Мэри Блум

Мое карательное право

Глава 1

— Да кому он нужен? Если бы не деньги и бабка, никому бы он не был нужен вообще!

— В нем даже магии нет! — подхватил второй девичий голос.

— А она всем говорит, что есть, — влезла и третья. — Просто запечатана…

— Видимо, — со смешком заметила моя троюродная сестра, — в его хромом бедре!

Цок! Трость с досадой треснула по мраморным ступеням. К хромоте я уже привык — она не мешала мне жить и не особо стесняла. Просто некоторые люди — скоты и, когда видят твою слабость, постараются ей воспользоваться или хотя бы посмеяться над ней. Почему такие всегда находятся, куда ни пойдешь? Бесит.

— Зато бабка с ним носится, как будто он весь из золота! Могла бы, в сейф запихнула свое главное сокровище…

— Надеется сделать его предводителем дворянства вместо себя!

— Да кто на это согласится?..

ЦОК!.. Звук разнесся на всю лестницу, по которой я сейчас поднимался. Однако девушки, стоявшие на верхнем пролете, словно не слышали, поглощенные выливанием грязи на меня.

— А главная гостья что же? — в голосах уже сочился яд. — Почему не пришла?

— Видимо, решила, что есть дела поважнее, чем бывший жених…

Цок! Цок! Цок!!.. Треск уже просто требовал, чтобы они замолкли. Но девицы были так увлечены промыванием моих костей, что даже в упор не слышали.

— А мне кажется, он все еще надеется…

Голоса резко оборвались, когда я наконец появился внизу пролета. Сбившиеся кучкой девушки, все в вечерних платьях, с прическами и макияжем, будто сбежали с глянцевых обложек, мгновенно обернулись. Презрительные ухмылки на их лицах мигом стали доброжелательными, лучезарными улыбками — словно каждая из них была мне безумно рада.

— Илья Андреевич… — чуть смущенно выдохнула одна, догадавшись, что я их слышал.

— Ваше Сиятельство, — как ни в чем не бывало взмахнула ресничками другая, — с днем рождения!

Еще две слегка заалели, бормоча невнятные поздравления.

— Поздравляю, Илья, — моя троюродная сестра расплылась в улыбке, такой неестественной, будто невидимые пальцы силой тащили ее губы к ушам, — долгих тебе лет!

Так и хотелось пожелать им всем в ответ, чтобы сквозняки во рту не надуло. Коротко кивнув, я отвернулся и пошел дальше. Когда поднялся на пролет, за спиной раздался шепот, а когда скрылся из виду — они опять вовсю заговорили. Они что правда думают, что я глухой? В лицо болтать боялись, а за спиной могли не сдерживаться. Бесит!

А больше всего бесило, что все девушки, которые сейчас зубоскалили обо мне, в глубине души мечтали стать моими невестами. Пожелай я — и любая бы тут же выпрыгнула из платья, лишь бы получить заветное колечко взамен. Вот только все это было из-за связей и денег — не из-за меня. Все надеялись урвать кусочек “Империи” — крупнейшего частного банка в стране, который принадлежал моей семье.

По верхнему этажу нашего родового особняка носилась музыка. В парадном зале звенели бокалы и раздавались голоса. Я направился к дверям, сжимая золотой набалдашник. В самом его центре был искусно высечен ворон, который смотрел на тебя, склонив голову, словно был готов выклевать тебе глаза, если будешь так же дерзко смотреть в ответ. Таков был герб Воронцовых.

— Его Сиятельство князь Илья Андреевич Воронцов, — с чувством представил меня дворецкий и почтительно поклонился.

Разговоры моментально оборвались, все гости повернули головы — и снова губы растянулись в вынужденные улыбки. Почти для всех собравшихся я являлся нелепым недоразумением. Будь с моей магией все в порядке, они бы относились ко мне иначе — как и подобает. Однако после несчастного случая, произошедшего еще в детстве, вместо магии у меня осталась лишь хромота. Цок…

— Илья Андреевич, — тут же потекло со всех сторон, — здоровья и процветания…

Мне оставалось только двигаться вглубь зала и благодарить в ответ. Официанты с подносами, полными закусок и бокалов, шустро лавировали среди гостей. Из панорамных окон открывался роскошный вид на Неву — сегодня беспокойную, даже нервную. Волны тревожно бились о каменные берега — этот июльский вечер выдался ветреным и прохладным. Шпиль Петропавловской крепости, видневшейся вдали, в лучах заходящего солнца казался окровавленной иглой.

— Ну какой из него предводитель дворянства? — то и дело ударяло мне в спину.

— А ты рискни ей возразить…

Однако музыка звучала намного громче, чем голоса. Те, кто постарше и поопытнее, обычно говорят тихо, уже зная, что за слова порой приходится платить. А молодежи на моем празднике почти не было — очевидно, посчитали его скучным и не приехали. Зато их родители были вынуждены заявиться и теперь вовсю отрабатывали перед бабушкой: улыбались так, что аж губы уезжали к ушам, и рассыпались в щедрых поздравлениях. Правда, стоило отвернуться, как в меня тут же вонзались колкие, едкие взгляды тех, кто считал, что я всего этого недостоин. Вот только вслух не возражал никто — наоборот, все лебезили перед “старухой Воронцовой”, как осмеливались называть мою бабушку за глаза.

Казалось, воздух уже пропитался лицемерием. Устав от натянутых улыбок, я отвернулся к огромному пылающему камину в другом конце зала. Над огнем прямо из стены выступала статуя небесной хранительницы с широко раскинутыми руками, словно готовясь взмыть ввысь. Мраморная дева смотрела скорбно и одновременно сурово — то ли жалея этот мир, то ли собираясь его наказать.

— Ваше Сиятельство Анна Сергеевна… — голоса вокруг, казалось, слились в один подобострастный стон.

Следом раздались легкие быстрые шаги, будто их обладательнице было не шестьдесят пять, а двадцать, и из толпы деловито вынырнула моя бабушка. Несмотря на возраст, она до сих пор была красавицей — высокая, стройная, с гордо вскинутым подбородком и пытливым живым взглядом. В руках она довольно сжимала бархатную коробочку с золотым гербом императорского дома Романовых. Гости мгновенно расступились, освобождая центр зала для нее как сцену. Предводитель дворянства, глава банка “Империя”, а также близкая подруга императора — бабушка давала достаточно поводов, чтобы ее и уважали, и боялись, и порой даже ненавидели.

Она озорно подмигнула мне, приглашая встать рядом.

— К сожалению, — ее голос бодро разлетелся по притихшему залу, — Его Императорское Величество сейчас в отъезде по важным государственным делам, а потому не смог почтить нас своим присутствием. Однако передал лично подарок нашему имениннику…

Она сделала многозначительную паузу, лишний раз напоминая всем, что ее и императора связывала давняя дружба, а потом торжественно вручила коробочку мне. Под любопытными взглядами гостей я распахнул бархатную крышку и вытащил наружу крупную монету из белого золота, явно отчеканенную в единственном экземпляре. На одной стороне красовался герб Российской Империи, щедро инкрустированный бриллиантами и рубинами, а на другой была цифра “двадцать один”. Именно столько мне исполнилось сегодня.

— Ну а теперь торт, — с улыбкой подытожила бабушка.

Колесики тут же звонко покатились по паркету. Официанты проворно подвезли к камину стол-тележку с гигантским тортом и поставили его прямо под статую хранительницы. По толпе пронеслась парочка возмущенных шепотков, едва гости рассмотрели десерт. Торт был выполнен в форме карты Российской Империи, которую, по задумке бабушке, предстояло резать мне, самому решая, кому и какой кусок отдать. Вот такое у нее чувство юмора.

В восстановившейся тишине я направился к торту, желая закончить этот формальный праздник поскорее. Цок! Трость стучала по начищенному до блеска паркету. Цок! Этот звук сейчас казался единственным во всем зале, словно лишний раз подчеркивая мой недостаток. Цок! Стараясь отвлечься, я вскинул взгляд на статую небесной хранительницы — и невольно остановился. По ее мраморным щекам, сочась из холодных безжизненных глазниц, медленно бежали крупные прозрачные капли. Статуя “плакала”.

Слезы хранительницы были чудом, но означали они вовсе не благодать. Последний раз она плакала пятнадцать лет назад — в день, когда погибли мои родители и чуть не умер я. Ее слезы обычно означали насильственную, внезапную и скорую смерть.

Тик-так… Звук ворвался в тишину, доносясь откуда-то из глубин торта. Тик-так… Он словно отмерял оставшиеся мгновения. Тик… В следующий миг воздух содрогнулся яростным грохотом.

Как в замедленной съемке, торт разлетелся на части, будто его разодрало на молекулы.

— Илья! — как сквозь вату, раздался отчаянный крик бабушки.

Следом меня с силой тряхнуло и потянуло прочь — словно невидимая рука схватила за ворот, отбрасывая назад. Ошметки крема, шоколада и ягодного джема, служившего начинкой, беспорядочно взмыли в воздух, а затем внезапно замерли, будто уперлись в невидимые, но прочные стенки и налипли на них. Вокруг торта появился купол, не позволяя взрыву уйти дальше и нанести больший ущерб. Однако стол-тележку внутри разнесло на части, которые с треском впились в невидимые стенки, но не пробили их.

Бабушка, успевшая применить магию, покачнулась от усталости на месте. Ошеломленный, застывший зал словно очнулся. Вокруг раздались крики, ахи, охи и топот ног. Гости устроили давку у двери. Я же, изрядно оглушенный, отброшенный к стене, как в трансе смотрел на красные капли ягодного джема, стекавшие по мраморной шее и груди хранительницы. А ведь это могла быть моя кровь.

— Как это вообще возможно? В моем доме?! У меня перед носом!!..

Бабушка ругалась так, что, казалось, начнут трястись стены. За плотно закрытой дверью ее кабинета сейчас проводилось собрание только для своих. Я, уже успевший прийти в себя, стоял у окна, в углу хмуро протирал очки Петр Алексеевич — формально ее личный помощник, а неформально правая рука во всех делах последние сорок лет. А по другую сторону стола, за которым сидела княгиня, жался, как школьник перед педсоветом, заместитель начальника охраны особняка.

— Ну и какие версии? — она гневно впивалась в него глазами. — Кого мне за это наказать?

— Вероятно, — нервно зачастил он, — замешан кто-то из слуг… Мы сейчас же устроим допрос…

— А может, мне начать лично с тебя?

Из ее вскинутой ладони вырвались несколько ярко-красных языков пламени и рванули вперед, словно готовясь треснуть нерадивого сотрудника по лбу. Довольно крепкий мужик и неплохой маг, тот испуганно отступил назад.

— Анна Сергеевна… — с тревогой заговорил Петр Алексеевич в углу, явно беспокоясь не за здоровье последнего.

Она с досадой сверкнула глазами в его сторону, и он замолчал. Я выразительно кашлянул. Бабушка косо взглянула на меня, однако огонь наконец исчез с ее ладони. Магии на сегодня, определенно, уже достаточно. Три месяца назад княгиня Воронцова пережила инфаркт, и большая нагрузка могла ей сильно навредить. Тот, кто это организовал, хорошенько все рассчитал, планируя убить либо меня, либо ее, либо обоих сразу — если повезет.

— Где твой шеф? — она сурово повернулась к замначальнику охраны.

— Уехал разбираться к кондитеру, — мгновенно выдал тот.

— Почему он, а не ты?

Подчиненный замялся, явно не зная, что сказать.

— Выгоню обоих! — сердито бросила бабушка. — И что говорит кондитер?

В этот миг в моем кармане беззвучно, но довольно настойчиво завибрировал смартфон. Я молча вытянул его и взглянул на экран, где ярко светилось “Лиза”. Позже. Сбросив вызов, я убрал смартфон обратно.

— Кондитер божится, что ничего такого в торте не было, — продолжал частить сотрудник, — когда днем забирали торт у него. В качестве извинения он готов доставить еще один торт…

— Пусть в качестве извинения, — резко оборвала княгиня, — доставит самого себя! А еще от начальника охраны сюда утром отчет, — она рьяно треснула карандашом по своему столу, — как такое вообще могло в моем доме произойти! Свободен!

Поклонившись, зам моментально выскочил за дверь. Та со стуком захлопнулась, а следом карандаш с треском сломался в руке бабушки.

— Аня, не нервничай, — Петр Алексеевич перешел на неформальный тон. Так ее сейчас могли называть только он и императорская чета.

— Не указывай мне! — огрызнулась она.

— Правда, тебе вредно, — заметил я.

— Мне вредно остаться без внука, — проворчала она, отбрасывая прочь обломки карандаша.

— Что мы скажем прессе? — Петр Алексеевич решил сменить тему. — Они наверняка уже в курсе покушения…

Слово было произнесено сегодня впервые и охладило атмосферу мгновенно, будто ледяной ветер с Невы промчался по кабинету.

— Никакого покушения не было, — медленно отчеканила бабушка. — Это — официальная версия.

— А как мы будем объяснять то, что сегодня произошло? — уточнил ее помощник.

— Какой-то шутник подложил в торт игрушечные бомбочки, и его разнесло. Вот и все.

Вполне понятно, почему она не хочет придавать это огласке — чтобы в банке не было паники. Три месяца назад, когда у нее случился инфаркт, один довольно популярный британский таблоид сразу же опубликовал некролог. Я отлично помню этот едкий явно заранее продуманный текст и особенно заголовок — “Сильная, но не вечная”. Разумеется, через пару часов они все убрали и извинились, но вреда было нанесено достаточно. В тот день акции банка “Империя” рухнули в цене, и из-за биржевой истерии мы чуть не потеряли контрольный пакет.

— Но гости… — возразил Петр Алексеевич.

— А гости знают, — сухо возразила княгиня, — что если они обратятся в СМИ, то я их засужу за клевету. Не первый раз. Так что ни в газетах, ни в журналах, ни на телевидении — нигде этого не будет.

Вот только она забывала про интернет. В кармане снова завибрировал смартфон — и снова звонила Лиза. Я опять сбросил вызов.

— Расследование проведем собственное, — продолжала бабушка. — Опросим и проверим всех, кто мог хотя бы взглянуть на этот чертов торт!.. А ты, Илья, — ее глаза вдруг замерли на мне, — должен занять мое место как можно скорее. На следующем собрании я предложу тебя как нового предводителя столичного дворянства. Теперь уже можно…

И правда, на эту должность мог претендовать только потомственный дворянин, достигший двадцати одного года, чья кандидатура будет одобрена большинством голосов на общем собрании дворянства Санкт-Петербургской губернии, а следом утверждена императором. По сути он становился неофициальным советником императора, донося до него пожелания высшей аристократии, а до них — его волю.

Но главная причина бабушкиной спешки была в другом. По действующим законам покушение на жизнь предводителя столичного дворянства считается государственной изменой, как посягательство на императора, и карается в особом порядке. Иными словами, без суда и следствия. Только так и стоит избавляться от врагов — вырывать их с корнем, как сорняки. Тот, кто подбросил бомбу в мой торт, тоже это прекрасно понимал.

— А пока тебе нужна надежная охрана, — княгиня вновь перехватила мой взгляд. — Вот только где ее взять?

— У нас полно людей, — заметил я.

— Измена может быть везде, — она качнула головой. — Я даже не знаю теперь, каким людям можно доверять… Нужны те, кто не предаст. Верные, неподкупные, сильные, а лучше вообще неуязвимые…

— Настоящее чудо таких найти, — вздохнул ее помощник.

Бабушка задумчиво подперла подбородок тонкой сухой рукой. Перестав сердиться, она казалась бледной и очень усталой.

— Значит, будем надеяться на чудо…

Охрана сегодня стояла на каждой лестнице и каждом этаже — в особняке, казалось, объявили военное положение, будто неведомый враг мог выйти из любого темного угла. Как под конвоем, я добрался до своей комнаты и распахнул дверь. На кровати неожиданно обнаружилась лакированная черная коробочка, перевязанная красной лентой с аккуратным бантом. Ни открытки, ни каких-то опознавательных знаков к ней не прилагалось.

— Тут что? — спросил я.

— Это доставили во время ужина, — ответил охранник, стоявший как на карауле у моей двери. — От Елизаветы Константиновны…

— Открывали?

— Что вы, Ваше Сиятельство, как можно, — мигом отозвался он. — Только просканировали. Там книга, — доверительно сообщил охранник, чуть испортив сюрприз.

Стоило пересечь порог, как в кармане снова зазвонил смартфон — уже одиннадцатый раз за последние десять минут. Лиза умела быть настойчивой. Плотно притворив дверь, я наконец принял вызов. В окошке связи мгновенно появилось ее лицо, обрамленное длинными светлыми чуть растрепанными локонами. На плечах, уместившихся на экране, красовались кружевные вставки легкого халата, небрежно наброшенного поверх ночной сорочки. Лиза была чуть младше меня, но сейчас, взъерошенная и встревоженная, казалась совсем девчонкой.

— Чего не спишь? — улыбнулся я.

В Екатеринбурге, где она была вот уже неделю, сейчас совсем ночь.

— Живой!.. — вместо ответа выдохнула она.

— Ну да, с утра ничего не изменилось.

Лиза прищурилась, чуть недовольно рассматривая меня.

— Смешно тебе, — проворчала она. — А в “Имперских тайнах” написали, что…

— Сколько просил, — я невольно поморщился, — не читать всякую чушь.

— Ее сейчас все читают! — отрезала моя собеседница. — А я тебе сотню раз звонила!

— Десять, — поправил я.

— Знаешь, сколько ужасов я за это время навыдумывала!.. Что там вообще случилось?

Она выдержала паузу, выразительно сверля глазами меня — будто это я был виноват в ее не в меру бурной фантазии. Несколько секунд я размышлял, какую версию рассказывать — бабушкину или правдивую.

— Я в любом случае пойму, если ты мне соврешь, — серьезно заметила Лиза.

В принципе, да — как и я бы с легкостью понял ее ложь. Мы для этого были слишком давно и слишком близко знакомы. Так что я рассказал ей все, как есть, взяв предварительно обещание не додумывать больше. Я договорил, и на некоторое время повисла тишина — можно было даже подумать, что звук отключился и осталась только картинка с нервно кусающей губы Лизой.

— И кто может за этим стоять? — наконец спросила она.

— Список длинный, — отозвался я.

Она рассеянно дернула плечом, и кружево халата поехало вниз, открывая тонкую лямку сорочки и девичью кожу, похожую в свете камеры смартфоны на изящный мрамор — точь-в-точь как у статуи небесной хранительницы.

— Дед, наверное, уже тоже в курсе, — задумчиво произнесла Лиза. — И, наверное, в ярости…

— Наверное, — согласился я.

— Его бы звонок ты десять раз не сбросил! — снова завелась она. — Больше со мной так не поступай!

— Это что, приказ?

Подруга нахмурилась — сурово, но при этом очень мило.

— Да, приказ! Понял?

— Конечно, понял, моя принцесса, — с усмешкой кивнул я.

— Хватит иронизировать! — проворчала она. — Подарок мой тебе доставили?

— А, так это твой подарок, — я перевел камеру на черную коробочку на кровати. — А я-то подумал, еще одна бомба…

— Оставлю их для личной встречи, — съязвила она в ответ. — А пока что спокойной ночи!

— Спокойной ночи, Лиза, — уже тепло улыбнулся я. — Спасибо, что обо мне заботишься.

— Мне же не все равно… — тихо отозвалась она.

Вызов завершился, и ее лицо медленно скрылось за чернотой экрана. Отложив смартфон, я подхватил с кровати коробочку и с любопытством развязал бант. Стенки послушно разъехались, открывая лежащую внутри черную кожаную записную книжку с золотыми уголками, совсем крохотную, какая с легкостью поместится в кармане. Но в Лизиных подарках самым интересным обычно было не то, что снаружи, а то, что внутри. На обороте первой страницы имелась надпись, сделанная аккуратным округлым почерком — “Любимому Другу”. А снизу шла приписка тем же почерком: “Можешь вычеркнуть любое слово, которое не устраивает. Только потом сообщи какое…”

Смартфон снова завибрировал, уведомляя о новом сообщении.

Полли: “Только закончилась съемка. Зацени!”

Следом в окошке появилась фотография. За пеленой дождя на смотровой площадке Трокадеро с видом на Эйфелеву башню стояла Полина, глядя в камеру чуть снисходительно, как опальная царица. Фон снимка был намеренно выкрашен в серый — и кроме него остались лишь два цвета: черный, как ее короткие волосы, и алый, как помада на ее губах, узкое платье на ней, зонтик, который она держала в одной руке, и бутылочка популярного брендового парфюма в другой. Пару дней — и эти снимки будут повсюду. Полли, что называется, продавала товар лицом.

Едва я рассмотрел снимок, как в чат упало еще одно сообщение.

Полли: “Как прошел праздник?”

Отлично — хоть кто-то сегодня не добрался до новостей.

Я: “Обычно.”

Полли: “Ничего, прилечу в Питер — и все исправим…”

Полли: “Подарок уже ждет своего именинника…”

Затем в окошке появился еще один снимок, явно сделанный лежа — стройные женские ножки в черных чулках, приветливо разведенные в стороны, на фоне белоснежных простыней. Что поделать, Полина была из тех девушек, которые предпочитают получать подарки сами, а не дарить их, а потому считала себя самым большим подарком, который она может презентовать. Даже сложно сказать, сколько раз я его уже распаковывал.

Я: “Тогда хорошего полета!”

Полли: “Пока-пока!..”

Выйдя из чата, я некоторое время задумчиво вертел смартфон в руке, а потом открыл популярный мессенджер и нашел канал “Имперские тайны”, все-таки решив посмотреть, что выложили там. Канал этот представлял нечто среднее между заштатной желтой газетенкой и язвительным блогом неудовлетворенной истерички. Никто бы в него и не захаживал, если бы не несомненный талант создательницы — талант искусно изливать собственную желчь на других. Даму эту звали Саломея Сафо, что, разумеется, было псевдонимом, и основным ее интересом являлась светская жизнь столицы. Надо признать, работала она весьма оперативно, освещая события едва ли не быстрее, чем они успевали происходить. Последний пост был выложен полчаса назад.

“У молодого князя Воронцова сегодня праздник. Что можно подарить богатейшему наследнику империи, у которого все есть?.. Бомбу! Подумал кто-то и оказался чертовски прав… Такого подарочка у князя точно еще не было. Можно сказать, он чуть не умер от сюрприза…”

Следом шло весьма точное описание произошедшего, выдавая, что информацией щедро поделился кто-то из гостей. У госпожи Сафо было больше миллиона подписчиков, которые охотно сливали ей всякую грязь, при этом не пачкаясь сами. Зато мое имя мелькало в ее постах так часто, будто у нее ко мне имелись персональные счеты.

“Как сообщил нам его друг, пожелавший остаться неизвестным, князь хочет большего чем то, до чего способен дохромать. Такого предводителя дворянства у нас еще не было. Но подобными темпами, возможно, и не будет…”

Чувствуя, что уже начитался, я с досадой откинул смартфон и отошел к окну. Интернет — мерзкое место, где любой может написать что угодно, а большинство верит только тому, что суют им прямо под нос — думать сами они отказываются. Да и зачем думать над тем, чего они не знают и что к ним не имеет никакого отношения? Так что в их глазах я — наследник-калека, лишенный магии и абсолютно бесполезный, которому несказанно повезло и который этого везения не заслуживает.

Мир за окном будто раскрасили черной краской. С набережной не доносилось ни звука, лишь волны Невы все тревожнее бились о каменные берега, словно лишний раз напоминая, как мы уязвимы перед миром. Случись что со мной — и бабушка, скорее всего, это не переживет, а наш банк раздерут на части. Вот только он — финансовая опора императорского дома и всей империи. Так что сохранить род Воронцовых было не только нашим личным интересом, но и задачей государственной важности.

Конечно, у нас есть помощники и есть союзники. Однако если вдруг бабушки не станет, будут ли они считаться со мной так же, как считаются с ней, и подчиняться мне так же, как подчиняются ей? Очередная черная волна с треском разбилась о камень, словно давая ответ. Я для них всего лишь дефектный внук, а они для меня как хромая нога, на которую я в принципе могу опереться, но только очень острожно. Мне же нужна здоровая — те, на кого я могу положиться сам, кто в любом случае пойдет за мной. И правда, помочь могло только чудо.

Шум ветра за окном казался заунывно-зловещим. Резко задвинув шторы, я направился спать.

Проснулся я от ощущения, что вокруг что-то не так. Я открыл глаза, и по ним тут же неприятно резанул лунный свет, свободно льющийся из окна. Штор, как ни странно, не было — лишь пустая гардина одиноко висела под потолком. Озадаченный, я повернулся на другой бок и несколько раз моргнул, не веря тому, что передо мной.

На кресле в углу спокойно, словно всегда тут и была, сидела незнакомая блондинка, набросив на себя мою штору как тунику. А неподалеку — на полпути от двери к моей кровати — распластавшись в темно-красной луже, неподвижно лежал мой охранник. Луна освещала его мертвецки бледное лицо и тонкие струйки, сбегавшие из криво перерезанного горла. Мертвая рука отчаянно сжимала тонкий стилет, которым он, очевидно, так и не успел воспользоваться.

Над телом, увлеченно рассматривая его, будто любуясь, склонилась еще одна незнакомая девушка, с короткими пепельными волосами до плеч — абсолютно обнаженная, чью наготу прикрывали лишь бордовые разводы на плечах, груди и бедрах. С ее невероятно острых, как крошечные лезвия, ногтей медленно стекали сочные красные капли.

Девушка медленно повернула голову ко мне. Если глаза той, что сидела в углу, смотрели спокойно и бесстрастно, то у этой же они сверкали каким-то безумным азартом, а щеку, как веснушки, украшали мелкие красные брызги. Чужая кровь на ее коже казалась еще теплой.

— Он пытался убить вас, но я его опередила, — незнакомка выразительно махнула острыми ногтями в воздухе, будто показывая, как разодрала чужое горло. — Я убила его для вас. Вы довольны, хозяин?

Глава 2

— Вообще-то я была против убийства, господин, — сказала блондинка, завернувшаяся в мою штору. — Сначала его следовало допросить, но она меня не послушала.

— Я же знала, что хозяин будет доволен, — вторая незнакомка небрежно смахнула капельки крови с острых ногтей.

— Господин еще не сказал, — педантично возразила блондинка, — что доволен.

В голове уже была невнятная помесь из всего, что я сейчас наблюдал: труп охранника в темно-красной луже на полу, его криво перерезанное горло, стилет в бледной безжизненной руке, который явно предназначался для меня, и две девушки, появившиеся в моей спальне как из ниоткуда.

— А вы кто? — спросил я, скользя глазами между ними.

— Разрешите представиться, господин, — блондинка чинно поднялась с кресла, придерживая штору на обнаженном плече. — Валери Валенштайн Августина Констанца…

Перечисляла она еще с полминуты, демонстрируя то ли свою отменную родословную, то ли отличную память. Такого длинного списка имен я не слышал даже у самых родовитых аристократов. Однако ответа на вопрос “кто” до сих пор не было.

— А тебя как зовут? — повернулся я к голой незнакомке с короткими пепельными волосами, которая босыми ногами топталась в луже крови на полу.

— По-разному, — охотно отозвалась она. — Кристина, Кристен, Кристиана, исчадие… Кому как нравится.

Я на всякий случай посильнее ущипнул себя, надеясь, что сплю. Однако в комнате ничего не поменялось — лишь луна еще ярче осветила бордовые разводы на ее обнаженной коже.

— И кто вы? — повторил я, подозревая, что уже начал догадываться.

Во всяком случае профиль блондинки очень напоминал мраморную статую в парадном зале особняка.

— Я, — она одернула штору, под которой сверкнуло стройное голое бедро, — один из лучших палачей небес и ваша хранительница, господин. Меня назначили, чтобы защитить вас от опасности и помочь вам вершить правосудие. Если будете судить по справедливости, то я исполню любое наказание, — она торжественно склонила голову.

— Ну у нас в бездне не все так официально, — махнула острыми ногтями вторая. — Нам просто сказали, что есть молодой богатый родовитый хозяин, рядом с которым скоро будут реки крови. Ну мы все и начали драться. И я победила, — довольно добавила она, — и не зря… Не каждое знакомство начинается с трупа. Спасибо, хозяин, — добавила она таким тоном, будто это я подарил ей труп.

Это казалось невероятным: всесильные хранительницы обычно не разгуливают среди обычных людей. Наоборот, они спускаются в наш мир так редко, что это считается настоящим чудом или наказанием — смотря, кто появился и зачем. Однако небесная хранительница и хранительница бездны пришли ко мне и готовы служить — причем одновременно. Небеса и преисподняя сделали мне по щедрому подарку, без которого я бы был сейчас мертв. Но ради чего?.. Я вновь повернулся к блондинке, чье полное имя уже исчезло из памяти.

— Валери… Ты не против, если я буду называть тебя просто Вэл?

— Как вам угодно, господин, — невозмутимо произнесла она.

— А тебя, — я обратился ко второй, — буду звать Крис. Согласна?

— Конечно, хозяин, — отозвалась она, растирая пальцем темно-красный развод на груди.

Правда, несмотря на все эти “господин” и “хозяин”, в их интонациях не было особого уважения — одна говорила со мной с формальным почтением, а другая с насмешливой почтительностью.

— Почему вас отправили ко мне? — я прошелся глазами между ними.

— Был зов, — ответила Вэл, поправляя сползающую с плеча штору. — Нам молились за вас, и небеса вняли мольбе. Теперь нас с вами связала нить судьбы.

— Мы в бездне говорим цепи обязательств, — вклинилась Крис, — ну да ладно. И нам обычно не молятся, а заклинают, но по сути и тут особой разницы нет…

— Не равняй нас, исчадие, — строго заметила посланница небес.

Демоница лишь презрительно фыркнула в ответ. А ведь и правда: к хранителям бездны тоже обращались, но храмов им не строили и над камином их статуи на высекали. Однако когда были нужны силы — дикие, темные, жестокие силы, — часто прибегали не к ангелам, чей справедливый суд мог и затянуться, а к демонам, которым не нужны причины для расправы. Поражало другое: как бабушке — а я даже не сомневался, кто молился за меня — хватило сил на двойной призыв. Далеко не каждый сильный маг справился бы и с одинарным, и уж точно высшие силы внимали далеко не каждому.

— И как долго вы пробудете со мной? — уточнил я.

— До вашей смерти, господин, — ответила ангел. — От старости, — добавила она.

Вот это именно то, что я хотел услышать.

— У меня тоже ни один хозяин не умер, — Крис небрежно махнула окровавленным ногтями, — кроме последнего. Но и он не умер, я его убила…

Мой взгляд невольно замер на темно-красной луже на полу, в которой все еще стояла она.

— Но меня за это двести лет из бездны не выпускали. Я отсидела и все осознала, — демоница приложила руку к покрытой бордовыми разводами груди. — Больше такого не повторится. Честно, хозяин…

Откуда-то с Невы, как раненый зверь, завыл ветер, словно возвращая меня в реальность, где на полу лежало бездыханное тело, с которым уже было пора что-то делать. Я откинул одеяло и поднялся с кровати, прикидывая, с чего начать. Во-первых, надо поднять тревогу и прочесать особняк в поисках его сообщников. Хотя, вероятнее всего, их нет: он в моей комнате уже слишком долго, и никто не зашел, чтобы проверить, удалось ли задуманное — а значит, действовал он один, по чей-то указке извне. Во-вторых, надо сообщить княгине, что ее мольбы и просьбы дошли до адресатов, а лучше даже показать. Вот только так, чтобы ее ненароком не хватил второй инфаркт.

— Крис, — я вытянул из шкафа одну из своих футболок и бросил ей, — одевайся!

— А это обязательно, хозяин? — она слегка надула губки, как ребенок, которого заставляют убирать игрушки.

— У нас голышом не ходят, — заметил я, одеваясь сам.

— Но я же могу быть невидимой для всех, — возразила она, комкая ткань в руке. — И даже для вас могу.

— Это как?

В то же мгновение демоница бесследно исчезла, будто растворилась в воздухе.

— Так, хозяин, — пояснила она исключительно в моей голове, словно переместилась туда.

А затем опять вернулась на место, шлепая босыми ступнями по луже крови.

— Одевайся, — повторил я.

— А может, все-таки вам так больше нравится? — Крис крутанулась передо мной, выразительно покачивая изящными голыми бедрами.

Невольно вспомнилось, что пишут в книжках про хранителей бездны. Эти черти не только жестоки, но и своенравны. Однако плохой из меня хозяин, если слуги не будут подчиняться.

— Не убедила, — сказал я. — Одевайся.

— Как скажете, хозяин, — она нехотя потянула мою футболку на голову. — Но вот двести лет назад все люди ходили голышом…

Ну конечно, рассказывай мне. Ткань прикрыла ее наготу, и теперь демоница выглядела как обычная девчонка, заночевавшая у парня.

— Стоило хотя бы изучить современный мир, — наставительно заметила Вэл, — прежде, чем сюда заявляться…

Ага, сказала та, кто в качестве одежды выбрала мою штору. Но тут хотя бы не приходилось заставлять. Мой взгляд уже в который раз скользнул с педантичного светловолосого ангела на демоницу, лениво накручивающую на палец короткую пепельную прядь. На вид две обыкновенные девушки, на деле они были идеальными слугами, которых невозможно переманить или подкупить, в разы мощнее тренированных боевых магов, неуязвимые, неубиваемые… Эти двое — моя внезапно обретенная сила. Не думаю, что ее стоит показывать всем — особенно учитывая, что я и сам сейчас не знал, на кого можно рассчитывать. Круг доверия сужался с каждой минутой.

— А теперь, — сказал я своим хранительницам, — станьте невидимыми…

Обе мгновенно исчезли, однако я почти физически чувствовал их присутствие. Подхватив стоявшую у кровати трость, я направился к двери.

— Он хотел меня убить. Мне пришлось действовать первым, — вот и все, что я сказал охране.

Лица слуг в этот момент надо было видеть. Для большинства из них я был наследником-калекой без магии, хоть они это тщательно скрывали за маской служебного уважения. Сейчас же изумление, недоверие, ошеломление и даже шок выдавали их с головой. В воздухе будто повис жирный вопрос “как?” “Как он это сделал?” Но я не собирался им ничего объяснять.

— Илья, ты в порядке? — бросилась ко мне бабушка, поднявшаяся среди ночи вместе со всеми. — Нужна помощь? Как ты? — она с тревогой осматривала меня со всех сторон, словно ища следы борьбы, раны или кровь.

Но вся кровь была на полу моей спальни, и принадлежала она не мне.

— Все хорошо, — успокаивающе произнес я.

— Как у тебя получилось с ним справиться? — бабушка наконец перевела дыхание.

— Твоими молитвами, — шепнул я. — Позже объясню.

Со всех сторон раздавались отчаянный скрип ступеней, стон дверей и бешеный топот ног. Казалось, на всех этажах что-то дребезжало, стучало и трескалось — весь особняк словно выворачивали наизнанку. Петр Алексеевич, взявший на себя командование, руководил спешным обыском здания. Совсем скоро в кабинет княгини следом за ним вошли два сотрудника нашей охраны — все всклокоченные, мрачные и явно с дурными новостями.

— Мы обыскали его комнату, — с ходу отчитался один, — и там вот это…

Охранник выложил на стол, за которым сидела бабушка, толстую, как кирпич, пачку золотых имперских рублей — самыми крупными купюрами. И все же за голову будущего владельца банка “Империя” этого было маловато. Можно сказать, мой бывший охранник продешевил — наверное, посчитал, что работенка будет из легких.

— Где ваш начальник? — княгиня сурово перевела глаза с денег на подчиненных.

— Он у себя в комнате, — пробормотал один.

— Так чего вы ждете, — она с досадой повысила голос, — зовите его сюда!

— Не можем, — тихо произнес второй.

— Почему?

— Потому что он мертв. Застрелен…

Из бабушкиной ладони резко вырвалось ярко-красное пламя и тут же, словно опомнившись, исчезло.

— Давно? — уточнил я.

— Судя по виду, — опасливо косясь на хозяйку, отозвался охранник, — уже часов шесть-семь…

А это значило, что он пропустил все веселье с тортом — и уж точно не мог находиться у кондитера, как говорил его зам.

— Тогда зовите заместителя, — потребовала бабушка.

— Не можем… — пробормотал первый охранник.

— Что, тоже мертв?

— Нет, он сбежал, — сказал второй. — Забрал все свои документы и оружие…

— По крайней мере, мы нашли крысу, — процедила княгиня.

Вот только радоваться было особо нечему. Сейчас эта крыса бегала где-то по городу и разносила заразу.

— Немедленно передайте его фото и данные Имперской охранной службе, — отчеканила бабушка. — Пусть объявляют в розыск. Оба свободны!

Кивнув, подчиненные торопливо выскочили за дверь. Та с треском захлопнулась, и кабинет окутала плотная тишина — лишь ледяной ветер угрожающе выл за окном.

— Что будем делать, Ань? — тихо спросил Петр Алексеевич, отвернувшись от уличной черноты.

— Дважды в моем собственном доме… — она устало облокотилась на стол, потирая виски. — Нужно срочно искать заказчиков. Они ведь не становятся, пока не достигнут цели… Илья, — ее глаза с тревогой замерли на мне, — если с тобой что-то случится…

— Не волнуйся, — я запер дверь на замок, — с этого момента у меня новые телохранители. Вэл, Крис, покажитесь…

В следующий миг совершенно из ниоткуда в центре кабинета появились две женские фигурки — Вэл в моей шторе, невозмутимо придерживая ее на плече, и Крис в моей футболке, едва-едва прикрывающей ее обнаженные бедра. У Петра Алексеевича чуть не свалились с носа очки, бабушка аж привстала с кресла.

— Вэл прибыла с небес, — пояснил я, показывая на блондинку. — А Крис прямиком из бездны. И обе готовы мне служить…

Так что волноваться теперь надо не нам, а всем остальным.

— Их две… — ошеломленно выдохнула княгиня, возвращаясь обратно в кресло.

Ее помощник усердно теребил очки на носу, словно решил, что увидел галлюцинации.

— А почему они так одеты? — озадаченно спросила бабушка.

О, это вообще болезненный вопрос. Видимо, те, кто отправили их в трудовую миграцию, о таких мелочах не заморачивались.

Осмотревшись, Вэл повернула голову и строго взглянула на княгиню.

— Зачем вы призвали бездну?

— Но я же не знала, — спокойно возразила бабушка, — ответят ли небеса на мою молитву.

— Если вы так не были уверены в нашей помощи, могли и не отправлять зов.

— Можно подумать, — влезла Крис, ерзая в футболке так, будто та была из грубой мешковины, — бездна чем-то хуже небес!

— Не трогай небеса, исчадие, — сурово отрезала ангел.

Демоница небрежно дернула плечом, то ли отмахиваясь от ее слов, то ли пытаясь выскочить из футболки. Бабушка рассеянно прошлась глазами между ними.

— Но все же, почему вас две?

— В вашем зове было много любви и много отчаяния, — ответила Вэл. — Что неудивительно. Вы позволите, господин?

Я молча кивнул. Шагнув ко мне, хранительница плавно обвела меня рукой — и мне показалось, что свет в кабинете померк. Меня мгновенно окружило густое темное облако, похожее на рой пчел, готовых вот-вот наброситься. Мелкие черные частички, каждая из которых так и рвалась меня ужалить, истерично завертелись вокруг.

— Столько человек, — пояснила рядом Вэл, — хотят вашему внуку смерти. Это — проклятия и черные помыслы всех, кто желает ему зла…

— И всех, чью кровь можно пролить, — пугающе мечтательно протянула Крис. — А еще в вашем зове было много магии…

Ангел снова плавно качнула рукой, и черная туча, за которой я почти ничего не видел, моментально исчезла.

— И вам хватило моей магии? — изумленно спросила бабушка.

— Вашей — нет, — качнула головой небесная хранительница, — а вот магии вашего внука оказалось достаточно, чтобы завершить призыв.

— Моей? — не понял я.

— Нить судьбы, — торжественно сообщила Вэл, — можно связать только магией господина.

— Мы в бездне даже шанса не даем слабакам, — вклинилась демоница. — Только сильным магам. Вроде вас, хозяин…

Я озадаченно повернулся к ней.

— У вас такая вкусная аура… — прищурилась она.

Шагнув ко мне, Крис махнула перед моим лицом острыми ногтями — гораздо быстрее и резче, чем ее коллега с небес. На миг меня ослепило. Следом вокруг появилось плотное серебряное сияние, будто где-то рядом включили прожектор и направили на мою голову и плечи. В кабинете, казалось, стало на порядок ярче.

— Магии в вас полно, хозяин, — Крис аж чуть причмокнула. — Вот только она спрятана внутри вас, как в глубоком колодце. Вам, к несчастью, до нее не добраться, зато нас она напитает…

Ее руки, все еще пахнущие чужой кровью, мягко опустились мне на плечи и повели по ним, словно разминая.

— Запечатана, — оживилась за столом бабушка. — Твоя магия запечатана… Она до сих пор жива в тебе, я знала!..

Обычно я не любил касаться этой темы. Когда-то давно, в раннем детстве, во мне была магия — я даже помнил, как спас с ее помощью Лизиного щенка, когда тот чуть не утонул. Однако авария все изменила, унеся жизни родителей и искалечив меня. Магию с тех пор я не чувствовал. Бабушка считала, что она запечаталась где-то глубоко во мне, будто впала в кому — такое очень редко, но случалось. Однако ни подтвердить, ни опровергнуть это способов не было.

За прошедшие годы мы приложили много усилий, чтобы ее расшевелить — специальными упражнениями, лекарствами, медитацией, даже ритуальными обрядами. Уже и не сосчитать, сколько денег мы отдали и храмам, и магам, и врачам, и даже обычным шарлатанам, но ничего не помогло. Магия во мне спала настолько беспробудно, что взывать к ней мне уже казалось таким же глупым, как и тыкать прутиком в дохлую лягушку в надежде, что та вскочит и начнет квакать. Однако, похоже, именно это сейчас и произошло.

Изумленный всем случившимся, я упустил один важный момент: хранителям для существования в нашем мире нужна магическая подпитка от хозяина — а это значит, что обычному человеку они бы не стали служить. Ко мне же пришли обе.

— А печать снять можете? — с надеждой спросила бабушка, переводя глаза с одной на другую.

— В принципе, могу, — отозвалась Крис, все еще купая ладони в серебряном сиянии на моих плечах, — но только вместе с хромой ногой… Печать в ней.

— Господин это должен сделать сам, — сказала Вэл, медленно поглаживая рукой свечение вокруг меня.

— Как? — я повернул голову, силясь за бьющим в глаза светом рассмотреть ее лицо.

— У меня нет ответа, господин.

Крис снова махнула передо мной рукой, и сияние мгновенно исчезло. Некоторое время в кабинете царила тишина. Пока мои глаза снова привыкали видеть, взгляд бабушки задумчиво гулял между шторой на Вэл и моей футболкой на Крис.

— И все-таки, почему они так одеты?

— Что было, — ответил я.

— Пусть горничные принесут им что-нибудь из одежды.

— Небесные хранители не носят одежду человеческих слуг, — важно возразила Вэл.

Демоница промолчала, нетерпеливо теребя футболку на груди, словно мечтая ее поскорее сдернуть.

— Тогда мои костюмы, — предложила бабушка.

— Ношеные? — уточнила посланница небес.

Моя ладонь чуть не накрыла лицо. Даже и не думал, что самой большой проблемой в общении с высшими силами станет во что их одеть.

— А если я одену вас там, где одеваются столичные аристократки, — спросил я, — это вас устроит?

Немного подумав, ангел милостиво кивнула, а демоница все так же молча вздохнула, понимая, что остаться голышом варианта нет. Заодно и город им покажу, чтобы поскорее освоились в новом мире.

— Может, вам еще что-то надо? — спросила бабушка. — Собственные комнаты, например?

— Мне ничего не надо, — Вэл поправила сползающую штору с плеча, — кроме справедливости.

— А мне крови, — влезла Крис.

— Илья, — кашлянул у окна Петр Алексеевич, — можно тебя на два слова?

Я молча подошел к нему. Поправив очки на носу, он покосился на говорящих с бабушкой хранительниц и заговорил совсем тихо, чтобы услышать мог только я:

— Илья, ты только не рискуй и воспринимай их правильно. Они, конечно, выглядят как женщины, но они не женщины. У них нет женских желаний… Хранители — это орудия, основная цель которых защищать и убивать. Не думай о романтике с ними. Ты же не думаешь о романтике с гранатой…

В принципе, он мог этого и не говорить.

— Петр Алексеевич, вы же меня знаете. Какая вообще романтика? У меня в комнате до сих пор труп лежит.

Вскоре, пожелав друг другу спокойной — насколько это возможно — ночи, мы разошлись по комнатам. Я направился в подготовленную для меня гостевую. Хранительницы сопровождали меня всю дорогу, однако видимыми стали только, когда я переступил порог и закрыл дверь. Осмотревшись, Вэл тут же приземлилась в кресло у окна и сложила руки на коленях, как суровая монашка. Крис же вальяжно развалилась на вельветовой софе у стены в такой картинной позе, будто в любой момент была готова сдернуть футболку и начать позировать приглашенному художнику. Одна была сама строгость и порядок, другая — нетерпение и хаос. Двух более не сочетающихся характеров сложно и представить.

— Надеюсь, — я прошелся глазами между ними, — у нас не будет проблем из-за того, что вам двоим придется взаимодействовать друг с другом.

— Никаких проблем, — мигом отозвалась демоница, — мне плевать, с кем взаимодействовать…

— Никаких, — чинно подтвердила Вэл. — Если исчадие не будет мешать моему правосудию, то у меня нет возражений. Однако, — ее глаза, казавшиеся не по-человечески глубокими, серьезно замерли на мне, — я должна вас предупредить, господин… Если вы используете меня не для справедливости, то потеряете покровительство небес и меня. Поэтому я должна понимать, насколько оправданно мое участие в ваших действиях.

Ну надо же — прямо оружие, которое сначала требовалось убедить, что у меня есть лицензия на ее применение.

— У меня нет таких заморочек, хозяин, — Крис небрежно закинула голую ногу на ручку софы. — На кого покажете, того и убью…

Слов на это у меня уже не нашлось. Одна напоминала исполняющего приговоры палача, а другая — натуральную маньячку. Чудесно, у меня полный комплект.

Глава 3

— Мне не нравится одежда, хозяин, — жалобно протянула из примерочной кабинки Крис.

Вот уже с четверть часа я сидел на мягком диванчике модного столичного бутика и слушал это нытье. Девушки-консультанты устало дышали неподалеку, перетаскав в эту кабинку, наверное, весь магазин.

— Ну возьми другую, — с легкой досадой предложил я.

— Вы не поняли, хозяин, — отодвинув штору, демоница высунула пепельную голову наружу. — Мне не нравится не эта одежда, мне не нравится вся одежда. Можно я буду ходить голой?

— Нет, — отрезал я. — Выбирай дальше.

Штора с недовольством задернулась, а следом темное платье, свернутое комком, вылетело на пол из-под кабинки, будто его сердито выпнули оттуда. Не став это комментировать, я повернулся к соседней кабинке, подозрительно тихой, словно там и не было никого — только вещи заносили туда стопками, а потом так же стопками уносили. Небесную хранительницу тоже почему-то ничего не устраивало.

— Вэл, ты там как?

Штора неспешно отодвинулась, и блондинка выглянула наружу.

— Не понимаю, господин, как это надевать, — посетовала она, натягивая на руку чулок. — И зачем вообще это носить…

— Давай я позову консультанта, и она все тебе объяснит, — предложил я.

— Небесные хранители, — чуть высокомерно отозвалась Вэл, — не слушают советов простых людей, господин.

Оно и видно по тому, как усердно ангел натягивала чулок на ладонь.

— Небесные хранители, — возразил я, — одеваются лучше простых людей, верно?

— Верно, — согласилась она.

— Тогда я зову консультанта, ты слушаешь ее и делаешь лучше, верно?

— Верно, — немного подумав, снова согласилась Вэл.

Ну вот и отлично. Я подозвал консультантов к обеим кабинками, велев им помочь.

— Девушки из глубинки, — пояснил я. — За модой не следят.

В принципе, можно было и не пояснять — магазин был дорогой, так что сотрудницы не задавали лишних вопросов и сразу же нырнули с новыми кипами вещей за обе шторки. Я же, порядком устав сидеть, поднялся с диванчика. Взгляд сам собой упал на сверкающую витрину ювелирного бутика на другой стороне улицы. Надеясь, что к моему возвращению тут уже закончат, я направился туда.

— Ваше Сиятельство, добрый день, — расплылась в улыбке лощеная девушка за прилавком, едва я переступил порог. — Что вам угодно?

Такая осведомленность несколько удивляла: одно дело знать в лицо столичных аристократок и совсем другое их мужей, любовников и просто друзей. Хотя, возможно, виновата была моя трость — в некотором роде она делала меня особенным и сильно выделяющимся. Хотя выделяться этим мне не слишком хотелось.

— Серьги и кольцо, — я подошел к прилавку, за прочным стеклом которого переливались драгоценные камни.

— Из одного комплекта? — тут же осведомилась продавщица.

— Нет, — ответил я, уловив в ее голосе нотки, которые мне не особо понравились, — из разных.

— Понимаю, — протянула она, и на миг ее улыбка из служебной стала ехидной.

Надо же, какая понимающая. Отвернувшись, я пробежался глазами по украшениям за стеклом прилавка. Из всего многообразия внимание привлекли только два изящных золотых лепестка, которые, как капли росы, украшали большие голубые сапфиры.

— Серьги эти, — показал я. — А кольцо нужно особенное.

— Обручальное? — мгновенно уточнила продавщица.

Ее губы дернулись в стороны и тут же почтительно съехались вновь, пряча ухмылку за вежливо бесстрастной маской. Ну, конечно, чем ей еще целый день заниматься, сидя среди украшений, которые она не может себе позволить — только читать сплетни про тех, кто может.

— Кольцо из белого золота, — сказал я, — с бриллиантом по центру и рубинами вокруг.

— В стиле императорского дома, — моментально прокомментировала девица.

Все, мне это надоело. Ты кто вообще такая, чтобы иронизировать?

— Позовите другого консультанта, — сухо произнес я.

— Но, Ваше Сиятельство… — она растерянно захлопала ресницами.

— Зовите.

Покраснев, девица торопливо нырнула в дверь за прилавком, и через мгновение, стуча каблуками и сверкая улыбкой, ко мне вылетела управляющая бутика. Эта, в отличие от подчиненной, отлично понимала границы. Лучезарно улыбаясь и ничего не комментируя, она упаковала мне в одну бархатную коробочку серьги, а в другую — кольцо.

— Спасибо за покупки, Ваше Сиятельство, — добавила она.

Надувшаяся продавщица сначала неподвижно, как провинившийся ребенок, стояла в углу и косилась в нашу сторону. Однако затем в ее руке появился смартфон, и вспыхнувший экран ярко осветил ее лицо, на котором вновь мелькнула гаденькая ухмылка. Следом что-то еле слышно щелкнуло, очень похожее на камеру, которая запечатлела меня на фоне прилавка. Так и вижу очередной заголовок в канале “Имперских тайн”, едко комментирующий мой шоппинг. Вот только если эта девица такая понимающая, чего ж она тогда такая тупая?

— И еще, — я повернулся к управляющей.

— Да, Ваше Сиятельство, — почтительно отозвалась она.

— Если я увижу хоть одну новость, пусть даже отдаленно связанную с моим посещением вашего магазина, то у вашего магазина будут проблемы.

Я выразительно показал на чек, на котором были указаны реквизиты их счета в банке “Империя”. Не сомневаюсь, что и кредитовались они тоже у нас. Если вы нарушаете мои права, будьте готовы, что я не стану считаться с вашими.

— Никаких проблем, Илья Андреевич, — торопливо заверила меня управляющая. — Мы оберегаем личную жизнь наших покупателей…

Когда я покинул магазин, она сердито повернулась к нерадивой подчиненной, явно собираясь ее отчитать. Та нервно защелкала по экрану смартфона, удаляя снимок.

В бутик женской одежды я вернулся ровно в тот момент, когда штора одной из примерочных кабинок распахнулась, и в торговый зал, постукивая невысокими каблуками, вышла Вэл — в строгом брючном костюме, прямо как настоящая бизнес-леди. Под удлиненным темным жакетом виднелась белоснежная блузка. Светлые волосы были заплетены в аккуратную косу и изящно уложены на плечо — точь-в-точь как у одной из девушек-консультантов в магазине. Снизойдя до человеческих советов, небесная хранительница умудрилась одеться сдержанно, стильно и очень по-деловому.

— Прекрасно выглядишь, — похвалил я.

— Благодарю, господин, — она слегка склонила голову.

За шторкой второй кабинки с треском застегнулась молния.

— Крис, — позвал я, — тебе хоть что-то понравилось?

— Относительно, хозяин, — отозвалась она.

Ну наконец-то! Штора со свистом распахнулась, и моя ладонь сама полетела к лицу. Гордо вышагивая, демоница вышла в зал в коротких джинсовых шортах, которые издалека проще не заметить, чем заметить, и красном топике со стразами, туго обтягивающим грудь. Однако добили меня высокие, аж до середины бедра, лакированные фиолетовые сапоги. Вид у хранительницы бездны был такой, будто она собиралась из магазина прямиком на обочину, чтобы подзаработать на уставших дальнобойщиках.

— Вот ты и показала истинное лицо, исчадие, — напыщенно заметила Вэл.

— По крайне мере, оно не такое скучное, как у тебя, — небрежно отмахнулась Крис.

— Новая охрана, князь? — вдруг раздался за спиной незнакомый, чуть насмешливый женский голос. — Не выглядят угрожающе…

Я молча развернулся. В глаза мигом бросились ярко-красная челка и пытливый взгляд, изучающе скользящий по мне. Склонив голову, на меня смотрела довольно обаятельная девушка, на вид на пару лет старше меня.

— Прошу прощения, — сказал я, — мы знакомы?

— Вы меня, может, и не знаете, — с легким сарказмом отозвалась она, — а вот я вас отлично знаю, князь…

От такой постановки фразы я слегка нахмурился.

— Так будьте любезны, представьтесь.

— Саломея Сафо…

Она манерно вытянула ручку. Однако целовать эту ручку, которая регулярно выстукивала по клавиатуре гадости обо мне, у меня не было ни малейшего желания.

— Журналистка, — добавила она со смешком и убрала руку, не дождавшись реакции.

— Блогерша, — поправил я.

— Я была военным корреспондентом, — невозмутимо заметила она.

— Лучше бы вы им и остались.

Госпожа Сафо слегка прищурилась, скрывая то ли недовольство, то ли близорукость.

— Война — дело мужчин, а не слабых женщин.

— И поэтому вы занялись сплетнями?

— По-моему, — улыбнулась она, — вы ко мне предвзяты, князь.

Интересно, и кто же в этом виноват? Вы-то ко мне, конечно, не предвзяты.

— Тем не менее, — загадочно протянула она, — у меня для вас кое-что есть…

С легким щелчком блогерша распахнула сумочку и запустила туда ладонь, собираясь что-то достать. В следующий миг воздух вокруг, казалось, смазался до красной полосы — со сверкающими стразами. Как дикая кошка, Крис сорвалась с места и прыгнула на нее. Саломея испуганно вскрикнула, когда демоница с силой заломила ей руку за спину. Сумка со стуком шлепнулась на пол.

— Крис! — опомнился я. — Прекрати!

— Ай! — воскликнула госпожа Сафо, когда острые ногти царапнули ее по ладони.

Хранительница бездны резко отпустила ее, вырвав из руки блогерши ламинированный бумажный прямоугольник.

— Мне показалось, она вам угрожает, — заявила Крис, протягивая мне визитку.

— Какой же вы опасный человек, князь, — странно довольно пробормотала Саломея.

Я молча перевел глаза с ее визитки на нее саму.

— И зачем это мне?

— Может, я хочу подружиться, — отозвалась она, потирая заломленную руку.

— Да неужели, — со скепсисом протянул я.

— И все-таки, вы ко мне предвзяты, князь…

Договорив, госпожа Сафо развернулась и, плавно покачивая бедрами, направились к выходу из бутика. Я же повертел ее визитку и выкинул в ближайшую урну, очень сомневаясь, что мне это понадобится.

— Хотите, я ей шею сверну, хозяин? — любезно предложила Крис.

— Я хочу, — я повернулся к ней, — чтобы ты уже наконец оделась поприличнее. Оденьте ее так же, — сказал я уже взмыленным от беготни по залу консультантам.

— Не так же, — мигом возразила Вэл, — а иначе я не буду это носить.

Да вы издеваетесь, что ли? Женщинами они, конечно, не являлись, но капризы у них были вполне женские.

— Не точно так же, — заверил я.

Девушки-продавщицы расторопно принесли новые наряда, и после целой серии ворчаний, все из которых сводились к бессмысленности ношения одежды, Крис наконец вышла из кабинки. Если в прошлый раз увиденное хотелось сразу же развидеть, то сейчас я лишь довольно кивнул. На демонице были серые брюки и серая приталенная жилетка, под которой изящно струилась белоснежная блузка. Скептически посмотрев на себя в зеркало, Крис расстегнула пару верхних пуговиц. Однако это пошло только на пользу, сделав ее вид одновременно и строгим, и дерзким.

— На этом и остановимся, — подытожил я.

— Ну раз хозяину нравится… — она вновь крутанулась у зеркала.

— Хозяину нравится, — подтвердил я.

— А чье больше, господин? — внезапно оживилась Вэл.

Обе уставились на меня, ожидая ответа. Да я ж так с вами свихнусь!

Наконец заказав еще парочку таких же костюмов, подходящее под них белье, несколько вечерних платьев на выход и обувь и распорядившись, чтобы наряды прислали в особняк, мы покинули магазин. Однако стоило выйти, как сразу же столкнулись с группкой девушек, шагающих в сторону модного столичного кафе в том же здании.

— Привет, Илья, — потянула моя троюродная сестра, с любопытством рассматривая двух моих сопровождающих. — А мы вот тортик пришли поесть. У тебя же вчера не получилось…

Ее подружки мгновенно потупились, скрывая усмешки. Однако вчера им так смешно не было — когда мой торт взорвался, они в панике, давя и расталкивая друг друга, летели к двери.

— Илья Андреевич, — вдруг смущенно выдохнула одна, — может, хотите с нами?..

Следом заговорили и остальные, наперебой приглашая меня составить им компанию и пытаясь перехватить мой взгляд, будто он был желанной эстафетной палочкой. Моя сестрица аж растерялась. Логично, с учетом обстоятельств я становился еще более завидным женихом: нелюбимый, но богатый супруг, который умирает сразу после свадьбы, оставляя все капиталы жене, — это ж просто сладкая девичья мечта! А шанс на такой “счастливый” исход имелся немалый.

— Благодарю, — сухо отозвался я, — но у меня неотложные дела. Приятно вам провести время.

Распрощавшись со всеми, я и мои хранительницы направились дальше. Аристократки же остались на месте, провожая нас глазами и, казалось, напрочь забыв про свое кафе.

— А это что за девицы с ним? — долетело до нас.

— Эскорт, что ли, нанял? — не слишком тихо выдала моя троюродная сестра.

Ну почему их шепот не может быть таким, каким шепот и должен быть — неслышным?

— Что такое эскорт? — серьезно спросила шагающая рядом Вэл.

Крис, куда лучше осведомленная, чем она, охотно пояснила ей, что это — причем в таких сочных выражениях, что у небесной хранительницы глаза чуть не уехали на лоб.

— Достаточно, исчадие, — сурово перебила она и покосилась на все еще болтающих девушек. — За такое оскорбление можно наказать?

— Ну какое оскорбление, — небрежно махнула острыми ноготками демоница, — это ж комплимент! Земные девы оценили нашу красоту… Однако зря: из всех человеческих удовольствий нам доступно только одно… Убивать, — довольно закончила она.

— Люди не считают это удовольствием, — заметил я, сворачивая к припаркованному за углом автомобилю.

— Ну конечно, хозяин, — хмыкнула она.

Автомобиль неспешно ехал по улицам столицы. Водитель и охранник — мое обычное сопровождение — расположились на передних сидениях, а я и две мои хранительницы на заднем, рассматривая город за затемненными стеклами.

— Не зря я за вас дралась, хозяин, — пробормотала Крис, откидываясь на спинку мягкого кресла, — в бездне такого комфорта нет…

— А что там? — спросил я.

Про бездну писали и рассказывали разное, но никто из живых там никогда не был.

— После смерти узнаете, — отозвалась демоница.

— Господина после смерти ждут небеса, — строго заметила Вэл, сидящая с другой стороны от меня.

— Душа хозяина после смерти, — лениво повернулась к ней Крис, — уходит в бездну вместе с хранителем.

