я не девочка- подросток.

Сколько тебе лет?

— Слишком много, чтобы тусоваться с двадцатилеткой, чья грудь почти выпала.

Я посмотрела вниз на себя . Вот дерьмо. Он был прав. Моя грудь практически выпала из купальника. Я была так увлечена им, что даже не заметила этого. Я прикрыла грудь руками. Не то чтобы я планировала все это, но тем не менее, это было непристойно. Вместо того, чтобы чувствовать стыд, от того, что он указал на это, моё тело наполнилось жаром. На каком-то уровне, он заметил меня в сексуальном смысле. И мне это понравилось — возможно, даже слишком сильно. Волнение, которого я никогда не чувствовала ранее, пробежало по моему телу.

— Почему ты выполняешь всю работу здесь? Кажется, что только ты всем занимаешься. Почему?

Никто никогда не спрашивал меня об этом.

— Это моя обязанность. Почему это так странно?

— Разве в твоём возрасте ты не должна учиться в колледже или что-то вроде этого? Почему ты убираешь и стираешь?

Его вопрос немного оскорбил меня, но я была счастлива, что кто-то заметил это.

— Это не совсем мой выбор. Моей маме не совсем хорошо… психологически. Поэтому я взяла на себя все обязанности по дому и по аренде. Я работаю в Пабе Джека Фоули когда не занимаюсь делами здесь.

— Тебе больше не нужно убирать в моём доме.

— Но я должна. Это часть… — Больше никакой уборки в лодочном домике, пока я здесь, — он крикнул. — Я всё равно не люблю когда люди вторгаются в моё пространство. И я уверен, что у тебя есть дела поважнее, чем убирать бардак взрослого мужчины.

— Если ты не хочешь, чтобы я убирала, я не буду.

— Не хочу.

Боже, он такой ворчливый. И сексуальный. — Хорошо, — я задрожала.

Становилось холоднее, но я не была готова уйти. Это крыльцо, вероятно, было последним местом, где я должна была быть, но я хотела быть здесь. Это было самым воодушевляющим, что я когда либо чувствовала за долгий период.

Мои зубы застучали. — Что привело тебя на Озеро Уиннипесоки летом?

Вместо того, чтобы ответить мне, Ноа встал и пошел в дом. Дверь захлопнулась за ним.

Нет, он не мог. Неужели он и правда сделал это? Я думаю, мне нельзя задавать ему личные вопросы. Когда я уже собиралась повернуться и идти домой, скрип двери испугал меня. Он вернулся на крыльцо, держа плотную фланелевую рубашку.

Он бросил её мне, не очень бережно. — Надень это. Прикрой себя.

— Спасибо, — Я просунула руки в рукава и застегнула пуговицы. Она пахла как он, мужественный и древесный запах — как будто кто-то поместил в бутылочку запах тестостерона и продал её. Я уже планировала спать в ней.

К моему удивлению, он вернулся к моему вопросу. — Мне нужно было уехать ненадолго. Случайным образом выбрал это место. Не проверил информацию, чтобы убедиться, что мне не попадется любопытная маленькая владелица домика, которая подражает Fly Girl, — он подмигнул.

— Что за Fly Girl?

— Вот дерьмо, — он опустил взгляд на свои стопы. — Это было еще до твоего рождения.

— Ну так что это? Fly Girl? Какая-то супергероиня- стриптизерша из комиксов?

Он засмеялся так искренне, что я почувствовала это между своих ног.

— Это было комедийное шоу в 90х… В Живом Цвете. Джейми Фокс и Джим Керри когда-то были в этом шоу. Эти танцоры назывались Fly Girls и их выступления были чем-то средним между комедийными этюдами и рекламой. В любом случае, я просто шутил над твоими маленькими хип-хоп занятиями.

— Я должна посмотреть онлайн это шоу. Я вроде как разочарована в себе, из-за того, что не знала о них. Обычно, я очень хорошо разбираюсь в поп культуре 90х.

Я почувствовала, что краснею, и даже не знала почему.

Прочистив горло, я спросила, — Ты работаешь?

Он затянулся сигарой и дым вылетал из его рта, когда он сказал, — У меня перерыв в данный момент.

— Чем ты занимаешься?

Он не ответил сразу. Казалось, что он не был уверен, хотел ли он отвечать на мой вопрос.

— Я — фотограф.

— Правда? Это так круто. Я всегда хотела научиться фотографировать.

Какие фото ты делаешь?

— Всё, от природы до портретов. Назови что-то, и я вероятно снимал это. Я работал фрилансером для газеты несколько лет назад. Широкий спектр.

— Так, теперь, ты работаешь на себя? Поэтому ты можешь взять паузу в работе?

— Да.

Я продолжала. — Ты можешь сделать очень хорошие снимки на озере, особенно на закате. Ты поэтому выбрал это место? Вдохновение для снимков?

— Нет. Я здесь не для того, чтобы делать снимки. Я взял перерыв от этого. И как я сказал, я выбрал это место случайно. Оно было довольно далеко, но не слишком отдаленно от дома. Основными требованиями были тишина и покой, место, где я мог бы подумать.

— Значит, я думаю, что прерываю твой покой.

— Неудачное спасение на воде очень расслабляет.

Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

Боже. Я заметила его ресницы. Было не справедливо мужчине иметь ресницы такой длины.

Стало немного тихо перед тем, как я спросила, — Ты думаешь, что я дурочка, не так ли?

— Да.

Я засмеялась от того, как быстро он ответил. Ему даже не нужно было думать об этом.

Он улыбнулся снова. Каждый раз, когда он улыбался, у меня было чувство, что мои внутренности перемешивались. Я чувствовала себя чертовой дурочкой, честно говоря. Мне нужно было дать себе пощечину, чтобы избавиться от этого легкомысленного чувства.

Я посмотрела в даль, чтобы прочистить свои мысли. — Я никогда не видела озеро с этого ракурса.

— Почему не видела? Ты же здесь живешь, да?

— Я не провожу много времени в лодочном домике. С детства, мне говорили избегать людей, арендующих домик. Моя мама всегда заставляла меня держаться подальше. Сейчас, всё по-другому, конечно, с тех пор как обязанности по дому перешли в другие руки, но я прихожу сюда только по делу. Я не провожу много времени на этой стороне участка.

— Это, вообще-то хорошо, — сказал он.

— Потому что я не буду тебя беспокоить тут?

— Ну, это тоже. Но я имел в виду тот факт, что пока ты росла, мама держала тебя подальше от гостей. В мире очень много плохих людей.

Иметь такой бизнес, в котором незнакомые люди приезжают и уезжают, не легко, когда у тебя есть дети.

Это напомнило мне о времени, когда я не была одна. Чтобы не вызывало у меня воспоминания об Опал, это заставляло меня чувствовать невероятную печаль. Я не собиралась рассказывать ему об этом сейчас, поэтому я держала мысли при себе.

Он прервал мои размышления. — Скоро стемнеет. Тебе лучше вернуться в дом, чтобы твоя мама не подумала, что с тобой что-нибудь случилось.

— Она даже не видела, как я ушла. Вероятно она даже не поняла, что меня нет. Моя мама остается в своей комнате практически всё время… из-за своей депрессии.

Он кажется обдумывал то, что я сказала. — Мне жаль это слышать.

— Всё в порядке.

Какое-то время была тишина.

Он посмотрел вокруг. — Ты думаешь сможешь сохранить дом навсегда? Содержать его, вероятно, довольно дорого. Это не считая всей работы, которую ты выполняешь.

— Это и правда дорого. И я очень хочу продать весь участок.

— Почему ты не можешь продать?

— Мне грустно думать об этом, по одной причине. Дом у озера и лодочный домик принадлежали моей семье много лет, и мне нравиться здесь жить. Но я думаю, что продажа неизбежна. Главный дом слишком велик только для моей мамы и меня, и еще приходится ухаживать за большим участком земли. Моя мама не против идеи продажи. Но прежде чем продавать дом, нам нужно много чего отремонтировать. Это большая загвоздка.

Он держал сигару между зубами и посмотрел на меня перед тем, как сказать. — У тебя много забот. Понятно, почему ты танцуешь по кругу, как полоумная в воде. Всё, что угодно, лишь бы избавиться от этого?

— Это правда. Танцы освобождают от стресса.

Ноа встал и отошел с крыльца, положив сигару на бетон. Когда он вернулся, он остановился прямо передо мной. Ветер принес его запах — смесь сигар и одеколона — туда, где я стояла. Такой же запах был на его рубашке, в которую я была одета. Я могла бы вдыхать этот запах всю ночь. Его близость делала с моим телом такое, чего я никогда раньше не чувствовала.

Ноа огляделся. — Ты сказала, что некоторые вещи требуют ремонта.

Что конкретно?

Я выдохнула. Даже думать об этом было утомительно. — Очень много всего. Мне нужно составить список.

— Почему бы тебе не составить его. Список. Я хорошо работаю руками. Я посмотрю чем смогу помочь, пока я здесь.

Я потерялась после его слов я хорошо работаю руками. Мои воображение дико мчалось. Вот дерьмо. Я представила, как эти руки делают много разных вещей — со мной.

— Я не могу позволить тебе делать это.

— Ты будешь глупой если не позволишь мне. Я приехал, чтобы сменить обстановку, но слишком много тишины тоже не хорошо. Мне нравится быть занятым.

Кусая свою нижнюю губу, я покачала головой. — Я не знаю… — Составь список, — настаивал он.

Ноа был прав. Будет глупо не воспользоваться его предложением. К тому же, больше никто не стучал в мою дверь, предлагая помощь.

Я наклонила голову. — Что ты хочешь взамен?

Его взгляд потемнел. — Не у всех людей есть скрытые мотивы.

Внезапно, почувствовав смелость, я сказала, — Я подумала, может ты захочешь сходить со мной на свидание в обмен на помощь.

Ты слышал? Это было похоже на визг.

Я признаю, это было напористо, но находясь рядом с ним, я открывала в себе флиртующую сторону. Возможно его одеколон и дым от сигары пробрались в мою голову.

— Ты же шутишь, верно?

Хорошо. Я не должна была спрашивать. — Вообще-то, я… — Я практически гожусь тебе в отцы.

Действительно? Так он меня видел? Я знала, что он старше меня, но не думала, что на столько. Не может быть. Я бы дала ему не больше тридцати с хвостиком, но по правде говоря, я действительно не знала сколько ему лет.

Я потрясла головой. — Нет. Это ложь. Возможно, старший брат.

Сколько тебе лет?

Вместо ответа, он сделал два шага вперед. — Позволь кое что прояснить.

— Окей.

— Я не на что не намекал, когда предлагал помощь. Я не буду приглашать тебя на свидание, делать тебе предложение, или даже приближаться к тебе, если на то пошло. Мы прояснили это?

Тогда, ладно. Я сглотнула. Разочарование наполнило меня и я прочистила горло. — Да.

— Хорошо, — он начал идти к дому, потом обернулся в последний раз.

— Тебе лучше уйти. Было приятно пообщаться. Дай мне список завтра.

Он исчез в домике, оставив меня на крыльце, погрязнув в его запахе я почувствовала себя полной идиоткой.

***

Вернувшись в свою комнату тем вечером, я повторяла его слова.

Я не буду приглашать тебя на свидание, делать тебепредложение, или даже приближаться к тебе, если на то пошло. Мы прояснили это? Боже. Его твердая позиция, только заставила меня сильнее чувствовать притяжение. Смешно, как это работает.

Он обращался со мной, как с двенадцатилетней. В двадцать лет, я могла встречаться с кем хотела. Мне было всё равно сорок им или восемьдесят. Сто лет назад, средняя продолжительность жизни была пятьдесят лет. Я прожила бы уже почти половину жизни к этому времени. Когда тебе исполняется восемнадцать, возраст становится просто цифрой.

Но, вероятно, Ноа так не считал. Или, возможно, он использовал возраст, как предлог. Но вот в чем настоящая проблема: я шутила.

(Вроде бы.) А он принял это всерьез, и дал понять, что ничего, черт побери, между нами не случится. Почему из-за его отказа, я захотела его еще сильнее?

Моё желание узнать о нём больше было очень сильным. Я открыла свой ноутбук и набрала в гугл: Ноа Каваллари фотограф Пенсильвания.

Я нажала на клавишу. На черном фоне главной страницы сайта, было слайд-шоу с захватывающими фото. От фото, сделанных на африканских сафари до инаугурации президента, карьера Ноа шла в гору. Основываясь на его биографию, он родился за пределами Филадельфии и начал снимать еще в юном возрасте. Закончив колледж по специализации в области фотожурналистике, он несколько лет проработал на своего отца в строительной сфере, занимаясь сьёмками вне работы. В конце концов он смог превратить фотографирование в процветающий, полноценный бизнес.

Благодаря своей карьере, он побывал по всему миру, но в последние годы, он открыл студию и сфокусировался на съемках частных мероприятий и портретов. На сайте не было фотографий с ним, кроме фото из биографии, где его лицо закрывала гигантская камера. Но было видно достаточно, чтобы определить, что это был Ноа Каваллари, живущий в моём лодочном домике.

Ну, я заинтригована. Казалось, у него прекрасная карьера — у него всё было.

Значит напрашивался вопрос: почему он здесь?

Я начала строить теории.

О, Господи. Он умирает? Нет. Он казался слишком здоровым, слишком мужественным.

Убегал от закона? Нет. Я проверяла информацию о нём. Всё чисто.

Почему он приехал сюда на целых три месяца? Я не понимала.

На неделю или две, возможно. Но на такой долгий период?

От чего ты бежишь, Ноа Каваллари? Я была полна решимости выяснить это.

Глава третья

Хизер

Два дня спустя, мне пришло сообщение с незнакомого номера.

В магазине хозтоваров. Какую краску брать для лодочного домика?

Исходя из вопроса, я точно знала, кто это был. Я забыла, что у Ноа был мой номер. Но я писала свой номер всем арендаторам в приветственном электронной письме, на тот случай, если я им понадоблюсь.

Спустя день после нашей беседы у озера, он напомнил мне о списке и спросил, что сделать в первую очередь. С тех пор, как экстерьер лодочного домика стал ужасным и куски краски отпадали со стен, я поставила в приоритет эту работу. Я всё еще не могла поверить, что он хочет помочь. Он определенно не оттягивал начало работы.

Хизер: Как насчет серого?

Маленькие точки танцевали, пока он печатал.

Ноа: Здесь есть несколько оттенков серого.

Я решила поумничать.

Хизер: Пятьдесят?;-)

Ноа: Очень смешно.

Хизер: Спасибо.

Ноа отправил фото образцов краски с пятью оттенками.

Ноа: Тебе нравиться какой-то цвет из этих?

Хизер: Значит ты знаком с этой книгой?

Ноа: Хватит нести чушь, Хизер.

Хизер: ЛОЛ. Второй образец — идеальный.

После этого сообщений больше не было.

***

Час спустя, я заметила Ноа, снаружи лодочного домика, он готовился к работе. Я прищурилась, смотря на его обнаженное тело, пока он наносил праймер на дерево. Он был слишком далеко от меня, чтобы я могла наслаждаться его видом. Если он собирается работать так всё лето, мне нужно будет прикупить набор биноклей.

Моя мама подкралась ко мне сзади. — На что ты смотришь?

— А? — я подпрыгнула, закрывая занавески. — Не на что.

— Ты пыталась что-то рассмотреть. Что такого интересного?

Я вздохнула. — Я смотрела как Ноа красит лодочный домик.

Я рассказала маме о предложении Ноа помочь. Она была невероятно скептична, мягко говоря.

— Я не понимаю, почему он это делает. Какая ему выгода с этого?

— Он, кажется, хочет помочь. Он говорит, ему нравиться быть при деле.

Глаза моей мамы сузились. — Тебе следует быть осторожней. Он может захотеть чего-то взамен.

Я засмеялась. — Поверь мне, я бы хотела этого. Но он ясно дал понять, что он не хочет. К сожалению, я ему верю.

Она казалась обеспокоенной. Было странно получить от неё хоть какие-то настоящие эмоции в последнее время. Но сама идея того, что что-то может произойти между арендатором и мной, правильно влияла на неё.

— Ты говорила, что предложила ему что-то.

— Я поддразнила, что у него может быть скрытый мотив взамен помощи, и он не воспринял это хорошо. Он сорвался на меня. Он не понимает шуток. Он очень серьезен. Он думает, что я малолетка и он ничего от меня не хочет. Он подумал, что я подросток, когда впервые увидел меня. Он и вел себя соответственно.

— Ты выглядишь разочарованной.

Засмеявшись, я сказала, — Да, вроде как.

— Это безумие, Хизер. Последний человек, с которым тебе стоит связываться, это тот, который здесь проездом. Ты ничего не знаешь об этом парне. Он также слишком взрослый для тебя.

— Я не знаю. Он не говорит мне о своем возрасте, — я усмехнулась.

— Ну, мне всё равно, что он говорит, ни один мужчина не будет делать то, что он делает сейчас, не имея скрытых мотивов. Ты же не думаешь, что я поверю, что моя красивая, дочь — блондинка, не будет иметь к этому отношение.

Сейчас она действовала мне на нервы. Я могла понять, почему она так думала. Но она не пережила того, что я пережила с Ноа. Я действительно верила, что он ничего от меня не хочет, также как и верила, что его намерения были добрыми.

— Я знаю у тебя есть причины думать, что все мужчины плохие.

Исходя из твоего опыта с папой, который отказался от нас, я не могу винить тебя. Но так происходит не всё время.

Выражение её лица потемнело. — Я уже потеряла одну дочь. Я не могу потерять и другую.

Она же не серьёзно.

— Как Ноа, красящий лодочный домик, собирается подвергнуть мою жизнь риску? Подумай, что ты говоришь?

— Я не имела в виду, что он навредит тебе физически. Но я не могу позволить, чтобы ты сбежала с каким-то мужчиной.

— Не будь смешной. Ты принимаешь это слишком близко. Он приехал сюда, чтобы побыть подальше от дневной рутины какое-то время. Он любит быть занятым и знает, что мы можем воспользоваться его помощью. Больше не о чем говорить.

Она так это не оставит. — Я боюсь что есть о чем. Я не всегда могу мыслить здраво, но я не слепая. Ты моя дочь. Я знаю тебя. Я вижу это выражение в твоих глазах. Ты влюблена. Женщины сходят с ума по мужчинам, в которых влюблены. А мужчины? Они могут говорить тебе одно, но они слабые. Если ты продолжишь бросаться на него, он сдастся.

Я пожала плечами. — Можно только надеяться.

Она закатила глаза, не очень довольна моим юмором. — Просто будь осторожна.

***

Этим вечером, я собиралась одеться и выйти на смену в ресторан, когда увидела как кто-то возле лодочного домика говорит с Ноа, пока он работал.

Моё сердце упало в пятки.

Это была Кира Шоу, наша ближайшая соседка. Кире было немного за тридцать и она была в разводе. С длинными рыжими волосами и убийственными изгибами, она была очень привлекательной. Она также, казалось, встречалась в разными парнями. По факту, я раньше сидела с её сыновьями, подрабатывая у неё няней, пока она уходила на свои авантюры. Она постоянно охотилась и для неё не было проблемой приводить разных мужчин в свою спальню, пока её сыновья были дома.

Я точно знала, что она флиртует с Ноа. И мне это совсем не нравилось.

Мой пульс начал ускоряться. Моя ревность была необоснованной.

Это было не моё дело, но я не могла ничего с собой поделать. Я не знала Ноа достаточно хорошо, но я знала, что он был воспитанным, уважительным и казался порядочным человеком. Для меня этого было достаточно, чтобы понять, что он заслуживает большего, чем эта конченая шлюха в своих до смешного коротких шортах. Она знала как включить свое очарование и могла легко обвести его. Он не будет знать, что от неё нужно держаться подальше, пока я не предупрежу его. Как сказала моя мама, мужчины- слабые. Я знала, Кира будет действовать быстро, поэтому мне нужно действовать также.

Под предлогом принести ему холодный напиток — то, что я, вероятно, должна была сделать еще несколько часов назад — я наполнила стакан холодной водой и пошагала к лодочному домику.

Вспотевшая, я прервала их. — Подумала, что ты захочешь пить.

Ноа посмотрел на меня со стремянки и вытер пот со лба перед тем, как спуститься.

Он взял стакан. — Ну, я вполне способен зайти в дом и выпить, поэтому тебе не стоило этого делать, но спасибо.

Я пожала плечами. — Пожалуйста. Это наименьшее, что я могу сделать.

Я повернулась и уставилась на Киру, пытаясь дать ей подсказку, что она здесь лишняя.

Ей было наплевать на меня. Её взгляд был прикован к заду Ноа, пока он поднимался обратно по лестнице.

— Ты вытянула джек-пот с таким арендатором, как Ноа, Хизер.

Я метала в неё кинжалы взглядом. — Я знаю, да?

— Ты направляешься на работу? — спросила она.

— Да, но я не спешу. У меня в запасе еще час, — я скрестила руки.

Я безумно опаздывала, но я не уйду пока шлюшное лицо не исчезнет. Она внезапно, казалось, уловила мои вибрации.

Она повернулась к Ноа. — Ну, подумай насчет ужина, Ноа. Я бы с удовольствием увиделась с тобой, и я знаю мальчики будут рады познакомиться с тобой. Любой вечер, когда захочешь, меня устроит.

Ты знаешь где меня найти, если захочешь горячего блюда и холодного пива.

Конечно. Это всё, что она предлагает. Ноа едва ли взглянул на неё, продолжая красить. — Спасибо.

Я была счастлива, что он выглядел уклончиво и незаинтересованно всем этим. Но лето будет долгим, и как говорила моя мама…если женщина бросается на мужчину, он несомненно сдастся. Не похоже, что в округе были тонны вариантов.

Малейшая мысль о них вместе, вызывает у меня тошноту.

Она кивнула один раз. — Была рада увидеть тебя, Хизер.

— Я тоже.

Когда она ушла за пределы слышимости, я сказала, — Она воспользуется тобой, под предлогом ужина.

Ноа продолжал красить и не посмотрел на меня. — Ты не говоришь… — Она — проблема. Ты не захочешь с ней связываться.

— Как это касается тебя?

— Не касается. Но прими это как дружеское предупреждение. Я знаю её. Она с новым парнем каждую неделю. Она встречается только ради одного.

Он остановился на мгновение, посмотрел вниз и улыбнулся. — Тогда это идеально.

Поток адреналина побежал по моим венам. — Ты не имел это ввиду.

Махнув валиком в мою сторону, он сказал, — Ты ради этого пришла, притворяясь, что заботишься о моей жажде? Потому что увидела, как она разговаривала со мной?

— Нет, — соврала я.

— Да, ладно, Хизер. Я был здесь весь день. Если ты переживала, по поводу моей гидрации, то пришла бы раньше. Ты пришла сюда, чтобы сунуть свой нос, не в свои дела.

— Я просто присматриваю за тобой.

— Почему? Ты даже не знаешь меня.

Я попыталась ответить. — Потому что… У меня не было хорошей причины. Я никак не могла сказать правду-что я ревновала, потому что у неё был шанс с ним, из-за того, что она старше и у неё менее высокий уровень эмоциональности чем у меня.

— Мне лучше уйти. Я…я опаздываю на работу.

Я начала идти, когда он позвал меня.

— Думал, ты сказала, что у тебя в запасе еще час.

Я повернулась и уставилась на него.

Он покачал головой и засмеялся.

Он смеялся с меня. Опять. Замечательно. Ноа либо отчитывал меня либо смеялся надо мной.

Не было никакого компромисса.

Единственным способом справиться с этим и сохранить свою гордость, было продолжать идти, что я и сделала.

***

Паб Джека Фоули знаменит своими бургерами, ассортиментом пива, и бильярдными столами. Паб не был самым красивым местом, но был самым популярным на озере. Особенно летом, Паб Джека Фоули был открыт каждую ночь.

Несмотря на быстрый ритм, моя смена была без инцидентов почти до девяти вечера, пока я не взглянула в угол комнаты и не заметила его.

Что Ноа здесь делал? Он выглядел хмурым и злым, и смотрел прямо на меня. Я всё ещё злилась на то, как он отреагировал на моё поведение ранее, и я отказывалась замечать его.

Ни за что я не буду его обслуживать.

— Ты можешь взять столик номер девять в углу? — я спросила свою подругу и сотрудницу Марлен.

— Почему?

— Тот парень — мой арендатор, и я не хочу говорить с ним сейчас.

Она повернулась и посмотрела на него. — Господи!

— Я знаю.

— Какого черта ты избегаешь его?

— Я выставила себя дурой ранее. Это длинная история.

— Он чертовски горяч, Хизер, — она закусила губу. — Я с радостью обслужу его.

— Я попросила подать ему еду и напитки, а не другое.

Я смотрела как она провальсировала к Ноа и сказала ему пару слов, а потом вернулась спустя минуту.

— Он попросил тебя принять заказ.

Черт. Когда я взглянула, он смотрел прямо на меня.

Вздохнув, я подошла и постаралась соответствовать его холодному выражению. — Что я могу принести Вам?

— Разве тебе не стоит быть более дружелюбной со своими посетителями?

— Не тогда, когда я знаю, что посетитель будет отчитывать меня.

Его выражение смягчилось. — Я здесь не для того, чтобы отчитывать тебя.

— Нет? Тогда почему ты выбрал именно это место из всех? Ты знаешь, что я здесь работаю.

— Я пришел сюда намеренно, да… но не для того, чтобы создавать проблемы. Я пришел извиниться.

— Я вдохнула и немного успокоилась. — Правда…?

— Да. Я был груб с тобой ранее. Ты приглядывала за мной. Я напал на тебя без причины. Извини. Я могу быть бездушным мудаком иногда. Я такой, какой есть. Я не очень хорошо это скрываю.

— Ну, я рада, что ты это видишь. Не то, что ты мудак — хотя, да, иногда ты можешь быть им — а то, что я просто пытаюсь приглядывать за тобой.

Мы смотрели друг на друга в тишине, пока он не сказал.

— Смотри, не то что я должен тебе объясняться, но я приехал на озеро Уиннипесоки не для того, чтобы трахать местных женщин и усложнять себе жизнь. Я приехал сюда, чтобы держаться от всего этого подальше.

Поэтому тебе не стоит переживать из-за меня и как её там зовут.

Честно говоря, я даже не запомнил её имени. Всё, чего я хочу — побыть один — немного покоя. Это правда.

— Я действительно чувствую, что ты считаешь меня сумасшедшей батински.

— Кем?

— Батински. Ты никогда не слышал такое выражение?

— Нет. Это новое выражение из Нью-Хэмпшира?

— Нет, — я засмеялась. — Это означает когда кто-то вмешивается в дела других людей.

— Оу. Ну, тогда, это определенно про тебя.

Он улыбнулся. Я почувствовала мурашки по всему телу. Этот мужчина странно на меня влиял. В одну минуту я боялась говорить с ним, а в следующую всё, чего я хотела — это потеряться в его больших карих глазах.

Я прочистила горло и достала блокнот с фартука. — Что я могу принести тебе?

— Я буду что угодно из того что ты порекомендуешь. Я даже не смотрел в меню. Я просто пришел извиниться, вообще-то. Но так как я уже здесь, то могу поесть.

— Я принесу тебе что-нибудь.

Он поднял бровь. — Мне стоит беспокоиться?

— Нет. Я не отравлю твою еду, хотя может мне и стоит сделать это после того, как ты разговаривал со мной сегодня, — я подмигнула, чтобы он мог понять, что я больше не сержусь на всё это.

Я попросила шефа приготовить для Ноа один из своих особых бургеров с грибами, Швейцарским сыром и жареным луком.

Я принесла Ноа тарелку с хорошенькой порцией фри с чесноком и пармезаном и смотрела как он поглощал своё блюдо. У меня появилось странное чувство удовлетворения от того, что я накормила его, чего я не испытывала никогда ранее. Как он нюхал эту еду.

Бедный парень должно быть был ужасно голодным, после того, как провел весь день в рабстве.

Я представила, что еще он мог делать с такой энергичностью. Я встряхнула головой и заставила себя вернуться к работе.

Позже, когда он пытался дать мне свою кредитную карту, я подняла руку. — Всё на мне.

— Я не могу позволить тебе сделать это.

— Серьезно…всё за счет паба. Я сказала шефу, что мы друзья. Он настоял.

Я оплатила его еду своими деньгами. Это меньшее, что я могла сделать после всего, что он делал на нашей территории.

— Ну, спасибо. Было очень вкусно. Он убрал карту обратно в кошелек, перед тем, как бросить двадцатку, что покрыло мою попытку угостить его.

— Ты сможешь добраться домой так поздно? — спросил он.

— Да. У меня есть машина.

— Та развалюха, которую я видел припаркованной у дома.

— Да. Она на ходу и не плоха, по крайней мере, она довозит меня сюда и обратно.

— Ну, тогда, будь осторожна на дороге, — он встал. — Увидимся.

Он даже еще не успел уйти, а мой мозг молниеносно начал искать новую возможность встретиться с ним. Не зная точно, что я собиралась сказать, я позвала его.

— Ноа… Он повернулся. — Да.

Ну что теперь? Я не знала, что сказать. Я просто не хотела, чтобы он уходил.

После паузы, я придумала историю.

— Моя мама хочет познакомится с тобой…чтобы сказать спасибо за помощь с покраской домика. Она попросила пригласить тебя на ужин на этой неделе — у меня выходной в четверг. Я буду готовить, конечно, потому что она не в состоянии ничего приготовить, кроме сэндвича. Я сказала ей, что ты вероятно скажешь нет, но я пообещала ей, что спрошу.

Ноа закусил зубами свою нижнюю губу и казалось, что он колеблется. Он наконец пожал плечами. — Хорошо.

— Правда. Ты придешь?

— Это ведь просто ужин, да? Почему нет? Спасибо за приглашение.

Я широко улыбнулась. — Замечательно. Скажем в семь?

— Да. Хорошо, — он кивнул. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — я смотрела, как он начал идти и исчез за дверью.

Я всё еще смотрела, когда Марлен встала позади меня.

— Выкладывай. Ты спишь с этим парнем или что-то в этом роде?

Я покачала головой, мой взгляд всё ещё был на двери. — Нет.

— Тогда почему ты улыбаешься как дурочка сейчас?

— Да?

— Да. Тогда почему ты не трахаешь его?

— Потому что он не подходит ко мне ближе, чем на десять футов.

— Он относится ко мне, как к ребенку, — я вздохнула. — Господи, он…я не знаю…другой. Я не могу понять его…Ну, кроме того факта, что он не заинтересован. Это для меня очень понятно.

— Тебе стоит подумать, как это изменить. Он горяч!

— Я знаю. Он очень красивый, да? Но знаешь, Марлен, дело не только в этом. Он талантливый фотограф, очень креативный. И он может сделать всё, что угодно. Он красит наш лодочный домик, чтобы помочь нам. Никто не просил его делать это. Он делает это, потому что знает, что нам нужна помощь. Не говоря о том, что он пытался спасти мне жизнь.

— Пытался спасти тебе жизнь?

— Это длинная история. Всё стало намного увлекательней, с тех пор, как он арендовал домик. Однако восхищение носит односторонний характер.

— Что ж, черт возьми, делай всё, чтобы оживить свою жизнь. Я думаю, тебе нужно изменить рутину, после того дерьма, через которое ты прошла со своей матерью. Ты заслужила немного радости.

Если бы я только могла сдержать это головокружение. У меня было чувство, что это лето будет очень долгим, из-за всего этого. Я уже чувствовала, что теряю контроль.

Глава четвертая

Ноа

Я не знаю почему согласился на ужин у Хизер в доме. Что- то мне подсказывало, что я пожалею об этом.

Я думаю, что мне наверное просто было интересно, что происходило с её мамой. Я ни разу не видел её с тех пор, как заехал.

Она никогда не выходила из чертового дома. Это была полная хрень.

Да. Это причина, почему ты согласился на ужин. Очевидно, я хорошо врал самому себе, если верил, что причиной моего согласия была, встреча с мамой Хизер.

Хизер моргала своими ресницами мне в ресторане, и я забыл о своём возрасте на минуту, когда по глупости согласился. Было сложно не чувствовать себя чертовым озабоченным студентом колледжа возле неё. И это было опасно. Она была опасна- конкретно потому, что не скрывала что я её привлекаю.

С того момента, как я увидел её в своей спальне, я заметил, как она таращилась на меня. Она не имела права смотреть на меня так, и мне это совсем не понравилось.

Или может мне не нравилось, что мне это понравилось.

Когда я прогуливался по супермаркету, я внезапно остановился и посмотрел вниз на то, что я держал в своих руках.

Ты придурок.

Я выбрал бутылку красного вина для сегодняшнего ужина, абсолютно забыв, что моя прелестная хозяйка еще не достигла возраста, позволяющего пить алкоголь.

Я вернулся и поставил бутылку обратно на полку.

Что же я, черт возьми, мог принести еще?

Запах свежего хлеба заманил меня в отдел выпечки. У меня оставалось мало времени, я схватил буханку теплого чесночного хлеба, перед тех, как пройти к кассе.

Это должно понравиться. Надеюсь она не была на безглютеновой диете или на какой-то другой чертовщине.

***

Я не спеша шел к главному дому. Я всё ещё был не уверен, правильно ли поступил, что согласился на этот ужин, я сказал себе, что всегда могу поменять решение и отменить всё. Но несмотря на свободу выбора, я оказался перед дверью их дома, стуча, в другой руке я держал огромную буханку хлеба.

Дверь открыл тот, кого я не ожидал увидеть. Это была не Хизер и не её мать, а парень, который выглядел с Хизер примерно одного возраста.

— Кто ты? — спросил я, осматривая его сверху вниз.

— Эрик. Кто ты?

Перед тем, как ответить, собака Хизер прибежал ко мне потерся своей головой о мои ноги. У него была самая огромная чертова голова из всех, что я видел у собак.

Парень повторил свой вопрос. — Так, кто ты?

Я наконец сдался и почесал голову пса. — Я арендую лодочный домик. Где Хизер?

— Что тебе нужно от Хизер? — спросил он, казавшись оборонительным.

Кто, черт побери, этот парень?

Я проигнорировал его вопрос. — Где она?

— Её мама чувствует себе нехорошо. Она с ней в спальне.

Мне, вероятно, стоит просто убраться от сюда к чертовойматери.

— Передай ей, что я зах- Подожди, — появилась внезапно Хизер. — Ноа, не уходи.

Пес гавкнул, как будто повторял её просьбу.

— Что происходит? — спросил я.

Хизер казалась смущенной. — Моя мама не хочет выходить из своей комнаты. Это нормально для неё, — она посмотрела на парня. — Я вижу ты встретил Эрика. Он уже уходит.

Он смотрел на неё пару секунд. — Подумай над тем, что я сказал, хорошо?

— Да, конечно, — ответила она пренебрежительно, даже не взглянув на него.

— Я серьезно, Хизер, — настаивал он.

— До свидания, Эрик.

После того, как она закрыла дверь, наступила странная тишина. Пес пошел в угол и лег на пол, теперь драма была закончена.

Посмотрев вниз на свою обувь, я заметил, что она была довольно грязной. Недавно был дождь, и вступил в грязь. Я не мог ходить по дому в таком виде.

— Ты не против, если я сниму обувь? — спросил я. — Она вся в грязи. Я не хочу испачкать твой пол.

— Да, конечно, ответила Хизер. Она смотрела как я снимал свою обувь. — У тебя огромные стопы.

— Спасибо, что заметила.

— На случай, если ты не знал, — засмеялась она.

Я сменил тему. — Так, кто тот парень? — я спросил, делая несколько шагов в гостиную, всё ещё чрезмерно разглядывая свои чертовы стопы.

— Это длинная история.

— Ну, нам сейчас не о чем говорить.

Она выдохнула. — Он мой бывший. Я не ожидала, что он появится сегодня. Я даже не знала, что он в городе летом.

— Он не живет здесь?

— Нет. Он переехал в Бостон. Мы порвали вскоре после того, как он уехал в Бостонский Университет пару лет назад. Мы собирались вместе поступать в БУ, вообще-то. Но когда моей маме стало действительно плохо, я не поехала. Он поехал без меня. Мы думали, что всё сработает на расстоянии, но он решил, что не хочет быть привязанным.

Черт.

— Ты собиралась уехать в университет?

— Да. Меня зачислили в программу для медсестер.

Я покачал головой. Эта девушка отдала свое самое важное время в жизни, чтобы стать круглосуточной сиделкой в двадцать лет. Я подумал где я был в её возрасте: в колледже со всей свободой в мире.

Я принимал всё как должное.

— Мне жаль это слышать — что ты не смогла уехать.

— Всё хорошо. Я уже свыклась с этим. Всё же, я не была готова к тому, что он появится здесь сегодня.

— Послушай, я знаю, что ты слишком вежливая чтобы предложить это, но мы можем сделать всё в другой раз, если твоя мама не чувствует себя хорошо. Я могу прост- Нет! Я пригласила тебя. У меня выходной. Я не хочу зря его тратить.

Кроме того…,- она посмотрела на мои руки, — Ты принес …хлеб.

Я практически забыл об этом, — Да. Эм…У меня было мало времени чтобы решить, что принести. Я уже собирался взять бутылку вина, потом вспомнил, что тебе нельзя пить.

— Ну, по закону нельзя, но я определенно могу выпить если я— Нет, не можешь. Не тогда, когда я приношу алкоголь.

Она посмотрела на потолок. — Тогда ладно. Она взмахнула рукой и сказала, — Пожалуйста, проходи на кухню, ворчун! — Она взяла хлеб. — Могу я предложить тебе что-то выпить?

Я просунул свои большие пальцы в петли джинс, чувствуя, что этот так называемый ужин на двоих будет не легким. — Конечно. Всё что угодно.

— Газировка подойдет?

— Да, спасибо.

Она откупорила баночку клюквенно-лаймовой газировки из холодильника и передала мне.

Она встала напротив меня и смотрела как я делаю первый глоток.

— Спасибо за хлеб, — её лицо стало красным. — Господи, ты заставляешь меня нервничать, Ноа, — добавила она. — И тот факт, что этот вечер превратился в полную задницу не помогает. И в довершение всего, ты не позволяешь мне выпить, чтобы успокоиться.

Никто не мог обвинить эту девчонку в том, что она не говорит то, о чем думает. Она была чересчур честной.

— Я не сказал, что тебе нельзя выпить. Я сказал, что не собираюсь быть тем, кто принесет тебе выпивку.

— Хорошо, — улыбнулась она. — В любом случае, я шутила. Но мне бы не помешало выпить сейчас.

Ирония в том, что она сказала будто я заставляю её нервничать, хотя это она заставляет чувствовать меня прямо-таки некомфортно. Она стояла напротив меня в облегающей черной рубашке и её груди были сжаты вместе. Её длинные светлые волосы, которые обычно были собраны в хвост, были распущены и спадали вниз по спине, и её ноги были полностью открыты в коротенькой джинсовой юбке. Я, безусловно, не должен был замечать всё это- от этого и чувствовал дискомфорт.

— Почему я заставляю тебя нервничать? — спросил я. — Никто не должен иметь такую власть над тобой. Нет причины, чтобы ты нервничала из-за меня. Я просто здесь стою.

— Это не из-за того, что ты делаешь. Это из-за того, какой ты. С тех пор как мы встретились, ты пугаешь меня. Этот ужин должен был стать попыткой преодолеть это, но пока безуспешно.

Я не знал что сказать. Мне не нравилось, что я заставлял её нервничать, но может это было к лучшему. Альтернатива- быть слишком милым с ней и обманывать — тоже не будет хорошей.

— Ты знаешь…,- сказал я. — ты не должна показывать людям свой страх. Неважно что я думаю о тебе. Моё мнение ничего не значит в твоей жизни.

— Ох, я знаю это. Но мне хочется узнать тебя, и будет прекрасно сделать это не испортив всё.

Она посмотрела в сторону спальни. — Я собираюсь пойти и попросить еще раз мою маму спуститься, хорошо?

— Тебе не нужно этого делать. Оставь её.

Она не послушала меня. — Погоди. Я сейчас вернусь.

После того, как Хизер исчезла наверху, я прошелся по залу, ожидая увидеть какие-то фото. Их не было, ни одной. Толстоголовый- это имя, которое я дал псу- смотрел на меня.

На полке была большая коллекция статуэток, в основном детей.

Её голос испугал меня. — Вижу ты нашел мои Хуммели.

— Они так называются?

— Да. Я коллекционирую их.

— Я ошибался на твой счет, — поддразнил я, — ты не подросток. Тебе восемьдесят.

Она улыбнулась. — Не смейся над моими Хуммелями.

— Я шучу.

Она подошла ко мне поближе. — Вообще-то с ними связана классная история.

— Да?

— Была монахиня…Сестра Мария Иннокентия Хуммель. От этого они получили своё название. В общем, она изучала рисование перед тем, как отказалась от своей жизни и вступила в монастырь. Но даже после этой жертвы, она не потеряла свою индивидуальность. Она продолжала свое искусство, и рисовала этих маленьких людей. Кто то обнаружил это, и заключил с ней соглашение, превратив её рисунки в статуэтки. После Второй Мировой Войны, американские солдаты, служащие в Германии, отправляли их своим семьям. Мне нравилось слушать эту историю. Как по мне, они представляют собой ностальгию и невинность — надежду. Они делают меня счастливой. Или, по крайней мере, делали когда-то.

Интересно. Но больше не делали счастливой? — Как давно ты их коллекционируешь?

— С тех пор, как мне было около восьми. Я просила их на дни рождения и другие праздники. Я перестала их коллекционировать несколько лет назад.

— Почему?

— Это длинная история.

Она не уточнила. — В общем…Мне очень жаль, но моя мама не хочет присоединиться к нам. У неё плохой день. Это очень унизительно.

— Нет причины чтобы чувствовать себя унизительно из-за того, в чем нет твоей вины, — я вдруг осознал, что всё это приглашение полная чушь. — Она не хотела со мной знакомиться, не так ли? Ты сказала, что это была причина по которой ты пригласила меня.

И снова, не потребовалось много времени, чтобы узнать у неё правду.

— Нет, — сказала она. — Я просто хотела поужинать с тобой.

Я вздохнул. Я даже не мог злиться на неё. — Значит, давай поужинаем, тогда.

Паника вспыхнула на её лице. — Ужин…черт!

Она помчалась на кухню, открыла духовку и вытащила сгоревшую лазанью.

— Я должна была вытащить её до того, как пришел Эрик. Он полностью меня отвлек, и пока ты не сказал слово ужин, я даже не вспомнила, что готовила его.

Она бросила блюда в отчаянии. — Я не часто готовлю, но обычно я знаю как готовить лазанью, — пробормотала она, — Черт.

— Всё в порядке. Это просто лазанья.

— Нет. Должен был быть милый ужин. Я всё испортила. Появление Эрика действительно выбило меня из колеи.

Она почти была готова заплакать. Внезапно, всё чего я хотел, это успокоить её.

— Эй, к чёрту лазанью, хорошо? Сегодня прекрасный вечер. И у нас есть хлеб. Мы можем поесть его снаружи.

Она улыбнулась. — И салат. По крайней мере я не спалила салат.

Приступая к действию, я направился к её шкафам.

Хизер последовала за мной. — Что ты делаешь?

— Я смотрю, что у тебя есть ещё, чтобы мы могли быстро приготовить, — я повернулся к ней. — У тебя есть консервированные помидоры и паста?

— Ээ…да…в кладовой.

— Отлично. Я приготовлю пасту и быстрый соус к хлебу.

— Тебе не стоит делать это.

— Всё хорошо. Вообще-то я люблю готовить. Это как терапия после длинного дня.

— Тогда тебе стоит делать это чаще, потому что ты вроде бы как взвинчен большую часть времени.

Даже нервничая из-за меня, она не переставала вести себя как негодяйка.

— Ну, это и есть причина, почему я приехал на озеро, не так ли?

Развеяться. Но если кое кто будет продолжать отвлекать меня, это не поможет.

Она передала мне банку с томатами. — Ты действительно считаешь меня занозой в заднице?

Я посмотрел на неё, наполняя кастрюлю водой. — Ты хочешь правду?

Она кивнула. — Да.

Я закрыл воду и поставил кастрюлю на плиту. Она прильнула к стене, улыбалась и ждала моего ответа.

— Мне тяжело с тобой, но я не считаю тебя занозой в заднице. Я вообще-то восхищаюсь тобой.

Её глаза расширились. — Правда?

— Ты многим пожертвовала ради своей матери. Не только это — я вижу как тяжело ты работаешь, даже видел как ты делала покупки для пожилой дамы через дорогу. Ты хороший человек, и ты находишь время для других несмотря на то, что у самой полно забот.

— Ты следил за мной? — поддразнила она.

— Нет. Я проезжал мимо когда ты выгружала продукты с машины и помогала занести их в дом Миссис Бенсон. Ты не заметила меня.

— Я всё ещё думаю, что ты следил за мной, — она подмигнула и взяла баночку газировки для себя. — Эй, откуда ты знаешь её имя? Ты встречал Миссис Бенсон?

— Ох, я встречал Миссис Бенсон.

— О-оу. Что она сделала?

— Я как то проезжал мимо её дома и заметил, что ветер перекинул её почтовый ящик. Я постучал к ней чтобы отдать выпавшую почту и сказать, что подчинил ящик.

— И?

— Перед тем, как я успел сказать почему постучал к ней, она сказала, что я выгляжу лучше, чем те парни которых ей присылали раньше.

Хизер засмеялась и выплюнула немного газировки. — О, нет.

— Ты знаешь о чем пойдет речь.

— Да. Как то раз я случайно узнала об этом, когда пришла проведать её. Определенно это то, что я не забуду никогда- увидев своими глазами как Миссис Б тратит свою социальную страховку на мужской эскорт.

— Сколько ей лет?

— Девяносто.

— Черт. Ну, я думаю она знает, чего хочет.

— Она должно быть ужасно рассердилась когда поняла, что ты не в меню.

Так, как я помешивал пасту в кастрюле, я сменил тему. — Так, что хотел Эрик? Он сказал, чтобы ты подумала о том, что он сказал… Хизер скрестила руки и выдохнула в свои волосы. — Он хотел, чтобы я согласилась провести время с ним, пока он дома. Он сказал, что хочет поговорить о том, что произошло между нами. Я не знаю хорошая ли это идея. Обидишь меня однажды, позор тебе, обидишь снова…ты знаешь как говорят.

— Он сильно обидел тебя, да?

— Ну, мы были вместе долгое время в старших классах. Я всегда знала, что это риск, то что он отправится в колледж без меня. Я просто не думала, что он позвонит мне пьяный и весь в слезах, признаваясь, что он облажался и переспал с какой-то девушкой на вечеринке в кампусе.

— Черт. Мне жаль.

Она покачала головой, как будто отвергала моё сочувствие. — Но знаешь что, тем не менее? Он оказал мне услугу. По крайней мере я не потеряла больше времени с ним.

— Тебе никогда не стоит соглашаться на такое с кем либо. Мне всё равно, что он должен будет сказать, чтобы переубедить тебя в обратном.

Она продолжала смотреть как я готовлю, пока я не наполнил две тарелки пастой, похожей на волосы ангела, и не полил сверху красным соусом.

— Ты не против поесть снаружи? — спросил я.

— Да, сегодня хороший вечер.

Мы отнесли еду на боковую веранду. Солнце на половину село.

Пододвигая свой стул, она сказала, — Это действительно вкуснятина.

Мне должно быть стыдно, за то что произошло с ужином, но стоит сказать, мне приятно, что ты готовил для меня. Всё могло быть хуже с подгоревшей лазаньей.

Она улыбнулась, и мне с трудом удалось не улыбнуться ей в ответ.

Я указал на её тарелку. — Перестань улыбаться и ешь.

Хизер накрутила лапшу вокруг своей вилки. — Не могу перестать улыбаться, но хорошо.

Мне нужен замок для челюсти, потому что теперь я тоже улыбался.

Это было заразительно.

Какое-то время мы ели в тишине.

Вытирая свой рот салфеткой, я сказал, — Что бы ты делала, если бы эта ситуация не затянула тебя?

Хизер опустила вилку и начала обдумывать мой вопрос. — Ну, я была бы в колледже, вероятно в середине обучения. Я думаю, что позже, я бы хотела стать психиатрической медсестрой. Но потом, я бы также хотела найти то, к чему у меня будет страсть — также как у тебя с фото.

Твои фотографии великолепные, Ноа. Правда. Я хотела сказать тебе это.

Я никогда не показывал ей свои работы. — Ты гуглила меня, я понял.

— Да. Надеюсь ты не против. Твои фото с Гаваны захватывают дух. Я посещала твою страницу несколько раз. Как появились эти фото? Что заставило тебя выбрать Кубу?

Меня поразило, что из всего сайта она обратила внимание именно на это. На те фотографии было нелегко смотреть, но в них был реальный посыл. Именно эти фото были черно-белыми.

— Это было для статьи в газете пять лет назад. Можно сказать что она выбрала меня. Я работал фрилансером в то время и поехал туда с репортером, чтобы осветить нынешнее состояние Кубы и народа.

Вообще-то, я отсутствовал дома дольше всего во время той поездки.

Мои только фото на сайте, не сопровождающая статья.

— Ну в этом и красота. Фото рассказывают историю, даже без объяснений, что доказывает твой талант. Я не просто так говорю это.

Поверь мне, я ужасная лгунья. Твои работы действительно удивительные.

Мне всегда было сложно принимать комплименты, особенно касающиеся моих работ. Но я пытался.

— Спасибо.

— Ты расскажешь мне больше об этом?

— Конкретно про Кубу?

Она наклонилась, её глаза были полны любопытства. — Да.

По какой-то причине, я чувствовал себя обязанным.

— Я не знаю заметила ли ты фото подростков с тату. Там у молодых людей существует подпольная панк культура. Многие из них были под амфетамином, когда я снимал их.

— Ты слышал когда-то про Los Frikis? — спросила она.

Я кивнув, удивленно. — Да, вообще-то, я интересовался этим, когда был там.

— Те дети напоминают мне современную версию Los Frikis. Надеюсь, у людей, которых ты фотографировал сейчас дела обстоят намного лучше, чем у их предшественников. Я помню, как читала про Los Frikis и была полностью поражена тем, что некоторые намеренно вводили себе ВИЧ, чтобы освободится от собственного правительства.

Представь, что тебя заставляют физически трудится или сажают в тюрьму только из-за того, что ты выглядишь иначе. Поэтому ты заражаешь себя, чтобы избежать опасности и попадаешь в карантинный санаторий. Это говорит о том, насколько все плохо. Это разбивает мое сердце.

Я знал, что мои глаза были широко открыты. — Откуда ты узнала об этом?

— Я читала статью об этом какое-то время назад. Некоторые вещи ты никогда не забудешь.

— Ты права.

— А как насчет фотографий маленьких детей?

— Это был детский дом.

— О, это грустно.

Я посмотрел на свою тарелку, вспоминая одного ребенка, у которого всё ещё был маленький кусочек моего сердца.

— Был один маленький мальчик. Его звали Дэниел. Ему было всего пять лет. У него была митохондриальная болезнь.

— Я слышала об этом. Какая именно?

— Это наследственное заболевание, которое поражает различные части тела, например клетки мозга, нервы, мышцы, почки, сердце. Его речь была нарушена, и он был прикован к инвалидной коляске. По какой-то причине он действительно принял меня, продолжал тянуться ко мне в течение недели, когда мы были там. В первый раз, когда я встретил его, я ел мандаринку. Он взял её у меня и начал есть.

Женщина в приюте сказала, что он никогда не делал ничего подобного, никогда так легко не общался с кем-то. Моя связь с ним была странной, но глубокой. Я приносил ему мандаринки каждый день. Я действительно хотел бы сделать что-то большее для него.

— Например забрать его домой?

