М. Блум

Бьянка со льдом 1: Ночь с последствиями

Пролог. Кубики льда

“Только не надо меня винить. Я ни в чем не виноват. Мы оба знаем, что эти отношения с самого начала были ошибкой.

Я так больше не могу — не хочу, чтобы моя жизнь была такой же, как твоя. Не хочу превратить свою жизнь в мрак и холод, в котором живешь ты. Я, конечно, ни во что не верю, но с тобой реально жутко, как в фильме ужасов. Мало какой парень это выдержит. Я еще долго крепился.

Мне с тобой холодно и жутко.

Ты как один большой кусок льда.

Ничего личного. Не хочу тебя обидеть. Правда.

Прощай.”

С первого этажа донесся лай. Лампочка ночника нервно мигнула. Впившись глазами в экран смартфона, Бьянка уже третий перечитывала сообщение, не понимая, что и зачем вообще читает. Это было последнее, что она ожидала от него. Где он взял решимости на это? Скорее всего был пьян, пока писал, однако что это меняло? Взгляд снова упал на строчки текста.

Мрак и холод, в котором живешь ты… Хотелось расколотить смартфон о стену, но смартфон был не виноват. Каждое написанное слово было правдой. Бьянка зажмурилась, чувствуя, как трясутся пальцы.

Эти отношения были ошибкой… Ошибкой, фарсом, сплошным притворством. Эти отношения с самого начала напоминали сделку, но разрывать все так?.. Да как ему духу хватило? Это же как плевок в лицо — только через экран смартфона. На что он рассчитывал? Теперь ее отец точно его убьет. И это если ему повезет. А если Мария узнает вперед отца, то ему не позавидуют даже мертвые.

Вот только эти мысли не радовали, совсем не радовали.

Холодно и жутко… Ей сейчас тоже было холодно и жутко. Под узкую дверную щель просачивалась темнота — беспросветный мрак, какой бывает только в глухих коридорах без окон. Там, за плотно закрытой дверью ее комнаты, вековая пыль въелась в трещины старого пола, и паутина, как узором, затянула потолок. Тишина словно взяла каждый миллиметр пространства в плен, чтобы потом неожиданно оборваться каким-нибудь резким звуком: собачьим лаем, воем ветра или зловещим скрипом старых ступеней. Почему они скрипят? Здесь же больше никого нет.

Дом, в котором она жила, вполне мог быть аттракционом в каком-нибудь парке развлечений. Бьянка так и видела вывеску “Старый проклятый особняк” у него над входом, и люди бы платили деньги за тридцать минут страха. Она же тут жила каждый день… И завтра будет как сегодня, а сегодня было как вчера. Эта мысль была невыносимой. Пора что-то менять. Нельзя так больше!

Смартфон выпал из рук и шлепнулся на кровать. Бьянка резко вскочила с места. Хотелось бежать, нестись вперед, не оглядываясь — прочь от этого дома, прочь от себя самой! Куда-нибудь, где гремит музыка и веселятся люди! Куда-нибудь, где не так мрачно и жутко, куда-нибудь, где не так одиноко… И, может быть, там даже с кем-нибудь познакомиться…

Со скрипом распахнулась дверца старого шкафа. Пальцы, немного поблуждав среди вещей, наткнулись на вешалку с полупрозрачной блузкой — совсем не похожей на те, которые обычно носила она.

— Зачем тебе это? — спросила ее в магазине Мария таким тоном, словно приказывала снять.

— На всякий случай, — ответила она, даже не рискнув выйти в зал из кабинки.

— На какой такой случай?..

Ответа тогда не нашлось. Но блузку Бьянка все-таки купила, не сумев объяснить даже самой себе зачем. И вот сейчас, кажется, этот случай настал…

Немного помедлив, она переоделась. Собственное отражение будто принадлежало не ей — девушка в зеркале выглядела намного раскованнее и смелее. Блузка была слишком обтягивающей, а юбка слишком короткой. Если еще надеть чулки… Откровенно, даже чересчур. Мария была права: отца бы реально хватил инфаркт, если бы он ее в этом увидел. Вот только хватит ли ей самой смелости выйти в этом из дома? Хватит ли смелости поехать в ночной клуб? Хоть с кем-нибудь там заговорить?..

Ты как один большой кусок льда… Здесь он был не прав. Она уже давно не чувствовала себя чем-то цельным. Этот кусок раскололся на тысячи кубиков, из которых сложно было себя собрать. Как это случилось? Где потерялась нить?

Решимость, внезапно нахлынув, откатилась вновь. Собственное отражение теперь пугало, как злая насмешка над собственной трусостью. Так что же, забиться под одеяло, с силой зажмурить глаза и попытаться заснуть?..

Взгляд скользнул по лежащему на кровати смартфону. Если ему хватило отваги написать такое, неужели ей не хватит смелости даже выйти из комнаты? Чертово сообщение! Оно словно подвело черту под всей ее прежней жизнью, поставило перед необходимостью что-то менять. Набрав в грудь побольше воздуха, Бьянка пообещала себя, что когда выдохнет, станет другой.

Она больше не будет мягкой — она станет жесткой, смелой, уверенной в себе. Она станет стервой. Да, стервой, как Мария. И может быть, тогда в жизни хоть что-нибудь изменится…

Воздух вырвался из груди. Распустив волосы, Бьянка решительно подхватила сумочку и вышла за дверь, сама не зная, чем закончится эта ночь.

Часть I. Бьянка со льдом

РЕЦЕПТ: Одна девушка, один парень, много мартини и еще больше льда.

ПРИМЕНЕНИЕ: Отличный выбор, чтобы развлечься или забыться.

Глава 1. Незабываемая ночь

— Мартини. Бьянко. Со льдом!

Стройные ноги, короткая юбка, небрежно распущенные волосы и подведенные глаза. Определенно, она пришла сюда развлечься или забыться. И оба варианта его устраивали.

— Привет, я Матео, — он приблизился к стойке и сел рядом.

Девушка залпом осушила бокал и, словно не услышав его, отрывисто приказала бармену:

— Бьянко. Со льдом. Повтори!

— Я Матео, — повторил парень.

Даже не повернувшись, она забарабанила пальцами по барной стойке. К светским беседам она явно была не расположена. Можно, конечно, было отступить, пройтись по бару и найти кого-то посговорчивее на эту ночь, но что-то его определенно останавливало. Во-первых, она была как раз в его вкусе. А во-вторых, ее несговорчивость показалась ему даже забавной.

Он остался на месте, увлеченно ее разглядывая. Стройные ноги сложены одна на другую так небрежно, что короткая юбка слегка задралась, обнажив край изящных чулок. Интересно, она сделала это намеренно? Однако для девушки, пришедшей сюда соблазнять, она держится слишком враждебно. Локти широко расставлены по стойке, губы крепко сжаты. Стоит ли пытаться? Он скользнул взглядом по ее полупрозрачной блузке, облегающей настолько плотно, что сомнения рассеялись сами. В конце концов, если она не хочет соблазнять, то, возможно, хочет быть соблазненной?..

Бармен подал ей второй бокал, и, снова осушив его залпом, она резко кивнула:

— Повтори!

Гордо вздернутый подбородок и настороженный взгляд, пристально что-то изучающий на гладкой поверхности барной стойки. Похоже, она рассматривает его отражение. Хороший знак.

— Я Матео, — протянул он, стараясь добавить в голос побольше загадочности.

Она медленно оторвала взгляд от стойки и повернулась к нему. Впервые за вечер.

— Я не с тобой говорила! — глаза ее сердито сверкнули.

— Теперь-то со мной… — ухмыльнулся он. — Я Матео.

С пару секунд она насупленно смотрела на него, и ему уже начало казаться, что ответа не будет.

— Бьянка, — буркнула она, вновь отворачиваясь к барной стойке.

— Со льдом? — машинально уточнил бармен.

— Я не с тобой говорю! — возмутилась она, снова сверкнув глазами.

Матео усмехнулся. Сердиться ей определенно очень к лицу. Бармен раздраженно подал очередной бокал, а девушка сама повернулась к Матео, слегка пьяно покачиваясь на стуле.

— Я Бьянка, — отчетливо, хоть и немного неуверенно произнесла она.

— Что ж, будем знакомы, — отозвался Матео, украдкой скользнув взглядом по ее бедрам. Просто отлично для этой ночи.

Проснулся он внезапно, словно почувствовав на себе внимательный, изучающий взгляд. Так и есть: укрывшись, она сидела на кровати, будто пытаясь спрятаться от него за одеялом, и пристально его рассматривала. Однако стоило ему открыть глаза, как девушка тут же отвернулась. Неужели смущается? Как-то поздно. И вообще странно, что она еще не ушла.

— Хочешь позавтракать? — осторожно предложил Матео.

— Будешь моим парнем? — быстро спросила она.

— Что?! — он удивленно сел на кровати, чувствуя, что спать ему больше не хочется.

— Всего на пару месяцев! — выдала она, даже не глядя в его сторону. — Больше не нужно.

Матео недоверчиво уставился на девушку, стараясь понять, шутит она или говорит серьезно. Или еще не протрезвела? Придерживая подбородком край одеяла, чтобы то ненароком не сползло с груди, Бьянка начала натягивать чулки. Движения ее были медленными, а саму ее слегка покачивало. А она вообще понимает, что говорит?

— Да ни за что, — хмыкнул он.

— Почему? — мгновенно спросила она.

Матео покосился на валяющуюся у кровати бутылку мартини, которую она требовала увезти с собой из бара. Ей явно не стоило столько пить. После мартини была маленькая бутылочка с водкой, которую непонятно зачем она носила в сумочке. Что она там говорила? На экстренный случай, если мартини не поможет… Потом были виски, найденные в его холодильнике, и только потом был секс. И в отличие от алкоголя секс был так себе. А потом ее тошнило.

— Почему не хочешь? — не дождавшись ответа, спросила Бьянка.

— А почему я должен хотеть?

Она слегка поежилась, как если бы по комнате пронесся сквозняк.

— Если надо, я заплачу…

Есть еще один вариант, подумал он. Она не пьяная. Она просто чокнутая.

— Я заплачу столько, сколько нужно, — сказала Бьянка, уверенно проговаривая каждое слово, словно подражая кому-то. — Если в этом весь вопрос…

Вот только эта уверенность в сочетании с тем, как она по-прежнему пряталась за его одеялом, показалась ему наигранной, нелепой и даже комичной.

— Да у тебя денег таких нет, — смешок сдержать не удалось, — чтобы я согласился стать твоим парнем!

— У меня есть, — все тем же тоном отозвалась Бьянка и, запустив руку под кровать, нашарила свою юбку. — Так ты согласен?

— Вызвать тебе такси? — Матео решил сменить тему, уже порядком устав и от разговора, и от собеседницы.

— А тебе деньги определенно нужны, — будто не услышав, продолжила она и наконец выбралась из-под одеяла.

— С чего ты взяла? — проворчал он.

Застегнув молнию на юбке, Бьянка рассеянно осмотрелась в поисках блузки.

— Если не нужны, почему ты живешь здесь? Это же трущобы…

В ее голосе было столько искреннего изумления, что Матео невольно нахмурился. Студия, которую он снимал, была небольшой с облупившейся штукатуркой на стенах и протекающим краном. Из мебели в ней были только холодильник, кровать и маленький кухонный стол со старым чайником. Но ему больше и не было нужно. Да и с учетом мольберта в углу смотрелось это все, на его взгляд, весьма богемно. По крайней мере, еще ни одна из девушек, которых он сюда приводил, не называла его студию трущобами. А он приводил сюда немало девушек.

— Ты художник? — спросила Бьянка, замерев перед мольбертом с его последней картиной.

— А так не понятно?

Стоящая на мольберте картина была не дорисована, на полу виднелись пятна красок, а вдоль стен были небрежно расставлены готовые пейзажи, которые еще не забрал его агент.

— Похоже, что нет, — тихо сказала она, отворачиваясь от мольберта.

Матео почти подпрыгнул на кровати.

— Я готовлюсь к выставке!

Ничего не ответив, Бьянка медленно приблизилась к подоконнику, что-то написала на нем пальцем и с интересом уставилась на оставленные ею пыльные отпечатки. Матео с недовольством отметил, что их она рассматривала намного дольше, чем его картину. Поиски блузки оказались совсем забыты, что автоматически оттягивало момент, когда она наконец уйдет из его квартиры. Да что ей вообще нужно?

— Мне нужен парень, — словно угадав его мысли, сказала она. — И я предлагаю тебе им стать.

— Какая честь! — буркнул Матео.

— Не по-настоящему, конечно, — после паузы добавила Бьянка и повернулась к нему. — За деньги, — однако на него она по-прежнему не смотрела. — Я готова тебя купить. Только скажи, сколько нужно.

— Я не продаюсь, — хмуро отозвался Матео.

— Все продаются, — возразила она. — Так ты будешь моим парнем?

От бесконечного повторения одного и того же уже сводило зубы. Матео даже не мог припомнить, когда его в последний раз кто-то раздражал так же сильно, как эта симпатичная полуобнаженная девчонка — явно двинутая на всю голову. Знал бы, что так все закончится, даже не подошел бы к ней вчера.

— Да я никогда не буду твоим парнем! Ни за деньги, ни даже бесплатно!

— Почему так категорично?

Он и сам не мог понять, что бесило больше: абсурдность разговора, ее до невыносимости самоуверенный тон, лицо, на котором не было никаких эмоций, или то, что, говоря, она смотрела только себе под ноги. Вообще невозможно было понять, какие мысли скрываются за ее словами, если, конечно, там есть хоть какие-то мысли. Она будто нацепила маску холодного превосходства. Хотя чему удивляться-то? Бьянка со льдом!

— Да потому что ты чокнутая! И в постели просто полено!

Резко вздрогнув, она сделала то, чего так упорно избегала все утро: взглянула на него. Все ее спокойствие куда-то разом исчезло. Глаза сверкали ярче и сердитее, чем вечером в баре, а губы обиженно дергались. Похоже, он умудрился вывести ее из себя. И эта мысль Матео порадовала. Она достала его не меньше.

Он откинулся на кровати, на всякий случай натянув одеяло повыше, и с усмешкой уставился на Бьянку. Неожиданно ее щеки ярко вспыхнули, стирая и ее превосходство, и недавнюю уверенность. Отвернувшись, она заметила в углу свою блузку. Ткань затрещала по швам от скорости и напора, с которыми ее натягивали на тело. Едва справившись с последней пуговицей, Бьянка дернулась к двери.

— Смотри не пожалей, — бросила она напоследок. — Я больше не предложу!

Дверь с шумом захлопнулась, и Матео облегченно выдохнул. Лучше бы она была такой же страстной ночью, но с утра… Такой сумасшедшей у него еще не было. А ведь сначала казалось такой милой!

Откинув одеяло, он с легким любопытством приблизился к подоконнику. Что она там так увлеченно писала?

Бьянка

Серьезно? Она оставила свое имя на его подоконнике? Как будто на экскурсию съездила! Он небрежно стряхнул пыль рукой, стараясь стереть ее имя и со своего подоконника, и из своей памяти. Пора было собираться на работу.

Дождаться лифта не хватило терпения. Сбежав по ступеням, Бьянка выскочила на улицу. Ветер тут же скользнул по коже, вызвав дрожь — тонкая полупрозрачная блузка была плохой защитой. От недавнего разговора до сих пор рвало на части. Почему ей вечно попадаются какие-то придурки? За кого он ее принял? Вызвать тебе такси?.. Но и сама хороша: купить!.. Как вообще с языка сорвалось? Не знала, как красиво уйти, а в итоге ее понесло, как всегда бывало в такие моменты, и закончилось все просто отвратительно. Снова быть стервой, как Мария, не получилось.

Бьянка сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Уличные кафе еще не открылись, официанты, готовясь к новому дню, неторопливо выносили стулья и поправляли скатерти. Она проскочила мимо, спеша к парковке, на которой вчера вечером оставила машину. Зачем вообще ушла с ним из бара? Насколько бы проще было, если бы она сразу поехала домой. А еще бы лучше вообще никуда не выходила из дома!.. Вне всяких сомнений, Габриэль был пьян, когда послал ей вчерашнее сообщение. Но зачем она последовала его примеру и тоже напилась? Пьяной легче решиться на всякую дурость, но вот расхлебывать последствия приходится трезвой, и теперь было жутко стыдно.

Радовало лишь одно: больше никогда — ни за что, ни при каких обстоятельствах — она с ним не встретится. И этот позор можно забыть. Матео… Даже имя хотелось забыть, вычеркнуть раз и навсегда из списка имен. Главное — вернуться домой до приезда Марии. Ей не надо об этом знать.

Сколько Матео себя помнил, основной его жизненной амбицией было переехать в Севилью и стать известным художником. С первой задачей он справился больше пяти лет назад, закончив школу и навсегда покинув родительскую ферму под Малагой. А вот со второй все было не так просто.

— Мир современного искусства суров, — объяснял Матео его агент, — и одного таланта в нем мало. Чтобы добиться успеха, нужен свой стиль, уникальность! В общем то, за что захотят покупать именно тебя. Вот за что покупать именно тебя, Матео?

Матео обычно пожимал плечами.

— Потому что ты гений! Лучший из моих художников! — восклицал его агент и, заметив сомнения на лице Матео, обычно сопровождавшие эту фразу, неизменно добавлял: — Ты же почти как Гойя. Только современный…

На этом моменте Матео обычно вздыхал. Считать себя гением, конечно, было приятно, но врать себе он не любил. Рисовал он хорошо, и на каждом его пейзаже сверкала солнцем прекрасная Севилья. Такими и были его картины: яркими, живыми, полными тепла и света. Но не уникальными. И внимательный глаз опытного критика легко бы заметил целую череду художников, которых Матео беззастенчиво, но очень умело копировал в поисках собственного стиля.

К счастью, любители искусства куда менее строги, чем критики. И время от времени Матео с помощью своего агента удавалось продать несколько картин, но до известности, славы и богатства ему было еще очень далеко. Поэтому, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, Матео был вынужден работать. Вспомнив об этом, он неохотно оделся, наспех позавтракал сухим сандвичем, завалявшемся в холодильнике, и вышел из дома.

Помимо занятий живописью у Матео было две работы. Первую он нашел сразу же, как только приехал в Севилью. Правда, искал он тогда не работу, а совет, за которым пошел к одному известному художнику, давнему другу своей бабушки. Однако картины Матео художника не особо впечатлили, зато он оценил другие стороны парня. Так Матео стал натурщиком.

Эта работа его не утомляла. Девушки и женщины, обучавшиеся у художника, Матео любили и редко просили принимать неудобные или слишком сложные позы. Основное их требование сводилось лишь к минимуму одежды. А чем меньше одежды, тем в этой работе выше оплата. Так что Матео все устраивало.

Он приоткрыл дверь школы, и, как это всегда бывало, по залу разнеслись радостные женские голоса.

— Сегодня будет Матео!

Чувствуя на себе множество пытливых взглядов, он улыбнулся всем сразу и никому конкретно и быстро прошел в раздевалку.

— Такой красавчик…

— Соскучилась по нему!..

Приглушенные голоса из зала были отличным аккомпанементом, под который Матео любил раздеваться. Пожалуй, это было самое приятное в его работе. Он натянул набедренную повязку и удовлетворенно оглядел себя в зеркале. Определенно, он заслуживал всех этих комментариев. Широко расправив плечи, он вышел в зал под восхищенный женский шепот и, беглым взглядом окинув художниц, сел на табуретку.

Единственным недостатком в работе натурщиком для Матео была скука, делавшая долгое неподвижное сидение почти невыносимым. Стараясь развлечься, он погружался в собственные мысли, составляя планы на сегодня или вспоминая то, что было вчера, если, конечно, было, что вспомнить. В этот день ему нужно было сидеть вполоборота, слегка вытянув вперед ногу и свесив голову на грудь. Как юноша, уснувший на берегу заколдованного озера, или как олимпиец, уставший от своих побед… Одно хорошо: хотя бы не нужно наклоняться. После выпитого ночью это было бы не так просто. И зачем он вчера столько выпил? Все она виновата, эта чокнутая…

Как только они оказались у него в квартире, Бьянка практически сразу же начала раздеваться. Сбросила блузку, стянула юбку, а затем в одном белье и чулках уселась на кровать. Вид, честно признался себе Матео, был вполне будоражащим. Но многообещающим оказалось только начало.

Стоило ему приблизиться, как она тут же схватила принесенную с собой бутылку мартини и начала пить прямо из горлышка.

— Может, тебе коктейль сделать? — неуверенно предложил он.

— Не надо, — отрезала она. — Так лучше. Допью — и сразу начнем.

Его попытки забрать у нее бутылку оказались безуспешными. И одного мартини ей не хватило…

— Матео, — где-то рядом засмеялись женщины, — не спи!

Матео тряхнул головой и непонимающе разлепил глаза.

— Не выспался? — улыбнулась ему сидящая прямо перед ним молодая девушка.

Он неопределенно кивнул и, с трудом удерживаясь от желания зевнуть, вернулся к прежней позе.

Через час, когда занятие закончилось, художницы стали расходиться, и Матео с облегчением отправился в раздевалку. Однако дойти до нее он не успел.

— Матео!..

Он быстро обернулся. Соблазнительно покачивая бедрами, к нему приближалась та самая молодая художница. Красиво, даже очень… В баре бы он точно обратил на нее внимание.

— Может быть, хоть этим вечером ты свободен? Могли бы наконец куда-нибудь выбраться…

Она томно стрельнула глазами, а Матео вздохнул: она чаще других подходила с подобными предложениями и, даже получая все время один и тот же ответ, не оставляла попыток.

— Извини, — сказал он, — сегодня совсем никак.

— Тогда в другой раз, — слегка разочарованно улыбнулась она и, помахав ему на прощание, плавно вышла из студии.

Матео проводил ее рассеянным взглядом. Он обычно не запоминал ни лица, ни имена женщин, которые его рисуют. Да и зачем ему их имена? В конце концов, он не собирался спать ни с одной женщиной в этой школе.

— В противном случае, — объяснял ему художник, — конфликтов в школе будет не избежать, а кому нужны конфликты? Да и тебе самому позировать станет гораздо сложнее!

Матео его понял. К тому же женщин он предпочитал находить сам в одном уютном баре, где прошлой ночью снял сумасшедшую Бьянку. Эта девчонка действительно была сумасшедшей!.. Одной бутылки ей не хватило. За пару минут расправившись с мартини прямо перед изумленным Матео, она постучала по его же кровати и приказала:

— Иди сюда!

Наконец-то, решил он и, сев рядом, попытался ее обнять. Не получилось. Она резко отстранилась, пробурчала что-то про “не помогает” и полезла в свою сумочку. Оттуда она извлекала маленькую бутылочку и, неумело открыв ее, сделала глоток.

Матео удивленно уставился на этикетку. Водка?!.. Похоже, она хотела напиться до беспамятства. Только зачем было уходить из бара с парнем, если секс не входит в планы? Собственно, это он у нее и спросил.

— Все будет, — пьяно отозвалась она и откинула уже пустую бутылочку в сторону. — У тебя еще выпить есть?

— Напиться могла и в баре, — проворчал он.

Не обращая внимания на его недовольство, Бьянка вскочила с кровати и начала копаться в холодильнике. Почти мгновенно в ее руках оказалась однажды подаренная ему бутылка виски, которую он хранил для особого случая. Свинтив крышку, она сделала большой глоток, а затем, неуверенно покачиваясь и крепко прижимая бутылку к себе, вернулась на кровать.

— По-моему, тебе уже достаточно, — хмуро сказал он.

А дальше произошло нечто, к чему он не был готов. Бутылка упала, темное пятно стало расплываться по простыне, ее пальцы с силой впились в его плечи, а ее губы — в его губы. А затем так же внезапно в ее руках снова оказалась бутылка.

— Явно не достаточно, — пробормотала Бьянка и продолжила пить виски прямо из горлышка.

Несколько секунд Матео ошарашенно смотрел на потемневшую простыню, чувствуя всю горечь выпитого ею алкоголя на своих губах. Поцелуй был неожиданным, быстрым и, откровенно говоря, неприятным. Таким, каким принцесса из сказки могла бы целовать лягушку в надежде, что та превратится в принца. И закончился так, словно принцесса поняла, что волшебного превращения не будет.

— Мне теперь тоже недостаточно, — он выхватил бутылку из ее рук и обреченно поднес к губам.

— Матео, — кто-то тормошил его за плечо, — я с тобой говорю!

— Что?..

Резко открыв глаза, Матео непонимающе огляделся по сторонам. Он сидел в небольшом баре, устало подпирая голову рукой, и слушал Эмилио, своего агента.

— Матео, ты заснул прямо во время разговора!.. Так ты пойдешь?

Размяв затекшую руку, Матео наконец вспомнил, как он тут очутился. Эмилио позвонил ему и назначил встречу, заявив, что у него есть хорошая новость. Но судя по тому, что из беседы Матео ничего не помнил, он проспал все. И Эмилио только сейчас это заметил?.. Хотя чему удивляться-то? Его агент, пытающийся всюду успеть, все узнать и со всеми познакомиться, не привык уделять время деталям. Он перемещался между Мадридом и Севильей, был агентом одновременно десяти молодых художников и постоянно намекал Матео, что и ему нужно прилагать больше усилий, чтобы его картины продавались.

— Так что, ты пойдешь? — требовательно повторил Эмилио.

— Куда? — не понял Матео.

— Ты и это проспал? Ну ты даешь… Главное светское мероприятие Севильи, будут владельцы крупных галерей! И что еще важнее, — глаза Эмилио увлеченно блеснули, — там будет столько знати!.. — он стал перечислять имена всех знакомых ему графов, маркизов, баронов…

Услышав какую-то особенно длинную фамилию, Матео не выдержал и зевнул.

— Словом, много аристократов, желающих пополнить свои коллекции новыми картинами, — оживленно закончил Эмилио. — Так ты пойдешь?

Матео молча мотнул головой. Неинтересно. Множество незнакомых людей, которых не знает он и которые не знают его. По его мнению, все это было просто потерей времени и никак не могло повлиять ни на его картины, ни на их продажи. Но Эмилио думал иначе.

— Только подумай, сколько там будет возможностей! А если кто-то захочет заказать тебе свой портрет? Ты же слышал, кто там будет?..

И прежде чем Эмилио вновь начал повторять непрекращающийся список аристократических имен и титулов, Матео решительно отказался, на этот раз вслух:

— Я рисую пейзажи, не портреты.

— Матео, для гениев не существует разницы между пейзажами и портретами! Вспомни Гойю: он рисовал все, что заказывали, и не возмущался! А ты современный Гойя, иначе бы я с тобой так не носился…

Криво усмехнувшись, Матео подумал про пятнадцать картин, прислоненных к стенам его квартиры. Время от времени Эмилио сообщал, что нужны одна-две, потом забирал их с собой в небольшую галерею в здании бывшего вокзала на Плаза де Армас. Галерея эта напоминала Матео обычную сувенирную лавку, где картины продавались не столько ценителям искусства, сколько богатым туристам, желающим увезти с собой нечто большее, чем магнитик на холодильник. Кстати о магнитиках…

Полгода назад, поддавшись на уговоры Эмилио, он продал права на целую серию своих картин с красивыми городскими видами.

— Это сделает тебя узнаваемым! — сказал тогда Эмилио.

И не соврал. Теперь Матео видел свои работы на стендах с магнитиками в большинстве сувенирных магазинчиков. И старался проходить мимо них как можно быстрее. Ему, конечно, нравилось, что его творчество пользуется спросом, но он думал, что это будет немного по-другому, когда приехал в Севилью. Правду сказать, совсем по-другому.

— Вообще, Матео, ты один из моих самых многообещающих художников! — вывел его из раздумий Эмилио.

Матео мог поспорить, что его агент говорит это всем своим художникам.

— Да-да, — лениво отозвался Матео и снова зевнул.

Впервые за вечер Эмилио с любопытством посмотрел на него.

— Да что ты все время зеваешь? Горячая ночка была, да?

— Скорее сумасшедшая…

— Повезло, — с легкой завистью протянул Эмилио.

— Если бы, — проворчал Матео. — В прямом смысле, сумасшедшая. Девчонка чокнутая попалась! Сначала напилась до беспамятства, а с утра даже предложила меня купить!

— Картину, что ли? — не понял Эмилио.

— Меня!..

Эмилио ненадолго задумался, а потом посмотрел на него с куда большим интересом, чем до этого.

— И сколько она тебе предложила?

— Да какая разница… — отмахнулся Матео. — Просто чокнутая!

Эмилио был не лучшей кандидатурой для обсуждения подобных вопросов. Несмотря на все его рассуждения о прекрасном, деньги он ценил гораздо больше, чем искусство. Матео даже не сомневался, что если бы Эмилио мог, он бы и художников продавал в придачу к их творчеству — целиком или по частям, в зависимости от того, как было бы дороже.

— Ну и зачем ты такую снял? Совсем обленился?

— Не скажи, — Матео полез в карман и достал смартфон. — Вот смотри.

— О, фотография!.. — оживился Эмилио, протягивая руку за телефоном. — Все свои трофеи коллекционируешь?

— Обычно я так не делаю. Просто ее я точно где-то видел, вот и хотел потом вспомнить где…

Не столько вспомнить, сколько запомнить. И даже не девушку, а мгновение. Потому и снимок был сделан только один в короткий промежуток между входом в его квартиру и моментом, когда она начала решительно стягивать с себя одежду. На фотографии Бьянка стояла, прислонившись спиной к обшарпанной стене его студии, и напряженно смотрела куда-то вперед.

— И куда ты смотришь? — спросил он.

В его студии было не так уж много предметов для созерцания: либо окно, либо кровать. Холодильник был с другой стороны.

— На окно, — сказала она и слегка покраснела.

И вот именно это мгновение ему захотелось сохранить. Слишком соблазнительной она ему тогда показалась.

— И что ты делаешь? — Бьянка покосилась на смартфон в его руках.

— Нельзя?

— Только быстро… — проворчала она.

А затем начала раздеваться, приказав ему больше не снимать.

Матео с силой нажал на виски. И почему он весь день вспоминает эту дурацкую ночь? Было бы еще что вспоминать… Скривившись, он потянулся за смартфоном, на котором Эмилио все еще рассматривал фотографию, то приближая, то отдаляя девушку на ней.

— Фотомонтаж! — наконец изумленно пробормотал он.

— Реальная фотография, — Матео попытался забрать свой смартфон, однако Эмилио резко отвел руку в сторону.

— Не может быть! — сказал он и ткнул на экран. — Она же никуда не ходит, ни с кем не общается… Ее и в обществе-то призраком скоро считать будут!

— В каком еще обществе? Обычная девчонка. Только чокнутая: по барам ходит, пьет без меры…

— Друг мой, тебе несказанно повезло, — ухмыльнулся Эмилио, что-то торопливо щелкая на экране его смартфона. — Читай!

В окошке браузере открылся сайт, по виду напоминающий оцифрованную желтую газетенку, с маленькой фотографией девушки и всего парой строк текста о ней.

— Я тебе точно говорю. Это — Бьянка де Варгас! — торжественным голосом произнес Эмилио и, не увидев реакции Матео, многозначительно добавил: — Дочь графа де Варгас!

— Не знаю, — пробурчал Матео, — просто Бьянка…

К слову сказать, весь текст на сайте содержал лишь полное имя и титул ее отца. Больше о ней ничего не было.

— Не просто Бьянка! — передразнил его Эмилио. — А наследница одного из самых знатных и богатых родов Андалузии!

Матео, не мигая, смотрел на фотографию на сайте. Теперь понятно, почему она думает, что всех может купить. Избалованная папина дочка!

— И о ней практически ничего не известно. Просто нереально, что ты ее снял! А ведь с виду такая тихоня… Знаешь что, — глаза Эмилио загорелись так, как загорались всякий раз, когда он придумывал очередную авантюру, — продай ее фотографию этому сайту, так они…

Матео раздраженно убрал смартфон в карман.

— Обойдусь. Я продаю не фотографии, а картины!

Внимательно посмотрев сначала на карман, а потом и на самого Матео, Эмилио как-то странно улыбнулся.

— Раз уж ты окончательно проснулся, то у меня для тебя отличная новость! Через два с половиной месяца в Касе де Провинции… Да, в самом центре старого города, прямо напротив собора, — с заговорщическим лицом сообщил он, хотя Матео даже еще не начал задавать вопросов. — Так вот там будет выставка Мэтра! Самого… — оглядевшись по сторонам, словно боясь, что их кто-то может подслушать, он наклонился и прошептал имя. — И тебе первому из всех моих художников говорю, потому что ты самый талантливый!

Матео мог поспорить, что и эти слова Эмилио говорит всем своим художникам. Причем каждому первому. И каждый, конечно же, самый талантливый! Но спорить ему не хотелось. Что же касается новости, то она действительно была интересной. Художник, которого Эмилио называл Мэтром, уже имел то, о чем мечтал Матео. Он уже был знаменит, богат и по-настоящему успешен. Его картины продавались едва ли не быстрее, чем он успевал их рисовать, и то, что он гений, говорил не только его агент. Выставиться в одном здании с такой звездой было бы небывалой удачей. К Мэтру заедут авторитетные в мире искусства люди, и они могут посмотреть и на работы Матео. Их отзывов будет вполне достаточно, чтобы пара-тройка богатых коллекционеров или, может быть, даже небольших музеев захотели купить его картины. А это уже был бы совсем другой уровень!

— Но, ты же понимаешь, — продолжил Эмилио, — что бесплатно такие люди даже за угол не повернут. Плюс нужна реклама, плакаты, аренда зала. Имей в виду, как только другие узнают про выставку самого Мэтра… — он снова понизил голос. — Тебе уже никаких денег не хватит, чтобы арендовать зал даже на час. И нужно-то не так уж много…

По мнению Эмилио. По мнению Матео, сумма была весьма солидной.

— Матео, это же минимальный тариф! Я могу тебе как другу скидку дать где-то евро на двести, но только со своих комиссионных!

— Да где я возьму такие деньги?

Нахмурившись, Матео изучал трещины на столе, за которым они сидели. Если бы Эмилио сообщил о выставке хотя бы на пару месяцев раньше, он, может, и нашел бы требуемую сумму. Отложил бы, накопил или еще на одну работу устроился. А теперь было слишком поздно. Может, попросить у отца? Да ни за что на свете!.. Так что вариантов не было.

— Продай что-нибудь, — предложил Эмилио, словно считавший с его лица все сомнения и мысли.

— Что? Картину?.. Мне вообще-то выставка нужна, чтобы их как раз продавать!

Эмилио несколько раз мотнул головой.

— Выставка тебе нужна, чтобы когда-нибудь ты мог стоить как Пикассо! И тебе для этого просто не хватает известности, а не таланта. К тому же ты и так хорошо продаешься. Твои картины и так на каждом шагу!

Матео поморщился, сразу же подумав о магнитиках. Вот уж действительно, на каждом шагу.

— Вряд ли Пикассо начинал с сувенирных лавок и магнитиков на холодильник, — проворчал он.

— У каждого художника свой путь к успеху, — назидательно произнес Эмилио. — У Дюрера были офорты, у Гойи тоже, а Дали даже рекламу рисовал! А что касается Пикассо… — он осекся и, так ничего и не придумав, продолжил: — Словом, в его времена не было ни магнитиков, ни холодильников. Так что учись видеть возможности и пользоваться ими!

Матео оторвал взгляд от старого стола, каждую трещину которого он теперь мог воспроизвести по памяти, и посмотрел на своего агента. Все-таки в чем-то Эмилио был прав. Благодаря ему картины Матео продавались, пусть даже и в сувенирных лавках. Зато он смог переехать с окраины почти в самый центр, недалеко от вокзала Санта Хуста, школы, где позировал, и старого города Севильи, который неизменно рисовал на всех своих пейзажах.

— И вообще, — с хитрой улыбкой продолжил Эмилио, — ради такого шанса можно продать все, что угодно, — и после небольшой паузы многозначительно кивнул на карман, куда Матео затолкал свой смартфон. — Даже себя…

— Лучше продавай мои картины, — проворчал Матео и отвернулся.

Выставку упускать ему не хотелось, но и возможности ее оплатить у него не было. Чтоже делать?

— Тогда ищи богатого покровителя или покровительницу, — пожал плечами Эмилио, все еще косясь на его карман. — Все великие художники так делали. Разумеется, из тех, которые были знамениты при жизни.

Глава 2. Его искусство убеждать

Бьянка Палома Луиза де Варгас и Салерно, дочь графа Диего Альберто Фернандо де Варгас и Альварес де Кордова. Двадцать один год.

— Не такой уж она и призрак, — пробормотал Матео, уставившись на экран смартфона.

Информацию о Бьянке он нашел без особого труда. На сайте светских сплетен о ней действительно ничего не было, зато на второй странице поисковика мелькнуло ее имя в списке членов Женского садового клуба Севильи.

Родилась в Севилье. Имеет брата и сестру, трех кузин и четырех кузенов по материнской линии. Не замужем, детей нет.

Матео немного разочарованно посмотрел на открытую страницу. И все? Снизу была еще небольшая приписка:

Уже два года является членом Женского садового клуба Севильи, с простотой и достоинством продолжая его славные традиции.

Вот теперь было действительно все. Откинув смартфон в сторону, Матео вздохнул. Информации явно было недостаточно: ни кто она, ни чем занимается, он так и не узнал. И зачем она предлагала ему стать ее парнем? По ней и не скажешь, что у нее могут быть проблемы. Хотя… Капризная, избалованная девчонка — он бы никогда не стал с такой встречаться. Более того, даже видеть ее снова не хотелось. И все же… В голове настойчиво раздавался голос Эмилио и твердил о шансах, уникальных возможностях и о том, что эта выставка сделает его знаменитым. Матео снова вздохнул. Как он там сказал? Все великие художники это делали…

Утром следующего дня Матео стоял напротив красивого фасада старинного здания в самом центре Севильи. Именно здесь располагался Женский садовый клуб — единственное место, где была хоть какая-то вероятность встретить Бьянку. Очередное заседание, расписание которых он обнаружил на сайте, как раз закончилось, и из здания, оживленно переговариваясь, выходили благообразные сеньоры в изящных шляпах и перчатках. Очевидно, участницы, вот только Бьянки среди них не было.

Прошла минута, другая, третья. Похоже, решил Матео, нетерпеливо поглядывая на часы, она здесь вообще не появляется. Да и на что он надеялся? Что такая стерва будет заниматься цветами? Он уже потерял с ней ночь, а теперь теряет еще и день… Но прежде чем он успел развернуться, дверь вновь распахнулась, и на улицу в полном одиночестве вышла Бьянка. Или не Бьянка?

Пытаясь понять, Матео удивленно всматривался в девушку. Выглядела она почти как монахиня: в длинной юбке, полностьюскрывающей ноги, и свободной блузке, прячущей за своей белоснежной объемностью все остальное. Волосы ее были собраны в строгий пучок, а на лице — никакого макияжа. Бьянка была совсем не такой, какой он запомнил ее в ту ночь. Спокойная, задумчивая, даже немного потерянная, она брела ему навстречу, опустив глаза и ничего вокруг не замечая. Лишь когда между ними осталась пара шагов, его сомнения окончательно развеялись: это была именно она. Хоть и какая-то другая.

— Привет, — небрежно бросил он.

Бьянка вздрогнула и подняла голову. Их глаза встретились, и Матео приветливо улыбнулся. Но… Как описать ее взгляд? За мгновение в ее глазах пронеслись с десяток эмоций: от изумления, досады, обиды до самого настоящего шока. Кажется, промелькнуло даже смущение, однако радости точно не было.

— Что тебе нужно? — холодно процедила она и отвернулась.

И правда, что ему от нее может быть нужно? Продаваться в его планы не входило. Поэтому, взвесив все за и против, Матео придумал весьма изящный, как казалось ему, способ быстро найти необходимую для выставки сумму. И главное — взаимовыгодный.

— Больше ни слова про то, что меня можно купить, — деловито заявил он. — Но я готов рассмотреть твое предложение. Только имей в виду: ты меня не покупаешь, а нанимаешь. Нанимаешь, поняла?.. — и, не встретив понимания в глазах Бьянки, пояснил: — Это будет самая обычная работа. Ты платишь за то время, которое я изображаю твоего парня там, где тебе это надо. И все.

В конце концов, успокаивал он себя, чем быть ее парнем отличается от работы натурщиком? Просто выставляешь себя напоказ и ходишь с каменным лицом, ну или с каким ей там надо. Вот и все. Точно такая же работа, как и все остальные.

Бьянка, слегка повернув голову, исподлобья рассматривала его.

— И еще я согласен только на два месяца, — продолжил он. — Потом можешь всем сказать, что ты меня бросила, или я сбежал, или что вы там еще придумываете для таких случаев…

Не переставая говорить, Матео ждал, что она задаст какой-нибудь вопрос или в худшем случае оборвет его на полуфразе, скажет, что он несет полную чушь, и уйдет. Но она молчала, нервно теребя пальцами застежку сумочки. И чем дольше это продолжалось, тем не комфортнее ему становилось. Тем глупее ему казалось и его предложение, и сам факт их сегодняшней встречи. И с каждым словом голос его звучал все менее уверенно, а ведь она даже не представляла, каких усилий ему стоила эта уверенность.

— Только одно условие: ты оплачиваешь два месяца вперед. Мне срочно нужны деньги. Для одного проекта, — пояснил он, хотя вопросов Бьянка до сих пор не задавала.

Матео закончил говорить, и наступило молчание — как ему показалось, одно из самых долгих в его жизни. И уж точно самых неловких, прерывать которое Бьянка совсем не спешила. Все так же стояла напротив вполоборота и изучала его с абсолютно нечитаемым выражением на лице. Все ее эмоции куда-то исчезли, как затянулись коркой толстого льда, за которой ничего не видно, и ему так и не удалось понять, что она обо все этом думала. Наконец, не выдержав, Матео спросил:

— Ну что?..

Ее пальцы замерли на застежке, а глаза снова встретились с его глазами. Секунды растянулись до бесконечности, мир будто притормозил, чтобы понаблюдать, что будет дальше. А затем в полной тишине раздался ее голос:

— Неудачникам, — надменно произнесла она, — шанс дается всего лишь раз. И твой уже упущен!

Удар был больным и метким, но Матео сделал вид, что он неуязвим.

— Что ж, — со сходной надменностью бросил он, — смотри не пожалей!

В ответ раздался сухой смешок. И вообще без выставки обойдусь, решил Матео, стараясь больше не видеть выражения на ее лице, которое из нечитаемого стало очень даже читаемым — почти до невыносимости понятным. В конце концов, все это была даже не его идея.

— Ведь это ты упускаешь шанс стать моей девушкой, хоть и на время, — добавил он напоследок так же высокомерно, как и она. — Я больше не предложу!

— Что?! — Бьянка мгновенно прекратила усмехаться. — Да кем ты себя считаешь?..

Вместо ответа Матео молчаразвернулся, намереваясь уйти. Да и о чем тут говорить? К отказу он еще был готов, а вот к скандалу — нет. Ударов по самолюбию и так уже было достаточно.

— Ты недостаточно хорош, чтобы даже называться моим парнем! — прилетел ему в спину едкий комментарий.

На мгновение замерев, он резко крутанулся на месте.

— Недостаточно хорош? Ни вечером в баре, где я тебя практически моментально снял, ни уж тем более ночью ты не жаловалась!

— Думаешь, та ночь былалучшей в моей жизни? — Бьянка сверкнула глазами. — Я вообще ничего не помню!

— Еще бы, так напиваться!

— И ты этим воспользовался! — она с силой сжала сумочку в руках. — Но ничего особенного между нами не было! Ты во всех смыслах так себе и не представляешь из себя ничего особенного ни ночью, — она окинула его презрительным взглядом, — ни даже днем!

— Да ты пьяная была! — возмутился он.

— Ну если мне и пьяной не понравилось!..

Повисло тягучее молчание. Ошеломленный Матео пытался и не мог подобрать достойный ответ. Такое ему говорили впервые, да и смотрели на него так впервые.

— И никто из моего окружения, — опередила его Бьянка, — все равно не поверит, что такой, как ты, может быть моим парнем. Свободен! — она небрежно махнула рукой. — Я опаздываю!

Развернувшись, она быстро пошла прочь. Ни ответить, ни возразить Матео не успел. Просто стоял на месте и смотрел ей вслед, как заколдованный. Только когда Бьянка скрылась за поворотом, чары спали, и он почувствовал себя настолько оскорбленным, что захотел мстить.

Ты недостаточно хорош, чтобы даже называться моим парнем!..

Матео сердито двинулся туда, где только что скрылась она. Да он может быть парнем любой девчонки! И любая при этом будет неимоверно счастлива. А этой избалованнойпапиной дочке определенно нужно преподать урок. Еще вопрос, кто кем воспользовался! Он до сих пор не может отойти от той сумасшедшей ночи, что она ему устроила. Еще вопрос, кто кого не достоин!..

Обогнув угол, Бьянка чуть не врезалась в толпу туристов, замерших у огромного плаката с Мигелем Сервантесом. С трудом протискиваясь мимо них, она все время вертела головой по сторонам, словно забыла, куда идти дальше. Старый город Севильи был ей прекрасно знаком, но почему-то это знание не давало уверенности. Больше чем когда-либо хотелось потеряться среди каменных улиц, заблудиться в узком лабиринте домов и свернуть куда-нибудь не туда, чтобы не достигнуть цели.

Бывают плохие дни, но этот был просто отвратительным. Парень, о существовании которого она отчаянно пыталась забыть уже вторые сутки, бесцеремонно влез в ее жизнь. Каждое его слово, каждый жест были как постыдное напоминание о собственной глупости. Что он вообще нес?.. Она и половины не поняла, пытаясь унять шок от внезапной встречи. Но его небрежный тон и особенно слова о той ночи задели. Где я тебя практически моментально снял… За кого он ее вообще принимает?! Она же вообще не за этим зашла в тот чертов бар!.. Хорошо, что удалось поставить его на место, но Мария бы поступила жестче. Жалко, что она так не могла.

Прямо перед глазами мелькнула яркая вывеска небольшого кафе на площади святого Франциска. Бьянка замерла у входа, не решаясь переступить порог. День действительно был отвратительным, и вслед за одним тяжелым разговором должен был состояться другой. Вот только остатки сил она уже потратила на него — и защищаться теперь было нечем. Может, она зря волнуется? Может, Виола позвала ее просто так?.. Кончики пальцев нехотя прикоснулись к дверной ручке, а на губах появилась натянутая вымученная улыбка. Может, все еще и обойдется?.. Хотя в это как-то не особо верилось.

Полностью погруженная в свои мысли, Бьянка распахнула дверь и вошла внутрь, не заметив того, кто зашел в кафе следом за ней.

Не так уж и сложно остаться незамеченным, когда тебя никто не ждет. Так что Матео в каком-то смысле повезло, а вот Бьянке — нет. Три девушки, сидевшие за уютным столиком у окна и что-то оживленно обсуждавшие, моментально замолчали, как обычно замолкают при появлении того, о ком только что говорили, и с любопытствомповернулись к ней.

— Опоздала, — неловко развела руками Бьянка.

Не прекращая наблюдение, Матео занял соседний столик, удачно скрытый большой колонной. Это давало ему возможность слышать и видеть почти все, что происходило у нее, оставаясь при этом безучастным.

За столиком, к которому подошла Бьянка, было два диванчика. Один из них полностью заняли ее подруги, и ей не оставалось ничего иного, кроме как сесть напротив. Тень легкого разочарования проскользнула по ее лицу, когда к ней никто не присоединился.

— Мы думали, ты вообще не придешь, — пристально рассматривая Бьянку, сказала одна из девушек. — После того, что случилось…

Эта, похоже, у них главная, решил прислушивающийся к разговору Матео.

— Ничего не случилось, — сказала Бьянка, подзывая жестом официанта, то ли чтобы сделать заказ, то ли чтобы оборвать разговор.

— Значит, у тебя все в порядке, да? — продолжила девушка с улыбкой, красивой, как и она сама, но при этом отталкивающей, как и ее взгляд, все еще не отрывающийся от Бьянки. — Все как обычно? Или все-таки что-нибудь случилось?..

— У меня все хорошо, Виола, — отчеканила Бьянка. — Все как и всегда. Ничего не случилось.

К столику подошел официант. Виола недоверчиво поджала губы, а Бьянка заказала кофе. Самый крепкий, какой есть.

— А мы сегодня платья для бала покупали! — вдруг заговорила девушка у окна и кивнула на бумажные пакеты модных брендов, стоящие около диванчика. — Все-таки зря ты с нами не пошла…

Бьянка равнодушно пожала плечами.

— А я такое красивоеплатьевидела! — сообщила ей девушка с длинными локонами, закидывая их за спину, так что они чуть не попали в кофе Виолы. — Жалко только, что красное…

— Ты в нем все равно отвратительно смотрелась, — бросила Виола, сдвинув свою чашку в самый центр стола.

— Правда? — изумленно повернулась к ней девушка. — А ты же говорила, что нельзя его брать из-за старого проклятия…

Едва сдержав смешок, Матео невольно посмотрел в окно. Тема была забавной, особенно если учесть, что на площади святого Франциска, куда выходили их столики, когда-то сжигали ведьм.

— Да кто им верит… — проворчала Бьянка, забирая у официанта кофе.

— Ну, конечно, не ты, — с иронией заметила Виола.

После этих слов над столиком, и так не очень дружелюбным, повисло тяжелое молчание. Матео поудобнее устроился на своем диванчике и, решив, что беседа с такими перерывами может продолжаться долго, заказал кофе.

— Такой же крепкий, как и у той девушки, — показал он на Бьянку, начавшую выбивать ногтями негромкую дробь по столу.

Тишина была некомфортной — одной из тех, которая может взорваться внезапным грохотом или резким криком. Так обычно молчат перед тем, как начать сыпать издевками или обвинениями, обдумывая слова побольнее. Виола, подперев подбородок рукой, насмешливо следила за Бьянкой, и дробь по столу становилась все более нервной. А затем девушка у окна не выдержала и вновь заговорила:

— Бьянка, а ты на бал влюбленных в этом году пойдешь?

— Ив, ты же знаешь, что я туда не хожу, — не прекращая стучать, ответила Бьянка.

— А я вот пойду, — вклинилась Виола. — И даже планирую пригласить Доминика. Все-таки он теперь барон…

Хмурившаяся до этого Бьянка кисло усмехнулась:

— Тебе что, настолько не с кем пойти?

И Виола усмехнулась в ответ:

— Не всем же так повезло с женихами!.. Или тебе самой теперь не с кем пойти?

— С чего такие выводы? — буркнула Бьянка.

Однако стук по столу мгновенно прекратился, и ее пальцы соскочили на колени, пряча дрожь. Матео стал прислушиваться гораздо внимательнее. Так у нее, получается, есть жених? И как он ее терпит?

— Ходят слухи, — плохо скрывая злорадство, продолжила Виола, — что на днях Габриэль тебя бросил… Это правда?

Похоже, это был главный вопрос их встречи, который она порывалась задать с самого начала. И вот наконец-то выпал удобный момент. Ничем другим тот восторг, с которым она говорила, Матео объяснить не мог.

— И кто же источник этот слухов? — сухо спросила Бьянка. — Как всегда Доминик?

— Так это правда или неправда? — не отставала Виола. — Нехорошо иметь секреты от подруг…

За их столиком снова наступило молчание, на этот раз куда более неуютное, чем прежде — хотя до этого Матео казалось, что неуютнее уже некуда. А потом Бьянка отрывисто произнесла:

— Я сама его бросила!..

Прозвучало это как-то не очень убедительно, и, похоже, так подумал не только он.

— Бросила!? — изумленно переспросила Ив.

— Габриэля?! — недоверчиво уточнила девушка с длинными локонами.

— И почему же? — прищурилась Виола, удивленная гораздо меньше своих подруг.

— Просто бросила, — угрюмо повторила Бьянка и потянула чашку с кофе к губам.

— Таких, как он, — расплылась в улыбке Виола, — просто не бросают…

Пальцы Бьянки предательски дрогнули, и несколько темных капель упали на скатерть. Стараясь не выронить чашку, она торопливо поставила ее на стол.

— Ты хорошо разбираешься в таких, как он, — слегка изменившимся голосом произнесла она и, глядя Виоле прямо в глаза, добавила: — У меня появился другой.

Сказала она это медленно, почти по слогам, словно пытаясь донести до всех очевидное.

— Другой!? — моментально воскликнула девушка с длинными локонами.

— А давно? — оживилась Ив.

— А Габриэль знал?..

Только Виола молчала, сверля недоверчивым взглядом Бьянку, которая, ничего не отвечая, хмуро подтянула к себе сахарницу.

— А он красивый?..

— А как его зовут?

— А где ты с ним познакомилась?

— Хороший вопрос, Камила, — наконец заговорила Виола, глядя, как Бьянка опускала в чашку уже шестую по счету ложку сахара. — И правда, где? В женском садовом клубе? Или дома в подвале?

Ложка Бьянки яростно застучала по фарфоровым стенкам, перемешивая сладкую темную жидкость, которая когда-то была кофе.

— Девочки! Не приставайте к Бьянке! — почти пропела Виола, с удовольствием наблюдая, как мрачнеет лицо подруги. — Вы же видите, как она расстроена, бедняжка…

Вытащив ложку, Бьянка уставилась в свою чашку так, словно хотела там раствориться вместе с сахаром.

— Так расстроена, что создала себе воображаемого парня, — елейным голосом продолжала Виола, и с каждым ее словом Бьянка мрачнела все больше. — Ведь так, Бьянка? Ну и зачем эти сказки? Мы же все понимаем: так неприятно, когда тебя бросают! Особенно в твоем случае. Но разве Габриэль был тебя достоин?..

— Привет, дорогая… А вот и я!

Ссоры Матео не любил, особенно женские, и обычно предпочитал в них не участвовать. Но сейчас был особый случай.

Никто все равно не поверит, что такой, как ты, может быть моим парнем!..

Вмешаться сейчас было прекрасной возможностью показать ей, насколько хорош он и насколько не права она. Да и потом: ничего не унижает так, как чужая непрошеная жалость. С этим мыслями Матео и подошел к ее столику.

— Что ты здесь… — в панике выдохнула Бьянка, едва увидев его.

Вместо ответа он плюхнулся на диванчик рядом с ней и, прежде чем она успела возразить, притянул ее к себе. Поцелуй получился смазанным: он метил в губы, но неподвижная до этого Бьянка умудрилась увернуться, и поцелуй неловко проскользнул по ее щеке. Однако краем глаза Матео заметил, что и этого оказалось достаточно: ее подруги застыли в немом изумлении.

— Я соскучился, — сказал он, положив руку ей на плечо. — И очень сильно…

Взгляд Бьянки встревожено застыл на его руке, но ни отодвинуться, ни прогнать его она не решилась. Только ее лежавшая на столе ладонь начала судорожно дергаться, и Матео мягко накрыл ее своей. Этот жест вывел сидящих напротив девушек из оцепенения.

— Бьянка, — кокетливо прощебетала Ив, — может, ты нас представишь?

Вместо ответа Бьянка слегка прикусила губу.

— Я ее парень, — бодро отозвался Матео, — Матео.

— Ив, Виола и Камила, — нехотя представила подруг Бьянка, поочередно кивая с одной на другую.

Приветливо улыбаясь, Матео не переставал коситься на Бьянку, которая незаметнопихала его локтем в бок. Что ей было надо, он понял сразу: отодвинуться, а еще лучше уйти. Вместо этого он только удобнее устроился на диванчике, занимая как можно более выгодное положение: рука соскочила с ее плеча на талию, а другая, лежащая на столе, — сжала ее пальцы, не дав ей вырвать свою ладонь. Так Бьянке стало тяжелее сопротивляться, а они оказались еще ближе.

— А где вы познакомились? — спросила Ив, с любопытством рассматривая их переплетенные пальцы на столе.

Ответили они одновременно.

— В Малаге, — сказал Матео.

— В Севилье, — сказала Бьянка.

Брови Виолы насмешливо поползли вверх, однако она промолчала. Две другие девушки непонимающе уставились на Бьянку.

— На полпути из Севильи в Малагу, — быстро поправился Матео. — Маленькая авария…

— Большая, — проворчала Бьянка, снова незаметно пихнув его локтем.

— Она была виновата. Выпила лишнего.

— Бьянка? — удивленно спросила Камила, девушка с длинными локонами. — Она же совсем не пьет!

— Ага, я заметил, — с иронией отозвался Матео и тут же получил сильный пинок под столом.

Он метнул быстрый взгляд на Бьянку. Ее губы растянула улыбка — не самая естественная, но, как ни странно, вполне милая.

— А давно вы знакомы? — спросила Ив.

— Достаточно, — пылко отозвался он, крепче сжимая и ладонь Бьянки, и ее талию, — чтобы понять, что мне попалась самая чувственная, самая страстная…

Матео понимал, что переигрывает, но и просто так остановиться уже не мог, потому что с каждым его словом лицо Бьянки становилось все краснее. И это было так забавно. Осекся он, только когда ее ногти с силой впились в его бедро.

— Бьянка правда такая? — изумленно хлопая ресницами, спросила Камила.

— Ну, конечно же, такая! А какая еще? — неожиданно вмешалась в беседу молчавшая до этого Виола. — А чем ты занимаешься?

— Я художник, — выдавил Матео как можно безмятежнее, чувствуя, как горит нога под яростной хваткой Бьянки.

— Художник, как мило! — небрежно бросила Виола и тут же повернулась к Бьянке. — Тогда ничего удивительного, тебе же всегда так нравилась богема!..

Щеки Бьянки заметно побледнели, и Матео уже приготовился к расплате, гадая, за что и с какой силой она вцепится теперь. Однако вместо этого диванчик, где они сидели, глухо заскрипел и слегка отъехал назад, когда Бьянка стремительно вскочила на ноги. Рука, потеряв точку опоры, соскользнула с ее талии, и посадить ее обратно Матео не успел.

— Тебе уже пора! — быстро сказала она.

— Что ты, дорогая, я никуда не спешу, — отозвался он, попытавшись снова ее обнять.

Но Бьянка перехватила его руку и решительно потянула вперед, заставляя его подняться.

— Ты опаздываешь!

Ее подруги наблюдали молча: Виола — самодовольно, будто убедилась в том, в чем хотела убедиться, а две другие — удивленно, словно не ожидали такого поведения от хорошо знакомой им Бьянки. Она же продолжала целеустремленно тянуть его за руку, слегка подталкивая вперед. Видимо, мнение подруг волновало ее гораздо меньше, чем мысль, что он задержится здесь еще хоть на пару минут.

— Ты опаздываешь! — повторила Бьянка и выразительно посмотрела на него. — Пожалуйста… Матео!..

Впервые за целый день она назвала его по имени, а в ее голосе появилась мольба. И в эту секунду Матео решил, что своего добился.

— Точно, я вспомнил, что у меня дела! — он поднялся с диванчика и повернулся к ее подругам. — Приятно было познакомиться.

— Еще увидимся, — загадочно бросила Виола.

Матео вежливо кивнул, уверенный в обратном. Ни с ее подругами, ни уж тем более с тащащей его к двери Бьянкой встречаться он больше не собирался. Особенно с Бьянкой.

Ее ногти впивались в его ладонь, предупреждая, что ущерб будет значительным, если он снова повернет к столику. Но она не проронила ни слова до того момента, пока за ними не захлопнулась дверь кафе. Стоило им оказаться на улице, как Бьянка сердито отбросила его руку в сторону.

— Кто тебя просил лезть?

— Что убедилась, насколько я хорош? — с ухмылкой спросил Матео, покосившись на ярко-красные вмятины на своей ладони.

— Да ты совсем дурак, или как?.. — она всплеснула руками. — Что ты вообще наделал?!

Ее голос, казалось, пронесся по всей площади. Проходящие мимо люди стали с интересом оборачиваться. Кто-то из туристов даже достал фотоаппарат, приготовившись заснять яркую сценку из севильской жизни.

— Чего ты кричишь? — возмутился Матео. — Я тебе вообще-то помог! Будь благодарна!

— Да пошел ты прочь!! — со всей искренностью выдохнула она. — Вот как я тебе благодарна!