— Душа господина после смерти, — сурово отрезала ангел, — возносится с хранителем на небеса…

Честно говоря, мне сейчас было без разницы, как они будут делить мою душу после смерти. Главное, чтобы само событие не наступило слишком скоро. Внезапно сбоку, вырулив из-за поворота, мелькнуло что-то темное и огромное, на полной скорости несясь на нас.

Водитель резко вывернул руль, пытаясь увернуться. Но не успел.

Б-А-Х!!..

Удар вышел таким бешеным, что нас всех аж тряхнуло по салону. В и без того нездоровой ноге что-то зловеще хрустнуло. Следом все вокруг смешалось, словно мир несколько раз перевернулся. Раздался дикий скрежет колес, звук разбитого стекла, грохот металла, похожий на треск ломающихся костей. Въехавший в нас грузовик, даже не думая тормозить, протащил автомобиль вперед и с силой вмял боковину в столб — так, что корпус вогнулся внутрь, вдавив потерявшего сознание водителя в приборную панель. Сидящий рядом охранник, лихорадочно потянувшись, выхватил пистолет — и в следующий миг обмяк, даже не успев вскинуть руку. Пуля пронеслась сквозь выбитое окно — и его кровь брызнула по салону.

Отстегнувшись, я скатился на пол и, забыв, что они бессмертные, уволок за собой хранительниц — ровно за мгновение до того, как по бронированному корпусу, словно крупные капли дождя, забарабанили пули. Снаружи тут же послышалась бодрая перекличка голосов, а затем и шаги, которые по ощущениям становились все ближе, а пули били по машине все яростнее.

— Наконец-то веселье! — кровожадно ухмыльнулась рядом Крис.

Ловко толкнувшись ногами в помятую дверцу, которая блокировала ей путь, демоница вынесла ее с петлями и бодро выскочила наружу.

— Подождите здесь, господин, — Вэл аккуратно перелезла через меня и выскочила следом сквозь выбитый проем.

Ее ладонь тут же окрасилась ярким серебряным свечением, которое всего за доли секунды превратилось в увесистый длинный меч — точь-в-точь как в музеях Средневековья. Сжимая толстую сверкающую серебром рукоятку, хранительница обогнула автомобиль и кинулась вперед — на звуки выстрелов.

— Оставьте хотя бы одного! — крикнул я.

Пуля пронеслась сквозь разбитое стекло и со свистом пробила мягкую спинку сидения — ровно в том месте, где до этого сидел я. Следом раздался отчаянный, похожий на вопль раненого зверя стон, а затем еще один, и еще, и еще… Автоматы застрочили еще яростней, однако они не могли ни заглушить, ни остановить неизбежное. Всего за пару мгновений воздух наполнился испуганными криками, шаги сменились бегом, но уже не к машине, а от нее. Стрельба снаружи становилась все тише, а вопли и визги, наоборот, все исступленнее. А потом внезапно наступила тишина, будто весь мир накрыло непроницаемыми колпаком.

— Господин, путь расчищен, — позвала Вэл.

Хромая куда больше обычного, я с трудом вылез из автомобиля. Улица выглядела просто ужасно — пустая и тихая, она сейчас была как из фильмов про апокалипсис. Развороченная обстрелянная машина, покореженный от удара грузовик, пробитые пулями стекла в первых этажах ближайшего дома и с десяток трупов в камуфляже вокруг, выглядевших так, словно попали в мясорубку — изрезанные, расцарапанные, истерзанные. Бронежилеты были разодраны как фантики от конфет, а отрубленные руки валялись отдельно от тел, намертво сжимая автоматы.

Мой взгляд остановился на хранительницах, спокойно разгуливающих среди всего этого месива. С меча Вэл, чье лезвие сейчас было бурым, стекали на брусчатку крупные капли. Руки Крис были покрыты кровью, как перчатками — аж до самых локтей — обильно напитав ею и ее кожу, и белоснежную ткань блузки. Хранительницы были как два оружия — причем одна топор, а другая бензопила. И хоть работали они по-разному, ущерб от них был одинаковый.

Демоница, чьи бездонные глаза сейчас аж искрились восторгом, будто тут была не бойня, а веселый праздник, толкнула ко мне одного из напавших — единственного здесь, кто не напоминал фарш.

— Как вы и просили, хозяин, оставили одного…

Взмахнув ногтями, она сорвала с него камуфляжную маску, и передо мной оказалось незнакомое мужское лицо, все перекошенное как от паралича.

— Кто заказчик? — забыв о боли в ноге, я резко шагнул к нему.

— Бездна и небеса, — с сумасшедшей улыбкой пробормотал наемник, переводя взгляд между девушками, — не спасут…

Его глаза блестели как в бреду. Вот только не хватало, чтобы он сошел с ума прежде, чем я смогу его допросить.

— Кто заказчик? — максимально жестко повторил я. — Скажешь, и я сохраню тебе жизнь.

Вместо ответа он ухмыльнулся и, засунув в карман руку, стремительно вытянул оттуда гранату. Сорванная чека полетела на брусчатку, а граната — в меня. Молнией вытянув руку, Вэл перехватила ее и сжала так легко, будто та была мягким мячиком. Взрыв прогремел в ее ладони, тихий как хлопок, и граната бесследно исчезла, словно рассыпалась на атомы, которые никому не принесли вреда. В следующий миг Крис резко провела ногтями вдоль горла мужчины. Кровь брызнула во все стороны, пачкая все вокруг. Дико захрипев, наемник замертво упал к моим ногам.

— Зачем? — я медленно поднял глаза на демоницу.

— Не успела остановить свою руку, — невозмутимо отозвалась она. — Извините, хозяин…

Да что ты врешь! По лицу же вижу, что хотела его убить. Ее как будто заводила каждая капля пролитой крови.

Вдалеке раздался тревожный вой сирен, явно спешащих сюда. Слушая, я рассеяно прошелся взглядом между заляпанными кровью и грязью девушками. Их одежда казалась бурой и тяжелой от напитавшей ее красноты. Да что ж такое — опять переодевать.

— Я ж так с вами разорюсь…

Глава 4

Полли: “Ты там как, живой?”

Я: “Могла бы приехать в больницу и проверить.”

Полли: “Если отвечаешь, значит живой…”

Я: “Очень заботливо с твоей стороны…”

— Полли — это кто? — поинтересовалась Крис в моей голове.

В палате Императорского госпиталя, куда меня доставили сразу после покушения, царил настоящий хаос — так что хранительниц я попросил пока не появляться. Дверь беспрерывно открывалась, и внутрь входили медсестры и врачи, справляясь о моем здоровье, будто между их пятиминутными визитами что-то могло резко измениться. Поначалу, правда, здесь было относительно спокойно, но потом примчалась бабушка и словно перевернула весь госпиталь вверх дном. Даже сейчас ее голос долетал сюда с другого конца этажа, где она с кем-то оживленно ругалась.

— Полина Стравинская, — ответил я, следя за вновь замигавшим значком в окошке чата, — довольно известная актриса и модель. Причем не только у нас, но и в Европе. Правда, там ее называют Полли Стравински…

Полли: “Я бы приехала, но у меня сейчас срочные съемки на Фонтанке…”

— А вам она кто, господин? — уточнила Вэл тоже в моей голове.

Полли: “Лучше ты ко мне приезжай. Уж я-то знаю, как тебя вылечить…”

— Скажем так, — я отложил смартфон на тумбочку, — близкая подруга…

Поправив подушку за спиной, я устроился на кровати чуть удобнее, надеясь, что надолго здесь не задержусь. Мой ущерб ограничивался лишь легким растяжением связок в колене, водитель лежал на этаж выше с черепно-мозговой, а вот охраннику повезло меньше всех: он сейчас находился в реанимации на первом этаже.

— Князь! Пару слов!.. Один снимок!..

Сквозь открытое окно в палату ворвались взбудораженные голоса и скрежет решетки ворот, на которую напирала толпа журналистов, пытаясь то ли прорваться внутрь, то ли докричаться до меня. Даже отсюда я вполне отчетливо слышал их галдеж, похожий на крики голодных чаек. Казалось, они бы и сами не прочь меня заказать, лишь бы получить очередную сенсацию. Новость об этом покушении уже не скрыть — все-таки стрельба посреди города. Хоть меня и не убили, но одной из своих целей неизвестный заказчик добился — внес панику в нашу жизнь.

Голос бабушки раздался совсем близко — еще громче и еще недовольнее. Следом распахнулась дверь, и в палату с сердитым видом вошла она, затем не менее мрачный Петр Алексеевич и наконец причина их недовольства — немолодой мужчина с намечающейся лысиной, отвисшим, как у бульдога, подбородком и золотым значком на фирменном темно-синем пиджаке Имперской охранной службы, начальником которой он и являлся. Правда, его визит сюда был не честью, а проблемой.

Более дотошного козла, чем барон Яков Вильгельмович Беккер, сложно и представить. Если бы его бульдожья хватка сочеталась с мозгами, в империи, наверное, уже бы не было преступников. Сейчас же он смотрел на меня так, будто это я был преступником.

— Ваше Сиятельство, — начал барон, — я вынужден задать вам несколько вопросов по поводу недавнего происшествия…

— Имейте совесть, — с досадой перебила княгиня, — мой внук еще даже не пришел в себя!

— Анна Сергеевна, — он заговорил таким тоном, словно зачитывал официальный документ, — ваш внук вполне в сознании, и чем быстрее мы со всем разберемся, тем быстрее найдем виновных.

— Все виновные, — с нажимом произнесла бабушка, — сейчас в морге. Вот там и ищите!

— К сожалению, — настаивал господин Беккер, — они не в состоянии ответить на мои вопросы, а вот Илья Андреевич вполне может. Как единственный свидетель…

— Потерпевший, — мрачно поправил Петр Алексеевич.

Барон нехотя кивнул, признавая этот статус. Его будто смущало, что потерпевший жив и относительно здоров, а вот нападавшие не очень.

— Ваше Сиятельство, — он настойчиво шагнул ко мне, — надеюсь, вы не против ответить на несколько вопросов?

— Илья, ты не обязан, — княгиня перехватила мой взгляд.

— Хозяин, хотите я его убью? — услужливо предложила Крис в моей голове.

— Нет, все нормально, — ответил я одновременно бабушке и демонице.

В конце концов, проще ответить на его вопросы сразу, чем потом ехать по официальному вызову в главное отделение Имперской охранной службы. А что так просто он не отстанет, было видно уже сейчас.

— Спрашивайте, Яков Вильгельмович, — я показал на стул рядом с кроватью.

— Ну вот и славно, — довольно пробасил барон, усаживаясь. — Начнем с самого простого… Кто расправился с напавшими на вас?

Ничего себе самое простое. Проще было только попросить выдать их ему прямо в руки. Охранка, смотрю, совсем обленилась.

— Увы, — отозвался я, — у меня нет этому объяснений.

Хмуро прислушиваясь, бабушка опустилась в кресло в углу. Ее личный помощник пристроился рядом, оперевшись локтем на мягкую спинку.

— Но как же, — барон недоверчиво прищурился, — неужели вы никого не видели?

— Увы, — повторил я, — никого.

— Неужели совсем никого? — вцепился он.

— Вы не слышали, — с досадой бросила княгиня из кресла, — мой внук сказал, что никого! Да и как он мог видеть: машину обстреливали!

Беккер резко повернул голову к ней.

— Анна Сергеевна, если будете вмешиваться, я буду вынужден просить вас удалиться.

— А я, — холодно отчеканил Петр Алексеевич, — буду вынужден вам напомнить, что это не допрос. И если продолжите в этом же духе, то удалиться придется вам.

Поджав губы, отчего стал еще больше похожим на бульдога, барон снова повернулся ко мне.

— Хорошо будем считать, что вы никого не видели, Илья Андреевич, — он сделал выразительную паузу. — Но, может, у вас есть какие-то мысли, кто мог расправиться, причем так кроваво, с напавшими на вас?

— Никаких, — ответил я.

— Что, совсем никаких? — дотошно уточнил он. — Но, получается, кто-то же вам помог…

Барон смотрел на меня так, словно готов был вцепиться зубами в горло, вытрясая ответ.

— Как видите, — невозмутимо отозвался я, — мир не без добрых людей.

— Вы издеваетесь? — вспылил он.

— Мой внук в больнице, — тут же взорвалась в кресле бабушка, — похоже, что он издевается? Это скорее вы издеваетесь! Со своими расспросами! Мы тут вообще жертвы, а не преступники!

— Но трупы! — барон запальчиво повернулся к ней.

— А это ваши проблемы, — отрезала княгиня. — А заодно разберитесь, кому они принадлежат! Сделайте уже хоть что-то полезное!

— А если вы продолжите тревожить князя неоправданными расспросами, — строго подхватил Петр Алексеевич, — мы будем вынуждены подать жалобу на ваши действия императору…

На пару мгновений палата погрузилась в тишину, которую прервал внезапный стук в дверь. Врач, недавно осматривавший меня, осторожно заглянул внутрь.

— Простите, Анна Сергеевна, — немного смущенно заговорил он, — вы просили не беспокоить, но к Его Сиятельству посетитель…

— Мы пока заняты, — сухо произнесла бабушка, — пусть посетитель подождет.

— Но, — замялся врач, — это такой посетитель…

Бабушка молча кивнула, позволяя впустить “такого посетителя”. Он тут же пошире распахнул дверь, и порог палаты переступила девушка в темном длинном плаще с огромным капюшоном, полностью прятавшем ее лицо. Вскинув руки, она сбросила капюшон, и длинные светлые локоны рассыпались по ее плечам и груди. Лиза, которая сейчас должна была находиться в Екатеринбурге, с тревогой взглянула на меня, и я ей приветливо подмигнул.

— Ваше Императорское Высочество Елизавета Константиновна… — барон Беккер моментально вскочил со стула.

Без особой охоты Лиза повернулась к нему. Ее взгляд мгновенно стал отстраненно-сдержанным, как будто возводя между ними невидимый барьер — так обычно смотрел на подданных император, когда напоминал им их место. Этому же он научил и внучку. Она официально поздоровалась с бароном и гораздо теплее поприветствовала мою бабушку и Петра Алексеевича. Затем палату снова окутала не самая уютная тишина, какая бывает, когда вместе собираются люди, которые, в принципе, не должны оказываться вместе. По крайней мере, один тут был точно лишним.

— Спасибо, что уделили время, Ваше Сиятельство, — первым заговорил барон. — Всего доброго…

Попрощавшись со всеми, он торопливо удалился. А следом за ним вдруг засобирались и княгиня с помощником, сославшись на срочные дела. Дверь плотно притворилась с той стороны, и мы с Лизой остались в палате вдвоем.

— Не думал, — усмехнулся я, — что нас оставят наедине.

По крайней мере, последние четыре года наедине нас точно не оставляли.

— Почему? — спросила она, развязывая пояс плаща, явно надетого для маскировки.

— Помнится, кое-кому настоятельно рекомендовали держаться от кое-кого подальше.

— Насколько я помню, — она сбросила плащ в кресло, где недавно сидела бабушка, — это звучало немного не так.

— Твоя правда, — согласился я, глядя на ее строгое серое платье, перехваченное тонким ремешком на стройной талии, — мне сказали не лезть к тебе в постель.

— Какое неожиданное совпадение, — с иронией отозвалась Лиза. — Мне сказали то же самое. Но, — она шагнула к моей кровати, — я же могу посидеть хотя бы на краю?

— Никаких возражений, — я слегка отодвинулся.

Поправив подол, она аккуратно приземлилась на одеяло — и ее взгляд мигом сделался гораздо тревожнее и серьезнее.

— Ты как? Я когда услышала, так за тебя испугалась…

— А ты когда прилетела?

— Только из аэропорта. Неспокойно было после вчерашнего. Как оказалось, не зря… Уже второе покушение подряд…

Она содрогнулась, будто само слово могло поранить. Вот только покушение по счету было третьим — я, можно сказать, к ним уже привык. Однако пугать ее еще больше не хотелось — Лиза и так жила под постоянным давлением. А как еще, когда ты наследница престола? Других преемников у Александра V не было. Ее мать и отец — старший сын нашего императора — разбились в аварии через три недели после моих родителей, а еще через месяц та же участь постигла и младшего сына императора с супругой и двумя малышами. В прессе тот период так и окрестили — “сезон автокатастроф”. А виновных не нашли и по сей день.

— А сюда как попала? — спросил я. — У ворот вообще-то толпа журналистов.

— Через боковой выход. Там можно дать пару купюр охраннику, и он пустит кого угодно.

— Славные порядки в Императорском госпитале, — с сарказмом заметил я.

Лиза слегка нахмурилась.

— Не заговаривай мне зубы. Что теперь делать? Чудо, что сегодня все так обошлось…

Пару мгновений я задумчиво смотрел на подругу. Как и бабушка, Лиза была для меня дорогим человеком, которому я доверял безусловно.

— Это действительно чудо, — наконец заговорил я. — Ты только, пожалуйста, не пугайся. Вэл, Крис, покажитесь…

В тот же миг в центре палаты появились обе. Лиза нервно дернулась, вжимаясь в меня. Да, вид у хранительниц был пугающим. Строгий костюм посланницы небес густо измазывала засохшая кровь, ею же были испачканы руки и щеки демоницы, которая сейчас предстала в одних лодочках на босых ступнях, где-то избавившись от остальной одежды.

— Почему опять голышом? — строго спросил я.

— Одежда замаралась, хозяин, — невозмутимо отозвалась она.

— Потерпела бы до дома. Сколько повторять, у нас так не ходят.

— Не серди господина, — сурово вмешалась Вэл.

— Но мне не во что одеться, — законючила Крис.

— Можешь в это, исчадие, — ангел с важным видом показала на тонкую занавеску на окне.

— Мне это не нравится, — еще капризнее протянула хранительница бездны.

Лиза, растерянно смотревшая на них, внезапно поднялась с кровати и, подхватив с кресла свой плащ, осторожно протянула его Крис.

— Можете одеться в это, если нравится…

— Ты отдаешь это мне? — изумилась демоница.

Подруга быстро кивнула. Крис мигом забрала у нее плащ и довольно натянула на себя.

— Красивое платьишко… — промурлыкала она, затягивая пояс.

Ну наконец-то ей хоть что-то понравилось. Тем временем Лиза вернулась обратно и вновь села ко мне на кровать. Без лишних слов я представил ее хранительницам, а их ей и коротко рассказал, что произошло с момента их появления. Я замолчал, и палату на некоторое время окутала тишина. Сидя рядом, подруга задумчиво кусала губы, Крис то натягивала на свои пепельные пряди капюшон плаща, то стаскивала его обратно, будто это была такая увлекательная игра, а Вэл сосредоточенно переводила взгляд между мной и Лизой.

— Между вами небесная нить, — вдруг серьезно изрекла она, — но порванная…

Мы с Лизой переглянулись, оба поняв, о чем речь.

— Да, — помедлив, ответила подруга, — мы были помолвлены с детства. Но четыре года назад помолвку расторгли…

— Почему? — не отставала Вэл.

— Все решили, что я недостаточно хорош для нее, — с усмешкой пояснил я. Правда, усмешка вышла очень не доброй.

— Да брось, — Лиза нахмурилась, — никто так не думает.

— Так думают все.

— Я так не думаю! — пылко возразила она.

Снова палату окутала тишина. Под дверь, казалось, пробирались запахи лекарств, от которых хотелось морщиться.

— Дед был вынужден отменить помолвку, — неожиданно зачастила Лиза, — под давлением аристократии. Тогда нужна была поддержка. Время было тяжелое, напряженный конфликт с Британией, военные действия на восточных границах, он был вынужден пойти на компроми…

Не договорив, она испуганно дернулась и прижалась ко мне. Я инстинктивно ее обнял, защищая от чего-то черного, резко влетевшего в окно. Как огромная птица, к нам нагло проник дрон, явно запущенный журналистами. Глазок камеры, прикрепленной к нему, следил за нами как чужие глаза — казалось, они забрались не только в палату, но и прямо в душу. В следующий миг ладонь Вэл наполнилась серебряным светом. Из ниоткуда там появился огромный меч и, махнув в воздухе, разрубил устройство пополам. Две тяжелые части с грохотом упали на пол.

— Я убила железную птицу, господин, — гордо сообщила хранительница.

“Сегодня в центре столицы неизвестными был обстрелян автомобиль молодого князя Воронцова. К сожалению, подробности следствие не раскрывает. Но, как рассказал наш инсайдер из Охранки, напавшие сейчас ждут опознания… в морге. Причем некоторые по частям.

А вот сам князь почти не пострадал, отделавшись лишь легкой травмой. Напрашивается вполне логичный вопрос: кто на кого покушался? И что еще важнее: неужели наш бесполезный князь оказался не таким уж и бесполезным?..”

Поморщившись, я отбросил на одеяло смартфон с последним постом в канале “Имперские тайны”. Госпожа Сафо привычно не поскупилась на ядовитый сарказм. Будь она мужчиной, ее бы уже давно вызвали на дуэль. Даже любопытно, зачем она хотела дать мне свою визитку — чтобы я позвонил и поблагодарил за такую чудную подачу материала?

За окном по-прежнему неугомонно галдели журналисты. Однако все мои посетители уже давно ушли, остатки дрона убрали, а поврежденная связка по ощущениям вернулась в норму. Во всяком случае хромал я не больше обычного.

Смартфон дернулся рядом, сообщая, что автомобиль, посланный из особняка, ждет меня у задних ворот. Я поднялся с кровати и, подхватив трость, покинул палату. Решив не баловать журналистов, я направился к боковому выходу, про который говорила Лиза. Хранительницы неотступно, хоть и незримо следовали за мной — невидимые, чтобы не привлекать ненужного внимания. Из госпиталя мне хотелось выбраться максимально быстро и максимально незаметно.

Тяжелая дверь захлопнулась за спиной, и я ступил на тихую безлюдную лестницу. В отличие от остальных отлично отремонтированных помещений, стены были обшарпанными, а пол выщербленным, явно говоря, что здесь не бывает случайных гостей. Каждый стук моей трости отдавался громким эхом и, уносясь вниз по ступеням, заполнял царящую вокруг пустоту. Цок, цок, цок… Я спустился уже практически до середины, когда из темного угла пролета, как огромная тень, внезапно отделился мужчина — в надвинутой кепке на глаза и засаленном спортивном костюме. Его рука вынырнула из-за спины, сжимая биту, а затем он резко дернулся ко мне, замахиваясь. Однако не проскочил и шага.

Появившись из ниоткуда, Крис стремительно вырвала биту из его рук, а Вэл с силой впечатала его в стену — так, что штукатурка посыпалась кусками на пол, отбитая его затылком. Звук вышел довольно звонким. Одна ладонь ангела жестко надавила ему на ребра, а другая — сжала шею, как бы намекая не дергаться и не орать. Если он думал, что злодей тут он, он ошибался — злодей тут я.

Я подошел чуть ближе, рассматривая нападавшего. Его кепка упала на пол, открывая бритую голову и тупой бычий взгляд. Передо мной стоял полный маргинал — и внутри, и снаружи. Из тех отбросов, которые готовы прирезать и убить за бутылку. По глазам было видно, что на нем уже пара трупов. Оставалось загадкой, как он попал в госпиталь. Дал купюру охраннику и тот его впустил? Или, может, кто-то специально открыл дверь, узнав, к кому он идет? Ну ладно, сейчас не время для паранойи.

— Зачем? — спросил я.

Гопник не ответил, испуганно бегая глазами между Вэл, вжимавшей его в стену, и Крис, поигрывавшей его битой неподалеку. Я приставил кончик трости к его груди и слегка надавил, намекая, куда следует направить внимание.

— Зачем ты хотел меня убить?

— Не убить, — прохрипел он, — ногу сломать… Только ногу…

Вот только, сломав ногу, такой мог бы и не остановиться и в аффекте забил бы до смерти. Дешево и сердито, что называется.

— Кто заказчик?

— Не знаю, — сипло выдохнул он.

— Да неужели, — прищурился я.

Вэл надавила ему на горло чуть сильнее.

— Заказ, — хрипло пролепетал гопник, — заказ был… В Черной базе…

Название было мне отлично знакомо. “Черная база” — довольно популярное и вместе с тем гадкое приложеньице, официально запрещенное в империи — где те, кто не хотят замарать руки, ищут тех, кто готовы это сделать за большую или меньшую сумму. Мне даже интересно стало, сколько стоил я.

— Крис, достань смартфон, — я кивнул на оттопыренный карман его засаленных спортивных брюк.

Острые ногти неспешно провели по ткани, и гопник ошалело затаил дыхание, будто решив, что его царапают лезвием. Засунув пальцы в его карман, демоница деловито вытянула оттуда смартфон и отдала мне. Оживив экран, я без труда нашел иконку в форме черной раскрытой книги, отлично отражавшей название “Черная база”, и щелкнул по ней, открывая приложение.

Внутри оказалась настоящая фриланс-биржа с длинным, постоянно пополняющимся списком заказов, из которого вполне можно составлять завтрашние криминальные сводки. Распахнув меню, я перешел в заказы, принятые конкретно этим отбросом, самый последний из которых и правда ограничивался только переломом моей ноги. Стоило это удовольствие около тридцати тысяч золотых имперских рублей — даже меньше, чем телефон, с которого он принял заказ. Имени заказчика, к сожалению, не было — только тупейший ник “ХХХ”, с которого неудачливому исполнителю прислали мое фото и адрес госпиталя.

Некоторое время я задумчиво смотрел на экран, гадая, связано ли это с предыдущими покушениями. Вряд ли. Нападение на автомобиль было таким, будто на меня накинулся дикий волк, сейчас же на меня напрыгнул зажравшийся таракан, раздавить которого не составляло труда. Смартфон из его кармана был слишком шикарным для такого отребья — по-любому у кого-то отобрал. Такие все решают силой. Ну что ж, пора ему понять, что на его силу наконец нашлась куда большая сила.

— А вообще тебе повезло, — я поднял на него глаза.

— С чем? — прохрипел гопник.

— Повезло, что ты в больнице. Быстро помогут… Крис, Вэл, — я прошелся взглядом между хранительницами, — он ваш. Только не убивайте. Все-таки с работой он не справился… Зато сейчас поймешь, — я вновь повернулся к нему, — что бывает, когда ее делают хорошо…

Глава 5

— Отмолчаться им удастся только в гробу! — доносился из-за двери сердитый бабушкин голос. — А такими темпами они окажутся в нем куда раньше меня!..

Покинув госпиталь, я вернулся в особняк и первым делом направился к кабинету княгини. И на лестнице, ведущей к нему, и на этаже было непривычно безлюдно. Слуги сегодня огибали это место стороной, как зону радиоактивной опасности. Неудивительно: изнутри пахло чем-то паленым, как бы намекая, что бушевала хозяйка от души, а по всему коридору, словно вспышки молний, летал ее раздраженный голос. Я подошел к двери и постучал.

— Если это Илья, — мигом раздалось из кабинета, — то входи, если нет — идите к черту!

Звучало весьма гостеприимно. Распахнув дверь, я шагнул в густой полумрак. Шторы были плотно задернуты, делая атмосферу еще более мрачной — лишь настольная лампа ярко горела. Вокруг нее с хмурыми лицами сидели бабушка и ее неизменный помощник, а между ними лежал густо исписанный листок, куда они что-то усердно добавляли.

— Плохие новости? — спросил я.

— Где твоя охрана? — княгиня заглянула мне за спину.

— Переодеваются.

А заодно и отмываются в гостевых, которые я распорядился выделить для хранительниц — по комнате слева и справа от моей новой спальни с тайными проходами ко мне. Поскольку с интимной жизнью в особняке у меня было никак, то и возражений, что хранительницы могут зайти в любой момент, у меня не было. К тому же они и так могли зайти в любой момент — не в комнату, так в голову.

Прикрыв дверь поплотнее, я подошел к столу и сел на свободное кресло.

— Так что случилось?

— В банке проблемы, — коротко пояснил Петр Алексеевич.

— Бунт, а не проблемы, — проворчала княгиня. — Собрали там срочный совет, чтобы обсудить, что делать, когда меня не станет! Акционеры у них, видите ли, волнуются… Я чуть весь кабинет им не спалила! — с кончиков ее пальцев слетела тонкая струйка пламени и тут же исчезла. — Но эти хотя бы говорили, не то что на губернском собрании…

— Разве оно сегодня? — удивился я.

Бабушка отрывисто кивнула.

— Созвала сегодня. И выдвинула твою кандидатуру на должность нового предводителя дворянства. Поддержали двое, — сухо добавила она.

— А остальные против?

— А остальные отмолчались, — с досадой произнес ее помощник.

Иными словами, время тянут. Даже понятно для чего. Не удивлюсь, если у них тотализатор на мою кончину.

— Подумать им, видите ли, надо! — бабушкины ладони то вспыхивали, то затухали. — Молодой, видите ли, неопытный…

Ну конечно, основная их претензия была в моей магии, точнее в ее отсутствии, но и тут ведь прямо не скажут. Трусливые лицемеры. Однако когда узнают, сколько высших сил притянула моя отсутствующая магия, испугаются уже по-настоящему.

— Твой дед стал предводителем в двадцать один! — бушевала за столом княгиня. — А что касается опыта, ты уже два года фактически руководишь нашим Фондом! Но нет, это они предпочли забыть…

— Другие претенденты есть? — уточнил я.

Она резко мотнула головой.

— Говорю же, все молчат. Не Меньшикову же своего балбеса выставлять!..

Слушая, я задумчиво крутанул трость. Ворон, высеченный на золотом набалдашнике, сурово смотрел в ответ.

— Мы сейчас, — сердито подытожила княгиня, — как осажденная крепость среди полчища варваров, которые только и ждут повода, чтобы накинуться!.. Вот, посмотри…

Она кивнула, и Петр Алексеевич молча протянул мне снизу доверху исчирканный листок, который лежал на столе между ними. Бумага казалась черной от плотно вписанных имен и фамилий, заполнявших каждый свободный клочок.

— И что это? — спросил я, бегло их просматривая.

— Список всех, — отозвалась бабушка, — кто может быть замешан в покушениях.

— Что-то не очень большой список, — заметил я.

— Переверни листок.

С другой стороны он оказался заполнен не менее густо, напоминая выписку из дворянской родословной книги Санкт-Петербургской губернии — во всяком случае тут обнаружились все аристократические рода. Оно и понятно: врагами сейчас, вероятно, были все. И все они, решив, что Воронцовы ослабли, искали, как бы урвать от нас кусок: одни поменьше, другие побольше, а третьи и вовсе планируя сожрать целиком. За такую наглость надо наказывать. Вот только всех наказать нельзя.

А потому нужно пройтись точечно — по самым обнаглевшим.

В карманах лежали сразу два смартфона: один мой, а второй незадачливого гопника, который пытался покалечить мою ногу. Заказчик этого словно в насмешку хотел добавить мне хромоты — дешево, зло и глупо. У меня имелась пара вариантов, кто мог быть в этом замешан.

Кресло легонько скрипнуло, когда я поднялся.

— Ты куда? — тут же спросила бабушка.

— В клуб, — отозвался я, — хочу развлечься.

Она нахмурилась, отчего морщины на ее лбу стали резче и заметнее.

— Уверен, что безопасно?

— Это — мой город, — ответил я.

Скоро все остальные будут бояться. Напав на меня, они начали войну и развязали мне руки. Так что теперь у меня есть право. Мое карательное право…

— Я точно не выгляжу в этом как эскорт, господин? — Вэл натянула на плечо тонкую лямку облегающего коктейльного платья.

Голубая чуть поблескивающая ткань отлично сочеталась с ее светлой косой, изящно уложенной на грудь — вероятно, так она пыталась прикрыть довольно глубокое декольте, но вместо этого обращала на него еще больше внимания.

— Нет, — терпеливо произнес я, повторяя уже не в первый раз, — в этом ты выглядишь как аристократка, которая едет повеселиться.

— А принцесса так одевается? — спросила Вэл.

Нет. Потому что принцесса не ходит по злачным местам вроде того, куда едем мы.

— Если идет на праздник, — уклончиво отозвался я, — то вполне может одеться и так.

— А меня все устраивает, хозяин, — бросила Крис с другой стороны заднего сидения автомобиля, где мы расположились втроем.

Ну конечно, тебя все устраивает. Из всех нарядов она выбрала такое короткое, что была почти голышом. Узкое красное платье обтягивало ее фигурку как вторая кожа, и судя по тому, как оно топорщилось на груди, белья демоница надевать не стала.

За окном горели огни вечернего Петербурга, мелькали мосты и каналы, плескалась темная вода. Отвернувшись, я достал из кармана черную кожаную книжицу с золотыми уголками, которую подарила Лиза, и карандаш. И, немного подумав, стал составлять собственный список врагов. На самом деле бабушкин был не таким уж и полным — в моем имен оказалось даже больше.

Когда я закончил, с улицы донесся оживленный гомон и приглушенная музыка. Автомобиль подъехал к небольшому, но весьма популярному клубу с разноцветной мигающей вывеской над входом — “Арлекин”. У дверей, аж напирая на охранника, топталась разряженная толпа. Публика тут набивалась своеобразная, и соотношение девушек и парней составляло примерно пять к одному. Оно и неудивительно: ценник внутри был заоблачным, а потому здесь развлекались довольно обеспеченные парни и сюда же стремилась толпа девиц, желающих подцепить ухажера побогаче. Так что со своими редко кто появлялся. А потому мое появление в окружении двух красавиц вышло весьма эффектным.

— Ваше Сиятельство, прошу, — администратор услужливо провел меня и моих спутниц к пустому столику в центре зала. — Будете что-то заказывать?

— Пока нет, — отозвался я.

Кивнув, он торопливо удалился. Вокруг ярко мигали огни светомузыки, на танцполе вовсю извивались девушки, пытаясь привлечь внимание. Танцовщицы умело отрабатывали на сцене, одновременно расслабляя и заводя гостей. В зале щедро лилось шампанское, звенели бокалы, раздавались хохот и болтовня.

— Мы чего-то ждем, господин?

— Да, когда к нам подойдут.

— А почему мы сами не идем, хозяин?

Потому что когда идешь сам, всегда получаешь меньше, чем когда идут к тебе. А у меня к тому же имелась отличная приманка. Мой взгляд оценивающе прошелся между хранительницами. Закажи я и правда на вечер эскорт, едва ли бы девушки выглядели роскошнее.

Долго ждать не пришлось. Минута — и из другого конца зала ко мне спешил мой давний приятель Эрик Кирсанов. Его отец, мелкопоместный рязанский барон, умудрился сколотить внушительное состояние на сетевых бюджетных бургерных, которые разрослись по всей империи как грибы. Перебравшись с семьей в Петербурге, вот уже с десяток лет он усиленно пытался войти в высшее общество, открыв за это время несколько дорогих ресторанов и клубов в столице. Одним из них и управлял его сын.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, Илья, — Эрик остановился рядом, с интересом косясь на моих спутниц.

— Не рад? — усмехнулся я.

— Ну почему не рад. Наоборот, очень даже… Просто слышал, ты в больнице…

— Как видишь, нет.

На долю мгновения между нами повисла тишина, а потом в нее вторгся смех с соседнего столика.

— Ты уж извини, — пробормотал Эрик, — что не смог вырваться к тебе на день рождения. Просто в клубе полно дел. Ничего не успеваю. Ну ты понимаешь, то да сё… Зато как услышал, что ты тут, сразу выскочил к тебе…

Вряд ли бы он выскочил так же бодро, если бы я пришел один. Говоря, приятель вовсю гулял глазами по моим спутницам. Девушки были его слабостью — тот самый случай, когда не пропустит ни одной юбки. И магия в этом ему отлично помогала. Эрик не тренировал ни боевые навыки, ни целительские, а все, что было, щедро вливал в свою внешность. Вокруг него так и парила аура очарования, действуя на девушек как огонь на мотыльков. Одаренные девчонки умели это блокировать, обычным же было намного тяжелее. Вот и сейчас несколько проходящих мимо красоток чуть не рухнули с высоких каблуков, засмотревшись на его безупречный фейс.

— Если хочешь, можешь со своими очаровательными спутницами, — его глаза продолжали сально скользить по ним, — присоединиться к нам. Мы сегодня чилим. Ну отдыхаем, — пояснил приятель, как будто я был моей бабушкой.

Приняв приглашение, мы покинули зал и в компании Эрика, увлеченно изучающего стройные ноги хранительниц, по изящной винтовой лестнице поднялись на второй этаж. Коридор закончился весьма уединенным закутком, в котором располагалось просторное выполненное в темно-красных тонах помещение — с огромным столом в центре, заставленным бокалами, бутылками, закусками и кальянами, и с диванчиками вокруг, где достаточно тесно сгрудились другие гости и гостьи, на фоне которых наряды моих спутниц смотрелись крайне скромно. Девушек местных я не знал — полагаю, они тут менялись часто. А вот парни, явно чилившие здесь каждый вечер, были мне отлично знакомы.

— О, какие люди снизошли до нас, обычных грешников, — ухмыльнулся Меньшиков-младший, выпуская изо рта в воздух огромное облако. — Утешаетесь в обществе прекрасных дам, Ваше Сиятельство?

С Юрой, единственным сыном графа Меньшикова, мы учились вместе и в школе, и в университете. Правда, друзьями не были — я бы даже сказал наоборот.

— А что, мне есть чему утешаться? — я шагнул к диванчику, который Эрик спешными жестами освободил от других гостей для меня и моих спутниц.

— Но раз нечему, может, поделишься одной? — хмыкнул Меньшиков, ощупывая глазами обтянутые красным атласом бедра Крис.

— Можно я убью его, хозяин? — с воодушевлением спросила демоница в моей голове.

— Возможно, как-нибудь в другой раз, — мысленно ответил я и продолжил уже вслух: — Увы, Юра, своим я не делюсь.

Так уж повелось, что с ним мы переходили с “ты” на “вы” в зависимости от настроения.

— А если свое уже не твое, — прищурился он с другой стороны стола, — возражений у тебя не будет, Илья?

— Повторяю, своим я не делюсь. А мое моим и остается.

— Опять демагогию развели, — вмешался его сосед. — Давайте просто развлекаться! Хорошо что пришел, Илья!

Я молча кивнул, приветствуя его в ответ. Рому Потоцкого, еще одного моего приятеля, в этой компании называли “миротворец”. Он был приемным сыном князя Потоцкого, хотя некоторые поговаривали, что внебрачным. Как бы то ни было, его не в меру любвеобильный папочка недавно женился в седьмой раз — причем на двадцатилетней, хотя сам старше моей бабушки. Харизма — так князь объяснял свой успех у юных красавиц, и ведь не поспоришь: деньги штука довольно харизматичная. Однако приемный сын в длинной веренице более законных наследников не мог рассчитывать на огромное состояние отца, а потому дружил со всеми. Или правильнее сказать — стелился.

— Предлагаю тост, раз уж тут все, — Эрик плюхнулся на боковой диванчик.

— Ага, — Меньшиков с иронией вскинул бокал, — за здоровье князя Воронцова!

— Хозяин, ну можно я его хотя бы покалечу… — канючила Крис в моей голове.

— Отличный тост! За тебя, Илья! — сгладил Рома. — С прошедшим!

Все оживленно подняли бокалы, будто мой визит был настоящим подарком. Под бодрый дружный звон я припомнил, что никто из них вчера не приехал. На моем празднике были и Меньшиков-старший, и старик Потоцкий с молодой супругой, и отец Эрика, а вот самих сыновей не было — все оказались чертовски заняты. Видимо, дули кальян и щупали девчонок. Ну да, тут всяко интереснее, чем у меня, а главное — безопаснее.

— А этот тост, — Эрик потянул свой бокал ко мне, — уже лично от меня. Как от одного делового человека другому. Ну, ты управляешь Фондом, — важно пояснил он, — а я клубом…

— Своего отца! — фыркнул Меньшиков.

Кто бы смеялся — можно подумать, ты здесь тратишь не деньги своего отца.

— Отец мне его скоро совсем подарит, — невозмутимо отозвался Эрик. — И я тут все по своему вкусу переделаю… Шашлыки будем по ночам на крыше жарить. Сначала мясо, потом девчонок, — мечтательно добавил он.

Комната мгновенно наполнилась радостным гомоном — все одобряли идею. Я же вытянул из кармана смартфон, который забрал у напавшего на меня в госпитале и открыл “Черную базу”. Ну что, пора поиграть в кошки-мышки.

Пощелкав по экрану, я перешел в чат с заказчиком. Ник исполнителя чуть не вызвал смешок. Он был одновременно грозным и тупым — “мститиль”. Открыв последнее сообщение заказчика с моим фото и адресом госпиталя, я набрал ответ.

мститиль: “Работу выполнил. Где деньги?”

Подняв глаза, я внимательно оглядел присутствующих, даже не сомневаясь, что заказчик перелома моей ноги, оценивший ее в тридцать тысяч золотых имперских рублей, сидит тут — никто бы из них больше за меня не дал. Меньшиков беспечно дул кальян, Потоцкий и остальные болтали, поглаживая своих девчонок. А вот смартфон Эрика задергался по столу. Приятель машинально подхватил его, оживил экран и что-то быстро набрал. Следом ко мне в чат упало новое сообщение.

ХХХ: “Докажи сперва.”

Да уж. Из всех сидящих он был в моем списке последним.

— Эрик, — позвал я.

— Мм… — отозвался он, откладывая смартфон обратно на стол.

— Может, выйдем поговорим?

— О чем? — беззаботно спросил приятель.

Вместо ответа в том же чате я послал ему снимок с требуемыми доказательствами. Только на фото был не я, а хорошенько избитый валяющийся на бетонном полу госпиталя неудачливый исполнитель. Эрик за столом нахмурился, изучая свой экран. Следом в чат пришло новое сообщение.

ХХХ: “И что это за тип?”

мститиль: “А это “мститиль”…”

мститиль: “Хочешь так же?”

Побледнев, приятель порывисто откинул смартфон на стол, будто самую большую угрозу несла картинка на экране.

— Что, — поинтересовался я, — плохие новости?

— Не, все нормально, — отмахнулся он, подхватывая бокал.

Что-то он сегодня реально тупил.

— Крис, — мысленно позвал я, — хочешь поразвлечься?

— Всегда готова поразвлечься, хозяин, — охотно отозвалась она в моей голове.

— Тогда можешь поразвлечься внизу.

— А люди?

— Без жертв.

— Без жертв это не такое уж и развлечение, хозяин, — притворно вздохнула демоница. — Ну ладно уж, поработаю. Все ради вас…

Пряча довольную улыбку, она поднялась с дивана и вышла из комнаты. Эрик тем временем задумчиво пялился в свой смартфон, а потом, отставив бокал, начал что-то торопливо выстукивать по экрану. Его пальцы слегка подрагивали.

ХХХ: “Ты кто?”

мститиль: “Неправильный вопрос.”

ХХХ: “Что тебе нужно?”

— Поговорить, Эрик, — я выразительно крутанул смартфон в руке. — Мне нужно поговорить.

Повернув голову, он озадаченно взглянул на меня, потом на смартфон, а потом испуганно подпрыгнул на месте, аж ударившись коленом о крышку стола. Ну наконец-то дошло.

— Давай потом, Илья… — пробормотал он, судорожно моргая.

— Сейчас, — отрезал я. — Я, можно сказать, приехал ради этого разговора.

— Не знаю, — его пальцы, уже заметно дергаясь, затолкали смартфон в карман, — о чем ты хочешь поговорить…

— Об ущербе.

— Каком ущербе? — приятель даже растерялся.

Вместо ответа из основного зала клуба донеслись дикий грохот, треск мебели, звон бутылок, а затем топот ног и отчаянный девичий визг. Эрик обалдевши уставился на меня — наверное, подумал, что ко мне вернулась магия. Ну почти.

— У тебя там драка, что ли? — спросил Меньшиков, прислушиваясь.

Ну какая драка? Так, обычный погром.

— Отдыхайте, — отвернувшись от меня, пролепетал Эрик. — Я разберусь…

Вскочив с места, он молнией вылетел за дверь. Остальные с завидным равнодушием продолжали развлекаться, лишь включив музыку погромче. Мы же с Вэл неспешно поднялись и вышли следом. Управляющий клубом обнаружился в самом конце коридора. Застыв на месте, словно впав в транс, Эрик нервно вцепился в перила винтовой лестницы, с которой открывался отличный вид на первый этаж, где сейчас, казалось, носилась буря — в ярко-красном атласном платье.

Короткие пепельные волосы разлетались в стороны, в глазах демоницы стоял восторженно-безумный блеск. Отломав ножку одного из стульев, Крис как дубинкой крушила ею все, что попадалось на пути: столы, другие стулья, бутылки, бокалы, кальяны. Посетители с криками и визгами мчались к двери, танцовщицы сбегали со сцены. Охранники всей толпой ринулись к демонице, пытаясь ее остановить, и тут же довольно накачанные мужики полетели к стене — легко, как пушинки. Шикарный клуб с каждой секундой все больше напоминал свалку.

— Такими темпами, — спокойно заметил я, — твой “Арлекин” скоро станет грустным бездомным клоуном, как и ты сам…

— Ты! — Эрик резко повернулся ко мне. — Останови это!

— Зачем? Мне это нравится.

— Да ты!..

Стиснув руку в кулак, он со злостью кинулся на меня. В тот же миг Вэл перегородила ему дорогу и схватила за горло.

— Не рекомендую разговаривать с господином в подобном тоне, — суровым тоном отчеканила она.

Хватка у этой изящной женской ручки была железной — шея под ее пальцами мгновенно залилась краснотой. Эрик надсадно захрипел, переводя затравленный взгляд с нее на меня.

— Отпусти его, — после паузы приказал я. — Он понял. По глазам вижу.

Хранительница разжала руку, и он тут же отскочил к перилам, судорожно потирая горло.

— Зачем ты это сделал? — спросил я.

— Это не я, — прохрипел он, — Меня попросили…

— Кто? Твой отец?

Хотя едва ли. Его отец был в отличных отношениях и с нами, и с банком, живя на наших кредитах как на витаминах. Приятель лихорадочно замотал головой.

— Отцу только не говори, он же меня убьет…

— Тогда кто?

Кусая губы, Эрик нервно забегал глазами по первому этажу, где Крис в очередной раз раскидала охрану. Затем она смачно занесла палку над ближайшим столом, круша на мелкие кусочки стоявший там кальян. А ведь клуб тоже куплен в кредит, который еще, кстати, не возвращен — а потому каждая разбитая вещь становилась вдвое дороже.

— Что, и теперь отец тебе подарит этот клуб? — поинтересовался я. — Или сначала прикажет восстановить? За твой счет?

— Да Карина это! Карина… — чуть не плача, выдохнул приятель. — Сестра твоя…

— У меня нет сестры, — отрезал я.

— Ну двоюродная!

— Троюродная, — поправил я.

Это даже не родная кровь, теоретически я с ней даже спать мог. Демоница внизу тем временем отодрала от перевернутого стола новую ножку взамен расколовшейся от усилий старой и с воодушевлением подскочила к стоявшей у сцены колонке. Один яростный удар — и та с треском прогнулась, а музыка в зале заглохла.

— Останови это! — в наступившей тишине захныкал Эрик. — Пусть она прекратит!..

— И что Карина пообещала тебе за эту просьбу? — с нажимом продолжил я.

— Дать пообещала!

— Что дать? — не сразу понял я.

— Ну дать, — пояснил он, — себя.

Я не считал его гением в принципе, но в этот момент он казался мне редкостным идиотом.

— То есть ты залез в “Черную базу”, нашел там уголовника и заказал меня в надежде, что она тебе даст? И все?

— Почему в надежде? — протянул он, с тоской следя за громящей сцену Крис. — Она же обещала…

— А, — с сарказмом подхватил я, — ну раз обещала, то выбирай, какую ногу тебе сломать: левую или правую?

— Я могу и обе, господин, — скромно добавила Вэл.

Опомнившись, словно сообразив, что погром клуба еще не большая из всех его бед, Эрик вжался в перила.

— Илья, не надо! Не надо, пожалуйста!.. Мы же друзья!..

Ага, видимо, именно поэтому ты с такой легкостью меня заказал. Свои-то ноги тебе жалко, а вот мои не очень.

— Я больше никогда ничего против тебя не сделаю! — приятель отчаянно ловил мой взгляд. — Прости меня! Сделаю все, что скажешь, чтобы ты меня простил!..

— Вэл, как думаешь, — я повернул голову к ней, — ему можно доверять?

Вместо ответа ангел резко шагнула к нему и провела ладонью по его лицу — не ударив, а шоркнув, словно снимая слой. Вздрогнув, Эрик уставился в висящее рядом зеркало. Идеальное лицо — его главное сокровище, которым он разводил девчонок — сейчас было не узнать, его пересекали огромные кровавые царапины и гноящиеся шрамы. Красавчик всего за миг стал уродом.

— Что ты сделала? — завопил он.

И тут же все стало как прежде. Не веря, он несколько раз моргнул, ощупывая дрожащим пальцами свою безупречную кожу.

— Обманешь господина, — отчеканила хранительница, — будешь выглядеть так всю жизнь. Так что становись на колени и присягай на верность.

Эрик мгновенно плюхнулся на колени, взахлеб бормоча, что больше никогда мне не навредит, что он на моей стороне… Немного перебор, на мой вкус, но смотрелось эффектно.

— Если хочешь, чтобы я тебя простил, — сказал я, глядя на него сверху вниз, — приведешь сюда завтра Карину. Только не говори ей зачем. Понял?

Он торопливо закивал.

— Вот и отлично, — подытожил я, — и помни, Эрик, сегодня ты очень дешево отделался. Потому что ты мой друг… С этого момента самый верный. И советую об этом не забывать…

Вывеска “Арлекин” приветливо горела над входом, однако толпы у дверей больше не было — на сегодня клуб закрылся. Сев в машину, я достал из кармана маленькую черную книжечку и, немного пролистав, вычеркнул оттуда строчку.

“47. Эрик Кирсанов”

Можно было поступить и жестче. Но, в конце концов, убирать надо сильных, а слабые и сами переметнутся.

Игравшая фоном музыка как-то незаметно сменилась радиопередачей.

— Да, — знакомый смех разнесся на весь салон, — мне порой поступают подобные предложения. Некоторые заказчики думают, что, заказывая съемки, заказывают и саму модель…

Водитель потянулся переключить.

— Оставь, — сказал я, узнав голос.

— В таких случаях, — продолжала Полина, — мне проще вернуть гонорар, чем искать компромисс. Хорошую репутацию, как известно, не купишь.

— Зато теперь понятно, — подхватил ведущий, — зачем вы сотрудничаете с небезызвестным Фондом помощи княжеского рода Воронцовых.

— О нет, это не вопрос имиджа. Просто меня очень вдохновляет их дело. Немногие в наши дни…

Крис, сидевшая рядом, неожиданно придвинулась и положила голову мне на плечо, как на подушку.

— Ну и что ты творишь? — поинтересовался я.

— Снимаю стресс, хозяин, — невинно отозвалась она.

— И какой же у тебя может быть стресс? Выглядишь вполне довольной.

— Это она магией подпитывается, господин, — пояснила Вэл с другой стороны от меня и, помедлив, добавила: — Можно и мне?

Мне оставалось только кивнуть. И вот уже обе головы — светлая и пепельная — лежали на моих плечах, как будто рядом сидели не всесильные хранительницы, а две усталые спутницы. Я же чувствовал себя зарядным устройством, к которому подключились со всех сторон. Хотя в целом было тепло, спокойно и приятно.

За окном неспешно проплывал ночной город. Автомобиль остановился на светофоре, и в глаза сам собой бросился рекламный баннер с ближайшей остановки. Полина, чей голос все еще лился по салону, в тонком платье цвета волны выходила из морской пены, держа в распахнутой ладони брендовый парфюм в форме ракушки. Ветер разметывал в стороны ее короткие черные пряди, глаза призывно смотрели, а яркие красные губы игриво улыбались. Это уже был просто намек вселенной.

— У меня вопрос, — я прошелся глазами между устроившимися на мне хранительницами, — а когда вы исчезаете, вы рядом?

— Не всегда, хозяин, — Крис, как кошечка, потерлась пепельной головой о мое плечо. — Иногда мы в подпространстве. Но вам не надо об этом волноваться…

— А вы за мной оттуда наблюдаете?

— В этом нет необходимости, господин, — ответила Вэл с другого плеча. — Ведь между нами нить судьбы.

— Цепь обязательств, — влезла демоница.

— Не перебивай, исчадие, — строго одернула ангел. — И если вам будет грозить опасность, нить об этом сообщит.

— И цепь тоже…

Да уж, подозрительно напоминало принцип работы колокольчика.

— В таком случае буду крайне благодарен, — сказал я, — если вы исчезнете в свое подпространство и не будете за мной наблюдать. До утра.

— А чем вы займетесь, господин? — уточнила Вэл.

— Мне тоже надо снять стресс.

— И как? — оживилась Крис. — Кого-нибудь убьете?

— Нет, — хмыкнул я, — есть и другие способы.

Автомобиль остановился у дома с окнами на Невский. Я распахнул дверцу, и обе мои хранительницы в тот же миг исчезли. Машину я тоже отпустил до утра. Зайдя в парадную, добрался до нужной квартиры и позвонил в дверь. По ту сторону мгновенно раздались легкие быстрые шаги, будто все это время здесь ждали гостя. Дверь проворно распахнулась, и на пороге появилась Полли в коротеньком кружевном пеньюаре и чулках — собственно все, больше на ней ничего не было.

— А я знала, что ты придешь, — лукаво прищурилась она.

— У меня был очень паршивый день, — усмехнулся я, — и мне надо кого-нибудь наказать…

Изящно крутанувшись, Полина оперлась руками на стену и грациозно прогнулась в спине, словно напоминая, какой гибкой может быть.

— Ты знаешь, кого всегда можешь наказать. Входи…

Приглашение было более чем гостеприимным. Я переступил порог и захлопнул дверь.

Немного Вэл вам в эту главу, а в следующей будет Крис))

Глава 6

— Твое Сиятельство, — кончик носа настойчиво провел по моей щеке, — просыпайся…

— Я же просил, — сквозь сон отозвался я, — меня так не называть…

— Не буду, — горячий шепот обжег ухо, — если проснешься…

Тонкие пальчики пробежались по моей груди, пряди прощекотали лицо. Сдавшись под таким напором, я открыл глаза. В первый миг показалось, что я проснулся в сугробе — спальня вокруг была белоснежная: и стены, и потолок, и паркет, и мебель, и даже ковер на полу — все белое. На этом фоне выделялась только сама хозяйка, бодро сидевшая на одеяле рядом, в розовой шелковой пижаме — хотя засыпала точно без нее. Короткие черные волосы чуть растрепанны, на щеке след от моего плеча, на котором Полли провела всю ночь — но при этом вид у нее такой, что хоть сейчас на каталог одежды.

— Обожаю смотреть, как ты спишь, — выдала она и подвернула под себя босые ноги.

— Чего же тогда разбудила? — я слегка приподнялся на подушке.

— Хорошего понемножку…

Склонив голову, она пытливо смотрела на меня, словно чего-то ждала. Сияние ее глаз неожиданно напомнило про синие сапфиры в моем кармане.

— Закрой глаза, — сказал я.

Улыбаясь, она охотно их закрыла. Я потянулся к своему пиджаку, который небрежно болтался на спинке стула около ее белоснежного туалетного столика. Раздевались вчера вечером мы, точнее я — она и так была без одежды — очень быстро. Засунув руку в карман, я достал одну из двух лежащих там коробочек и повернулся к Полине. Она тут же крепко зажмурилась, делая вид, что не подглядывала.

— А теперь открывай, — сказал я.

С этим словами я распахнул коробочку, и одновременно Полли распахнула глаза.

— Нравится? — спросил я.

Золотые серьги-лепестки с большими голубыми сапфирами ярко сверкали в утренних лучах. Пару мгновений, не говоря ни слова, Полли рассматривала их, только уже не улыбаясь, а поджимая губы. Что-то она не слишком рада.

— Как будто услуги оплачиваешь, — наконец сухо выдала она.

— Вообще-то подарок делаю, — заметил я, вспоминая, что ночью она была намного ласковее.

— Ну да, любовнице, — Полина забрала коробочку и, захлопнув, с недовольством сжала в ладони.

— Что случилось? — теперь уже нахмурился я.

— Завтрак остыл, — буркнула она, спуская ноги с кровати, — пока ты спал, — и, натянув пушистые тапочки, ушла из спальни.

Что за ерунда? Если ты приготовила мне завтрак, это еще не значит, что имеешь право выносить мне мозг. К тому же Полина плохо готовила.

— Пока вы спали, хозяин, — вдруг услужливо пояснила Крис в моей голове, — она зачем-то проверила ваши карманы. Достала и эту коробочку, и другую…

— Руки ей не отрубила, господин, — следом в моей голове отчиталась и Вэл, — потому что она не взяла, а только посмотрела и положила обратно…

Понятно. Получив серьги, Полли расстроилась, потому что догадалась, что кольцо не ей. Сама виновата — нечего лезть, куда не звали. Она мне нравилась, даже очень, но жениться на ней в мои планы не входило, и я никогда не обманывал ее на этот счет.

Дверь слегка скрипнула, и в спальню вернулась Полина с огромным подносом в руках. Там были тосты, джемы, фрукты и кофе — все на двоих. Но главное — она сама была гораздо довольнее, а новые серьги, переливаясь на свету, бодро покачивались в ее ушах. Видимо, налюбовавшись собою в зеркале, заметно успокоилась. Аккуратно передав поднос мне, Полли откинула одеяло и забралась рядом. Извиняться она не любила, а потому если чувствовала себя виноватой, обычно или ластилась ко мне, или меня кормила. Второе у нее, правда, получалось хуже.

— Что-то я вспылила, — как ни в чем не бывало заговорила она, размазывая для меня джем по заметно подгоревшему тосту. — Будет что обсудить с психотерапевтом…

— У тебя есть психотерапевт? — удивился я.

— Знаешь ли, — хмыкнула она, — обычным людям, не таким богатым и влиятельным, как ты, есть о чем волноваться. У них в жизни случается всякое дерьмо…

А ну да, конечно, в моей-то не случается. Подумаешь, пару раз чуть не убили.

— Как думаешь, — Полли вдруг лукаво прищурилась, — что бы сказала твоя бабушка, если бы узнала, что я сплю с ее ненаглядным внуком?

А то бабушка не знает. Не надо оценивать ее проницательность, интуицию и службу охраны.

— Кстати, — проворковала подруга, — сегодня прием в Фонде, ты там будешь? Я вот иду… Одна, — выразительно добавила она. — Наверное, единственная девушка, которая придет туда одна…

Тут она слегка лукавила. Как и на многих светских мероприятиях, там будет полно девушек, которые придут в одиночку в надежде уйти оттуда уже с кем-то. Полина же сейчас явно хотела перейти в другую лигу.

— Может, пойдем вместе? — она заглянула мне в глаза.

Если подумать, там будет пресса — очень много прессы. Я не часто появляюсь на подобного рода мероприятиях, а если и появляюсь, то обычно один. Приду с ней — и сразу начнется болтовня, что целый, невредимый, да еще к тому же наслаждаюсь жизнью, богатством, статусом и компанией красивой девушки. Свет меня и так не переносит — некоторые настолько, что готовы убить. Стоило ли их бесить еще больше? Еще как стоило.

— Знаете, хозяин, — Крис вытянулась на мягкой спинке заднего сидения автомобиля, — поначалу я даже обрадовалась, когда услышала ночью стоны. Думала, вы эту Полли убиваете. А потом вижу — нет, но вышло тоже интересно…

— Кажется, я просил сидеть в подпространстве и не следить за мной.

— А я вот не следила, господин, — вклинилась сидящая с другой стороны от меня Вэл. — Но вообще-то это грех. Грешно ложиться с теми, с кем вас не связывают небесные нити…

— А в бездне это грехом не считается, — разглагольствовала рядом демоница. — Можно с кем угодно. Хотя принцесса лично мне понравилась больше…

Моя рука сама полетела к лицу. Вот еще с вами я не обсуждал мою личную жизнь.

Наконец автомобиль выехал из пробки и по относительно тихим городским улицам добрался до клуба “Арлекин”. Охранник, предупрежденный о визите, пропустил нас внутрь, опасливо косясь на Крис, отлично помня, как она заставила его полетать вчера вечером по залу. Посетителей не было — клуб сегодня не работает и, наверное, еще долго не будет. Зато тут спешно начался ремонт. Рабочие усердно чинили проломленную сцену, заделывали дырки в полу и вмятины на стенах, которые вчера как сувениры оставила гостья из бездны.

— Все-таки хорошо повеселилась, — довольно заметила Крис, глядя на сваленные в углу обломки мебели.