— Это приходило мне в голову, хочешь верь, хочешь нет. Я никогда не переставал думать о нем — до такой степени, что через год связался с приютом.

— Что произошло?

Тяжело было говорить. — Они закрылись. Я понятия не имею, где сейчас кто-нибудь из этих детей. Это преследует меня по сей день.

— О нет. Что ты планировал сделать… когда позвонил им?

— Я не знаю. Я честно не могу тебе сказать. Я просто хотел убедиться, что с ним все в порядке — возможно, выяснить, как я могу помочь ему финансово. Я сделал несколько звонков, но никто не мог сказать мне, что случилось с детьми, которые там были.

— Это страшно, но ты знаешь, тот факт, что ты всё еще думал о нем после того, как уехал и хотел помочь, говорит о том, какой ты человек.

Прошло много времени с тех пор, как кто-то смотрел на меня с восхищением в глазах. Если бы я только заслуживал это.

В течение следующих получаса Хизер слушала, как я рассказывал ей больше историй из моих путешествий. Ее больше интересовали люди, с которыми я встречался на этом пути, чем места, которые я посещал, и я обнаружил, что это говорит о том, каким человеком она была.

Когда с озера подул прохладный летний ветерок, у раздвижной двери появилась мать Хизер.

Хизер заметила и сказала: «Мама, иди присоединяйся к нам».

— Нет. Я только вышла, чтобы принять свою таблетку. Я возвращаюсь в свою комнату.

— Приятно познакомиться, миссис Чедвик, — сказал я.

— Называйте меня Алиса.

Я встал и протянул руку. — Ноа Каваллари.

Она пожала её. — Думаю, это моя возможность поблагодарить вас за вашу помощь.

Сев обратно, я сказал: «Нет, спасибо не нужно. Как я и сказал Хизер, мне действительно нравится физический труд.» — Моя дочь настаивает на том, что у вас нет скрытых мотивов, но я не совсем уверена, что верю в это.

Отлично. Блядь. — Я могу заверить вас, у меня их нет.

— Сколько вам лет, сэр?

Дерьмо. Я не хотел разглашать свой возраст, главным образом потому, что знал, что Хизер так чертовски хотела его узнать. Но я не мог лгать.

— Тридцать четыре.

Хизер посмотрела на меня, и я точно знал, о чем она подумала: тридцать четыре не настолько уж много. Я сказал ей, что достаточно взрослый, чтобы быть ее отцом, потому что часть меня хотела, чтобы она поверила, будто я старше чем на самом деле, и у неё не появлялись никакие идеи.

— Ну, ты слишком взрослый для Хизер, но она, кажется, совершенно поражена тобой.

Хизер выглядела удрученной. — Мама, пожалуйста.

Но Алиса продолжала наступать. — Последнее, что ей нужно, чтобы ею поиграл и использовал человек, который в городе проездом. Она уязвима и ранимая. Если вы не планируете остаться здесь на озере Уиннипесоки, в чем я очень сомневаюсь, я советую вам действовать осторожно.

Хизер стиснула зубы. — Прекрати.

Мне нужно было пресечь это в зародыше. — Я не знаю, сколькими способами должен сказать это, миссис Чедвик — Алиса, — но у меня нет романтических намерений по отношению к вашей дочери. Она слишком молода для меня. Я приехал сюда не для того, чтобы усложнять свою жизнь, а наоборот. Так что ваши переживания беспочвенны.

Она скептически смотрела на меня несколько секунд. — Ну, тогда хорошо.

Мне нужно было убраться отсюда немедленно. Мало того, что эта женщина заставляла меня чувствовать себя совершенно неловко, так еще Хизер выглядела будто готова была заплакать или взорваться. Чем дольше я остаюсь, тем хуже будет эта ситуация.

— На этой ноте я хочу поблагодарить тебя, Хизер, за очень хороший ужин. Я отнесу свою тарелку внутрь на кухню и уйду.

Необычно, что Хизер не протестовала. На самом деле, она не сказала ни слова. Я понял, как она была расстроена.

Когда я вышел из кухни и направился к двери, чтобы надеть туфли, я заметил, что один из них пропал.

Какого черта? Краем глаза я заметил, как Толстоголовый уставился на меня. Мало того, моя туфля была у него во рту.

— Дружище, мне она нужна.

Он зарычал, когда я подошел. Когда я протянул руку, он утащил ее наверх.

Ты шутишь, что ли? Я не собирался преследовать его, поэтому я решил уйти в одной чертовой туфле.

Когда я шел по дороге, странное чувство последовало за мной по пути к лодочному домику. И это было не из-за того, что моя нога была в грязном мокром носке.

Это был гнев.

Я злился, что Хизер жила в виртуальном плену потребностей своей матери. Она заслуживала того, чтобы прожить свою жизнь, ходить в колледж, путешествовать и делать все, что ей чертовски приятно. Это бы продолжалось некоторое время, так как она была подростком. Но более того, я был зол на себя. Как бы я не хотел это признавать, мне нравилось сидеть на улице и разговаривать с ней больше, чем что-либо за действительно долгое время.

И это не было частью чертового плана.

Глава пятая

Хизер

— Как ты могла так поступить со мной? — ругалась я.

— Я просто пытаюсь защитить тебя, — сказала мама.

— Тем, что унизила меня до чертиков? Этот человек вел себя уважительно. Сперва, ты забиваешь на ужин. А потом отпугиваешь его чушью.

— Каждое слово, которое я сказала, — правда. Что ему от тебя нужно, если он уезжает в конце лета?

Теперь я кричала. — Он ничего не хочет! Я уже сказала тебе, что я его не интересую в этом смысле. Почему ты этого не понимаешь? Он ни черта не пытался сделать, а ты просто выставила дурой себя и меня. Ты ведешь себя так, как будто я ребенок. Мне почти двадцать один год — взрослая. Я не понимаю, что из этого ты не понимаешь. — Я взяла свою тарелку. — Я не могу этого сделать. Мне нужно в свою комнату.

— Хизер… мне очень жаль. Я просто…

— Я не могу! — крикнула я, уходя.

С мамой было много проблем, но я любила ее и знала, что у нее хорошие намерения. Она искренне верила, что каким-то образом защищает меня. Но я не могла смотреть на нее всю оставшуюся ночь.

После того, как я приняла душ, чтобы успокоиться, я написала Ною.

Хизер: Мне очень жаль. Я абсолютно расстроена.

Через несколько секунд он ответил.

Ноа: Не надо.

Хизер: Мне стыдно из-за того, что она тебе наговорила.

Ноа: Тебе нечего стыдиться. Ты ничего не сделала.

Было кое-что, что я действительно хотела снять как груз с души.

Хизер: Тебе не нужно меня жалеть… из-за моей ситуации. Я вижу, что ты жалеешь меня. Знаешь, у меня есть выбор. Я могла бы уехать из дома. Я выбрала остаться.

Я видела, что он печатал ответ.

Ноа: Я знаю это.

Хизер: Итак… 34, да?

Ноа: Да.

Хизер: Это не так уж и много.

Ноа: Все еще достаточно, чтобы быть твоим отцом.

Хизер: Да, если бы тебе было 14, когда я родилась!

Ноа: Технически возможно.

Хизер: Ты заставил меня думать, что тебе за сорок, хотя я никогда не думала, что ты так выглядишь. В этом больше смысла.

Ноа: Между 34 и 20 огромная разница.

Единственное, что сейчас было между тридцати четырьмя и двадцатью, это короткая прогулка к лодочному домику. Я не могла сдержать то, что чувствовала. У нас была связь сегодня вечером. Я это чувствовала. Я хотела увидеть его снова.

Хизер: Я могу зайти?

Через минуту он наконец ответил.

Ноа: Не думаю, что это хорошая идея.

Я была готова к такому ответу, но это все равно было неприятно.

Хизер: Хорошо.

Я чувствовала себя такой поверженной. Даже если он не интересовался мной в романтическом плане, я не была готова пожелать ему спокойной ночи. Хорошо… может быть, часть меня все еще надеялась, что он передумает насчет меня.

Несколько минут спустя случилось последнее, что я ожидала, — снова зазвонил телефон.

Ноа: Если только…

Мое сердце екнуло, когда я напечатала.

Хизер: Если только что?

Ноа: Если только не остался хлеб. Мы его не тронули. Ты его выбросила? Я мечтал о нём.

Хизер: Нет! Я забыла о нём. Он все еще лежит на столе.

Ноа: Что ж, будет стыдно, оставлять его портиться. Ты должна принести хлеб, а я брошу его в тостер.

Хлеб — и ты рядом — было бы здорово. Я не могла перестать улыбаться, отвечая ему.

Хизер: Буду через пять минут.

***

Я должна была догадаться, что он не собирался приглашать меня внутрь.

Когда я пришла, Ноа курил сигару на крыльце. Думаю, я не могла его винить. Если не считать маленького столика, весь домик представлял собой просто спальню. Не было даже дивана, только кровать и кухонный уголок. Нам пришлось бы сидеть на кровати, и я понимала, что он этого не хотел.

— Итак… — сказала я. — Тедди принес мне это, когда я выходила. — Большой ботинок Ноа с глухим стуком приземлился после того, как я бросила его на землю.

— Это его имя? Я мысленно называю его Толстоголовым, — он улыбнулся.

— У него действительно большая голова.

— Самая большая, которую я когда-либо видел у собаки.

— Я должна согласиться с тобой в этом.

— Да, когда я уходил, он держал во рту мою туфлю, а потом убежал с ней. Мне не хотелось гнать его наверх, поэтому я позволил ему забрать её.

— Я думаю, что забрав твою туфлю, он пытался заставить тебя остаться. Почему ты не пришел за мной вместо того, чтобы уйти домой в одной туфле?

— Иногда нужно понимать, когда необходимо уйти, даже если ты без обуви. Ты знаешь, о чем я говорю?

— Да. К сожалению, в этом случае я тебе верю. Я не буду винить тебя за то, что ты отменишь аренду и уедешь, — вздохнула я.

— Твоя мать просто заботится о тебе. Я бы тоже не стал доверять себе.

Почему же я доверяю Ноа так явно? Думаю, это просто интуитивное чувство.

— Я положу хлеб внутрь, — сказала я, протискиваясь мимо него и пробираясь в дом. Положив хлеб рядом с тостером, я вернулась на крыльцо.

Я села рядом с ним, и он автоматически отодвинулся на несколько дюймов. Казалось, он очень сознавал мою близость, и быто понятно, что это доставляло ему дискомфорт. Я просто не знала, почему — ему это не нравилось или нравилось, но не думаю, что это должно ему нравиться.

Ноа выпустил пару колец дыма. Его волосы были мокрыми после душа. От мысли о том, как он принимает душ, у меня стали твердеть соски, когда я представила, как вода течет по его спине к его мускулистой заднице.

Он переоделся в белую футболку, которая облегала его грудь. Я посмотрела на его предплечья и представила, как он использует их, чтобы поднять меня. Мне нравилось, как выступали на руках вены.

Поскольку я тоже приняла душ, я тщательно подбирала слова, оценивая его реакцию.

— Похоже, у нас обоих была одна и та же идея. Сегодня вечером мы вместе приняли душ.

Его кадык шевельнулся, когда он сглотнул. Мой комментарий создал визуализацию?

Определенно что-то было. Он оставался тихим, поэтому я сказала, — Я не знаю почему, но у меня такое чувство, что ты здесь с большей целью, чем ты сказал, и есть причина, по которой ты убежал от своей жизни. Это не мое дело и не имеет значения. Я просто рада, что ты здесь.

— В этом ты права.

— Ты что-то скрываешь?

— Это не твое дело. — Он выпустил немного дыма и проигнорировал мои попытки поиска дополнительной информации. — Я полагаю, ты не сказала своей матери, что придешь.

— Нет, но это не имеет значения. Я взрослая. Она может высказать свое мнение, но не может указывать мне, как жить. Я от многого отказалась, оставшись с ней дома и занимаясь здесь делами. Я не позволю ей говорить мне, с кем проводить время, вдобавок ко всему. — Я указала на его сигару. — Могу я попробовать?

— Нет.

— Да ладно. Ты не покупаешь мне вина. По крайней мере, ты мог бы разрешить мне один раз затянуться. Я никогда раньше не пробовала сигары.

Он стряхнул пепел и разочарованно вздохнул, прежде чем передать её мне.

Я обхватила её губами, почувствовав влажность из его рта. Мне захотелось почувствовать его рот на своем по-настоящему. Его глаза были прикованы к моим губам, когда я вдохнула и закашлялась.

Вернув сигару ему, я снова закашлялась. — Спасибо.

Ноа был удивлен. — Твоё мнение?

— Не для меня.

Он улыбнулся.

Мы немного помолчали, а потом он спросил, — Почему ты так смотришь на меня?

Я не понимала, что смотрела на него с юмором. Но я знала ответ.

— Потому что я так много хочу о тебе узнать, но боюсь, ты отрубишь мне голову, если я начну любопытствовать.

— Возможно ты права. — Он посмотрел на сигару в руке, прежде чем повернуться ко мне. — Что ты хочешь узнать, баттински?

— Всё. Слишком много чего, — вздохнула я. — Но для начала, почему такая выгодная партия, как ты, не женат в тридцать четыре года?

— Ты предполагаешь, что я еще не был женат.

Мое сердце почти остановилось. — Ты был женат?

Он посмотрел на свою сигару, затем на меня. — Да был.

Вау. — Что случилось?

Он выпустил немного дыма, собираясь с мыслями.

— Ну, я мог бы солгать и сказать, что мы расстались, потому что поженились молодыми, или еще какое-то дерьмо, но это не единственная причина. По правде говоря… Я был эгоистичным ублюдком, который ставил себя на первое место. Половину времени я предпочел путешествовать, вместо того чтобы быть дома, и не уделял ей должного внимания. Она нашла то, что ей нужно, в ком-то другом. Так что, если это твоё определение выгодной партии, возможно, тебе стоит переоценить это.

Черт возьми. Ноа был женат. Я все еще пыталась осмыслить это.

— Ты официально разведен?

— Уже как три года, да.

— Ты сожалеешь о том, как всё закончилось?

— Я сожалею о своем поступке, о том, что я был дерьмовым мужем, но не уверен, что сожалею о том, что это закончилось. Этот опыт заставил меня понять, что я не совсем создан для брака, и она нашла того, кто создан. Так что в конце концов это сработало.

— Ты всё ещё общаешься с ней?

— Ты когда-нибудь перестанешь задавать вопросы?

— Нет, — я застенчиво улыбнулась.

Он вздохнул. — Да, я только говорил с ней сегодня.

— В самом деле?

— Мы друзья. Она снова вышла замуж. Но она все еще время от времени проверяет меня.

— Ну, по крайней мере, приятно, что вы в хороших отношениях.

— Мы знаем друг друга давно, с детства. Мы начали как друзья. Полагаю, мы также и закончим.

— Вау, — сказала я, впитывая все, что он мне сказал.

Мы немного посидели в тишине, а потом я кое-что поняла. — Мы оба сейчас в одинаковой ситуации.

Он приподнял бровь. — Ты тоже в разводе?

— Нет, я имею в виду… тебе нравится указывать на то, что я не жила, что ты учился в колледже, путешествовал по миру, а теперь узнаю, что ты был женат. Наши жизни не могли быть более разными — до этого момента. Тем не менее, здесь мы находимся в одном месте, смотрим на ту же луну у озера, и мы одиноки и не уверены в будущем. Не спрашивай меня, откуда я это знаю о тебе — что ты находишься в каком-то неопределенном состоянии — я просто знаю. Мы оба находимся в одном и том же месте в жизни, несмотря на наш прошлый опыт и годы между нами. Я права? Мы не такие уж и разные, Ноа. Нет. Может, тебе суждено было встретиться со мной.

Он просто посмотрел на меня и высмеял, — Так глубоко мыслишь.

Я засмеялась. — Придурок.

— Я вижу, что больше не заставляю тебя нервничать.

— Я не нервничаю сейчас, нет.

— Хорошо. — Ноа посмотрел мне в глаза. Может быть, то, что я сказала о том, что мы похожи, нашло отклик у него. Казалось, он что-то обдумывает.

— Что случилось с твоей матерью? — наконец спросил он. — Не то чтобы для депрессии нужна причина, но как долго она такая?

Сказать ему? — Моя сестра покончила с собой.

Было странно произносить эти слова вслух. Это был первый раз, когда я заговорила об этом с кем-то, кроме своего терапевта.

Темнота отразилась на лице Ноа. — Мне очень жаль, Хизер.

— Ей было всего двадцать пять. Ее звали Опал. У нее были проблемы с психикой. Она начинала вести себя странно, когда не принимала лекарства. Иногда она была в порядке, а иногда — нет. Она сбежала из дома, когда была в моем возрасте.

Я посмотрела на ночное небо. — Моя сестра была великолепна, поэтому было страшно думать, что она была там одна. Мы не могли помешать ей уехать. Мы старались. Но она была взрослой. Изначально она уехала с парнем, но они расстались. Затем она просто бродила из города в город, подрабатывая на временных работах, когда принимала лекарства и могла сдерживать себя. Мы просили ее сообщить нам, где она была, но всё, что она делала, это время от времени звонила нам, чтобы сообщить, что с ней все в порядке. Мы не осознавали, насколько плохо обстоят дела, пока нам не позвонили и сказали что у неё передозировка таблетками в мотеле у шоссе в Коннектикуте. Это была худшая ночь в моей жизни. И с тех пор моя мать винит себя в том, что не сделала больше, чтобы Опал вернулась домой. Вот почему она так боится потерять меня. Вся ситуация — отстой.

Ноа на мгновение закрыл глаза. Он казался очень тронутым моей историей. Это заставило меня задуматься, пережил ли он потерю также как и я.

— Мне очень жаль, — повторил он. — Это должно быть сложно.

Будучи эмоциональной, мне ничего не хотелось, кроме как отвлечься от грустных мыслей. В то же время мысли о сестре напомнили мне, насколько коротка жизнь.

Да.

Жизнь коротка.

Гарантии, что завтра наступит — нет.

Все, что у нас есть, сегодня.

Если тебе есть что сказать, скажи.

— Ты мне очень нравишься, — выпалила я.

Эти слова вырвались из моего рта прежде, чем я успела подумать о том, что они означают.

Ноа выглядел так, будто не знал, что ответить, но он меня отшил. — Не… Несмотря на его предупреждение, я продолжала ехать как мчащийся поезд.

— Я знаю, ты думаешь, что я слишком молода для тебя. Но я буду честна. Я живу не очень увлекательной жизнью. Я делаю то, что должна делать и каждый день просыпаюсь перед очередным восходом солнца на озере. Я хожу на работу и выполняю свои обязанности. Но по какой-то необъяснимой причине с тех пор, как ты переехал, что-то во мне пробудилось.

Я просыпаюсь возбужденной. Меня очень тянет к тебе… и ты меня очень привлекаешь. Не знаю, чувствуешь ли ты то же самое, или, может быть, ты пытаешься не чувствовать этого, потому что думаешь, что мой возраст автоматически делает меня незрелой. Могу тебя уверить, что нет. Никогда в жизни я не признавалась в своем влечении к кому-то так, как сейчас. Я никогда не делала ничего подобного. Я- Я не могу, Хизер, — он понизил голос и повторил, — Я не могу.

Бодрый вечерний ветер внезапно развеял всё. Как будто мать-природа пыталась отвлечь от моего смущения.

Мы просидели несколько секунд в неловком молчании, пока он не сказал, — Мне приятно, что ты так относишься ко мне. Действительно приятно. И я думаю, что ты красивая… внутри и снаружи. Но между нами ничего не может быть.

Меня затошнило.

Боже мой. Почему я это сделала?

Я знала почему. Я так сильно хотела его, что была готова рискнуть выглядеть по-идиотски, чтобы получить шанс быть с ним. И это привело к неприятным последствиям. Большим последствиям.

Вот одна вещь обо мне? Мне не нужно повторять дважды.

Хорошо, может быть, это был второй раз, когда он ясно дал понять, что у него нет намерений по отношению ко мне. Но мне не нужно было говорить третий раз, и я поклялась никогда больше не унижаться перед Ноа Каваллари.

— Что ж… Думаю, я спишу этот опыт на практику в том, чтобы выставить себя в таком свете и принять отказ, я встала. — Сегодня был не мой день. Думаю, я сдаюсь.

— Тебе не нужно уходить, — Ноа тоже встал. — Останься.

— Мне действительно нужно закончить сегодняшний день.

Он не спорил со мной из-за этого. — Хорошо… Разочаровавшись в своем импульсивном поведении, я ругалась себе под нос всю дорогу до дома.

И я все еще чувствовала, как саморазрушаю себя, когда добралась туда, потому что, когда я вернулась в свою комнату, я сделала единственное, о чем я знала в конечном итоге буду сожалеть.

Вытащив телефон, я пролистала до имени Эрика.

Хизер: Я могу встретиться с тобой завтра вечером.

Глава шестая

Ноа

Жесткими мазками я вымещал свое разочарование на доме, когда красил следующим утром.

Слова Хизер, сказанные прошлой ночью, продолжали звучать в моей голове, пока я катал краску по дереву лодочного домика.

Меня очень тянет к тебе… и ты меня очень привлекаешь. Я чувствовал себя куском дерьма после того, как она ушла. Она приняла мой отказ на свой счет, хотя это было последнее, чего я хотел.

Я все еще не знал, стоит ли мне рассказывать ей, почему я уехал из Пенсильвании и приехал сюда. Но я знал, что мне нужно время без всяких осложнений. И мои извращенные чувства к Хизер начали усложняться.

Черт, есть ли что-то более сексуальное, чем женщина, которая не боится попросить того, что она хочет. Но Хизер была не совсем женщиной. Ей еще многое предстояло сделать чтобы повзрослеть. В то время как она была достаточно взрослой, чтобы знать, чего она хочет в сексуальном плане, она не была достаточно взрослой, чтобы понимать, что хорошо для нее. Это придет только со временем и многолетним опытом. Я не собирался учить ее тому, с каким парнем не стоит связываться. Она нуждалась в ком-то приземленном, кто когда-нибудь станет ей хорошим мужем, а не в ком-то, кто запутался в своей голове, кто уже доказал свою неспособность в браке.

Более того, она не знала правды. Я никогда не смогу воспользоваться ее заигрываниями, как бы трудно мне ни было сопротивляться. Не имело значения, что она была потрясающе красива, что я был чертовски возбужден, или что она, казалось, была единственным человеком, способным заставить меня улыбнуться.

Хотя я продолжал размышлять, нанося краску, в какой-то момент я услышал звуки играющей музыки. Я спустился с лестницы и немного прошелся, чтобы посмотреть, откуда они доносятся.

“MmMBop” Хэнсона.

И действительно, они доносились из комнаты Хизер. Как будто девяностые вырывались оттуда. Меня так и подмывало подозвать ее к окну и подразнить, но после вчерашней ночи я не думал, что она это оценит.

Поэтому я прикусил язык, покачал головой и пошел обратно к лодочному домику.

***

Позже в тот же день, когда я снова поднялся на лестницу, мое сердце чуть не упало в желудок. Я оглянулся и увидел, что кто-то стоит на крыше главного дома. Здание было трехэтажным, так что любой, кто упадет с него, будет серьезно ранен.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что это была Хизер.

Какого черта она делает на крыше? Она смотрела вниз, как будто… обдумывала прыжок? Мне было трудно поверить, что она когда-нибудь сделает это. Тогда почему? Адреналин бурлил во мне, пока я спускался вниз и бежал к дому.

С колотящимся сердцем я крикнул ей. — Хизер! Что ты делаешь?

Она положила руку на грудь. — О Боже мой! Ты меня до смерти напугал.

Я прикрыл ладонью лоб, чтобы заслониться от солнечного света. — Я напугал тебя? Спускайся! Ты что, с ума сошла?

— Но почему?

— Потому что ты можешь упасть. Почему ты там, наверху? — я сглотнул, испугавшись ее ответа.

— Это упражнение на преодоление, — сказала она.

— Что? О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Я очень боюсь высоты. Я слушала этот подкаст о том, как противостоять своим страхам, и доктор говорит, что для преодоления любого страха ты должен бросить себе вызов, подвергнуть себя ему. Я решила забраться сюда и немного испытать страх, чтобы привыкнуть к нему.

У меня отвисла челюсть. — Это самое безумное, что я когда-либо слышал, особенно когда ты можешь упасть и сломать себе шею.

Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня сверху вниз. — Что ты думал я здесь делаю? — Через мгновение ее лицо изменилось. — О Боже, Ноа. Ты же не думал, что я прыгну?

Я глубоко вздохнул, когда мое сердцебиение начало приходить в норму. — Не знаю, что я подумал. Но что, во имя всего святого, еще кто-то мог делать на крыше, стоя там и глядя вниз на землю?

— Не могу поверить, что ты думал, будто я собираюсь покончить с собой. Ты что, думал, что твой отказ прошлой ночью поставил меня на грань? — она начала смеяться.

Как бы плохо это ни было в данных обстоятельствах, я был счастлив услышать ее шутки о прошлой ночи. Я боялся, что причинил ей боль.

— Ты ведь понимаешь, что это уже вторая неудачная попытка спасти мою жизнь, которую ты предпринял с момента своего прибытия?

Я покачал головой и не смог удержаться от смеха.

Она осторожно спустилась по лестнице и встала передо мной.

— Ты сумасшедшая, ты это знаешь? — сказал я. — Ты меня напугала. Я не собираюсь лгать. Но теперь я понимаю, насколько все это нелепо.

Ее лицо стало серьезным. — Неужели ты думаешь, что я могу так поступить с матерью после того, что случилось с моей сестрой?

Этот вопрос больно ударил меня в грудь. — Я не думал об этом. Я увидел тебя там, наверху, и на секунду испугался. Я понятия не имел, что ты делаешь.

Она потянулась, чтобы ущипнуть меня за щеку, позволяя своей руке немного задержаться на моем лице. — Очень мило, что тебе не все равно.

Мое тело напряглось от ее прикосновения. Я слишком хорошо осознавал тот факт, что это был первый раз, когда я почувствовал ее руки на себе.

— Ты собираешься на работу? — спросил я, пытаясь избавиться от этого странного ощущения.

— Нет…вообще-то я взяла выходной.

— Хорошо. Ты заслуживаешь передышки. Идешь куда-нибудь?

Она на мгновение опустила взгляд на свои ноги. — Эрик заедет за мной.

Мой желудок сжался. Этот придурок бывший ведет ее на свидание? — Оу.

— Да, я решила поужинать с ним, чтобы хотя бы выслушать его.

Я знал, что должен держаться подальше от этого, но….

— Ты действительно думаешь, что он этого заслуживает?

Она пожала плечами. — Даже не знаю. Ты, как утверждается, более зрелый здесь. Ты мне скажи. Разве не каждый заслуживает второго шанса?

— Мужчина, который трахается за спиной своей женщины, не заслуживает ни хрена. Он трус.

— Ты изменял своей жене?

Эта девушка не стала сдерживаться.

— Нет, не физически. Но есть и другие способы причинить кому-то боль.

— Каким образом? Приведи мне пример.

— Ну, ты можешь хотеть чего-нибудь другого. Это не совсем то же самое, что измена, но в некотором смысле это форма предательства.

— Значит, ты эмоционально изменял своей жене?

— Я этого не говорил. Но простое желание чего — то вне вашего брака— будь то другой человек или вообще другая жизнь — это может быть похоже на предательство. Ты должен знать, как уйти, когда дело доходит до этого— прежде чем причинишь вред человеку.

— И это то, что ты сделал.

Я колебался. — Да. В основном.

— Как мы перешли от твоих попыток спасти меня от прыжка с крыши к разговору о твоей личной жизни?

— Похоже, с тобой все именно так. В одну секунду я ввязываюсь в твое идиотское дерьмо, а в следующую ты суешь свой нос куда не следует.

Моем. Полощем. Повторяем.

— Она рассмеялась. — Тогда все закончится тем, что я побегу домой с поджатым хвостом.

Это заставило меня усмехнуться. — Звучит примерно так.

— Я приму во внимание твой совет насчет Эрика, — сказала она, внезапно направляясь обратно к дому.

Я заставил себя опустить глаза, когда заметил, что они задержались на ее заднице, когда она уходила.

— Будь осторожна, — крикнул я.

*** Было уже за полночь, а она еще не вернулась домой. Я знал, что мне следовало просто лечь спать и заняться своими делами, но моя задница, казалось, приклеилась к крыльцу. Я сказал себе, что мне нужно убедиться, что она благополучно добралась до дома, и тогда я пойду спать.

Но с каждой минутой я все больше убеждался, что она решила провести с ним ночь. Могу ли я действительно винить ее? Не было похоже, что я давал ее возбужденной маленькой попке то, о чем она просила меня. Это означало, что она получит то, что хотела откуда-то еще, нравится мне это или нет. Я просто хотел, чтобы это было не с недостойным засранцем, который уже причинил ей боль.

На гравийной дорожке, ведущей к дому Хизер, появилась вспышка света. Я встал, чтобы посмотреть, и понял, что это был тот же самый красный "Цивик", который забрал ее ранее.

Я смотрел, как она выбралась из него.

Когда машина тронулась, она не двинулась с места. Я изо всех сил пытался разглядеть что-нибудь в темноте, но благодаря верхнему фонарю на крыльце я мог различить, как поднимаются и опускаются ее плечи. Она опустилась на ступеньку, обхватив голову руками.

Она плакала.

Блять. Что он с ней сделал?

Моя кровь бурлила.

Вопреки здравому смыслу, я чувствовал, как мои ноги двигаются, одна перед другой, как будто они шли с моим одобрением или без него к главному дому.

— Эй, — позвал я. — Ты в порядке?

Она вздрогнула. — Ты меня напугал.

— Второй раз за сегодняшний день я это сделал.

Она вытерла глаза. — Я знаю.

— Я вышел покурить на крыльцо и увидел тебя с опущенной головой.

— Я в порядке.

— Ты неважно выглядишь.

— Это не то, что ты думаешь.

— Что случилось?

Она покачала головой. — Я плачу не потому, что он причинил мне боль.

Я плачу, потому что нашла в себе силы отказать ему, когда почувствовала слабость. Несмотря на свою уязвимость, я обрела чувство собственного достоинства. И это действительно приятно. Это не печальные слезы. — Она шмыгнула носом. — Ты был прав. Один раз обманщик — всегда обманщик. Даже если он никогда больше не изменит мне, я не смогу смотреть ему в глаза и полностью доверять.

Когда-либо. Я заслуживаю лучшего.

Черт. Хорошая девочка. — Я горжусь тобой.

Я сел рядом с ней на ступеньки.

Она повернулась и посмотрела на меня. — Прости, что вчера вечером поставила тебя в неловкое положение. Не знаю, что на меня нашло.

Я не ожидал, что она заговорит об этом.

— Даже не думай извиняться. Тут не за что извиняться. Ты была откровенна, и я восхищаюсь твоей честностью. Вот почему я должен тебе то же самое.

Это была моя возможность объясниться, поэтому я глубоко вздохнул. — Я хочу, чтобы ты знала: мой отказ не имеет к тебе никакого отношения.

Я не подхожу тебе во многих отношениях, и зная это, я не могу воспользоваться ситуацией, какой бы соблазнительной она ни была.

— Отказ жалит, — сказала она. — Но я не жалею об этих словах, потому что иначе никогда бы не узнала, что ты чувствуешь. Теперь знаю. Тебе не нужно беспокоиться о том, что я снова сделаю что-то подобное. Мне нужно сказать только один или два раза. Суть в том, что я услышала это громко и ясно. Я больше к тебе не подойду.

— Не знаю…ты уверена, что сможешь устоять? — я подмигнул ей.

— Я справлюсь. — Она рассмеялась и вытерла остатки слез. — Мы можем быть друзьями?

Я улыбнулся. — Ну да.

Напряжение в воздухе было очень сильным, но, по крайней мере, она не казалась злой.

Она посмотрела на небо и зевнула. — Я устала, но в то же время я полностью на взводе. Я не смогу заснуть. Ты останешься со мной ненадолго?

Учитывая все, что она мне только что рассказала, это казалось вполне невинным.

— Конечно.

Мне нравилось тусоваться с Хизер.

— Ты в конце концов съел хлеб? — спросила она.

Я рассмеялся. — Нет…но я уверен, что он уже испортился.

— Нет, если ты его поджаришь, — сказала она. — Хочешь попробовать?

Я встал. — Конечно. Давай сделаем это.

Наши ботинки скребли по гравию, когда мы вместе шли к лодочному домику. Стрекотали сверчки. Это была еще одна прекрасная ночь на озере с луной, бросающей свет на дом.

Хизер ждала на крыльце, пока я вошел в дом, чтобы поджарить чесночный хлеб. Похоже, она знала, что делать; я не приглашал ее войти, так что она даже не пыталась следовать за мной.

После того, как я принес хлеб, я отрезал кусок и протянул его ей.

Хизер застонала, когда взяла его в рот. Мой предательский член дернулся от этого звука, и я сделал все возможное, чтобы проигнорировать его.

Она говорила с набитым ртом. — Кто же знал, что вчерашний хлеб может быть таким вкусным?

— Чертовски вкусный, — согласился я, откусывая большой кусок. — Это МММ… bop. МMMBop.

Я сам себя расколол.

Хизер перестала жевать. — Эта песня… была…эм…она просто играла на.… - На твоем айфоне. Она играла на твоем телефоне, потому что ты её туда скачала, потому что тебе нравится дрянная музыка девяностых.

Здесь нечего стыдиться.

— Эй, это десятилетие, в котором я родилась. Я испытываю особую признательность за это. По-видимому, я пропустила много хорошего, когда была слишком молода, чтобы помнить. Так что, возможно, я действительно наслаждаюсь случайной уникальной песней.

— У меня такое чувство, что это не просто случайность. На самом деле, я бы хотел посмотреть, что еще есть в этом телефоне.

Она откусила еще кусок хлеба. — Ты никогда этого не узнаешь.

Я надеялся, что она поняла, что я шучу. Я имею в виду, что ее музыкальные вкусы были… другими. Но и она тоже-в хорошем смысле.

Она прислонилась головой к стене дома и закрыла глаза, почти готовая заснуть, но потом открыла их и уставилась на озеро.

В этот момент меня поразило, насколько комфортно она заставляла меня чувствовать себя. (Ну, она заставляла меня чувствовать себя комфортно, и это заставляло меня чувствовать себя неловко.) Хизер была из тех людей, с которыми можно просто поболтать в тишине. С ней создавалось впечатление, что вы можете сказать ей все, что угодно, и она не будет осуждать. В то же время было нормально вообще ничего не говорить и просто быть рядом.

До приезда на озеро я не знал, чего ожидать от этого места. Я чертовски уверен, что не планировал чувствовать себя здесь так спокойно. Мне пришло в голову, что я могу жить этой простой жизнью вечно. Это был не вариант, но это была хорошая мысль.

Словно прочитав мои мысли, Хизер спросила, — Каким будет твой следующий шаг?

— Следующий шаг?

— Что ты будешь делать, когда закончится август? Вернешься в Пенсильванию, вернешься к работе?

— Ну да. Я не могу надолго оставить свой бизнес. Или моего отца.

— Твой отец болен?

— Нет, но он — единственная семья, которая у меня там есть. Моя мама и мой брат, который женат и имеет троих детей, живут в Миннесоте.

Она усмехнулась. — Дядя Ноа.

— Да, — улыбнулся я, думая о своих племянниках и племяннице. — Моя мать переехала туда, чтобы быть ближе к моему брату и его детям.

— Значит, твои родители развелись.

— Да. С тех пор, как я был примерно в твоем возрасте.

— Ну, я бы сказала, что сожалею, но иногда развод может быть хорошей вещью, если ситуация, которая предшествовала ему, была невыносимой.

— Это совершенно верно. В случае с моими родителями, однако, все было по-дружески. — Я на мгновение замолчал. — А как же твои родители? Ты вообще не упоминала своего отца.

— Мой отец женился во второй раз, когда мы с сестрой были маленькими. У него две дочери от новой жены, и я его почти не вижу.

Они живут в западном Массачусетсе. Раз в год он возвращается на озеро, останавливается в гостинице и приезжает на ужин. Он в основном критикует мою мать и меня, а потом уходит. Я боюсь этого визита, потому что моя мать всегда в ужасном состоянии всю неделю до, во время и после этого. Ну, даже больше развалина, чем она уже есть.

Дерьмо. Для нее это было нелегко — ведь у ее отца были еще две дочери, с которыми он проводил все свое время. В целом, по рассказу он — осел.

— Это, должно быть, тяжело для тебя… — Да, но я не могу изменить его, поэтому я пытаюсь принять его.

Помимо его ежегодного визита, я навещаю их пару раз в год. Я всегда была более восприимчива к ситуации, чем Опал, но у нее были и другие проблемы, которые влияли на ее реакцию на разные ситуации. Она воспринимала отъезд моего отца как абсолютный отказ от нас. Я пыталась посмотреть на это по — другому — что иногда люди не получают все правильно в первый раз в жизни. Теперь он выглядит счастливым. Я знаю, что он сожалеет о том, что оставил нас. Он мне так и сказал. Даже зная, что это не делает ситуацию легче, я прощаю его.

— Я восхищен тем, как ты справляешься с тем, что тебе пришлось пережить, — сказал я.

— Все, что я могу сделать, это делать все, что в моих силах. Я стараюсь не зацикливаться на грустных вещах, и я стараюсь найти немного счастья в каждом дне, даже если это только одна вещь.

— Каково же было твоё сегодняшнее счастье?

Она посмотрела мне прямо в глаза. — Это… тусоваться с тобой.

Я отрезал ей еще один кусок хлеба, чтобы отвлечься от того, что это вызвало у меня чувство, будто внутри всё перевернулось. Если бы она задала мне такой вопрос, мой ответ был бы таким же.

Я смотрел, как она жует хлеб. Это было странно чувственно-давать ей еду кусок за куском и смотреть, как она ест. Или, может быть, это был мой порочный ум, желающий дать ей что-то большее. Возможно, в другое время, в другом мире это было бы возможно. Но в этой реальности Хизер была слишком хороша для меня, слишком невинна и чиста.

Хотя я пытался убедить себя, что не должен смотреть на нее в сексуальном плане, мое тело не соглашалось. Оно считало Хизер фантастически красивой. Со своими длинными, шелковистыми светлыми волосами и непринужденным поведением, она была чем-то вроде приземленной кузины Барби. У нее была сдержанная красота и личность, ко всему прочему — великолепное чувство юмора. Ее тело, хотя и спортивное, имело тонкие изгибы во всех нужных местах. Когда она вытянула свои длинные ноги на крыльце, мне захотелось провести рукой по светлому пушку на ее бедрах. Она сбросила туфли, демонстрируя изящные ножки.

Мое влечение к ней должно было остаться моей маленькой грязной тайной, потому что я бы не притронулся к ней.

Она провела языком по губам. — Итак…Эрик думает, что между нами что-то происходит.

— Ах да?

— И я вроде как… …позволила ему в это поверить.

— Хорошо. Так ему и надо.

— Я надеялась, что ты не будешь возражать.

— Черт возьми, не буду. Если бы я знал, что он сделал с тобой, когда встретил его той ночью в твоем доме, я бы разыграл это, заставил его почувствовать себя маленьким дерьмом, которым он и является.

— Я ценю, что ты бы сделал это для меня.

Мои чувства к Хизер были сложными, но больше всего я чувствовал, что защищаю ее. Я сделаю все, чтобы заставить ревновать того придурка, который ей изменил.

Мы еще пару часов поболтали на крыльце.

Когда она ушла, я лежал в своей постели, глядя на луну и лихорадочно соображал.

Я чувствовал, что у меня есть миссия, и у меня было мало времени.

Мне нужно было помочь ей выбраться из этого места. Пока я в Нью-Хэмпшире, я мог бы сделать очень многое, но мне нужен план. Я починю здесь как можно больше, чтобы она смогла выставить дом на продажу. Может быть, ей удастся устроить свою мать в какое-нибудь общество пенсионеров, где за ней будут присматривать. Поставить Элис в другую ситуацию будет самой трудной частью. Но если это каким-то образом произойдет, Хизер сможет поступить в колледж и следовать своим мечтам.

Глава седьмая

Хизер

Примерно год назад я решила, что мне действительно нужно поговорить с профессионалом. Дистанционная терапия казалась хорошим вариантом, так как рядом со мной не было тонны квалифицированных терапевтов, которые взяли бы мою страховку. Я нашла женщину из Нью-Йорка, которая согласилась на это.

Вначале мы много говорили о том, как самоубийство Опал и депрессия моей матери повлияли на меня, но в последнее время мы были сосредоточены на моем общем благополучии.

На экране появилась доктор Воан. — Привет, Хизер. Ты меня хорошо слышишь и видишь?

— Да. Идеально.

— Хорошо. Как ты поживаешь?

— Вообще-то неплохо.

— Ладно. Отлично, — она посмотрела на свои записи. — Давай посмотрим…в прошлый раз, когда мы разговаривали, ты рассказала мне о человеке, который переехал в вашу собственность. Приятно было слышать, что ты чем-то взволнована. Как обстоят дела в этой ситуации?

Когда мы разговаривали месяц назад, Ноа только переехал. Я описала ей свое влечение и призналась, что питаю надежду на то, что в течение лета между нами что-нибудь произойдет. Всё изменилось.

— К сожалению, мое волнение было несколько преждевременным. Ноа оказался отличным другом и огромным помощником по хозяйству, но он ясно дал понять, что не заинтересован мной ни в романтическом, ни в сексуальном плане.

Она сделала несколько заметок, а затем спросила: — Как он тебе это объяснил?

— Я… вроде как рискнула и однажды ночью сделала шаг ему навстречу, давая понять, что он мне нравится.

— Это было очень смело.

— Да, но он быстро объяснил, что не видит этому продолжения. Кроме всего прочего, он считает, что слишком стар для меня, хотя я вовсе не считаю, что тридцать четыре — это слишком много.

— Как ты относишься к его отказу?

— Я научилась принимать его. Как я уже сказала, мы стали друзьями.

Меня все еще тянет к нему, и я хотела бы, чтобы все было по-другому, но всё так, как есть. Я не могу заставить его хотеть меня таким образом.

— Похоже, ты принимаешь отказ хорошо, как и ожидалось.

— У меня нет выбора. Мне все еще очень нравится быть рядом с ним.

Он слушает меня, когда я рассказываю о многих вещах и очень обнадеживает. Он хочет, чтобы я нашла способ поступить в колледж, и он чинит вещи вокруг дома, помогая нам привести его в такое состояние, чтобы мы смогли выставить его на продажу.

— А что думает по этому поводу твоя мать — о потенциальном переезде?

— Она не хочет продавать, но согласна, что нам, вероятно, придется это сделать. Как только дом продастся, мы могли бы купить что-нибудь поменьше и использовать оставшиеся деньги на будущее. Тот факт, что с недвижимостью предоставляется лодочный домик, который приносит доход от аренды, является огромным плюсом продажи. Я надеюсь, что мы сможем получить за него хорошие деньги.

— А как твоя мать относится к тому, что Ноа помогает ей?

— Ну, сначала она очень сомневалась в его намерениях, но потом успокоилась — особенно после того, как увидела свежевыкрашенный лодочный домик, — усмехнулась я. — Он уже начал ремонтировать главный дом — установил новый водонагреватель, заменил пару окон и все такое. Он действительно мастер на все руки, раньше работал на стройке. Мама по-прежнему проводит большую часть дня в своей комнате, но пару раз выходила поздороваться с ним и даже извинилась за то, что была груба с ним ранее.

— Похоже, что пребывание Ноа там оказалось действительно великим событием.

— Ну да. Как будто он был послан свыше.

Мои чувства к Ноа только усилились за последние пару недель. Рядом с ним я чувствовала себя в полной безопасности. Мы много тусовались, много разговаривали. Переднее крыльцо лодочного домика стало нашим домом. Я смотрела, как он курит одну сигару— никогда не курил две, — и мы сидели и разговаривали обо всем, иногда до самого утра. Все оставалось платоническим, и я была более чем когда-либо убеждена, что это не изменится. Но все равно было немного больно. С каждым днем я хотела его все больше и не могла представить, что буду чувствовать после его отъезда. Я была уверена, что никогда его не забуду.

Поговорив по телефону с доктором Воан, я открыла дневник, как часто делала после того, как прочищала мозги во время терапии. Обычно, я как всегда записывала свои мысли и чувства, но сегодня мои мысли были в совершенно другом пространстве. Может быть, это всё из-за разговоров о том, что Ноа не хочет меня, но всё, на чем я могла сосредоточиться, это как сильно я хочу его и избавить себя от части этого сдерживаемого разочарования. Если я действительно не могу заполучить его, я выложу все это на страницах своего дневника.

Никаких запретов, я написала свою самую большую сексуальную фантазию, включая все то, что я хотела, чтобы он сделал со мной.

***

Ноа: уже 10 вечера. Ты знаешь, где твоя собака?

Это странный вопрос.

Хизер: Внизу. Я так думаю?

Ноа: почти уверен, что это не так, учитывая, что я не могу вытащить его из своей постели прямо сейчас.

О боже мой. Что?

Хизер: Правда? Это страшно! Как ему удалось выбраться?

Ноа: Ну, я бы спросил его, но… …

Хизер: Как долго он там?

Ноа: Он появился у моей двери пятнадцать минут назад.

Хизер: сейчас приду.

Как бы ужасно ни было то, что Тедди сбежал, зная, куда он направился, я не могла удержаться от смеха и побежала к лодочному домику.

Ноа открыл дверь прежде, чем я успела постучать. Как он и сказал, Тедди полностью завладел кроватью. Казалось ему очень уютно.

— Извини за это.

Ноа пожал плечами: — Я не возражаю.

— Он, должно быть, помнит, как я привела его сюда, когда ты только переехал. Он точно знал, где тебя искать.

— Он сидел на крыльце, когда я вышел выкурить сигару, как будто ждал меня.

— Это так мило. Я рада, что у него хватило здравого смысла прийти сюда и не сбежать.

Я похлопала себя по бедрам.

— Да ладно тебе, Тедди. Пойдем.

— Он может остаться, — Ноа сделал глоток вина. На прилавке стояла открытая бутылка. Мне хотелось присоединиться к нему, но я знала, что он чувствует, предлагая мне алкоголь.

— Я так и думала, что ты хочешь, чтобы я пришла за ним.

Он махнул рукой. — Не-а. Пускай остается.

— Ну, я думаю, он все равно не выглядит готовым к уходу.

Я огляделась, потом сняла туфли. Было странно хоть раз оказаться в лодочном домике с Ноа. Я могла бы поблагодарить Тедди за эту возможность. Я запрыгнула на кровать и погладила собаку, а Ноа сел напротив нас и закинул ноги на спинку кровати. Когда его большие ступни оказались передо мной, я почувствовала искушение прижать свои к его ногам.

Но я, конечно, воздержалась.

Тедди был идеальным буфером, чтобы удержать меня, болтающуюся на кровати, от неловкости. Запах Ноа, исходящий от его простыней, окружил меня. Тедди определенно был прав.

Сегодня Ноа выглядел особенно сексуально. Он был одет в серые спортивные штаны, которые обтягивали его промежность таким образом, что оставляли мало места для воображения. Было трудно не таращиться на его удивительное тело.

Не смотри вниз. Он заметит. Если не я…каков был тип Ноа? Я часто думала о женщине, на которой он был женат.

— У тебя есть фотографии твоей бывшей жены?

Он прищурился. — Слишком рандомно? Откуда это взялось?

— Ты ожидаешь от меня чего-то меньшего? — рассмеялась я. — Это просто пришло мне в голову. Мне всегда было любопытно, как она выглядит.

— Да. Подожди.

Ноа достал телефон и просмотрел фотографии. Мое сердце ускорилось в предвкушении. Он протянул его мне.

У его бывшей были темные волосы и темные глаза. Она выглядела то ли как гречанка, то ли итальянка. Не было удивительно, что она была абсолютно великолепна. Ее средиземноморские черты были полной противоположностью моей скандинавской внешности.

— Ух ты. Я не уверена, что ты когда-нибудь говорил мне ее имя.

— Оливия.

Оливия. Хотя я знала, что они больше не вместе, я все еще завидовала ей. Она могла заниматься с ним любовью и испытывать с ним все, даже если это не навсегда.

— Она действительно хорошенькая, но я не ожидала ничего меньшего, — я вернула ему телефон.

— Она также хороший человек.

Он посмотрел немного вниз.

— Ты чувствуешь, что подвел ее? — спросила я.

— Какое-то время мне казалось, что мой брак-это моя самая большая неудача. Но сейчас она счастлива, так что это все, что имеет значение.

Идея неудачи субъективна. Наш брак не удался, но в конце концов она нашла кое-что получше. Так что вряд ли это был провал для нее.

Мне было грустно, что он так думает. — А почему ты себя обесцениваешь?

— Я уже говорил тебе раньше…Я не был хорошим мужем.

— Да, но ты учишься на своих ошибках. Может быть, ей не хватает того человека, которым ты сейчас являешься, и это было бы лучше, чем то, что у нее сейчас с другим парнем. Ты стал старше и мудрее.

— Определенно старше. Не знаю, как насчет мудрее, — он улыбнулся.

После некоторого молчания он спросил: — Так что насчет тебя?.. Что ты считаешь своей самой большой неудачей?

— Я почти уверена, что еще не испытала её, но держу пари, что это будет какая-то тупость.

— Мне не терпится узнать, что это будет, чтобы ты поскорее с этим покончила. Я жду телефонного звонка, когда это произойдет.

Мысль о том, чтобы звонить ему когда-нибудь в будущем, немного расстроила меня, зная, что он будет далеко. Интересно, будем ли мы вообще поддерживать связь?

— Я определенно могу это сделать. К тому времени ты будешь такой… Подожди, какая Хизер?

Он притворился, что держит телефон у уха и разговаривает со мной в будущем.

— А… эта сумасшедшая блондинка из Нью-Хэмпшира? Да, да, да. Я тебя помню. Как ты там, черт возьми? Я поднесла руку к уху. — Ага, это я! Та самая психичка, которая танцует в озере и делает вид, что собирается спрыгнуть с крыши, слушая Хэнсона. Вот та. — Ну да. Та, которая заставляла меня улыбаться, — он посмотрел на меня. — Вот та.

***

Примерно через час Тедди наконец собрался уходить. Вернувшись домой, я спустилась в подвал, чтобы постирать белье, и заметила, что в сушилке до сих пор лежит полная груда одежды Ноа. Должно быть, он положил её сегодня днем и забыл прийти за ними.

У меня не часто была возможность что-то сделать для него, поэтому я была счастлива, что могу сложить его белье. Я поставила режим сушки на несколько минут, прежде чем вынуть одежду.

Понюхав каждый теплый предмет одежды, я внимательно осмотрела их все. Рубашки у него были большого размера. Его боксерские трусы представляли собой смесь Кальвина Кляйна и Армани. Я всегда считала, что складывание белья расслабляет, но складывать одежду человека, которым я была одержима, было особенно приятно.

Я была так возбуждена сегодня. Мое тело постоянно находилось в состоянии боевой готовности, когда я была рядом с Ноа, и это чувство обычно длилось долго после того, как я уходила от него.

Взаимодействие с его одеждой только ухудшило ситуацию.

После того, как все было аккуратно уложено в корзину, я начала выходить из прачечной. Потом я остановилась и обернулась.

Чувствуя себя импульсивной, я сунула руку под юбку и стянула черные кружевные трусики вниз по ногам. Держа их в руках, я остановилась, размышляя, была ли это хорошая идея. Кого я обманываю? Я знала, что это была очень плохая идея. В конце концов, я поклялась больше не делать ему никаких авансов. Это было бы переходом границы дозволенного.