— Да с удовольствием!!

Он резко развернулся, сам удивившись тому, насколько большим было в этот момент удовольствие. За спиной раздался стук двери, а затем певучий ехидный голос ее подруги — той самой, которая Виола:

— Бьянка…

Матео не смог сдержать усмешки. А вот это уже точно не его проблемы. Дальше пусть справляется сама. Он пошел вперед, не оборачиваясь.

Собор привычно фотографировали туристы, у входа в Хиральду тянулась длинная очередь. Бокалы и приборы позвякивали за столиками уличных кафе, сувенирные лавки предлагали магнитики на память. Город существовал в своем ритме — спокойном и размеренном, который уже ничего не нарушало много веков, и все его гости и обитатели охотно встраивались в этот неспешный поток. Бьянке казалось, что лишь она не может вписаться. Вот уже несколько часов она потерянно бродила по одним и тем же улицам и площадям, натыкаясь на прохожих, извиняясь и бесцельно двигаясь дальше. Надо было принять решение — очень нелегкое решение: забыть о нем навсегда или срочно его найти?..

Она до сих пор помнила ту секунду у кафе, когда спина Матео растворилась в гудящей толпе — город словно стер его, превратив в случайного пешехода. Ей бы тоже хотелось так же просто о нем забыть. Вот только одно дело выкинуть его из своей памяти, и совсем другое — из памяти подруг. Влез, вмешался, такого наговорил… Зачем она вообще ушла с ним в ту ночь? Хотелось перемен, но то, что в итоге получилось, больше тянуло на катастрофу… Нужно ли его теперь искать? Не станет ли все еще хуже?..

Обрывая мысли, в кармане завибрировал смартфон. Звонила Мария. Поколебавшись, Бьянка сбросила вызов. Если она сейчас ответит, голос наверняка ее выдаст, и тогда… Тогда это будет не катастрофа — это будет конец света. Смартфон завибрировал вновь, на этот раз требуя прочесть новое сообщение.

“Ты где?”

Текст был коротким, но за ним отлично читался тон, хлесткий и властный. У Марии не было права ей приказывать, как и у нее не было обязанности отчитываться, но все же не ответить Бьянка не решилась.

“С подругами. Немного задержусь.”

Звон колоколов разнесся над площадью, подбадривая быть решительнее. Вздохнув, она затолкала смартфон в карман и направилась туда, где не планировала когда-либо еще оказаться. Сомнения душили. Как себя с ним вести? Еще более уверенно и еще более жестко, чтобы он больше не посмел над ней смеяться? Но… Получится ли? Переведя дыхание, она подошла к его квартире и нажала на звонок. Громкая трель разнеслась по ту сторону, однако затем подъезд вновь утонул в тишине. Дверь так никто и не открыл. Стараясь не растерять остатки решимости, Бьянка направилась в еще одно место, где его можно было найти и где она тоже не планировала когда-либо появляться.

Первые закатные лучи окрасили вывеску бара, приглашая войти. Переступив порог, она торопливо осмотрелась. Однако ни за столиками, ни на диванчиках, ни среди шумной компании друзей, ни рядом со скучающими туристками, потягивающими коктейли из трубочек и ждущими, что к них хоть кто-то подойдет, — Матео нигде не было. Бьянка растерянно повернула голову. Даже у барной стойки в этот момент не было ни одного клиента. И что делать? Вернуться и ждать у подъезда? Взгляд случайно скользнул по бармену, и от изумления она слегка приоткрыла рот.

Если работой считать только то, что позволяет оплачивать счета, то занятие живописью было для Матео не профессией, а скорее подработкой или даже хобби. Картины продавались лишь время от времени, не часто и не регулярно. Но все же продавались, не столько подпитывая его деньгами, сколько амбициями. На жизнь же ему приходилось зарабатывать в других местах.

Первой работой, которую он нашел, когда приехал в Севилью, стала работа натурщиком. В целом она была легкой и много не требовала, а восторженное внимание женщин только подогревала самооценку. Матео в ней устраивало все, кроме главного. Его недельный заработок больше напоминал суточные чаевые, которые он иногда получал на своей второй и основной работе. Найти ее было гораздо сложнее, но, как и в случае с натурщиком, выручила внешность. Сначала его взяли официантом, а потом, научившись смешивать коктейли, он сделал карьерный скачок до бармена.

Бар, где он работал, находился при шикарном четырехзвездочном отеле, расположенном почти напротив вокзала Санта Хуста, и, что было гораздо важнее для Матео, в паре минут ходьбы от его дома. Благодаря такой близости, было удобно возвращаться с ночной смены и еще удобнее приводить к себе гостей. Так и получилось, что бар, где он работал в одни вечера, стал местом, где он знакомился с женщинами в другие.

В эту ночь как раз была его смена. Матео угрюмо стоял за стойкой, служебно улыбаясь, лишь когда к нему подходил очередной клиент. И, осмысляя все события дня, он сам на себя сердился. Выставки теперь точно не будет. Но хуже всего было даже не это, а то, что он повелся на слова своего агента и сам пошел к этой чокнутой… Едва подумав о Бьянке, он помрачнел еще больше и запретил себе вообще вспоминать о ней. Забыть! Как можно скорее забыть, решил Матео и начал усердно протирать бокалы, пытаясь занять работой одновременно и руки, и мысли.

Рядом раздались торопливые шаги, кто-то словно мечтал как можно быстрее напиться. Не особо радуясь новому клиенту, он поднял глаза. Бокал чуть не вылетел из рук, когда Матео увидел девушку, идущую прямо к нему. Только не она, только не она!.. Та, кого надо было забыть, решительно приближалась с таким лицом, будто готовилась к войне.

— Как это вообще возможно? — Бьянка бросила сумочку на стойку.

Сделав вид, что ее не существует, Матео отвернулся к шкафчику с бутылками. Но она тут же заставила его поверить в свое существование.

— Бьянко. Со льдом!

Не глядя на новую клиентку, он молча протянул заказ. Не сводя с него глаз, Бьянка залпом осушила ледяной мартини. Бокал с легким звоном опустился на стойку.

— Не только художник, но и бармен! — в ее голосе скользнуло что-то похожее на упрек.

— Я еще и натурщик, — проворчал Матео.

— Совсем плохо… — она неумело залезла на высокий стул. — Повтори!

По-прежнему не глядя на нее, Матео налил еще мартини, бросил туда лед и подал ей бокал. Обычная клиентка, как все, успокаивал он себя. В конце концов, он вообще не обязан с ней разговаривать, только наливать.

— Я готова тебя нанять! — резко, словно приняв тяжелое решение, бросила Бьянка и притянула бокал к губам.

— Поздно, — холодно бросил он, — твой шанс упущен.

Воздух наполнил неприятный скрежет. Бокал, в котором не осталось ничего, кроме пары не успевших растаять кубиков льда, приземлился на барную стойку.

— После твоего ухода они меня пригласили в клуб, — сказала Бьянка, нервно вращая хрустальную ножку.

— Ну, поздравляю, — небрежно произнес он, наблюдая, как кубики сталкиваются между собой.

— С тобой!.. — с нажимом добавила она.

Твои проблемы, хотел сказать Матео, но, вспомнив про нежелание с нейразговаривать, отвернулся к шкафчику с бутылками.

Главным недостатком работы барменом, на его взгляд, были клиенты, которые то и дело пытались или пожаловаться на жизнь, или просто поболтать с ним. В такие моменты Матео обычно делал вид, что слушает, и время от времени кивал, иногда даже что-то спрашивал, в основном, как они предпочитают расплачиваться: картой или наличными. И надеялся, что они как можно быстрее уберутся или хотя бы напьются до потери способности говорить.

— Чего молчишь? — раздался за спиной голос Бьянки.

Но даже самые сложные клиенты никогда не пытались втянуть его в разговор столь решительным образом.

— Еще раз поздравить? — едко спросил он.

— Завтра в восемь!

Раздраженно повернувшись, Матео натолкнулся на ее враждебный взгляд — такой колючий, что об него можно было пораниться. И в этот момент он пересталсердиться. А смысл? Он проучил эту папину дочку…

— Я никуда с тобой не пойду. Ты убедилась, насколько я хорош, и мне этого достаточно.

— Да ты меня подставил! — возмутилась она.

— Ничего бы не было, — резонно возразил он, — если быты меня не оскорбила.

И обрадовался, что между ними была барная стойка, потому что, как он уже знал, пиналась Бьянка больно.

— Повтори! — она отрывисто кивнула на бокал и отвернулась.

Ну вот и все, решил Матео. Больше с ней проблем не будет. Словно собираясь поспорить, пустой бокал молнией проскользил по стойке. Матео едва успел его поймать.

— Эй! — возмутился он. — Осторожнее, а то я тебе это в счет добавлю!

— Да я весь бар разбить могу! — буркнула Бьянка.

— Давай только не в мою смену!

Слегка покачнувшись на стуле, она вновь повернулась к нему. Глаза, не мигая, уставилась прямо ему в глаза.

— Я не могу прийти одна… — серьезно и тихо произнесла Бьянка.

Матео лишь равнодушно пожал плечами, оглядываясь по сторонам в надежде, что у стойки появятся и другие клиенты, которым сейчас он был бы рад больше, чем когда-либо. И почему сегодня в баре так мало людей?

— Ты не понимаешь, я не могу прийти одна! — она повысила голос и даже шлепнула ладонью по стойке.

Но другие клиенты все не появлялись.

— Зачем в таком случае тебе туда вообще идти? — не выдержал он.

— Да потому что у меня все хорошо!..

Одним рывком Бьянка схватила бокал и потянула к губам, и, только когда вместо мартини вдохнула воздух, наконец сообразила, что там пусто. Кубики льда безразлично ударились друг о друга. Понуро отдав бокал Матео, она обхватила голову руками и оперлась на стойку. Ее взгляд утонул в полированной столешнице, потеряв недавнюю враждебность и став разом рассеянным и отрешенным. По его опыту, люди, у которых все хорошо, выглядят совсем по-другому.

— И ты рано или поздно согласишься, — вздохнула она, — потому что тебе это нужно. Иначе бы ты не пришел ко мне сегодня… — она закрыла глаза, чтобы больше не видеть свое отражение.

Матео ничего не ответил, так как к стойке наконец-то подошел новый клиент. Очевидно, у нее какие-то проблемы, размышлял он, наливая рюмку текилы. Но, в конце концов, у всех есть проблемы, и ему точно не нужны чужие. И когда до нее это дойдет, она просто уйдет. Если повезет, бесшумно…

Однако когда онв следующий раз повернулся к Бьянке, к его удивлению, она была уже не одна. Рядом сидел молодой мужчина и оценивающе ее разглядывал. Но причины его интереса Матео так понять и не смог. На Бьянке были те же бесформенная блузка и длинная юбка, что и днем. Волосы были взлохмачены, и отдельные темные пряди, выбившиеся из пучка, падали на бледные щеки, закрытые глаза и плотно сжатые губы. Сидела она в той же обреченной позе, в которой он ее оставил пару минут назад, и, будь она такой в ночь их знакомства, он бы к ней даже не подошел.

— Привет!.. — нацепив обольстительную улыбку, обратился к ней незнакомец.

Матео слегка нахмурился. Нет, ему, конечно, было без разницы. Вот только этот тип мог бы поискать и другую девушку. Видно же по ней, что она не в том настроении, да и совсем не в том виде. Да и отреагировала она именно так, как Матео и подумал: не поднимая головы, не открывая глаз и не поворачиваясь на вкрадчивый голос.

— Бьянко. Со льдом. Повтори!

Хмыкнув, Матео наполнил бокал. Никаких шансов, она его просто проигнорирует.

— Привет, — настойчиво повторил мужчина.

Слегка напрягшись, Бьянка сжала хрустальную ножку. И в таких обстоятельствах подобная настойчивость, по мнению Матео, была возмутительна. Зачем лезть к девушке, которая тебя так явно не хочет?

— А ты очень красивая, — самоуверенно продолжил мужчина. — Меня зовут Густаво. А тебя?..

— Вам что-нибудь налить?

Матео сначала вмешался и только потом начал придумывать причины, зачем он это сделал. Во-первых, этот тип внаглую надеется ее развести. Вот только не выглядит она как девушка, которая ищет сегодня приключений… Во-вторых, сюда она пришла из-за него, и если с ней что-то случится, это будет отчасти его вина. А с этим типом с ней вполне может что-то случиться! Очевидно ведь, что он надеется увести из бара или самую пьяную, или самую отчаявшуюся… А она вполне тянет на легкую цель. Матео с досадой перевел взгляд с мужчины на опущенную голову Бьянки. Знал бы, что с ней будет столько проблем, вообще бы не связывался!

— Еще мартини для девушки, — отвернувшись от Матео, мужчина снова сосредоточил все внимание на Бьянке: — Так как тебя зовут? Наверняка какое-нибудь необычное имя… — и, когда Бьянка настороженно приподняла голову, на его губах появилась такая улыбка, словно он уже вез ее домой. — Необычное и такое же красивое, как и ты…

В эту секунду Матео поймал ее взгляд, ставший каким-то уже совсем отчаявшимся.

— Давай я угадаю, как тебя зовут?..

— Отвали от моей девушки!

Казалось, после этих слов затихли все посетители в пределах слышимости барной стойки, и все уставились на бармена. Настойчивый ухажер поспешно соскользнул со стула и, что-то негодующе пробормотав в сторону Матео, исчез.

— Ты уже согласился? — с внезапной надеждой спросила Бьянка.

— Нет, — ответил Матео, косясь на других клиентов, которые, так и не дождавшись скандала, начали терять к ним интерес. — Иначе бы он не отстал.

— По себе судишь?

Он обреченно махнул рукой. Подхватив бокал, Бьянка торопливо прижала его к губам. Который по счету? Она что, опять пытается напиться до беспамятства? Вряд ли из этого выйдет что-то хорошее.

— Налей мне еще, — вздохнула она. — Со льдом, — и неуверенно покачнулась на стуле.

— По-моему, тебе уже хватит, — заметил Матео, убирая бутылку в шкаф.

— Я плачу! — пробурчала Бьянка, щелкая застежкой сумочки.

— Хватит с тебя на сегодня, — устало повторил он.

— И почему это я должна тебя слушать?

Не проронив ни звука, Матео достал бутылку и, наполнив бокал, поставил его перед Бьянкой. Однако когда ее рука потянулась к хрустальной ножке, Матео резко отодвинул бокал в сторону.

— Что тебе других баров в городе мало? Единственное место, где можно напиться?

— Единственное место, где можно снимать женщин? Тот же бар, что и работаешь!

Бьянка рассерженно выхватила у него бокал, расплескав почти все содержимое и на стойку, и на его рукав.

— Сколько же от тебя проблем! — проворчал Матео, отряхиваясь.

Допив остатки того, что было в бокале, она решительно вскинула на него глаза.

— Я отсюда никуда не уйду, пока ты не согласишься!

— У меня смена до утра, — буркнул он.

— Я к тебе больше не пойду!!

— Да кто тебе предлагает?!

На памяти Матео эта смена была самой тяжелой в его жизни. Посетителей было не так уж много, но и без них ему было, чем заняться. Сначала он обрадовался, когда Бьянка, подложив под голову сумочку, перестала к нему цепляться и закрыла глаза. И только потом понял, что самое сложное лишь начинается.

Во-первых, всю ночь ему приходилось следить, чтобы она не соскользнула на пол с высокого барного стула. И задача эта, хоть и не сложная, оказалась крайне утомительной. А во-вторых, он даже и представить себе не мог, что пьяная девушка, уснувшая за стойкой, может пользоваться такой популярностью. Всю ночь он отгонял от нее любителей легкой добычи, время от времени пытаясь ее разбудить и узнать, где она живет, в надежде отправить ее туда на такси. Она бормотала в ответ что-то невразумительное и сразу же засыпала.

С первыми рассветными лучами Матео подвел итог: всего одна девушка, планов на которую у него не было, и две испорченные ею ночи. Раньше еще никому такого не удавалось. Смешивая коктейли, он с нетерпением ждал того утреннего часа, когда его смена закончится, и он избавится от Бьянки уже окончательно.

Наконец этот момент настал. К стойке подошел сменявший его бармен, поздоровался с Матео и, заметив спящую девушку, удивленно кивнул в ее сторону.

— Не хочет уходить, — устало пояснил Матео.

— Может, охрану позвать?

Наклонившись к Бьянке, Матео мягко постучал ее по плечу.

— Бьянка, я тебе такси вызову.

Однако никакой реакции не последовало, она даже не пошевелилась. Он сжал ее плечо чуть сильнее и легонько тряхнул.

— Просто скажи, где ты живешь?

На этот раз помогло. Она тяжело разлепила глаза и, сонно уставившись на него, выдохнула:

— В аду…

Матео со вздохом выпустил ее плечо.

— И что мне с тобой делать?

И тут же получил самый развернутый ответ за последние несколько часов:

— Только не бросай меня сейчас, пожалуйста! — схватила его за рукав Бьянка. — Меня все бросают…

Она не приказывала, не требовала, даже не просила. Она молила отчаянно и безнадежно.

— Ну что? — перевел непонимающий взгляд с нее на Матео другой бармен. — Я за охраной?

Пальцы Бьянки на его рукаве задрожали, а ее голова уныло опустилась. По ее щеке скатилась большая прозрачная капля и разбилась вдребезги о гладкую поверхность барной стойки.

— Не надо охраны, — сказал Матео, глядя на мокрую дорожку на ее лице. — Я ее знаю. Сам разберусь.

Вздохнув, он вытащил из-под стойки сброшенные ею ночью туфли, а после помог ей спуститься с высокого барного стула. Едва оказавшись на твердой поверхности, Бьянка сразу же покачнулась.

— Сдается мне, что я пожалею о своей доброте… — пробормотал Матео, возвращая ей равновесие.

Не услышавшая его Бьянка вцепилась в него, как ребенок, который еще только учится ходить, и сделала неуверенный шаг вперед. Точно пожалею, решил он, подхватывая сумочку, выпавшую у нее из рук.

Глава 3. Ее искусство убеждать

— Бывали ли вы когда-нибудь в Севилье? Если нет, то позвольте вам ее описать, — так Матео обычно начинал беседу с женщинами в баре.

Затем следовали пара бокалов и краткая туристическая справка.

— Словом, Севилья необыкновенно красива так же, как и вы, — так Матео обычно заканчивал беседу, после чего вел разгоряченную алкоголем и вниманием незнакомку на экскурсию по городу, которая неизменно заканчивалась в его квартире. Жил Матео всего в паре шагов от бара, так что экскурсия обычно получалась очень короткой.

Знакомиться в баре было очень удобно. Во-первых, работая там же, Матео прекрасно знал обстановку, напитки и других барменов, что позволяло быть хозяином положения в любой ситуации. Во-вторых, бар при отеле гарантировал, что основные посетительницы в нем — скучающие туристки. А их снимать было просто и безопасно: второй раз они не появятся ни в этом баре, ни в его жизни, может, даже и в самой Севилье, а значит, и лишних проблем не будет. Но, видимо, в этот раз что-то дало сбой…

Прислонив к обшарпанной стене полусонную Бьянку, он достал ключи. Адреса своего она так и не дала, а оставлять ее охране бара было как-то неправильно. В итоге Матео довел ее до своего дома, поддерживая чуть ли не на каждом шагу и постоянно следя, чтобы она обо что-нибудь не споткнулась. Как какой-нибудь влюбленный кретин, мелькнуло у него в голове, когда на полпути она неожиданно обняла его и мягко уронила голову ему на грудь. Дальше он нес ее чуть ли не на руках и ругал свой идиотизм, который так умело замаскировался под жалость и ответственность.

— Эй, не падай! — он едва успел удержать заскользившую вниз по стене Бьянку.

Чертыхаясь, Матео открыл дверь и завел ее внутрь. Точнее сказать, занес внутрь, так как ее качало настолько сильно, что даже невысокий порог его квартиры оказался почти непреодолимым препятствием.

— Зачем вообще пить, если не умеешь? — проворчал Матео, и, перехватив готовую упастьдевушку, стянул снее туфли и бросил еена кровать.

Посмотрев на нее с пару секунд, он накрыл ее одеялом почти с головой, чтобы по возможности больше не видеть. Просто самая чокнутая девчонка из всех, с кем ему приходилось иметь дело! И самым ненормальным было, что она оказалась в его доме дважды. А ведь сюда не все попадали хотя бы раз…

Временами знакомился не он, а с ним. Очередная скучающая туристка — из тех, что приезжают в Испанию в поисках знойных страстей, — спускалась в бар, оглядывалась по сторонам и, рассмотрев бармена, направлялась прямиком к нему.

— У меня тут номер… Не поднимешься? — и томно поясняла: — Напитки смешать…

— У меня смена, — отвечал Матео, разглядывая даму и мысленно прикидывая, хочет ли он смешивать напитки в ее номере.

— А когда закончится?

И если напитки смешать ему хотелось, то после смены он отправлялся не домой. А почему бы и нет? Никаких усилий, никаких обязательств, да к тому же еще и экономия времени. Случалось такое не так уж и часто. Но и не редко. Время от времени.

И ни с одной из таких женщин проблем у него не было. На следующий день была, как правило, не его смена, а потом они почти гарантированно уезжали. Так что ни лишних встреч, ни лишних прощаний. Да и зачем прощаться тем, кто даже толком не познакомился?..

Спящая под одеялом Бьянка заворочались, занимая большую часть его кровати. Вздохнув, Матео сдвинул ее в сторону и, не раздеваясь, прилег на другой край, как можно дальше от нее. Оставалась еще надежда, что, когда он проснется, ее уже не будет.

— Пожалуйста, исчезни, — напоследок добавил он и закрыл глаза.

Проснувшись, Матео первым делом прислушался. Вокруг была размеренная тишина, нарушаемая лишь биением его сердца и негромким гудением холодильника. Неужели она ушла? Он медленно обвел глазами квартиру — от одного пустого угла до другого, остановившись на секунду лишь на мольберте, словно Бьянка могла спрятаться за ним. Никого. Полагая, что в комнате он уже один, Матео перевернулся на другой бок. И снова зажмурился.

Прямо на одеяле, подвернув под себя ноги, тихо сидела полностью одетая Бьянка, ровно в том виде, в каком он ее оставил, только куда более трезвая и выспавшаяся. И в упор смотрела на него.

— Почему этот кошмар не кончается? — пробормотал Матео.

— Потому что ты много спишь, — отозвалась Бьянка и, достав из кармана своей длинной юбки смартфон, показала ему время.

Был почти полдень. И проспал он не так уж много, если учесть, что пришел после ночной смены. По крайней мере, гораздо меньше, чем она, выглядевшая пугающе бодрой. Зевнув, Матео сел на кровати и начал растирать глаза, которые то и дело пытались снова закрыться.

— Итак, — сказала Бьянка, — твои планы на день: встаешь с постели и приводишь себя впорядок, чтобы к вечеру в клубе…

От изумления его глаза распахнулись сами. Мало того, что, проснувшись, она не ушла, так еще и вела себя так, будто у нее было право ему приказывать. Будто она и правда была его девушкой. Матео раздраженно дернул на себя одеяло, и сидевшая на нем Бьянка чуть не свалилась напол.

— Стоп! — перебил он, больше не вслушиваясь. — На этом все!

— Что все? — нахмурилась она, пытаясь восстановить равновесие.

— Твое все! Ты поняла, что я могу быть твоим парнем. И мне этого достаточно.

Теперь уже одеяло дернула она так сильно, что чуть его не порвала.

— Мне не достаточно! Ты должен теперь мне помочь!

— Не должен, — отрезал он.

Бьянка на миг растерялась.

— Но мне нужна твоя помощь…

— Всем нужна, — эхом отозвался он, — учись помогать себе сама.

— Но я думала…

— Неправильно думала.

После секундной паузы ее глаза воинственно сверкнули. В первое мгновение Матео был уверен, что она опять дернет за одеяло, или ударит по подушке, или даже пихнет его ногой. Но Бьянка лишь сердито сложила руки на груди, не заметив, как расстегнулись несколько верхних пуговиц ее блузки.

— Тогда что я опять делаю в твоей постели?

— Сама же просила не бросать тебя, — буркнул он, мысленно застегивая пуговицы обратно.

— И почему же, — недоверчиво прищурилась она, — ты меня не бросил, если не собираешься помогать?

Потому что был идиотом, мрачно решил Матео.

— Потому что хотел мною воспользоваться?..

После этого вопроса впервые за целое утро он посмотрел на девушку внимательно. Что сказать? Вид у нее был так себе: глаза слегка опухли, волосы растрепались, края блузки неопрятно выбились из-под мятой юбки. Хорошо, хоть в этот раз ее не тошнило. Но ничего соблазнительного в ней не было. Конечно, если она умоется, причешется и переоденется, будет намного лучше. Но теперь, зная, насколько она чокнутая, второй раз он бы не покусился. Ни за что, пообещал он себе, отводя взгляд от кусочка белоснежного кружева под ее расстегнувшейся блузкой, который все же — самую малость — немного соблазнял.

— Но ведь в этот раз, — неуверенно начала Бьянка, удивленная то ли его вниманием, то ли его молчанием, — ничего же не было, да?..

— Только не говори, что разочарована, — усмехнулся Матео.

С негодованием опустив глаза, Бьянка заметила распахнутый ворот своей блузки и торчащий край белья. Ее щеки ярко вспыхнули, а пальцы начали торопливо просовывать пуговицы в петли, пытаясь спрятать все как можно скорее. Не сдержавшись, Матео снова хмыкнул. Можно подумать, она открыла больше, чем он уже видел.

— И зачем тогда, — стараясь не смотреть в его сторону, проворчала Бьянка, — ты притащил меня в эту… — она на мгновение задумалась, подбирая слово, — … хибару?..

— Хибару? — возмущенно повторил Матео, прекратив следить за ее пальцами. — Да знаешь, во сколько она мне обходится?

— Да хоть как ты себя убеждай! — отозвалась она, кивая на обваливающуюся штукатурку прямо над кроватью. — Хибара от этого особняком не станет.

— Так может уже и отправишься в свой особняк?..

Бьянка молнией соскочила скровати, но вопреки его надеждам направилась не к двери. Вместо этого она сделала несколько кругов по комнате, осматривая каждый угол, пол, потолок, стены. Ее любопытство наверняка заняло бы намного больше времени, вот только изучать в его квартире было нечего. Из мебели у него были лишь кровать и небольшой кухонный стол, который тем не менее она осматривала со странной тщательностью. Потом она покрутила протекающий кухонный кран, осторожно прикоснулась к старому чайнику, словно боясь, что он развалится, и напоследок открыла холодильник. Все это время Матео напряженно следил за ней, пытаясь то понять, что ей нужно, то придумать, как ее выставить. И никто из них ничего не комментировал.

Наконец Бьянка захлопнула его холодильник, содержимое которого ее явно не впечатлило, и повернулась к кровати, где все еще сидел он.

— Знаешь, — серьезно сказала она, — говорят, что дом человека — отражение его души. И судя по тому, как у тебя тут уныло и пусто… — ее рука плавно махнула в сторону пыльного угла. — И только амбиции, — теперь она уже показывала на его картины, расставленные вдоль стен на полу, — причем необоснованные…

Матео слушал молча. И ведь не поспоришь: она полностью права. Вчера на вопрос, где она живет, она сказала, что в аду. Самое то место для нее…

Делая вид, что не замечает его мрачного взгляда, Бьянка приблизилась к мольберту, на котором стояла та же самая картина, что и во время ее первого визита. Он пока ни на шаг не продвинулся, и отчасти это была ее вина. Нет, целиком ее вина! — угрюмо решил Матео.

Задумавшись, Бьянка потянулась к картине, но, когда ее пальцы уже почти коснулись мольберта, она внезапно отдернула руку и отступила назад. Склонив голову набок, она стала сосредоточенно всматриваться в краски на холсте, будто надеялась найти там ответ на какой-то очень важный для себя вопрос. Его раздражение немного отступило, и с легким любопытством Матео ждал ее слов. Дело в том, что единственным критиком его творчества был агент, который, глядя на картину, сначала определял ее цену, потом сумму своих комиссионных и только потом свое мнение. Интересно, ей понравится? И если понравится, то что именно?..

Голова Бьянки медленно склонилась на другой бок. В полном молчании прошла еще одна минута, а затем, вздохнув, она произнесла:

— Все равно мазня, как ни посмотри.

— Да и почему мазня-то? — Матео возмущенно вскочил с кровати. — Вот же Хиральда! Вот собор! — он с досадой ткнул на картину. — Не узнала, что ли?

— Узнала, — невозмутимо отозвалась Бьянка, — но твоя картина как размытая некачественная фотография.

— Живопись — не фотография!

— И если бы у меня был такой фотоаппарат, — все тем же тоном продолжила она, — я бы его уже выкинула. Да и вообще, картина неинтересная. Просто рисунок, просто собор, что тут такого особенного? Зачем ты вообще это рисуешь?

— Да?.. — в это мгновение он не знал, что сказать. — Да это же севильский собор!.. Главная достопримечательность города! Люди со всего света приезжают, чтобы только взглянуть на него!

Отвернувшись, Матео обиженно отошел к кровати. Кто вообще просил ее мнения? И что она еще делает в его квартире?.. Одеяло резко взметнулось в воздух, а затем не менее резко опустилось на мятую простыню. Подушки с легким шлепком ударились о стену и приземлились сверху. Еще можно было бы поспать пару часов перед работой, не будь ее здесь. Если он опять отключится во время позирования, да и снова по ее вине…

— Отвернись, — проворчал Матео, чувствуя ее пытливый взгляд на спине, — мне надо переодеться!

Утром он уснул в той же одежде, в которой проработал в баре всю ночь. И ведь опять же по ее вине!

— Я все равно уже все видела, — отозвалась за спиной Бьянка.

— Ты же говорила, что ничего не помнишь, — он покосился в ее сторону. — Или хочешь освежить воспоминания?

Пряча внезапный румянец, она отвернулась к окну, из которого открывался вид на большой торговый центр и стадион за ним. Но вид ее, похоже, не интересовал — Бьянка смотрела только на пыльный подоконник и мерно выстукивала пальцами дробь по нему. Трам-трам-пам-пам… У Матео, который в этот момент натягивал чистую майку, возникло ощущение, что она пытается наиграть какую-то мелодию. Но вместо этого только поднималась пыль, и нарастало напряжение. Когда же она, наконец, уйдет?..

— А зачем тебе так срочно понадобились деньги? — вдруг спросила Бьянка и прекратила стучать.

— Какая разница, — проворчал он, торопливо застегивая ремень.

— И сколько тебе нужно?

— Я не продаюсь! — отрезал он. — А тебе уже пора! Поищи себе парня в другом месте!..

Вздрогнув, как от внезапного толчка в спину, Бьянка вцепилась пальцами в подоконник и понуро опустила голову. Отчаявшись ее выставить, Матео сел на кровать. Только бы она не начала плакать, чтобы уговорить его. Он живо представил, как покраснеют ее глаза, как лицо уткнется в ладони, как по комнате разнесутся рыдания. А потом вспомнил ту мокрую каплю на ее щеке, из-за которой забрал ее из бара. Нет, ни за что! Больше на ее слезы он не поведется, пусть хоть затопит здесь все.

— Ты не понимаешь, — тихо сказала она, — я не могу пойти туда одна…

— Это не моя проблема, — так же тихо сказал он, мысленно перемещая Бьянку за дверь квартиры.

Она стремительно развернулась, и Матео с облегчением отметил, что в ее блестящих глазах были не слезы, а всего лишь ярость.

— Не понял?! Я не могупойти в этот чертов клуб одна!

— Так не ходи, — равнодушно отозвался он, решив с ней больше не спорить.

— Ты что дурак?! Да это все — твоя вина!! И я хочу, чтобы ты мне теперь помог!

Мой дом — хибара, моя картина — мазня, а сам я дурак, мысленно перечислил Матео и добавил: дважды дурак, потому что привел тебя к себе дважды.

— В жизни обычно все не так, как мы хотим, — он театрально развел руками. — Считай, что ты получила урок, и заметь, — его губы растянула усмешка, — совершенно бесплатно!

Бьянка с досадой шлепнула по подоконнику, подняв пыль, которая тут же опустилась на ее мятую блузку.

— Ты еще пожалеешь! — выдохнула она, хватая сумочку.

— Да-да, — насмешливо протянул Матео, — я очень испугался…

Она выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью — точь-в-точь как в утро после их знакомства. И точь-в-точь как тогда он облегченно выдохнул. Кажется, теперь проблема устранена окончательно.

После ее ухода Матео некоторое время рассматривал картину на мольберте. Неосознанно повторяя ее движения, его голова склонялась то на один, то на другой бок. Не сказать, что ему все нравилось, да и пейзаж был еще не дорисован, но все же величественный севильский собор в лучах утреннего солнца радовал глаз, и краски были нанесены умело. Совсем не мазня… Да и что это вообще значит: картина неинтересная? Это же рисунок, а не кино или книга. Она просто ничего не понимает в живописи, решил Матео и направился к холодильнику. Лампочка приветливо загорелась, освещая привычную пустоту. На верхней полке он нашел одинокий кусок хлеба и немного сыра с плесенью, образовавшейся уже после покупки. Может, стоило хотя бы купить микроволновку? Матео поставил чайник и, срезав с сыра плесень, бросил его на хлеб. А зачем?

Место, где он жил, скорее напоминало комнату в дешевом хостеле, чем настоящую квартиру. Во всем чувствовалось, что хозяин тут временно: вечно пустой холодильник, баночка с быстрорастворимым кофе на столе, одна кружка и одна тарелка в ржавой раковине. Все его личные вещи лежали в небольшой сумке в углу, с которой он когда-то приехал в Севилью — в квартире не было шкафа, и Матео решил, что он ему особо не нужен. Словом, если бы он захотел переехать, вряд ли бы это заняло больше получаса.

Тут уныло и пусто…

На вкус сыр оказался еще более мерзким, чем на вид. Отбросив его в сторону, Матео плеснул в кружку кипятка и всыпал несколько ложек кофе. Однако кофе тоже показался ему отвратительным. Более того, впервые ему было неприятно смотреть на пустые углы и обшарпанные стены своего жилища.

Хибара…

Никакая не хибара, обиженно подумал он, выплескивая мутную жидкость из кружки в раковину. Да, рядом стадион. Да, бывает шумно. Да, дом не самый новый, обычная многоэтажка! Да, кран протекает, и давно нужен ремонт… И все же по сравнению с тем, где он жил, когда только приехал в Севилью, эта квартира — огромный прогресс!

К тому же она находится в современном районе, рядом с дорогими отелями, хорошими кафе и торговыми центрами. В паре минут от вокзала Санта-Хуста. В паре минут от бара, где он работает, и от студии, где он позирует, и даже на расстоянии пешей прогулки от старого города, где он обычно стоит с мольбертом и рисует. Он себе смог такое позволить далеко не сразу и до сих пор гордился тем, что живет именно здесь. А ее мнения он вообще-то даже не спрашивал! Еще неизвестно, где она сама живет… Снова вспомнив о Бьянке, он нахмурился. Что она все еще делает в его мыслях? Из квартиры ее оказалось выгнать намного проще, чем из собственной головы.

Бьянка неслась вниз по лестнице с чувством, что видит один и тот же дурной сон дважды. Два похмельных пробуждения в его квартире — а ведь она вообще не пьет! Два унизительных утра, в которых некого было винить, кроме собственной слабости, глупости и нерешительности!.. Самое невыносимое, что она сама себя обманула. Когда, проснувшись, рассматривала его, в груди теплилась мысль, что он забрал ее с собой из бара не просто так, что это может хоть что-то значить. Не зря же он уже дважды вмешался в ее дела: в кафе с подругами и прошлой ночью, когда к ней приставали в баре. Оба раза у него нашлись слова, когда у нее их не было. Бьянка до боли прикусила губу. Двойной самообман на вкус был горче любого алкоголя.

Лестница все не кончалась, а лифт, казалось, где-то навечно застрял. Она остановилась на узком пролете, вытирая выступившие слезы. Ну почему все так глупо получилось? Хотела уговорить его помочь, а вместо этого выставила себя дурой, сорвалась, наговорила гадостей. Он же теперь вообще ее больше слушать не будет… Что сказать Виоле? Заявиться в этот чертов клуб одной? Это был конец…

Ветер хлестнул по лицу, когда она выскочила из подъезда, а вслед за ним в спину ударил голос, спокойный, уверенный и жесткий:

— И что ты здесь делала?

Чувствуя, как мороз побежал по коже, Бьянка медленно развернулась. Вот это точно был конец. Самое страшное, что могло произойти.

— Садись, — сказала Мария и распахнула дверцу машины.

В этот день Матео чуть не опоздал на работу, хотя такого с ним обычно не случалось. Проскочив мимо оживившихся при его появлении художниц, он скрылся в маленькой комнатке, где стал торопливо переодеваться. Вернее, раздеваться. Как и в прошлый раз позировать приходилось в одной набедренной повязке. Временами Матео думал, что старый художник, хозяин школы, выбирал такие наряды намеренно, чтобы его ученицы не теряли интереса к обучению.

— Матео… Сегодня будет Матео!.. — раздавались из зала привычные восхищенные вздохи.

Это его взбодрило, как и всегда. Он оглядел себя в зеркале и остался доволен. Да тут бы любая была счастлива, если бы он согласился быть ее парнем! Вот только ему это не нужно, а она не должна была его оскорблять. Так что она сама во всем виновата: и в том, что произошло вчера днем, и этой ночью, и уж тем более этим утром. И пусть теперь идет в свой клуб сама!..

Сообразив, что уже несколько минут убеждает в этом свое отражение, Матео устало прикрыл глаза. Опять она! Да сколько же можно… Пообещав себе больше о ней не вспоминать, он вышел из раздевалки в зал.

Как оказалось, вспоминать о ней действительно не было никакой необходимости. В дальнем углу сидела Бьянка, собственнойперсоной — с таким видом, будто заявилась к себе домой. Скользнув взглядом по его обнаженной груди, она с усмешкой отвернулась к окну. Ни мольберта перед ней, ни блокнота в руках у нее не было. Значит, решил Матео, она пришла сюда не рисовать. Но как она вообще здесь очутилась? Следила за ним? Это вообще уже тянет на преступление… С пару секунд посмотрев на изучающую что-то в окне Бьянку, он отвернулся сам. По крайней мере, она поймет, что упустила.

В этот раз ему нужно было сидеть в позе, мучительно напоминающей роденовского Мыслителя. Поддерживая подбородок рукой и упираясь локтем в колено, Матео отрешенно уставился прямо перед собой. Проведя так пару минут, он слегка расправил плечи и немного напряг мускулы. Так его мыслитель должен быть привлекательнее. Затем он слегка повернулся к окну, чтобы те, кто сидели около него, могли его получше разглядеть.

— Матео, можешь не двигаться? — попросила одна из художниц.

Матео машинально замер. Интересно, она заметила его мускулы? Наверняка ведь заметила. Зачем она вообщепришла сюда, если не разглядывать его все занятие? Не выдержав, он покосился в сторону Бьянки, однако она смотрела не на него, а как и прежде в окно, будто ничего интереснее в зале не было. Легкое разочарование ударило в голову.

Ты ничего особенного из себя не представляешь ни ночью, ни даже днем…

Только для тебя, хмуро подумал он, наблюдая за женщинами в зале. Они уделяли ему куда больше внимания, и, сосредоточенно переводя взгляды с него на свои наброски, многие задерживались на его теле гораздо дольше, чем его рисовали. Например, вон та, в первом ряду, которая регулярно приглашает его выпить. Вряд ли она считает, что он ничего особенного.

Он снова украдкой взглянул на Бьянку, но ее по-прежнему интересовало только окно. Она сидела на стуле как на троне, выпрямив спину и гордо вздернув подбородок, и раздражала она его так же сильно, как и утром. Но, признаться, сейчас выглядела гораздо лучше. Бесформенную блузку и длинную юбку она сменила на легкое летнее платье, изящно перехваченное лентой на талии и открывающее колени. Волосы мягко спадали по плечам, на губах была помада… Поймав себя на мысли, что рассматривает ее слишком долго, Матео вновь уставился прямо перед собой.

Некоторое время его глаза лениво блуждали по полу, однако мысли непослушно возвращались к Бьянке, снова и снова. Как песня, которую вроде и не хочешь слушать, но она постоянно играет в голове, и не можешь выкинуть ее просто так. Зачем она здесь? От отчаяния? Похоже, она пришла сюда с теми же мыслями, что и вчера в бар. Невольно пришли воспоминания: прошлым вечером она была такой потерянной и несчастной… Может, все-таки стоило ей помочь? Требовала она не так уж много: всего-то пойти с ней в какой-то клуб. Однако потом вспомнилось сегодняшнее утро. Определенно, все он сделал правильно! Он всю ночь не подпускал к ней никого, принес домой, а она не только не поблагодарила, но и более того, едва проснувшись, начала оскорблять! О какой еще помощи может быть речь? Сама виновата — пусть сама и решает свои проблемы. А ему они вообще не нужны…

Утвердившись в этой мысли, Матео покосился в ее сторону. Как оказалось, Бьянка больше не смотрела в окно — затаив дыхание, она смотрела на него! Причем не просто поглядывала, что можно было бы объяснить обычным любопытством, а просто-таки впилась глазами, бесцеремонно скользя по его телу. А затем ее взгляд задержался там, где ему задерживаться не следовало, смущенно поднялся вверх, встретился с его пытливым взглядом, и она покраснела быстрее, чем успела отвернуться. Вспыхнула, как самый яркий костер. Губы Матео расползлись в довольной ухмылке. Ничего особенного, значит…

— Матео, пожалуйста, не меняй выражение лица! — снова попросил кто-то из зала.

Кивнув, он с большим трудом подавил ухмылку и постарался придать лицу как можно более отстраненное выражение. Судя по ее реакции, все-таки он был для нее чем-то особенным, и эта мысль его заметно оживила. Если уж не днем, то той ночью наверняка. А иначе зачем она здесь? И помнила она, похоже, гораздо больше, чем говорила.

Снова покосившись на все еще смущенную Бьянку, он пробежался взглядом по ее открытым коленям. А сам-то он что помнит? Блузку и юбку она в ту ночь сняла, прямо-таки сдернула с себя сама. Помнит точно, как скатывал кружево чулок, как пальцы пьяно боролись с застежкой на ее спине. Помнит, как она вздрогнула, когда он впервые коснулся ее груди, а затем возбужденно потянул вниз последний оставшийся кусочек ткани. Она что-то шептала, но слов он почти не разбирал. Потом он целовал ее шею, плечи, грудь, скользил пальцами по нежной коже… И с удивлением для себя Матео подумал, что до сих пор помнит и вкус ее отчаянных поцелуев, и запах ее тела. Воспоминания всплывали так живо, будто все произошло лишь пару мгновений назад.

Он задумчиво посмотрел на ее руки, немного напряженно сжимающие край платья. В ту ночь она точно так же сжимала его простыню… Хотя сам секс был так себе. По крайней мере, его он помнил плохо. Блестящие глаза, раскиданные по подушке волосы, полуоткрытые губы, учащенное дыхание… Вот и все, что осталось в памяти. Подумав об этом, он внезапно пожалел, что столько выпил. Определенно, не стоило…

— Матео, — оборвал женскийголос поток его мыслей, — и о ком ты так замечтался?..

В зале раздалсявсплеск хихиканий, слишком громких и неестественных для чего-то обычного, и, обнаружив причину, Матео стыдливо сжался. Вот черт-то!.. Он начал глубоко дышать, стараясь успокоиться. Как он мог так забыться? Девушек, с которыми он спал, тут вообще быть не должно! И из-за нее он оказался в ужасно глупом положении!

Наконец он вновь вернулся в свою философскую позу. Улыбки постепенно сходили с лиц, смех и перешептывания затихали, и совсем скоро занятие вернулось в привычный ритм. Матео осторожно покосился на Бьянку, однако она в упор изучала оконную раму, и по ее виду он так и не понял, догадалась она, что только что произошло, или нет.

Едва занятие закончилось, Матео молниеносно проскользнул в раздевалку, желая избежать любых разговоров и намеков. Он стремительно оделся, однако сразу выходить в зал не стал. Только когда там стало абсолютно тихо, он осторожно приоткрыл дверь. Тихо и пусто. Все ушли, включая Бьянку. И это было хорошо. Возможно, ей уже надоело тратить свое время.

— Матео… — кокетливо пропел знакомый голос у двери.

Поспешно обернувшись, сначала он увидел игривую улыбку, потом лукаво поблескивающие глаза и только потом их обладательницу, ту самую девушку, которая постоянно зовет его выпить. Вот только ее тут не хватало!..

— А ты не такой уж и непробиваемый, каким пытаешься казаться, — подмигнула она ему.

Матео угрюмо уставился на стену. Ничего глупее представить он не мог, и любой ответ был бы абсурдным, как впрочем и молчание. Однако спасение пришло само, причем оттуда, откуда он не ждал.

— Это предназначалось мне, — раздался из коридора другой знакомый голос.

На этот раз это была Бьянка. Появившись из темноты, она обогнула изумленно застывшую у двери девушку и подошла к Матео, который смотрел на нее с еще меньшим энтузиазмом, чем на стену.

— Я — его девушка, — пояснила она и взяла его за руку.

Наверно, самым правильным было возразить и поставить ее на место, но Матео этого делать не стал. Да и зачем? Сама того не ведая, Бьянка только что решила его маленькую проблему. Растерянно посмотрев на нее, художница что-то пробормотала и понуро скрылась. Оставалось надеяться, что она больше не подойдет. Чего не скажешь про тебя, мрачно подумал он и повернулся к своей самой большой проблеме.

— Что за спектакль?

— Что, приятно было? — Бьянка резко откинула его ладонь. — Понял, что я вчера чувствовала перед подругами?

— Как ты вообще здесь оказалась?

— Я же тебя предупреждала, — в ее глазах появился упрямый блеск, — что ты пожалеешь!

Матео невольно поморщился. Ну конечно, аристократка, дочь графа, наследница богатого состояния… Такая считает, что ей все можно и что весь мир вращается только вокруг нее. Наверняка у нее даже телохранитель есть.

— Что, папой своим пугать будешь? — хмыкнул он.

— А если и так, — парировала она, — какая разница?

— Просто со мной это не работает, — небрежно бросил он и, развернувшись, пошел к двери. — Я ничего не боюсь!

— Скажи это Марии! — прилетело ему в спину.

— Что еще за Мария?

Ответ ждал на улице. Прямо у входа в художественную школу стояла высокая худая девушка, несмотря на жару, одетая в длинное платье, наглухо застегнутое на шее. Ее волосы были строго уложены, а на лице, словно маска, застыло непроницаемо спокойное выражение. Но самым странным в ее облике был белый фартук, который она надела поверх платья. Этот мешковатый отрезок ткани не просто выделялся, он кричал о своем уродстве, абсолютно не гармонируя ни с самим платьем, ни со стройной фигурой девушки. От этого издалека она казалась перевязанной большим белым пакетом с ленточкой посередине — зрелище смешное и безумное одновременно.

— Что за маскарад? — спросил Матео, разглядывая фартук. — Или это такой неудачный косплей?

— Это — Мария, моя… — Бьянка замялась, подбирая слово. — Помощница…

Помощница, значит?.. Матео недоверчиво рассматривал странную девушку в фартуке. Ну конечно, ее прислуга! Горничная, а может, просто нянька. Или телохранитель, судя по суровому виду. Или медсестра, которая помогает этой чокнутой совсем не сойти с ума. В таком случае, со своей работой она явно не справляется.

— Если это униформа, — кивнул он на фартук, — то ты еще более чокнутая, чем я думал.

Судорожно вцепившись пальцами в ремень сумочки, Бьянка испуганно покосилась на свою горничную, словно ожидая, что та ответит вместо нее. Но странная Мария молчала и пристально смотрела на него. От ее сурового взгляда Матео стало немногоне по себе. Решив, что прощаться не стоит, он направился прочь, как можно дальше от них обеих. Однако за спиной сразу же раздался стук каблуков.

— Как у тебя все практично и удобно! — с иронией заметила идущая за ним Бьянка. — Все рядом: и жилье, и студия, и даже бар, где ты девиц снимаешь…

— Где я работаю, — раздраженно поправил Матео, не оборачиваясь.

— То есть у тебя это так называется?

Он резко крутанулся на месте.

— Ты же видела, что я там барменом работаю!

Губы Бьянки растянулись в усмешке, стараясь не видеть которую, Матео отвернулся и сразу же натолкнулся на пронзительный взгляд ее горничной, острый как булавка. Если бы ее лицо не было таким спокойным, он бы мог поклясться, что она его ненавидит.

Молча развернувшись, Матео слегка ускорился. Бьянка, не отставая, шла рядом, но с каждым шагом ее дыхание становилось все отрывистее. Очевидно, еще немного — и она выдохнется. Снова ускорившись, Матео покосился на ее странную горничную. Она шла за ними на расстоянии пары метров, не приближаясь и не отдаляясь, и поддерживала новый темп прогулки без видимых усилий. Похоже, так просто они не отстанут, решил он и сбавил скорость.

— Судя по всему, — он хмуро бросил Бьянке, — заняться тебе больше нечем…

— Да и ты не особо напрягаешься, — прерывисто, стараясь отдышаться, отозвалась она. — Сидишь по несколько часов с глупым видом, красуешься перед глазеющими на тебя девицами. Ты же как стриптизер, только хуже… Все напоказ выставляешь!..

Он до сих пор не мог понять, как ей это удается: что не фраза — то оскорбление.

— Поэтому ты так жадно меня рассматривала?

— А сам-то? — слегка смутившись, буркнула она. — Совсем стыда нет!

Его лицо перекосилось как от внезапного приступа зубной боли, и с удивительной ясностью он понял одну вещь: эта ненормальная, чокнутая Бьянка его уже не раздражала. Ее просто хотелось придушить!.. Да, а потом ее странная горничная придушит меня, подумал Матео и с надеждой уставился на проходящих мимо людей. Вот бы встретить кого-нибудь из знакомых! Или, может, скрыться в толпе?.. Но, представив себя, бегущего от двух девушек, одна из которых к тому же в безобразном белом фартуке, он отмел эту мысль. В лучшем случае все решат, что они просто снимают фильм.

Они дошли до перекрестка и, не глядя ни на одну из преследующих его девушек, Матео свернул налево.

— Твой дом в другой стороне, — заметила Бьянка и свернула за ним.

Все верно. Но идти домой в такой компании ему не хотелось.

— Слушай, — он вновь не выдержал, — это — не единственная улица в городе, где ты со своей горничной можешь походить!

— А тебя есть какое-то право на эту улицу?

— А у тебя?

— Если мне надо, — после секундной заминки выдала она, — я ее всю куплю!

Матео замер на месте так внезапно, что Бьянка, торопливо следовавшая за ним, остановиться не успела. Ее локоть врезался ему в спину, а застежка сумочки больно царапнула его ладонь. Странная горничная бесшумно замерла в паре шагов от них и опустила руку в карман фартука. Что у нее там? — молнией промелькнуло в голове. Пистолет?..

— Хочешь меня достать? — проворчал он, потирая поцарапанную руку.

— А почему бы и нет? — с вызовом ответила Бьянка. — Это не так уж и сложно!

— Ну, попробуй…

Усмехнувшись, хотя смешно ему не было, Матео решил, что с этой минуты будет ее полностью игнорировать, чтобы она ни делала. Пусть хоть на голову встанет! Тогда ей надоест — и она уйдет сама.

Однако время шло, а девушки все так же упрямо следовали за ним. Он слышал легкое шуршание платья Бьянки, но в ее сторону старался не смотреть. Чувствовал пристальный взгляд ее горничной, наведенный на его затылок как охотничий прицел, но в ее сторону и подавно смотреть не хотелось. Гнетущее молчание нарушал только стук их каблуков, и каждый шаг усиливал дурное предчувствие, что вот-вот произойдет нечто крайне неприятное. Сколько еще они будут за ним ходить? Час, два, весь день?.. Почти отчаявшись, Матео заметил небольшое кафе, где он часто обедал и ужинал. А почему бы и нет? В публичном месте они вряд ли решатся устроить скандал. Молча посидят и уйдут, когда ей наскучит. С этими мыслями он зашел в кафе и даже не удивился, когда они свернули следом.

Полностью их игнорируя, он купил горячий шоколад с чурросами и направился к пустому столику в самом центре зала. Даже не взглянув на витрину, девушки подсели к нему. Не говоря ни слова, Матео взял поднос и поднялся с места. Более не располагающего к общению жеста придумать было нельзя. Не оборачиваясь, он пошел в самый дальний угол, где находился его любимый столик: маленький, скрытый от посторонних глаз, сидя за которым, можно было легко оставаться незамеченным.

Но едва он устроился, как девушки вновь приблизились к нему и замерли, осматриваясь. В этот момент Матео торжествовал: столик стоял в углу, и около него был всего один узкий диванчик, большую часть которого уже занял он сам. Так что места еще для двоих тут попросту не было. Однако радость его почти сразу же потонула в шуме, с которым Бьянка и Мария оттащили диванчик от соседнего стола.

— Вы что творите? — возмутился Матео.

Диванчик с грохотом стукнулся о ножку его стола, кружка с горячим шоколадом закачалась и наверняка бы перевернулась, если бы он вовремя ее не подхватил.

— Совсем, что ли!..

— Подвинься, — Бьянка деловито приземлилась рядом с ним.

Ее странная горничная села с другой стороны на только что подтащенный диванчик. И в это мгновение до Матео дошло, что его зажали с двух сторон, и вылезти, чтобы снова сменить столик, у него теперь не получится.

— И что это значит? — он повернулся к Бьянке.

— Это значит, что ты не умеешь разговаривать с девушками, — довольная результатом, прокомментировала она. — На свиданиях ты так же молчишь?

— Это не свидание!

Матео сердито подтянул к себе тарелку с чурросами и, разломив одно из сладких полуколец напополам, макнул его в горячий шоколад. Буду есть молча, а потом уйду, решил он. Задумчиво разглядывая его, Бьянка потянулась к тарелке и взяла оттуда оставшуюся половинку.

— Вообще-то это мое, — проворчал Матео, отодвигая тарелку. — Закажи себе сама!

Это был бы идеальный исход. Ей для этого придется встать из-за стола, и он сможет уйти.

— Ты натурщик, — она махнула пирожным в его сторону, — тебе фигуру беречь надо!

— Какая заботливая! — буркнул он.

Не став отвечать, Бьянка макнула чуррос в его кружку. Темные капли проложили дорожку до того места, где сидела она, и, глядя на них, Матео нахмурился. Испортила ночь, испортила утро, испортила день, даже шоколад у него пытается отобрать! Он рывком придвинул кружку к себе.

— Когда ты от меня уже отцепишься?

— Когда ты решишь мою проблему, — моментально отозвалась Бьянка.

— Это твоя проблема, сама и решай!

— Ты ее создал — ты и решишь! — она с досадой окунула чуррос в его кружку, и несколько горячих капель попали ему на пальцы. — Ты вмешался в мою беседу с подругами и все испортил! Кто тебя просил?

Так расстроена, что создала себе воображаемого парня… Ведь так, Бьянка? Ну и зачем эти сказки?..

— Да я вообще-то тебя спас! — хмыкнул Матео, протирая руки салфеткой. — Еще чуть-чуть и ваша беседа, если это, конечно, можно назвать беседой, перешла бы в драку!

— Где ты вообще такое видел? — проворчала Бьянка. — В деревне, из которой приехал?

Он с подозрением прищурился. Что, она уже и такое о нем узнала? И потом, он приехал не из деревни, а из небольшого городка под Малагой.

— Ты знаешь, что такое светский этикет? — продолжила Бьянка, рассеянно подтягивая к себе его тарелку с чурросами. — Это — способность держать себя в любой ситуации достойно и подобающе титулу. В истории был случай, когда две королевы поспорили заодну корону, и одной ничего не оставалось кроме как взять и казнить другую…

— Очень достойно, — с иронией заметил Матео.

— Разумеется, это не достойно, — отозвалась Бьянка, отрывая кусочек от одного из чурросов. — Но все было обставлено с должным достоинством! Казненная королева до последнего вела себя так, будто ее не казнят и все это просто какое-то недоразумение. А когда ее голову показали придворным, казнившая сразу же заявила, что все это — трагическая ошибка, произошедшая без ее ведома. И это притом, что лично подписала приговор! А все вокруг сделали вид, что этому поверили.

— Прямо-таки все?

— Были, конечно, невоспитанные, — покосилась на него Бьянка, — как ты… Но это уже другая история, — она машинально потянулась за его кружкой. — Вот что такое светский этикет: умение держать лицо. Даже когда тебя казнят. Особенно когда тебя казнят! Ясно тебе?

Матео задумался, пытаясь уяснить для себя смысл ее слов и в очередной раз вспоминая ту сцену в кафе.

— В таком случае, — наконец произнес он, глядя, как ободок кружки касается ее губ, — ты сидела как приговоренная к казни королева.

— Но это еще не повод терять голову! — парировала Бьянка, подхватывая еще один кусочек с тарелки. — И если бы ты не вмешался, все бы обошлось…

Матео недоверчиво приподнял брови.

— Обошлось бы! — упрямо повторила она. — Все бы в итоге сделали вид, что верят в мою версию с парнем. И, даже не веря, не стали бы мне потом об этом напоминать!

Матео с сомнением покачал головой, рассматривая каплю шоколада, застывшую на ее щеке.

— Да, это именно так и работает! — уже сердито продолжила Бьянка. — Но тут вылез ты и выбрал для своей маленькой эскападки самых неудобных людей в моей жизни! Тебе еще повезло, что я встречалась не с отцом! Он бы тебя просто…

В этот момент ее странная горничная, про присутствие которой Матео почти забыл, усмехнулась, и он машинально повернул голову к ней. Их глаза встретились, и, не отдавая себе отчета, Матео отодвинулся подальше. Она смотрела так цепко и пронзительно, словно он был насекомым под лупой, которого вот-вот пригвоздят к стенке коробочки и оставят сушиться. Однако лицо девушки было спокойным и невозмутимым, не выражающим ни жестоких намерений, ни недавней усмешки. Если бы только не этот взгляд… Матео поймал себя на мысли, что за все время она еще не сказала ни слова. Может, немая? А что, удобно: безмолвная исполнительная служанка при чокнутой богатой девушке, которая может сделать все, что угодно, но никому об этом не расскажет…

— И теперь… — вернула его внимание Бьянка, и он опять повернул голову к ней.

Она сидела, слегка наклонившись к заляпанному столу. Уголки ее губ были измазаны шоколадом, кончики пальцев поблескивали от масла. Вопреки всей абсурдности ситуации, это выглядело забавно и даже немного по-домашнему. Смотреть на Бьянку было намного приятнее, чем на ее горничную, а вот слушать…

— И теперь, — продолжила она, — моя репутация полностью зависит от твоего появления в этом клубе. Это ты способен понять?

— Способен, — усмехнулся Матео. — Избалованная девочка столкнулась с реальностью. Но ты же все можешь купить, так купи себе в бутике новую репутацию. В том же, где парни продаются!

Бьянка вздрогнула и отвела глаза. Ее пальцыинстинктивно потянулись к уже пустой тарелке с чурросами, но, не найдя на ней ничего, подхватили со стола кружку. Она торопливо допила остатки шоколадаи только потом вновь решилась поднять на него глаза.

— Давай так, — примирительно сказал Матео, удивляясь, насколько мило она может выглядеть, когда молчит, — я куплю тебе еще горячего шоколада, и ты оставишь меня в покое.

Бьянка с легким изумлением заглянула в пустую кружку, словно только что сообразила, что все это время поглощала его шоколад.

— Я сама куплю тебе еще шоколада, — тихо предложила она, — если пойдешь со мной в этот клуб…

Он устало вздохнул. Это была самая странная попытка подкупа за все время. Ну как? Как еще до нее донести, что ему не надо ее проблем?

— Неужели так сложно понять, что я туда не пойду?