А вот хозяин клуба так явно не считал. Словно напоминая о нем, в кармане задергался смартфон.

Эрик: “Мы с Кариной подъезжаем. Куда ее?”

Я задумчиво осмотрелся. Первый этаж сейчас чинили, на втором были лаунж-зоны, насквозь пропахшие душным кальянным запахом, который не уходил вместе с гостями. Да и моя троюродная сестра была душной — рядом с ней нужно как можно больше воздуха.

Я: “На крышу.”

Без всяких препятствий мы поднялись на крышу — широкую открытую площадку с довольно неплохим видом на город. Хранительницы тут же разбрелись по углам, с интересом осматриваясь. Легкий ветерок трепал пепельные пряди Крис и слегка теребил светлую косу на груди Вэл. Вскоре из глубины пролета раздались шаги, и массивная дверь со скрипом распахнулась.

— Ну и что ты хотел мне тут показать? — послышался капризный голос Карины.

Эрик что-то пролепетал в ответ. Она с кислым видом вышла на крышу, заметила меня и мигом поморщилась.

— Что тут делает он?

— Хожу, представь себе, — отозвался я. — И левой ногой, и правой.

Сестрица судорожно дернулась, явно уловив намек, а потом натянула ехидную маску — ту самую, с которой обычно мыла мои кости за моей спиной.

— Тоже мне достижение! — фыркнула она.

— После нашего разговора ты будешь считать по-другому, — пообещал я.

— Можно я ей ногу сломаю, хозяин? — с воодушевлением спросила Крис в моей голове.

Эрик нервно топтался в сторонке, не вмешиваясь, стараясь не встречаться взглядом с моими хранительницами — ни с одной, ни с другой. Оставалось загадкой, какая его пугала больше.

— Все, я ухожу! — Карина резко развернулась к двери.

— Тридцать тысяч золотых имперских рублей, — бросил я ей в спину, — ровно во столько тебя оценил твой ухажер. Довольно-таки дешево для аристократки. Хотя я бы и столько за тебя не дал.

Бетон аж скрипнул под ее каблуками — так яростно она развернулась.

— Ладно, давай поговорим, — и шагнула ко мне.

— Мне остаться? — неуверенно спросил Эрик.

— Пошел прочь! — опередила меня сестрица.

Такими темпами ему уже точно не перепадет. Сам виноват — не надо было добиваться своего ценой моего здоровья.

— Я с той стороны подожду, — пробормотал он и добавил непонятно кому: — Зови, если что…

Напряженно косясь то на Крис, то на Вэл, Эрик покинул крышу и закрыл дверь. Карина же сложила руки на груди и нагло уставилась на меня.

— Ну и что ты хотел мне сказать?

— А то ты не знаешь.

— Не докажешь! — нахально бросила она. — Я ни при чем!

Сколько себя помню, у нас всегда были плохие отношения. Не по какой-то конкретной причине. Просто она стерва. Вот только смеяться и шептаться за моей спиной — это одно, а ломать мне ногу — уже совсем другое.

— Да я и не собираюсь ничего доказывать, — сказал я. — Просто отвечу тем же.

Вытянув из кармана свой смартфон, я открыл “Черную базу” и повернул экран к ней. Глаза моей троюродной сестры буквально полезли на лоб, когда увидели свежий заказ в приложении с ее фотографией, адресом и задачей сломать ей ногу.

— Цена, — пояснил я, — в два раза выше твоей. Так что желающих набежит толпа… А ты, так и быть, можешь выбрать исполнителя. По-родственному.

Карина мигом побледнела.

— Ты с ума сошел?

— А ты? Думаешь, твоя дырка дороже моей ноги?

— Совсем охренел? — она повысила голос. — Ты как со мной разговариваешь?

— Как заслужила.

Ветер резким порывом ударил ей по лицу, словно давая пощечину, но вместо того чтобы остыть, сестрица разъярилась еще больше.

— Да я руку вскину, — процедила она, — и тебя с этой крыши ветром сдует…

— И как ты это будешь объяснять? — уточнил я.

— Скажу, ты на меня напал, а эта тряпка подтвердит, — она кивнула в сторону двери, за которой топтался ее неудачливый поклонник, — и я была вынуждена применить магию…

— Отличный план, — с иронией прокомментировал я. — Только не успеешь.

В следующее мгновение Крис стремительно шагнула к ней.

— Дернешься — и я тебе руку с корнем вырву, — пообещала демоница.

— Ты слишком жестока, исчадие, — строго заметила Вэл. — Зачем вырывать, когда можно просто отрубить?

Карина застыла на месте, лихорадочно переводя взгляд с одной на другую.

— Это что, хранительницы? — пробормотала она. — Как? Почему?.. У тебя что… — ее глаза расширились от внезапной мысли. — У тебя что, магия есть?..

В ее голосе одновременно сквозили и ужас, и недоверие, и страстное желание, чтобы это было не так. За прошедшие годы она настолько привыкла считать себя сильнее меня, что сейчас просто не могла это переварить. Моей магии хватило сразу на двух хранительниц, ее бы не вызвала и самого затхлого демона — разве что душу свою продала. Хотя сомневаюсь, что на эту гниль много бы кто покусился.

— Одно нажатие, — сказал я, вертя перед ней смартфон, — и этот заказ отправится искать исполнителей. А пока пусть повисит. Надеюсь, ты сделаешь выводы.

Внезапно дверь со скрипом распахнулась, и на крышу вышел мужчина в темном строгом костюме. Карина, нервно сжимавшаяся до этого, горделиво расправила плечи.

— Да делай, что хочешь, — в ее голос вернулось прежнее нахальство. — Думаешь, ты один ходишь с охраной?.. Все, — бросила она мужчине, — мы уходим!

Однако он замер, словно не услышав — лишь пристально глядя на меня, как смотрят сквозь прицел снайперской винтовки. А потом я вдруг заметил торчащие из темноты проема ноги Эрика. Для охранника этот тип действовал как-то слишком кардинально. В следующее мгновение, не говоря ни слова, он вскинул руку, и из его мощной пятерни в мою сторону полетели пять ледяных стрел.

Будь с моей магией все в порядке, я знал, что сделать, чтобы эти стрелы рассыпались на лету, даже не успев меня коснуться. Однако у Крис на них были другие планы. Выскочив вперед, демоница резко выставила перед собой руки. Воздух, казалось, содрогнулся под ее ладонями, превращаясь в огромную волну. Но она не стала разрушать эти стрелы. Они просто развернулись и помчались обратно — с такой дикой скоростью, что напавший даже не успел дернуться.

Вопль пронесся по крыше, когда две стрелы пробили ему руки. А следом еще один вопль, когда две другие пробили ноги, фактически распяв его по стене. А пятая…

— Выше! — крикнул я.

А пятая, метившая прямо в лоб, с силой пробила ему голову. Кровь брызгами разлетелась по стене, тело безжизненно обмякло, болтаясь на ледяных гвоздях. Черт, опять не допросить.

— Извините, хозяин, промазала, — выдала Крис.

Да что ж ты опять врешь! Кидала весьма метко и попала явно куда хотела — по лицу же вижу. А в итоге минус один враг и минус один свидетель.

Карина завизжала так, будто впервые видела труп — а может, и правда впервые. Я же за последнее время на них насмотрелся. А потом визги резко заглохли, когда Вэл шагнула к ней и схватила за шею.

— Одно слово, господин, и я ее придушу…

Изящные пальчики все глубже впечатывались в нежную кожу. Боясь даже пошевелиться, Карина в ужасе уставилась на меня.

— Что ты со мной сделаешь? — отчаянно прохрипела она.

— То, чего ты заслуживаешь, — ответил я.

— Жду приказа, господин…

— Твой прежний хозяин был тобой доволен? — спросил я у сидящей рядом Крис.

— Не всегда, — она откинулась на мягкую спинку. — Я убила его как раз за то, что он слишком много меня ругал…

На пару мгновений салон автомобиля, в котором мы мчались по трассе, затянула тишина — только Карина громко мычала в багажнике.

— Не беспокойтесь, господин, — вмешалась Вэл, сидящая с другой стороны от меня, — я не дам исчадию вас убить.

— Да я и сама уже все осознала, — Крис тряхнула пепельной головой, — и больше так не буду. Теперь я спокойно отношусь к критике…

Похоже, мало получить двух хранительниц — надо еще научиться с ним управляться. Я с серьезным видом повернулся к демонице.

— Не знаю, что там было с твоим прежним хозяином, но я тобой не доволен, — с нажимом произнес я, заглядывая в ее бездонные глаза, которые сейчас невинно захлопали. — С этого дня ты не убиваешь тех, кого я планирую оставить в живых. А иначе я вообще запрещу тебе проливать кровь.

— А кто тогда… — растерялась она.

— Я могу, — мигом предложила Вэл. — Если, конечно, это будет по справедливости.

Что-то, когда ты душишь всех подряд, про справедливость даже и не вспоминаешь. Насилие небесную хранительницу, как я уже понял, заводило не меньше, чем ее коллегу из преисподней.

— Как прикажете, хозяин, — нехотя протянула Крис. — Ну эту-то мы хоть убьем?

Явно услышав, Карина перестала мычать и начала чем-то биться о крышку багажника — судя по глухим звукам, свой пустой головой.

Вскоре автомобиль свернул с трассы и, немного проехав среди деревьев, домчал нас до родового поместья Воронцовых — с огромным зеленым парком и старинной усадьбой с шикарным видом на Финский залив.

— Вытаскивайте ее из багажника, — приказал я хранительницам, — и несите за мной…

Всей компанией мы зашли в дом и направились вглубь длинных коридоров — мимо слуг, которые работали у нас годами, и их, казалось, уже ничем не удивишь. Все, что они спросили, видя связанную мычащую Карину с кляпом во рту в руках двух моих охранниц, — это когда мне подать чай. Следуя за мной, Крис и Вэл спустились в подвал, где имелись особые гостевые. Поместье принадлежало моей семье уже несколько сотен лет, а нравы тогда были попроще, подвалы пошире, и никто не терпел зарвавшихся родственников так же долго, как их приходилось терпеть теперь. Сейчас, правда, из подвала сделали погреб, но пару комнат все же оставили для некоторых гостей.

Я распахнул мощную железную дверь, которая выдержит даже удары с магией, и хранительницы занесли сестрицу в небольшую комнатку — с кроватью, шкафом, столом, стулом и собственным туалетом. На стенах висела парочка городских пейзажей, а на полу лежал ковер. Тут было довольно тепло и даже по-своему уютно, как в недорогом хостеле. Правда, окна отсутствовали, и интернет не ловил, зато имелся телевизор. Не такое уж я и чудовище.

Тем временем хранительницы поставили Карину на пол — примерно с той же заботой, с которой грузчики сбрасывают с плеч мешки.

— Советую не дергаться, — сказал я.

Крис небрежно и не очень осторожно провела ногтями по веревкам, и те осыпались на пол, будто их разрезало острейшее лезвие. Карина тут же отскочила в сторону и самостоятельно, не дожидаясь помощи, вытащила кляп.

— Кричать тоже не стоит, — заметил я, усаживаясь на стул. — Тут всем плевать.

Ее взгляд нервно пробежался между хранительницами.

— Что ты будешь делать? — сестрица забилась в угол за кроватью. — Бить меня? Насиловать?

Ничего себе у нее фантазия — кто-то явно перечитался любовных романов. Однако наглости, с которой разговаривала со мной на крыше, уже не было — теперь она смотрела на меня испуганно, как на огромного зверя, который вполне мог ее порвать.

— Мы родственники вообще-то, — усмехнулся я.

— Очень по-родственно похитить меня, — чуть успокоившись, проворчала Карина.

— А пытаться убить меня — это по-родственно?

— Я не пыталась тебя убить!

— Тогда почему твой охранник пытался?

— Не знаю! — буркнула она.

Стул скрипнул, когда я откинулся на спинку.

— А может, все-таки знаешь, — сверля ее глазами, медленно продолжил я. — Может, ты вообще стоишь за всеми покушениями на меня?.. В таком случае тебе светит долгий срок в куда менее удобной комнате, чем эта…

— Что за бред? — поморщилась Карина в углу. — У тебя нет доказательств!

— Ты сама дала мне на крыше все доказательства, когда привела ко мне убийцу.

— Это был телохранитель, — отрезала она.

— Не заметил, — возразил я.

Комнату ненадолго окутала тишина. Из коридора тоже не доносилось ни звука. Неудивительно: по прочности стен местечко напоминало настоящий бункер — один из тех, где человек может с легкостью пропасть навечно.

— Ее можно допросить методами небесного суда, господин, — услужливо подала голос Вэл.

— Или попытать! — воодушевленно предложила Крис.

— Да я тут вообще ни при чем! — запричитала из угла Карина. — Правда, не знаю! Он сам на тебя накинулся! Будто с ума сошел!..

— Кто он? — я не сводил с нее глаз.

— Обычный наемник, что подешевле, — затараторила она, испуганно косясь на хранительниц. — Папа нанял его после твоего дурацкого торта…

Слушая, я серьезно задумался. Мог ли все это организовать ее папа? В молодости он прокутил состояние, которое ему досталась от отца, бабушкиного родного брата. А десять лет назад, практически банкрот, перебрался с семьей в Петербург, где бабушка взяла его на работу в наш банк — причем не просто служащим, а директором по экономическому развитию. В принципе, перед княгиней он стелился, ко мне же относился примерно так же, как и его дочь. Вот только моя кончина не принесла бы им ничего и наследниками огромного состояния Воронцовых не сделала — это я знал наверняка. Однако эту семейку, которая только и живет за наш счет, но при этом льет гадости на нас, уже давно надо было поставить на место.

— Правда, Илья, — Карина уже всхлипывала, — я ни при чем! Ничего не знаю…

Я молча перевел глаза на нее. Вжимаясь в угол, она растирала слезы по щекам и жалостливо шмыгала носом. Конечно, ведь рядом не было ни охраны, ни любимого папочки, ни болтливых подружек. Что ж ты не была такой жалкой, когда говорила мерзости про меня за моей спиной? Тогда ты была смелой. Какие же люди смелые, когда знают, что их прикроют, и какие же жалкие, когда понимают, что прикрыться некем. Так может, стоит думать, что говоришь, “до”?.. А ей бы подумать точно не помешало. Вот пусть и подумает в одиночестве.

В любом случае эта заноза больше не заслуживала внимания. Я достал из кармана маленькую черную книжку с золотыми углами и, пролистав, вычеркнул оттуда строчку.

“29. Аксакова Карина”

Стул скрипнул, когда я поднялся.

— А меня когда выпустишь? — мигом встрепенулась Карина.

— Тогда, — ответил я, убирая книжку в карман, — когда пойму, что тебе можно верить.

А еще, что можно верить твоему папочке. Но племянником пусть занимается бабушка — у меня и без него дел полно.

— То есть ты оставишь меня здесь? — возмутилась сестрица.

— Кормить будут три раза в день. Туалет работает и телевизор тоже. Наверное.

Ее лицо резко вытянулось.

— Но кормить будут точно, — заверил я.

— Да я тебя ненавижу просто! — со злостью прошипела Карина. — Чтоб ты уже поскорее сдох!..

Она что правда думает, что после такого я ее сразу выпущу? Не оборачиваясь, я направился к двери. Стоило нам с хранительницами выйти и провернуть ключ, как по ту сторону раздались быстрые сердитые шаги. Похоже, кто-то уже освоился в новом доме.

— Сука! Урод! — следом она заколотила по двери. — Ненавижу!.. Выпусти меня!..

— Может, ее еще немного допросить? — спросила Вэл, шагая следом за мной по коридору.

— Или попытать? — мечтательно протянула Крис.

Чем дальше, тем неразличимее становились крики за дверью, превращаясь в одно невнятное “бу-бу-бу”.

— На сегодня, — отозвался я, — допросов, пыток и убийств достаточно. У меня сейчас светское мероприятие…

А это Крис))

Глава 7

— Ваше Сиятельство, Илья Андреевич, кто, по-вашему, стоит за покушениями?

Еще одна вспышка ярко сверкнула прямо в глаза. У здания нашего Фонда, в самом центре столицы, недалеко от Исаакиевского собора, сегодня было не протолкнуться. Непрерывным потоком подъезжали автомобили. Сверкая улыбками и бриллиантами, наряженные гости поднимались по застеленным красной дорожкой ступеням и под вспышки камер заходили в здание. Журналисты гудели как рой бешеных пчел. Те, которых пригласили официально, ждали внутри. Остальных же не пустили дальше входа, и вот теперь они плотной толпой напирали на ограждение, даже отсюда пытаясь урвать как можно больше и не ограничиваясь одними лишь фотографиями.

— Газета "Вестник столицы”! — молодая журналистка перегнулась за красную ленту, пытаясь докричаться до меня. — Что станет с наследием Воронцовых, когда вас не станет? Если, — тут же поправилась она.

— Если хотите, хозяин, — нарочито скромно предложила Крис в моей голове, — я могу появиться и всех разогнать…

— Или я, господин, — важно произнесла Вэл там же.

Сегодняшний вечер я сказал им провести в подпространстве, незримо наблюдая, но не появляясь среди людей. Хранительницы были моим козырем — главным в этой смертельной игре. А никто не размахивает своими козырями просто так.

— Госпожа Стравинская, — выкрикнул мужчина с огромной камерой, — что вас связывает с князем Воронцовым?..

Щелканье затворов напоминало щелканье челюстей пираний, которые бы с удовольствием напали на меня, разодрали на части, а потом бы наперебой писали о моей безвременной кончине. Однако сейчас им приходилось довольствоваться только картинками моего счастливого времяпрепровождения. Вот пускай и постараются. Полина модельно вышагивала рядом, рассылая во все стороны улыбки и с похвальной невозмутимостью игнорируя вопросы и выкрики.

В парадном зале оказалось гораздо тише. Вспышек здесь было совсем не много — журналисты, которых пустили внутрь, умели вести себя куда лучше, чем те, что топтались снаружи, и чтили границы. В дальнем конце зала играли музыканты. Официанты с подносами, полными бокалов и закусок, перемещались среди гостей в черных смокингах и изящных вечерних платьях. Дамы мерились богатством нарядов, мужчины — красотой своих дам. Повсюду мыли кости и приторно зубоскалили. Словом, типичный светский прием.

— И все-таки тут плохое место, господин, — заметила ангел в моей голове. — Много зависти и ненависти.

— Я тоже это чувствую, хозяин, — согласилась демоница. — Здесь хотят крови почти как в бездне…

Даже не надо было особо напрягаться, чтобы это чувствовать — я это видел и так. Взгляды косо резали со всех сторон, будто кромсая меня на части. Они не хотели видеть меня своим предводителем, главой банка “Империя”, мужем будущей императрицы. Но главное — не хотели видеть меня живым. Однако вне зависимости от того, чего хотели, они должны были показывать, как мне рады. Потому что все вокруг принадлежало мне.

— Ваше Сиятельство, благодарю за приглашение…

— Добрый вечер, Илья Андреевич…

Потоки приветствий щедро лились со всех сторон. Куда ни посмотри, мне повсюду почтительно кивали и улыбались. Вот только я уже давно научился отличать лживые улыбки от настоящих. Вторые не исчезают, стоит тебе отвернуться. Когда тебе рады по-настоящему, вместе с губами улыбаются и глаза — а они не врут.

Сейчас же в дружно приветствующей меня толпе я видел только одну пару глаз, которая на самом деле была мне рада, а еще немного удивлена и даже растеряна — хотя последнее Лиза постаралась скрыть.

— Ваше Императорское Высочество… — теперь немного растерялась и Полина.

— А я вас тоже знаю, — с улыбкой сказала принцесса. — В жизни вы еще красивее, чем на экране.

— Благодарю, — кивнула Полли. — Вы тоже.

— Благодарю, — ответила подруга и медленно перевела взгляд на меня.

— Елизавета Константиновна, — улыбнулся я, — добрый вечер.

— Рада вас видеть, Илья Андреевич, — учтиво отозвалась она в ответ, и только в глазах читалось: “какого черта?”

Я бы мог задать встречный вопрос. Здесь и сейчас ее не должно быть в принципе. Когда она спешно уехала из Екатеринбурга, ее график так же спешно переписали, и на сегодня у Лизы был назначен какой-то важный ужин, который ей, видимо, все-таки позволили перенести. О чем она не сообщила мне, вероятно, решив сделать сюрприз. Вот он и вышел боком.

— Не ожидал, — честно сказал я.

— Заметно, — съязвила Лиза.

Полина, стараясь не хмуриться, молча переводила глаза между нами. Золотые лепестки с голубыми сапфирами чуть подрагивали в ее ушах.

— Лично мне принцесса больше нравится, — вдруг заявила в моей голове Крис. — Она щедрая, она мне платьице подарила…

— Не мешай, исчадие, — сурово произнесла Вэл. — Но мне вообще-то тоже. Она каждый вечер молится за господина…

Такое чувство, что эти две сидели в своем подпространстве, как в кинотеатре, и наблюдали за мной с попкорном.

— Красивые серьги, — Лиза первой нарушила неловкую паузу.

— Его Сиятельство подарил, — Полли прильнула ко мне чуть теснее.

Лиза закинула длинный светлый локон за ухо, как делала всегда, когда нервничала. Однако если этого не знать, она казалась идеалом спокойствия.

— А мне нравятся ваши серьги и кулон, — Полина взглянула сначала на колечки в ее ушах, а затем на кулон в форме сердца из белого золота, лежащий поверх довольно скромного декольте. — Не хватает только кольца для комплекта, — чуть едко закончила она.

— Спасибо, — подруга в ответ слегка прищурилась. — Их тоже Илья подарил. На обороте так и написано, — она показала на кулон, — “моей принцессе”. По-моему, мило…

— Очень мило, — Полли покосилась на меня. — Прошу меня извинить, мне надо в дамскую комнату…

Стуча каблуками и не оборачиваясь, она быстро затерялась среди гостей. Лиза же со скепсисом уставилась на меня.

— Невероятно мило, — усмехнулся я. — Моя принцесса сегодня в ударе.

— Полина Стравинская, значит… — проигнорировав, протянула она. — А я и не знала, что ты с ней… в отношениях?

— А я не знал, что ты сегодня придешь.

— А если бы знал, — парировала Лиза, — пришел бы один?

— Вероятно.

Поджав губы, она крутанула между пальцев сердечко кулона — этот жест обычно означал, что подруга сбита с толку. А затем золотое сердце упало обратно в ложбинку, невольно приковывая к ней взгляд.

— Какой же ты… — проворчала Лиза. — Придушить иногда хочется…

— Еще одно покушение? — с улыбкой уточнил я.

— Невыносим, — она еле заметно улыбнулась в ответ.

— Если она станет вас душить, господин, — серьезно выдала Вэл откуда-то из глубин моей головы, — мне придется ее устранить. Будет жаль…

Я слегка потер виски, надеясь отключить эту прямую трансляцию.

— Так почему ты здесь?

— Ужин отменился, — пожала плечами Лиза, — а твоя бабушка позвала меня сюда. Вроде кто-то из помогающих ей девушек не пришел…

Вероятно, моя троюродная сестра. Потому что сидела сейчас в моем подвале.

— Так что я тоже буду продавать лот, — добавила подруга.

Сегодняшнее мероприятие состояло не только из закусок, выпивки, болтовни и неприязни ко мне. Сегодня у нас проводился благотворительный аукцион, все средства от которого пойдут как пожертвования в Фонд. Продаваться будет что-то ценное на усмотрение хозяек — в основном, конечно, украшения. Бабушка, например, решила расстаться со своим знаменитым бриллиантовым колье.

— И что ты будешь продавать?

— О, у меня очень странный лот, — усмехнулась Лиза. — Если что, мне его дала твоя бабушка. Сама бы я такое продавать не стала.

— Что бы вы ни продавали, Елизавета Константиновна, — нагло влез знакомый голос, — я обязательно это куплю…

Подруга невольно вздрогнула, а я с досадой обернулся. Сияя нахальной ухмылкой, к нам подошел Юра Меньшиков с таким видом, будто его сюда настойчиво звали.

— Вообще-то мы разговариваем, — сухо заметил я.

— А, Ваше Сиятельство, — насмешливо бросил он, — а я вас и не заметил…

— Так, может, тебе глаза врачу показать?

— Ты-то, конечно, эксперт в вопросах здоровья, — он многозначительно покосился на трость в моей руке.

— Хозяин, можно я его убью? — следом заныла Крис в моей голове. — Ну пожалуйста, мне так сильно хочется его убить…

— Юрий Александрович, — холодно произнесла Лиза, — у нас крайне важный разговор. Буду очень признательна, если вы нас оставите.

— Как прикажете, Елизавета Константиновна, — нахально отозвался он. — Найду вас позже.

А затем развернулся и удалился.

— И что это сейчас было? — отвернулся я.

— Он меня донимает, — проворчала Лиза, заправляя в очередной раз длинный локон за ухо. — Пишет уже неделю невесть что…

— Например?

Несколько мгновений подруга задумчиво смотрела на меня, словно решая, стоит ли говорить.

— Помнишь, что ты мне писал до того, как помолвку расторгли?

К сожалению, помню. Но мне тогда было семнадцать, и я плохо справлялся с гормонами. А еще мы тогда целовались по всем углам, и я надеялся соблазнить невесту до свадьбы. Не успел.

— Это же неприлично, — нахмурился я.

— Ну до тебя ему, конечно, еще далеко, — с иронией заметила Лиза.

— Почему мне не сказала?

— Ты же мне про Полину Стравинскую не сказал, — парировала она. — И вообще, я могу сама с этим разобраться. Ты только, пожалуйста, выкупи мой лот, — ее пальцы снова стали теребить пряди у уха. — Не хочу, чтобы это сделал он…

В следующий миг среди звона бокалов и чужой болтовни раздались быстрые уверенные шаги, направляющиеся к нам.

— Лизонька, — моя бабушка мягко взяла ее под локоть, — пойдем, там нужно обсудить пару моментов…

Подмигнув мне, она увела нашу принцессу в толпу. Провожая их глазами, я неожиданно натолкнулся на ярко-красную челку и прищуренный пытливый взгляд, нацеленный прямо на меня. Саломея Сафо, как-то умудрившаяся заполучить приглашение, кокетливо помахала мне смартфоном. Первая мысль была позвать охрану и выставить ее, но тогда поднимется ненужная шумиха. К тому же даже без собственных глаз у нее их здесь десятки — всегда найдутся те, кто охотно сольют грязь в ее гаденький канал.

Отвернувшись, я не успел сделать и шага, как рядом стремительно, аж смазавшись до черной полосы, промелькнул смокинг. Ко мне резво подскочил Эрик — с огромным фингалом, портящим красивое лицо, и повязкой на всю голову, которой его приложили о бетонную лестницу его же клуба. Все-таки стоило прокачивать боевые навыки. Глядишь — смог бы остановить напавшего, а так придется еще и на крыше делать ремонт.

Эрик судорожно, словно боясь быть услышанным, огляделся по сторонам и зашептал:

— Надеюсь, она в порядке…

— Не знаю, — спокойно отозвался я. — Я ее сегодня не видел. А ты?

— И я… Я тоже ее не видел… — помедлив, пробормотал он и снова нырнул в толпу.

— Аукцион, хах! — вдруг раздалось где-то за спиной. — Мог бы поставить свою голову — вот уж точно собрали бы банк!

Следом послышались несколько едких смешков. Я повернулся, но так и не понял, кто это сказал. Лица вокруг были такие, что сказать, в принципе, мог кто угодно. Взгляды резали со всех сторон — если бы ими можно было ранить, я бы уже истекал кровью. Что-то мне в этом зале стало душно. Лизы и бабушки не было видно, Полли обратно явно не спешила. Решив немного развеяться, я свернул к боковой двери и, немного пройдясь по длинному коридору, остановился у открытого окна. С улицы доносился шум города, а за спиной вдруг раздался легкий шелест, пришедший будто из ниоткуда. Следом в темноте окна появились две женские головки — пепельная и светлая с длинной косой.

— Я же просил, — я повернулся к хранительницам, — здесь не появляться.

— Но тут никого нет, хозяин, — резонно заметила Крис, обводя острыми ногтями пустой коридор.

— Разрешите немного побыть с вами, господин, — склонила голову Вэл.

Махнув рукой, я прислонился к прохладному подоконнику. Музыка, игравшая в зале, казалась здесь совсем далекой, а голоса гостей и вовсе не долетали. Вдоль коридора тянулась длинная вереница дверей кабинетов, сейчас закрытых. Там, где проходил прием, была официальная часть здания, а здесь — рабочая.

— А чем занимается ваш Фонд, господин?

— Помогает жертвам магического насилия, — ответил я.

— От кого? — поинтересовалась Крис, запрыгивая рядом на подоконник.

О, кто бы спрашивал…

— От таких исчадий, как ты, — чопорно пояснила Вэл.

Или от таких поборниц справедливости, как ты. Хотя, если уж совсем честно, то нет. Большую часть магического насилия творили вовсе не существа, которые время от времени прорывались из бездны, когда их не могли удержать хранители, и уж точно не посланники небес, устраивая свой справедливый и обычно кровавый суд — большую часть насилия творили люди.

Чаще всего к нам обращались неодаренные, реже — одаренные, но объединяло их одно: с ними случилась беда и им больше не к кому было податься. Фонд давал защиту, помогал с лечением, поддерживал психологически и материально и там, где была возможность, начинал судебное преследование. Вот только обидчики почти всегда были сильнее, богаче и влиятельнее жертв, а потому многим удавалось избежать наказания.

Задумавшись, я взглянул на время. До начала аукциона оставалась пара минут.

— Ну все, — сказал я хранительницам, — мне пора.

Не сказав ни слова, обе тут же исчезли, однако я опять чувствовал, что они рядом.

Только я собрался вернуться в зал, как неожиданно за углом услышал голоса.

— А этот-то соску свою выгулять решил! Живет и радуется, все нипочем…

— Да он уже обречен! — хмыкнул второй собеседник. — Стоит на эшафоте с головой в петле. Осталось только выбить под ним табуретку и пускай болтается…

Я невольно стиснул зубы. Кто ж, по-твоему, должен выбить эту табуретку — ты, что ли? Хотелось посмотреть на того, кто осмелился так сказать. Хотя голос я уже узнал и так. Сжимая трость, я резко свернул за угол.

Глава 8

— Добрый вечер, Илья… — пробормотал один из двух стоявших за углом парней, чуть смутившись, потому что понял, что я их слышал.

Другой же — тот, который говорил про эшафот — ухмыльнулся, явно показывая, что ему плевать.

Первый — младший сын графа Зимина, владельца финансовой группы “Интегра” — главного конкурента нашего банка. Правда, только по их мнению. И по оборотам, и по влиянию они уступали “Империи” в разы. Отец Зимина, к слову, был не таким застенчивым, как сын, внаглую пытаясь переманивать наших крупнейших клиентов. Хотя у них вся семейка такая: чем старше, тем хуже. Если младший из трех сыновей вызывал неприязнь, то средний — уже раздражение, старший — злость, а отец мог привести в ярость. Ну а дед, недавно отошедший от дел, вообще был отбитым.

Однако куда больше, чем первый гость, меня напряг второй.

— Не ожидал вас увидеть в нашем Фонде, — холодно заметил я.

— А мне тут понравилось в прошлый раз, — небрежно тряхнул белобрысой челкой Зарецкий Глеб. — Вот решил заглянуть еще разок…

Пальцы сами стиснули золотой набалдашник. Высеченный ворон словно впивался в мою ладонь.

— Можно его убить, хозяин? — тут же спросила Крис в моей голове.

В этот раз мне не раздумывая хотелось сказать “да”. Вот только это вовсе не Карина Аксакова, чья пропажа будет волновать только ее папочку и бойфренда. За этого урода, сына известного боевого генерала, элиты имперской армии, может подняться волна, и будет много проблем. Будь это не так, я бы его уже прибил и сам. А самое поганое, что он все это отлично знал, чувствовал, как много за ним стоит, и пользовался этим.

— Удачного аукциона, Ваше Сиятельство, — нахально бросил Зарецкий. — Так и быть, подкину вам немного деньжат…

Оба обогнули меня и удалились — Зимин-младший торопливо, стараясь не встречаться с моим взглядом, его дружок вальяжно, будто гулял по своему дому. Болтая на весь коридор, они зашагали обратно к залу — правда, тему все же сменили. Теперь они обсуждали недавно прошедший Всеимперский турнир, где эта сволочь, полагаю, не без помощи отца, заняла первое место, и теперь он считался самым многообещающим бойцом империи.

— Удивлена, — вдруг вынырнула откуда-то из темноты госпожа Сафо, — что в Фонд помощи жертвам пускают их обидчиков…

Во-первых, его вину так и не удалось доказать. А во-вторых… Уж не тебе говорить про жертв и обидчиков с твоим-то каналом!

— Кто вас сюда пустил? — сдержанно спросил я.

— У меня удостоверение журналиста, — она гордо выпятила грудь.

— Вот только вы — блогерша.

Развернувшись, я направился к залу. Стуча каблуками, Саломея засеменила следом, как назойливая пчела, жужжа прямо в ухо.

— Не будьте так жестоки, князь… Ведь мы же с вами похожи. Оба обижены жизнью, оба обделены. Оба калеки…

От такого заявления я чуть не споткнулся.

— Да? И что же у вас хромает? Голова?

— Сердце, — она кокетливо стрельнула глазами из-под ярко-красной челки.

Даже цвет волос, казалось, выбрала такой, чтобы быть максимально заметной и максимально бесить.

— Ну тут я вам ничем не могу помочь, — сухо заметил я.

— Кто знает… — загадочно протянула она.

На входе в зал блогерша растворилась в толпе, неспешно шагающей в соседнее помещение — со сценой и рядами бархатных кресел, — где состоится аукцион. Полину я нашел у входа, слегка надувшуюся и немного пьяную. Не говоря ни слова, она приняла мою руку, и я повел ее к местам, выделенным для меня и моей спутницы, в первом ряду. Лиза уже сидела там же в пяти креслах от меня в компании светлейшего князя Алексея Михайловича Романова, единственного племянника императора. Известный прожигатель жизни, здесь он уже почти зевал, явно сам не понимая, зачем пришел, и оживился только, увидев Полли. Она же скривилась.

— Как-то хотел меня купить, — прошептала она, — похотливый козел…

А может, и не немного пьяна — последнее было сказано достаточно громко. Лиза задумчиво проводила нас глазами до наших мест.

— Думала, тебя с ней уже ничего не связывает, — пробурчала Полли, с досадой плюхаясь на сидение.

— Мы выросли вместе, — сказал я, усаживаясь рядом, — и дружим до сих пор.

— Так же, как со мной? — не унималась она.

Нет. С тобой мы просто спим.

— Грешно, — тут же прокомментировала Вэл в моей голове.

Вскоре гости расселись, музыка затихла, и под приветственные аплодисменты зала на сцену вышла моя бабушка, устроившая это мероприятие. Поблагодарив всех присутствующих, она деловито сообщила, что собранные средства пойдут в наш Фонд, и начала аукцион. Незамужние девушки-аристократки по очереди выходили на сцену в сияющих драгоценностях: браслетах, серьгах, колье, кольцах, которые они сами или их родственницы пожертвовали для благих целей. Таблички в зале взлетали в воздух, повышая цену. Стучал молоток, сообщая, что очередной лот нашел нового хозяина.

Предпоследней вышла сама бабушка в своем шикарном бриллиантовом колье — самом ожидаемом украшении вечера. Торги разогнались невероятно, и в итоге оно ушло за восемьдесят миллионов рублей к жене британского посла, став самой дорогой покупкой аукциона.

— А теперь, — заявила княгиня, озорно оглядывая ряды кресел, — последний особый лот нашего вечера. Его представляет Ее Императорское Высочество Елизавета Константинова Романова…

Лиза, последние пять минут теребившая светлую прядь, невозмутимо поднялась с кресла и прямо-таки царственно прошествовала на сцену под дружные аплодисменты других гостей. Бабушка кивнула на стоящее там роскошное кресло, и подруга неторопливо опустилась в него. Тут я почувствовал подвох, оценив, что никаких украшений, кроме собственных, на ней сейчас не было. Вряд ли она станет продавать кулон-сердечко с надписью “моя принцесса”.

— Ее Императорское Высочество, — триумфально продолжила княгиня, решившая стать для этого лота распорядителем, — предлагает ужин с собой…

Чего? Я аж выпрямился на кресле. Принцесса продает себя как лот… Это что, такая шутка? И я даже знал, чья это шутка.

— Стартовая цена, — довольно сообщила бабушка притихшему в изумлении залу, — миллион золотых имперских рублей…

— Что-то дешево для принцессы, — пробурчала рядом Полли.

— Два! — моментально раздался выкрик сбоку.

В соседнем ряду в воздух стремительно взлетела табличка. Юра Меньшиков усиленно тянул руку вверх — за годы нашей совместной учебы он так не напрягался ни разу.

— Два миллиона, — бабушка обвела зал глазами. — Кто больше?

— Два сто, — бросил явно не особо заинтересованный светлейший князь и, лениво помахав табличкой, покосился на Полину.

— Три! — тут же выкрикнул Меньшиков, играя в отличие от него по-крупному.

— Пять.

Я неторопливо поднял табличку вверх. По относительно тихому залу мигом понеслись смешки, раздался ехидный шепот, и со всех сторон в меня полетели ироничные взгляды. Никто не думал, что после всего у меня есть на нее право.

— Шесть! — моментально среагировал Меньшиков.

— Десять, — я решил не мелочиться.

Лиза на сцене, солнечно улыбаясь, не сводила с меня глаз. А ведь могла и не просить. Я бы и сам выкупил этот лот. Потому что мог. И потому что хотел.

— Двадцать, — решительно взмахнул табличкой Юра.

— Тридцать, — сказал я.

Смешки в зале заметно затихли. Деньги тоже были магией, которой у меня достаточно — о чем сейчас дружно вспомнили все.

— Тридцать пять, — Меньшиков решил снизить шаг.

— Сорок.

— Ты что творишь? — прошипела рядом Полли.

— Развлекаюсь, — отозвался я, подмигнув помахавшей мне Лизе.

— Сорок пять, — уже не так уверенно выдал Юра.

— Пятьдесят.

— Пятьдесят один… — помедлил Меньшиков.

Видимо, уже израсходовал все карманные деньги. Слышал, в этом плане его отец бывал суров. Следом в моем кармане настойчиво дернулся смартфон.

Меньшиков: “только попробуй!”

Его взгляд с досадой царапал меня по щеке. Мог бы, он сейчас царапал меня и табличкой.

— Пятьдесят один миллион, — сообщила со сцены бабушка. — Кто больше?

— Шестьдесят, — я убрал смартфон обратно.

Лиза, казалось, вот-вот захлопает в ладони.

— Семьдесят! — отчаянно выдохнул Меньшиков.

Честно говоря, мне уже порядком надоело.

— Сто миллионов, — сказал я.

Зал, как пологом, укутала тишина. А затем по рядам кресел побежал шепот, раз за разом повторяя сумму как нечто невероятное. А что? Я же не мог позволить, чтобы принцесса ушла с молотка дешевле, чем колье.

Табличка Меньшикова резко взлетела в воздух, а потом с треском ударилась об пол. Отшвырнув ее, он порывисто вскочил с кресла и двинулся к двери. Ее хлопок совпал со стуком молотка.

— Продано, — довольно подытожила бабушка, — князю Илье Андреевичу Воронцову за сто миллионов…

Зал машинально захлопал, все еще осмысляя сумму. По рядам вовсю носился шепот — все обсуждали ужин за сто миллионов золотых имперских рублей. Полвека назад за эти деньги можно было купить американский штат, теперь примерно половину. Инфляция. Что поделать, после Великой депрессии эта страна стала банкротом, вся как один большой Детройт, и распродавала себя по кускам. Вот только кому она нужна, эта далекая дикая земля?..

Лиза, аж сияя, вскочила с кресла и бодро зашагала к лесенке со сцены. Я поднялся и подал ей руку, помогая спуститься. На последней ступени она неожиданно, не говоря ни слова, подалась вперед и быстро чмокнула меня в щеку. Тут же вспыхнула чья-то камера, запечатлевая поцелуй. А я уже и забыл это сладкое ощущение ее губ на моем лице и их нежный щекочущий запах.

— Это тоже входило в лот? — улыбнулся я.

— Нет, это в подарок, — прошептала она. — Надеюсь, твоя спутница не обидится…

Обижаться, как оказалось, было уже некому. Кресло Полины стояло пустым, а сама она рывком распахнула дверь и вышла из зала. Лиза неторопливо вернулась на место. Только я сел на свое, как в кармане задергался смартфон.

Полли: “Я домой. Устала.”

Полли: “Вечером ко мне не приезжай.”

Ну вот, ты довольна, Вэл? Греха сегодня не будет. Экран все еще горел в руке. Надо бы приставить к Полли нашего человека — на всякий случай. Кому как не мне знать, как легко сейчас похитить девушку.

Не успел я убрать смартфон в карман, как поблизости пробарабанили каблуки, и на пустующее кресло рядом со мной плюхнулась Саломея Сафо, смачно жуя жвачку.

— Смотрю, принцесса вам очень дорога, — выдала она, обдав меня мятным запахом. — Причем в прямом смысле. А сколько бы вы дали за ужин со мной?

Нисколько. Еще бы и приплатил, лишь бы тебя не видеть.

— Послушайте, — я без особой охоты повернулся к ней, — чего вы хотите?

— Я хочу вас, — она выдула изо рта огромный белый пузырь.

— Увы, девушки вашего образа мыслей меня не интересуют.

Пузырь со щелчком взорвался. Усмехнувшись, блогерша откинула съехавшую на глаз красную челку.

— Вы не так поняли, князь. Я хочу интервью с вами. Сами посудите, либо вы вскорости станете предводителем дворянства, либо умрете. В любом случае это будет эксклюзив…

— Я не даю интервью.

— А если я вам за это заплачу?

Я подавил невольный смешок.

— Чем?

— Увидите…

— А теперь, — громко известила со сцены бабушка, — главная часть этого вечера. То, для чего мы все собрались…

Лицах вокруг скептически перекосились, как бы намекая, что для этого тут собрались не все. Однако им придется молчать и слушать — какие у них варианты?

— Поприветствуйте князя Илью Андреевича Воронцова…

Подхватив трость, я поднялся с кресла и провожаемый кислыми взглядами и вынужденными аплодисментами неспешно поднялся на сцену. Как оказалось, госпожа Сафо тоже встала с места и целеустремленно зашагала к двери.

— Как вы все знаете, — торжественно продолжала княгиня, — последние два года мой внук фактически руководил Фондом. Теперь же, когда ему исполнилось двадцать один, он вступает в права официально. С этого дня, — бабушка сделала выразительную паузу, — он глава Фонда помощи рода Воронцовых…

Тут должны были вновь раздаться аплодисменты — знак общего признания, знак того, что все поняли и согласны с этим решением. Но вместо них завопила сирена. Отчаянный вой мигом наполнил весь зал. Кресла громко заскрипели, гости стали озадаченно озираться, не понимания, что происходит. Словно давая ответ, широко распахнулась дверь, и в помещение влетели бойцы Имперской охранной службы под предводительством барона Беккера. Этот вошел последним, вальяжно покачивая своим бульдожьим подбородком — крайне довольный, что удалось влезть в чужой праздник.

— Что происходит? — строго спросила княгиня со сцены.

— Нам сообщили, — заявил на весь зал начальник Охранки, — что в здании вашего Фонда находится бомба…

— Просто немыслимо! — бушевала бабушка, расхаживая кругами по гостиной. — Сначала торт, потом охранник, потом машина, теперь вот Фонд!.. Что дальше?!

— Аня, не волнуйся, — устало подал голос из кресла Петр Алексеевич. — Для сердца вредно…

После спешной эвакуации гости с покупками отправились по домам, вероятно, гадая, как скоро меня уже убьют. Лиза со светлейшим князем уехали в Зимний, мы же вернулись в родовой особняк и вот уже битый час ждали вестей от Охранки, оцепившей здание Фонда и проверявшей каждый клочок. Если его сегодня не взорвет, завтра придется весь отмывать от их грязных подошв и любопытных пальцев.

— Найдем виновных, — сердито выдала княгиня, — я им эту бомбу скормлю!

Это вряд ли. Хранительницы их, скорее всего, уложат раньше. Кстати, они тоже сейчас обыскивали здание Фонда по моему указу. Я не настолько доверял Охранке.

Наконец в дверь постучали. Приоткрыв ее, дворецкий сообщил, что к нам с визитом пожаловал барон Беккер. Сверкая золотым значком на фирменном темно-синем пиджаке, тот прошествовал в гостиную и неспешно, наслаждаясь вниманием, обвел нас глазами.

— К сожалению, вызов ложный, — отчитался барон.

— Сожалеете? — княгиня резко вскинула брови. — Что в здании не было бомбы?

— В том смысле, — быстро поправился он, — что мы не можем продвинуться в этом деле.

По-моему, вы не можете продвинуться, потому что кое-кому не хватает мозгов.

— Может, у вас есть какие-то подозреваемые? — спросил он.

— В чем? — отозвался я. — В способности делать звонки?

— Цель — вы, Ваше Сиятельство, — с нажимом изрек барон. — И вам бы не стоило так иронизировать.

— Поучите еще, что нам тут стоит, а что не стоит! — проворчала бабушка.

После этого барон торопливо попрощался и удалился. Едва дверь закрылась, как в гостиной сразу же появились две мои хранительницы, придя тихо и словно из ниоткуда.

— Бомбы и правда не было, хозяин, — довольно заявила Крис. — Зато мы кое-что нашли…

— Вот, — Вэл протянула мне белоснежный конверт, — это было наклеено под вашим креслом, господин.

Я со скепсисом взял конверт с пожеванным куском жвачки по центру, которая, очевидно, и крепила его под сидением.

— А почему они этого не нашли?

— А они искали не так хорошо, как мы, — хмыкнула демоница.

— Они просто искали повсюду, господин, а искать надо было рядом с вами…

Под напряженными взглядами бабушки и ее помощника я распахнул конверт и вытащил оттуда сложенный пополам листок, внутри которого были напечатаны следующие строки:

“А ведь тут могла быть бомба.

Берегите себя лучше, князь.

Возможно, ваша жизнь дорога не только для вас.”

Строчкой ниже шла ссылка, которая после сканирования забросила меня в “Черную базу”. Заказ был создан пару дней назад. Цель — моя голова, причем не живая, а мертвая, что оговаривалось несколько раз крупными буквами, а сумма… Тут были далеко не тридцать тысяч золотых имперских рублей — за меня платили двести миллионов. Вот значит, сколько стоит моя жизнь.

Задумавшись, я крутанул смартфон, где кто-то с легкостью вынес мне приговор. Если они и правда верят, что я на эшафоте, то остановятся, только если почувствуют самих себя на эшафоте с головой в петле. И это не они, а я выбью табуретку.

За меня давали двести миллионов. Что ж, я мог заплатить и больше.

Глава 9

— Илья Андреевич, — немного растерянно спросил управляющий центральным офисом банка “Империя”, - еще денег положить или уже достаточно?

— Наполняйте оба, — я кивнул на два кейса, лежащих на столе. — Этот мелкими купюрами, а этот — крупными…

Все-таки работа предстояла разная.

— Как прикажете, Ваше Сиятельство…

Он поклонился, чуть ли не согнувшись пополам. Банк “Империя” был одним из немногих мест в столице, где меня всегда были очень рады видеть. Больше не задавая вопросов, управляющий и его помощник начали заполнять кейсы деньгами. Я же, ожидая, устроился на мягком кресле в углу. Воздух вокруг был немного спертым. Неудивительно: окон в сейфе не предусмотрено, да и бронированную дверь открывают нечасто.

Для хранения ценностей у нас в банке была не ячейка, а несколько личных сейфовых комнат, одну из которых я сейчас и посетил. В длинных огнестойких шкафах лежали пухлые пачки купюр и золотые слитки, мешочки с бриллиантами и украшения, настолько ценные, что их небезопасно хранить даже в родовом особняке. В углу, раскинув руки и устремив глаза-изумруды к бронированному потолку, стояла золотая статуя небесной хранительницы — подарок от императора на свадьбу моих родителей, который сейчас сосредоточенно рассматривала Вэл. Что ни говори, посланники небес любят щедрые подношения. Демоница же зависла у полки с коллекционным оружием, которое собирал мой дед, изучая старинные мушкеты и арбалет за прочным ударостойким стеклом.

— Ну вот, хозяин, — Крис неожиданно повернулась ко мне, — а вы говорите, что убивать не удовольствие. Зачем же для этого столько игрушек?

— Люди кровожадны, — выдала ее коллега с небес. — Они любят устраивать побоища.

Кто бы говорил. К тому же, устраивая побоища, все видят себя победителями, а не проигравшими, и уж тем более не мертвыми.

Два кейса, заполненные до самого верха, захлопнулись с громкими щелчками.

— Все готово, Ваше Сиятельство, — вновь поклонился управляющий.

Один кейс сразу же взяла Крис, а другой — Вэл. Управляющий напряженно пробежался глазами между ними, видя в них всего лишь двух обычных девушек — скорее офисных сотрудниц, чем охранниц. Со стороны они и правда смотрелись женственно и хрупко — Крис с едва касающимися плеч пепельными прядями в приталенной серой жилетке поверх белоснежной блузки и Вэл в удлиненном темном жакете с перекинутой через плечо длинной светлой косой.

— Илья Андреевич, — участливо пробормотал управляющий, — может, вам еще охрану к этим деньгам?

Я медленно перевел взгляд на него. Он вообще в курсе, что сейчас происходит? Или считает, что эти деньги дороже, чем я? Даже мои потенциальные убийцы так не считали. Эти-то прекрасно понимали, что на кону куда больше.

— Не надо, — я поднялся с кресла и покинул сейфовую комнату.

Тяжелая бронированная дверь с шумом захлопнулась, замки завертелись, закрываясь на сложные комбинации. По длинному коридору я и мои хранительницы направились к лифту. Вокруг было пусто и тихо. Каждый шаг гулко отдавался по каменному полу. Цок, цок, цок — стучала трость. Подвалы банка, о которых в империи слагали легенды, уходили на пять этажей вниз — этот бункер был даже глубже, чем городское метро. И банк по праву гордился тем, что за несколько веков работы ни одна вещь не была отсюда украдена.

Лифт, прочный как еще один сейф, распахнул дверцы. Стоявший внутри сотрудник услужливо нажал на кнопку, и нас стремительно понесло вверх. Вскоре мы вернулись в роскошный холл с зеркальным потолком и мраморными колоннами. Однако не успел я сделать и шага, как из служебного коридора вынырнул мой двоюродный дядя, отец Карины — Герман Федорович Аксаков, занимавший в банке высокий пост. Правда, сегодня ему было не до работы. Обычно безупречно прилизанный, сейчас он выглядел помятым и растрепанным. Машинально скользнув глазами по кожаным кейсам в руках моих спутниц, он обратился ко мне:

— Ваше Сиятельство, вы Карину не видели?..

Обычно он кривился, когда на людях приходилось называть меня на “вы”, сейчас же об этой привычке забыл.

— Дома не ночевала, на звонки не отвечает, подружки ее ничего не знают…

— Разве у нее нет телохранителя? — уточнил я, пристально всматриваясь в него. — Разве он о ней не позаботится?.. Или, — медленно добавил я, — у него другие задачи?

— Были, — довольно добавила демоница в моей голове.

— Ты о чем, Илья? — растерянно пробормотал Аксаков, забыв уже, и что мы на людях.

Ох уж эта синекура. Определился бы уже, кто он больше: слуга или родственник. Больше бы было толку.

— Прошу меня извинить, у меня много дел, — я направился дальше.

Он остался на месте, озадаченно провожая меня глазами. Едва ли дядюшка был виноват в нападении наемника на крыше. Скорее всего, тот просто увидел двести миллионов, которые пришли к нему сами, и не удержался — захотел подзаработать, наплевав на основные задачи. Однако выпускать Карину пока было рано. Во-первых, я не особо доверял ее отцу. Бабушка уже установила за ним слежку, и если он в чем-то замешан, мы это узнаем в ближайшее время — сейчас важно убедиться, с кем он. А во-вторых, ничто так не улучшает скверный характер как тишина, спокойствие и комната в подвале. Пусть сестрица помедитирует еще пару дней.

Стеклянные двери бесшумно разъехались, выпуская нас на улицу. Неподалеку от входа толпились туристы, делая фотографии. Здание банка, из крупного черного камня, по праву считалось одним из красивейших деловых зданий Петербурга. Изящные башенки улетали в небо, а на фасаде сверкал позолотой герб рода Воронцовых. Огромный ворон словно парил над городом, сурово следя за всем происходящим. Жаль, его глаза не могли заглянуть в каждый дом, чтобы узнать, кто и что замышляет.

Хранительницы привычно устроились на заднем сидении с двух сторон от меня, и автомобиль сразу же тронулся с места, оставляя центр столицы позади. В кармане задергался смартфон, который безжизненно молчал в сейфе — связь в подвалах банка не ловила. Сообщения, посланные пока я был там, теперь нападали одно за другим.

Лиза: “Я так благодарна тебе за вчерашнее!”

Лиза: “Очень-очень благодарна!”

Лиза: “Твоя принцесса сказочно довольна…”

Усмехнувшись, я набрал ответ.

Я: “И когда моя принцесса хочет поужинать?”

Лиза: “Сегодня. Но вообще-то решать тебе. В конце концов, ты же заплатил за этот ужин…”

Следом пришел озорно подмигивающий смайлик и еще одно сообщение.

Лиза: “А Саломея Сафо — идиотка!”

Не давая это обдумать, смартфон известил, что моего внимания ждут и в другой ветке.

Полли: “Ты видел, что написала эта крашеная дрянь?”

Полли: “Сама поди спит и видит, как запрыгнуть к тебе в постель!”

Полли: “Блогерша чертова!..”

После такого мне даже стало интересно, что она там написала. Немного пощелкав по экрану, я открыл канал “Имперские тайны”. В глаза мгновенно бросились посты, едко обсуждавшие вчерашний аукцион, гостей и их покупки. Однако про ложный вызов, которым он закончился, не было ни слова. Ну разумеется — что она напишет? Что это был ее вызов?.. Последний пост собрал больше всего просмотров.

“Ну а что касается Полины Стравинской, этой красавицы полусвета, больше известной под своим экспортным именем “Полли Стравински”, на нее вчера было жалко смотреть. Кто-нибудь объясните этой наивной девочке, что ее вложения не окупятся. Уже пора бы понять, что то, чего она добилась, запрыгнув к князю в постель, — это последняя высшая ступенька ее светской карьеры и выше ей точно не подняться. Потому что сердце ее хромого поклонника уже давным-давно принадлежит другой, что он еще раз и доказал, выкупив один из скучных вечеров нашей принцессы за баснословные сто миллионов…

Браво, молодой Воронцов! Продолжай в том же духе, и тебя позовут на параолимпиаду…”

Госпожа Сафо как обычно не поскупилась на яд. А я-то уж думал из благодарности за информацию согласиться на ее интервью. А вот нет.

— Я могу ее убить, хозяин, — привычно заявила Крис.

С таким отношением к жизни эта блогерша и так уже мертва. Интересно, она одаренная? Скорее всего, да — иначе бы ее уже точно где-нибудь по-тихому прикопали.

Смартфон настойчиво дернулся, и сообщения посыпались сплошным потоком.

Полли: “Я все обдумала…”

Полли: “И меня все устраивает. Не хочу ничего менять.”

Полли: “Поужинаешь со мной?”

Полли: “Бесплатно…”

Следом в окошке появился ехидно хмыкающий смайлик. Немного повертев смартфон, я пригласил Лизу на ужин завтра, а Полину на послезавтра. На сегодня же у меня другие планы. Простите, девушки: сначала война — потом любовь.

Автомобиль на скорости мчался вперед, оставляя красивую жизнь позади. Покинув центр столицы, сейчас мы двигались к ее окраине, где находилась промышленная зона, уже давно заброшенная. Но, как выяснилось, в одном из ее помещений все-таки бурлила жизнь. Стояли сервера и сидели разработчики — подальше от любопытных глаз, потому что их сервис был в империи вне закона.

— Мы их отследили, — сообщила бабушка этим утром. — Забились, как крысы, в какую-то нору…

Говорят, “Черную базу” невозможно взломать. Во всяком случае Имперской охранной службе это еще ни разу не удалось. Однако связей и возможностей нашего рода хватило, чтобы за ночь найти этих неуловимых стартаперов. Разумеется, делиться успехами с Охранкой мы не стали — они сейчас могли только навредить.

— Можем прикрыть эту лавочку немедленно, — заявила утром княгиня. — Пошлю людей, и их ликвидируют вместе со всей их чертовой базой…

Однако у меня имелась идея получше. Надоело, что кто угодно мог разместить там что угодно и это никак не отследить. Мы не прикроем эту лавочку, а просто перекупим. Ну а поскольку “Черная база” — официально запрещенное приложение в империи, то куплю я его неофициально.

Автомобиль остановился у потрескавшегося серого здания бывшего завода. С хранительницами и двумя кейсами мы зашли внутрь и по старой бетонной лестнице поднялись к ржавой двери, закрытой с той стороны на хлипкий замок. За ней раздавались приглушенная музыка, какая иногда играет в офисах, и голоса. Вэл постучала, и звуки за дверью мгновенно затихли. Ангел постучала посильнее — так, что на железном полотне остались несколько крупных вмятин, будто его таранили. Тишина по ту сторону стала еще гуще, казалось, там затаили даже дыхание — и только сервера предательски гудели. Вэл деловито засунула пальцы в неплотно прилегающий проем и дернула дверь. Легко, словно была не из железа, а из фанеры, та согнулась в гармошку. Замок выдрался аж с гвоздями.

— Проходите, господин, — хранительница без усилий отбросила погнувшуюся дверь на лестничный пролет.

Теперь мы взломали “Черную базу” не только виртуально, но и физически.

Переступив порог, я вошел в довольно-таки тесное помещение, большую часть которого занимали работающие мигающие сервера. В самом центре стояли два стола, и перед огромными мониторами друг напротив друга сидели два парня.

— Вы кто?.. — растерянно пробормотал один.

Второй же вжался в кресло, испуганно бегая по нам глазами. Вместо ответа Крис плюхнула на стол кожаный кейс и распахнула его. Оба вытаращились на лежащие внутри купюры, доверху заполнявшие все пространство. Получали они от своей соцсети, в принципе, достаточно, беря скромную комиссию за каждый заказ. Хотя с того, который на мою голову, комиссия была бы очень даже не скромной. Однако столько наличных денег в одном месте эти двое явно ни разу не видели.

— В общем, — подытожил я, — вы продаете базу мне и с этого момента работаете на меня.

— Чего? — нахмурился один.

— Я вас покупаю. Вот чего.

— А с чего вы взяли, — пробубнил он, косясь на купюры, — что мы согласимся? Мы, может, не продаемся…

Его коллега вжимался в кресло, опасаясь громко дышать. Этот же явно решил поторговаться. Вот только здесь не аукцион.

— Крис, — я повернулся к демонице, — сколько тебе нужно времени, чтобы оторвать ему ноги?

— Пара секунд, хозяин, — охотно отозвалась она.

— А я могу отрубить и за секунду, господин, — с гордостью вклинилась Вэл. — Обе разом.

Ее ладонь засияла серебром, которое тут же превратилось во внушительный меч, словно показывая, как ей уже не терпится это сделать.

— Всего секунда, — я отвернулся к побелевшим разработчикам, — быстрее, чем грузится ваше приложение… Сделка в любом случае состоится. А ваши ноги, руки и головы — это мои бонусы к ней. Подумайте, стоит ли их терять.

И болтливый, и молчаливый, оба в ступоре смотрели на меня. Для программистов они что-то думали слишком долго.

— Я-то найду другие руки и головы, — добавил я, — а вы?

После они уже не раздумывали и наперебой согласились на мое выгодное предложение. Так что всего через пару секунд я стал счастливым владельцем “Черной базы”.

— Итак, — я обратился к моим новым работникам, — с сегодняшнего дня вы отслеживаете все заказы, которые касаются княжеского рода Воронцовых, банка “Империя” или их партнеров. Сразу же блокируете, а данные по заказчикам передаете мне.

— Их не всегда можно отследить, — подал голос заметно присмиревший болтун.

Это я уже знаю. Например, следов тех, кто щедро платили за мою голову, обнаружить не удалось.

— Значит, — сказал я, — надо сделать так, чтобы было можно… А сейчас размещайте новый заказ. Я хочу, чтобы его увидело как можно больше исполнителей.

— А сумма какая? — спросил болтун, оживляя уснувший экран.

— Вот такая, — я кивнул, и Вэл открыла второй кейс, в котором лежали крупные купюры.