Но мне хотелось с ним повозиться, хотелось раздвинуть границы и снова повеселиться. Я была действительно хороша. Технически, это не было бы чем-то вроде предложения. Я могла бы притвориться, что складывала одежду и случайно перепутала стопки — если, конечно, он когда-нибудь спросит меня об этом.

Я сложила трусики и засунула их в середину его белья, выбегая прежде, чем успею передумать.

Глава восьмая

Ноа

Я начал заниматься ландшафтным дизайном вокруг дома, и Хизер часто выходила на улицу в течение дня, чтобы помочь выдернуть сорняки или разбросать удобрения. Мы шутили и надрывались со смеху, работая вместе. Это были мои любимые дни.

В один из таких вечеров Хизер была особенно разговорчива, пока мы работали.

— Я когда-нибудь рассказывала тебе историю о том, как получила свое имя? — спросила она.

— Нет, я так не думаю.

— Меня назвали в честь актрисы.

— Локлир?

— Нет. Ты знаешь фильм ужасов "Полтергейст"?

— Ну да.

— Маленькая девочка, которая играла Кэрол Энн — в реальной жизни ее звали Хизер О'Рурк. Она умерла в возрасте двенадцати лет. Как бы то ни было, маме очень понравился этот фильм, и она назвала меня в ее честь.

— Ух ты. Это довольно круто и жутко одновременно.

— Да, особенно потому, что я была очень похожа на нее, когда была маленькой — со светлыми волосами и челкой, которая у меня была раньше. Когда я была младше, я была полностью одержима этим фильмом. Мне нравилось притворяться, что я-это она. Я включала телевизор на канал, где показывали снег, клала ладони на экран и играла в Полтергейста. По сей день я обожаю фильмы ужасов. Это одно из того, в чем я похожа на мать.

— Ну, если бы я еще не считал тебя странной, то это в значительной степени завершило бы сделку, — поддразнил я.

— У тебя есть какие-нибудь странные привычки, Ноа?

— Ничего не приходит в голову.

— Хочешь знать, что еще я делаю странного?

— Я думаю, ты мне все равно расскажешь.

— Я разговариваю во сне.

— Да ладно? Откуда ты вообще это знаешь, если спишь?

— Мне говорили разные люди. Моя мама…Эрик…моя сестра.

При упоминании о сестре выражение ее лица смягчилось. Я попытался вытащить ее из этого состояния.

— Ну и что же ты говоришь? Смешное дерьмо?

— Странные вещи, которые иногда не имеют смысла. В других случаях-постыдные истины. Я могу верить только тому, что они рассказывают мне, что именно я говорю. У меня нет никаких воспоминаний об этом.

Я вспомнил, что в моем грузовике есть кое-что, что мне нужно.

Она подняла взгляд с того места, где сажала цветы, когда заметила, что я ухожу.

— Куда это ты собрался?

— Надо взять кое — что из грузовика. Сейчас вернусь.

Когда я вернулся с тем, что купил, она взглянула на это и сказала: — О, Господи. Что ты сделал?

— Что или кого, — пошутил я.

Я воткнул палку в землю. Сверху была прикреплена фальшивая сова, которая выглядела вполне реалистично.

Однажды вечером Хизер рассказала мне историю о том, как ее отец посадил вишневое дерево незадолго до своего отъезда. Каждый год птицы добирались до вишен раньше, чем кто-либо успевал их сорвать.

Хизер всегда как-то связывала это с тем, что ее отец ничего им не оставил. Это разозлило меня, и мне захотелось что-нибудь сделать. Я купил сову, надеясь, что она спасет часть вишен. Может быть, Хизер наконец-то соберет немного вишен, потому что, возможно, это лето станет ее последним в доме у озера.

— Этот парень должен отпугивать птиц. Можно дать ему шанс хотя бы попробовать. Может быть, нам удастся спасти несколько вишен, которые сейчас спеют. Ты же сказала, что они уже почти готовы к сбору.

— Не могу поверить, что ты додумался до этого, — она ослепительно улыбнулась. — Благодарю тебя.

Она продолжала смотреть на сову, казалось, глубоко тронутая моим жестом. Чтобы сделать ее счастливой, нужно было совсем немного.

Это было одно из качеств, которые я любил в ней.

Воу. Успокойся, черт возьми. — Вот что я тебе скажу, — сказала она. — Если это сработает, я приготовлю тебе самый большой и лучший вишневый пирог, чтобы отпраздновать это событие. Я понятия не имею, как это сделать, Ноа, но я научусь.

Правда.

Я начал петь песню Warrant "Cherry Pie.”

— Что это за песня? — спросила она.

— Ты никогда не слышала эту песню? Я думал, ты знаешь все старые песни из девяностых!

— Нет. Должно быть, я теряю хватку.

До меня дошло, что я был в начальной школе, когда эта песня вышла, а это означало, что Хизер еще не родилась. Черт возьми, это заставило меня чувствовать себя старым. Я включил песню на телефоне и прибавил громкость.

Хизер начала трясти своей задницей в своих коротких шортиках, и я притворился, что мне не нравится каждая секунда этого.

Музыка смолкла, и мы вернулись к работе по садоводству и озеленению.

Через некоторое время она сбросила бомбу. — Я должна тебе кое-что сказать. Это очень важно. Ну, две вещи. Мне может понадобиться, чтобы ты на минутку перестал работать.

От ее тона мне стало не по себе. — Да…дай мне бросить мотыгу.

— Не говори с ней так, — пошутила она.

— Очень смешно, — сказал я, закапывая мотыгу в землю, чтобы она встала. — В чем дело?

Хизер облизала губы. — Завтра я собираюсь поговорить с риэлтором, чтобы начать процесс, выяснить, что мне нужно сделать, чтобы выставить это место на продажу.

Мое сердце забилось быстрее. Я не был уверен почему. Я был тем, кто поощрял ее продать это место, но что-то в ней действительно заставляло меня нервничать. Я знал, что она будет скучать по этому дому и, вероятно, никогда не будет готова оставить его позади. Черт возьми, я бы скучал по этому месту, а ведь я здесь не вырос.

— Я думаю, это хорошая идея, — сказал я, игнорируя все мои противоречивые мысли.

— Другое дело, что… …Я много думала о некоторых вещах, о которых мы говорили, — о том, как драгоценны эти годы. Есть кое-что, о чем я не упоминала, но до недавнего времени я не думала, что смогу воплотить это в реальность… — Ладно.… - Я подала заявление в Вермонтский университет. Я попала в их сестринскую программу, но только на весенний семестр. Я подала заявление, зная, что не смогу поехать, но меня все равно приняли. Я думаю, что сделаю это.

Вау. Как бы я ни надеялся на такой исход для нее, я не ожидал, что это произойдет так скоро.

— Хизер, это потрясающе. Действительно. Я так счастлив, что ты наконец-то это сделаешь.

Тогда почему у меня так сильно болит в груди? — Мне просто нужно разобраться в ситуации с моей матерью. Я не хочу, чтобы она жила одна. Я хочу поговорить со своей тетей, которая живет за пределами Бостона, чтобы узнать, согласится ли она переехать сюда, или взять маму к себе, или хотя бы присмотреть за ней. Мне нужно многое выяснить, прежде чем я смогу это сделать.

— А Элис знает о Вермонте?

— Пока нет. Я не сказала ей, потому что хочу быть полностью уверена, что это произойдет. Отчасти это связано с тем, что риэлтор говорит о том, как легко, по ее мнению, мы сможем продать недвижимость.

Лето-хорошее время, чтобы выставить его на продажу, и мне понадобятся эти деньги, чтобы оплатить обучение. Так что, если она скажет, что мы не сможем продать его по хорошей цене, то— Пусть это тебя не останавливает.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду…Я одолжу тебе денег на учебу.

Предложить Хизер помощь было проще простого. Я всегда умел распоряжаться своими деньгами, даже когда путешествовал. Я часто останавливался в общежитиях, а не в модных отелях. Суть была в том, что я легко мог позволить себе одолжить ей денег.

— Я не могу позволить тебе сделать это.

— У меня неплохие сбережения. Для меня не проблема, одолжить тебе на всё, что нужно, чтобы начать работу. Ты всегда можешь вернуть мне деньги, когда сделка состоится. Это не имеет большого значения.

— А что, если дом не продастся?

— Продастся.

Ее рот приоткрылся. — Ну, я даже не знаю, что сказать. Я не слишком горда, чтобы не принять твоё щедрое предложение, если до этого дойдет, и я совершенно потрясена тем, что ты предлагаешь мне это.

Серьезно, спасибо.

— Это не кожа с моей спины. Деньги просто лежат в банке и ничего не делают.

— Надеюсь, мне не придется ими воспользоваться, но я действительно ценю это.

— Не за что.

Смесь эмоций пробежала по мне. Я так невероятно гордился ею за этот шаг. Я завидовал всем тем людям, которые еще не познакомились с ней, завидовал тому счастливому ублюдку, с которым она будет проводить время в будущем. Но больше всего я знал, что буду скучать по ней. Мне будет не хватать ее улыбки. Мне будет не хватать разговоров с ней. Я буду скучать по всему, что связано с ней и этим местом.

После ее новостей на некоторое время воцарилась тишина, и мы вернулись к работе. Затем Хизер вырвала меня из моих мыслей.

— Эй, мы можем быстро прокатиться? — спросила она, проверяя время на телефоне. — Я не знала, что уже так поздно, а мне нужен твой грузовик.

— Тебе нужно что-то забрать?

— Да. Мне нужно, чтобы ты отвез меня в зоомагазин. У меня в машине нет места для всех.

— Всех?

— Я вроде как спасаю пару морских свинок. Они идут с большим багажом.

— У морских свинок есть багаж? — усмехнулся я.

— Ну, клетка у них действительно большая.

— Ты серьезно привезешь их сюда?

— Да.

— Ты думаешь, это хорошая идея, если ты собираешься в какой-то момент уехать учиться?

— У нас нет выбора. Зоомагазин закрывается завтра навсегда, и моя подруга Триш говорит, что если их никто не возьмет, то их могут усыпить. Я что-нибудь придумаю. Но это даст им больше времени.

— И больше никто не может их забрать?

— Она сказала, что никого не может найти. У Триш дома их уже трое.

Жизнь Хизер вот-вот окажется в подвешенном состоянии. Ей нужно это было, как дыра в голове, но у нее было золотое сердце, и я знал, что отговорить ее от этого не удастся.

Отряхнув грязь с рук, я сказал: — Ладно, поехали спасать морских свинок.

***

Час спустя я уже думал, что мне нужно проверить свою голову, раз я согласился на это. Эти свиньи занимали гораздо больше места, чем я мог себе представить.

Я помог ей отнести животных наверх и установить их массивную клетку в углу ее комнаты.

Я первый раз оказался в спальне Хизер, и она была такой мягкой и женственной, какой я ее себе и представлял. Я был также напряжен, находясь здесь, как и предполагал.

Мои глаза блуждали по верхней полке ее шкафа. Там были мешки на мешках со сложенными в стопки упаковками кукурузных конфет.

— Я так понимаю, ты любишь кукурузные конфеты?

— Ну, ты должен запастись ими, иначе не сможешь найти их весь год. Я не могу жить без них. Так что я попала на распродажу в конце Хэллоуина.

— И выкупила весь магазин?

— В значительной степени, — она рассмеялась. — Я никогда не говорила тебе, что Хэллоуин — мой любимый праздник?

— Нет. Хотя, судя по твоей склонности к фильмам ужасов, я должен был догадаться.

Она щелкала на своем ноутбуке, пытаясь найти информацию об уходе за ее новыми домашними животными. Никто из нас ничего не знал о морских свинках.

— Мне так много нужно узнать. Это ошеломляет.

— Например, что?

— Ну, во-первых…Я не думаю, что у нас достаточно сена. Здесь говорится о том, что если у них его недостаточно, это может привести к аномалии прикуса.

— Анома-что?

— Это из-за неправильного расположения зубов. Без сена их пищеварительный тракт также отключается. Они могут умереть, — она закрыла лицо руками. — Святое дерьмо. Во что я ввязалась? — похоже, она была в панике. — Они едят салат и капусту? У меня в доме ничего такого нет. Я предположила, что гранулы, которые она дала нам, были их пищей. Эти парни должны есть хорошую пищу, — она на мгновение вернулась к экрану. — Дерьмо. Там написано, что вам нужна крышка для клетки, если у вас есть другие домашние животные. А что, если Тедди попробует что-нибудь сделать? Что, если он случайно убьет их?

Как по команде, собака вошла в комнату и начала лаять на клетку.

Морские свинки задрожали. Это было нехорошо.

— Нет, Тедди! — крикнула Хизер, отгоняя собаку от клетки. — Не могу поверить, что я не подумала об этом.

— Ты не знала, как отреагирует Толстоголовый.

Она покачала головой.

— Это была ошибка. Сегодня я не смогу уснуть.

Хизер повела собаку вниз, а потом вернулась в комнату и села на кровать.

Она продолжала искать нужную информацию. — Время от времени им приходится подстригать ногти на лапках. Здесь написано, что при этом можно задеть кровеносный сосуд, — продолжала читать она, не в силах отвести взгляд.

Должно быть, я был не в своем уме, но я сказал: — Знаешь что, я отнесу их в лодочный домик сегодня вечером. Это решит проблему с собакой, пока мы не купим крышку для клетки. Я думаю, что у меня есть немного салата Ромэн, который я использую для своих бутербродов.

— Я чувствую себя ужасно, заставляя тебя это делать. Мы только все здесь устроили и— Это действительно не проблема. Я все перенесу. Завтра мы сможем купить еще сена, зелени и всякой всячины. С ними все будет в порядке.

Хизер выглядела так, словно я снял с ее груди огромный груз. — Серьезно…Не знаю, что бы я делала без тебя этим летом. За те шесть недель, что ты здесь, ты сделал для меня больше, чем мой отец за всю мою жизнь. Я чувствую, что ты продолжаешь спасать мою задницу. Я так многим тебе обязана.

Спасение ее задницы было не совсем тем, о чем я думал в последнее время.

Она встала, подошла и обняла меня за шею. Это застало меня врасплох, и мое тело напряглось. Но вместо того, чтобы продолжать напрягаться, я закрыл глаза и позволил себе ощутить комфорт, который принесло мне ее объятие. Уже очень давно я не чувствовал себя так чертовски хорошо. Зарывшись носом в ее волосы, я сделал глубокий вдох. Она пахла так хорошо, что это было почти невыносимо.

Я знал, что она должна была почувствовать, как бьется мое сердце. Господи. Теперь я почувствовал, как напрягся мой член. Это было нехорошо.

Я отстранился. — Я лучше все упакую.

***

Вернувшись в лодочный домик и устроив морских свинок в клетке на полу, я решил помыться после долгого рабочего дня на свежем воздухе.

Я подрочил в душе и кончил в считанные секунды, доказав, как сильно я в действительности нуждался в сексе. Если это должно было случиться, то уж точно не с Хизер, так что мне лучше придумать план Б.

Обнимать ее сегодня вечером было намного приятнее, чем должно было быть. Я почти пожалел, что она прикоснулась ко мне. Я ненавидел себя за то, что мой разум не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ее прекрасного лица и тела, пока я изводил себя.

Морские свинки — их еще не назвали-уставились на меня, когда я вышел из ванной. Если бы я не знал, то подумал бы, что они осуждают меня.

— На что вы смотрите? — улыбнулся я.

Их маленькие рты двигались синхронно, когда они жевали сено.

Похоже, теперь у меня была аудитория.

— Не судите так строго.

После того, как я оделся, я понял, что мне нужно было разобрать корзину с бельем, где-то еще неделю назад. Хизер удивила меня, сложив всё, и я забыл поблагодарить ее за это.

Убирая вещи в свои ящики, я резко остановился, когда мои пальцы коснулись черного кружева.

Ну, это определенно не мое. Шок от осознания того, что я держу трусики Хизер, заставил мои пальцы разжаться. Как горячая картофелина, белье упало на землю.

Я наклонился, чтобы поднять его, держа в руках, пока мой член набухал под джинсами. Мои кулаки сжали материал, когда я заставлял себя бросить их обратно в корзину.

Не делай этого. Вопреки здравому смыслу, я поддался желанию понюхать их. Поднеся их к носу, я вдохнул оставшийся намек на ее запах.

Я в полном дерьме.

Глава девятая

Хизер

День обещал быть напряженным, поэтому я встала раньше обычного, чтобы успеть все сделать до того, как мне придется идти в офис риэлтора немного позже.

Сидя у окна своей спальни и потягивая кофе, я заметила, что кто-то зашел на крыльцо лодочного домика.

Это была моя распутная соседка Кира Шоу.

Мое сердце чуть не остановилось.

Затем она исчезла внутри.

Мне показалось, что вся кровь в моем теле прилила к голове.

Нет. Он никогда никого не пускал в лодочный домик.

Если не… Некоторое время я ходила взад-вперед, не зная, что делать.

Ты не можешь контролировать то, что он делает, Хизер. Вы просто друзья. Он может трахаться с кем захочет. Он может делать со своей жизнью все, что захочет, и это не твое дело. Что из этого ты не понимаешь? Он-мужчина. У него есть потребности. А чего ты ждешь? Как сказала мама, мужчины слабы.

У меня разыгралось воображение. Я представила себе, как он затаскивает ее внутрь, прежде чем они начинают заниматься этим на его кровати.

Неужели ты действительно ожидала, что он будет хранить целибат все лето?

О боже мой. Меня сейчас стошнит.

Я должна узнать. Я должна узнать, правда ли это. Я никак не могла прожить свой день так, словно не видела, как она вошла в лодочный домик.

Мое сердце бешено колотилось, когда я накинула на себя одежду. Я бы ничего не сделала, но мне нужно было подтверждение. Я поклялась не ставить ни себя, ни его в неловкое положение своим присутствием. Те дни прошли. Но я посмотрю, смогу ли узнать, что происходит. А потом я уйду. Я бы не стала смотреть на что-то дольше, чем необходимо, чтобы получить ответ. Я могла бы просто заглянуть в окно и продолжить свой веселый путь.

Да, точно, как будто будет так легко забыть Ноа, трахающего Киру Шоу — или кого-то еще, если уж на то пошло. Но особенно её.

Это разрушительно. Прохладная сырость в воздухе и легкий утренний туман приветствовали меня, когда я вышла на улицу. Мой желудок сжался, когда я приблизилась к лодочному сараю.

Что, если он задернул шторы, и я не смогу заглянуть внутрь? А потом что?

Выйдя на крыльцо, я убедилась, что они меня не услышат.

К моему удивлению, когда я заглянула в окно, кровать была пуста.

Где они сейчас? Единственной другой комнатой была ванная, и там они могли заниматься только одним делом. От этого мне стало еще хуже. Теперь всё почти наверняка пойдет не в мою пользу.

Мои ноги дрожали, когда я подошла к окну ванной комнаты на другой стороне дома.

Оно было слегка приоткрыто, и штора была опущена только наполовину, так что я смогла заглянуть внутрь.

Вода текла, и занавеска в душе была закрыта.

Они вместе принимают душ. Черт возьми. Мне хотелось плакать.

Но я не стала.

Мне нужно быть сильной. Может быть, это было именно тем, что мне нужно, что поможет мне забыть его.

Я не собиралась хотеть его после того, как он побудет с ней. Это должно было все изменить.

Мое сердце трепетало, когда я смотрела на вышитых бабочек на белой занавеске для душа и слушала шум воды.

Затем, как будто ситуация не могла стать хуже, звук стонов Ноа эхом разнесся по ванной.

Это должно было послужить мне сигналом к отходу, но я застыла у окна, снедаемая любопытством. Шок парализовал меня.

Внезапно, из ниоткуда, занавеска в душе распахнулась.

Перед моими глазами промелькнул образ совершенно голого Ноа.

Очень голого — но одинокого-Ноа. Его тело блестело, и давайте просто скажем, что все, что я представляла о его анатомии, было всем этим и даже больше. Он был чертовски огромным.

Я ахнула.

Я не собиралась издавать ни звука. Просто так вышло.

Затем я побежала так быстро, как только могла, обратно к дому.

Видел ли он меня? Я была уверена, что он услышал меня, но, возможно, он не знал, что это я.

И кто он такой, Гудини? Где, черт возьми, Кира?

Я видела, как она вошла в лодочный домик. Он стонал! И все же он был один в душе.

Вернувшись в спальню, я молилась, чтобы мне удалось увернуться от пули и каким-то чудом он не увидел, как я убегаю.

Когда через несколько минут зазвонил мой телефон, я получила ответ.

Ноа: Не хочешь ничего мне сказать?

Хизер: Все было совсем не так, как показалось.

Ной: О, хорошо. Какое облегчение! Потому что это выглядело так, будто ты шпионила за мной в душе.

Черт возьми!

Хизер: Я могу объяснить.

Ной: Я уже ставлю кофе. Это будет очень интересно.

Я восприняла это как намек на то, что он хочет, чтобы я подошла к нему и объяснилась, возможно, пока он сидит и потягивает кофе, наслаждаясь зрелищем моего унижения.

Проглотив свою гордость, я вернулась в лодочный домик, чтобы ответить за свои поступки.

Как обычно, он открыл дверь прежде, чем я успела постучать.

Волосы Ноа были мокрыми. Он надел серую футболку, которая плотно облегала его мускулы. На нем были джинсы, а ноги босые.

Он молчал. Все, что можно было услышать, — это звук просачивающегося кофе. Что меня поразило, так это отсутствие веселья на его лице. Он выглядел серьезно обеспокоенным моим психическим здоровьем.

Я не могла его винить.

Мне хотелось убежать в горы, но вместо этого я сразу же бросилась объяснять.

— Я видела здесь Киру Шоу. Я смотрела в окно и увидела, как ты открыл дверь и впустил ее.

Он приподнял бровь.

— Ты это видела, да?

— Да, клянусь.

— Ты уверена, что видела, как я открывал дверь?

— Да. По крайней мере, мне так кажется, но теперь я думаю, нет ли у меня галлюцинаций.

Кофе сделал громкий булькающий звук, который всегда делает, когда прекращает наполнять кофейник. Ноа подошел к кофейнику и налил немного в кружку.

— Сливки и сахар?

— Нет, спасибо. Я уже выпила немного. Я насытилась.

— Очевидно, в твоем диком воображении, так же как и я этим утром.

Иисус. Я действительно сомневалась в своем здравомыслии.

— Хочешь киш? — спросил он.

Киш? — Что?

— Киш. Это такой яичный пирог с— Я знаю, что это такое, но нет, я не голодна.

— О, это очень плохо… Потому что без моего ведома Кира вошла в мою квартиру, когда я был в душе, и оставила мне целый киш.

Мой взгляд следовал за ним, когда он подошел к кишу по другую сторону стола. Я не заметила до этого момента. Сверху на тарелке с пирогом была небольшая записка.

Он протянул её мне.

Ноа, Я постучала, но ответа не было. Твоя дверь была открыта. Думала застану тебя, но ты был в душе. Думала подождать тебя, но не хотела испугать. Я приготовила для тебя киш из шпината, томатов и феты. Подумала, раз ты не пригласил меня на ужин, я принесу тебе завтрак. Надеюсь тебе понравится. Приглашение на ужин всё ещё в силе. Или всё что угодно, что ты пожелаешь. Целую, Кира

Ной уставился на меня, а я на него.

Передав ему записку, я сказала: — Хорошо. Я слишком остро отреагировала.

— Ты так думаешь?

— Это просто казалось таким реальным. Я имею в виду…Я видела, как она вошла. Я могла поклясться, что ты впустил ее. Я знаю, что это не мое дело, но я просто должна была узнать. А потом я услышала шум душа. А потом я услышала , как ты…издаешь какие-то звуки.

Он закрыл глаза и сказал на выдохе: — Блять.

Мне вдруг пришло в голову, что звук был его…мастурбацией. Я была одержима идеей, что он занимается сексом с Кирой. А теперь я только что призналась, что внимательно слушала, пока он дрочил в душе. Отлично. Это утро становится всё лучше и лучше.

— Я предположила, что она была здесь с тобой. Извини. Этому нет оправданий. Думаю от старых привычек не так легко избавиться. Я чувствую себя такой идиоткой.

Ноа долго смотрел на меня.

Я ожидала, что он начнет меня ругать, но он этого не сделал.

— Вот что я тебе скажу…как насчет того, чтобы ты перестала корить себя из-за этого, и мы притворимся, что этого никогда не было?

— Ты так легко отпустишь мне это? Никаких насмешек? Никаких упреков насчет того, что это не мое чертово дело?

— Что ж, это правда. Но у тебя слишком много забот. Я не собираюсь ничего добавлять к этому. Давай просто забудем об этом.

Я вздохнула с облегчением. — Это звучит очень хорошо для меня.

Ноа кивнул и продолжал молча смотреть на меня. Я чувствовала, что мне нужно уйти, пока я не сделала хуже.

Указав себе на дверь за спиной, я сказала: — Мне лучше уйти. Сегодня утром у меня назначена встреча с риэлтором.

Он кивнул. — Хорошо. Держи меня в курсе.

— Я так и сделаю.

Когда я уже почти вышла за дверь, он окликнул меня: — Эй.

Я обернулась. — Да?

Ноа пошел вперед пока не оказался передо мной. Мой пульс ускорился, и к моему удивлению, он положил свою ладонь на мою щеку. Это был первый раз, когда он так коснулся меня, и мои соски затвердели от внимания, когда я закрыла глаза и наслаждалась каждой секундой.

Что происходит?

— Я говорил, что она меня не интересует, — наконец произнес он.

Слишком взволнованная, чтобы говорить, я просто кивнула. Он провел рукой по моему лицу, и его пальцы задели мою шею.

И на этом все закончилось.

Он подошел к своему кофе и отхлебнул его, как будто он только что не потряс мой мир.

Я кое-как выбралась за дверь и плыла всю дорогу домой, не зная, что и думать.

***

Позже в тот же день, возвращаясь домой из офиса риэлтора, я все еще думала о том, как рука Ноа касалась моего лица, о том, что ему нужно было заверить меня, что он не заинтересован в Кире. По какой-то причине это было совсем не похоже на простое признание. Мое тело покалывало при воспоминании о его прикосновениях и словах.

Теперь, когда я поговорила с агентом по недвижимости, я чувствовала себя более уверенно, выставляя дом на продажу. Следующим шагом было сообщить моей матери, что эта сделка состоится. Я еще не была уверена, что готова к разговору о Вермонте, поэтому решила действовать по обстоятельствам.

Когда я вернулась домой, мама была в своей комнате.

Я села на край кровати и сжала ее ноги сквозь цветастое покрывало.

Шторы были опущены, и было темно.

Она села, прислонившись к спинке кровати. — Как все прошло?

— Она говорит, что, по ее мнению, мы должны составить список в ближайшее время. Середина летнего сезона будет лучшим временем, чтобы показать его из-за хорошей погоды. Она также считает, что мы должны выставить его за сумму от 800 до 900 тысяч долларов.

Мама несколько раз моргнула, обдумывая услышанное. — Это больше, чем я думала.

— Я знаю. И я тоже. Но она, кажется, уверена, что мы сможем приблизиться к тому, чтобы просить такие деньги.

— Все это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ты имеешь в виду оговоренную цену?

— Что ты недоговариваешь, Хизер? Ты ведешь себя странно. Это как-то связано с Ноа?

— Нет. С Ноа ничего не изменилось.

За исключением того, что он коснулся моего лица и заставил менязабыть свое собственное имя на полдня. — Но есть еще что-то… — сказала она.

Я вздохнула. — Да.

— В чем дело?

Сейчас или никогда. Мне нужно сказать ей.

— Ну…помнишь, я рассказывала тебе о программе медсестер в Вермонтском университете, и мы говорили о том, какой хороший Берлингтон и все такое?

— Да.

— Ну, какое-то время назад я решила взять себя в руки и подать заявление, — я колебалась. — Я поступила. Но на весенний семестр. Так что это будет не сразу.

Она схватилась за грудь, как будто эта новость причинила ей физическую боль.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Я знала, что это произойдет. Я просто… — Надеюсь, ты понимаешь, как это тяжело для меня. Я обещаю не уезжать, пока ты не устроишься. Ты будешь не одна. Я позабочусь об этом. Я разговаривала с тетей Кэти… — Кэти? Ты собираешься оставить меня на мою легкомысленную сестру?

— Кэти может быть и легкомысленна, но она любит тебя. Кажется, она хочет переехать сюда. Она может заниматься своим искусством где угодно. Она сказала, что хочет сделать это ради меня. Это жертва для нее, но она готова пойти на это, и я ей очень благодарна. Ты должна быть открыта для этого.

Сестра моей матери, Кэти, последние несколько лет переживала тяжелый развод. Теперь, когда все было окончательно решено, у нее появилась возможность переехать. Кэти писала маслом и продавала свои работы в небольшие галереи по всей Новой Англии.

— Я могу жить сама по себе, — сказала мама.

— Мы уже говорили об этом. Дело не в том, что я не считаю, что ты можешь жить сама по себе большую часть дней, но тебе нужно быть рядом с людьми. Тебе нужно, чтобы кто-то присматривал за тобой даже в те дни, когда ты в этом не нуждаешься. И я ни за что не оставлю тебя одну, потому что иногда тебе это действительно нужно.

— Я не могу остановить тебя. Я знаю это. Я достаточно долго держала тебя здесь.

Мои глаза наполнились слезами. — Мне действительно трудно думать об отъезде.

Она протянула мне руку. — Я знаю. Ты хорошая девочка…мой ангел.

— У нас еще много времени. И благодаря Ноа, похоже, мы действительно сможем продать это место. Так что все идет по плану.

Мы немного помолчали. — Ноа действительно оказался находкой, не так ли?

— Я рада, что ты научилась доверять ему, мама.

— Я могу доверять ему, но все же думаю, что у него есть чувства к тебе.

— Я не совсем понимаю, на чем ты основываешься.

На самом деле, сегодня был первый день, когда я подумала, что она может быть права. Но я не была на сто процентов уверена, что не придумала слишком многое. Он коснулся моей щеки, а не клитора, ради всего святого. Может быть, он просто видел, что я расстроена, и пытался заставить меня почувствовать себя лучше. Тем не менее, моя интуиция подсказывала мне, что было какое-то электричество, которое я почувствовала, когда он касался меня, даже если это было просто мое лицо.

— Ты ведь знаешь, что вы занимались садоводством прямо под окном моей спальни? Я слушала ваши разговоры. Он искренне любит тебя.

— Да, я ему нравлюсь, но не в этом смысле. Я ему нравлюсь, как младшая сестра.

— Я ни за что на это не куплюсь, Хизер. Возможно, он предпочел бы не делать этого, и во многих отношениях я его за это хвалю. Но у него определенно есть чувства к тебе.

Что со мной было не так, что от ее слов у меня мурашки побежали по коже? Может, я в бреду? Неужели весь этот день был одной большой галлюцинацией? Даже если Ноа начал испытывать ко мне чувства и каким-то образом сообщил об этом сегодня, он уедет, и теперь я тоже.

Кроме того, я все еще думала, что Ноа никогда не пересечет эту черту.

— Ты знаешь…он разведен, — сказала я.

— Неужели? Какая-то глупая женщина отпустила такого мужчину?

— Я знаю, да? — улыбнулась я. — Он берет на себя большую часть вины за то, что их брак распался. Он сказал, что в свои двадцать лет поставил свою карьеру на первое место и пренебрег их отношениями. Однако он признает свои ошибки, и я чувствую, что счастливая женщина, которая поймает его в следующий раз, пожнет плоды этого.

***

В тот вечер в пабе Джека Фоули я была поглощена мыслями о Ноа, когда в моей секции появилось старое знакомое лицо.

Казалось, он был рад меня видеть. — Хизер?

Это был парень, с которым я ходила в старшую школу, и которого я не видела уже несколько лет. Он был на год старше меня.

— О Боже мой!..Джаред! — я обняла его.

Джаред Маккензи всегда был умным, и все были очень впечатлены, когда он поступил в Гарвард.

— Я так рад тебя видеть, — сказал он.

— И я тебя тоже. Обычно ты не приезжаешь домой на лето, не так ли? Я не видела тебя с тех пор, как ты закончил школу.

Он нахмурился. — Мой отец болен, поэтому я не работаю в Кембридже летом, как обычно.

— Мне очень жаль это слышать.

— Да, рак легких.

У меня свело живот. — Это трудно. Мне очень жаль.

Это напомнило мне, что всегда может быть хуже. Моя мать была сильно подавлена, но, по крайней мере, физически здорова.

— Это было тяжелое лето, но встреча с тобой сегодня-приятный сюрприз.

— Взаимно, — я улыбнулась. — Ну и каково это-почти закончить учебу?

Еще один год, верно?

— Ну да. Просто нереально, как быстро летит время. Я надеюсь остаться в Бостоне для получения диплома. Так что мне еще долго придется сталкиваться с реальным миром и искать работу.

— Напомни, какая у тебя специальность?

— Неврология. Я хотел бы стать медицинским исследователем.

— Точно. Я помню, что это было что-то легкое, — я подмигнула и поймала себя на том, что закручиваю волосы, как я часто делала, когда чувствовала себя кокетливой.

Джаред рассмеялся. — Послушай, я почти каждый день сижу у постели отца, а ночью мне просто нужна передышка. Я не хочу тусоваться с людьми из школы или идти пить. Но мне бы хотелось пойти куда— нибудь и поговорить — приятно побеседовать и хорошо поесть. Не хочешь как-нибудь потусоваться?

Я была удивлена, но не могла найти ни одной причины сказать "нет". — Это было бы здорово.

— Могу я кое в чем признаться? — спросил он.

— Конечно.

— Когда я услышал, что вы с Эриком расстались, я сделал небольшой победный жест.

Я прикрыла рот рукой. — Неужели?

— Возможно, я был сильно влюблен в тебя в старших классах, но ты всегда была занята.

Мое сердце затрепетало. — Я никогда этого не замечала. Ты всегда был так занят, играя в лакросс или уткнувшись носом в книги. Я никогда ничего не чувствовала.

— Ты же не считаешь меня ботаником, правда?

— Нет, как раз наоборот. Я думаю, что интеллект-это удивительно сексуально.

Заткнись. После того как я приняла его заказ, мы обменялись номерами телефонов. Возможно, свидание с Джаредом будет именно тем, что мне нужно. Он собирался вернуться в Кембридж, так что не было никаких обязательств продолжать отношения после лета. И видит Бог, мне нужно было отвлечься от Ноа. Мне было бы полезно переключить свое внимание на кого-то другого.

Глава десятая

Ноа

Позже на той неделе, когда я работал возле дома Хизер, ко мне подошел незнакомый мужчина. Ему было, наверное, чуть за пятьдесят.

Моя бдительность тут же возросла.

— Могу я вам помочь? — спросил я.

— Я здесь, чтобы увидеть свою дочь. Кто ты такой?

Это отец Хизер? — Я Ноа Каваллари. Я арендовал лодочный домик.

Он протянул руку. — Рик Чедвик.

Я стер грязь с ладоней и пожал ему руку. — Рад познакомиться.

Рик был коренаст и одет в слишком большую коричневую куртку типа "только для членов клуба". Если бы я сам не был большим парнем, то, возможно, испугался бы того, как он смотрел на меня.

В этот момент Хизер открыла дверь. — Привет, Пап.

— Привет, дорогая.

Она посмотрела между нами. — Я вижу, ты уже познакомился с Ноа.

— Вкратце-да.

Хизер повернулась ко мне. — Мой отец приехал в город на пару дней.

Я вспомнил, как она говорила, что ее отец приезжает сюда каждый год.

Было бы неплохо, если бы она меня предупредила. — Ты не хочешь присоединиться к нам за ужином сегодня вечером, Ноа?

Что я должен был сказать? — Я не хочу вам мешать.

Рик вмешался. — Ты никак не помешаешь. Я бы предпочел познакомиться с человеком, который проводит так много времени в этом доме.

Отлично. — Увидимся в семь, — сказала Хизер, прежде чем скрыться в доме вместе с ним.

Неужели я пропустил ту часть, где сказал "да"?

Пока я продолжал работать на улице, мой телефон завибрировал.

Хизер: Мне жаль, что я ничего не сказала о его приезде. Я не знала этого до сегодняшнего утра. Он должен был приехать только осенью. Он обрушил эту новость на меня. Я думаю, это потому, что он услышал, что мы продаем дом. Он против этого.

Это будет чертовски веселый ужин. Славно.

Ноа: я не уверен, что должен присоединиться к тебе.

Хизер: Я была бы признательна тебе за компанию. Я чувствую, что мне будет нужен буфер сегодня вечером.

Как я мог отказаться от этого?

Ноа: Хорошо. Мне что-нибудь принести?

Хизер: Ты еще спрашиваешь, что принести?;-)

Ноа: Я возьму немного чесночного хлеба. Тебе еще что-нибудь нужно?

Хизер: Новые родители? ЛОЛ

Ноа: Они не продаются на остановке и в магазине.

Хизер: Увидимся в 7.

Я улыбнулся.

Ноа: К.

***

Тот факт, что отец Хизер остановился в отеле, когда у них был такой огромный дом с несколькими гостевыми комнатами, громко говорил о природе его отношений с Хизер и Элис.

Когда я пришел на ужин, меня удивило что Элис была на кухне с Хизер.

Казалось, что она знала как Хизер нуждается в ней. Каким-то образом она сможет справится со всем этим дерьмом сегодня вместе с мамой.

Рик и я сели за кухонный стол, пока Хизер и её мать нарезали овощи на салат. Он принес упаковку из шести бутылок Corona и предложил мне одну. Я с радостью согласился. Всё что угодно, лишь бы сгладить углы этой ситуации.

Хизер и Элис отказались от моих многочисленных предложений помочь, и я заметил, что Рик даже не предложил ни разу. До сих пор единственной хорошей чертой этого парня были поразительные голубые глаза, которые он передал Хизер.

Его голос испугал меня. — Ноа, чем именно ты занимаешься?

— Я фотограф.

Хизер подняла на нас взгляд. — Ноа — замечательный. Он путешествовал по миру и работал на множествах грандиозных мероприятиях. Тебе стоит посмотреть его вебсайт.

Рик, казалось, не поверил в то, что сказала Хизер. — Если у тебя такая замечательная жизнь, почему ты захотел провести лето на озере Уиннипесоки?

Его вопрос вывел меня из себя. Мне не понравилось, как он это сказал, как будто здесь не было ничего ценного.

— Просто хочу сменить темп.

— Вообще-то именно благодаря помощи Ноа мы смогли выставить дом на продажу. Он мне очень помог, — сказала Хизер.

Рик косо посмотрел на меня. — Неужели это так… Я не мог понять почему он был против продажи.

Наконец ужин был подан. Хизер приготовила очень вкусный мясной рулет. То, как кетчуп запекся в верхней части мяса, напомнило мне, как моя мать делала его.

Она сидела рядом со мной и казалась очень напряженной.

Я наклонился к ней. — Хорошо поработала с мясным рулетом. Он очень вкусный.

Она улыбнулась. — Спасибо тебе.

Долгое время это была тихая и неуклюжая трапеза, единственным звуком которой было позвякивание столового серебра. Ее проклятый отец не произнес ни слова, поглощая еду. Я сохранял рассудок, тайком передавая кусочки своей еды Толстоголовому, который болтался у моих ног.

Элис тоже выглядела очень напряженной. Должен признаться, я немного гордился ею. Я знал, что это было нелегко. Хизер сказала мне, что у нее все еще много проблем с разводом.

Мы даже не успели закончить половину ужина, когда Рик сказал: — Итак, нам нужно обсудить план продажи дома.

Хизер отложила вилку и вытерла рот. — О чем тут говорить?

— Ты знаешь, как я к этому отношусь. Сейчас не самое подходящее время. Рынок еще не достиг своего пика, и я думаю, что вы потеряете кучу чертовых денег, если не подождете.

— Риэлтор, похоже, не считает, что сейчас неподходящее время.

— Что она знает? Она хочет побыстрее провернуть сделку. Ты не можешь доверять тому, что она говорит.

— Не важно, что сейчас не самое подходящее время. Нам нужно продать. Я больше не могу заботиться о содержании. Мне нужны деньги на учебу.

— Почему ты не можешь взять кредиты, как все остальные?

— Ну, я планировала продолжать работать, чтобы помогать оплачивать обучение, но я не хочу чтобы кредиты висели на шее до конца моей жизни. Плюс, мама всегда говорила, что когда дом продастся, я смогу использовать часть денег на обучение.

— Когда ты вообще решила пойти учиться?

— Я как раз собиралась упомянуть об этом. Я поступила в университет Вермонта по программе медсестер. Я планирую начать в весеннем семестре.

Я знал, что Хизер не часто виделась с отцом, но также становилось ясно, что он был последним, кто знал, что с ней происходит.

— Когда ты собиралась мне рассказать?

— В следующий раз, когда увижу тебя, то есть сейчас. Это только недавно стало возможным.

— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея-бросить свою мать?

Мои кулаки сжались. Мне захотелось врезать ему. Он давил на ее чувство вины, когда был единственным, кто бросил их?

— Я в порядке, — настаивала Элис.

— Ты неважно выглядишь. Ты выглядишь еще хуже, чем когда я видел тебя в последний раз.

— Тетя Кэти переезжает сюда, — объявила Хизер.

— Кэти? Она будет присматривать за твоей матерью? Она даже не может позаботиться о себе. Ты собираешься уехать, чтобы учиться заботиться о больных людях, когда твоя мать больнее их всех?

Алиса задрожала. — Прекрати!

Хизер стиснула зубы. — Почему тебя вообще волнует все, что здесь происходит?

Я больше не мог этого выносить. Я должен был высказаться.

— При всем моем уважении, Рик, я не думаю, что ты справедлив. Хизер уже несколько лет только и делает, что заботится о своей матери. Ей пора обрести хоть какую-то свободу.

— При всем моем уважении к тебе, мне не нужно сидеть здесь и слушать того, кто буквально ворвался сюда как ветер пять минут назад.

Ты ничего не знаешь об этой семье.

— За последнее время? Я гарантирую, что знаю больше, чем ты.

— Ты не имеешь права здесь высказывать свое мнение.

— Ну, ты потерял право на собственное мнение в тот день, когда ушел от нас.

— Этот дом наполовину мой, — сказал он. — У меня есть свое мнение.

— О чем ты говоришь? Этот дом принадлежит маме.

— Элис? Ты хочешь сообщить новость нашей дочери?

Хизер смутилась и повернулась к матери. — Что происходит?

Элис дрожала, глядя на Рика. — Ты ублюдок. Ты обещал, что не позаришься на эти деньги.

Хизер смотрела между ними. — О чем ты говоришь?

— После смерти твоего деда он оставил дом твоей матери, — сказал Рик.

— Но во время нашего бракоразводного процесса было решено, что, когда недвижимость будет продана, я получу половину денег.

У меня упало сердце.

Хизер повернулась к матери. — Это правда?

Элис выглядела так, словно хотела исчезнуть. — Формально так оно и есть, но несколько лет назад твой отец заверил меня, что передаст нам свои права, если нам когда-нибудь придется продать дом, и что он не возьмет ничего из этих денег, потому что не считает себя вправе на них претендовать. Я впервые слышу, что он считает, будто имеет право на половину отцовского дома.

— Все изменилось, — сказал он. — Мое финансовое положение уже не то, что раньше. Моя компания разоряется, и мне все-таки понадобятся эти деньги. Я не собирался ими пользоваться, но, боюсь, придется. Хотя, как я уже сказал, я думаю, что было бы разумно подождать укрепления рынка еще пару лет.

— Ты что, издеваешься надо мной? — воскликнула Хизер. — Ты заработал кучу денег, и ты такой мелочный, держу пари, у тебя куча сбережений.

Деньги от этого дома-единственное будущее, которое у нас есть. Этот дом принадлежал ее отцу. Ее имя стоит в документе, а не твое. Ты бросил нас много лет назад. Какое право ты имеешь на то, что оставил после себя?

— Ну, ты можешь не верить, что я этого заслуживаю, но факт остается фактом: у меня есть законное право на половину.

Моя кровь вскипела. Я никогда в жизни так сильно не хотел уничтожить кого-то.

Хизер, казалось, вот-вот упадет в обморок, а лицо Элис побелело.

Не раздумывая, я потянулся к руке Хизер под столом. Я хотел, чтобы она знала, что я на её стороне, что все будет хорошо, несмотря на то, что пытается сделать ее отец.

Хизер сжала мою руку, когда говорила с ним.

— Мы думали, что потеряли все, когда ты уехал. Но это было ничто по сравнению с потерей Опал. С тех пор мы только и делаем, что пытаемся встать на ноги, освободиться от чувства вины и боли. Мы выживали до сих пор, и мы сможем справиться со всем, что жизнь бросает в нас. Так что если хочешь половину дома, бери. Мы и без этого выживем.

В комнате воцарилась тишина. Я нарушил молчание, когда больше не мог сдерживать свои слова.

— За последние несколько недель я провел здесь больше времени, чем ты за все эти годы. Я вижу, как усердно работает твоя дочь, не только чтобы заботиться о своей матери, но и чтобы все остальное было здесь в порядке. Ты не сможешь понять, на что похожа их жизнь, если будешь приезжать только раз в год. Много плохого случилось, но она по-прежнему встает каждый день и делает все возможное, чтобы ее мать была жива и здорова, и этот дом работал. Она твоя дочь, и она никогда не просила тебя ни о чем, черт возьми, и меньше всего о твоей любви. Все, о чем она просит, это чтобы ты держался подальше от того, что не принадлежит тебе по праву, чтобы она могла жить своей жизнью. Если у тебя есть законное право на что-то, я полагаю, ты можешь это получить. Но ты никогда не сможешь вернуть доверие своей дочери.

Я посмотрел на Хизер, и она одними губами произнесла: — Спасибо.

Я просто хотел защитить ее.

Она отпустила меня и встала. — Мне нужно побыть немного одной.

Она побежала вверх по лестнице, и Тедди последовал за ней, оставив меня наедине с ее родителями. Мне нужно было выбраться отсюда.

— Спасибо за ужин, Элис, — сказал я, вставая и даже не глядя на Рика.

Я вышел за дверь, с каждой секундой злясь все больше и больше, пока шел обратно к лодочному домику.

Глава одиннадцатая

Хизер

Прошло несколько часов, прежде чем у меня хватило сил выйти из комнаты. Мой отец вернулся в Западный Массачусетс. Он написал мне, чтобы я знала. Его уход меня не удивил. После того, что он выдал, я не хотела его видеть, а он был достаточно умен, чтобы понять это. Я гадала, собирается ли он забрать эти деньги или это пустая угроза, чтобы удержать нас от продажи сейчас. Я подозревала, что у него были все намерения забрать деньги.

Моя мать снова лежала в постели, вероятно, совершенно измученная, как и я. Мне нужно было проведать ее, прежде чем идти к Ноа, чтобы поблагодарить его за то, что он заступился за меня. Когда он потянулся к моей руке под столом, я ухватилась за нее, как за спасательный круг.

Мама села на кровати, когда заметила меня в дверях. — Мне так жаль, что я никогда не рассказывала тебе о разводе. Он заверил меня, что не придет за этими деньгами.

— Это не твоя вина, — сказала я, растирая ее ноги.

— Даже если он возьмет половину, тебе все равно хватит на учебу.

Будет туго, но мы справимся. Обещай мне, что это тебя не остановит.

Я молча кивнула. — Мне нужно все переосмыслить. Может быть, я возьму какие-нибудь кредиты.

Ее глаза бегали взад и вперед, как будто она искала решение. — У меня много драгоценностей от твоей бабушки. Я их продам.

— Я просто не могу поверить, что он ставит нас в такое положение. Я никогда не думала, что он сделает что-то подобное.

— Твой отец всегда был эгоистом. Все эти годы я старалась не ругать его слишком сильно и не портить твое представление о нем…но это меня совсем не удивляет.

— Его поступки всегда доказывали его эгоизм, — сказала я. — Я бы простила его за то, что он бросил нас. Но я не уверена, что смогу простить ему это. Одно дело-ничего нам не давать. Совсем другое, отнимать у нас.

— Мне так жаль, дорогая.

— Как долго Ноа оставался после того, как я поднялась наверх? — спросила я, стряхивая ворсинки с покрывала.

— Он ушел сразу после того, как ты ушла в свою комнату.

Я не могла его винить. Я оставила его одного посреди дерьмовой бури.

— Не могу поверить, как он выстоял перед отцом.

— Он очень любит тебя.

— Мне нужно пойти поблагодарить его.

— Принеси ему десерт, который мы не ели. Это самое меньшее, что мы можем сделать.

Я бы с удовольствием дала ему больше сегодня вечером.

***

Неся шоколадный торт, я осторожно подошла к лодочному домику.

Когда я приблизилась, мое внимание привлекла вспышка пламени: Ноа курил сигару на крыльце.

Заметив меня, он встал. — Ты в порядке?

— Да, присаживайся. Я просто возьму две вилки, чтобы мы могли съесть немного торта, — я вошла в кухню и схватила приборы.

Когда я вернулась, он сказал: — Это ночь без тарелок, да?

— Да, — ответила я с набитым ртом. — Попробуй немного. Не заставляй меня чувствовать себя свиньей.

— Прекрасно. Ты не оставляешь мне выбора — вмешался Ноа. — Он ушел?

— Думаю, он ушел вскоре после тебя. Он вернулся в Массачусетс.

— Хорошо.

Я воткнула вилку в торт. — Спасибо, что заступился за меня.

— Пожалуйста, скажи мне, что то что он выдал, тебя не остановит.

— Нет. Не остановит. Мне все равно, что придется сделать. Я заставлю всё сработать.

На мгновение он перестал есть. — Надеюсь, ты не обидишься, но сегодня вечером я хотел убить твоего отца.

Я вздохнула. — Я могу понять, — глядя на звездное небо сказала я, — Знаешь, опал часто спрашивала меня, как я могла так легко простить его за то, что он покинул нас. Я так и не смогла придумать ответа, который бы ей понравился. Но правда заключалась в том, что для меня все было не так уж сложно. Он мой отец, и поэтому я всегда любила его — может быть, тогда, когда не должна была. Все, что мне было нужно, — это его любовь и поддержка. Он никогда не давал нам ничего, кроме самого необходимого минимума по закону. Для меня это не имело значения, потому что я просто жаждала его внимания.

Дело не в деньгах, понимаешь? Это сообщение, которое отражает его желание отправлять их. Это осознание того, что я не значу для него так много, как думала, — из моих глаз скатилась слеза.

Ноа протянул руку и вытер ее большим пальцем. — Он просто дурак. Ты заслуживаешь гораздо большего. Он даже не знает тебя. Это было мне совершенно ясно.

— Ну, на самом деле я никогда ему не позволяла — Не оправдывай его. Это не твоя вина. Он — родитель. Ты же ребенок.

Это его обязанность-сделать так, чтобы ты чувствовала себя в безопасности и была любима, а он делает чертовски дерьмовую работу. Он не понимает, как ему повезло, что у него есть ты. Мой отец убил бы за такую дочь, как ты.

Я протерла глаза и улыбнулась. — Неужели?

— Да. В конце концов у него родились два грубых сына, но он всегда хотел маленькую девочку.

— Он может удочерить меня, — засмеялась я. — Не-а. Тогда бы было неловко от того, что я влюбилась в своего сводного брата. Это было бы странно.

Он на мгновение закрыл глаза.

— Я шучу, — сказала я. Я не шутила. Ноа обмакнул палец в шоколадную глазурь и приложил его к кончику моего носа.

И снова этот момент, проведенный с ним, стал для меня самым счастливым.

Глава двенадцатая

Ноа

Я все больше осознавал тот факт, что мое время на озере ограничено.

Недвижимость была официально выставлена на продажу, и сегодня самые первые потенциальные покупатели отправлялись на экскурсию.

Я закончил убирать на кухонном столе, чтобы поднять с пола клетку с морскими свинками. Их клетка была немного неприглядна для посетителей, но они были чертовски милые. Я так и не принес их обратно к Хизер. Наверное, я сошел с ума, взяв их к себе навсегда, но я все больше привязывался к их маленьким грызущим задницам.