Над столиком повисла удрученная тишина. После нескольких минут молчания Матео решил, что Бьянка наконец сдалась. Он слегка приподнялся из-за стола и повернулся к ней, собираясь уйти. Вот только как? Сев рядом, она заблокировала ему выход. Не перелазить же через нее?

— Выпусти меня, — спокойно попросил он.

Вместо этого Бьянка вытянула ноги и еще ближе придвинулась к столу. Теперь чтобы выйти, ему нужно было как минимум сначала вытолкать ее. Матео сердито повернулся в другую сторону. Там путь был заблокирован не только диванчиком, предусмотрительно прижатым к стене, но и ее горничной, ни непроницаемое лицо, ни сверлящий взгляд которой совсем не располагали к переговорам. Можно, конечно, было с силой пихнуть ее диванчик ногой и выбраться. Но что-то подсказывало, что так лучше не делать.

Он снова повернулся к Бьянке, с неудовольствием заметив, что ее растерянное недоумение успело смениться хитрой улыбкой.

— Сожалею, — сказала она, — но у тебя правда нет выбора.

— Я сейчас охрану позову! — возмутился он.

— И что ты им скажешь? Что большой мальчик испугался двух маленьких девочек? — фыркнула она, а затем, слегка наклонившись к нему, заговорила чуть тише: — Если потребуется, Мария начнет кричать, что ты к ней пристаешь… И что ты на это скажешь?

— Поздравляю, она не немая, — проворчал Матео.

— И знаешь, где ты тогда проведешь вечер? — Бьянка не отставала.

— По крайней мере, тебя там не будет!

Он с раздражением толкнул край стола, однако тот даже не успел покачнуться. Ее горничная молниеносно вцепилась в столешницу рукой и силой удержала на месте. Ну и реакция, озадаченно подумал Матео.

— Отличная попытка, — прокомментировала Бьянка, — еще немного, и охрана придет сама.

— Да кто тебе поверит? — буркнул он.

— Твоя реакция уже доказательство! — победоносно отозвалась она. — И потом, почему ты думаешь, что поверят тебе? Я могу сказать, что ты меня преследуешь с художественной школы, где я только начала учиться. Увидел — и сразу так возбудился…

— Да ты сама меня спровоцировала!

— Вот видишь, мне даже ничего придумывать не надо!

Матео мысленно выругался. Ее версия получалась слишком реалистичной. Он бы и сам в нее поверил, если бы не знал правду.

— Что мне надо сделать, чтобы ты окончательно от меня отстала? — обреченно спросил он.

Бьянка радостно подхватила сумочку и, с мгновение покопавшись внутри, протянула ему аккуратно сложенную бумажку. Приготовила, словно заранее знала, что он вынужден будет согласиться — это Матео рассердило больше всего.

— Вот адрес клуба, — пояснила она. — Будь у входа в восемь. Я на тебя рассчитываю!..

Даже не взглянув на адрес, Матео с досадой сжал бумажку в руке.

— У меняесть одно условие!

— Ты не в том положении, чтобы торговаться, — заметила Бьянка.

— Очень простое условие, — с нажимом произнес он, скатывая бумажку в тугой шар. — После этого вечера ты исчезнешь из моей жизни навсегда!

Не раздумывая ни секунды, она кивнула.

— Конечно, а ты — из моей. Но вечером ты должен постараться и убедить всех, что ты — мой парень! Ты должен даже меня убедить, ясно?

Стараясь не видеть ее торжествующей улыбки, Матео небрежно забросил бумажный комок в карман и поднялся с диванчика. Место рядом с ним тут же опустело, словно она и сама все это время мечтала оказаться как можно дальше от него.

— И не опаздывай! — добавила Бьянка ему вслед, когда он, обогнув ее, направился к двери.

Отвечать Матео не стал, просто молча вышел из кафе, немного сожалея, что его любимый столик внезапно перестал ему нравиться. Она даже атмосферу этого места умудрилась испортить! Осталось ли в его жизни хоть что-то, куда она еще не залезла и чего еще не прокомментировала?.. Оказавшись на улице, он достал из кармана бумажку и прочитал адрес, а затем мятый комок полетел в урну, потому что ничего из того, что принадлежало ей, ему хранить не хотелось. Что ж, она устроила ему невыносимый день, он устроит ей невыносимый вечер! И только эта мысль хоть как-то подняла настроение.

Матео ушел, с силой хлопнув дверью кафе, и довольное выражение моментально сбежало с лица Бьянки. Приземлившись туда, где только что сидел он, она уныло уставилась на шоколадные капли на столешнице. Каждый разговор с ним получался хуже предыдущего, каждый раз она пыталась как-то красиво выйти из ситуации, а получалось еще отвратительнее. Он наверняка теперь ее ненавидит. Бьянка начала потерянно растирать одну из самых крупных капель. Но у нее же не было другого выхода? Не было. Он не оставил ей другого выхода… Почему он такой упертый?..

— И зачем ты все так запутала? — спросила Мария, подсаживаясь к ней. — Даже привлекла постороннего. Чужого.

— Зачем я вообще предложила его купить? — пробормотала Бьянка, продолжая растирать капли пальцем.

— Зачем ты вообще ушла с ним из бара? Я даже не говорю о том, зачем ты туда поехала…

Бьянка чуть ниже опустила голову. Лишь благодаря помощи Марии удалось одержать эту победу — хотя помня лицо, с которым он ушел из кафе, это сложно было считать победой. Вот только… У всего есть цена, и цена этой помощи была высока. Взгляд украдкой скользнул по белоснежному фартуку, однако на саму Марию до сих пор было стыдно смотреть. Щеки начинали гореть только от одного воспоминания, каким было лицо Марии, когда она ей утром все рассказала. Когда та вынудила ее все рассказать — причем намного жестче, чем она сама вынудила Матео пойти в клуб.

— Заканчивай этот фарс, — не дождавшись ее ответа, произнесла Мария. — И поехали домой.

— Но клуб… — Бьянка попыталась возразить.

— Переживут. Твои подруги.

Разобрав в последнем слове сухую иронию, Бьянка нахмурилась.

— Они должны видеть, что у меня все хорошо! Да и он…

— Он нам не нужен, — отрезала Мария.

— Он нужен мне! — глаза Бьянки упрямо сверкнули, а палец, проскользив по шоколадной дорожке, с легким стуком уперся в пустую кружку. Каждая встреча с ним заканчивалась плохо, и все же в этих встречах была жизнь, настоящая жизнь, а не то жалкое подобие, к которому она привыкла. — Сегодня вечером! В этом клубе!..

Лицо Марии оставалось как и прежде невозмутимым, лишь пристальный взгляд, которым она до этого изучала Матео, теперь был направлен на Бьянку.

— Я просто не могла так все оставить… — со вздохом добавила она и, оставив в покое размазанную по столу каплю, посмотрела на испачканные шоколадом пальцы. — Понимаешь?

Вместо ответа Мария протянула ей бумажную салфетку.

— И потом он сам виноват. Я не просила его вмешиваться… — пробормотала Бьянка, глядя, как салфетка в ее руках теряет белизну. — Может, закажем еще немного шоколада?..

Глава 4. Бьянка со льдом

— И не опаздывай! — проворчал Матео, глядя то на время, то на дверь клуба, адрес которого ему оставила Бьянка. — У входа в восемь! Ну конечно…

Ровно в восемь он стоял у входа, как и договорились, вот только ее на месте не было. Прошла минута, две… К концу третьей он уже почти собрался уходить, как заметил неподалеку знакомый белый фартук. Бьянка и ее странная горничная торопливо приближались к дверям.

— У нас что, свидание втроем? — вместо приветствия бросил Матео.

— Это не свидание! — проворчала Бьянка. — А Мария со мной.

— Если это не свидание, то почему ты опоздала? И это ты со мной. Что она тут делает?

Девушки молча переглянулись, и Мария бесшумно растворилась в толпе стоящих у входа людей.

— Теперь займемся тобой, — заявил Матео, как только они оказались внутри.

— Чего?.. — растерялась Бьянка.

Он подхватил ее под локоть и, крутанув на месте, поставил прямо перед огромным зеркалом в холле. Бьянка непонимающе уставилась на свое отражение, а затем, поизучав себя с полминуты, слегка поправила волосы.

— То есть тебе все нравится? — с недовольством уточнил он.

Она неуверенно кивнула. На ней был черный брючный костюм с торчащей из-под него белой строгой блузкой, застегнутой на все пуговицы. Волосы стягивал тугой пучок, а глаза были слегка подведены. Вполне приличный вид для девушки ее статуса — строго и с достоинством. Во всяком случае Бьянка долго раздумывала над тем, что надеть. И вариант с короткой юбкой и полупрозрачной блузкой, которые она тогда нацепила в бар, был совсем не вариантом, а ничего привлекательнее в шкафу все равно не нашлось.

— И что не так? — с вызовом спросила она.

— Ты в клуб пришла, а не в офис! Поэтому надо добавить немного распущенности, — Матео пробежался задумчивым взглядом по ее отражению, охватив все: от кончиков туфель до легкого румянца, выступившего на щеках. — Начнем с волос…

Несмотря на ее слабые попытки сопротивляться, он запустил пальцы в ее прическу. Одна за другой на блестящий пол падали шпильки, и от каждого едва слышного звона Бьянка беспокойно вздрагивала и еще больше вздрагивала от прикосновений — не нежных, но и не грубых, а таких, воздушных, мимолетных. Мимо зеркала проходили люди и с легким любопытством поглядывали на ее краснеющее отражение. Не обращая внимания, Матео продолжал взбивать ее волосы и отступил только тогда, когда темные пряди непослушно рассыпались по плечам. Почти как в тот вечер, вспомнил он и придирчиво ее осмотрел.

— У тебя помада есть?

Растерянно глядя на разбросанные по полу шпильки, Бьянка достала из сумочки помаду.

— Крась! — он кивнул на зеркало.

Несколько мгновений она с недоумением крутила пластиковую коробочку в руках, словно удивляясь, откуда та взялась. Но больше всего, конечно, напрягала не коробочка, а его тон, ставший до невозможности нахальным. А ведь это только начало вечера.

— Не буду! — ее пальцы упрямо сжались в кулак.

— Отлично, тогда я с тобой не пойду!

Сделав вид, что уходит, Матео засунул руки в карманы и шагнул в сторону выхода. Бьянка с досадой перевела дыхание.

— Стой!..

Разжав пальцы, она торопливо начала водить помадой по слегка подрагивающим губам. То и дело ее взгляд беспокойно соскакивал с зеркала на стоящего рядом парня, который, слегка ухмыляясь, следил, как ее губы становились такими же красными, как и недавний румянец на щеках. Закончив, Бьянка сердито повернулась к нему.

— Доволен?

Вполне, подумал Матео и стремительно наклонился к ней. На миг в ее глазах промелькнул испуг. Дыхание слегка обожгло губы, и, опомнившись, Бьянка оттолкнула его настолько резко, что поцелуй получился воздушным.

— Что ты делаешь?! — отскочив назад, она чуть не упала прямо на зеркало.

— Нужно же стереть лишнее, — спокойно пояснил Матео, подхватывая ее за плечи. — Пусть твои подруги думают, что ты целовалась, — он снова потянулся к ее губам.

— Отвали! — она стряхнула его руки.

Равнодушно пожав плечами, Матео слегка отодвинулся, а затем быстрее, чем она успела сообразить, провел пальцем по ее губам. Обомлев, Бьянка застыла на месте. От этого прикосновения все слова и мысли будто разом вылетели из головы. Ничего не говоря, он продолжал растирать ее помаду плавными уверенными движениями, словно наносил краску на холст. Рядом кто-то хмыкнул, и несколько удивленных взглядов отразились в зеркале. Как и прежде, его это не смущало. Бьянка, так и не начавшая сопротивляться, молча закрыла глаза. Если ее поцеловать теперь, подумал он, то она наверняка не успеет уклониться. Вот только зачем? Целовать ее больше не было никакого смысла.

Наконец, когда результат его устроил, Матео отвел руки в сторону.

— Будь с парнем, который портит твою помаду, а не тушь! — самодовольно изрек он.

Бьянка медленно открыла глаза. Все происходящее напоминало ей странный, немного нелепый и чуточку безумный сон. А с его нахальством надо было что-то делать.

— Слишком остроумно для тебя, — наконец проворчала она, доставая из сумочки салфетку. — Сам придумал?

— В интернете нашел.

— Тогда понятно, — буркнула она и поднесла салфетку к губам.

Пока она аккуратно протирала уголки губ, Матео продолжал ее сосредоточенно рассматривать. Волосы растрепаны, помада размазана. Еще немного и она будет выглядеть так, словно их застигли в самый пикантный момент. А что? Она же сама хотела быть убедительной. Вот только ее одежда все портит: черный костюм и строгая блузка. Может, пару верхних пуговиц расстегнуть? Одну, две или даже три… Или…

— А теперь снимай блузку! — сказал он, довольный внезапно пришедшей идеей.

— Совсем свихнулся? — возмутилась Бьянка. — Да ни за что в жизни!

Матео молча опустил глаза на свои измазанные помадой пальцы. Еще дома, собираясь в ее дурацкий клуб, он решил, что этим вечером все будет только так, как хочет он. И если учесть, что в этот клуб идти он вообще не хотел, то все справедливо.

— Вот упрямая! Все руки мне испачкала… — с притворным недовольством проворчал он.

В следующую секунду его испачканные пальцы коснулись ее белоснежного воротника.

— Ты что творишь?!.. — вскрикнув, Бьянка подскочила на месте.

Но так стало только хуже. Его ярко-красный отпечаток соскользнул с воротника инебрежно расплылся по блузке, безвозвратно ее испортив.

— Ая предлагал губами, — с притворным участием заметил Матео. — Что ж, теперь ничего не поделать… Снимай блузку!

Салфетка судорожно задергалась в ее руке, но вместо того чтобы стирать пятна, Бьянка шокированно смотрела на свое отражение, пытаясь представить себя без блузки.

— На кого я тогда буду похожа? — наконец выдавила она.

— На девушку, с которой я могу прийти в клуб, — бросил Матео и, развернувшись, направился в зал. — Жду тебя внутри.

Стоя у барной стойки, Матео лениво разглядывал темное помещение клуба. Там танцевали, там выпивали, а за дальним столиком целовались. А Бьянка все не появлялась, и это было по-своему хорошо. Все еще оставалась надежда, что она не решится даже войти сюда без блузки. Его размышления прервал резкий толчок в спину, и Матео насмешливо обернулся:

— Что… — однако он тут же осекся, удивленный увиденным.

Без блузки ее строгий костюм перестал быть строгим. Шея открылась, а очерченное жакетом декольте оказалось настолько откровенным, что даже бармен, засмотревшись, чуть не опрокинул бокал. Взгляд Матео сначала уперся в непослушно торчащее кружево, когда-то скрытое блузкой, а затем и вовсе потерялся на заманчивой темной дорожке, уводящей вглубь…

— Куда ты смотришь? — сердито одернула его Бьянка. — Еще одна такая выходка — и я тебя убью!

— Сама чего не выкинь, — отозвался он и отвел глаза.

Вцепившись в его локоть, она потащила его в шумный зал. Сначала Матео подумал, что она собирается танцевать, но Бьянка решительно обогнула толпу, сжимая его руку все сильнее, словно боялась потерять. Выпустила она его только у маленького столика в плохо освещенному углу — самом глухом и самом дальнем. Хорошее местечко, чтобы тебя никто не трогал и поменьше замечал, отметил Матео. Похоже, она знает в этом толк.

— А твоих подруг мы искать не будем?

— Они сами меня найдут, — отчеканила Бьянка и, приземлившись на мягкий диванчик, угрюмо уставилась в зал.

Он сел напротив, и объектов для созерцания у него было гораздо меньше: или темная стена, или сидящая перед ни хмурая Бьянка. Сначала он выбрал стену, но быстро об этом пожалел: кроме дрожащих отблесков всеобщего веселья, проходившего в стороне от их столика, смотреть там было совершенно не на что.

За его спиной раздавались энергичная музыка, смех и звон бокалов — а за их столиком царило напряженное, удушающее молчание. Он не смотрел на нее, а она — на него, и даже сидеть рядом было крайне некомфортно, как на первом свидании, когда точно знаешь, что оно будет последним. С каждым мгновением ему все мучительнее хотелось исчезнуть.

— Может, тебе что-нибудь принести? — наконец не выдержал он и, оторвав взгляд от стены, перевел его на Бьянку. — Коктейль какой-нибудь…

— Я не пью, — отрезала она, продолжая смотреть куда угодно, только не на него.

Смешок вырвался сам, азатем Матео поудобнее устроился на диванчике и уже с любопытством начал ее рассматривать. Для непьющей девушки она оказывалась пьяной слишком часто. Да и вообще: если бы она не пила, его бы тут не было.

— И почему же, если ты не пьешь, я тебя почти невменяемую домой приводил? Причем дважды.

— Бывают разные дни, — отстраненно бросила Бьянка, доставая из сумочки смартфон, — и некоторые из них хочется забыть.

То же самое можно сказать и про наш секс, подумал Матео, невольно утонув взглядом в слишком откровенном вырезе ее жакета. Пытаясь отгородиться от его внимания, она уткнулась в загоревшийся экран. Но эффект получился обратным: все, что было едва заметно в окружавшей их столик полутьме, осветилось ярким голубоватым сиянием и стало намного привлекательнее. Сообразив, что все еще смотрит на нее, Матео отвернулся. Нет уж, этой девушки с него определенно хватит.

— Имей в виду, — сухо сказала она, не отрывая глаз от смартфона, — твоя единственная задача — произвести впечатление. И ты должен быть просто потрясающим, чтобы я могла бросить ради тебя своего жениха, которого мои подруги хорошо знают. Понял?

В голове Матео пронесся целый вихрь возможных вопросов. Как тебя вообще жених терпел? И зачем ты бросила жениха, согласившегося тебя терпеть? Или это он тебя бросил, потому что устал терпеть? Но он выбрал самый безопасный:

— А что у тебя с женихом случилось?

— Я его бросила, потому что безумно влюбилась в тебя! — саркастически отозвалась Бьянка. — Вот ирония!.. Как я могу убедить в этом своих подруг, если даже сама не верю, что такое в принципе возможно?

Матео насмешливо приподнял бровь и вновь повернулся к Бьянке, упрямо старающейся его не видеть.

— Что, такая чокнутая, как ты, не может безумно влюбиться в такого классного парня, как я?

— Давай ты не будешь мне указывать, в кого мне безумно влюбляться, — проворчала Бьянка, продолжая смотреть на экран, который давно уже погас. — Просто произвести впечатление и потом исчезнуть — это все, что от тебя нужно.

— Скорей бы уже добраться до исчезнуть…

Недалеко от их столика послышались женский смех и оживленные смутно знакомые голоса. А потом кто-то громко назвал ее имя, и Бьянка помрачнела настолько, что он предпочел снова отвернуться к стене.

— Про художника они уже знают, но если скажешь, что ты еще бармен или натурщик — я тебя убью! — предупредила она, нервно вертя смартфон в руках. — Вообще ничего не говори!

— И как же мне тогда производить впечатление?

— Сиди молча как в своей школе, только постарайся на этот раз не возбуждаться!

Матео скривился, став почти таким же угрюмым, как и она. Сколько еще она будет это вспоминать?

— А дальше они и сами найдут чем впечатлиться, — ворчливо добавила Бьянка. — Одна дура, другая шлюха…

Матео с любопытством повернул голову. Переговариваясь и с не меньшим любопытством поглядывая на их столик, к ним приближались три девушки — те же самые, что и тогда в кафе.

— А третья? — спросил он.

— А третья просто опасна! — отрезала Бьянка, заталкивая смартфон в сумочку. — И при ней лишнего не говори!

— И кто из них кто?

Вместо ответа Бьянка стремительно вытянула руку и сжала его пальцы, будто они все время так и сидели. Еще в глаза мне посмотри, с иронией подумал Матео, различив отчетливый стук каблуков за спиной. Однако оживленная беседа, которую вели между собой ее подруги, наоборот, оборвалась, и через мгновение девушки остановились у их столика.

— Бьянка, а мы тебя сначала не узнали! — воскликнула одна из них. — Так здорово выглядишь!

— Спасибо, Ив, — на губах Бьянки появилась слабая улыбка, первая за весь вечер. — И вы тоже…

Это была правда. Выглядели ее подруги просто великолепно. Матео даже не сомневался, что их обнаженные ноги, короткие обтягивающие платья и безупречные локоны приковали к себе немало взглядов в этом зале. Невольно сравнивая, он покосился на Бьянку, взлохмаченную им же, в жакете без блузки и с почти стертой помадой. Контраст был резким. Вот только он мог поклясться, что если бы он ее не знал, то выбрал бы ее. Если бы не знал, конечно, мысленно оговорился он.

Около их столика было три диванчика, каждый рассчитанный на двоих. Матео и Бьянка сидели на противоположных, и между ними располагался еще один. Именно туда сели две ее подруги. Третья же, как ни странно, предпочла составить компанию ему.

— А я и не знала, что так теперь модно, — усмехнулась Виола, показывая на разворошенные волосы Бьянки.

И без того едва заметная улыбка окончательно сбежала с лица Бьянки. Ее рука непроизвольно потянулась к губам, но застыла на середине пути, однако ее смазанную помаду никто комментировать не стал. А чего тут комментировать? И так всем понятно, что он хорошо постарался. Не сдержавшись, Матео хмыкнул и тут же об этом пожалел: все ее подруги разом повернули головы к нему.

— Значит, ты художник, — губы Виолы растянулись в ироничной улыбке, почти усмешке. — Знаешь, а Бьянка ведь тоже творческая личность! Она когда-то увлекалась музыкой. Но, похоже, теперь переключилась на другой вид искусства…

Пальцы Бьянки, которые все еще цеплялись за его ладонь, заметно похолодели и начали подрагивать. Тема явно была ей неприятна. Чувствуя, что еще немного и ее напряжение передастся ему, Матео сам перехватил ее руку и крепко сжал. Дрожь мгновенно прекратилась.

— А где можно посмотреть твои картины? — спросила девушка с длинными локонами, сидевшая на соседнем диванчике.

— Камила, ну что за глупый вопрос! — притворно возмутилась Виола. — Конечно, в Лувре или в Прадо, верно, Бьянка?

Бьянка вымученно улыбнулась.

— Правда? — изумленно спросила у него Камила.

Одна дура, другая шлюха…

Эта — дура, решил Матео.

— Я еще не умер, чтобы там выставляться, — пошутил он.

Едва он договорил, как Бьянка пнула его по ноге. Судя по всему, шутка ей не понравилась.

— А что ты рисуешь? — спросила Ив, удивленно глядя на его перекосившееся лицо.

— Пейзажи, — отозвался Матео, с силой сжимая руку Бьянки, и только когда уголки ее губ начали болезненно дергаться, он удовлетворенно ослабил хватку.

— А Бьянку? — настойчиво спросила Ив.

— Что Бьянку? — оторвав взгляд от Бьянки, спросил он.

— А Бьянку ты разве не рисуешь?

Конечно, нет, она ведь не пейзаж, захотел пошутить он, но, вспомнив, как она пинается, благоразумно промолчал.

— Бьянка все равно не будет позировать, — ответила вместо него Виола. — Ни одетой, ни уж тем более обнаженной, — ее рука плавно скользнула под стол. — Потому что наша Бьянка…

Что было не так с Бьянкой, Матео не разобрал, так как в этот момент чья-то ладонь мягко опустилась на его колено. Бьянка, что ли? Однако одна ее рука лежала на столе, другая — в его руке, а третьей у нее явно не было. Он озадаченно покосился на сидящую рядом Виолу, которая, сжимая его колено все крепче, продолжала мило улыбаться не столько ему, сколько внезапно нахмурившейся Бьянке, несомненно тоже заметившей, куда делась ее рука. Что у них за дружба такая?..

— А рисовать обнаженную женщину сложно? — снова обратилась к нему Ив. — Ну, ты понимаешь…

Да я воообще ничего не понимаю, мрачно подумал Матео и слегка тряхнул коленом, стараясь сбросить руку Виолы. Но результат получился обратным: она вцепилась еще крепче, зато пальцы Бьянки выскользнули из его ладони.

— Я рисую пейзажи, — немного раздраженно ответил он, наблюдая, как Бьянка сложила слегка подрагивающие руки на столе.

— А вот я бы, — Виола повернулась к нему, продолжая поглаживать его колено, — не отказалась бы попозировать. Даже обнаженной, если…

— Тут никто не сомневается, — резко перебила ее Бьянка, — что ты бы не отказалась! Ты вообще безотказная!

Ив довольно захихикала, а Виола импульсивно дернулась и на миг разжала вцепившиеся в него пальцы. Воспользовавшись этим, Матео повторил попытку, и ее рука соскользнула с его колена, а затем, сопровождаемая пристальным взглядом Бьянки, вернулась на стол.

За столиком повисла напряженная тишина. Ив уткнулась в смартфон, Бьянка и Виола яростно уставились друг на друга, словно прицеливаясь, а Матео, не желая быть их мишенью, мечтал о том моменте, когда он окажется дома и навсегда забудет этот нелепый вечер. Только Камила, девушка с длинными локонами, сидела с отрешенной улыбкой на лице, обдумывая что-то свое.

— А твои картины, — она вдруг обратилась к Матео, — правда выставляются в Лувре?

— Хватит быть такой дурой! — грубо оборвала ее Виола.

Снова повисла тишина, куда более напряженная, чем прежде, потому что теперь не улыбалась даже Камила. В глазах Виолы сверкали искры, которые, как показалось Матео, совсем скоро долетят до хмурой Бьянки. И тогда будет взрыв. Он не раз видел женские ссоры, знал, как они начинаются и, что еще хуже, как они заканчиваются. И быть в самом эпицентре этого взрыва ему не хотелось.

— Что вам принести? — он аккуратно выбрался из-за стола, стараясь как можно меньше касаться сидящей рядом, сыпящей искрами Виолы.

— Три секса на пляже, — моментально отозвалась она, сделав заказ за всех разом. Кроме Бьянки.

— А тебе, Бьянка?

— Стакан минеральной воды, — мрачно бросила она. — Я не пью.

Дойдя до барной стойки так быстро, как только мог, Матео облегченно выдохнул. Может, вообще не возвращаться? Но к нему уже подошел бармен, и Матео заказал три “Секса на пляже” и одну… Нет, две минералки. Терять ясность рассудка этим вечером желания не было. Одобряюще кивнув, бармен начал смешивать коктейли, а Матео с удивлением заметил в самом дальнем конце стойки знакомый белый фартук. Странная служанка Бьянки сидела на высоком стуле и, не мигая, смотрела куда-то вперед. На него она не обратила ни малейшего внимания, даже не повернув голову в его сторону, будто он был пустым местом.

— Странная девушка, — кивнул на нее бармен, — давно уже так сидит и ничего не заказывает.

Матео молча проследил за ее взглядом, хотя уже и так догадался, что она так пристально изучает. Со стороны барной стойки хоть и не очень отчетливо, но все же просматривался столик, где сидела Бьянка с подругами. Так кто эта Мария, горничная или замаскированный телохранитель?.. Отвернувшись от девушки, он забрал заказ и не слишком охотно направился обратно к столику.

Как оказалось, беседа в его отсутствие не продолжалась, словно они не хотели, чтобы он пропустил хоть какую-то ее часть. С другой стороны, не было ни громких криков, ни зловещего шепота, даже количество сердитых взглядов заметно поубавилось. Перерыв явно пошел этим двоим на пользу, решил Матео и, расслабившись, заметил завистливые взгляды других парней, направленные на него. Еще бы: со стороны это выглядело роскошно — он один и четыре красивые девушки. Знали бы вы, идиоты, чему завидуете…

При его приближении Виола слегка подвинулась и призывно постучала по диванчику. Сделав вид, что не заметил, Матео поставил перед девушками бокалы и сел рядом с Бьянкой, которая машинально дернулась от него. С другой стороны стола раздался короткий смешок Виолы, и Бьянка снова дернулась, но на этот раз уже к нему, а потом напряженно застыла под аккомпанемент второго смешка. Вздохнув, Матео наклонился к ней так близко, что она невольно закрыла глаза, но вновь отстраниться не решилась.

— Хотя бы попытайся вести себя как безумно влюбленная, — прошептал он, убирая прядь волос с ее лица.

— И как, по-твоему, она должна себя вести? — еле слышно отозвалась Бьянка, вздрогнув от его прикосновения.

— Я что девушка? — кончики его пальцев провели по ее щеке, и она опять вздрогнула. — Сама и думай…

Однако их перешептываний, его жестов и особенно ее реакции на них оказалось достаточно. Поджав губы, Виола кисло поглядывала на склонившихся друг к другу Бьянку и Матео и потягивала коктейль с таким видом, словно хотела отравиться. Наконец они перестали шептаться, и Бьянка смущенно открыла глаза. Если раньше его поведение раздражало своей нахальностью, то теперь… Теперь у нее как-то просто не было слов, а щека, которой касался он, все еще горела. Это еще больше смущало. Начиная с того момента, когда перехватил за столом ее руку, он вел себя так, как она хотела, чтобы ее парень — настоящий парень, себя вел. Это вконец сводило с ума.

— А тебе удивительно повезло, — обратилась к нему Виола, вращая бокал в руке. — Познакомиться с Бьянкой уже нелегкая задача, а начать с ней встречаться так вообще не каждому под силу. Почти нигде не бывает, редко кому открывается, мало что о себе рассказывает… Но тебя же это не пугает, да?

Бьянка напряглась, вцепившись в стакан с минералкой.

— Я вообще ничего не боюсь, — ответил Матео. Хотя звучало это все как-то недобро.

— А ты с Марией знаком? — осторожно спросила Ив, оторвавшись от смартфона.

Кивнув, Матео покосился на барную стойку, где в последний раз видел ее горничную. Если это, конечно, можно назвать знакомством…

— Вот как, а вы далеко зашли, — со странной улыбкой сказала Виола и, поставив пустой бокал на стол, выхватила другой прямо из рук улыбающейся кому-то Камилы. — Может, ты уже и в гостях у Бьянки был?

— Как раз сегодня собирались, — опередила его Бьянка, с хмурым видом двигая по столу стакан.

— В твой особняк? — слегка приоткрыла рот Камила. — Но там же…

— Замечательно!.. — со смехом перебила Виола. — Старый дом, удивительная атмосфера! Габриэль был в восторге, столько про него рассказывал!.. — она театрально закатила глаза. — Осталось только познакомиться с ее папой. Или ты их уже познакомила? — повернулась она к Бьянке.

— Скоро познакомлю, — еще более хмуро сказала Бьянка, чуть не разбив стакан о край стола.

— Зачем? — изумилась Ив, на этот раз отложив смартфон в сторону.

— С твоим папой? — непонимающе спросила Камила.

Виола энергично взмахнула бокалом, будто вообразила себя дирижером на грандиозном концерте.

— Девочки, о чем вы говорите?.. Папа Бьянки будет просто в восторге! Молодой художник! Это же почти как музыкант, только гораздо лучше! И уж куда престижнее, чем богатый наследник сети ресторанов! Знаешь, — сделав глоток, она повернулась к Матео, — Габриэль не обладал и половиной твоих талантов…

— Ну, разумеется, — холодно оборвала ее Бьянка, — ты хорошо разбираешься в талантах Габриэля!

Скрывая усмешку, Ив снова схватилась за смартфон. Бокал молниеносно взлетел к губам Виолы, и кубики льда яростно застучали друг о друга. Матео вздохнул, предчувствуя начало новой ссоры.

— А у Габриэля были какие-то таланты? — озадаченно спросила Камила.

Бьянка хмыкнула, а Виола, со звоном поставив пустой бокал на стол, снова повернулась к нему.

— Кстати, забыла спросить. Не так, чтобы это было важно, но все же, — ее глаза недобро сверкнули в сторону Бьянки. — Ты веришь в…

Во что именно он должен верить или не верить, Матео так и не расслышал, так как в эту секунду Бьянка стремительно схватила его за плечи и, прежде чем он успел что-то сообразить, прильнула к его губам. На соседних диванчиках послышался изумленный шепот. Но больше всех, конечно, удивился он сам.

Это только в кино выглядит здорово, когда кто-то неожиданно тебя целует. На самом деле чьи-то губы тыкаются в твои губы, и даже назвать это поцелуем сложно. Бьянка старалась казаться страстной, но получалось это неуверенно и неумело. Однако Матео вспомнил о данном ей обещании и решил подыграть. Тем более, что игра начинала ему все больше нравиться. В конце концов, она была девушкой, притом в его вкусе, притом пытающейся всеми силами доказать, что у них отношения. Стоит дать ей шанс. Одна ведь она не справится. Все это промелькнуло в его голове меньше чем за мгновение. А потом он обхватил одной рукой ее талию, другой — плечи и уверенно притянул к себе. Бьянка изумленно распахнула глаза, но было уже поздно. Поцелуй стал настоящим — таким, какого не было даже в ту ночь, когда все остальное было.

Когда она медленно отстранилась, вокруг, несмотря на громкую музыку, царила полная тишина.

— Какие у вас страстные отношения! — с восторгом выдохнула Ив.

Но Бьянка, казалось, ее не услышала. Уронив руки на колени, она смотрела прямо перед собой и выглядела так, будто ее только что погрузили в транс.

— Не будем мешать влюбленным, — изменившимся, немного глухим голосом произнесла Виола и, не дожидаясь подруг, выскочила из-за стола.

— Мы тоже не будем, — с улыбкой сказала Ив, поднимаясь вслед за Виолой, и многозначительно добавила: — Хорошей ночи!..

После чего подруги Бьянки, помахав им на прощание, скрылись в толпе. Как и прежде за столиком они остались вдвоем, только теперь уже сидя рядом, а не друг напротив друга. Все всем доказал, с удовлетворением подумал Матео, как она и хотела. Расслабленно вытянувшись, он повернулся к молчаливой Бьянке, которая все еще не могла выйти из оцепенения.

— Кстати, а во что я должен верить?

Вздрогнув, Бьянка покосилась в сторону барной стойки, у которой на удивление было пусто, и только бармен, скучая, протирал бокал.

— В любовь с первого взгляда, — буркнула она, отодвигаясь на другой конец диванчика.

— А ты веришь?

— Ты дурак?..

Отвечать Матео не стал. Эта девушка его только что поцеловала, а он поцеловал ее в ответ. И точно знал, что ей это понравилось, как впрочем и ему. Хотя сейчас она упорно пыталась это скрыть, вновь выставив в его сторону с десяток колючек.

— Зато теперь они поверили, что я твой парень. Можешь не благодарить, если не хочешь, конечно…

— Я училась вместе с ними, — быстро произнесла Бьянка. — Камила тупая, вечно сыплет вопросами, ответы на которые даже не пытается запоминать, и переспрашивает одно и тоже по сотне раз. Ив доступная, жених бросил ее за неделю до свадьбы, когда застукал со своим кузеном. С которым она переспала просто из благодарности за то, что он помог заполнять свадебные приглашения. А Виола… — Бьянка говорила сбивчиво, не глядя на него, и даже начала нервно постукивать пальцами по столу. — Она просто хуже всех! Она всеми манипулирует и вечно пытается выставить меня в дурном свете. Вот почему я постояннодолжна держать лицо! Моя репутация зависит от них… И только поэтому я сделала то, что сделала! — напоследок выдохнула она. — Понял?

Губы Матео насмешливо изогнулись. Ага, только поэтому…

— И зачем тебе такие подруги?

— Обойдусь без твоих советов, — проворчала Бьянка, продолжая барабанить пальцамипо столу.

— А вообще, — усмехнулся он, — твои подруги тут ни при чем. Ты меня поцеловала, потому что хотела поцеловать!

Дробь по столу резко оборвалась.

— Я же тебе только что объяснила: мне пришлось! — с нажимом сказала Бьянка. — Для убедительности.

В следующеемгновение диванчик протяжно заскрипел. Прежде чем она успела понять, что происходит, Матео оказался так близко, словно снова собирался ее обнять. Дернувшись назад, Бьянка наткнулась на холодную стену.

— Да, — раздался его шепот, — это было убедительно. Даже я поверил…

На ее щеках выступили ярко-красные пятна, а глаза взволнованно сверкнули. Однако она не пыталась выбраться, просто замерла и, затаив дыхание, в упор смотрела на него. Точь-в-точь как сегодня в школе, вспомнил Матео. Его взгляд застыл на ее полуоткрытых губах, на которых практически не осталось помады. Интересно, а как еще она захочет себя убедить, что он может быть ее парнем? И если она будет все остальное делать с той же энергией, то почему бы и нет?..

— Может, — прошептал он, наклонившись к ней почти вплотную, — хватит уже этого клуба, и поехали ко мне?

— А как же условие, — прошептала она в ответ, — исчезнуть после этого вечера из твоей жизни?

— Ну, — не задумываясь, ответил он, — исчезнешь на пару часов позже…

Румянец стремительно сбежал с ее щек, и Бьянка с силой оттолкнула его, снова увеличив расстояние между ними.

— То есть, по-твоему, я такая?!

— Какая? — не понял он.

— Принеси мне коктейль! — отвернувшись к стене, потребовала она.

— Ты же не пьешь.

— Принеси мне выпить!

Пожав плечами, Матео направился за коктейлем. Да, конечно, подумал он, ты не такая. А еще ты не пьешь.

— Вот держи! — протянул он бокал, вновь вернувшись к столику.

— И что это? — Бьянка придирчиво покрутила коктейль.

— Бьянко со льдом. Как ты любишь, — съязвил он.

Бокал резко дернулся, и пара капель, сбежав по хрустальной ножке, попали на ее пальцы. Бьянка с досадой поджала губы. Намек явно ее рассердил, но Матео сейчас и сам сердился не меньше, не понимая, зачем он вообще вернулся к ее столику, когда была такая прекрасная возможность уйти.

— Тут мало льда! — Бьянка со звоном поставила бокал на стол. — Сам, что ли, не видишь? Ты же бармен! — она капризно стряхнула капельки мартини с пальцев.

На поверхности коктейля покачивались из стороны в сторону кубики льда, которых было не меньше, чем в ночь их знакомства. Когда Матео забирал этот бокал у бармена, он даже подумал, что все повторяется, и спросил себя, зачем ему это надо. В качестве компенсации за испорченные сутки? Именно столько времени он уже потерял из-за нее. Или даже больше.

— Льда тут достаточно! — отрезал он и, поставив бокал на стол, сел на противоположный диванчик. — Может объяснишь, что не так?

Вместо ответа Бьянка отвернулась.

— Да тебе же самой понравилось целовать меня!

В первое мгновение Матео был уверен, что она решила его игнорировать. Даже когда ее пальцы яростно сжали край стола, он почему-то подумал, что она не собирается с ним говорить. И только когда раздался ее раздраженный голос, он понял, что ошибся.

— С чего ты решил? Чутье художника?.. Так знай: оно у тебя не работает! — снова повернувшись к нему, Бьянка смерила его презрительным взглядом. — Что ты о себе вообразил? Что ты нравишься женщинам? Что ты…

— Чего ты добиваешься? — сердито перебил он.

Ее пальцы нервно барабанили по столу, и бокал на тонкой ножке, который Матео только что ей принес, покачивался из стороны в сторону, грозясь в любой момент перевернуться. Но ни он, ни она этого не замечали.

— Думаешь, ты такой незаменимый, необыкновенный супермужчина? Думаешь, любая будет счастлива проснуться в твой постели?! Думаешь…

— Ты там дважды проснулась, так что не тебе жаловаться!

Он так до концаи не понял, как именно она эта делала. Из милой девушки, которую он уже был готов увести домой (третий раз! третий!!), она превращалась в нереальную стерву — такую, от которой его начинало колотить.

— Снимаешь в дешевом баре тех, кто хочет напиться до беспамятства и потом все забыть! — ее голос почти сорвался на крик. — Как этим можно гордиться?! Если бы я не… — Бьянка резко осеклась. — Никто! Ни одна женщина в этом клубе с тобой не пойдет в трезвом уме! Потому что ты…

— Высказалась, да? — Матео вскочил с места, не желая слушать дальше. — Ни одна, да?.. Смотри!

Схватив со стола наполовину пролившийся бокал, он направился прямо в шумную вселяющуюся толпу.

— Отдай мой коктейль! — крикнулаона, с силой треснув по столу.

— Оставайся в трезвом уме! — бросил он, не оборачиваясь.

С видимым раздражением Матео оглядывался по сторонам. Ни одна? Да он отсюда может увести любую! Например, ту блондинку у стойки, с интересом рассматривающую его поверх поднесенного к губам бокала, или вон ту покачивающую бедрами брюнетку. Или… И тут его взгляд различил знакомый силуэт. За уединенным столиком сидела Виола и в одиночестве потягивала коктейль. А почему бы и не ее? Он до сих пор помнил ее руку на своем колене. Тут проблем вообще не будет, и главное — он легко докажет Бьянке, что она неправа. Не лучший способ, конечно, но, в конце концов, тащить его в этот клуб тоже было плохой идеей. Чувствуя на спине прожигающий взгляд оставшейся позади Бьянки, Матео направился к столику ее подруги.

— Привет! — уверенно начал он так же, как и всегда, когда заговаривал с незнакомками. На этот раз у него даже было преимущество: он знал ее имя.

Виола вздрогнула и обернулась.

— По-моему, — он с улыбкой поставил перед ней бокал, — нам надо поближе познакомиться…

Всего на миг легкая растерянность в глазах Виолы сменилась хищным мстительным огоньком, а затем она кокетливо поправила волосы.

— С удовольствием… — на ее губах появилась обольстительная улыбка, а сама она слегка подвинулась, приглашая его присоединиться.

Матео сел рядом и, не выдержав, сразу же покосился в сторону Бьянки. Если глаза бывают квадратными, то именно такими они были у нее. Что ж, ее давно уже кто-то должен был проучить!

— Скажи… — Виола настойчиво потянула его за руку.

Оторвав взгляд от ошарашенной Бьянки, Матео молча посмотрел на ее подругу.

— Между вами действительно что-то есть?

— Ну, разумеется, — протянул он, снова косясь на Бьянку. — Безумная любовь!

Виола расхохоталась так громко, что сидящая за соседним столиком парочка с интересом обернулась на них.

— Знаешь, — отсмеявшись, сказала она, — а ты даже слишком хорош для Бьянки, — и, слегка наклонившись к его уху, прошептала: — Я могу тебе понравиться гораздо больше…

Кусая губы, Бьянка мрачно рассматривала Матео и что-то говорящую ему Виолу. И чем ближе та к нему наклонялась, тем сердитее Бьянка сжимала пальцы. Что это за чувство? Она и сама не могла понять. Вроде не ревность — не к чему ревновать, у них же нет отношений, их вообще ничего не связывает! Но буквально рвало на части — так, как не рвало ни разу в жизни. Даже прощальное сообщение от Габриэля, каким бы обидным оно ни было, не вызвало такой ярости.

Исчезнешь на пару часов позже…От этих слов ее просто вывернуло наизнанку, они были как ледяной душ на разгоряченную голову. Кем он ее считает? Любительницей разовых развлечений? Думает, она по щелчку побежит за ним?

Да тебе же самой понравилось целовать меня!..Бьянка до боли стиснула пальцы. Как же выводили из себя его наглость, его самомнение! Но самым невыносимым было, что ей действительно понравилось… И еще невыносимее, что он это понял. А еще на долю секунды, когда он предложил поехать к нему, ей захотелось так и поступить. Эта мысль вообще добивала. Теперь то же самое он, возможно, предложит Виоле. Хотелось запустить в него тем самым бокалом с мартини, но бокал он унес.

К столику молча подошла Мария и села рядом.

— Если она еще и с ним переспит, — процедила Бьянка, не отрывая глаз от Матео, — то это… это… — ее ладонь треснула по столу, чуть не столкнув на пол стакан с минералкой. — Ему это так не сойдет!..

— Поехали домой, — спокойно сказала Мария, отодвигая стакан подальше.

— С кем угодно, мне плевать! — проигнорировала Бьянка, яростно тряся ушибленную руку. — Но только не с ней! Не с ней, понимаешь?!..

В этот момент Виола сделала глоток из бокала, который он забрал у нее и который изначально принес ей. У Бьянки перехватило дыхание. Во всем клубе он выбрал именно Виолу — не просто так, а чтобы побольнее уколоть ее, оскорбить посильнее. И он это прекрасно понимал!

— Его надо остановить!..

— Может, просто поедем домой? — вновь спокойно предложила Мария.

— У меня нет другого выбора! — со злостью выдохнула Бьянка, представляя, как на ободке останется помада Виолы. — Он мне создал много проблем и создаст еще больше, если оставить все как есть!.. Ты же мне поможешь?

Над столиком повисло молчание. Так и не дождавшись ответа, Бьянка с отчаянием повернулась к Марии.

— Помоги! Ты же знаешь, что без тебя я не справлюсь!

Вместо ответа Мария медленно разглаживала подол белоснежного фартука, и каждая исчезнувшая складка лишала Бьянку надежды услышать те слова, которые ей были нужны. Наконец, когда молчание стало совсем невыносимым, Бьянка не выдержала.

— Пожалуйста… — попросила она. — Ты мне очень нужна!

— Хорошо, — после паузы сухо согласилась Мария.

Выпрямившись, Матео едва не ударился о край стола. Это что, такое завуалированное предложение переспать?

— Как-то это не по-дружески, — с усмешкой заметил он.

— Что ты, все это только ради Бьянки! — расплылась в улыбке Виола. — Бедняжка совсем не знает, что нужно мужчине… Сам же знаешь, какая она холодная, как лед! А вот я… — она плавно провела вдоль губ острым краем треугольного бокала. — Я горячая!.. — и придвинулась к нему еще ближе.

От такого напора Матео стало даже неловко. Случалось, конечно, что женщины предлагали ему себя сами. Но чтобы так, с ходу, да еще и в такой формулировке… Крепкая же у них дружба! Он вновь покосился на столик, где должна была сидеть Бьянка, но ее там уже не было. Сдалась и ушла домой? Тогда и ему пора… Рука Виолы приземлилась на его колено, а глаза призывно блеснули. Матео напрягся. Ехать домой с ней не хотелось: слишком уж она навязчивая. И потом, если он уже несколько дней не может избавиться от Бьянки, которая при первом знакомстве казалась такой милой, то что ждет его в конце этого пути?

— Знаешь, — начал он, осторожно убирая ее руку с колена, — я думаю, что лучше…

— Виола, не будешь ли ты так любезна оставить меня и моего парня наедине? — раздался у него за спиной знакомый голос, которому он был рад и не рад одновременно, даже не подозревая до этого момента, что такое в принципе возможно.

За ними с натянутой улыбкой стояла Бьянка и смотрела на него так, словно планировала убить. Свою подругу, которая без малейшего смущения отодвинулась от него, Бьянка предпочла не видеть, хотя и говорила с ней, а не с ним.

— Конечно, оставлю, — ехидно протянула Виола, поднимаясь из-за стола. — Но ты совершенно не слушаешь моих советов! Сколько я тебе говорила: не оставляй своего мужчину одного… Не могу же я вечно следить, чтобы тебя не бросили, — выразительно подмигнув ему на прощание, она растворилась в толпе.

Не став провожать ее глазами, Матео сразу же повернулся к Бьянке.

— Видела? Я из этого клуба могу уйти с кем угодно!

— Прекрати, — прошипела она, — портить мою репутацию!

— Это — твоя репутация, а я пошел!

Просто забыть этот вечер, этот клуб, эту Бьянку и всех ее подруг. Я ей все доказал, и я это заслужил, решил Матео. Однако не успел он подняться с диванчика, как она схватила его за руку и толкнула обратно.

— Ты останешься здесь до конца вечера и уйдешь только тогда, когда я решу, что достаточно!

Ее пальцы так отчаянно вцепились в его запястье, что даже немного побелели отнапряжения. Ухмыльнувшись, Матео с легкостью их разжал.

— И как же ты этого добьешься? Закричишь, что тебя лапает собственный парень на виду у твоих подруг?

— Какой же ты придурок! — сверкнула глазами Бьянка.

— Кто бы говорил! Привыкла, что все всегда по-твоему, стерва неуравновешенная?

— Да ты!.. — с яростью выдохнула она.

— А ты? — с не меньшим раздражением перебил он. — Да таких, как ты!..

— Охладитесь!

Матео резко поднялголову. Голос был незнакомым, уверенным и даже жестким — словно отдавал обязательный к исполнению приказ. Рядом со столиком стояла ее странная горничная и протягивала каждому из них по бокалу. Кажется, эта была первая фраза, которую она при нем произнесла.

— Кто ты такая, чтобы мне указывать? — хмуро бросил он.

— Охладитесь! — отчетливо повторила Мария и всунула ему бокал прямо в руки.

Матео раздраженно сжал хрустальную ножку и, не отдавая себе отчета, сделал большой глоток.

— И что это? Бьянко со льдом? — поморщился он, ощутив непривычную горечь во рту. — Ну, разумеется… Какой противный вкус!

Вкус и правда был необычным. Уже через полминуты у него закружилась голова, а через минуту он почувствовал, как онемели руки, куда-то исчезли ноги, а голова стала такой тяжелой, что безвольно упала на мягкую обивку. Позвать на помощь? Но его голос ему больше не принадлежал. Все, что ему оставалось, — только смотреть. И он ошалело уставился сначала на Марию, которая подала ему бокал, а затем на внимательно изучающую его Бьянку. В ее глазах не было ни удивления, ни страха, а из своего бокала она не сделала ни единого глотка.

— И куда его теперь? — спокойно спросила Мария.

— В подвал! — решительным шепотом отозвалась Бьянка.

— И что с ним будем делать?

— Я не знаю!.. Решим на месте.

В подвал? Какой еще… Сознание Матео медленно уплывало, и скоро весь шумный клуб превратился в одну маленькую темную точку. Но потом исчезла и она.

Часть II. Кровавая Мэри

РЕЦЕПТ: Водка, томатный сок, перец, специи и проблемы.

ПРИМЕНЕНИЕ: Жгучий вкус, который отлично бодрит и придает любым словам убедительности. Осторожно! Этот коктейль не для слабонервных…

Глава 5. Потерянная жизнь

Первым делом Матео попытался открыть глаза, но даже это простое действие ему не удалось. Веки не слушались, голова болела, словно ее наполнили сотни невидимых игл, а все его тело, ставшее каким-то неудобным и слегка великоватым, казалось вялой, бесформенной массой, брошенной в угол и там же забытой. Однако о нем самом, похоже, еще помнили.

— Мария, он очнулся!

От голоса, вспышкой прорезавшего темноту его сознания, по коже пробежала неприятная дрожь. Она же обещала исчезнуть из его жизни навсегда! В голове вихрем пронеслись картинки воспоминаний: Бьянка взлохмаченная и со смазанной помадой, клуб, ее открытое декольте, поцелуй, ее сверкающие гневом глаза, ссора, ее странная горничная и бокал, который она ему дала. На этом воспоминания, как и вчерашний вечер, внезапно обрывались.

— Мария, он же точно проснется?

Облизав пересохшие губы, Матео с трудом разлепил левый глаз, и первым, кого он увидел, была та, кого он видеть не хотел. Над ним со свечой в руках стояла Бьянка и напряженно его рассматривала.

— Где я? — выдавил он, удивляясь, что вообще может говорить.

— У меня в гостях, — сказала она и медленно провела свечкой по сторонам.

С не меньшим трудом, чем в первый раз, он открыл другой глаз и слегка приподнял гудящую голову. Из темноты, которая была вокруг, плавно проступали очертания старых потрескавшихся стен, а за спиной Бьянки была массивная дверь с позолоченным полукольцом вместо ручки. Ни окон, ни мебели в комнате не было, и даже назвать это место комнатой было сложно. Он сидел на полу в каком-то темном холодном подвале, и, что самое неприятное, в компании с притащившей его сюда Бьянкой.

— Я сплю и вижу тебя… — пробормотал он и крепко зажмурил глаза, надеясь, что когда он их снова откроет, это кошмарное видение закончится.

Однако ни наступившая темнота, ни обволакивающая тишина не принесли желаемого облегчения: даже сквозь закрытые веки он чувствовал ее пристальный взгляд. В раскалывающуюся голову полезли неприятные мысли, ноги затекли, руки стали непривычно тяжелыми, а спина, прижатая к каменной стене, начала ныть. Сидеть на полу было жестко и неудобно, и с каждым мгновением холод все глубже пробирался под кожу. Неуверенный, что ему хватит сил подняться, Матео слегка потянулся, пытаясь хотя бы отодвинуться от стены. Тут же раздался раздражающий лязг металла.

— Какого черта? — он резко распахнул глаза.

На его руках и ногах тускло поблескивали толстые цепи.

— Что ты со мной сделала? — он с яростью дернулся, пытаясь освободиться.

— Еще ничего, — отозвалась Бьянка, стараясь звучать громче гремящих цепей.

Матео с негодованием потянул за цепь на ноге, слишком прочную, чтобы ее можно было сломать или погнуть. Может, уйти вместе с цепями? Однако вряд ли это было возможно: спаянные звенья растворялись в темноте и, судя по всему, были прикованы к стене за его спиной. Он дернулся с удвоенной яростью, потом еще и еще раз, не обращая внимания ни на нервно поглядывающую на него Бьянку, ни на давящую боль в сжатых металлом запястьях и лодыжках.

— Отпусти меня!

— Послушай… — начала Бьянка.

— Живо отпусти меня!!

— Не шумите, — раздался голос из самого темного угла, куда не падал свет от подрагивающей свечи Бьянки. — Потревожите полковника.

Этот голос, гулко отразившийся от каменных стен, был таким уверенным и жестким, что Матео моментально замолчал и прислушался. Этот голос он слышал лишь однажды прямо перед тем, как его отравили, и, немного напрягшись, Матео различил в темноте очертания белого фартука. В полной тишине щелкнула зажигалка, и угол осветился пламенем свечи, которую держала в руках странная горничная Бьянки. На ее абсолютно невозмутимом лице лежала мрачная тень, а взгляд был настолько тяжелым, что Матео отвернулся.

— Какого еще полковника?

Вместо ответа она неспешно отвела руку со свечой в сторону. У старой стены в той же позе, что и Матео, и так же, как и Матео, прикованный цепями сидел скелет в истлевшей военной форме.

— А?!.. — вскрикнул Матео, глядя в его пустые глазницы. — Что это?! Кто это?..

— Что ты так кричишь? — сказала Бьянка таким голосом, будто это было обычное дело. — Просто старый скелет.

— Полковник Жан Жозеф Буланжер, если вам нужна точность, — спокойно пояснила ее горничная, держа свечу прямо над черепом. — Как-то гостил здесь, и ему так понравилось, что решил остаться. Навсегда.

Ошарашенный взгляд Матео соскочил со скелета на белый фартук, а потом на стоящую рядом Бьянку. Психопатки! Маньячки! Кого-то до смерти замучили!..

— Немедленно отпустите меня! — прорычал он, дергая за цепь так сильно, что запястье заныло, будто по нему водили тупым ножом. — Да я… Вас…

— Вряд ли это возможно, — перебила его Бьянка, растерянно косясь на егопокрасневшее запястье. — Я тебя уже людям показала. Так что ты сам виноват…

— Психопатка! Ненормальная! — он исступленно загремел цепями. — Выпусти меня!!

Слегка повернув голову, Бьянка посмотрела на свою горничную, а затем, успокоенная ее невозмутимым видом, вновь обратилась к Матео:

— Итак, ты будешь изображать моего парня. Всего пару месяцев. Будешь…

— Помогите! — прокричал в темноту за ее спиной Матео.

— Будешь сопровождать меня там, где мне нужно, — игнорируя его крики, продолжила Бьянка. — И без глупостей. И тогда…

— Помогите!!

Бьянка с неодобрением покачала головой.

— И долго ты будешь так кричать?

— Пока мне не помогут! — отчаянно дергая за цепь, отозвался он.

— Посмотри на него, — Бьянка махнула на одинокий скелет в углу, — очевидно же, что ему никто не помог. И с тобой будет так же.

Зажмурившись, Матео набрал побольше воздуха в грудь.

— Каменные стены, — спокойно опередила его Мария, — два метра под землей, за городом, соседей рядом нет…

— По-мо-ги-те!!

— Максимум чего ты добьешься, — заметила Бьянка, — сорвешь себе голос.

— Я в подвале!!.. — продолжил кричать он.

— Ладно, я предупредила, — вздохнула Бьянка. — Попозже вернемся, когда ты успокоишься, — задув свечу, она исчезла в темноте.

Раздались ее легкие шаги, а затем комнату молча покинула и ее горничная, унеся с собой последний источник света. Дверь зловеще захлопнулась, и все вокруг поглотил мрак, в котором можно было различить лишь белеющий череп. Стараясь не смотреть в его сторону, Матео продолжал звать на помощь и греметь цепями. Но цепи держали его так же крепко, а помощь к нему не спешила.

Через полчаса, а может через час, а может всего через пять минут, точно сказать он не мог, кричать он перестал и закашлялся. Еще через пару мгновений раздался скрип ржавых петель, и в темноте сверкнули глаза Бьянки.

— Ты уже смирился?

— Помогите! — снова закричал он, обращаясь к непроглядной пустоте по ту сторону двери.

— Не похоже, — ответил спокойный голос откуда-то из пустоты.

— Что ж, — сказала Бьянка, — дадим тебе еще время.

Дверь снова захлопнулась. Матео перевел дыхание и продолжил кричать еще громче:

— Я тут! В подвале!! Помогите!.. По-мо-ги-те!!..

Наконец, когда голос его охрип, а призрачная надежда на помощь развеялась в тишине подвала, ему осталось только одно: начать думать. Глаза стали неохотно обследовать темноту, но так ничего в ней и не различили, кроме сидящего в углу скелета. Может, это вообще муляж? Чтобы его запугать?.. Эти мысли слегка успокоили, и, с унынием подергав цепи, Матео прижался к холодной стене. Надо с ней договориться, надо убедить ее выпустить его отсюда.

Некоторое время он настороженно прислушивался, пытаясь в каждом шорохе уловить приглушенные голоса. Рядом с ним что-то зашуршало. Мышь? Крыса?! Он инстинктивно дернулся, и загремели цепи. Невидимое нечто зашуршало с новой силой и, побежав в противоположный угол, в темноте натолкнулось на скелет. С противным стуком кости ударились друг о друга, а белый череп несколько раз слабо дернулся в темноте. Слишком уж реалистично для муляжа… Сердито стиснув зубы, Матео продолжил вслушиваться. Наконец где-то за дверью раздался стук каблуков, а потом и шепот, ни слова из которого он разобрать не смог. А после дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошли Бьянка и ее горничная с зажженными свечами в руках.

— Эта игра явно затянулась, — сухо произнес он, удивляясь, как сильно хрипит его голос.

— Она еще даже не началась, — возразила Бьянка, подходя к нему.

Матео угрюмо вздохнул и, чувствуя тяжесть цепей на руках, слегка расправил затекшую спину. Спокойно, подумал он. Надо ее просто уговорить. В конце концов, похитить парня и держать его в подвале — это преступление, и даже такая двинутая, как она, это должна понимать. Только надо не срываться, не психовать, а вести переговоры. Может, даже перехитрить, как иногда делают герои в фильмах про маньяков. А что? Ситуация вполне та же самая…

— Отпустите меня по-хорошему, — стараясь говорить убедительно, начал он. — Зачем тебе именно я? Просто найди себе парня, у тебя с этим проблем не будет. Ты же нормальная девчонка…

Внешне, мысленно добавил он, разглядывая отражение свечи в глазах стоящей над ним Бьянки. Только внешне…

— Мне не нужен парень, — сказала она, прикоснувшись кончиком туфли к прочным звеньям, сковывающим его ногу.

И в этот момент Матео забыл, что собирался вести переговоры.

— Ну а я-то тут зачем?! — повысил он голос.

— Мне нужен тот, — продолжая касаться его цепи, ответила она, — кто будет изображать моего парня.

— Так найди кого-нибудь другого!

— Что я, по-твоему, каждую ночь парней меняю? Минимум пара месяцев!