— Семьдесят пятый, семьдесят шестой, — методично подсчитывала Вэл, — семьдесят седьмой…

— О, какой страшный! — Крис махнула острыми ногтями в сторону спрыгнувшего с мотоцикла мужчины. — Ему прямиком дорога в бездну…

Сегодня он туда и отправится.

— Не сбивай меня, исчадие, — строго заметила посланница небес. — Семьдесят восьмой…

Мне же, в отличие от них, был нужен бинокль.

Закат, как кровью, окрашивал стены старых заброшенных складов. В удаленном местечке за городом, где обычно царила безлюдная тишина, сейчас гудели машины и мотоциклы, подъезжая сплошным потоком. В потрескавшееся здание склада, за которым мы наблюдали с далекого холма, безостановочно прибывали гости, словно внутри проходила конференция. Ага, из желающих меня убить. Все с оружием, которое они носили так же, как добропорядочные граждане носят ключи и кошелек. Наемники, убийцы, маньяки и отморозки, желающие заработать за мою голову двести миллионов, набивались в здание, куда их собирал заказчик из “Черной базы”, пообещав каждому пришедшему еще по миллиону сверху. Разумеется, заказчик об этом не знал. Потому что теперь это была моя база.

В чате приложения одно за другим мелькали имена, сообщая, что они на месте. Это напоминало перекличку смертников.

— Хозяин коварен, — Крис, как кошечка, потерлась пепельной головой о мое плечо.

— Девяносто пятый… — деловито считала рядом Вэл.

К назначенному времени приехали все. Никто не опоздал — потому что опоздавшие не получат миллион. Хотя они и так его не получат. Кровавые лучи заката пробежались по потрескавшейся стене, а следом из соседних складов, как тени, осторожно покрались фигурки уже совсем других наемников.

Самый быстрый способ получить армию — это ее купить. На верность в таком случае, разумеется, рассчитывать не стоит, но сегодня мне была нужна не верность, а результат. Днем в приложении появился новый заказ. Аккаунт с пафосным именем “Черная маска” искал умелых наемников для операции. За предложенную сумму исполнителей набралось даже больше, чем желающих прикончить меня. И вот теперь они окружали здание, бесшумно подкрадываясь к нему со всех сторон.

В чат заказа моей смерти посыпались вопросы, когда начнется.

“Сейчас,” — отписался я в этот чат и сразу во второй.

Следом моя карманная армия вскинула автоматы и открыла огонь. Умирать за деньги люди, конечно, не хотят, а вот убивать за них вполне способны.

Оконные стекла с треском разлетелись на осколки. Послышались крики, возня, грохот, а затем запертые внутри склада, как муравьи в каменной коробке, открыли встречный огонь. Окружившие здание мигом рассыпались в стороны, прячась за углы других построек, зелень и машины и стреляя уже оттуда.

— Можете начинать, — я повернулся к хранительницам.

— А пленные? — спросила Крис, нетерпеливо приплясывая на месте, словно стрельба была для нее музыкой.

Все, кто сейчас в этом здании, готовы меня убить — в любой момент, без сожалений и колебаний. Приняв этот заказ, они сами подписали себе приговор.

— Можешь не брать, — сказал я.

Она аж подпрыгнула на месте.

— Если кто-то раскается и взовет к справедливости, — серьезно произнесла Вэл, — то я вынесу наказание по правилам небесного суда, господин.

— Хорошо, — согласился я.

С учетом того, что я слышал про небесный суд, проще умереть на месте и не раскаиваться. Хранители небес были справедливы, но отнюдь не милосердны.

— Не волнуйтесь, хозяин, — шепнула мне демоница, — я убью их раньше, чем они успеют раскаяться…

В следующий миг обе исчезли, чтобы появиться уже прямо перед зданием среди свистящих в воздухе пуль. На вид две обычные молодые девушки в строгих костюмах, как у офисных работниц, неторопливо двинулись к осажденному складу. Автоматные очереди оттуда загрохотали еще яростнее, однако красавицы не сбавляли шаг. Пули врезались в них и тут же отлетали, не причиняя вреда. Те, кто снаружи, растерянно уставились им в спины, понимая, кто вышел на охоту. Хранительницы переступили порог — и понимание пришло и к тем, кто внутри. Воздух аж дрогнул от диких криков и топота. Наемники в ужасе, панике, отталкивая друг друга, сражаясь за право улизнуть первыми, выскакивали через выбитые окна и, падая на землю, сразу же попадали под обстрел сидевших в засаде. Но даже это их не останавливало — пули казались мелочью по сравнению с тем, что за ними пришло.

Они разбежались по зоне, прикрываясь телами друг друга, забиваясь в щели и углы. Неодаренные отстреливались, одаренные отбивались магией. Ледяные стрелы сталкивались с потоками огня, ветер, рождавшийся из ладоней, бешеными порывами носился среди складов, переворачивая машины и мотоциклы, раскачивая деревья, поднимая пыль. Но исход уже был предрешен — все это лишь оттягивало время.

В испещренном пулями здании вскоре наступила тишина — там не осталось живых. Последний наемник, пытавшийся с визгом перелезть через окно, резко замолк и повис, как сломанная кукла, на подоконнике. Оттолкнув его, на улицу резво выскочила Крис, вся в крови, с безумным азартом в глазах, и закрутила головой, выбирая новую жертву. Острые длинные ногти походили на когти хищников. Следом через усыпанный осколками проем степенно вышла Вэл с бурым от крови мечом и осмотрелась, ища живых. А затем обе ринулись в разные стороны.

Казалось, внизу шел фильм на быстрой перемотке — все происходило слишком стремительно, не на человеческих скоростях. С одной стороны под аккомпанемент из воплей носилась демоница, размахивая острыми ногтями, раздирая ими одежду, кожу, плоть. Повсюду, как кровавое облако, витали маленькие красные капли, сама же она была похожа на смерч, несущий смерть. Ангел, бушевавшая с другой стороны, сжимала серебряную рукоятку меча, который, мелькая как молния, разил направо и налево. Это были кара небес и адское возмездие, которым нечего противопоставить.

— Это великолепно, Ваше Сиятельство, — пробормотал стоявший рядом боец нашего рода, парочку которых я на всякий случай взял с собой. — Никогда такого не видел…

— Какая же у вас сила, — выдохнул другой, — что вам одновременно подчиняются и небеса, и бездна…

Ну какая сила — скрытая. Увы.

Вопли, выстрелы и поднятые магией вихри становились все тише. Вскоре мои наемники прекратили стрелять и сражаться совсем, словно в трансе наблюдая, как хранительницы завершают работу. Все желающие меня убить один за другим отправлялись туда, куда хотели отправить меня. Одно огорчало: их имен не было в моем списке врагов, потому что они все шестерки. Искать надо гораздо выше, но я найду. Обязательно найду.

Когда внизу повисла тишина, я и моя охрана спустились к месту недавнего побоища. Подходя, я достал из кармана изящную черную маску, закрывавшую лицо как на маскараде. Оставались только глаза и рот. Мои люди повторили следом за мной. Воронцовы не бандиты — мы не должны запятнаться.

Цок, цок, цок… Трость стучала по забрызганному кровью старому разъезженному асфальту. Двигаясь среди осколков, обломков покореженных машин и трупов, я достал смартфон и начал делать фотографии. Всякий, кто покушается на мою жизнь, должен понимать, что у этого будут последствия. На абстракциях люди обычно не понимают — однако демонстрация вокруг была более чем наглядной.

Крис и Вэл, с ног до головы заляпанные кровью, подошли ко мне — одна потряхивая ярко-красными ногтями, другая сжимая бурый меч. В полной тишине я обвел глазами моих притихших наемников, которые одновременно с почтением и страхом смотрели на хранительниц и с легким ужасом на меня.

— Сегодня, — заговорил я, — была проведена граница между теми, кто против князя Воронцова, и теми, кто с ним. Судьба тех, кто против, вот, — трость показала на лежащие вокруг трупы. — Вы же сегодня оказались на правильной стороне. Советую так же поступать и впредь. Вознаграждение перечислено на ваши аккаунты прямо в этот момент. А сейчас можете быть свободны.

Не сказав ни слова, наемники рассыпались по сторонам — так же быстро и бесшумно, как здесь и появились. Я же открыл канал “Имперских тайн”, приложил к специальной форме все сделанные фотографии и, сопроводив их парой строк, отправил. Все-таки на этот раз она заслужила эксклюзив.

— Никто не раскаялся, господин, — отчиталась ангел, стряхивая капли крови с перекинутой на грудь косы.

— Всегда готова убить за вас, хозяин, — довольно сообщила демоница, растирая бурый развод по щеке.

Думаю, вопрос наемников был на этом исчерпан. Если так хотят меня убрать, пусть теперь пачкают руки сами.

Глава 10

— Звонил барон Беккер, — сказала бабушка, как только я вошел в столовую, где уже завтракали она и Петр Алексеевич.

— И что у Охранки опять случилось? — спросил я, усаживаясь за стол.

— Да гора трупов на пустыре, — ответила она, попивая кофе, — все из которых, оказывается, собирались тебя убить…

— Какой ужас, — невозмутимо заметил Петр Алексеевич, кусая печенье. — Только об этом теперь и разговоров…

И правда, всего за ночь это стало главной новостью империи. Все из-за поста в канале “Имперские тайны” — со снимками, которыми я вчера щедро поделился. Надо признать, госпожа Сафо сопроводила их достойным текстом.

“Похоже, кто-то вышел на тропу войны… Вчера неизвестный, которого неназванный источник назвал “Черной маской”, устроил кровавую расправу на окраине столицы. Иронично, но жертвами стали те, кто сами привыкли оставлять жертвы. Причины бойни неизвестны. Но, по словам неназванного источника, все планировали покушение на князя Воронцова.

Личность “Черной маски” на данный момент не установлена. Однако как же князю Воронцову повезло с защитником…”

Пост вышел ночью, а к утру его уже растаскали по сайтам всех популярных изданий. К обеду наверняка появится и ролик на телевидении. Комментарии же просто взорвали сеть, родив огромную волну жарких споров. Кем только “Черную маску” не называли: народным мстителем, который очистит столицу от отребья, демоном, который вырвался из бездны на кровавую жатву, магом высочайшего ранга, которого нанял князь Воронцов для своей защиты, и даже пару раз самим князем Воронцовым, к которому внезапно вернулась магия. В любом случае те, кто надо, полагаю, отлично поняли это предупреждение.

— Вот Беккер и интересовался, — продолжила княгиня, — чем ты занимался вчера вечером. Я сказала, что ты провел его со мной и Петром Алексеевичем в моем кабинете.

— Напомни, — отозвался я, делая глоток своего кофе, — чем мы там занимались?

— Сначала мы обсуждали секреты рода, о которых со всеми не говорят…

— А потом, — подхватил Петр Алексеевич, — мы с тобой играли в шахматы. И я выиграл три раза.

— Два, — поправил я, возвращая чашку на стол. — Последняя победа осталась за мной.

— Ну вот и славно, — довольно заметила бабушка, — что ты все вспомнил… А Беккер лучше бы уже занялся моим замом. Человек не иголка — сколько можно искать!..

Замначальника охраны особняка, который сбежал в ночь, когда появились мои хранительницы, еще не нашли. Хотя, вероятно, уже и некого искать. Во всяком случае я бы на месте моих недоброжелателей его давно убрал. Знает много, а может мало — словом, ходячая проблема.

Тем временем княгиня пытливо рассматривала меня.

— Кстати, — вновь заговорила она, — а ты слышал про “список пятьдесят”?

— Что это?

— В нем пятьдесят имен, — пояснила бабушка, медленно, явно следя за моей реакцией, — молодых аристократов, наших и европейских. Есть даже члены королевских семьей… Это — список потенциальных претендентов на руку Лизы.

— И какой там я? — усмехнулся я. — Пятидесятый?

— Тебя там вообще нет.

На пару мгновений столовую окутала тишина — лишь через открытые окна доносилось, как ветер треплет зелень в нашем саду.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — спросил я, встретив ее прищуренный взгляд. — Разозлить?

— Узнать твое мнение на этот счет.

Да я в восторге просто. Разве не видно?

— А мнение Лизы никому неинтересно?

— Ее мнение тоже спросили, — бабушка снова подхватила чашку с кофе. — У нее список гораздо короче, и там всего один вариант… Думаю, — боевито добавила она, — пора уже всем показать, что нас рано списали со счетов…

— А где твои хранительницы? — Лиза крутанула тонкую ножку бокала.

— Отправились в одно из подпространств, — отозвался я, любуясь игрой света и тени на ее лице, — и сообщили что придут, если ты попытаешься меня убить.

Она еле заметно улыбнулась.

— Значит, мы сегодня наедине…

Из панорамных окон на верхнем этаже старинного здания открывался роскошный вид на городские огни и Неву. Весь шум столицы остался внизу, нас же, на самой ее вершине, окутывала мягкая тишина — лишь легкая мелодия кружила по уютному полумраку зала, куда обычно бронируют столик за неделю. Однако сейчас он стоял совсем пустой. Решив, что раз уж сказочно заплатил за ужин, я выкупил на вечер еще и целый ресторан, чтобы нам никто не мешал. Лизина охрана осталась снаружи, моя — находилась где-то между мирами. Официант принес ужин, разлил вино и ушел. И теперь здесь были только мы вдвоем — за небольшим застеленным белоснежной скатертью столом с горящими свечами в центре и букетом белых роз, которые я ей подарил.

— Бабушка взяла с меня слово, — вновь заговорила подруга, — что я не буду сегодня делать глупости, — ее губы медленно коснулись хрустального ободка.

Ох уж эти коварные бабушки… Моя меня, наоборот, раздразнила.

— И что же входит в список этих глупостей?

— Музыка, цветы, свечи, вино, ты… — задумчиво перечислила Лиза, делая еще один глоток.

— Большой список, — с улыбкой заметил я.

Пламя свечи игриво отражалось в сердце из белого золота на ее груди. Сегодня вырез на ее платье был гораздо глубже, чем обычно, словно приглашая в него заглядывать. Рассматривая меня в ответ, Лиза рассеяно закинула длинный светлый локон за ухо — опять нервничала. Будто раньше мы никогда не оставались наедине. Хотя с тех пор как расторгли помолвку, нас и правда не оставляли наедине. Когда мы оказывались в комнате вдвоем, обязательно и как бы невзначай присутствовал кто-то еще: кто-то из слуг или охраны, или вообще наши бабушки — словно боялись, что я всем назло лишу невинности наследницу престола. А злился я тогда невероятно.

В полумраке зала губы, смоченные вином, заманчиво поблескивали. А ведь я до сих пор помнил их мокрый соленый вкус в день, когда нам отменили помолвку. Лиза тогда рыдала, я утешал как мог. Причин нам не объясняли, но и так было понятно: по мнению высшей аристократии, я не подходил в супруги будущей императрице. Меня выбросили из моей же жизни, как бракованную вещь выкидывают из целой партии. Это было обидно, унизительно и безумно бесило.

Бабушка тогда просила не рвать сердце ни Лизе, ни себе и просто обо всем забыть. Даже она со всем ее влиянием ничего не смогла поделать. А я отчетливо понял одну вещь: у меня отобрали что-то очень дорогое — что-то мое, потому что решили, что я не имею на это право. Это бесило больше всего.

Глядя на меня, Лиза сделала большой глоток. С легким звоном бокал опустился на стол.

— Знаешь, чего бы я хотела? — вдруг спросила она и тут же ответила сама: — Я бы хотела быть как Полина Стравинская…

— Да ну, — я отодвинул ее бокал подальше, прикидывая, что ей уже достаточно.

— Ну да, — отозвалась подруга, похищая мой. — По-моему, это здорово: говорить что хочешь, вести себя как хочешь, одеваться как хочешь. Красиво аж до неприличия… — она сделала еще один глоток. — Сниматься в кино, в рекламе. Спать с аристократом, — хрустальная ножка резко крутанулась в ее руке, — а наутро выкладывать его фото и писать, что провела ночь с любимым…

— Что?..

Вместо ответа Лиза протянула мне свой смартфон. Оживив экран, я оказался на странице Полли в соцсети — довольно популярной с почти миллионом подписчиков. На самом последнем активно залайканном снимке на фоне белоснежной спальни улыбалась ее хозяйка в знакомой розовой пижаме, с небрежным изяществом разметав короткие черные пряди по подушке. В кадр также попали мое плечо и щека. Остальной я сюда не вошел.

“Как же приятно просыпаться с любимым…”

Снимок, что примечательно, был опубликован не сразу после пробуждения, а полчаса назад — будто аперитивом к этому ужину.

— Ты не подумай, я не ревную, — сказала Лиза, вливая в себя остатки вина. — У меня и права-то такого сейчас нет. Но…

Обычно настоящие мысли и начинаются после таких вот “но”.

— Но меня это бесит, — она стиснула хрустальную ножку. — А еще я очень боюсь тебя потерять…

— Хозяин, может, сейчас подарите ей кольцо? — вдруг раздалось в моей голове.

— Согласна с исчадием, — следом влезла и Вэл, — момент хороший…

Ну вот какого черта. Уйдите обратно.

— Ты никогда меня не потеряешь, — я перехватил руку Лизы и сжал. — И я всегда буду рядом, что бы ни случилось.

— В каком качестве? — тихо спросила она. — Я не хочу только дружить. Я хочу намного больше. Я хочу тебя… Во всех смыслах, Илья. Не спрашивай, — торопливо добавила она.

— Просто должна напомнить, господин, — снова заговорила ангел в моей голове, — что если небесная нить порвана, то это тоже грех. Небеса такое не одобряют.

— А бездна очень даже не против… — вклинилась демоница.

Что-то не припомню, чтобы просил вашего одобрения. Я с досадой потер виски.

— Что, — глядя на меня, вдруг встрепенулась Лиза, — они все слышали? Мы не одни?..

Я без особой охоты кивнул.

— Крис, Вэл, ну появляйтесь уж тогда…

В следующий миг, не дожидаясь повторного приглашения, обе появились у стола. Теперь вместо одной девушки около меня их стало целых три, однако романтики это не добавляло.

— Вам что, — я прошелся глазами между хранительницами, — настолько скучно в своем подпространстве?

— Когда вас снова свяжет небесная нить, господин, я за вами наблюдать не буду, — с серьезным видом выдала Вэл.

— А я, наверное, буду, — протянула ее коллега из преисподней. — Мне нравится, когда люди стонут…

— Как вы думаете, — Лиза, пришедшая в себя, поспешила сменить тему, — а у тех, кто охотится за Ильей, хранители есть?

С такой темой романтика вечера закончилась даже раньше, чем догорели свечи.

— Хранители небес, — важно ответила ангел, — приходят только служить и защищать. Среди тех, кто покушается на господина, хранителей небес нет. Небеса не благословляют такое.

— И хранители бездны тоже, — кивнула Крис. — Мы не сеем хаос, а усмиряем его.

Правда, методами еще большего хаоса — но это же так, мелочь.

— Зато другие демоны вполне могут прийти, — мое личное исчадие тряхнуло пепельной головой. — Из тех, которые предпочитают сделки…

Вот только немногие пойдут на сделку с демоном, чтобы убрать другого человека. Для этого надо ненавидеть слишком сильно — и другого, и себя. Потому что такая сделка, скорее всего, убьет обоих.

Отвлекая от беседы, в кармане настойчиво задергался смартфон. Незнакомый номер прислал мне сообщение:

“Не благодарите, князь… Хотя если хотите отблагодарить, вы знаете как… Интервью.”

Хмурясь, я запустил присланный следом видеоролик. В свете качающегося фонаря было видно, как группка людей в черных худи и балаклавах самозабвенно колотит битами окна и, встряхивая баллончики, исписывает стены ярко-красной, как кровь, краской — будто расстреливая их словами. Приличных фраз у них, разумеется, не нашлось — только матерные. В общем, обычные городские вандалы. Мне бы и дела до них не было, если бы здание, на которое они покусились, не являлось моим Фондом.

Вдалеке раздался вой сирен, и вся группа тут же бросилась врассыпную, оставив после себя лишь осколки, кроваво-красные ругательства на стенах и использованные баллончики на земле. Их лидер аж вприпрыжку свернул за угол, и в этот миг я его узнал — точно так же, пружиня шаг, он выходил недавно из зала, когда проиграл мне на аукционе. Только тогда его походка была быстрой и недовольной, а сейчас быстрой и довольной — довольной, что разнес то, что принадлежало мне.

— Это что, Меньшиков? — Лиза мрачно всматривалась в мой экран. — Да как он посмел!

Посмел. Потому что решил, что ему все можно. Что ничего ему за этого не будет. Что я ничего не смогу с этим сделать.

Затолкав смартфон в карман, я повернулся к демонице.

— Крис, хочешь поразвлечься?

— Знаешь, где сейчас Меньшиков?

Эрик, которому приходилось быть моим верным другом вне зависимости от того, хочет он этого или нет, нашел ответ очень быстро. Обычно они с Юрой чилили по вечерам в “Арлекине”, но тот сейчас на ремонте.

— В стрипклубе. Что-то отмечает…

И я даже знал что.

Вскоре за окном моего автомобиля мелькнула яркая неоновая вывеска с грациозно извивающимся женским силуэтом, и мы остановились напротив входа. Со словами “я не пойду в это царство греха” Вэл бесследно исчезла с заднего сидения. Крис же охотно выскочила из машины и, плавно покачивая бедрами, зашагала в клуб следом за мной — эффектная настолько, что все сворачивали головы, провожая ее. Короткие пепельные пряди изящно обрамляли лицо, ярко-красные губы аж причмокивали от нетерпения, бездонные глаза азартно горели. Узкое белое платье, плотно очерчивавшее стройную фигурку, сверкало в полумраке зала, приковывая к ней еще больше взглядов. Хотя здесь и так было на кого посмотреть.

Куда ни повернись, на шестах извивались танцовщицы, сбрасывая вещь за вещью по одобрительные выкрики посетителей. Полуобнаженные официантки, цокая каблуками, разносили напитки. Консуматорши, сверкая глубокими декольте, вовсю раскручивали гостей на дорогую выпивку. Парочки активно расходились по приват-комнаткам, чтобы продолжить общение в обстановке поинтимнее.

— Тут прям как в бездне! Душно, темно и все стонут, — довольно осмотрелась демоница.

— И сплошной порок, — сурово заметила Вэл из моей головы, не зашедшая, но наблюдающая за этим “царством греха”. — Я могу их всех наказать, господин.

— Всех не надо, — отозвался я. — На сегодня хватит и одного…

Развернувшись, я отправился к барной стойке в углу. Крис же продефилировала по залу, ловко уворачиваясь от посетителей, которые зазывали ее к себе и с грустью смотрели ей вслед — сами не понимая, как им повезло, что эта роскошная красавица прошла мимо. Издалека я видел Меньшикова, который, все еще в темном худи, но уже без балаклавы, сидел в другом конце клуба в хохочущей компании, звеня бокалами и радуясь, что нагадил мне. Белое платье сверкнуло в полумраке рядом с его столом. Демоница подсела к нему как опытная консуматорша, и после пары минут оба поднялись и зашагали к приват-комнатке. Юра пристроил руку на ее талию, крайне довольный собой. Он-то еще не знал, что за личиком и фигуркой шикарной красавица скрывается отбитая маньячка.

Дверь захлопнулась, пряча их от остального клуба. Отмахнувшись от подсевшей ко мне девицы, назойливо просящей себя угостить, я направился к уединившейся парочке, решив, что минуты им будет достаточно. Юре во всяком случае точно.

— Только имей в виду, — послышался из-за двери его голос, когда я подошел ближе, — я люблю жестко…

— Отлично, — бодро воскликнула Крис, — я тоже!

Следом раздался шорох и его испуганный вскрик.

— Так жестко или еще жестче? — довольно спросила демоница.

— Ты больная? — возмутился он.

На этом моменте я распахнул дверь и, переступив порог, снова плотно ее закрыл. Картина, в принципе, соответствовала моим ожиданиям. В интимном полумраке на небольшом бархатном диванчике лежал Меньшиков, уже без худи и рубашки. Крис, скинув туфли, сидела на нем верхом и увлеченно царапала его живот ногтями, оставляя отчетливые белые полосы — пока еще без крови. Явно не в восторге от такой прелюдии, Юра усердно пытался ее с себя спихнуть. Вот только стройные женские ножки, обнажившиеся полностью от уехавшего вверх платья, прижимали его к бархатной обивке, словно тиски. Так что вырваться он не мог, барахтаясь под демоницей как бабочка в сачке.

Его взгляд остановился на мне и стал еще возмущеннее.

— Ты?! Это что ты все подстроил?..

— В общем так, Юра, — я шагнул к ним, — запомни раз и навсегда: трогать мое нельзя.

— А то что? — пьяно пропыхтел он, вновь пытаясь спихнуть Крис.

Она в ответ царапнула его чуть глубже, и несколько ярко-красных капель засочились по коже.

— А не то я тебя убью, — сказал я. — Обычно я об этом не предупреждаю, но мы с тобой слишком давно знакомы. Считай, ты заслужил исключение.

— А я тебя не боюсь! — нагло пробухтел он. — Ничего не боюсь! И смерти, к твоему сведению, тоже не боюсь!.. Снимай уже с меня эту сучку!

Еще пара бордовых капель потекли по коже, и он поморщился, стараясь скинуть Крис с себя и еще спьяну не понимая, кто перед ним. Нет, Юра, ты не смерти не боишься — ты слов не боишься, а потому бросаешься ими не думая. Кидаешь в лицо, спамишь в личку, пишешь на стенах… Зато сейчас у меня был способ твои слова тебе же в глотку и засунуть — причем в прямом смысле.

— Крис, — позвал я, — скажи, есть ли вещи пострашнее смерти?

— Есть, хозяин, — ухмыльнулась она. — Показать?

— Показывай, — разрешил я.

В следующий миг, взмахнув острыми ногтями, она засунула руку Меньшикову глубоко в живот. От такого зрелища его глаза стали просто квадратными, а затем он судорожно захлопал ресницами, словно подумал, что вконец допился. Вся кисть демоницы сейчас была внутри него, абсолютно невидимая, будто стала бестелесной.

— Какие хорошие органы, — чуть ли не причмокивая, выдала Крис, шерудя видимой частью руки по его животу, — какие нежные… Будешь плохим мальчиком, и я сделаю из них смузи и даже дам тебе попробовать… Хочешь?

После этих слов Юра, казалось, протрезвел.

— Какого?.. — он нервно уставился на меня. — Она вообще кто?..

— В общем, — продолжил я, — с этого момента у тебя новое жизненное кредо: не доставлять мне проблем и не трогать моего. И к Елизавете Романовой ты тоже больше не приближаешься и больше ее не донимаешь. Потому что это мой Фонд и моя принцесса.

— А не много ты на себя берешь? — процедил Меньшиков.

— Думаю, ты не понимаешь. Сейчас мой слуга держит тебя за сердце, а не твой меня.

— Хозяин, я могу вырвать сердце и подарить ему, — проворковало мое исчадие, вталкивая руку еще глубже. — Как думаете, он обрадуется?..

— Хватит! — заверещал он.

Судя по всему, в этот момент демоница что-то сжала ему внутри.

— Хватит! Хватит! Я все понял!..

Ну вот и хорошо, что понял.

— Крис, довольно.

Она с грустью вытянула руку из его внутренностей.

— Ну довольно так довольно, хозяин… Хотя я только начала…

Меньшиков тут же схватился за живот, лихорадочно его ощупывая, будто проверяя, все ли органы на месте. Со стороны во всяком случае все смотрелось точно так же. Хранительница тем временем спрыгнула с него и одернула задравшийся подол. Следом вскочил и Юра и торопливо натянул худи, словно думая, что этот клочок ткани защитит от повторной попытки помассировать его нутро.

— Ты об увиденном сильно не распространяйся, — добавил я.

— А то что? — буркнул он.

— А то я приду к тебе еще разок, — ответила Крис, кокетливо поигрывая острыми ногтями. — Ты мне понравился. У тебя мягкое сердце… — и выразительно сжала ладонь.

Меньшиков плюхнулся обратно на диванчик, открыл рот, чтобы что-то сказать, и не смог — так сильно задергался подбородок. Пожалуй, с него хватит. А то еще немного — и станет заикаться.

— Пойдем, — я отвернулся к Крис, — здесь достаточно.

Автомобиль тронулся с места, оставляя здание с неоновой вывеской позади. Хранительницы привычно окружили меня на заднем сидении, устроив головы на моих плечах, как на подушках. Чувствуя, как меня согревает тепло сразу двух тел, я осторожно вытащил из кармана маленькую черную книжку с золотыми углами и, немного полистав, вычеркнул строчку.

“25. Меньшиков Юра”

Избалованный папенькин сынок. Его максимум — разбить мои окна и исписать стены. Дальше не пойдет — теперь уж точно.

Только я убрал книжку в один карман, как в другом, требуя внимания, заерзал смартфон. Тот же незнакомый номер, который прислал мне видеоатаку на мой Фонд, писал вновь. Хотя, в принципе, хозяйку этого номера я уже знал.

Саломея Сафо: “Так что насчет интервью, князь?”

Я: “Прекратите писать гадости обо мне, и я подумаю.”

Саломея Сафо: “Писать гадости — это мой хлеб. Вы же не хотите лишить меня моего хлеба, не дав мне ничего взамен?”

Я: “Предлагаете взять вас на содержание?”

Саломея Сафо: “Предлагаю дать мне интервью.”

Я: “Постарайтесь убедить меня получше.”

Остаток пути прошел без приключений. Однако на въезде в родовой особняк неожиданно обнаружился незнакомый темный внедорожник — с водителем и охранниками внутри. По моей команде хранительницы растворились в пространстве, сопровождая меня дальше незримо. Я покинул автомобиль и зашел в здание.

— Ваше Сиятельство, вас в гостиной дожидается граф Меньшиков, — тут же сообщил дворецкий, — со срочным визитом…

Время для визитов уже было позднее. Но честно говоря, я не удивлен. Могу представить, как Юра звонил ему и причитал: “пап, меня обидели! реши проблему за меня, пап!” Дворецкий распахнул дверь, и я шагнул в гостиную, где на бархатных креслах, что-то обсуждая с серьезными лицами, сидели бабушка и граф Меньшиков. Солидный мужчина слегка за сорок, внешне он очень походил на Юру, но если из сына лезло нахальство, то тут была сама строгость.

— Добрый вечер, Александр Викторович, — поздоровался я.

— Здравствуй, Илья, — как-то устало вздохнул он, решив обойтись без лишнего этикета.

— Оставлю вас одних, — княгиня поднялась с кресла и, подмигнув мне, вышла.

Дверь закрылась, погрузив гостиную в тишину. Некоторое время граф рассматривал меня — молча и строго, как учитель провинившегося школьника. А потом неожиданно хмыкнул.

— Сначала мне позвонила твоя бабушка и сказала, что мой сын напал на ваш Фонд. Я начал думать, как его наказать. А потом мне позвонил мой сын, и оказалось, что его уже наказали за меня…

Он снова хмыкнул.

— Скажу откровенно, Илья, я не думал, что из тебя получится хороший предводитель дворянства. Но с этим балбесом я уже двадцать лет справиться не могу, а ты усмирил его за один вечер. Я считал, предводителем должен стать кто-то постарше и поопытнее, чтобы держать молодежь в руках. Но сейчас уверен, что ты отлично с этим справишься… Я был против тебя, но теперь готов поддержать.

Поднявшись с кресла, он протянул мне руку, и я охотно ее пожал.

— Ущерб весь, конечно, возместим, — добавил граф. — Может, есть что-то еще?

— Да, — подумав, сказал я, — еще одна малость…

В конце концов, все надписи со стен Фонда кто-то должен стереть. Держу пари, избалованный наследник будет отлично смотреться в рабочей робе.

Глава 11

— Доброе утро, Юра, — позвал я, подходя к зданию Фонда. — Волонтеришь?

— Катись в бездну! — огрызнулся Меньшиков, который в этот момент с тряпкой в руке неуклюже оттирал стену от ярко-красных надписей, оставленных им и его командой.

В рабочем комбинезоне наследника было и не узнать — впервые походил на человека.

— Куда? — фыркнула шагающая рядом со мной Крис. — Повежливее с моим хозяином!

— Извините, мадмуазель, — проворчал он, косясь на ее острые ногти, — я сказал вашему драгоценному хозяину, что безумно счастлив полировать чертовы стены его чертова Фонда!

— Ну и молодец, — похвалил я, — волонтерь дальше.

Правда, волонтерство — дело добровольное, а тут его заставил отец. Обойдя рабочих, которые активно вставляли новые стекла взамен разбитых, я в компании моих хранительниц зашел в здание Фонда. Внутри сегодня было относительно тихо — только в одном из залов вела занятия группа психологической помощи. Стоило свернуть в коридор, ведущий к моему кабинету, как ко мне подскочил Арсений, мой секретарь, дожидавшийся меня почему-то не в приемной, а снаружи.

— Илья Андреевич, — взволновано начал он, — у вас там посетитель…

Обычно у меня бывали два типа посетителей: те, с кем случилось несчастье, и те, из-за кого оно случилось. Первыми у нас занимался специальный отдел по приему заявлений, и лишь в крайних, особо сложных или запутанных случаях их отправляли выше. Вторые же заявлялись сюда редко и обычно шли напрямую к руководству, чтобы по-тихому решить деликатный вопрос — так они называли публичную огласку своих преступлений. К несчастью для них, мой Фонд не потворствовал скотам.

— Кто? — спросил я.

— Зарецкий Глеб.

От имени я аж поморщился.

— Что ему надо?

— Сказал, по личному делу, — секретарь распахнул передо мной дверь.

Я коротко кивнул, и мои хранительницы бесследно растворились в пустоте коридора, чтобы через миг возникнуть в моих мозгах.

— Хозяин… — привычно начала Крис.

— Никого убивать не надо, — мысленно отрезал я.

По крайней мере — пока. Едва зашел в приемную, как в глаза сразу бросилась знакомая белобрысая челка. На бархатном диванчике в углу, сложив нога на ногу и с наглым видом копаясь в смартфоне, будто сделал одолжение придя сюда, сидел Глеб Зарецкий — сын известного боевого генерала и редкостная дрянь.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство, — он нахально вскинул голову.

— Прошу, — я холодно показал на свой кабинет.

Секретарь торопливо распахнул дверь, и мы с Зарецким прошли внутрь. Не дожидаясь приглашения, он плюхнулся в кресло для посетителей.

— Итак, что у вас за дело? — я сел напротив за стол. — Вас кто-то обидел, и вы прибежали за помощью?

— Как всегда иронизируешь, Илья, — хмыкнул он. — Давай хоть сейчас без официоза.

— Ну давай, — согласился я. — Что ты здесь забыл?

— Напомнить тебе пришел, — он с прищуром взглянул на меня, — чтобы не забывался. Бабка твоя не вечная, хотя, конечно, здоровья ей, — добавил Зарецкий таким тоном, каким говорят “чтобы сдохла”. — А когда останешься один, тебе понадобятся друзья…

Сложив нога на ногу, откинувшись на мягкую обивку, он устроился тут прямо-таки по-хозяйски. А ведь мы встречались здесь же, в этом кабинете, при совсем других обстоятельствах. Тогда у него бегали глаза, тряслись руки, и он требовал у меня все остановить. Полгода назад этот урод подкараулил у ресторана одну юную официантку, не ответившую на его притязания. Девушка была неодаренной, так что даже шанса отбиться у нее не было. Ей повезло, что вообще осталась жива. Дело обещало быть громким, были бы суд и вполне реальный срок, Фонд готовился активно участвовать в процессе. Но девушка неожиданно отказалась от всех обвинений, а затем и вовсе сбежала из города — так сильно ее запугали.

— Что бы ты о себе ни думал, — разглагольствовал Зарецкий, — ты не настолько влиятельный. Силы у тебя нет вообще, только деньги…

У него словно было два лица. Одно показывалось на свету — красивое и уважаемое — офицер, гордость империи, победитель турниров, лучший боец. Другое же проявлялось лишь в темноте — уродливое и мерзкое — насильник и садист. Две эти ипостаси настолько хорошо сочетались, что он даже гордился тем, какой он есть. Но главная его сила была в его папочке — боевом генерале, ветеране имперских войн, покрытым славой и обвешанным медалями с головы до ног. Вот только ходили слухи, что во время своих кампаний этот герой мародерствовал как самый последний отморозок. Однако победителей не судят — особенно если нет доказательств. А руки генерал Зарецкий марал только в тех случаях, когда гарантированно мог их отмыть.

— Ты мне что угрожаешь? — сухо уточнил я. — От своего имени или, может, от чьего еще?

Уверен, все они были в моем списке.

— Ну что ты, какие угрозы, — ухмыльнулся Глеб. — Просто совет, дружеский…

— Если это все, можешь быть свободен, — я показал на дверь.

— Всего доброго, Ваше Сиятельство, — он вальяжно поднялся. — Будем надеяться, что вы меня услышали…

Нагло оскалившись, Зарецкий пересек кабинет и вышел. Я же задумчиво облокотился на стол. Вот и побежали первые крысы — те, кому не понравилось, как я разобрался с наемниками из “Черной базы”, те, кто испугались чужой силы. Хочу, чтобы они бежали еще быстрее в страхе и панике из своих поганых нор. Значит, надо их оттуда выманить.

— А вот если бы вы разрешили его убить, хозяин… — Крис появилась из ниоткуда и плюхнулась в только освободившееся кресло.

— Больше терпения, исчадие, — строго заметила Вэл, возникшая следом около стола. — Если господин не отдает приказ, значит, враг пока нужен живым.

— Или хозяин придумывает смерть пострашнее… — мечтательно протянула демоница.

Не особо вслушиваясь, я подхватил смартфон и набрал номер своего нового работника поневоле — одного из бывших владельцев “Черной базы”.

— Нужно разместить новый заказ, — начал я, как только тот ответил. — С этого дня мы покупаем информацию. Любую о замыслах и планах против княжеского рода Воронцовых. Важна каждая мелочь. Если она окажется верной, тот, кто ее предоставил, получит щедрое вознаграждение.

По ту сторону мгновенно застучали клавиши, создавая новый заказ. Пусть теперь слуги и помощники моих недоброжелателей — все, кто вертятся вокруг них, станут моими глазами и ушами. Люди все прекрасно видят и слышат, а я готов платить за то, что они начнут и говорить.

К слову о любителях поговорить — точнее любительницах. Щелкнув по экрану, я открыл чат и написал адресату, который появился в моей адресной книге совсем недавно.

Я: “Если хотите интервью, надо его заработать.”

Ответила блогерша мгновенно.

Саломея Сафо: “Вся внимание.”

Я: “Мне нужно, чтобы вы пустили слух. Что ко мне вернулась магия.”

Саломея Сафо: “А она вернулась?”

Я: “Узнаете во время интервью.”

И опять она ответила моментально.

Саломея Сафо: “Дайте мне пару дней — и вас будет бояться вся столица…”

За окном мелькали вечерние огни Петербурга, небо затягивал полумрак, вода в каналах казалась темной. Автомобиль неспешно двигался в потоке других машин. Немного постояв на светофоре, он свернул на Невский проспект к дому Полины, чтобы забрать ее на ужин в ресторан.

— Хранители небес сильнее, чем хранители бездны, — заявила Вэл, бережно охранявшая букет цветов по моей просьбе.

— Вот еще! — фыркнула Крис, которая то и дело пыталась выдрать оттуда лепесток. — Мы-то демонов сторожим, а вы кого?

Водитель и охранник, в первое время оборачивавшиеся на заднее сидение, сейчас уже даже не косились. Постоянное присутствие двух высших сил рядом со мной стало для них привычным.

— Хорошо бы сторожили, — безапелляционно отрезала ангел, — они бы не вырывались на землю!

— Кстати, — я повернулся к демонице, — а почему демоны вообще выходят на землю? Неужели хранителям бездны не хватает сил с ними справиться?

— Понимаете, хозяин, — она вновь потянулась к букету, который тискала как яркую игрушку, — на поверхность выходят не самые сильные демоны. Иначе людей бы уже не было… А самые хитрые и умные. Бездна — это тюрьма, и тот, кто договорится с тюремщиком, имеет преимущество…

— Вот из-за таких продажных исчадий, — сурово заметила Вэл, отодвигая уже порядком помявшийся букет подальше, — мир постоянно в опасности.

— Ну а что? — Крис небрежно махнула острыми ногтями. — Это вы там на небесах сидите, сверху вниз на всех смотрите. А мы под землей, нам скучно… Почему бы галантного демона и не выпустить? За подарок, например…

Отвлекая от болтовни, в кармане задергался смартфон. Я вытянул его, ожидая услышать Полли, и удивился — звонил Роман Потоцкий, мой давний приятель, приемный сын старого князя Потоцкого. В компании Рому называли “миротворец” — за постоянные попытки сгладить любой конфликт. А потому его обычно умиротворяющий, спокойный голос сейчас меня удивил.

— Илья, — сдавленно пробормотал он, — ты можешь ко мне приехать? Прямо сейчас…

— До завтра терпит?

— Нет, — он казался напуганным, — это очень срочно! Это про покушения на тебя… Кажется, я знаю, кто замешан…

— Кто?

— Приезжай, не телефонный разговор… Я, — он перешел на шепот, — я боюсь…

Закончив вызов, я сказал водителю менять маршрут и набрал Полину. Вполне ожидаемо, ей не понравилась ни новость про срочное дело, ни идея перенести ужина на завтра.

— А завтра еще одно срочное дело… — чуть сварливо произнесла она. — Приезжай как сможешь. Я закажу ужин на дом…

— Но это может быть очень поздно для ужина.

— Тогда позавтракаем вместе… Ну пожалуйста! У меня для тебя подарок! Ни за что не угадаешь какой!

Подарок у нее для меня был обычно один и тот же. Но тут не было смысла жаловаться.

— Приеду сразу, как освобожусь, — пообещал я.

— Буду ждать хоть всю ночь! — мигом взбодрилась Полли.

— И опять будет грех, — вздохнула рядом Вэл.

— А я не против… — протянула Крис с другой стороны.

Да я ж вас и не спрашиваю. Автомобиль с широких улиц свернул на узкие, уезжая все дальше от центра столицы. У старика Потоцкого был роскошный особняк с видом на Неву, куда он по традиции селил свою очередную юную супругу, а вот постаревших бывших жен и детей он отправлял от себя подальше. Родным отпрыскам дарил по небольшой квартирке в центре и назначал скромное содержание. Приемному же сыну, хотя по сути он тоже родной, и вовсе мало что перепадало. Того, что князь выделял ему, на шикарную жизнь не хватало явно. Поплутав по темным улочкам, автомобиль привез меня к двору-колодцу, мрачному и душному — просто идеальному, чтобы охотиться с топором на старушек.

— Господин, а вы уверены, что тут безопасно? — с сомнением спросила Вэл, оглядывая обшарпанную парадную.

— Хуже, чем в бездне, — заявила Крис, когда мы подошли к потрескавшейся двери.

По ту сторону трелью разнесся звонок. Следом послышались быстрые шаги. Я кивнул, и обе мои хранительницы послушно исчезли из виду, при этом оставшись рядом незримо — я как всегда это чувствовал. Дверь со скрипом распахнулась, и на пороге появился Рома. Обычно спокойный и аккуратный, сейчас он выглядел растрепанным, бледным и испуганным. Руки заметно тряслись, волосы были взъерошены, будто он запускал в них ладони, а в глазах засел нервный блеск.

— Проходи… — пробормотал приятель и торопливо захлопнул за мной дверь.

В гостях у него я оказался впервые. Судя по скудной обстановке, приемный отец давал ему даже меньше, чем я думал. Вокруг были пожелтевшие обои, скрипящий пол, осыпающийся потолок и старенькая мебель. Потоцкий провел меня на кухню с чуть покосившимся столом и болезненно гудящим холодильником.

— Так что ты знаешь? — я сел на стул и прислонил трость к столу.

Словно не услышав, он распахнул шкафчик над замызганной плитой, достал бутылку виски и щедро плеснул в два бокала.

— Выпей со мной…

Его руки дергались так, что он чуть не разлил содержимое, пока донес до стола. Хрустальные донышки со звоном приземлились на скатерть. Горечь растеклась по воздуху, и я отодвинул бокал.

— Рассказывай, — я кивнул на соседний стул.

— Нет, правда, — как подкошенный Рома плюхнулся туда, — выпей со мной, я на трезвую голову такое не расскажу…

Он подтолкнул один бокал ко мне, а другой взял в руки сам.

— Ну так кто? — я машинально подхватил хрустальные стенки. — Кто, по-твоему, виноват?

— В общем, вчера вечером мы сидели всей компанией в баре, — зачастил приятель. — Ну как обычно: кальян, девушки, расслаблялись… И Меньшиков вдруг такой мне говорит, что тебя надо убрать…

— Вчера? — переспросил я.

— Да ты выпей, — он вновь подвинул бокал ко мне, — проще пойдет…

— И что он тебе еще сказал вчера?

Крутанув хрустальные стенки в руке, Потоцкий суетливо продолжил. Но я уже не вслушивался. Он еще что-то нес, обвинял Меньшикова в покушениях, вешал на него чуть ли не все грехи человечества, прекрасно зная про нашу взаимную неприязнь. Вот только Юра лежал вчера в это время под Крис, пока она ковырялась в его внутренностях. Меньшиков, конечно, был тем еще козлом, но отнюдь не подонком.

— Серьезно, Илья, — Рома навязчиво стукнулся стенками своего бокала о мой, — лучше выпей, там дальше такое…

Что-то слишком настойчиво он предлагал мне выпить, прямо как заправский алкоголик. Подхватив бокал, я поднес его к губам. Глаза собеседника неотрывно, как приклеенные, сопровождали каждый мой жест, а его пальцы тряслись еще сильнее.

— Что тут? — спросил я, принюхиваясь. Горечь внутри казалась обычной.

— Виски, — пробормотал он. — Ты же видел, я наливал…

В тишине вдруг раздались мягкие шаги. Из ниоткуда рядом появилась Вэл, однако Потоцкий даже не удивился, глядя только на меня — а значит, видел ее пока только я. Хранительница опустила палец в мой бокал, а затем осторожно попробовала горькие капли кончиком языка, будто проводя анализ, как опытный следователь из Охранки.

— У этого грешного напитка, — подытожила она, — вкус цианистого калия…

Я молча перевел глаза на хозяина квартиры. Так вот чем ты хотел меня угостить. Ну понятно, что ты так нервничал — не каждый день подаешь подобный деликатес.

— То есть ты хотел напоить меня цианистым калием? — бокал со звоном опустился на стол.

— Ты о чем? — Потоцкий побледнел еще больше. — Нет тут никакого цианистого калия! Что за бред…

— Тогда выпей, — я подвинул хрустальные стенки к нему. — Докажи…

Он лихорадочно забегал глазами с напитка на меня.

— Пей! — приказал я.

В следующий миг стул под ним громко скрипнул. Мой собеседник резко вскочил с места, подрываясь то ли к шкафу, то ли к окну. Однако замер, не сделав и шага. Его глаза стали круглыми как два золотых имперских рублях, когда он увидел двух девушек в строгой одежде, вышедших к нему прямо из воздуха и окруживших с обеих сторон.

— Кто это?! — вскрикнул он. — Демоны? Ты вызвал демонов?!..

— Господин, — Вэл с суровым видом повернулась ко мне, — могу я убить его за такое оскорбление?

— Почему нет? — отозвался я. — Только подожди, пока я с ним закончу.

— А мне можно, хозяин? — с воодушевлением влезла Крис.

— И тебе можно, — разрешил я.

С громким стуком Рома плюхнулся на колени.

— Пожалуйста, не надо! — заскулил он. — Меня заставили! Я не хотел…

Опасаясь даже смотреть на хранительниц, он подползал ко мне все ближе, а затем и вовсе схватил трясущейся рукой за брюки. Морщась, я отпихнул его ногой.

— Не надо, Илья! — завыл он еще громче. — Я не хотел! У меня выбора не было…

— В таком случае ты не оставляешь выбора и мне.

— Не убивай! — всхлипнул он. — Я все сделаю! Только не убивай…

— Садись и рассказывай, — я показал на его опустевший стул.

Потоцкий дернулся встать и тут же упал обратно на колени, словно в его дрожащих ногах не осталось сил, чтобы ходить — только ползать как червяк. Без лишних слов хранительницы схватили его за плечи, оторвали от пола и усадили на стул.

— Кто? — я заглянул в затянувшиеся паникой глаза.

— Организация… — выдавил он.

— Название. Имена.

— Не знаю! — снова всхлипнул Потоцкий. — Просто Организация. Они мне не говорили большего…

Крис явно в нетерпении царапнула его острыми ногтями по спине.

— Правда, Илья! — заголосил он. — Я ничего не знаю! Они мне ничего не объясняли! Просто сказали сделать!.. Они меня заставили! Угрожали!

— И чем же?

— Жизнью, здоровьем, — его глаза нервно забегали по скатерти. — Что тоже убьют… Меня убьют… — начал он путаться в словах. — Что я тоже…

— Выпей, — я толкнул свой бокал к нему, — говорить легче будет.

Вздрогнув, Рома торопливо поднял глаза на меня.

— Они мне пообещали…

Ну вот, это уже больше походило на правду.

— И что же?

— Помочь по жизни, — сдавленно выдал Потоцкий. — Ну, подняться… Деньги, карьера… Отец же для меня ничего не сделает, а они обещали…

Он сидел сейчас передо мной — надломленный, почти рыдающий, с дергающимся подбородком и трясущимися руками. Вот только этим слабеньким ручкам хватило сил, чтобы добавить в мой напиток цианид. Никто его не заставлял — его купили.

— И каков был план?

— Отравить тебя, — пробормотал он, пытаясь унять дрожь.

— Ты же понимаешь, — медленно уточнил я, — что бы с тобой сделали, если бы в твоей квартире нашли мертвого меня?

— Они все продумали, и я тоже должен был отравиться. Так что я тоже рисковал… Только меня бы спасли, а тебя нет. А потом бы оказалось, — зачастил Потоцкий, — что бутылку в моем доме отравили, и я бы был ни при чем…

Моя рука чуть не улетела к лицу. Какой же ты дурак… Объяснял бы это потом моей бабушке! Хотя, вероятнее всего, до этих объяснений он бы не дожил.

— А не думал, что тебя бы убили следом?

— Зачем меня? — Рома растерянно захлопал глазами. — Мне же уже заплатили… Зачем платить трупу?

Наверное, чтобы будущий труп поменьше нервничал.

— Много-то хоть заплатили?

— Десять миллионов, — он судорожно стиснул скатерть.

Дешево. Похоже, не особо верили в успех. На пару мгновений кухню окутала тишина — лишь холодильник страдальчески гудел.

— Хозяин, — не выдержала Крис, — его уже можно убивать?

Стул рядом протяжно скрипнул. Потоцкий резво подался ко мне, словно пытаясь укрыться в моей тени от нависших над ним хранительниц.

— Отпусти, Илья! — заскулил он. — Я просто исчезну! Больше никак тебе не наврежу!

Всхлипы и подвывания разлетались по воздуху. Отпустить? О нет, так просто я тебя теперь не отпущу. В конце концов, он сейчас был единственным, у кого имелась связка с этой таинственной Организацией.

— В общем, — я махнул рукой, и Роман тут же замолк, — станешь двойным агентом.

— Да они ж меня убьют, если узнают! — он аж шарахнулся в сторону.

То есть ты просишь посочувствовать, что убьют тебя за то, что ты не убил меня?

— Ты явно не понял, — я качнул головой. — Если мы сейчас не договоримся, я тоже тебя убью. Я и так к тебе слишком добр.

— Господин, вам не нужно пачкать руки, — услужливо произнесла Вэл. — Эту работу могу сделать я.

— Или я, — охотно влезла Крис, — с радостью!

Даже не сомневаюсь, что с радостью — глаза у моего исчадия уже блестели. Да и мой ангелок явно хотела крови.

— Можешь выбрать, как умереть. Она, — я показал на небесную хранительницу, — отрубит тебе голову, а она, — я показал на демоницу, — перережет горло. А можешь выпить и это, — я кивнул на бокалы на столе, — обе порции. Тебе точно хватит.

— Согласен! — голос Потоцкого взвился до самого потолка. — Я все-все сделаю!..

— Тогда начнем прямо сейчас. Как ты связываешься с этой Организацией?

Руками, трясущимися куда сильнее, чем прежде, он вытянул из кармана смартфон и открыл мессенджер, который я видел впервые. В темном окошке чата царила пустота — ни единого сообщения. Похоже, загадочная Организация не привыкла оставлять улик.

— Пиши новое, — приказал я.

Под мою диктовку он торопливо набрал текст, с трудом попадая дергающимися пальцами по виртуальным клавишам:

“Яд его не взял. Не знаю почему. Похоже, к нему вернулась магия…”

Ответ пришел очень быстро — словно неведомый враг только и ждал итогов.

“Он что-то заподозрил?”

“Нет, ничего. Что мне делать?”

И снова ответ пришел почти мгновенно, как бы намекая, что “план Б” готов заранее. Смотрю, эти ребята много времени посвятили вопросу моей кончины.

“Завтра вечером заберешь посылку из тайника. Там же. После получишь инструкции.”

Миг — и снова в окошке чата лишь пустота. Сообщения исчезли, едва они были прочитаны. Сомневаюсь, что их автора удастся отследить.

— Что за тайник? — я поднял глаза на Потоцкого, который сейчас был белее бумаги.

— Мне там яд передали… — пробормотал он.

Нет бы сказать “я там яд взял“. Этот же до последнего выставлял себя несчастной пешкой, которую чуть ли не силой двигали по доске. Ага, силой денег, за которые он продал мою жизнь.

— Там — это где?

— В зале славы Оружейного дворца, — выпалил он, — за портретом генерала Сафронова!

Я невольно нахмурился. Оружейный дворец принадлежал вооруженным силам империи, его территория охранялась, а вход был по пропускам. Там обычно собиралась элита армии, ее верхушка. Это место для своих, к коим я, разумеется, не относился. Однако на завтрашнюю Офицерскую ассамблею, посвященную десятилетию Богемской кампании, приглашение у меня имелось. По сути это будет прием с торжественным награждением отличившихся, а после бал. Сразу два повода, чтобы туда не ходить, но теперь, похоже, придется.

— Значит, завтра вечером, — я не сводил глаз с притихшего Потоцкого, — придешь во дворец и заберешь посылку. А потом получишь инструкции. Ты меня понял?

Он без особой охоты кивнул. В следующий миг Вэл резко шагнула к нему. Ее распахнутая ладонь окрасилась серебряным свечением, которое затем превратилось в сверкающий ошейник. Ангел ловко обернула его вокруг шеи Романа и защелкнула.

— Предашь господина, и это тебя задушит…

Не давая ему опомниться, демоница стремительно впечатала руку в его грудь — туда, где под одеждой билось сердце. Ее ладонь вспыхнула ярко-красным пламенем.

— А захочешь причинить хозяину вред, — сказала Крис, медленно убирая руку, — и это тебя сожжет…

Хлопая глазами, Потоцкий обалдевши уставился на пламя, пляшущее прямо на нем, разрастающееся, казалось, готовое превратить его в живой факел. Дрожа, его рука потянулась к ошейнику. Однако и огонь, и серебряная удавка внезапно исчезли, словно были лишь видениями.

— Ты теперь мои глаза и уши, — я перехватил его ошарашенный взгляд, — мои руки и ноги, а цена твоей верности — твоя жизнь. Когда я звоню, ты берешь трубку, когда я хочу говорить, ты говоришь, когда я говорю делать, ты делаешь. Теперь ты — мой слуга, и от меня зависит, будешь ты жить или нет.

Он открыл рот и тут же закрыл. В общем, у меня не было оснований сомневаться, что теперь он меня понял.

— Если еще раз выступишь против меня, — добавил я, — пожалеешь, что не умер сегодня.

Он иступленно закивал, как сломавшийся болванчик. Глядя на него, я достал из кармана черную кожаную книжку с золотыми углами и вычеркнул оттуда очередную строчку.

“31. Потоцкий Роман”

— Пойдемте, девочки, — я убрал книгу в карман. — Вы хорошо поработали…

Поднявшись со стула, я взял трость и в компании моих верных хранительниц направился прочь. Потоцкий не двинулся с места, боясь не то что пошевелиться, но даже вздохнуть. Стук гулко разносился в тишине квартиры. Цок, цок, цок…

Я хочу, чтобы этот звук мерещился моим врагам в их кошмарах.

Глава 12

— По-моему, за мной следят, — изрекла Полли, поудобнее устраиваясь на моем плече.

— Опиши, — я поправил подушку под головой.

Натянув на обнаженную грудь одеяло, словно пряча нас еще глубже в сугроб, который напоминала ее белоснежная спальня, Полина описала следивших за ней двух мужчин. Их портрет, к слову, весьма точный, меня не удивил.

— Это мои люди.

— Твои люди за мной следят? — изумилась она. — Зачем?

Ну очевидно же.

— Чтобы за тобой не следили не мои люди, — я пропустил между пальцев ее короткую черную прядь.

— То есть заботишься обо мне? — Полли приподнялась с моего плеча.

Одеяло поползло вниз, вновь обнажая грудь, которая прижималась ко мне всю ночь.

— Конечно, — ответил я, любуясь видом.

В следующий миг Полина легко вскочила с кровати. Босые ноги бодро протопали по пушистому белоснежному ковру к белоснежному туалетному столику. Распахнув ящик, она что-то оттуда вытащила и, крепко сжав ладонь, повернулась ко мне.

— Я же обещала подарок… — кокетливо протянула она.

Вернувшись в кровать, Полли уселась рядом со мной верхом на одеяло и распахнула ладонь, в которой лежала серебряная брошь в виде камеи с изящным женским профилем. Ее профилем, точеным как у античных статуй, которым она сейчас повернулась ко мне, видимо, чтобы я оценил тонкость работы.

— Чтобы я была всегда с тобой, — довольно добавила она.

На несколько секунд спальня погрузилась в тишину. Глаза Полины замерли на мне, томно поблескивая. Черные волосы чуть растрепаны, красные губы приоткрыты, будто с них вот-вот сорвутся какие-то очень важные слова. Сама собой вспомнилась ее последняя роль в довольно посредственной мелодраме, где она смотрела с экрана точно так же, признаваясь герою в чувствах. Только не говори сейчас, что ты меня любишь. За последние дни я пересмотрел свои взгляды на любовь.

— А на что ты готова ради меня? — спросил я, вертя камею в руке.

— Что за странный вопрос, — Полли слегка нахмурилась. — Это тест какой-то?

— Да просто ответь.

— Ну съемку перенесу, если надо…

А вот когда я был в больнице, ты ее не перенесла. Интересно, а для моих похорон ты бы ее перенесла? Вряд ли — там бы мне уже точно было не надо. Застежка броши распахнулась в руке, и иголка царапнула ладонь. Да и портрет на камее был твой, а не мой — чтобы я о тебе не забывал, чтобы я о тебе думал. Я о тебе, а не ты обо мне.

— А я ради вас убью, хозяин, — неожиданно выдала Крис в моей голове.

Да ты и так убьешь. Не только ради меня.

— Кстати, — пальчики Полли игриво побежали по моей груди, — ужин вчера сорвался… Что насчет сегодня?

— Увы, не могу, — я отложил брошь на белоснежную тумбочку. — Вечером появились дела.

— На Офицерской ассамблее? — прищурилась она. — Там сегодня весь свет… Может, спутница на вечер нужна?

— Я туда не развлекаться.

— Ну да, — со скепсисом бросила Полина, — кто ездит на бал развлекаться? Музыка, танцы — какие развлечения…

— О да, конечно, а я просто обожаю танцевать, — не удержался я.

— Если хотите, господин, — услужливо произнесла Вэл в моей голове, — я могу отрезать ей язык…

А твое сочувствие может не включать элементы кровавой расправы?

— Ну не развлекаться так не развлекаться… — миролюбиво изрекла Полли, встретив мой взгляд. — Даже лучше. У меня все равно вечером съемка… Завтракать будешь?

“Новость не проверенная, но горячая!..

Поговаривают, к молодому Воронцову вернулась магия. А мы все знаем, что такое родовая магия Воронцовых… Недаром ее боятся даже демоны.

Пока что князь все тщательно скрывает, привычно отыгрывает роль калеки и не дает комментариев, но если это правда… Тем, кто покушается на его жизнь, пора составлять завещание…”

Недавний пост в канале “Имперские тайны” вызвал невольный смешок. В этот раз вместо яда госпожа Сафо напустила пыли — столько громких слов и никакой конкретики, как у любой заказной статьи. Но публике, судя по всему, понравилось. Под постом без остановок шли горячие споры про возможность такого чудесного возвращения магии. Особенно тяжело приходилось тем, кто уже давно поставили на мне крест. Однако чем больше об этом говорят, тем больше в это поверят.