Я сказал Хизер, чтобы она дала мне знать, когда кто-то придет посмотреть дом, чтобы я покинул лодочный домик во время показа.

Поэтому, когда она позвонила мне ранее, чтобы сказать, что кто-то договорился о встрече, я поехал в местный мебельный магазин с распродажей, чтобы убить время.

Одной вещью, которая отсутствовала в лодочном домике, было место где могли бы сидеть люди. Я подумал, что было бы неплохо для потенциальных покупателей, если бы там появился маленький диван — что-то другое, чем просто кровать, чтобы сделать пространство похожим на дом, а не на огромную спальню. В домике почти не было пространства ни для чего другого, но появится достаточно места, если я сдвину кровать определенным образом. Мне также пришло в голову, что одна из главных причин, по которой я никогда не приглашал Хизер внутрь, заключалась в том, что там не было удобного места, чтобы мы могли сидеть вместе, кроме кровати. Добавив предмет мебели, я мог бы пригласить ее внутрь, не чувствуя себя неловко.

Я взял в мебельном магазине маленький диванчик и погрузил его в кузов своего грузовика.

Когда я вернулся в лодочный домик, демонстрация уже закончилась. Я мог сказать, что они уже были внутри, потому что стул был не на своем месте.

— Как все прошло? — спросил я морских свинок.

Я достал из холодильника нарезанные огурцы и накормил своих пушистых друзей палочками для еды. Это всегда успокаивало меня.

Потом я вернулся к грузовику и поставил диванчик в углу комнаты, прямо напротив телевизора.

Плюхнувшись на него, я вспомнил, что у Хизер сегодня выходной. Я подумал спросить ее, не захочет ли она прийти и посмотреть фильм.

Почему от одной мысли об этом мой пульс учащается? С того самого утра, как я поймал ее на том, что она шпионит за мной, я не мог избавиться от этого чувства. Каким бы безумным и неуместным все это ни было, ее небольшая наблюдательность с тех пор несколько раз входила в мои фантазии. Я больше не мог войти в душ, не представив ее за окном, подслушивающей или даже наблюдающей, пока я занимаюсь делами. Все это было довольно странно с самого начала, потому что в то время как она думала, что я трахался с Кирой в душе тем утром, я на самом деле думал о ней. Чертовски иронично.

В тот день я тоже чуть не испортил всё. Хотя я не собирался действовать в соответствии со своими импульсами, мне почему-то нужно было, чтобы она поняла, что ей не нужно беспокоиться обо мне и Кире. Как бы хреново это ни звучало, даже если бы у меня был интерес к Кире-а у меня его не было — я бы никогда не причинил Хизер вреда, пока я здесь.

Мне нужно было, чтобы она знала это, и в процессе я потерял контроль над своими чувствами, когда прикоснулся к ней — плохое действие, которое, вероятно, смутило ее. В последнее время я старался вести себя как можно более “нормально”, чтобы обратить вспять все смешанные сигналы, которые я посылал ей в тот день.

Отчасти это означало не избегать ее и не вести себя по-другому.

Поэтому я полагаю, что это может быть аргументом в пользу того, чтобы пригласить ее сегодня вечером посмотреть кино.

После получасового хождения туда-сюда я взял телефон и набрал ее номер.

— Привет, Ноа, — ответила она.

— Ты сегодня здесь?

— Ну да. В чем дело?

Почему я потею? — Хочешь посмотреть кино?

— Это странно… — сказала она.

— Что тут странного?

— Ты приглашаешь меня войти в лодочный домик. Ты никогда этого не делаешь.

Ни хрена себе. — Ну, теперь у меня есть место, где мы можем посидеть.

— Что ты имеешь в виду?

Потирая висок, я сказал: — Я купил маленький диван, — я намеренно воздержался от употребления слова "диванчик".

— Ты это сделал?

— Я подумал, что было бы неплохо, чтобы он был. Ну, знаешь…для показа.

Правильно. Для показов. Была одна-единственная причина, по которой я купил этот чертов диван, и она не имела ничего общего с комфортом. Я хотел провести с ней больше времени, прежде чем мы разойдемся в разные стороны.

Иногда ночью было слишком душно, чтобы сидеть на улице со всеми этими комарами. Даже если у нас не могло быть ничего, кроме этой платонической дружбы, я хотел быть рядом с ней в течение короткого времени, которое у нас осталось. Она делала меня счастливым.

— Ты не должен был этого делать.

— Все нормально. Я купил его на распродаже.

— Ну хорошо, фильм звучит здорово. Тедди может прийти? Он стоит у двери и виляет хвостом. Я думаю, он хочет тебя увидеть.

— Да, Толстоголовый тоже может прийти.

С тех пор как появились морские свинки, пёс пару раз заходил в лодочный домик. Казалось, он больше не беспокоился о них, потому что лай прекратился.

— Ладно. Мы сейчас придем, — сказала она.

Едва открыв дверь, я пожалел, что пригласил ее к себе. Хизер выглядела очень красивой-слишком красивой, чтобы просто смотреть кино. На ней было розовое платье на тонких бретельках, почти не оставлявшее места воображению; сквозь ткань просвечивали соски.

Иисус. Это плохая идея. — Почему ты так нарядилась? — спросила я, когда собака прыгнула на меня.

— Это мое первое официальное приглашение в лодочный домик. Я решила, что это особый случай, — рассмеялась она. — Нет. Я была на детском празднике у одной из официанток ранее. Они проводили его в задней комнате у Джека Фоули.

Я с облегчением кивнул. — Понимаю.

Она подбежала к новому дивану и села. — Мне нравится. Он такой плюшевый и удобный!

Ее платье немного задралось, когда она положила свои стройные ноги поперек дивана. Она была грациозна, даже когда небрежно бездельничала.

Да. Не знаю, что я курил, думая, что с ней здесь не будет проблем.

Толстоголовый подбежал к ней.

— Тедди тоже одобряет, — сказала она, садясь, чтобы освободить ему место. — Какое у тебя настроение?

Лечь на тебя. Я судорожно сглотнул. — Что ты имеешь в виду?

— Что ты хочешь посмотреть?

— О… Вообще-то я об этом не думал. Что насчет тебя?

— Что-нибудь легкое и смешное без секса, чтобы я не краснела, глядя на это вместе с тобой.

Чертовски хорошая идея. — Ладно.

Но пока она сидела, наслаждаясь новым предметом мебели, я не мог отвести от нее глаз. Эти соски, пронзающие ее платье, дразнили меня.

Как же мне хотелось впиться в них зубами, попробовать на вкус ее кожу. Что со мной не так? Обычно я лучше контролировал свои мысли — возможно, не в душе, но, по крайней мере, в ее присутствии.

Но сегодня я не мог их остановить. Возможно, то, что я так долго держал все в себе, в конце концов свело меня с ума. Я представил, как она распростерлась подо мной, крича от удовольствия, когда я входил в ее тугую маленькую киску. Я представил себе свой член у нее во рту.

Я представлял, как мой язык проникает в ее анус, пока я потираю ее клитор и снова и снова довожу ее до оргазма. Облизнув губы, я почувствовал, что становлюсь твердым. Мне нужно было сосредоточиться, прежде чем она заметит.

Когда она, казалось, поймала мой пристальный взгляд, я вытащил вопрос из своей задницы. — Это твой естественный цвет волос?

Какого черта я только что сказал? — Ну да. У моего отца были светлые волосы до того, как он потерял их все. Они достались мне от него, — ее глаза сузились. — А почему ты спрашиваешь?

— Нет причин. Цвет красивый.

— Спасибо.

В итоге мы выбрали какой-то фильм с Риз Уизерспун. Несмотря на то, что Хизер смотрела на экран, она казалась озабоченной. Я знал это, конечно, потому что все еще не мог отвести от нее глаз.

Она почти поймала меня снова, когда внезапно повернулась ко мне. — Ты уверен, что я поступаю правильно?

Я выпрямился и немного убавил громкость. — Насчет продажи дома?

— Ну да. Теперь, когда люди начинают смотреть, это становится настолько реальным.

— Ты можешь не продавать, если действительно не хочешь, но я думаю, что так будет лучше для твоего будущего.

— Мы никогда его не вернем. Ну ты понимаешь?

— У тебя всегда будут воспоминания. Счастье не должно быть связано с каким-то конкретным местом. Это должно быть что — то, что ты заберешь с собой, куда бы ты ни пошла. Если ты действительно заскучаешь по нему, ты всегда можешь посетить озеро. Оно всегда будет здесь.

— Тебя здесь не будет.

Мои глаза расширились. — Нет, не будет.

Она долго и пристально смотрела мне в глаза, прежде чем спросить: — Ты счастлив, Ноа?

Хизер пыталась понять мои причины с того момента, как я приехал.

Может быть, я могу позволить себе немного открыться ей.

— Я работаю над этим. Пребывание здесь хорошо повлияло на меня.

Это было именно то, что мне нужно.

— Тебе нужно было надрываться за бесценок? — поддразнила она.

— Я много чего от этого получил. Поверь мне.

Она повернулась ко мне всем телом и положила голову на руку. — Ты когда-нибудь расскажешь мне, от чего бежишь?

У Хизер была очень хорошая интуиция. Но она ошибалась, думая, что я от чего-то убегаю. Всякий раз, когда мы проводили время вместе, я испытывал искушение сказать ей правду, но никогда не был уверен, что это правильно.

— Почему ты решила, что я убегаю? Может быть, мне нужно было бежать к чему-то другому. Я искал перемены в темпе, что-то другое-и нашел это здесь.

— Ты искал что-то глубокое, а вместо этого получил меня? — она улыбнулась.

Она понятия не имела, как сильно изменила меня.

— Только приехав сюда, я понял , зачем я здесь. Что-то послало меня сюда, чтобы помочь тебе. Я искренне в это верю. Я чувствую, что как только я уеду, моя работа будет завершена. Я помог тебе встать на правильный путь.

Я становлюсь лучше, когда нахожусь рядом с тобой. Хизер, похоже, не удовлетворили мои ответы. — А как насчет тебя? Я продаю дом, уезжаю в колледж, начинаю новую жизнь. Что с тобой будет?

Я выдохнул с облегчением. — Я возвращаюсь к своей жизни в Пенсильвании.

Буду выполнять заказы, делая фото.

Буду присматривать за отцом. Я действительно не знаю, что будет дальше.

Но я вернусь домой, чувствуя себя более удовлетворенным, потому что я был здесь.

Она медленно кивнула. — Ты мне действительно нравишься, Ноа — ее лицо покраснело. — Я имею в виду совсем не то, что при нашей первой встрече, так что не волнуйся. Ты мне очень нравишься . Ты пытаешься оставаться загадкой, но я вижу тебя насквозь — до самого сердца.

Своими действиями ты показываешь людям, что ты за человек. Ты живешь своей жизнью с определенной целью, как и я пытаюсь. Я думаю, что это, наверное, самое большое, что у нас есть общего.

— С этим я могу согласиться.

— Я также могу сказать, что ты живешь с большим сожалением. Я чувствую это. Какую бы вину ты ни нёс — за то, кем ты был в прошлом, за ошибки, которые ты совершил со своей бывшей женой, что бы это ни было, — отпустите, потому что ты заслуживаешь лучшего, чем жить так.

Ее слова одновременно исцелили меня и усилили чувство вины внутри меня. Она не знает всего. — Я постараюсь. Спасибо.

Она посмотрела на телевизор и пошутила: — Ну, это был хороший фильм.

— Был в первые пять минут, когда я обращал внимание, — улыбнулся я.

Хизер снова посмотрела на меня. — Мне больше нравится с тобой разговаривать.

— Мне тоже нравится с тобой разговаривать. Мы определенно хороши в этом.

Нам хорошо вместе. Осознание этого причиняло боль, потому что быть вместе было невозможно.

Наши взгляды задержались. Черт, я хотел ее поцеловать. Ее кожа была такой мягкой и раскрасневшейся. Я пожалел, что не могу откусить кусочек и посмотреть, как она еще немного поменяет цвет. Мне казалось, что она видит меня насквозь. Мне было интересно, были ли мои чувства к ней очевидны.

Она посмотрела на диван и потерла руки о ткань. — Это был действительно хороший жест. Спасибо.

— Я заберу его с собой в Пенсильванию, так что тебе не придется беспокоиться о его перемещении, — я погладил пса по голове. Кажется, Толстоголовому действительно нравится диван.

Тедди отключился, как лампочка.

— Либо так, либо он спит, потому что мы ему до смерти надоели.

Когда подкрадывающиеся ко мне чувства показались мне слишком прозрачными, я встал и сказал: — Чуть не забыл, я купил немного хлеба.

Хочешь, я его подогрею?

— Звучит аппетитно. Да.

Я больше не мог пройти мимо булочной в супермаркете, не купив буханку чесночного хлеба.

— Бонни и Клайд всегда выглядят взбешенными, когда я готовлю еду.

Хизер выглядела озадаченной. — Бонни и Клайд?

— Морские свинки. Наконец я дал им имена.

— О, это так мило.

— Да, но они злятся, когда видят, что я ем, особенно мясо.

— Они жестокие веганы, — она рассмеялась.

Мы ели хлеб в уютном молчании, пока Толстоголовый продолжал спать.

На мгновение мне захотелось спросить ее, почему она оставила свои трусики в моем чертовом белье пару недель назад. Но тогда мне придется признаться, что я с ними сделал и почему она никогда не получит их обратно.

***

На следующий день, когда Хизер была на работе, Элис впустила меня в дом, чтобы я кое-что починил. Последнее окно, которое нужно было заменить, было в комнате Хизер. Я не сказал ей, что приду сегодня, чтобы сделать эту работу, поэтому я надеялся, что она не рассердится, когда узнает, что я был в ее спальне.

Мне потребовалось около часа, чтобы установить окно. Закончив уборку, я направился к выходу, но споткнулась о ее прикроватный столик и уронил блокнот на пол. Когда я поднял его, то заметил свое имя, написанное среди кучи других слов.

Я не могла перестать думать о Ноа весь день. На улице было жарко, и я решила прокрасться в лодочный домик, чтобы принять душ на открытом воздухе. Сняв одежду, я позволила воде стекать по мне. Мой зад был полностью открыт. Когда я услышала шаги, я прикрыла грудь и обернулась и увидела Ноа, стоящего там. Я ожидала, что он накричит на меня за то, что я прокралась в его открытый душ. Вместо этого он ничего не сказал, просто развернул меня так, чтобы моя задница была обращена к нему. Я чувствовала, как он стал твердым, когда сказал —

— Ноа?

Я уронил блокнот, услышав голос Элис, доносящийся из коридора.

Я тяжело дышал. — Да? — я быстро подошел к окну. Я должен был скрыть эрекцию, с которой щеголял благодаря маленькому порно-дневнику Хизер. Я даже не добрался до лучшей части, и уже был тверд как скала.

— Ты здесь закончил? — спросила она с порога.

Я притворился, что пытаюсь открыть и закрыть окно, но повернул к ней только голову. — Я как раз заканчиваю.

— Мне нужно поговорить с тобой о чем-то важном, когда ты закончишь.

— Конечно. Встретимся внизу?

— Да. Прекрасно.

Услышав ее шаги у подножия лестницы, я поднял блокнот и положил его обратно на стол. Несмотря на то, как мне было любопытно узнать остальную часть истории, мне явно не суждено было увидеть ее.

Лучше бы я больше ничего не читал. Во всяком случае, я был уверен, чем все это закончится. И это будет мучить меня всю ночь.

Черт, Хизер. Серьезно? Ты пытаешься убить меня. После посещения ванной комнаты, чтобы поговорить с моим стояком, я спустился вниз, чтобы узнать, чего хочет Элис.

Все еще чертовски взволнованный, я нашел ее на кухне. — В чем дело?

— спросил я.

Выражение ее лица немного встревожило меня. — Речь идет о Хизер.

Дерьмо. — Что насчет Хизер?

— Завтра ей исполняется двадцать один год.

О, Ничего Себе. Я этого не ожидал. — Неужели? Она никогда не упоминала об этом.

— Она не говорит о своем дне рождения. Она пытается забыть об этом.

— Но почему?

Она отвела взгляд. — А еще в этот день умерла ее сестра.

Нет, мое сердце разорвалось надвое.

— В любом случае… это большой день рождения для нее, — сказала Элис. — Мне бы хотелось что-нибудь сделать, но я не знаю, как отпраздновать, не расстроив ее. Она также была не особо в себе после визита отца. Я хотела, чтобы ты знал, если вдруг вспомнишь что-нибудь, что могло бы скрасить ее день. Я знаю, что она тебе не скажет.

Хизер перестала праздновать свой день рождения, когда…ты знаешь.

— Спасибо, что рассказали мне. Я обязательно что-нибудь придумаю.

После того как Элис поблагодарила меня за работу и вернулась в свою комнату, я пошел домой, но не мог перестать думать о том, что она сказала. Тот факт, что сестра Хизер умерла в её день рождения, преследовал меня.

Если Хизер не хочет праздновать свой день рождения, я не могу ее заставить. В то же время ее двадцать первый день рождения будет только один раз. Она не сможет повторить его.

Я должен попытаться.

Глава тринадцатая

Хизер

Ноа: Встретимся в озере.

Мне пришлось дважды перечитать, чтобы убедиться, что это действительно Ноа послал мне это сообщение.

Хизер: В озере?

Ноа: Да. В озере. Надень купальник и встретимся в озере напротивлодочного домика.

Он действительно имел в виду в воде, или я неверно истолковала его слова? С того самого дня, как Ноа Каваллари решил, что я тону, я ни разу не видела, чтобы он окунал пальцы ног в озеро.

В любом случае, мне нужно было знать, что все это значит, поэтому я сделала так, как он просил. Роясь в своих ящиках, я никак не могла решить, какое бикини надеть. Обычно я не задумывалась о таких вещах, но мужчина, в которого я была по уши влюблена, только что потребовал, чтобы я надела купальник. Я не могла упустить возможность заставить его попотеть.

Сегодня был отвратительный день — как и все мои дни рождения с тех пор, как умерла Опал. Большую часть утра я провела в своей комнате, попивая чай и читая. Это сообщение определенно изменило мое мировоззрение.

Надев свое любимое черное бикини, я вылетела через парадную дверь и побежала к озеру, все еще недоумевая, почему Ноа хочет, чтобы я встретилась с ним там.

Когда я увидела его, он отчаянно замахал мне из воды, стоя по пояс.

Потом он начал танцевать.

Что за черт? Он покачивал бедрами и размахивал кулаками, и это была самая нелепая, но восхитительная вещь, которую я когда-либо видела, чтобы мужчина его размера делал. Он явно издевался над моей аквааэробикой, но это была истерика.

Подойдя ближе, я заметила, что он держит в руке бутылку шампанского.

— Почему ты танцуешь? — крикнула я.

Он остановился и поднял бутылку в воздух. — Мы празднуем твой день рождения.

Что? Откуда он знает? — Кто тебе сказал?

— Неважно. У меня есть свои способы, — он помахал рукой. — Иди сюда.

Его требовательный тон заставил мой пульс ускориться, когда я пробиралась через воду, чтобы добраться до него.

— Не могу поверить, что ты не сказала мне, что тебе сегодня исполняется двадцать один год, — сказал он.

— Есть причина, по которой я не праздную… — Я знаю.

Он знает? — Моя мама тебе сказала?

— Да. Она сказала. Так что тебе не нужно ничего объяснять. Сегодня не будет ничего грустного, — он протянул мне два стакана, которые держал в руках. — Возьми, — он развернул фольгу, покрывавшую бутылку. Я улыбнулась, когда он засунул мусор за пояс своих шорт.

— Сегодня твой гребаный двадцать первый день рождения, Хизер.

Нельзя позволить этому дню пройти мимо тебя. У тебя только один двадцать первый день рождения за всю твою жизнь.

Без дальнейших церемоний Ноа открыл бутылку шампанского, которая словно взорвалась на его голой груди. — Ну, все пошло не совсем так, как планировалось.

Мы оба расхохотались, а потом он слизнул немного с руки. Он выглядел таким сексуальным, когда сверкнул кривой улыбкой, а шампанское стекало по его телу. Я так сильно хотела слизать это шампанское с его груди и пресса. И это было бы только начало… Он забрал бокалы и налил мне, потом налил себе тоже.

— Это кажется нереальным. Ты подаешь мне алкоголь.

— Ну, теперь ты совершеннолетняя, — он подмигнул.

— Ух ты. А ведь и вправду, да?

— Твоё здоровье, — он улыбнулся.

Мы чокнулись бокалами, и я сделала глоток шипучего напитка. Оно было ледяным и восхитительным.

Я посмотрела на лодку вдалеке, а когда снова повернулась к Ноа, он быстро отвел глаза. Я поймала его с поличным, когда он смотрел на мою грудь. Это заставило меня чувствовать себя чертовски хорошо. Отличная работа, черное бикини. — Ты действительно собиралась притвориться, что это просто еще один обычный день? — спросил он.

— Да. Собиралась, — ответила я.

Я специально не строила планов, специально не хотела праздновать свою жизнь, когда моя сестра потеряла свою в этот день.

— Ну, теперь уже нет. Только не в этом году.

— Это то, что я должна была сделать, чтобы затащить тебя в воду? Стать еще на год старше?

— В значительной степени. В противном случае я вмешиваюсь только тогда, когда мне нужно спасти людей от их собственных плохих танцев.

— Ты так злился на меня в тот день. Как будто встал не с той ноги. Но я рада, что это случилось.

Он приподнял бровь. — Да?

— Да, потому что, если бы не это, у нас никогда не было бы такого разговора. Возможно, прошли бы недели, прежде чем мы начали общаться, если бы вообще начали. Жизнь состоит из маленьких моментов, которые не кажутся такими уж важными в данный момент, но в ретроспективе именно они приводят тебя туда, где ты находишься.

— Так что мы можем поблагодарить Крис Кросс за то, что стоим в этой воде и пьем шампанское.

— Ага, — улыбнулась я. — Время — это все.

В этот момент небо разверзлось, обрушив на нас дождь.

— Кстати, о сроках.… - Ноа рассмеялся. — Ты не против остаться здесь или хочешь зайти внутрь?

— Я не позволю маленькому дождику испортить мою самую первую вечеринку с шампанским в честь Дня Рождения.

— Хорошо.

Ноа улыбнулся мне, но более того, его глаза улыбались. Это было настоящее счастье, которое заставило меня понять, что он был так же рад быть здесь со мной, как и я с ним. Это была та самая улыбка, которая давала мне ложную надежду на то, что у нас все будет хорошо.

Мы немного постояли на озере, потягивая шампанское под дождем.

Через несколько минут снова выглянуло солнце, хотя дождь все еще шел. Солнечные ливни всегда были такими прохладными, такими редкими. Как и в такие моменты, как этот.

Алкоголь определенно ударил мне в голову.

— Мне лучше притормозить. Я начинаю это чувствовать.

— В этом и суть.

— Да…но сегодня вечером мне надо работать.

Он осушил свой стакан и покачал головой. — Ха-ха. Нет, не надо.

— Да, надо. Что ты имеешь в виду?

— Я сегодня обедал в пабе Джека Фоули. Говорил там с твоей подругой — Марлен, да? Она найдет кого-нибудь, кто прикроет тебя сегодня вечером.

— Ты это серьезно?

— Да.

— Что мы будем делать?

— Не беспокойся об этом. Просто иди домой и оденься. Ничего особенного. Я зайду за тобой через пару часов.

***

Ноа не сказал куда мы направлялись. Мы ехали с открытыми окнами, и теплый летний вечерний ветер раздувал мои волосы. Я чувствовала себя удивительно, находясь возле него в его грузовике. Я украдкой бросала взгляд на его профиль и мне было интересно утихнет ли моё желание к нему. Я бы хотела чтобы он еще раз коснулся меня, пусть даже лишь моего лица. Я бы многое отдала за то, чтобы попробовать с ним что-то большее.

Finally, we pulled up to Tito’s Can na, a popular Mexican place. Noah had taken a roundabout way to get here. It was almost like he’d driven in a circleНаконец, мы подъехали к Тито Катина, популярному мексиканскому ресторану. Ноа пришлось объезжать немало, чтобы добраться сюда. Было чувство, будто он ездил по кругу.

— У Тито! Откуда ты знаешь, что я люблю это место?

— Ты мне как-то сказала, что мексиканская-твоя любимая еда. Это должно быть лучшим местом в городе, так что… — Ты молодец. Ты слушаешь, — я улыбнулась.

Когда мы вошли в ресторан, он положил руку на мою спину, что практически разожгло мой внутренний огонь.

Это чувство быстро сменилось шоком, который затем превратился в чистую радость.

Мое сердце быстро забилось, когда я увидела маму, Крисси и Марлен, сидящих за столом в окружении воздушных шаров.

Моя мать здесь? Все они были в сомбреро.

— Сюрприз! — крикнула Крисси.

Настоящим сюрпризом было то, что я увидела свою мать вне дома. Я не могла вспомнить, когда она в последний раз выходила, кроме как на прием к врачу.

— Мама?

Она улыбнулась. — Привет, милая. С Днем Рождения.

Я повернулась к Ноа. — Теперь я понимаю почему ты ездил по кругу так долго. Как тебе удалось вытащить её из дома?

— Она любит тебя. Это не заняло много времени.

— С Днем Рождения, моя прекрасная дочь.

Я наклонилась, чтобы поцеловать маму, прежде чем подойти и обнять Крисси.

— Ты взяла сегодня выходной? — спросила я.

Крисси должна была отработать двенадцатичасовую смену начиная с семи.

— Угу. Есть кое-кто, кто меня прикроет. Я не могла пропустить твой день рождения.

— А кто меня прикрывает? — спросила я Марлен.

— Ты шутишь? Когда они узнали что это твой двадцать первый день рождения, Кел и Леа дрались за то, кто заменит тебя. Я не могу поверить, что не знала. Благодаря Ноа, я могу отпраздновать с тобой.

Когда мы сели, я наклонилась к нему. — Не могу поверить, что тебе это удалось.

Noah winked and grabbed a sombrero, placing it on my headНоа подмигнул, взял сомбреро и надел мне на голову. — С Днём Рождения, красавица.

Волна жара пробежала по мне. Я бы не стала вдаваться в подробности, но мне было чертовски приятно слышать это от него.

Ужин был всем, чего я желала. Моя мама смеялась с шуток Марлен. Ноа сидел возле меня. Насколько мне было известно, все кто сидел за этим столом, были моей семьёй — включая Ноа. Я не знала как еще его можно охарактеризовать. Он был другом, безусловно, но также он был как старший брат и кто-то, в кого я была безумно влюблена и не важно как сильно я пыталась это отрицать.

Было очень эмоционально сидеть здесь с четырьмя людьми, которые значили для меня больше всего, особенно зная, как много изменений было на горизонте. Я выбросила эти мысли из головы, потому что сегодняшний вечер не должен был быть посвящен этому. Мне нужно было наслаждаться этим моментом с теми, кто мне дорог.

Мы все наелись. И после того, как я выпила две Маргариты, почувствовала себя совершенно пьяной.

Крисси рано забрала маму домой, и после ухода Марлен за столом остались только мы с Ноа. Его взгляд задержался на моих губах, пока я слизывала остатки соли с края бокала.

Я сняла шляпу и надела ему на голову. — Хорошо, что ты за рулем, сеньор.

— Это всегда было частью плана.

Двигая соломинкой, я улыбнулась. — Еще раз спасибо тебе за то, что ты это сделал.

Ноа озорно улыбнулся. — Возможно, у меня в рукаве припрятан еще один сюрприз.

— Ты сегодня просто полон сюрпризов, да? — мои щеки болели от улыбки. — Что это?

— Он в лодочном домике. Хочешь поедем?

Я молча кивнула. — Конечно.

***

Он повел меня внутрь. — Тебе нужно ненадолго закрыть глаза, чтобы я мог кое-что приготовить.

Я рассмеялась. — Ладно.

Устроившись поудобнее на диванчике, я закрыла глаза руками.

— О'кей, теперь ты можешь их открыть.

Ноа зажег две свечи, образовавшие число двадцать один. Это был не просто торт.

— Срань господня, — сказала я.

— Тебе нравится?

— Кто это сделал?

— Ты знаешь пирожные Эви в центре? Я сказал ей, что хочу, и она это сделала.

На торте была изображена маленькая девочка, положившая руки на экран телевизора — точная копия знаменитой сцены из "Полтергейста", той самой, о которой я рассказывала ему.

— Это самый потрясающий торт, который я когда-либо видела в своей жизни.

— Я думаю, мы должны попробовать.

— Ты что, шутишь? Я даже не хочу к нему прикасаться. Мы не можем его испортить.

— Мы можем разрезать нижнюю часть, а верхнюю оставить нетронутой. Но в конце концов тебе, вероятно, придется уничтожить и её.

— Ни за что! Я его заморожу.

— Ты собираешься оставить торт с полтергейстом в морозилке своей мамы, пока будешь учиться?

— Да. Я сохраню его навсегда. Когда-нибудь, когда я состарюсь и поседею, у меня все еще будет эта штука в морозилке. Ты думаешь, что я шучу, но это не так.

— Это безумие. Надеюсь, ты это знаешь.

— Ну, и я тоже-немного безумная.

— Это правда, — он подмигнул. — Ну, тогда мне лучше не повредить его случайно.

Ноа отрезал нам два куска торта от нижней части, стараясь не касаться верхней.

— Я почти принес его в ресторан, — сказал он. — Но я боялся, что с ним что-нибудь случится. К тому же, если бы ты увидела меня с тортом в руках, то испортила бы сюрприз.

— Ты действительно удивил меня, и я даже рада, что мы остались вдвоем.

Я знала, что это замечание было слишком честным, что оно граничило с переходом границы дозволенного. Но это была правда. Я хотела, чтобы он принадлежал только мне.

— Это лучший день рождения, который у меня был за долгое время, — сказала я. — Я знаю, что моя мать сказала тебе, что моя сестра умерла в мой день рождения. Это был первый раз с тех пор, когда я не думала о ней весь день. Я не уверена, что чувствую по этому поводу.

— Ты не должна чувствовать себя виноватой.

— Я всегда чувствовала, что не заслуживаю праздновать свой день рождения, если она больше не может их иметь.

— День, когда ты родилась, заслуживает признания. Твоя сестра хотела бы, чтобы ты отпраздновала свой день рождения.

— Я знаю это. Но ты не всегда можешь помочь своим чувствам, — я откусила кусочек торта-шоколадного с начинкой из пудинга. Ням. — Я просто хотела бы сделать что-нибудь, чтобы помочь ей. Я была молода и никогда не думала, что все так плохо, как было на самом деле.

Он кивнул сам себе, как будто только что что-то понял. — Вот почему ты хочешь стать психиатрической медсестрой, не так ли? Из-за твоей сестры.

— Да. Я хочу помочь людям чувствовать себя лучше.

Он слизнул глазурь с уголка рта. — Знаешь, иногда это невозможно, верно? Не всех можно спасти.

— Я это прекрасно понимаю. Но я могу попытаться.

— Да. Ты безусловно можешь, но ты не можешь винить себя за то, что не всегда можешь преуспеть — ни за то, что случилось с твоей сестрой, ни за то, что может случиться в будущем с кем-то еще. Мы не можем контролировать действия других, как бы ни старались.

— Ну конечно. Я знаю это. И мне предстоит долгий путь, верно? Прежде чем кто-то сможет доверить мне свое психическое здоровье?

— Ты сильный человек, и у тебя есть большой личный опыт решения проблем психического здоровья от окружающих тебя людей. Так что я бы сказал, что это огромное преимущество перед большинством людей, идущих в поле.

— Хотелось бы, чтобы это было не так, но это правда, — я посмотрела вдаль. — Прости…эта ночь приняла мрачный оборот, не так ли?

— Мы едим торт с полтергейстом. Это соответствует настроению, — сказал он.

— Верно.

— Слушай, а ты никогда не думала стать писателем?

— Не в качестве карьеры, но я немного пишу. Почему ты спрашиваешь?

— Нет причин. Просто у меня такое чувство, что у тебя это хорошо получается.

Хмм. Странно. Ноа опустил взгляд на тарелку и поиграл с остатками глазури. Похоже, у него было что-то на уме.

— Сегодня я узнал, что Оливия беременна.

Вау. Его бывшая жена ждет ребенка. — Это очень важная новость… — Да.

— Как ты к этому относишься?

— Они с мужем уже некоторое время пытались это сделать. Я счастлив за нее.

Я не была уверена, что поверила ему. — Неужели?

— Да… правда.

— Но это должно быть странно.

— Это немного сюрреалистично, но не настолько, чтобы не быть счастливым за неё. Это урок, жизнь продолжается с тобой или без тебя, напоминание о том, что я, вероятно, должен разобраться со своей собственной жизнью в какой-то момент.

— Ты хочешь детей?

Ноа вздохнул. — Я был не очень хорошим мужем, не уверен, что стану лучшим отцом.

Я отрицательно покачала головой. В глубине души я знала, что он ошибается. Ты знаешь, как иногда можешь видеть в других людях то, что они не могут видеть в себе?

— Позволю себе с тобой не согласиться, — сказала я ему.

— Ах, да?

— Да. Ты научил меня так сильно верить в себя и в окружающий мир. Ты прожил разнообразную жизнь, и тебе есть что предложить ребенку из своего опыта. И ты меня защищаешь. К тому же, знаешь, откуда я знаю, что ты будешь хорошим отцом?

— Откуда?

— То, как ты обращаешься с морскими свинками, кормишь их палочками для еды и всегда следишь, чтобы у них было достаточно воды и сена. Ты следишь, чтобы каждый из них получал равное количество пищи. И еще, как ты относишься к Тедди. Иногда он может быть очень властным, не говоря уже о том, что он очень большой. И все же ты позволяешь ему лезть на тебя, пускать на тебя слюни, потому что знаешь, что это делает его счастливым.

Он улыбнулся. — Я ничего не делаю. Не знаю, почему я ему так чертовски нравлюсь.

— Я могу понять, что он чувствует.

Дерьмо. Ноа уставился на меня широко раскрытыми глазами.

Быстро. Скажи что-нибудь, чтобы отвлечь. Я прочистила горло. — Так что… у меня вроде как свидание в следующие выходные.

Глава четырнадцатая

Ноа

Мое настроение мгновенно сменилось с горячего на холодное.

— Ах, да? — сказал я, стараясь казаться спокойным, несмотря на то, что меня затошнило. — С кем же?

Неважно, что я говорил себе — мои чувства, мои реакции, когда дело касалось ее, не лгали. Интересно, в какой оттенок зеленого я превращаюсь?

— Это Джаред, с которым я училась в школе. Он приехал в город на лето, потому что его отец болен. Он учится в Гарварде.

— Гарвард… довольно впечатляюще.

— Да. Специальность-неврология. Так что, очевидно, у нас много общего, — она закатила глаза.

С каждой секундой здесь становилось все жарче.

— Он тебе нравится? — я приготовился к ее ответу.

— Ну, он симпатичный и милый. Но я не слишком хорошо его знаю. В старших классах мы были не совсем в одной компании. Я всегда была с Эриком-ему бы не понравилось, что я тусуюсь с Джаредом.

Я судорожно сглотнул. — Он заедет за тобой сюда?

— Да. А что?

— Возможно, я захочу проверить его, убедиться, что он настоящий.

— Нет. Ты его отпугнешь. Либо это, либо мне придется объяснять ему о тебе, что будет нелегко.

— Это очень просто. Скажи ему, что это мой друг и телохранитель, Ноа.

Он надерет тебе задницу, если ты сделаешь мне больно.

Она рассмеялась. — Телохранитель?

— Конечно, почему бы и нет?

— Я не думаю, что это впечатлит его.

— Он что, большой чувак?

— Не такой большой, как ты.

— Тогда отлично, — я улыбнулся. — Я шучу. Я не хочу ставить тебя в неловкое положение перед твоим маленьким другом.

Все это было похоже на испытание. Это был первый раз, когда она шла на свидание с тех пор, как ушла со своим бывшим. Я не помню, чтобы чувствовал себя так, словно хотел кого-то убить. В любом случае, это была моя проблема, а не ее.

Затем я потянул за то, за что не имел права тянуть. По совершенно эгоистичным причинам я спросил: — Ты уверена, что тебе стоит связываться с кем-то, кто скоро уедет?

Ты просто придурок, Ноа. — Ну, вообще — то, я подумала, что это было бы прекрасно — без всяких условий, — потому что сейчас я тоже не могу обещать ничего серьезного, — она пожала плечами. — Я тоже уезжаю, так что… И вот что ты получаешь, придурок — приятное изображение Хизер, раздвигающей ноги для беспроблемных отношений с каким-то парнем, который не является тобой. Это вернулось, чтобы укусить тебя за задницу, не так ли? — Понятно, — сказал я.

— Я уверена, что после развода у тебя их было много? Секс-без-обязательств отношений?

Она что, издевается надо мной? Или она всерьез собираетсятрахнуть этого парня? — Парочка, — ответил я. — Но мне они не нравятся. По моему опыту, если ты нравишься женщине и она говорит, что не хочет ничего, кроме секса, она лжет. Даже эти отношения со временем превращаются во что-то другое. У меня были так называемые отношения без обязательств, которые, как оказалось, едва ли были таковыми. Это немного Уловка-22, потому что любая женщина, от которой я не хочу ничего кроме секса, вероятно, не стоит моего времени в любом случае. Может быть, это приходит с возрастом, но мне нужно чувствовать нечто большее, чем просто физическое влечение, чтобы по-настоящему наслаждаться жизнью с кем-то.

Ее лицо покраснело. — Ты был с кем-нибудь с тех пор, как приехал сюда?

— Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос. Ты видела меня почти каждый вечер.

— Наверное, это правда. И я перехватила одну шлюху, которая хотела это изменить.

— Перехватывать было нечего, потому что, как я уже говорил, она не в моем вкусе.

Она склонила голову набок. — Итак, каков же твой тип?

Я хотел сказать ей правду, что в последнее время у меня был только один тип, и это была Хизер Чедвик — красивая, молодая, с широко раскрытыми глазами, честная Хизер Чедвик, которую я хотел защитить каждой унцией своей души так же сильно, как хотел запятнать ее.

— У меня нет такого типа.

— Ты только что сказал, что Кира не в твоем вкусе. Это значит, что у тебя есть типаж.

Черт.

Я ведь это сказал, не так ли? Я сходил с ума, и я точно знал почему.

— Я не знаю, каков мой тип…но я знаю, что мой тип- не она.

— Ладно, это справедливо.

Я думала, что она закончила со своей инквизицией, но потом она спросила: — Значит ты не был ни с кем уже довольно долго?

— Это интересный способ спросить меня, когда я в последний раз занимался сексом.

Ее щеки порозовели. — Можешь мне ничего не говорить.

Она чертовски очаровательна. И любопытна. Казалось, прошла вечность. Мне действительно нужно было подумать об этом. — В мае.

— Значит, за месяц до твоего приезда сюда…

— Да.

— А кто она была?

— Ничего серьезного. Просто кто-то— Кто-то, кого ты трахаешь.

Иисус Христос. Услышав, как она произнесла это слово, мой член напрягся. Я молил Бога, чтобы она не повторила этого снова. В то же время я хотел, чтобы она повторила это снова.

— У меня не было серьезных отношений после развода. Я думал, что с ней у меня есть взаимопонимание, но, как я уже сказал, по моему опыту, это скользкий путь. Она начала ожидать от меня большего.

Трудно найти кого-то, кто не заинтересован в чем-то большем.

— Потому что женщины в конце концов влюбляются в тебя.

— Или просто хотят большего, да.

— Они влюбляются в тебя, Ноа, — сказала она как ни в чем не бывало.

Она видела меня насквозь.

Мне нужно было сменить тему разговора, но она меня тоже интересовала. Возможно, это моя единственная возможность поднять этот вопрос. К черту все это. — Раз уж ты допросила меня, я думаю, будет справедливо, если я отплачу тебе тем же. Что насчет тебя?

— Я занималась сексом только с Эриком.

Вау. Учитывая, насколько сексуально заряженной она была, это меня удивило. Но я подозревал, что она была не из тех девушек, которые отдаются кому — то, если их сердце не участвует в этом-вот почему я не был уверен, что вообще поверил в ее маленький секс-без-обязательств.

— Значит, прошло много времени.

Она улыбнулась. — Ты думаешь, засуха объясняет мое поведение в начале лета? Потому что это было бы не совсем правдой. Я никогда раньше так себя не вела, никогда ни с кем так не заявляла о себе.

Это сделало меня счастливым внутри, что было катастрофой. Что бы я ни чувствовал, я должен был преодолеть это. Я не мог быть ничем иным, как другом и наставником для этой девушки, особенно теперь, когда она наконец-то встала на правильный путь. Она смотрела на меня снизу вверх, верила в меня. Она не нуждалась во взрослом мужчине, который не мог контролировать свои чувства или свой член, вмешиваясь в ее эмоции прямо сейчас. Я уезжал в конце месяца, и независимо от того, насколько сильными стали мои чувства к ней, я должен был выстоять, не увлекаться и стоять на своем, даже если чувствовал, что Земля рушится подо мной.

О! Я не отдал ей подарок, который купил для нее. Подарить его сейчас было бы хорошим способом избежать этого разговора о сексе. После нашего предыдущего разговора я боялся, что ей будет грустно, если она вспомнит о своей сестре. Но в конечном счете, я должен был отдать его ей.

Я подошел к ящику и достал коробку. — Я тебе кое-что купил.

— Ты не должен был этого делать.

Я протянул ей коробочку, и мое сердце бешено заколотилось, когда она открыла её. Я долго искал правильный вариант.

Когда она вынула фигурку из упаковки, то прикрыла рот рукой. — О Боже мой!

— Я знаю, ты говорила, что перестала собирать их несколько лет назад.

Я предположил, что это потому, что все надежды, которые они давали тебе, исчезли после смерти твоей сестры. Разве я не прав?

Она кивнула, чувствуя себя немного подавленной. — Да.

— Этот называется "Веселый Странник".

Хизер провела пальцами по керамике. — О, я знаю. Он знаменит. Я всегда такого хотела.

Я улыбнулся. — Неужели?

— Да.

Именно этот Хуммель изображал маленького мальчика с чемоданом и зонтиком, отправившегося на поиски приключений.

— Я подумал, что он может напомнить тебе обо мне, о страннике, который проезжал через город тем летом. Так что мой выбор был немного эгоистичным.

— Это так прекрасно, — она прижала его к груди.

— Никогда не испытывай чувства вины за то, что ты счастлива. Твоя сестра хотела бы, чтобы ты была счастлива. Собирай Хуммелей. Живи своей жизнью.

Слезы навернулись на ее глаза, когда она наклонилась и обняла меня.

Как и в прошлый раз, когда она сделала это, мое сердце колотилось в груди. Я полностью осознавал ее мягкие груди, прижатые ко мне, полностью осознавал, что мое тело реагирует совершенно противоположно тому, что должно было произойти. Я молился, чтобы моя эрекция прошла. Хизер была чертовски проницательна. Она заметит это дерьмо.

Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. — Это действительно очень много значит. Спасибо тебе за всю эту ночь. Я никогда этого не забуду, пока жива.

Никогда в жизни мне не хотелось так сильно кого-то поцеловать. — Пожалуйста, — сказал я ей.

Она вдруг зевнула, и из ее рта брызнули мелкие капельки слюны.

— О боже мой! Я просто потекла.

В тот момент, когда она поняла, что сказала, все ее лицо застыло, прежде чем стало свекольно-красным. Как будто время остановилось на несколько секунд.

Я ни хрена не собирался прикасаться к ее “влаге” никоим образом, хотя не мог сказать, что полностью возражал против визуального эффекта, который это вызвало.

— Можно мне воспользоваться твоей ванной?

Ах. Она собирается избежать смущения. — Тебе даже не нужно спрашивать.

— Спасибо.

Через несколько минут она вышла. — Я думаю, что весь алкоголь и сахар меня доконали. Я чувствую себя не очень хорошо. Ты не возражаешь, если я немного прилягу?

— Нет. Конечно, нет.

Хизер подошла к моей кровати и опустила голову на подушку.

Моя грудь сжалась от ее вида. Мне очень хотелось свернуться калачиком у нее за спиной.

Вместо того, чтобы зацикливаться на этом, я поднял свою задницу с дивана и заставил себя убрать бумажные тарелки, которые мы оставили. Я осторожно убрал оставшийся торт в холодильник, чтобы он не растаял.

Прибравшись, я вернулся на диван и включил телевизор на очень малую громкость. Хизер была совершенно без сознания. Было уже поздно. Не желая мешать ей, если она не проснется сегодня ночью, я просто усну на диванчике, свесив ноги.

В какой-то момент Хизер застонала. — Ноа… Я встал. — Ты в порядке?

Она не ответила, поэтому я подошел к ней и увидел, что ее глаза все еще закрыты. Я уже почти отошел, когда она повторила: — Ноа, — это больше походило на шепот.

— Что случилось, Хизер? — пробормотал я.

Она не ответила. Я понял, что она, вероятно, разговаривает во сне. Она упоминала, что делает это время от времени.

— Ноа… Я остался стоять в футе от кровати и некоторое время смотрел на нее.

Как только я повернулся, чтобы вернуться на диван, я снова услышала ее голос.

— Ноа… трахни меня. Пожалуйста… трахни меня.

О.Дерьмо. Я застыл, не зная, что делать. Это было похоже на вторжение, потому что я не должен был слышать, как она произносит эти слова. И все же они вышли из ее рта и в каком-то смысле предназначались мне. Мне разбудить ее? Ее голос снова потряс меня. — Трахни меня, Ноа.

Иисус. Она сделала это снова. — Я так сильно хочу тебя. Пожалуйста, трахни меня.

На этот раз я ответил ей тем же.

— Я хочу этого. Поверь мне, — мои слова прозвучали громче, чем я намеревался. Я не хотел ее будить.

— Я хочу пощекотать твою задницу.

Стоп. — Что она сказала? Она только что сказала, что хочет пощекотать мою задницу? Или это был… твой член в моей заднице? Я не был уверен. Может быть, я просто что-то не расслышал.

— Я хочу пощекотать твою задницу, Ноа.

Нет. Я правильно услышал. Пощекотать. Именно это она и сказала.

Не в силах сдержаться, я потерял самообладание и начал смеяться.

— Боже, девочка, ты просто находка.

Должно быть, мой смех разбудил ее, потому что она пошевелилась.

Потом она открыла глаза. Она смотрела на меня ошеломленно и растерянно.

Она провела рукой по лицу. — Привет.

Мое сердце бешено колотилось. — Привет.

Хизер моргнула. — Ух ты, я задремала, да?

Она села, прислонившись к спинке кровати, и, казалось, не понимала, что бормотала — или что я говорил.

— Да. Ты определенно задремала.

— Я пропустила что-нибудь интересное?

Я прикусил нижнюю губу. — Нет.

Глава пятнадцатая

Хизер

Несмотря на то, что я знала, что это возможно, я не ожидала получить предложение о продаже так скоро.

Когда в пятницу днем я разговаривала по телефону с риэлтором, у меня отвисла челюсть. Один человек, который вчера приходил посмотреть дом, предложил пять тысяч сверху. Оставалось только согласиться, а потом риэлтор сказала, что, скорее всего, назначит инспекцию. Если все пойдет хорошо, дело будет сделано.

Мы сказали потенциальным покупателям, что не сможем освободить дом до сентября. Но теперь, когда это стало реальностью, я почувствовала легкую панику.

Мне нужно было успокоиться, прежде чем я расскажу маме эту новость. Мне нужно было поговорить с Ноа.

Я помчалась к лодочному домику и обнаружила, что его нет дома.

Меня захлестнула печаль. Я знала, что он еще не уехал, но то, что его не было дома в тот момент, когда я действительно нуждалась в нем, напомнило мне, что скоро он покинет это место. Скоро мой мир, каким я его знала, станет другим.

Я села на крыльцо лодочного домика и набрала его.

Он ответил: — Привет.

— Где ты сейчас?

— Я забираю кое-какие припасы из "Хоум депо". В чем дело?

— Я немного волнуюсь.

— Но почему?

— Мы получили предложение по недвижимости.

Он замолчал на несколько секунд.

— Ни хрена себе. Уже? Действительно?

— Да.

— Ух ты. Поздравляю.

— Спасибо, — у меня на глаза навернулись слезы.

— Это фантастика. Ты собираешься согласиться?

Я шмыгнула носом. — Я думаю, что должна. Это было немного чересчур.

Он помолчал. — Ты что, плачешь?

— Да. Это глупо. Я знаю.

— Это нормально-быть эмоциональной по этому поводу. Черт…я переживаю из-за этого, а я вырос не здесь.

— У нас еще есть время до начала сентября, чтобы со всем разобраться, но я чувствую себя совершенно разбитой. Не уверена, что я ожидала, что всё произойдет так быстро.

— Это понятно. Всё становится очень реальным — вздохнул он в трубку. — Хизер, послушай. Сделай глубокий вдох, хорошо? Мы можем начать искать новое место завтра. А с сестрой твоей матери все уже решено?

То, что он произнес слово "мы", еще больше взволновало меня. Я бы ни за что не справилась с этим без него.

— Да, тетя Кэти уверяет меня, что переезжает сюда.

— Может быть, тебе стоит узнать, сможет ли она скорее приехать сюда, чтобы тоже посмотреть. Если она собирается там жить, то должна иметь право голоса.

— Хорошая мысль. Я займусь этим, — страх все еще клокотал во мне. — А что мы будем делать со всеми нашими вещами? Я думала, что у меня будет время со всем разобраться. У моей матери столько хлама.

— Ну, может быть, нам удастся устроить дворовую распродажу.

Некоторые из вещей, возможно, придется оставить на хранение на некоторое время.

Когда я замолчала, он, казалось, понял, что я снова в состоянии паники. Его голос вырвал меня из моих мыслей.

— Все идет так, как и должно идти. Это совершенно нормально-чувствовать себя подавленной. Было бы странно, если бы ты не паниковала. Перемены пугают, но это единственный способ сделать следующий шаг.

Я судорожно вздохнула. — Да.

— Впереди тебя ждут большие свершения. Я просто знаю это.

Закрыв глаза, я сказала: — Спасибо.

— Что ты делаешь сегодня вечером? Мы можем это отпраздновать.

Мое недолгое волнение по этому поводу было подавлено, когда я вспомнила, что у меня есть планы.

— О…сегодня у меня свидание с Джаредом.

Некоторое время он молчал.

— Я этого не осознавал. Я думал, что оно будет завтра.

— Да. Сначала мы собирались куда-то пойти в субботу, но он спросил, можем ли мы изменить день. Он заедет за мной в восемь.

Он помолчал.

— Понял. Ну, может быть, в другой раз.

Вдруг стало неловко.

— Да. Определенно.

— Тебе что-нибудь нужно из "Макдональдса"? Мне не следовало бы есть эту гадость, но я проезжаю мимо по дороге домой.

Я улыбнулась. С его стороны было очень мило спросить об этом. Он всегда был таким внимательным.

— Нет. Я только что пообедала, но спасибо. Я зайду поздороваться перед отъездом сегодня вечером.

— Да…хорошо…Я буду дома.

Дома. Какая-то часть меня так любила эту жизнь, жить здесь, на озере, с Ноа рядом. Я не была готова к тому, что это изменится.

— Спасибо, что выслушал.

— Не волнуйся, Хизер. Все будет хорошо.

***

Позже в тот же день Крисси сидела на моей кровати, пока я одевалась для свидания с Джаредом.

— Черт возьми. Ты выглядишь сексуально в этом платье, — сказала она, слегка подпрыгивая.

— Джаред велел мне надеть что-нибудь красивое, и я решила выложиться по полной. Я не думала, что мы пойдем куда-то наряжаясь, пока он не сказал это.