Он яростно стукнул кулаком по полу, но ничего не добился, кроме ноющей боли, раздражающего металлического скрежета и с опаской отступившей назад Бьянки. Переведя дыхание, Матео снова заговорил, старясь изо всех сил оставаться хладнокровным:

— А если я не соглашусь? Ты же не можешь меня насильно заставить!

— Не могу, — согласилась Бьянка.

— Но мы можем оставить вас здесь, пока не передумаете, — спокойно сказала Мария.

— И что вы будете делать, если я тут умру? — проворчал он, чувствуя затылком каждый камень и трещинку старой стены.

— В этой комнате будет два скелета, — не раздумывая, ответила Бьянка.

— И полковнику, — Мария повернула свечу к белеющему в темноте черепу, — будет не так одиноко.

Мрачно отвернувшись от скелета, Матео вновь посмотрел на Бьянку.

— Ему ты тоже предлагала стать твоим парнем?

— Я — нет, — качнула она головой.

— Она, что ли, предлагала? — он резко кивнул на Марию.

— Мы тут ни при чем! — быстро ответила Бьянка. — Он здесь давно.

Застонав, Матео с силой зажмурился, мечтая, чтобы разом исчезли и скелет, и белый фартук, и Бьянка вместе со своим странным, нелепым, дурацким предложением! С самого знакомства с ней его жизнь превратилась в один сплошной нескончаемый абсурд, и то, что в конце он оказался скованным и запертым в темном подвале со скелетом, было даже логичным. Невольно вспомнились слова матери про опасности больших городов, в которых она сама никогда нежила. Едва услышав про его желание уехать после школы в Севилью, она долго перечисляла все, что может с ним случиться, но вот такое… Глаза его неохотно открылись. Такое даже она придумать не смогла.

— Так что ты составишь компанию либо мне, либо ему, — продолжила Бьянка, размахивая свечой в воздухе. — Выбирай! И не обольщайся: он мне нравится намного больше. Но, сам видишь, изображать моего парня он уже не может…

Воск медленно стекал по ее свече, и одна из горячих капель упала на пол. Матео обреченно уставился на маленький расплавленный комок, который наверняка останется в этом подвале навечно. Что же делать? Ведь эти психопатки — а другого слова он даже не пытался подобрать — могут оставить здесь и его. Да и вообще, сколько времени он уже здесь провел? Час, два, день? Или — Матео похолодел от одной только мысли — неделю?..

— Согласен, — быстро сказал он, решив, что сбежит при первой же возможности и сразу обратится в полицию. — Но только на два месяца!

— Большего от тебя и не требуется, — довольно отозвалась Бьянка. — Но это еще не все. В нашей сделке будет несколько условий! — поймав его хмурый взгляд, она добавила: — Позже узнаешь. А с этого момента считай, что наш договор в силе.

— По рукам, — проворчал Матео. — А теперь сними это! — он тряхнул цепями.

— Не так быстро, — ответила она, отступая к двери, — посиди немного и подумай о всей важности принятых на себя обязательств. Мы скоро вернемся!

Ее ответ поразил его настолько, что когда у него нашлись слова, говорить их уже было некому. Стараясь не смотреть на скелет и не обращать внимания на гремящие цепи, Матео устало подтянул колени к груди и положил на них гудящую голову. Мысли путались, а во всем теле была противная слабость, будто он целый день проработал на ферме отца. Чем они вообще его напоили? И сколько еще здесь сидеть?..

Сидеть, к счастью, пришлось недолго: они вернулись, едва он успел досчитать до ста, правда, сбившись несколько раз и начиная сначала. В руках Марии сверкнул ключ, и цепи со звоном упали на пол. Однако едва Матео привстал, как ноги его подкосились, и спина проскользила по стене, пересчитав каждый выступающий камень. С глухим шлепком он приземлился на твердый пол и болезненно поморщился. Бьянка молча протянула ему руку, проигнорировав которую, он оперся на стену и, кряхтя, медленно поднялся вновь. Ноги были словно два баллона с водой, затекшие и неповоротливые, готовые подогнуться в любой момент. Матео сделал несколько неуверенных шагов, держась за стену.

— Ты понимаешь, что могла меня отравить? — проворчал он, обращаясь к с беспокойством наблюдающей за ним Бьянке.

— Но ты же в порядке, — невозмутимо ответила она, глядя, как он вцепился в стену, — и даже снова можешь ходить…

Мария широко распахнула дверь, и, сопровождаемый Бьянкой, он вышел в узкий коридор, сырой, темный и холодный, точь-в-точь как та комната, где остался несчастный скелет. За этим коридором последовал еще один, а потом — еще один.

Шли они в полном молчании. Бьянка, видимо, сказала все, что хотела сказать, а ему с ней говорить вообще не хотелось. Сначала Матео пытался запоминать путь, намереваясь потом показать его полиции, но совсем скоро сбился, запутался и решил сосредоточиться на более важных вещах. Косясь на задумчивую Бьянку рядом с ним, он незаметно опустил руки в карманы брюк и тут же раздраженно выдохнул. Вот стервы, обо всем позаботились! Смартфона, который он всегда носил с собой, теперь не было, а значит, позвать помощь будет не так просто, как он рассчитывал.

Постепенно вокруг становилось все теплее и уютнее, а коридоры — все шире. Отрешенно ведя пальцами по шершавой стене, Матео лихорадочно размышлял. Может, сбежать прямо сейчас? Вырубить их обеих, ведь он же сильнее, и выскочить отсюда?.. Вот только бить их не хотелось, даже беспокойно поглядывающую в его сторону Бьянку. Хоть они, конечно, заслужили. Да и вдруг в этом месте еще кто-то есть? С двумя сумасшедшими он может справиться, а если их здесь больше? Все-таки выбраться хотелось живым и желательно с тем же количеством зубов и костей, с которым он сюда прибыл.

Наконец, когда его ноги начали снова устало подгибаться, а свечи в руках девушек почти догорели, они добрались до небольших ступенек. Держась за стену, Матео аккуратно поднялся и оказался в длинном коридоре, самом широком и теплом из всех. Это уже был не подвал, а часть дома, вот только очень и очень странного. По обе стороны коридора располагались обшарпанные массивные двери, заколоченные крест-накрест.

— И что это? — спросил Матео, разглядывая ржавые гвозди и старые доски. — Какая-то заброшенная тюрьма? Или аварийный сквот?

— Мойособняк, — немного дрогнувшим голосом пояснила Бьянка и задула свечу.

Вскоре коридор закончился, и они вышли в просторную комнату, освещенную сквозь большие окна мягким лунным светом. Значит, уже ночь, решил Матео.

— Этой ночью, — сообщила Бьянка, включая свет, — ты поспишь в гостиной. Твоя комната еще не готова. Ведь твоего присутствия здесь никто не планировал.

Да, и больше всех такого не планировал я сам, мрачно подумал Матео, прикидывая, что же ему делать дальше. Первой мыслью было просто кинуться к двери, на ходу отбиваясь от возможной погони, но потом он решил действовать осторожнее. У них могут быть ружья, шокеры или такое же снотворное, что ему дали вечером. Он с подозрением покосился на ее горничную, расстилающую простыню на небольшой софе у стены. Вдруг он потом вообще не проснется?

Все это время Бьянка пристально его рассматривала, время от времени озадаченно кусая губу. Словно он был не парнем, которого она притащила к себе силой, а купленным на распродаже шкафом, который явно не вписывался в окружающую обстановку, и теперь она решала, у какой стены он будет смотреться менее паршиво. Лучше бы и правда новый шкаф купила, подумал Матео, оглядываясь по сторонам.

Гостиная, куда его привели, была такой же странной, как и коридор в ее особняке, и выглядела так, что гостей в нее приводить вообще-то не стоило. Мебели почти не было, а та, которая все-таки была, могла развалиться в любой момент. Длинный овальный стол с несколькими стульями вокруг него, небольшая софа, на которую ее горничная небрежно бросила одеяло и подушку, и два потертых кресла в разных углах, — вот и все, что там было.

— Тут уныло и пусто, — проворчал Матео, вспоминая, что Бьянка однажды сказала про его квартиру. — А у самой-то!..

Даже стены вокруг были пустыми: ни полок с книгами и изящными безделушками, ни висящих часов, ни семейных фотографий. Монотонную однообразность глубоких трещин нарушала одна-единственная картина, висящая прямо над софой: портрет молодой женщины, бледной, красивой и очень похожей на Бьянку. Ее родственница, предположил Матео, разглядывая четыре слова, разбросанные по разным углам картины: “моя”, “любовь”, “твоя”, “беда”. Надпись сложилась автоматически “Моя любовь — твоя беда”, и Матео криво усмехнулся. Точно родственница, никакихсомнений! Похоже, женщины в их роду вообще любят издеваться над мужчинами…

— Можешь лечь здесь, — Бьянка кивнула на самодельную постель, которую соорудила ее горничная.

— Очень гостеприимно, — буркнул он, подходя к узкой софе. — Я тут даже не помещусь!

— Тогда можешь спать в подвале, — проворчала она. — Там места больше!

Сердито откинув одеяло, Матео сел на софу. Она оказалась жесткой и тесной, как он и ожидал, но все-таки удобнее, чем холодный пол ее подземелий.

— Ты в одежде будешь спать? — удивленно спросила Бьянка.

— Я не буду при вас раздеваться!

И вообще, подумал он, я спать тут не буду! Сбегу, только вы уйдете из комнаты.

— Обувь хоть сними, — Бьянка показала пальцем на его кроссовки, покрытые пылью и грязью ее подвала. — Все-таки это моя софа в моей гостиной. Имей уважение!

Не тебе говорить про уважение, хмуро подумал Матео, но послушно снял обувь и лег на софу, а затем плотно закрыл глаза, мечтая, что когда он их в следующий раз откроет, Бьянки рядом не будет. А пока пусть думает, что он смирился.

Он слышал, как она что-то быстро шепчет своей горничной, и даже с закрытыми глазами знал, что она на него внимательно смотрит. Затем ее шепот внезапно прервался, послышались тихие шаги, щелчок выключателя и скрип перил старой лестницы. Однако Матео все еще не решался открывать глаза, опасаясь, что все это лишь обманный маневр. Некоторое время он провел, сосредоточенно вслушиваясь, но ничего, кроме далеких звуков, похожих на собачий лай, не различил. Неужели она и правда думала, что он так просто сдастся?.. Глаза его слегка приоткрылись и пробежались по комнате, заглянув в каждый пустой угол и даже под стол. К счастью, в полутьме ее странной гостиной он остался один. Рука бесшумно скользнула под софу, пытаясь нашарить кроссовки. Однако тут его ждало разочарование.

— Вот маньячки! — прошипел Матео, сжимая пальцами пустоту.

Они унесли его обувь с собой. Хорошо хоть раздеваться не стал, решил он и на цыпочках, стараясь не шуметь, кинулся к выходу. Заблудиться в ее гостиной было невозможно: наружу вел только один маленький коридор, заканчивающийся большой дверью, около которой Матео замер и снова прислушался. В доме было по-прежнему тихо. Радуясь, что удастся уйти не замеченным, он аккуратно отодвинул массивный засов.

— Прощаться не буду, — бросил он в пустоту коридора и, плотно притворив за собой дверь, оказался на улице.

Однако от увиденного улыбка тут же сбежала с его лица.

За окном уже была глубокая ночь. Густая чернота расползалась по двору, наполняя его страхами и сомнениями, а в комнате ярко горел свет, превращая ее в спасительный островок среди общего мрака. Бьянка беспокойно расхаживала из угла в угол, раздумывая, как быть дальше. Каждую минуту накатывало желания выскочить в коридор, подойти к лестнице и проверить, что творится в гостиной. Однако было страшно: страшно выходить в темноту, страшно оказаться в ней одной и еще страшнее столкнуться с ним. Что-то подсказывало, что он еще не спит. Сердится? В ужасе? В ярости?.. Ни от ее дома, ни от нее самой, ни уж тем более от способа, которым он сюда попал, он явно был не в восторге. Все опять получилось просто отвратительно. Ну почему у нее вечно все так?..

Не выдержав, Бьянка выскочила в коридор. Мрак мгновенно ослепил, словно сжал невидимыми руками ее глаза. Где-то над головой плели сети пауки, а от потрескавшихся стен веяло вековым холодом. Собственный дом привычно пугал, и даже дойти до лестницы казалось мучительным испытанием. Немного поколебавшись, Бьянка постучала в комнату Марии. Хотелось поговорить, хотелось хоть немного унять тревогу. Дверь распахнулась с легким скрипом, и узкая полоса света, как ножом, прорезала темноту. Мария появилась на пороге, спокойная настолько, будто этим вечером вообще ничего не произошло.

— А с подвалом не перебор? — спросила Бьянка, прислушиваясь к звукам в гостиной.

Но там, как и повсюду вокруг, царствовала угрюмая тишина.

— Это была твоя идея, — невозмутимо отозвалась Мария.

— Но цепи…

— Ты не возражала.

Вздохнув, Бьянка опустила глаза.

— Только бы папа не узнал…

— Он бы оценил, — с легкой тенью иронии заметила Мария.

На первом этаже будто что-то скрипнуло. Бьянка застыла, ловя каждый звук. Дом был старым, и в нем вечно что-то кряхтело само по себе, он словно ворчал на прожитые годы. Однако больше из гостиной не доносилось ни звука.

— А если он сбежит? — помедлив, спросила Бьянка.

— Может, так и лучше? — пожала плечами Мария. — Зачем он здесь нужен?

— Нужен, — упрямо, не глядя на нее, сказала Бьянка.

Больше всего она боялась, что Мария спросит зачем. У нее даже для самой себя не было вразумительного ответа. Нужен — и все! Он был как кусочек другой жизни, необходимый, чтобы здесь не так жутко было жить. Он был теми самыми переменами, о которых она отчаянно мечтала. Первый раз в этом доме был гость, первый раз здесь остался хоть кто-то на ночь. Первый раз здесь остался парень — парень, который не выходил из мыслей уже несколько дней. И отпускать его не хотелось ни из гостиной, ни даже из собственной головы.

— Не сбежит, — сказала Мария и ушла в свою комнату.

Несколько мгновений Матео ошарашенно озирался по сторонам. Прямо перед ним простирался огромный заброшенный сад, разделенный на две части уходящей в непроглядный мрак дорогой, от одного взгляда на которую охватывали тревога и безысходность. Дикие, сурово переплетенные кроны деревьев, торчащая во все стороны трава и зловещие холмы вдалеке только добавляли пейзажу неприглядности. В довершение ко всему невыносимо пахло стоячей водой, будто совсем рядом было болото.

Ладно, не время паниковать, успокоил себя Матео и, сам не зная зачем, оглянулся на дом. В темноте особняк из белого камня смотрелся так же жутко, как и одинокий скелет в подвале. Казалось, что его стены целиком состоят из костей и черепов и покрыты какой-то странной чешуей. Словно это был не дом, а спрятавшийся в лесной чаще монстр, который терпеливо поджидал новую жертву. Ошеломленный, Матео рассматривал фасад до тех пор, пока не убедился, что это всего лишь причудливый декоративный узор, не вовремя распаливший его фантазию.

— Да что за психи здесь жили? — проворчал он.

Сам дом был огромным двухэтажным строением с двумя башнями по бокам, причем одна из них, левая, была наполовину разрушена. И эта асимметрия показалась Матео особенно зловещей: из-за нее дом был точь-в-точь как заброшенные особняки в фильмах ужасах, где водятся призраки и привидения. Кто вообще согласится жить в таком месте? Ответ пришел сам собой: две агрессивные психопатки, способные на все, с одной из которых он однажды имел несчастье переспать.

Решив больше не медлить, Матео сбежал с крыльца и ступил на пыльную разъезженную дорогу, которая, как он надеялся, должна была вывести его из этого места. Однако, так это или нет, сказать было трудно: конец дороги растворялся во мгле, а густые дикие деревья вокруг отбивали всякую охоту идти по ней. Он сделал несколько быстрых шагов, настороженно вглядываясь в заросшую чащу.

Внезапно впереди что-то мелькнуло. Стараясь быть как можно незаметнее, он соскочил с дороги и, спрятавшись за деревом, стал пристально всматриваться в темноту. Вскоре его глаза различили контуры таинственной фигуры, которая медленно приближалась к нему. Пальцы Матео непривычно задергались. Кто это? Мужчина? Женщина?.. Но в таком мраке и на таком расстоянии разобрать было невозможно. Как и понять, есть ли у этого человека оружие, да и человек ли это вообще. Одолеваемый недобрыми предчувствиями, Матео нырнул в заросли деревьев и побрел прямо по разросшейся траве.

Однако гулять по траве в одних носках оказалось не так уж и приятно. То и дело сухие толстые стебли и острые камни кололи ноги, а, двигаясь практически на ощупь, Матео не знал, что будет следующим: ржавый гвоздь или — от этой мысли он содрогнулся — битое стекло. Было больно, холодно и невероятно противно. К тому же чем дальше он шел, тем выше становилась трава. И вскоре ему начало казаться, что он никогда не достигнет выхода, и мягкий темно-зеленый покров просто затянет его, оставив в этом месте навсегда. Такой конец был вполне возможен: он до сих пор морщился от неприятного болотного запаха, который будто пропитал собой все вокруг.

Вздохнув, Матео неохотно повернул к особняку. В одном из окон второго этажа все еще горел свет. Следят за ним? Пугают? Стараясь остаться незамеченным, он осторожно добрался до крыльца и задумался. Снова идти по главной дороге не хотелось, как и встречаться с загадочной фигурой, которая могла все еще бродить в темноте. Но что же делать?

Взгляд, рассеянно пробежавшись по земле, остановился на узкой протоптанной дорожке, ведущей за дом. Выглядела она так, словно ходили по ней часто и много. Может, это и есть выход? — подумал Матео и, убедившись, что его никто не преследует, торопливо пошел по ней.

За особняком он надеялся увидеть ворота, желательно открытые, а вместо этого натолкнулся на выгоревший фундамент и торчащие, как клыки, остатки стен. Сразу за ними возвышался остроконечный шпиль с крестом на нем и колокольней. Фасад здания был украшен мозаикой, почти не различимой в окутывающей его темноте, и только крест недобро поблескивал в лунном свете. Матео на мгновение замер, уставившись на немые неподвижные колокола. Получается, у Бьянки на заднем дворе есть собственная церковь? Ага, а что дальше?..

Тропинка, змеясь, огибала церковь и обрывалась около тяжелой железной калитки. Выход, с облегчением подумал Матео, подходя к ржавым дверям. Старая створка, поддавшись, неприятно заскрипела, и он уверенно сделал шаг вперед.

В первое мгновение он не понял, куда попал, и отказывался верить тому, что видели глаза. Длинный, почти бесконечный ряд надгробий зловеще уходил в темноту, в которой белели стены нескольких мраморных склепов. Над всем этим простирался огромный черный крест — один из тех, что ставят на месте крупной аварии или на братской могиле, как напоминание живым о произошедшей трагедии. Матео нервно поежился то ли от ночной прохлады, сочащейся сквозь его тонкие носки, то ли просто от ужаса. В этот момент из самой глубины кладбища послышался протяжный вой, и он вмиг раздумал искать выход.

Обратный путь занял куда меньше времени: ни церковь, ни обгоревший фундамент его больше не интересовали, остановился Матео только у крыльца, тяжело дыша и беспокойно оглядываясь. На улице было холодно и темно. Он устал и не знал, куда идти. Может, снова попробовать главную дорогу? Но кто знает, что ждет его там? Сторожевые псы? Та же темная фигура? Ловушки, испытания, новое кладбище?.. Еще некоторое время он побродил по двору, обдумывая, что же делать, вконец исколол себе ноги, вновь забрел в непролазную чащу и уже с радостью вернулся к особняку, который теперь стал чем-то вроде спасительного ориентира.

Решив, что сбежит утром, Матео осторожно запер за собой дверь и вернулся в гостиную. Там по-прежнему никого не было, и его отсутствия никто не заметил. Так же тихо, как уходил, он добрался до софы, нырнул под одеяло и, ощутив приятное тепло, устало закрыл глаза.

Однако уснуть ему не удалось. Некоторое время он ворочался с боку на бок, пытаясь отделаться от тревожного ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Наконец, не выдержав, он сел и огляделся. Вокруг не было никого, и все-таки одна пара глубоких черных глаз неотрывно смотрела на него. Женщина с портрета. Матео молча уставился на картину. Точь-в-точь Бьянка… Она сидела в белом платье, так похожем на свадебное, рядом с увядшим кустом и тянулась рукой к единственному оставшемуся цветку ярко-красного цвета. От всей картины веяло тоской и обреченностью, но самым жутким был не погибший куст и даже не смертельно бледное лицо женщины, а безжизненная змея, обвивавшая ее ноги и, судя по всему, раздавленная ею же самой. Довершал композицию череп, от которого Матео стало совсем не по себе. Что это? Намек? Предупреждение?.. Даже картина в ее доме какая-то чокнутая! Он никогда не думал, что снять девушку в баре может быть настолько опасно.

Он снова лег и закрыл глаза, уговаривая себя уснуть. Однако теперь мучительно захотелось пить. Во рту пересохло так, что, казалось, он вот-вот задохнется. Стараясь не шуметь, Матео соскочил с софы и ногой задел какой-то странный предмет. В то же мгновение раздался глухой стук, бульканье, и что-тос шумом покатилось по полу.

— Черт! — вырвалось у него, нарушая и без того нарушенную тишину.

Нагнувшись, он нашарил в темноте бутылку с водой и с подозрением покрутил ее в руках. А была ли она тут раньше? И можно ли доверять такому внезапному подарку?.. Матео со вздохом прислонил бутылку к софе. Нет, пить это он не будет: слишком простой прием, чтобы на него повестись.

Однако жажда только усилилась. Стараясь не пялиться на воду, он отвернулся от софы и внимательно осмотрелся. С одной стороны гостиной был выход на улицу, а с другой — широкая лестница, очевидно, ведущая на второй этаж. Где же в таких домах кухни? Около лестницы было два коридора, из которых он, немного подумав, выбрал правый. Вглубь вел уже знакомый ряд заколоченных дверей, а значит, впереди был вход в подвал. Насколько Матео помнил, воды там точно не было, зато была еще большая темнота и бесконечный лабиринт ходов, в котором можно легко потеряться. Он вернулся в гостиную и направился в левый коридор. Его тут же обдало затхлостью и запустением, а с пола толстыми клубами поднялась пыль. Похоже, эта часть дома совсем не жилая, решил он. Однако первая же дверь, которую он дернул, оказалась незаперта.

Внутри была кухня, маленькая пыльная комната с запахом старого дерева, завешанная кривыми шкафчиками и заваленная коробками. Рука Матео нерешительно замерла перед огромным современным холодильником. А вдруг там внутри…

В голову некстати пришли кадры из фильма ужасов: куски плоти, расфасованные в аккуратные пластиковые коробочки, плавающие в стеклянных банках конечности и, непременно, отрезанная голова какого-нибудь бедняги, завернутая в пакет из ближайшего супермаркета. Например, бросившего ее жениха… Но жажда пересилила фантазию, и Матео резко дернул дверцу холодильника. К счастью, внутри оказались только полуфабрикаты: десятки коробочек с замороженными блинами, лазаньями, котлетами и паэльей. Он облегченно выдохнул. Но ни графина с водой, ни бутылки хоть с чем-то жидким внутри не было. В отчаянии он направился к раковине и открыл кран. Однако и оттуда не вытекло ни капли. Матео выкрутил кран на полную мощность. Ну же!.. Но воды все равно не было.

Он понуро вернулся в гостиную, чувствуя, что если не сделает хотя бы глоток, то до утра не дотянет. Бутылка с водой, как и прежде, стояла у софы. С мгновение поколебавшись, Матео взял ее в руки и поднес к окну. В лунном свете крышка казалась не тронутой и не поврежденной, и, судя по надписям, внутри была самая обычная вода. Похоже, нечего опасаться. Да и каким монстром надо быть, чтобы отравить питьевую воду? Он вспомнил милую растерянность, с которой Бьянка стирала с губ размазанную им помаду. Нет, она точно не такая!..

Успокоив себя, он открыл бутылку и, припав к ней, пил так жадно, словно это была самая вкусная вода в его жизни. И только когда первая жажда была удовлетворена, Матео внезапно почувствовал знакомый горьковатый привкус — такой же, как и в бокале с мартини, который ему подала в клубе ее горничная. Какого?.. Однако все, что он успел, — это тяжело повалиться на софу. Дальше комната растворилась.

Проникнув в комнату, солнечные лучи ласково пробежались по его лицу, и Матео мечтательно улыбнулся. Ну, конечно, все это время он спал в своей кровати, в своей маленькой квартире и видел ужасный кошмар. Однако, открыв глаза, он чертыхнулся. Кошмар продолжался и, что хуже всего, происходил в реальности. Вокруг была знакомая неуютная гостиная, и, мгновенно вспомнив все, он посмотрел на пол. Бутылки с водой там уже не было. А была ли она вообще?

Зато под софой стояла его обувь, и на короткий миг Матео усомнился в реальности ночной прогулки. Не приснилась ли она ему? Но и грязные носки, и испачканные землей брюки намекали на обратное. И что еще более странно: из одного из кроссовок торчал уголок его смартфона, который оказался полностью разряженным, так что и звонок в полицию, и вызов такси ему пришлось отложить.

Наспех завязав шнурки, Матео выскочил во двор, ожидая, что в любой момент кто-нибудь выйдет из дома и окликнет его, а может, даже кинется в погоню. Но, пока он торопливо шел по широкой дороге, никто так и не появился, словно в этом месте никто и не обитал.

Наконец впереди замаячил высокий каменный забор, напоминавший крепостные стены средневековых замков. Перелезать через такой было бы весьма проблематично. Однако, к счастью, старые ржавые ворота оказались не заперты и отворились с глухим скрипом после первого же толчка. Еще не веря, что выбрался, Матео быстро побрел прочь.

Вскоре дом, и без того надежно спрятанный среди раскидистых деревьев, совсем исчез из виду. Заметны были лишь сверкающий на солнце церковный крест и вершина не разрушенной башни, и то если внимательно приглядываться, а этого ему делать нехотелось.

Некоторое время — он и сам точно не знал сколько — Матео в одиночестве шел под ярким солнцем, гадая, где он находится. Пыльная не асфальтированная дорога выглядела крайне заброшенной, в густых зарослях по обе ее стороны не было ни вывесок, ни указателей. В воздухе по-прежнему стоял раздражающий болотный запах, на который он изо всех сил старался не обращать внимания. Разве в Севилье с ее аккуратными домиками, внутренними двориками и апельсиновыми деревьями может быть такое? Куда они вообще его вывезли?.. В Португалию? Синтра, что ли?

Солнечные лучи уже не просто грели, а обжигали, но Матео, которому уже было без разницы, где он находится, продолжал упрямо идти вперед, думая лишь о том, как отсюда выбраться. Поймать машину? Но сколько бы он ни брел, машин почему-то не было. Других домов тоже не было, а уж пешеходов и подавно. Может, эта дорога вообще никуда не ведет? Или ходит по кругу?..

Однако прежде чем он успел отчаяться, раздался лихорадочный рев мотора, и мимо него пронесся мотоцикл на такой скорости, что Матео не успел даже поднять руку.

— Эй! — возмущенно крикнул он и тут же закашлялся от взмывшей в воздух пыли.

Он снова побрел по дороге, напряженно прислушиваясь. В высокой траве беспокойно шелестели насекомые, а его ноги, устало заплетаясь, шаркали по земле. Наконец, когда он, измученный духотой и запахом, уже начал сомневаться, не привиделся ли ему мотоцикл, вдалеке вновь раздалось глухое рычание. Машина?!.. Матео изо всех сил начал махать руками, но машина просто проехала мимо, вернее пролетела на огромной скорости, как и мотоцикл до этого. На этот раз пыль попала ему в глаза, и, раздраженно их растирая, Матео потащился дальше. Сколько еще идти? Где он? Куда идет?..

Сколько прошло времени, он не знал. Жара стала совсем нестерпимой, и сил больше не осталось. Может, просто сесть на землю и ждать?.. Внезапно вдалеке вновь загудела машина, и на этот раз Матео решил действовать по-другому. Выскочил прямо на дорогу, он отчаянно замахал руками. Через пару мгновений появился небольшой грузовичок, ехавший так быстро, словно попал под обстрел. Расстояние между ними стремительно сокращалось, но машина все не останавливалась. Предвидя неизбежное столкновение, Матео отпрыгнул в сторону и зажмурился, готовый к новому облаку пыли.

Воздух разорвал резкий скрип тормозов.

— Ты что псих?! Совсем сдурел?.. — донесся до него свирепый крик водителя.

Впервые в жизни радуясь, что на него кричат, Матео подбежал к остановившемуся грузовику.

— Ты вообще понимаешь, что я тебя убить мог? — водитель сердито высунулся в окно.

Матео извиняющееся развел руками, с трудом скрывая довольную улыбку. За последние сутки его уже так много раз могли убить, что это становилось даже привычным. Но теперь-то он спасся!

— Просто я давно пытался машину поймать и уже немного отчаялся…

— Еще бы, — пробурчал водитель, — тут никто не останавливается!

Взгляд Матео озадаченно утонул в густых зарослях, за которыми был оставленный им особняк. Из-за Бьянки, что ли?

— Почему?

— Примета плохая! Место проклятое, — бросил водитель, с подозрением его рассматривая. — Сам-то что в такой глуши забыл?

— Потерялся, — неопределенно ответил Матео, чувствуя, что про свои недавние приключения лучше не рассказывать.

— Здесь?..

Голос водителя прозвучал и недоверчиво, и изумленно, и, решив не усложнять, Матео просто кивнул. А что еще сказать? Про дочку графа, которая решила его похитить и посадила в подвал? Про кладбище за домом и бутылку со снотворным? В глубине души он подозревал, что ему не поверят. Даже в полиции. В лучшем случае посмеются, а в худшем — решат, что он сумасшедший. Проще всего было забыть… Но скелет в подвале?

— А что это вообще за место? — спросил он, отгоняя навязчивые воспоминания.

— Алькала-де-Гуадаира.

Матео облегченно выдохнул. Хотя бы Испания. И то хорошо…

— А Севилья далеко?

— Ты тут совсем мозги потерял? — уже добродушно усмехнулся водитель, заводя двигатель. — Минут через двадцать будем. Садись!

Не дожидаясь повторного приглашения, Матео залез в грузовик. Место, где он провел ночь, оказалось в окрестностях небольшого городка на юго-востоке Севильи. Заросли вдоль дороги начали постепенно редеть, и вскоре они обогнули реку, запах которой так мучительно ему досаждал, что он даже принял ее за болото. Проехав мимо старого городского замка, стоящего на высоком холме, они свернули на трассу, ведущую в Севилью. Вот теперь выбрался, решил Матео, читая дорожные указатели.

Водитель, который оказался не в меру любопытным и всю дорогу пытался безуспешно выведать, что Матео забыл под Алькалой, высадил его около вокзала Санта Хуста. Первой мыслью было пойти домой, поесть и принять душ. Но, спросив у случайного прохожего время, Матео кинулся к художественной школе. Сегодня он должен был позировать, а старый художник был строг и за прогул мог уволить. Так что и душ, и завтрак, а точнее обед, придется отложить до вечера.

Тяжело дыша и перепрыгивая через ступеньки, Матео влетел в студию и онемел от изумления. На его месте сидел другой, незнакомый парень в набедренной повязке, к которой были прикованы сосредоточенные взгляды всех художниц в студии. Ни отсутствия Матео, ни его внезапного появления, казалось, никто не заметил. Он молча посмотрел на часы. Прошло всего пять минут с начала занятия! Как ему нашли замену так быстро?

Растерянно выйдя из студии, он направился к кабинету старого художника. Тот перебирал бумаги за столом и, увидев Матео, сильно удивился:

— Матео?.. А зачем ты пришел? Я тебя уже заменил.

— Но я же опоздал всего на пять минут! — возмутился Матео.

— Да о чем ты говоришь? — художник отодвинул бумаги в сторону. — Ты же сейчас должен быть в особняке.

Ошеломление было настолько сильным, что Матео даже покачнулся на месте. Да с чего бы это? Он только что оттуда сбежал! И откуда он вообще знает?

— И я очень за тебя рад, — с улыбкой добавил старый художник. — Я все знаю, они мне все рассказали.

— Они?.. — тихо переспросил Матео, не понимая, почему тогда он просто не вызвал полицию. И вообще кто эти “они”?

— Распишешь комнату, распишешь гостиную. Отличный шанс для тебя! Заказ от самого графа де Варгас!

Головоломка начала медленно складываться. По крайней мере, кто были эти “они”, Матео уже понял. Вот только что “они” тут наплели?

— Так вот, когда ты вчера не пришел…

— Вчера? — оторопело перебил Матео.

— Ну да, вчера. Ты же вчера должен был позировать.

Календарь на столе художника показывал ровно на один день больше, чем Матео предполагал. Получается, он потерял день жизни. Как это вообще возможно? Он вспомнил бутылку с водой и поморщился. Хорошо хоть день, а не год.

— Так вот, когда ты вчера не пришел, я уже хотел тебе звонить, но тут появилась служанка из дома графа. Я сразу ее узнал, она тогда сопровождала его дочь… Чудесная девушка, аристократизм в каждом жесте! А как она тогда на тебя смотрела в студии… — художник многозначительно покачал головой. — Я сразу понял, что тебе повезло. Ведь в нашей профессии без богатого покровителя бывает сложно.

Матео невольно скривился. Бьянка? Аристократизм в каждом движении?.. Видел бы он ее пьяную или в подвале.

— И ее служанка мне сказала, что в ближайшие два месяца ты должен сосредоточиться исключительно на их особняке. Но ты хочешь отказаться, потому что боишься оставить работу у меня. Матео, — художник покровительственно посмотрел на него, — ну о чем тут может быть речь?.. Мы же оба понимаем, что натурщик — это временно. Так что не переживай ни о чем и рисуй спокойно.

— Но я не…

— Твоя бабушка тобой бы гордилась! Так что не сомневайся и не упускай шанс! — с этими словами старый художник снова углубился в бумаги.

Едва сдержавшись, чтобы с силой не хлопнуть дверью, Матео вышел из школы. Вот ведь стервы! Чего они пытаются добиться? Лишить его работы? Но у него еще оставался бар, и, немного подумав, Матео поспешил туда. С учетом корректировки своей жизни в плюс один день, которую он сделал без удовольствия, его смена должна была быть этим вечером. И лучше бы проверить заранее, что там все в порядке.

Около входа в бар с сигаретой в руках стоял парень, обычно сменявший его после ночной работы.

— Привет! — дружелюбно бросил Матео и потянулся к дверной ручке.

Глаза его коллеги округлились, а сигарета выпала изо рта прямо на ступеньки. В следующее мгновение он кинулся Матео наперерез.

— Матео, совсем свихнулся?! — его пальцы с силой сжали чужой локоть. — Зачем ты сюда пришел?.. — прежде чем Матео успел понять, что происходит, его коллега уже тащил его в сторону кустов. — Беги, пока не поздно! Если служба охраны тебя здесь увидит, тебя точно отметелят! И это еще в лучшем случае!.. Беги быстро, а не то…

— Да что случилось-то? — перебил Матео, вырывая локоть.

Бармен машинально выпустил его руку и начал путано объяснять. Оказалось, что вчера, пока Матео спал в особняке, накачанный снотворным, дверь бара с шумом распахнулась, и внутрь вошли две девушки. Одна в белом фартуке и длинном темном платье, а другая…

— Я сразу ее узнал, — продолжал нервно шептать бармен, — та, которую ты после смены домой увел. Она еще спала, положив голову на стойку. Помнишь?..

Матео раздраженно стиснул зубы. Ну, конечно! И что они такого наговорили, что ему теперь нельзя в баре появляться?..

— ГдеМатео? — требовательно спросила бармена Бьянка.

Он удивленно уставился на нее.

— Где Матео, я спрашиваю? — она громко повторила.

Ее рука выразительно треснула по стойке, и стоящие на ней бокалы угрожающе задребезжали. Не услышать и не заметить ее было невозможно, так что к стойке быстро подошел начальник службы охраны бара.

— Какие-то проблемы? — строго спросил он.

— Это, — пояснила девушка в белом фартуке, кивнув на Бьянку, — дочь и наследница графа де Варгас и Альварес де Кордова. И это у вас проблемы, — спокойно заметила она. — Причем очень большие.

Лицо начальника службы охраны моментально вытянулось.

— Что вам угодно? — уже вежливо обратился он к Бьянке.

— Ваш бармен, Матео, — после секундной заминки, словно подбирая наиболее подходящие слова, выдала она, — увел меня прямо из бара и попытался изнасиловать!

— А может, и изнасиловал, — невозмутимо добавила ее горничная, — в ту смену он работал барменом и предварительно накачал госпожу алкоголем.

— А он, — ткнула Бьянка на растерянного бармена, — все видел!

Начальник службы охраны торопливо повернулся к нему.

— Это правда? — прошипел он. — Матео уводил сеньориту из бара?

И бармен испуганно кивнул.

— А что мне оставалось делать? — стараясь не смотреть на Матео, виновато закончил он рассказ. — Я ведь и правда видел, как ты ее уводил!

— Ничего я с ней не делал!

И она это прекрасно знает, возмущенно подумал Матео. Он увел ее с хорошими намерениями, чтобы никто не увел с дурными. Видимо, зря. Очевидно, зря!..

— И это все? — хмуро спросил он.

— Ну, не совсем, — замялся бармен, беспокойно оглядываясь на крыльцо бара. — Потом они ушли вместе с начальником охраны и долго о чем-то говорили. Тебе звонили, но твой телефон был выключен. В общем, тебя уволили. Задним числом. И всех нас предупредили, что если ты появишься в баре, то нужно немедленно вызвать охрану, — он взволнованно перевел дыхание. — Так что беги отсюда! И постарайся этой девушке на глаза не попадаться! Она явно хочет разобраться с тобой без полиции!

Матео гневно сжал кулаки. Да это к нему применили насилие, когда приковали цепями к стене подвала! Чертова аристократка! Думает, что всем может управлять?! Лишила его двух работ за один день, которого она его, кстати, тоже лишила! Что дальше? Свобода, репутация?..

Сопровождаемый облегченным вздохом бывшего коллеги, Матео направился домой, чувствуя себя взбешенным и вымотанным одновременно. Просто упасть на кровать, закрыть глаза и забыть обо всем. Других желаний в этот момент у него не было.

Оказавшись у двери квартиры, он начал шарить в карманах в поисках ключа. Однако, кроме разряженного смартфона, там ничего не было. Он нервно вывернул карманы наизнанку. На пол упали несколько крошек и старый почти выцветший чек. Неужели он выронил ключ где-то у нее? Матео с раздражением стукнул кулаком по двери. И что теперь делать? Опять к ней ехать? От одной только мысли о встрече с Бьянкой он с яростью треснул кулаком еще раз, а потом и еще раз, вспомнив про ее горничную.

— Ты чего долбишься?!

Дверь распахнулась так резко, что Матео едва успел отскочить. Его кулак замер в воздухе, а затем и вовсе разжался, когда на пороге появился незнакомый грузный мужчина.

— Вы кто? — оторопел Матео, в первое мгновение подумав, что ошибся квартирой.

— Я тут живу, — недружелюбно буркнул мужчина. — А ты чего долбишься?

Но и дом, и этаж, и номер на двери были верными.

— Но тут живу я! — изумился Матео и бросил быстрый взгляд вглубь квартиры. Там виднелся уголок кровати, где он обычно спал.

— Не рассказывай мне небылиц, парень! Прежний жилец умер.

Его слова Матео понял не сразу, а когда понял, ошеломленно оторвал взгляд от кровати и уставился на мужчину.

— Как это умер?..

— Внезапно, — мужчина безразлично пожал плечами. — Съел или выпил что-то не то. Осторожнее надо быть. Приходила его сестра, забрала вещи и сдала ключ.

— Да моя сестра даже не знает, где я живу!

Голос Матео прозвучал так громко, что эхом повторился на пустой лестничной площадке. Где я живу! Где я живу… Этого теперь не знал и сам Матео. А мужчина, занявший его квартиру, этим и подавно не интересовался.

— Чего ты кричишь? — сурово набычившись, спросил он.

— И я не умер!

— Ну это твои проблемы, не мои, — мужчина попытался закрыть дверь.

— Стойте! — Матео с отчаянием схватился за нее. — А мои вещи?

— Не было тут никаких вещей, — проворчал мужчина, недовольно поглядывая на руку Матео, вцепившуюся в дверь, — только кровать, стол и холодильник.

— А мольберт?

— Какой еще мольберт?

— Мой мольберт! — Матео снова повысил голос. — И мои картины!!

Собственно, из всех вещей его больше всего волновала судьба пятнадцати картин, которые его агент еще не забрал на продажу и которые он пока держал в своей квартире.

— Я же сказал, все вещи забрала сестра прежнего жильца! — мужчина с силой рванул дверь на себя. — И если ты немедленно не уйдешь, — в его голосе зазвучала угроза, — отправишься за ним!

— Так я и есть он!

— Я же сказал: это — твои проблемы!!

Мужчина с треском захлопнул дверь прямо перед лицом растерянного Матео, едва успевшего убрать с нее пальцы. Снова стучать было бесполезно. Молча развернувшись, Матео направился к лестнице под звуки непрекращающегося ворчания из квартиры, которая когда-то была его. Куда делись его вещи? Да и куда теперь деваться ему самому? Потерянный день, работы, квартира, картины, да и вообще вся жизнь… Дальше уже действительно было некуда.

— С воскрешением, сеньор Матео! — кто-то насмешливо окликнул его на выходе из подъезда.

Даже прежде чем Матео обернулся, он понял кто, потому что узнал голос. На углу стояла незнакомая черная машина, а рядом с ней — знакомая девушка в темном платье и белом фартуке.

— Не каждому дается шанс начать все сначала, — продолжила она. — А вот вам его дали. Цените!

— Где мои картины? — резко спросил он, пытаясь понять, кто еще сидит в машине.

— Там же, где должны быть и вы. В вашей комнате.

В машине было пусто.

— И где же моя комната? — проворчал он.

— В особняке.

Матео хмуро засунул руки в карманы, вспоминая заросшую дорогу, невыносимый речной запах, обшарпанные стены и, что хуже всего, хозяйку этого места.

— Я туда больше не поеду!

— А у вас есть выбор? — Мария распахнула перед ним дверцу машину.

— А живым я оттуда выберусь?

— Это уже не входит в мои задачи, — спокойно заметила она.

Он исподлобья посмотрел на лицо девушки, невозмутимое выражение которого, казалось, никогда не менялось, и только в ее глазах сверкала холодная ирония. Да кто она вообще, эта Мария? В этот момент ее рука нырнула в карман объемного белого фартука, и Матео невольно напрягся. Что она там прячет? Оружие? Шокер?.. Однако она вытащила всего лишь ключи от машины.

— Я не хочу ее видеть, — сухо сказал он и отвернулся.

— У вас договор с госпожой, — сказала Мария, размеренно позвякивая ключами, — и надо выполнять свои обязательства. Иначе вы ее расстроите, и, поверьте, вам лучше ее не расстраивать.

— Почему это? — буркнул Матео.

— Потому что тогда, сеньор Матео, — медленно отозвалась она, — вы расстроите меня, — и постучала пальцами по открытой дверце.

Немного подумав, Матео повернулся к машине. Терять ему больше было нечего. Хоть вещи свои заберу, решил он и сел внутрь.

Глава 6. Новый дом

Не находя покоя, Бьянка расхаживала по гостиной. Обычно своего дома она боялась по ночам, но теперь здесь было страшно даже днем. Каждый угол словно укорял за совершенную глупость, из трещин старых стен сыпались упреки, а вековые деревья во дворе осуждающе качали кронами.

Машина все не появлялась, а ведь Мария уехала уже давно. Отвернувшись от окна, Бьянка ушла вглубь гостиной. Ну почему одна глупость всегда ведет за собой другую? Он наверняка уже узнал, что случилось с квартирой, в школе и баре. Он наверняка в ярости. Из-за чего больше? Что-то подсказывало, что за бар… Но что ей еще было делать? Он бы не остался здесь добровольно. И потом, она же не сделала ему хуже… Может быть, даже лучше?.. Убеждая себя в этом, Бьянка завершила очередной круг по гостиной. Работы его больше напоминали случайный приработок, квартира — временное пристанище, а здесь у него будет собственная комната в огромном особняке и время, чтобы сосредоточиться только на живописи. Может, ему здесь даже понравится. Марии же нравится…

Подняв пыль, во двор въехала машина. Бьянка стремительно уселась на софу, выставив перед собой книгу, как защиту. Взгляд с тревогой упал на лицо поднимающегося по крыльцу Матео. Он ее убьет… Она вдохнула побольше воздуха, стараясь унять предательскую дрожь. Надо казаться уверенной и невозмутимой, как ни в чем не бывало, чтобы он ее послушал. Хоть бы только он ее до этого не убил…

Вся дорога до особняка прошла в гнетущей тишине. Ни Матео, ни Мария даже не делали попыток разговаривать. Весь ее вид показывал, что ей неинтересно, а ему было просто неприятно. Стараясь не думать о предстоящей встрече с ее хозяйкой, он хмуро смотрел в окно. Вскоре с широкой трассы машина съехала на уже знакомую заброшенную дорогу, окруженную дикими зарослями. Затем сверкнули ржавчиной ворота, и среди неухоженной зелени выступил тоскливый силуэт полуразрушенной башни. Отвратительное место, решил Матео, когда машина остановилась у посеревшего от времени особняка.

Поднимаясь по ступенькам крыльца, в окне гостиной он заметил Бьянку. Она расслабленно сидела на софе, где он потерял целый день жизни, и читала книгу, которую неспешно отложила при его появлении.

— Где мои вещи? — с ходу начал он.

— Я думаю, — сказала она, кивая на кресло около софы, — что ты плохо понял наш договор.

Проигнорировав ее жест, Матео остался у двери.

— Нет у нас никакого договора!

— Есть, — возразила она, — иначе бы ты еще сидел в подвале.

С ненавистью, которую он не чувствовал раньше, Матео рассматривал ее спокойное, самоуверенное лицо. Наверняка ведь собой гордится! Чокнутая стерва…

— Да что ты вообще творишь?! Лишила меня работ, квартиры! Всю жизнь у меня отобрала!

— У тебя настолько насыщенная жизнь, — заметила Бьянка, — что отобрать ее заняло всего пару часов! Вот о чем тебе действительно стоит беспокоиться… А теперь успокойся и послушай, — она снова показала на кресло рядом с собой.

Сам не понимая зачем, Матео подошел к креслу, но вместо того чтобы сесть, вцепился в его спинку.

— А в баре ты что наплела?! Знаешь же, что я тебя тогда и пальцем не тронул!

Ее щеки слегка вспыхнули.

— Ты сам виноват: ты меня вынудил! — быстро произнесла Бьянка, стараясь заглушить неприятный скрежет, с которым его пальцы впивались в старое кресло. — Но у каждого из нас есть то, что нужно другому, а это значит…

— У тебя нет ничего из того, что надо мне! — перебил ее Матео. — И знаешь, что…

— В этом доме не принято перебивать госпожу, — перебила его Мария, все это время молча стоявшая у окна.

— Спасибо, Мария, — благодарно отозвалась Бьянка и снова повернулась к нему. — Мне временно нужен парень, а тебе — выставка. И через два месяца она у тебя будет. Я все устроила.

— Мне от тебя ничего не нужно!

— Все уже оплачено: и аренда зала, и реклама, и даже посещение критиков. Хочешь, я еще и отзывы оплачу?

Кресло заскрипело жалобно и протяжно, словно предупреждая всех, что скоро не выдержит и развалится. Пальцы Матео прекратили терзать потрепанную обивку, и, не найдябольше ничего, во что можно вцепиться, он мрачно плюхнулся на продавленное сидение. Сочувствия он не ожидал и даже не надеялся, что она извинится. Но сама мысль, что после всего, чего она его лишила, ей хватало смелости иронизировать, сводила с ума.

— Я хочу назад свою жизнь! — прорычал он, стукнув по потрескавшейся ручке.

— Поздно. Теперь ты мне должен.

Но больше всего его раздражало, что в отличие от него Бьянка оставалась абсолютно спокойной. Как впрочем, и ее горничная, которая, казалось, спокойной была всегда.

— Ничего я тебе не должен! — громче прежнего возмутился он. — Отмени выставку и верни себе деньги! И отстань уже от меня!

— В твоем тарифе возврат не предусмотрен, — сказала Бьянка.

— Договор уже в силе, сеньор Матео, — невозмутимо заметила Мария. — Так что вы уже им скованы. А вот буквально или нет, будет зависеть только от вас.

В ее руках был ключ, которым, как смутно помнилось Матео, она открывала тяжелые цепи на его руках и ногах. И закрывала, видимо, тоже. Хотя в гостиной было тепло, он слегка поежился, вспоминая холодные стены подвала, и ярость незаметно сменилась унынием. Конечно, они издевались. Но в чем-то они были правы: если он внезапно исчезнет, вряд ли его будут искать. Потому что единственным человеком, который регулярно им интересовался, была его — теперь уже прежняя — квартирная хозяйка, старушка. И то лишь из-за арендной платы, которую он должен был вносить в начале каждого месяца. Позвоню Эмилио при первой же возможности, решил он и устало откинулся в кресле. Жесткие пружины, спрятанные под потертой обивкой, коварно укололи спину. Скривившись, Матео выпрямился. В ее гостиной было не намного мягче, чем на полу в подвале, да и разговор оставался все таким же неприятным.

— Так что ты теперь изображаешь моего парня, — подытожила Бьянка, довольная охватившей его безысходностью. — И это, кстати, твоя вина! Ты сам вмешался в мой разговор с подругами. Поэтому нечего тебе жаловаться.

Матео тяжело вздохнул и закрыл глаза, подумывая, не закрыть ли еще и уши. А есть ли у него какой-то выбор? И ресурсов, и возможностей у нее гораздо больше. А у него… А у него не осталось ничего.

— У тебя есть какие-нибудь условия? — спросила Бьянка. — Если есть, говори сейчас.

— Только одно, — вяло отозвался он и мысленно выругался, что так скоро смирился. — Как только все это закончится, ты навсегда свалишь из моей жизни!

— Разумеется! А ты — из моей. Но только через два месяца. И можешь жить как прежде.

Перед его закрытыми глазами сразу же проскочили другой парень, позирующий на его месте, грузный мужчина на пороге его квартиры и испуганный бывший коллега, предупреждающий даже не приближаться к бару, работу в котором он вообще-то нашел с трудом. Как прежде уже не получится.

— Да меня в этот бар больше не пустят! Благодаря твоему спектаклю!

Губы Бьянки насмешливо дернулись.

— Ну найдешь новое место, где можно женщин снимать…

— Да я про работу!! — забывшись, он раздраженно откинулся назад и снова натолкнулся на жесткие пружины.

Посмотрев на его перекосившееся лицо, Бьянка поднялась с софы.

— А теперь мое первое условие: с этого момента ты живешь здесь, в особняке, и без моего разрешения его не покидаешь. Так что привыкай к новому дому…

Утром Матео не хотел открывать глаза, не хотел верить, что все происходящее не сон, а реальность. Но больше всего ему не хотелось видеть комнату, которую емулюбезно, как она сама выразилась, выделила Бьянка.

— Когда-то в этом доме хотели сделать гостиницу, — сказала она, когда вчера вечером они вели его по уже знакомому коридору.

— Поэтому, сеньор Матео, мы поселим вас в номере-люкс, — добавила идущая перед ним Мария.

Вдоль темного пыльного коридора тянулась длинная галерея заколоченных дверей, с которой, на его взгляд, отлично сочетались облезшие стены, грязный пол и потрескавшийся потолок.

— Что тут вообще может быть люксового? — проворчал он, задаваясь вопросом, когда здесь в последний раз делали ремонт.

— Чудесный вид из окна! — с настораживающим энтузиазмом отозвалась Бьянка. — А еще в твоем распоряжении будет целая башня!

Коридор вскоре закончился обшарпанной стеной и двумя дверьми, одна из которых, как он уже догадался, вела в подвал, а другая — в башню.

— В ту, которая не разрушена, — зачем-то пояснила Мария и распахнула перед ним дверь.

Внутри было душно и сперто, в воздухе летала пыль, а на одной из ступеней лестницы Матео заметил стремительно убегающий вверх серый комок. И следовать за ним не было никакого желания.

— Сеньор Матео, если не хотите в эту дверь, то можно и в соседнюю.

— Как будто есть хоть какая-то разница… — проворчал он и сделал шаг внутрь.

Наверх вела узкая круговая лестница, старые стоптанные ступени которой местами совсем рассыпались. Освещение в башне ограничивалось небольшим фонариком в руках Марии и парой узких боковых окошек. Подумывая, что наступить на мышь в такой полутьме будет крайне неприятно, Матео внимательно смотрел под ноги. Девушки следовали за ним: Бьянка — напряженно вцепившись в железные перила, будто боялась упасть, а Мария — расслабленно, позвякивая ключами в руке. Все вместе: и крутая лестница, и потрескавшиеся стены, и тусклый кружок света и особенно звон ключей — создавали у Матео ощущение, что он узник, которого ведут на вечное заточение.

— Как в тюрьме, — проворчал он.

Но никто ему не ответил. И от мысли, что его сравнение могло быть большим, чем просто сравнение, ему стало совсем не по себе.

— Тут же и шею сломать можно, — нашел он новую тему, в очередной раз услышав звук рассыпающихся под ногами камешков.

— Можно, сеньор Матео, — спокойно сказала Мария, — некоторые из прежних обитателей этого дома ее здесь и ломали.

Матео чуть не потерял равновесие.

— Когда пытались сбежать отсюда, — так же спокойно добавила она.

— Так что делай выводы, — сказала Бьянка и хлопнула по перилам, намекая ему вцепиться в них так же крепко, как и она, — и будь осторожнее!

Наконец, преодолев несколько пролетов, они оказались перед массивной деревянной дверью, единственной на всю башню.

— Не переживай, тебе как художнику понравится, — обнадежилаБьянка, пока Мария отворяла дверь большим ключом. — В твоей комнате много картин!

— А почему они не в гостиной висят? — с подозрением спросил он.

— Им здесь лучше… — последовал уклончивый ответ.

Что она имела в виду, Матео понял сразу же, как только увидел полотна, развешанные по всему периметру его новой комнаты. Правда, Бьянка немного лукавила: лучше было не им, а людям, которые их не видели в гостиной. С каждой из картин смотрел невообразимый до ужаса монстр с клыками, когтями и налитыми кровью глазами. Но самым жутким Матео показался задний фон, на котором был изображен посеревший каменный особняк, церковная колокольня и могильные плиты. Похоже, художник вдохновлялся этим домом.

Хуже картин был только вид из окна: прямиком на церковь и темнеющие за нею надгробия, едва посмотрев на которые, Матео резко повернулся к Бьянке.

— А где ваши спальни?

— На втором этаже, — медленно отозвалась она.

— А меня нельзя отсюда на второй этаж?

Ответила она мгновенно, будто репетировала заранее:

— Нет, тогда мы не будем в безопасности.

Матео покосился на картины, жуткие настолько, будто их рисовал сумасшедший.

— У меня почему-то ощущение, что в не безопасности тут только я. Прямо в заточении, — мрачно пошутил он.

— Не волнуйтесь, сеньор Матео, в этой башне в заточении был только один человек. И то давно, хотя тоже художник…

Матео нервно повернулся к спокойно говорящей Марии.

— Правда?!

— Доброй ночи! — сказала Бьянка, выходя из комнаты.

Мария удалилась молча. Некоторое время он слышал шорохи на лестнице и голоса, которые становились все тише, потом хлопнула дверь, и в целой башне не осталось никого, кроме него. И мыши, вспомнил он, не особо этому радуясь.

Матео без удовольствия осмотрелся. Комната, маленькая и узкая, больше походила на кладовку, самым необычным в которой было то, что в нее вообще влезла кровать. Так же сюда были втиснуты кособокий письменный стол и старенький шкаф, который вечером Матео открывать не решился. Выделенный Бьянкой люкс больше походил на тюремную камеру с удобствами. Не хватало только решетки на окне, которая в общем-то и не была нужна с учетом высоты башни. Неудивительно, что тут кого-то держали в заточении… Вспомнив об этом, он торопливо обернулся к двери. К счастью, она была приоткрыта, а оставленный Марией ключ лежал на столе. Задумчиво повертев его в руках, Матео бросил его в верхний ящик и пообещал себе, что эту дверь он запирать не будет.

Как Мария и сказала, его вещи были уже в комнате. Спортивная сумка, вмешавшая все его имущество, лежала около кровати. В тесном углу примостился мольберт, а картины, которые скоро будут висеть на первой в его жизни выставке, были аккуратно прислонены к обшарпанным стенам.

Матео нашарил в сумке зарядное устройство и, стараясь больше не видеть ни скудной обстановки, ни монстров, развешанных по стенам, ни напрягающего пейзажа за окном, закрыл глаза и повалился на кровать. Однако этой ночью спалось ему плохо. В голову лезли мрачные мысли, на улице яростно завывал ветер, а луна зловеще освещала комнату сквозь единственное узкое окно.

Проснулся он с тяжелой, гудящей головой и страстным нежеланием открывать глаза. Как выдержать два месяца под одной крышей с ними? Может, еще есть шанс все отменить? Он с надеждой потянулся к смартфону, полностью зарядившемуся за ночь. Экран приветливо мигнул, сообщая о двадцати пропущенных вызовах. Все оказались от службы охраны бара. Скривившись, Матео заблокировал номер и быстро набрал своего агента.

— Матео, у меня для тебя отличная новость! — вместо приветствия начал Эмилио. — Я уже начал заниматься твоей выставкой и…

— Ты можешь все отменить? — перебил Матео.

— Ты пьяный, что ли? — раздался недоверчивый смешок. — Конечно, нет! Все оплачено по полному тарифу!

Пальцы Матео с силой сжали смартфон.

— Эмилио, отмени все! Мне от этого будет только хуже!

— Тебе от этого будет только лучше! — уверенно возразил Эмилио. — И вообще мне некогда с тобой разговаривать! Я пошел готовить твою выставку!

— Да послушай ты!..

Но по ту сторону уже раздавались глухие гудки. Обреченно вздохнув, Матео уставился на церковный крест и надгробия за окном. Мысль о выставке, о которой еще недавно он так мечтал, теперь совсем не радовала. Как бы еще дожить до этой выставки? Невольно вспомнился одинокой скелет в подвале. Как они говорили: француз? Жан Жозеф Буланжер?.. Найти информацию о нем в интернете оказалось совсем не сложно.

Полковник Жан Жозеф Буланжер (1769 — предположительно 1812) — участник наполеоновских войн. В 1785 году начал службу в артиллерийском полку французской армии, в 1793 — получил звание младшего лейтенанта. За отличия в битве при Аустерлице был произведен в полковники. В 1809 году участвовал в битве при Корунье. В январе 1810 года был в составе наполеоновских войск, взявших Севилью.

После снятия осады с Кадиса в августе 1812 года должен был присоединиться к отступающим из южных провинций Испании французским войскам и направиться в Альманс. Однако и сам полковник, и егоотряд пропали без вести в окрестностях Севильи.

Матео задумчиво оторвался от статьи. Дата смерти — предположительно 1812 год. Похоже, Бьянка тут действительно ни при чем. Это немного обнадеживало. Вот только насчет пропал без вести… Еще как сказать, скелет-то его тут, в доме. Страницу, что ли, отредактировать? Он с любопытством пробежался по продолжению статьи.

С осени 1810 по лето 1812 года полковник Буланжер оставался в Алькале-де-Гуадаира и отвечал за обеспечение порядка на захваченной территории.

Рьяно боролся с местными партизанскими отрядами. Печально известен количеством смертных приговоров, вынесенных им лично. По свидетельствам очевидцев, разработал целую систему допросов и пыток, которые полностью ломали…

На этих строках Матео прекратил чтение, решив, что и статья, и полковник обойдутся без редактирования. Без вести так без вести.