— Чему улыбаешься? — спросила бабушка, сидящая со своим личным помощником на противоположном сидении лимузина.

— Чувствую, сегодня будет весело, — отозвался я, убирая смартфон в карман.

— Расслабляться не стоит, — серьезно заметил Петр Алексеевич.

— Мы на территории врага, — кивнула княгиня, глядя, как тяжелые железные ворота распахнулись, чтобы пропустить нас внутрь.

Впереди замаячили серые каменные стены Оружейного дворца. Хотя по сложности доступа местечко больше напоминало бастион, чем дворец. На пропускном пункте дотошно проверяли документы. И снаружи, и внутри расхаживали солдаты, охраняя чуть ли не каждый угол и поворот. Да и само здание с огромным позолоченным гербом вооруженных сил на фасаде и развевающимся над входом флагом империи смотрелось грозно.

Когда-то это был обычный особняк в центре столицы. Однако два века назад его пожаловали одному генералу за громкую победу, а после смерти бездетного хозяина здание и вовсе перешло к вооруженным силам империи. С тех пор тут что-то вроде их закрытого клуба. В этих прочных серых стенах регулярно собиралась верхушка армии, проводились личные встречи и торжественные мероприятия для своих. А вот мы своими не были.

Да, здесь мы на вражеской территории. В основном именно эта часть высшей аристократии — военная элита — интриговала против меня четыре года назад, когда решалась судьба помолвки. Именно их крайне беспокоило, что Воронцовы сблизятся с императорском родом еще больше.

— Интересно, — спросил я, провожая глазами мелькающих за окном солдат, — император уже здесь?

— Думаю, да, — отозвалась бабушка. — Сюда он предпочитает не опаздывать.

Лимузин остановился неподалеку от входа. Окна дворца ярко горели, из здания доносилась музыка. Нарядные гости чинно поднимались по крыльцу. Дамы в вечерних платьях, однако большинство мужчин не в смокингах, как я или Петр Алексеевич, а в форменных мундирах с эполетами и медалями, которые как бы намекали, кто тут хозяева и для чего все собрались. Сегодня здесь проводилась Офицерская ассамблея в честь десятилетия Богемской кампании — юбилейное событие, которое начнется с торжественного награждения отличившихся, а закончится традиционным балом. Так сказать, спектакль в двух актах, на который заявился весь свет.

Однако ни ковровой дорожки, ни вспышек камер у входа не было — журналисты присутствовали только в зале и по приглашению. Остальных даже к воротам не подпускали. Тут царили свои порядки — прямо-таки казарменные.

— Хранительницы с тобой? — вдруг спросила княгиня.

— Всегда со мной, — отозвался я.

Порой даже тогда, когда мне бы хотелось остаться без них. Сейчас обе послушно сидели в своем подпространстве, наблюдая за происходящим и на удивление еще ничего не комментируя. В голове, которая последнее время аж звенела от их голосов, было приятно тихо — чувство казалось почти забытым.

Подав руку, я помог бабушке выбраться из лимузина. В сопровождении Петра Алексеевича она направилась к крыльцу. Я же, сославшись на срочный звонок, пока остался на улице. Гудки звучали очень долго, успев порядком надоесть. Наконец по ту сторону послышался пыхтящий голос, будто собеседник мчался по лестнице.

— Ты уже внутри? — спросил я.

— Нет еще, еду! — выдохнул Потоцкий Роман. — Тут пробка жуткая!

Договорившись, что он позвонит, как доберется, я убрал смартфон обратно в карман. Стоило сделать шаг к крыльцу, как откуда-то сбоку донесся знакомый женский голос, правда, звучавший сейчас не насмешливо, а возмущенно.

— Что значит — не пустите? У меня приглашение!

— Без удостоверения журналиста, — пробасил мужской голос в ответ, — ваше приглашение не действует…

Я повернулся, и в глаза мигом бросились ярко-красная челка и такого же цвета локоны, рассыпавшиеся по обнаженным плечам. Саломея Сафо в узком черном платье не самой приличной длины с возмущением размахивала какими-то бумажками перед лицами двух охранников дворца.

— Но у меня есть удостоверение журналиста! — с нажимом произнесла она.

— Просроченное, — сурово заметил второй охранник.

— Пожалуйста, — вновь забасил первый, — покиньте территорию, иначе мы будем вынуждены прибегнуть к силе…

— Вы посмеете выбросить беззащитную девушку за ворота? — наигранно изумилась блогерша.

Красные волосы в свете закатных лучей напоминали пламя, которое совсем не казалось беззащитным. Усмехнувшись, я подошел к спорящей троице.

— Девушка со мной, — и предложил руку, которую она мгновенно приняла.

Охранники медленно перевели глаза с нее на меня, словно спрашивая: ну вот какого я лезу?

— Конечно, Ваше Сиятельство, — вежливо поклонились они. — Приятного вечера…

Развернувшись, мы с госпожой Сафо неспешно направились к крыльцу.

— Благодарю, — коротко произнесла она, заталкивая бумажки в золотистый клатч.

Я молча кивнул. Пару мгновений взгляд ее подведенных чернотой глаз пытливо гулял по мне.

— А что же вы сегодня без своей очаровательной модели? Ее Высочеству в прошлый раз не понравилось?

— Не заставляйте меня жалеть, — отозвался я, поднимаясь по ступеням, — что я вас сюда провел.

— Мои губы на замке, — она выразительно провела около рта рукой, словно закрывая его на молнию.

Хватило ее секунд на тридцать.

— Танцевать, полагаю, — снова заговорила она, едва мы зашли в здание, — вы не будете… — взгляд косо скользнул по моей трости.

— Если хотите, хозяин, — любезно подала голос Крис в моей голове, — я могу ее легонько покалечить…

Смотрю, кому-то стало скучно.

— Полагаю, — я кивнул на вместительный клатч блогерши, где помимо смартфона лежал еще и блокнот, — вы тоже здесь не для танцев.

— Вы очень проницательны, князь, — прищурилась она. — Хотите, расскажу один слух?..

Говоря, мы добрались до узкой боковой галереи с мраморными бюстами героев войн вдоль стен и остановились у одного из окон с видом на сад.

— А он правдив?

— Вам решать, — таинственно протянула Саломея. — Поговаривают, есть одна неформальная группка, у которой имеются деньги, сила и власть. Достаточные, чтобы получить еще большую власть. Случись что — не факт, что они будут верными императору…

Она замолчала, прислушиваясь к раздавшимся за углом шагам. Беззаботно щебеча, оттуда вынырнула компания наряженных девушек и, с любопытством косясь на нас, поспешила к приемному залу, где состоится торжество.

— Так что, князь, — тихо продолжила Сафо, провожая их глазами, — быть может, вы просто костяшка домино в большой партии. Упадете вы — упадет много что еще. Очень ценная костяшка…

— Что вы еще знаете про эту группку? — так же тихо спросил я. — Информацию я могу оплатить. Очень щедро.

Хмыкнув, блогерша развела руками.

— Это же просто слух. Но я рада, что вы оценили…

— А вы умнее, чем кажетесь, — я вновь предложил ей руку.

— Какой сомнительный комплимент… — с сарказмом протянула она, принимая.

Возобновив путь, мы все ближе подходили к приемному залу, откуда доносились живая музыка, звон бокалов и голоса гостей, с нетерпением ожидающих официального начала. Воздух уже, казалось, подрагивал от сплетен, ради которых моя спутница сюда и пришла.

— Буду крайне признателен, — сказал я, — если в этот раз вы не напишете обо мне.

— Ну если вы не отличитесь сегодня, — отозвалась Саломея, шагая рядом. — Но что-то мне подсказывает, что совсем наоборот.

— С чего вы взяли?

— У вас воинственный вид, князь. И весьма возбуждающий, — шепнула она, внезапно прильнув ко мне.

— Еще одна греховодница, — вздохнула Вэл в моей голове.

— Кстати, — я шепнул в ответ, — спасибо за пост.

— Когда вы дадите мне интервью? — мигом уточнила госпожа Сафо. — Я свою работу выполнила.

— Когда сочту, что мне это выгодно. А теперь веселитесь…

Заведя в зал, я выпустил ее руку и направился в толпу. В спину прилетел громкий смешок. Следом бодро простучали каблуки, и обладательница ярко-красных волос, ловко сняв бокал с подноса проходящего мимо официанта, исчезла среди других гостей. Мне же исчезнуть так же не удалось бы и при всем желании. Взгляды, как булавки, привычно впивались в меня со всех сторон. Но куда неприятнее была болтовня, долетающая обрывками — настолько сумбурными, что у них не имелось ни начала, ни конца, и кто сказал, тоже не удавалось понять. Все глушила музыка.

— Любой уважающий себя аристократ должен стать офицером…

— А этот что? На трех ногах далеко не убежишь…

Я невольно сжал набалдашник трости. Терпеть не могу это место.

— Если угодно, хозяин, — подчеркнуто скромно предложила Крис, — я могу тут все спалить дотла…

Голоса тянулись за мной, как мантия за императором, сопровождая каждый шаг. Пока я обменивался приветствиями с одними, обо мне вовсю зубоскалили другие. Ведь это не мой дом — здесь они могли не сдерживаться.

— Но если к нему правда вернулась магия, тогда помолвку возобновят…

— Да какая разница, кто муж! В любовниках у нее все равно будет Воронцов, если еще не успел. И вся власть перейдет фавориту…

— Вам здесь много кто желает смерти, господин, — произнесла Вэл в моей голове.

— А поконкретнее? — мысленно уточнил я, вслух выдавая очередную порцию приветствий.

— К сожалению, не могу, — отозвалась она.

Как бы то ни было, моя возможно вернувшаяся магия стала сегодня главной сплетней. И за колкостью взглядов то тут, то там мелькали любопытство и опасение: чего ждать от наследника-калеки, они знали, а вот на что он способен с вернувшейся силой, было для них загадкой. Именно такого эффекта я и хотел: меньше знают, больше нервничают — больше нервничают, сильнее ошибаются — а сильнее ошибаются, быстрее попадутся.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство! — рядом, как бомба, взорвался хор девичьих голосов.

На лицах местных красавиц засияли улыбки, куда более радушные, чем обычно. Ресницы кокетливо захлопали, во взглядах появилась поволока. Полагаю, причина была в отсутствии моей троюродной сестры, которая обычно настраивала подружек против меня — Карина все еще перевоспитывалась в моем подвале. Поздоровавшись, я направился дальше, и за спиной тут же забурлила уже привычная болтовня.

— А он так ничего сегодня, да?

— Кажется, даже хромать меньше стал…

Подавив смешок, я свернул к залу славы Оружейного дворца. Музыка вскоре осталась позади. Длинный узкий коридор, чуть попетляв, вывел меня в довольно просторное помещение без окон — местную комнату гордости, похожую на картинную галерею. Стены были густо, в несколько рядов, увешаны портретами выдающихся полководцев прошлого. Однако время от времени среди них попадались и герои настоящего — вроде Зарецкого-старшего, который нахально ухмылялся с одного из холстов недалеко от входа, явно гордясь собой.

Внутри сейчас набилась толпа, словно в музее объявили день открытых дверей. Я, наверное, единственный, кто был тут в смокинге — все остальные в украшенных медалями мундирах. Генералы, полковники, майоры — все мало-мальски значимые военные чины увлеченно обсуждали успешные кампании, покачивая бокалами и неспешно перемещаясь от портрета к портрету. Осмотревшись, я без труда нашел и тот, за которым располагался тайник. В самой середине бокового ряда, за позолоченной рамой портрета генерала Сафронова, верного слуги императора, однако ныне покойного, а потому он сейчас не мог возмутиться, что стал невольным участником заговора — если уж называть вещи своими именами.

— На что смотрите, Ваше Сиятельство? — рядом внезапно раздался наглый голос. — Вашего портрета тут никогда не будет. Не все можно купить за деньги, — оскалился Зарецкий Глеб.

Ага, сказал человек, который откупился от правосудия. С чего он вообще решил, что может подходить ко мне вот так запросто как старый приятель?

— Еще слово, — сухо бросил я, — и я расценю это как оскорбление моей чести.

— Что вы, — он сдвинул брови, изображая растерянность, — я не хотел вас оскорбить. Просто констатировал очевидное…

Развернувшись, он удалился, вполне довольный собой, явно не опасаясь, что я могу его догнать и устроить прилюдный скандал.

— Хозяин, ну раз нельзя убить, можно я ему хотя бы ногу сломаю? — привычно заканючила Крис в моей голове.

— На мой взгляд, господин, — серьезно заметила Вэл, — в таких случаях лучше отрезать язык…

Этому бы стоило отрезать не только язык. Я с досадой потер виски. А есть хоть какая-то вероятность, что с вами и я не стану маньяком?

Толпа вокруг не убывала, болтая о сражениях и позвякивая бокалами — лишая меня возможности незаметно исследовать тайник. Решив прийти попозже, когда начнется награждение и все они будут в приемном зале, я вернулся туда. Взгляд, пробежавшись по сторонам, без труда нашел бабушку рядом с императрицей. Обе пожилые дамы сидели на мягком диванчике у стены и что-то бодро обсуждали. А в паре шагов от них разговаривал с фельдмаршалом император — Александр Михайлович Романов, или как его называли в прессе Александр V. Ровесник моей бабушки, как и она, правитель казался гораздо моложе своих лет — высокий, подтянутый, с прямой спиной, четким профилем и острым проницательным взглядом, который вдруг соскочил с фельдмаршала и замер на мне. А затем император легко кивнул, подзывая меня к себе.

Глава 13

— Ваше Императорское Величество, — я слегка поклонился, как того требовал этикет.

— Слышал, у тебя тяжелые времена сейчас, Илья, — тепло, почти по-отечески произнес император. — Ты как?

Гости вокруг, уловившие смену интонации, стали с досадой коситься в мою сторону. Отвергаемый всеми ими, для главы империи я являлся своим. Его младший сын был моим крестным, а старший должен был стать моим тестем. К несчастью, от этой дружной семьи сегодня осталась только императорская чета и Лиза.

— Справляюсь помаленьку, — ответил я.

— Если потребуется, можешь и развернуться…

Несколько генералов, недавно разглагольствовавших в зале славы, прошествовали мимо, отвесив по почтительному поклону императору и не получив взамен приглашения присоединиться к разговору.

— И как тебе здесь? — спросил Александр V, задумчиво проводив их глазами.

— Довольно своеобразное место.

— Это странные стены, — согласился он. — Кажется, что они крепость, однако могут быть и тюрьмой…

В тот же миг голоса других гостей и музыка затихли, словно нас окружило ватным одеялом, не впускавшим звуки к нам и не выпускавшим наш разговор наружу. Император применил магию, отрезав беседу от чужих ушей.

— В истории нашей империи, — спокойно продолжил он, — была всего пара случаев, когда правитель терял сразу и трон, и голову. И каждый раз это приходило откуда-то отсюда, — его глаза небрежно мазнули по сторонам. — Я не хочу быть тем, кто пополнит этот список.

— Зачем вы мне это говорите? — осторожно уточнил я.

— Однажды, — медленно отозвался он, — меня вынудили принять решение, которое мне не нравилось. Я поставил не на ту лошадку и чуть не проиграл. Сейчас я хочу поставить на правильную… Береги себя, береги бабушку, береги банк. Если “Империи” конец, то вся империя обвалится. Вот такой каламбур…

Следом все звуки вернулись. Музыка будто резанула по ушам.

— Да что там, — хмыкнул Александр V, — мне придется открыть свой дворец для экскурсий. Как сейчас в Британии. Представляешь, этот позор?..

Совсем близко раздались шаги. В свете ламп ярко сверкнул золотой значок на темно-синей форме, ворот которой почти не просматривался из-за отвисшего, как у бульдога, подбородка.

— Ваше Императорское Величество, позвольте на пару слов, — чинно произнес барон Беккер, при этом не забывая косо смотреть на меня, словно говоря “я за вами наблюдаю, Илья Андреевич”. Этот бы точно не позволил мне развернуться.

Еле заметно подмигнув мне, император повернулся к начальнику Охранки. Я же отошел, осматриваясь. Если тут была правящая чета, то должна быть и Лиза — этикет ей бы попросту не позволил проигнорировать прием подобного уровня. Бабушка неподалеку, явно заметившая мой взгляд, показала веером в другой конец зала. Там среди наряженной толпы гостей, заметно взбудораженных торжеством, я наконец нашел подругу в длинном голубом платье, со свободным струящимся подолом, расшитым серебром лифом и открытыми плечами. Светлые волосы были изящно уложены вокруг головы, из-за чего Лиза казалась чуть старше и чуть строже.

Рядом, то и дело пряча ее от меня, толпилась большая компания девушек, а вокруг них сверкали эполетами молодые офицеры, реже топтались парни в смокингах, которых в зале было намного меньше. Едва ли там обсуждали политику, экономику или военное дело. Даже издалека было понятно, что молодые люди рассыпались в галантных комплиментах, а девушки кокетливо щебетали в ответ, расписывая танцы перед балом, решая кто, когда и с кем. Вздохнув, я направился к подруге.

Балы я не любил, и тому была одна вполне объяснимая причина — танцы. Танцы были болью. В то время как парни моего возраста наслаждались компанией девушек моего возраста, я стоял со стариками и слушал про артрит. Но особенно мне не нравилось смотреть, как танцует Лиза. Точнее, как она танцует, смотреть мне нравилось — не нравилось видеть, как она танцует с другими. Я же ни с кем не танцевал — не мог.

Наконец я дошел до подруги, с улыбкой поглядывавшей все это время в мою сторону.

— Сожалею, — чуть нетерпеливо сказала она стоявшему рядом с ней офицеру, — но мои первые четыре танца уже заняты. Пятый вас устроит?

Будущий кавалер кивнул и довольно удалился, а Лиза мгновенно повернулась ко мне.

— Ты тут прямо нарасхват, — усмехнулся я.

— Думаешь? — с улыбкой отозвалась она. — По-моему, меня тут недолюбливают.

— Явно не так сильно, как меня.

— Пусть и не все, — шепнула она, — но поверь, тебя тут любят…

А затем ее снова позвали, приглашая на очередной танец и с опаской косясь на меня, будто я мог ей запретить. Лиза послала мне виноватый взгляд, возвращаясь в шумную компанию. Пожав плечами, я отошел в сторону. Что поделать, балы не для меня.

Наконец праздник начался официально. Легкая мелодия сменилась торжественной, словно сзывая всех. Гости, гулявшие по коридорам дворца, торопливо вернулись в зал и собрались полукругом, в центр которого степенно вышел император и после приветственных аплодисментов начал поздравительную речь. Пока все почтительно слушали, я отправился в зал славы, где меня встретили тишина и пустота — лишь портреты на стенах сотнями глаз уставились на меня. Достав из кармана смартфон, я набрал Потоцкого.

— Еду, Илья, — с ходу пропыхтел он, — уже почти добрался…

Заглушая его, по ту сторону раздавалось далекое гудение.

— Ты там что, на поезде едешь? — не понял я.

— На такси. Но тут пробка дикая…

— Давай шустрее.

Вот же бесполезность. Зачем они вообще решили нанять его?

Окончив вызов, я отвернулся к портрету, за которым находился тайник. Золотая рама казалась слегка перекошенной, будто так и приглашая сдвинуть ее еще больше.

— Крис, — позвал я, — а можешь посмотреть, что внутри, не открывая?

— Могу, хозяин, — ответила она.

Следом в тишине зала раздались быстрые шаги. Хранительница выпрыгнула словно из пустоты и бодро потопала к портрету. Вытянув руку, резко засунула ее в стену — точь-в-точь как тогда в живот Меньшикова. Все аж по локоть исчезло из виду, пока она сосредоточенно шарила внутри.

— Надо же, — вдруг хмыкнула демоница, — это ж просто неприлично!.. Извините, хозяин, но это придется открыть.

Мой взгляд оценивающе пробежался по углам. Камер, которые время от времени попадались в коридорах, здесь не было. Естественно, позаботились, чтобы ненароком не попасть на них самим. Из приемного зала донеслась далекая волна аплодисментов — награждение было в разгаре. Вокруг же царила тишина — ни шагов, ни голосов.

— Открывай, — сказал я.

Крис сразу же вытащила руку из стены и легким движением отодвинула раму портрета, за которой обнаружилась небольшая железная дверца. Острые ногти ловко провернули сейфовый замок, будто он был просто задвижкой, и вытащили изнутри свернутую пополам записку и небольшой кинжал с золотой рукояткой, густо исписанной витиеватыми символами.

— Ключ в бездну? — изумилась Вэл, мигом возникшая рядом.

Я нахмурился. Ключом в бездну назывался специальный ритуальный кинжал для призыва демона. Достать такой считалось настоящим чудом, а вот применять было сродни самоубийству. Похоже, в попытке избавиться от меня враги решились на отчаянные меры. И кто же, интересно, решил пожертвовать своей душой? Кто ненавидит меня настолько сильно?

— Как хранитель я обязана уничтожить это, — непривычно серьезно заявила Крис.

Она сжала рукоятку кинжала — легко, будто без усилий. Однако он тут же рассыпался на части и превратился в золотистую пыль, которая покружила в воздухе и бесследно исчезла, не коснувшись паркета.

— Так-то лучше, — довольно заметила демоница, отряхивая руку.

Я тем временем развернул записку, которая лежала вместе с кинжалом в тайнике. Внутри было несколько напечатанных строк — их автор явно опасался выдать свой почерк.

“Хромоног опасен. Плата внесена. Действуйте.”

— А записку уничтожить, хозяин? — пепельная голова перегнулась через мое плечо.

— Оставь, — я свернул листок обратно, — нам нужны улики.

Крис убрала записку в заметно опустевший тайник. Дверца глухо скрипнула, замок защелкнулся. Острые ногти аккуратно поправили золотую раму портрета. Со стороны казалось, что проникновения и не было.

— Оставайтесь тут и наблюдайте, — сказал я хранительницам. — Может, кто-то придет, чтобы проверить сохранность. Мало ли.

Обе послушно растворились в воздухе, я же вернулся в приемный зал, в центре которого император вешал юбилейную медаль на гордо выпяченную грудь генерала Зарецкого. Как ни в чем не бывало я примкнул к наблюдающей толпе. Однако только встал, как в меня весьма неуклюже врезался костлявый локоть.

— Прошу извинить старика, — проскрипел въедливый голос и тут же последовал не менее скрипучий смешок: — А, это вы…

Я чуть не поморщился в ответ. Старик Зимин, владелец финансовой группы “Интегра”, лишь недавно отошедший от дел и передавший все сыну, был самым гадким человеком, какого я только знал. На вид — мешок с гремящими костями, которые, казалось, вот-вот посыплются наружу. Однако взгляд у него был едкий и проницательный, как бы говорящий, что в этом немощном теле заключена довольно неуемная душа, способная на любую пакость. Почтенный возраст давал ему преимущество: можно было не следить за языком, прикрывая оскорбления старческим маразмом.

— Право слово, ваша трость лучше моей, — ухмыльнулся он. — Не воевать, не танцевать… Как вы вообще живете-то?

— Примерно так же, как и вы, — отозвался я.

— Ну я-то свое отжил, — проскрипел он. — Бабушке привет. Передайте, что я прикупил прекрасный букет… на ее могилку.

— Она вам тоже, — вернул я любезность и прошел чуть дальше.

Скоро торжественное награждение закончилось. Рукоплескания публики сменились плавной мелодией, и гости, стоявшие плотным полукругом, вновь рассыпались по залу в ожидании бала. Пару раз в толпе мелькнула ярко-красная челка Саломеи Сафо, слушающей сплетни и выискивающей пикантный скандальчик. Неподалеку с бокалом прошествовал Меньшиков-младший, от которого вместо парфюма разило краской — он и сегодня оттирал ее со стен моего Фонда. Бабушка с императорской четой заняли почетные места в другом конце зала. Те, кто танцевать не будут, рассаживались для разговоров, переключались на фуршет или просто отходили к краям, освобождая центр.

Я тоже отошел к стене, в очередной раз набирая опаздывавшего Потоцкого. Гудки звучали долго — прямо-таки непростительно долго, а затем оборвались тишиной. Зато рядом раздался бойкий стук каблуков, спешащих ко мне, и легкий шелест разлетающегося воздушного подола.

— Не успела сказать, — Лиза остановилась рядом, — я вчера сделала татуировку…

Чего?

— Где? — спросил я, убирая смартфон в карман.

— На бедре, — она слегка покраснела.

— И зачем?

— Хотя бы под одеждой могу чувствовать себя свободной…

Толку-то от этой свободы, если ее все равно не видно? Свобода — это когда не надо прятаться.

— И что ты там сделала?

— Как-нибудь покажу, — она заправила за ухо выбившийся из прически светлый локон. — Только повод найди…

— Тебя раздеть? — усмехнулся я.

Вместо ответа она загадочно улыбнулась. Не волнуйся, найду — уже совсем скоро.

— Господин, — вдруг раздался голос Вэл в моей голове, — двое в форме прошли мимо тайника, но не остановились. Но говорят о вас.

— И что говорят? — мысленно уточнил я.

— Что вы тут неуместны…

— Убить их, хозяин? — тут же влезла Крис.

Ну если убивать всех, кто считает меня неуместным, столица заметно опустеет.

Тем временем центра зала заполнялся неторопливо прогуливавшимися парочками, готовыми с минуты на минуту открыть бал.

— И кому досталась честь первого танца? — я перевел глаза на Лизу, не спешившую присоединяться к остальным.

— Я не буду его танцевать, — просто ответила она. — Я проведу его с тобой.

Вот поэтому тебя здесь и недолюбливают — за такой явный фаворитизм. Хотя не сказать, что мне было неприятно. И все же принцесса, игнорирующая первый танец, — это скандал, все равно что император, отказавшийся пожать руку первому награжденному. И ведь так явно думал не только я. Не прошло и минуты, как к нам, сверкая новенькой медалью на груди, аж вприпрыжку спешил генерал Зарецкий. Мазнул глазами по мне, как по досадной помехе, и сосредоточился на Лизе.

— Ваше Императорское Высочество, — он слегка поклонился, — неужели вы лишите нас радости наблюдать ваш первый танец?

— Надеюсь, мой второй и все последующие доставят вам не меньшую радость, — подчеркнуто вежливо отозвалась подруга. — А пока я хочу передохнуть.

— Ваше Императорское Высочество, — с нажимом продолжил он, — не расстраивайте нас своим отказом. Выберите кого угодно: моего сына или любого достойного офицера. Все сочтут за честь…

Лиза собралась что-то возразить. Вот только зачем устраивать скандал ей, когда его могу устроить я?

— Сожалею, но ее уже пригласили, — сказал я.

Генерал Зарецкий нехотя перевел глаза на меня, всем видом показывая, что предпочел бы, чтобы я был немым.

— Первый танец мой, — добавил я.

— Вы танцуете? — с сарказмом протянул он. — Что ж, с удовольствием посмотрим на это…

Посмотрите, уж будьте уверены. Генерал удалился, усмехаясь уже в открытую, а Лиза растерянно захлопала пушистыми ресницами.

— Ты зачем?..

— Хочу провести один эксперимент, — ответил я.

Церемониймейстер наконец объявил торжественное начало бала. Первые звуки вальса разнеслись по залу. Пары тут же закружились. Предложив Лизе руку, я повел ее в самый центр, неспешно постукивая тростью, абсолютно не попадавшей в ритм. Пока другие танцевали, мы просто неторопливо шли среди них — выбиваясь из общего порядка, привлекая с каждой секундой все больше внимания. Даже те, кто обычно не следят за танцами, занятые закусками и болтовней, сейчас во все глаза смотрели на нас двоих. Мы остановились в самом центре друг напротив друга — так же близко, как партнеры в вальсирующих парах вокруг. Взгляды публики, колкие, ироничные, словно протыкали насквозь. Губы зрителей растягивались в усмешках, а по залу шелестел шепот, обсуждая меня — такого неуместного, по их мнению.

Как же мне надоело слушать, как я неуместен, как не подхожу, как не соответствую. А может, это все вы не соответствуете мне? Может, весь ваш мир мне не подходит? Может, мне взять и все тут разнести?

— Это мысли демона, господин, — вдруг подала голос Вэл.

А я никогда и не говорил, что я хороший человек. Я перехватил Лизин немного растерянный взгляд.

— Что ты мне позволишь?

— Все, — ответила моя принцесса.

Я молча притянул ее к себе и поцеловал.

Рядом раздался шорох и скрежет каблуков по паркету. Две танцующие пары чуть не врезались друг в друга, уставившись на нас. Лица зрителей в зале из насмешливых стали обалдевшими, а шепот мгновенно смолк. Это было неприлично, даже скандально. Такое публичное выражение чувств позволено только молодоженам на свадьбе.

Однако скандалы обществу важны. Подобно тому, как насос очищает загрязненный пруд, скандал очищает общество от некоторых предрассудков — например, от такого, что со мной можно не считаться. Я хочу, чтобы все задавались вопросом: что он себе позволяет? — и видели, что я позволяю многое. Во всяком случае больше, чем позволено им.

Князь Воронцов собирается вернуть свое — пусть об этом знают все.

А еще я хотел посмотреть, что мне за это будет.

Наши губы медленно разомкнулись. Несколько мгновений Лиза рассеянно смотрела на меня, словно вспоминая, где находится. Последний раз мы были так близко четыре года назад. Я предложил руку, она ее приняла, и так же неторопливо как вышли, мы прошествовали обратно среди пар, которые поспешно возобновили танец.

Каждый шаг сопровождали косые взгляды, но насмешек уже не было. Зато новой волной понесся шепот, обсуждая, осуждая и смакуя. Однако императорская чета и бабушка спокойно сидели и разговаривали, будто ничего не произошло — не выказывая ни малейшего возмущения произошедшему.

Ничего мне за это не было. Я многое мог себе позволить — и мне легко сойдет это с рук. И теперь это тоже знают все.

— Извини, что скомпрометировал, — сказал я, когда мы с Лизой вернулись на прежнее место.

— Почаще бы так, — с улыбкой пробормотала она. — Но теперь как честному человеку тебе придется на мне жениться…

— Ну раз придется, — усмехнулся я, — то конечно…

Первый танец, явно показавшийся всем бесконечно долгим, наконец закончился. Пары рассыпались и сразу же стали образовываться новые. К Лизе, опасливо косясь на меня, спешил ее новый кавалер.

— Только никого больше не целуй, — шепнул я.

— Ну раз настаиваешь, — хмыкнула она.

А затем, сменив улыбку с искренней на служебную, приняла поданную ей руку и закружилась по залу под новую мелодию. Я же опять вытянул смартфон и набрал бессовестно опаздывавшего Потоцкого. Вечер скоро закончится — пора бы официально опустошить уже обчищенный нами тайник и получить дальнейшие инструкции от Организации. Гудки наконец оборвались.

— Наконец-то, — сказал я, — ты где?

— Добрый вечер, — произнес незнакомый мужской голос, — а кем вам приходился Потоцкий Роман?

— Простите? — не понял я.

Вопрос повторился — спокойно-бесстрастно, как говорят следователи в Охранке. Пришлось представиться, чтобы узнать хоть что-то дальше.

— Дело в том, Ваше Сиятельство, что вашего знакомого нашли мертвым…

— В такси?

— В аэроэкспрессе по пути в аэропорт. При себе у него обнаружены документы и личные вещи.

Понятно, решил сбежать по-тихому. Купил, что называется, билет в один конец — сел живой, приехал мертвый.

— Что с ним случилось?

— Умер от удушья.

— Задушили? — уточнил я.

— Нет, умер от удушья, — повторили на той стороне. — Другие пассажиры видели, как к нему подсели два человека. Они разговаривали, а потом ваш знакомый стал задыхаться. Помочь ему не успели.

— А два его собеседника?

— К сожалению, потерялись в толпе.

Вызов завершился. Еще некоторое время я рассеянно смотрел на черный экран. Это был тот самый случай, когда подлость убивает. Захотел меня сдать, вот так и вышло — сработал-таки ошейник Вэл. А делал бы так, как я сказал, остался бы жив.

— Господин, — внезапно прозвучал ее голос в моей голове, — у тайника человек, собирается его открыть. Нервничает…

Ясно, решили срочно избавиться от улик, узнав, что я что-то знаю. Хотя не думаю, что Потоцкий успел им много рассказать. Сжимая трость, я торопливо направился к залу славы и пересек порог ровно в тот момент, когда позолоченная рама портрета, покачиваясь, вернулась на место. Зарецкий Глеб, явно растерянный содержимым тайника, порывисто обернулся. Заметил меня у двери и суетливо засунул в карман записку — единственное, что удалось обнаружить.

— Что-то нашли? — полюбопытствовал я.

— Не понимаю, о чем вы, — сдержанно ответил он и поспешил к выходу.

— Думаю, все вы прекрасно понимаете, — я шагнул ему навстречу.

— Убьем его прямо здесь, хозяин? — оживилась Крис в моей голове.

Не мешай. Этого мало.

— Покажите, что у вас в кармане, — потребовал я, — или я буду вынужден применить силу.

— Будем допрашивать, господин?..

— Хозяин, давайте лучше пытать!..

Губы Зарецкого разрезала мерзкая ухмылка.

— Ты — силу? А ты ничего не перепутал?

— Выворачивай карман, — приказал я, — пока можешь.

— Что здесь происходит? — внезапно раздался голос за спиной.

Порог зала славы с суровым видом переступил генерал Зарецкий в сопровождении еще нескольких гостей.

— Илья Андреевич, если у вас есть какие-то претензии к моему сыну…

О, как папочка засуетился. И с чего бы это?

— Что вам надо, Ваше Сиятельство? — генеральский сынок мигом превратился из ублюдка в несчастную жертву, играя на публику.

— Я хочу, — сухо произнес я, — чтобы вы показали то, что вытащили из тайника и спрятали в карман.

— В моем кармане ничего нет!

— В вашем кармане лежит записка.

Толпа у входа с каждой секундой становилась все больше, очевидно решив, что ссора интереснее, чем танцы.

— В моем кармане ничего нет, — раздраженно повторил Зарецкий, косясь на папочку. — Мне нечего скрывать!

— Если нечего скрывать, так засуньте руку в карман и покажите, что там ничего нет.

— Илья Андреевич, — снова пробасил генерал, — вы же понимаете, что переходите границы? В который раз за вечер, — с нажимом выдал он.

Гости вокруг согласно закивали.

— Хозяин, я могу появиться и всех убить… — услужливо влезла Крис.

Ага, а что потом? Я и гора трупов? И записка в кармане одного из них, конечно, все объяснит. Нет, мы здесь живем не по законам бездны, а по человеческим. Мы не убиваем просто так — нам нужно приемлемое оправдание.

— В записке, которая лежит в кармане вашего сына, — невозмутимо продолжил я, — обсуждается покушение на меня.

— Вы что-то знаете о покушениях на князя Воронцова? — тут же вынырнул из толпы начальник Охранки, приманенный темой как мышь куском сыра.

— Я ничего не знаю! — возмутился Глеб. — Это домыслы!

— У вас в кармане записка, где обсуждаются эти домыслы, — спокойно произнес я.

— Илья Андреевич, вы забываетесь! — с досадой вмешался папа-генерал.

Тем временем Беккер шагнул к его сынку.

— Позвольте, — деловито выдал начальник Охранки и, пользуясь полномочиями, а то и превышая их, засунул руку Зарецкому-младшему в карман.

Это был, наверное, первый раз, когда барон оказался полезен.

С победным видом он вытащил записку и развернул. Однако в следующий миг листок вспыхнул пламенем. Ярко-красные языки лизнули кончики пальцев. Дернувшись, Беккер выронил записку на пол, и всего за пару секунд от нее остались только несколько искр. Кто-то из присутствующих применил магию.

— Кто? — Беккер сурово оглядел собравшуюся толпу.

Забираю свои слова — барон бесполезен.

— Как вы смеете! — с утроенной силой возмутился Глеб. — Это было личное! Вы что, не верите моему слову?

Да у тебя секунду назад в кармане ничего не было, если верить твоему слову.

— Ваше слово ничего не стоит, — заметил я.

— Илья Андреевич, — сердито бросил Зарецкий-старший, — вы не понимаете, чем это чревато?

Я-то прекрасно понимаю. Не понимаете вы.

— Вы задели мою честь, — отчеканил Глеб, со злостью сверля меня глазами. — Надеюсь, хоть это вы понимаете?

— Я не мог ее задеть. У вас ее нет. Вы — лицемер, садист и насильник. Вы должны быть сейчас не здесь, а в тюрьме. Если бы вас не прикрывал отец, так бы и было…

Каждое сказанное мною слово гулко разносилось в тишине, достигая ушей всех, кто набился сюда: аристократов, офицеров, их дам. С каждым моим словом Зарецкий бледнел все сильнее. Второе его уродливое лицо будто вытащили на свет и выставили рядом с парадным первым. И что особенно иронично в зале славы.

— Вы все сказали? — процедил он. — Ждите моих секундантов! — и, развернувшись, стремительно скрылся среди гостей, словно пытаясь сбежать.

После пары мгновений ступора толпа стала расходиться, горячо обсуждая произошедшее. Некоторые смотрели на меня как на сумасшедшего, другие как на приговоренного, однако большинство торопливо отворачивались, будто опасаясь встречаться с моим взглядом.

— Зачем?.. — выдохнула Лиза, протиснувшаяся ко мне сквозь расходящуюся толпу. — Как ты его победишь? — ее глаза с тревогой замерли на мне. — Он же сильнейший боец империи!

Ты шутишь, что ли? Это его проблемы, не мои. А у меня появился легальный повод его прибить. Но сначала и допросим, и попытаем, и выпытаем, и все узнаем — теперь этот урод в моей власти.

Глава 14

— То есть заменить себя бретером — это акт милосердия? — спросила с экрана смартфона Саломея Сафо. — По отношению к князю Воронцову?

— Ну да, — тряхнул белобрысой челкой Зарецкий Глеб. — Я, в принципе, человек незлой и оставляю шансы. Не знаю, что случилось с князем вчера. Может, опухоль до мозга дошла. Ну или что у него там с ногой, — он ухмыльнулся.

Палец с острым ноготком нажал на экран, останавливая запись.

— Могу вырвать ему ногу, хозяин, — услужливо предложила Крис.

— И как я без тебя жил? — с иронией отозвался я.

— Не мешай господину изучать врага, исчадие, — Вэл нажала обратно, запуская запись.

За окном автомобиля мелькали старинные здания Петербурга. Я и две мои хранительницы привычно расположились на заднем сидении, наблюдая с экрана смартфона, как госпожа Сафо осваивала в своем канале новый формат — видеоинтервью.

— Но не могу же я взять и убить калеку, — распинался генеральский сынок. — Хотя за оскорбление, которое нанес, он должен ответить по чести… Спасибо, — уже со злостью добавил Глеб, — что сообщили всем детали…

Блогерша и правда не поскупилась на слова, описав мое оскорбление ему даже ярче, чем оно было на самом деле, да еще и со смаком порассуждав о причинах. Так что Зарецкий, тщательно избегавший публичной огласки, получил ее в полном объеме. Не знаю, как зрители мужского пола, но зрители женского явно симпатизировали мне — если, конечно, верить комментариям под этим интервью. А их было много. Моя грядущая дуэль с ним всего за ночь, казалось, стала главной новостью империи. Не удивлюсь, если букмекеры принимают ставки.

— А не считаете ли вы, — глаза Сафо коварно прищурились из-под ярко-красной челки, — что это несколько не благородно — выставлять вместо себя бретера?

— Я же сказал, — Глеб вальяжно раскинулся в кресле, — что оставляю князю Воронцову хоть один шанс выжить. Что не так-то просто с его здоровьем.

— Если вы так беспокоитесь о здоровье князя, — не отставала блогерша, — что же вы выбрали такого опытного бретера?

— Со мной бы у него шансов не было вообще…

За окно автомобиля сверкнули перила моста у Летнего сада. В свете яркого солнца ржавчина на позолоте казалась грязными разводами. Вот и с империй то же самое — ржавеют устои.

— Тем более ходят слухи, — Зарецкий небрежно сложил нога на ногу, — что к нему вернулась магия. Так какие проблемы: пусть покажет. Если она к нему и правда вернулась, — с издевкой добавил он.

— А может, вы его просто боитесь? — пытливо уточнила Саломея.

— Что за глупости? — поморщился лучший боец империи. — Чего там бояться? Что мне тростью прилетит?..

На этом моменте я остановил интервью, решив, что едва ли услышу хоть что-то полезное дальше. В принципе, про бретера я знал уже с самого утра, когда в мой родовой особняк заявился секундант Зарецкого с предложением принести его товарищу публичные извинения. После моего отказа он сообщил о замене и озвучил весьма унизительные условия: дуэль без магии, если мне угодно. После моего второго отказа он немало напрягся и, условившись о месте и времени, покинул мой дом. Дуэль должна состояться завтра вечером.

— Не понимаю, хозяин, — Крис пристроила пепельную голову мне на плечо, — зачем он позвал другого сражаться за себя, если он такой сильный, как тут пишут? — острый ноготок постучал по комментариям.

— Потому что сражаться на арене, — объяснил я, — когда тебе ничего не угрожает, это не то же самое, что сражаться один на один со смертью.

— Может, просто убьем его, господин? — Вэл, сидевшая с другой стороны, тоже прильнула ко мне. — Небесное правосудие на вашей стороне.

Чего не скажешь о человеческом. Сынок генерала находился под защитой имперского офицерства — поэтому мы не можем просто так его убить. Я не могу терять лицо среди этих людей. Мне еще над ними властвовать.

Дернувшись, смартфон уведомил о новом сообщении.

Полли: “Ты же в курсе, что тоже можешь заменить себя?”

Похоже, Полина тоже посмотрела интервью. В принципе, да — я мог. Но был нюанс: согласно дуэльному кодексу империи, лицо, нанесшее оскорбление, которое повлекло за собой дуэль, не имеет права себя заменить, кроме случаев, когда является несовершеннолетним, слишком старым или признается недееспособным в виду психического или физического увечья. Так что написанное Полиной в какой-то мере вышло обидно.

Полли: “Если что, имей в виду, мне не идет черное…”

Надо же, какая милая забота обо мне.

Я: “А мне не идет быть мертвым. Не волнуйся.”

Не успел я убрать смартфон в карман, как он сообщил об еще одном уведомлении. На этот раз в приложении “Черная база”.

“Сынок вернулся домой. Дергается.”

Губы растянула невольная усмешка. Несмотря на всю самоуверенность, которую демонстрировал на интервью, генеральский сынок был здорово напряжен — кто-то из его слуг делился информацией за вознаграждение: то ли горничная, то ли дворецкий. В любом случае я был в курсе всего происходящего в доме Зарецких. Да и не только их.

Буквально прошлым вечером сотрудники “Черной базы” сделали небольшое обновление — исключительно для владельца. Теперь я видел все новости, в которых было мое имя, бабушкино или банк “Империя”. А сбоку появилась кнопочка “оплатить”, чтобы я не терял времени. Те новости, которые мне нравились, я сразу оплачивал, поощряя смотреть, слушать и говорить еще больше. Так что теперь “Черная база” стала моим всевидящим оком, которое следило за моим врагами и докладывало информацию мне в режиме реального времени, что было крайне удобно.

— Хозяин хитер… — Крис потерлась головой о мое плечо.

Подлизывалась в надежде, что я разрешу ей сегодня кого-нибудь убить.

Ветер с Невы ворвался в открытое окно. Съехав с моста, автомобиль направился вглубь Васильевского острова и вскоре остановился у небольшого многоквартирного дома неподалеку от туберкулезного диспансера — к слову говоря, очень милое соседство.

Покинув машину, я вошел в просторную парадную. Обе хранительницы сопровождали меня незримо, привычно пообещав появиться только, если меня будут убивать. Я добрался до нужной двери на последнем этаже и позвонил. По ту сторону мгновенно разнеслась пронзительная трель. Сразу же раздался быстрый щелчок замка, как бы намекая, что меня тут ждали.

— Проходите, князь, — Саломея Сафо широко распахнула дверь.

Меня мигом окутал сладко-горький аромат ее духов. Красные волосы кокетливо рассыпались по плечам. Словно им в тон, губы были подведены ярко-красной помадой. Дополняли образ черные кружевные чулки на босую ногу, полупрозрачная белая блузка, из-под которой отчетливо проступали контуры черного белья, и расклешенная бежевая юбка до середины бедра. Вид был скорее деловой, чем домашний, и скорее развратный, чем приличный.

— Я уже готова и уже в нетерпении, — проворковала она, пропуская меня в квартиру.

Звучало весьма провокационно. Утром, как только ушел секундант Зарецкого, мы с ней условились на интервью. Иронично, что сразу после этого блогерша успела сделать запись и с самим Зарецким — ее оперативности мог позавидовать любой новостной канал.

Переступив порог, я вошел в довольно симпатичную квартиру — светлую, с высокими потолками и большими окнами в гостиной, куда меня провела ее хозяйка. Комнату украшала изящно подобранная мебель из темного дерева и два уютных кресла друг напротив друга, между которыми на треноге стояла видеокамера.

— Так вот, значит, — сказал я, осматриваясь, — откуда исходит зло.

— Вообще-то, — отозвалась Саломея, — все зло исходит из моей спальни, — ее рука махнула в сторону приоткрытой двери в другом конце гостиной. — Обычно я пишу в постели.

— Полагаю, — я не сдержал усмешки, — интервью у нас будет не в вашей постели.

— Начнем мы в гостиной, — она указала мне на одно из кресел, — а закончим уже как получится…

Приставив трость к бархатной ручке, я сел. Блогерша сразу же опустилась в кресло напротив, сложив нога на ногу так картинно неспешно, словно хотела, чтобы я заметил небольшое черное кружево под ее юбкой.

— Отличный день для интервью, — заговорила она. — Возможно, последний в вашей жизни.

Да, возможно, последний — только не моей.

— Вы правда так думаете? — спросил я.

— Нет, — она откинула съехавшую на глаз красную челку, — но мне же надо начать с чего-то эффектного…

Потянувшись, госпожа Сафо ловко включила камеру. Красный глазок загорелся, следя за нами.

— Итак, первый вопрос, — она окинула меня пытливым взглядом, — ваша бабушка платит Полине Стравинской за связь с вами?

И с чего я решил, что будет по-другому? Люди так быстро не меняются.

— Следующий вопрос, — отозвался я.

— Вы спите с Ее Высочеством?

— Следующий вопрос.

— То есть, — прищурилась Саломея, — ваша связь с ней исключительно платоническая?

— А у вас другие темы будут или эта единственная? — полюбопытствовал я.

— Князь, — она качнула головой, — если так пойдет и дальше, у нас не получится интервью. Но если хотите, вы тоже можете задавать вопросы мне…

Откинувшись на мягкую спинку кресла, я неспешно прошелся по ней глазами. Ни цвет ее волос, ни манера себя вести уже не раздражали — наоборот, интриговали. Что скрывается под этой оберткой из едкого сарказма, я не знал, но не отказался бы выяснить.

— Саломея Сафо — настоящее имя?

— А вы как думаете? — язвительно отозвалась она.

— А какое настоящее?

— Следующий вопрос.

— Вы одаренная?

— Следующий вопрос.

— Вы хотите моей откровенности, — с иронией заметил я, — но при этом не даете мне свою.

— Если так угодно, я могу дать вам кое-что поинтереснее…

Потянувшись, блогерша выключила камеру.

— Давайте поиграем в игру, князь… — загадочно протянула она. — Вы отвечаете на мой вопрос, а я снимаю с себя одну вещь…

— А вы, часом, позвали меня на интервью не для того, чтобы соблазнить? — уточнил я, скользнув глазами по выступающей из-под ее подола кромке кружевных чулок.

— Если я вас соблазню, — хозяйка квартиры медленно встала с кресла, — это будет бонусом, а не целью…

Ее пальцы подхватили бегунок на молнии юбки и плавно повели его вниз. Бежевая ткань, соскользнув по стройным бедрам, открыла черное кружево между ног. Переступив через упавшую юбку, Саломея невозмутимо вернулась в кресло.

— Все, господин, — вдруг заявила Вэл в моей голове, — я ухожу в подпространство.

— Не переживайте, хозяин, — тут же влезла Крис, — я всегда рядом…

Честно говоря, я бы предпочел, чтобы и ты сейчас куда-нибудь ушла.

— Я еще не согласился, — я встретил насмешливый взгляд блогерши, — а вы уже разделись.

— Приняла ваше долгое молчание за согласие, — парировала она. — Но если хотите, могу одеться.

— Оставайтесь так.

— Вам так больше нравится?

— Да, — кивнул я. — А теперь снимайте вещь, я ответил на ваш вопрос.

— Но это же не вопрос интервью, — мгновенно возразила она.

— В таком случае осторожнее задавайте вопросы.

Хмыкнув, госпожа Сафо потянулась к пуговицам блузки и, расстегнув ее, сбросила на ручку кресла, открывая моим глазам черный кружевной лифчик-корсет, который, в принципе, было видно и так сквозь полупрозрачную ткань. Кроме белья, на блогерше остались только чулки — похоже, вопросов у нее будет немного.

— Интересный способ раздеваться, — заметил я. — Обычно начинают с чего-то мелкого.

— Я привыкла сразу выкладывать козыри на стол, — она сложила нога на ногу.

— Если включите камеру, зрителей у этого интервью будет в разы больше.

— Пожалуй, оформлю его по старинке, — моя собеседница вновь смахнула упавшую на глаз челку. — Текстом. Ну что ж, продолжим… Какое отношение вы имеет к таинственной Черной маске?

— Никакого.

— А почему тогда Черная маска защищает ваши интересы?

— Не знаю. Может, просто человек хороший. Не забывайте раздеваться, — напомнил я.

С прищуром глядя на меня, она стянула с левой ноги чулок и отбросила в сторону.

— Так к вам правда вернулась магия?

— Я могу убить вас не сходя с этого кресла, — ответил я. — Это сойдет за ответ?

Несколько мгновений меня внимательно рассматривали глаза, густо подведенные чернотой, отчего их взгляд казался еще пронзительнее.

— Вполне, — ответила Саломея, снимая чулок с другой ноги.

— Моей магии достаточно, — добавил я, наблюдая за ней, — чтобы усмирить любого. Достаточно для предводителя дворянства. И ее более чем достаточно, чтобы поставить на место Зарецкого.

— Вы как будто превращаете интервью в вашу предвыборную речь…

Как будто у меня было много других причин сюда приезжать. Никто же не обещал мне бесплатный стриптиз.

— А что вы думаете, — продолжила блогерша, — про бретера, которого он выставил вместо себя?

— Думаю, что Зарецкий скоро откажется от этой идеи. Пора ему перестать трусить и хоть за что-то взять ответственность. Я жду, что он ответит на мой вопрос.

— Какой именно?

— О причастности к покушениям на меня.

— Вы думаете, — ее взгляд стал еще пытливее, — он к ним причастен?

— Уверен.

— Но вы же понимаете, что это серьезное обвинение?

— А вы ничего не забыли? — с улыбкой уточнил я.

Усмехнувшись, она завела руки за спину и, расстегнув лифчик, обнажила аккуратную грудь. А прямо под ней слева — чуть ниже сердца — вдруг обнаружился круглый шрам, похожий на разрывной след от пули, который до этого прятало густое кружево ее корсета.

— Откуда это?

— Я же говорила, что была военным корреспондентом.

— Не могу представить военного корреспондента с именем Саломея Сафо.

Вместо ответа она лишь пожала голыми плечами.

— Почему именно Саломея? — спросил я, продолжая гулять по ней глазами.

— Потому что я умею играть мужчинами так, что они положат к моим ногам все что угодно. Даже чужую голову, — усмехнулась она. — А теперь последний вопрос, — ее пальцы нырнули под резинку трусиков и медленно потянули ее вниз, — вы не хотите посмотреть мою спальню?..

Отказываться от приглашения я не стал.

— Тебе понравилось? — выдохнув, Саломея медленно скатилась с меня и упала на подушку рядом.

— Да, — ответил я, накручивая на палец ярко-красный локон, — очень.

Ее страстные рваные стоны, казалось, до сих пор носились по спальне. Кровать только сейчас перестала скрипеть, еле пережив недавнюю нагрузку. Уж насколько была напористой в своем канале, в постели она оказалась еще напористее и настойчивее. У меня до сих пор горели губы от ее обжигающих жадных поцелуев.

— А ты не поскупился, — она извернулась, рассматривая свои бедра.

Кожа была аж красной от моих ладоней. В процессе блогерша просила шлепать себя, и я с удовольствием шлепал за каждый пост в ее “Имперских тайнах”, который мне не нравился. А таких было много.

— Сразу понял, что у тебя давно никого не было.

— Уже три года, — задумчиво отозвалась она. — С тех пор как меня бросил жених.

— Из-за твоего канала?

— Канала тогда не было. Из-за того, что я потеряла магию на войне…

— Сочувствую, — после паузы сказал я.

Кровать снова скрипнула, когда Саломея вдруг резко села и, затолкав подушку под спину, натянула на голое тело одеяло.

— Надеюсь, вы понимаете, князь, что это была разовая акция? — деловито заговорила она и потянулась к тумбочке за ноутбуком.

— Что, даже кофе в постель не предложишь? — усмехнулся я.

— В этой постели вы получили уже достаточно, — невозмутимо отозвалась она, ставя ноутбук на колени, — а мне надо писать интервью. Мы же отказались от видео.

— Даже жаль, — с иронией прокомментировал я. — С удовольствием бы пересмотрел, как ты раздеваешься.

— Может быть, — хмыкнула блогерша, — однажды я предложу еще одно интервью. Мне тоже понравилось…

Экран ярко загорелся, словно вырывая спальню из уютного полумрака. Пальчики, которые недавно гуляли по мне, бодро застучали по клавиатуре.

— Если вы сделаете пожертвование в храм небесных хранителей, господин, — вдруг объявилась Вэл в моей голове, — я готова закрыть на это глаза.

Похоже, кто-то открыл для себя чудо индульгенции.

— Ну и кто теперь продажное исчадие? — тут же подала голос Крис.

— Молчи, исчадие! — сурово отрезала ангел.

— Кофе есть только растворимый, — Саломея внезапно оторвалась от ноутбука, — если хочешь…

Ржавый фонарь тускло освещал небольшой переулок на одной из городских окраин, где чаще прячутся от закона, чем просто живут. Вокруг было пустынно и безлюдно — казалось, время здесь замерло. Я остановился у изрисованной граффити обшарпанной стены, прислоняться к которой не было особого желания. Вскоре в вечерней тишине раздались шаги, становясь все громче и четче, и в переулке появился мужчина — на вид лет сорока, с неглубокими морщинами на лице и холодным безжалостным взглядом, острым как лезвие и тяжелым как бетон, который без особого труда выдавал его основное занятие. Так смотрят те, кто привыкли брать деньги, отбирая жизни. Отморозки, головорезы, наемники и бретеры.

— Даже некоторые демоны в бездне выглядят добрее, — выдала Крис в моей голове.

— Согласна с исчадием, — чопорно поддакнула Вэл.

Остановившись, несколько секунд бретер озадаченно смотрел на меня, а затем в его глазах засверкал хищный блеск — мол, узнал свою будущую жертву. Он бы точно не согласился на работу, знай, что жертва тут он.

— Добрый вечер, — я шагнул к нему, преграждая дорогу.

Цок… Звук гулко отдался в тишине.

— А это вы, Ваше Сиятельство, — оскалился он. — Что, так не терпится умереть? Подождали бы до завтра…

— Сколько вам заплатили? — спокойно уточнил я.

— Вы не налоговая служба, чтобы я отчитывался, — язвил он.

— Я могу больше. За ваш отказ от участия.

Казалось, слова эхом отлетели от холодных каменных стен, так похожих на стены склепа.

— Это дело чести, Ваше Сиятельство, — нахально бросил бретер.

— Бросьте, вы на этом зарабатываете. Я предлагаю вам сделку: прямо сейчас вы отказываетесь от дуэли со мной, или в противном случае вас ничего не пощадит.

Он ухмыльнулся так смачно, что по воздуху разлетелась слюна.

— Испугались, что я вас убью, и прибежали меня перекупить? Пардон, прихромали, — взгляд резанул по моей трости. — Правильно испугались, Ваше Сиятельство… Я уложил уже десятки аристократиков. Но вот князя еще не было. Вы станете жемчужиной моего резюме… Золотой мальчик империи, которого убил я! Да меня после такого на руках начнут носить!

Надо же, первый раз вижу, чтобы кто-то с гордостью хвастался, что он убийца.

— Тогда к вашему сожалению, — сказал я, — наша дуэль начнется прямо сейчас.

— То есть без секундантов? — прищурился бретер.

— И раз уж вы это делаете за деньги, то и без свидетелей. Я последний раз предлагаю вам отказаться и уйти. Иначе вы столкнетесь с силой, которую не переживете. Уж поверьте.

В следующий миг он презрительно сплюнул прямо мне под ноги.

— Я прекрасно знаю, что ты ничто! И ничего не можешь! Если так не терпится сдохнуть, сдохнешь прямо сейчас!

— Отлично. Если вы бретер, то и я могу выставить вместо себя бретера. Вэл, Крис, — позвал я, отступая обратно к стене, — кто хочет размяться?..

— Я сегодня молодец, хозяин? — спросила демоница, выковыривая застывшую кровь из-под длинных ногтей.

— Молодец, — похвалил я.

— А я? — тут же уточнила ее коллега с небес, оттирая бурое пятно с рукава жакета.

— И ты…

Огни вечерней столицы мелькали за окном. Я и две мои хранительницы как всегда устроились на заднем сидении. Автомобиль уже пересекал мост через Фонтанку, везя меня домой, когда в кармане задергался смартфон.

Саломея Сафо: “Как дела, князь?..”

Хмыкнув, я набрал ответ.

Я: “Уже соскучились по мне?”

Саломея Сафо: “И это тоже. Но, думаю, вам будет интересно посмотреть последнюю новость в моем канале…”

Щелкнув по экрану, я переключился в “Имперские тайны”. Последний пост был выложен пару минут назад и уже набрал пару сотен просмотров. Правда, текст для блогерши был непривычно коротким:

“Эту новость я оставлю без комментариев…”

Следом шло видео, судя по качеству картинки, снятое с камеры наблюдения на углу здания. В кадр попала городская улица, оживленная очередь на входе и кусок вывески популярного столичного клуба, где частенько отдыхал Глеб Зарецкий с дружками. Неожиданно, затормозив так резко, что напугал толпу, рядом остановился небольшой грузовичок, в каких развозят товары по городу — только этот был весь черный, без опознавательных знаков и с заклеенными номерами. Задние дверцы стремительно распахнулись, и двое мужчин в черной одежде, скрывавшей их с головы до ног, выбросили на улицу длинный белый тюк, похожий на скрученное одеяло. Дверцы сразу же захлопнулись, и, газанув, грузовичок уехал. Несколько парней из толпы, явно отличавшихся не самым здоровым любопытством, подошли к тюку и осторожно развернули.

По толпе мигом понеслись испуганные вскрики. Внутри, завернутое в белую ткань, лежало бездыханное тело бретера с криво перерезанным горлом, а на обороте полотнища красовалась бордовая надпись — довольно густая и четкая, потому что крови было много. Там в переулке, раз за разом окуная в нее палец, Крис постаралась и усердно вывела текст: “Так будет с каждым, кто рискнет защищать Глеба Зарецкого”. А снизу шла того же цвета подпись: “Черная маска”.

После пары секунд оцепенения толпа с визгами разбежалась в стороны, а из здания клуба нервно выскочил Глеб Зарецкий, которому явно сообщили о посылке. На этом запись обрывалась.

Полагаю, нового заступника генеральский сынок не найдет. Поскольку любого бретера постигнет подобная учесть. “Черная маска” как бы порекомендовал людям, избравшим эту славную профессию, подумать, готовы ли они умирать за деньги.

Саломея Сафо: “Комментарии будут?”

Я: “Нет.”

Саломея Сафо: “Так и думала… Удачной дуэли!”

Смартфон снова задергался, уведомляя меня о новостях в “Черной базе”. Отчитывался кто-то из слуг Зарецких.

“Сынок вернулся домой. Весь на нервах. Накричал на всех. Потом заперся в кабинете с отцом. Они о чем-то долго говорили, а после генерал надел боевой мундир и куда-то уехал.”

Не давая это обдумать, смартфон известил о входящем звонке. Звонила бабушка.

— Мы тут крыс решили протравить, — с ходу сообщила она, — в усадьбе.

— Много крыс-то? — уточнил я.

— Одна, но очень жирная. Приезжай, тебе будет интересно.

Вызов завершился, и я сказал водителю менять маршрут. Что ж, бабушка знала, как меня заинтересовать.