— А чего еще можно ожидать от Гарвардского парня? — она прищурилась, глядя мне в лицо. — Все в порядке? Ты чувствуешь себя странно из-за предложения о доме?

На самом деле, все, о чем я могла думать сегодня, был Ноа.

— Могу я сказать тебе кое-что по секрету?

— Да, конечно.

— Это насчет Ноа.

Она кивнула. — Мне следовало догадаться.

— Догадаться о чём?

— Что-то происходит между вами.

— На самом деле ничего не происходит. Я имею в виду, не совсем— только в моей голове.

— У тебя есть чувства к нему. Я вижу это.

— Значит, это очевидно?

— Я заметила это в вечер твоего дня рождения у Тито.

— Да?

— Да. Я просто не могла понять, было ли это моим воображением или на самом деле. Например, я хотела, чтобы это было по-настоящему, понимаешь? Вы оба безумно привлекательные люди, и хотя он старше, я не думаю, что это так уж важно. Из вас получилась бы отличная пара. Он явно очень любит тебя. Я вижу это по тому, как он на тебя смотрит. И по тому, как он с тобой обращается.

— Он любит меня…но не в этом смысле.

— Ты это точно знаешь?

— Когда он только переехал, то обращался со мной как с ребенком. Я думаю, что теперь, когда он узнал меня получше, он уже не считает меня такой юной. Я заслужила его уважение. Но он по-прежнему говорит, что между нами ничего не может быть. Хотя…в последнее время я чувствую перемены. Я чувствую ту атмосферу, которой не было в самом начале. У меня было такое чувство, что, может быть, так оно и есть и я ему нравлюсь больше, чем друг, но он боится что-либо сделать. Может быть, это просто принятие желаемого за действительное. В любом случае, это спорный вопрос. Он не стал бы ничего предпринимать, даже если бы испытывал ко мне какие-то чувства. Он был самым большим сторонником моего отъезда учиться, и он не сделал бы ничего, чтобы помешать этому.

Она прикусила уголок рта. — Но ты хочешь, чтобы он…вмешался.

— Я не могу избавиться от этих чувств к нему, как ни стараюсь.

Независимо от того, что произойдет в моей жизни, я просто…хочу его.

И это чувство становится все хуже, чем ближе мы подходим к концу его пребывания здесь.

— Ух ты. Почему ты не говорила со мной об этом раньше?

— Я надеялась, что преодолею это.

— Свиданием с Джаредом.

— Да, я имею в виду, что Джаред-отличный парень. Но Ноа…От Ноа у меня захватывает дух — всегда, почти с самого начала. Теперь, когда я узнала его получше, это чувство намного сильнее физического влечения. У нас, несомненно, есть связь. Я привыкла полагаться на него, доверять ему. Я просто… действительно буду скучать по нему.

Крисси сочувственно улыбнулась. — Если чему-то суждено случиться, то так оно и будет. Если не сейчас, то, может быть, когда-нибудь.

— Например, что ты имеешь в виду? Через несколько лет?

— Конечно, почему бы и нет? Может быть, ты уедешь учиться, устроишь свою карьеру и как-нибудь воссоединишься с ним, когда придет время. Ты не знаешь, что ждет тебя в жизни.

— А может, к тому времени он уже женится и обзаведется детьми.

— Что ж, это правда, — она, казалось, не знала, что сказать. — Ты намекала на то, что чувствуешь?

— Я не просто намекала. Я прямо сказала ему, что он мне нравится уже давно. Он меня отшил. Вот так вот.

— Ой. Ты это сделала?

— Да, вскоре после того, как он переехал. Я поклялась, что перестану. Я никогда больше не сделаю первый шаг. Я больше не делала никаких намеков, кроме того, что случайно уронила свои трусики в его белье.

Кроме этого, я больше ничего не делала.

— Святое дерьмо. Ты не могла сделать это… Я надела серьги. — Я так и сделала. И он даже не сказал ничего. Это самое странное. Как будто мои трусы исчезли в Бермудском треугольнике.

— Ух ты, — рассмеялась она. — Это так безумно.

— В любом случае… Я просто должна это пережить.

— Доверься Судьбе. То, что должно произойти, произойдет. А пока поразвлекайся с Джаредом. Ты это заслужила.

***

Как бы я ни ценила советы Крисси хорошо провести время на свидании с Джаредом, в глубине души я знала, для кого сегодня нарядилась. Когда я подошла к лодочному домику, мое сердце бешено колотилось в груди.

Я сказала Ноа, что зайду перед свиданием. Постучав в дверь, я сделала глубокий вдох, затем выдохнула.

Я постучала во второй раз.

Его не было дома.

Чувствуя разочарование, я подумала, что не увижу его перед отъездом.

Затем его глубокий голос пронзил меня насквозь. — Хватит стучать. Я не куплю то, что ты продаешь.

Я обернулась. — Ты меня напугал.

Мои соски напряглись при виде его. У Ноа лицо и футболка были испачканы машинным маслом. На лбу у него блестели капельки пота.

Он был грязным, но по какой-то причине он никогда не выглядел более сексуальным для меня. И немедленная реакция моего тела никогда не переставала удивлять меня.

Он тяжело сглотнул, оглядывая меня. Я не сомневалась, что ему понравилось то, что он увидел. Его взгляд остановился на ложбинке между грудей, которую я намеренно сделала, добавив дополнительную подкладку в бюстгальтер. Моя грудь уже была довольно большой для моего тела — полный третий размер — но я хотела показать ее сегодня вечером.

— Почему ты такой грязный? — спросила я.

Это был глупый вопрос, но я не знала, что еще сказать, поскольку его глаза продолжали блуждать по мне.

— Мне нужно было кое-что сделать со своим грузовиком.

Сейчас он не выглядел счастливым.

— Все готово?

Вместо ответа он оглядел меня с ног до головы. — Ты ведь не собираешься вот так уходить?

— Да, я собиралась идти вот так.

— Это уже слишком.

— Я плохо выгляжу?

— Я этого не говорил. Это просто… слишком, — он прошел мимо меня и вошел в лодочный домик.

Я последовала за ним внутрь. К моему удивлению, Ноа подошел прямо к шкафу и достал рюмку. Он налил себе виски и выпил его, прежде чем швырнуть на стойку. Он был зол. Что-то в этом было чертовски сексуальное.

— Можно мне одну? — спросила я.

— Нет.

— А почему нет?

— Потому что ты не должна идти на свидание выпившей. Ты должна быть бдительной.

— Одна рюмка мне не повредит. Это меня успокоит.

— Нет, — повторил он.

— Ты забываешь, что я уже не несовершеннолетняя?

Его глаза прошлись по моему телу. — Сейчас это до боли очевидно, — он схватил бутылку и убрал ее. — Ты все равно не захочешь пить это дерьмо.

— Оно достаточно хорошо для тебя, но не для меня?

— Оно слишком крепкое.

— Можно мне попробовать?

— Нет.

— Зачем ты это выпил, если оно слишком крепкое?

Он проговорил сквозь стиснутые зубы: — Потому что мне нужно снять напряжение сегодня вечером.

— Но почему?

Он отказался отвечать, но его глаза сказали мне все, что мне нужно было знать: Ноа Каваллари ревновал, и он, наконец, начал сдаваться.

Глава шестнадцатая

Ноа

Хизер накрасила губы ярко-красной помадой цвета пожарной машины.

По какой-то причине это было похоже на удар ножом в сердце. Этот стиль просто не был ее. Она была чертовски сексуальна в этом платье, но что-то в помаде не давало мне покоя, как будто она пыталась быть кем-то, кем не была. Эта помада предвещала неприятности. Ей не нужна была косметика, она и без нее была невероятно красива.

Сегодня я проделал ужасную работу, скрывая свои чувства. Но надо было либо глотнуть виски, либо проглотить ее целиком. Рюмка была правильным решением.

Теперь она смотрела на меня своими прекрасными голубыми глазами, ее волосы волнами падали на декольте. Ее тело выглядело чертовски хорошо в этом платье, и у меня возникло желание поцелуем стереть всю красную помаду с ее губ. Если подумать, может быть, еще одна рюмка не помешает.

Я достал из шкафа бутылку и налил себе еще, но пить не стал. Мне нужно было знать, что она есть, если понадобится.

— Я никогда не видел у тебя такой яркой помады.

— Мне её одолжила Крисси. Разве это выглядит глупо?

— Это не выглядит глупо. Это просто не ты. Это как бы скрывает твои губы. — Все, чего я хочу прямо сейчас, это пососать их — с помадой или без. Я весь день был в панике, и этот момент стал кульминацией.

Предложение о покупке поместья привело меня в странное настроение. Я снова сомневался, правильно ли поступил, заставив ее продать дом. Это должно было быть правильно, но всё, что заставляло ее грустить в этот момент, действовало и на меня. И теперь, наблюдая, как она готовится к свиданию с каким-то парнем, который, вероятно, просто искал летний секс, привело меня в действительно дерьмовое настроение.

Я вел себя как ревнивый придурок. Можно подумать, что я ее ровесник, а не в своем возрасте.

Ее голос был едва слышен. — Может, мне её убрать?

Я был как в тумане. — Что? — убрать что? — Помаду.

О, помада. Какого хрена еще она будет убирать? — Я что, похожа на клоуна? — спросила она.

Вместо ответа я подошел к кухонной раковине и плеснула немного воды на бумажное полотенце. Я выжал всю влагу и подошел к тому месту, где она стояла. Я начал стирать помаду с ее губ. Она стояла неподвижно, казалось, потрясенная. Я мог понять это чувство. Я не имел права этого делать. Она мне не принадлежала, хотя временами мне этого хотелось.

Когда почти все было стерто, я выбросил бумажное полотенце в мусорное ведро. — Гораздо лучше.

Она облизнула губы, и я почувствовал, как мой член дернулся.

— Ты так думаешь? — спросила она.

— Да. У тебя красивые губы. Ты не должна их прятать.

Но я не хочу, чтобы они были на ком-то еще. Ее щеки порозовели. — Спасибо.

— Подожди.

Я подошел к кровати и полез под нее за сумкой с фотоаппаратом.

— Мне показалось, ты сказал, что не взял сюда фотоаппарат.

— Нет, я сказал, что приехал сюда не для того, чтобы фотографировать, но я никогда не выхожу из дома без фотоаппарата. Никогда не знаешь, когда он тебе понадобится. Солнце уже садится. Это идеальное освещение. Давай выйдем на улицу. Я сделаю несколько снимков тебя в этом платье.

— Знаменитый Ноа Каваллари собирается меня сфотографировать? Я чувствую себя такой особенной, — поддразнила она. — Серьезно, это круто.

Увидев улыбку на ее лице, я удивился, почему не подумал об этом раньше.

Оказавшись снаружи, я показал ей, где встать, но не стал указывать, что делать. Она была естественна перед камерой, органично улыбалась и смеялась, когда я отрывался. Оставшийся солнечный свет отбрасывал блики на ее светлые локоны.

В какой-то момент ее волосы упали ей на лицо, поэтому я потянулся, чтобы отодвинуть их в сторону, и заметил, что моя рука чертовски дрожит. Я серьезно терял свой разум.

После того, как я перестал фотографировать, Хизер спросила: — Ты отправишь их мне?

Мой разум все еще был в тумане. — Что?

— Эти фотографии. Не мог бы ты прислать мне их по электронной почте?

Кивнув, я сказал: — Да, конечно.

— Ты в порядке, Ноа? Ты, кажется, не в себе.

— Я в порядке.

Она оглянулась на главный дом. — Мне нужно идти. Он будет здесь с минуты на минуту.

Почему ты позволяешь ей встречаться с этим парнем? — Увидимся позже, — сказала она. — Спасибо, что сфотографировал меня.

Она задержалась, хотя и сказала, что ей пора идти. Она ждала, что я что-нибудь скажу. Но я не мог найти нужных слов.

Мы стояли на крыльце, глядя друг на друга, пока она не пробормотала: — Приятного вечера.

Несмотря на то, как сильно я хотел остановить ее, я позволил ей уйти.

Чем дальше она уходила от меня, тем больше я чувствовал себя…

больным.

Внезапно мне показалось, что выключатель, контролировавший мой рассудок, щелкнул.

— Эй! — закричал я.

Она обернулась. — Да?

— Иди сюда.

Она пошла назад, пока снова не оказалась передо мной.

— Зачем ты положила свои трусики в мое белье? — спросил я.

Ее лицо стало таким же красным, как и платье. Не находя слов, она пробормотала: — Я… ээ… Сделав несколько шагов вперед, я остановился в нескольких дюймах от нее. — Если бы ты знала, как это на меня подействовало, ты бы этого не сделала.

Она наклонилась ко мне, всего на волосок от моего лица. — Я хотела, получить от тебя реакцию. Я хотела послать тебе сообщение, не произнося слов вслух.

Я чувствовал ее дыхание на своем лице.

Положив руку ей на щеку, я сказал: — Ты чертовски честная.

Она на мгновение закрыла глаза. — Ничего не могу с собой поделать.

Я накрутил на палец прядь ее волос. — Ты могла бы просто сказать, что они случайно попали туда.

Ее дыхание было прерывистым. — Да, но это помешало бы достижению цели. Я хотела, чтобы они были у тебя. И я хотела, чтобы ты думал обо мне в них.

Из меня вырвался выдох, когда я потянул её за волосы. — Иисус, Хизер.

Ты думаешь я не чувствую того же, что и ты? Ты думаешь я супер человек, что мне легко устоять перед тобой? Я просто пытаюсь поступить правильно.

— Я бы хотела, чтобы ты прекратил свои попытки.

Должно быть, виски ударило мне в голову, потому что я спросил: — Хочешь знать, что я сделал с этими трусиками?

— Да, — прошептала она.

— Я прислонил их к лицу, чтобы понюхать тебя. Я никак не мог насытиться. Затем я обернул их вокруг своего члена, пока дрочил и кончил на них. Я так разозлился на себя за это, что разорвал их в клочья. Вот как ты сводишь меня с ума.

Ее грудь поднималась и опускалась. — Я знала, что ты хочешь меня.

Я стиснул зубы. — Я никогда не говорил, что не хочу тебя. Да? Ни разу. Я бы хотел не желать трахнуть тебя.

Она тяжело дышала. — Дай мне попробовать виски.

— Я же сказал, что тебе нельзя.

— Я не хочу, чтобы ты мне наливал. Я хочу попробовать его на твоем языке.

Черт возьми. Эта фраза уничтожила мое последнее сопротивление. Я схватил ее за талию и притянул к себе, давая ей именно то, что мы оба хотели. Мои губы врезались в ее, прежде чем мой язык попытался проникнуть внутрь.

Ее горячий, голодный рот был таким, каким я всегда представлял себе, стоны, исходящие из него, заставляли меня настолько затвердеть, что мой член физически болел, желая большего.

Я целовал ее сильнее, пока она старалась не отставать от меня. Ни один из нас не отрывался даже чтобы вздохнуть.

Пальцы Хизер перебирали мои волосы, пока я пожирал ее рот. Я даже не узнавал проклятые звуки, которые издавал, звуки долгого голодания, наконец-то удовлетворенного. Любой, кто проезжал мимо, увидел бы, что я практически напал на нее, но мне было все равно.

Ее губы, ее рот, ее язык были так хороши на вкус, что я думал, никогда не смогу вздохнуть. Я провел руками по ее мягким, шелковистым волосам. Это казалось нереальным. Но это было неправильно. Так чертовски неправильно. Я крал то, на что не имел права, но черт меня побери, если бы я знал, как остановиться. Никогда еще ничего не казалось столь хорошим. Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не отнести ее в лодочный домик и не взять все остальное. Я знал, что она даст мне все, что я захочу. И это чертовски напугало меня. Словно прочитав мои мысли, она произнесла одними губами: — Я хочу почувствовать тебя внутри себя, Ноа.

Её слова были как пощечина, реальность обрушилась.

Ты не имеешь права этого делать. Я оторвался от нее. Это было неестественно — прямо болезненно — отстраняться, когда все, чего я хотел, это раствориться в ней. Но тем не менее мне как-то удалось это сделать.

Облизнув губы, чтобы спасти то, что осталось от ее вкуса, я закрыл глаза и затаил дыхание, намеренно отводя от нее взгляд. Я знал, что если посмотрю ей в глаза, это будет слишком сложно. Но это нужно было сделать.

Я мог разрушить ее жизнь одним неверным решением. Я не собирался отвечать за это. Я хотел владеть ее телом, но я заботился о её душе намного больше — больше всего на свете. Мне нужно было взять себя в руки, прежде чем я все испорчу для нее. Когда я наконец встретился с ней взглядом, она выглядела расстроенной, с блестящими глазами.

— Почему ты остановился? — спросила она.

— Я должен, Хизер. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя, но я должен остановить это, пока мы не зашли слишком далеко.

На ее глазах выступили слезы. — Я тебя не понимаю. И никогда не пойму.

В этот момент к главному зданию вдали подъехала машина.

Она оглянулась, чтобы посмотреть туда. — Черт. Он здесь, — она вытерла глаза. — Скажи мне, чтобы я не уходила с ним, Ноа, и я останусь. Я хочу быть с тобой. Я не хочу никого, кроме тебя, не хочу ничего, кроме тебя.

Я так без ума от тебя. Я— Тебе лучше уйти.

Эта фраза, возможно, была самой трудной вещью, которую мне когда-либо приходилось выталкивать из себя.

Ее зрачки потемнели. Теперь она выглядела взбешенной. — Неужели?

Ты хочешь, чтобы я ушла?

Мой разум был в смятении. Слова были прямо там, но не пришли.

Не уходи. Останься со мной. Будь со мной. Я бы их не выпустил.

— Иди, — рявкнул я.

Я никогда не видел ее лицо таким красным от гнева, когда она повернулась и направилась к своему дому. Когда ее кавалер вышел из черного "бимера", чтобы открыть ей дверь, я не мог даже смотреть на него.

Я вошел в дом и захлопнул за собой дверь. Я сел на край кровати, обхватив голову руками. В ушах у меня звенело.

Это правильный поступок. Ты должен игнорировать эти чувства. Это не то, ради чего ты приехал сюда. Может, тебе стоит вернуться в Пенсильванию? Покачивая ногами вверх и вниз, я нуждалась в проверке реальности.

Был только один человек, которому я мог доверять настолько, чтобы поговорить об этом. Хотя мой отец знал, почему я приехал сюда, и знал о Хизер, он не знал о моих чувствах к ней. Мне нужно было довериться кому-то, у кого хватило бы ума отговорить меня от огромной ошибки. Мне нужен был кто-то, кто отговорил бы меня не делать то, что я хотел, а именно бежать за ней и остановить ее чертово свидание.

Папа, похоже, удивился, услышав меня. — Ноа?

— Привет.

— Что-то не так?

— Да. Мне нужен твой совет.

— Это не то, что я часто слышу.

Я сразу перешел к делу. — Я облажался.

— У тебя какие-то неприятности?

— Зависит от того, как ты определяешь неприятности. Мне ничего не угрожает, но я почти уверен, что попал в беду.

— Что случилось?

Запустив пальцы в волосы, я сказал: — Здесь все вышло из-под контроля.

Следующие десять минут я потратил на то, чтобы признаться отцу в своих чувствах к Хизер, не вдаваясь в подробности того, что сказал ей сегодня вечером. Я молился, чтобы он смог вбить в меня хоть немного здравого смысла.

— Ты поцеловал ее, а теперь она гуляет с каким-то парнишкой?

— Да. С парнем ее возраста.

— Ты понимаешь, что когда я встретил твою мать, мне было тридцать пять, а ей двадцать три?

— Это не совсем сработало, не так ли?

— Это работало очень долго, умник. Получил от неё двух замечательных сыновей. Для протокола, я бы забрал эту женщину назад в мгновение ока. Она-любовь всей моей жизни, и я ни о чем не жалею. Но я отвлекся — разница в возрасте никогда не имела значения. Ты коришь себя за то, что происходило с мужчинами на протяжении веков. Ты влюбился в красивую молодую женщину, которая совершеннолетняя.

Это не преступление.

Потянув себя за волосы, я сказал: — Этого не должно было случиться. Ты не должен поощрять это.

— Этого недостаточно, чтобы поверить, что ты не должен влюбляться в кого-то. Не имеет значения, что ты считаешь неправильным или правильным. Всё уже случилось. Ты уже влюбился. Разве я не прав?

Это не преступление — заботиться о ком-то или желать её.

— Я должен был помочь ей, а не усложнять жизнь еще больше. Эта поездка должна была быть ради неё…не ради меня.

— Что бы я ни говорил, это не изменит твоих чувств. Перестань пытаться изменить то, что находится вне твоего контроля.

— Может, мне лучше уехать?

— Ты собираешься уехать прямо сейчас? Никогда не оглядываться назад? Никогда больше не увидится с ней?

У меня болела грудь при одной мысли о том, что я уеду раньше, чем предполагалось. Отъезд был неизбежен, но я не был готов прощаться.

— Я так чертовски запутался. Скажи мне, что делать.

— Как насчет того, чтобы быть честным с ней? Есть новая идея! И я имею в виду действительно честным. Расскажи ей все. Перестань таскать это бремя с собой.

— Ты думаешь, я должен ей все рассказать? Это разобьет ее вдребезги, особенно тот факт, что я скрывал это с самого начала. Она мне доверяет.

— Я думаю, что это часть проблемы. Ты ходишь со всем этим чувством вины, пытаясь быть каким-то святым. Ты всего лишь человек. Скажи ей правду. Затем, как только ты отпустишь это, просто позволь жизни течь естественно, не пытаясь манипулировать всем.

— А если она меня возненавидит?

— Судя по тому, что ты мне рассказал, она довольно умная девушка — и к тому же сильная. Надеюсь, она справится с этим.

Это было правдой. Хизер была сильной. Но она не была готова к этому.

Но мой отец был прав. Моя самая большая проблема заключалась в том, что я не чувствовал, что заслуживаю того, что она чувствовала ко мне, потому что она не знала, почему я здесь.

Я повесил трубку, все еще раздираемый тем, как вести себя дальше.

По мере того как тянулась ночь, мне все больше и больше хотелось сказать Хизер правду.

Как бы мне ни хотелось узнать, где она, и пойти к ней, я не хотел быть придурком и прерывать ее свидание. Я не имел права так поступать после того, как выгнал ее.

Мне просто нужно было дать ей знать одну вещь, в которой я был уверен.

Поэтому я отправил ей сообщение.

Ноа: Я совершил ошибку. Мне не следовало отпускать тебя.

Она не ответила, и я не мог ее винить. Сегодня я вел себя как взбалмошный подросток. Я был взрослым мужчиной и должен был начать вести себя как взрослый. Я должен сказать ей правду. Я был обязан ей жестокой честностью — не только о том, почему я здесь, но и о моих чувствах к ней. Но последнее не могло прийти без полного раскрытия правды в первую очередь.

Спустя долгое время после того, как я написал ей, наконец пришел ответ.

Хизер: Ну, я говорила тебе.

Я не смог сдержать улыбку, испытывая облегчение от того, что она вообще ответила.

Ноа: Ты в порядке?

Ответ последовал незамедлительно.

Хизер: Впусти меня, и я тебе все расскажу.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я бросился к двери.

Хизер стояла вся мокрая, ее красное платье прилипло к телу. Я был так занят, что даже не заметил, что идет дождь.

Один взгляд на нее — и я снова пропал.

— Я не могла перестать думать о тебе весь вечер, — сказала она.

— Я должен принести тебе свои глубочайшие извинения за то, как я себя вел.

С ее волос капала вода. — Знаешь, я тоже не хочу тебя хотеть. Мысль о том, что ты уедешь и, возможно, я никогда больше не увижу тебя, так пугает. Лучше бы я этого не чувствовала.

От нее еще лучше пахло дождем. Я действительно старался не поцеловать ее снова, но теперь, когда я знал, каково это, желание было еще более сильным. Мне нужно было попробовать ее в последний раз перед тем, что станет одним из самых трудных разговоров в моей жизни.

Обхватив ладонями ее щеки, я притянул ее лицо к своему и впился в её губы. Этот поцелуй отличался от предыдущего. В то время как первый был безумным и отчаянным, на этот раз я целовал ее медленно и страстно, мой язык нежно поглаживал ее. Ее пальцы запутались в моих волосах, когда она потянула их, казалось, отчаянно желая большего. Я закрыл глаза, наслаждаясь каждой секундой, каждым стоном, который вырывался у нее.

Через несколько минут я нежно прикусил ее нижнюю губу, прежде чем заставить себя отступить.

— Пожалуйста, не останавливайся.

— Я должен.

— Но почему?

Взяв обе ее руки в свои, я подвел ее к дивану рядом с собой.

— Мне нужно с тобой поговорить. Я не хочу больше откладывать. Это то, что я не собирался тебе рассказывать, потому что не ожидал, что окажусь так глубоко. Теперь, когда я здесь, я чувствую, что должен объяснить тебе, почему я здесь.

— Почему ты здесь? Ты меня пугаешь. Что происходит?

— Пожалуйста, не бойся.

— В чем дело? Ты что, болен? У меня всегда было это пугающее чувство что может быть— Нет. Ничего подобного. Я в порядке. Здоров, как лошадь.

Хизер вздохнула с облегчением. — Ладно.… - Я кое-что от тебя скрываю. Хотя ты, возможно, не совсем поймешь, почему я ничего не сказал, но я хочу, чтобы ты знала, я приехал сюда с самыми лучшими намерениями.

— Намерениями?

— Я выбрал это место не случайно.

Ее глаза сузились. — О чем ты говоришь?

Сказать это было нелегко. Хизер…, - я глубоко вздохнул и взял себя в руки. — Я знал твою сестру.

Глава семнадцатая

Хизер

Мои глаза не переставали моргать.

Он только что сказал, что знал мою сестру? Единственное, что вышло из меня, это: — Что?

— Я знал Опал.

Меня охватила паника.

Ноа…и моя сестра? — Ты…ты и моя сестра… — Нет! — сказал он непреклонно, как будто понимая, куда я веду. — Нет…

Боже, я хочу, чтобы ты это знала. Между нами никогда ничего не было.

У нас не было романтических отношений ни в каком смысле, ни в какой форме. Так что, пожалуйста, не думай так. Но я действительно встречался с ней, и мне нужно рассказать тебе эту историю.

Комната словно закружилась.

— Я не могу в это поверить. Что… — Твоя сестра какое-то время жила в Пенсильвании. Однажды она зашла ко мне в студию, чтобы заказать портретную съемку.

Хорошо. В этом был какой-то смысл.

Ноа сжал мою руку. Как бы я ни была смущена, его прикосновение немного успокоило меня. Я посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Она сказала, что хочет стать моделью и ей нужно полное портфолио, — он помолчал. — Во всяком случае, мы это запланировали. Она вернулась примерно через неделю, и мы провели съемку.

— Ты фотографировал мою сестру… — Да. Все они были сделаны со вкусом-смесь снимков головы и простых поз. Она была полностью одета. В этом не было ничего сумасшедшего. Моя студия в то время была пристроена к моему дому.

Теперь у меня другое помещение. Так или иначе, она встретила Оливию и все такое. Я тогда еще был женат. — Он глубоко вздохнул, словно готовясь к чему-то большему. — Несмотря на то, что она знала об этом факте, твоя сестра начала писать мне после того, как наше дело было закончено. Ты должна поверить мне, когда я говорю, что никогда с ней не контактировал, кроме той единственной съемки. Но в своих сообщениях она говорила совершенно неподобающие вещи.

О нет. — Что например?

— Как будто она не могла перестать думать обо мне и чувствовала, что у нас есть какая — то космическая связь, а также некоторые сексуальные вещи. Она просто продолжала связываться со мной по моей деловой электронной почте, признаваясь в своих чувствах ко мне и предлагая встретиться. Первые пару раз я отвечал очень просто и пренебрежительно, а через некоторое время и вовсе перестал отвечать. Ее сообщения все равно продолжали приходить. Я не знал, что делать. Это было странно и непохоже на все, что я испытывал раньше. Даже после того, как я попросил ее прекратить со мной общаться, она продолжала это делать. Все это было похоже на очень Роковое влечение. Я думаю, она бредила.

Черт возьми. Моя сестра, без сомнения, была нездорова. Но когда она принимала лекарство, у нее были хорошие периоды. Проблема была в том, что никогда не знаешь, когда она переставала заботиться о себе. Как бы мне не хотелось в это верить, эта история была похожа на правду.

Я позволила ему продолжать.

— Оливия увидела некоторые сообщения, и это действительно проверило наши отношения. Она знала, что я говорю правду, что с Опал ничего не было, но ей было трудно смириться с тем, что женщина посылает мне откровенные сексуальные послания и признается в своей любви. Это взволновало и без того плохую ситуацию.

— Значит, Опал продолжала писать тебе по электронной почте? А что потом?

Он кивнул. — А потом однажды это просто… прекратилось. Сообщений больше не было. В то время я действительно испытал облегчение, потому что не знал, попытается ли она в конце концов совершить что-то безумное.

— И это все? Это прекратилось, и ты больше никогда о ней не слышал?

— Не совсем так, — он крепче сжал мою руку. — Какое-то время так оно и было. Я думал, что все кончено. Но однажды, несколько месяцев спустя, мне позвонил следователь из Коннектикута. Это было… после того, как они нашли ее. Она оставила письмо в мотеле. Оно было адресовано мне.

Прикрыв рот рукой, я ахнула и прошептала в ладонь: — О, Господи.

До этого момента мне удавалось сохранять самообладание, но теперь у меня потекли слезы. Ноа вытер их большим пальцем и подошел к стойке, чтобы взять салфетку для меня.

Я шмыгнула носом. — Что там было написано?

— В письме она написала, что сожалеет о том, что расстроила меня. Но она писала не для этого. Она обратилась ко мне за помощью.

— Твоей помощью?

— Она назвала ваш адрес здесь, на озере Уиннипесоки, и попросила меня присмотреть за ее сестрой — за тобой, — когда ее не станет. Даже в своем душевном состоянии она беспокоилась о тебе.

Мое сердце готово было разорваться на части. У меня задрожали губы. — И это все, что она сказала?

— Практически. Она объяснила, что больше не может жить и ей нужно чтобы я позаботился о тебе. Письмо не было очень длинным. У меня оно осталось, если ты когда-нибудь захочешь его увидеть. Я не привез его, потому что не собирался рассказывать тебе, зачем приехал. Но я легко могу его достать.

Все еще пребывая в шоке, я покачала головой. В это трудно было поверить, но я знала, что это правда.

— Я понятия не имею, почему она выбрала меня, Хизер. Я не получал от нее вестей уже несколько месяцев, но по какой-то причине она решила написать мне в эти последние минуты и попросить о помощи, и это преследовало меня больше, чем ты думаешь. Возможно, это было частью ее бредовой идеи, что я сыграл какую-то важную роль в ее жизни. Я никогда не узнаю, почему она выбрала меня.

Я уставилась на дождь, хлеставший в окно. — Я все еще в замешательстве.

— Спроси меня о чем угодно.

— Она умерла шесть лет назад, — я повернулась к нему. — Почему сейчас? Почему ты приехал именно сейчас?

Ноа глубоко вздохнул. — Вот в чем вопрос, не так ли? — Он на мгновение опустил взгляд на мою руку. — Я жил с чувством вины за то, что не помог ей. Несмотря на то, как безумно всё это было, что она послала мне такое сообщение, я никогда не думал, что ее проблемы были такими серьезными, как на самом деле. Мне и в голову не приходило искать ее семью или обратиться к врачу. Я просто хотел, чтобы всё закончилось. Оглядываясь назад, я понимаю, что абсолютно точно должен был что-то сделать. Когда я узнал, что она покончила с собой, это меня расстроило. Я стал еще более замкнутым в своем браке и впал в депрессию.

Я могла бы связать это с чувством вины. Так часто я винила себя за то, что не сделала большего, чтобы найти свою сестру и помочь ей. Я никогда не думала, что она покончит с собой, и это было очень наивно.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, — сказала я.

— Я многому научился, — он переплел свои пальцы с моими и снова посмотрел на наши руки. — В любом случае, отвечая на твой вопрос, несмотря на то, что в своем письме она просила меня присмотреть за тобой, я никогда не думал делать это, потому что в этом не было никакого смысла — какой-то незнакомый парень, которого ты никогда не встречала, появляется у твоей двери, спрашивает, все ли с тобой в порядке? Ты даже не знала меня. Я не представлял, как это тебе поможет. Поэтому я решил не делать этого.

— Что изменилось?

— Шли годы, а я все никак не мог отделаться от того, что случилось. Я ничего не мог изменить в прошлом. Однажды я проснулся и понял, что, возможно, единственный способ избавиться от чувства вины-это сделать то, о чем она просила. Это было самое меньшее, что я мог для нее сделать. Итак, я искал вас больше года и узнал об этой ситуации с арендой. Я тщательно спланировал всё, чтобы забронировать домик далеко заранее и приехать этим летом. Я был довольно шокирован, когда мне удалось зарезервировать его на все лето, но я решил пойти на это.

Я не могла заставить свой мозг работать. — Итак, ты прибыл сюда с какой целью? Убедиться, что я не вляпалась? Чтобы спасти меня?

— Честно говоря, Хизер, я не знал, что буду делать, когда приеду сюда. Я приехал только потому, что чувствовал себя обязанным Опал. Я чувствовал, что мое бездействие в оказании помощи каким-то образом поспособствовало ее смерти. И я не мог с этим жить. Для меня это было подходящее время. У меня больше не было никаких реальных обязательств. Поэтому я решился на это.

Наконец я кивнула. — Теперь это имеет смысл — вся работа по дому, помощь мне в продаже, поощрение к тому, чтобы я пошла учиться… — Ну, это та часть, которая имеет смысл для тебя, но так много из этого больше не имеет смысла для меня. Чего я не ожидал, так это того, что почти сразу же почувствовал сильную связь с этим местом — с тобой.

Несмотря на это, я был непреклонен в том, что не буду эмоционально вовлечен. Вот почему я был так сдержан с тобой в самом начале. С той самой секунды, как я сюда попал, я почувствовал нечто большее, чем когда-либо мог себе представить, и я пытался бороться с этим. Я никогда не хотел вмешиваться в твою жизнь, вовлекать себя. Моей целью было выполнить желание твоей сестры, убедиться, что с тобой все в порядке, и наставить тебя на правильный путь, прежде чем я уеду. Я решил, что трех месяцев будет достаточно, чтобы это произошло. Но я не ожидал, что буду общаться с тобой так, как мы это делали, чувствовать то, что чувствую я. И уж конечно, я не собирался рассказывать тебе о настоящей причине своего приезда.

Боже мой! У меня все еще было так много вопросов.

— Это и стало причиной твоего развода?

— Нет. Все ошибки, о которых я тебе говорил, случались до Опал. К тому времени, как я получил это письмо, мои отношения с Оливией были уже в полном беспорядке. Но моя депрессия действительно началась после этого. Так что это, конечно, не помогло, но не было главной причиной. Мы бы все равно не продержались.

— Оливия знает, почему ты здесь?

— Да. Отчасти поэтому в последнее время мы часто общаемся. Она проверяла меня, потому что знает все. И мой отец тоже. Они единственные, кто знает, зачем я сюда приехал.

— Они поощряли это?

— Оливия решила, что я сошел с ума. Но мой отец все понял. Он не видел в этом никакого вреда, если это хоть немного смягчало мою вину, — он посмотрел мне в глаза. — Скажи мне, о чем ты думаешь.

Чувствуя себя оцепеневшей, я сказала ему правду. — Я не знаю, что сейчас чувствую. Я в шоке. В полном шоке.

— Я так боялся, что ты рассердишься на меня.

Гнев — неподходящее слово. Как бы это меня ни раздражало, я не могла сердиться на него, когда у него были хорошие намерения. Какой бы странной ни была эта история, я могла понять, как она произошла.

— Я не могу сердиться на тебя за это. Это не твоя вина. Ты всегда говорил мне не винить себя ни в чем, когда дело касается смерти Опал. Ну, то же самое касается и тебя. Ты не мог знать, что произойдет.

Я не понимала, что Опал способна покончить с собой, а я была ее сестрой. Я знала ее гораздо лучше, чем ты. Мы пытались помочь ей, но она не позволяла. Я никогда не узнаю, смогла бы я остановить ее смерть, если бы попробовала что-то другое. — Я остановилась, чтобы перевести дух. — Дело в том, что если ее собственная семья не смогла ей помочь, то она, скорее всего, не позволила бы и тебе помочь ей.

Он сделал паузу, словно давая этим словам впитаться в себя.

— Ты злишься, что я скрыл от тебя причину своего приезда сюда? — спросил он.

— Ну и что же ты должен был делать? Объявить об этом, когда приехал?

Я понимаю, почему ты держал это при себе, почему ты не пришел прямо и не сказал мне. Я, наверное, захотела бы отправить тебя собирать вещи. Было бы лучше, если бы я сначала узнала тебя, прежде чем ты свалил бы всё это на меня.

Он положил голову мне на плечо. — Черт Возьми, Хизер. Ты даже не представляешь, какое облегчение я испытываю, услышав это от тебя. Я серьезно сомневался в своем решении.

— Я просто хочу, чтобы ты не рассматривал меня как благотворительность.

Он сел и посмотрел мне в глаза. — Послушай, у меня были свои причины приехать сюда, но этот опыт оказался совсем не таким, как я ожидал. Ты не благотворительность. Ты сильная, уверенная в себе…

потрясающая. Ты научила меня тому, чему я никогда не смогу научить тебя. Меня тянет к тебе, и мне чертовски трудно не показывать этого.

Мои действия пугают меня до чертиков… потому что последнее, что я хотел сделать, это усложнить тебе жизнь.

Я откинулась на спинку дивана и опустила голову. История, которую он мне рассказал, прокручивалась в моей голове от начала до конца, как в кино, пока я пыталась представить, как все произошло.

— У тебя есть ее фотографии, которые вы сделали?

Он на мгновение поджал губы, чтобы подумать об этом. — Да, они у меня в ноутбуке.

— Можно мне их увидеть?

— Ну конечно. Сейчас?

— Если ты не возражаешь, то да.

— Просто дай мне минуту, чтобы найти их. Я храню все, что когда-либо снимал, на специальном диске.

Я наблюдала, как Ноа вошел в систему. Ему потребовалось около трех минут, чтобы найти файл с фотографиями.

Когда он положил компьютер мне на колени, ничто не могло подготовить меня к тем эмоциям, которые я испытала, глядя на изображение за изображением моей красивой, улыбающейся сестры.

Мы были похожи больше, чем я помнила. Теперь, когда я приблизилась к возрасту, в котором она была на этих фотографиях, я действительно могла видеть сходство.

Вытирая слезы, я спросила: — Она выглядела странно в тот день, когда вы проводили съемку?

Ноа придвинулся ко мне поближе. — Вовсе нет. Вот почему было так странно, когда начали приходить сообщения.

— Это было типично. Она была похожа на двух разных людей во многих отношениях, в зависимости от того, заботилась она о себе или нет.

— Да. Все это не имело никакого смысла.

Не отрывая глаз от фото, я сказала: — Я также очень хочу увидеть письмо.

— Оно у меня дома. Я знаю, где оно находится, и попрошу отца отсканировать его. Надо было взять его с собой. Я просто не ожидал, что расскажу тебе.

Вопросы накатывали на меня волнами. — Почему ты решил рассказать мне об этом сегодня?

— Потому что я больше не мог сдерживаться, не мог вынести мысли о том, чтобы что-то скрывать от тебя. Между нами многое изменилось, и я не знаю, как с этим справиться. Я просто знаю, что никогда не хочу быть с тобой менее чем полностью честным. Это касается и моих чувств к тебе.

Какая — то часть меня хотела, чтобы он подробно рассказал об этом — о своих чувствах ко мне, — но я знала, что сегодня больше ничего не вынесу. Мне нужно было все это переварить.

— Ты можешь скопировать эти фотографии для меня?

— Ну конечно. Завтра я куплю флешку.

— Спасибо. — Я продолжала просматривать фотографии, начиная с самого начала. — Я не думаю, что расскажу маме об этом. Я не знаю, как она справится. Я не хочу, чтобы она смотрела на тебя по — другому-не то чтобы у меня были какие-то причины относиться к тебе по-другому, но я не хочу ее расстраивать.

— Это решать тебе. Я все понял. Я согласен на все, что ты решишь, но я думаю, что это хороший выбор. Сейчас и так слишком много всего происходит.

Я уставилась на экран. — Я все еще в шоке.

— Было бы странно, если бы это было не так.

Мне нужно было побыть одной, чтобы все обдумать.

Встав с дивана, я вытерла глаза и объявила: — Мне просто нужно побыть немного одной.

Он встал. — Да. Конечно.

Я протянула ему ноутбук и направилась к двери.

Ноа выглядел обеспокоенным. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я кивнула и пошла домой, как в тумане.

Глава восемнадцатая

Ноа

Хизер не появлялась со времени моего откровения. Прошел целый день. Хотя меня так и подмывало подойти к главному дому, я старался дать ей пространство. В моих новостях было много интересного.

Я не мог удержаться и написал ей, чтобы узнать, все ли с ней в порядке. Она уверяла меня, что да, но я не совсем ей поверил, потому что не в ее характере было держаться в стороне. Я сказал ей, что приготовил ей флэшку с фотографиями, которые она просила, и спросил, не хочет ли она, чтобы я принес ее. Она сказала, что нет. Я также попросил отца отсканировать письмо от Опал и добавил его на карту памяти. Тот факт, что она не хотела видеть меня и не забирала всё это, подтверждал, что она все еще думала.

По крайней мере, я на это надеялся.

Весь день я только и делал, что ходил взад-вперед и пил кофе в перерывах между кормлением морских свинок. Когда день перешел в вечер, я решил позвонить отцу и рассказать ему о случившемся.

После того, как я рассказал ему историю моего разговора с Хизер прошлой ночью, он попытался убедить меня, что я поступил правильно, рассказав ей.

— Она сказала, что не сердится, но это настигнет ее позже — или, может быть, это то, что происходит сейчас, почему она держится подальше.

— А с чего бы ей злиться? — спросил он.

Он что, серьезно? — О, я не знаю…тот факт, что я приехал сюда под ложным предлогом? Тот факт, что я мог бы потенциально сделать что-то, чтобы спасти жизнь ее сестры, если бы согласился помочь? У нее есть несколько поводов.

— Никто не знал, что произойдет, Ноа. Ты был женатым мужчиной, получающим откровенные послания от незнакомой женщины. Ты понятия не имел, что это такое. Многие люди в бреду не склонны к самоубийству. Ты ее не знал, упокой Господь ее душу. Перестань винить себя в том, в чем ты не виноват.

Мне хотелось верить его словам, особенно потому, что они повторяли слова Хизер, но я все еще сопротивлялся. Я все еще задавался вопросом, не лучше ли было бы вообще избавиться от этой ситуации.

— Мне кажется, что сейчас самое правильное — это уехать домой раньше.

— Ты сможешь уехать от нее?

— Чем дольше я здесь останусь, тем тяжелее будет. Уход неизбежен.

Зачем его оттягивать?

Мысль о том, чтобы уехать сейчас, вызвала у меня тошноту, но, возможно, так будет лучше для нас обоих. Дом уже практически продан. Хизер поступила в колледж, и у нее будут деньги на это, даже если ее отец заберет половину доходов от недвижимости. Ничто не могло ее остановить. Я все равно уеду через несколько недель.

Пребывание здесь не вызовет ничего, кроме еще большего замешательства для нас обоих.

— Точно так же, — добавил папа, — ты можешь взглянуть на это по-другому. Осталось всего несколько недель. Зачем спешить прощаться?

В чем настоящая причина, по которой ты так быстро хочешь оттуда убраться?

Я знал правду. — Потому что я больше не могу контролировать свои чувства к ней. Я знаю, что если останусь, они взорвутся. Мне нужно вернуться домой, чтобы она могла уехать и жить своей жизнью без каких-либо осложнений.

— Думаешь , от этого ей станет легче? Видеть, как ты уезжаешь, когда она расстроена и явно неравнодушна к тебе?

— Она не знает, что для нее хорошо, и, честно говоря, избегает меня сегодня. Она не захотела меня видеть. Сейчас, вероятно, лучшее время, чтобы покончить с этим.

— Я не могу заставить тебя остаться, если ты собираешься уехать. Но я не понимаю, чего ты хочешь.

Это было совсем не то, чего я хотел. Я никогда не был так счастлив, как в последние пару месяцев. Но иногда то, что лучше для других, превосходит то, что делает тебя счастливым. Это было похоже на ответственное решение.

— Я думаю, что сделаю это. Я собираюсь собрать вещи и сказать ей об этом после того, как все будет загружено, чтобы было легче.

— Ты в этом уверен?

— Это все равно должно было случиться. Это все равно что сорвать пластырь. — Я посмотрел на клетку на моем столе. Господи. Я должен выяснить, как путешествовать с морскими свинками. — Единственное осложнение — морские свинки.

Мой отец был совершенно сбит с толку. — Морские свинки?

— Ну да. Бонни и Клайд. Долгая история. Скажем так, я не вернусь домой один.

После того, как мы повесили трубку, я начал собирать свои вещи. У меня их было немного, так что это заняло всего около получаса. Затем я погуглил “как совершить дорожную поездку с морскими свинками " и понял, что мне придется остановиться где-то утром, чтобы купить две мягкие боковые накладки для животных.

Даже с этим, упаковка была легкой частью.

Самое трудное было сказать Хизер, что я собираюсь уехать утром.

Может быть, после вчерашней сенсации она не станет со мной спорить. Может быть, она поймет, почему так будет лучше для нас обоих.

Несмотря на то, что в последнее время я сократил количество сигар, мне нужно было успокоиться, поэтому я решил закурить одну на крыльце. Глядя на озеро, я думал о том, как сильно изменило меня это лето. Большую часть своей жизни я хотел быть там, где меня не было.

Трава всегда была зеленее. Но не здесь. На озере я был доволен. Я больше не чувствовал себя таким одиноким. Я был счастлив просто…

быть здесь. Я слышал о практике осознанности, но никогда не был в состоянии реализовать ее до недавнего времени. Здесь я слушал дождь, пробовал еду и чувствовал, как много всего происходит внутри меня, особенно когда Хизер была рядом. Возможность наслаждаться настоящим моментом была благословением, которое облегчалось тем, что я был в месте, которое делало меня счастливым.

Я не шутил, когда говорил, что мог бы прожить здесь всю оставшуюся жизнь. Интересно, это связано с озером или с одной девушкой, которая проникла в мою душу? Этот вопрос напугал меня до чертиков, и я еще больше уверился, что мне нужно уехать завтра.

Я посмотрел на воду и улыбнулся про себя, вспоминая, как в первый раз общался с Хизер. В тот день я узнал, какая она энергичная хлопушка. Сбитый с толку тем, как живо она заставляла меня чувствовать себя, я перепробовал все, чтобы отпугнуть ее. Но это не сработало. Слава Богу, потому что я никогда не получил бы того времени, которое у меня было с ней, никогда бы не узнал, что у меня есть возможность быть счастливым в конце концов. В течение многих лет я считал себя безнадежным случаем. Но Хизер поверила в меня, и все ее добрые слова о втором шансе нашли отклик.

Темнота затмила дневной свет, что было вполне уместно, когда мои мысли из счастливых превратились в печальные. Пришло время сообщить ей эту новость.

Я уже собирался войти в дом и позвонить ей, когда заметил, что она идет мне навстречу. Мое тело замерло.

Она что-то держала в руках. Когда она подошла ближе, я понял, что это был пирог. Мое сердце сжалось от ее вида.

Я потерял дар речи, не говоря уже о смелости рассказать ей о своих планах.

Она смотрела на меня несколько секунд, прежде чем наконец заговорила.

— Итак, я знаю, что вела себя тихо. Мне нужно было продержаться так целый день. Я обдумала все, что ты мне сказал, но со мной все в порядке. Мне нужно, чтобы ты это знал. Я не знала, как выразить свои чувства, как передать тебе все, поэтому решила испечь тот вишневый пирог, который обещала тебе. Вишни с дерева были не очень хороши, да и их все равно не хватало, так что мне пришлось пойти в магазин и купить немного. Мне потребовался целый день, чтобы придумать лучший рецепт — тот, который я не могла бы испортить. Я думаю, что я действительно сделал это.

Тебе придется быть судьей. Сладкий кукурузный смайлик сверху — это мой личный штрих.

Ее улыбка убивала меня. Мой рот не двигался.

— Все в порядке, Ноа. Я хочу, чтобы ты знал, что все в порядке. Мне нужно, чтобы ты поверил мне, когда я скажу, что не держу зла на тебя.

Да и как я могу?

Ее уверенность дала мне утешение, в котором я отчаянно нуждался.

Это также осложнило мои планы. У меня больше не было ни малейшего понятия, как сказать ей, что я собираюсь уехать утром.

Прежде чем я успел подумать о чем-то еще, она проскользнула мимо меня в лодочный домик.

Я съежился, когда она остановилась, чтобы оглядеться.

— Что, черт возьми, происходит?

— Я собирался прийти и поговорить с тобой сегодня вечером. Я— Ты уезжаешь? — ее голос дрогнул. Она прижала руку к груди. — О Боже мой! Позволь мне положить этот пирог, прежде чем я его уроню.

Я попытался найти слова, чтобы сформулировать свое решение. Все усилия были тщетны. — Хизер, Я… — Я не могу поверить, что ты просто собирался бросить это на меня.

— Я думал, так будет проще.

— Легче? Ты хоть представляешь, что значишь для меня?

Было бы не так больно, если бы она вырвала мое сердце. Увидев ее слезы, я понял, насколько сильные чувства у неё были. Это заставило меня снова усомниться во всем.

— В любом случае, это должно произойти через три недели, — сказал я, хотя сейчас это казалось печальным оправданием.

— Я знаю. И я собиралась лелеять это чертово время, которое ты проведешь здесь. Следующие три недели значат для меня все. Ты просто собираешься их выбросить?

— Я не думаю, что имеет смысл продлевать это, — слабо сказал я.

Ее голос стал громче. — Ты просто трус. Не думай, что я не знаю, что это такое на самом деле. Ты начинаешь что-то чувствовать ко мне, поэтому собираешься сбежать.

Я сердито рассмеялся. — Начинаю? Я чувствую это так чертовски долго, что это даже не смешно.

— У тебя странный способ показать это.

— Я расстроил тебя вчера вечером. Через несколько недель будет не легче уехать отсюда. Похоже, сейчас самое подходящее время.

— Я была расстроена. Но не из-за тебя. Чем больше я думала о том, что ты сделал, приехав сюда, о твоих намерениях, тем больше восхищался тобой. Конечно, раньше мне было грустно, но теперь? Вижу, что ты готов уехать отсюда? Теперь я опустошена.

Я выругался себе под нос. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Это не причина моего раннего отъезда, всё как раз наоборот. Это для того, чтобы не причинить тебе вред.

— Ты держался со мной холодно, все лето держался от меня подальше, за исключением вчерашнего дня. И вдруг ты подумал, что не сможешь продержаться еще три недели?

Она ничего не поняла. — Еще три недели? Я больше не выдержу ни секунды.

Она выглядела ошеломленной. Значит, нас было двое.

Хизер шагнула ко мне. — Никогда еще мне не было так больно, как сейчас, когда я хочу тебя и не могу получить, пытаясь скрыть от тебя свои чувства. Я больше не хочу так страдать. Меня не волнует ни следующая неделя, ни три недели, ни следующий год. Все, что меня волнует-это сейчас. Я чертовски хорошо знаю, что произойдет между нами, если ты останешься. Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты уезжал.