— Сеньор Матео, — раздался громкий стук в его незапертую дверь, — не заставляйте госпожу ждать. Время завтрака.

Матео нехотя поднялся с кровати и, стараясь лишний раз не видеть монстров на стенах, потянулся к сумке с вещами. Определенно, сегодня же он снимет все картины, иначе за эти два месяца он тоже сойдет с ума.

Когда он спустился в гостиную, Бьянка уже сидела за столом и что-то энергично обсуждала с наливающей ей кофе Марией. Та лишь коротко кивала в ответ. Во всемэтом Матео почудилось что-то недоброе.

— Доброе утро! — повернувшись к нему, сказала Бьянка.

Он проигнорировал. Может, у нее утро и было добрым, у него — точно нет.

Овальный обеденный стол был рассчитан человек на десять. Девушки сидели друг напротив друга в самом дальнем его конце, и Матео не слишком охотно направился к ним.

— Нет, — остановила его на полпути Бьянка, — ты сидишь там, — она показала на другой конец стола.

— Да чем дальше, тем лучше, — буркнул он и, сев за стол, уставился на стоящую перед ним тарелку.

Выглядел завтрак просто отвратительно. Кофе был остывшим, а на тарелке лежало едва разогретое нечто, лишь отдаленное напоминающее замороженные блины из тех коробочек, которые он видел в холодильнике. Он с опаской потыкал это чайной ложкой, а затем отодвинул в сторону.

— И кто тут готовит?

— Микроволновка, — моментально ответила Бьянка. — И если ты будешь опаздывать на завтрак, она обидится и не будет тебя больше кормить.

Матео косо посмотрел на тарелку, содержимое которой с каждой минутой стремительно остывало, становясь все больше похожим на бесформенный кусок теста. Стоит ли вообще спешить к такому завтрак?

— Обеды и ужины у нас, кстати, такие же, — добавила Бьянка, без удовольствия разрезая свой блин на части.

— Настоящий шведский стол! — проворчал он, небрежно бросая ложку на тарелку. — Как в лучших отелях… И номер у меня просто высший класс!

— Вы здесь не на отдыхе, сеньор Матео, — невозмутимо заметила Мария.

Уже догадался, подумал он. Стараясь больше не видеть ни завтрак, съесть который он все-таки решился, ни девушек, Матео угрюмо пересчитал все стулья вокруг длинного стола. Слишком длинного для них двоих.

— Вы тут вдвоем живете?

Бьянка и Мария многозначительно переглянулись.

— Да, — ответила Бьянка, подтягивая к себе сахарницу, — и если ты захочешь что-то с нами сделать…

— Скорее вы со мной что-то сделаете, — перебил он, осторожно пробуя кофе.

— Это вполне возможно, — сразу же согласилась Мария, — если вы будете перебивать госпожу.

Матео чуть не подавился. Эта девушка, одетая в строгое темное платье и белый фартук, казалась ему еще более чокнутой, чем Бьянка. Хотя разве вообще возможно быть более чокнутой, чем Бьянка?.. Так и не найдя ответа, он схватился за нож и вилку и, доедая завтрак, такой же безвкусный, как и бесформенный, осматривался по сторонам. Мебели в гостиной почти не было, стены и потолок покрывали глубокие трещины, одну из которых маскировала единственная на всю комнату картина. Место казалось не жилым и давно заброшенным, и ни одной случайной безделушки, хоть как-то отображающей характер хозяйки, тут не было. Даже на подоконнике не было ни одного горшочка с цветами, там лежали только ключи от машины и толстый слой пыли, оставлять на котором свое имя он не собирался. И зачем ей горничная, если в доме так грязно? Бьянка однажды назвала его квартиру унылой хибарой. Но здесь была точно такая же хибара, только гораздо больше. Даже телевизора — и того нет!

Устав изучать пустые углы и стены, Матео сфокусировался на портрете молодой женщины в белом платье, нарисованном настолько хорошо, что она казалась почти живой, будто вот-вот готова была сойти с картины и присоединиться к завтраку. Женщина была красива: темные волосы роскошно обрамляли бледное лицо, на котором отчетливо выделялись ярко-красные губы и сверкающие черные глаза. Вот только все впечатление портили гордо вздернутый подбородок и надменный взгляд. Как кое у кого, решил Матео и покосился на Бьянку, которая, как оказалось, в этот момент рассматривала его.

— А это кто? — кивнул он на портрет.

— Моя двоюродная бабка, — ответила Бьянка, поднося чашку к губам. — Жила когда-то в этом доме.

— И умерла в нем, — спокойно добавила Мария.

Теперь Матео покосился в ее сторону. Вот зачем она это сказала?

— Надеюсь, не в моей комнате?

— Нет, — ответила Бьянка. — В моей.

Сказала она это настолько спокойно, будто жить в комнате, где кто-то умер, было обычным делом. Хотя чего удивляться, размышлял он. Вместо гаража у нее за домом находится кладбище.

— В этом доме многие жили и многие умерли, сеньор Матео, — словно вторя его мыслям, пояснила Мария. — У него долгая история.

— А были те, кто здесь не умерли?

— Ну, мы пока не умерли, — ответила Бьянка, с чашкой в руках вставая из-за стола.

— Как обнадеживает! — съязвил он, чувствуя, что стало еще неуютнее.

Бьянка тем временем села на софу прямо под картиной, сходство с которой ему теперь показалось просто поразительным, и, поставив чашку на колени, серьезно произнесла:

— Итак, условие второе: ты выполняешь все мои приказы и поручения! Беспрекословно.

Вот только девушка на портрете молчала, и, по мнению Матео, это давало ей преимущество.

— Например? — равнодушно бросил он, продолжая разглядывать портрет.

— Начнем с приказов: ни в коем случае не заходи в запертые или заколоченные комнаты! Они неспроста такие.

— Там могут быть кости, — участливо добавила оставшаяся за столом Мария.

— Какие еще кости? — взгляд Матео непонимающие переместился с портрета на Марию.

— Человеческие, — безмятежно пояснила она.

На мгновение светлая гостиная превратилась в мрачный подвал с цепями и скелетами. С силой тряхнув головой, Матео отогнал навязчивое видение, которое преследовало его уже несколько дней, и взвинченно повернулся к Бьянке.

— Да что это вообще за место?

— Это место называется Каса де Рибейра, — ответила Бьянка, поднимая чашку с колен. — Тут когда-то жил маркиз де Рибейра. И еще есть неофициальное название: Кама де Флорес, — на ее губах появилась легкая улыбка, — то есть цветочная клумба.

Вид из окон гостиной открывался прямиком на заросший неухоженный сад, ни одной клумбы в котором Матео не заметил. Зато отлично разглядел разросшиеся деревья, кроны которых зловеще сплетались между собой, высокую траву и цепкие кусты. Чтобы привести в порядок это место потребовался бы не садовод, а лесоруб.

— И что здесь растить-то можно? — с иронией спросил он, отворачиваясь от окна. — Сорняки?

— Да, сорняки сюда тоже иногда попадают, — спокойно сказала Мария, и, вздрогнув, Бьянка с тревогой покосилась на нее. — А вообще чего здесь только не растили. У этого дома очень долгая история. И вам стоит относиться к этому месту с большим уважением, сеньор Матео.

— Дальше, — торопливо продолжила Бьянка, не давая ему времени обдумать слова Марии, — ни в коем случае не ходи в западную часть сада. Никогда! Понял?

— И где тут запад? — проворчал он, поморщившись от вкуса холодного кофе.

— Там, где садится солнце, сеньор Матео, — раздался насмешливый голос с другой стороны стола.

— Там, где сломанная башня, — еще быстрее заговорила Бьянка, словно намеренно переключая его внимание. — И туда не ходи! Ясно?

— Почему?

— Там чудовища! — выпалилаБьянка, вращая чашку в руках с такой скоростью, что у следящего за ней Матео чуть не закружилась голова.

— Какие еще чудовища? — недоверчиво прищурился он.

— Смертельно опасные, сеньор Матео.

Он молча перевел взгляд на Марию, умудрявшуюся даже усмехаться с неизменно спокойным выражением на лице. Значит, чудовища? Ничему уже не удивлюсь, решил он. Бродячие псы, ядовитые змеи, пауки-убийцы и даже еще одна горничная, — все может быть!

— В западную часть дома тоже не ходи, — сказала Бьянка, наконец поставив пустую чашку на софу.

— Что, и там чудовища? — хмыкнул он.

— Нет, она в аварийном состоянии. Дальше кухни ходить опасно.

Матео машинально повернул голову в сторону того коридора, где была кухня. Он до сих пор помнил это маленькое затхлое помещение со старой мебелью и слоями пыли по углам. Возвращаться туда не хотелось, а уж тем более гулять по коридору, заканчивающемуся разрушенной башней.

— А в этом доме есть хоть одно безопасное место? — он снова повернулся к Бьянке.

— Есть, сеньор Матео, — ответила вместо нее Мария, — ваша комната, если будете осторожны.

Матео даже не стал смотреть в ее сторону. Выражение ее лица все равно не менялось, а видеть этот холодный ироничный взгляд ему не хотелось. Сумасшедшая горничная, сумасшедшая Бьянка…

— Самый сумасшедший особняк из всех, — закончил он уже вслух.

— А ты во многих особняках был? — насмешливо спросила Бьянка.

— Был.

В одном. В доме-музее герцогини Альбы. По вечерам понедельников, когда внутрь пускали бесплатно.

— Был, — уверенно повторил Матео, отодвигая от себя уже пустую тарелку. — И чем мне заниматься в этом чокнутом месте?

— За минувшие столетия в этом доме много чем занимались, сеньор Матео. Крали, — Мария начала медленно загибать пальцы, — убивали, пытали, сходили с ума и даже совершали самоубийства. Так что можете выбрать любое занятие по душе.

Матео скривился так, будто его заставили позавтракать в этом доме дважды. А ведь когда-то он думал, что она немая. Какая досада, что это не так. Он обреченно уставился на кофейный узор на дне чашки, который казался подозрительно похожим на пиратский флаг.

— А еще лучше, — вернула его внимание Бьянка, — займись своими картинами и моими поручениями. С этого дня ты будешь гулять с псом! Феликс нервничает, когда он один.

Неудивительно, подумал Матео. Тут любой бы занервничал, особенно в одиночестве. Он вспомнил про лай и собачий вой, которые слышал той злополучной ночью, и с интересом огляделся.

— Значит, тут есть пес? И где он?

Вместо ответа Бьянка махнула под софу, и, присмотревшись, Матео заметил торчащий из-под нее кончик золотистого хвоста. Он с любопытством встал из-за стола, однако с каждым его шагом пес забивался все глубже. Дойдя до софы, Матео осторожно заглянул под нее. В темноте сверкнула пара испуганных глаз, а из оскалившейся белыми клыками пасти раздалось слабое рычание.

— Лабрадоры же добрые! — изумился Матео, отступая назад до тех пор, пока пес не успокоился. — Что вы с ним сделали?

— Он просто не привык к людям, — со вздохом пояснила Бьянка, безуспешно пытаясь выманить пса из укрытия. — У нас редко бывают гости. Да он и самого начала таким был… — она замялась. — Грустным.

— Как только в дом попал, — равнодушно добавила Мария.

— Как же я понимаю тебя, дружище, — пробормотал Матео, глядя на нервно подрагивающего лабрадора. Даже пса довели…

Возможно, и я таким буду через два месяца, пронеслось у него в голове.

— Ну вот и отлично, — Бьянка поднялась с софы, — выгуляй пока Феликса, и встретимся за обедом.

С этими словами она направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, а Мария, гремя тарелками, небрежно составила их одна на другую и понесла на кухню.

— Вот же я попал, — вздохнул Матео.

Пес тем временем робко вылез из своего убежища и пополз к столу. А ведь считается, уныло подумал Матео, что у лабрадоров очень устойчивая психика.

С Феликсом они поладили на удивление быстро. Все, что потребовалось, лишь несколько раз погладить пса и назвать его по имени. Сначала он перестал дрожать, потом осторожно завилял хвостом, а потом лизнул руку Матео, и все — дружба установилась. Гулять они отправились уже вдвоем, чему Матео был крайне рад, поскольку ходить по окрестностям в одиночку даже ему было несколько тревожно.

При свете дня особняк уже не производил такого зловещего впечатления, скорее он казался угрюмым, старым и заброшенным. Белые стены то ли за прошедшие столетия, то ли от темных дел, творившихся внутри, ощутимо посерели. Местами яркими пятнами проступала плесень, а камни кое-где крошились и осыпались.

По обе стороны от крыльца стояли две небольшие мраморные чаши, которые оказались фонтанчиками. Правда, Матео это понял не сразу, а только когда заметил, как сквозь забившуюся землю и проросшую траву сочатся мутные капли, сопровождаемые едким запахом неисправной канализации.

Стараясь не вдыхать воздух около фонтанчиков, Матео повернулся к сломанной башне. За ней располагалась западная часть сада, вглубь которой ему запретили ходить. Лучший способ показать Бьянке, что она не имеет права командовать, — это, конечно, пойти туда. Но, немного подумав, он решил все-таки этого не делать. Потому что только в сказках герои ходят туда, куда не следует. В реальной жизни таких мест разумнее избегать.

В итоге он направился обследовать то, что было за особняком, и то, что напугало его лунной ночью, когда он пытался сбежать. Вместе с псом они свернули за угол, прошли мимо разрушенного фундамента, из которого пробивалась высокая зеленая трава, и приблизились к небольшой церкви, увенчанной остроконечным шпилем с крестом. Под куполом поблескивали тронутые ржавчиной колокола, в которые, видимо, уже давно никто не звонил.

Оставив Феликса у старой церковной двери, Матео аккуратно потянул позолоченную шатающуюся ручку и вошел внутрь. Практически с порога повеяло холодом и сыростью. Несколько мгновений ему потребовалось, чтобы привыкнуть к царящей внутри игре тьмы и света, который робко пробивался через витражи.

Церковь была небольшой: внутри уместились всего несколько рядов деревянных скамеек и скромный алтарь, бегло осмотрев которые, Матео повернулся к витражам и застыл в немом изумлении. Изумление затем сменилось недоверием, а потом — легким ужасом. На одном человека привязывали к колесу, на другом с несчастного сдирали кожу, а на третьем… По спине Матео пробежал неприятный холодок, будто он смотрел не на цветное стекло, а воочию наблюдал чужие боль и страдания. Кошмарные картинки околдовывали, лишая воли даже отвести взгляд, и рождали чувство абсолютной беспомощности, словно следующим будут пытать его самого.

С усилием отвернувшись, Матео уставился на главный витраж прямо над алтарем, ради которого, видимо, и создавалась церковь. Огромный, мастерски выполненный, великолепный и отвратительный одновременно, он заставлял смотреть на себя и ужасаться. Не мигая, Матео разглядывал десятки, может, даже сотни обезображенных муками лиц. Несчастные тянулись к нему, отчаянно моля о помощи, пока вокруг вертелись в бешеной пляске скелеты и растрепанные женщины со сверкающим безумием в глазах. Ведьмы?.. И на все это с темных грозовых небес падал прекрасный ангел со сломанным крылом.

— Гордыня — грех тех, кто не способен ни помочь, ни принять помощь вовремя. Даже среди смертных он самый тяжкий, — раздался за его спиной спокойный голос.

Матео резко отшатнулся от алтаря.

— Не пугайтесь вы так, сеньор Матео.

Он быстро развернулся, и первым, что он различил в полумраке церкви, был белый фартук. Мария стояла у одной из узких скамеек и, судя по всему, уже некоторое время безмолвно наблюдала за ним.

— Я ничего и не боюсь! — сердито отозвался Матео, удивляясь, почему не услышал ни скрипа двери, ни звука ее шагов.

— В особняке когда-то обосновались инквизиторы, и церковь построили они, — сказала она, показывая на витражи. — Согласитесь, вкус у них был своеобразный, но вот в чувстве стиля явно не откажешь.

— На любителя, — проворчал Матео и, стараясь больше не смотреть на витражи, быстро вышел на улицу.

Там его ждало еще одно неприятное потрясение: мозаика на фасаде. Если бы он рассмотрел ее раньше, в церковь он бы даже не заглянул. Мозаика была как сигнальный знак, предупреждающий, что подстерегает внутри. На ней с пугающей реалистичностью были изображены пылающие костры, люди, скорчившиеся в последних муках, и идущий вверх дым, безжалостно уносящий остатки их жизней. Отчаяние, боль и почти звериная жестокость.

— Аутодафе, — спокойно пояснила Мария, заметив, как перекосилось его лицо, — церемониальное сожжение непокорных. На некоторые казни собирались посмотреть тысячи человек. И кстати, первое массовое аутодафе было именно в Севилье. Хотите, я расскажу вам историю?

— Не надо, — хмуро отозвался Матео, отворачиваясь от мозаики.

— Но истинная задача инквизиции, — невозмутимо продолжила Мария, будто не услышав его, — была не сжигать, а наставлять заблудших на верный путь. Просто в любой профессии есть непрофессионалы.

Матео точно знал, что если бы кто-то смотрел на него так же, как он сейчас смотрит на Марию, он бы уже развернулся и ушел. Что читалось в его глазах? Оставь меня одного! А может быть, еще более решительное: отвали! Но девушка перед ним явно не старалась читать его знаки.

— Я проведу вам небольшую экскурсию по окрестностям, — сказала она, с легкостью не заметив его раздражения.

— Сам справлюсь! — бросил он, направившись прочь и от нее, и от жуткой церкви.

— Если ходить, куда вздумается, сеньор Матео, обратно можно не вернуться, — за его спиной раздались тихие шаги. — Вы и так уже зашли дальше, чем вам следовало… Старый фундамент, я полагаю, вы уже видели?

Матео нехотя кивнул, подозревая, что неприятной экскурсии теперь не избежать. Феликс нервно прижался к его ноге, стараясь держаться как можно дальше от белого фартука.

— В разные годы, — продолжила Мария, — на этом фундаменте были и духовная семинария, и женский пансион, и солдатские казармы. И окончилось все только, когда охваченные огнем казармы превратились в братскую могилу…

Матео машинально повернул голову туда, где над серыми плитами и старыми надгробиями возвышался огромный одинокий крест.

— Верно, потом ее перенесли на кладбище, — сказала Мария, проследив за его взглядом. — На кладбище заблудших душ.

— А что тут вообще делает кладбище?

— Кладбища, сеньор Матео, возникают там, где в них есть потребность. А здесь потребность была…

Не сказав ни слова, Матео пошел в противоположную от кладбища сторону. Похоже, тут и до Бьянки жили целые поколения маньяков, которые вместо того, чтобы привести в порядок сад и настроить беседок, разбили кладбище и, видимо, даже наполнили его… Затерявшись в безрадостных мыслях, он брел в неизвестном направлении прямо по траве. В воздухе царило напряженное молчание, которое нарушал только время от времени рычащий на бабочек пес. Густой зеленый покров заглушал шаги, но, даже не оборачиваясь, Матео знал, что Мария идет за ними, потому что чувствовал ее пристальный взгляд на спине. Может, она следит, чтобы он не сбежал? Но куда ему здесь сбегать?

— Лучше с Феликсом здесь не гулять, — неожиданно произнесла Мария, которая, как он и подозревал, шла следом.

— И почему же? — проворчал Матео, продолжая шагать по траве.

— Посмотрите под ноги, пока у вас еще есть время.

Он лениво опустил голову — как раз вовремя, чтобы заметить темную пустоту всего в паре шагов от себя.

— Что за?!..

Чуть не наступив на испуганно замершего Феликса, Матео попятился прочь от огромной черной дыры, размера которой было вполне достаточно, чтобы он мог полностью туда провалиться.

— Колодец Истин, — безмятежно констатировала Мария, не слишком спешившая его предупредить.

Сделав осторожный шаг вперед, Матео уставился в зияющую бездну. Действительно, это был колодец, каменные края которого были коварно скрыты густой травой. Но что странно: ни веревки, ни ведра, ни какого-либо иного приспособления, чтобы черпать оттуда воду, рядом не было. И что еще более странно: вся внутренняя поверхность колодца была испещрена причудливыми знаками.

— Это — иврит, — пояснила Мария, оперевшись ногой о каменный бортик. — Надписи идут до самого дна.

Вот только дна видно не было, и казалось, что колодец уходит вплоть до самого центра земли, а то и глубже. Матео отшатнулся назад, почувствовав легкое головокружение.

Тем временем Мария достала из кармана своего объемного фартука маленькую монетку и, бросив ее в колодец, закрыла глаза, будто загадывала желание. Матео мысленно начал считать, но вскоре сбился. Наконец раздался отдаленный всплеск, и по колодцу разлилось глухое эхо.

— Как видите, — сказала Мария, открыв глаза, — лучше туда не падать.

Решив, что еще лучше к этому колодцу даже не подходить, Матео позвал Феликса, который настороженно стоял в сторонке, и направился к дому. Мария все так же неотступно сопровождала его, продолжая экскурсию, о которой он не просил:

— Этот особняк никогда не был местом, построенным для жизни или любви. Дом-убежище, дом-укрытие. Вдали от города, вдали от дорог, вдали от людей. С одной стороны его охраняет река, с другой — холмы и густые заросли. Место, откуда не так уж и просто сбежать…

— Я уже понял, — нетерпеливо перебил Матео, пытаясь приблизить момент, когда она закончит.

— Место, — как ни в чем ни бывало, продолжила она, — где можно легко спрятаться…

— И от кого же вы тут прячетесь? — снова перебил он, на этот раз уже насмешливо. От полиции? Или от врачей?..

Взгляд Марии скользнул по его лицу так хлестко, что ему показалось, будто он получил пощечину.

— От любопытных мужчин, сеньор Матео, которые задают бесполезные вопросы.

Больше вопросов у него не было.

Некоторое время они шли молча. Матео без особого энтузиазма рассматривал торчащую среди деревьев сломанную башню. Но спрашивать, что с ней случилось, не хотелось.

— Сеньор Матео, — неожиданно нарушила тишину Мария, — вы верите в проклятия?

— А это обязательно, чтобы здесь жить? — проворчал он, погладив уныло бредущего рядом пса.

— Многие считают, что этот дом проклят. Поэтому если вы в них верите, то, возможно, он вас убьет, а если нет, то вам нечего бояться.

— А я ничего и не боюсь!

Взгляд Марии, проницательный и сверлящий, в очередной раз остановился на его лице. Вложив в ответный взгляд все, что он думает и о ней, и о ее экскурсии, и особенно о ее госпоже, Матео уставился на нее.

— В таком случае постарайтесь не растерять свое бесстрашие, — спокойно заметила Мария. — Что же касается особняка, то долгие годы он переходил от хозяина к хозяину, и каждый здесь был по-своему несчастен. Вот и стали говорить, что эти несчастья принес дом. В итоге его никто нормально не покупал, его или получали как трофей, или всучивали обманом.

Пока Мария говорила, они обогнули особняк и достигли крыльца. Матео с нетерпением покосился на дверь, ожидая момента, когда он уже наконец останется один.

— Это — старый дом, и он многое повидал, — напоследок добавила Мария. — Так что, сеньор Матео, будьте с ним повежливее. Иначе он будет вам мстить.

Звучало все это как предупреждение, почти угроза, но на лице Марии не было ничего, кроме неизменного спокойствия, которое его уже начало порядком бесить. На этом прогулка, или экскурсия, или техника безопасности — Матео так и не понял, что именно это было, — закончилась. Оставив его на крыльце одного, Мария вновь свернула за угол дома, а он, облегченно выдохнув, направился к двери вместе с псом, который к концу прогулки не отходил от него ни на шаг.

В голове крутилась только одна мысль, что два месяца — это целая вечность особенно в компании с двумя чокнутыми девушками, идущими в придачу. Как это пережить? Решив начать с малого, он поднялся в башню и первым делом снял со стен все картины с чудовищами и монстрами, на каждой из которых стояла витиеватая подпись художницы: Мириам Гальярдо. Кто это? Матео напряг память, но так и не вспомнил, видел ли он это имя прежде. Да и какая разница? Главное, что без ее картин комната мгновенно перестала казаться жуткой, и даже более того: после прогулки по окрестностям из нее вообще не хотелось выходить. Она бы, пожалуй, даже могла претендовать на люкс, если бы можно было чем-то завесить окно и не видеть ни кладбищенские надгробия, ни колокольню церкви.

Некоторое время спустя Мария постучала в его дверь и коротко сообщила, что у них обед, который выглядел так же отвратительно, как и завтрак. И приготовила его все та же микроволновка. Придирчиво копаясь в тарелке, Матео косился на пустой стул в другом конце стола. Бьянка к обеду опоздала, и, когда он решил, что она вообще не появится, на лестнице послышались торопливые шаги. Но его внимание привлекла не она, а реакция Феликса, который снова пугливо забился под софу. Похоже, он не привык не только к гостям, но и к своей хозяйке, подумал Матео. И даже понятно почему…

— У меня для тебя новое задание! — сказала Бьянка, садясь за стол.

Матео продолжал рассеянно рассматривать пса, гадая, что же за задание она даст своей горничной. Провести ему еще одну экскурсию?..

— Ты меня слышишь? — раздался настойчивый голос Бьянки. — Завтра мне понадобится парень!

— Это ты мне? — не понял он.

Вместо ответа она решительно подтянула к себе кофейник.

— И зачем тебе завтра парень? — лениво спросил Матео.

— Завтра у одного из членов Женского садового клуба будет прием, и нам надо ее убедить… — Бьянка осеклась, уставившись на свое искривленное отражение на металлической стенке.

— Ищешь новый повод меня поцеловать? — усмехнулся он.

— Убедить, что я бросила ее сына ради такого болвана, как ты! — кофейник с шумом приземлился на стол. — И не обольщайся: там твои дешевые уловки не сработают. Придется подготовиться!..

Глава 7. Светские беседы

— Не делай ничего из того, за что мне может быть стыдно! — серьезно сказала Бьянка. — На конумоя репутация!

— Мою ты разрушила, почему я должен думать о твоей? — усмехнулся Матео.

— Испортишь прием, — уголки ее губ насмешливо дернулись, — и Мария сожжет твои картины.

— Они у нас в заложниках, сеньор Матео, — спокойно добавила Мария.

— И ты будешь выставлять пустые стены. Может, публике это даже больше понравится…

Перестав усмехаться, Матео с недовольством уставился в тарелку. Почему-то за последние дни у него больше не было сомнений, что они могут сделать что угодно и с ним, и с его картинами. Значит, придется опять идти на компромисс.

В чем суть приема, ему уже объяснили. Ежемесячно кто-то из членов Женского садового клуба Севильи устраивал подобное мероприятие у себя дома. Остальные собирались, любовались садом, наслаждались фуршетом, а потом еще некоторое время обсуждали прошедший прием, пока не наступал следующий.

К несчастью, этот прием проводила мать бывшего жениха Бьянки. Из этого, как объяснила ему Бьянка, следовало два вывода: ей нельзя идти туда одной, и он должен вести себя образцово. Матео уже приготовился к нудным урокам этикета и манер, которые иногда показывают в фильмах, мысленно представляя стол со множеством вилок, ножей и тарелок. Потом в своих фантазиях он переместился в центр зала, где под классическую музыку он вынужден будет учиться бальным танцам. Да ни за что на свете!

— Не волнуйся ты так, — сказала Бьянка, разглядывая его нахмурившееся лицо. — Особых правил этикета там не потребуется, важно только…

— Как будто меня это волнует, — с деланным безразличием бросил Матео, тем не менее почувствовав облегчение.

— А должно волновать, сеньор Матео, — спокойно сказала Мария. — И сколько же вам повторять? Не перебивайте госпожу.

— Важно только одно, — продолжила Бьянка, вставая из-за стола, — умение вести светскую беседу. И этого, — она сделала небольшую паузу, — ты как раз не умеешь.

— Да с чего бы? — проворчал он, глядя, как пес еще глубже забился под софу, когда туда села Бьянка.

Через мгновение к ней присоединилась Мария, двигающаяся так бесшумно, что Матео на мгновение усомнился, не призрак ли она. Однако старая софа слегка прогнулась, когда она села рядом с Бьянкой, а в призраков он все равно не верил. Взгляд его машинально переместился на соседнее кресло, но, немного подумав, Матео остался за столом в противоположном конце гостиной.

— Светскую беседу не ведут с такого расстояния, — заметила Бьянка.

Он неохотно вылез из-за стола и осторожно сел в кресло, помня о жестких пружинах, которые мстили за каждое опрометчивое движение. Лицо его приняло непроницаемое выражение, руки плотно скрестились на груди — всеми способами Матео пытался отгородиться и от девушек, и от их слов, которые, он даже не сомневался, ему не понравятся.

— Итак, начнем, — продолжила Бьянка, сложив руки точно так же, как и он. — Расскажи нам о себе. Кратко.

— Я художник, — после короткого раздумья произнес Матео, — до недавнего времени жил в Севилье, подрабатывая барменом и натурщиком. Но потом, — он с иронией посмотрел на Бьянку, — меня похитили…

— Стоп! — перебила она. — Мой парень не может быть барменом или натурщиком, — ее голос был серьезным. — Так что про это забудь! Кто твоя семья?

— Какая тебе разница?

Про свою семью Матео ей рассказывать не собирался. Кто знает, что она захочет сделать? Вдруг поедет к его родителям знакомиться. От этой мысли ему стало не по себе гораздо больше, чем от скелета в подвале. А ведь эта сумасшедшая все может…

— Когда ведут светскую беседу, всем без разницы! Но вежливость на первом месте. Ну так кто твоя семья? — настаивала Бьянка.

А если он привезет ее да еще и со служанкой к отцу домой, то смеяться над ним будут до конца жизни. И сестра, и брат, и мать. И вообще весь городок. Может, даже отец будет смеяться. Особенно если узнает, как он оказался в ее доме.

— У отца собственная ферма под Малагой, — нехотя ответил Матео, тщательно подбирая каждое слово.

— И это все, что ты можешь сказать о своей семье? — немного удивленно спросила Бьянка.

Он быстро кивнул.

— Ну, тогда и достаточно, — задумчиво произнесла она, поправляя мягкую подушку за спиной. — Если спросят, просто будем всем говорить, что ты из семьи плантаторов на юге Андалузии. Небольшой собственный бизнес, и вы выращиваете очень хороший виноград или что-то там еще…

— Апельсины, — буркнул Матео.

— Без деталей, — отмахнулась Бьянка.

Он раздраженно заерзал в кресле, не обращая внимания на неприятный скрежет ржавых пружин. О своей семье он и сам не собирался рассказывать лишнего, но то безразличие, с которым говорила она, его немного задело. И вообще при чем тут его семья?

— Почему нельзя просто сказать, что я молодой талантливый художник?

— Госпожа не любит врать, — вклинилась молчавшая до этого Мария.

— Эй! — возмутился Матео, переводя хмурый взгляд с одной девушки на другую. — Я хорошо рисую!

— Недостаточно хорошо, чтобы об этом можно было говорить в обществе, — отозвалась Бьянка. — Итак, продолжим…

— Мои картины продаются! — обивка старого кресла зловеще затрещала.

— В сувенирных лавках, — тихо сказала Бьянка, будто говорила о чем-то крайне постыдном.

Матео сердито отвернулся. И что? Продаются же! Какая разница, в дорогих салонах или в сувенирных лавках? Это — дело времени. Так всегда говорил его агент.

— Мне просто не хватает известности, — проворчал Матео.

— Но это же не искусство, — не то с грустью, не то с жалостью посмотрела на него Бьянка. — Искусству место в сердцах, а не на холодильнике!

Сцепленные на его груди руки ошеломленно разжались и соскользнули на колени. С софы раздался чей-то сухой смешок. Ну чей? Ее странной горничной… Тема была неудобной настолько, что Матео бы не стал обсуждать ее ни с кем, кроме своего агента. Кто им сказал про магнитики?

— Откуда ты знаешь? — резко спросил он, с неудовольствием отметив, что Бьянка улыбается.

— Твой агент рассказал весь твой творческий путь, — ответила она.

— Историю успеха, — вторила Мария.

— Такой молодой а уже на магнитиках!

— Настоящий гений! — не отставала Мария.

— Ты что ее эхо? — Матео с негодованием покосился на белый фартук.

— И если будешь трудиться так же усердно, — насмешливо добавила Бьянка, снова вернув его внимание, — то однажды твои картины появятся и на блокнотиках…

Его пальцы яростно вцепились в потрескавшиеся ручки, и кресло тоскливо заскрипело, словно моля о помощи.

— А что не так? — завелся Матео. — Слышала про офорты? Дюрер делал, Гойя делал! Даже Дали и тот делал! Все великие делали!.. Да чтоб ты знала, капричос Гойи — это серия маленьких гравюр, а не картин. И ведь они же до сих пор знамениты!.. Ну магнитики! И что такого? Не на офортах же сейчас печататься… Да и не было во времена Гойи холодильников. И магнитиков на них тоже, соответственно, не было! Просто в наше время возможности изменились, — ворчливо закончил он, отпуская старые ручки прежде, чем они успели развалиться.

После его слов в гостиной воцарилась полная тишина. Хоть дошло до них, подумал он, глядя на сосредоточенное лицо Бьянки. Заткнул, наконец-то…

— То есть когда-нибудь, — медленно начала Мария, — ваши магнитики будут висеть в Прадо?.. Надо бы прикупить парочку, пока не поздно.

Матео гневно откинулся назад, напрочь забыв про выступающие под потрепанной обивкой пружины. Через мгновение его губы болезненно дернулись, а руки схватились за спину, потирая уколотые места.

— Матео, рисунки на магнитах — это не искусство, — серьезно сказала Бьянка, бросая ему на колени небольшую подушку. — О чем ты вообще? Какой Гойя? Какой Дали?.. Магнитиками можно закончить, но не начинать же с них! Начиная с них, ты показываешь всем, что ты ремесленник, а не художник. И на выставке тебя засмеют!

— Еще как засмеют, — охотно согласилась Мария.

Стараясь больше не видеть ни одну из них, Матео засунул подушку между собой и спинкой кресла и, уже без опаски откинувшись назад, угрюмо уставился под ноги. А что если и правда засмеют? Думая о выставке, он считал ее успех неизбежным. Ну, а если все-таки нет? Если эти две узнали про магнитики и так издеваются, то что могут сказать критики, которые будут на выставке?

— Сами же ее оплатили, — проворчал он.

— Всеобщее презрение, — продолжила Бьянка, — и нескрываемые насмешки послужат тебе хорошим уроком, что не все наши желания обязательно исполняются. И если мы чего-то хотим, то мы не обязательно имеем на это право…

— Тебе поэтому парень понадобился? — резко перебил он.

В гостиной вновь наступила тишина, а затем так же, как недавно скрипело кресло, заскрипела софа, когда Бьянка дернулась и отвернулась.

— Сеньор Матео, — спокойно сказала Мария, — многие из предыдущих обитателей этого дома воспринимали его не серьезно. Как приют. Временный. Но для большинства он оказался последним, — она сделала небольшую паузу, а потом холодно продолжила: — Так что не шутите с этим домом. И помните: вы здесь ненадолго. И случайно.

После этих слов отвернувшаяся от него Бьянка слегка покраснела. Да, именно случайно, согласился Матео. Случайно снял не ту девушку в баре, и вот теперь он практически заложник, который два месяца вынужден выслушивать нелестные комментарии и невнятные угрозы. В следующий раз, решил он, обязательно буду спрашивать, нет ли у девушки странной горничной и мрачного особняка, прежде чем увести ее из бара…

Утро нового дня началось для Матео как и предыдущее. Он долго не хотел открывать глаза, уговаривая себя, что он не в башне, что все это ему просто приснилось и что на самом деле никакой Бьянки не существует. Но когда он неспешно приоткрыл один глаз и осмотрелся, сразу же вспомнились ее вчерашние слова: не все наши желания обязательно исполняются. Он был по-прежнему в маленькой тесной комнате, возвышающейся над заброшенным садом и старым домом. За окном маячили кладбищенские надгробия, а у стены стояли жуткие картины с чудовищами и монстрами. Мольберт с пейзажем, к которому он не приступал с ночи знакомства с Бьянкой, одиноко ютился в углу. И продолжать рисовать солнечную Севилью в такой обстановке у Матео не было ни малейшего желания.

Он быстро оделся и, уже привычно согнувшись, стал осторожно спускаться вниз по узкой винтовой лестнице башни. Только бы не упасть, мелькало у него в голове вперемежку с мыслью, что кто-то однажды сломал себе здесь шею. Неужели правда? Но знать наверняка не хотелось.

Наконец, преодолев длинный коридор со множеством заколоченных дверей, он оказался в гостиной. Бьянка и Мария уже сидели за накрытым столом, и обе выглядели чем-то крайне довольными. Ну еще бы, решил Матео: их спальни были не на вершине старой башни, а на втором этаже, куда вела широкая лестница с массивными перилами. В отличие от него они не рискуют каждое утро что-нибудь себе сломать, спускаясь к завтраку.

— Я уже устал на эту башню забираться, — проворчал он, занимая место на противоположном конце стола.

— Считай, что это спорт, — оживленно отозвалась Бьянка. — А спорт тебе полезен. А то потеряешь товарный вид. И кому такой натурщик будет нужен?

— Тогда найду какую-нибудь чокнутую аристократку и стану ее парнем…

— Думаешь, ты ей сильно нужен? — прищурилась она.

— Я просто незаменим! — отозвался Матео, наливая себе кофе. — Иначе как она будет доказывать окружающим, что у нее все хорошо?

— Да плевать мне на окружающих!..

Голос Бьянки прозвучал сердито, а взгляд стал неприветливым и даже мрачным. Все ее недавнее оживление испарилось, и, отвернувшись, она молча поднесла чашку к губам. Зато Матео ощутил приятный заряд бодрости, будто между ним и Бьянкой существовало некое равновесие, и хорошее настроение одного обеспечивалось плохим настроением другого. Он спокойно положил себе на тарелку непонятное разогретое нечто, которое они называли завтраком, и продолжил:

— Да-да, и именно поэтому ты меня притащила в особняк. И на прием тащишь и еще собираешься два месяца так развлекаться. Потому что тебе совершенно плевать на мнение окружающих! И ты никому ничего никогда не доказываешь. И ты…

— Ты вообще знаешь, что такое светская беседа? — чашка Бьянки со звоном приземлилась на стол, и темные горячие капли попали ей на пальцы.

— Да откуда мне? — усмехнулся Матео, глядя, как она трясет рукой.

— Светская беседа — это умение вовремя заткнуться! — Бьянка схватилась за салфетку. — А ты этого не умеешь! Так что просто молчи! На приеме ни слова, ни звука! Открывать рот будешь только тогда, когда я скажу!

— А закрывать?

Бьянка вскочила из-за стола и, нервно вытирая руки, несколько раз прошлась по комнате.

— Не шуметь, не высовываться! — быстро говорила она, пока он молча следил за ее перемещениями. — Я сама все сделаю, сама все скажу, а ты просто должен меня сопровождать! Ты там просто как мой аксессуар! И не более того!..

— И зачем мне тогда идти? — проворчал Матео. — Возьми вместо меня сумочку. Она больше подойдет к твоему платью!

— Условие второе! — резко замерев на месте, Бьянка повернулась в его сторону. — Ты делаешь то, что я тебе приказываю!

Больше равновесия не существовало: оба были раздражены и сердиты. В гостиной, как и вчера вечером, повисла напряженная тишина. И, как и вчера вечером, нарушила ее Мария, которая спокойно пила кофе, будто вокруг никто не повышал голос и не спорил:

— Смокинг ждет вас на софе, сеньор Матео.

Матео непроизвольно повернулся к софе. Действительно, там среди мягких подушек лежал смокинг, которого он не заметил раньше.

— Я не ношу смокинг!

— А мой парень, — возразила Бьянка, яростно комкая грязную салфетку, — которого ты, к несчастью для меня, изображаешь, его должен носить!

— К несчастью для меня! — буркнул он, ожидая, что салфетка вот-вот полетит в его сторону.

— Ты и так уже проиграл! — сказала Бьянка, возвращаясь на свое место за столом. — Смирись! — отбросив салфетку, она снова взялась за кофе.

Битву, но не войну, мысленно добавил он и раздраженно приступил к остывшему завтраку.

Прием был назначен на вечер. И вечером он, недовольно поправляющий бабочку на шее, и Бьянка, старающаяся не попасть каблуками в трещины на полу, направились к машине, оставив спокойно смотрящую им вслед Марию в гостиной. Приятный сюрприз, решил Матео. Вместо двух чокнутых этим вечером он будет терпеть всего одну, и в глубине души он был даже рад, что ею оказалась Бьянка в вечернем платье, а не ее горничная в уродливом фартуке.

— Мария не любит цветы. Мария не хочет на прием. И в конце концов, меня сопровождаешь ты! — пояснила Бьянка, как-то по своему растолковав его сосредоточенное молчание. — И еще: я машину не поведу, — добавила она и, слегка подвернув длинный подол, села на соседнее с водительским сидение.

— А если бы я не умел водить? — спросил Матео, забирая у нее ключи. — Оставила быменя дома?

— Тогда повела бы Мария, а ты бы поехал в багажнике, — отрезала она и отвернулась к окну. Такой вредной она была с самого завтрака.

Матео впервые покидал территорию особняка на машине. И это было не только быстрее, но и гораздо приятнее, чем пешком. Миновав буйные заросли двора и покосившийся проем ржавых ворот, они выехали на пыльную проселочную дорогу, где он несколько дней назад отчаянно пытался поймать машину. С учетом всего, что случилось с тех пор, эти воспоминания были далекими и даже немного нереальными, словно пришли из другой, прошлой жизни.

Деревья вокруг стали редеть, и через пару минут, обогнув холм со стоящим на нем старым замком, машина свернула на трассу, ведущую в Севилью. Внезапно Матео посетила странная мысль, что он бы с большим удовольствием провел вечер в мрачном особняке, чем на непонятном светском приеме, куда они ехали. Куча незнакомых людей в смокингах и вечерних платьях. Светские беседы, светский этикет. Высшее общество, за шанс попасть в которое его агент мог бы и убить. А он… А он не хотел туда ехать.

Отвернувшаяся Бьянка нервно постукивала пальцами по стеклу и смотрела на мелькающие за окном кусты с такой тоской, словно хотела в них потеряться. Это заметно подняло ему настроение. Сама мысль о том, что и ей туда не хочется, заставила его посильнее нажать на педаль газа. В конце концов, прием был ее идеей.

— Куда ты так спешишь? — проворчала Бьянка, сжимая ремень безопасности.

— Чего ты так волнуешься?

Хотя и без ее слов Матео догадался из-за чего. Прием проводила мать ее бывшего жениха, и Бьянка собиралась заявиться туда с новым парнем, да притом еще и непонятно откуда взявшимся. Вряд ли она захочет рассказать про бар, похищение, шантаж. Она скорее будет нести какую-нибудь чушь про безумную любовь, ради которой бросают женихов.

— И как далеко ты готова зайти? — спросил он, поглядывая на тонкую бретельку платья, которая то и дело пыталась соскользнуть с ее плеча.

Перестав стучать по стеклу, Бьянка с недоумением посмотрела на него.

— Ну, — пояснил Матео, — чтобы убедить всех, что я твой парень?.. Как тогда в клубе? Или еще дальше?..

— Веди себя прилично, — процедила она и снова отвернулась к окну.

Усмехнувшись, он уставился в лобовое стекло. Однако время от времени взгляд соскальзывал на Бьянку, с каждым разом становясь все более долгим и любопытным. Молчаливая и задумчивая, она ему кого-то сильно напоминала. Более того, он не мог отделаться от ощущения, что уже однажды видел ее. До всей этой катастрофы с баром, клубом, ее особняком. Может, в детстве? Или в юности?..

— Слушай, Бьянка, а мы нигде раньше не встречались?

— Вряд ли, — отозвалась она, и ее губы расплылись в легкой ухмылке, явно собираясь выдать какую-то колкость, — я никогда не заказывала своих портретов на улице…

— Очень смешно, — проворчал Матео, — я тоже могу пошутить. Знаешь, что может быть хуже, чем изображать твоего парня? — он сделал небольшую паузу.

— Ну? — не выдержала Бьянка.

— Быть им!

— Тебе незачем этого бояться, — отрезала она.

— А я и так ничего не боюсь, — хмыкнул он и снова нажал на газ.

Остаток пути они провели молча.

Особняк, где проводился прием, был построен совсем недавно. И такого дома Матео еще никогда не видел. Фасад украшала мозаика из плитки, по углам взлетали вверх витые башенки, из-под золотистой крыши выглядывал цветочный барельеф, а балкончики напоминали вазы, случайно забытые у окон. Устав любоваться необычными деталями, каждая из которых поражала оригинальностью и роскошью, Матео с удивлением подумал, что все вместе они смотрелись очень странно, даже нелепо. Словно кто-то пытался совместить в облике одного здания несколько тысяч лет развития архитектуры. В итоге получилось слишком неестественно, слишком вычурно, слишком…

— Просто слишком, — прервала его мысли Бьянка, вылезая из машины, и с серьезным видом повернулась к нему. — Мы не обсудили самое главное!

Он с любопытством поднял на нее глаза.

— Никакого алкоголя!

— Боишься, что я стану неуправляемым и начну приставать?

— Как ты пьяным меня домой повезешь? — проворчала она и направилась к крыльцу, украшенному резными цветами.

Внутри дом оказался таким же богатым и вычурным, как и снаружи. Чего только стоила одна гостиная — огромное помещение, по всему периметру которого шли широкие мраморные колонны. В углах стояли бархатные диванчики на пузатых ножках, на стенах в несколько рядов висели картины в толстых позолоченных рамах, а среди гостей в смокингах и ярких вечерних платьях стыдливо прятались статуи греческих богов. Повсюду шныряли официанты со сверкающими подносами, предлагая напитки в изящных бокалах и какие-то причудливые, незнакомые Матео закуски.

— И что на каждом приеме так? — удивленно спросил он, так и не взяв ничего с подноса.

— Только когда у хозяйки слишком много денег, — проворчала Бьянка. — Ее муж разбогател лет десять назад: своя сеть закусочных, которые она называет ресторанами… Вот она теперь и пытается изо всех сил попасть в светское общество.

Матео осторожно заложил руки за спину, стараясь не задеть яркую напольную вазу, которая по виду стоила больше, чем все его имущество. Далось ей это светское общество…

— А я думал, у тебя жених был герцог какой или принц, раз ты так из-за него стараешься, — хмыкнув, он перевел взгляд с вазы на позолоченный камин вдалеке. — А он всего лишь богач…

— Заткнись, а? Я стараюсь за себя!

С досадой отвернувшись от него, Бьянка медленно побрела вдоль стены, стараясь стучать каблуками по мраморному полу как можно тише. Не зная, чем тут еще заниматься, Матео молча последовал за ней.

Как он скоро понял, просто понаблюдав за гостями, светское общество мало чем отличалось от любого другого. И если ты никого не знаешь и сам ни к кому не подходишь, то и с тобой никто не заговорит. Так что переживать ему было не о чем. Главное — не потерять здесь Бьянку, двигавшуюся так осторожно, что ее и без того тихие шаги тонули в восторженных отголосках светских бесед, в которые она сама вступать не спешила и старательно изучала картины на стене всякий раз, когда кто-то проходил мимо. Благо, это смотрелось естественно. Стены были не столько украшены, сколько завешаны ими. Чего там только не было: портреты, батальные сцены, городские пейзажи и даже несколько примитивных натюрмортов. Скоро у Матео возникло ощущение, что он в музее, где выставлены все стили, жанры и художники мира одновременно. И среди всего этого разнообразия он неожиданно узнал свою картину.

— Смотри! — он самодовольно показал ее Бьянке.

Она перевела взгляд с картины на него и вздохнула так, будто его жалела.

— Матео, твоя картина в этом доме — это не достижение. У хозяйки совсем нет вкуса, если ты еще не понял.

— А где комната твоего жениха? — прищурился он.

— Где-то сверху, — отозвалась она, рассеянно разглядывая гостей, а потом, осмыслив вопрос, с подозрением спросила: — А тебе зачем?

— Просто интересно посмотреть на комнату человека, который с тобой был добровольно.

— Ее даже я… — начало было Бьянка и осеклась.

— Что даже ты? — не понял он, удивляясь ее внезапной бледности.

— Бьянка, дорогая!..

Любезно здороваясь со всеми вокруг, к ним уверенно приближалась уже немолодая, но заметно молодящаяся женщина в ярком дизайнерском платье, которое очевидно было очень дорогим, но все же ей не шло. То же можно было сказать и о ее прическе, и об украшениях, и даже об улыбке, которая старалась быть радушной, но не была такой и выглядела скорее как акулий оскал, если бы морской хищнице по какой-то причине захотелось казаться приветливее. Дополняла образ пара холодных злобных глаз, под прицелом которых Бьянка сжалась и растерянно посмотрела на него, словно ожидая помощи.

— Добрый вечер, донья Анхела, — пробормотала она.

Заметив ее взгляд, женщина с легким удивлением повернулась к Матео.

— Добрый вечер, — сказал он, вспоминая, говорила ли Бьянка что-нибудь про приветствия.

— А вы… — начала донья Анхела.

— Какая у вас изящная картина! — быстро меняя тему, Бьянка показала на его картину на стене. — Кто нарисовал?

Донья Анхела перевела озадаченный взгляд с Матео на картину.

— Какой-то современный художник. Его агент сказал, что со временем будет стоить как Пикассо, — ее взгляд соскочил с картины и вновь замер на Матео. — А кто…

Заглушив ее слова звоном бокалов, подошел официант и, почтительно наклонившись к донье Анхеле, что-то тихо произнес.

— Сейчас приду! — грубо бросила она, а затем, моментально сменив интонацию на учтивую, повернулась к Бьянке: — Еще поговорим, дорогая!..

Стоило ей отойти, как Бьянка со вздохом прислонилась к колонне и закрыла глаза.

— Это ведь была она? — догадался Матео, находя бледную Бьянку удивительно похожей на мраморные статуи в зале. — Мать твоего жениха?

— У меня больше нет жениха…

— А она в курсе? — уточнил он, глядя, как нервно покачивается поднос в руках официанта, идущего рядом с доньей Анхелой.

— Не знаю, — мрачно отозвалась Бьянка. — Наверное, нет… Пойдем в сад!

Она оттолкнулась от колонны и, торопливо дойдя до ближайшей двери, вышла в просторное патио, где, как показалось Матео, людей было не меньше, чем в гостиной. Это и был сад, который хозяйка приема с гордостью демонстрировала гостям. Воздух был наполнен сладкими ароматами, от которых скоро начинала кружиться голова. Множество выложенных камнями дорожек затейливо петляли среди аккуратно постриженных кустов, апельсиновых деревьев и цветов всех форм и оттенков: розовых, красных, желтых, фиолетовых — словно здесь была собрана вся растительность мира. Но, как и везде в доме, это многообразие не столько радовало глаз, сколько его утомляло.

Повсюду торчали нелепые садовые статуи в виде экзотических птиц и зверей и даже маленьких пухлых купидонов, при одном взгляде на которые Бьянка скривилась, а Матео хмыкнул. Ветер во все стороны разносил воду из роскошного фонтана, и, когда они ушли в другой конец сада, крупные капли сверкали на ее открытых плечах и рукавах его смокинга. В довершение ко всему вдоль всего патио были развешаны разноцветные китайские фонарики и раздражающе ярко освещали его.

— Определенно, самый дорогой прием года, — раздались голоса других гостей из-за кустов, — двадцать тысяч евро на одни только украшения!

Пока Бьянка, стряхивая капли с плеч, скептически рассматривала китайские фонарики, Матео медленно осмыслял потраченную на один вечер сумму и прикидывал, сколько картин ему надо продать, чтобы заработать столько же. Оказалось, что много.

— И все равно тут некрасиво, хоть столько и потрачено, — резюмировал он, разглядывая небольшую клумбу в форме раскрытой раковины.

— Какая разница, сколько потрачено? — отозвалась Бьянка. — Главное внимание на приеме должно уделяться саду, а не украшениям!

— Вообще-то все цветы одинаковые…

— Что ты-то понимаешь в садоводстве? — фыркнула она. — Да я бы с нулевым бюджетом сделала лучше, чем тут! Она даже себя превзошла в своем безвкусии! Да еще и…

Бьянка оборвалась на полуслове, заметив неподалеку пожилую женщину, с интересом склонившуюся над розовым кустом. В тот момент, когда женщина неспешно подняла голову, Бьянка свою опустила, а ее пальцы сжали запястье Матео и решительно потащили куда-то вперед.

— Еще одна несостоявшаяся свекровь? — уточнил он, уворачиваясь от раскидистого куста.

— Председательница садового клуба, — ответила Бьянка, сворачивая на самую заросшую дорожку.

— Она-то что тебе сделала?

— Она хочет, чтобы я устроила дома прием.

Матео живо представил женщин в роскошных платьях и мужчин в смокингах в обшарпанной гостиной, потом вообразил, как они пойдут осматривать кладбище и разрушенную башню, и, не выдержав, рассмеялся:

— Она, видимо, у тебя в гостях ни разу небыла!

Вместо ответа Бьянка еще сильнее впилась в его запястье. Настроения шутить у нее не было совсем — весь прием шел как-то наперекосяк, и вести себя уверенно и непринужденно у нее, как всегда, не получалось. А что-то в поведении Матео подсказывало, что он в любой момент может выкинуть нечто, к чему она окажется не готовой. Вот ему точно хватало и самоуверенности, и нахальства.

Остановилась она только в дальней части сада, тихой и темной, где не было ни ярких цветов, ни безвкусных статуй и, что самое главное, ни одного гостя. Прекрасное место, чтобы немного подумать и успокоиться.

— Здесь нас никто не найдет, — облегченно выдохнула Бьянка, выпуская его руку.

За ее спиной была глухая стена, из оставленной ими части сада не доносилось ни звука, а единственный фонарь светил так тускло, что Матео почти ничего не видел, кроме ее обнаженных плеч и рук. Более укромного места, похоже, найти было невозможно.

— Что, так сильно хотела остаться со мной наедине?

— Что ты опять себе вообразил? — проворчала она.

Внезапно — словно вторгаясь в их уединение — на дорожке, по которой они только что пришли, раздались отчетливые шаги. Бьянка с тревогой вцепилась в его ладонь, когда в тусклом свете фонаря появилась грузная тень и направилась к ним.

— Здравствуй, Бьянка. Как твои дела?

Голос был мужским, но разглядеть его обладателя Матео смог только, когда тот подошел к ним почти вплотную. Он был уже немолод и из-за черного костюма почти сливался с темнотой, полностью раствориться в которой ему мешали белоснежный воротник и немного грустная улыбка.

— Хорошо, дон Марсело, — тихо сказала Бьянка и, кивнув на Матео, произнесла: — а это Матео, — и, слегка поколебавшись, добавила: — Мой парень.

— А Габриэль? — немного удивленно спросил мужчина.

Бьянка молча пожала плечами.

— Может, оно и к лучшему, — задумчиво сказал дон Марсело, окинув Матео быстрым взглядом.

Повисло неловкое молчание.

— А как ваша жена? — наконец спросила Бьянка.

— Хорошо, — с легким смущением ответил дон Марсело, а затем неожиданно повернулся к Матео: — Как вам сад? Я вот в этом совсем ничего не понимаю…

— Чудесно! — оживленно отозвался тот, чувствуя, как Бьянка напряглась. — Видно, что хозяйка очень старалась. Настолько, что даже себя превзошла в своем, — ее ногти впились в его ладонь, — безвкусии, — болезненно поморщившись, закончил он.

Не заметив, как скривилось лицо Матео, дон Марсело одобрительно хмыкнул, словно и сам думал точно так же.

— Ладно, я пойду, — сказал он. — Передавай привет отцу. Хорошо, Бьянка?

Она быстро кивнула, и мужчина скрылся среди зелени, вновь превратившись в черную тень. Бьянка перевела дыхание, ощущая, как волной накатывает раздражение. Матео, чью ладонь она все еще с силой сжимала, словно специально начал оправдывать ее самые пугающие ожидания. Даже в тихом уединенном уголке он умудрялся наглеть, выставляя ее в глупом свете.

— Что ты нес? — возмутилась она.

— Кто это был? — спросил Матео, пытаясь стряхнуть ее слегка похолодевшие пальцы.

— Человек, который когда-то был другом моего отца, — сердито ответила она, не давая ему этого сделать. — А ты прекрати меня позорить!

— Да я просто повторил твои слова… Нельзя?

Различив в его голосе иронию, Бьянка вывела его из их укромного убежища, которое оказалось не таким уж укромным и не таким уж убежищем, и потащила в сторону дома. Отпускать его руку было страшно — не потому, что она боялась случайно его где-нибудь потерять, а потому, что опасалась того, что он может выкинуть еще.

— Не лучшая идея, — заметил Матео, едва они вновь оказались в зале.

Гостей внутри стало гораздо больше, и от количества ярких вечерних платьев у него скоро начало рябить в глазах. Со всех сторон громко звенели бокалы, и доносились оживленные обрывки чужих бесед. Официанты с нагруженными подносами расторопно бегали по залу, время от времени натыкаясь друг на друга. У позолоченного камина стояла хозяйка дома, заметив которую, Бьянка уволокла его за ближайшую колонну. Словом, прием был в самом разгаре, и если бы он принимал решение, когда они отсюда уедут, это бы случилось немедленно. Но на его предложение уйти Бьянка еще крепче вцепилась в его руку, словно боясь, что если его отпустить, он станет совсем не управляемым.

— Улыбайся! — недовольно добавила она. — У тебя лицо такое, будто кто-то умер!

— Я уже устал улыбаться, — проворчал он, подумав, что и у нее лицо точно такое же.

— Улыбайся и делай вид, что мы обсуждаем что-то интересное!

За соседней колонной раздавались громкий смех и энергичные голоса. Вот там действительно обсуждали что-то интересное.

— А что интересного мы можем обсуждать? — спросил Матео.

— И правда что? — язвительно отозвалась Бьянка. — Ты же вообще не умеешь поддерживать беседу!

Матео неслышно хмыкнул. Определенно, у Бьянки было много талантов: раздражать его, выводить из себя и даже мотивировать делать то, что он обычно делать не будет. Но сделает исключительно ради того, чтобы взбесить ее.

— Добрый вечер, как вам прием? — обратился он к проходящей мимо женщине.

Пальцы Бьянки изумленно разжались. Воспользовавшись возможностью, он выдернул свою ладонь и засунул в карман, потому что все еще помнил ее острые ногти.

— Чудесно! — отозвалась женщина, неуверенно поглядывая на него, видимо, пытаясь вспомнить, знакомы ли они. — Какой великолепный сад!

— И не говорите! — с наигранным восторгом, от которого Бьянка нахмурилась, произнес Матео. — Никогда бы не подумал, что окажусь в таком месте! Знаете, я ведь обычный фермер, и моя семья выращивает виноград или что-то там еще… — глаза женщины заметно округлились, и он продолжил, довольный эффектом: — И если бы Бьянка любезно не подобрала меня…

Глаза женщины округлились еще больше. Похоже, с Бьянкой она знакома, решил Матео.

— Это он так шутит! — выдохнула Бьянка, нервно тряся его за рукав.

Раздался взрыв хохота, такого же наигранного, как и недавний восторг. Женщина испуганно уставилась на него, а Бьянка с силой дернула за смокинг, чуть не оторвав пуговицу.

— А слышали бы вы, — прекратив смеяться так же внезапно, как и начал, продолжил Матео, — как шутит она! Особенно когда напьется…

— Извините, мне пора, — смущенно пробормотала женщина и торопливо скрылась в толпе гостей.

Матео победоносно повернулся к заметно покрасневшей Бьянке.

— Видела? Я прекрасно могу поддержать любую беседу!

— Больше ни слова! — она резко выпустила его рукав. — Улыбайся и молчи! Это — приказ!

Прислонившись стройным бедром к колонне, молодая девушка сосредоточенно рассматривала кого-то в толпе. Она была настолько увлечена, что не замечала ни кружащих вокруг нее официантов, каждый из которых хотел быть тем, кто подаст ей бокал, ни мужчин, расправляющих плечи всякий раз, когда они проходили мимо нее.