Глава 15

— Пригрела змею на груди! — доносился из-за двери гневный бабушкин голос. — Рассказывай, пока я тебя на месте не спалила!..

Уже было совсем темно, почти ночь, когда автомобиль привез меня в родовое поместье Воронцовых с огромным зеленым парком и старинной усадьбой, в подвале которой постигала дзен моя троюродная сестра. А перед крыльцом стоял роскошный спорткар ее отца, бабушкиного единственного племянника, занимавшего по ее милости высокий пост в банке “Империя”. Автомобили были его страстью, его личный парк насчитывал около двух десятков самых дорогих марок и постоянно пополнялся. Однако его доход, хоть и большой, был не настолько внушительным, чтобы мой двоюродный дядя мог так шиковать.

— Это вы рассказывайте!.. — визгливо отозвался он. — Где моя дочь? Когда вы ее вернете?

— Наверное, уже никогда, — сказал я, заходя в гостиную, из окон которой открывался великолепный вид на Финский залив. — Она мертва.

Могу поспорить, сидит сейчас в подвале и хрустит чипсами под унылый сериальчик. Во всяком случае, когда я в последний раз справлялся у слуг о времяпрепровождении Карины, было именно так.

— Или умирает в этот самый момент, — добавил я. — Мне достаточно нажать одну кнопку, и это будет правдой.

— Убить ее, хозяин? — тут же оживилось мое кровожадное исчадие.

У меня даже две таких кнопки: одну зовут Крис, другую Вэл, — и обе сейчас незримо сопровождали меня.

Несколько мгновений Герман Федорович обалдевши смотрел на меня, словно пытаясь осмыслить заявленное.

— А теперь рассказывай, — отчеканила бабушка, наступая на него, — кому ты продаешь тайны банка и почему!

— И почем, — строго добавил ее личный помощник, стоявший неподалеку у подоконника.

Отчаянно, как загнанная в угол крыса, Герман Аксаков пробежался глазами между нами и начал бормотать:

— Мне угрожали, меня заставили… Я не хотел…

Ну почему они все начинают одинаково?

— Что ты врешь! — рявкнула княгиня. — Подставить меня решил? Мало я тебе всего дала?!..

Темные воды за окном, всклокоченные ветром, сейчас, казалось, бушевали не меньше, чем хозяйка поместья, с чьих ладоней сорвался мощный поток пламени и полетел в племянника. Он нервно отскочил за диван, прячась от ее гнева.

— Они заплатили! Много заплатили!

— Кто они? — мигом уточнил Петр Алексеевич.

— Зимины…

В голову нерадивого родственничка сразу понеслась новая струя пламени, делая его еще сговорчивее, и слова щедро полились по гостиной. Оказывается, владельцы финансовой группы “Интегра” захотели нажиться на бизнес-секретах конкурента и нашли для этого подходящий кадр, готовый продать за деньги что угодно. А ведь бабушка вытащила его практически из долговой ямы, куда он рухнул, прокутив все свое наследство. Помогла обустроиться в столице, дала должность директора экономического развития в “Империи” — и в этом он преуспел, активно развивая свой бездонный карман.

— Какая черствая неблагодарность, господин, — подала голос Вэл в моей голове. — Может, зря она его спасла?

Конечно, зря. Родство не гарантирует порядочность.

— Ты только послушай, — возмутилась княгиня, перехватив мой взгляд, — у них там уже, оказывается, план есть! Уже весь наш банк на части поделили! Ждут твоей и моей смерти со дня на день!..

И тут ничего удивительного: этого полстолицы ждут.

— Я все рассказал, больше ничего не знаю! — судорожно выдохнул Герман Федорович. — А теперь отдайте мою дочь!..

— Приведите ее, — приказал я спокойно стоящему в углу дворецкому, в любой момент готовому подать гостю чай или запустить ему в головы потоком магии. Слуги в нашем поместье были образцовыми.

Кивнув, он удалился, и гостиную тут же окутала неуютная тишина. В воздухе пахло паленым. Больше не пытаясь поджарить, бабушка сурово сверлила глазами племянника. Он затравленно втягивал голову в плечи и ловил каждый звук из коридора. Вскоре там послышались быстрые шаги. Дверь со скрипом распахнулась, и в гостиную вбежала Карина, заметно раздобревшая в талии — жаловаться на плохое питание ей явно не приходилось. В первый миг ее взгляд замер на мне, затем соскользнул на бабушку, которая ей была двоюродной, затем на своего отца. А затем в ее глазах появился злорадный блеск — похоже, как-то неправильно истолковала ситуацию, решив, что вся эта толпа собралась здесь исключительно для ее спасения.

— Бабушка! — сестрица бросилась к княгине, картинно заламывая руки. — Он меня удерживал! — она выразительно махнула на меня. — Силой!

— Помолчи, — сухо осадила ее бабушка.

Ничего не понимая, Карина растерянно захлопала ресницами, а потом на всякий случай отскочила за спину отца.

— Как ты знаешь, — холодно заговорила княгиня, вновь ткнувшись глазами в племянника, — я обещала твоему отцу, что позабочусь о тебе. И позабочусь, на улицу не вышвырну…

Вот только, несмотря на смысл сказанного, прозвучало это весьма зловеще.

— Сейчас же возвращаетесь домой и пакуете вещи, — тем же тоном продолжила хозяйка ситуации. — И чтобы к утру тебя и твоей семьи в столице не было! Отправишься в Юргу директором филиала.

— Это где? — с ужасом выдохнула Карина.

— В Сибири, — подсказал я.

Герман Федорович промокнул выступившие на лбу капли пота. Это тянуло на настоящую ссылку: городок был крошечным по меркам столицы, и филиал там совсем заштатный.

— Ослушаешься, — пригрозила княгиня, — останешься в столице, выступишь против меня или моего внука, и я лично превращу твою жизнь в ад…

Родственничек схватился за спинку дивана, словно опасаясь упасть.

— Ваша бабушка пугает даже меня, хозяин, — с восхищением выдала Крис в моей голове.

— А в моем завещании будет еще один пунктик, — княгиня явно решила его добить. — Твое содержание после моей смерти будет уменьшаться пропорционально уменьшению стоимости акций банка…

Слушая, я достал из кармана маленькую черную книжку с золотыми углами и, пролистав, вычеркнул строчку.

“18. Аксаков Герман”

— Так что благополучие “Империи” в твоих интересах! — жестко подытожила бабушка. — А теперь уйдите с глаз моих. И чтобы больше никогда…

Заглушая последние слова, с улицы донеслись бешеный рокот моторов и звуки выстрелов. Мы все разом повернулись к окнам, выходившим на парк перед усадьбой. Яркие движущиеся огоньки будто разрывали ночной мрак — далекий свет множества фар с каждой секундой все больше приближался. Протаранив ворота, снеся шлагбаум, к дому неслись военные грузовики, ломая зелень, давя клумбы, сбивая мраморные статуи и разъезжая огромными шинами аккуратно выложенные тропинки. Солдаты в них, вскинув оружие, расстреливали, разметывали охрану поместья, пытавшуюся их остановить. А на волнах залива за нашими спинами с рокотом появилась пара военных катеров — видимо, на тот случай, если бы мы захотели сбежать по воде.

Автоматные очереди из грузовиков грохотали все ближе. Казалось, еще немного — и они полетят в освещенные окна нашей гостиной.

— Господин, вам здесь опасно находиться, — озвучила возникшая рядом Вэл очевидное.

— Куда вас проводить, хозяин? — следом заявилась и Крис.

Карина, сориентировавшаяся быстрее всех, первой кинулась в ненавистный подвал, как в самое любимое место на свете, как в модный бутик, где проводится распродажа. Мы все поспешили следом. Подвалы усадьбы по качеству не уступали подвалам-бункерам банка “Империя”, так что скрыться внутри было достаточно надежно. Спускаясь по лестнице, бабушка прижимала к уху смартфон и громко докладывала ситуацию императору, который, несмотря на поздний час, принял вызов мгновенно. Естественно, сюда подтянутся и Охранка, и войска империи — та часть, которая не здесь — но не сразу. Сейчас же счет шел даже не на минуты, а на секунды.

Спустившись в подвал, мы свернули в комнату охраны. Одна из стен здесь была густо завешена мониторами, куда поступали изображения с камер, установленных по всему поместью. Часть экранов уже не показывали ничего — их камеры разбили. Другие же еще работали, давая обрывками картину происходящего. Подъехав почти вплотную к дому, грузовики взяли его в полукольцо и остановились. Солдаты оперативно рассыпались по территории, прячась за техникой, деревьями, беседками — расстреливая остатки нашей охраны, которая сейчас пыталась прорваться к усадьбе.

— Это что все нам? — пробормотал Петр Алексеевич, усиленно всматриваясь в мониторы.

Кое-где среди зелени парка мелькали бойцы с переносными ракетными установками в руках. И чего мелочиться? Сразу бы скинули на нас бомбу.

— Какой гад посмел?.. — процедила бабушка.

Я молча показал на один из экранов, где довольно скалился генерал Зарецкий, словно готовился провести тут военную кампанию, за которую ему повесят очередную медаль на грудь. Рядом, аж сияя, топтался его сынок.

Совсем скоро автоматные очереди на улице смолки, и поместье окутала гробовая тишина. Генерал неспешно поднял громкоговоритель, который держал в руке, и поднес ко рту.

— Это не нападение на ваш дом, — изрек он. — Единственное наше требование — честная дуэль между князем и моим сыном. Прямо здесь и сейчас.

Я подавил невольный смешок. Ага, в окружении солдат и под прицелом. Отцовская забота — отличный предлог для беспредела.

— Выходите из дома с поднятыми руками, — добавил генерал.

— Да, — с сарказмом бросила бабушка, — чтобы им удобнее было нас расстрелять!

Конечно, это не нападение на наш дом. Это больше похоже на государственный переворот.

— Даем вам минуту, — сообщил генерал и отложил громкоговоритель в сторону, что как бы намекало, что переговоры окончены.

Однако не прошло и тридцати секунд, как ракетный залп снес левую башенку усадьбы. Здание содрогнулось от яростного грохота, словно стены взорвались — все разом. Камни полетели на землю, густо засыпая ее крошкой и обломками. Несколько камер разбились, и часть горевших экранов поглотила чернота, будто ослепляя нас, лишая глаз.

— У них почти армия, — процедила княгиня, глядя на один из мониторов, где отражалась изуродованная усадьба, — оружие, магия… А у нас здесь лишь слуги и пара бойцов. И всего две хранительницы…

— Целых две, — поправил я. — Думаешь, не справимся?

— Можно, можно я их всех убью, хозяин? — аж запрыгала на месте Крис.

— Все напавшие на господина заслуживают кары, — Вэл перекинула светлую косу с груди на спину. — Можно начать?

Я перевел глаза с одной, уже скачущей в нетерпении, на другую, замершую в холодном выжидательном спокойствии. Обе напоминали маньячек, только разных.

— Можно, — разрешил я.

Следом раздался бешеный треск. Новый ракетный залп выбил окна гостиной. Один из мониторов показал, что внутри начался пожар, поглощая ярко-красными языками старинную антикварную мебель.

— Оставить кого-нибудь в живых, господин? — степенно уточнила ангел.

— Только генерала Зарецкого и его сына. Больше никто не нужен.

Я договорил, и обе хранительницы моментально исчезли, чтобы через миг появиться на крыльце и шагнуть навстречу полетевшему в них граду пуль. Сорвавшись с места, демоница рванула в сторону ближайшего грузовика, с диким грохотом впечаталась в него и перевернула, придавив прятавшихся за ним бойцов. Воздух наполнился криками и воплями. Острые ногти замелькали, разрывая горло за горлом, напитываясь краснотой.

Осмотревшись, Вэл неторопливо спустилась с крыльца и направилась в сторону другого грузовика. Прятавшиеся за ним поначалу пытались отстреливаться, но когда из серебряного свечения ее ладони появился солидный меч, они с воплями кинулись прочь, неуклюже попадая под пули своих же, стоявших чуть дальше и старавшихся сделать все, чтобы ее остановить. Одаренные перешли к магии, направив в сторону хранительницы все буйство стихий. Кусты гнулись под порывами мощного ветра, выгорали в потоках огня. Ангел же продолжала неотвратимо идти вперед, сжимая сверкающую серебром рукоятку. Не выдержав, осознав неизбежное, и эти бойцы с криками понеслись прочь. А затем с места сорвалась и она.

Уже в который раз меня не отпускало ощущение, что я смотрел фильм на быстрой перемотке — довольно безжалостный боевичок. Перевернув еще пару грузовиков, Крис вдруг открыла для себя силу оружия и теперь, отобрав у кого-то автомат, самозабвенно строчила по любой движущейся мишени направо и налево. Вэл же действовала по старинке: разила мечом, чье лезвие уже побагровело. Отсеченные конечности летели на землю, заливали ее кровью. Вопли, визги, крики и стоны густо пропитывали воздух. Повсюду подкошенно падали простреленные, разрубленные, разодранные тела. Парк словно погрузился в глубины ада.

— Илья, они обе твои? — в оцеплении пробормотал мой двоюродный дядя, застывший в углу и не сводивший глаз с мониторов, как и все мы. — Я не знал, что у тебя столько сил, чтобы удержать их рядом с собой… Обеих…

— А если бы знал, что? — резко бросила бабушка. — Не продал бы нас?

Яркой вспышкой очередная ракета разрезала темноту и ударила по усадьбе. Стены, казалось, яростно задрожали, камни градом посыпались на землю, и еще несколько мониторов ослепли. Зато в одном из оставшихся было видно, как хранительница небес молнией подскочила к сделавшему залп. Замахнувшись, первым ударом меча разрубила ракетную установку, будто та была из картона, а вторым — снесла голову бойцу. Кровь фонтаном брызнула во все стороны, запачкав ее растрепавшуюся косу и лицо. Взгляд в этот миг у моего ангела был таким же безумным, как и у моего исчадия, которая, откинув автомат, увлеченно пронзала напавших на нее магов их же собственными потоками пламени и ледяными стрелами.

Неважно, одаренный перед ними или нет. Неважно, какого уровня маг. Для этих двух все напавшие были равны — все будущие трупы.

Хранительницы крайне редко приходили в наш мир — что с небес, что из бездны. Обычно у них имелись дела поважнее людских разборок. Насколько мне известно, за последнюю сотню лет не было ни одного одаренного, открыто заявившего, что у него есть хранительница. Хотя, конечно, они были — просто о таком не распространялись. Однако время от времени в разных странах неожиданно, словно из ниоткуда, появлялись сильные маги и без особых трудностей достигали власти и богатства, а все попытки их убить оборачивались смертью их противников, как это происходило сейчас прямо на наших глазах — в экранах показывающих поместье мониторов.

Завалив трупами начало парка, обе хранительницы ринулись в его конец, где сидела в засаде вторая часть нападавших, следя не за усадьбой, а за подъездной дорогой, поджидая помощь, которая придет к нам. Похоже, генерал хотел устроить ловушку для императора, который бы наверняка лично поспешил на выручку Воронцовым. Хотел одним ударом убрать сразу две силы. План был настолько дерзким, что даже мог стать успешным, не будь у нас козыря в рукаве — точнее, сразу двух.

— Сдавайтесь, вы окружены! — разлетелся над парком усиленный громкоговорителем голос фельдмаршала.

Следом, разрывая мрак огнями фар, на территорию поместья въехали сотрудники Охранки и личная гвардия императора. Оставшиеся в живых нападавшие вместо того, чтобы бежать от них, рванули к ним, надеясь укрыться в руках правосудия от куда более страшных и беспощадных сил.

Камеры, установленные со стороны залива, показали, как, взбивая волны, катера понеслись прочь. За ними вскоре погнались уже другие катера, преследуя — сегодня никто не уйдет от расплаты. Мой взгляд скользнул на боковой монитор, где генерал Зарецкий и его сынок бежали сквозь поломанные кусты к ближайшему не перевернутом грузовику. Не успели они к нему приблизиться, как им наперерез выскочила испачканная кровью Крис. Генерал стремительно вскинул руку, собираясь ударить по ней магией. Она махнула острыми ногтями, и обе его руки повисли вдоль тела, как безжизненные плети.

— Нет! Не надо! — запричитал Глеб, когда к ним с мечом наперевес вышла и Вэл. — Не трогай меня!..

Он плюхнулся на колени и, сжавшись, упал лицом в землю — даже не пытаясь сражаться, дрожа, как бездомный щенок. И это — победитель турниров, лучший боец империи.

— Довольно, — мысленно приказал я.

В следующий миг обе мои окровавленные бестии исчезли с экрана монитора, чтобы появиться где-то в глубинах моих мозгов.

— Враги понесли кару, господин, — важно отчиталась Вэл в моей голове.

— Хорошо, что у хозяина их много… — промурлыкала Крис.

Всего через пару мгновений солдаты с автоматами — уже союзники, а не враги — окружили неспособного двинуть руками, словно парализованного, генерала и его сына и повели обоих к горящим огням примчавшихся на подмогу грузовиков и машин. Им навстречу в окружении охраны, других куда более верных генералов и фельдмаршала с мрачным видом вышел император Александр V, приехавший лично.

— Думаю, и нам пора, — довольно заявила бабушка.

Покинув подвал, мы вернулись в усадьбу. По всему этажу были выбиты стекла, пол завален осколками и каменной крошкой. Гостиную и часть комнат жадно пожирал огонь, который слуги резво бросились тушить. Дымящееся здание снаружи выглядело так, словно пережило жесточайший ураган, потеряв несколько башен, лишившись окон и пары стен, в которых теперь зияла черная пустота. Двор был полон осыпавшихся камней, обломков техники, отброшенного или потерянного оружия и еще не остывших трупов.

— Мой парк, — вздохнула бабушка, осматриваясь. — Как мне жаль мой парк…

Видимо, подумав, что этому парку уже ничего не повредит, император распорядился посреди него установить мобильную виселицу — чтобы решить проблему на месте, так сказать.

Оставшихся солдат, выступавших на стороне генерала, сковали наручниками и затолкали по машинам. Самого же Зарецкого и его бледного сынка, чья белобрысая челка была испачкана землей, подвели к виселице, на которой болтались две петли. Как иронично, вчера генералу вешали медаль на грудь, а сегодня набросят веревку на шею. Что это как не колесо фортуны? Еще никогда оно не крутилось так быстро. И правильно — нечего крутиться против меня.

— Зачем? — отчеканил император.

Зарецкий-старший медленно поднял на него глаза, умудрившись остаться невозмутимым — похоже, уже принял неизбежное и знал, что пощады не будет.

— Потому что ваше время проходит. Девчонка одна не справится. И кому достанется империя? Ему? — он резко, будто из последних сил, дернул плечом в мою сторону и поморщился от боли. Руки его не слушались.

— Кто думает так же? — холодно спросил Александр V.

Зарецкий ухмыльнулся.

— Он, он и он, — кивнул он на трех генералов, стоявших рядом. — Нас таких много…

Те нервно дернулись, и гвардия императора тут же окружила их и, заломив руки, надела наручники.

— Еще? — потребовал император.

— Я расскажу, — спокойно произнес Зарецкий, — если пообещаете спасти моего сына от виселицы. Он в этом не участвовал, просто выполнял мои мелкие поручения.

— Обещаю, — после паузы сказал император.

— Мы называем себя Организация.

— Кто во главе?

Генерал открыл рот — и неожиданно вместо слов из его груди вырвался хрип, такой надрывный, будто ему проткнули легкие. Его глаза дико закатились, голова судорожно, как в припадке, затряслась. Ноги подкосились, и он бессильно рухнул лицом на землю. Еще пару секунд его колотило словно в агонии, а потом он замер, уже не дергаясь и не хрипя. Один из солдат наклонился и осторожно проверил пульс.

— Он мертв…

— Тут не обошлось без еще одной хранительницы, господин, — сказала Вэл в моей голове.

— Похоже на клятву, — согласилась Крис.

Какого черта…

На несколько мгновений поместье окутала тишина — лишь ветер нетерпеливо бил по перекладине виселицы. В ночном мраке заваленный трупами парк смотрелся как покинутое всеми поле кровавого сражения. Глеб Зарецкий, бледный, дрожащий, прижимая руки к груди, в ужасе смотрел на безжизненное тело отца. Все, что до этого его прикрывало, было разрушено. Всего за один вечер вместо офицера он стал изменником родины, жизнь которого не стоила ни гроша.

— Ваше Императорское Величество, — словно подумав о том же, лихорадочно затараторил он, — я ничего не знаю! Клянусь!.. Пощадите!..

Император окинул его брезгливым взглядом и отвернулся ко мне.

— Он твой. Тебе решать.

Глаза Зарецкого замерли на мне — не нахально и дерзко, как смотрели раньше, а затравленно, как у забившегося в нору пугливого зверька.

— От виселицы тебя спасли, — сказал я, — а вот дуэль наша еще не закончена. Готов умирать?

— Пощади! — он рухнул на колени. — Пощади!..

Жалкий, трясущийся, готовый молить и ползать на коленях, защищая свою ничтожную жизнь — он сейчас меньше всего походил на того бездушного насильника и садиста, которым был. Не способный слышать чужие мольбы, не способный видеть чужую боль, он, однако, очень громко требовал жалости к себе.

— Если признаешься, — сказал я, глядя на него сверху вниз, — сам знаешь в чем.

— Но меня же тогда посадят… — пробормотал он.

— Посадят или убьют, — прищурился я, — выбор невелик. Но все-таки есть. Выбирай, пока можешь…

Без особых раздумий Зарецкий выбрал тюрьму, где к одному сроку за сегодняшнее нападение теперь прибавится и другой. И я уж постараюсь, чтобы процесс вышел максимально громким — в назидание всем, кто думают, что могут творить что угодно, быть какими угодно скотами и при этом оставаться безнаказанными.

Нет, в моей империи они этого не могут.

Солдаты подхватили его и, подняв с колен, уволокли к остальным задержанным. Я же достал из кармана черную книжку с золотыми углами и вычеркнул строчку.

“15. Глеб Зарецкий”

Перелистнув страницу, я вычеркнул еще одну.

“7. Генерал Зарецкий”

Император тем временем задумчиво оглядел разрушенную все еще дымящуюся усадьбу.

— Думаю, имущества Зарецких хватит на ее восстановление…

Меня же куда больше сейчас беспокоил вопрос еще одной хранительницы и ее загадочного хозяина. С учетом его амбиций, один из нас обречен. И это точно не я.

Глава 16

— И как среди них найти хозяина хранительницы? — задумался я, разглядывая разгуливающую по коридорам толпу в смокингах и вечерних платьях.

А что ее хозяин или хозяйка где-то здесь, я даже не сомневался. Приветливо кивнув мне, по лестнице вверх пошел граф Меньшиков с женой, двумя малышками-дочерьми и скучающим Юрой, который немного оживился, увидев меня, но подойти в своей привычной нахальной манере не рискнул. Вдалеке топтался Эрик Кирсанов, весьма стойко переживший отъезд Карины в сибирскую глушь и теперь вовсю обольщающий новую красавицу. Сверкая купленными у бабушки бриллиантами, мимо прошествовала жена британского посла под ручку с супругом. Сегодня вечером в столичном Императорском театре собрался весь свет.

— Вы чувствуете присутствие других хранителей? — мысленно продолжил я.

— К сожалению, это не в моих силах, господин, — отозвалась Вэл из глубин моей головы.

— Только если другой хранитель себя проявит, — добавила Крис оттуда же.

Вот это-то мне и не нравилось. Учтиво улыбаясь и кланяясь знакомым, кто-то из присутствующих разгуливал здесь с оружием, способным с легкостью перебить весь театр. У меня, правда, тоже имелось такое, но я-то подобный приказ не отдам, а вот мой таинственный враг вполне может.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство! — рядом раздался хор девичьих голосов.

Несколько юных светских сплетниц, кокетливо стреляя глазками, уже не в первый раз прошагали рядом. Эти словно гуляли сегодня кругами около меня, пытливо рассматривая и обсуждая. Здесь вообще со всех сторон, куда ни повернись, косились на меня — опасливо, удивленно, заинтригованно — и аж взахлеб смаковали произошедшее несколько дней назад: выходку генерала Зарецкого, напавшего на нашу усадьбу, и мою загадочную победу над ним и его бойцами. Деталей не знал никто — их не было ни в “Имперских тайнах”, где до сих пор бурлили активные обсуждения, ни в официальных изданиях, ни на новостных каналах, коротко отчитавшихся о случившемся. А потому подробности обрастали самыми фантастичными слухами.

— В одиночку! Целую армию! Могу поспорить, у него магия как у демона…

— Говорят, он одним взглядом задушил Зарецкого! А потом заставил сына рыдать над телом отца…

— Нет, сын рыдал, — послышался смешок, — когда ему сообщили, что все имущество отдадут Воронцовым…

— Да что он мог сделать сам? Бросьте! Он без палки даже ходить не может! Наверняка старуха Воронцова слухи разносит…

Поморщившись, я повернул голову к кучке болтающих неподалеку дворян. Трое тут же зашикали на четвертого, а затем все торопливо свернули в один из боковых коридоров театра, чтобы продолжить разговор там.

— Догнать их хозяин? — вкрадчиво предложила демоница.

Не надо. Пусть ходят, пока могут. Эти все в моем списке.

— Ну а хромота — это даже изюминка такая… — донеся обрывок из девичьей стрекотни.

— Мне вообще нравятся парни с изъянами! — подхватила вторая.

А у этих, делающих очередной круг около меня, словно начался брачный сезон.

— Полина Стравинская с ним спит. Принцесса, наверное, тоже…

— Ну, Стравинскую он вполне мог и купить…

— Но Романова-то точно по своей воле. Получается, хромота не мешает в постели?

Я поборол невольное желание разогнать их всех тростью, чтобы щебетали где-нибудь подальше.

— Господин… — начала Вэл, готовясь предложить свои услуги.

Не надо. Сидите тихо и не привлекайте внимания.

По коридорам пронесся первый звонок, извещая, что антракт скоро закончится. Гости театра начали неторопливо двигаться к залу, продолжая болтать и коситься на меня.

— А вы знали, что в спектакле играет его любовница?

— Это какая из всех?..

Как будто у меня их гарем.

— Ваше Сиятельство, — тряся бульдожьим подбородком, ко мне аж вприпрыжку подскочил барон Беккер, — есть какие-нибудь новости?

Серьезно? Я подавил смешок. Это вообще-то я должен спрашивать. За последние пару дней Охранка, которой император доверил расследование по делу таинственной Организации, задержала несколько военных чинов, на которых успел указать генерал Зарецкий. Те выдали еще с десяток имен и фамилии — я даже вычеркнул пару строк из своего списка. Однако дальше дело не пошло: все задержанные оказались шестерками, которые выполняли поручения за деньги и толком не знали ни целей, ни лидера Организации. Так что расследование быстро зашло в тупик.

— Почему вы думаете, — спросил я, — что у меня могут быть новости, которых нет у вас?

— Потому что вы явно что-то замышляете, — Беккер подозрительно взглянул на меня.

Ну если это все, на что способен начальник Охранки, то у меня просто нет слов.

— Может быть, по-вашему, я еще и сам на себя покушаюсь?

— Илья Андреевич, — возмущенно протянул он, — я же не шутки с вами шучу… Если появятся какие-то новости, будьте любезны сообщить. Это дело государственной важности, — с нажимом добавил барон.

— Приятного спектакля, Яков Вильгельмович.

Отвернувшись, я направился к лестнице, а Беккер, недовольно сопя, свернул в другую сторону. Хотя в чем-то он был прав: новостей у меня действительно больше, чем у него. Все эти дни “Черная база” активно работала, засыпая меня информацией. В каждом доме будто только и говорили обо мне. Одни сравнивали меня с демоном, веря слухам о моей магии, другие слухи яро отрицали. Казалось, яви я им хранительниц воочию, все равно не смогут поверить — так сильно им хотелось, чтобы я оставался беззащитным калекой. Но, несмотря на обилие новостей, ничего полезного среди них не было. Все, кто хоть что-то знали об Организации, предпочитали молчать. В жизни так обычно и бывает — болтают же только дураки.

Второй звонок разлетелся по зданию театра. Зрители чуть бодрее двинулись к залу. Из опустевшего бокового коридора, мимо которого я проходил, неожиданно раздались знакомые голоса.

— Сегодня ушли еще пятеро клиентов! Там обороты были на миллиард рублей! — возмутился Зимин Иван, средний сын владельца группы “Интегра”, а заодно и ее нынешний финансовый директор.

— И акции рухнули почти на десять процентов… — пробормотал Зимин Алексей, его младший брат.

— Да если б мог, стер бы в порошок этот чертов банк! — ругнулся Зимин Дмитрий, самый старший из трех, занимавшийся у них безопасностью. — Всю б их поганую “Империю” сжег в труху!

На этом моменте я свернул в коридор, где у окна стояли три брата Зиминых в компании своего не в меру живучего деда.

— Поосторожнее со словами, — сказал я старшему, который аж треснул по подоконнику, сопровождая угрозу стуком. — Вы же не хотите прослыть террористом.

— Куда нам до вас, — прищурился средний, — террором сейчас занимается только ваша “Империя”!

Что поделать, сами напросились, покупая финансовые секреты нашего банка. Узнав об этом, мы с бабушкой пошли на ответные меры — и всем клиентам, которые кредитовались одновременно у них и у нас, сообщили об отказе в кредитовании, если они не выберут сторону, а тем, кто выберет нас и уйдет от “Интегры”, предложили на ближайший год льготные условия. Семейка Зиминых хотела поиграть нечестно. Мы показали, что и Воронцовы могут играть так же — только гораздо лучше.

— Это называется бизнес, — заметил я. — Учитесь проигрывать достойно.

Младший брат смотрел на меня со злостью, средний — с холодной яростью, словно планировал придушить. Старший уже и вовсе сжимал руки с таким видом, будто представлял, что мнет ими мою шею. Но самым убийственным был взгляд их деда. Казалось, старик был готов наброситься на меня прямо сейчас и забить до смерти своими гремящими костями. Могли ли в борьбе за финансовое благополучие своей “Интегры” они зайти настолько далеко? Я привык искать в людях плохое, а не хорошее. Эти вполне могли. Вот только доказательств их причастности к Организации не было.

— Еще поучите меня вести бизнес, — криво ухмыльнулся старик Зимин.

— Зачем? — отозвался я. — Вы же уже отошли от дела. А вот ваших внуков поучу, если потребуется.

Казалось, я слышал, как разом скрипнули зубы трех братьев. Но громче всех клацнула вставная челюсть их деда.

— Приятного спектакля, господа, — пожелал я и направился обратно в главный коридор.

— Не сверните шею на лестнице, — прокряхтел мне в спину старик Зимин.

— Благодарю за беспокойство, — ответил я, — вы тоже.

— Хозяин, — неожиданно подала голос демоница в моей голове, — он такой старый… Может, добить его, чтобы не мучился?

Добрая ты моя.

Поднявшись на этаж, я подошел к царской ложе — месту, откуда наблюдали за спектаклями Романовы. Лакей в ливрее услужливо распахнул передо мной дверь, и я переступил порог. Внутри огромного балкончика бархатные кресла с позолоченными ручками и лучший вид на сцену во всем зале. Сегодня тут сидели светлейший князь со спутницей, императорская чета и их внучка — а также я и бабушка. Попасть в царскую ложу считалось огромной честью, и, пригласив нас, император наглядно показал всему свету, что оказывает Воронцовым особую поддержку.

Пройдя внутрь, я занял бархатное кресло рядом с Лизой. Следом по театру пронесся третий звонок. Последние зрители прошли в зал и расселись по местам, двери закрылись, и погасли огни. На сцене поднялся занавес, продолжая вторую часть спектакля, а подруга мгновенно придвинулась ко мне.

— Тут в антракте, — прошептала она, — слухи ходили… Правда, что ты дом покупаешь?

Я молча кивнул. Ну хоть что-то из сегодняшних слухов правда.

— Зачем? — спросила она.

— А почему бы и нет?

— И для кого этот дом? — Лиза придвинулась еще ближе, так что я ощутил ее теплое дыхание на щеке.

— Для меня. Могу я сделать себе подарок?

— Только себе?..

Прима спектакля на сцене — а по совместительству еще одна любовница светлейшего князя, нашего главного, так сказать, мецената — театрально заломила руки.

— И ты собираешься жить там один? — подруга не сводила с меня пытливого взгляда.

— Не волнуйтесь, господин, — важно заявила ангел в моей голове, — я не оставлю вас одного.

— И я! — поддакнула демоница.

Увы, я теперь вообще не бываю один.

— А какие еще варианты? — с улыбкой уточнил я.

— Ну мало ли, — саркастично протянула Лиза, — у некоторых, например, весь дом забит любовницами… — она показала глазами на светлейшего князя, по слухам устроившего у себя маленький особняк плейбоя.

— У меня нет столько любовниц, — усмехнулся я.

— Зато одна сейчас прямо на сцене, — парировала Лиза и откинулась на спинку кресла.

В этот миг из-за декораций, потряхивая пышной длинной юбкой, выбежала Полли в высоком парике, игравшая — какая ирония — одну из фрейлин сценической принцессы. Зрители заметно оживились, узнав ее — в первых рядах партера даже раздались фанатские выкрики. Правду сказать, Полина была больше моделью, чем актрисой, и больше актрисой кино, чем театра. Однако режиссер разместил ее лицо на афише рядом с главными звездами спектакля, чтобы привлечь побольше публики. И вот теперь Полли старалась вовсю, устраивая, согласно роли, истерику на сцене — громко, надрывно, но, по-моему, немного фальшиво.

Лиза, прижимая к глазам бинокль, задумчиво рассматривала ее и нервно теребила длинный светлый локон. Честно, если бы не приглашение императора, я бы не пошел сегодня в театр — как раз во избежание подобных ситуаций. Сидеть рядом с одной девушкой, с которой собираешься спать, и смотреть на другую, с которой уже спишь, было немного неловко. Внезапно краем глаза я заметил, как в темноте сверкнула яркая вспышка. Несколькими ярусами выше на угловом балкончике сидела Саломея Сафо и, перегнувшись через перила так, что, казалось, вот-вот полетит амфитеатру на голову, вовсю орудовала смартфоном, мешая другим наслаждаться спектаклем и наблюдая за зрителями куда больше, чем за сценой.

Очередная вспышка ударила прямо в глаза. Следом блогерша игриво помахала мне смартфоном. А затем в кармане бесшумно, но настойчиво задергался мой. Незнакомый номер, который я видел впервые, прислал сообщение.

“Не думай, что ты самый сильный”

Голоса актеров на сцене перебил внезапный скрежет — такой раздирающий, будто открылись ворота в бездну. Миг — и софит с прожекторами резко сорвался с потолка и понесся вниз — прямо Полли на голову.

— Крис… — только и успел выдохнуть я.

Демоница, возникнув из ниоткуда на сцене, молнией оттолкнула Полину в сторону и тут же исчезла вновь. Тяжеленная металлическая конструкция с грохотом пробила в подмостках дыру глубиной с оркестровую яму. По рядам кресел помчалась волна испуганных криков, заполняя театр паникой. Полли попыталась вскочить и сразу упала, запутавшись в пышном подоле своего костюма. К ней подбежали другие актеры и, подхватив, торопливо увели за кулисы.

— Молодец я, хозяин? — промурлыкала Крис в моей голове — Кроме вас, меня никто не видел…

Могу поспорить, чья-то еще хранительница говорила сейчас то же самое.

Следом занавес стремительно опустился.

Лиза: “Ты уже дома?”

Я: “Нет.”

Лиза: “У нее?..”

Сообщение было послано и сразу удалено — так же быстро, как рот иногда закрывают ладонью, сообразив, что сказали лишнее. Затем в чате снова замигал значок, уведомляя, что собеседница торопливо печатает что-то еще.

— Не уходи… — сонно пробормотала Полли и уткнулась в мое плечо, пряча опухшее от слез лицо.

Если на сцене истерика у нее вышла не очень, то в гримерке была уже настоящей. Когда я зашел туда, она сидела, забившись в угол диванчика, и рыдала. Театральный макияж размылся по лицу, пышный сценический наряд, замененный на майку и джинсы, небрежно валялся у стены, парик качался на спинке стула. Рваные всхлипы аж пронзали воздух, в глазах застыл немой ужас от осознания, что все могло закончиться по-другому. Вокруг суетились помощница режиссера и несколько работниц сцены, пытаясь напоить ее успокоительным. Я переступил порог, и, косясь на меня, они проворно вышли, а Полли кинулась мне на шею, продолжая безостановочно плакать.

— Поехали, — я обнял ее, — отвезу тебя домой.

Она молча закивала. Но не успели мы дойти до двери, как та распахнулась, и в гримерку ввалился начальник Охранки собственной персоной.

— Госпожа Стравинская, — деловито начал он, не особо считаясь с ее состоянием, — у меня к вам пара вопрос.

От такого она аж перестала плакать. Просто вжалась в меня и задрожала, будто барон был еще одним софитом, свалившимся ей на голову.

— Обязательно их задавать прямо сейчас? — нахмурился я.

— Ваше Сиятельство, — голосом победившего занудства протянул Беккер, — полагаю, это происшествие напрямую связано с покушениями на вас. С учетом вашей с госпожой Стравинской… — он замялся, подбирая слово, — дружбы…

— Вы что, — бледнея, пробормотала Полина, — думаете, что это не случайность?..

— Вам никто не угрожал? — вместо ответа спросил он.

— Нет, — всхлипнула она.

— Может, вы замечали, что за вами кто-то следит?

Покосившись на меня, Полли мотнула головой.

— Есть ли у вас враги?

— Вы правда думаете, — растирая слезы, спросила она, — что это все из-за Ильи?..

— Может, вы знаете врагов Его Сиятельства, — не отставал барон, — о которых он не считает нужным сообщать мне?

— Достаточно, — отрезал я. — Ищите виновных, если можете. А все вопросы к моей подруге с этого момента исключительно через меня.

— Как вам угодно, Илья Андреевич, — пристально глядя на меня, отозвался Беккер. — К вам у меня тоже много вопросов…

А вот у меня к вам, увы, нет.

— Всего доброго, — сухо бросил я, выводя подрагивающую Полли из гримерки.

С учетом происшествия, спектакль отменили. Зрители, возбужденно переговариваясь, покидали театр. Без лишней спешки и суеты я вывел Полину через служебный выход и отвез к ней домой, где вдогонку к успокоительному, принятому в гримерке, она выпила еще несколько таблеток снотворного. Лекарство вскоре подействовало, и теперь она сопела на кровати в своей белоснежной спальне, укутавшись в одеяло и уткнувшись в мое плечо. Я же устроился рядом, пообещав, что никуда не уйду, пока она не уснет.

Добавляя света к горящему ночнику, в руке вновь вспыхнул экран смартфона.

Лиза: “Помнишь, ты однажды предлагал, а я тогда не решилась?”

Лиза: “Если хочешь, можем пожениться тайно…”

Да, было и такое. Но мне тогда было семнадцать, я злился на весь свет и не до конца понимал, насколько подобное действие может повредить Лизе. Будущие императрицы не выходят замуж тайно.

Я: “Тайно больше не хочу.”

Лиза: “Тогда как?”

Я: “Просто подожди.”

Лиза: “Пока я жду, ты спишь с другой…”

— С другими, — с укором брякнула Вэл в глубинах моей головы.

Лиза: “И безумно боюсь, что она заменит тебе меня…”

Лиза: “Как она, кстати, в порядке?”

Несколько мгновений я просто смотрел на экран, соотнося первое и второе. Лиза, милая, ты же понимаешь, что рвешь мне мозг? Не хуже, чем эти две, окопавшиеся среди извилин.

Я: “Тебя не заменит никто, уж поверь.”

Я: “Дом для тебя.”

Я: “Для нас…”

Значок в чате лихорадочно замигал, сообщая, что она пишет ответ. Следом по экрану расплылся снимок. В кадр попали край задранного платья, в котором Лиза была сегодня в театре, кромка светлых чулок под ним и кусочек обнаженного бедра с татуировкой в форме аккуратного маленького сердца.

Лиза: “Авансом… Чтобы даже рядом с ней, ты думал обо мне…”

— А принцесса-то своего не упустит, — прокомментировала в моей голове Крис, явно разглядывая снимок вместе со мной.

Да, вот такая у меня принцесса. Не давая толком насмотреться, смартфон уведомил об еще одном сообщении. Но на этот раз писала не Лиза, а тот же номер, что и в театре.

“Хочешь вернуть потерянное — будь через час на кладбище. Посылку найдешь у фамильных склепов”

Хмурясь, я послал сообщение, не особо надеясь на ответ:

“Кто вы?“

Однако ответ пришел мгновенно:

“Твоя смерть”

На этом я решил закончить знакомство. Полина уже вовсю сопела — с учетом выпитого снотворного, она вряд ли проснется до утра. Я аккуратно поднялся с кровати, поправил на ней одеяло и ушел, отдав приказ своим людям на всякий случай приглядывать за ее квартирой.

Цок, цок, цок… Каждый стук трости глухо отдавался в тишине пустой парадной. В окнах виднелся кусок темного неба с полной луной. Распахнув дверь, я вышел на улицу, и со скамейки мигом вскочила обладательница ярко-красной челки — бодрая настолько, будто вокруг была не глубокая ночь, а разгар рабочего дня.

— Ты что, все это время сидела здесь?

— Князь, — вместо ответа выпалила блогерша, — считаете ли вы, что это было не случайностью, а покушением?

В ее руках ярко вспыхнул экран смартфона.

— Пожалуйста, не пиши об этом, — я слегка нахмурился. — Она и так перенервничала.

— Заботитесь о ней? — ехидно прищурилась Саломея. — Как мило…

И опять этот язвительный тон, едкое “князь”, формальное “вы” и ее вездесущий канал — хотя после того, что между нами было, можно бы уже и не выделываться.

— Думал, мы друг друга поняли, — сухо произнес я.

— Мы просто потрахались, князь, — усмехнулась она.

— Господин, — тут же подала голос Вэл в моей голове, — разрешите отрезать ей язык.

— Или вырвать… — оживилась и Крис.

— Прошу извинить, — я обогнул стоявшую посреди улицы блогершу, — у меня много дел.

— В середине ночи, — она застучала каблуками следом за мной. — У вас интересная жизнь… С вами можно?

— Нет, — отрезал я.

— Но я могу оказаться полезна…

Едва ли ли ты можешь оказаться полезнее, чем хранительницы, которые в этот момент активно обсуждали в моей голове, что еще можно с тобой сделать. Варианты, к слову говоря, были весьма кровавыми.

— Вы мне нравитесь больше живая, чем мертвая, — заметил я.

— Значит, я вам нравлюсь? — кокетливо протянула госпожа Сафо, отбрасывая упавшую на глаз красную челку.

— Иначе бы я с вами не спал.

— Всего один раз.

— Хотите больше, — я шагнул к машине, — найдите меня позже.

Фыркнув, она осталась на ночной улице, провожая глазами мой автомобиль. Стоило свернуть за угол, как обе хранительницы появились рядом на заднем сидении и привычно прильнули ко мне.

— Домой? — с надеждой спросил водитель.

— На кладбище, — ответил я.

Казалось, весь мир затянула глухая безлюдная тишина. Лишь мелкие камешки с треском перекатывались под ногами, шумели листья на деревьях, и ветер, надсадно воя, хлестал одинокие кресты и стены склепов. Гулять тут в одиночку в столь поздний час было бы не очень уютно, однако я теперь никогда не бывал один. Временами это меня напрягало, сейчас же скорее радовало.

— Неупокоенные души в бездне томятся, — осмотревшись, выдала шагающая рядом Крис.

— Как будто упокоенным там хорошо, — строго заметила ангел, идущая с другой стороны от меня.

— Упокоенным у нас нормально, — отмахнусь демоница. — А вот неупокоенные все время просятся на землю, хотят отомстить… Сложно с ними.

— А вот не грешили бы, попали бы на небеса…

— Не грешить не так просто, — философски заметило мое исчадие.

— Не грешить легко, — возразила Вэл. — Надо всего лишь вести праведную жизнь.

Ага, сказала та, кто рубит людей на куски — причем оптом.

Обогнув часовню небесной хранительницы, мы вышли к фамильным склепам рода Воронцовых, стоявших длинной серой стеной. Я пробежался по ним глазами и чуть не споткнулся от увиденного. На дереве около склепа моих родителей, чтобы я наверняка не пропустил, висел человек — вернее, не висел, а болтался на ветру, подвешенный к толстой ветке. За подмышки, не за шею — потому что оттуда торчал лишь обрубок. Головы у него не было, а остатки шеи исполосовало что-то до безумия острое — стилет, нож или такие же ногти, как у Крис.

Однако даже без головы я легко его узнал — по витиеватой татуировке на руке, которую не раз видел у сбежавшего замначальника охраны нашего особняка. Вот и нашелся, что называется.

— Господин, — Вэл сорвала записку, приколотую на его испачканную уже высохшей кровью рубашку, и протянула мне.

На белоснежном клочке корявыми буквами, будто писал ребенок, были выведены всего два слова:

“Ты следующий”

— Знаете, что это значит? — я поднял глаза на хранительниц. — Вторая угроза за один день?

— Что враг обнаглел? — с ходу предположила демоница.

— Что он пытается вас запугать? — задумалась ее коллега с небес.

— Нет, — я свернул записку. — Что он сам меня боится…

И не знает, как быть. Те, кто знают, не тратят время на предупреждения.

Домой я вернулся уже совсем поздней ночью — с находкой в багажнике, которой по моему приказу занялись люди из охраны рода. Я же осмотрел незнакомый спорткар, припаркованный неподалеку. Странно, время было крайне не подходящим для визитов. По моей команде хранительницы послушно отправились в подпространство, а я вошел в особняк.

— Ваше Сиятельство, — встретил меня дворецкий, — вас в гостиной дожидается граф Долгорукий…

Новость несколько удивила — этого гостя я точно не ожидал. Никита Семенович Долгорукий считался самым большим авантюристом во всей империи. В двадцать лет он до последней копейки спустил отцовское состояние, вложившись в какую-то фармацевтическую компанию. В двадцать пять получил состояние тетушки и неожиданно для всех его удвоил, начав поставлять в страну косметику с востока. С тех пор уже больше десяти лет граф постоянно находил себе приключения и проблемы — создавая предприятие за предприятием, рыская в поисках бизнес-идей по всему свету, внедряя их дома и без устали влезая в кредиты. Что-то ему удавалось, что-то нет. Он регулярно балансировал на грани между богатым человеком и полным банкротом, как-то умудряясь сохранять этот баланс. Вот только причем тут я?

Я вошел в гостиную, и Долгорукий тут же вскочил мне навстречу — на вид еще молодой, но уже с наметившейся сединой на висках, как бы выдававшей, что все эти авантюры стоили ему нервов.

— Как вы относитесь к ветру, который меняет сторону? — после короткого приветствия начал граф, возвращаясь обратно на диван.

— А он дует в мою сторону или против меня? — уточнил я, усаживаясь напротив.

— Исключительно в вашу, он меня сюда и привел…

На пару секунд гостиную окутала тишина.

— Вы же знаете, — после паузы продолжил мой ночной визитер, — что я делец, и ничего, кроме выгоды, меня не интересует. Там где выгода, там и я…

Я бы охарактеризовал это другим словом, но решил дать ему закончить мысль.

— Поэтому я здесь, — добавил он. — С вами дружить выгодно.

— А мне с вами выгодно? — поинтересовался я.

— Мне нравится ваш подход, — хмыкнул граф.

Засунув руку в карман, он достал сложенный в несколько раз листок и протянул мне.

— Люди из этого списка считают вас невыгодным. Насколько — не могу сказать, я знаю не так много… Но, полагаю, вам это может быть полезно.

Надо же, смотрю, много кто любит составлять списки. Слушая, я развернул листок, внутри которого обнаружился десяток знакомых имен. В принципе, все они были и в моей книжке, и завтра со всеми ними меня ждала встреча на собрании дворянства Санкт-Петербургской губернии. Встреча наверняка увлекательная, потому что завтра должны состояться выборы нового предводителя.

— Всего хорошего, Илья Андреевич. Не забывайте, что мы друзья…

Попрощавшись, граф Долгорукий ушел. Как только дверь за ним закрылась, я вытащил из кармана маленькую книжку с золотыми углами и, пролистав, нашел нужную строчку.

“34. граф Долгорукий”

Немного подумал и вычеркивать пока не стал. Все-таки ветер переменчив.

Глава 17

— Спасибо, Илья Андреевич, — чинно сказала бабушка после того, как я закончил свою официальную речь к собравшимся и сел на место. — Есть у кого-нибудь вопросы?

В зале, где проходило собрание дворянства Санкт-Петербургской губернии, повисла глухая тишина. Слышно было лишь кряхтение старика Зимина, с шумом втягивающего воздух в свои вековые легкие. Длинные столы стояли буквой “П”, так что с моего бокового места — где я сидел один как единственный претендент — было видно почти все лица. Большинство собравшихся даже не пытались скрывать скепсиса и иронии, не считая меня подходящей кандидатурой. Однако стоило нашим взглядам столкнуться, как они тут же отводили глаза, не желая вступать в полемику даже безмолвно. Можно ли всерьез опираться на мнение таких людей? Смелых только, пока на них никто не смотрит.

А может, их сковывало присутствие Александра V, сидящего в центре стола рядом с бабушкой. Обычно на этих собраниях он не появлялся, но сегодня был особый случай. Потому что даже если новый предводитель выбирался единогласно всем дворянством, он не считался утвержденным, пока его не утвердит император.

— Раз вопросов нет, — бабушка как действующий предводитель вновь взяла слово, — то приступим к голосованию. Кто за то, чтобы выбрать князя Воронцова?

Я понял, каким будет результат, еще до того как она закончила — еще до того как первые руки поднялись в воздух. Граф Меньшиков подбадривающе улыбнулся мне, граф Долгорукий хитро подмигнул, словно показывая, что и сегодня его ветер дует в мою сторону. Следом взлетели еще руки. Однако их было мало, слишком мало — меня поддержала лишь треть присутствующих.

— Кто против? — княгиня Воронцова хмуро обвела глазами собравшихся.

Ни один не пошевелился, ни одной руки не взлетело в воздух, никто даже не покосился в мою сторону. Это напоминало бойкот, будто я был невидимкой, которого они все дружно решили проигнорировать.

— А остальные что, — холодно отчеканила бабушка, — воздержались?

Молчание было ответом — в общем-то, весьма исчерпывающим. Они не осмелились возмущаться активно и вместо этого возмущались пассивно — беря массой, прекрасно зная, что для того чтобы выборы считались состоявшимися, требовалось большинство голосов. Количества поддержавших меня сегодня было недостаточно. Однако других претендентов не имелось, и против тоже никто не выступил — естественно, все знали, что император за меня. Как и бабушка, он сейчас мрачно разглядывал дворян, устроивших здесь бессловесный бунт.

— Если прикажете, хозяин, — вкрадчиво произнесла Крис в моей голове, — я могу появиться, и они все сразу заговорят…

Завопят — вернее сказать.

— Или я, господин, — следом подала голос и Вэл, — могу потребовать от них ответа методами небесного суда…

— А они его переживут? — с сомнением протянула демоница. — С другой стороны, раз нужно согласие большинства, может просто уменьшить это большинство, чтобы уже согласившиеся были в большинстве? Что скажете, хозяин?..

Оставалось только вздохнуть — вас еще учить и учить. Аристократы не устраивают кровавые расправы — по крайней мере, по утрам. К тому же собравшиеся должны проголосовать добровольно — хотят они того или нет.

— Я занимаю эту должность уже почти тридцать лет, — голос княгини прозвенел в окутавшей зал тишине, весьма отчетливо и весьма не добро. — Вы же понимаете, что я не могу занимать ее вечно? Выборы в любом случае состоятся! — кончики ее пальцев, ударивших по столу, начали с угрозой искрить. — Если не желаете одобрять моего кандидата, то вам придется выдвинуть своего. Кто готов предложить варианты?

Она с вызовом оглядела присутствующих, и большинство из них невольно поежились, косясь на огоньки, скачущие по ее ладони. Молодец, бабушка — пусть теперь выбирают, чья голова ляжет на плаху.

— Собрание через неделю, — добавила она ледяным тоном. — Либо потрудитесь предложить своих кандидатов, либо будьте любезны одобрить моего. Все свободны!

Воздух сразу же наполнился скрежетом стульев, и все присутствующие стали торопливо расходиться — так же молча, как и сидели. К бабушке подошел Петр Алексеевич, который со строгим видом вел протокол собрания, и что-то тихо ей сказал. А император, неспешно поднявшийся с места, вдруг перехватил мой взгляд и коротко кивнул, подзывая к себе.

— Да уж, — заговорил он, когда я приблизился, — дворяне, смотрю, совсем от рук отбились. Так открыто оспаривать мнение нынешнего предводителя…

Формулировка была не совсем точной. Они оспаривали не бабушкино мнение. Они оспаривали меня — трусливо и пассивно, считая, что молчание сойдет за ответ. Вот только такого ответа я не принимаю.

— Надо с этим что-то делать, — задумчиво добавил император. — Сначала их не устраивает новый предводитель, потом рискнуть возражать против новой императрицы… Думаю, время уступок закончилось, и настала пора решительных действий. Думаю, Илья, — он слегка прищурился, глядя на меня, — ты знаешь, что надо делать…

— Спасибо за доверие, — я еле заметно улыбнулся. — А по поводу дворян… Они скоро успокоятся и сделают правильный выбор. Поверьте моему честному слову.

По-отечески хлопнув меня по плечу, глава империи отошел к бабушке и Петру Алексеевичу, которые все еще что-то оживленно обсуждали, а я направился к двери. Если в зале было мертвецки тихо, то коридор, наоборот, шумел как море во время урагана. Голоса раздавались из-за каждого поворота. Молчаливые на собрании оказались крайне болтливыми здесь. По углам, за спинами, сбиваясь в кучки и прячась, они говорили не умолкая, будто выдыхая слова, которые застревали в их горлах там.

— Да я лучше убьюсь, — выдал один за ближайшим углом, — чем проголосую за него!

— Присоединяюсь, — хмыкнул второй.

Вот же дилемма. А проголосовать против или выдвинуть себя им было боязно. Даже возразить при всех смелости не нашлось.

— Хозяин, я могу им помочь, — любезно выдала Крис в моей голове. — Ну, убиться…

— Без разницы, — подхватил третий, — вернулась к нему магия или нет, я в нем силы не вижу! Вот старуха даже сейчас сильна, а он…

— Говорю же, ничего там не вернулось! — фыркнул четвертый. — Калека каких поискать! Без палки даже шага ступить не может!..

Ну вот, опять этот комментарий, как и в театре — князю Шереметьеву моя хромота словно мешала. Самому скоро тридцать, а ума как у пятнадцатилетнего, и гормоны играют точно так же, если верить тому, что я о нем слышал. Такими темпами еще немного и станет клиентом моего Фонда — разумеется, не на стороне обиженных.

— А если старуха в следующий раз начнет требовать ответа, — разошелся он, — я не побоюсь и скажу за всех ей прямо в глаза, что ее хромоногого внучка никто никогда…

В свете солнечных лучей, гулявших по коридору, глаза золотого ворона на моей трости недобро сверкнули. Цок!.. Сжимая набалдашник, я резко свернул за угол — и все четверо мигом замолкли, будто подавились остатками разговора. Если вы так не верите в мою силу, чего же тогда боитесь?

— Господа, — холодно улыбнулся я, обводя их взглядом, — думаю, мы не очень хорошо знаем друг друга. Я вас, а вы меня… Если окажете мне честь и примете приглашение, то сегодня вечером я объясню чуть лучше, почему из меня получится хороший предводитель…

— Прозвучало зловеще, господин, — прокомментировала Вэл в моей голове.

К счастью, никто из четверки дворян этого не заметил.

— А куда зовете? — с любопытством уточнил Шереметьев.

— В ночной клуб “Арлекин”, - ответил я. — И настоятельно прошу не брать с собой жен и подруг, посидим исключительно в мужской компании.

Приятели многозначительно переглянулись. Клуб славился тем, что исключительно мужских компаний там как раз и не бывало, и любому переступившему порог с легкостью находилась спутница на вечер — а то и сразу несколько, в зависимости от его щедрости.

— Все сопутствующие расходы, — добавил я, — разумеется, полностью на мне.

— Прям заинтриговали, Илья Андреевич, — усмехнулся князь Шереметьев. — И место такое выбрали, самое подходящее для разговоров. Что ж, охотно принимаю ваше приглашение…

Остальные тоже подтвердили, что придут. И правда, почему бы не покутить за чужой счет? Ради этого они даже на время забыли про неприязнь ко мне. Оставив их, я неспешно прошелся дальше по коридору, сворачивая то к одной, то к другой группке дворян, которые сразу же замолкали при моем появлении и усердно делали вид, что говорили не обо мне. Я же вежливо улыбался и приглашал их вечером в клуб, не упустив никого из списка, который дал мне граф Долгорукий.

Вскоре не приглашенными остались только Зимины. Еще немного прогулявшись по зданию, я нашел и вредного старика, и его единственного сына — подтянутого, довольно моложавого мужчину, нынешнего владельца финансовой группы “Интегра”. Оба сидели на бархатном диванчике у стены и что-то горячо обсуждали. Заметив меня, сын мгновенно замолчал, как замолкали все. Старик же ухмыльнулся, демонстрируя свою вставную челюсть чуть ли не целиком.

— А мы как раз о вас говорили, — без тени смущения бросил он.

— Правда, — я подошел к ним, — и что же, позвольте полюбопытствовать?

— Обсуждали, — ехидно протянул старик, — хорошие европейские клиники, где вам стоит отдохнуть, чтобы ваша бабушка не загружала вас непосильно…

— Звучит так, — спокойно заметил я, — словно вы пытаетесь меня оскорбить.

— Ну что вы, — отмахнулся он, привычно переводя колкость в старческую шутку, — я уже и сам забыл, что только что сказал…

Я снисходительно улыбнулся, показывая, что прощаю его маразм, и пригласил обоих, как и остальных дворян, сегодня вечером в клуб.

— Постараюсь, — сухо ответил глава “Интегры”, - если будет возможность.

— Не будет возможности, — любезно предложил я, — можете прислать сыновей. Хоть всех трех. И вы тоже приезжайте, — кивнул я старику.

— Да куда уж мне по клубам, — вновь ухмыльнулся он, — и вам бы тоже не стоило, с вашим-то здоровьем…

— Хозяин, этим старым костям уже пора упокоиться, — вдруг заявила Крис в моей голове. — Можно я помогу?

— От него исходит слишком много злобы и ненависти, господин, — следом подхватила и Вэл. — Небеса такое не одобряют. Если вам угодно, я могу его покарать…

Спокойно, девочки. Я же говорил: аристократы не устраивают кровавых расправ по утрам. Подождите до вечера.

“Час назад неизвестные в черных масках обстреляли родовой особняк Одинцовых. Жертв, к счастью, нет…”

“Трое неизвестных в черных масках разнесли бутик на Невском проспекте, принадлежащий графу Крамскому…”

Новости были повсюду: в “Имперских тайнах”, других каналах, сайтах и пабликах, в социальных сетях — ими кишел весь интернет. Их обсуждали, лайкали, репостили, разнося еще больше. Казалось, вся империя сегодня вечером примкнула к экранам смартфонов и, затаив дыхание, следила, что еще сделают неизвестные в черных масках. А те хладнокровно и целенаправленно уничтожали собственность всех, кто пытался отмолчаться на утреннем собрании.

У всего есть цена, и это — цена молчания в лицо и шепота за спиной, цена насмешек и колких взглядов. Пришла пора платить — пусть радуются, что не здоровьем.

“Двое в черных масках подожгли спортивный автомобиль князя Рябушинского. Обошлось без жертв…”

“Полчаса назад группа неизвестных в черных масках разбила окна в ресторане барона Шепелева…”

Грохот выломанных дверей, треск разбитых стекол и дым от горящих машин, казалось, носились по городу, сопровождая плотный новостной поток. Столицу сегодня вечером лихорадило — и причиной этой лихорадки был я. Сидя дома в уютном мягком кресле, я спокойно перебирал имена в моей маленькой черной книжке с золотыми углами и, следуя списку, размешал в приложении “Черной базы” заказ за заказом.

“Машину уничтожить.”

“Выбить окна, поджечь дверь.”

“Обстрелять дом.”

В конце каждого заказа я добавлял две приписки. Первая — “без жертв” и вторая — “всем надеть черные маски, иначе оплаты не будет”. А оплата была очень щедрой, чтобы меня не послушать. Натягивая черные маски, исполнители активно принимались за заказы. Прежде чем они успевали отчитаться о своих успехах, это за них делал очередной новостной сайт.