Блять. Так много мыслей крутилось в моей голове. Я воспользовался моментом, чтобы увидеть ее, эту красивую молодую женщину, которая хотела испытать себя со мной. И я ничего не хотел, кроме как быть с ней. Если я сейчас отвернусь, буду ли я всю оставшуюся жизнь с сожалением оглядываться назад? Будет ли преследовать меня — тот момент, когда у меня появилась возможность для чего-то, что я хочу, но я отбросил это? Тот момент, когда я помешал нам обоим испытать то, чего мы так сильно хотели?

Моя голова боролась с сердцем и телом — двое против одного. Каждой частичкой своей души я знал, что если сейчас подойду к ней, все будет кончено. И победила бы не моя голова.

Боль в ее глазах не была похожа ни на что, что я когда-либо видел, даже когда ее отец выбил почву у неё из под ног.

Впервые я осознал, что могу причинить ей еще большую боль, отказывая ей. Или, может быть, это именно то, во что я хотел верить.

Может быть, это то, во что я должен был верить, потому что пути назад не было.

Мой разум опустел, когда физическая потребность взяла верх. Я больше не отличал добро от зла. У меня больше не было чувства времени. Я просто нуждался в ней.

— Иди сюда.

— Ты собираешься отослать меня?

— Нет. Я не собираюсь этого делать.

Она подошла ко мне и упала в мои объятия. Я крепко обнял ее.

Впервые я позволил себе вдохнуть ее, обнять так, как мне хотелось, не сопротивляясь.

Мне пришел конец.

Глава девятнадцатая

Хизер

Когда он поднял меня на руки и прижался губами к моим губам, я подумала о том, сколько раз я представляла, как он делает именно это. Чувствуя себя невесомой, я обвила ногами его тело, держась за него изо всех сил.

Не уходи. Пожалуйста, не уходи. В своей жизни я была только с одним человеком, и он был мальчишкой во всех смыслах — умственно и физически. Ноа был мужчиной, более зрелым телом, и умом. То, что я оказалась рядом с ним, вызвало во мне небывалые ощущения. Его огромные размеры сделали меня беспомощной, и я никогда не была так счастлива. Я хотела, чтобы он владел каждым моим дюймом.

Я надеялась, что не опозорю себя, страстно целуя его, пробуя на вкус — в общем, занимаясь сексом с ним. Мне было так хорошо, когда этот мужчина обнимал меня и целовал изо всех сил, ощущая, как тепло его дыхания наполняет меня. Я чувствовала себя неуправляемой — как дикая кошка.

Двигая бедрами, я потерлась о массивную выпуклость в его джинсах, его тепло ощущалось между моих ног. Осознание того, что я сделала его таким твердым, доставляло мне огромное удовлетворение. Мне нужно было, чтобы он вошел в меня.

— Не надо ненавидеть меня за мою слабость, — простонал он сквозь наш поцелуй.

— Я возненавижу тебя, если ты остановишься.

Он улыбнулся мне. Слава Богу, мы с тобой на одной волне. — Я никогда не хотел ничего так, как хочу тебя, Хизер. Ты сводишь меня с ума, черт возьми.

Я даже не могла дождаться, когда он разденет меня. Я оторвалась от нашего поцелуя достаточно надолго, чтобы снять рубашку через голову и бросить ее на землю. Глядя ему в глаза, я расстегнула лифчик и позволила ему упасть к нашим ногам.

Его дыхание было затруднено, когда он в течение нескольких секунд рассматривал мои обнаженные груди, прежде чем накрыть их ртом.

Влага его языка и жар его дыхания на моих сосках практически довели меня до оргазма. Я чувствовала, как пульсирует мой клитор, когда Ноа сосал так сильно, что мне хотелось кричать. Это было так больно.

Раньше он обращался со мной как с маленькой девочкой, но сегодня он обращался со мной как с женщиной, и я была благодарна ему за это. Может, у меня и не было такого опыта, но я знала, что могу взять все, что он может дать. Мое тело было готово. Я готовилась к этому моменту с того самого момента, как впервые увидела его.

Он нежно взял мой сосок зубами. — Такая, такая красивая… Я сильнее прижала его голову к себе, проводя ногтями по волосам, пока он сосал мою шею. Я знала, что завтра на мне будут отметины, но мне было все равно. Изголодавшись по его вкусу, я снова прильнула к его губам. Я все ждала, что он будет командовать, скажет мне притормозить, отругает за нетерпение. Но он этого не сделал.

Ноа был так же потерян в этом, как и я.

Он подвел нас к стене и прислонил меня к ней. Он понятия не имел, сколько раз я фантазировала об этом.

Наш поцелуй стал еще более интенсивным, и я хотела, чтобы он задрал мою юбку и трахнул меня прямо здесь. Вместо этого он внезапно опустил меня на землю. Испугавшись, что он передумал, я схватила его за рубашку и притянула к себе. Он сопротивлялся.

Он видел страх в моих глазах.

— Не волнуйся, детка. Я никуда не уйду, ясно? Но мне нужно остановиться на секунду.

Мое сердце бешено колотилось. Почему он остановился? — Мне нужно запереть дверь, — сказал он, прежде чем обхватить мое лицо руками и притянуть к себе для ободряющего поцелуя. — Мы не можем допустить, чтобы кто-то вошел.

Облегчение нахлынуло на меня. Я прислонилась к стене, когда он подошел к входной двери и повернул засов. Он задернул шторы.

Затем он подошел к своему рюкзаку и достал оттуда что-то — полоску презервативов. Он бросил их на тумбочку и вернулся ко мне.

— Я хочу посмотреть на тебя, — прохрипел он, скользя рукой вниз по моей груди к животу.

Он потянул за пуговицу моей джинсовой юбки и расстегнул ее. Он тянул ее вниз, пока она не упала. Я скинула туфли. Оставшись в одних трусиках, я смотрела, как он таращится на меня остекленевшими глазами.

— Ты чертовски горячая штучка. Ты даже не представляешь, как долго я мечтал об этом. Мне так тяжело просто смотреть на тебя.

— Что ты хочешь со мной сделать?

Он глубоко вздохнул и погладил меня по щеке. — Все, что ты можешь себе представить.

Мне нужно было прикоснуться к нему, почувствовать, как сильно он хочет меня. Я протянула руку, чтобы потереться ладонью о его член, который вырывался из штанов. Его жар проник в джинсы. Его дыхание стало прерывистым, когда он закрыл глаза и откинул голову назад, чтобы насладиться моими прикосновениями.

— Бляяять… остановись, — он положил свою руку на мою. — Повернись.

Сделав, как он сказал, я положила руки на стену.

— Срань господня, — услышала я его шепот, когда он взглянул на мою задницу.

Его рука была грубой, когда он медленно скользнул вниз, лаская мою спину. Я почувствовала, как его пальцы обхватили мои стринги. Он потянул за них и притянул меня к себе.

Осыпая мою шею медленными, настойчивыми поцелуями, он говорил, касаясь моей кожи: — Это почти чересчур.

На мгновение я почувствовала воздух между нами. Когда я оглянулась через плечо, он уже снимал рубашку. Я прислонилась спиной к его обнаженной мускулистой груди, его эрекция упиралась прямо в мою задницу. Влага просочилась сквозь материал моих стрингов, когда я сжала мышцы между ног, чтобы обуздать растущую там сильную потребность.

Он обнял меня, и все мое тело оказалось в его объятиях.

Прикосновение кожи к коже было таким приятным. Его сердце билось у меня за спиной, и мне хотелось плакать обо всех тех ночах, которые мы потратили впустую, не делая этого.

Он повернул меня и посмотрел на мое тело. Положив руки мне на талию, он опустил мои трусики. Полностью обнаженная перед ним, я почувствовала, как мое тело покрылось мурашками.

Он опустился на колени и накрыл мою киску ртом, лаская мой клитор языком, прежде чем втолкнуть его полностью внутрь меня. Он продолжал в том же духе еще несколько минут, пока я откидывала голову назад. Удовольствие было похоже на электрические разряды, пульсирующие в моем теле.

— Ты такая вкусная, — он говорил поверх моей кожи. — Я не могу решить, как я хочу взять тебя в первую очередь.

— Просто возьми меня, — выдохнула я, отчаянно желая почувствовать его внутри себя.

Ноа встал и прижал меня к своей груди. — Сейчас я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Я не заслуживаю тебя, — он поднял меня на руки, перенес на кровать и уложил.

Я смотрела, как он стягивает с себя боксеры. Когда его член прыгнул вперед, я поразилась, насколько он длинный и толстый. Из моего опыта просмотра разного порно, ты обычно видишь либо длинный либо толстый. Но член Ноа был идеален. Кончик был влажным, и мне захотелось слизать с него преякулят.

Он наклонился надо мной и начал тереться своим гладким членом о мой напряженный живот, скользя им вверх и вниз, по моему пупку, глядя мне в глаза. Это было так эротично. Ощущение его горячего возбуждения на моей коже возбуждало меня до бесконечности.

Но я больше не могла этого выносить. Я потянулась к ночному столику, схватила полоску презервативов, оторавала один и протянула ему.

— Ты пытаешься мне что-то сказать? — поддразнил он.

— Я так сильно хочу тебя, — выдохнула я.

— Спокойно, красавица. Ты меня получишь. Я стараюсь не торопиться, чтобы не кончить на тебя прямо сейчас.

— Извини, если я слишком тороплюсь.

— Не извиняйся за это. Никогда в жизни меня не желала, настолько прекрасная, и настолько драгоценная девушка. Мне нравится, как ты меня хочешь. Это сводит меня с ума.

— Ты сводишь меня с ума, Ноа.

Он разорвал упаковку презерватива зубами.

Мое сердце бешено колотилось от предвкушения.

— Раздвинь для меня пошире ножки, — сказал он, накатывая резинку на свой набухший член.

Он склонился надо мной. Вес его тела был ошеломляющим. Я раздвинула ноги, чтобы предоставить ему место. Когда он поцеловал меня, я чувствовала, как его член дразнил мой вход. Мои ноги задрожали.

— Я чувствую, какая ты мокрая, а ведь я еще даже не внутри тебя. Черт возьми.

Без предупреждения он одним рывком вошел в меня. Это вызвало жжение самым лучшим образом. У меня не было секса больше двух лет, так что это было более болезненно, чем я ожидала. Но после того, как он несколько раз вошел и вышел, боль превратилась в чистый экстаз.

Черт возьми. Ноа внутри меня. То, что начиналось как нежность, вскоре превратилось в грубый трах.

Мои ногти впились в его спину, пока он ритмично вколачивался в меня. С каждым движением внутрь и наружу я чувствовала, что могу достичь оргазма, если позволю себе это.

— Хизер… ты…о боже… черт…ты так хорошо чувствуешься. Так хорошо, детка.

Изголовье кровати ударилось о стену, и я была почти уверена, что у морских свинок случился сердечный приступ. С каждым скрипом кровати я все больше радовалась тому, что лодочный домик стоит так далеко от главного дома.

Говоря о том, чтобы меня должным образом трахнули. Я держалась за его мускулистую задницу и двигала бедрами навстречу его толчкам, отчаянно пытаясь остановить себя, потому что не хотела, чтобы это закончилось.

— Посмотри на меня, Хизер.

Напряженность в его глазах была всем, что мне потребовалось, чтобы потеряться. Когда мои ноги начали дрожать, он понял, что я кончаю. Я закричала громче, чем собиралась, когда оргазм пронзил меня насквозь.

Его тело задрожало через несколько секунд, и его рот раскрылся, когда он кончил жестко, еще глубже входя в меня, когда он опустошил свой груз в презерватив.

Он продолжал двигаться внутри меня еще долго после того, как ничего уже не осталось.

— Так чертовски хорошо, — Ноа рухнул на меня. — Я уже никогда не буду прежним.

Он вырвал эти слова у меня изо рта. Он все еще был внутри меня, и я уже понятия не имела, как любой другой мужчина может сравниться с ним. Я не хотела это выяснять.

Глава двадцатая

Ноа

Я не мог припомнить, когда в последний раз просыпался с таким умиротворением и в то же время в смятении. В настоящий момент я был доволен больше, чем когда-либо. Но как только мои мысли начали блуждать в будущем, в них закрадывался страх разрушить его.

Хизер все еще спала. Ее красивая голая задница была обращена ко мне, а ее великолепные светлые волосы были беспорядочно запутаны и ниспадали на спину.

Я понятия не имел, как мне так повезло. Прошлой ночью она отдала мне свое тело — несколько раз. Я должен быть измотан от количества секса, который у нас был. Это была, без сомнения, самая невероятная ночь в моей жизни. На физическом уровне мы идеально подходим друг другу. Но даже с ее рвением, даже когда я чувствовал, как ее оргазм пульсирует на моем члене — несколько раз, когда я трахал каждую дырочку в ее теле — я все еще не чувствовал, что заслуживаю ее.

Чувство вины возникнет, как только закончится этот кайф. Но сейчас я все еще был ослеплен эйфорией. Я жил моментом, которого всегда боялся: зная, каково это — быть с ней, я все еще чувствовал, что должен отпустить ее.

Но сегодня этого не произойдет. Я знал это наверняка. Я нуждался в ней снова и снова — и задавался вопросом, будет ли она готова к следующему раунду.

Целуя ее в шею, я надеялся, что она проснется.

Ее тело пошевелилось, и она прижалась к моему члену.

— Доброе утро, — сказала она, дразня меня своей попкой.

Желание проскользнуть внутрь ее тела было очень сильным. Я схватил последний презерватив с прикроватной тумбочки и натянул его как ножны, прежде чем сдаться и сделать что-то безрассудное.

Я медленно погрузился в нее, пока не оказался по самые яйца.

Находясь внутри нее, я уже чувствовал себя как дома. Она была такой мокрой, несмотря на то, что только что проснулась.

Смотря на ее задницу под тем углом, под каким трахал ее, я полностью погрузился в нее. После всего лишь минуты жесткого и глубокого проникновения в неё, я потерял контроль и кончил. Можно подумать, что за последние двенадцать часов я сумел бы оказать хоть какое-то сопротивление. Вместо этого, это был первый раз в моей жизни, когда я преждевременно взорвал свой груз.

— Черт. Извини. Это угол…это… это было слишком для меня.

— Не выходи пока, — сказала она.

Она начала играть со своим клитором, и мой член действительно начал готовиться к следующему раунду. Через несколько секунд она уже двигала бедрами и прижималась к моей руке, а я все еще был внутри нее.

Это было наверное самой горячей вещью, которую я когда-либо видел… Я медленно вышел из нее и встал, чтобы сбросить презерватив.

Хизер уставилась на мое обнаженное тело, когда я вернулся в постель.

Мои брови поползли вверх. — Продолжай так смотреть на меня, и мне придется найти другой презерватив.

Я лег лицом к ней и запечатлел поцелуй на ее прекрасных губах.

Через несколько минут множество тревожных мыслей вернулось. Она заметила, как изменилось выражение моего лица.

— Ты сожалеешь о том, что мы сделали?

— Ни капельки.

— Я вижу беспокойство на твоем лице.

— Это не имеет ничего общего с сожалением. Я бы ни за что на свете не стал менять ни вчерашний вечер, ни сегодняшнее утро.

— Но ты беспокоишься.

Я погладил ее по лицу, не желая портить время, проведенное вместе. — Нам не нужно сейчас об этом говорить.

Хизер немного отодвинулась, и внезапно в постели стало холодно. — Только вчера вечером ты собирался уйти из моей жизни. Мне хочется поговорить об этом сейчас. Я хочу знать, о чем ты думаешь.

И она была права. Все перешло из одной крайности в другую. Хотя я и хотел остаться в этом сексуальном тумане, это было несправедливо.

Она заслуживала честности, даже если у меня не было ответов на все вопросы.

— В моей голове сейчас столько всего происходит, что я даже не знаю, как это выразить.

— Попробуй.

Я притянул ее ближе к себе. — Я запутался, — наконец сказал я.

— В своих чувствах ко мне?

— Мои чувства к тебе — это единственное, в чем я уверен. Ты делаешь меня счастливее, чем кто-либо или что-либо за очень долгое время. А прошлая ночь была лучшим сексом в моей жизни.

— Почему мне кажется, что где-то там есть "но"?… Крепче сжимая ее талию, я сказал: — Я чертовски боюсь удерживать тебя, Хизер. Ты уже знаешь это. Ты привязываешься ко мне. Вместо этого ты должна сосредоточиться на том, чтобы уехать учиться и начать свою жизнь. Я боюсь вмешаться и все испортить.

— Почему это должен быть выбор? Почему я не могу иметь и то, и другое?

Это был справедливый вопрос — без простого ответа.

— Ты можешь. Но будешь ли ты все еще хотеть этого через шесть месяцев или через год, очень зависит от того, что ты обнаружишь, когда попадешь туда, как ты себя будешь чувствовать, когда впервые останешься сама по себе. Я не уверен, что ты можешь знать сейчас, что ты будешь чувствовать.

— Позволю себе не согласиться… Но позволь мне задать тебе один вопрос. Чего бы ты хотел, если бы мое обучение не мешало?

Мне не нужно было об этом думать. — Я бы хотел быть рядом с тобой каждый день.

— Ты не рассматриваешь возможность отношений на расстоянии?

— С тобой? Я готов рассмотреть что угодно. Хотя я должен знать, что ты полностью готова к этому. И я не знаю, сможешь ли ты сейчас определиться. Это очень эмоциональное время в твоей жизни. Ты очень надеялась на меня, чтобы пройти через это, и я так счастлив, что могу быть здесь для тебя. Но ты можешь чувствовать себя по-другому, когда отдалишься, когда между нами будет расстояние. Лето превратится в зиму. Возможно, ты не захочешь завязывать отношения с тридцатипятилетним разведенкой. Возможно, ты захочешь свободы.

Она, казалось, отчаянно пыталась донести свою мысль. — Я хочу тебя.

Ты-все, что мне нужно. Я не могу представить, что когда-нибудь не захочу быть с тобой. Мне все равно, здесь я или в Тимбукту.

— Я знаю, что сейчас ты говоришь это от всего сердца.

— Но ты же не думаешь, что я буду чувствовать тоже самое, когда поеду учиться? Ты думаешь, я могу так легко отключить свои чувства?

Мы были ослеплены страстью. Я уже достаточно пережил, чтобы знать, чего хочу. Я хотел ее, но она все еще развивалась. Как я мог заставить ее понять это, если она не хотела этого слышать?

— Хизер, ты чертовски молода. Ты даже никогда не жила одна вдали от дома. У тебя есть потрясающая возможность уехать в колледж и обрести свободу, и я думаю, что для тебя будет лучше не быть привязанной до того, как ты туда попадешь.

Она начала плакать.

Блять. Блять. Блять. — То, что ты только что сказал, похоже на то, что ты порываешь со мной, но это глупо, потому что мы даже не вместе. На самом деле мы просто трахались.

Мой тон стал сердитым. — Это был не просто трах, и ты это знаешь.

— Тогда что это значит, если мы не можем быть вместе? Тогда это становится… просто трахом.

— Я не говорил, что мы не можем быть вместе. Я просто— У меня только что была лучшая ночь в моей жизни, а теперь ты отталкиваешь меня.

— Пожалуйста, не думай так. Я не отталкиваю тебя. Ты спросила, что у меня на уме. Я стараюсь быть честным с тобой, — мне показалось, что мое сердце внезапно разорвалось, когда мой голос стал громче. — Мне страшно, понимаешь? То, что между нами… — это безумие. В некотором смысле, это самая сильная вещь, которую я когда-либо испытывал. С тобой ничего не может быть наполовину. Когда ты была с тем парнем прошлой ночью, я чувствовал себя физически больным, — я понял, что ничего не слышал о том, как прошло ее свидание. — А что с ним вообще случилось?

— Я была так задумчива после того, как ушла от тебя, что почти не слышала, что он говорил весь вечер. Я извинилась за то, что веду себя, как не в своей тарелке, и попросила его отвезти меня домой пораньше.

Хорошо. — Ну, я все время была как на иголках, пока тебя не было. Я никогда в жизни не чувствовал такой собственнической привязанности ни к кому, даже к женщине, на которой был женат. Но эта реакция очень красноречива. Это значит, что я должен убедиться, что мои чувства к тебе не препятствуют твоей свободе, что я не направляю тебя в определенном направлении из эгоистических соображений. Мысль о том, чтобы потерять тебя, причиняет боль. Но еще больнее мне думать, что ты когда-нибудь пожалеешь о том, что выбрала меня. Я не хочу, чтобы у тебя были какие-то сожаления. Я не хочу, чтобы ты обижалась на меня.

Кажется, я наконец-то немного достучался до нее. Ее взгляд смягчился.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Я просто не знаю, что это значит для нас. Ты говоришь мне забыть о тебе и встречаться с другими людьми, когда я уеду в колледж?

Это заставило мой желудок перевернуться. — Честно? Я должен подумать о том, что это значит. Прошлой ночью мы перешли на другой уровень, к которому я не был готов морально, и от которого мы не можем легко вернуться. Ты попросила меня открыться. Именно это я и делаю. Просто у меня пока нет ответов на все вопросы. Сейчас эти чувства очень болезненны. Я все еще в таком чертовом экстазе от тебя, что не могу нормально мыслить.

Она просто продолжала моргать и кивать. Она, как и я, не знала, что делать с этим разговором.

Внезапно она встала с кровати. — Я думаю, мне нужно ненадолго вернуться в дом.

— Не уходи пока. Давай продолжим разговор.

Хизер начала снова одеваться. — Я тоже не могу нормально мыслить рядом с тобой. Кроме того, моя мать, вероятно, интересуется, где я нахожусь. Она знает, что я уже засыпала здесь раньше. Но я почти уверена, что она только взглянет на мое лицо и поймет, что произошло на этот раз. Я не очень хорошая лгунья.

Мысль о том, что Элис узнает об этом, заставила меня слегка запаниковать. — Ты собираешься сказать ей правду, если она спросит тебя по этому поводу?

— Я не уверена.

— Ну, если ты не собираешься этого делать, тебе лучше прикрыть шею.

Я оставил на тебе отметины.

При мысли об этом мне снова захотелось ее трахнуть. Что со мной было не так? Даже после всех забот, которые я только что разделил, мне ничего так не хотелось, как отнести ее обратно в постель, спрятать голову между ее ног и заставить ее снова закричать. Забыть обо всем остальном.

— Давай я принесу тебе что-нибудь из одежды, — я натянул штаны и застегнул их.

Открыв чемодан, который я упаковал, я достал водолазку и вязаный свитер. Не спрашивайте меня, зачем я взял его с собой в середине лета, но я был благодарен за это.

Она натянула его через голову. — Спасибо.

Практически утонув в моем свитере, Хизер задержалась в дверях.

Я обхватил ладонями ее лицо. — Прошлая ночь была невероятной. Я никуда не поеду. Я останусь здесь, пока ты не скажешь мне, что можно уезжать, или пока меня не вышвырнет отсюда новый владелец…или ты. И я буду здесь весь день, когда ты будешь готова поговорить еще.

— Ладно, — она наклонилась и целомудренно поцеловала меня в губы.

Я смотрел, как она идет к своему дому. Ну, Ноа, наконец-то ты это сделал. Ты приехал и все очень хорошо испортил.

Глава двадцать первая

Хизер

Она знает. Моя мать не дура. Она видела, как я уходила с пирогом вчера вечером, и знала, куда я направляюсь. Так что не надо быть гением, чтобы понять, почему я до сих пор не вернулась домой.

Когда я пришла, она сидела в тускло освещенной кухне и ждала меня.

Тот факт, что она вышла из своей комнаты, чтобы сидеть там и ждать, означал, что она определенно искала конфронтации.

Она скрестила руки на груди. — Где ты пропадала?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

Наклонив голову, она сказала: — Я предполагаю, что это его свитер… — Я там и заснула. Он мне его одолжил. Сегодня утром немного прохладно.

— Точно.

Я изо всех сил старалась не смотреть на нее, пока шарила в поисках чашки, чтобы сварить кофе.

— Я понимаю, ты знаешь, — сказала она.

Я замерла.

Я повернулась к ней лицом и теперь была на сто процентов уверена, что она знает, что я трахалась с Ноа.

Как бы сильно я не хотела признаваться в том, что произошло прошлой ночью, часть меня нуждалась в моей матери прямо сейчас.

Мне нужно было поговорить с кем-то, кому я доверяю. Я привыкла быть той, кто заботится о ней, но иногда о девочке должен заботиться ее родитель. И это было действительно редкостью, получить ее внимание, как сейчас.

Я снова принялась варить кофе и наконец выдавила из себя эти слова.

— Я просто пришла, чтобы отдать ему пирог. Это всё… это была ошибка.

— В жизни не бывает ошибок. Все, что ты делаешь, — это выбор.

Некоторые из них хорошие, а другие способствуют нашему личностному росту, преподают нам уроки. Выбор ведет нас к тому, что мы должны были испытать. Я могу быть подавлена, но я все еще твоя мать, и я все еще накопила немного мудрости за эти годы.

— Значит, ты не разочаровалась во мне?

— А с чего бы мне разочаровываться? Ноа — замечательный мужчина.

Моя тревога по поводу него в самом начале не имела ничего общего с ним, и все это было связано со мной. Я боялась потерять тебя. С тех пор я смирилась с тем фактом, что ты уезжаешь, так что мои чувства к Ноа тоже изменились. Я всегда чувствовала притяжение между вами двумя. И ты это знаешь. Так что нет, это не сюрприз, и я не разочарована. Я просто не хочу, чтобы ты пострадала.

— Ух ты, — я сделала глоток кофе и вздохнула. — Я ожидала, что ты устроишь мне ад.

— Кажется ли мне что он слишком стар для тебя? ДА. Но дело в том, что ты уже взрослая. За последние пару месяцев я очень старалась научиться отпускать тебя. Это означает, что я больше не буду подвергать сомнению твои решения. Это нелегко.

— Я почти уверена, что влюблена в него, но никогда не скажу ему об этом. Это могло бы вывести его из себя.

Мама, похоже, тоже не очень удивилась, услышав мои слова. — Я знаю, что ты ему тоже небезразлична.

— Да, я ему небезразлична, и поэтому он не хотел переходить черту. Но я сделала так, что ему было очень трудно сопротивляться мне. Я практически бросалась на него все лето. Так что в конце концов он сдался. Но… теперь я вроде как жалею о своих действиях. Я была неосторожна, думая, что смогу справиться с чем угодно. А может, и нет.

— Что он тебе говорит?

— Он не хочет связывать меня прямо сейчас. Он боится, что я об этом пожалею. А это значит, что я почти уверена, что он собирается вернуться в Пенсильванию и жить дальше без меня.

Мать задумчиво смотрела в окно на лодочный домик. — Я верю, что он заботится о твоих интересах. И я верю, что в чем-то он прав. Но я также верю, что если двум людям действительно предначертано быть вместе, они найдут способ сделать это. Иногда для того, чтобы понять это, сначала нужно побыть врозь.

***

Весь день я все еще чувствовала Ноа между ног. Суровая реальность нашего последнего разговора, однако, столкнулась с дымкой после совокупления. Как бы я ни была смущена, мое тело жаждало его.

Я много думала о том, что сказала моя мать, о том, что людям иногда нужно быть врозь, чтобы разобраться. Была причина для этой старой поговорки о том, чтобы освободить кого-то, если ты его любишь. Если они не вернутся, значит, они никогда не принадлежали тебе.

В глубине души я знала, что Ноа не позволит мне отказаться от поездки в Вермонт. Для него было важно, чтобы я жила независимо.

Так что мне нужно было решить, как я собираюсь провести эти оставшиеся дни с ним, учитывая, что продвижение вперед с моими планами было неизбежным.

Он написал несколько раз, чтобы проверить меня. Я достаточно долго избегала туда ходить.

Я заставила себя принять душ и одеться.

Когда я возвращалась в лодочный домик, было пасмурно и моросило.

Ноа сразу же открыл дверь, выглядя обеспокоенным, как будто он уже предвидел, что мое настроение испортится.

— Привет, — сказал он угрюмо.

— Привет.

В воздухе повисла неловкость, как будто мы не знали, то ли спорить, то ли целоваться, то ли снова трахаться.

Запах чего-то готовящегося вторгся в мои чувства, когда я вошла.

Подойдя к плите, я спросила: — Что ты готовишь?

— Сегодня на улице прохладнее. Я приготовил рагу. Может, выпьешь со мной?

— Да. Звучит здорово, — я заглянула в кастрюлю. — А что в ней? — пар ударил мне в лицо.

— Морковь, говядина, лук, специи… много чего. Какая-то мешанина, вроде моего мозга сегодня.

— Я могу понять.

Наши взгляды встретились. Его взгляд упал на мои губы. Он выглядел так, словно хотел поцеловать меня. Я хотела, чтобы он это сделал, но в то же время молилась, чтобы он этого не делал.

Он помешал в кастрюле. — Вообще-то мой отец готовил это рагу. Это одна из немногих вещей, которые он умеет готовить. Однажды я попросил его научить меня, как это сделать. Мы называем это мужским рагу.

— Это смешно, — я улыбнулась. — Ну, я бы с удовольствием попробовала немного твоего мужского рагу.

Это определенно прозвучало сексуально. Ноа поставил две миски и насыпал в каждую немного рагу. Он отнес их туда, где я сидела за столом.

Я подула и попробовала немного. — Да. Ммммм… — это хорошо. Прямо в точку.

Иисус. Все, что выходило у меня изо рта, напоминало мне о сексе.

Он слизнул немного тушеного мяса с губ. — Расскажи мне, что случилось, когда ты вернулась в дом.

Я замолчала и отложила ложку. — Моя мать знает. Она сразу все поняла. Мне даже не пришлось ничего объяснять.

Он на мгновение замер. — Отлично. Хорошо. Спасибо, что предупредила, — выдохнув, сказал он, — Мне нужно держаться подальше от дома.

— Нет, с ней все в порядке. Мы много разговаривали. Я не хочу вдаваться во все, что было сказано, но суть в том, что она принимает любые решения, которые я принимаю, и ни в чем тебя не винит. Она не будет относиться к тебе иначе.

Он скептически посмотрел на меня. — Я трахнул ее дочь. Тебе лучше поверить, что она будет смотреть на меня по-другому.

— Она не сделает твою жизнь несчастной.

— Что ж, приятно это слышать, — пробормотал он. — На ее месте я бы убил себя. Я посмотрел ей в глаза и поклялся никогда не прикасаться к тебе.

Последовало долгое молчание. Потом мы оба заговорили одновременно.

— Ты первая, — сказал Ноа.

Я попыталась собраться с мыслями. — Весь день я думала о нашем утреннем разговоре. Мои мысли чередовались между этим и фантазиями о прошлой ночи.

Его глаза впились в мои. — Я тоже не могу перестать думать о прошлой ночи.

Это была та часть, где мне действительно нужно было проглотить свою гордость.

— Мне жаль, что я слишком остро реагирую на твои опасения. Я знаю, что ты заботишься о моих интересах. Я думаю, что ты прав…во всем, даже если я не хочу принимать это. Даже если я скажу тебе, что мои чувства не изменятся, когда я уеду, ты не поверишь мне, пока это не будет доказано. Как бы мне ни хотелось все бросить и погнаться за тобой в Пенсильванию, я знаю, что ты никогда не позволишь мне принять такое опрометчивое решение. Итак, я все еще еду в Вермонт, а ты все еще уезжаешь. Прошлая ночь ничего не изменит, но все равно это разбивает мне сердце.

Он на мгновение опустил голову на руки, прежде чем посмотреть на меня. — Ни на секунду не думай, что прошлая ночь не произвела на меня глубокого впечатления. Это сделало все в десять раз сложнее, чего я всегда старался избегать.

— Я знаю. Вот почему, как бы это ни было трудно — и я не могу поверить, что говорю это— я не думаю, что мы должны делать это снова. Я не думаю, что нам стоит еще заниматься сексом, пока ты здесь.

По его лицу я поняла, что он этого не ожидал. Может быть, он считал меня более слабым человеком?

— Да…хорошо…Я согласен, — сказал он.

— Я не жалею о том, что мы сделали, и не хочу ничего менять, но я чувствую себя гораздо более привязанной к тебе. Учитывая все, что должно произойти, я не могу позволить себе сделать из этого еще хуже. Я никогда не смогу отпустить тебя.

Ноа на мгновение уставился в свое рагу. — Между прочим, я тоже об этом не жалею.

Я улыбнулась. — Может быть, нам лучше вернуться и просто поболтать на веранде?

Это заставило его рассмеяться. — К сожалению, я не думаю, что ты шутишь.

— Нет, не шучу.

— Мы можем это сделать. Что угодно, лишь бы было легче.

Я выдохнула. — Так вот каково это-быть взрослым? Принимать зрелые решения, даже если они кажутся неправильными?

— Бонусные очки, если ты чувствуешь, что твое сердце разрывается, да.

Мне было больно спрашивать: — Ты уже решил, когда уезжаешь?

— Нет. У меня нет определенной даты, кроме того, что тридцать первое-последний день, который я оплатил.

— Не мог бы ты остаться немного дольше?

— Я останусь, пока ты во мне нуждаешься.

— Благодарю тебя. Это огромное облегчение. У меня так много дел. Это ошеломляет.

— Сделай глубокий вдох. Мы сделаем это. — Его взгляд задержался на отметинах, которые он оставил на моей шее. — Черт. Еще и дня не прошло, а это уже тяжело.

Желание горело во мне просто от того, как он смотрел на меня. Может быть, с течением времени это станет легче, но сейчас мне просто хотелось броситься в его объятия.

Я совсем струсила, когда это чувство стало слишком сильным.

Отодвинув стул, я сказала: — Спасибо за тушеное мясо. Я собираюсь вернуться в дом и начать откладывать кое-какие вещи на распродажу во дворе. Я подумывала о том, чтобы устроить её в следующие выходные.

— Ты уверена, что не хочешь остаться на пирог? Прошлой ночью мы к нему даже не притронулись.

— Нет. Всё нормально. Тебе он понравится. Ты можешь рассказать мне, какой он на вкус.

— Ладно, — он встал. — Дай мне знать, если тебе понадобится помощь.

— Я так и сделаю. Моя тетя Кэти приедет на следующие выходные. Я хотела спросить, не пойдешь ли ты с нами посмотреть кое-какие дома.

Мне бы очень хотелось, чтобы ты внес свой вклад.

— Все, что тебе нужно, — сказал он, провожая меня до двери.

Но то, что мне было нужно, я не могла получить.

Глава двадцать вторая

Ноа

В следующее воскресенье днем из Бостона приехала тетя Хизер Кэти, и мы договорились встретиться и посмотреть пять разных домов в соседних городах, которые были рядом, но не совсем на берегу озера.

Элис решила остаться дома. Слишком ошеломленная идеей переезда, она решила позволить Хизер и Кэти принять решение.

Дебби, риэлтор, открыла дверь в последний на сегодня дом: скромный, но недавно отремонтированный одноэтажный дом.

Ее каблуки гулко стучали по деревянному полу. — Они просят двести семьдесят пять. Это продажная цена. Я думаю, что мы можем немного снизить её, потому что владельцы хотят покончить с этим. Они уже во Флориде. Хорошая вещь в этом — то, что он был недавно обновлен, так что в него практически можно въезжать.

Мы были измотаны. За день до этого мы устроили грандиозную распродажу во дворе перед главным домом, к которой Хизер готовилась всю неделю. Мы продали примерно половину вещей. Я погрузил в свой грузовик остальное и отвез в благотворительный фонд. Вероятно, потребуется больше месяца, чтобы полностью опустошить главный дом, так что хорошо, что у них есть время до середины сентября, чтобы освободить его.

Хизер хотела уехать в Вермонт пораньше, найти квартиру и работу и устроиться до начала весеннего семестра. Как только Элис окажется на новом месте, Хизер сможет уехать в любое время, чтобы устроиться.

Я знал, что весь этот процесс был для нее трудным, от расставания с сентиментальными вещами до стресса, связанного с упаковкой вещей.

Но это нужно было сделать. Поскольку Элис большую часть времени была практически бесполезна — если не считать того, что медленно собирала какие — то мелочи, — ответственность за этот переход, как обычно, легла на плечи Хизер. Она была солдатом, проводя каждую свободную минуту на работе, или делая что-то, чтобы подготовиться к переезду.

Риэлтор провела нас в заднюю комнату, которая была пристроена к дому. — Кэти, я думаю, что это место идеально подойдет для твоего художественного кабинета. Окна пропускают много солнца.

Кэти провела пальцами по стене. — Она немного маловата, но может подойти.

Хизер предоставила своей тете право выбора места. Я думаю, она была так благодарна Кэти за то, что та согласилась присмотреть за ее матерью. Она хотела, чтобы Кэти чувствовала себя здесь как можно счастливее и уютнее. Это была чертовски хорошая сделка для Кэти, поскольку она даже не будет платить за квартиру, хотя я предполагал, что необходимость присматривать за Элис компенсирует это.

Пока Кэти и Дебби выходили на задний двор, мы с Хизер оказались на другой стороне дома. Мы оказались в главной спальне, которая была довольно маленькой.

— Как ты держишься? — спросил я.

— Я устала.

Мне так хотелось обнять ее.

— Я знаю. Но, по крайней мере, это был продуктивный уик-энд.

— Ну да. Я просто хочу, чтобы она выбрала один из вариантов, чтобы мы могли покончить с этим. Чем скорее мы начнем перевозить вещи, тем лучше.

Я надеялась, что мои чувства к Хизер ослабнут после нашего обета воздержания. Мы были осторожны, чтобы не поставить себя в положение, в котором мы могли бы в конечном итоге потерять контроль. Но все время, которое мы провели за работой на прошлой неделе, было лишь напоминанием о том, как хорошо нам было вместе, как я был счастлив рядом с ней. Ничего не становилось легче.

Не говоря уже о том, что сдерживание себя от прикосновения к ней медленно убивало меня.

Она подошла к окну и выглянула. Солнечный свет играл на ее волосах, подчеркивая платиновые блики. Жаль, что у меня нет фотоаппарата, чтобы запечатлеть это.

Я знал, что она до сих пор путается во многих вещах, в том числе и в наших отношениях. Я сдался и положил руки ей на плечи, положив подбородок ей на голову. Я сразу же почувствовал, как изменилось ее дыхание.

— Не отпускай, — прошептала она.

Сжав ее плечи, я поцеловал ее голову и заговорил в ее волосы. — Это не так просто.

Она повернулась ко мне лицом, и я почти наклонился, чтобы поцеловать ее.

Наш разговор был прерван, когда мы услышали шаги Кэти и Дебби.

Мы отстранились друг от друга, мое сердце билось со скоростью мили в минуту.

— Я вижу, вы нашли главную спальню, — сказала Дебби, входя в комнату.

— Да. Она действительно милая, — ответила Хизер, хотя я мог сказать, что ее мысли были где-то далеко.

Кэти подозрительно посмотрела на нас.

— Я думаю, что у этого дома есть большой потенциал. Пока, это место мне понравилось больше всех, — сказала Кэти.

Лицо Дебби просияло. — Достаточно понравилось, чтобы сделать предложение о покупке?

— Ну, это зависит от моей прекрасной племянницы, но да, я думаю, что это может быть то самое место.

Хизер оглядела комнату. — Я думаю, мы должны это сделать.

Дебби хлопнула в ладоши. — Фантастика! Давайте заберем твою мать и вернемся в мой офис, чтобы кое-что подписать.

***

Позже тем же вечером мы вернулись в дом Хизер, чтобы дождаться решения продавца о предложении, которое было на три тысячи ниже запрашиваемой цены. Однако Хизер была готова поднять сумму, если они откажутся.

Кэти и Элис оставили нас внизу одних.

Глаза Хизер расширились, когда она наконец заметила пустую полку в своей гостиной. — Где мои Хуммели?

Сегодня утром, когда она уехала с тетей по каким-то делам, я зашел в дом, чтобы кое-что упаковать. С тех пор она сюда не возвращалась.

— Ты упомянула, что мысль о том, чтобы упаковывать Хуммелов сильно тебя напрягает. Поэтому я пробрался сюда раньше и завернул их — на каждом тонны пузырчатой пленки. Они в безопасности в той коробке в углу.

Она подошла и опустилась на колени, чтобы осмотреть их. — Это было невероятно заботливо с твоей стороны.

— Я полагал, что у тебя будет на один повод меньше для беспокойства.

— Это действительно так. Это дело пугало меня, — Хизер встала и подошла ко мне, ее глаза были полны эмоций. — Без тебя я бы ни за что не справилась.

Я протянул руку, чтобы коснуться ее щеки. — Рад помочь.

Она на мгновение закрыла глаза. — Ты останешься и поужинаешь?

Может, сходим в кино? Я просто хочу расслабиться сегодня вечером, съесть немного вредной еды и выпить.

Мы оба знали, что оставаться вместе опасно, поэтому я проводил здесь больше времени; присутствие Элис гарантировало, что мы не облажаемся.

— Да, звучит неплохо. Я уже порядком проголодался. Ты хочешь приготовить что-то вместе или закажем?

— На днях я купила кое-что для приготовления энчилады. У меня есть жареная курица, которую мы можем использовать.

В животе у меня заурчало. В последнее время я был голоден, ел больше, чтобы компенсировать другой голод, который не был удовлетворен.

— Звучит неплохо, — сказал я. — Давай приготовим.

Я положил мобильник и ключи на кухонный стол. — Сейчас вернусь.

Мне нужно отлить.

Вернувшись из ванной, я ощутил заметную перемену в настроении.

Когда я посмотрел на лицо Хизер, все краски исчезли с него.

— Ты в порядке?

Она не ответила мне. Вместо этого, выглядя так, будто вот-вот задохнется, она прислонилась к стойке.

Она протянула мне телефон. — Тебе пришло сообщение.

Я посмотрел вниз. Это был не просто текст, а фотография обнаженной женской груди вместе с сообщением.

Письмо было от Линдси, женщины, с которой я встречался перед отъездом из Пенсильвании. С тех пор она связалась со мной впервые.

О черт.

Линдси: Я скучаю по тебе. Я решила послать тебе это напоминание. Ябы не хотела, чтобы ты меня забыл. Надеюсь, ты наслаждаешься своим отпуском. Мне бы очень хотелось увидеть тебя, когда ты вернешься.

Мое сердце упало, и слова вырвались из моего рта. — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Она не важна для меня. Это— Похоже, она считает себя достаточно важной, чтобы ты заинтересовался фотографией ее сисек.

Как я мог это объяснить? Всё выглядело не очень хорошо, независимо от того, как бы я это не преподнёс.

Я сделал глубокий вдох. — Ладно, помнишь, в мае прошлого года я сказал тебе, что у меня была кое-кто, с кем, как мне кажется, у меня было понимание?

Она скрестила руки на груди. — Да.

— Это она. Я не разговаривал с ней с тех пор, как уехал. Я не знаю, что заставило ее прислать мне эту фотографию сегодня вечером, но она меня совершенно не интересует.

— Я так понимаю, ты не совсем положил этому конец?

— Там не было ничего, что могло бы закончиться.

Лицо Хизер из белого стало красным. — Совершенно верно. Она просто твоя игрушка для траха. Она явно рассчитывает продолжить с того, на чём вы остановились, когда вернешься.

Боже, это отстой. Будущее наших отношений, возможно, не было ясным, но пока я был здесь, я должен уважать Хизер. Это было не что иное, как неуважение, и самое неподходящее время. Она и так испытывала огромный стресс. Мы оба были измотаны. Для неё это было неподходящее время, чтобы увидеть что-то подобное.

Внезапно она закрыла лицо руками. Сначала я подумал, что она плачет, но потом она покачала головой и изменилась в одно мгновение. — Господи, да что со мной такое? Извини. Я не могу винить тебя за это. Черт, я даже не уверена, что имею право злиться.

Я посмотрел на нее, стараясь поддержать. — Ты имеешь полное право злиться. Я бы потерял свое дерьмо, если бы поменялся ролями, — я провел пальцем по сообщению и удалил его. — Оно удалено — там, ему и место.

— Прости, что я так остро реагирую.

Я сделал глубокий вдох. — Парень, которому, по ее мнению, она послала это сообщение? Он больше не существует. Этот человек был пустым. После этого лета я уже никогда не буду прежним. Я благодарен тебе за это.

Прежде чем она успела ответить, зазвонил телефон.

Я наблюдал, как она подняла трубку и заговорила с кем-то, кого я принял за Дебби, риэлтора.

— Они согласны? — она посмотрела на меня и улыбнулась.

Она купила дом. Я показал ей большой палец.

— Звучит заманчиво. Окей…спасибо, что дали мне знать.

Она повесила трубку и просияла. — Они приняли предложение.

— Да, черт возьми!

Когда она обняла меня, я поднял ее и развернул к себе.

— Я слышала, как зазвонил телефон.

Голос Кэти заставил нас вздрогнуть, и я опустил Хизер на землю.

— Это был риэлтор? — спросила она.

Хизер подбежала к тете и обняла ее. — Да! У нас есть дом.

— Какая замечательная новость! — Кэти просияла.

— Хочешь присоединиться к нам за праздничным ужином? — спросила Хизер.

Кэти посмотрела на меня. — Я не хочу вам мешать. Вы двое должны побыть одни.

— Ты не помешаешь, — настаивала Хизер.

— Я не очень голодна, — сказала Кэти. — Вы двое идите кушайте, а если потом что-то останется, я приму участие, если ко мне вернется аппетит.

— Ладно.

— Пойду сообщу Элис хорошие новости, — сказала она, прежде чем скрыться наверху.

Эта новость изменила настроение в лучшую сторону. Следующий час мы с Хизер потратили на приготовление энчилады. Когда мы открыли бутылку вина, все стало еще светлее. Мы наслаждались обществом друг друга, и драма вокруг сообщения, которое я получил, значительно поутихла.

После ужина мы вернулись в гостиную, чтобы посмотреть фильм Мелиссы Маккарти. Тедди свернулся калачиком с одной стороны от меня, а Хизер-с другой. Это было намного лучше, чем возвращаться в лодочный домик одному.

Она легла и положила ноги мне на колени. Я взял их в руки и помассировал.

— Посмотри, какие маленькие у меня ноги в твоих больших руках. Это так приятно после того, как провела на ногах целый день.

— У тебя действительно крошечные ножки.

Я хотел поцеловать их, но сдержался.

— Я когда-нибудь говорила тебе, что у тебя огромные ноги? — она подмигнула.

— Ты упоминала об этом раз или два, да.

Она хихикнула.

Ее внимание переключилось на фильм, но я продолжал думать о том, что произошло сегодня вечером. Интересно, действительно ли она так хорошо воспринимает сообщение от Линдси, как утверждает? Хизер была сильной и умела держать себя в руках, когда расстраивалась, прежде чем ситуация выходила из-под контроля. Она словно приучила себя отмахиваться от всего этого. Она никогда не держала зла и не позволяла спору продолжаться слишком долго. Большую часть времени я считал это положительной чертой, но мне было интересно, хорошо ли это для нее в долгосрочной перспективе. Может быть, ей нужно было иногда выплеснуть всё, разозлиться, прежде чем у нее случится нервный срыв.

Я уставился на ее ноги и нажал на каждый из пальцев. — Знаешь, это нормально-злиться на меня.

Она немного приподнялась. — Ты хочешь, чтобы я разозлилась?

— Нет, конечно, нет. Но если ты когда-нибудь почувствуешь, что тебе нужно выпустить все это наружу, все в порядке. Например, то сообщение — оно явно расстроило тебя. Ты была зла, но как раз в тот момент, когда ты была готова сорвать злость на мне, ты остановилась.

Было похоже на то, как будто ты говорила себе, что не должна злиться, поэтому ты подавила это. Мне просто интересно, отрицаешь ли ты иногда свои чувства в качестве защитного механизма.

Она обдумала мою теорию. — Может быть, я делаю это, сама того не сознавая, потому что не хочу конфликта.

— Ничего страшного, если ты выплеснешь свое разочарование. Я справлюсь с этим. Если ты злишься из-за чего-то, я хочу, чтобы ты знала, что можешь выместить это на мне.

Только после того, как я заговорил, я понял, на что это похоже.

Она приподняла бровь. — Ты хочешь, чтобы я отыгралась на тебе…в каком именно смысле?

Я должен был догадаться, что она не позволит этому случиться. И это было совершенно определенно то, чего я хотел. Я сжал ее ноги еще сильнее.

***

Когда Кэти присоединилась к нам в гостиной, я вернулся в лодочный домик, чтобы дать ей и Хизер немного побыть наедине. Я знал, что им нужно многое обсудить о новых условиях жизни и переезде Кэти из Бостона в Нью-Хэмпшир.

Незадолго до полуночи я уже собирался лечь спать, когда в мою дверь постучали.

Когда я открыл ее, там стояла Хизер в тонкой белой ночной рубашке. Я почти видел её насквозь. Она проскользнула мимо меня в дом, оставив после себя волну своего восхитительного запаха.

— Я не ожидал, что ты придешь так поздно.

Она начала расхаживать по комнате. — Я не могла перестать думать о том, что ты сказал. Я хотела, чтобы ты знал, что я действительно зла.

Шлюзы вот-вот должны были открыться, и это было прекрасно. Это должно было произойти.

— Поговори со мной, Хизер.

Она выпустила всё на волю. — Я злюсь на отца за то, что он заставил меня попотеть из-за этих проклятых денег. Я до сих пор не знаю, серьезно он или нет. Но более того, я так зла, что потратила полжизни, пытаясь убедить себя, что он любит меня так же сильно, как и других своих детей. В глубине души я никогда не верила, что это правда. И это больно.

Когда она заплакала, я обнял ее. — Расскажи мне еще. Выпусти все это, детка.

Какое-то время она оставалась в таком состоянии. Когда я отпустил ее, она продолжала расхаживать по комнате.

— Я злюсь, что, как ни стараюсь, не могу сделать маму счастливой. Это должно исходить от неё и правильной дозы лекарства, — она вытерла слезы. — Я злюсь, что моя сестра умерла, и у меня никогда не было возможности иметь с ней нормальные отношения. Но я не сержусь, что она привела тебя в мою жизнь. И хотя я не сержусь на тебя за то, что ты приехал сюда, я держу часть своих чувств внутри. Больно думать о том, что сделала Опал, и о том, что ты вообще ее знал. По правде говоря, я действительно блокирую мысли о своей сестре как по-привычке. Они просто слишком болезненны.

Я молча кивнул. — Продолжай.

Хизер говорила сквозь стиснутые зубы, ее голос становился все громче. — Я злюсь из-за того сообщения, которое ты получил от Линдси, но не на тебя. Я злюсь, потому что это заставило меня волноваться, что меня не будет рядом, когда тебе понадобится теплое тело. Я очень ревнива. Раз уж мы заговорили об этом, я также ревную к твоей бывшей жене — что ты все еще разговариваешь с ней и доверяешь ей, когда я хочу, чтобы ты доверял мне, — её тон смягчился. — Я злюсь на многое, но больше всего мне грустно, так чертовски грустно, Ноа.

Потому что я не хочу потерять тебя.

Ее последнее заявление прозвучало как удар под дых. Я мог понять этот страх.

Положив руки ей на плечи, я заглянул ей в глаза. — Что бы ни случилось в нашей жизни, где бы я ни был, если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, я всегда буду рядом. Я могу тебе это обещать.

Ее глаза заблестели. Она услышала меня. Я хотел снова обнять ее, но боялся потерять контроль. Мне хотелось сорвать с нее эту ночную рубашку.

Хизер вытерла глаза. — Спасибо за то, что выслушал меня, и спасибо за то, что побудил меня рассказать об этом.

— Не за что. Я— Прежде чем я успел закончить фразу, она подбежала к двери и исчезла в ночи.

Я не остановил ее, потому что, что тогда? Тем не менее я стоял на крыльце, чтобы убедиться, что она вернулась домой.

Через пять минут, когда я лежал в постели, пришло сообщение.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я понял, что это. На экране высветилась фотография самой красивой груди — груди, которую я больше всего на свете хотел попробовать еще раз.