— Что, Виола, на освободившееся место метишь? — раздался вкрадчивый голос прямо у ее уха.

Девушка вздрогнула и впервые за долгое время обернулась.

— А, это ты, Доминик…

— Называй меня барон, — с усмешкой поправил подошедший к ней парень.

— Мог бы и поласковее, барон, — кокетливо улыбнулась она. — Я тут вообще-то ради тебя… — и игриво провела кончиками пальцев по его щеке.

— Зря стараешься, — заметил он, ловко снимая бокал с подноса пробегавшего мимо официанта, — Габриэля тут нет. А бароны предпочитают женщин породовитее.

Улыбка мгновенно слетела с ее губ, и, обиженно отдернув руку, Виола снова уставилась в толпу гостей. Прямо напротив нее, но в противоположном конце зала стояли Бьянка и Матео и что-то время от времени друг другу говорили, потом друг от друга отворачивались, потом снова поворачивались, снова говорили и снова отворачивались. Ни пристального наблюдения Виолы, ни, казалось, кого-то еще они не замечали. Барон хитро прищурился.

— Бывшая фрейлина превосходит королеву?

— Ты еще скажи, что она себе принца нашла, — проворчала Виола.

— Ну, до Габриэля ему далеко, тут ты права, — согласился барон, с любопытством рассматривая Матео. — И кто он?

— Всего лишь нищий художник.

Барон перевел взгляд с Матео на покрасневшую отчаянно жестикулирующую Бьянку.

— И что, этот тебе тоже нравится?

Вместо ответа Виола презрительно повела плечом.

— А с подругой ты не хочешь поздороваться? — спросил барон.

На этот раз Виола вообще сделала вид, что его не услышала.

— Ладно, — сказал он, поставив бокал прямо в руки мраморной статуи, — тогда развлекусь один…

— Только не он…

Еще мгновение назад сердившаяся Бьянка оборвалась на полуслове, заметив кого-то в толпе гостей.

Удивленный внезапной сменой ее настроения, Матео повернул голову и сразу же понял, о ком она говорила. Умело огибая шлейфы вечерних платьев, взмывающие в воздух бокалы и полные подносы в руках официантов, к ним целеустремленно шел парень с крайне довольным лицом, смотреть на которое Матео было неприятно. Похожее выражение было у его младшей сестры всякий раз, когда она делала какую-то мелкую проказу или пакость.

— У тебя с ним что-то было?

— Было, — мрачно ответила Бьянка. — Двадцать лет взаимной ненависти.

— Друг детства, что ли?

— Сразу видно, что друзей у тебя нет!.. Это, — она небрежно махнула на приближающегося парня и скривилась, когда заметив ее жест, тот ухмыльнулся в ответ, — Доминик де Бонара, по его собственным словам потомок того самого Рауля де Бонара, который, по легенде, продал душу дьяволу, потом раскаялся и построил в Севилье церковь. И если они действительно родственники, то души своих потомков Рауль обратно выкупать не стал!

— Пожалуйста, — усмехнулся Матео, — когда будешь меня представлять, называй только мое имя.

Бьянка резко вскинула на него глаза, голос ее стал неожиданно серьезным, даже немного испуганным.

— При нем вообще молчи! Он хуже Виолы!.. Намного хуже!

Окончательно заинтригованный, Матео повернулся к подошедшему к ним парню.

— Что ты здесь делаешь, Доминик? — вместо приветствия проворчала Бьянка. — Это Женский садовый клуб. Женский! Понимаешь?

— А где твоя сумасшедшая прислуга? — хмыкнул он, не переставая коситься на Матео.

— Доиграешься! — буркнула Бьянка. — Если Мария это услышит, она тебя убьет…

— Хоть какое-то разнообразие… — лениво протянул он. — Не хочешь нас представить?

Плечи Бьянки поежились, хотя в просторной гостиной было очень тепло, и если бы не открытые двери в сад, откуда веяло вечерней прохладой, стало бы даже душно.

— Это — Матео, — она неохотно кивнула на Матео и после короткого колебания добавила: — Мой парень… А это, — она кивнула еще более неохотно, — Доминик. Был другом моего брата.

— Не Доминик, а Доминик Рикардо де Бонара, — снисходительно поправил он, — второе имя в честь моего двоюродного деда, который трагически погиб при более близком знакомстве с ее семьей, — на этих словах он повернулся к Матео. — Все женщины в ее роду опасны, имей в виду. И кстати, я — барон! Можешь так меня и называть…

— Ты еще не барон, — ворчливо перебила Бьянка, — у тебя только дед умер, а отец живой!

— А ты с ней добровольно или тебя кто-то заставил? — барон обращался исключительно к Матео.

— А ты во все мои отношения собираешься лезть? — нахмурилась Бьянка.

— Имей в виду, я — ее лучший друг! — барон сделал небольшую паузу, продолжая игнорировать Бьянку. — И, наверно, мне бы этого делать не следовало, но я все же тебя предупрежу: не связывайся с ней! С ней ты легко испортишь себе жизнь, — его губы растянулись в ухмылке, — а может, даже и умрешь.

Бьянка сказала молчать. Но молчал Матео вовсе не поэтому. Он просто не знал, ни что сказать, ни стоит ли это вообще делать. Шутит этот барон или угрожает? Или правда пытается предостеречь? Однако ничего, кроме едкой иронии, от которой вслед за плечами начали дрожать и пальцы Бьянки, различить было невозможно. Да и, казалось, что в этом разговоре Матео всего лишь повод, а не собеседник. Хотя Бьянку этот тип, определенно, знает неплохо. Ведь не поспоришь, жизнь она портить умеет…

Барон с несколько мгновений порассматривал задумавшегося молчаливого Матео, а потом резко переключился на Бьянку:

— Почему он молчит? Он немой? Или идиот? Или ты ему язык отрезала?

— Доминик, — прошипела она, безотчетно сжимая подол платья, отчего на талии и бедрах появились глубокие складки, — уйди прочь!

— В этот раз парня ты, видимо, нашла сама? Или… — барон слегка наклонился к ней, хотя говорить тише он даже не пытался. — Или ты просто эскорт наняла?

— Прочь!! — повысила голос Бьянка, почти сорвавшись на крик.

Бокалы задрожали на подносе проходящего мимо официанта, стоящая у соседней колонны женщина неодобрительно качнула головой, а губы барона растянула довольная ухмылка, словно он получил то, что хотел.

— Я смотрю, ты так и не научилась вести себя в обществе. А ведь столько лет уже прошло… Что ж, хорошего вечера!

С этим словами он развернулся и, неспешно обогнув колонну, около которой они стояли, направился в толпу гостей.

— Это, я так понимаю, был образец светской беседы, — заметил Матео.

— Прекрати меня позорить! — взвинченно отозвалась Бьянка, провожая спину барона свирепым взглядом.

— А у тебя все друзья такие, или есть нормальные?.. Зачем ты воообще общаешься с таким придурком, как он?

Перестав мять подол, Бьянка нервно дернула его вниз. Бретельки врезались в плечи, оставив красные дорожки, а небольшое декольте стало гораздо внушительнее. Однако она этого даже не заметила. Насмешки, казалось, окружали со всех сторон, со всех сторон пытались задеть и подколоть. Запас терпения, который стремительно убывал весь вечер, как по щелчку исчерпался до самого дна.

— Тут только один придурок! — ее глаза сердито сверкнули. — Ты!..

— А, ну, конечно! — буркнул Матео, изображая подобие кривой улыбки. — Тогда я буду молчать и улыбаться!

— Прекрати, а?! — она вновь рванула за подол.

— Новый приказ? — раздраженно спросил он, глядя, как ткань натягивается на ее груди. — И вообще я же так пылко в тебя влюблен! Как я мог об этом забыть?

Прежде чем Бьянка успела сообразить, он схватил ее за руки и с силой притянул к себе. Быстрые небрежные поцелуи стали покрывать ее шею и лицо, попадая то в глаза, то в щеки, то в лоб, но особенно часто в дергающиеся от возмущения губы. Не получалось сказать ни слова. Стоило ей открыть рот, как Матео тут же ей его закрывал, забирая все звуки вместе с остатками воздуха. Окружающие стали оборачиваться: кто-то с любопытством, кто-то с неодобрением, а кто-то достал смартфон.

— Что ты делаешь?.. — прошипела Бьянка, отчаянно отталкивая его.

Однако чем сильнее она вырывалась, тем крепче он прижимал ее к себе. Они были уже настолько близко, что это становилось банально неприличным, как горячая прелюдия на виду у всех, а отстраниться у нее не получалось. Голоса вокруг сменились оживленным шепотом, в котором несколько раз повторилось ее имя.

— А ты, оказывается, плохая девочка, — насмешливо прошептал ей в ухо Матео. — То не трогай, то изображай безумно влюбленного… Я уже запутался, я же придурок!

Вместо того чтобы остановиться, он перехватил обе ее руки в одну, а другой — бесцеремонно заскользил по гладкой поверхности платья от талии к бедрам.

— Прекрати! Убери руки! — прошептала Бьянкапочти в панике, яростно пытаясь освободиться. — Нас же сфотографируют!!

Подтверждая ее опасения, где-то совсем рядом щелкнула вспышка. Бьянка нервно рванулась в сторону, бретелька слетела с ее плеча, и несколько шпилек с тихим звоном выпали напол. Фотографии — это самое страшное, что может произойти! От этого вечера вообще не должно остаться ничего, кроме воспоминаний. До отца не должно дойти никаких слухов и уж тем более снимков. Иначе…

— И что? — отозвался Матео, когда ее темные пряди непослушно рассыпались по лицу. — Я же твой парень, которого ты хотела всем показать…

— Не всем! — выдохнула она, зажмурившись от новой вспышки.

Вместо ответа он еще крепче прижал ее к себе, и, отчаявшись, Бьянка применила единственное из всех доступных ей орудий. В следующее мгновение острый каблук впился в его ногу, Матео болезненно дернулся, и она вырвала обе руки. Натянув дрожащими пальцами бретельку, Бьянка начала лихорадочно поправлять выбившиеся волосы. Гости вокруг стали торопливо отворачиваться, пряча смартфоны в карманы и клатчи, а улыбки — за хрусталем бокалов. А он, с пару секунд посмотрев на ее горящие щеки, снова потянул к ней руки.

— Да хватит уже! — возмутилась она.

— Бьянка, что за фокусы?!..

Они оба мгновенно замерли. Бьянка испуганно сжала его руку, которую до этого пыталась отбросить как можно дальше, а Матео развернулся и невольно отступил назад. Прямо за ним стояла донья Анхела, мать ее бывшего жениха, и вертела в руке хрустальную ножку бокала так, будто хотела ее переломить.

— А Габриэль вам разве ничего не сказал? — встретив ее гневный взгляд, натянуто улыбнулась Бьянка. — Мы расстались. Это — мой новый парень, Матео.

— Это какая-то шутка? — сухо спросила донья Анхела.

— Все очень даже серьезно, — ответила Бьянка и еще сильнее сжала его руку, словно ища поддержки.

В ту же секунду донья Анхела схватила ее за локоть и потянула к себе.

— Нам нужно поговорить! — процедила она, злобно косясь на Матео. — Наедине!

— У меня нет секретов от моего парня, — возразила Бьянка, пытаясь вырвать руку.

Но донья Анхела вцепилась в нее слишком крепко, и все усилия Бьянки оказались напрасны. Бретелька снова соскочила с плеча, румянец на щеках сменила неестественная бледность, а на локте появились красные пятна, которые с каждой секундой становились все ярче. Она не просила помощи, но помощь ей явно была нужна.

— Какие-то проблемы? — повысив голос, решил вмешаться Матео.

Голоса и смех вокруг внезапно стихли. Стоящие рядом гости, свидетели недавней сцены, снова стали с любопытством оборачиваться, ожидая новую. Официанты замерли, стараясь не нарушить тишину звуком шагов и звоном бокалов. А затем в образовавшемся вакууме щелкнула вспышка. Опасаясь скандала на собственном приеме да еще и с собственным участием, донья Анхела выпустила локоть Бьянки, которая, не отдавая себе отчета, сразу же прижалась к Матео.

— Все в порядке, — губы доньи Анхелы скривились в неестественную полудугу, когда она обратилась к гостям. — А с вами, — едва слышно прошипела она, обращаясь почему-то не к Бьянке, а к нему, — я еще разберусь!..

Сердито шикнув на попавшегося ей на пути официанта, донья Анхела ушла. Беседы и перешептывания возобновились, и имя Бьянки повторилось как минимум несколько раз вместе с титулом ее отца и какими-то шутками про помолвку.

— По-моему, ты уже всех убедила, что у тебя новый парень, — сказал Матео.

Потирая локоть, Бьянка растерянно отвернулась от удаляющейся доньи Анхелы и только в этот момент сообразила, что все еще прижимается к нему. Она быстро отодвинулась, поправляя помявшееся платье. Ситуация была неловкой, и смотреть на него тоже было неловко. Но то, как она сама отчаянно цеплялась за него, казалось ей самым неловким. Это будто подчеркивало, до какой степени он ей нужен, чтобы быть собой. Мучительно захотелось забыться.

— Не такая уж ты и бесстрашная, как я думал, — хмыкнул он, глядя на ее возвращающийся румянец.

— Не твое дело! — проворчала она, нервно хватая бокал с подноса проходящего мимо официанта. — Твоя задача — просто меня прикрывать! И ни во что… Эй!

Прежде чем она успела сделать глоток, Матео резко выхватил у нее бокал и поставил обратно на поднос изумленного официанта, тут же поспешившего скрыться среди гостей.

— Что ты делаешь? — проворчала Бьянка, покосившись на капли шампанского на его рукаве.

— Мне надоело видеть тебя пьяной, — ответил он, отряхиваясь. — Не говоря уже о последствиях.

— Что-то слишком ярко у нее глаза блестят, — заметил барон, прислоняясь к той же колонне, что и Виола.

Старательно не обращая на него внимания, Виола продолжала смотреть в противоположный конец зала.

— Хочешь, помогу испортить ей вечер? — галантно предложил барон.

— По доброте или как обычно? — холодно уточнила Виола, не отрывая взгляда от Бьянки.

— По-дружески, — уклончиво ответил он. — У меня с семейством де Варгас свои счеты.

После короткого молчания Виола хмыкнула и повернулась к нему:

— Приятно иметь отзывчивых друзей…

— Сколько я должна повторять, чтобы ты понял, — вспыльчиво говорила Бьянка, — ты к моей жизни вообще не имеешь никакого отношения!

— А что я тогда тут делаю?

— Изображаешь моего парня! Забыл?

Матео хмуро уставился на позолоченные рамки картин на стене. Забудешь такое… А жаль! Он бы много чего хотел забыть и вычеркнуть, точнее все, что произошло после того, как он впервые увидел ее в баре. Может, стоило дать ей напиться? После этого она становится более покладистой. Он рассеянно скользнул взглядом по ее открытым плечам и шее.

— Ты вообще меня слышишь? — недовольно окликнула его Бьянка.

Нет, хватит ее с меня, подумал он и опустил глаза в пол.

— Слышу.

— Так вот запомни, что ты просто сопровождаешь меня! — продолжила она. — И ни во что не вмешиваешься! Это ты себе можешь уяснить?..

Последние слова она произнесла почти шепотом, хоть и сердитым, а потом взволнованно осмотрелась, будто искала место, где можно спрятаться. Уже догадываясь, что это может значить, Матео повернулся сам.

— Добрый вечер, Бьянка, — тепло сказала подходящая к ним пожилая женщина.

— Добрый вечер, донья Карлота, — пробормотала Бьянка и, не дожидаясь вопроса, кивнула на Матео, — а это — мой парень, Матео.

Женщина приветливо ему улыбнулась, и Матео решил, что на этот раз поводов для беспокойства нет.

— А это — донья Карлота, — пояснила ему Бьянка, нервно сплетая пальцы, — председатель Женского садового клуба Севильи.

Глядя на вымученную улыбку Бьянки, он вспомнил, что именно от этой женщины они сбежали в самый дальний конец сада, поскольку по каким-то неведомым ему причинам она хочет, чтобы Бьянка провела прием у себя дома.

— Может, все-таки подумаешь, Бьянка? — спросила донья Карлота. — Наш следующий ежемесячный прием мог бы пройти у тебя…

Бьянка неопределенно пожала плечами.

— Ты уже давно в клубе, и я уверена, что тебе есть чем гордиться, — уговаривала ее донья Карлота.

— Вы знаете, — замялась Бьянка, — дело в том, что я не очень люблю, когда у меня в доме много людей. Мне становится как-то… — она медленно подбирала слово. — Неловко…

Матео едва сдержал усмешку. Ну еще бы! Живет в мрачном доме как из фильмов ужасов, держит парня в башне, а скелет — в подвале. Неловко это еще слабо сказано. Да и вообще неудивительно, что Бьянка упирается. Видела бы она ее сад…

— Не обязательно так масштабно, — продолжила донья Карлота, обводя руками заполненный гостями зал, — можно просто, по-домашнему…

В этот раз сдержать усмешку он не смог. По-домашнему! Приковать к стене, заставить исполнять свои приказы… Бедная донья Карлота даже не представляет, насколько гостеприимной может быть Бьянка и что творится у нее дома.

— И все-таки, — сказала Бьянка, старательно избегая смотреть и на донью Карлоту, и на ухмыляющегося Матео, — к сожалению, я…

— Ладно тебе, не скромничай! — внезапно перебил он и повернулся к председательнице. — Конечно же, она хочет! И сделает просто потрясающий прием!

— Я не… — ошарашенно пролепетала Бьянка.

— Хочет, но смущается, — снова перебил ее Матео. — Сами знаете, какая она застенчивая!

— Правда, Бьянка? — с радостью посмотрела на нее донья Карлота.

— Правда, Бьянка? — с легкой иронией повторил Матео.

И Бьянка неохотно кивнула, заставляя дергающиеся губы улыбаться.

— Я так рада, — искренне сказала донья Карлота. — Наконец-то я снова там побываю! Тогда через месяц прием будет у тебя. Хорошо?

Бьянка снова кивнула, потому что, как подозревал Матео, она боялась, что голос ее выдаст. Он за двоих попрощался с председательницей, которая, казалось, ничего не заметила, а может, просто списала ее молчание на застенчивость.

Едва они остались одни, как Бьянка с силой рванула его за борт смокинга. Матео повернулся, и в следующее мгновение ее пальцы оказались на его шее. Он изумленно вытаращился. Поправляя бабочку, словно хотела его задушить, Бьянка рассерженно прошептала ему прямо в ухо:

— Зачем ты лезешь? Я же просила молчать!..

— А что не так? — усмехнулся он, чувствуя, как ткань врезается в шею. — Сама же говорила, что тут безвкусно, а ты можешь сделать лучше. Теперь дерзай!

— Лучше бы я поехала одна!

— А я намекал! — отозвался он, радуясь, что она наконец-то его отпустила.

— Ну почему ты только все портишь?..

Однако прежде чем он успел ответить, чьи-то пальцы расторопно сжали руку Бьянки. Торопливо развернувшись, она натолкнулась на довольную ухмылку барона, который без лишних слов потянул ее за собой.

— Бьянка? — Матео инстинктивно сделал шаг вперед, не до конца уверенный, нужно ли вмешиваться.

Бьянка, пытающаяся отделаться от схватившего ее барона, обернулась к Матео. И в этот момент чьи-то пальцы игриво легли на его рукав.

— Виола?! — вскрикнула Бьянка.

— Не волнуйся, я присмотрю за твоим парнем, пока тебя не будет, — мелодичным голосом произнесла Виола.

Бьянка ошеломленно перевела взгляд с нее на Матео.

— Бьянка, друзьям надо доверять! — усмехнулся барон и, резко потянув ее за руку, потащил в толпу.

— Куда он уводит Бьянку? — озадаченно спросил Матео.

— Все нормально, — отозвалась Виола, — они давние друзья, им просто надо поговорить. Как и нам. Помнишь, — ее пальцы все еще лежали на его рукаве, стряхивая одной ей видимые пылинки, — на чем мы закончили в прошлый раз?..

— Доминик, что за детские игры? — с негодованием спросила Бьянка, не оставляя попыток стряхнуть его руку. — И что там делает Виола? — она повернула голову, разглядывая Матео и что-то говорящую ему Виолу. — Что она ему говорит?

— Просто немного развлечет, — отозвался барон, продолжая тянуть ее за собой. — Ты жезнаешь свою подругу…

Слова чуть не сбили с ног, и Бьянка отчаянно дернулась назад. Однако сила, куда большая чем ее собственная, рванула ее вперед.

— Отпусти меня!.. — возмутилась Бьянка.

— Ты думаешь, это мне надо? — усмехнулся барон, крепче перехватывая ее запястье. — Да мне тебя даже трогать неприятно!

Бьянка нервно покосилась туда, где стоял Матео. Но он уже исчез среди смокингов и вечерних платьев. И кто знает, если она сейчас вернется, ждет ли он ее там. Вполне возможно, что и нет. Вполне возможно, что Виола… Она яростно дернула свою руку, подумывая, не дать ли пощечину другой.

— Не устраивай сцен! — угадал барон ее намерения. — У тебя есть проблемы и посерьезнее! Ты в доме врага. И враг ищет тебя!

Вздрогнув, Бьянка беспокойно осмотрелась. Однако ни на бархатных диванчиках, ни у позолоченного камина, излюбленного места хозяйки дома, ее не было. По залу ходили уставшие официанты, гости были заняты своими бокалами и беседами, не замечая, как она, упираясь, скользит по затейливому узору пола вслед за бароном.

— Вообще ты должна быть мне благодарна! — сказал он, вытаскивая ее в просторный коридор со множеством дверей. — Я вывожу тебя из-под удара!

Бьянка встревоженно обернулась, словно ожидая, что из гостиной вот-вот появится кто-то ей крайне неприятный и последует за ними. Но кроме барона никого неприятного ей в коридоре не было.

— И, как всегда, помочь тебе могу только я, — добавил он, остановившись у массивной двери из красного дерева.

— Когда это ты мне помогал? — проворчала она, прислушиваясь к звукам из зала.

— Сейчас!

Барон внезапно нажал на дверную ручку и втолкнул ее внутрь. На миг все вокруг качнулось перед глазами. Едва не упав, Бьянка вцепилась в косяк и возмущенно открыла рот, но сказать ничего не успела.

— Спасибо, Доминик, — сказала вместо нее стоящая посреди комнаты донья Анхела.

Ухмыльнувшись, барон вышел и со зловещим стуком, от которого у Бьянки подогнулись колени, захлопнул дверь.

— А теперь, Бьянка, — раздался в наступившей тишине зловещий голос, — давай поговорим…

— Да пошел ты, урод!.. — разъяренная Виола резко выпустила его рукав и скрылась в толпе.

Матео пожал плечами. Это был личный рекорд: чтобы навсегда от нее отделаться, ему хватило всего пары минут. А ведь он даже ничего особенного и не сказал…

Он несколько раз прошелся по огромному шумному залу, сосредоточенно высматривая Бьянку среди гостей. Однако ее нигде не было, как и барона, который ее куда-то увел. В саду, где Матео продолжил поиски, стало на удивление безлюдно, и только журчащая в фонтане вода нарушала тишину. Он в одиночестве побродил по выложенным дорожкам и даже заглянул в самый темный угол, где они до этого прятались. Но и там ее тоже не было. Словом, девушка потерялась, и, учитывая, кем для него была эта девушка, ничего плохого в этом он не находил. Но… Но не таким способом и не здесь.

Немного раздраженный, он вернулся в зал и снова стал блуждать по нему в надежде отыскать Бьянку. Но она словно растворилась, а у Матео появилось крайне неприятное ощущение, какое бывает у человека, случайно зашедшего к соседу и обнаружившего там вечеринку. Вроде тебя пустили в дом, вроде ты уже на празднике, но сам ты к нему не причастен, никого не знаешь и никому не интересен. И единственное желание — уйти как можно скорее домой. Но по вине Бьянки дома у него теперь не было. Он уныло вздохнул и еще раз огляделся по сторонам. Да где же она?

Наконец, устав от бесплодных поисков, Матео обратился к одиноко стоящей женщине, которая задумчиво вертела в руках блестящий бокал.

— Извините, вы случайно не видели Бьянку?

Женщина апатично подняла на него глаза.

— Бьянку де Варгас, — пояснил он. — Я ее парень.

Ее отсутствующий взгляд мгновенно стал изумленным, но она продолжала молчать. Решив, что от нее ничего не добиться, Матео уже было отошел на несколько шагов, как услышал невнятное бормотание за спиной:

— Молодой человек, осторожно! Эта девушка… Она… Она опаснее, чем вы думаете!.. Не связывайтесь с ней!

Усмешку он не сдержал. Тоже новость! Он уже такое в ее доме видел, что в этом даже не было никаких сомнений. Как и в том, что Бьянка умеет производить впечатление. Поблагодарить незнакомку за ценный совет? Решив, что не стоит, Матео шагнул вперед, и в то же мгновение дрожащие пальцы вцепились в его рукав.

— Вы сами не представляете, — женщина продолжала шептать, — что вас ждет…

Единственное, чего он в этот момент не представлял, — это как полюбезнее избавиться от непрошеной советчицы и ее цепких пальцев, упрямо сжимающих край его белоснежной рубашки. Она совсем пьяная, что ли? Или тоже чокнутая? Кажется, хватать кого-то и тащить куда-то было обязательным компонентом светских бесед, про который Бьянка забыла ему рассказать.

— Извините, — произнес он и попытался вытянуть свой рукав, но женщина еще крепче вцепилась в него.

— Дорогая!..

Матео с надеждой обернулся, услышав уже знакомый голос. К ним приближался дон Марсело, которого они с Бьянкой встретили в саду.

— Дорогая, — хмуро повторил он, и, перехватив его недовольный взгляд, женщина сразу же отпустила Матео, — нам пора домой.

— Мы должны его предупредить! — горячо прошептала она. — Он же ничего не знает про все это…

— Иди в машину! — холодно перебил дон Марсело.

Женщина обиженно отвернулась и сделала несколько шагов вперед. Однако стоило дону Марсело облегченно выдохнуть, как раздалось зловещее:

— Берегитесь ее!.. — после чего она торопливо направилась к двери, не глядя ни на помрачневшего мужа, ни на недоумевающего Матео.

— Извините мою жену, — неловко улыбнулся дон Марсело. — Она немного не в себе… И, пожалуйста, не говорите об этом Бьянке.

Матео машинально кивнул, хотя понимал уже мало. Несомненным было одно: здесь все немного не в себе.

— А вы Бьянку случайно не видели?

Дон Марсело бегло оглядел гостиную и махнул туда, где начинался просторный коридор, уводящий вглубь дома.

— Попробуйте поискать ее там.

Последовав его совету, Матео выбрался из гостиной и вскоре уже шел по безлюдному коридору со множеством дверей, гадая, здесь ли Бьянка, и задумчиво рассматривая фотографии на стенах. Почти на всех была запечатлена хозяйка приема в моменты, которые она, видимо, считала личным триумфом. Вот она победоносно позирует с ножницами и красной ленточкой на фоне популярной закусочной в самом центре Севильи. Отличный повод там больше не обедать, подумал Матео. Вот она же на официальном приеме, и на благотворительном балу, и в первом ряду на корриде… Словом, не коридор, а галерея славы самой себя.

Немного устав от самодовольного лица хозяйки, Матео внезапно заметил снимок, который вызвал у него уже настоящий интерес. На фотографии она обнимала высокого парня, чем-то отдаленного на нее похожего, хотя гораздо красивее. Видимо, это и есть ее сын, решил Матео, то есть бывший жених Бьянки. Продолжая брести вдоль коридора, он без особого труда нашел и другие снимки с этим же парнем: на море, на шумной вечеринке, на концерте. И везде он был окружен плотным кольцом из прижимающихся к нему девушек. Без удивления Матео узнал среди них Виолу, а вот Бьянки на снимках не было. Ее вообще нигде не было.

— Бьянка, — позвал он, обращаясь к пустому коридору, и прислушался.

Никто не ответил. Зато за массивной дверью неподалеку он различил сердитый голос и после короткого колебания направился туда.

— Как ты посмела его бросить?!..

Матео нахмурился. Голос принадлежал не Бьянке, но был ему, к несчастью, знаком.

— Да ты не в том положении, чтобы иметь право кого-то бросать! А уж тем более моего сына!

— Этой свадьбы все равно хотели только вы! — раздался другой слегка подрагивающий голос.

А вот это уже была Бьянка.

— Ты должна бесконечно радоваться, что мой сын вообще согласился на этот брак! А ты его бросила! Да еще и заявилась сюда со своим любовником!.. Я только что звонила Габриэлю, и он ничего не знал о твоей измене!

Матео занес руку, намереваясь постучаться. Но тут Бьянка возмущенно вскрикнула:

— Моей измене? Я его бросила?.. Это он меня бросил, да притом по смс!

— Что ты мне врешь?!

— Позвоните ему и спросите, что он вам забыл сказать!

— Да если бы не твой отец…

Матео устало вздохнул. Он ненавидел женские ссоры, которые всегда проходили по примерно одному сценарию: сначала крики, потом слезы, много испачканных тушью платков, а иногда даже сломанные ногти и выдранные пряди. Хотя последнее, конечно, экстремальный вариант. Видимо, придется вмешаться, иначе из этого дома они уедут еще очень не скоро. Не став стучаться, он широко распахнул дверь.

Представшая картина была именно такой, как он ее себе представлял: бледная потерянная Бьянка со сверкающими глазами и разъяренная донья Анхела, наступающая на нее. Услышав скрип двери, обе ошеломленно обернулись.

— Ты… — прорычала донья Анхела, едва заметив его.

— Что-то вы не слишком вежливы с гостями, — спокойно произнес Матео, жестом приглашая Бьянку к распахнутой двери. — А как же светский этикет?

Донья Анхела с шумом втянула воздух, то ли пытаясь успокоиться, то ли же, наоборот, взорваться.

— Кое-что за деньги не купишь, — небрежно бросила Бьянка и торопливо подошла к нему.

— Да кто ты вообще такой?! — наконец взорвалась донья Анхела, яростно впившись в него глазами. — Где она тебя подобрала? Ты… — она покраснела, будто внезапно чем-то подавилась. — Жиголо!..

— Да неужели? — изогнула бровь Бьянка. — Кстати, ваша новая картина — его! Так что это он скоро будет стоить как Пикассо!..

Договорив, она молнией выскочила из комнаты, пока шокированная донья Анхела осмысляла ее слова. Не став медлить, Матео вышел следом и на всякий случай плотно прикрыл дверь. Уходя, он поймал лишь один полный ненависти взгляд, но и этого было достаточно, чтобы понять: он нажил себе нового врага. Какого по счету за этот вечер? Усмехнувшись, он догнал Бьянку, которая, громко стуча каблуками, уже успела дойти до конца коридора.

— Не надоело, что я тебя постоянно спасаю?

— Дурак… — проворчала она и слегка улыбнулась.

Не сговариваясь, они поспешили к выходу из гостиной так быстро, что чуть не сбили с ног пробегающего мимо официанта.

— Извините!.. — пробормотала Бьянка, когда наполненные бокалы и бутылка вина едва не полетели на пол.

Машинально вернув подносу равновесие, Матео схватил оттуда бутылку и, не обращая внимания на изумление официанта, нырнул в толпу. Бьянка молча покосилась на вино.

— За моральный ущерб! — гордо заявил он.

Она фыркнула и еще быстрее пошла вперед.

Некоторое время они ехали молча. Чувствуя непривычное оживление, Матео вел машину, а Бьянка сидела рядом, отрешенно водя пальцем по стеклу. Внезапно тишину разорвал тяжелый вздох, такой, какой обычно сопровождает не менее тяжелое решение, и Матео приготовился к разговору.

— Виола… — сложив руки на коленях, тихо начала Бьянка. — Она… Что она тебе сказала?..

— Ничего особенного. Я с ней почти не говорил.

— Почему? — еще тише спросила Бьянка.

— Потому что я изображаю твоего парня, а не ее.

Хмыкнув, Бьянка покосилась на заднее сидение, куда он положил конфискованную у официанта бутылку.

— Я так и не поняла, зачем ты взял вино.

— Должна же быть хоть какая-то награда за этот вечер, — не отрывая взгляда от дороги, ответил он.

— А тебе за все нужна награда? — прищурилась она.

— Вообще-то нормальных людей награда мотивирует больше, чем наказания и угрозы.

Не проронив ни слова, Бьянка отвернулась к окну. Монотонность пустой трассы нарушали лишь светящиеся дорожные знаки и темные силуэты кустов, немного посмотрев на которые, она устало закрыла глаза и откинула голову на сидение.

Время от времени Матео украдкой поглядывал на нее. Впервые за целый вечер он отметил, что на ней было красивое платье, которое ей к тому же очень шло. Даже, наверно, никого привлекательнее ее на этом приеме не было, хотя, занятый их бесконечной ссорой, по сторонам он почти не смотрел. Длинная темная прядь, выбившаяся из ее прически, небрежно лежала на обнаженном плече. Сложенные на коленях руки мяли и без того мятый подол, а почти оторванная бретелька вновь спадала. Все это — свидетельства его недавних приставаний… Он невольно улыбнулся, вспомнив, как скользил рукой по ее спине и целовал ее лицо, и, задумавшись, задержался взглядом на сомкнутых губах. Определенно, спящая Бьянка ему нравилась намного больше, чем бодрствующая.

— И что ты слышал? — неожиданно спросила она и открыла глаза.

Матео торопливо отвел взгляд.

— Немного. Только про смс.

— Все так: жених, которого я не хотела, меня бросил, — спокойно, без интонации начала она. — Причем по смс… — ее голос дрогнул, словно ничего унизительнее и быть не могло. — И, не думая, что делаю, я села в машину, уехала из особняка, покружила по городу. Зашла на вокзал… А потом как-то оказалась в твоем баре… — она с тревогой посмотрела на него, ожидая увидеть усмешку, но Матео оставался серьезным и внимательно слушал. — У меня не было цели уйти оттуда с кем-то. Я просто хотела напиться до беспамятства, а потом бы поехала домой…

— Пьяная? — покачал он головой. — Ты бы в аварию попала: тебя тогда даже на стуле качало. Так что, можно сказать, я тебя спас!

— Еще скажи, что подвиг совершил, — проворчала Бьянка и снова отвернулась.

В ее истории многое не сходилось: и короткая юбка, и полупрозрачная блузка, в которых она была в ту ночь, и обида, слишком сильная для жениха, которого она, по ее словам, не хотела. Но Матео предпочел не обратить на это внимания.

— А с чего ты взяла, — с любопытством спросил он, — что с твоим женихом все кончено? Он наверняка был пьян, когда писал смс.

— Конечно, трезвым бы он не решился… Но теперь уже все кончено. Пустая была попытка.

Вздохнув, Бьянка прислонилась к окну и, не мигая, уставилась на ночную дорогу. Матео же продолжал обдумывать сказанное. Не то, чтобы ему стало ее жаль, но теперь и ее злость, и решимость пойти с ним, и отчаяние, с которым она напивалась, стали хоть как-то понятны. Хотя мотивы, по которым она притащила его к себе домой, ему до сих пор казались сумасшедшими. И все-таки…

— И все-таки нельзя бросать по смс, — сказал он.

Бьянка медленно повернула голову к нему.

— А как бросал ты?

— А я никого не бросал! — с легкой гордостью произнес он.

— Ну, а девушки?.. — спросила она, поправляя спавшую бретельку. — Из бара?..

Матео пожал плечами. А что девушки из бара? Он предпочитал отношения быстрые и легкие, которые честнее было назвать не отношениями, а связями, причем случайными.

— Они сами уходят.

По утрам.

— И тебя все устраивает?

— Нет проблем, нет обязательств, нет вреда, — он покосился на Бьянку. — Обычно вреда нет…

— Без вреда… Это хорошо, — пробормотала она, не поняв намека, и неожиданно серьезно добавила: — А теперь забудь все, что слышал. И вообще весь этот вечер забудь! — и в очередной раз отвернулась к окну.

В лобовом стекле мелькала освещенная дорога. Она сказала забыть этот вечер. Вот только Матео с удивлением подумал, что забыть ему хотелось далеко не все. Его взгляд соскочил с молчаливой Бьянки на отражающуюся в зеркале бутылку на заднем сидении. И кое-что ему бы даже хотелось вспомнить… На мгновение ослепив его, ярко сверкнули фары. Мимо с шумом проехала машина и, обогнав их, растворилась в темноте.

Она опаснее, чем вы думаете…

Что эта странная женщина имела в виду? Про подвал и цепи он уже знал, ее горничную, готовую на все, уже видел. Что может быть опаснее?

— Бьянка, а ты случайно не дочь мафиози?

— Испугался? — с легкой усмешкой отозвалась она.

— Еще чего, — хмыкнул он, сворачивая на заброшенную дорогу, ведущую к особняку. — Я ничего не боюсь!

— Не переживай, я не буду знакомить тебя с отцом, — сказала она, когда мрачное небо разорвал церковный крест. — Лучше остерегайся Марии и потом не говори, что я тебя непредупреждала!..

Сидя в своей комнате на кровати, Бьянка вертела книгу в руках. Сначала она пыталась читать, но из этой затеи ничего не вышло. Строчки прыгали перед глазами, и вместо того, что было написано, она видела только то, что этим вечером было сказано. В памяти, как на бесконечном повторе, всплывали те быстрые, небрежные поцелуи — в лоб, щеки, глаза и губы. Лицо словно горело от воспоминаний, но почему-то теперь они ее совсем не сердили. Его насмешливый шепот, руки, скользящие по платью… Вечер, несмотря ни на что, получился удивительным, ярким и теплым. Она будто и правда провела его со своим парнем.

Из раздумий ее вывел настойчивый стук в дверь. Накинув халат, Бьянка торопливо вскочила с кровати. В такой поздний час Мария ее обычно не беспокоила, а значит, случилось что-то непредвиденное. Он же не сбежал?..

Однако на пороге была не Мария.

— Как ты нашел мою комнату? — удивилась Бьянка, плотнее запахивая халат на груди.

В темном коридоре стоял Матео с двумя бокалами в одной руке и бутылкой вина в другой. На его губах играла легкая улыбка, почти такая же, с какой он рассматривал ее в машине, думая, что она не видит.

— У Марии спросил.

— Иона сказала? — недоверчиво спросила Бьянка. — Тебе?..

— Ну, — столкнувшись, бокалы легко звякнули в его руке, — как видишь…

Его взгляд скользнул по непрозрачному халату и, забежав за ее спину, упал на кровать. Заметив это, Бьянка нахмурилась.

— И что тебе надо?

— Продолжим разговор? — Матео многозначительно помахал бутылкой.

— Вот с этим? — она кивнула на плещущееся за стеклянными стенками вино. — В этом доме нет столько алкоголя, чтобы я с тобой переспала!

Бутылка тут же замерла в воздухе.

— Ты, наверно, хотела сказать: еще раз переспала? — то ли с издевкой, то ли с обидой произнес он.

Все, что Матео успел увидеть после этих слов, была только с силой захлопнувшаяся дверь. Бьянка молча дошла до кровати и, упав на нее, несколько раз ударила ладонью по подушке, а затем сердитое выражение на ее лице сменилось задумчивым.

— Дурак!.. — пробормотала она, глядя на закрытую дверь, и улыбнулась.

Глава 8. Кровавая Мэри

Утром его ждали горячий кофе и холодный прием. Бьянка сидела на своем месте в дальнем конце стола и угрюмо водила пальцем по светящемуся экрану смартфона. Мария с непроницаемым равнодушием на лице пила кофе. При его появлении ни одна из них даже не обернулась, как будто его и не существовало. Отреагировал только лежащий у софы Феликс, который, вскочив с места, оживленно кинулся к нему.

— Условие третье, — сухо сказала Бьянка, как только Матео сел за стол, — никогда не портить мою репутацию! И чтобы того, что было вчера, никогда не повторялось!

— А что не так-то? — отозвался он, придвигая к себе кофейник. — Ведь хорошо вчера все прошло! — и, подумав, добавил: — Почти все.

Едва он успел договорить, как ее смартфон, с шумом проскользив по столу, врезался в фарфоровый ободок его тарелки. Подивившись меткости Бьянки, Матео взглянул на экран. Там была открыта ярко-розовая страничка уже знакомого ему популярного сайта светских сплетен, не содержащего ничего полезного, кроме сомнительных слухов, скандальных откровений и провокационных фото. Губы Матео растянула ухмылка. Она что, такое читает? Сам он пользовался этим сайтом всего раз — и то, чтобы найти информацию про Бьянку. Вот только тогда про нее не было ни строчки. Зато сейчас ей посвятили целую статью, большую часть которой занимала огромная фотография, где он, снятый так, что лица почти не было видно, обнимал Бьянку, румянец которой, наоборот, было видно очень хорошо, и что-то шептал ей на ухо. Насколько Матео помнил, в этот момент они ругались, вот только на снимке все выглядело совсем иначе. Он быстро пробежался по строчкам под фотографией и улыбнулся.

— Чему радуешься? — проворчала Бьянка, рассматривая его довольное лицо. — Понял, как ты меня подставил?

— Светская затворница Бьянка де Варгас замечена в компании неизвестного красавца… — с ухмылкой процитировал он подпись под снимком. — А меня все устраивает!

— А меня нет! — глаза Бьянки сердито сузились.

— Все, как ты и хотела, — кивнул он на экран, — безумно влюбленная парочка…

— Я бы на твоем месте так не веселилась! — буркнула она и, поднявшись из-за стола, забрала у него свой смартфон. — В этом доме ты на одном уровне с Феликсом, — она ткнула пальцем в сторону удивленно поднявшего голову пса. — Только в отличие от тебя он куда меньший кобель!

— Я не кобель, — возразил Матео, в глубине души догадываясь, чем было вызвано это внезапное обвинение.

— Мария, я буду поздно вечером, — отвернувшись от него, Бьянка всем видом показывала, что спор окончен. — Дом оставляю на тебя. Нейтрализую вред, причиненный вчера этим кобелем.

— Я не кобель! — уже сердито повторил Матео.

— Тогда руки не распускай! — бросила она через плечо и, даже не обернувшись в его сторону, вышла из гостиной.

Дверь с легким скрипом захлопнулась, и, потягивая уже остывший кофе, Матео хмуро прислушивался к шагам на крыльце. Это все из-за того, что он пришел к ней с вином? Да она его даже в комнату не пустила! И после этого он еще и кобель…

— В тот раз все было проще, — бросил он в сторону закрытой двери, словно высказанная эта мысль могла снять раздражение.

— В тот раз, сеньор Матео, — неожиданно сказала молчавшая до этого Мария, — вы застали госпожу в необычном для нее состоянии, — и после короткой паузы добавила: — Дважды. И этого она вам не простит.

— Не очень-то и нужно, — проворчал он, переместив взгляд с двери, за которой только что скрылась Бьянка, на белый фартук. Странно, что Бьянка уехала одна. — А я думал, ты всегда при ней.

— Что вы, сеньор Матео, все самое интересное в жизни госпожи случается, когда меня нет рядом, — спокойно сказала Мария и, встав из-за стола, вышла из комнаты.

Сидя на софе в гостиной, Матео гладил пса и уныло размышлял, чем бы заняться. Надо бы завершить картину, стоящую на мольберте в его новой комнате. Но рисовать не хотелось. Читать тоже не хотелось, к тому же книги у него с собой не было, а интернет едва ловил. Да и смартфон он забыл в башне, преодолевать узкие пролеты которой ему лишний раз тоже не хотелось. Может, погулять? Однако, вспомнив про кладбище и заросли во дворе, Матео остался в старой гостиной. Ее дом был просто отвратительным местом, самой неприятной частью которого была она сама, разбрасывающаяся остротами и сомнительными обвинениями. Кобель!.. С чего он кобель-то? Будь оно так, он бы не отказался вчера от предложения ее подружки переспать в комнате ее бывшего жениха. А ведь она очень даже ничего, эта ее подружка! Но он честно остался с Бьянкой, и теперь вместо благодарности получает несправедливые упреки! До чего же все странно вокруг нее…

Что-то громко звякнуло на лестнице. Повернув голову, Матео с изумлением уставился на Марию, небрежно спускавшую по ступеням небольшой блестящий пылесос.

— А почему ты переоделась? — не удержался он от вопроса.

На Марии больше не было белого фартука, делавшего ее фигуру уродливо бесформенной, а длинное темное платье она заменила на облегающий топик и узкие шортики, такие короткие, что они с трудом скрывали белье. В довершение ко всему ее волосы, обычно собранные в тугой пучок, были свободно рассыпаны по плечам.

— Когда госпожи нет, — ответила она, отбрасывая прядь с лица, — я могу одеваться так, как мне нравится, сеньор Матео.

Матео продолжал с любопытством рассматривать девушку. Удивляла не только смена одежды и прически, даже ее жесты и движения, обычно сдержанные и суровые, стали расслабленными и неспешными, будто она наконец-то получила долгожданный отпуск. Неужели так радуется, что Бьянка уехала? И неужели Бьянка заставляет ее носить тот безобразный фартук все время? Для контраста, что ли?..

— Что-то не так, сеньор Матео? — поймала она его взгляд.

— Тебе так намного лучше, — озвучил он то, что крутилось в голове все время, пока он ее рассматривал. — Очень женственно…

— Госпожа не единственная женщина в этом доме, — сказала она и присела на корточки перед пылесосом.

И правда не единственная, решил он. И, пока Мария не видела, пробежался оценивающим взглядом по ее фигуре. Как до него раньше не доходило?

— Давай помогу, — поднимаясь с софы, предложил он, пока она пыталась размотать длинный провод.

— Не нужно, сеньор Матео, — остудила она его внезапное рвение. — Это моя работа. Отдыхайте.

Он молча пожал плечами и вернулся на место, продолжая украдкой ее разглядывать. Мария наконец разобралась с пылесосом, включила его и, нагнувшись, начала уборку. А неплохо, решил Матео, сдвигаясь на самый край софы для лучшего вида. От наклона ее топик пополз вверх, а короткие узкие шортики — вниз, обнажив белую полоску кожи и черный кусочек кокетливого кружева…

В этот момент Мария повернулась к нему, и он торопливо отвел глаза, делая вид, что все это время любовался на обшарпанную стену напротив. Сколько дней у него уже не было женщины, с тех пор как он снял в баре Бьянку?

— Сеньор Матео, — сказала Мария, подходя к нему, — поможете мне отодвинуть софу?

Матео машинально кивнул и, соскочив с софы, слегка отпихнул ее в сторону. Странное дело: без Бьянки она и вела себя по-другому, вежливее и гораздо мягче. И даже находиться рядом с ней больше не казалось ему таким уж неприятным. Неужели само присутствие Бьянки так на нее давит? А почему и нет? Бьянка кого хочешь с ума сведет…

Пылесос с шумом втягивал воздух и пыль вокруг софы, пока Матео, решивший не уходить далеко на случай, если снова понадобится помощь, косился на плотно облегающий топик. Контуры, вырисовывающиеся под ним, будоражили воображение и с каждым наклоном становились все откровеннее.

Закончив, Мария выпрямилась и немного прогнулась назад, разминая затекшую спину, а он все же так же следил за ней, завороженный плавными изгибами тела, мягкими кошачьими движениями, явно скрывающими куда большую энергию и гибкость, чем она старалась показывать. Отвел глаза он только, когда разглядел на натянувшейся ткани два маленьких отчетливо проступающих бугорка. Она что, без белья? Да уж, она, похоже, совсем расслабляется без Бьянки…

Пропылесосив в гостиной, Мария свернула в темный коридор, а Матео, опустившись на софу, отсутствующе уставился прямо перед собой. Получалась простая, но какая-то неправильная арифметика: две женщины в доме и при этом два месяца без женщины. Таких больших перерывов у него еще со школы не было… Да кто она такая, чтобы ему приказывать?

— Сеньор Матео! — прервал его мысли голос Марии, раздававшийся откуда-то из глубины коридора. — Не могли бы вы мне помочь?

Не раздумывая, Матео вскочил с софы и пошел за ней.

Найти Марию оказалось не так уж сложно. В коридоре, откуда она звала, была только одна не заколоченная досками комната, и Матео с нарастающим любопытством заглянул в слегка приоткрытую дверь. Комната, изначально большая и светлая, была настолько завалена книгами, что казалось маленький и тесной, словно чулан. Книги были повсюду: на высоких полках, идущих до самого потолка, на столе и кресле, стоящих около мутного, давно не мытого окна, и даже на полу, густо усыпанному мелкими трещинами. В пробивающихся через стекло лучах света парили частички пыли, которых было настолько много, что, казалось, воздух состоял только из них. Матео осторожно зашел внутрь, стараясь не споткнуться о небрежно сваленные у порога старые фолианты.

Мария стояла около одной из полок и небрежно водила маленькой пушистой щеткой по темным кожаным корешкам, отчего пыль разлеталась во все стороны, вновь оседая на только что протертых поверхностях.

— Некогда было здесь прибраться, — сказала она, подняв в воздух новое облако.

Он невольно хмыкнул. Ну еще бы… Вместо того, чтобы заниматься домом и наконец научиться готовить, они похищают парней и держат их в подвале. Когда бы на уборку нашлось время?

Рука Марии легла на перекладину старой лестницы на маленьких ржавых колесиках, приставленной к одной из полок.

— Сеньор Матео, придержите меня…

С легким недоумением Матео уставился на хлипкую лестницу, темные деревянные ступени которой когда-то, возможно, и были надежной опорой, но сейчас явно таковой не являлись. Но Марию, похоже, это не останавливало.

— Ну же, сеньор Матео! — она уверенно встала на нижнюю ступеньку.

Он осторожно взял ее за талию, стараясь касаться как можно легче. Мария сделала шаг вверх так резко, что старая лестница с угрозой заскрипела, а его руки, внезапно соскользнувшие вниз, инстинктивно сжали упругие округлости ее бедер. Матео неловко посмотрел на, казалось, ничего не заметившую Марию и отпустил ее.

— Нет, не надо, — моментально сказала она, — не отпускайте меня…

Он послушно положил руки обратно на ее талию.

— Крепче, сеньор Матео, — добавила она, постукивая кончиком ноги по ступеньке.

Он сжал ее талию, чувствуя, как мнется ткань между пальцами. Лестница снова скрипнула, когда Мария сделала шаг вверх, и его руки опять соскользнули вниз. На этот раз дотянуться до талии, не вставая следом за ней на ступеньки, он бы не смог. Ржавые колесики корябали пол, а двоих эта лестница точно не выдержит… Мария тем временем сделала еще один шаг, и теперь его руки уже вовсю мяли края ее коротких шортиков. Матео осторожно поднял глаза. А не слишком ли? Однако Мария лишь продолжала равнодушно протирать полки.

Наконец, когда щетка в ее руках стала совсем серой от грязи, Мария стала плавно спускаться по ступенькам вниз. В легком оцепенении Матео продолжал держать руки на ее бедрах, не сразу заметив, как они медленно заскользили вверх и вновь оказались у нее на талии.

— Можете отпустить меня, сеньор Матео, — сказала она, достигнув пола.

Его руки по-прежнему лежали на ее талии, прижимая ее бедра к нему так близко, что поза, в которой они застыли, была практически неприличной.

— Дальше я сама, — тихо добавила она.

Матео послушно разжал пальцы и отступил назад. Лестница слабо скрипнула и закачалась, когда Мария легким толчком сдвинула ее в сторону.

— Может, тебе здесь помочь? — предложил он, стараясь не смотреть на ее шортики.

— Это моя работа, сеньор Матео. Но, — она помедлила, — можете помочь. Если, конечно, хотите…

— Хочу, — быстро сказал он.

Мария протянула ему грязную, посеревшую щетку, а сама отошла к шкафу у окна и, встав на цыпочки, сняла с верхней полки старую книгу в кожаном переплете. Повертев ее в руках, она наклонилась и поставила книгу на самую нижнюю полку, а оттуда взяла почти такую же и, отбросив упавшие на лицо волосы, водрузила на освободившееся место наверху. Движения ее были настолько плавными, что Матео, рассеянно крутящий в руках бесполезную щетку, невольно засмотрелся.

Не замечая его взгляда, Мария продолжала переставлять книги с верхней полки на нижнюю и обратно. Томик за томиком. Вверх — вниз, вниз — вверх…

— Зачем ты это делаешь? — не выдержал он.

— Что, сеньор Матео? — непонимающе уточнила она.

Он молча показал на книгу в ее руках.

— Помогаю госпоже.

— И зачем? Это же бессмысленная работа.

— Моя работа доставляет мне удовольствие, — спокойно сказала она. — А я люблю делать то, что доставляет мне удовольствие, — и снова наклонилась.

Матео задумчиво оперся на полку, которую должен был протирать, но вместо этого беззастенчиво рассматривал работающую девушку. Будоражило практически все: и шортики, сползающие вниз от каждого наклона, и топик, подскакивающий вверх, когда она выпрямлялась, и то, как она встала на цыпочки, стараясь достать папку в самой глубине верхней полки. Затаив дыхание, он следил, как в своих попытках она всем телом прижималась к шкафу, то приподнимаясь на носках, то опускаясь обратно, скользя упругой поднявшейся грудью об одну из полок. Стройная, гибкая, неутомимая… Столько энергии… А уж в постели она, наверно…

— Давай помогу! — отбросив щетку в сторону, Матео сорвался на помощь, намереваясь то ли достать папку, то ли крепче прижать девушку к шкафу.

Но прежде чем он успел приблизиться, Мария наконец-то дотянулась до старого переплета и, неловко его подхватив, уронила на пол. Папка с треском распахнулась, и повсюду разлетелись исписанные мелкими цифрами листки.

— Какая же я неловкая, — сказала она и, встав на четвереньки, начала торопливо их собирать.

Вид был настолько впечатляющим, что когда Матео наконец сообразил, что надо бы помочь, на полу уже ничего не осталось. Он молча подал ей руку, помогая подняться, а затем, когда она встала на ноги, настойчиво потянул к себе, решив, что все понял правильно. Однако между ними тут же оказалась пачка мятой бумаги. Покачав головой, Мария оттолкнула его.

— Госпожа расстроится.

— Почему? — быстро возразил он. — Я не ее парень, ты же знаешь.

— Листы помялись.

Она показала ему загнутые уголки пожелтевших листов, на многих из которых чернила уже почти невозможно было отличить от грязи. Как будто Бьянка вообще заметит, что они помялись, подумал он. Судя по слоям пыли вокруг, сюда редко кто заходит.

— Может, небольшой перерыв? — предложил он.

Мария с легким сомнением посмотрела на пыльный шкаф за его спиной.

— Ты разве не хочешь отдохнуть? — настаивал он.

Она слегка замялась, словно принимая нелегкое решение.

— Только недолго, сеньор Матео.

Притворив за собой дверь, они вместе вернулись в гостиную. Мария сразу же села на софу и вытянула ноги, слишком стройные, чтобы все время прятать их под безобразным фартуком. Стараясь не пялиться слишком откровенно, Матео сел рядом. Его близость ее не смутила. Наоборот, Мария расслабленно закинула руки за голову, не замечая, как ткань с силой натянулась на груди.

— А как ты обычно развлекаешься? — спросил Матео, в очередной раз пробегаясь взглядом по ее обнаженным ногам.

— По-разному, сеньор Матео, — загадочно отозвалась она.

Матео подавил невольную усмешку. Неужели она и Бьянка… Вроде нет. Нет! Конечно, нет, решил он, косясь на ее плотно облегающий топик. Тогда бы Бьянка не ушла с ним из бара…

— Давай уже перейдем на ты, — предложил он.

Мария медленно кивнула, а Матео мысленно себя похвалил. Итак, первый шаг был пройден. А дальше? С тех пор как он приехал в Севилью, с женщинами он знакомился только в баре. И все другие способы соблазнения давно откинул за ненадобностью. Но ищущие развлечений туристки и тусовщицы несколько отличались от девушки, сидевшей рядом. И все-таки он решил пойти привычным путем.

— А в этом доме есть выпить?

— Принести вам воды, сеньор Матео?

— Мария, мы же перешли на ты, — с улыбкой поправил он. — Я имел в виду алкоголь.

— Есть мини-бар на кухне. Показать?

Вот и отлично, решил Матео. В расслабляющей обстановке, под алкоголь, разговор явно пойдет поживее. Однако, оказавшись на месте, он понял, что вести ее сюда было стратегической ошибкой. Атмосфера их убогой кухни меньше всего подходила для соблазнения. Под стареньким столом комками клубилась грязь, в углу валялись разорванные коробки, на стенах висели покосившиеся шкафы, от которых раздражающе пахло старым деревом. Если бы не покрытая пылью плита, которой они не пользовались, и не современный холодильник, набитый полуфабрикатами, он бы мог поклясться, что попал в начало прошлого века, а то и дальше.

Мария открыла невзрачный кривой шкафчик, висящий над столом. Это и был их мини-бар, соответствующий не столько слову “бар”, сколько слову “мини”. Внутри стояла только одна маленькая бутылочка водки, точь-в-точь такая же, какая была в сумочке у Бьянки в ночь их знакомства.

— Не густо, — прокомментировал Матео. — Выглядит так, будто она и правда не пьет. Или все уже выпила?

— Госпожа пьет только в экстренных случаях.

— Ага, и они слишком часто возникают в моем присутствии… — пробормотал он, озадаченно уставившись на бутылочку с водкой. Как, спрашивается, с этим расслабляться?

— Хочешь, я сделаю тебе коктейль? — неожиданно предложила Мария, доставая бутылочку. — Кровавую Мэри?

— Хочу! — быстро ответил Матео, с любопытством усаживаясь за старый покосившийся стол.

Мария с легкостью свернула крышку и небрежно плеснула водку в стакан. Затем в ее руках оказалась бутылочка с чили, которым она приправила коктейль так щедро, что Матео поморщился. А после, как скупые слезы, в стакан упали несколько капель томатного сока.

— Это какая-то бескровная Мэри получается, — заметил он, кивая на коктейль, пробовать который ему очень не хотелось.

— Некоторым так больше нравится.

— Дай мне, — он забрал он у нее сок и бутылочку с чили, — я сейчас сам сделаю тебе коктейль, — и с облегчением выплеснул то, что получилось у нее, в раковину.

В привычной пропорции он смешал водку и томатный сок, посолил, аккуратно влил чили и придирчиво посмотрел на получившийся коктейль. Еще бы немного лимонного сока и льда… Но их мини-бар не располагал такими излишествами. С мгновение подумав, Матео добавил еще чуть-чуть томатного сока.

— А так получится очень кровавая Мэри, — спокойно заметила Мария. — Уверен, что так будет лучше?

— Еще бы! — отозвался он и, довольный получившимся результатом, протянул ей стакан. — Попробуй — и сама увидишь разницу!

Мария сделала маленький глоток.

— Ну как? — спросил он.

— Пожалуй, так действительно будет лучше…

Некоторое время они сидели молча. Она медленно потягивала коктейль, а он, не отрывая взгляда, следил, как на хрустальном ободке проступает красноватый, едва различимый след ее губ.

— А вообще, — Мария протянула ему недопитый коктейль, — я люблю расслабиться. А здесь с этим так тяжело…

Матео торопливо перехватил стакан и поднес его к губам. Горькая, острая и пряная смесь обожгла изнутри, но все, на что он мог обращать внимание, сузилось до двух напряженных бугорков на топике, снова призывно ему показавшихся, когда Мария с удовольствием потянулась. Да она возбудилась не меньше его!..

— Если бы ты знал, как тут бывает скучно, — произнесла она, полузакрыв глаза. — Такая глушь… Хорошо, что она привела тебя. Наконец-то в доме появился мужчина.

Пока она говорила, губы Матео расплывались все шире и шире. Похоже, тут все нормально. И хоть одна понимает, как им повезло!.. А ее обычная суровость и белый фартук? Ответ нашелся сам: это лишь роль невозмутимой служанки, которую от нее требует Бьянка. Так же, как от него она требует изображать своего парня. Вот чокнутая!..

— Меня только одно беспокоит, — внезапно прервала его мысли Мария и, склонив голову, внимательно посмотрела на него, — а вдруг она узнает?