“Только что пятеро в черных масках сбросили в Неву автомобиль графа и графини Розановых…”

Конечно, “Черная база” — это наемники и отморозки. Но в конце концов, отморозкам тоже кто-то должен дать работу, и лучше это буду я, чем кто-то другой. А невиновных в моем списке нет — все в нем так или иначе желали Воронцовым зла. Все в нем заслужили предупреждение.

— Господин, — в моей спальне из ниоткуда появилась Вэл, — по-моему, я опять выгляжу как эскорт…

Слегка хмурясь, она потянула вверх упорно уползающее вниз декольте короткого коктейльного платья. Розовая чуть поблескивающая ткань вызывающе поднимала грудь и туго обтягивала талию. Светлая длинная коса, перекинутая на спину, игриво шлепала по округлостям бедер. Тонкие чулки в мелкую сеточку так и приковывали внимание к стройным ножкам хранительницы. Если она и выглядела как эскорт, то очень дорогой.

— Не эскорт, а спутница аристократа, — поправил я.

— А я? — Крис тут же возникла рядом.

В первый миг я даже не понял, раздета она или уже одета. Грудь стягивала узкая полоска блестящей ткани, а бедра еле прикрывала короткая юбка, абсолютно незаметная издалека. Похоже, мы вернулись к тому, с чего начали.

— А вот ты выглядишь как эскорт, исчадие, — довольно заметила посланница небес.

— Спасибо за комплимент, — бросила демоница и небрежно откинула упавшую на глаз пепельную прядь, видимо, подсмотрела жест у госпожи Сафо.

— Это не комплимент, — усмехнулся я. — Переодевайся. А то у аристократа сегодня будет только одна спутница, а вторая просидит весь вечер в подпространстве.

Фыркнув, мое исчадие исчезло, а в руке настойчиво дернулся смартфон, уведомляя о новом сообщении.

Саломея Сафо: “Поосторожнее, князь, в городе сегодня беспредел…”

Что называется, легка на помине. Хмыкнув, я набрал ответ.

Я: “Волнуетесь обо мне?”

Саломея Сафо: “Надеялась на комментарии.”

Я: “Хотите еще одно интервью?”

Саломея Сафо: “Подумываю об этом.”

Саломея Сафо: “А вы хотите?..”

Следом пришел кокетливо подмигивающий смайлик, как бы намекая, что речь сейчас не только об интервью.

— Греховодница, — прокомментировала Вэл, строго косясь на мой экран.

А вот мне нравилась.

Я: “Задайте вопрос правильно, и, может быть, я отвечу.”

Написала блогерша мгновенно.

Саломея Сафо: “Хочешь?”

Я: “Ничего не имею против.”

И снова ответ пришел мгновенно.

Саломея Сафо: “Жаль, что комментарии вы даете не так же охотно, князь…”

— Так лучше, хозяин? — Крис снова появилась в спальне.

Я поднял глаза. Видимо, не найдя среди своих вещей ничего подходящего, она нацепила короткое обтягивающее платье из красного атласа, в котором однажды разнесла клуб, куда мы сегодня как раз собирались.

— Лучше, — кивнул я.

Демоница довольно крутанулась, показывая себя со всех сторон. Смартфон же в моей руке не переставал сыпать новостями.

“Пару минут назад компания неизвестных в черных масках разгромила левое крыло родового особняка Ковалевских. Все успели скрыться до приезда Имперской охранной службы…”

И как всегда обошлось без жертв. Но это были те, кому повезло. Те же, кому не повезло, сегодня будут у меня в гостях.

В империи было не так много семей, которые могли заплатить за мою голову двести миллионов золотых имперских рублей. Не так много семей, которые могли убедить генерала Зарецкого встать на свою сторону. Не так много семей, которые могли создать и возглавить загадочную Организацию. Их было не так много, и я позабочусь, чтобы сегодня их стало еще меньше. Список графа Долгорукого тут пришелся как нельзя кстати.

Говорят, хорошие люди подставляют вторую щеку. Если так — я не хороший человек. Я злопамятен, жесток и коварен. Они хотели меня убить — и теперь у меня есть право. Мое карательное право…

Глава 18

— А я только-только сделал ремонт… — вздохнул Эрик Кирсанов, встречая меня у дверей клуба “Арлекин”.

Хотя местечко заработало заново, очереди у входа сегодня не стояло — потому что заведение было зарезервировано для одного частного мероприятия.

— Если что, — обнадежил я, — счет на этот раз пришлешь мне.

— А что будет-то? — встрепенулся он, нервно бегая глазами между сопровождающими меня хранительницами.

— Дружеские посиделки, — усмехнулся я, заходя внутрь.

По клубу летала легкая беспечная музыка, словно предлагая расслабиться и отключить мозги. Стены, пол и потолок основного зала сияли новизной. Сцену в другом конце тоже перестелили заново, сделав еще шире и вместительнее. Так что погром, который однажды учинила Крис, пошел этому месту только на пользу.

В центре зала, занимая его почти целиком, стоял один длинный стол, застеленный белоснежной скатертью, полный закусок и алкоголя. Вокруг расхаживали красавицы в коктейльных платьях — обязательно узких и обязательно коротких, чтобы наряды подчеркивали все их прелести. Брюнетки, блондинки, рыжие — девушки тут имелись на любой вкус, даже самый притязательный. Они разгуливали по помещению как живые декорации, неспешно потягивая шампанское, постукивая каблучками, беззаботно щебеча, плавно двигаясь в ритм музыке и кокетливо стреляя глазками — словом, создавая атмосферу.

— Вот смотри, — Крис вдруг повернулась к Вэл, — это и есть эскорт…

Подмечено было верно. Всю эту красоту, к слову очень не дешевую, Эрик организовал по моему заказу.

— Грешницы… — проворчала ангел, отворачиваясь, и в очередной раз подтянула свое уползающее вниз декольте.

Едва я осмотрелся, как с улицы донесся шум подъезжающих автомобилей. Приятель, назначенный мной распорядителем вечера, коротко кивнул двум девушкам, и те заняли места у двери, готовясь встречать моих друзей.

Первыми заявилась компания из четырех дворян с князем Шереметьевым во главе. Все оценивающе осмотрели клуб и блуждающих по нему красоток и, судя по лицам, остались довольны.

— А у вас, оказывается, неплохой вкус, Илья Андреевич, — выдал князь, внаглую разглядывая затянутые в чулки бедра Вэл, стоявшей рядом со мной.

— Вы многого еще обо мне не знаете, — сдержанно произнес я.

— Вы интригуете все больше, — он переключил внимание на грудь Крис, туго схваченную красным атласом. — Если бы вы сегодня сказали, что если станете предводителем, такие посиделки будут регулярно, голосов за вас было бы больше.

Он осклабился, довольный шуткой, и следом хмыкнула вся его компания.

— Думаю, — отозвался я, — сегодняшнего вечера будет вполне достаточно.

Ослепительно улыбаясь, одна из девушек у входа вытянула руку, в которой держала небольшой бархатный мешок.

— Сдаем смартфоны, господа, — проворковала она.

Четверка озадаченно переглянулась.

— Зачем? — спросил Шереметьев.

— Здесь собираются те, — ответил я, — кто стоят у руля империи. Зачем нам нужен компромат?

— Хотите, чтобы он был только у вас? — протянул один из приятелей князя.

— По-любому здесь камеры, — подхватил Шереметьев, шныряя глазами по углам огромного зала.

— Сегодня они выключены, — сказал я.

Эрик рядом подтверждающе закивал.

— Но если вы мне не доверяете, — добавил я, — можете уйти в любой момент.

В этот миг несколько девушек прошествовали мимо, ритмично покачивая бокалами и бедрами.

— Ну что вы, Илья Андреевич, — провожая взглядом красавиц, Шереметьев бросил смартфон в мешочек. — Зря мы, что ли, приехали? Тем более и вы не праведник, раз такое организовали…

Он и сам еще не понимал, насколько прав. Следом смартфоны побросали и его приятели.

— Проходите, — я любезно обвел рукой зал, — занимайте места.

Вся четверка охотно двинулась вглубь клуба. Девушки сами окружили их, поднося бокалы и развлекая разговорами. Вскоре воздух наполнился незатейливой болтовней, звоном хрусталя и беззаботным смехом. А гости все продолжали прибывать — хоть прямо тут вычеркивай их из списка. Пара аристократов приехали с охраной, которую, как и смартфоны, им пришлось оставить на входе.

— А если вы что-то замышляете, Илья Андреевич? — прищурился граф Литвинов и сразу же выпрямил брови, боясь, что появятся морщины.

Какие же все сегодня разговорчивые — на собрании бы так говорили. На вид слегка за двадцать, хотя по документам графу уже под пятьдесят. В империи его по праву считали самым большим любителем пластики, инъекций и магических практик по поддержанию молодости, которые он щедро проводил над своим увядающим лицом. Говорят, есть и побочка: облучаются мозги. И граф, на мой взгляд, являлся тому отличным подтверждением. Если думает, что я что-то замышляю, то зачем приехал? Чтобы спросить?..

— Как и вы, я без охраны, — отозвался я.

Крис рядом со мной лучезарно улыбнулась, а Вэл перекинула толстую косу со спины на грудь, явно пытаясь прикрыть декольте. Приняв такой ответ, Литвинов степенно прошествовал в зал, где его тут же окружили красавицы и повели к длинному столу. А его охранники отправились в специальную комнату, где для них накрыли отдельный стол, и стены которой, как заверил меня Эрик, не пропустят ненужных звуков из остального клуба.

К назначенному времени собрались почти все гости, разбрелись по залу, беспечно болтая, угощаясь закусками, покачивая бокалами и вовсю заигрывая с девушками. Обычно на любом мероприятии у меня — будь то день рождения, или прием в Фонде — они злословили за моей спиной. Сейчас же обо мне словно забыли, увлекшись стройными ножками приглашенных красоток. Я же, поднявшись на второй этаж, наблюдал за ними с высоты лестницы и пока не спешил присоединяться.

Дверь хлопнула, впуская последних гостей. Однако ни один из Зиминых не приехал: ни дед, ни его сын, ни трое внуков. Зато заявился Юра Меньшиков, ввалившись в клуб вальяжно, как к себе домой.

— А мальчишник тут?

Смешок сдержать не удалось. Вот же клоун.

— Какой еще мальчишник? — озадаченно откликнулся граф Литвинов и снова выпрямил брови, стараясь не хмуриться.

— Мне сказали, что у Воронцова тут мальчишник, — сбросив смартфон в мешочек, Юра протопал к столу.

— Так помолвку же вроде не возобновили, — отозвался кто-то из кучки гостей.

— А может, он празднует заранее, — со смешком подхватил князь Шереметьев. — Боится, что до свадьбы не доживет…

Сплетни понеслись по воздуху, заполняя зал — ироничные, язвительные, едкие. Они видели, что меня рядом нет, и привычно не стесняли себя в словах. Незамеченный никем, я стоял на вершине лестницы и смотрел на них сверху вниз — таких далеких, маленьких и незначительных, копошившихся под моими ногами, как жуки в гигантской коробке.

Вот уже не первый год мне часто снится один и тот же сон. Я стою на самом верху высокой каменной башни, аж упирающейся в небеса, и смотрю вниз. Там бродят люди, двигаются, толкаются, шумят о чем-то. А я стою один, вижу их, слышу — и не могу к ним спуститься. В моей башне нет ни дверей, ни окон, ни лестниц — только плоская крыша на высоченной груде камней, и я не знаю, кто их воздвиг: я сам или все они.

— Вам одиноко, господин? — спросила рядом Вэл.

Скорее, горько. Временами кажется, что весь мир против меня. Все злословят, злорадствуют, завидуют и порой даже ненавидят. Насмешки, ехидство, колкие взгляды, шепот за спиной — из этих камней и сделана моя башня.

— Хозяин, если хотите… — начала Крис.

— Не мешайте настраиваться, — хмыкнул я.

Эрик внизу, действуя как распорядитель вечера, ловко рассадил гостей за столом. Красавицы опустились рядом, звонко щебеча и шаловливо улыбаясь, развлекая и расслабляя гостей — эти девушки знали свою работу. Спустившись, я подошел к месту в самом центре стола, которое было оставлено для меня. Приятель поймал мой взгляд и выключил музыку. Разговоры мигом затихли, хрусталь перестал звенеть — и огромный зал окутала тишина. Гости разом повернулись ко мне, уставившись пытливо, как смотрят на зверька в клетке, который должен их развлекать. Нет, господа, в клетке сегодня не я. Сегодня все вы пленники моей башни.

— Дамы нас ненадолго покинут, — сказал я.

Десятки стульев мгновенно скрипнули. Девушки послушно поднялись, поставили бокалы и дружной вереницей пошли к выходу. Остались только две мои спутницы, замершие неподалеку у стены.

— Илья Андреевич, неужели вы хотите испортить вечер? — пробормотал один из дворян, провожая глазами туго обтянутые тканью бедра красавиц.

Последняя переступила порог, а следом за дверь выскользнул и Эрик. По ту сторону тут же протяжно лязгнул тяжелый замок, блокируя выход. Все остальные двери тоже были надежно закрыты, а окон в зале не было — правда, гости об этом еще не думали. В повисшей тишине я выдвинул стул и сел.

— Для начала хочу поблагодарить всех собравшихся. За то, что нашли время и сегодня пришли. Ваше здоровье, господа.

Я поднял со стола бокал с вином, и, повторяя за мной, все вскинули в воздух по бокалу.

— Ваше здоровье, Илья Андреевич! — хором выдали они.

Десятки хрустальных стенок взмыли к губам. Красная, как кровь, жидкость полилась внутрь, отравляя горечью, а затем бокалы со звоном опустились на скатерть.

— Ваше Сиятельство, — попросил один из гостей, — а можно уже девушки вернутся?

Какая наивность. Неужели еще не поняли, что девушки больше не вернутся? Я неспешно обвел глазами собравшихся здесь дворян. Они щурились, скалились, ухмылялись в ответ. Пили за мой счет, но при этом даже не старались выказывать почтение. Пили за мое здоровье, но при этом желали мне смерти… Вэл, а лицемерие — грех?

— Грех, господин, — отозвалась стоящая сзади ангел в моей голове.

— Один из вас меня предал, — вслух начал я. — А может, и не один. Может, вы все собрались, чтобы меня предать…

— Что за паранойя, Илья Андреевич? — фыркнул князь Шереметьев.

— Думаю, — я продолжал медленно скользить взглядом по присутствующим, — вы знаете, что на меня недавно покушались. Кто-то хотел отнять у меня жизнь…

Гости начали хмуриться, еще не понимая, к чему я клоню.

— Разумеется, все согласятся, что, чтобы отстоять свою жизнь, у меня есть право пойти на любые средства… В каждом бокале вина, который вы выпили за мое здоровье, был яд. Вы все отравлены, — пояснил я. — И все умрете. В течение ближайшего часа.

Десятки лиц уставились на меня — ошеломленно, шокированно и одновременно недоверчиво.

— Плохая новость в том, — добавил я, неторопливо вращая бокал с красным вином, которым каждый из них успел насладиться, — что этот яд из бездны, и ваша обычная магия не поможет. Ничего не поможет… Но есть и хорошая новость.

Стул звучно скрипнул в тишине — такой глухой, будто зал клуба на миг превратился в холодный каменный склеп.

— У меня есть противоядие, — я откинулся на спинку и сложил руки на груди, — а у каждого из вас есть час времени, чтобы доказать, что вы не мои враги. Кто первый? Рекомендую поторопиться.

Мгновение — и сразу несколько деревянных ножек возмущенно лязгнули по полу.

— Вы… Вы с ума сошли?! — вскочил один из приятелей Шереметьева.

— Да это же блеф! — следом взлетел и второй. — Нет тут никакого яда!

— Сядьте, — спокойно произнес я. — А то противоядия не получите. И очень не советую дергаться и связываться с моей охраной. Поверьте, это будет стоить вам жизни. Куда раньше, чем истечет ваш час.

Крис и Вэл, стоявшие чуть поодаль, молча шагнули вперед и остановились за моей спиной, как два верных стражника. Вскочившие дворяне растерянно переглянулись и сели, видя, что остальные пока не спешат вставать — на случай если все-таки это правда.

— Илья Андреевич, — граф Литвинов нахмурился, напрочь забыв о своих морщинах, — у вас отвратительное чувство юмора!

— Это не шутка, — отозвался я. — И две минуты уже прошли. Так что если у кого-то имеются проблемы с почками, сердцем или печенью, все же рекомендую поторопиться. Яд может подействовать и быстрее.

— Если это не шутка, — бледнея, отчеканил граф, — вы должны понимать, что вам будет за покушение на жизнь дворянина! Всех нас! Мы все свидетели!

— Мне это будет, только если свидетели останутся в живых. Так что постарайтесь.

Он открыл рот, собираясь что-то возразить, и тут же закрыл, дослушав остаток фразы. Однако тишина повисла всего на мгновение, а затем еще один стул яростно скрипнул.

— Хватит этих бредней! — вскочил с места князь Шереметьев. — Я ухожу! Этот по ходу еще и мозгами хромой!

— Сядь на место, — бросил я.

— А то что? — он недобро прищурился. — Что ты мне сделаешь, калека?

— Сядь на место, — повторил я.

— Да хромай ты в безд…

Договорить он не успел. Крис, молнией сорвавшись с места, подлетела к нему и пнула. От неожиданности князь рухнул на пол, а демоница, бойко подпрыгнув, приземлилась ему на ногу. Зловещий треск, с каким ломаются кости, наполнил воздух. Следом Шереметьев завыл.

Как по команде, один из его приятелей прытко вскочил с места. Замахнулся — и в меня над головами остальных полетели ледяные стрелы, одно из самых простых и одновременно самых действенных магических орудий. Вэл, выставив руку, стремительно провернула ладонь, и, поменяв направление, стрелы на бешеной скорости понеслись обратно. Он не успел даже отклониться. Один ледяной осколок прибил его плечо к спинке стула, а другой пригвоздил его ладонь к столу. Кровь брызнула во все стороны, пачкая белоснежную скатерть, а стоны в зале удвоились, доносясь теперь не только с пола, где выл над сломанной ногой Шереметьев. А ведь теперь и ему придется хромать. Вот такой урок: никогда не смейтесь над чужими недостатками, всякое может случиться.

— Трость пришлю в подарок, — пообещал я, — если переживешь сегодняшний вечер.

Все, кто порывались встать, мигом замерли на местах, растерянно уставившись на моих охранниц. Скорости, с которыми они действовали и перемещались, ощутимо отличались от человеческих.

— У них что, второй уровень? — полетел шепот над столом.

— А может, они храни… — начал кто-то.

— Невозможно, — сразу же перебил его сосед. — Да еще и две…

Но даже мысль о втором уровне моих охранниц их заметно пугала. В зависимости от врожденных способностей и приобретенных навыков маги традиционно делились по рангам. Самым низшим был Ученик или Менти, потом Боец, потом Мастер — я бы был им сейчас, будь с моей силой все в порядке. Затем шли Менторы первого и второго уровня — этих считали способными потягаться с демонами. Вот только среди аристократов редко кто поднимался выше Мастера, так как дальше магия требовала слишком много усилий и времени, которые далеко не все хотели прилагать и вместо этого окунались в светские забавы. Иронично, но слуги порой оказывались сильнее господ. Однако личная сила в нашем мире решает не так уж и много.

— Господа, — я вновь обратился к присутствующим, — давайте не отвлекаться. Последний час вашей жизни вовсю убывает. Может, кто-то хочет покаяться?

Десятки злобных взглядов уперлись в меня. Лишь Шереметьев не смотрел, воя над сломанной ногой на полу, пока его приколотый к месту товарищ громко стонал за столом. Внезапно в другом конце протяжно скрипнул стул, и Юра Меньшиков вскочил с места, отчаянно вращая глазами и хватаясь за горло.

— Ааа… — прохрипел он, словно ему не хватало воздуха. — ААА-аа…

Дернувшись, будто его ударили в спину, он с грохотом рухнул под стол, завалившись головой и туловищем под скатерть — лишь ноги торчали наружу. С пару секунд они бились в диких конвульсиях, а затем замерли. В зале мгновенно повисла мертвая тишина — даже Шереметьев с приятелем прекратили стонать.

— Вот что бывает, — заметил я, — если пить больше остальных. Ну так что, продолжим молчать, как утром на собрании, или наконец поговорим?

Я неторопливо обвел глазами гостей, уделив время каждому, как радушный хозяин. Ответом мне были бледные, почти бескровные лица, трясущиеся руки и полные ужаса взгляды, бегающие с неподвижных ног Меньшикова на остатки вина в бокалах перед ними.

— Я хочу, — в полной тишине продолжил я, — чтобы вы рассказали мне про Организацию, которая желает зла мне, моему роду, моему банку и всей империи. Я хочу знать о ней все, что знаете вы… Или вы открываете рты, или я всех вас убью.

— Да вы чудовище! — не выдержав, крикнул кто-то с другого конца стола.

— Зависит от того, — отозвался я, — что вы мне расскажете. А теперь говорите!

Собравшиеся судорожно заерзали на стульях, бегая глазами по скатерти, по вину, друг по другу, ища хоть какой-то выход и понимая, что его нет. Они сейчас и правда были как жуки в коробке, вдруг осознавшие, что только от меня зависит, будут они жить или все подохнут.

После секундной паузы один из дворян с шумом выдохнул:

— Я ничего не знаю!.. Вообще ничего!..

— Солжешь, — шагнув к нему, сурово произнесла Вэл, — отрежу тебе язык. Методы небесного суда это позволяют.

— Советую не лгать, — кивнул я. — Она разбирается во лжи.

Его глаза резко уехали на лоб.

— Знаю, что есть Организация! — затараторил он. — Знаю, что они хотели вас убрать! Но я не участвовал… Не хотел марать руки!..

Несколько мгновений хранительница небес пристально смотрела на него.

— Это правда, — наконец произнесла она.

— Кто следующий? — я отвернулся к остальным гостям.

— А противоядие? — нервно выдохнул допрошенный.

— Выпьешь вместе со всеми. Вернее, с теми, кто его заслужит.

Больше их не надо было уговаривать. Слова полились по залу, будто где-то в мозгах у присутствующих прорвало плотину. Слушая, я вычеркивал из списка в своей записной книжке строчку за строчкой. Даже Шереметьев сквозь стоны на полу выдавил признание. Хотя признанием это сложно назвать — как и все, кто говорил до него, князь знал про Организацию, но в ней не участвовал. Надо же, какое благородство: тоже не хотел марать руки, надеясь, что их замарают другие.

Закончив, он снова распластался по полу, а я вычеркнул из книжки очередную строчку.

“23. князь Шреметьев”

На пару мгновений клуб погрузился в тишину. Высказавшиеся медленно восстанавливали дыхание, как после панической атаки — так я на них влиял. Оставшиеся же — примерно треть присутствующих — кусали губы и беспокойно ерзали на стульях, опасаясь даже смотреть в мою сторону и не решаясь говорить.

— А что будет с теми, — наконец подал голос граф Литвинов, молчавший все это время, — кто состоят в Организации? Вы их убьете?..

— За откровенное признание, — я перехватил его дергающийся взгляд, — оставлю им жизнь. В конце концов, они же тоже не смогли меня убить.

Он криво ухмыльнулся, уже не переживая за свои морщины.

— Я — член Организации.

— Кто еще кроме вас? — спросил я.

— Думаю, вы уже и сами поняли, — граф выразительно обвел глазами стол.

Все, кто до этого молчали, тут же потупились, как провинившиеся школьники.

— Здесь все? — уточнил я.

— Еще старик Зимин.

Вот уж даже не удивительно.

— Он лидер?

— Нет, — Литвинов мотнул головой. — Но он и генерал Зарецкий были к лидеру ближе всех. Только они знают его имя и лицо. Для остальных это такая же тайна, как и для вас.

— И зачем же вы пошли за безымянным лидером?

— Он обещал, что в новой империи, без Воронцовых и вашего банка, мы все получим больший статус и влас…

Неожиданно граф осекся на полуслове. Из его груди вырвался хрип — такой же надсадный, как тогда у генерала Зарецкого, будто его сжимали тисками, выдавливая остатки воздуха. Его глаза глубоко закатились, голова и плечи припадочно затряслись, и он рухнул лицом на скатерть, импульсивно дергаясь. Следом, не давая опомниться, такой же хрип понесся по залу, повторяясь раз за разом — те, кто, как и он, состояли в Организации, бешено затряслись, словно подхватили одну лихорадку. Задыхаясь, они падали кто на стол, кто со стульев, колотились как в конвульсиях, а потом неподвижно замирали — все до одного. Хватило всего пары секунд, чтобы треть присутствующих замолкла навсегда. Похоже, и эти, сами не зная, были связаны какой-то клятвой.

— Яд! — завопил с пола Шереметьев. — Яд подействовал! Вы их отравили!

— Нет, — я качнул головой, — их убил не я. В ваших бокалах не было яда.

В конце концов, я же не настолько сумасшедший, чтобы отравить верхушку столичной аристократии — по крайней мере, массово. Если бы травил, делал бы это по-тихому, отлавливая их по-одному.

— Ну а Меньшиков! — воскликнул один из дворян. — Он же мертв!

— Юра, — позвал я, поворачиваясь к краю стола, из-под которого торчали ноги, — поднимайся уже.

Тот, однако, продолжал усердно изображать труп.

— Помочь ему, хозяин? — промурлыкала Крис.

Ноги мигом дернулись и вскочили сами. По залу пролетел нервный вздох, будто они увидели ожившего мертвеца.

— Ну и как я? — ухмыльнулся Меньшиков, отряхиваясь.

О нашей с ним неприязни знали все, а потому он был последним, кого бы заподозрили в помощи мне. Мне же нужна была наглядная демонстрация, как работает “яд” — на случай если мне не захотят сразу верить. Так что днем я нашел Юру в городе.

— Ты нужен.

— Ага, сейчас, — фыркнул он, — разбежался тебе помогать!

— Чего непонятного? — демоница появилась рядом из ниоткуда. — Хозяин сказал, что ты нужен, значит, ты нужен!..

Меньшиков с шумом выдохнул.

— Ну и чего тебе надо?

Однако когда услышал план, согласился аж с восторгом, заявив, что всегда мечтал сыграть какую-нибудь драматическую роль. Ну какую драматическую роль, Юра — ты же тот еще клоун. Хотя сыграл сегодня, надо признать, он очень правдоподобно.

Воздух резко наполнился скрипом стульев. Оставшиеся в живых стремительно повскакивали с мест, кроме Шереметьева, баюкающего сломанную ногу на полу, и его приятеля, приколотого к стулу и столу. Хранительницы дружно шагнули к двери, загораживая проход.

— Сожалею, господа, — сказал я, — но просто так вы отсюда не уйдете.

Взгляды дворян судорожно заметались по моим охранницам — хотя, судя по лицам, уже многие догадались, кто на самом деле эти две милые на вид девушки. Словно признав поражение, все обреченно уставились на меня.

— Вы все сегодня здесь, — продолжил я, — потому что знали о грозящей моей семье опасности, но предпочли молчать и ничего не делать. А значит, вы одобряли это. Ждали моей смерти и смерти близких мне людей. В моих глазах вы тоже заслуживаете смерти.

Казалось, все, кто стояли, сейчас рухнут на пол к лежащим там трупам.

— Однако я дам вам шанс, — неспешно добавил я. — Если прямо здесь и сейчас присягнете на верность мне. Поклянетесь перед всевидящим взором небесной хранительницы, что больше никогда не будете интриговать против меня и никогда не навредите моему роду. А что случится с теми, кто нарушит клятву, вы можете увидеть сами, — я показал на мертвых.

— Становитесь на колени перед господином, — сурово отчеканила Вэл.

Без лишних колебаний дворяне попадали на колени и торопливо принесли клятву. Затем ее с места выдавил приятель Шереметьева, а затем и сам князь с пола.

— Можете быть свободны, — разрешил я.

Те, кто могли уйти сами, резво кинулись к двери, с опаской огибая хранительниц. Хмыкнув, Юра выбил сигнальный стук, и стоявший по ту сторону Эрик открыл замок. Мои недавние гости рванули прочь, не прощаясь и даже не оборачиваясь — сбегая так стремительно, словно за ними гнались бешеные псы. Я же снова распахнул маленькую черную книжку с золотыми углами и вычеркнул оставшиеся строчки.

— Это что, тетрадка смерти? — подошел ко мне Меньшиков.

— Для некоторых да, — отозвался я, пролистывая список.

— Илья, — следом ко мне приблизился и Эрик, нервно оглядывая трупы, — а с этими что делать?

— Позвони в Охранку, — закончив, я убрал книжку обратно в карман, — и скажи, что тут случился массовый сердечный приступ.

— Как? — не понял он.

— Как у генерала Зарецкого. Еще вызови скорую. У нас тут одна сломанная нога и одна травма от неправильного применения магии, — я кивнул на гостя, приколотого подтаявшими ледяными стрелами к столу и стулу.

— Знаешь, Илья, — пробормотал Эрик, — временами мне кажется, что ты страшнее демона…

Что ж, сочту за комплимент.

И картинка под настроение:

Глава 19

— Слышал новость? — спросила бабушка, как только я вошел в столовую, где привычно завтракали она и Петр Алексеевич. — Старик Зимин скончался…

А я как раз собирался с ним поговорить. Вот же вредный дед — все всегда делал назло. Даже умер.

— Когда? — спросил я, усаживаясь за стол.

— Вчера вечером, — отозвалась она, степенно размазывая масло по тосту. — Во время массового сердечного приступа в клубе “Арлекин”. О нем по всем углам жужжат…

Ну вот, а Эрик переживал, что его заведению не хватает рекламы — теперь ее было много и совершенно бесплатно. За одну ночь название его клуба прогремело по всей империи. Интернет с утра просто разрывался от новостей, на все лады смакующих вчерашнее происшествие. Особенно постаралась госпожа Сафо в своих “Имперских тайнах”.

“Кажется, столицу охватила эпидемия внезапных сердечных приступов. Начал ее генерал Зарецкий, а затем продолжили гости молодого Воронцова, дружно умерев во время застолья в ночном клубе “Арлекин”. Ну хоть повеселились напоследок…

Остается надеяться, что сам князь не подхватил этот смертельный вирус…”

— И что случилось с Зиминым? — спросил я, подхватывая кофе.

— И у старика тоже, представь себе, — отозвалась бабушка, — случился сердечный приступ. Сидел в гостях, злословил как обычно, а потом вдруг вскочил и сильно захрипел, будто демон выцарапывал когтями его душу. Если она у него, конечно, есть, — добавила княгиня, отодвигая масло. — А потом рухнул на пол и умер.

— Сердце надо беречь, — наставительно заметил Петр Алексеевич, подхватывая печенье.

И не ввязываться в сомнительные авантюры, которые могут стоить жизни. Они хотели убить меня, а в итоге убили только самих себя. Похоже, глава Организации, кем бы он ни был, решил избавиться разом от всех свидетелей. Неужели так испугался моего любопытства?

За дверью внезапно раздались шаги и возмущенные голоса. Затем она с резким скрипом отворилась, и в столовую буквально ворвался, тряся отвисшим подбородком, начальник Охранки в фирменном темно-синем пиджаке. Следом влетел наш дворецкий, выглядя крайне виноватым.

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — пробормотал он, бегло переводя глаза между мной и бабушкой. — Барона просили подождать в гостиной, но он не стал слушать…

— Дело срочное! — выдохнул Беккер и сурово покосился на меня.

— Настолько срочное, — княгиня медленно отложила тост, — что вы не смогли потерпеть пару минут и решили испортить нам завтрак?

— И, видимо, настолько срочное, — строго подхватил ее личный помощник, — что у вас не нашлось времени на этикет.

На миг растерявшись, барон торопливо поздоровался и извинился за вторжение, а затем продолжил, нетерпеливо бегая глазами между всеми нами:

— Вы же в курсе, что вчера пострадало имущество десятка дворянских родов? Нападения, обстрелы, поджоги…

— И причем тут наш завтрак? — невозмутимо уточнила бабушка.

— Хозяин, — неожиданно подала голос демоница, сидевшая все утро в подпространстве, — если не хотите убивать, его можно слегка оглушить и вышвырнуть…

— Поддерживаю исчадие, — чопорно согласилась ангел в моей голове. — Он слишком шумный.

И ведь я тоже все больше склонялся к этой идее.

— Переходите сразу к делу, Яков Вильгельмович, — я поставил кофе на стол. — Если уж оно такое срочное.

Его взгляд мгновенно замер на мне — по цепкости напоминая бульдожью хватку.

— На всех, кто вчера пострадал, — чеканя слова, заговорил Беккер, — были размещены заказы в “Черной базе” от имени одного и того же аккаунта “Черная маска”. Вы не находите это странным, Илья Андреевич?

— А по-вашему, — уточнил я, — заказы должны быть только на меня?

— Полагаю, — с нажимом продолжил он, — вы знаете, почему “Черная маска” устроил вчера беспредел в столице…

— Почему сразу “устроил”? — вмешалась бабушка. — Может, “устроила”? Может, это женщина? Или вы отказываете женщинам в способности мстить и убивать?

— Простите, я не имел в виду… — начал было барон. — Что?.. — наконец он уловил сарказм и взорвался: — Почему вы все постоянно издеваетесь? Я же веду расследование, в том числе важное и для вас!

Нет, это я веду расследование, а вы все это время только мешаете.

— С другой стороны, хозяин, его можно и убить, — выдала Крис в моей голове, — вряд ли кто-то заметит разницу…

— Думаю, — глаза начальника Охранки уже вгрызались в меня, — “Черная маска” работает на вас! А может, это и вовсе вы…

— На мой взгляд, господин, убивать его не стоит, — возразила Вэл, — а вот отрезать язык можно…

Но болтовня хранительниц не шла ни в какое сравнение с реакцией моей бабушки. В комнате вдруг резко запахло костром. С ее ладони гневно сорвались струйки пламени, и Беккер, в чью сторону они заплясали, машинально отшатнулся назад.

— Да вы достали уже со своей “Черной маской”! — воскликнула она. — Причем тут имущество каких-то родов, когда на кону наши жизни!..

— Аня, сердце, — с тревогой заметил Петр Алексеевич.

— Не вижу результатов вашего расследования, — чуть успокоившись, отчеканила княгиня. — А моего замначальника вы так и не нашли!

Хотя я его уже нашел — правда, по частям. О чем она знала, а вот барон — нет.

— Если у вас все, Яков Вильгельмович, — добавила бабушка, стряхивая с пальцев последние искры, — мы бы хотели закончить завтрак!

Пару секунд Беккер громко и обиженно сопел, словно ища, что бы ответить, а потом сухо попрощался и удалился. В принципе, мог и вовсе не приходить. Не успела дверь за ним захлопнуться, как по столу с шумом заерзал бабушкин смартфон. Она посмотрела на экран и торопливо приняла вызов.

— Да?.. Он здесь, — ее глаза замерли на мне. — Вот как… Хорошо, я ему передам…

Звонок завершился, и экран погас в ее руке.

— Звонил император, — сказала она, не сводя с меня внимательного взгляда. — Вызывает тебя прямо сейчас, — ее тон звучал крайне серьезно.

В коридорах Зимнего дворца, куда я приехал сразу после завтрака и по которому шел сейчас в сопровождении одного из местных слуг, было относительно тихо. Однако на подходе к кабинету императора, где он обычно принимал знать по частным вопросам, раздавались голоса. Много-много голосов — быстрых, гудящих, жужжащих, словно внутри носился пчелиный рой. И все эти пчелы аж взахлеб склоняли мое имя — только не с иронией и насмешками, как обычно, а обиженно, сердито и бессильно, как дети говорят про наказавшего их взрослого.

Слуга почтительно распахнул передо мной дверь, и я переступил порог приемной перед императорским кабинетом. Внутри сейчас было не только шумно, но еще душно и тесно. В просторном помещении почти не осталось места — так густо его заполнили дворяне, ожидавшие, когда их пригласят к правителю. Просители толкались внутри, задевали друг друга локтями, сбивались в группки, с жаром размахивали руками и переговаривались, взбудораженные, как брокеры при обвале биржи. Тут были все фамилии из списка, по которому я вчера делал заказы в “Черной базе”. А вот из второго списка, члены которого сидели со мной в клубе, здесь не было никого. Естественно, треть мертвы, а остальные теперь мои верные друзья — во всяком случае других вариантов я им не оставил.

Цок… Трость звонко стукнула по сверкающему паркету. Все собравшиеся разом повернулись, заметили меня — и в воздухе повисла тишина. Губы сжались в тонкие нити, разговоры оборвались на полуфразах, хотя мое имя еще немного повитало среди стен. Все дворяне уставились на меня — возмущенно и гневно, но при этом молча. Смелости высказать недовольство в лицо у них опять не нашлось.

— Доброе утро, господа, — поздоровался я.

— Доброе утро, Илья Андреевич… — забормотали они в ответ и стали отворачиваться, видимо, подсчитывая, сколько целого имущества еще осталось, и желая его сохранить.

— Ваше Сиятельство, — мне навстречу тут же шагнул секретарь императора, — прошу. Его Императорское Величество Александр Михайлович готов вас принять…

Расступившись, очередь мрачно проводила меня глазами до двери императорского кабинета. Там, где им приходилось ждать, я проходил сразу.

— Чудовище… — еле слышно пробурчал кто-то мне в спину.

Я не сдержал смешок. Лучше быть чудовищем, которого все боятся, чем калекой, над которым потешаются. Хотя, по-честному, я был самым меньшим калекой среди них всех.

Секретарь услужливо распахнул передо мной тяжелую дверь, и я вошел в кабинет, просторный и светлый, с панорамными окнами, выходящими на Неву. За столом во вместительном кожаном кресле, немного похожем на трон, сидел Александр V. Рядом толпились несколько советников, что-то обсуждая и делая пометки в бумаги.

— Ваше Императорское Величество, — я слегка поклонился.

— Оставьте нас, — бросил он советникам.

Мигом оставив дела, те послушно ушли через боковую дверь в соседние покои.

— Садись, Илья, — император показал на кресло напротив.

Я приставил трость к мягкой ручке и сел.

— Толпу видел? — он кивнул в сторону приемной. — По твою душу пришли. Жалуются на тебя, просят, чтобы я принял меры… И я принимаю меры, — твердо добавил он.

На пару мгновений кабинет окутала тишина — лишь сквозь приоткрытое окно врывался ветер с Невы.

— Закончилась твоя свобода, Илья, — серьезно продолжил император. — Властью, данной мне, я возобновляю вашу с Лизой помолвку… — следом его губы тронула улыбка.

— Господин, — серьезно произнесла Вэл в моей голове, — ваше сердце бьется слишком быстро. С вами все хорошо?

— Ну что за наивность! — фыркнула Крис оттуда же. — Просто хозяин сильно доволен…

Даже не то слово. Когда через пару минут вышел из императорского кабинета, мне казалось, что я не шел привычно опираясь на трость, а просто летел. Правда, далеко улететь мне не удалось. Приемная все еще была заполнена дворянами, которые, стоило мне появиться, как по команде стали озадаченно коситься на меня, явно еще не зная, чему я радуюсь, и еще больше изумляясь, что меня не наказали за их попорченное имущество. Миг — и от этой растерянной кучки отделились князь Рябушинский и граф Розанов, чьим автомобилям вчера здорово досталось, и с разных сторон подошли ко мне.

— Илья Андреевич, — чопорно начал князь, — я хотел сказать, что лично у меня к вам никаких претензий. И я готов поддержать вас на следующем собрании…

— Я все обдумал, — подхватил граф с другой стороны, — и, на мой взгляд, вы самый подходящий кандидат в предводители…

А говорят, лояльность стоит дорого — всего одна испорченная машина. Затем ко мне шагнул граф Крамской с аналогичным заявлением. К моменту, как я покинул императорскую приемную, еще с десяток дворян хоть и без особого восторга заверили меня в расположении и поддержке. Смотрю, считаться чудовищем весьма удобно.

Стоило мне выйти в дворцовый коридор, как в кармане дернулся смартфон, уведомляя о новом сообщении.

Бабушка: “Ну как прошло?”

Не став писать ответ, я ее набрал. Приняла вызов она мгновенно.

— Ты знала? — спросил я.

— Да, — довольно отозвалась княгиня.

— А чего лицо было таким мрачным?

— Не хотела портить сюрприз.

— А Лиза знает?

— Не буду портить сюрприз, — загадочно протянула бабушка.

Лиза знала. Это я понял сразу, как только горничная завела меня в гостиную, где обычно принимала принцесса. Понял, как только увидел, как сверкали Лизины глаза — ярче любого бриллианта. Подруга, вновь ставшая невестой, проворно вскочила с бархатного диванчика у стены. Коротко кивнула, отсылая горничную. Та моментально вышла и плотно прикрыла дверь, оставив нас в комнате одних. В следующее мгновение, даже не пытаясь сдерживать счастливый визг, Лиза влетела в мои распахнутые руки.

— Когда тебе сказали? — я обнял ее.

— Утром, — ответила она, прижимаясь ко мне все крепче.

— А почему не сообщила?

— Чтобы ты сильнее обрадовался…

Казалось, даже сквозь плотную ткань платья я ощущал пульсирующий жар ее тела. Давно мы не были так близко, давно так не обнимались — зато теперь можно не сдерживаться.

— Ваша небесная нить еще не восстановлена как полагается, господин, — вдруг выдала ангел в моей голове. — А потому это все еще грех…

Не занудствуй.

— А кольцо вы дарить будете, хозяин? — влезла и демоница.

А ты не порть момент. И вообще, уйдите обе куда-нибудь поглубже в подпространство.

— Закрой глаза, — шепнул я Лизе.

Не задавая вопросов, она охотно зажмурилась. Я же достал из кармана бархатную коробочку, которую все это время носил с собой, как талисман на удачу, вытащил оттуда изящное кольцо из белого золота с бриллиантом по центру и россыпью рубинов вокруг и надел невесте на безымянный палец. Она мигом распахнула глаза и вытянула руку, любуясь подарком

— А ты, смотрю, готов, — после ее взгляд озорно замер на мне.

— Давно готов, — улыбнулся я.

— А почему не подарил раньше?

— Чтобы ты сильнее обрадовалась…

Притянув к себе, я перехватил ее губы. Лиза обвила мою шею руками и, вновь закрыв глаза, пылко ответила на поцелуй. Ее дыхание смешалось с моим, сердце заколотилось совсем быстро. Следом Вэл что-то опять забурчала в голове, но я уже не слушал.

Когда я вышел из дворца, губы аж горели от всех розданных и принятых поцелуев.

— А что будем делать с вашей Полли, хозяин? — внезапно поинтересовалась Крис в моей голове. — Убьем?..

Я чуть не споткнулся о брусчатку Дворцовой площади. Следом в кармане задергался смартфон — настойчиво, чуть ли не истерично. Звонила Полина, будто почувствовав, что речь о ней.

— Приезжай!.. — рыдая, выдала она.

— Что случилось? — не понял я.

Вряд ли она так бурно отреагировала на новость о моей помолвке.

— Тут… тут… — всхлипы, казалось, ее душили. — Тут у меня в спальне… Приезжай!..

Она опять разрыдалась, больше не сумев выдать ни одного внятного слова. Закончив разговор, я сел в автомобиль и приказал водителю ехать к ее дому. По пути набрал своих людей, присматривавших за Полли. Однако они тоже не смогли ничего объяснить. Утром она бодро уехала на съемки, потом так же бодро приехала, зашла в квартиру — и все… Дверь им она не открыла, рыдая по ту сторону, что впустит только меня. А выламывать ее сами они не рискнули.

Автомобиль остановился у дома Полины. В компании хранительниц, незримо сопровождавших меня весь день, я зашел в подъезд и поднялся на нужный этаж. Звонок тревожно разнесся по ту сторону, пронзая тишину. Затем раздались торопливые шаги, мельтешение у глазка — и дверь со скрипом распахнулась. На пороге появилась Полли — заплаканная и всклокоченная, совсем не та гламурная красавица-модель, какой обычно представала передо мной. Тушь размазалась по ее щекам густыми черными дорожками, руки судорожно тряслись.

— Что случилось? — я шагнул в квартиру.

— В спальне… — пробормотала она и испуганно, будто отшатнувшись от меня, прижалась к стене.

Хмурясь, я быстро прошел в ее спальню, распахнул дверь и замер на пороге, мрачно осматриваясь. Белоснежная комната, напоминавшая сугроб, сейчас была безнадежно испорчена. Стены, мебель, пол и даже ковер на полу — все было испачкано сочными темно-красными разводами, словно прямо тут над кем-то кроваво расправились. В самом же центре кровати поверх белоснежного одеяла лежала бедная, как мрамор, отсеченная голова бывшего замначальника охраны нашего особняка. Рядом валялась записка, выведенная тем же корявым почерком, что и на кладбище.

“Передай твоему любовнику, что в следующий раз получит твою голову”

А спальня, вымазанная кровью, была отличной декорацией, как это будет.

— Какого хрена, Илья! — всхлипнула Полина за спиной. — Что вообще с тобой происходит? Вокруг тебя? Почему ты не можешь жить нормально?..

Я молча прикрыл дверь и развернулся. Вжимаясь в стену, она стояла в другом конце гостиной, боясь даже шаг сделать вглубь собственной квартиры.

— Почему там, где ты, столько смертей?..

Наши взгляды встретились, и, обхватив себя руками, Полли продолжила совсем тихо:

— Почему я должна умирать из-за тебя?..

— А ты не должна, — просто сказал я. — Кто тебя просит?

Она прикусила губу, не сводя с меня слипшихся от туши, покрасневших глаз.

— Вот только если ты не готова за меня умереть, может, и быть со мной не стоит?

На несколько секунд квартиру окутала глухая тишина.

— Значит, все? — еле слышно спросила Полли, даже не двинувшись с места.

— Получается, — отозвался я.

И снова повисла тишина.

— Мне в Париже предлагали работу, — глядя куда-то в угол, снова заговорила Полина. — Побудь тут, пожалуйста, пока я соберу вещи. Уеду сегодня же…

— Так быстро?

— Нет желания оставаться.

Всхлипнув, она вытерла вновь побежавшие слезы. Я же горечи от расставания не чувствовал. Не то что в сердце, даже в расписании мне было сложно уделить ей место. Может, я и правда немного чудовище?

— Закажу самолет, — после паузы сказал я. — Как будешь готова, мои люди отвезут тебя на частный аэродром. Для безопасности.

— Так и знала, — она криво усмехнулась, — что кончится все тем, что ты мне просто заплатишь…

Как же меня это в тебе бесит. Это не я ставлю на тебя ценник — это тебе самой мерещится, что он на тебе стоит.

— Не глупи, это просто забота, — я шагнул к ней.

Шмыгнув носом, она медленно оттолкнулась от стены и подошла ко мне. Некоторые время я молча обнимал ее, а она плакала, уткнувшись мне в грудь — то ли от переживаний, то ли от сожалений. Затем, чуть успокоившись и опасливо косясь на спальню, Полина принялась заталкивать в чемодан вещи, а я снова открыл дверь и переступил порог, глядя на лежащую голову на одеяле. Окоченевшие губы сомкнуты в тонкую нить, веки навсегда закрыты.

— Вэл, — позвал я, вспоминая, что слышал про методы дознания небесных хранителей, — а ты можешь сказать, кто его убил?

Ангел сразу же появилась рядом.

— Могу показать, господин, — важно отозвалась она, — последнее мгновение его жизни. Оно отпечаталось в зрачках.

Договорив, она неспешно подошла к голове и приоткрыла бледные веки. Глаза покойника сверкнули холодной пустотой — уже не принадлежащей нашему миру. На пару секунд хранительница прикрыла их ладонью, пряча этот безжизненный блеск, а затем легонько встряхнула руку, словно выбрасывая что-то вверх. Возникнув из ниоткуда, в воздух взмыли частицы серебряного сияния и торопливо сложились в картинку, похожую на свеже проявленный снимок. В “кадр” попали прядь алых, как языки пламени, волос и острые ногти — совсем близко, будто ими замахнулись прямо перед лицом. Похоже, именно так и было.

— По-моему, я уже где-то видела эти коготки… — пробормотала появившаяся рядом Крис.

Серебряные частицы бесследно растаяли, и, вновь наклонившись к голове, Вэл медленно закрыла мертвые глаза.

Отправив Полину в аэропорт и дав указание своим людям убраться в ее квартире, я решил нанести визит Зиминым. С учетом всего, они сейчас являлись единственной зацепкой. Правда, главный источник информации — сам старик — был мертв.

— Не скупись на венок, — напутствовала бабушка, узнав, куда я еду. — Он бы на мой не поскупился…

Автомобиль привез меня к роскошному особняку в центре столицы, чей фасад был густо украшен золотыми статуями — словно хозяева пытались показать всему Петербургу свой достаток. У ворот длинной вереницей стояли машины, во дворе и в самом доме царила суета — сегодня многие наносили Зиминым визит вежливости, выражая сочувствие их утрате. Вот только все три сына отца семейства, с которыми я столкнулся в гостиной, смотрели на меня так, будто это я убил их деда.

— Позлорадствовать пришли? — не выдержал старший.

Младший и средний нервно на него зашикали, призывая не устраивать скандал.

— Что вы, — отозвался я, — венок привез.

Все трое аж синхронно скрипнули зубами и торопливо отошли в другой конец гостиной — к более приятным гостям.

— Ваше Сиятельство, — наконец позвал меня дворецкий, — Николай Федорович готов вас принять, — и повел меня вглубь дома к своему хозяину.

Граф Зимин встретил меня в своем кабинете — довольно мрачной комнате с плотно завешанными окнами, не пропускавшими солнечных людей. Сам он, сгорбившись, сидел за широким столом, на котором, помимо лампы и стопок бумаг, стояла фотография трех его сыновей, будто напоминая, для кого он живет. Граф молча показал мне на кресло напротив и сухо кивнул дворецкому. Тот моментально вышел, прикрыв за собой дверь.

— Илья Андреевич, — устало начал хозяин кабинета, — мне передали, что у вас ко мне важный разговор. Но полагаю, вы понимаете, что сейчас не лучшее время для разговоров.

Конечно, а вот если бы вашему батюшке удалось убрать меня, время для разговоров вам бы нравилось намного больше.

— Понимаю, — ответил я, усаживаясь поудобнее, — поэтому перейду сразу к сути. Мне известно, что ваш отец состоял в некой Организации и участвовал в покушениях на мою жизнь.

— Мой отец, — собеседник с неприязнью взглянул на меня, — был старым больным человеком, который просто не в состоянии делать всего того, о чем вы говорите. Все ваши домыслы порочат его память. Если у вас все, то буду крайне признателен, если оставите меня одного.

— Послушайте, — я откинулся на спинку кресла, катая по ладони золотой набалдашник трости, — я не спорить с вами приехал. А сообщить, что раз ваш отец хотел убить наследников моего рода, то я вправе убить наследников вашего, — я качнул тростью в сторону снимка, где дружно улыбались три его сына. — Одного за другим. И вы их похороните вместе с их дедом.

Миг — и кресло напротив яростно скрипнуло, когда граф вскочил.

— Да как вы сме… — начал он.

А затем ошеломленно осекся, когда из ниоткуда слева и справа от него появились две очаровательные девушки в строгих деловых костюмах и, надавив на плечи, усадили его обратно.

— Я — стихия, — перехватив его шокированный взгляд, отчеканил я. — Я — стихийное бедствие. Хотите рискнуть, можете встать у меня на пути. Но у вас нет шансов, вас снесет. Вас и всю вашу семью. Никого не останется. Так что решайте, готовы вы стоять перед этой лавиной или нет. Выбор я даю вам только сейчас.

Его глаза нервно забегали между мной и хранительницами. Граф был неглуп и явно уже догадался, кого я привел — а потому и не пытался дергаться.

— Что вам известно об Организации? — я вновь перехватил его бегающий взгляд.

— Толком ничего, — выдохнул он. — Отец не пускал ни меня, ни мальчиков в свои планы. Не хотел утянуть нас за собой.

Как мило с его стороны — не тащить молодежь в могилу. Жаль, что это правило старик не распространил и на меня.

— Но вы знали, что Воронцовым грозит опасность.

— Только об этом, — ответил граф, неуютно вжимаясь в собственное кресло.

Руки хранительниц все еще давили ему на плечи — и, судя по тому, как он морщился, довольно сильно.

— И вы это одобряли? — я не спускал с него глаз.

— Илья Андреевич, чего вы хотите? — пробормотал он.

— Послушания и верности. Поклянитесь в присутствии небесной хранительницы, что никто из вашей семьи больше не причинит вреда мне и моему роду.

Зимин поджал губы, словно сомневаясь, что это возможно. Крис молча вытянула руку и провела ногтем по стеклу рамки, в которой была фотография его сыновей. Разрезанное стекло со скрежетом осыпалось на стол. Следом, с шумом выдохнув, граф торопливо принес мне клятву.

— А если нарушу ее, — добавил он, — пусть кара небес будет мне наказанием.

— Так и будет, — сурово произнесла Вэл, — тебе и всей твоей семьей. Если нарушишь.

Острый ноготок демоницы снова провел по снимку, царапая бумагу, которая теперь, без стекла, была совсем беззащитной.

Закончив разговор, я поднялся с места и покинул кабинет, оставив бледного кусающего губы графа одного. Хранительницы вновь исчезли, сопровождая меня до автомобиля как две невидимки, и появились рядом только, когда я уселся на заднее сидение и вытянул из кармана смартфон. Хоть Зимин и пообещал больше мне не вредить, я ему такого не обещал. В конце концов, пусть даже и не участвовал, он знал о планах своего отца и явно одобрял их. Одобрял мою смерть, бабушкину и гибель нашего банка. Одной клятвой тут не откупиться — они заплатят гораздо больше.

Пощелкав по экрану, я открыл канал “Имперские тайны” и в специальной форме, куда сливали сплетни, подробно поведал о роли старика Зимина в покушениях на князя Воронцова. Чтобы обвалить акции нашего банка полгода назад, им хватило одной гадкой британской статьи в популярном таблоиде. Здесь, думаю, будет достаточно пары постов в соцсетях — все-таки их “Интегра” намного слабее.

Смартфон дернулся, уведомляя о новом сообщении.

Саломея Сафо: “Доказательства есть?”

Я: “А они вам нужны?”

В ответ она прислала ехидный смайлик. Значок снова замигал, сообщая, что собеседница печатает что-то еще.

Саломея Сафо: “Кстати, поздравляю с помолвкой, князь… В последнее время вы делаете новости.”

Я: “По-моему, новости делаете вы.”

Саломея Сафо: “Ну что вы, за вами уже мало кто поспевает…”

Усмехнувшись, я убрал смартфон обратно. Хранительницы привычно прильнули ко мне, пристроив на одном моем плече пепельную голову, а на другом — светлую с длинной косой. Я же осторожно вытянул из кармана карандаш и черную кожаную книжицу с золотыми уголками и вычеркнул разом несколько строчек, имена на которых словно шли по возрасту.

“5. Зимин младший”

“4. Зимин средний”

“3. Зимин старший”

“2. Зимин отец”

“1. старик Зимин”

Что поделать, когда составлял список, их семейка первой пришла на ум. Однако это подводило к щекотливой задачке: первый лист я вычеркнул уже весь, а значит, мой загадочный враг был не в начале списка. А то и вовсе его могло здесь не быть.

Глава 20

— Илья Андреевич, Елизавета Константиновна, — очередной гость вечера подошел к нам, — примите мои искренние поздравления с помолвкой…

Мы в ответ благодарили и улыбались, уже порядком устав и благодарить, и улыбаться. Сама торжественная церемония прошла в храме небесной хранительницы, расположенном тут же в Зимнем дворце, где наша помолвка была возобновлена, так сказать, официально перед небесами. Затем все прошествовали на фуршет в бальный зал, где гостей уже ждали живая музыка и официанты с подносами, полными закусок и бокалов. И здесь же все дружно потянулись нас поздравлять.

Первыми подошли бабушка и императорская чета, затем светлейший князь — правда, этот, меняющий любовниц словно под погоду, смотрел на меня с сочувствием. Конечно, с его-то образом жизни женитьба сродни каторге. А затем к ним присоединились и остальные. Сегодня во дворце собрался весь свет, хоть сверяйся с дворянской родословной книгой, и каждый считал своим долгом подойти и поздравить нас лично. Одним это удавалось более искренне, другим менее, но лучезарную улыбку являли все — даже те, кому в моей компании не слишком хотелось улыбаться. Из знакомых я не увидел только графа Долгорукого, но кто знает, куда его опять отправил переменчивый ветер.

То и дело среди гостей мелькали журналисты — завтра подробный отчет о событии облетит весь мир. Однако делать снимки без разрешения было запрещено, так что атмосфера вокруг царила довольно расслабленная — никто не втягивал животы и не выбирал нужную сторону для более удачного ракурса.

— Илья Андреевич, Елизавета Константиновна… — позвякивая бокалами, к нам подошли очередные гости с очередной порцией поздравлений.

Лиза стояла рядом, аж излучая счастье — в длинном бежевом платье с полупрозрачной кружевной вставкой на груди, под которой проглядывались кулон-сердечко из белого золота и темная ложбинка, уводящая вглубь. А затем кружево заканчивалось, не пуская глаза дальше.

— Чувствуешь? — вдруг шепнула она, прикладывая ладонь к груди.

Я кивнул. Небесные нити, о которых постоянно твердила Вэл, хоть и неосязаемые, ощущались сейчас почти физически. Нас словно что-то прочно привязывало друг к другу — куда крепче, чем любые бумаги, законы и статусы. Казалось, я слышал, как бьется сердце — не только мое, но еще и Лизино — причем в моей груди. Даже не видя ее, мог понять, что она чувствует в этот момент: радуется или грустит, напугана или расслаблена. Чувство было странное, одновременно терпкое и сладкое, словно говорящее, что больше никогда не будешь один.

— Знаешь, чего мне больше всего сейчас хочется? — прошептала невеста.

Судя по ощущениям, точно того же, чего сейчас больше всего хотелось и мне.

— Остаться наедине, — предположил я.

И теперь Вэл точно не скажет, что это грех. Ангел, кстати, была первой, кто поздравил нас с помолвкой, выдав целую тираду в моей голове про святость небесных нитей. Из-за чего я чуть не пропустил конец церемонии.

— А дальше? — Лиза загадочно улыбнулась.

— А дальше надо делать, а не говорить.

Ее щеки смущенно заалели. Будто пытаясь убрать румянец, она слегка тряхнула головой, вокруг которой были изящно уложены длинные светлые волосы. Прическу украшала диадема с бриллиантом и россыпью рубинов — как раз под стать кольцу на ее безымянном пальце, которое подруга весь вечер нежно поглаживала.

— О, пара выглядеть очень бьютифул…

Неподалеку, стоя в компании супругов Меньшиковых, на ломаном русском ворковала жена британского посла, снова щеголяющая купленными у бабушки бриллиантами.

— Свадьба только через пять месяцев, — шептались с другой стороны, — но о платье надо думать уже сейчас…

— Я бы на месте принцессы заказала его в Париже. Кстати, а вы слышали новость?..

Юные светские сплетницы, расхаживая группками, наперебой обсуждали свадебную моду и игриво строили глазки всем неженатым аристократам, некоторые из которых, вроде Эрика и Юры, этим активно пользовались. Другим же было не до девушек.

Мимо, криво улыбнувшись, проковылял князь Шереметьев на костылях — ему уже не хотелось насмехаться над моей хромотой. Да и вообще шепота, который обычно, как шлейф, тянется за мной, сегодня не было. За целый вечер я не слышал ни одного скептического или едкого замечания в спину, ни одного колкого комментария и ни одной мерзкой шутки. Естественно, у меня теперь тут полно друзей. Одни дружили со мной ценой своей жизни, другие — ценой собственности. А всех, кому не удалось со мной подружиться, пару дней назад торжественно похоронили.

К тому же у дворян сейчас были темы и поинтереснее.

— Акции “Интегры” упали уже почти на полцены! Инвесторы бегут, Зимины в панике…

— Зато банк “Империя”, говорят, начал скупать их активы…

— Да уж, Воронцовы умеют делать деньги…

Однако Лизу явно интересовали другие сплетни.

— Тут шепчутся, — ее грудь мягко вжалась в мое плечо, а дыхание скользнуло по щеке, — что Полина Стравинская уехала в Париж…

— Потому что мы расстались, — сказал я.

— Из-за меня?

— В том числе.

— Душно… — пробормотала она и, вцепившись в мою ладонь, решительно утянула меня на балкончик.

Бархатная штора спрятала нас от остального зала, дав возможность хоть на пару минут остаться вдвоем. Улицу вокруг уже мягко окутала темнота, скрывая балкончик и от любопытства случайных зрителей снизу. Пользуясь тем, что нас никто не видит, я притянул невесту к себе, немного помяв платье, которое мне весь вечер хотелось снять.