Хизер: Я решила, что после всего этого должна тебе.

Моя голова опустилась на подушку, пока я печатал.

Ноа: Ты только что сделала всё в десять раз сложнее.

Хизер: Я надеюсь на это.;-) Ты был слишком хорош. Кроме того, меня там нет, так что я могу быть смелой, не попав в неприятности, верно?

Ноа: Ты видела, сколько я сегодня съел? Я ел как сумасшедший, чтобы компенсировать тот факт, что не могу прикоснуться к тебе. Недумай, что я не мечтаю о твоем теле 24-7. И мечтаю о том, что тыделаешь.

Хизер: Это хорошая песня.

Ноа: Что?

Хизер: То, что ты делаешь, одно хитовое чудо из 90-х.

Ноа: А. Конечно, ты её знаешь. Держу пари, она на твоем айфоне.

Хизер: Без комментариев.

Я рассмеялся. Я почти уверен, что разбудил морских свинок.

Ноа: ЛОЛ

Хизер: Так что же я делаю?

Ноа: Я не хочу даже думать об этом прямо сейчас. Я окажусь загранью.

Хизер: Да ладно. Мне нужно знать.

Этот разговор переходил на территорию, от которой я старался держаться подальше. Но физически ее здесь не было, так во что же я мог вляпаться?

Ноа: Я думал, что это был единичный случай, но на третий раз, когда ты сделала это, я понял, что это специально.

Хизер: Что это?

От одной мысли об этом мне становилось еще тяжелее.

Ноа: Когда ты знаешь, что я вот-вот кончу, ты сжимаешь свою киску вокруг моего члена. Это чертовски потрясающее чувство. Это сводит меня с ума.

Хизер: Ну, я могу заверить тебя, что песня не об этом.

Ноа: Наверное, нет.

Хизер: И я знаю, что делаю это. Это нарочно.

Ноа: Значит, ты пыталась убить меня.

Хизер: Да. Смерть от спазма киски.

Ноа: Неплохой способ умереть.

Хизер: ЛОЛ. Я дам тебе поспать.

Ноа: Ты думаешь, я смогу заснуть после этого разговора и той фотографии, которую ты прислала?

Хизер: Ну, если ты уснешь… хочу присниться тебе.

Ноа: Можешь быть уверена в этом.

Глава двадцать третья

Хизер

МЕСЯЦ СПУСТЯ

Август закончился, а Ноа все еще был здесь. Он согласился остаться еще на две недели, чтобы помочь нам устроиться. Я очень ценю это.

Была уже середина сентября. Мы полностью покинули наш дом как раз к тому времени, когда в него въехали новые хозяева. Ноа арендовал огромный грузовик и отвез наши оставшиеся вещи на склад.

Свежий осенний воздух сменил летнюю жару в Нью-Хэмпшире. Мы жили в нашем новом доме, окруженные грудами коробок.

Потребуется еще несколько недель, чтобы полностью разобрать всё.

Поскольку в новом доме было всего две спальни, последние несколько ночей Ноа спал на диване, а я — в постели с мамой.

Помимо Тедди, наших коробок и морских свинок, царил хаос. Однако сегодня я была слишком занята, чтобы думать об этом, потому что завтра был день, которого я боялась с июня.

Ноа возвращался в Пенсильванию.

Это было совершенно нереально, и мое сердце разбивалось.

Распаковка вещей подождет, потому что сегодня я не планировала ничего делать, кроме как проводить с ним время.

Я проснулась очень рано, чтобы приготовить нам кофе до того, как проснутся мама и тетя. Войдя в кухню, я поняла, что Ноа опередил меня.

— Доброе утро, — сказала я, вдыхая ореховый аромат Явы.

— Доброе утро, красавица, — Ноа обнял меня и прижал к себе так крепко, что я едва могла дышать.

Я произнесла ему в грудь: — Не могу поверить, что этот день настал. Я не чувствую себя готовой.

— Я никогда не буду готов к этому.

Между нами всё оставалось неясным. Ноа отказался навешивать ярлык на то, кем мы были, или давать какие-либо обещания, кроме своей общей клятвы “всегда быть рядом, если он мне понадобится”.

Он будет рядом, если я действительно буду нуждаться в нем когда-либо, но будет ли он рядом со мной в течение всех дней между этим, было все еще неизвестно.

Отсутствие определения было намеренным; я знала это. И я не хотела тратить впустую наш последний день на обсуждение этой проблемы или анализ ситуации. Я просто хотела быть с ним и лелеять каждую секунду.

— Вот я подумал, что мы могли бы сегодня прокатиться, — сказал он.

— Куда?

— Куда бы ветер не унёс нас, пока я со своей любимой девочкой.

Я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Это не займет много времени.

Я, вероятно, буду рыдать в течение всего дня.

Кое-что, о чем я забыла, всплыло в моей голове.

— Кэти хочет пригласить тебя на ужин, чтобы поблагодарить за помощь.

Я не дала ей ответ, потому что не была уверена, как ты захочешь провести свой последний вечер.

— Это очень мило с ее стороны.

— Да. Но мы не обязаны этого делать, если ты не хочешь.

— Пока ты здесь, я с этим справлюсь. Скорее всего приклеюсь к тебе сегодня, как клей.

От этого мне стало тепло внутри, но и грустно тоже. — Хорошо, я скажу ей, что все в порядке. Нам не придется задерживаться надолго.

— Мы будем отсутствовать весь день, так что встретимся с ней где-нибудь на обратном пути. Твоя мама тоже пойдет?

— У меня такое чувство, что она попытается. Она все время говорит мне, как сильно будет скучать по тебе.

Мои глаза внезапно наполнились слезами. Началось моё рыдание.

Ноа удивил меня, положив руку мне на подбородок и притянув мой рот к своему. Ну, это один из способов остановить меня от слез. Это был первый раз, когда он поцеловал меня с той ночи, которую мы провели вместе. Судя по всему, в свой последний день его ничего не сдерживало. Я была благодарна ему, потому что его поцелуй был моим кислородом прямо сейчас. Я уже и забыла, как это чертовски приятно.

Его теплые губы накрыли мои, и я немедленно отправилась на поиски его языка. Его вкус и запах затопили мои чувства, и я почувствовала, как мое тело обмякло. С каждым толчком его языка мои трусики становились все влажнее. Если мы были тлеющим костром последние несколько недель, то он только что облил нас бензином.

Заставив себя отступить, он обнял мое лицо. — Черт, я скучал по твоим поцелуям, — прохрипел он, прежде чем снова поцеловать меня в губы.

Игриво шлепнув его по груди, я сказала: — Знаешь, от этого мне не стало легче. Но в любом случае, продолжай делать мой день еще более трудным.

***

Мы оказались в месте, о котором я даже и не думала.

Ноа отвез нас в парк развлечений примерно в часе езды. Пока он держал меня за руку, мы всю дорогу вспоминали это лето. Он познакомил меня с некоторыми своими любимыми музыкальными группами, такими как Cake и Audioslave.

Я никогда не была так неуверена в своем будущем, но я заботилась об этом человеке больше, чем когда-либо заботилась о ком-либо или о чем-либо. Это было страшно. Что бы ни случилось послезавтра, по крайней мере, я надеялась, что увижу его снова. Я была без ума от него, и если бы он сказал мне бросить все, сбежать в Вегас и выйти за него замуж, я бы, наверное, согласилась.

Именно из-за такой безумной мысли, он сказал, что мне нужно уехать на некоторое время, потому что я не знаю, чего на самом деле хочу. Я думаю, время покажет, но я могла бы поспорить, что мои чувства станут сильнее от расстояния между нами.

Послеобеденное время в парке было потрясающим. Мы катались на всех больших аттракционах и ели какую-то жирную пищу. Время, проведенное на американских горках, напомнило мне о наших отношениях, обо всех их взлетах и падениях, переплетениях и поворотах.

Впервые с тех пор, как Ноа приехал в Нью-Хэмпшир, мы по-настоящему вырвались из дома. Жаль, что у нас не было времени побывать вместе в других местах.

Но больше всего мне нравилось, когда мы гуляли по парку, держась за руки. Он, должно быть, знал, что сегодня я нуждаюсь в его прикосновении.

Ближе к вечеру мы миновали маленький домик, где проводились экстрасенсорные сеансы. Я никогда не ходила к гадалкам, но в моей жизни и была надежда получить ответы на вопросы о будущем, то только сейчас.

Я толкнула Ноа локтем в плечо. — Ты сделаешь это со мной?

— Ты увлекаешься этой ерундой?

— Обычно нет, но мне немного любопытно.

Он некоторое время смотрел в окно, потом пожал плечами. — Ладно.

Когда мы вошли, внутри никого не было. Затем из-за расшитой бисером занавески появилась женщина.

— Здравствуйте. Читать двоих?

В носу у нее было кольцо, а на голове-шарф.

Я посмотрела на Ноа, потом снова на нее. — Вы можете это сделать?

Читать сразу двух людей?

— Да, но информация, которую я получаю, очень сильно выходит из-под моего контроля, так что она может быть не сбалансирована. Духи сами решают, кому передать послание.

— Итак… как вы говорите о духах, вы медиум или ясновидящая?

— Немного и того, и другого-зависит от дня и от того, какими дарами я была благословлена.

Мы расплатились, и она усадила нас за маленький круглый столик, накрытый красной скатертью. Она зажгла несколько чайных свечей и некоторое время смотрела на нас.

— Кстати, меня зовут Илиана.

— Приятно познакомиться. Я — Хизер, а он — Ноа.

Ноа молчал, скептически глядя на меня.

Внезапно Илиана смущенно прищурилась.

— Ладно. Это будет звучать очень странно. Я даже не знаю, почему этот вопрос возник у меня. Но я все равно задам его. Кто щекочет задницу?

Щекочет задницу? — Вы сказали "щекочет задницу"? — спросила я. — Что это такое?

— Понятия не имею, — ответила она. — Но именно это пришло ко мне в голову.

Я посмотрела на Ноа. Я думала, он рассмеется, но вместо этого он выглядел потрясенным. Его глаза, казалось, застыли на месте.

— Ты понимаешь, о чем она говорит? — спросила я.

— Он почесал затылок. — Э-э-э… … — Ноа?

Краска сошла с его лица. — О'кей, я действительно сейчас в шоке, — наконец сказал он.

— А для тебя это имеет значение? — я тихонько рассмеялась. — Щекотать задницу?

Ноа глубоко вздохнул. — В ночь твоего двадцать первого дня рождения ты заснула на моей кровати. Ты помнишь это?

— Да.

— Я никогда не говорил тебе, но ты разговаривала во сне.

Я прикрыла рот рукой. — О нет.

— И ты сказала самую странную вещь — что хочешь пощекотать мою задницу, помимо всего прочего.

— Что? — крикнула я. — Я так сказала? А какие еще вещи?

— Мы можем поговорить об этом позже. Ничего страшного, но пощекотать мою задницу было забавно. Я просто не понимаю, как она могла узнать об этом.

— Я сказала, что хочу пощекотать твою задницу?

— Да.

— О чем, черт возьми, я думала?

— Не знаю, но я в ужасе.

Илиана подняла бровь. — В ужасе? Вы ведь не сомневались в моих способностях?

— Я думал, это все чушь собачья. Но теперь ты завладели моим вниманием.

— Введение этого термина — это указание на то, чтобы в данный момент обратить мое внимание на Хизер. — Илиана на некоторое время закрыла глаза. — Ладно. Вау.

— Что? — нетерпеливо спросила я.

— У вас на горизонте намечаются кое-какие перемены. Большой переезд?

— Да. Я переезжаю в Вермонт учиться.

— Ладно. ДА. Я чувствую этот надвигающийся переход. Следующий год во многом изменит вашу жизнь.

— В хорошем смысле?

— Во многих отношениях.

Мой желудок сжался. — Значит ли это, что случится что-то плохое?

Почему я решила сделать это? — Я не могу тебе этого сказать. Все, что я понимаю, это то, что этот год изменит всю твою жизнь, и ты должна быть готова ко всему, что придет.

Я судорожно сглотнула. — Ладно.

Илиана снова закрыла глаза, прежде чем переключить внимание на Ноа. — Ты влюблен в неё… я права?

О боже мой. Время, казалось, остановилось, когда мы оба посмотрели на Ноа.

— Не отвечай, — настаивала я. — Это несправедливо, что тебя поставили в такое положение. Пожалуйста, не отвечай.

Мне было бы невыносимо услышать, как он говорит "нет". Чем дольше он молчал, тем мучительнее это было. Ноа только моргнул.

Илиана положила обе руки на голову. — С твоей головой все в порядке?

— Зависит от того, кого вы спросите, — сказал он. — Насколько мне известно, да. А что?

— Я не уверена. Я чувствую какое-то давление в голове, и я не знаю, что это значит. Это может быть в прямом или переносном смысле.

— Что вы хотите этим сказать?

— Это может представлять собой множество мыслей в твоей голове или фактическую физическую головную боль. Просто будь осторожен.

Ноа казался совершенно сбитым с толку. — Ладно.

Иллиана закончила сеанс, и мы оставили ее в еще большем замешательстве, чем когда вошли.

Ноа схватил меня за руку. — У меня вдруг заболела голова.

— И мне стыдно, потому что я, по-видимому, щекочу задницу.

— Я все еще в ужасе, что она это узнала.

— Что еще я сказала тебе в тот вечер?

— Ты действительно хочешь знать?

— Да.

Он остановился и наклонился к моему уху. — Ты умоляла меня трахнуть тебя.

Что? — Ты врешь!

— Я бы не стал лгать об этом. Умоляла, — он засмеялся. — Та ночь стала началом конца моего сопротивления.

— Не могу поверить, что ты никогда ничего не говорил, — ткнув пальцем ему в грудь, я сказала: — Мне нужно знать о таких вещах. А что, если я буду говорить такое дерьмо когда уеду на учебу? Мне придется найти соседей по комнате.

А что, если я скажу им что-нибудь во сне?

— Возможно, ты захочешь предупредить их заранее, разъяснить, что не можешь отвечать за то, что говоришь. Скажи им, чтобы они не верили ничему — даже если это дерьмо в половине случаев правда.

*** По дороге домой мы остановились в ресторане неподалеку от нашего дома, который выбрала Кэти.

Как и было предсказано, моя мать заставила себя выйти ради Ноа.

Удивительно, как сильно она полюбила его и стала доверять по сравнению с началом лета.

Кейти вытащила кусок хлеба из корзины, стоявшей в центре стола. — Итак, что будет первым на повестке дня, когда ты вернешься домой, Ноа?

— У меня будет несколько съёмок в октябре, так что будет немного времени, чтобы привести свою студию в порядок, прежде чем я вернусь к работе. Мой отец также составил список вещей, которые я должен починить. Ему чуть за семьдесят, он живет один и во многом полагается на меня.

Она улыбнулась. — Он будет счастлив, когда ты вернешься.

— Да, — Ноа посмотрел на меня и сочувственно улыбнулся.

Он точно знал, о чем я думаю: его отец — победа, а для меня мой — потеря.

— Ну, я надеюсь, что долгий перерыв был именно тем, что тебе нужно, — сказала мама. — Хотя ты, конечно, не очень-то расслаблялся, пока был здесь. Я не смогу отблагодарить тебя за все, что ты для нас сделал.

— Ты же знаешь, Элис, мне было очень приятно.

Мама потянулась через стол к моей руке. — Я знаю, что тебе грустно из-за отъезда Ноа. Но у меня есть кое-какие новости, которые, как я надеюсь, скрасят твой вечер.

— Что?

— Твой отец звонил мне сегодня, пока тебя не было. Он передумал и официально сообщил нам, что не намерен брать никаких денег от продажи дома. Конечно, это не окончательно, пока документы не будут подписаны, но он говорит, что планирует отказаться от этих прав.

Дыхание вырвалось из моих легких. — Ух ты, Ладно.

Ноа сжал мою ногу под столом. — Это замечательно.

Это было странное чувство. Я знала, что должна быть счастлива, но весь стресс, вызванный угрозами отца, был совершенно излишним.

Кэти улыбнулась. — Я рада, что тебе не придется иметь дело с этим осложнением.

Этот ужин был хорош, но мне не терпелось снова побыть с Ноа наедине. До его отъезда оставалось всего несколько часов. Я знала, что он тоже это чувствует, желая остановить время. Я чувствовала его взгляд на протяжении всего ужина и чувствовала невысказанную напряженность в воздухе.

Когда мама ушла в уборную, Кэти занялась чеком. Она отказала Ноа дать ей денег.

На мгновение оставшись без зрителей, Ноа повернулся ко мне и одними губами произнес: — Ты такая красивая, — как будто он умирал от желания сказать это.

— Я хочу тебя, — прошептала я. Так сильно, что стало больно.

Я не могла позволить ему вернуться в Пенсильванию, не побыв с ним еще раз. Даже если мне придется умолять об этом.

Глава двадцать четвертая

Ноа

Мои внутренности скрутило, когда мы ехали домой из ресторана.

Я не был готов. Я не был готов попрощаться с этим местом, попрощаться с Хизер.

Раньше, когда та ясновидящая рассказала о моих чувствах, я хотел сказать ей правду: что она угадала правильно — что я влюблен в Хизер.

В глубине души я знал, что она права. Я не хотел признаваться в этом сейчас, когда на кону стояло будущее Хизер. Но эта женщина была чертовски хороша.

Я проехал мимо съезда, которым мы обычно пользовались, чтобы попасть в новый дом. Хизер не спрашивала, куда мы едем. Через несколько минут мы въехали на пустынную стоянку с видом на озеро Уиннипесоки.

Я выключил машину и откинул голову на подголовник, прежде чем повернуться к ней. — Я хотел посмотреть на звезды с тобой в последний раз.

Ее голос был хриплым. — И это все, чего ты хочешь?

Я провел рукой по ее бедру, чувствуя, как моя эрекция растет с каждой секундой.

— Ты нужен мне еще раз, прежде чем уедешь, Ноа. Пожалуйста.

Я не мог остановиться, я чувствовал себя слишком слабым. Последние несколько недель я был бойскаутом, но у меня закончились все силы, что держали меня под контролем. Я чертовски хорошо знал, зачем привез ее сюда. И не только для того, чтобы смотреть на звезды. Я также должен был заполучить ее.

Она протянула руку и положила ее мне на промежность, и я понял, что с меня хватит. Ее глаза наполнились желанием. Я сделал прерывистый вдох, когда наклонился, чтобы поглотить ее губы, выпуская недели сдерживаемого разочарования. Она застонала мне в рот, когда наш поцелуй стал неистовым.

Она забралась на водительское сиденье и оседлала меня.

Отчаянно желая оказаться внутри нее, я расстегнул ремень и расстегнул молнию на джинсах.

Однако существовала одна серьезная проблема. У меня не было презерватива.

Я прервал поцелуй, чтобы сказать: — У меня ничего нет с собой…никаких презервативов.

— Все в порядке. Я принимаю таблетки. Я была на них все это время.

— Ты уверена?

— Да, пока ты здесь — Я здоров. Перед отъездом из Пенсильвании я получил справку о том, что я здоров, и я всегда использовал защиту.

Она жадно поцеловала меня, когда залезла под юбку и спустила трусики вниз по ногам.

Я был тверд как камень, когда вынул свой член из джинсов и направил ее тело на свое. Погружение в ее теплую киску было еще более невероятным, чем я помнил.

У меня был незащищенный секс только тогда, когда я был женат; я никогда не доверял ни одной другой женщине настолько, чтобы делать это без презерватива. Я даже забыл, каково это. Но это никогда не чувствовалось так удивительно. Ничего не было похоже на это.

— Черт возьми, Хизер. Ты так чертовски хороша, — я вонзился в нее сильнее.

Наши взгляды встретились. Она впилась ногтями мне в волосы.

Грузовик затрясся, и мы полностью растворились друг в друге. Было ужасно находиться внутри нее с мыслями о завтрашнем дне. Я чувствовал что она моя во всех отношениях прямо сейчас, и я не хотел, чтобы это изменилось.

Но мне нужно было отпустить ее, чтобы узнать, действительно ли она моя.

Нашим изголодавшимся телам не потребовалось много времени, чтобы потерять контроль. Мы хватали ртом воздух, когда я дрожал под ней, опустошая свою сперму, когда она сжимала свою киску вокруг моего члена. Эта штука. Я был так чертовски благодарен, что почувствовал это снова, так чертовски благодарен за каждую секунду, что у нас оставалась.

***

Меня разбудил щебет птиц. Хизер все еще спала у меня на руках на заднем сиденье грузовика.

Я только немного задремал. Мы не спали почти всю ночь.

Хизер заснула раньше меня. Посреди ночи я полез в бардачок за блокнотом, который хранил там, и написал ей письмо. Вероятно, позже я буду слишком ошеломлен, чтобы выразить свои чувства, поэтому я хотел избавиться от них, пока они были свежими. Близость с ней снова пробудила во мне все то, что я подавлял.

Я потерял счет тому, сколько раз мы занимались сексом прошлой ночью. Но этого оказалось достаточно, чтобы отменить все те дни воздержания. И сделал то, что должно было произойти сегодня, еще более трудным.

Хизер пошевелилась, прежде чем посмотреть на меня.

— Который час? — спросила она.

— Я не уверен. Но это не имеет значения. Я никуда не спешу.

— Я не думала, что смогу заснуть, — она зевнула. — Решила, что мы просто не будем спать всю ночь.

— Ну, мы определенно потратили много энергии. Неудивительно, что ты сдалась сну.

Она прижалась ко мне. Я поцеловал ее в макушку, когда мы смотрели на утреннее солнце над озером, виртуальные часы тикали в моей голове.

Слов не было.

***

Остаток дня прошел как в тумане.

Внезапно я оказался перед своим битком набитым грузовиком, и мне ничего не оставалось, как попрощаться с Хизер. Я хотел, чтобы что— нибудь задержало меня-несчастный случай или спущенная шина, возможно. Но все было в порядке, даже Бонни и Клайд, нагруженные тоннами сена и расположившиеся в своих переносках на заднем сиденье.

Меня затошнило.

Когда я обнял её, плач Хизер был таким сильным. Она уткнулась лицом мне в грудь. — Это кажется таким неправильным.

Я почувствовал, что мои собственные слезы вот-вот выплеснутся на поверхность. Я боролся с ними изо всех сил. Я не мог позволить ей увидеть мою печаль прямо сейчас. Мне нужно быть сильным ради нас обоих.

— Хизер, посмотри на меня, — я провел пальцем у нее под глазом. — Посмотри на меня, детка.

Мне так много хотелось ей рассказать, но нужно быть осторожным.

Если я признаюсь, что люблю ее, она может воспринять это как знак, что ей не следует уезжать. Я все еще чувствовал, что она больше всего на свете нуждается в предстоящем опыте.

Держась за ее лицо и глядя ей в глаза, я сказал: — Это не прощание.

Ее голос дрожал. — Тогда почему так на это похоже?

— Мы справимся с этим день за днем, хорошо?

Она шмыгала носом и играла с пуговицами моей рубашки. — Я знаю, ты говоришь, что приехал сюда, чтобы помочь мне, наставить на путь истинный. Ты сделал гораздо больше. Ты первый мужчина в моей жизни, который заставил меня чувствовать себя в безопасности, который действительно верил в меня достаточно, чтобы изменить ситуацию. Я всегда буду благодарна тебе и за это лето, хотя и не готова тебя отпустить.

Скажи ей, что любишь ее. Я просто не знал, правильно ли я поступлю. Поэтому я сдержался, хотя эти слова так сильно отдавались в моем сердце, что буквально вырывались из груди.

Она вытерла нос рукавом и вроде как рассмеялась. — Странно, что я завидую Бонни и Клайду, потому что они могут быть с тобой?

Я заставил себя выдавить улыбку. — Избалованные грызуны… Сунув руку в карман, я достал письмо. — Я написал тебе кое-что, пока ты спала прошлой ночью. Я был на взводе из-за всех этих мыслей в моей голове. Прочти его после моего отъезда, как-нибудь вечером, когда тебе будет одиноко и грустно.

Бумага зашуршала, когда она прижала ее к груди. — Спасибо тебе. Я прочту.

Я огляделся в последний раз. — Я лучше поеду. Если я не заставлю себя, я никогда не смогу сделать это.

Ее глаза снова наполнились слезами, но она кивнула.

Мне было больно видеть ее такой разбитой, но она выглядела так же, как я чувствовал себя внутри. Это было нелегко сделать.

Она схватила меня за рубашку, словно не давая уйти. Когда она наконец отпустила меня, я заставил себя сесть в грузовик. Если бы я ждал момента, когда уход будет правильным, этого бы никогда не случилось.

Хизер обхватила себя руками и отступила на пару футов, чтобы посмотреть, как я уезжаю.

Мне удалось завести грузовик, но я еще не мог двинуться.

Собравшись с духом и включив передачу, я нажал на газ и тронулся с места. В зеркало заднего вида я видел, как она закрыла лицо руками.

Это разбило мне сердце. Я не мог этого сделать. Я не мог уехать и оставить ее плакать на подъездной дорожке.

Вместо того чтобы дать задний ход, я припарковал машину на обочине и побежал к ней. Она удивленно посмотрела на меня, когда я поднял ее на руки и крепко прижал к себе.

Это было то, что я сдерживал в попытке не потерять свою силу воли.

Но выбраться из своего грузовика так, как я это сделал, было неправильно. Я пытался избежать этой боли, но она нуждалась в этом. Мне это было необходимо. Нам нужно было обнять друг друга — так долго, как это было необходимо, — в последний раз, прежде чем я исчезну.

Глава двадцать пятая

Хизер

СЕМЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

Хизер, Пока я пишу это, я смотрю, как ты спишь. Ты выглядишь такойумиротворенной, и это очень иронично, потому что я знаю, что втвоей прекрасной голове крутится много путаницы — в основномпутаницы о нас, о том, как обстоят дела, что ждет нас в будущем. Ты, наверное, удивляешься, как я мог отпустить тебя послепрошлой ночи, как я мог уйти от чего-то, что кажется такимневероятно правильным. Пожалуйста, не принимай мой отъезд за неуверенность в тебе. Когда я впервые приехал сюда, то хотел помочь тебе всем, чемсмогу. Из-за своей вины я чувствовал, что должен искупить своипрошлые ошибки. Но ты помогла мне больше, чем я мог помочьтебе. Ты помогла мне увидеть хорошее в себе, увидеть себя таким, каким видишь меня ты. Ты принесла мне радость, которой я неожидал. Моя жизнь стала счастливее с тобой. В то же время я признаю, что у меня полно недостатков. Ясовершил много ошибок, когда дело дошло до моего брака, и хотя ячувствую, что научился на своих ошибках, я все еще не могу быть насто процентов уверен, что стану лучшим долгосрочным партнеромдля тебя, что я не облажаюсь снова. Несмотря на все эти страхи, яхочу быть тем человеком, которого ты заслуживаешь. Я хочу дать нам год. Ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты становишьсясамостоятельной, и ничто тебя не будет сдерживать. Это обрядпосвящения, и я думаю, что тебе нужно испытать его. Один год, Хизер. Поезжай в Вермонт. Выжимай из этого всё, черт побери. Наслаждайся своей свободой. Сосредоточься на учебе. Если попрошествии года ты все еще захочешь быть со мной и все ещебудешь чувствовать то же, что и сегодня, я буду рядом. Мы найдемспособ заставить всё сработать — чего бы это ни стоило — будь торасстояние или что-то другое. Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что должна выбирать междумной и свободой, которую ты так чертовски заслужила. В этомписьме я сообщаю тебе, что если ты хочешь, чтобы я подождалтебя, я это сделаю.

— Что ты читаешь?

Я подпрыгнула.

Моя соседка по комнате, Минг, испугала меня. Я даже не заметила, что она стоит в дверях.

Я аккуратно сложила листок бумаги и положила его обратно в ящик.

— Ничего особенного.

Я вытащила письмо, которое Ноа написал мне накануне отъезда из Нью-Хэмпшира, потому что сегодня мне его очень не хватало. Иногда мне нравилось перечитывать его и вспоминать лето, то время в его грузовике, когда мы занимались любовью всю ночь напролет. Я бы все отдала за одну ночь на озере, сидя на веранде и болтая с ним под луной, как мы привыкли.

Я пыталась дозвониться до него сегодня вечером, но не получила ответа. Сейчас было немного раньше, чем мы обычно разговаривали по телефону, поэтому меня не удивило, что он не взял трубку. У меня был долгий день, и я просто хотела услышать его голос. Его голос был теперь всем, так как я не видела его так долго.

— Что там на бумаге? — спросила Минг. — Ты можешь мне сказать.

— Это личное… просто то, что Ноа написал мне давным-давно. Ну, то, что кажется давным-давно.

Семь месяцев казались вечностью.

Дружба с Минг немного облегчила течение этого времени. Я была благодарна ей за это.

В самый первый день поисков квартиры в Вермонте, уставшая и по-настоящему тоскующая по дому, я остановилась в китайском ресторане ближе к вечеру. День был холодный и сырой. Помещение было совершенно пустым, но внутри было так тепло, а наверху играла чарующая китайская музыка для медитации. Мне казалось, что я попала в сон.

Появилась Минг и проводила меня к столику, где позже обслуживала меня. Совершенно изголодавшись, я заказала огромное блюдо пу-пу.

Она была в восторге от того, что я заказала всю эту еду только для себя. Я объяснила, что у меня был очень длинный, напряженный день, и я планировала съесть все это.

Поскольку место было пустым, Минг сидела напротив меня и с большим интересом наблюдала, как я поглощаю все, что передо мной.

Мы с ней разговорились, и я узнала, что ее отцу принадлежит ресторан, а также несколько квартир наверху в здании. Всё это находилось как раз за углом от кампуса. Минг жила в одной из квартир и тоже была студенткой университета. Когда я сказала ей, что искала квартиру весь день, она упомянула, что у нее есть дополнительная спальня. Остальное было историей. В первый же день я подыскала себе жилье вместе с близкой подругой — человеком с хорошим чувством юмора.

Неудивительно, что мое печенье с предсказанием судьбы в тот день гласило: "Ты только что съела кошку". Минг отвечала за печенья с предсказанием судьбы и сделала своей миссией положить внутрь самое смешное.

Она присела на край моей кровати. — Как поживает Горный Мужчина?

Я показала ей фотографию Ноа — небритого и одетого в одну из своих фланелевых рубашек, когда он работал у озера — и она немедленно дала ему прозвище.

— Я с ним сегодня не разговаривала. Я думаю, у него может быть поздняя съемка, — я вздохнула. — Я всегда волнуюсь, когда не могу до него дозвониться. Мне действительно нужно было услышать его голос.

Сегодня был полный отстой.

— Нет ничего, чтобы не решили чай и пельмени, — она подмигнула. — Мой папа только что сделал свежих.

— Звучит потрясающе.

Минг и я пошли на кухню и уничтожили все пельмени, которые она принесла. Я вероятно набрала пять фунтов с переезда к ней.

Минг подула на горячий зеленый чай. — Так что же случилось сегодня такого ужасного?

— Я думаю, что завалила свой экзамен по микробиологии — очень сильно. Потом на работе я вывалила на клиента целый поднос еды.

— Ой.

Я устроилась на работу в ресторан рядом с кампусом, который всегда был переполнен студентами колледжа. Там было куда более суматошно, чем на моем старом месте у Джека Фоули.

Я вздохнула. — Как прошел твой день?

— Мне кажется я перешла свою самую нижнюю грань сегодня. Я понюхала детский памперс пока сидела с ребенком.

Я со смехом откинула голову назад. — О боже. Я думаю, что так и есть.

Вскоре после того, как я переехала, я застала Минг в ванной, нюхающей белое порошкообразное вещество. У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я подумала, что переехала к наркоманке.

Милая малышка Минг — кокаинщица? Так вот, оказалось, что это детская присыпка. Она усадила меня и рассказала мне все об этой странной зависимости, которая была у нее с детства. Ей нравилось нюхать детскую присыпку и иногда есть ее. Она даже снималась в документальном фильме о странных пристрастиях. Она показала это мне на YouTube, когда я сидела ошарашенная. Из-за моих разговоров во сне и ее одержимости детской присыпкой мы стали настоящей командой. Однако мы не осуждали друг друга и ценили наши странные привычки как то, что делало нас уникальными. Кроме Крисси и Марлен, с которыми я теперь общалась лишь изредка, у меня было не так уж много близких подруг, поэтому я ценила дружбу Минг. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда? — спросила она. — Типа, больше, чем Джонсон и Джонсон?

Это меня растрогало. — Да, как ни странно, я это знаю, хотя мы и не так давно знакомы.

— Ну, как твоя подруга, которая любит тебя, я задам тебе серьезный вопрос.

— Ладно.

— Ты счастлива здесь, в Берлингтоне?

Я немного подумала, прежде чем ответить. — Я чувствую освобождение от дома, без каких-либо обязанностей, кроме заботы о себе, но я также чувствую, что одинока. Я даже скучаю по своей собаке, и я не хочу обидеть тебя, потому что ты — лучшее, что есть в этом месте. Но я не могу отделаться от мысли, как сильно скучаю по Ноа.

— Постарайся не показывать ему, что скучаешь по нему. Я замечаю это, когда подслушиваю ваши разговоры.

Я закатила глаза. — Да, я стараюсь говорить бодро. Он считает, что это время вдали от дома важно, что это то, что мне нужно как опыт. Я думаю, это потому, что его студенческая жизнь сильно отличалась от моей. Я почти уверена, что Ноа тогда был тусовщиком, скорее всего, девушки бросались на него. Он думает, что мне нужно испробовать всё это, когда на самом деле я только и делаю, что хожу в школу, работаю и возвращаюсь домой. — Минг показала на свою пушистую туфельку. — Я не знаю…здесь довольно дико.

— Это совсем не так, — я улыбнулась. — Я старше большинства первокурсников, понимаешь? Корабль отплыл. Я чувствую, что сосредотачиваюсь на своих занятиях, чтобы избежать того, как сильно я скучаю по нему, — покачав головой, я посмотрела в свою чашку. — Самое смешное, что… здешние парни приставали ко мне, особенно в ресторане. Так что я представляю, какие у меня были бы варианты, если бы я не была так увлечена Ноа. И знаешь что? Я ничего не теряю.

— Тогда не могла бы ты передать мне этих ребят? — она подмигнула.

— С радостью. Тебе следует почаще бывать там.

— Серьезно, я не хочу потерять тебя, потому что на самом деле не хочу, но почему бы не перевестись после этого семестра?

— Я хочу, чтобы Ноа не думал, что я делаю что-то поспешно. Он сказал мне, чтобы я дала ему год с того момента, как мы расстались, и это два семестра, так как я не могу просто уйти в середине. Так что в действительности это больше, чем год.

— Ты вообще собираешься видеться с ним этим летом?

— Я чувствую, что лопну, если не сделаю этого, — я вздохнула. — Знаешь, как некоторые люди звонят родителям, когда им одиноко в школе? Я не думаю звонить маме или папе. Я имею в виду, что звоню маме, чтобы проверить , как она. И мои отношения с отцом уже не очень хорошие. Поэтому, когда мне нужно услышать знакомый голос, когда мне нужна поддержка, я звоню Ноа. Он-мое единственное настоящее утешение и мой дом. Иногда это довольно страшно осознать.

***

Ноа, наконец, вернулся ко мне через час после нашего обычного времени.

— Мне жаль, что у тебя был плохой день, — сказал он.

— Я не была уверена, что услышу тебя сегодня.

— Мои съемки закончились очень поздно.

— Я так и думала, — откинувшись на спинку кровати, наконец-то немного расслабившись, я спросила: — Что за съемка была?

— Это было модельное портфолио.

— Кто-нибудь горячий? — спросила я.

— Он бы тебе понравился.

Иррационально, но я испытала облегчение, услышав, что он не работал допоздна с какой-то красивой женщиной.

— Поговори со мной, Хизер. Все в порядке? Ты все еще говоришь с грустью.

— Я в порядке…просто в целом дерьмовый день. Но за ужином мы с Минг все обсудили. Сейчас я чувствую себя намного лучше.

— Я рад, что она с тобой. Она кажется очень милой. Напомни мне послать ей немного детской присыпки, чтобы поблагодарить за заботу о тебе.

Рассмеявшись, я понизила голос: — Она не знает, что я говорила тебе об этом.

Он сменил тему разговора. — Итак, расскажи мне, что произошло сегодня.

— Я не хочу обременять тебя, если у тебя тоже был длинный день.

— Ты никогда не была для меня обузой. И ты это знаешь. Расскажи мне, что случилось.

— Я провалилась на одном из тестов, и у меня был дерьмовый день на работе. Это все. Ничего страшного.

Вспоминая свой разговор с Минг, я подумала, может я делаю что-то не так, всегда стараясь поступать так, чтобы всё казалось лучше, чем есть на самом деле.

— Могу я кое в чем признаться? — спросила я.

— Да, конечно.

— Иногда я не хочу, чтобы ты знал, с чем я борюсь, поэтому я преуменьшаю всё. Я хочу, чтобы ты гордился мной и отдаю должное этому семестру, отдаю ему все силы. Но это трудно. Если бы не Минг, я бы вообще не хотела здесь находиться.

— Что я тебе говорил насчет того, чтобы держать все в себе? Ты никогда не должна чувствовать, что не можешь сказать мне, что ты несчастна, — он сделал глубокий вдох. — Я так горжусь тобой, даже если ты боришься. Борьба означает, что ты настойчива, даже если трудно. Это признак силы.

— Спасибо, что всегда подбадриваешь меня.

После некоторого молчания он сказал: — Итак, есть кое-что, что я должен тебе сказать.

Мое сердце бешено заколотилось. — Что?

— Я стану дедушкой.

— О чем ты говоришь? — я чуть не вскрикнула.

— Помнишь, ты говорила, что твоя подруга из зоомагазина сказала тебе, что Клайд кастрирован?

— Да?

— Ну, она солгала. Бонни беременна.

— О Боже мой! Что? Как ты догадался об этом?

— Она очень растолстела, съедая всю еду Клайда. Я отнес ее к ветеринару, и он подтвердил это.

— Ты когда-нибудь видел, как они занимаются сексом?

— Нет. Коварные извращенцы должно быть делали это, когда меня не было дома.

Я так расхохоталась, что чуть не выронила телефон.

— Ты думаешь, это смешно, да? Что, черт возьми, я буду делать с другими морскими свинками?

— Ты собираешься оставить детей у себя?

— Я не могу отделить Бонни и Клайда от их проклятых детей! Я не хочу, чтобы это было на моей гребаной совести. Здесь будет настоящий зоопарк.

Мое веселье по этому поводу не знало границ. Мне пришлось вытереть глаза.

— Ты хороший человек, Ноа. И подумать только, я считала тебя крутым парнем, когда мы встретились.

— А теперь я просто киска. Посмотри, что со мной случилось.

— Ах ты, старый неженка.

— Серьезно, это хорошо, что я занят тобой, потому что представь себе, что ты встречаешь тридцатипятилетнего парня и узнаешь, что он разводит морских свинок. Я имею в виду…ты бы доверилась этому парню? Я чертовски уверен, что нет.

Он занят мной. Хотя его действия подтверждали его чувства, он никогда не говорил ничего подобного раньше. Это было именно то утешение, в котором я нуждалась сегодня вечером.

— Ты занят, да?

Ноа помолчал. — Ну да. Так и есть.

Я закрыла глаза. — Ну, она очень счастливая девушка, кем бы она ни была.

— Нет, это мне повезло.

— Какая она из себя?

— Она действительно хорошенькая — блондинка, голубые глаза, убийственное тело. Но что привлекло меня в ней, так это ее личность, то, как она самокритична, честна, забавна. И она не боится просить о том, чего хочет. Это очень возбуждает.

— Например… она бросалась на тебя и все в таком духе?

— Время от времени. Но мне это было нужно, — вздохнул он. — Да, она просто потрясающая. Однако у неё ужасный музыкальный вкус. Я могу не обращать на это внимания, потому что она любит стариков.

Мои щеки болели от улыбки. — Должна сказать, что всё, из-за чего я сегодня расстроилась, просто вылетело в окно. На самом деле я мало что помню до этого разговора.

— Что ж, я рад, что смог помочь тебе забыть о своих заботах. Жаль, что я не могу сделать это другими способами прямо сейчас.

— Я тоже, — я выдохнула и снова закрыла глаза, представляя тяжесть его тела надо мной. — Знаешь, когда я сегодня разговаривала с Минг, мне пришло в голову, что если другие люди звонят родителям, когда тоскуют по дому, то я звоню тебе. Я чувствую себя как дома, где бы ты ни был.

— Ну, я должен кое в чем признаться, — сказал он.

— Ладно.… - Для меня это тоже не так просто, как может показаться. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне, когда пытаешься сосредоточиться на учебе. Так что я тоже преуменьшаю, как сильно скучаю по тебе.

Я на мгновение прижала телефон к груди. — Ну, разве мы не идеальны вместе?

В ту ночь я спала крепче, чем когда-либо за долгое время.

Глава двадцать шестая

Ноа

Я все собирался навестить Оливию, поздравить ее и ее мужа с рождением дочери. Но я не знал, оценит ли Кирк мое присутствие. Ни один мужчина не будет чувствовать себя вполне комфортно рядом с бывшим мужем своей жены. Поэтому я решил дать им время, дать им немного пространства, прежде чем идти туда.

Но однажды утром Оливия позвонила мне и сказала, что приехала на прием к педиатру. Она хотела узнать, не хочу ли я увидеть малышку. Я попросил ее зайти.

У меня на мгновение перехватило дыхание, когда я увидел, что она стоит в дверях с маленьким человечком, привязанным к ее груди.

— Это Сэм, — улыбнулась она.

У Сэм были густые темные волосы, и она была очень похожа на свою мать. Мы с Оливией так много пережили вместе — увидев, как ее мечта всей жизни осуществилась, я немного расчувствовался.

— Привет, милашка, — Сэм посмотрела на меня и тут же заплакала.

— Э-э-э… Клянусь, я не такой, как твоя мама говорила обо мне по дороге сюда.

Оливия улыбнулась. — Она просто капризничает, потому что ей сделали несколько уколов.

— А… — еще раз взглянув на нее, я провел тыльной стороной пальца по ее голове. — Она просто прелесть, Лив.

— Спасибо тебе.

Когда малышка успокоился, она спросила: — Хочешь подержать ее?

— Конечно. Да, — сказал я, закатывая рукава. Единственными детьми, которых я когда-либо держал на руках, были мои племянница и племянники. Это было давно.

Мое сердце наполнилось радостью, когда она положила младенца мне на руки. Это было сюрреалистично — держать на руках ребенка Лив. Я действительно был чертовски счастлив за нее. Она всегда хотела быть матерью. Какое-то облегчение охватило меня — что я больше не трачу ее время впустую, что она смогла построить новую жизнь после нашего брака и родить ребенка, пока не стало слишком поздно. Но чего я не ожидал, так это небольшой зависти — не потому, что хотел быть отцом этого ребенка, а потому, что мечтал о своем собственном. Я никогда не хотел ребенка, пока был женат на Оливии. На самом деле, это отсутствие желания было одним из факторов, которые в конечном итоге привели к нашему разводу.

Но прямо сейчас, когда я держал этого драгоценного, краснолицего маленького ангела, я понял, что, возможно, я действительно хочу быть родителем. И я знал, что причина моего изменения в сердце была связана с тем, что я встретил человека, с которым хотел разделить это.

Это будет не скоро — даже не близко. Хизер не была готова. Но, может быть, когда-нибудь.

Черт возьми. Послушай себя, Ноа. — Тебе идет, — сказала Оливия. — Никогда бы не подумала, что такая мысль придет в голову, но тебе очень идет отцовство.

— Она облегчает мне задачу. И она такая же красивая, как ее мать.

— Спасибо, — Оливия потерла руки и оглядела мою гостиную. — Ну, как поживаешь? У меня не было возможности поговорить с тобой обо всем, что происходило с тех пор, как родилась Сэм.

Когда я вернулся из Нью-Хэмпшира, мне не хотелось рассказывать Оливии о нас с Хизер; я не думал, что она поймет. Мне не хотелось слушать ее осуждающие комментарии. Она с самого начала советовала мне не ехать в Нью-Хэмпшир, так что признаваться, что у меня романтические отношения с сестрой Опал? Оливия очень разозлится. Но я не хотел лгать ей, поэтому признался в том, что произошло вскоре после моего возвращения. Она оставалась очень скептичной.

— На самом деле все было очень хорошо, — сказал я ей.

Маленькая Сэм заснула у меня на руках.

Оливия подошла к углу комнаты и взяла рамку с моего стола. — Это она?

Я вставил в рамку один из снимков Хизер в ту ночь, когда она надела красное платье, — в ту ночь, когда я впервые потерял голову и поцеловал ее.

— Да. Это Хизер, — сказал я, продолжая укачивать ребенка, когда подошел к Оливии.

Она держала рамку в руках. — Она прекрасна.

Я съежился, потому что точно знал, о чем думает Оливия — что я влюбился из-за внешности Хизер, и в наших отношениях не было ничего существенного. Я никогда не смогу заставить ее понять нашу связь, и любые попытки убедить ее в том, что она ошибается, скорее всего, окажутся тщетными. Просто она не знала Хизер.

Оливия положила фотографию обратно на стол. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.

— Об этом можешь не беспокоиться, — сказал я.

— Я просто вспоминаю себя в двадцать лет. Я не отличала свою задницу от локтя.

— Ей двадцать один, через пару месяцев исполнится двадцать два, — я тихонько рассмеялся, потому что знал, что в ее глазах это ничего не меняет.

— О, прости, — насмешливо произнесла она. — Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Послушай, я мог бы согласиться с тобой еще до того, как познакомился с ней. На самом деле я очень долго верил, что у нас нет никаких шансов из-за ее возраста. Но люди — они не все одинаковые.

Оливия кивнула. — Мне очень жаль. Я не хотела тебя обидеть. Мне просто интересно, может быть, тебе будет лучше с кем-то ближе к нашему возрасту в этот момент твоей жизни… — Я не влюблен в кого-то более близкого к нашему возрасту. Я в нее влюблен. Так… — Влюблён? — повторила Оливия.

Черт. Я был шокирован тем, что эти слова вышли так легко, но так оно и было.

— Да. Я не планировал этого. Это просто случилось.

Я мог бы продолжать и продолжать, но не хотел оскорблять Оливию признанием, что никогда раньше не испытывал того, что испытывал к Хизер.

Мне нужно было пресечь этот разговор в зародыше.

— Я был дерьмовым мужем для тебя, — сказал я ей. — Я все еще живу с чувством вины из-за этого. Я действительно думал, что у меня нет никакой надежды. Но Хизер кое-что разбудила. Будущее кажется светлее. Завтра она может вышвырнуть меня на обочину, и я все равно буду другим человеком — не то чтобы я этого хотел. Я хочу быть с ней, и я хочу быть таким мужчиной, которого она заслуживает. Я чувствую, что могу признаться тебе в этом сейчас, потому что ты нашла человека, с которым должна быть. Я надеюсь, что мы оба будем счастливы, Лив.

Она посмотрела мне в глаза. — То, что я счастлива с Кирком, не означает, что мне легко видеть тебя влюбленным в кого-то другого. Я никогда не видела тебя таким — уж точно не со мной, — и это немного задевает. Но мне придется смириться с этим, потому что в конечном счете, Ноа, я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Я серьезно. Я надеюсь, что это не увлечение с ее стороны, потому что ты заслуживаешь настоящих чувств.

— Спасибо тебе.

Она посмотрела на ребенка, все еще спящего у меня на руках. — Ну, нам пора идти. Мне скоро нужно будет ее покормить.

Я осторожно вернул Сэм ее матери. — Спасибо, что пришли.

— Я рада, что ты с ней познакомился. Я скоро тебе позвоню.

Она уже собралась уходить, когда я окликнул ее. — Ты отлично справляешься, Лив. Сэм очень повезло, что ты ее мама. Я горжусь тобой.

Оливия повернулась и неуверенно улыбнулась мне. — Спасибо.

— Не за что.

Когда она ушла, я задумался над ее словами. Часть меня ожидала, что все изменится, когда Хизер уедет учиться. На самом деле, я готовился к этому. Но после почти восьми месяцев разлуки мы стали ближе друг другу. Лучшей частью каждого дня был наш ночной телефонный звонок. Я пытался дать ей пространство, но чем больше я отступал, тем больше она искала меня. Физическое отсутствие каким-то образом сделало наши отношения еще более прочными. Наши разговоры были более глубокими, более интимными. С каждым днем я хотел ее все сильнее и разрывался от желания снова увидеть ее. Я знал, что это должно произойти очень скоро, иначе я сойду с ума. На Рождество я поехал навестить мать и брата в Миннесоту. Потом, во время весенних каникул, она уехала домой навестить Элис, а я остался здесь. Она умоляла меня приехать в Вермонт. Я мог бы поехать навестить ее, но специально остановил себя, чтобы дать ей пространство, в котором, как я думал, она нуждалась. Но я уже начал думать, что мои усилия напрасны. Я чертовски скучал по ней. Прошло много времени.

Иисус. Я только что признался своей бывшей жене в любви к Хизер, но никогда не признавался в этом самой Хизер. Я достаточно долго держал это в себе. Сказать ей, что я люблю ее, было уже возможно слишком поздно.

Была середина дня, и я был почти уверен, что она на лекциях. И все же мне было интересно, ответит ли она, если я позвоню. Мне срочно нужно было избавиться от этого чувства.

К моему разочарованию, телефон продолжал звонить. Когда прозвучал сигнал ее автоответчика, я оставил сообщение.

— Привет, детка. Это я. — почесав затылок, я сказал: — Я, э-э, думаю, ты в классе. Решил, что так и будет, но решил попробовать. В любом случае, мне нужно сказать тебе кое-что важное.

Так что, когда вернешься домой, позвони мне. Это не может ждать.

Надеюсь, у тебя сегодня хороший день. Поговорим позже.

Я потянулся к фотографии Хизер в рамке.

Я чертовски везучий человек. Чувствуя себя неловко, я решил сделать несколько очень необходимых покупок по продуктам, так как у меня не было запланированной работы. Бонни должна была родить в любой момент, а пока она ела двойную порцию. Мне нужно было пополнить запасы.

Супермаркет был довольно переполнен для середины дня. Я рассмеялся, когда зазвучала “Young Girl” Гэри Паккетта и "Юнион Гэп", когда я катил тележку по отделу замороженных продуктов. Парень в песне предупреждает девушку, чтобы она держалась подальше от его старой задницы. Это было чертовски забавно — особенно с тех пор, как мой отец дразнил мою мать той же самой песней. Вместо того чтобы позволить песне вывести меня из себя, я решил принять ее как благословение Вселенной.

Очередь к кассе была длинной, и я почувствовал, что у меня начинает болеть голова. Она побаливала весь день, но в конце концов боль усилилась.

Старик передо мной завел разговор о том, как овощи вызывают у него газы. Он, должно быть, подумал, что я могу понять его, учитывая все корма, которые я покупал для морских свинок. Потирая виски, я признался, что вся зелень предназначалась для моих питомцев.

Нисколько не смутившись, он задал мне несколько вопросов по этому поводу.

Я попытался ответить, но мне было трудно понять смысл того, что он говорил. В конце концов, я просто почувствовал пустоту.

На меня нахлынуло головокружение, и все вокруг почернело.

Глава двадцать седьмая

Хизер

Когда я перезвонила Ноа, он не ответил. Его сообщение вызвало у меня любопытство. Подумал ли он о том, что происходит с нами?

Может быть, он сомневался? О чем, черт возьми, он хотел поговорить со мной, если не мог дождаться нашего вечернего телефонного звонка?

Когда через некоторое время зазвонил телефон и я увидела, что это он, мое сердце немного ускорилось.

С улыбкой на лице я ответил: — Привет!

Мой желудок сжался от звука баритона, которого я не узнала.