— Не обязательно ей знать обо всем, — отозвался Матео, снова протягивая ей коктейль. — Да и у меня нет обязательств перед ней.

— А ваш договор? — стакан все еще оставался в его руке.

— А кого он волнует? — пожал он плечами для большей убедительности.

И потом, кто ей скажет? — добавил он уже мысленно. Главное — успеть, пока Бьянки нет! Только так можно выдержать с ней два месяца под одной крышей!..

Вместо ответа Мария перехватила стакан и стремительно поднесла его к губам, допивая остатки. И когда хрустальное донышко приземлилось прямо на потрескавшийся стол, Матео придвинулся к девушке совсем близко и склонился для поцелуя.

В то же мгновение ее ладонь шлепнула его по губам.

— Не так, — сказала она, вставая из-за стола. — Я люблю игры.

— И какие же? — не понял он, все еще чувствуя ее шлепок, слишком резкий для обычной прелюдии.

— Пойдем в мою комнату.

Ее комната была расположена на втором этаже особняка, который выглядел немногим лучше первого. В глубокие трещины на полу забилась вековая грязь, на потолке кружевом висела паутина. Вдоль тусклого коридора шла унылая галерея заколоченных дверей, а запах стоял такой, будто за одной из них раскинулось болото. Лишь две комнаты были похожи на жилые: спальня Бьянки, путь к которой он уже знал, и спальня Марии, которая, как выяснилось, располагалась напротив.

В свою комнату Бьянка его вчера не пустила, и, стоя на пороге, Матео даже толком не успел ее разглядеть. Видел только старенькую кровать, покосившийся шкаф и обшарпанные стены. Словом, неуютно и уныло, как и везде в доме. Очевидно, что в комнате служанки все будет еще хуже, размышлял он, пока Мария неспешно отпирала дверь.

Однако то, что он увидел, когда вошел внутрь, сильно отличалось от его ожиданий.

— Ты здесь живешь? — ошеломленно спросил он.

Не став отвечать, Мария направилась к вместительному шкафу из темного дерева, а Матео с нарастающим изумлением озирался по сторонам. Он даже и представить не мог, что в мрачном особняке, где, казалось, все разваливается прямо на глазах, может быть такая комната. Окна закрывала бархатная парча, стены были обтянуты бордовой тканью, а пол застилал пушистый черный ковер. Под потолком висели с десяток маленьких светильников, отбрасывая мягкие тени на роскошную кровать с балдахином и огромное зеркало прямо напротив нее. Эффектно, со вкусом и очень дорого. И это — комната горничной?! Скорее покои как у королевы!

— И кто из вас будущая графиня?

— Конечно же, госпожа, — ответила Мария и жестом подозвала его к открытому ящику.

Матео с любопытством подошел к ней и, заглянув внутрь, удивленно замер.

— Я не привыкла к стандартному, — пояснила Мария и вытащила из ящика плеть.

По крайней мере, понятно, решил он, почему она работает у Бьянки. Потому что она — невероятная извращенка! Чего только не было внутри ее раскрытого ящика: хлысты, кнуты, плети разных форм и размеров, несколько пар кожаных перчаток… Матео насмешливо покосился на огромный шкаф со множеством закрытых дверок. Что еще она в нем прячет? Кожаные костюмы, наручники, зажимы, кляпы?

— А Бьянка об этом знает? — ухмыльнулся он.

— Госпоже необязательно знать обо всем, — спокойно отозвалась Мария.

Матео снова заглянул в ящик.

— И часто ты этим пользуешься?

— Можешь сам выбрать себе наказание, — сказала Мария, вертя в руках длиннуюжесткую плеть.

Матео с легкой опаской посмотрел на плети и хлысты, лежащие в ящике. А это вообще больно? Признаться, он не был любителем таких игр, вернее никогда в них не играл, и начинать ему не очень-то хотелось. Однако что-то ему подсказывало, что если отказаться сейчас, то сегодняшнее приключение на этом закончится. И что тогда? Два месяца жалеть об упущенной возможности?..

— Давай так, — наконец предложил он, — сначала мы поиграем по твоим правилам, а потом — по моим. И чтоб ты знала, я привык к стандартному, — он кивнул на скрытую под полупрозрачной тканью кровать. — Согласна?

— Выбирай!

Он задумчиво склонился над ящиком, глядя на плети, кнуты и хлысты. А следы они оставляют?

— И какая между ними разница?

— Вот эта, — пояснила Мария и небрежно ткнула на мягкий короткий хлыстик, — для начинающих. А вот эта, — она покрутила длинную жесткую плеть в своих руках, — не для слабаков. Какую предпочитаешь?

Взгляд Матео напряженно соскочил с плети на хлыстик, а с хлыстика — на кровать, и это было единственное, что он предпочел бы сейчас.

— Эту или для не слабаков? — настойчиво повторила Мария.

— Конечно, для не слабаков, — бодро отозвался он, мысленно выбирая мягкий хлыстик.

В следующее мгновение плеть с силой рассекла воздух. Послышался глухой свист, от которого Матео мучительно захотелось отказаться от всей затеи.

— Уверен? — спросила Мария.

Воздух, как казалось ему, все еще дрожал. Матео снова посмотрел на ее стройные ноги, короткие сексуальные шортики и облегающий топик.

— В этих ваших садо-мазо штучках, — спросил он, — есть же что-то типа специального слова, чтобы все остановить, да?

— Когда я беру плеть, нет таких слов, чтобы остановить наказание, — спокойно сказала Мария. — Испугался?

Кончик плети в ее руке болтался из стороны в сторону и бесстыдно, как пальцы любовника, касался обнаженного бедра. Поздно теперь отступать, решил Матео. Да и она, похоже, сильно завелась. Даже интересно, чем все это закончится…

— Я ничего не боюсь! — небрежно бросил он, стараясь больше не смотреть на плеть в ее руке.

Наклонившись к ящику, Мария достала оттуда короткие кожаные перчатки и начала их неспешно натягивать. Матео с упоением следил за каждым ее движением. Невероятное везение, что в этом доме живет такая развратница! Кажется, даже в его двухмесячном заточении были свои плюсы.

— Пойдем! — приказала Мария, крепко сжимая в руке плеть.

— Куда пойдем? Я думал, мы здесь…

— Для подобных развлечений нужно особое место. Пойдем! — властно повторила она.

В любых других обстоятельствах ее тон ему бы не понравился, но сейчас… Сейчас это было ролевой игрой, и он решил, что можно немного поподчиняться. Для разнообразия. По крайней мере, такого у него еще не было.

Молча указывая направление кончиком плети, Мария вывела его из спальни. Затем они спустились в гостиную, свернули в коридор и пошли вдоль длинного ряда темных заколоченных дверей. Всю дорогу Матео возбужденно поглядывал на идущую рядом девушку, не переставая удивляться уверенности и раскрепощенности ее движений. Ну надо же! А ведь все это пряталось за белым уродливым фартуком… Кто бы мог подумать, что послушная, исполнительная горничная любит доминировать?

Достигнув конца коридора, они остановились у двух дверей, одна из которых вела в подвал, а другая — в его башню. И только в этот момент до Матео дошло, что они явно направлялись не в башню. Опять подвал? Он вспомнил, как жесткая стена царапала спину, как железные цепи сдавливали руки и ноги и как белеющий в темноте скелет смотрел на него сквозь пустые глазницы. Подвалы в этом доме ему, определенно, не нравились.

— А может… — неуверенно повернулся он к Марии.

В ту же секунду кончик пальца в кожаной перчатке коснулся его губ, отсекая все дальнейшие возражения.

— Нехорошо разочаровывать девушку, которая тебе доверилась, — сказала она и, распахнув дверь, первой вошла в подвал. — Ты идешь? — раздался из темноты требовательный голос.

После секундного колебания Матео последовал за ней. В конце концов, сегодня ему ничего не угрожает. Это просто такая игра. К тому же Мария, уверенно шагающая впереди, похоже, знает, что делает. Стоит ли портить ей удовольствие?.. Уговаривая себя подобным образом, он брел вдоль мрачных каменных стен и старался не замечать, как сырость и холод пробираются под кожу, как шуршат по углам мыши и как мучительно хочется вернуться назад.

Наконец Мария остановилась около массивной испещренной трещинами двери и, достав из кармана своих узеньких шортиков ржавый ключ, отперла замок. Дверь со зловещим шорохом отворилась, и Мария исчезла в царящем внутри непроглядном мраке. По каменному полу гулко отдались ее шаги, а затем темные силуэты стен осветились тусклым огоньком. Кто-то предусмотрительно оставил внутри фонарь. Когда глаза привыкли к свету, Матео осторожно переступил высокой порог и, едва осмотревшись, потрясенно прислонился к стене.

— Да что это за?!..

Мария, очевидно довольная его реакцией, медленно обвела комнату фонарем, чтобы дать ему возможность изучить каждый угол. С потолка свисали железные крюки, к стенам были прикреплены цепи, а сама она стояла, облокотившись на странное приспособление, похожее на обеденный стол, вдоль ножек которого болтались потрепанные кожаные ремни.

— Это комната пыток, — охотно пояснила Мария. — Осталась от инквизиторов.

— Зачем? — тихо спросил он, продолжая прижиматься затылком к стене.

— А зачем в подвале оставляют старую лопату? — теперь фонарь был направлен ему прямо в глаза, скрывая девушку в пятне света так, что ее лица он не видел. — На всякий случай…

— Да на какой еще случай? — отвернувшись, Матео с отвращением ткнул в противоположный угол. — Это же… Дыба?.. — добавил он, смутно вспоминая школьные уроки истории.

— Верно, — похвалила Мария его осведомленность. — И когда-то ей очень активно пользовались…

Стараясь даже не вдумываться в то, что здесь могло твориться, Матео повернулся к Марии. Она была спокойна как и всегда и, кажется, даже довольна. Ну разумеется: весь ужас, который она обычно рассказывает, просто ее заводит! А вот ему такое не нравится, и, представив, какими тяжелыми могут быть поблескивающие ржавчиной цепи, он слегка отступил к двери.

— А может, лучше пойдем ко мне, в башню? Там не намного лучше, чем в подвале…

Взгляд Марии, который до этого был сосредоточен на огромном железном крюке под потолком, сфокусировался на нем, став, как ему показалось, несколько разочарованным.

— Сеньор Матео, если вы сразу не были готовы, то не стоило в принципе это начинать.

В ее голосе отчетливо читался упрек. Отвернувшись от него, она начала медленно снимать кожаную перчатку с руки.

— Зачем давать девушке лишние надежды, если вы просто боитесь?

Матео лихорадочно сравнивал ее обнаженные ноги и обтянутую топиком упругую грудь с цепями и крюками вокруг. Жаль потраченных усилий, если бросить все сейчас. Да и потом: не запытает же она его тут до смерти? Это ведь просто такая игра, как слабо — не слабо. Может, она вообще его проверяет?..

— Я ничего не боюсь! — он решительно шагнул к ней. — Начинаем!

— Вот и славно, — сказала Мария и, поправив почти снятую перчатку, приблизилась к нему.

Ее пальцы пробежались по его щеке, затем последовал совсем не нежный хлопок, больше напоминающий пощечину. Пока он приходил в себя, рука Марии скользнула в карман шортиков. В следующее мгновение перед его глазами сверкнул кусочек атласа, и, прежде чем Матео успел возразить, она уже затягивала крепкий узел на его затылке. Вокруг моментально стало темно и, как он подумал, менее жутко, и если бы не сырость и воздух, спертый, как в погребе, можно было бы даже представить, что они в спальне. Зато ощущения усилились многократно. Мария с силой сжала его руки и властно повела куда-то вперед. Он чувствовал тепло ее кожаных перчаток и, затаив дыхание, ждал, что будет дальше. Все-таки хорошо, что не отступил…

В полной тишине она сомкнула его ладони, а затем что-то грубое и шероховатое коснулось его запястий. Матео с сомнением подергался. Веревка?.. Внезапно тишину прорезал глухой металлический скрежет, и его руки взмыли вверх так стремительно, словно их пытались оторвать.

— Что это? — от неожиданности вскрикнул он и с силой потянул руки обратно.

Над его головой раздался раздражающий лязг, и несколько камешков упали с потолка на плечи. Похоже, его руки были привязаны к одному из железных крюков. Крепко, но не больно. Однако как-то не очень комфортно.

— Зачем это? — спросил он.

Вместо ответа Мария небрежно задрала его майку. По телу пробежал неприятный холодок, но вызванное крюком и веревкой напряжение все же снялось. Вот ведь чертовка! — подумал Матео и, решив, что все это — часть игры, замер в томительном ожидании. Пальцы в кожаной перчатке заскользили по его обнаженной груди, прессу и спине. Не нежно, не ласково, а грубыми быстрыми рывками. И все же неплохо для разнообразия, в очередной раз подумал он и попытался расслабиться.

— Мария, он уже готов?

Матео вздрогнул так резко, что металлический крюк над его головой неприятно заскрежетал.

— Да, госпожа, — ответила Мария.

В ее голосе Матео не различил ни смущения, ни удивления. Более того, она говорила как обычно: спокойно и невозмутимо. Похоже, все это было спланировано заранее. И все это — приказ Бьянки!.. Извращенка! Две извращенки!!

— Что, одной со мной страшно? — предвкушая грядущее развлечение, хмыкнул он. — Захотела вместе со служанкой?

— А ты думал, тебе удастся развлечься без меня?

Голос Бьянки прозвучал совсем близко. И через мгновение по его телу мягко и куда более нежно пробежалась уже совсем другая рука, без перчатки. Даже с завязанными глазами он был уверен, что теперь его гладила Бьянка, и возбужденно вздрагивал, чувствуя ее холодные тонкие пальцы. Да уж, эти девчонки совсем изголодались в глуши по нормальному мужчине…

— Присоединяйся, — расплылся он в довольной улыбке, — так даже интереснее будет!

— Помнишь про наш договор? — тихо спросила она, продолжая его гладить. — У меня есть и четвертое условие…

Матео с предвкушением прислушивался. Захотела-таки секса… Могла бы и сразу сказать! Обошлись бы без всех этих цепей и подвалов.

Бьянка наклонилась к нему так близко, что он почувствовал ее дыхание у себя на щеке. А затем раздался горячий шепот, произносящий по слогам:

— Це-ли-бат.

— Что? — не понял он.

— Целибат. Воздержание, — уже громко и с усмешкой пояснила она. — Вот твое четвертое условие. И в первую очередь оно распространяется на меня и на Марию.

Легонько хлопнув его между ребер, она отошла в сторону. Матео непонимающе замер, прислушиваясь к ее шагам. И что, ничего не будет?..

— Зачем тогда вы меня сюда притащили? — с недоумением спросил он.

— Мария, сколько он продержался? — проигнорировала его Бьянка.

— Два часа, госпожа, — спокойно отозвалась Мария.

— Да, конечно, ты не кобель!

Матео раздраженно дернулся, но его руки были связаны настолько крепко, что сам освободиться он не мог. Это что, какой-то хитрый план, чтобы над ним поиздеваться?

— Отвяжите меня! — хмуро потребовал он.

— Мария, бедняжка, как же тяжело тебе пришлось, — снова проигнорировала его Бьянка.

— Это моя работа, госпожа, — как всегда невозмутимо отозвалась Мария.

Он снова дернулся, гораздо яростнее, чем прежде, но не добился ничего. Только запястья, слишком туго перехваченные веревкой, начали ныть. Вот ведь ведьмы! Специально все спланировали!

— Немедленно отвяжите меня!

— И наконец, — продолжила Бьянка, — мое последнее, пятое условие, — последовала небольшая пауза, которая в царящих вокруг него тишине и мраке показалась особенно зловещей. — За нарушение других условий или попытки их нарушения ты будешь наказан. Как сейчас…

— И за что это меня сейчас наказывать?!

Из-за повязки на глазах совсем ничего не было видно, и Матео сердито вертел головой, пытаясь хотя бы на слух понять, откуда идет голос. Медленно до него стала доходить вся пикантность положения: руки были крепко связаны, майка задрана им на потеху, а сам он застрял в мерзком сыром подвале. Противно и глупо! Чтобы он еще хоть раз согласился на такие игры!..

— Ты пытался сбежать, спорил с моими приказами, позорил меня на приеме, — перечисляла Бьянка, то приближаясь, то отходя в сторону, но больше не касаясь его, — приставал ко мне и Марии, а у тебя ведь целибат… Этого вполне достаточно!

Не желая смиряться, Матео возмущенно пытался освободить руки, но с каждым движением веревка лишь сильнее врезалась в кожу, и сопротивляться становилось настолько же больно, насколько и бесполезно. Она же целибат только что придумала! Да и какой еще целибат? Он взрослый мужчина и сам может решать, когда и с кем!..

— Ни на какой целибат я не соглашался! И вообще все твои условия появлялись после того, как я что-то делал, а не до!

— Это неважно, ты согласился на все мои условия еще до того, как они появились, — отозвалась Бьянка. — А теперь, Мария, накажи его!

— Что?!..

— Как прикажете, госпожа.

Матео показалась, что Мария произнесла это с заметнымудовольствием. А потом он вспомнил про плеть в ее руках, длинную и тонкую. И наверняка очень болезненную. Которую ко всему прочему он выбрал сам!

— Ведьмы! Извращенки!! — вскрикнул он. — Отвяжите меня!!

— Только мягко, Мария, — сказала Бьянка. — Нам тут не нужно крови.

— Как прикажете, госпожа.

В воздухе раздался глухой свист, и плеть приземлилась прямиком на его спину. В первое мгновение Матео не почувствовал ничего, кроме ошеломления, а потом нервно взвился.

— Больно же!..

Крюк с шумом закачался под потолком, и мелкие камешки градом посыпались ему на голову.

— Отпустите!!

В ответ только снова свистнула плеть.

Часть III. Текила Бум

РЕЦЕПТ: текила, содовая, свежевыжатый сок лайма и один сильный удар по столу.

ПРИМЕНЕНИЕ: Крепкий коктейль для серьезных разговоров, сбивающий не только с ног, но и с толку. Так что лучше пить залпом. И не вдумываться.

Глава 9. Семейные узы

— Сеньор Матео, — последовал за стуком в дверь знакомый спокойный голос, — если вы еще здесь, и если вы еще живой, то имейте в виду, у нас скоро завтрак.

— Дьяволица, — пробормотал Матео и, болезненно нахмурившись, натянул одеяло повыше.

Это было самое отвратительное утро из всех, которые он только помнил. Руки болели так, будто их выкрутили, на запястьях остались ссадины от вчерашней веревки, а спина мучительно ныла всякий раз, когда он поворачивался. Феликс, лежавший в его ногах, при его пробуждении поднял голову и, как показалось Матео, с грустью посмотрел на него. Единственная живая душа, которая в этом доме способна на сочувствие, решил Матео. Но, увы, разговор пес поддержать не мог, да и жаловаться ему было бесполезно.

Покряхтывая и удивляясь, почему болят еще и ноги, Матео осторожно сполз с кровати. Внутри его старенького шкафа было небольшое зеркало с огромной трещиной посередине, и, неловко вращаясь на месте, он попытался рассмотреть свою спину. Крови вчера не было, а, значит, и шрамов быть не должно. На коже остались только длинные красные полосы, похожие на неглубокие царапины. Однако, слегка прикоснувшись к одной из них, Матео неприятно скривился не столько от боли, сколько от воспоминаний. Вчерашнее издевательство продолжалось недолго, и в общей сложности он насчитал около десяти ударов. Хотя в количестве Матео не был уверен, так как от раздражения и обиды он неоднократно сбивался со счета.

Где-то на пятом ударе, перебивая его яростное возмущение, раздался взволнованный голос Бьянки:

— Мария, достаточно!..

Но Мария не прекратила. Видимо, у нее был свой счетчик. И Бьянка повторяла приказ как минимум трижды, каждый раз все более нервно и громко. Наконец раздался свирепый свист, и Матео зажмурился, ожидая резкого удара. Однако вместо этого плеть с шумом опустилась на стену. Несколько камешков выпали и глухо шлепнулись о пол. На этом все и закончилось.

Матео скорчился, вспоминая звук, с которым плеть касалась его спины, и ощущения, следовавшие за этим. Но самые болезненные раны были нанесены не его телу, а его самолюбию. Обидно, безумно обидно и унизительно, что с ним так обошлись. Как такое вообще могло случиться? Ненормальные, сумасшедшие ведьмы…

Захлопнувшкаф так раздраженно, что старое зеркало внутри угрожающе задребезжало, Матео снова сел на кровать. Самое неприятное, что даже поговорить о случившемся было не с кем. Позвонить в полицию? И что он скажет? Меня выпороли две девушки? Не поверят. Да еще и засмеют. Он покосился на телефон. Отцу, что ли, позвонить?.. Да ни за что на свете! Будет еще глупее, чем с полицией. Он рассеянно пробежался по немногочисленному списку своих контактов и выбрал единственного человека, способного его понять и помочь.

— У меня для тебя хорошая новость! — как всегда оживленно начал беседу Эмилио, его агент и немного друг. — Зал для выставки я уже арендовал!

— Эмилио…

— Подожди! — энергично перебил его агент. — Я даже договорился, что на улице будет висеть наш рекламный плакат. А это — самый центр города, между прочим. Представляешь, какая реклама?..

— Эмилио…

— … И теперь самое главное! Как тебе название “Мимолетная Севилья”?

Эмилио замолчал, сделав торжественную паузу.

— Давай отменим выставку, — мрачно сказал Матео, мысленно складывая свои вещи в стоящую рядом сумку.

— Если не нравится, — невозмутимо отозвался Эмилио, — можно назвать “Солнечная Севилья”, не так запоминается, но все же…

— Давай все отменим!!

Вскочив с кровати, Матео распахнул сумку и начал сбрасывать туда свои вещи уже по-настоящему. На самое дно полетели кисти и карандаши. Старый шкаф испуганно скрипнул, и несколько маек сердито шлепнулись прямо на блокнот, помяв его. Все еще прижимая смартфон к уху, Матео продолжал яростно паковаться. А что? По его мнению, это был единственный выход, возможный в данной ситуации: Эмилио отменяет выставку, а он — этот дурацкий придуманный Бьянкой договор и навсегда забывает про нее. Самое время покинуть этот чертов дом!.. Матео уже почти добрался до стоящего в углу мольберта, когда его агент наконец медленно заговорил голосом, каким бы мог уговаривать маленького ребенка не плакать:

— Матео, я же тебе говорил, что это невозможно… Да и зачем? Если бы Пикассо отменял выставки, то он бы не стал Пикассо.

— Он и так был Пикассо, — буркнул Матео, пытаясь застегнуть небрежно набитую сумку.

— Но он бы тогда не стоил как Пикассо!.. Хватит паники! — строго сказал Эмилио, услышав, как затрещала молния. — Выставку уже не отменить. И вообще рекламу оставь мне, а ты просто рисуй! Каждый должен делать то, что у него получается.

Молния непослушно разъехалась в стороны, и, чертыхнувшись, Матео с досадой повернулся к окну. Там привычно мелькнули кладбищенские надгробия, темные вершины деревьев и верхушка инквизиторской церкви.

— Вдохновения нет… — проворчал он, отворачиваясь от окна. — Пейзажи тут жуткие!

— Так рисуй людей, — моментально посоветовал Эмилио. — Графиню свою нарисуй, например.

— Я не рисую людей!

Да, на его взгляд, тут и не было людей. Только дьяволица и стерва. И он сам еще не до конца понял, кто из них кто. Но больше всего раздражало, что его сумка никак не хотела закрываться, словно вступила в сговор с Эмилио, не желавшим отменять выставку.

— В общем, Матео, займись чем-нибудь! Ты же гений, а гениям труд полезен. И больше ни слова об отмене выставки!

— Да понял я, — проворчал Матео и сбросил вызов, а потом, устав от бесплодных попыток застегнуть молнию, оттолкнул сумку ногой.

В голове настойчиво вертелась мысль, что в этом доме он застрял надолго. Но даже думать о том, что вещи снова придется разбирать, было мучительно. Злость медленно сменилась тоской. Стараясь не видеть свои картины, которые в этот момент казались ему главной причиной всех бед, он снова подтянул к себе сумку и извлек оттуда примятый майками блокнот. Рисовать не особо хотелось, но если себя хоть чем-то не занять, будет совсем невыносимо. Он быстро оделся и открыл дверь. Пес, все это время тихо наблюдавший за ним, тут же радостно вылетел наружу. Определенно, Феликс был единственным, кто его понимал. И это как-то начинало напрягать…

Но по-настоящему Матео напрягся через несколько минут, когда, торопливо спускаясь по крутым ступенькам, неожиданно поскользнулся. Ноги сами собой подогнулись, и, потеряв равновесие, он чуть не полетел головой вниз прямо на выступающие из стен камни. Лишь в последнее мгновение рука успела зацепиться за холодные железные перила.

— Черт! Черт! Черт! — выругался Матео и зачем-то даже крикнул в пустоту узкого лестничного пролета: — Не дождетесь! Я в этом доме не умру!..

В ответ снизу раздался подбадривающий собачий лай, от которого Матео стало только хуже.

Следующее потрясение, к которому он не был готов, ждало его в гостиной. Он почему-то не подумал, что встретится с ними за завтраком, и, как себя вести после вчерашнего, совершенно не представлял. Надежда на то, что они кинутся к нему с извинениями, была настолько слабой, что казалась почти несбыточной.

Бьянка и Мария сидели на своих привычных местах за столом и, тихо переговариваясь, пили кофе. Однако при его появлении беседа резко оборвалась, и извинений, как он и предполагал, не последовало. Бьянка слегка вздрогнула и сосредоточенно уставилась в свою кружку, словно пытаясь прочитать там будущее. Мария же, даже не обернувшись, подтянула к себе кофейник. Одета она была в свое обычное длинное платье и безобразный белый фартук, на который этим утром Матео смотрел с настоящей ненавистью. Дьяволица! Страшное оружие в руках чокнутой Бьянки!.. Он насупленно покосился на спокойное лицо Марии. В ней же нет ничего человеческого! Надо быть законченным мазохистом, чтобы вообще с ней связаться! А вторая… Он повернул голову к Бьянке, которая, как оказалось, тоже украдкой его изучала. Но едва их взгляды встретились, как она вновь переключилась на содержимое своей кружки и даже слегка покраснела. Да неужели же ей стыдно? Ага, конечно… Матео раздраженно посмотрел на ее свободную непрозрачную блузку, скромно застегнутую на все пуговицы, и длинную строгую юбку. Чтобы он еще раз на это повелся?! Да чтобы с ней связаться, надо вообще быть полным идиотом!

Он замер у своего привычного места за столом, а затем резко развернулся и ушел на кухню, чувствуя на спине настороженный взгляд Бьянки. Завтракать вместе с ними не хотелось. И вообще, решил Матео, в эти два месяца своего заключения — а другого слова он подобрать не мог — сведу все контакты с ними к нулю. И буду вести себя так, будто вчера ничего не произошло. Так, будто…

— Какого черта?! — яростно прорычал он, едва приблизившись к холодильнику.

Через мгновение он снова вернулся в гостиную, где Бьянка, слышавшая его возмущенный голос, удивленно подняла на него глаза.

— Это что? — бросил он перед ней несколько магнитиков.

Разумеется, он и сам отлично знал ответ. И еще точно помнил, что вчера их не было, когда смешивал коктейль для ее ненормальной горничной. Чем его так рассердили эти кусочки пластика? Да тем, что на них были его пейзажи!..

Однажды его агент убедил продать права на изображение целой серии его картин на магнитиках. А почему бы и нет? Он тогда смог арендовать квартиру в хорошем районе, которой, кстати, Бьянка так нагло его лишила. Время от времени Матео замечал эти магнитики в сувенирных лавках, когда гулял по городу. Не сказать, что ему было приятно, но и раздражения он особого не испытывал. Но вот сейчас…

— Это — твое творчество, — медленно сказала Бьянка, глядя на магнитики так, словно видела их впервые. — Не узнал?

— И что оно делает на твоей кухне?!

— Заведя в доме художника, — ответила вместо нее Мария таким тоном, словно говорила о появлении еще одного пса, — мы решили приобщиться к искусству. Кто бы мог подумать, — в ее голосе была нескрываемая ирония, — что оно может быть таким доступным! По три евро за штуку…

Бьянка выглядела немного растерянной, а лицо Марии, как всегда, ничего не выражало, оставаясь бесстрастным и невозмутимым, несмотря на все слова, которые она только что произнесла. Демон, решил Матео и хмуро отвернулся. Демон, которым может управлять лишь Бьянка… Завтракать ему резко расхотелось, и он вышел из дома, с силой захлопнув дверь.

В гостиной остались только Мария, продолжавшая пить кофе так, будто ничего не произошло, и Бьянка, вздрогнувшая от хлопка. Звук болезненным эхом, отозвавшись в голове, утонул в паутине мыслей. Полночи она ворочалась на кровати, боясь, что он теперь уйдет. Конечно, он обиделся. Любой бы обиделся… Спина Матео растворилась среди зелени сада, и Бьянка уныло отвернулась от окна. Ну вот как ему теперь объяснить, что это вообще такое было? Что у нее не было выбора, что она хотела этого не больше, чем он… Да и поверит ли он? Она бы даже сама себе не поверила.

— Я должна хоть что-то сделать… — вздохнула она.

— Можешь помочь собрать ему сумку, — отозвалась Мария.

Бьянка вздохнула вновь, уловив за спокойствием холодную жесткость.

— Не хочу, чтобы он уходил…

— Пара часов, чтобы он переключился с одной девушки на другую, — Мария опустила кружку на стол с легким скрежетом недовольства. — Демонстрация нагляднее некуда.

— Ты его спровоцировала, — возразила Бьянка.

— Я его не заставляла.

Солнечные лучи пробежались по кусочкам пластика, и Бьянка задумчиво склонилась над ними. Из-за это он тоже обиделся. Может, даже гораздо больше чем за все вчерашнее.

— А тебе на кажется, — после паузы спросила она, рассматривая пейзажи на магнитиках, — что это уже перебор?

— Не кажется, — отрезала Мария и, взяв свой смартфон, вышла из дома.

Дверь хлопнула даже громче, чем в первый раз, и Бьянка снова вздрогнула. Теперь вот еще и Мария… Эти магнитики были как дурной знак. Мария купила их тайком от нее. Что еще Мария может сделать тайком? Конечно, она ничего не сделает во вред ей, но вот ему…

Кладбища Матео не любил, но, устав блуждать по заросшему саду и не желая возвращаться в дом, он в итоге свернул в сторону жутковатой старой церкви и, обогнув ее, вскоре оказался среди надгробий. В конце концов, в этом месте живые куда опаснее мертвых, решил он, осматриваясь. Большинство каменных могил густо заросли травой, надписей на них или не было вовсе, или они почти стерлись от дождя, ветра и времени. В некотором отдалении от основных захоронений был насыпан холм с большим крестом. Братская могила, как ему однажды сказала Мария. Вот только чья, он тогда уточнять не стал и, признаться, до сих пор знать не хотел. В противоположной стороне от холма располагались два мраморных склепа, стены одного из которых были украшены причудливым узором. Хотя бы живописно, подумал Матео и побрел туда.

Увиденное его не разочаровало. На мраморе были высечены прекрасные цветы, похожие на розы, от безжизненной красоты которых ему, однако, стало немного не по себе.

— Сильвия де Варгас, — прочитал он надпись над дверью и посмотрел на даты.

Женщина умерла совсем молодой и была похоронена тут сорок лет назад. Этого оказалось достаточно, чтобы Матео догадался кто она: та самая двоюродная бабушка Бьянки, портрет которой висел в гостиной. Он с любопытством заглянул внутрь склепа и тут же отпрянул, почувствовав, как неприятный холодок пробирается под кожу. Там, в полумраке, в узком пространстве между тяжелых стен, стоял не один гроб, а два, так близко друг к другу, будто это было ложе любви, а не последние пристанище. И от этой странной, почти интимной близости становилось жутко, словно кто-то хотел обмануть смерть и навсегда остаться с любимым. Но она все равно оказалась сильнее, и на безжизненно-бледном мраморе стен не было другого имени. Так и не поняв, хорошо это или плохо, Матео снова заглянул внутрь и, прищурившись, различил надпись прямо над гробами:

Я в этом доме навсегда.

И я по ходу тоже, хмуро подумал он, отходя.

Другой склеп был гораздо старее, проще и меньше первого. На стенах его не было ни цветов, ни каких-то иных узоров, мрамор местами потемнел, а сам он немного покосился. Над дверью снова была надпись. И снова женщина.

— Мириам Гальярдо, любимая жена, — разобрал Матео стершиеся от времени буквы.

Имя показалось знакомым, словно совсем недавно он его видел. Вот только где? Умерла она в конце девятнадцатого века. Может, в какой-нибудь книжке или в интернете?.. Прислонившись рукой к холодной стене, он посмотрел на две даты: рождения и смерти, интервал между которыми опять был не очень большим. А в этом доме вообще доживали до старости?.. С легким напряжением Матео заглянул внутрь, и ему снова стало не по себе. На это раз там вообще не было гроба, а на месте, где он должен был стоять, была выбита одинокая надпись:

Прости меня.

Да что это за место? Там — два гроба и одно имя, а здесь — одно имя и ни одного гроба!.. В очередной раз подумав, насколько странной стала его жизнь после знакомства с Бьянкой, Матео пошел дальше и прямо за склепом обнаружил нечто, чего увидеть совершенно не ожидал: два удивительно красивых каменных женских лица, запечатленных в момент великого горя и скорби. Это была единственная на все кладбище могила с надгробным памятником, массивным и искусно выточенным. Две совсем еще юные девушки склонились над умирающим дряхлым стариком и, сложив руки в молитве, оплакивали его.

— Маркиз де Рибейра, — прочитал Матео надпись на могиле.

Тот самый, в честь которого назвали особняк. На этот раз конец восемнадцатого века. И на этот раз умерший был уже немолод. Приятное разнообразие, подумал Матео и, мельком взглянув на старика, поднял глаза на плачущих красавиц, на нежных щеках которых навечно застыли холодные каменные слезы. Кто он им был? Отец, дед? Скорбь и страдания девушек были переданы так реалистично, что вызывали невольное сочувствие.

— Какая тонкая работа… — пробормотал Матео и медленно развернул блокнот, совершенно забыв и про кладбище вокруг, и про собственные обиды.

Однако едва он коснулся карандашом бумаги, как позади него что-то легонько зашуршало. Торопливо обернувшись, Матео встретился со спокойным изучающим взглядом.

— Сеньор Матео, — сказала Мария, показывая на могилу, — на всякий случай, какую бы надпись на надгробии предпочли вы?

Он раздраженно захлопнул блокнот, всем видом показывая, что разговаривать с ней не намерен.

— Хозяйку дома нельзя расстраивать. Ни при каких обстоятельствах, — невозмутимо продолжила Мария и, вытянув руку, медленно погладила одну из мраморных женщин по щеке, словно пытаясь утереть ее каменные слезы. — Это — жена, и надгробие маркизу заказала именно она. Но если бы не было ее, — рука Марии небрежно махнула на другую каменную красавицу, — то в могилу бы он попал чуть позже. Но согласитесь, тогда бы композиция была незавершенной.

Желание рисовать, и без того едва уловимое, пропало окончательно. Красивое надгробие, которым Матео до этого восхищался, внезапно стало иллюстрацией какой-то страшной трагедии. Две женщины и один мужчина, которого они, видимо, замучили. Интересно, чем? Плетками, подвалами? Что-то это ему напоминало…

— Любовницу, кстати, похоронили здесь же, вместе с маркизом, — добавила Мария, рассматривая его хмурое лицо. — Это было справедливо. Потому что и умерли они вместе.

Похоже, в той истории все было еще хуже, мрачно решил Матео.

— А в этом доме вообще принято издеваться над мужчинами, да?

— В этом вопросе, сеньор Матео, и женщины, и мужчины здесь всегда были равны.

Он молча отвернулся к могиле, в глубине души надеясь, что Мария уйдет и оставит его одного. Желательно так же тихо, как и пришла. И что на него вчера нашло? Стоять-то рядом с ней жутко, не то что спать!..

— Маркиз был веселым человеком и любил женщин. Очень-очень любил… — многозначительно добавила Мария. — Может быть, даже больше чем вы, сеньор Матео, — и спокойно продолжила, проигнорировав его сердитый взгляд: — Даже так: маркиз был настоящим плейбоем и чего он только в этом доме не устраивал…

— Хоть у кого-то тут был нормальный секс, — буркнул Матео, потирая поясницу и все еще мечтая избавиться от ее компании.

— Вряд ли его можно было назвать нормальным. Предпочтения маркиза были весьма своеобразными… Кстати, именно он назвал этот особняк Кама де Флорес, то есть цветочная клумба. Да и сад во дворе тоже разбил он.

Матео внимательно посмотрел на статую дряхлого старика, лежащего на могиле. На его лицо он раньше даже не взглянул, залюбовавшись красотой оплакивающих его женщин. А зря: оно было выточено с таким же мастерство, как и лица девушек, и тоже казалось почти живым. Даже более того, оно было умиротворенным и возвышенным, таким, каким бывает лицо мученика, дух которого наконец-то покинул истерзанное тело. Не похоже, что этот человек был таким развратником, как говорила Мария.

— И кем он был? — спросил Матео. — Садоводом?

— В каком-то смысле, сеньор Матео, если вы любите метафоры. Вот маркиз их очень любил… — голос Марии стал немного насмешливым. — Маркиз де Рибейра был для Испании как маркиз де Сад для Франции, если вы понимаете, о чем речь… А сам себя он называл севильским дон Жуаном, только на этот раз настоящим, а не выдуманным.

— Ничего о нем не слышал, — недовольно произнес Матео, которого все больше раздражал явно издевательский рассказ.

— Неудивительно: его славу забрала его жена. В городе…

— И как же она это сделала? — небрежно перебил Матео. — Была еще большей извращенкой, чем он?

— Не совсем. Она его убила, — глаза Марии замерли на нем, и на миг ему показалось, что в них мелькнула угроза. — И в немалой степени это — его вина, — она кивнула на умирающего старика на надгробии. — Но это конец его истории. А вам стоит послушать ее начало… Маркиз де Рибейра всегда отличался жизнелюбием и любопытством и редко считался со мнением окружающих. Он был немного философом и куда больше вольнодумцем. В юности ему стало тесно в строгой католической Испании, и он отправился во Францию, где нравы был попроще, а дух посвободнее. Благородство происхождения, обходительность манер и веселый нрав позволили ему попасть в Версаль и завести там много новых друзей, среди которых была и маркиза де Помпадур, фаворитка самого короля…

— Еще одна маркиза? — перебил Матео. — Как-то их много для одной истории…

— Сеньор Матео, — серьезно заметила Мария, — в этом и есть ваша проблема. Вы слишком легко переключаете внимание с одной женщины на другую. Не стоит, это может быть крайне опасно…

Взгляд Матео машинально скользнул по объемному карману ее фартука, и он задался вопросом, что она там может хранить. Шокер, наручники? Или что пострашнее?..

— Вы, кстати, что-нибудь про Олений парк слышали? — вернула она его внимание.

— Это где олени водятся? — с усмешкой отозвался Матео, не желая признаваться в своем незнании.

— Нет, там водились куда более милые создания, которых мадам де Помпадур с особой тщательностью подбирала для своего короля. Разумеется, наш маркиз знал об этих охотничьих угодьях, но ему туда вход был заказан — за это можно было поплатиться головой или любой другой частью тела в зависимости от настроения короля. Так что маркиз просто знал и просто завидовал, удовлетворяя свои потребности в более доступных местах. Но не стоит его строго судить. Напомню, середина восемнадцатого века. А кто в те годы не завидовал королю? Особенно французскому, это вот уже следующему было не позавидовать…

Так и провел маркиз большую часть жизни на чужбине, вкушая плоды просвещения: читая запрещенные книги, общаясь с лучшими умами того времени и, конечно же, предаваясь радостям свободной от оков брака любви в компании как невинных девушек, так и почтенных дам. Однако за жизнь, полную развлечений, иногда приходилось платить небольшими услугами и особыми поручениями, которые новые друзья с охотой возлагали на маркиза. Так именно он помог мадам де Помпадур в громком деле о банкротстве ордена Иезуитов во Франции и блестяще с этим справился.

Слава о его успехах дошла до родной Испании, где как раз возникла потребность в подобного рода услугах, и, не мешкая, страна позвала блудного сына домой. Откликнулся он, правда, не сразу, и его заметно остывший патриотизм пришлось подогревать обещанием солидного вознаграждения. В итоге маркиз вернулся на родину и со свойственной ему энергией принялся за дело. За несколько месяцев мощный и влиятельный орден был разорен и оказался на грани упразднения, а роскошный особняк, некогда ему принадлежавший, в качестве благодарности был передан на славу постаравшемуся маркизу.

Дом вызвал у него небывалый восторг, превзойдя все, даже самые смелые, ожидания: настоящая крепость, затерянная среди буйной зелени, отрезанная от города рекой. Первым делом маркиз разбил на территории шикарный сад, наполнив его кустами, цветами и особенно деревьями, высокими и раскидистыми. Возможно, он пытался создать некое подобие райского сада, а возможно, — ширму от любопытных глаз, сделав и без того уединенное место почти невидимым. А для маркиза, имеющего на особняк особые планы, это было особенно важно…

Закончив с садом, маркиз, как и подобает благородному человеку при деньгах, занялся благотворительностью и на месте старой иезуитской семинарии устроил женский пансион. Его воспитанницами становились исключительно бедные сиротки, не имеющие ни покровителей, ни надежд на будущее. Брал он их туда совсем маленькими девочками, а выпускал уже взрослыми, цветущими созданиями. Одним он находил влиятельных мужей, другим — любовников, давал за них неплохое приданое или выплачивал солидную ренту.

Вот только считать маркиза совсем бескорыстным не стоит. По мере взросления девушкам, не имеющим ни денег, ни поддержки, приходилось оплачивать свое будущее благополучие другими, более посильными способами — даря свои юность и красоту стареющему маркизу. Он же ценил эту валюту гораздо больше, чем золото, и изначально отбирал в пансион девочек с потенциалом компенсировать ему потом все понесенные издержки. Но прежде, чем вы начнете его осуждать, надо сказать, что в те годы даже девушка пятнадцати лет уже не считалась ребенком, а, значит, вполне была пригодна…

— Для чего? — с подозрением перебил Матео.

— Для всего, сеньор Матео. Но в первую очередь для образования, которым маркиз занимался с большой охотой. В те годы девушек не принято было учить многому: музыка, пение, танцы, этикет и, разумеется, религия. Вот только маркиз ввел в эту скудную программу еще один предмет, ради обучения которому он и создал Кама де Флорес.

Учителями в пансионе были опытные куртизанки, тщательно отобранные маркизом и уже не раз доказавшие ему свои умения. За хорошее содержание и жизнь, лишенную проблем, они объясняли девушкам, что хорошо, а что плохо, как можно и как нельзя разговаривать с мужчиной, как владеть своим телом и как реагировать на любые, порой несколько странные просьбы своего великодушного покровителя. Однако теория бессильна без практики, и ввиду того, что других мужчин в Кама де Флорес не было, практикой с воспитанницами занимался сам маркиз, и на нем же навыки и оттачивались.

И с позиций морали, и с позиций чести мотивы и поведение маркиза можно считать преступными, а его самого — монстром. Но надо отдать ему должное: юные девушки не жаловались. Во-первых, жаловаться им было некому. Жизнь изначально была к ним жестока, а маркиз был добр и мог гарантировать вполне приличное будущее. А во-вторых, куртизанки неустанно объясняли им, что все, что происходит в Кама де Флорес, происходило и в райских кущах, пока людей оттуда не выгнали — из-за их же собственной глупости и непостоянства.

Однако не все считали это место раем. Люди не любят тех, кто выделяется, и слава особняка, к недовольству маркиза, скоро вышла за его пределы. Появились слухи, сплетни, кривотолки. И церковники, на этот раз доминиканцы, которые еще помнили зарева костров аутодафе на площади святого Франциска, стали поговаривать о конфискации особняка у старого развратника. Их претензии были обоснованы еще и тем, что когда-то дом уже принадлежал ордену, пока их не выставили оттуда набиравшие силу иезуиты.

За расправу над своими конкурентами доминиканцы были готовы закрыть глаза на грехи маркиза, но молча смотреть, как старый развратник оскверняет то, что когда-то принадлежало Церкви, было уже слишком. Севильская инквизиция, уже не такая мощная, как в прошлом, но все еще обладающая достаточным влиянием, стала готовиться к процессу. И, не желая оказаться еще одним витражом в собственной церкви, маркиз решился на отчаянный шаг.

— Это единственный выход, — уговаривал он сам себя. — Женский пансион в доме, где есть хозяйка, — явление абсолютно естественное. И больше ни у кого не будет вопросов…

Маркиз, которому на тот момент было почти шестьдесят лет, стал искать жену: по старой привычке юную беззащитную сиротку. И, как всегда, найти такую ему не составило особого труда. Ей было всего пятнадцать. Девушка была хороша собой, принадлежала знатному, но обедневшему роду и воспитывалась в…

— А что же он не женился на одной из своих воспитанниц? — перебил Матео.

— Сеньор Матео, что за странный вопрос! Вы же не вешаете свои магнитики на собственный холодильник, — Мария насмешливо посмотрела на него. — Или все-таки вешаете?..

— И где он в итоге нашел жену? — хмуро спросил Матео.

— Там же, где и всегда. В монастыре, куда ее вместе с сестрой отправили дальние родственники, не слишком заинтересованные ее судьбой. Лучшую претендентку на роль супруги сложно было и представить, и маркиз сразу же сделал предложение, едва увидев ее румяные щечки и алые губки. Однако, глядя на старого некрасивого маркиза, девушка колебалась.

— Подумайте сами, — настойчиво уговаривал он, — зачем вам губить свои молодость и красоту в монастыре? А со мной у вас будет настоящая жизнь!..

Аргументы были вескими. Монастырская жизнь была суровой, плохо подходящей для юной цветущей красавицы, а маркиз был так красноречив… В итоге, совсем наивная и неопытная, она согласилась на брак с добрым, обходительным маркизом, считая его чуть ли не своим спасителем и совершенно не подозревая, что ее ждет дальше…

Свадьба была пышной и скорой и проходила в особняке, который после суровой серости монастыря показался будущей маркизе королевским дворцом, а широкие аллеи, засаженные благоухающими цветами и раскидистыми деревьями, — самым прекрасным садом на свете. Редкой девушке в ее положении выпадало счастье жить в таком райском уголке, и она поверила, что ей наконец-то повезло. Иллюзия эта, правда, длилась недолго и развеялась с наступлением первой брачной ночи.

Потеря невинности, которая для девушек ее времени сама по себе была довольно шокирующим событием, для нее обернулась настоящим кошмаром. Маркиз, привыкший долго подготавливать своих воспитанниц, решил, что жена уже и так принадлежит ему по праву, а значит, можно не тратить время и силы на дополнительную подготовку. И к утру маркиза узнала о супружеской жизни больше, чем некоторые женщины узнавали за всю жизнь.

Вечером следующего дня она заперлась в своей спальне. Однако маркиза, который пришел за продолжением, это только позабавило. В воспитательных целях он позвал слуг и приказал вынести дверь. Невозможно описать ужас молодой жены, когда щепки разлетелись в стороны, и в опустевший проем триумфально вошел маркиз. Но и этого ему показалось мало. Решив, что отсутствие двери сделает супругу более покладистой, он одно время обучал ее в хорошо проветриваемом помещении, так что крики и слезы юной хозяйки разносились по всему дому.

— И откуда ты все это знаешь? — недоверчиво спросил Матео, глядя то на истощенного, умирающего старика на могиле, то на горько оплакивающую его жену.

Девушка напоминала настоящего ангела, и каждая черта ее прекрасного лица, казалось, светилась скорбью и тоской. Совсем не похоже, что он над ней издевался, решил Матео. Так страдать можно только из-за потери любимого.

— Маркиз оставил весьма интригующие записи, — ответила Мария, которая, в отличие от него, смотрела на памятник без восхищения. — Обо всех своих уроках. И если вам интересно, то можете прогуляться до библиотеки. Вы же теперь знаете, где она находится…

Слова сопроводил сухой смешок, но на лице Марии не было ничего, кроме непроницаемого спокойствия. Воспоминания о библиотеке оказались такими же болезненными, как и о подвале, и раздосадованный Матео вновь невольно потер спину.

— Хорошо, когда уроки полезны, — продолжила Мария, довольная и его лицом, и его жестом. — Уроки маркиза прекратились только тогда, когда его супруга забеременела. Беременность ее, к несчастью, проходила тяжело, и, желая отвлечься, юная хозяйка начала блуждать по дому и его окрестностям. Она и до этого знала о женском пансионе, но ни что он из себя представляет, ни чему там учат, даже не догадывалась.

Ведомая любопытством, она проникла в пансион и была глубоко потрясена. Воспитанницы спокойно обсуждали такие вещи, о которых ей противно было даже думать, разгуливали почти голышом и с большим удовольствием принимали у себя ее супруга, который навещал свой цветник с завидной для своего возраста регулярностью.

Маркиза была настолько шокирована увиденным, что все вокруг: и дом, и пансион, и сад — начало казаться ей адским вертепом, в который она попала из-за собственных гордыни и тщеславия. Истово молясь, она горько жалела о своем нежелании стать монахиней. Успокоение приходило лишь в одинокой пустой церкви, среди жутких витражей — ее место, ее убежище, ее судьба…

Все случилось, думала она, когда ее супруг искусил ее, и она сошла с праведного пути. То же он сделал и со всеми остальными девушками, собрав их здесь по велению похоти. Вспоминая наставления монахинь, она решила, что это место можно сделать чистым только одним способом, и по примеру супруга захотела заняться образованием. Только учить она собиралась совсем другим вещам.

— Это грех! — повторяла она, встречая очередную воспитанницу. — Мерзкий грех! — и начинала длинную проповедь, живописно объясняя растерянной девушке, что случится после смерти с ее испорченной душой.

Поначалу маркиз забавлялся, слыша ее речи, и не вмешивался, желая посмотреть, когда же ей надоест. Однако его супруга оказалась куда более неутомимой, а воспитанницы — куда более восприимчивыми, чем он мог себе представить. И вот одним вечером, посетив несколько девушек подряд и выйдя из комнаты каждой неудовлетворенным и глубоко разочарованным, он ворвался в покои жены, которая при его появлении начал нервно креститься, и приказал ей под угрозой наказания не переступать больше порог пансиона. В его гневе маркиза увидела слабость, и это только укрепило ее решимость идти выбранным путем.

Следующим же утром, вдохновленная первым успехом, она вновь отправилась в пансион и продолжила свою горячую проповедь. Ее непослушание привело маркиза в ярость. Сдержав слово, он запер беременную супругу в одной из мрачных каменных темниц в обширных подвалах дома. Там она вдали от своей спасительной церкви провела несколько дней на хлебе и воде.

Испытание оказалось слишком суровым. От холодного сырого подвала, скудной пищи и давящей на нервы темноты у нее случился выкидыш, к немалому разочарованию маркиза, который надеялся на наследника. Он снова начал посещать ее спальню, собираясь зачать другое дитя. Однако едва его нога ступала на порог, как маркиза начинала вслух молиться о спасении его души и не прекращала даже во время самого процесса. На него это произвело поистине ошеломляющее воздействие, и он перестал к ней ходить, потому что под звуки ее голоса, глухо повторяющего молитву, он становился бессилен. И даже красота и юность супруги не помогали.

Решив, что она безнадежна, маркиз удалился к своим воспитанницам. Однако то ли сгущающаяся старость, то ли тягостные распри с супругой лишили его жизнь прежней легкости. Вести из Севильи тоже не радовали: церковники выспрашивали разрешение на проверку его пансиона, желая лично убедиться, что благополучию и целомудрию юных сироток ничего не угрожает. Обстоятельства не оставляли маркизу выбора, и он с великим неудовольствием открыл свой цветник для новых друзей, ища среди них поддержки и заступничества. А чтобы не в меру праведная хозяйка дома не портила его гостям настроение, он приобрел привычку запирать ее в уже хорошо знакомых ей подвалах.

Так прошел первый год счастливой супружеской жизни. Маркиз занимался делами и воспитанницами, а маркиза, страдающая от беспомощности и одиночества, которые становились тем невыносимее, чем чаще в их доме появлялись гости, бесцельно бродила по саду, молилась, сидела в подвалах и снова молилась. Ее религиозность только усилилась и даже начала граничить с фанатичностью, а в душе засел вполне понятный страх, что однажды она окажется запертой в темных холодных подземельях навечно. И каждый раз, оказываясь там, она все больше боялась, что этот раз станет последним. Желая жить, а не сидеть взаперти, она не стала монахиней, однако брак ее оказался полным провалом, а супруг мог лишить ее свободы так же легко, как и монастырь. Может быть, еще немного и она бы сошла с ума, что наверняка устроило бы обоих: и ее, и маркиза. Но судьба подарила ей неожиданного друга.

Боясь новых нападок со стороны доминиканцев, маркиз пригласил в почти заброшенную церковь при особняке некоего брата Франсиско, простого и сговорчивого монаха, такого, чтобы его воспитанницы ходили в церковь, но не ходили дальше. Однако маркиза и брат Франсиско неожиданно подружились. Он стал ее духовником, и именно ему она поверяла все самые сокровенные тайны.

— Может быть, — часто спрашивала она, — мой супруг — мое наказание за то, что я не стала монахиней?

— Если вы не стали монахиней, — отвечал ей брат Франсиско, — то только потому, что ваше призвание ждет вас не в монастыре, а здесь. Только вы сможете спасти грешные души, живущие в этом доме. А пока молитесь за них…

Обретя единомышленника и друга, маркиза успокоилась и, следуя его советам, продолжила усердно молиться. Муж ее спальню больше не посещал, а творившийся вокруг разврат стал казаться ей временным случайным помутнением, которое она просто наблюдает и которое когда-нибудь обязательно закончится. Со смертью мужа, все чаще думала она, молясь не о его здоровье, а о спасении его души. В минуты сомнений брат Франсиско был для нее примером терпения и смирения, и она все реже перечила супругу. Он же в свою очередь за примерное поведение, когда приезжали гости, предлагал ей выбор: подвалы или церковь. Тем более, что для него они были равнозначны.

Так прошел еще один год. А затем в их размеренную семейную жизнь ворвалось нечто непредвиденное. Маркиза получила письмо из монастыря, в котором сообщалось, что к ее юной сестре сватается пожилой богатый мужчина. Напуганная повторением собственной судьбы, она привезла девушку в особняк, взяв с мужа обещание даже не приближаться к ней.

— Охотно! Она такая же, как и вы, — язвительно заметил маркиз, бросив лишь один незаинтересованный взгляд на хорошенькую, румяную девушку. — А мне вас более чем достаточно, моя дорогая…

Надо сказать, что маркиз вполне бы мог сдержать обещание, если бы не одно “но”, которое его в конце концов и погубило. Живая и любопытная сестра маркизы вскоре заметила, что в особняке не все благополучно, и начала выпытывать подробности. Наконец, не выдержав, маркиза расплакалась и поведала ей о всех своих несчастьях: о сластолюбии и развратности супруга, о вертепе, который он устроил под видом пансиона, о его друзьях, которые приходят развлекаться вместе с ним, и о холоде подвалов, в которых она оказывается, когда пытается ему мешать. Ее сестра ошеломленно выслушала, а затем в тот же вечер тайком прокралась к маркизу в спальню и нырнула под одеяло. Он был шокирован: такой вольности не позволяла себе ни одна из его воспитанниц, и такое рвение к обучению он видел впервые. Однако, не став терять времени, маркиз приступил к любимому занятию, забыв о данном супруге обещании, поскольку не считал ни обещание, ни саму супругу чем-то имеющим значение.

В отличие от неприступной праведной маркизы ее сестра оказалась настойчивой и ненасытной. Вскоре все дни она проводила рядом с маркизой, засыпая на ее плече во время очередной молитвы, а ночи — рядом с маркизом, вообще не засыпая до самого утра.

Все бы так и продолжалось, если бы одной ночью не пошел сильный дождь. Истерично бьющиеся о подоконник капли разбудили маркизу, и, закрывая окно, она услышала совсем другие звуки, раздававшиеся из спальни сестры. Напуганная, она поспешила туда и застала не только действие, но и разговор.

— И почему я не женился на тебе? — спрашивал маркиз, бесстыдно лаская юное тело. — Как бы это исправить?..

Любовники были так увлечены друг другом, что не заметили стоящую в дверях побледневшую маркизу, а она, с трудом сдерживая рыдания, кинулась из дома прочь. Даже думать о том, что супруг развратил ее сестру, было нестерпимо, но больше всего ее страшили мысли о собственной судьбе.

— Только не в подвалы, — в ужасе шептала она и, не обращая внимания ни на насквозь промочивший ее одежду ливень, ни на бьющие по рукам и ногам ветки, бежала сквозь сад к любимой церкви.

Рыдая, она распахнула дверь и рухнула на холодный пол. В церкви было тихо и зловеще, со всех освещенных луной витражей на нее скорбно смотрели грешники, участь которых она боялась разделить. Страх и отчаяние захватили ее, и, бормоча молитвы, она даже не услышала, как к ней подошел брат Франсиско.

— Сластолюбие, — медленно сказала Мария, глядя на статую маркиза на надгробии, — смертный грех. А как можно наказать за смертный грех?.. Маркиза нашла для себя ответ. И однажды после ужина ее супруг очнулся в подвале в темной маленькой комнате с крохотной прорезью в двери, сквозь которую разглядел свояченицу, запертую так же, как и он. Они могли видеть и слышать друг друга, даже могли разговаривать, вот только помочь друг другу не могли. И оба в недоумении пытались осмыслить, что же с ними случилось, пока, гремя ключами, в подвал не спустилась маркиза.

— Грешники должны быть наказаны, — глухим срывающимся голосом отвечала она на все вопросы из запертых комнат.

Слезы сестры ее не трогали, уговоры, к которым маркиз приступил, когда понял, что его приказы бесполезны, ее не вразумляли. Она лишь вставала на колени и молилась, периодически отлучаясь в дом. Вся безысходность их положения дошла до маркиза несколько позже, когда выяснилось, что его супруга кормить их не собирается.

— Ваши тела, — сказала она, в очередной раз преклоняя колени, — уже испорчены и должны как можно скорее освободить ваши души, о спасении которых я молюсь.

Ни стоны, ни крики, ни угрозы, ни увещевания не помогали. Маркиз, вероятно, ждал, что к нему на помощь придут слуги, но всех слуг маркиза отпустила, сообщив им о его тяжелой болезни и не став уточнять симптомы.

В страшных муках истощения пленники умерли друг напротив друга, глядя на молящуюся маркизу через узкие прорези запертых дверей. Она прочитала последнюю молитву и отпустила им все грехи, а после заказала великолепное надгробие и с помощью верного брата Франсиско похоронила покойных. И если внимательно приглядеться к скульптурам на могиле, то можно заметить, что она ничуть не раскаивалась в содеянном, а даже, наоборот, гордилась им. Ведь, по ее мнению, эти потерянные души она все-таки спасла…

— Я не понял, — тихо спросил Матео, прерывая рассказ, — она в этом доме маньячкой стала?

Как ты, он в упор смотрел на Марию.

— Или просто чокнулась?

Как Бьянка, он покосился на мрачный силуэт особняка.

— А кто сказал, что одно исключает другое? — невозмутимо отозвалась Мария. — Думаю, вам стоит дослушать ее историю, и сможете сделать выводы самостоятельно…

После смерти супруга маркиза надела траур, который уже не снимала до конца жизни. Став полноправной хозяйкой, она первым делом направилась в пансион и выгнала оттуда куртизанок. Потом собрала всех воспитанниц и, прочитав горячую проповедь о порочности тела и чистоте души, предложила им добровольно уйти в монастырь, из которого когда-то вышла сама. Однако далеко не все откликнулись на ее зов. Девушки знали о щедрых подарках и отступных, которые раздавал маркиз при выпуске из пансиона, и тешили себя надеждой найти если не достойного мужа, то хотя бы обеспеченного покровителя. При таких амбициях предложение молиться остаток жизни в монастырской келье мало кому показалось заманчивым.