— Я как раз хотела, — ответив на мой поцелуй, выдала Лиза, — поговорить насчет любовниц…

— А что насчет них?

— Если вдруг они будут, — выпалила она, — пообещай, что не будешь ни одну из них любить!

— Легче легкого, — отозвался я. — У меня сердце маленькое. Места в нем только для двоих: тебя и бабушки.

— И меня? — Крис внезапно появилась из ниоткуда, сидя на перекладине балкончика.

От неожиданности Лиза вздрогнула и еще крепче прижалась ко мне.

— И тебя, — хмыкнул я.

— А меня? — Вэл материализовалась рядом, занимая остатки пространства.

— И тебя, — успокоил я.

— И наших будущих детей, — невеста пристроила голову мне на плечо.

— И их, — согласился я, пропуская между пальцев выбившийся из-под диадемы волнистый локон.

— Ну вот видишь, — улыбнулась она, — не такое уж оно и маленькое…

Налетев резким порывом, вечерний ветер спутал ее волосы и царапнул по открытым плечам. Подруга слегка поежилась. Я кивнул, и обе хранительницы послушно исчезли, а мы, поцеловавшись напоследок, вернулись в зал к гостям.

Три сына Зиминых во главе с отцом тихо прошагали неподалеку — после моего визита они заметно присмирели и лишний раз даже не косились в нашу сторону. Вся семейка нырнула в толпу гостей, от которой тут же отделился британский посол, чья супруга сейчас вовсю сверкала бриллиантами, и зашагал к нам — с таким чопорным выражением на лице, что для полноты картины ему не хватало только флага своей дорогой Британии на лбу. Стивен Генри Квинси, он же третий граф Квинси или попросту лорд Квинси, как его называли здесь, безмерно гордился своей чистокровнейшей родословной, и если неосторожно задеть этот вопрос, легко можно потерять целый вечер, слушая про его досточтимых предков и горячо любимый туманный остров. Интересно, зачем он вообще его покинул с таким-то патриотизмом?

— Илья Андреевич, Елизавета Константиновна, — торжественно начал посол, дошагав до нас, — разрешите вам представить моего хорошего знакомого сэра Чарльза Барлоу…

Сопровождавший его мужчина лет сорока на вид, с небольшой бородкой и круглыми очками, которого я видел впервые, учтиво поклонился принцессе и протянул руку мне.

— Давно хотел с вами познакомиться, Ваше Сиятельство, — произнес он с совсем легким акцентом.

— Очень приятно, — я пожал его руку. — У вас хороший русский.

— Благодарю, — с улыбкой ответил он. — Я планирую вести бизнес в вашей империи, так что усиленно учу язык и законы.

— Сэр Барлоу, — подхватил лорд Квинси, — подбирает надежных партнеров. Сначала он хотел сотрудничать с “Интегрой”, но я порекомендовал ему ваш банк. Сумма кредита довольно большая, так что вам наверняка будет интересно…

Лиза рядом еле сдержала недовольный вздох.

— Прошу прощения, Ваше Императорское Высочество, — спохватился посол. — Сейчас не лучшее время говорить о делах.

— А насчет кредита, — сказал я его приятелю, — вам лучше обратиться непосредственно в наш банк.

— Если позволите, Илья Андреевич, — отозвался мистер Барлоу, глядя на меня сквозь поблескивающие стекла очков, — я бы хотел пообщаться с вами лично. У меня есть предложение, которое может вас заинтересовать.

— Свяжитесь с моим секретарем, — кивнул я, — и он назначит встречу.

Поздравив нас напоследок, мужчины степенно отошли, а в толпе гостей неожиданно мелькнула ярко-красная челка. Подхватив бокал с подноса проходящего мимо официанта, Саломея Сафо игриво вскинула его в воздух и подмигнула мне. Оставалось загадкой, как ей удается проникать на все светские мероприятия столицы — даже те, которые ей немного не по статусу. Лиза поймала мой взгляд и подозрительно прищурилась.

— Только не говори, что и с ней было, — прошептала она.

Хорошо — не скажу.

— А вот если бы не было греха, господин, не было бы и проблем, — наставительно произнесла Вэл в моей голове.

Единственная проблема сейчас — твой комментарий.

— А сколько вообще женщин у тебя было? — глаза подруги сощурились еще пытливее.

— А зачем это тебе?

— Невеста не имеет права знать? — парировала она.

— Немного, — ответил я.

Она сразу же помахала двумя ладошками в воздухе.

— Больше, меньше?..

— Одной хватит, — усмехнулся я. — И загни большой палец.

— То есть я буду большим пальцем? — фыркнула Лиза.

— Могу отвести тебе роль мизинца на второй руке, но тогда мне придется поискать претендентку на большой палец. Не против?

Вместо ответа она легонько стукнула меня по плечу. Рядом тут же раздались шаги — кто-то вновь влезал в нашу беседу. Хотя по бойкой походке я уже понял кто.

— Поздравляю, Ваше Императорское Высочество, — Меньшиков-младший слегка поклонился Лизе. — А с тебя мальчишник, — шепнул он мне. — Если можно с теми же девочками, но на этот раз давай без трупов…

Довольный собственной шуткой, Юра нырнул обратно в толпу, а Лиза снова прильнула к моей щеке и зашептала так тихо, что теперь даже я слышал с трудом:

— Как думаешь, мне стоит выходить замуж девственницей?

— Ты у меня спрашиваешь? — усмехнулся я. — Мой ответ будет крайне пристрастным.

— Ну а все-таки?..

Сжимая ее ладонь, я чувствовал весь жар, который сейчас гулял внутри нее. Ощущал, как пульсируют эти невидимые нити, связывая нас еще больше, делая еще ближе. Ее глаза томно поблескивали, губы, чья краснота уже немного стерта моим поцелуями, были слегка приоткрыты, словно прося о новых. А затем поблизости раздался звон бокалов и чей-то беспечный смех, будто возвращая в реальность, где, кроме нас двоих, было полно людей. Признаться, я бы не отказался сейчас исчезнуть в каком-нибудь подпространстве, и Лиза, судя по взгляду, тоже.

— Хочу тебе кое-что показать, — шепнул я. — Могу я тебя похитить?

— Похищение принцессы — преступление против империи, — с лукавой улыбкой отозвалась она.

— А если похищает ее жених?

— Тогда можно. Только предупрежу охрану, что ты будешь меня похищать, а то мало ли что…

Решив не порождать ненужных сплетен, мы условились встретиться через пару минут в моем автомобиле. Хотя, конечно, сейчас не Средневековье, чтобы наше совместное исчезновение кого-то сильно смутило. Невеста выскользнула из зала первой, послав мне напоследок многообещающий взгляд. Стоило ей скрыться, как рядом звонко застучали каблуки. Саломея Сафо вынырнула из толпы и, покачивая шампанским в руке, подошла ко мне — судя по тому, как ее саму покачивало, это был уже далеко не первый бокал.

— Поздравляю, князь, — хрустальные стенки махнули в мою сторону.

— Благодарю, — я слегка кивнул.

Хмыкнув, блогерша откинула упавшую на глаз ярко-красную челку.

— Смотрю, вы сегодня без смартфона, — заметил я.

— О да, — отозвалась она, делая глоток. — мой верный спутник сегодня в сумочке, пока я надираюсь в одиночестве…

— Что же так?

— Да сущая нелепица, — Саломея вновь отхлебнула шампанского. — Никогда не думала, что это скажу, но сегодня я, кажется, завидую Ее Высочеству… Правда, глупо?

Отсалютовав мне бокалом, она торопливо скрылась в толпе гостей, словно опасаясь, что я найду, что ответить. Я же свернул к выходу из зала. Однако уже почти у самых дверей ко мне вдруг подлетел барон Беккер, гордо нацепивший золотой значок Охранки даже поверх черного смокинга.

— Ваше Сиятельство, — выпалил он, — поздравляю с помолвкой! Есть какие-нибудь новости по вашему делу?

Да вы издеваетесь, что ли? Ну хоть здесь можно забыть про работу?

— Устранить его, хозяин? — тут же уточнило мое заботливое исчадие.

— Увы, — вслух ответил я, — никаких новостей.

— Но если будут, — не отставал начальник Охранки, — могу я рассчитывать на ваше содействие?

— Яков Вильгельмович, — я стукнул тростью по полу, как бы намекая ему свалить, — у меня сегодня праздник. И ваша работа — это последнее, что меня сейчас волнует.

— Еще раз примите мои поздравления, — с досадой пробухтел он и утопал прочь.

Я же наконец вышел из зала и, покинув дворец, добрался до своего автомобиля, стоявшего в сторонке у бокового выезда. За темными стеклами заднего сидения уже ждала Лиза, нетерпеливо постукивая пальцами по обивке. Я опустился рядом, она чуть смущенно улыбнулась. Водитель и охранник, сидящие впереди, тактично подняли темную заслонку, закрываясь от нас. Переглянувшись, мы с подругой прильнули друг другу. Горячее дыхание пробежало по моей щеке, я поймал ее губы. Обвив мою шею одной рукой, другой она стянула диадему с головы и небрежно вытащила шпильки. Длинные светлые локоны мягко рассыпались по открытым плечам. Обнимая, я нащупал молнию на ее спине — скорее справочно. Не буду же я раздевать мою принцессу в машине — по крайней мере, не в первый раз.

— Ты меня везешь не к себе, — пробормотала она, покосившись в окно. — А куда?

— К нам, — ответил я, вновь ловя ее губы. — В наш будущий дом. Хочу его тебе показать…

Вскоре автомобиль остановился у особняка, который я приобрел недавно — неподалеку от дворца, с видом, как и в доме бабушки, на Неву и Петропавловскую крепость. Днями внутри активно велся ремонт — мне не понравился вкус прошлых хозяев, и все теперь переделывалось под мой. Зато вечерами здесь стояла тишина.

Сжимая руку с кольцом на безымянном пальце, я завел будущую супругу в огромную гостиную, в панорамные окна которой сейчас заглядывала Луна. Некоторое время Лиза с любопытством осматривалась, замирая глазами то в одном углу, то в другом, словно представляя, что там поставит из мебели. В детстве она обожала украшать кукольные домики — теперь у нее будет свой. А ведь, несмотря на высокий статус, своего — того, что не заберут при необходимости, как, например, пытались забрать нас друг у друга — у нее было очень мало. Ради того восторга, который сейчас появился в глазах невесты, я ее сюда и привез.

— Нравится? — спросил я, с улыбкой наблюдая за ней.

— Очень, — отозвалась она. — А там что? — и махнула рукой в сторону широкой двери, которую я тоже планировал заменить.

— Столовая.

Лиза, воодушевившись еще больше, потянула меня туда. Переступила порог просторной комнаты и тут же испуганно отшатнулась. В углу в старом кресле, оставшемся от прошлых хозяев, которое еще пока не выбросили, сидел человек — неподвижно, как восковая фигура, сложив руки на коленях и застыв, будто пришел в гости и остался в них навечно. Луна, проникавшая сквозь широкое окно, осветила знакомое лицо графа Никиты Семеновича Долгорукого — остекленевшие глаза, засохшую струйку крови, которая тянулась от переносицы вниз, и дыру от пули в самом центре его бледного лба.

Лиза вскрикнула и сразу же, зажав рот ладонью, словно боясь потревожить мертвого, в ужасе прильнула ко мне. Да, пожалуй, теперь графа можно вычеркнуть из списка. Похоже, его ветер дул в мою сторону до последнего, и это кому-то крайне не понравилось.

— Тут послание, господин, — сообщила Вэл, мигом возникшая рядом.

Крис, появившись следом, подхватила клочок бумаги, валявшийся на его коленях поверх уже закоченевших рук, и поднесла мне. Почерк оказался знакомым, корявым как у ребенка.

“Довольно уже. Знай свой предел”

Пальцы с досадой скомкали листок. Я-то свой прекрасно знал, а вот тот, кто оставил это, явно свой перешел.

— Вэл, — позвал я, — покажи последнее мгновение его жизни.

Ангел шагнула к телу, ненадолго прикрыла ладонью остекленевшие глаза, словно вбирая кожей то, что навсегда застыло в мертвых зрачках. А затем легко тряхнула рукой, будто выбрасывая вверх нечто невидимое. Следом в воздух взлетели сияющие серебряные частицы и сложились в картинку, похожую на стоп-кадр из фильма. В последний миг своей жизни граф смотрел прямо в лицо своему убийце — то самое, которое сегодня на приеме учтиво улыбалось мне. Частицы рассеялись, пряча лживое лицо — хотя правильнее будет сказать фейс — британского посла.

Я молча взглянул на часы. Прием в честь помолвки еще не закончился, а значит, лорд Квинси все еще там.

— Сдадим его правосудию? — прошептала рядом Лиза.

Зачем? Я и есть правосудие. Самое справедливое и самое беспощадное из всех — от меня никто не уйдет без наказания. Каждый получит свое.

Глава 21

“В последнее время я часто оставляю новости без комментариев, и эту тоже оставлю. Тем более для комментариев я сегодня слишком пьяна…”

Следом в канале “Имперские тайны” шло видео, снятое с одной из уличных камер наблюдения. По пустынной ночной дороге столицы, выделяясь в ней светлым пятном, ехал белоснежный автомобиль с дипломатическими номерами Британии. Огни светофора загорелись красным, и он законопослушно остановился на перекрестке. Внезапно, нарушая все правила, из-за поворота ему наперерез вылетел черный грузовичок без опознавательных знаков и с заклеенными номерами. Водитель автомобиля стремительно вильнул вправо, пытаясь избежать столкновения, и въехал в дорожный знак.

Лобовое стекло разлетелось вдребезги. Из грузовичка, резко затормозившего рядом, выскочили двое мужчин в черной одежде, прячущей их с головы до ног. Кинулись с аэрозольными баллончиками к автомобилю и сквозь разбитое окно что-то густо распылили внутрь. На пару мгновений машину окутала серая плотная завеса. Когда она немного рассеялась, мужчины распахнули заднюю дверцу и вытащили наружу потерявшего сознание британского посла. Внутри все еще задымленного салона сверкнули бриллианты его супруги, отключившейся вместе с охраной и водителем. Не теряя времени, двое в черных масках закинули лорда Квинси, как мешок, в распахнутые дверцы своего грузовичка, и, газанув, тот увез посла в неизвестном направлении. Хотя мне оно было известно.

С Финского залива тянуло холодом. Когда-то красивый парк, разъезженный военной техникой и растоптанный сотнями ног, сейчас походил на заброшенную пустошь. Строительные леса закрывали почти весь обгоревший, покореженный фасад с кривыми каменными обломками там, где раньше возвышались изящные башенки. Часть окон, выбитых пулями и ракетными залпами, уже успели вставить, часть еще нет — из-за чего в ночном мраке старинная усадьба Воронцовых напоминала ощерившегося наполовину беззубым ртом монстра. Но, хоть здание и на ремонте, подвалы-то в нем целые. Глубокие и прочные, не пострадавшие от недавнего нападения, они были вполне пригодны для приема гостей и увлекательных бесед с ними.

Цок… Стук трости гулко разлетелся по небольшой комнате, куда я зашел — такой низкой, что потолка можно коснуться просто подняв руку, и узкой, что пары шагов достаточно, чтобы несколько раз обойти ее всю. Местечко напоминало каменный каземат — без окон, с прочной металлической дверью и пустыми шершавыми стенами. Из мебели тут были лишь койка со старым одеялом и железное ведро в углу для естественных нужд. По сравнению с этим, бывшее жилище моей троюродной сестры в другом конце подвала могло сойти за номер-люкс.

Тело в смокинге, лежащее на койке, болезненно застонало, но не сдвинулось с места, будто его хозяина парализовало. Точно не знаю, что именно наемники распылили в автомобиле, однако отключило посла конкретно. Стон стал чуть громче, а затем веки лорда тяжело, как после наркоза, разлепились, и глаза медленно обвели комнату, с каждой секундой все больше обалдевая от увиденного. После императорского дворца, где он провел этот вечер, контраст оказался слишком резким. Его взгляд замер на мне, и следом онемевшие конечности судорожно дернулись, словно их окатили ледяной водой. Надо же, как целительно я действую на людей.

— Где я? — облизав губы, пробормотал лорд.

— Вы у меня в гостях, — я прислонился к холодной стене.

Он попытался подняться и не смог — тело до сих пор не слушалось.

— Это вы называете гостями? — зато мозг, похоже, уже проснулся.

— А как вы называете убийство графа Долгорукого? — полюбопытствовал я.

— Не понимаю, о чем вы, — сухо произнес посол, ни одним нервом себя не выдав.

Глубинам его лицемерия оставалось только подивиться. Лорд Квинси явно достиг вершин мастерства в этом нелегком искусстве.

— Не знаю, что с вами случилось, Илья Андреевич, — тоном оскорбленного достоинства продолжил он, — очень похоже на помутнение рассудка. Но я обязан вам напомнить, что я — гражданин Британии. Вы понимаете, что вам будет за похищение британского подданного?

— Законы вашей Британии в моем подвале не действуют, — заметил я.

Спазмы в его конечностях стали чуть сильнее, как бы намекая, что они постепенно приходят в норму. Лорд Квинси вновь попытался подняться, однако опять не смог. Вместо этого, ерзая по одеялу, он отполз чуть назад и оперся затылком на железную спинку койки.

— И сколько вы намерены меня здесь держать?

— Сколько потребуется, — отозвался я, — пока не расскажете, зачем убили графа Долгорукого. А также я бы с удовольствием послушал про Организацию и вашу роль в ней.

Хотя я уже понял, что он не глава. Иначе бы тут появилась хранительница, защищая хозяина.

— Да вы бредите, — пробурчал посол, усиленно двигая кончиками оживших пальцев. — Я ни о чем с вами говорить не буду, пока вы не выпустите меня отсюда!

— Полагаю, вы не понимаете. Вы на свободу человеком, который может мне навредить, не выйдете. Либо вы все рассказываете…

— Либо что? — перебил он с кривой ухмылкой. — Убьете меня? Да я лучше умру, чем что-то вам расскажу!

Его пальцы, словно разминаясь, с силой стиснули лежавшее под ним одеяло. Ну что ж, за слова надо отвечать.

— Ваше право, — согласился я и вытащил из кармана небольшой пистолет. Размерами скорее игрушка, чем оружие, однако эта игрушка вполне могла пробить чей-нибудь череп.

Пружины койки протяжно скрипнули. Мой гость нервно подпрыгнул и вжался в стену, все стремительнее приходя в себя.

— Тут ровно один патрон, — спокойно продолжил я. — Графу Долгорукому, как вы знаете, этого хватило. Полагаю, хватит и вам, — я бросил пистолет на его лихорадочно вздымающуюся грудь. — А я подожду за дверью.

Развернувшись к порогу, я краем глаза заметил, как дергающиеся пальцы посла стиснули пистолет.

— Сдохни! — следом крикнул лорд мне в спину.

В воздухе прогремел выстрел.

Едва очнувшись, едва придя в себя, он первым делом попытался пристрелить меня. Ну не смешно ли? Неужели и правда думал, что я дам ему оружие и любезно подставлю свою спину?

Патрон был холостой.

Я медленно повернулся обратно к озадаченному послу. А ведь я хотел оставить ему шанс. Если бы он попытался застрелить себя, попытался последовать своему слову, я бы был с ним помягче. Он же выбрал другой вариант.

— Вэл, — позвал я, — ты все видела?

— Да, видела, господин, — она мгновенно появилась рядом. — Была попытка убийства.

В следующий миг, словно еще больше усугубляя свою вину, лорд Квинси резко вскочил на ноги. Его ладони запылали чернотой, и, выкинув руки вперед, он послал в меня густой темный смерч, такой мощный и душный, что в этом узком каменном каземате убил бы не только меня, но и самого себя в придачу. Это же надо так ненавидеть.

Пепельные пряди, возникнув из ниоткуда, мелькнули рядом, как светлая вспышка среди сорвавшейся с ладоней черноты. Крис раскинула руки, будто вбирая в себя весь мрак, и за долю мгновения магия бесследно рассеялась. Посол отчаянно вскрикнул, когда ангел с силой швырнула его на койку и заломила обе руки, лишая возможности напасть вновь. Следом демоница плюхнулась ему на живот, снова парализуя тело.

— За что? — в этот миг у меня был всего один вопрос.

— Думаешь не за что? — со злостью прохрипел он. — Из-за твоей поганой бабки разорилась моя семья! Лорд стал послом в убогой, отсталой стране!

— Не сравнивай мою империю с твоей жалкой Британией, — поморщился я. — Кто глава?

— Да хоть пытай, хоть убей, — его глаза с ненавистью впивались в меня, — я ничего тебе не скажу! Он похоронит тебя заживо! Тебе конец! И этой старой твари конец!! Всему вашему роду поганому конец!!..

Выкрики летали по комнате, гулко ударяясь о пустые каменные стены. Я еще мог его помиловать за ненависть ко мне, за угрозы мне и даже за попытки покуситься на мою жизнь — это могли бы искупить годы, что он бы провел в тюрьме. Но трогать мою бабушку не смеет никто. Бабушка — это святое.

— Крис, Вэл, — бросил я хранительницам, — уберите здесь, — и развернулся к двери.

Сзади мгновенно раздались протяжный скрип железных пружин и булькающее “ааа”, будто чье-то горло заливалось кровью. Прислонившись к стене холодного подвального коридора, я достал из кармана черную книжицу и вычеркнул строчку — далеко не с первой страницы списка.

“53. британский посол”

В комнате тем временем повисла мертвая тишина, а затем обе хранительницы вышли.

— Задание выполнено, хозяин, — отчиталась Крис, смахивая капельки крови с ногтей.

— Хозяин, доброе утро! — бодро протянуло мое исчадие среди моих извилин. — Сегодня такое доброе утро, чтобы кого-нибудь убить…

— Доброе утро, господин, — следом подключилась и ангел. — Небеса обещают отличный день, который грешно проспать…

Серьезно? Этой ночью я занимался чем угодно, но только не спал. Так что отстаньте.

— Доброе утро, любимый… — прошептала рядом Лиза.

А вот на это я уже открыл глаза и улыбнулся. Красные заметно опухшие от всех моих поцелуев губы нежно улыбались в ответ. Светлые длинные локоны свободно разлетались по моему плечу и подушке. Чуть приподнявшись над ней, невеста озорно смотрела на меня, пока одеяло медленно ползло с ее плеч, обнажая грудь, доступа к которой у меня не было так долго. Зато теперь доступ имелся ко всему. Пальцы скользнули вниз по ее обнаженному бедру, гладя там, где на коже было выбито аккуратное черное сердечко — символ ее свободы, которую она с радостью отдала мне.

Вчера вечером Лиза наотрез отказалась возвращаться во дворец, а брать ее с собой наотрез отказался я. Так что мы сошлись на компромиссе: она отправилась ко мне домой дожидаться моего возвращения. Однако приехал я очень поздно и, когда вошел в свою спальню, туфельки валялись на полу, нарядное бежевое платье качалось на ручке кресла, а его хозяйка, затолкав сложенные ладони под щеку, сладко сопела в моей кровати — в моей рубашке, которую надела вместо пижамы. Верхние пуговицы были расстегнуты, открывая роскошный вид на два аккуратных холмика.

Раздевшись и приняв душ, я забрался рядом и притянул мою принцессу к себе. Одна моя рука замерла на ее размеренно поднимавшейся груди, другая же скользнула под рубашку снизу. Пальцы неспешно поднялись вверх по нежному бедру, обвели его целиком, однако не встретили никаких преград — под этой самодельной пижамой белья не обнаружилось. Что-то сонно промурлыкав, невеста прижалась ко мне еще крепче, напоминая подарок, который мне предлагалось развернуть и опробовать. Вот только мой ласковый подарок сладко спал, и будить ее не хотелось.

Разбудила она меня сама на рассвете — жаркими быстрыми поцелуями. Разбудила и потребовала исполнить супружеский долг. Надо же, еще даже не поженились, а у меня уже перед ней долг, но против этих обязательств я не возражал. Тогда же все и случилось в первый раз, а после, крепко обнявшись, мы снова уснули.

— Если бы было можно, — прошептала Лиза, прильнув ко мне обнаженным теплым ото сна телом, — я бы вообще не вылезала из твоей постели…

— В первое время так и будет, — заметил я, целуя ее шею.

— А потом? — зажмурившись, выдохнула она.

— А потом придется ненадолго вылезать, а то еще и правда подумают, что я похитил принцессу.

Фыркнув, она поймала мои губы.

Из постели мы все-таки выбрались — перед самым завтраком. Лиза недолго помедитировала, в чем пойти. Из одежды у нее здесь имелось только вечернее платье, так что пришлось прибегнуть к помощи хранительниц. Они тут же охотно появились и принесли на выбор наряды, которые я покупал для них. Поблагодарив обеих и явно стараясь никого не обидеть, подруга взяла юбку у одной и блузку у другой. После чего, вполне довольные собой, хранительницы бесследно исчезли.

— Твоя бабушка наверняка расскажет моей, — пробормотала невеста, собирая волосы, — где я ночевала…

А то они еще не знают. Кто угодно мог не заметить, как мы с тобой вчера ушли с приема, но только не наши бабушки. От их зорких глаз так просто не сбежать.

— Поверь, — отозвался я, — это их не расстроит.

И правда, ни бабушку, ни ее личного помощника, уже сидевших в столовой, появление утренней гостьи не расстроило. Даже наоборот — взбодрило.

— Доброе утро, Лизонька, — княгиня ласково улыбнулась ей и таки не удержалась, озорно пробежавшись глазами между нами. — Как спалось?

Моя принцесса заметно смутилась.

— Да прекрасно просто, — хмыкнул я, выдвигая для нее стул, и сел рядом.

Однако не успели мы приступить к завтраку, как за дверью раздались яростный топот и сердитые голоса. С резким скрипом она распахнулась, и в столовую, воинственно покачивая отвисшим подбородком, ворвался начальник Охранки собственной персоной — это уже становилось дурной традицией. Следом виновато вбежал наш дворецкий.

— Прошу прощения, Ваше Сия… — начал он.

— Что опять? — перебила бабушка, сурово глядя на барона.

— А вы видели новости? — отрывисто выдохнул Беккер, вцепившись глазами в меня. — Сегодня ночью неизвестные похитили британского посла, а утром выбросили его тело на крыльцо посольства! С перерезанным горлом!

— И вы ворвались, чтобы сообщить нам новости? — строго подхватил Петр Алексеевич.

— Вы не понимаете, — не унимался начальник Охранки, — убили британского посла! А если будет война?

— Значит, они сами напросились, — сказал я, отхлебывая кофе. — Хотя более вероятно, посол во что-то вляпался, и они от него открестятся. Как всегда открещиваются от всех своих неудобных затей.

— Смешно вам, Илья Андреевич? — барон таращился на меня так, будто пытался заковать взглядом в кандалы. — А вот я уверен, что это — дело рук “Черной маски”! Где вы были вчера ночью?

— Это что, допрос? — спокойно уточнил я, возвращая чашку на стол.

— А вы предпочитаете, чтобы я вызвал вас официально?

— Илья был со мной, — вдруг вмешалась Лиза, — весь вечер и всю ночь. Мы не расставались ни на минуту. Надеюсь, — еще холоднее добавила она, — это не станет поводом для сплетен.

Беккер растерянно уставился на нее, словно только сейчас заметил, засмотревшись на меня.

— Конечно, Ваше Императорское Высочество, — пробормотал он.

— Хозяин… — вкрадчиво начала Крис в моей голове.

Но остаток фразы заглушил скрежет, с которым бабушка поставила чашку на стол.

— А теперь послушайте меня, Яков Вильгельмович, — чеканя слова, заговорила она. — Если вы продолжите донимать моего внука подобными расспросами, я подам официальную жалобу императору!

— Но я веду расследование! — возмутился барон.

— Да ваше расследование бесполезно! — отрезала она. — Сколько времени прошло — и никакого результата! Вам надо искать преступников, а вы достаете нас!

— Бесполезно?! — он крутанулся так резко, что паркет скрипнул под его ногами. — Да я кригера нашел!..

— Что? — опешил я.

Беккер мигом поджал губы, сообразив, что ляпнул лишнее.

— Кто? — потребовал я.

Кригер — это всегда проблема. Хуже чем цунами, ураган и смерч, вместе взятые. Потому что он действует по-другому.

Кригер — это человек-война. Незаметный, неприметный, из тех, кто стоит на втором ряду, вечно за чужими спинами. Из тех, кто не подает громко голос, а только нашептывает. Он из тех, кого и не вспомнишь сразу, но именно это позволяет кригеру слышать и видеть многое, быть везде и всюду. Он проникает в чужую систему, чужую страну и, как паразит, подтачивает ее изнутри, подрывая доверие к власти, внося панику, убивая точечно, но очень громко и метко. Он как смертельный вирус, который способен в одиночку уничтожить целый организм.

— Это не ваша проблема, Илья Андреевич, — после паузы выдал барон.

Да неужели? Вне всяких сомнений этот кригер — глава Организации и хозяин еще одной хранительницы. И это — моя проблема.

— Просто скажите мне кто, — отчеканил я, — и не мешайте уже делать мне мое дело!

— Ваше дело?.. — Беккер тряхнул бульдожьим подбородком. — А не кажется ли вам, что вы слишком много на себя берете? По какому праву вы ходите и всех караете? Кем вы себя возомнили? Народным мстителем? Героем? Правосудием?..

Цок! Трость с досадой треснула по полу, когда я поднялся.

— Я был лучшим, пока вы все во мне сомневались, пока шептались, смеялись за моей спиной…

— Но я не… — начало было барон.

ЦОК!.. Звук разнесся на всю столовую, заставив его замолкнуть.

— Я был лучшим, несмотря на мою хромоту, несмотря на отсутствие магии…

Цок! Цок!.. Стук сопровождал каждый мой шаг.

— Я был лучшим! И ни у кого не просил помощи. Я все сделал сам! И сейчас после всего, вам хватает наглости сомневаться?

ЦОК! Я шагнул к нему, и барон попятился назад.

— Советую подумать еще раз, — я заглянул ему в глаза, — и сказать мне имя!

— Но вы не можете… — растерянно пробормотал он.

— Могу, — отрезал я. — Потому что я — правосудие! За мной небеса! За мной бездна!.. Крис, Вэл, — позвал я, — появитесь!

Воздух рядом, казалось, содрогнулся. Хранительницы возникли, словно из ниоткуда, по обе стороны от меня. Глаза начальника Охранки ошеломленно округлились, а рот широко распахнулся.

— Имя! — потребовал я.

— Англичанин, — еле слышно выдавил он, таращась мне за спину. — Барлоу… Сэр Чарльз Барлоу…

Лиза за столом изумленно вскрикнула. Мы одновременно вспомнили его — знакомого посла, которого он представил нам вчера на приеме. Вот только, кроме имени, в голову не приходило ничего. Даже сейчас я не мог вспомнить его лица, хотя у меня отличная память на лица. Просто там не было ничего запоминающегося — вполне стандартная бородка и круглые очки, которые едва ли можно считать за приметы. Именно так и должен выглядеть настоящий кригер.

К слову говоря, этого имени в моем списке не было, что заметно отличало его от остальных.

— Где его найти? — потребовал я.

— Последние несколько недель, — как в оторопи, пробормотал барон, — он был гостем у британского посла, но сегодня уехал…

Сбежал — правильнее сказать. А что может быть опаснее врага, который считает, что он хозяин положения? Только враг, который загнан в угол и, как дикий зверь, готов оттуда наброситься, спасая себя. Даже иронично, как быстро мы поменялись местами. Теперь охотник я.

— Благодарю за завтрак, — я повернулся к остальным. — Мне пора.

— Куда? — встрепенулась бабушка.

— Прогуляться.

Я подошел к столу и поцеловал встревоженную Лизу.

— Осторожнее, — шепнула она.

Беккер все еще в ступоре смотрел на двух появившихся из ниоткуда красавиц — на острые, как крошечные лезвия, ногти одной и строгий профиль другой, так напоминавший мраморную статую в нашем особняке.

— Не думайте, — я повернулся к нему, — что мы вас совсем не ценим. Об этом, — моя рука показала на хранительниц, — знают только те, кто в этой комнате, и император.

И еще пара десятков, которым безопаснее молчать. Но это я уточнять не стал.

— Надеюсь, вы сохраните тайну, — добавил я. — Я предан империи так же, как и вы, и действую исключительно в ее интересах.

— И я предан империи… — пробормотал барон, все еще ошарашенно бегая глазами между ангелом и демоницей, которые послушно направились за мной к двери.

— Позавтракайте с нами, Яков Вильгельмович, — любезно предложила бабушка. — Только кофе лучше замените травяным чаем. Для сердца, знаете ли, полезнее…

Покидая особняк, я вытащил из кармана смартфон и первым дел дал указание людям рода обыскать все отели, мотели и хостелы столицы в поисках мистера Барлоу — если, конечно, он еще не покинул Петербург. Не полагаясь только на них, следом я обратился к своему всевидящему оку — приложению “Черная база” — и разместил заказ, который обещал очень щедрую оплату за любую информацию о местонахождении сэра Чарльза Барлоу — хотя сомневаюсь, что имя настоящее.

Затолкав смартфон в карман, в компании двух хранительниц я спустился по крыльцу и подошел к ожидавшему меня автомобилю.

— Утро доброе, князь, — вдруг раздался неподалеку знакомый чуть ехидный женский голос.

Я повернул голову, и в глаза мигом бросился прищуренный взгляд из-под ярко-красной челки. Прислонившись к каменному столбу ограды, по ту сторону ворот стояла Саломея Сафо в белоснежной блузке и синих джинсах и привычно сжимала в руке смартфон.

— Вы что, стоите под моими окнами как фанатка? — я не сдержал смешок. — Мне надо опасаться?

— Опять “Черная маска”? — отозвалась она, пытливо рассматривая меня. — Чем ему не угодил британский посол?

— А почему вам все нужно знать?

— Не пойму, — протянула блогерша сквозь решетку, — мы на “вы” или на “ты”?

Чувство было такое, словно я разговаривал с заключенной. Я молча кивнул, и Крис сразу же распахнула ворота, пропуская девушку на территорию. Оттолкнувшись от столба, Саломея торопливо приблизилась ко мне.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

— Комментариев, — ответила она.

— А если честно?

Блогерша небрежно и уже так знакомо откинула съехавшую на глаз красную челку.

— Хочу быть как они, — она кивнула на стоявших неподалеку хранительниц.

— Моей охраной? — не понял я.

— Тебе полезной… Я не тешу себя надеждами, князь, — после паузы выдала она, — но пока я нужна, можешь пользоваться мной, как хочешь…

Внезапно, заглушая остаток фразы, за ее спиной раздался дикий рокот. Мотоцикл на скорости промчался мимо ворот. На нем сидели двое: один управлял, а второй резко вскинул руку, в которой сверкнуло дуло пистолета и несколько раз спустил курок, метя мне прямо в сердце. Попытка была отчаянная, даже нелепая, однако в каком-то смысле она достигла цели.

Все произошло быстро, слишком быстро — за доли секунды. Опередив даже моих хранительниц, Саломея молнией оттолкнула меня и дернулась как сломанная марионетка, когда пули одна за другой вошли ей в спину. Мотоцикл, не тормозя, понесся дальше. Не дожидаясь команды, хранительницы рванули за ним, действуя на нечеловеческих скоростях — аж смазываясь до нечетких силуэтов в пространстве. Водитель вильнул, пытаясь ускользнуть от погони. На встречке яростно загудел автомобиль. Водитель дернулся прочь, колеса ткнулись в бордюр, и, потеряв управление, с бешеным ревом мотоцикл врезался в каменную ограду Невы. Обоих сидевших на нем аж подкинуло в воздух, будто взрывной волной ударило о каменный край, оборвав их испуганные вопли, а затем уже молчаливые тела вышвырнуло в реку.

— Простите, господин, — мигом отчиталась Вэл в моей голове, — опять не допросить…

Но это волновало куда меньше, чем стремительно бледнеющее лицо упавшей в мои руки девушки, ее синеющие губ, с которых не срывалось ни стона, закрывшиеся глаза, обмякшее тело и красное пятно на ее спине, которое с каждым мгновением становилось все больше.

Глава 22

— Как она? — спросил я.

Главный врач Императорского госпиталя, а также давний друг нашей семьи, взял на себя заботы о недавно прооперированной пациентке, которую сюда доставил я.

— Жить будет, — ответил он, шагая вместе со мной по широкому коридору. — Пули извлекли, осложнений нет. Хорошо, что тело само заблокировало кровотечение. А вот если бы не ее магия, все бы могло закончиться плачевно.

— У нее есть магия? — уточнил я.

— Конечно. Девушка как минимум Мастер.

Надо же, а говорила, что потеряла силу на войне.

— Если вам угодно, господин, — строго выдала Вэл в моей голове, — ее можно наказать за ложь.

— Да ладно, — неожиданно миролюбиво протянула Крис, — ей и так сегодня досталось. Пускай живет…

— Так что все обошлось, — добавил врач. — Отдохнет здесь с недельку, и можно выписывать. Один момент, — он слегка свел брови, — мы не нашли ее семью, чтобы связаться.

— А ее контакты? — спросил я.

— Там нет семьи, только работа…

Говоря, мы подошли к двери, из-за которой доносился знакомый чем-то крайне возмущенный голос. Похоже, Саломея уже не просто отошла от наркоза, а на полной скорости отбежала от него и теперь вовсю ругалась в палате. Не став стучать, главный врач госпиталя распахнул дверь, и мы переступили порог. Стоило нам войти, как внутри мгновенно повисла тишина, а две женские фигурки, будто по команде, замерли, давая и без слов вполне понятную картину происходящего. Блогерша, лежавшая на кровати в длинном больничном халате, из-под которого топорщились бинты, усердно пыталась выдернуть из руки иглу капельницы, а рядом растерянно суетилась молоденькая медсестра, стараясь не позволить ей этого сделать.

— Что за шум? — строго спросил врач.

— Она хотела встать! — сразу же выпалила медсестра. — А нельзя, вдруг швы разойдутся!

Я не сдержал смешок — вот же неугомонная.

— Я хотела не встать, — Саломея покосилась на меня, — а сходить за своим смартфоном.

— Я же вам объяснила, — с нажимом произнесла медсестра, — вам вреден смартфон!

— Никакой техники, — подтвердил врач, — ближайшую неделю.

Госпожу Сафо перекосило так, будто ей дали пожизненное.

— Ваше Сиятельство… — она перехватила мой взгляд.

— Думаю, — я подавил еще один смешок, — они абсолютно правы.

А тебе даже полезно будет отдохнуть недельку от своего канала. Надувшись, словно прочитав по моему лицу эту мысль, Саломея отвернулась. Медсестра с суровым видом поправила капельницу и накрыла ее одеялом, которое после всех попыток блогерши выбраться уже почти уползло на пол.

— Нам пора, — подытожил врач, — пациентке нужно отдыхать.

Тряхнув ярко-красной челкой, пациентка бросила быстрый взгляд в мою сторону, будто прося не уходить, и снова отвернулась, будто мигом передумав.

— Если не возражаете, — сказал я, — я немного побуду здесь.

— Только немного, — кивнул врач. — Ей нужен покой.

Он и медсестра покинули палату и притворили дверь. Внутри снова повисла тишина — слышно было лишь, как ветер треплет листву за окном. Не глядя на меня, Сафо свободной от капельницы рукой прижала подушку к спинке кровати, попыталась сесть и тут же болезненно поморщилась.

— Осторожнее, швы разойдутся, — заметил я, подходя ближе.

— Можно подумать, в первый раз, — проворчала она и все-таки села, слегка кривясь от боли.

Вот же упрямая.

— Как вы смотрите на идею, — я опустился в кресло посетителя рядом, — если я приставлю к вам охрану на всякий случай?

Саломея резко вскинула на меня глаза.

— Вот уж обо мне точно заботиться не надо.

— Почему?

— А зачем? — она покрепче запахнула халат на груди, словно пряча бинты.

— Не так много людей прыгнут на меня, — сказал я, катая по ладони золотой набалдашник, — защищая от пуль.

— Я не прыгала на вас, защищая от пуль, — отрезала она. — Я просто… споткнулась.

— Ты вредная, — усмехнулся я.

— Только сейчас понял?

На некоторое время палату опять затянула тишина. Саломея внимательно изучала меня из-под ярко-красной челки, я же задумчиво пробежался взглядом по ее лицу, еще бледному после ранения и операции. Губы казались засохшими, глаза чуть впавшими, однако это было мелочью — все могло закончиться гораздо хуже.

— Повезло, что у тебя есть магия. Хотя помнится, ты говорила, что она тебя покинула.

— Потом постепенно вернулась, — отозвалась блогерша, рассматривая меня в ответ. — Только толку-то от нее… Магия как деньги. Хорошо, когда они есть, но счастья на них не купишь… И что мне тут делать без смартфона? — она торопливо отвела глаза и сменила тему.

— Читать книги, отдыхать, спать, есть и принимать посетителей, — с улыбкой перечислил я.

— Можно подумать, мне есть кого принимать. Разве что в блоге написать, что всеми ненавистная Саломея Сафо в больнице, так что придите и добейте…

Она выпрямила спину и слегка поморщилась — то ли от боли, то ли от слов.

— А друзья? Семья? — спросил я.

— Вся моя жизнь в моем смартфоне, — ответила она, осторожно опираясь на подушку. — Может, все-таки принесешь?..

— Господин, — вдруг подала голос Вэл в моей голове, — небеса готовы простить эту греховодницу.

— Если? — сразу же поинтересовалась Крис.

— Без если, — отрезала ангел.

Похоже, даже моему беспощадному ангелу в этот момент стало ее жалко. Хотя Саломея явно бы не обрадовалась, озвучь я эту мысль вслух. Дерзкая и колючая, она меньше всего хотела вызывать жалость. В принципе, у меня ее и не было. Девушка, которая чуть не умерла ради меня, вызывала совсем другие чувства.

— А ты не против, — спросил я, — если я буду твоим посетителем?

— Я же сказала, — она чуть нахмурилась, — не надо обо мне заботиться.

— А это не забота, — поправил я, — а порыв чистейшего эгоизма.

Ага, примерно такого же, с каким ты бросилась на меня, загораживая от пуль.

— Мы же оба с тобой те еще эгоисты…

Ее глаза пытливо скользнули по мне, а губы дернулись в улыбке, которую моя блогерша тут же спрятала.

— Ну если порыв эгоизма, — как ни в чем не бывало протянула она, — то конечно. Не могу же я запрещать такие светлые порывы…

— Тогда до завтра, — я поднялся с кресла.

Наклонившись, подхватил с больничного одеяла ее бледную ладонь и поцеловал. Казалось, палата утонула в тишине. Взгляд Саломеи мигом сделался задумчивым. Не сказав ни слова, она лишь кивнула на прощание и рассеянно провела пальцами по месту, которому достался поцелуй. Сопровождаемый стуком трости, я дошел до порога, и, когда уже коснулся дверной ручки, за спиной неожиданно раздался ее голос.

— Ольга…

Я молча повернулся.

— Сафронова Ольга, — сказала она и откинула упавшую на глаз красную челку.

— Очень приятно, — улыбнулся я.

— Но я все равно сегодня же достану смартфон, — боевито заявила Саломея, то есть Оля. — Не думай, что ты меня в этом переубедил…

Когда я вышел из госпиталя, в кармане требовательно задергался смартфон. “Черная база” — моя личная паутина из невидимых глаз и ушей — уведомила об обновлении в недавно размещенном заказе. Пользователь, пожелавший подзаработать, прислал снимок черной машины и сообщил, что та едет к одному из частных аэродромов столицы, где сэр Чарльз Барлоу забронировал самолет. Вполне предсказуемо до Лондона.

Торопливо сев в автомобиль, я приказал водителю ехать туда же. Хранительницы моментально появились рядом и привычно окружили меня на заднем сидении.

— Острожно, господин, — серьезно произнесла Вэл. — Если врагу служит бездна, враг очень опасен. Эти исчадия не признают ничего, кроме крови.

— Предрассудки, — отмахнулась Крис, пристраивая пепельную голову мне на плечо. — С бездной вполне можно договориться…

Я с сомнением покосился на острые ногти демоницы, которая сначала перерезала ими горло и только потом вспоминала про разговоры. Ну да ладно, сейчас главное поймать кригера, а говорить будем потом.

— Большая железная птица улетает, господин, — констатировала ангел очевидное.

Мы опоздали. Когда вместе с хранительницами я прибыл на частный аэродром и, пригрозив охране проблемами, прорвался внутрь, самолет, в котором сидел сэр Чарльз Барлоу, уже поехал по взлетной полосе, разгоняясь с каждой секундой. Еще немного — он оторвется от земли и взлетит в небо, где затеряется среди облаков.

— Вэл, — я повернулся к хранительнице, — переруби ему шасси!

В ответ она озадаченно уставилась на меня.

— Ноги птице обрежь, — поменял я команду.

Понимающе кивнув, посланница небес вытянула руку. Ее ладонь сразу же залилась сверкающим серебряным светом, который за доли секунды превратился в увесистый меч. Сорвавшись с места, хранительница ринулась за самолетом — с такой скоростью, что все случилось за пару мгновений. Замахнувшись, она с бешеным треском перерубила металл, будто тот был обычным деревом. Колеса резко отнесло в сторону, а самолет накренился и крутанулся, теряя контроль.

— А мне что делать, хозяин? — Крис нетерпеливо подпрыгнула рядом. — Вырвать у уродливой птицы сердце?

— Когда она остановится, — сказал я, — вытащишь из нее внутренности. Только так, чтобы они остались живы.

Тем временем Вэл обрубила оставшиеся шасси. С глухим металлическим скрежетом самолет завертелся по полосе, корябая ее обрубками “ног”, ударяя по ней крыльями как подбитая птица, поднимая огромные клубы пыли. А затем с грохотом остановился, врезавшись носом в амбар. Демоница тут же воодушевленно кинулась к нему, хищно размахивая ногтями, будто собираясь вскрывать гигантскую консервную банку. Однако не успела она приблизиться, как дверь резко распахнулась, словно ее яростно пнули с той стороны.

Миг — и на землю ловко спрыгнула молодая девушка в изящном красном платье, которое дерзко развевалось на поднятом ветру. Длинные алые, как языки пламени, волосы разлетались по обнаженным плечам. На первый взгляд — роскошная юная спутница богатого мужчины, вот только хрупкие пальчики заканчивались острыми когтями, вполне способными порвать и кожу, и плоть.

Она увидела Крис, Крис увидела ее — а дальше обе остановились и ухмыльнулись.

— Так и думала, — заметило мое исчадие. — Ну привет, алая бестия…

— Привет, Кристиана, — фыркнула та.

Но, несмотря на видимое дружелюбие, свои наточенные ногти они не опускали, готовые начать размахивать ими в любой момент. Следом из самолета выскочил мужчина — уже без бороды и круглых очков, которые носил на том приеме, — однако я все же его узнал. Бегло взглянув на демониц, кригер заскочил за крыло и без промедления вскинул руку. С его ладони сорвались ядовито-зеленые длинные нити, похожие на побеги плюща, и рванули ко мне, собираясь опутать с головы до ног — то ли взять в плен, то ли сразу придушить. Видимо, решил, что пока демоницы разбираются между собой, он может уложить меня. Может, так бы и вышло, вот только хранительниц у меня было две, о чем сэр Чарльз Барлоу явно не знал.

Вэл возникла на пути у нитей, как ураган, и, сжимая серебряную рукоятку, перерубила их мечом. Зеленые побеги мгновенно растаяли в воздухе. Не успел Барлоу вызвать новые, как ангел подлетела к нему и ткнула острием в грудь — со стороны казалось, что легко, не пробив ее, не исцарапав, даже не вызвав ни капли крови. Однако кригер отчаянно захрипел, будто невидимая рука сжала его легкие. Следом его ноги бессильно подкосились, и он рухнул на землю как парализованный, не в силах пошевелить ни одной конечностью — кроме языка.

— Убей его! — со злостью выдавил он.

Алая бестия оценивающе пробежалась глазами между мной и двумя моими хранительницами и не двинулась с места.

— Силы не равны, хозяин, — бросила она. — Лучше дайте то, что им нужно.

— Я же говорила, — победно воскликнула Крис, — с бездной всегда можно договориться!

— Путь расчищен, господин, — торжественно сообщила Вэл, при этом не спуская глаз с алых прядей чужой хранительницы и крепко сжимая рукоятку меча.

Цок, цок… Стук разносился по взлетной полосе, казавшейся необыкновенной тихой после всего недавнего скрежета и грохота. Я подошел к кригеру, который злобно корчился в пыли, но подняться после удара ангела не мог. Вот он лидер Организации, которая так усердно все это время пыталась убрать меня.

— На кого вы работаете? — спросил я, глядя на него сверху вниз. — И давайте без прелюдий, если хотите сохранить свою жизнь.

— Британское правительство, — процедил он, уставившись на меня так, словно хотел убить взглядом.

В принципе, не сильно удивительно, хоть и масштабно. Отношения с Британией уже много лет напряженные, особенно после нашей победной Богемской кампании. Однако открыто воевать с нами они не хотят, а вот по-тихому уничтожить влиятельный род и принадлежащий ему банк вполне готовы. Не страна, а шайка разбойников, которых бы уже пора приструнить.

— Доказательства есть? — спросил я.

Барлоу судорожно стиснул губы, явно ища, как выкрутиться с большей выгодой для себя. Так уж повелось, что человек-война воюет со всеми, все его друзья и союзники временны. Пойди что не так — и они сразу станут врагами, которых можно и сдать, и продать.

— Напоминаю, — я озвучил условия этой “сделки”, - на кону ваша жизнь.

— Все документы хозяина там, — опередив его, алая бестия махнула ногтями в сторону самолета. — В крохотной железной коробке с кнопочками. Код: три-семь-шесть-два-девять…

— Ты что творишь? — кригер яростно стрельнул глазами в ее сторону.

— Забота о вашей жизни, хозяин, — невозмутимо отозвалась его демоница, — моя главная обязанность.

Похвальная верность. А ведь говорят, что демоны думают только о себе.

— К тому же, — добавила она, — если хозяин умрет, цепь порвется, и мне придется вернуться обратно в бездну… А я не хочу в бездну.

— Понимаю, — сочувствующе кивнуло мое исчадие.

— Оставайтесь тут, — приказал я.

А сам в компании Вэл поднялся в самолет. Внутри царила абсолютная тишина. Экипаж испуганно жался по углам, не рискуя выходить — обычные люди, которых Барлоу нанял вместе с самолетом. Без лишних слов они торопливо показали мне, где сейф. Введя код, я вытащил оттуда толстую пачку документов и бегло просмотрел. Имена, мотивы, суммы… Не доверяя никому, сэр Барлоу составил собственный компромат на всех, с кем имел дело, включая посла и половину британского парламента. Найденного, в принципе, было достаточно, чтобы устроить крупный международный скандал.

— Что будете делать с врагом, господин? — спросила Вэл, когда мы с бумагами покинули самолет. — Он скоро придет в себя.

И правда, хотя кригер все еще, как мешок, валялся в пыли, кончики его прежде неподвижных пальцев лихорадочно подергивались, выходя из паралича. Это подводило к проблеме: я не мог оставить такого опасного врага живым.

— Вы обещали, — его демоница повернулась ко мне, словно что-то почувствовав, — сохранить хозяину жизнь.

— А ты можешь гарантировать, — спросил я, — что он больше не причинит никому вреда?

Барлоу с ненавистью взглянул на меня с земли, как бы давая ответ, что это невозможно, и если его не остановить, цепочка трупов, которая тянется за ним, станет еще длиннее.

— А если он поклянется небесам? — влезла Крис, явно пытаясь помочь коллеге.

— Он сам как демон бездны, — сурово отрезала Вэл. — Небеса не примут его клятву.

— И что тогда? — растерянно пробормотала алая бестия. — Я не хочу обратно… Даже согласна никого больше не убивать, лишь бы не возвращаться…

— А если, — с воодушевлением предложила Крис, — оставить его живым, но так, чтобы он уже никому не причинял вреда?

— Это как? — не поняла та.

— Ну это как сейчас, — пояснило мое исчадие, кивая на неподвижное тело на земле, которое обалдевши прислушивалось, — только навсегда…

Вэл покачала головой, будто говоря без слов “вот они, продажные исчадия”. А по мне вполне тянуло на деловые переговоры.

— А это выход, — после паузы выдала алая бестия.

— Сука! Ты что несешь! — прохрипел кригер с земли. — Как ты такое можешь позволить?..

— Я согласна, — кивнула его хранительница.

Крис мигом подскочила к нему и с размаху резанула острыми ногтями по его задергавшемуся плечу. Алые капли взлетели в воздух и упали на землю, смешиваясь с пылью. Рука мгновенно замерла, потеряв подвижность.

— Тварь такая! — завопил Барлоу, сверля глазами свою демоницу. — Защити меня!..

— И голос тоже уберите, — спокойно добавила она.

Острый ноготь Крис ловко, но легко пробежал по его горлу — оставив жизнь, но перерезав связки. Капли крови брызнули в стороны, и крики моментально прекратились. Мое исчадие деловито склонилось над кригером, запирая его до конца жизни в тюрьму собственного тела. Больше не в состоянии говорить, он лишь бешено скакал глазами по своей хранительнице, которая защитила его жизнь, превратив его самого в овощ.

— Не волнуйтесь, господин, — ангел окинула строгим взглядом обеих демониц, — небесные хранители на такое никогда бы не согласились. Вам подобная участь не грозит.

— Как же мне с тобой повезло, Вэл, — совершенно искренне отозвался я.

— А со мной, хозяин? — Крис оторвалась от своей работы.

— И с тобой, — хмыкнул я.

Эпилог

— Фух! — с облегчением выдохнули за углом. — Я уж думал, быть войне…

— Я тоже, — подхватил второй голос. — Премьер Британии вроде как был в бешенстве, когда убили посла. Грозился международным судом…

— Сами виноваты, — запальчиво выдал третий, — нечего интриговать против нашей империи!

— Да это все Воронцов, — наконец к приятелем подключился и князь Шереметьев, только без привычного ехидства. — Говорят, он в одиночку умудрился все утрясти. Как-то поставил их премьера на место…

Как-то — оставалось только усмехнуться. За смерть посла британцы выдвинули ноту, а мы в ответ предоставили документы, которые я забрал у кригера, где было подробно расписано кто, как, почему и за сколько. Скандал назревал международный, и туманный остров, как это обычно и происходило, резко поменял курс.

Чтобы бумаги не получили огласки, британцы были готовы отдать на растерзание все свое посольство, а также устроили показательные массовые увольнения служащих и суды над наиболее окаравшими. Их премьер и королевский дом наперебой открестились от причастности к планам навредить Воронцовым и империи и заверили нас в своей искренней преданности. На ближайшую пару лет, думаю, этой искренности хватит, а дальше будет видно. В конце концов, самых неугомонных можно и убить.

— А я всегда знал, — раздалось из-за угла, к которому я как раз подошел, — что Воронцовская кровь сильна! Вот он ее и проявил…

Надо же, всегда он знал, а понял, видимо, только когда ему хорошенько прилетело. Хмыкнув, я свернул за угол, и четыре дворянина, болтавшие в коридоре, разом замолкли.

— Доброе утро, Илья Андреевич, — первым опомнился князь Шереметьев, уже вполне освоившийся на костылях.

Следом торопливо поздоровались и его приятели, выказывая куда больше почтения, чем раньше.

— Доброе утро, господа, — я обвел их взглядом, от которого они немного дрогнули, и пошел дальше.

Разговор за спиной возобновился, но больше они не зубоскалили обо мне. Я больше не был тем, над кем им хотелось шутить.

— Удачи, господин, — пожелала Вэл из глубин моей головы, как только я переступил порог зала, где проводилось очередное собрание дворянства Санкт-Петербургской губернии.

— Хозяину удача не нужна, — промурлыкала Крис, — он сам своя удача…

Здороваясь с членами собрания, уже расположившимися за длинными столами, которые привычно стояли буквой “П”, я направился к боковому месту, где, как и в прошлый раз, сидел один. Других претендентов опять не было. Взгляды сопровождали меня всю дорогу. Когда я их перехватывал, одни дворяне приветливо улыбались, другие растягивали губы дежурно, третьи же невольно ежились и быстро отводили глаза — как правило, те, с кем за последние дни мне довелось пообщаться поближе. В кармане по-прежнему лежала маленькая черная книжка с золотыми уголками. Я вычеркнул оттуда все строчки моего списка, но внутри имелось еще много пустых страниц, и я пока не спешил откладывать ее далеко.

Вскоре здесь собрался весь свет столичной аристократии. Последними в зал вошли бабушка и император и заняли места во главе стола. Поприветствовав присутствующих, княгиня как действующий предводитель сразу перешла к делу и дала мне слово для официальной речи.

— Выбирайте меня, — я решил не повторять ту длинную тираду, что говорил в прошлый раз, — и проблем у нас не будет, — а после сел на место.

— Спасибо, Илья Андреевич, — как ни в чем не бывало сказала она. — Есть у кого-нибудь вопросы?

Как и в прошлый раз, зал молчал. Однако ни иронии, ни скепсиса в глазах собравшихся я сейчас не видел — даже безмолвного протеста больше не было.

— Раз вопросов нет, — продолжила бабушка, — то начнем голосование. Кто за то, чтобы выбрать князя Воронцова новым предводителем?

Миг — и руки взлетели в воздух. Все до одной. Никто не возражал.

— Единогласно, — довольно подытожила княгиня, обводя взглядом дворян. — В таком случае представляю кандидатуру князя Воронцова на утверждение Его Императорскому Величеству Александру Михайловичу.

— Кандидатура утверждена и одобрена, — скрывая улыбку, степенно произнес мой будущий родственник.

— С этого момента, — бабушка снова завладела вниманием собравшихся, — князь Воронцов вступает в права и принимает обязанности предводителя дворянства Санкт-Петербургской губернии!

Словно подавая пример, она торжественно захлопала, и зал мгновенно подхватил аплодисменты.

— Илья, я тобой горжусь, — шепнула она.

Император со своего места тепло подмигнул мне. Остальные же продолжали хлопать, одни почтительно кивая мне, другие же, наоборот, стараясь не встречаться со мной взглядами. Я не тешил себя надеждой, что они меня полюбили. Но мне нравилось, что они опускали глаза, когда я на них смотрел. Нравилось, что больше не шептались за моей спиной, не ехидствовали и не ерничали, боясь, что я услышу. Нравилось, что больше никто не считал себя в силах бросить мне вызов.

Теперь я оказался на вершине империи — они все признали мое право. Мое право ими управлять и мое право наказать любого, кто посмеет выступить против меня. Мое карательное право.

Конец истории.

Послесловие автора

Спасибо всем, кто были в истории! Надеюсь, она вам понравилась, и буду рада, если это так. Насчет продолжения: сиквел однажды возможен, но в любом случае мне надо подкопить идеи.

А пока приглашаю вас познакомиться с другой моей фэнтезийной историей "Инцел на службе демоницы".

#юмор #фэнтези #эроге #гаремник #суккуб #демоны #магия

Кто бы отказался получить любую девчонку?

Я обычный парень, которому не везло с девчонками, но однажды я встретил суккуба… Нет, с ней мне тоже не перепало, зато мы заключили сделку. Теперь у меня есть медальон, благодаря которому любая девчонка видит во мне парня, с которым хочет переспать. Что остается мне? Только этим пользоваться…

Но, как и в любом договоре с темными силами, тут есть двойное дно, о котором эта стерва меня, конечно же, не предупредила.

* * *

— Как думаешь, — спросила демоница, — сколько женщин в этом зале согласились бы сейчас переспать с тобой

Вопрос застал меня врасплох. Задумавшись, я оглядел зал.

— А теперь представь, — суккуба слегка наклонилась ко мне, и я ощутил легкий запах выпитого вина от ее губ, — что есть что-то, что сделало бы тебя неотразимым в глазах любой женщины в этом зале, и любая была бы готова отдаться тебе прямо сейчас… Ты бы хотел обладать этой вещью?

Взгляд словно сам замер на трех подружках за соседним столиком. Я бы точно не отказался познакомиться с ними поближе.

— Спешу тебя обрадовать, — добавила Би, — такая вещь существует…

Она распахнула ладонь, и на ее коже заплясали яркие огоньки ледяного пламени. Однако ни один человек в целом зале к нам не повернулся — словно никто, кроме меня, не видел это пламя. Огоньки, отплясав, исчезли, и на раскрытой ладони демоницы появился потертый, потрескавшийся медальон — тонкий и круглый, как старая монета, которую можно найти только в музеях.

— Хочешь, эта вещь будет твоей?..

Цикл «Инцел на службе демоницы»

Content

Мэри Блум
Мое карательное право

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Послесловие автора