— Это Хизер?

— Да. Кто это?

— Это Нил Каваллари, отец Ноа.

Отец Ноа?.. — О, Здравствуйте. А где Ноа? Все в порядке?

Его голос дрожал. — Боюсь, что нет. Сегодня Ноа упал в обморок, когда ходил по магазинам. Врачи считают, что у него разрыв аневризмы.

Потребовалось несколько секунд, чтобы его слова стали понятными. — Прошу прощения? Что?

— Его только что отвезли в операционную. Мы не знаем. — Он жив?

— Да.

Мое сердце снова забилось.

Все его слова сбивали с толку. — Они не знают, насколько сильно пострадал его мозг. Мы ничего не узнаем, пока он не выйдет из операционной. Мне бы хотелось рассказать тебе больше, но пока никаких новостей. Я знаю, как много ты для него значишь. Они дали мне его телефон, и я нашел твой номер.

Я словно оцепенела. Я не могла говорить.

— Ты здесь? — спросил он.

— Да.… - Они думают, что операция продлится около пяти часов. Его только забрали. Они ничего не могут мне сказать, пока все не закончится.

Пять часов. У меня есть пять часов, чтобы добраться туда. — Вы напишете мне адрес? Мне нужно попасть на следующий самолет.

— Да, конечно.

Каким-то образом мне удалось поговорить с ним по телефону, хотя я не была уверена, что даже попрощалась. Минг вошла и увидела застывшее выражение моего лица.

— Ты в порядке?

Я молча покачала головой.

— Что случилось?

С трудом выдавив из себя хоть слово, я пробормотала: — Ноа… — О Боже мой! Что случилось?

Все вышло обрывками. — Он…мне… нужно сесть в самолет. Мне нужен билет. Он в операционной. Аневризма. Я не могу— Ладно. Успокойся. Все нормально. Просто скажи мне, какой аэропорт?

Я потерла виски. — Уф…Филадельфия.

— Я звоню прямо сейчас. Хватай свои вещи.

Я подбежала к комоду и бросила одежду в сумку.

Минг поспешила вниз, где ее отец ждал в машине, обычно используемой для доставки еды. Пахло крабовым рангуном и яичными рулетиками.

Она все время приказывала ему ехать быстрее. — Скорее!

Это было единственное, что я поняла, потому что все остальное было произнесено по-китайски.

— Когда вылетает самолет? — наконец сумела я спросить.

— Через час.

Я почувствовала, как она гладит меня по спине. С чем я столкнусь, когда доберусь до Пенсильвании? Я не могла принять ничего меньшего, чем то, что Ноа должен быть в полном порядке. Он был моей силой, моей скалой — всем моим миром.

Я не могла позволить своим мыслям перейти на темную сторону. Мне нужно быть там. Мне нужно быть сильной ради него.

После того, как отец Минг припарковал машину у места высадки, я ожидала, что она попрощается. Вместо этого она схватила меня за руку и заставила бежать вместе с ней. — Давай.

— Тебе не обязательно лететь со мной. Я сама могу подняться на борт.

— Ты что, шутишь? Я не отпущу тебя одну в Пенсильванию.

Она полетит со мной? — У тебя даже сумки нет.

— Мне она не нужна. Давай, пойдем.

— Спасибо, — выдохнула я, ошеломленная ее жестом.

— Конечно.

Нам удалось сесть в самолет в самый последний момент. Когда взревели двигатели, я впервые смогла вздохнуть. Я направлялась к нему. Минг схватила меня за руку, когда мы взлетали, и я еще раз поблагодарила свою счастливую звезду за то, что мне не пришлось проходить через это в одиночку.

Глядя на ночное небо с высоты тысячи футов, я старалась не думать о худшем. Я старалась не думать о том, что мне чертовски хорошо известно, что аневризмы — это плохая новость. В старших классах я потеряла своего любимого учителя музыки из-за одной из них. Но с Ноа этого не случится. Это невозможно. Мне было невыносимо думать об этом.

Сосредоточься на каплях дождя на окне. Сосредоточься на звукетележки с соком, которая катится по проходу. Сосредоточься наощущении руки Минг. *** Больница находилась примерно в тридцати минутах езды от аэропорта. Я проделала хорошую работу, не сосредотачиваясь на негативе во время полета, но теперь, когда я снова была на земле, все было по-другому. Я хотела быть лучше подготовленной к тому, с чем могу столкнуться, поэтому я сделала ошибку, погуглив аневризмы на своем телефоне в машине.

Пятнадцать процентов пациентов умирают, так и не добравшись до больницы.

Четверо из семи человек становятся инвалидами.

Даже если люди выживают после разрыва, есть вероятность повторного кровотечения. Примерно семьдесят процентов этих людей умирают.

Телефон выпал у меня из рук, и я почувствовала, что задыхаюсь.

Минг держалась за меня. — Ты в порядке. Я с тобой.

— С ним ничего не может случиться! — воскликнула я.

Я все хотела, чтобы Минг сказала мне, что все будет хорошо, но она так и не сказала. Я знала, что она не хочет обещать то, чего не может гарантировать.

Когда мы добрались до больницы, все разговоры вела Минг, чтобы выяснить, куда нам нужно идти. Когда мы вошли в приемную хирургии, я поняла, что даже не знаю, как выглядит отец Ноа. Как раз когда я собиралась написать сообщение на телефон Ноа, кто-то позвал меня по имени.

— Хизер?

Я обернулась и увидела пожилого мужчину с большими карими глазами Ноа, которые смотрели на меня, покраснев от слез.

— Да! — воскликнула я. — Здравствуйте.

— Пока никаких новостей. Он все еще в операционной, — сказал он, обнимая меня.

Его тепло успокаивало. С таким облегчением, что наконец-то я здесь, я выдохнула. По крайней мере, ничего не изменилось к худшему.

Надежда еще оставалась.

— Вы что, совсем одни? — спросила я его.

— Да. Мать и брат Ноа летят из Миннеаполиса, но они приедут только через несколько часов.

Мое сердце разрывалось от того, что он ждал меня здесь один.

— Ох, эм…это моя подруга Минг. Она сопровождала меня сюда.

— Привет, — сказал он.

Минг улыбнулась. — Приятно познакомиться — она повернулась ко мне.

— Пойду поищу уборную. Я сейчас вернусь.

Когда она ушла, я снова повернулась к мистеру Каваллари. Страха в его глазах было достаточно, чтобы разрушить все защитные механизмы, которые я использовала до сих пор. Я чувствовала, как подступают слезы.

Судья Джуди шла по телевизору, висевшему на стене. Ее резкий тон был особенно раздражающим, учитывая мое состояние.

— Мы должны оставаться позитивными, — отец Ноа взял мои руки в свои. — Ты веришь в молитву?

— Честно говоря, я выросла без религии и никогда особо не молилась.

Но я молилась без остановки с тех пор, как уехала из Вермонта. Это почти инстинктивно, просто отчаянные желания для любого, кто будет слушать.

— Хорошо, — он кивнул. — Продолжай в том же духе.

— Я так и делаю — я замолчала, мои эмоции переполняли меня. — Мистер Каваллари, Ноа для меня всё.

Все еще держа меня за руки, он сказал: — Ты так много значишь для него. Когда он говорит о тебе, он весь светится, как никогда раньше.

— С ним все должно быть в порядке. Он просто обязан быть в порядке.

Краем глаза я заметила женщину с длинными темными волосами. Я поняла, что это Оливия, бывшая жена Ноа.

Она посмотрела прямо на меня. Со слезами на глазах она сказала: — Ты, должно быть, Хизер.

— Да.

— Я — Оливия. Я знаю. Приятно познакомиться.

— Я тоже рада с тобой познакомиться.

Удивительно, как такие чувства, как ревность, могут отойти на второй план во время кризиса. Странно, но я хотела, чтобы она была здесь.

Ноа нуждался в поддержке и в хорошем настроении всех, кто заботился о нем прямо сейчас.

Оливия обняла Мистера Каваллари.

— Что происходит, Нил? — спросила она.

— Мне сказали, что операция продлится около пяти часов. У нас еще целый час впереди. Никто не выходил с тех пор, как его забрали, — он отпустил ее. — Пойду посмотрю, может, удастся что-нибудь выяснить. Я сейчас вернусь.

Нил ушел, оставив нас с Оливией одних в приемной.

— Ты быстро добралась, — сказала она.

— Так быстро, как только могла.

Внезапно появилась Минг. — Привет.

— Минг, это Оливия, бывшая жена Ноа.

После того, как они пожали друг другу руки, Минг бросила на меня взгляд, который говорил: — Черт возьми. Минг, должно быть, почувствовала себя неловко, потому что снова извинилась. — Я присяду вон там. Просто крикни, если я тебе понадоблюсь.

— Ладно.

— Знаешь, я видела его сегодня, — сказала Оливия.

— Видела?

— Да. Он выглядел хорошо. Абсолютно здоровым.

— В котором часу ты его видела?

— Около полудня. Я заехала к нему домой минут на пятнадцать, чтобы он мог познакомиться с моей дочерью. У нее была назначена встреча с врачом в этом районе.

Я вспомнила о телефонном сообщении, которое оставил мне Ноа. Это было где-то около часа дня. Должно быть, это случилось сразу после ее ухода.

— Значит, он совсем не выглядел расстроенным? — спросила я.

— Нет. Не выглядел.

Оливия казалась такой же встревоженной, как и я.

— Знаешь, что он сказал мне напоследок? — спросила она.

— Что?

— Что я хорошая мать и он гордится мной, — она разрыдалась. — Мы через многое прошли, так что это действительно означало, целый мир.

Я протянула руку, чтобы обнять ее. Мы обнялись, как два человека, нуждающиеся в поддержке друг друга. Сейчас не время для горечи или эгоизма. Все, что имело значение, — это то, чтобы Ноа выкарабкался. Он нуждался в нас — во всех нас.

— Он всегда так высоко отзывался о тебе, — сказала я, отпуская ее.

Оливия шмыгнула носом. — Мне было тяжело слышать, как он признался, что влюбился в тебя.

Что? Мое сердцебиение ускорилось. — Это он тебе сказал?

— Да, сказал. Это что, неожиданно?

— Ну, он говорил это не совсем теми словами, но… … Может быть, именно это он и хотел мне сказать? — Ну, он определенно сказал это именно в этих словах сегодня, Хизер.

Он сказал мне, что любит тебя. Я сомневалась в его намерениях, когда дело дошло до ваших отношений, и он это опроверг. Он очень оберегает свои чувства к тебе. Я никогда не видела эту сторону Ноа. Я подумала, что тебе стоит услышать это прямо сейчас.

— Ты права. Стоит. Спасибо. — мы снова обнялись, и я слегка рассмеялась. — Это странно, правда?

— Совершенно странно, — она улыбнулась.

Такая странная смесь эмоций закружилась во мне: радость от осознания того, что Ноа любит меня, и мучительный страх, что я никогда не услышу это непосредственно от него.

Нил Каваллари появился снова, выглядя побежденным. — У медсестры не было никакой новой информации. Она обещала дать мне знать, если услышит что-нибудь от врачей.

Он сел напротив нас и положил голову на руки. Я подошла, чтобы сесть, и Минг встала со своего места в углу, чтобы быть рядом со мной.

Мы все сидели в тишине, печаль и страх витали в воздухе настолько ошеломляюще, что его можно было практически увидеть. Я вернулась к молитвам. Мне казалось, что на кону вся моя жизнь. Судьба моего будущего находилась в этом таинственном коридоре, ведущем в операционную.

Оливия внезапно встала. — Мой муж только что написал. Он разъезжает с ребенком, а она голодна. Я пойду покормлю ее и вернусь. Пожалуйста, напишите мне, если доктор выйдет.

— Хорошо, милая, — сказал Нил.

Через несколько минут кто-то в синей форме бросился к нам. Мы с Нилом встали в унисон.

Он обратился к отцу Ноа: — Операция прошла успешно. Мы не узнаем, пока он не очнется, насколько велики были неврологические повреждения. Ему очень повезло, что люди в супермаркете действовали быстро, а больница была рядом. Нам удалось как можно быстрее попасть внутрь, чтобы остановить кровотечение. Но дело в том, что если повреждение действительно произошло, лечение аневризмы не сможет его исправить. Будьте уверены, что мы сделали все, что могли, и его жизненные показатели сейчас в порядке.

— Мы можем его увидеть? — спросил Нил.

— Я хочу попросить вас дать нам немного времени. Скоро кто-нибудь выйдет и проведет вас. Он пробудет в отделении интенсивной терапии по меньшей мере две-три недели, пока мы будем следить за ним на предмет осложнений.

— Сколько людей полностью выздоравливают после такого? — спросила я.

— Примерно пятнадцать-тридцать процентов людей избегают серьезных трудностей, так что такой исход скорее исключение, чем правило.

О боже мой. Страх парализовал меня.

— А как насчет остальных семидесяти пяти процентов? — спросил Нил.

— От легкого до серьезного повреждения мозга. Как только кровь попадает в мозг, она повреждает ткани. Нарушается работа мозга, что во многих случаях приводит к потере памяти и когнитивным нарушениям. Поэтому мы действовали как можно быстрее, — он, должно быть, заметил, как мы расстроены, потому что добавил: — Некоторые люди продолжают жить совершенно нормальной жизнью без каких-либо долгосрочных повреждений, несмотря на разрыв. Не теряйте надежды. Мы узнаем больше, как только он проснется.

Он положил руку Нилу на плечо. — Кто-нибудь скоро выйдет, чтобы проводить вас к нему.

— Спасибо, доктор, — сказал он.

Мы обнялись, и я прошептала: — Он жив. Нам так повезло.

Так много мыслей нахлынуло на меня. Независимо от того, что случится, я останусь с ним. Я никогда не покину Ноа. Мне было все равно, если он не вспомнит меня или не сможет говорить. Я здесь останусь.

Появилась медсестра.

— Вы оба можете войти, если она из вашей семьи.

— Это моя дочь, его сестра, — без колебаний ответил Нил.

— Следуйте за мной, — сказала она, ведя нас по коридору.

— Спасибо, — одними губами поблагодарила я его.

Мое сердце, казалось, снова начало биться при виде его. Ноа все еще спал, подключенный к капельнице. С облегчением я увидела, что выглядит вполне нормально, хотя и без сознания. Его грудь поднималась и опускалась, и я никогда в жизни не была так счастлива видеть, как кто-то дышит.

Слезы жгли мне глаза, когда я спросила медсестру: — Когда он проснется?

— У всех всё по-разному. Это займет у него некоторое время, но такое не редкость.

Она что-то записала в своей карте, как будто это было обычным делом. Интересно, поняла ли она, что этот момент был самым тяжелым в моей жизни, что для меня мир перестал двигаться каждую секунду, пока он не проснется? Я не знала, будет ли любовь всей моей жизни в порядке, вспомнит ли он меня вообще. Я не знала, что буду делать, если Ноа не сможет говорить. Несмотря ни на что, я буду здесь. Мне нужно быть сильной ради него.

Нил взял меня за руку, пока мы сидели и ждали, когда Ноа проснется.

Прошло неопределенное количество времени, прежде чем Ноа наконец открыл глаза. Его отец и я вскочили со своих мест, когда его веки затрепетали.

Первым заговорил отец: — Да. Сынок… — это папа. Я здесь. Хизер тоже здесь.

— Привет, малыш, — добавила я. — Я здесь и никогда отсюда не уйду.

Ноа моргнул.

Я знала, что ему потребуется некоторое время, чтобы полностью прийти в себя, но чем дольше он молчал, тем больше я боялась.

Я погладила его по плечу. — Все в порядке. Не торопись. Спешить некуда.

— Все будет хорошо, сынок. Я просто знаю это.

Я положила голову рядом с его головой и начала молча молиться. Звук его дыхания стал громче.

Когда я снова подняла голову, его глаза были почти полностью открыты, и он тупо смотрел на меня.

О боже мой. Скажи что-то. Пожалуйста. Что-нибудь. — Привет…привет, — прошептала я. — Ты даже не представляешь, как я счастлива видеть твои прекрасные глаза. Я люблю тебя, Ноа. Я тебя так люблю.

Он не ответил, но одинокая слеза упала с его глаза. Он мог слышать меня. Но мог ли он понять? Хотел ли он сказать что-то, но не мог?

Я не хотела, чтобы он видел, как я расстроена, но ничего не могла с собой поделать, потому что у меня самой текли слезы.

— Все в порядке, сынок. Все будет хорошо.

Я потянулась к руке Ноа и сжала ее. — Мы будем здесь с тобой на каждом шагу. Твоя мама тоже приедет…и твой брат. И Оливия где-то там. О Боже — мы с ней даже обнялись. Вот как сильно мы обе тебя любим.

Пожалуйста, скажи что-нибудь. Пожалуйста. Я продолжала говорить с ним. — Я заключу с тобой сделку. Когда тебе станет лучше, я позволю тебе послушать каждую песню на моем телефоне. Ты же знаешь, я поклялась, что никогда этого не допущу. Но знаешь что? Оно того стоит. И мне не терпится услышать, как ты посмеешься надо мной.

Следующие полчаса мы с Нилом сидели у постели Ноа, подбадривая его в отчаянной попытке заставить сказать хоть что — нибудь.

Потом на какое-то время все стихло. Я на мгновение отвернулась и подошла к окну, чтобы привести мысли в порядок.

— Хи… Я резко повернулась к нему.

Ноа выдавил из себя эти слова. — Хи…Хизер… — Да! — обрадовалась я. — Да. Это я! Я здесь, с тобой.

Нил позволил своим слезам пролиться в первый раз с тех пор, как я приехала. — Папа тоже здесь, — сказал он.

Голос Ноа звучал неуверенно. — Где я?

— Ты в больнице. Тебе сделали операцию на мозге, — ответил Нил.

Ноа повернулся ко мне и спросил: — Что…что ты здесь делаешь?

— А где же мне еще быть?

Несколько секунд я, затаив дыхание, ждала его ответа.

Он судорожно сглотнул. — В Вермонте?

Вермонт был таким простым ответом, но он так много значил. Это означало, что его память в порядке. Это означило всё. Это означало, что с Ноа всё будет в порядке.

— Ты помнишь что-нибудь из того, что случилось? — спросила я.

Ответ занял некоторое время, но в конце концов он сказал: — Я помню, что люблю тебя.

Глава двадцать восьмая

Ноа

Странным образом Бонни и Клайд спасли мне жизнь.

Если бы в тот день я не пошел в супермаркет, чтобы купить им еду, меня бы уже не было в живых. В магазине рядом с моим домом никогда не было капусты, которая им нравилась. Поэтому я изо всех сил старался добраться до рынка на другом конце города. Он находился прямо за углом от больницы. Мой хирург был убежден, что если бы до операции прошло больше времени, я мог бы не успеть, или, по крайней мере, у меня был бы поврежден мозг.

Слава богу, я не был за рулем, когда это случилось. А если бы я был дома один? Я бы, наверное, умер. Мне всегда было нелегко думать об этом. Но я отказывался думать о том, что могло случиться. Было бы легко позволить всем этим “если бы” затопить мой разум, но у меня было слишком много причин, чтобы жить.

Прошло уже три недели с тех пор, как меня прооперировали, и сегодня меня наконец должны были выписать. Я был более чем готов отправиться домой. Однако держать меня здесь было стандартным протоколом из-за высокого риска осложнений после операции.

Я почти ничего не помнил о моментах, предшествовавших разрыву аневризмы, кроме острой необходимости поговорить с Хизер, чтобы сказать ей, что я люблю ее, и головной боли. Кроме этого, я ничего не помнил, пока не проснулся и не увидел Хизер и моего отца, склонившихся надо мной. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я не сплю.

Было к лучшему, что я не был в курсе того, что могло случится в магазине со мной в тот день. Если бы я знал, что мне вскроют голову и что пятьдесят процентов людей не выживают после разрыва аневризмы, у меня, вероятно, случился бы сердечный приступ — тем более что в то время у меня не было возможности рассказать Хизер о своих чувствах. Первая неделя после моего выздоровления была самой тяжелой. Люди приходили, но я все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Хизер была моей опорой во всем. Она оставила все в Вермонте, чтобы остаться со мной. Я даже не мог поспорить с ее решением, потому что не знал, как я смогу пережить это время, застряв в больнице без нее. Не было слов, чтобы выразить мою благодарность за то, что я жив. На мою память это никак не повлияло.

Мои речевые и двигательные навыки остались нетронутыми. По сути, я был живым чудом. Я не утратил функции, но кое-что приобрел: новую перспективу.

Я больше не мог тратить свою жизнь впустую, не мог застрять из-за нерешительности или страха. Каждый день, каждое мгновение должно было иметь значение.

Хизер спала у меня дома и каждый день проводила в больнице. Мать и брат тоже останавливались у меня. Они только вчера уехали обратно в Миннесоту, так что Хизер узнала их очень хорошо. Мне больше не нужно было гадать, как моя семья отреагирует на нее. Они влюбились друг в друга, как и я.

Моя красивая девушка сияла, когда вошла в мою больничную палату. — Я только что получила известие от последнего профессора, которого ждала, что смогу выполнить свои последние задания отсюда. Мне не придется возвращаться в Вермонт, чтобы получить полный зачет за этот семестр. Я ничего не потеряю, — сев на кровати, я наклонился, чтобы поцеловать ее. — Это самая лучшая новость. Мы можем съездить туда и забрать остальные твои вещи через несколько недель.

— Как только почувствуешь себя в силах. Это не к спеху. Минг говорит, что до осени у нее не будет другой соседки. Так что мои вещи будут просто лежать там, пока мы их не заберем.

— Я должен этой девушке целый ящик детской присыпки.

***

Войти в мой дом после почти месячного отсутствия было чертовски потрясающе. И он казался еще более родным, чем когда-либо, потому что Хизер приложила к нему свои усилия. На столе стояли свежие цветы, вокруг были расставлены свечи. Мне казалось, что я так много пропустил, словно вернулся из мертвых.

Я заволновался, когда посмотрел на клетку — новую и гораздо большую клетку — и увидел, что она заполнена четырьмя морскими свинками — Клайдом и тремя младенцами. Бонни умерла при родах.

Очевидно, это было типично для пожилых самок. Я почти не плакал из-за своего предсмертного опыта, но когда я узнал, что Бонни не пережила роды, я расклеился. Хизер сообщила мне эту новость. Она впервые пришла ко мне домой вскоре после операции, чтобы покормить их, и поняла, что дети уже родились. Вскоре после этого она обнаружила, что Бонни не дышит.

— Привет, малыши.

— Мы всё еще не дали им имена, — Хизер внезапно расплакалась.

В последнее время она очень старалась не плакать. Я думаю, она была просто счастлива, что я дома.

Она погладила меня по спине. — Как хорошо быть дома, да?

— Да, но в основном потому, что ты со мной. Я не мог представить, что после всего этого войду сюда один.

Некоторое время мы лежали вместе на диване. У меня было много мыслей, которые я должен был выпустить. Я надеялся, что она не сочтет меня сумасшедшим после того, что я собирался ей предложить.

Я сделал глубокий вдох. — Все, что я думал, будто знаю о жизни, вылетело в окно, — сказал я ей. — Я никогда не понимал, как быстро все может измениться. Я оттолкнул тебя, потому что думал, что так будет лучше для тебя. Но если бы я умер на операционном столе, я бы выбросил то единственное время, которое мы провели вместе — те месяцы, что ты провела в Вермонте.

Она переместилась, чтобы оседлать меня. — Не думай сейчас о "что-если".

— Я должен, только потому, что это связано с тем, что я собираюсь сказать.

Она поцеловала меня в нос. — Ладно.

— Когда я оставил тебя в Нью-Хэмпшире, я не пошел на поводу у своей интуиции. Если что-то кажется неправильным, это, вероятно, не так.

Покидать тебя никогда не чувствовалось правильным. Я думал, что лучший способ для тебя прожить свою лучшую жизнь — это испытать ее отдельно от меня, но, возможно, так и должно было быть… Может быть, все не всегда должно быть по правилам. Может быть, нам нужно действовать так, как кажется правильным.

— Я никогда не сомневалась, что мое место там, где ты.

— Я знаю, что не сомневалась, — я погладил ее по щеке. — У меня было много времени подумать, пока я торчал в больнице. Я спросил себя, чего бы я хотел, если бы знал, что мое время ограничено? Потому что это очень даже может быть. Аневризма или нет, но никто из нас не знает наверняка, будет ли нам гарантировано много времени на этой земле. Я решил, что больше всего на свете хочу путешествовать с тобой. Я хочу показать тебе некоторые места, где я был, повидать их снова с тобой, а затем открыть для нас новые места вместе. Может, тебе не колледж в Вермонте нужен. Может быть, путешествие со мной — это то, что ты должна сделать в своей жизни.

— Что… — начала Хизер.

Но я продолжил. — Когда я лежал там, приходя в себя в этой постели, я понял, что не сделал почти ничего из того, что хотел бы сделать. И я прожил довольно хорошую жизнь. В конце концов, все, что у нас есть, — это воспоминания. У меня с тобой слишком мало воспоминаний. Я хочу их накопить. Что ты на это скажешь? Ты поедешь со мной в путушествие?

— Правда? Ты уверен? Я имею в виду… как мы можем себе это позволить?

— В свои двадцать я сделал несколько разумных инвестиций. У меня много накоплено — вероятно, по крайней мере пятьдесят тысяч, чтобы поразвлекаться, прежде чем я даже почувствую вмятину в бюджете.

Мы можем установить финансовый лимит и остановиться, когда достигнем его. Потом мы вернемся, и ты сможешь поступить в колледж здесь, если захочешь, — я попытался прочесть выражение ее лица. — Если ты считаешь, что это слишком опрометчиво, то мы не должны этого делать… — Это похоже на сон. Я просто не могу поверить, что это возможно.

— Это очень хороший вариант. И я надеюсь, что ты согласишься.

После нескольких секунд молчания она сказала: — Я с удовольствием поеду с тобой. Ответ-да!

У меня было такое чувство, будто мое сердце замерло. — Да?

— Да, — она обвила руками мою шею. — Давай накопим несколько воспоминаний.

***

Несмотря на наше волнение по поводу наших планов путешествовать по миру, мы должны были быть терпеливыми. Только после трех месяцев последующих визитов мой врач наконец разрешил мне путешествовать. Благодаря моему отцу, который разрешил нам перевезти морских свинок в его дом на несколько месяцев, нам не нужно было беспокоиться о них.

Ожидание того стоило, когда я обнаружил, что смотрю на Гранд-Каньон из нашего арендованного фургона, припаркованного на месте, которое мы забронировали на южной стороне края.

Мы провели здесь неделю, прежде чем улетели в Австралию. Мы решили, что раз уж мы все равно полетим к Западному побережью, то почему бы не провести некоторое время здесь? Хизер считала это еще одним хорошим упражнением для преодоления ее страха высоты.

Жизнь в переоборудованном фургоне позволила нам сэкономить средства на некоторые более дорогие части нашего путешествия.

На этой неделе наши дни начинались рано. Мы с Хизер проснулись до восхода солнца, потому что это было лучшее освещение для фотографий, которые я делал. Мы документировали всю нашу поездку и окрестили ее "Хизер и Ноа покоряют мир". Хизер на самом деле завела блог для этого, и создавала новые посты. Она привезла с собой веселого Странника Хуммеля, которого я подарил ей на двадцать первый день рождения, и фотографировала его в самых разных местах. Я и представить себе не мог, насколько пророческой окажется эта статуэтка.

После наших утренних фотографий мы готовили завтрак на небольшом гриле, прежде чем решить, что мы хотим исследовать в этот день.

Прямо сейчас мы смотрели на красновато-оранжевый закат над каньоном, лежа в фургоне после послеобеденного сна после похода.

Это определенно была та самая жизнь.

Я прижался к ней всем телом. — Разве плохо, что все, что я хотел делать на этой неделе, это смотреть на такой вид, есть и трахать тебя? А потом есть тебя?

Она провела рукой по моей груди. — Ты видишь, как я жалуюсь?

Я всегда был страстно влюблен в Хизер, но после кризиса со здоровьем стал совершенно ненасытным. Соприкосновение со смертью заставило меня хотеть чувствовать всё и постоянно. И не было ничего, что мне нравилось чувствовать больше, чем свою великолепную девушку. Я никак не мог насытиться ею. Я не помню, когда мужчины достигают своего сексуального пика, но со мной это случилось явно в тридцать пять.

Как будто день не мог стать лучше, Хизер скользнула вниз и потянула мои шорты — карго за собой. Мой твердый как камень член подпрыгнул, когда она взяла меня в рот и сделала одну из моих любимых вещей. Она начала тереть свой клитор, одновременно отсасывая мне без помощи рук.

— Черт, — прошипел я. — Ты делаешь это бесподобно.

Ей это действительно нравилось, и она, казалось, наслаждалась так же, как и я, что заводило меня еще больше.

Глубоко-глубоко погружен в ее горло, я запустил пальцы в ее волосы и наслаждался каждой секундой. Мой член был в преякуляте, когда она сжала меня, продолжая массировать себя. Мне не потребовалось много времени, чтобы потерять контроль.

Я держался за ее затылок и трахал рот сильнее, когда вошел в ее горло, пока она кончала.

Прошло несколько минут, пока мы лежали там, насытившись, сухой ветерок дул в открытый фургон.

— Как же мне так повезло, что моя девушка обожает спускаться ко мне вниз? — спросил я, притягивая ее к себе для поцелуя.

Она улыбнулась.

— Я пытался, — сказал я ей. — Я действительно пытался. Я просто не смог жить без тебя — с твоим гребаным странным музыкальным вкусом и всем прочим. Я тебя так люблю.

— Я тоже тебя люблю. И черт, ты только что мне кое-что напомнил.

— Что?

Она вздохнула. — Когда ты был еще не совсем в сознании после операции, я пообещала, что если тебе станет лучше, я позволю тебе послушать каждую песню на моем телефоне.

Это меня удивило. — Ты это серьезно? Ты поклялась никогда этого не делать.

— Я знаю. Но теперь я чувствую, что должна это сделать. Если я не выкажу уважения, это как оскорбление Вселенной, которая исполнила мое желание. Впрочем, тебе не обязательно делать это.

— Ты что, шутишь? — я вскочил и протянул ей ладонь. — Отдай эту чертову штуку. Почти уверен, что это истинная причина моей невероятной воли к жизни.

Я рассмеялся.

— Ты будешь надо мной смеяться.

— В том-то и суть!

Она полезла в рюкзак и вытащила его. Она напряглась, когда я взял у нее телефон.

Она уже была смущена, а я даже не нажал кнопку воспроизведения. — Обещаю, что буду вести себя хорошо.

— Дай мне второй наушник, — сказала она. — Мне нужно услышать, что ты слушаешь.

Протянув ей левый наушник, я вставил правый в ухо и нажал «перемешать».

Первой песней была ”Barbie Girl" группы Aqua.

- ”Barbie Girl"? Действительно?

— Да. И не забывай, ты обещал быть хорошим.

Подождав около тридцати секунд, я перешел к следующей песне. Как и следовало ожидать, многие мелодии в коллекции Хизер были хитовыми чудесами задолго до ее появления в конце восьмидесятых и девяностых.

Через несколько песен я действительно нашел одну из своих старых любимых: “Sign Your Name” Теренса Трента Д'Арби.

— Эй, мне нравится вот эта. Хороший выбор. Отличная песня!

Следующие две в ряду, казалось, совпадали. "Livin' La Vida Loca “Рики Мартина и Херардо " Rico Suave.

— Ты питаешь слабость к латиноамериканцам? — поддразнил я её.

Она закатила глаза, вероятно, просто желая, чтобы это закончилось, и молчала, пока я продолжал рыться в ее библиотеке.

Следующей была песня Друзей ”I'll Be There For You" группы The Rembrandts. Она была достаточно терпимой, чтобы дослушать до конца.

Я так разволновался, когда услышал начало песни "Smells Like Teen Spirit". Черт, да. Но моя надежда рухнула, когда я понял, что это вовсе не Нирвана. Это был Weird Al Yankovic: “Smells Like Nirvana.” — О, черт возьми, нет, — я рассмеялся.

Хизер начала смеяться.

— У меня просто нет слов, — я вернул ей телефон и пощекотал ее. — Тебе повезло, что я люблю тебя.

Глава двадцать девятая

Хизер

ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

Хизер и Ноа Покоряют Мир были моей жизнью. Я сомневалась, что что-нибудь может превзойти эти последние месяцы. Опыт, подаренный Ноа, я унесу с собой в могилу.

В Австралии мы посетили Большой Барьерный риф и Сиднейский Оперный театр. Оттуда мы отправились в Гонконг, где прогулялись по набережной Цим Ша Цуй и посетили их версию Диснейленда.

После Азии мы отправились в Африку и увидели барханы Сахары в Марокко и Египетские пирамиды.

Европа была нашей предпоследней остановкой, но там мы провели большую часть нашего времени. Несколько недель мы жили на съемной квартире в Париже. Мы посетили Эйфелеву башню и Лувр и проложили путь через город.

Покинув Францию, мы сели на поезд в Италию и осмотрели Рим и Венецию, прежде чем отправиться в Лондон.

Никакое образование в колледже не могло компенсировать то, что я узнала о различных культурах, которые я пережила на собственном опыте.

И вот мы подошли к конечной остановке нашего путешествия, к месту, близкому и дорогому сердцу Ноа: Гавана, Куба.

Я влюбилась в его фотографии отсюда, когда следила за его сайтом.

Поэтому, когда он спросил меня, где я хочу закончить наше путешествие, я выбрала именно это место.

Оказывается, Ноа сделали почетным членом семьи, когда он в последний раз посещал эту страну. Он называл Ану "Абуэлита", что по-испански ласково означает бабушка. Она настояла на том, чтобы мы остались в ее доме, а не в гостинице. Каждый вечер она готовила нам настоящую кубинскую еду-свинину, рис, бобы и жареные бананы.

Потом она готовила на десерт восхитительный молочный коктейль из манго.

Ноа согласился, что мы останемся с ней, при условии, что она позволит ему немного поработать по дому. Этот физический труд оказался более интенсивным, чем мы рассчитывали, поэтому наша поездка на Кубу растянулась дольше, чем мы планировали, поскольку мы работали вместе на солнце, как и летом на озере. Мы знали, что это был последний этап нашего путешествия, поэтому не спешили возвращаться.

Мы прекрасно проводили время, но каждый раз, когда Ноа хоть немного уставал или — боже упаси — жаловался на головную боль, это выводило меня из себя. Но я знала, что не могу жить в страхе, что у него будет еще один разрыв, поэтому попыталась выбросить эти страшные мысли из головы.

Когда мы с Ноа не работали вместе над домом Абуэлиты, мы осматривали исторические места Гаваны. Мы посетили Гран-театр с его удивительной архитектурой и осмотрели Старую Гавану, которая представляла собой смесь барочных и неоклассических памятников и узких улиц, вдоль которых выстроились дома. Гавана была идеальным местом для людей, наблюдающих и делающих много фотографий городской жизни. Мой блог о путешествиях собрал массу подписчиков, и им, похоже, понравились снимки, которые мы здесь запечатлели.

В полдень нашего предпоследнего дня на Кубе Ноа отвез меня в тот район, где шесть лет назад снимал фильм о сиротском приюте. Мы уже повернули к машине Абуэлиты, чтобы ехать обратно, когда он замер, не сводя глаз с ребенка в инвалидном кресле на другой стороне улицы.

— Пойдем, — он взял меня за руку и повел к мальчику, который был с женщиной.

Он остановился в нескольких футах от меня и сказал, — Это он.

Я сразу поняла, что он имеет в виду. — Мальчик из сиротского приюта… — Дэниел. Я узнал бы его лицо где угодно. Боже мой, Хизер, это он.

Сейчас он выглядит таким взрослым.

Мы подошли к ним, и Ноа заговорил по-испански. Пока мы не добрались до Кубы, я и не подозревала, что он говорит довольно свободно. Он опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с Дэниелом.

Мальчик протянул руку и коснулся лица Ноа. По крайней мере, на каком-то уровне он его помнил. Не говоря ни слова, Дэниел набрал что-то на устройстве, похожем на айпад. Он развернул экран и показал нам то, что написал.

Naranja. Лицо Ноа расплылось в широкой улыбке. — Да! Naranja. Оранжевый. Ты помнишь! Я привозил тебе маленькие апельсины, клементины.

Мое сердце превратилось в кашу, когда Ноа обнял его.

Ноа продолжал говорить с женщиной, а затем ввел в свой телефон часть ее информации.

— Bueno. Adios. Hasta mañana, — сказал он.(Хорошо. До свидания. Увидимся завтра. с исп.) — Расскажи мне, о чем вы говорили, — попросила я, когда они ушли.

— Она сказала, что им пришлось уехать, чтобы отвезти его к врачу. Ее зовут Розита Хименес. Она усыновила Дэниела около трех лет назад, так что это случилось через пару лет после моего визита. Все это время они жили прямо по улице от того места, где раньше был приют. Он был помещен в приемную семью и в конечном итоге оказался с ней.

Он отлично справляется и делает большие успехи. Поскольку он не может говорить очень хорошо, он использует это устройство для общения. Несмотря на то, что сегодня он был в инвалидном кресле, теперь он может ходить. Я получил ее информацию, так что мы можем навестить их перед завтрашним отъездом. Я хочу принести ему целую кучу Клементин.

— О Боже, да. Это отличная идея. Это так чудесно, что он вспомнил об этом.

Ноа переплел мои пальцы со своими, и мы продолжили идти. — Когда я рассказывал тебе историю моей поездки на Кубу, я не упомянул, что она произошла вскоре после письма от Опал, в разгар моей депрессии. Встреча с Дэниелом действительно помогла мне перестать жалеть себя — видеть, насколько он силен и как настойчив, несмотря на все трудности. Всё кажется более взаимосвязанным, чем когда— либо, сейчас — то, как мы с тобой встретились, как мы здесь с тобой столкнулись с ним в последний полный день нашего путешествия.

Такое ощущение, что все прошло полный круг, — он остановился и посмотрел на меня. — Когда мы были в Париже, ты дремала в квартире, а я пошел прогуляться. Я прошел мимо ювелирного магазина. В тот день я не собирался ничего покупать, но потом случайно увидел в витрине кольцо. Я не мог поверить, но оно было так идеально для тебя. Я знал, что должен хотя бы спросить. Честно говоря, мне было все равно, сколько это кольцо будет стоить — я знал, что не уйду оттуда без него.

Мое сердце бешено забилось, когда он продолжил: — Я сказал себе, что не отдам его тебе еще очень долго, что я подожду, пока ты закончишь колледж. Но каждый божий день с тех пор, как я его купил, мне приходилось сдерживаться, чтобы не опуститься на одно колено. Сегодня утром я попросил Вселенную дать мне знак, что моя интуиция была права — что я должен держать кольцо в кармане или сделать предложение до того, как закончится наше путешествие. Я почти уверен, что встреча с Дэниелом была знаком, которого я ждал.

— О Боже мой!

— Путешествие по миру с тобой показало мне еще более ясно то, что я уже знал, что ты и я-лучшая команда, что ты мой партнер. Нет никого другого, с кем я предпочел бы продолжить свой жизненный путь. Не имеет значения, где мы находимся, пока ты рядом со мной. Я верю, что все, что случилось со мной до сих пор — хорошее и плохое— случилось, чтобы привести меня к этому моменту. Возможно, когда мы вернемся в Пенсильванию, наступит конец Хизер и Ноа Покоряют Мир, но мне интересно, не начнешь ли ты со мной еще одно приключение — то которое будет длиться вечность. Я знаю, что это не первое мое родео. Может быть, я и не идеален, и иногда я могу облажаться, но я должен отбросить эти страхи и пойти на риск. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы этого не сделать, и просто не могу больше ждать, чтобы спросить.

Мой здоровяк опустился на одно колено и посмотрел на меня своими прекрасными карими глазами цвета кубинского кофе. Он сунул руку в карман и вытащил бархатную коробочку. Когда он открыл её, я сразу поняла, зачем ему понадобилось покупать это кольцо.

— Хизер Луиза Чедвик, не окажешь ли мне честь стать моей женой? Ты выйдешь за меня замуж?

Сверкающий круглый бриллиант был украшен с обеих сторон прекрасным опалом — моей сестрой, падшим ангелом, который свел нас вместе. Обычно я избегала мыслей о ней, но в этот момент я позволила себе почувствовать ее присутствие. Оно согрело меня, когда солнечный свет осветил камни. Моя сестра была здесь со мной.

Прижав руку к груди, я изо всех сил старалась подобрать слова. — С того момента, как ты вошел в мою жизнь, все остальное перестало иметь значение. Это чувство только усилилось. Я очень давно хотела стать твоей женой, даже дольше, чем мне следовало бы признать. Черт возьми, я бы сказал "Да", если бы ты спросил меня в Нью-Хэмпшире. Я без ума от тебя. Поэтому, да — ответ да! Я начну это приключение с тобой сегодня, завтра и навсегда.

Эпилог

Ноа

ТРИ С ПОЛОВИНОЙ ГОДА СПУСТЯ

Сегодня мы праздновали двадцать пятый день рождения Хизер. Не буду упоминать о том, что сейчас мне было тридцать девять и я флиртовал с цифрой сорок. Казалось, только вчера мы отпраздновали ее двадцать первый день рождения. У нас в морозилке, рядом с лотками со льдом, все еще лежал торт "Полтергейст". Из Нью-Хэмпшира в Пенсильванию он добирался в холодильнике. Почти уверен, что эта штука переживет всех нас.

Хизер уже наполовину закончила своё обучение на медсестру. Она поступила в Вест-Честерский университет неподалеку от нашего дома вскоре после того, как мы вернулись из путешествия. Когда она не училась, она либо работала барменом в ресторане неподалеку, либо помогала мне с административными делами в моей студии.

Самой большой переменой в последнее время стало то, что мать Хизер переехала жить к нам в Пенсильванию. После нескольких лет присмотра за Элис, Кэти надоело жить с сестрой. Она сказала, что очень скучает по Бостону и хочет вернуться в город. Незадолго до отъезда Кэти, Хизер и ее мать продали дом в Нью-Хэмпшире. В то время как Элис чувствовала себя лучше, чем в прошлые годы, Хизер все еще беспокоилась о том, что она живет одна. Я знал, что она не хочет спрашивать меня, может ли Элис переехать к нам. Так что я избавил ее от хлопот и предложил это первым, сделав вид, что это была моя идея.

Это означало, что Толстоголовый теперь тоже жил с нами. С собакой, почти тещей и морскими свинками, у нас был полный дом. Но я знал, что Хизер чувствовала себя более лучше с мамой рядом. Ей больше не нужно было беспокоиться о ней издалека. Так что внезапный переезд Элис того стоил. Долгосрочный план состоял в том, чтобы купить дом побольше с квартирой для тёщи.

Я, наверное, скоро займусь этим.

Все еще помолвленные, мы с Хизер пока не связали себя узами брака.

Мы хотели устроить свадьбу после того, как она закончит учебу. Сейчас она изо всех сил старалась найти баланс между учебой и работой.

Я хотел сделать ее двадцать пятый день рождения особенным, поэтому удивил ее поездкой в Берлингтон, штат Вермонт, чтобы навестить ее лучшую подругу Минг. За последние несколько лет у Хизер было не так уж много возможностей провести с ней время.

Минг теперь жила с парнем, и мы вчетвером отлично провели время, просто отдыхая у них дома и готовя барбекю. Я с удовольствием наблюдала, как Хизер и Минг вспоминают то короткое время, что они прожили вместе. Минг была вечной подругой. Не думайте, что я не приехал к ней домой без коробки детской присыпки. К счастью, у нее отличное чувство юмора.

Покинув "Минг", мы отправились в путь довольно рано в воскресенье утром. Хизер предположила, что мы возвращаемся в Пенсильванию, но по дороге домой нам нужно было сделать остановку.

— Мы едем на озеро? — спросила она, когда мы повернули в сторону Нью-Хэмпшира.

Я подмигнул. — Может быть.

Когда мы подъехали к старому дому Хизер, она немного разволновалась. Он выглядел точно так же, как я его помнил.

Я припарковался у лодочного домика, и мы вышли.

Она огляделась. — Я не понимала, как сильно скучала по этому месту, но когда я снова здесь, все возвращается. Такое ощущение, что это было только вчера.

— Давай прогуляемся к озеру.

Мы держались за руки, наслаждаясь спокойствием воды.

Когда мы вернулись к грузовику, я спросил: — Хочешь заглянуть в лодочный домик по старой памяти?

— Мы можем это сделать? Разве это не вторжение в собственность?

— Нет. Все будет хорошо.

Я полез в карман за ключом и открыл дверь.

— Что происходит? Зачем тебе ключ? — войдя в комнату, Хизер замерла.

Почти все было так же, как и тогда, когда я жил здесь.

— Добро пожаловать домой, — сказал я, широко раскрывая объятия.

Ее глаза чуть не вылезли из орбит. — Домой?

— Ну, не в наш постоянный дом, а наш летний домик — или наше место, куда мы можем сбежать, когда захотим.

— Что?

— Я купил лодочный домик у владельцев.

Видя, как выражение ее лица переходит от шока к чистой радости, все это стоило того.

— О Боже. Это…наш? Лодочный домик наш?

— Весь наш, детка.

Она медленно обошла помещение. — Как? Когда?” Я взял ее за руку. — Это озеро значит для меня все. Там я и встретил тебя. Это место, где произошли некоторые из наших самых особенных воспоминаний. Он олицетворяет твое детство и твою сестру, и меня всегда немного огорчало, что тебе пришлось продать дома. Потом ты переехала в Пенсильванию, чтобы быть со мной, и это была жертва. Я хотел вернуть тебе маленький кусочек твоей истории.

Она повернулась к углу комнаты. — Ты даже привез старый диванчик.

Когда ты все это сделал?

— Ну, помнишь, пару недель назад у меня была съемка за пределами штата? Я был здесь и все устраивал. Я работал над сделкой с владельцами почти год. Они должны были разделить землю немного как часть продажи, так что все было не так просто. Когда я впервые связался с ними, то подумал, что это рискованно, но оказалось, что им не нравится иметь дело с арендой этого дома. Они просто хотели избавиться от него.

— Я не могу в это поверить. Это самое особенное, что кто-либо когда-либо делал для меня. Раньше я думала, что моя жизнь полна, но теперь? Даже лучше. Спасибо.

Я обнял ее и поцеловал в макушку. — Я знаю, что мы планировали подождать еще немного, но я подумал, может быть, мы поженимся здесь следующим летом. Что скажешь?

Я не ожидал, что она начнет плакать. — Что случилось?

— Свадьба здесь была бы идеальной, но… — Но что?

— Не уверена, что мы сможем пожениться следующим летом. Мы, вероятно, будем… заняты.

— Почему?

— Я ждала, когда мы вернемся домой, чтобы рассказать тебе. Но я не думаю, что будет лучшее время, чем сейчас.

— Что происходит?

— Я недавно все испортила.

Мое сердце ускорилось. — Хорошо… — Помнишь, у меня был желудочный грипп? Когда я думала, что умираю?

— Да, конечно. Как я мог забыть?

— Ну, я не знала, что когда ты…лечишь такие вещи, ты можешь забыть о некоторых вещах, например, о противозачаточных.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она имела в виду. И как только я это сделал, я не мог говорить.

— Сегодня утром я прошла тест в ванной у Минг. Он был положительный. Я даже не знаю, как это случилось… Все, что вышло из меня, это: — Что?

— Я беременна. Прошло всего несколько недель, но у меня была задержка, так что у меня появилось предчувствие. Я просмотрела все причины, по которым противозачаточные могли потерпеть неудачу, и, конечно же, первая причина: чрезмерная рвота. Я должна была знать об этом. Я должна была использовать дополнительную таблетку — Ты беременна? — мои веки затрепетали, когда я понял её.

Она закусила губу и кивнула. — Да.

— Ух ты. Я не был…это…последнее, что я когда-либо был готов услышать… — Я знаю. Я тоже, — сказала она. — Сейчас не самое подходящее время.

Я… Я прервал ее самым долгим поцелуем в губы. Я обнял ее так крепко. Я обнимал Хизер так много раз, но это было другое чувство, зная, что она носит моего ребенка. Это казалось нереальным.

Черт возьми. Я буду отцом? Я собираюсь стать отцом. Я буду папой! — Значит, этот диван придется убрать, чтобы освободить место для кроватки, — сказала она.

— Я с радостью избавлюсь от него — сожгу это дерьмо, если придется, — я поднял ее и снова поцеловал.

Я все еще просыпался много раз, задаваясь вопросом, может ли это быть моим последним днем на Земле. Возможность новой аневризмы всегда будет нависать надо мной. Я старался не давить на Хизер, но больше всего на свете мне хотелось иметь ребенка от этой женщины.

С каждым годом это желание становилось все более актуальным. Но я думал, что для нее это слишком рано.

Она даже не закончит колледж, когда появится наш ребенок. Но для меня? День, когда я посмотрю в глаза нашему малышу, не мог наступить слишком рано.

— Ты счастлива? — спросил я ее.

— Во мне растет часть тебя. Как я могу не быть счастлива? Я потрясена — но да, так счастлива. Действительно.

— Хорошо, потому что это возможно самый счастливый день в моей жизни, и я бы возненавидел, если бы ты тоже не чувствовала себя счастливой.

— Самый счастливый день в моей жизни был и самым страшным — день, когда ты проснулся после операции и произнес мое имя, а потом сказал, что любишь меня. Я не уверена, что что-то может превзойти это.

— Сегодня я люблю тебя еще больше, — я погладил ее живот. — Как насчет того, чтобы мы втроем искупались в озере, как в старые добрые времена? Я подумал, что мы могли бы провести эту ночь здесь, прежде чем вернемся домой. Может быть, я даже пойду на рынок и куплю большую старую буханку чесночного хлеба. Я знаю, что у тебя занятия во вторник. Мы вернем тебя вовремя.

Переодевшись в купальные вещи, мы спустились к озеру.

Когда мы стояли по колено в воде, я сказал: — Первоначально я планировал выкурить сигару на веранде сегодня вечером. Ты же знаешь, я уже много лет не курил. Но я ни за что не стану курить рядом со своим ребенком.

Я опустился на колени, не обращая внимания на камни, царапающие их, пока мое лицо не оказалось на уровне ее живота. — Привет там. Это твой папа. Не могу дождаться встречи с тобой, — я посмотрел на Хизер, которая, казалось, была удивлена. — Это так дико, — прошептал я, а затем продолжил говорить ей в живот. — Я хочу, чтобы ты знал, что я уже люблю тебя. И хотя ты размером с маленькое семечко, ты-лучшее, что когда-либо случалось с твоей матерью и со мной. Я не могу дождаться, когда привезу тебя сюда и покажу, где выросла твоя мама, и покажу, где совратил несовершеннолетнюю и начал процесс твоего рождения. Лучшее, что я когда-либо делал, если ты спросишь меня.

Живот Хизер прижался к моему рту, когда она засмеялась. Она заговорила с ним свысока: — У тебя самый лучший папа на свете, малыш.

— И у тебя самая лучшая мама, хотя ты выйдешь с извращенным пониманием того, что такое хорошая музыка. Мы исправим это достаточно скоро.

— Эй! Ему может понравиться моя музыка.

— Или он может родиться, закрывая уши, — я снова заговорил, уткнувшись ей в живот. — Когда-нибудь я расскажу тебе историю о том, как я чуть не спас жизнь твоей матери на этом озере. Ты будешь смеяться.

— Твой папа так и не преуспел в своих неудачных попытках спасти мою жизнь.

— Это не должно было сработать таким образом. Я не собирался спасать твою жизнь, — я встал и обнял ее лицо. — В конце концов, ты спасла мою.

Content

Уорд Пенелопа Когда закончится август (ЛП)

Когда закончится август

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Эпилог