— Грешников надо спасать, — вздохнула маркиза и начала наводить свои порядки.

Первым делом она наняла новых слуг, достойных и набожных людей, готовых на все, чтобы защитить добродетель, — именно так рекомендовал их ей брат Франсиско. Их верность и понимание оказались очень кстати, когда маркиза, продолжив менять жизнь особняка, отправила покорных воспитанниц в монастырь, а строптивых — в подвалы, где столько времени провела сама и где недавно умерли ее супруг и сестра. Однако она была не так жестока, чтобы позволить девушкам разделить участь их прежнего благодетеля. В ее планах было их просто переучить, но, как это сделать, она пока совершенно не представляла.

К счастью или к несчастью для юных пленниц, у маркизы появилась новая проблема, и она на время забыла о них. Началась изнурительная борьба за наследство бездетного маркиза, в которую вступили его брат и племянник. Сильные, имеющие влиятельных друзей, они захотели отобрать у маркизы единственный дом, который она могла назвать своим. Как обычно ей оставалось лишь плакать и молиться о спасении. И однажды оно пришло, вернее было приведено ее духовником. Странный человек в черном, не назвавший ни своего имени, ни звания, долго о чем-то говорил с маркизой, а затем, когда некая таинственная договоренность была достигнута, один за другим погибли все претенденты на наследство. Больше ее права на особняка никто не оспаривал.

Так маркиза, не имея могущественных покровителей, сама стала покровительницей шайки разбойников, а ее особняк с обширной системой подвалов — их убежищем, где они прятались сами и куда свозили награбленное. Смущало ли это набожную маркизу? Едва ли. Движимая религиозным рвением, она сосредоточилась лишь на одном грехе, забыв, что их несколько больше.

Обосновавшись в доме, разбойники обратили внимание на измученных, лишенных дневного света девушек, которых маркиза все еще держала в подвалах, так и не придумав, как наставить их на путь истинный. Разбойники заинтересовались судьбой бесхозных красавиц и вскоре предложили маркизе достойное им применение: раз они грешны — они должны быть наказаны! Маркиза, не раздумывая, согласилась и передала и подвалы, и всех, кто в них томился, своим новым друзьям.

От простых развлечений разбойники вскоре перешли ко все более изощренным, и комнаты пыток, любезно предоставленные им маркизой, подошли для этого как нельзя лучше. Многое повидавшие и попробовавшие с маркизом девушки к происходящему оказались не готовы ни морально, ни физически. Они молили о пощаде, но тщетно. Их стенания были для маркизы не более чем криками наказанных грешников, которые она слушала с видимым удовольствием. Искупление стало соразмерно греху, решила она. Так в особняке, который ее почивший супруг хотел сделать персональным раем, она устроила подобие маленького ада.

— А сама она чем занималась все это время? — спросил Матео, стараясь отогнать воспоминания о гремящих в тишине подвала цепях. — Тоже участвовала?

— Лишь слушала и временами смотрела.

— Прямо как Бьянка вчера, — с иронией заметил он.

— Сеньор Матео, — Мария перевела на него холодный взгляд, — в том, что вы сегодня ходите по кладбищу, а не лежите на нем, заслуга госпожи. Так что будьте благодарны и больше не давайте поводов.

— А продолжение у истории есть? — хмуро спросил Матео, отворачиваясь и от Марии, и от каменной маркизы, видеть ни одну из которых ему не хотелось.

— Разумеется… К сожалению, от суровых условий содержания, а еще больше от измождения и усталости девушки начали умирать одна за другой. Привыкшие к регулярным развлечениям разбойники не хотели менять свой уклад и стали свозить в особняк не только награбленное, но и похищенных с округи красавиц: крестьянок, служанок, имевших неосторожность поздно выйти из дома или свернуть не на ту тропинку в лесу. Так подвалы маркизы пополнялись новыми жертвами. Или грешницами, как предпочитала думать она сама, усердно молясь о спасении испорченных пороком душ. Некоторым девушкам везло, и они сходили с ума почти сразу, едва попав в особняк.

Но у всего есть конец, и чаще всего он наступает от необоснованной самоуверенности, когда кто-то, явно не соответствующий, пытается делать то, на что не способен, и лезть туда, где его не ждут. Разбойники промышляли в основном грабежами, но однажды жадность взяла верх над расчетливостью, и они похитили совсем еще маленькую девочку, дочь одного очень известного и влиятельного человека, который мог заплатить солидный выкуп. Не зная, куда деть ребенка, они по привычке привезли ее вместе с награбленным в особняк.

Почему это не смутило маркизу? Во-первых, она не особо интересовалась, что и зачем оставляют в ее подвалах. А во-вторых, она уже вообще мало чем интересовалась, только молилась по утрам и слушала крики своих грешниц по вечерам. Говорила она лишь со своим духовником, на замечая или отказываясь замечать, что он и ведет себя, и выглядит как один из разбойников, которым он, по-видимому, всегда и был.

Похищенного ребенка разбойники заперли вместе с другими пленницами, намереваясь отдать отцу, как только тот заплатит выкуп. Девочка сидела в углу совсем одна и, растирая слезы по маленькому личику, дрожала от страха и холода. Истощенные, измученные узницы лишь безучастно смотрели на нее, не в силах ни помочь, ни успокоить. Многие из них уже отчаялись настолько, что потеряли способность сострадать и сочувствовать.

Многие, но не все. Одна из несчастных пленниц проявила к девочке больше участия. Она гладила ее по маленькой головке, вытирала горячие слезы и, обнимая, напевала деревенские песенки. Девочка со временем успокоилась, перестала плакать и уснула на коленях своей новой няньки. Та долго и с жалостью рассматривала малышку, содрогаясь от участи, которая ждет ее в этом доме. О том, что девочка здесь временно и за нее готовы заплатить выкуп, она не знала. Да и ее потерявший ясность разум не мог припомнить ни одного случая, когда хотя бы одна девушка покидала это место живой и невредимой.

Ночью она еще раз с грустью посмотрела на малышку, поцеловала ее в лоб и задушила так быстро, что девочка даже не успела проснуться. А затем пустым, ничего не выражающим взглядом уставилась в темный угол.

Тем временем отец выплатил огромный выкуп и потребовал вернуть его любимую дочку. Довольные разбойники отправились за ребенком, но, к своему ужасу, обнаружили ее маленькое безжизненное тело в руках сошедшей с ума пленницы. Возвращать было некого. Предвидя страшную расправу — а отец девочки был очень богатым и очень влиятельным человеком, — разбойники, не мешкая, разбежались по всей Европе. С маркизой, разумеется, они прощаться не стали, и даже ее духовник, брат Франсиско, покинул ее так тихо, как только мог.

Несколько дней спустя в дом ничего не подозревающей маркизы ворвалось правосудие с разъяренным отцом во главе. Тело девочки было найдено в подвалах вместе с несколькими десятками изможденных полусумасшедших женщин, ни одна из которых ничего объяснить не могла. Участь маркизы была предрешена.

Суд был коротким. В свое оправдание маркиза лишь молилась и твердила, что наказывала грешников, а еще просила привести отца Франсиско, без которого ей было очень плохо. Разбойников она называла святыми людьми, а своих жертв — заблудшими душами, и даже сама призналась в том, что убила супруга, но только для того, чтобы спасти его от вечных мук. Ее фанатичные речи больше напоминали видения, такие же жуткие, как витражи в ее любимой церкви. Процесс был мучительным даже для обвинителей, потому что в маркизе, все еще красивой и юной, но с явными следами безумия на лице, словно в кривом зеркале, отражалось насколько уродливой может стать добродетель, долгое время соприкасавшаяся с пороком.

Так и не узнав ничего вразумительного ни о разбойниках, ни о похищенной девочке, судьи признали ее сумасшедшей, лишили имущества и титула и приговорили к пожизненному заточению в монастыре. Безутешный отец, добивавшийся более жестокого приговора, позаботился, чтобы она оказалась в одиночной темной келье — так далеко от солнечного света, как это только возможно. И до самого конца своей жизни она молилась, как и хотела, правда, в подвале, как и боялась.

После суда особняк в качестве отступных отошел отцу девочки. Он пытался его продать, но безуспешно. Зная темную историю маркизы и разбойников, долгие годы никто не хотел к нему даже приближаться. Ходили слухи, что дом, в стенах которого произошло столько насилия и смертей, проклят.

Что же касается разбойников, хоть они и скрылись, остаться безнаказанными им не удалось. Отец, не жалея ни сил, ни денег, нашел и переловил всех, причастных к похищению и смерти его дочери, а затем изощренно пытал и жестоко казнил. Одного за другим. Каждого. Лично…

— Слышали про четвертование? — неожиданно спросила Мария.

Вспомнив картинки, которыми в энциклопедиях обычно иллюстрируют это слово, Матео неуютно поежился.

— Ужасные были казни, — спокойно продолжила она, — а все потому, что он очень любил свою дочь. Нельзя переходить дорогу отцу, у которого есть влияние, деньги и связи. А главное — горячий нрав… Кстати, в библиотеке есть материалы суда над маркизой, если вам интересно.

После этих слов Мария замолчала и снова начала гладить по щеке плачущую каменную маркизу.

— И зачем ты мне все это рассказала? — с подозрением спросил Матео.

— Семейные узы — странная штука… Знаете, сеньор Матео, некоторые отцы за своих дочерей готовы пойти на многое. Даже убить…

Бесстрастный голос зловеще дополнил серость могильных камней, и Матео вздохнул. Вот теперь ему точно больше ничего не хотелось: ни рисовать, ни гулять, особенно по кладбищу. Медленно развернувшись, он побрел к дому.

— Чуть не забыла, — добавила идущая за ним Мария, — имя Каса де Рибейра приклеилось к особняку после громкого процесса над маркизой. И уже ни один из его последующих владельцев ни от имени, ни от дурной славы избавиться не мог…

Вдалеке из старого обгоревшего фундамента, который когда-то был пансионом маркиза, торчали, как клыки, остатки давно разрушенных стен. Теперь, когда Матео знал историю этого места, даже проходить мимо них стало гораздо неприятнее. В голову лезли разные мысли, в основном мрачные и тоскливые, такие, которых он обычно предпочитал избегать. Уйду к себе в башню и усну, решил он. Только так можно было спасти остаток этого дня.

Как оказалось, день был плохим не только у него. На улице прямо у крыльца из стороны в сторону встревоженно расхаживала Бьянка. Ее пальцы нервно мяли подол юбки, а взгляд потерянно скользил среди разросшейся зелени. Заметив появившегося из-за угла Матео, она замерла на месте так внезапно, что чуть не врезалась в один из сломанных фонтанчиков у крыльца, а затем после секундного молчания сорвалась на крик:

— Дурак! Какой же ты дурак!.. Я же тебе говорила: не лезь ко мне на приеме! Не трогай меня там!.. Нас фотографировали!! И тебе теперь конец! Просто конец!!..

— Что случилось-то? — хмуро спросил Матео, в глубине души жалея, что не остался на кладбище.

— Папа звонил!!..

Вокруг наступила абсолютная тишина, в которой, казалось, замер даже воздух, а затем ее разорвал привычно спокойный голос:

— Сеньор Матео, все-таки подумайте о надписи на надгробии…

Глава 10. Близкое знакомство

— Пара дней в доме твоего отца… — задумался Матео. — Ну и что тут страшного-то?

— Папа не поверит, что мы — пара! — нервно отозвалась Бьянка. — Никогда не поверит!

Вот уже четверть часа она ходила по гостиной кругами, монотонно повторяя одно и то же: не поверит, не поверит, никогда не поверит!.. У Матео, следящего с софы за ее хаотичными блужданиями, скоро создалось впечатление, что еще немного — и у него закружится голова. Если, конечно, у нее она не закружится раньше.

— Твои подруги и на том приеме все поверили, — заметил он.

Бьянка резко остановилась, словно перед ней внезапно возникла стена, столкновения с которой ей очень хотелось избежать, а затем напряженно посмотрела на него, словно эту стену поставил он. Да что так нервничать-то? — не понял Матео. Просто позвонил ее папа, просто пригласил их в гости, просто хочет познакомиться с ее новым парнем. Все отцы так делают. Что такого-то?

— Он тебя убьет! — выдохнула Бьянка и продолжила беспокойно ходить по гостиной. — Просто убьет!..

— И многих твой папа уже убил? — хмыкнул Матео.

— Поверьте, сеньор Матео, инциденты были.

Усмешка мгновенно сбежала с его губ, как случалось почти всякий раз, когда он слышал этот раздражающе невозмутимый голос. В отличие от Бьянки, Мария не нервничала, а спокойно сидела в кресле рядом с софой и читала книгу.

— Пока что не фатальные, — продолжила она, перелистывая страницу. — Но у вас, сеньор Матео, есть все шансы. Особенно с таким поведением.

— Я знаю, о чем говорю, — сказала Бьянка, снова вернув его внимание. — Папа тебя убьет, если не поверит!

— Да за что? — недоумевал Матео. — Я же просто изображаю твоего парня!

— Вот за это и убьет! — отрезала Бьянка, в очередной раз отходя от окна.

Матео нахмурился, решив, что она просто издевается. Однако и выражение ее глаз, и голос были серьезнее некуда.

— Да не боюсь я твоего папу! — проворчал он, стараясь не видеть, как побелели кончики ее пальцев, которые она то и дело порывисто сжимала. — Я вообще ничего не боюсь!

И еще больше нахмурился, поскольку голос его прозвучал не так уверенно, как ему бы хотелось.

— Сеньор Матео, а вы никогда не бываете в ужасе от своего бесстрашия?

Не став ни отвечать, ни даже поворачиваться в сторону Марии, Матео угрюмо оперся на ручку софы. Как же с ними тяжело! Почему нельзя просто радоваться жизни? С той злосчастной ночи, когда он познакомился в баре с Бьянкой, его здоровью, самооценке, а теперь еще и жизни, постоянно что-то угрожает. Еще немного — и он к этому даже привыкнет… Вздохнув, он покосился на Бьянку, втащившую целую вереницу проблем в его относительно беззаботную жизнь, которую она, конечно же, назвала бы пустой, озвучь он эту мысль вслух.

Бьянка все это время, как маятник, расхаживала по гостиной, и такой взволнованной и напуганной он ее еще не видел. Неужели все настолько плохо?.. В этот момент из-под софы вылез Феликс и, жалостливо поскуливая, положил голову ему на колени. Вот теперь Матео стало совсем не по себе. Неужели даже пес ему сочувствует? Заранее?

— Кто ему сказал? — неожиданно спросила Бьянка и замерла прямо перед креслом, где сидела Мария. — Доминик? Или, — она пристально смотрела на Марию, — кто-то еще?.. Кто мог сдать меня отцу?

Не отрываясь от книги, Мария спокойно пожала плечами.

— Он же никогда… — сказала Бьянка, все еще внимательно глядя на нее. — Никогда не проверяет сайтов со сплетнями! А тут ему, видите ли, вздумалось! А там ты, — она резко повернулась к сидящему на софе Матео, — с твоими дурацкими приставаниями! Огромное фото на всю страницу!..

Матео мрачно отвернулся. Непонятно как, но теперь виноватым оказался он. Вот именно поэтому он и предпочитал не связываться с девушками больше, чем на одну ночь.

— Он бы в любом случае, — проворчал он, — узнал про брошенного жениха.

— У меня бы было больше времени, чтобы подготовиться! А теперь… — Бьянка сердито толкнула ручку софы, на которую опирался он. — Папа же никогда не поверит, что я могу встречаться с таким, как ты!

По софе она ударила очень слабо, а вот для его самолюбия этого оказалось вполне достаточно.

— И чем опять я тебя не устраиваю?!

Феликс испуганно поднял голову с его колен и отошел в сторону.

— Да ты же вообще ничего обо мне не знаешь! — горячо отозвалась Бьянка. — И знать не хочешь! Разве это нормально для пары?

— А что такого-то? — уже спокойнее произнес Матео, подзывая пса обратно. — Людям надо время, чтобы познакомиться.

— То есть, по-твоему, — возмутилась Бьянка, — я могу бросить жениха ради незнакомца?

— Ну скажи, что я лучше в постели…

— Даже не смей!.. — вскрикнула она, вновь ударив по ручке софы, на этот раз с такой силой, что раздался жалобный скрип. — Не смей проявлять при папе свою кобелиную натуру!! Он верный, он маме никогда не изменял! — она яростно потирала ушибленные пальцы. — Посмотришь при нем на кого-то кроме меня — и он убьет тебя прямо на месте!.. И чтоб ты знал… — ее дыхание прерывисто оборвалось.

— У дона Диего характер такой же тяжелый, как и рука, — охотно закончила за нее Мария.

Матео бросил косойвзгляд на Марию. Могла бы и не пояснять, и так паршиво.

— Нет, ты ему точно не понравишься, — обреченно махнула рукой Бьянка.

— Это еще почему? — нахмурился он. — Я вообще-то всем нравлюсь!

По крайней мере, он не помнил, чтобы кто-то жаловался. Кроме Бьянки… Но чокнутая, которая его похитила и заставляет быть своим парнем, не в счет.

— Потому что папа разбирается в людях! — отрезала Бьянка, вновь продолжив расхаживать по гостиной. — И нам надо сделать так, чтобы ты его хотя бы не раздражал! Поэтому просто слушай и запоминай… Мой отец — Диего Альберто Фернандо де Варгас и Альварес де Кордова, он граф. Наш род ведет историю с середины шестнадцатого…

Матео гладил пса и с досадой прислушивался. То, что она рассказывала, больше походило на урок истории.

— … В фамильной собственности находятся земли на юге страны, есть несколько родовых имений…

Или географии… Одна Бьянка, одна ночь, а сколько проблем! В конце концов, зачем ему знать про все эти титулы и поместья? И что дальше, семейный герб?..

— Я не понимаю, — перебил он, — я что должен знать твою родословную, чтобы просто быть твоим парнем?

— Вот скажи такое же при папе, — недовольно отозвалась Бьянка и, стукнув пальцами по подоконнику, снова направилась к лестнице, — и посмотришь, что будет!.. И потом, я же тебя спасаю!

Кто бы от тебя спас, хмуро подумал Матео.

— Поэтому молчи и слушай! — горячо продолжила она. — Папа любит три вещи: семью, лошадей и деньги… — последовала небольшая пауза, во время которой ему, видимо, нужно было осознать всю важность перечисленного, а еще лучше запомнить или даже куда-нибудь записать. — О деньгах тебе с ним говорить не о чем. О семье своей даже не упоминай…

— У меня хорошая семья! — возмутился Матео.

— Неважно, — отмахнулась Бьянка, — он все равно не спросит… Ты хоть что-то о лошадях знаешь? — она остановилась около софы.

— Знаю! — буркнул он.

Жить в Севилье и ничего не знать о лошадях просто невозможно. Несмотря на изобретение автомобилей, трамваев и метро, в Севилье лошади до сих пор оставались одним из самых популярных видов городского транспорта и наряду с Хиральдой, площадью Испании и кафедральным собором были своеобразной визитной карточкой города, как гондолы в Венеции. То и дело, проходя через центр города, Матео натыкался на стилизованные под старину открытые экипажи, запряженные парой лошадей, которые везли на экскурсию очередного богатого туриста.

— Не люблю лошадей.

— Боишься? — прищурилась Бьянка.

А еще у кафедрального собора было организовано что-то вроде небольшой стоянки для этих экипажей. Именно такой вид собора с лошадьми около него нравился его агенту и пользовался популярностью у покупателей. Как там говорил Эмилио? Аутентично… В итоге в погоне за этой аутентичностью Матео часто стоял с мольбертом в тени собора, и это было тем еще испытанием. Особенно в жаркие знойные дни, когда лошадей поливали водой, и она медленно стекала с их грив на тротуар, а потом испарялась в воздухе, которым он дышал.

— Они воняют!

На соседнем кресле что-то резко хлопнуло, будто взорвалась петарда. Это Мария с силой закрыла книгу. Бьянка выглядела так, словно у нее внезапно закружилась голова, а затем подкосились и ноги. В следующее мгновение софа протяжно скрипнула, пес торопливо убрал голову с его колен, а Бьянка приземлилась на свободное место рядом.

— Он тебя убьет! Точно-точно убьет… — сокрушенно выдохнула она. — Даже не вздумай сказать такое при папе! Он — коннозаводчик! И уже несколько столетий наша семья разводит лошадей андалузской породы. Слышал про такую?

— Да понял я, — проворчал Матео, глядя, как пушистый хвост исчезает под софой.

— Нет, не понял!.. Дорогие, красивые лошади! Такие, которых покупали монархи и аристократы! Вот и сейчас среди его клиентов есть несколько знаменитостей, арабских шейхов! Слышал про Испанскую школы верховой езды в Вене? Папа даже туда лошадей поставляет и очень этим гордится!

Не вслушиваясь, Матео с напряжением смотрел на сидящую рядом возбужденно размахивающую руками Бьянку. Весь ее пыл и горячность последовали всего лишь за одним его случайным замечанием про лошадей. А вдруг и правда убьет?.. Бьянка в принципе может, а ее Мария, которая уже с минуту, не мигая, смотрела на него, так и вообще наверняка! Он до сих пор чувствовал ноющую боль в плечах, спине и пояснице, которая странным образом усиливалась от этого сурового взгляда. А у ее отца наверняка и слуг больше, и особняк просторнее. И подвалы длиннее, и цепи там тоже толще… От этих мыслей ему стало только хуже.

— И кто там будет кроме нас, у твоего отца? — хмуро спросил он.

— Только мы, — так же хмуро ответила Бьянка.

— А твоя мама?

— Ее там не будет. И про нее с папой не говори! Ни в коем случае! — с жаром добавила она. — Понял?

Матео изумленно мотнул головой.

— Семейная драма, — спокойно пояснила Мария, оборвав все его дальнейшие вопросы.

Итак, мрачно подытожил Матео, деньги, лошади и семья — три темы, которые интересны ее отцу. Но, как он понял, ни одной из них касаться не стоит.

— А о чем мне вообще с ним говорить?

— Не переживайте, сеньор Матео, — отозвалась Мария, снова раскрывая книгу, — темы для разговоров будете выбирать не вы.

Вот именно после таких слов люди обычно и начинают переживать, подумал он.

— Поверь, — вздохнула сидящая рядом Бьянка, — папа найдет, что у тебя спросить. И вот это меня больше всего беспокоит… Так что, — ее голос прозвучал решительно, — выбора нет! Придется нам поближе познакомиться!

От неожиданности Матео откинулся на софе так резко, что ощутил каждый синяк и царапину на спине. Вот значит как… Вчера прошлись плеткой, завтра папа убьет, а сегодня придется ближе знакомиться? И что из всего этого самое плохое?.. Хотя ее слова, сказанные так просто и естественно, заинтриговали. В голову сама собой пришла бутылка вина, лежащая у него в комнате, и откровенный разговор у нее в спальне. Ну а там — и продолжение знакомства. А почему нет? Он бы в принципе не отказался…

— И о чем ты подумал? — нахмурилась Бьянка, косясь на его внезапную ухмылку. — Вот! Держи! — она протянула ему свой смартфон.

Матео разочарованно уставился на экран. Как оказалось, под ближе познакомиться она имела в виду всего лишь свой аккаунт в социальной сети, по виду заброшенный полгода назад. Но все же со списком друзей, фотографиями и даже сообщениями, которые он мог прочитать.

— Ты что, мне настолько доверяешь?

— Не говори глупостей, — проворчала Бьянка и, встав с софы, торопливо направилась к лестнице.

Проводив ее недоумевающим взглядом, Матео с пару минут покрутил в руках ее смартфон, а затем начал лениво пролистывать фотографии, которые, на удивление, почти не отличались друг от друга. Бьянка не улыбалась ни полгода назад, ни год, ни два и выглядела так хмуро, словно стремилась сделать каждый снимок еще унылее предыдущего. Вот она с каменным лицом танцует вальс со своим бывшим женихом. Как его там? Габриэль? И лицо у него, кстати, такое же каменное, как и у Бьянки. На другой фотографии она сидит за пианино и смотрит на клавиши так, будто ее вот-вот вырвет.

Старая лестница заскрипела, и в гостиную вновь спустилась Бьянка, таща в руках большую пачку карточек, по размеру напоминающих игральные. Она подозрительно покосилась на изучающего ее профиль Матео, а затем села за стол. Мария сразу же отложила книгу и присоединись к ней. С пару секунд пошептавшись, что Матео не очень понравилось, они начали что-то оживленно писать на карточках.

— Не отвлекайся! — строго сказала Бьянка, заметив его любопытный взгляд.

Пожав плечами, он вновь вернулся к фотографиям, с каждой из которых на него смотрела или унылая, или мрачная, или расстроенная Бьянка. А она вообще другая бывает?.. Матео равнодушно крутанул ленту пальцем, желая побыстрее закончить это бесполезное знакомство, но внезапно остановил ее, когда мелькнул снимок, вызвавший его интерес. Четыре года назад. Бьянка впервые по-настоящему улыбалась. Она стояла рядом с невысоким блондином, который обнимал ее за плечи, и девушкой, в которой Матео узнал ее заклятую подругу Виолу, странно косящуюся то ли на нее, то ли на этого блондина. Бывший парень, что ли? Настоящий или тоже заставленный? Хотя для заставленного этот выглядел слишком довольным…

— Бьянка, — Матео оторвался от смартфона, — а что за смазливый блондин тебя обнимает?

— Тебе незачем это знать, — неохотно отозвалась она из-за стола.

— Почему? Это вообще-то твоя идея… Узнать друг друга поближе!

В ответ она буркнула нечто неразборчивое и, отбросив карточку в сторону, насуплено потянулась за другой.

Матео опять вернулся к ее аккаунту, фотографии в котором стали заметно веселее. Чем глубже он погружался в хронологию ее жизни, тем радостнее становилась и сама Бьянка. Вот она ест мороженое и счастливо, заливисто смеется. Интересно, а сейчас она так умеет?.. Вот она катается на каруселях, а вот с глазами, блестящими от восторга, смотрит, как танцуют пасодобль. А вот еще одна фотография: Бьянка сидит в обнимку с мальчиком, очень на нее похожим, и они вместе задувают свечи на огромном торте. “День рождения Бьянки и Себастьяна”, - прочитал он надпись на огромном плакате за их спиной.

— А кто такой Себастьян?

Девушки одновременно оторвались от карточек и переглянулись.

— Мой брат, — быстро сказала Бьянка.

— Он уже не с нами, — добавила Мария.

— И никогда не упоминай его имя при отце!

— Еще одна семейная драма? — хмыкнул Матео.

— Все верно, сеньор Матео. И не стоит смеяться над чужими драмами, если не хотите собственных, — в руках Марии сверкнул карандаш, а затем они обе вернулись к карточкам, как бы давая понять, что заполнять их важнее, чем отвечать на его вопросы.

Сделав вид, что ему все равно, Матео продолжил изучать ее аккаунт. В принципе, понятно, почему она такая чокнутая. Не семья, а одни драмы! Но все недовольство забылось, как только он открыл следующую фотографию. Это был снимок с одной из севильских ярмарок, сделанный лет десять назад, когда он и сам еще мальчишкой бегал где-то среди разноцветных палаток. Сами собой в голову пришли воспоминания: сладость сахарной ваты, звуки гитары в воздухе, восторг, с которым перехватывает дыхание, когда летишь на виражах американских горок, мать и сестра в красных платьях в крупный горошек, довольный отец, сопровождающий их, старший брат, бегающий с друзьями…

Севильская ярмарка была одним из главных событий в жизни города, ярким, красочным и таким семейным. Она проводилась ежегодно весной, и жители всей Севильи, да и Андалузии тоже, съезжались туда, чтобы потанцевать фламенко, пообщаться в кассетах, вкусно поесть и просто весело провести время с семьей и друзьями.

Ярмарка была одним из самых лучших и счастливых воспоминаний его детства. И у Бьянки, похоже, было так же. Она радостно вертелась в ярком платье, вцепившись одной рукой в цветастый веер, а другой — в красивую темноглазую женщину. Видимо, ее мать. А рядом с ними стоял мужчина. Ее отец?.. Пытаясь его рассмотреть, Матео с любопытством увеличил фотографию. Волевой подбородок, гордо вскинутая голова и такой же упрямый взгляд, какой временами бывает у Бьянки. Понятно, почему она так его боится.

Задумавшись, Матео открыл следующую фотографию и чуть не выронил смартфон от изумления. Там стояли две девочки, одной из которых была Бьянка все в том же цветастом платье, а другой… Мария? Он недоверчиво уставился на снимок. Так и есть, Мария, и тоже одета в яркий костюмчик, правда не для танцев, как у маленькой Бьянки, а для верховой езды. И в ее руке был крепко зажат небольшой хлыст. Но больше всего Матео удивило ее лицо, спокойное выражение которого, казалось, совсем не изменилось за прошедшие годы. Не выдержав, он громко хмыкнул.

Бьянка тут же подняла голову и с подозрением посмотрела на него.

— Мария у тебя с детства, что ли, карьеру делала? — спросил он.

Взгляд Бьянки неуверенно, будто даже чуточку испуганно соскочил с него на Марию.

— У некоторых людей, сеньор Матео, — не отрываясь от карточек, спокойно сказала Мария, — есть призвание. Хорошо, когда его понимают еще в детстве.

Ну как скажете, Матео снова вернулся к аккаунту. Если быть горничной — это призвание, то тут, видимо, уже ничем не поможешь…

Фотографии закончились, и, с мгновение поколебавшись, он перешел в сообщения. Да, не хорошо, подумал он, бегло просматривая список адресатов. Но, в конце концов, Бьянка сама дала ему доступ к своему аккаунту. Однако, кроме пары-тройки неинтересных бесед с подругами, в содержимое которых ему не хотелось погружаться, изучать было нечего. Что примечательно, не было ни одного сообщения от ее жениха. Или она все удалила перед тем, как дать ему смартфон?.. Пролистав список до конца, Матео с удивлением натолкнулся на массовую рассылку, сначала извещающую о помолвке, потом об ее отмене, потом о возобновлении, а потом о временном откладывании. Да что у них там вообще творилось?

Он покосился на увлеченно заполняющую карточки Бьянку. Кажется, она говорила, что не хотела этого жениха. Первый раз помолвка отменилась по причине внезапного отъезда ее отца, второй раз отложилась, потому что жених отправился учиться в Лондон. И с тех пор не было никаких изменений: массовую рассылку о том, что она его бросила, Бьянка делать не стала, как и рассылку о том, что у нее новый парень. Все-таки она не настолько чокнутая, решил Матео, откладывая смартфон в сторону. Вот только как с этим он может узнать ее поближе? Одни загадки и головоломки.

— Ты все? — оторвалась Бьянка от работы. — Изучил?

— Было бы что изучать! — небрежно бросил он. — Твой профиль почти что замороженный.

— А у тебя его вообще нет! — парировала она, победно взмахнув карандашом в воздухе. — Скрываешься от кого?

— Ага, от женского любопытства.

В этот момент он оценил всю дальновидность однажды принятого решения удалить профиль из социальной сети. Лишняя информация — лишние проблемы. Страшно представить, что было бы, получи Бьянка такой же доступ к его детству и юности. Она бы наверняка всю его семью в этот цирк втянула. И что тогда? Пришлось бы объяснять всем, что она его заставила. И кто бы ему поверил?.. Да и вообще: одно дело изображать влюбленного идиота для ее знакомых, а совсем другое — для своих.

— Еще вопросы по моему аккаунту есть? — уже серьезно спросила Бьянка.

— Где та милая девочка, которая когда-то его вела? — съязвил он.

— Она выросла. По существу вопросы есть?

Матео снова взял в руки ее смартфон. Правду сказать, была одна вещь, которой он не придал значения раньше, но которая ему показалась странной сейчас. Что-то слишком коротким был список ее друзей в социальной сети: чуть больше десятка контактов, половину из которых занимала семья. Ясное дело, что Бьянка не слишком дружелюбна, достаточно посмотреть на ее дом, ее горничную, да и на нее саму. Но все-таки… Да и на фотографиях было не слишком много людей: только родственники и несколько друзей. А где школьные экскурсии? Вечеринки? Другие подруги, в конце концов?

— А где твои друзья, одноклассники?

— Я тебя не с одноклассниками везу знакомиться, — отрезала Бьянка и снова вернулась к своим карточкам.

Хоть на этом спасибо, подумал он.

Матео поднялся с софы и, приблизившись к столу, положил смартфон прямо между двумя пачками карточек, одна из которых находилась около Бьянки, а другая — около Марии. Мария быстро брала карточку из своей пачки, что-то в нее вписывала, а затем протягивала Бьянке. Та мельком прочитывала написанное, переворачивала карточку и заполняла другую сторону. Выглядело это все как хорошо налаженный конвейер.

— Что вы делаете? — спросил Матео, пытаясь разглядеть, что она пишет.

— Готовим карточки обо мне, — ответила Бьянка, старательно водя карандашом по бумаге. — Папа может спросить все, что угодно.

— Он меня что, по карточкам тестировать будет? — усмехнулся Матео. — Как на экзамене?

Не удостоив его ответом, Бьянка уткнулась в очередную карточку, а он оценивающе посмотрел на лежащую рядом с ней увесистую пачку. Судя по толщине, их там не меньше двух сотен. А не многовато?.. Он с интересом взял верхнюю карточку в руки. На одной стороне, которую заполняла Мария, был вопрос, а на другой, которую заполняла Бьянка, — ответ.

— А сам-то он все ответы знает? — спросил Матео, с сомнением вертя карточку в руках.

— Неважно, что знает папа, — сказала Бьянка, не отрываясь. — Важно, что должен знать ты.

— А у прежнего жениха…

— Прежнего жениха, — холодно перебила она, — он выбрал сам, так что к нему вопросов не было.

Стараясь не задумываться, какими способами ее отец уговорил кого-то на ней жениться, Матео взял следующую карточку и бегло ее просмотрел. С одной стороны был в общем-то бессмысленный для него вопрос — любимое блюдо, а с другой — такой же неважный для него ответ — паэлья. Гадая, что будет дальше, он взял вторую карточку, потом третью, четвертую… И остановился только тогда, когда его любопытство окончательно исчезло.

— А почему карточки такие скучные?

Бьянка продолжила целеустремленно водить карандашом, словно вопрос был слишком нелепым, чтобы на него отвечать.

— Я серьезно, — настаивал он, — что это вообще за вопросы: любимый фильм, любимая игрушка в детстве, любимое блюдо?.. Ты правда думаешь, что влюбленные интересуются такими вещами?

Карандаш замер в ее руке.

— А ты хоть знаешь, — Бьянка насмешливо подняла глаза, — что такое влюбиться?

— Ну естественно, — отозвался Матео, небрежно отбросив просмотренные карточки на стол, — я же в тебя влюблен! Причем без памяти…

— Значит, не знаешь, — хмыкнула она, продолжив писать. — Вот и не задавай глупых вопросов!

Несколько мгновений он молча смотрел на новый ответ, появляющийся на бумаге, такой же ненужный ему, как и все предыдущие.

— А зачем мне тратить время на лишние отношения? Я еще не встретил женщину, которой хочется добиваться.

У Бьянки вырвался смешок — такой ехидный, что Матео невольно нахмурился.

— И что ты для этой судьбоносной встречи делаешь? — прищурилась она. — В баре шлюх снимаешь?..

Перебор, подумал он.

— Просто на всякий случай, если забыла: мы с тобой тоже в баре познакомились…

Сказал он это без всякойиронии и уж точно не для того, чтобы ее оскорбить, скорее остудить пыл. Только вот эффект получился обратным: ее глаза яростно сверкнули, а пальцы с такой силой сжали карандаш, что, казалось, еще чуть-чуть и он переломится пополам. Определенно, ей не очень нравились напоминания о той ночи.

— До чего же ты простой! — с досадой бросила Бьянка, не замечая, что мнет лежащую перед ней карточку. — Деньги не нужны, отношения не нужны! И, судя по твоим картинам, успех и слава тебе тоже не нужны!

— Эй, — возмутился Матео, — ты мои картины даже толком не видела!

— Верно, потому что они тоже никому не нужны!

— И проблемы мне тоже не нужны! — он резко выдвинул стул и сел напротив нее. — А ты мне их постоянно создаешь с самого первого дня!.. Да и вообще сама-то ты что делаешь? Сидишь целыми днями в особняке и с ума сходишь?

— А сам-то!.. — выдохнула Бьянка, махнув в его сторону карандашом. — Сам-то ты…

— Все. Карточки готовы, — спокойно перебила Мария, которая уже некоторое время заполняла и вопросы, и ответы в одиночестве. — Можно начинать.

Бьянка хмуро соединила все карточки в одну пачку и, не глядя на Матео, протянула ему. Он так же хмуро забрал карточки и начал бегло их просматривать. Как он и предполагал, они все оказались странными: бессмысленная вереница вопросов и ответов, настолько разноплановых, что между ними не было никакой связи или логики. Любимая песня, любимая книга, любимый вид спорта… Словом, любимое то-то, любимое это. Зачем?

— Лучше бы любимую позу написала, или что тебя возбуждает… А так бессмысленные какие-то карточки!

— Перечисленные сведения для тебя бессмысленны, — отрезала Бьянка.

— А правда, — оживился он, — какая у тебя любимая поза? — и, поймав ее сердитый взгляд, добавил: — Мало ли, вдруг твой папа спросит…

— Папа никогда такого не спросит! — вспыхнула она. — Папа старомодный! Папа не пошлый! С чего ты вообще взял, что такое спрашивают?!..

Понятное дело, что не спрашивают, подумал Матео. Кто вообще такое с родителями обсуждает? Но как она смутилась-то! Стоило спросить, чтобы это увидеть…

— А первый раз когда был? — продолжил он, рассматривая ее покрасневшие щеки.

— Тогда с тобой и был!

Усмешка моментально сбежала с его лица, и Матео оторопело уставился на нее. Не может быть! Нет, точно не может, он бы понял… Да и вообще…

— Ну ты и дурак! — хмыкнула Бьянка, разглядывая его ошеломленное лицо. — Шучу я.

— У тебя чувство юмора еще хуже, чем характер, — буркнул он.

— На себя посмотри! Если ты такую же чушь начнешь нести при папе — тебе конец!.. Такчто твоя задача — выучить все карточки. Через два часа в гостиной будет экзамен.

Неуверенный, что не ослышался, Матео с удивлением посмотрел на толстую пачку в своих руках. Выучить весь этот бред? Да еще и за два часа?..

— За пределами твоих способностей, да? — насмешливо спросила Бьянка.

— Раз так, я тоже составлю тебе карточки, — проворчал он.

— Мне этого не нужно, — сказала она так искренне и равнодушно, что он обиделся, хотя и сам не понял из-за чего.

— То есть ты не можешь приехать с парнем, который тебя не знает, а я, по-твоему, могу встречаться с девушкой, которая ничего не хочет обо мне знать?

— По-моему, — серьезно ответила Бьянка, — ты вообще встречаться с девушкой не можешь. Потому что ты — кобель!

Матео раздраженно отбросил карточки.

— Ты же вообще меня не знаешь!

— И мой папа тебя не знает, — заметила Бьянка, катая карандаш по столу, — так что я могу говорить о тебе все, что угодно.

— А если на лжи попадешься?

Карандаш соскользнул на пол, и, не став его поднимать, Бьянка задумчиво потянулась к брошенным им карточкам.

— Буду говорить общие вещи, — пробормотала она, начав медленно их тасовать, — и не попадусь… И потом не воображай, что ты такой уникальный. Вся твоя философия строится на сомнительном чувстве превосходства тебя над окружающими…

— Люди ценят тех, кто сам себя ценит, — проворчал Матео.

— По три евро за магнитик, — раздался рядом голос Марии, о присутствии которой он почти забыл.

Матео сердито сцепил руки на груди.

— Все, хватит! Не буду я ничего учить!

Пальцы Бьянки невольно дрогнули, и, выскользнув, карточки веером разлетелись по столу.

— Но ты должен! — сказала она, торопливо пытаясь их собрать. — Иначе папа не поверит!

— Скажешь, — отозвался он, небрежно отталкивая от себя исписанный бумажный прямоугольник, — что я тупой и ничего о тебе запомнить не смог!..

После егослов гостиную окутала сосредоточенная тишина. Бьянка продолжала растерянно тасовать колоду и, видимо, перебирала в уме аргументы, ни один из которых не был настолько хорош, чтобы его озвучить. Матео молчал, неотрывно следя за ее руками.

— Похоже, — первой нарушила тишину Мария, — сеньору Матео нужна дополнительная мотивация.

Как будто у меня есть основная, подумал он. Хотя почему бы ее и не потребовать? К тому же вчерашний день — а спина ныла до сих пор — заслуживает хоть какой-то компенсации.

— Верно! Если хочешь, чтобы я все выучил, — он в упор посмотрел на Бьянку, — мотивируй меня!

— Хочешь снова в подвал? — буркнула она, недовольно покосившись на подавшую ему идею Марию.

— Ну, давай… Приеду усталый, замученный и ничего не знающий о тебе. А я, в отличие от тебя, не могу говорить все, что вздумается! Твоему отцу это не понравится. Так что, — он сделал небольшую паузу, — мне нужна награда!

— И какая? — с подозрением спросила Бьянка.

Матео скользнул взглядом по ее свободной блузке, наглухо застегнутой на шее, и на его губах появилась довольная улыбка.

— Ты когда-нибудь в карты играла на раздевание?

— Да, конечно, ты не кобель… — проворчала она.

— Так вот, — продолжил он, — предлагаю следующее: за каждую карточку, на которую я отвечаю верно, ты снимаешь с себя одну вещь.

Бьянка возмущенно отбросила колоду в сторону, словно даже держать ее в руках после такого предложения стало чем-то непристойным.

— В карты? На раздевание?.. — скривилась она. — Мария на такое никогда не согласится!

— А при чем тут… — непонимающе начал он, глядя на рассыпавшиеся по столу карточки.

— Почему же не согласится? — с усмешкой перебила его Мария. — Ради госпожи я пойду на что угодно…

Да ни за что, подумал Матео. После того, что было между ним и ее плетью, у него не было ни малейшего желания снимать с нее хоть что-то. Даже этот мерзкий белый фартук.

— Бьянка, не прикрывайся другими! — сказал он.

— Сеньор Матео, я вам не нравлюсь? — насмешливо протянула Мария, поворачиваясь к нему.

Матео только отмахнулся. Слишком наигранно. И вообще все шло куда-то не в ту сторону.

— Либо играешь, Бьянка, либо я не знаю карточек!

— Сеньор Матео меня не хочет, — все тем же насмешливым тоном продолжила Мария, поворачиваясь к Бьянке, которая, хоть сама все и начала, все это время сидела молча и краснела с каждым их словом.

— Ну так что, ты согласна? — спросил Матео.

— А не боишься, что папа тебя просто убьет? — проворчала Бьянка, прикладывая ладони к горящим щекам.

— Не работает. Я ничего не боюсь!

Он даже не успел договорить, как Бьянка выскочила из-за стола. В первое мгновение Матео был уверен, что онарассерженно уйдет к себе в комнату. Но вместо этого она сделала несколько нервных кругов по гостиной, словно одновременно успокаиваясь и раздумывая. Лишь когда румянец окончательно исчез, Бьянка вернулась на место. И глаза ее блестели необыкновенно решительно.

— Я что, одна раздеваться должна? — возмутилась она, едва усевшись за стол. — Это унизительно!

— Тогда у меня, — с задором напомнил он, радуясь ее сговорчивости, — ты разделась чуть ли не на пороге, я и слова сказать не успел…

Исчезнувший румянец вернулся вновь, окрасив ее щеки ярким пламенем. Теребя карточки в руках, Бьянка уставилась на испещренную трещинами столешницу, стараясь не встречаться взглядом ни с Матео, заметно наслаждавшимся еесмущением, ни с Марией, которая смотрела на нее так пристально, будто узнала что-то новое.

— Если хочешь, — галантно предложил Матео, — я тоже могу раздеваться. Вещь ты — вещь я…

— Думаешь, мне это надо? — Бьянка нервно загибала уголки случайно оказавшейся в ее руках карточки.

— Ну как хочешь, — пожал он плечами. — Только не говори потом, что я не предлагал, — он замолчал, с любопытством ожидая, что будет дальше.

После нескольких мгновений полной тишины Бьянка резко подтолкнула к нему рассыпающуюся колоду.

— Но играем до твоей первой ошибки, — быстро сказала она.

— Но количество карточек не ограничено, — так же быстро сказал он.

— Ошибешься — и будешь только представлять!

— Не волнуйся! У меня отличная память!

За то время, что они говорили, Матео успел не только рассмотреть, но и в мельчайших деталях запомнить все, что на ней было: свободная непрозрачная блузка с множеством пуговиц, длинная строгая юбка, мягкие домашние туфли, которые она наверняка посчитает за две вещи. И все. Дальше только белье…

— Через два часа в гостиной! И не вздумай на себя еще что-то надеть!

Выскочив из-за стола, он сгреб в охапку карточки и стремительно скрылся в коридоре, решив уйти раньше, чем она успеет передумать.

— Какой похвальный энтузиазм, — с иронией прокомментировала Мария.

Слегка нахмурившись, Бьянка повернула голову к ней. Смешно не было. Знакомить Матео с отцом вообще не входило в ее планы. Ну, может быть, когда-нибудь, если между ними все-таки что-нибудь… Но уж точно не завтра и не при таких обстоятельствах! Взгляд, с недовольством скользнув по белому фартуку, замер на спокойном лице. Этим равнодушным спокойствием можно было провести кого угодно, но только не ее.

— Зачем ты это сделала? — спросила Бьянка.

— Что сделала? — уточнила Мария без малейшего удивления, словно заранее знала вопрос.

— Папе рассказала! Вот что!

— Кто-то должен был ему рассказать, — невозмутимо заметила Мария. — Это уже переходит всякие границы.

— Но папа его убьет, если хоть что-то пойдет не так!..

— Может, оно и к лучшему.

Опять уловив в голосе иронию, Бьянка отвернулась.

Час спустя Матео вернулся в гостиную, победоносно размахивая пачкой карточек в руке. Бьянка сидела на софе и читала потрепанную маленькую книжку с золотым тиснением, которую торопливо спрятала при его появлении.

— Я готов! — гордо заявил он.

Она недоверчиво посмотрела на часы на своем смартфоне.

— Всего час прошел…

— Я готов! — нетерпеливо повторил Матео. — Начинаем? — и начал тасовать колоду.

— Нет, — Бьянка решительно мотнула головой, — карточки будут у Марии. Не хочу, чтобы ты жульничал.

— Я и без жульничества тебя раздену, — самоуверенно отозвался он.

— Мечтай!

Не став спорить, он послушно протянул карточки Марии, сидящей в кресле рядом с софой, и снова повернулся к Бьянке.

— Может, в мою комнату? А то ты без одежды здесь замерзнешь?

— Какой заботливый! — фыркнула она и, скрестив руки на груди, деловито продолжила: — Играем в гостиной, Мария — арбитр, у тебя тридцать секунд на размышления. Одна ошибка — игре конец. Ты понял?

Похоже, она все продумала. Но подвоха в ее словах Матео так и не обнаружил, правила его устраивали, а потому, согласно кивнув, он подтащил стул к софе и сел прямо напротив Бьянки.

— Чтобы не портить себе обзор, — пояснил он в ответ на ее слегка приподнявшуюся бровь.

Чувствовал он себя точь-в-точь как зритель в портере. Причем весь спектакль был устроен для него же одного, хоть и им самим.

— Мария, — отвернулась от него Бьянка, — начинай!

Мария, закончившая перемешивать карточки, молча взяла первую в пачке и протянула ему вопросом вверх.

— Любимый цвет, — прочитал он вслух и, не задумываясь, ответил: — Красный!

— Верно, — констатировала Мария, забирая у него карточку и переворачивая той стороной, где был ответ.

Бьянка недоверчиво уставилась на него, и, не выдержав, Матео коварно ухмыльнулся:

— Видишь, я не такой идиот, как тебе кажется!.. Раздевайся!

Она послушно, хоть и неохотно, скинула туфлю под софу. Словом, все, как он и предполагал. Но туфель-то всего две…

Тем временем Мария протянула ему новую карточку.

— Любимый напиток, — снова прочитал Матео вслух.

Учить ее карточки оказалось гораздо легче, чем он думал, хотя никакой связи между ними он так и не нашел. Читая у себя в комнате вопрос, а затем ответ, он сразу же представлял Бьянку в том или ином виде, в основном в комическом. Например, абсолютно бессмысленный вопрос: любимый месяц года. И ее ответ такой же, на его взгляд, бессмысленный: август. Как вообще можно любить август в Севилье? Жара нестерпимая, зной такой, что краски плывут на мольберте, а воздух обжигает, едва его начинаешь вдыхать… Так вот он представил Бьянку, стоящую прямо под раскаленным солнцем на площади Испании и продающую проходящим мимо туристам веера и кастаньеты. Получилось настолько смешно и невероятно, что ответ запомнился сам собой. Сама того не ведая, Бьянка на время стала актрисой его собственного театра, постоянно участвуя в нелепых сценках и попадая в странные обстоятельства.

Что же касается ее любимого напитка, то этот вопрос был одним из самых легких. Он просто представил растерянную Бьянку, губы которой были измазаны шоколадом. Тем более что такое он уже однажды видел.

— Горячий шоколад, — сказал он, глядя, как Бьянка внимательно следит за временем.

— Верно, — подтвердила Мария.

К слову сказать, шоколад, которым она тогда измазалась, был его. Как и чурросы, которые она бесцеремонно таскала с его тарелки. Тогда это его невероятно раздражило, а сейчас, вспоминая, Матео подумал, что это было даже забавно и по-своему мило.

— С чурросами, да? — спросил он. — Я их тоже люблю.

С легким стуком вторая туфля упала на пол.

— Что странно, — с улыбкой продолжил он, — я думал что-нибудь поэкзотичнее, чем чурросы. Фуагра… Или что там обычно графини едят?

— Ты же видел, — проворчала Бьянка, забираясь с ногами на софу, — что обычно едят графини…

Видел. Жуткие завтраки, обеды и ужины из полуфабрикатов, которыми набит иххолодильник. В таких условиях любая нормальная еда станет любимой. Две девушки и не могут себе готовить… Но, поймав себя на мысли, что отвлекся, Матео перевел довольный взгляд с лежащих на полу туфель на слегка нахмурившуюся Бьянку.

— Страшно? Через пару секунд и блузку снимешь!

— Я сама решу, что буду снимать, — сухо произнесла она. — Если, конечно, вообще буду… Мария, давай дальше!

Мария подала ему следующую карточку.

— Любимый писатель, — прочитал он и моментально ответил, возвращая карточку обратно: — Хемингуэй!

— Верно, — сказала Мария.

— Не думала, что ты способен столько запомнить, — каким-то странным тоном произнесла Бьянка.

Запомнить эту карточку вообще труда не составило. Ему даже представлять ничего не пришлось. Мрачному дому — мрачный писатель, решил он. И ответ запомнился сам.

— Работа в баре, — отозвался Матео. — Знаешь, сколько приходится запоминать?

— Даже не вздумай говорить папе про бармена! И про натурщика тоже! — сразу же завелась Бьянка. — Ты из семьи плантаторов на юге Андалузии!.. И никаких упоминаний про то, что ты художник! Никаких девушек-моделей и обнаженных натур!

— Да я вообще-то пейзажи рисую…

— Без разницы! Я тебе говорила: папа очень с этим строг! И если он…

— Хватит меня заговаривать, — с усмешкой перебил Матео. — Раздевайся!

Он медленно сложил руки на груди, предвкушая, как одна за другой будут расстегиваться пуговицы. Несомненно, начнет она с блузки, а не с юбки. Интересно было другое: насколько она при этом смутится. Равнодушно пожав плечами, Бьянка подняла руки и сняла шпильку… Шпильку?!

— И кто тут жульничает? — возмутился он. — Заколки не в счет!

На голове Бьянки был строгий плотный пучок, в котором таких шпилек было еще с десяток. Он мог поклясться, что с утра волосы у нее были распущены. И как он раньше не заметил? К тому же в ушах у нее были сережки. То есть еще два вопроса впустую.

— И украшения тоже не в счет, — проворчал Матео, разглядывая ее руки и шею.

— Раньше надо было говорить, — хитро сказала Бьянка, откладывая шпильку в сторону. — Если не нравится, можем остановить игру.

К счастью, ни колец, ни браслетов, ни ожерелий на ней не было.

— Играем! — отозвался он и протянул руку. — Мария, следующую карточку!

Только после семи вопросов, на которые он дал верные ответы, последняя шпилька была вытащена из ее прически. Густые темные волосы рассыпались по плечам, и на лицо упали несколько непослушных прядей. Бьянка небрежно закинула их за ухо, и в этот момент Матео настигло странное чувство чего-то знакомого, но забытого.

— Я точно тебя где-то раньше видел…

Причем, подумал он, не просто видел, а даже знал когда-то очень и очень давно. Может, в детстве?.. Хотя вряд ли такое возможно. Свое детство она провела в Севилье, а он — в небольшом городке под Малагой. В школы они ходили разные, да и общих друзей у них в принципе не было и быть не могло. Не то что друзей, даже знакомых… Может, у него просто видения от стресса? Это было вполне возможно. Стресс у него был с того самого утра, когда он проснулся в ее подвале. Или даже еще раньше: когда она напилась у него в квартире в ночь их знакомства…

— Видимо, — с иронией прервала его мысли Бьянка, — через твою постель прошло столько девушек, что ты уже перестал их различать. И они все на одно лицо.

И с каждым ее словом этот стресс только усугублялся.

— У меня не такая плохая память, как тебе кажется, — со встречной иронией произнес Матео. — Вот, например, у тебя я запомнил не только лицо… — он бросил на нее такой многозначительный взгляд, что она поджала губы и отвернулась. Хотя, на самом деле, помнил он не так много, как говорил. — А что, кстати, помнишь ты, Бьянка?

— Важно не то, что я помню, — проворчала она, — а то, что я хочу вспоминать. Ни-че-го!.. — медленно и по слогам произнесла она, а затем снова повернулась к нему. — И если ты об этом заикнешься при отце, — в ее голосе зазвучала угроза, — я тебя…

— А я думал, — насмешливо перебил Матео, — что твоего отца надо бояться больше, чем тебя…

— Мария, — раздраженно перебила Бьянка, — дай ему следующую карточку!

Следующая карточка тоже оказалась легкой. Любимый спорт.

— Плавание, — ответил он еще до того, как Бьянка успела запустить таймер.

— Верно, — привычно отозвалась Мария.

Бьянка, немного удивленная его скоростью, щелкнула застежкой одной из сережек. Этот ответ он даже не учил. Так что ни представлять ее тонущей, ни барахтающейся в воде ему не пришлось. Можно сказать, воображаемой Бьянке повезло.

— У меня, кстати, тоже плавание, — сам не зная зачем, сказал Матео, — а еще я футбол люблю.

— Ну еще бы! — фыркнула Бьянка, бережно откладывая снятую сережку к горке шпилек. — Со стадионом-то под окнами…

Прозвучало это как-то ехидно.

— Что опять не так? — нахмурился он.

— Наверняка после каждого матча высматриваешь пьяных фанаток. Так и вижу, — она развела руками, пытаясь изобразить что-то большое и квадратное, — стоишь с табличкой “Бесплатный ночлег за секс”!

— Для меня это слишком сложно, — съязвил он. — Я себе майку заказал!..

— Знаешь, — после секундной паузы едко бросила она, — случайные связи вообще-то опасны!

— Уже понял! — тем же тоном отозвался он. — Однажды можно проснуться в незнакомом подвале чужого особняка!..

— А можно и не проснуться, сеньор Матео, — картонный уголок грубо царапнулего руку. — Так что будьте благодарны за то, что у вас есть. И берите следующую карточку.

Не глядя, Матео выхватил у Марии очередной вопрос.

— Любимый музыкальный инструмент, — прочитал он и замолчал.

Бьянка, а затем и Мария вывели его из равновесия. Рассердившись, он потерял концентрацию и, к своему недовольству, забыл ответ. Забыл, когда до победы оставалось так мало. Всего одна сережка!

Бьянка запустила таймер, а он закрыл глаза, чувствуя, что ответ где-то совсем рядом. Музыка и Бьянка… Что она делала в его маленьких комедиях? Играла на гитаре, собирая деньги с проходящих мимо туристов? Или стояла с огромной арфой где-нибудь перед собором?.. Но ничего подобного не вспоминалось. Неужели он ничего смешного не придумал? Похоже, что так. Он просто пропустил эту карточку, считая ее очевидной. Очевидной, потому что уже видел ответ где-то в другом месте. Но где?

Открыв глаза, он посмотрел на Бьянку, сосредоточенно следившую за временем на смартфоне. Ее смартфон… Мысли вихрем завертелись в голове. Ее аккаунт! Ответ с самого начала был там — и он его знал!

— Пианино!

— Верно, — сказала Мария.

Вот только на фотографиях Бьянка держалась напряженно, будто ее посадили за пианино силой и заставили играть. Вспоминая, Матео задумчиво разглядывал пустой угол у противоположной стены гостиной. Там бы пианино смотрелось просто отлично, да и музыка бы этому дому не повредила.

— А почему здесь нет пианино?

— А почему оно здесь должно быть? — спросила в ответ Бьянка.

— Ты же умеешь играть.

— Я же не спрашиваю, — она сердито щелкнула застежкой, — почему, не умея рисовать, ты рисуешь!.. — сережка сверкнула в воздухе и, перевернувшись несколько раз, со звоном ударилась о горку лежащих шпилек. — А я умею играть на пианино, но не играю! И точка! Мария, давай дальше!

Забывшись, Матео рассматривал ее хмурый профиль. Что ее так рассердило? Вопрос про пианино или страх проиграть? Ни заколок, ни украшений, ни обуви на ней больше не было. Он нетерпеливо протянул руку за следующей карточкой, подсчитывая количество пуговиц на ее блузке и гадая, какого цвета ее белье.

Он был настолько погружен в свои мысли, что не обратил внимания, как Бьянка легонько кивнула. Зато это заметила Мария и, кивнув в ответ, вытащила из кармана фартука новую карточку, а затем протянула ее даже не повернувшему к ней голову Матео. Он самоуверенно тряхнул белым прямоугольником и громко прочитал:

— Любимый танец!

А затем озадаченно уставился на вопрос, уверенный, что видит его впервые.

— Этой карточки не было!

— Была! — довольно отозвалась Бьянка и показала ему запущенный таймер на смартфоне. — И твое время идет…

Пытаясь пробудить воспоминания, Матео судорожно потирал виски. Но в голову ничего не приходило, и с каждой новой секундой лишь росла уверенность, что такой карточки раньше не было. Вот только снять с нее блузку эта мысль ему вряд ли поможет. В надежде найти ответ он посмотрел на Бьянку, но ни по ней, ни по ее насмешливо непроницаемому взгляду вообще ничего нельзя было сказать. Тогда он мысленно вновь обратился к ее аккаунту. Кажется, она что-то танцевала на фотографиях… Вальс, вспомнил он. Она танцевала вальс! К тому же вальс был самым что ни на есть светским танцем, исполняемым на балах и приемах, которые она время от времени посещала.

Он уже было собрался дать ответ, как его остановила хитрая улыбка Бьянки. Вот такое у нее обычно лицо, когда ей что-то очень нравится! А вальс на фотографиях она танцевала с каменным выражением, будто ее принуждали…

— Десять секунд… Девять… Восемь, — не скрывая восторга, начала она обратный отсчет.

Матео с силой зажмурился, и тут же в памяти всплыла другая фотография, где Бьянка восхищенно смотрела, как танцуют пасодобль. Пасодобль?.. Но, с другой стороны, сама-то она его там не танцевала. А если она вообще не умеет?..

— Три…

Да какая разница, умеет или нет? Главное, что она его любит!

— Два…

Так пасодобль или вальс? Вальс или пасодобль?..

— Один…

— Пасодобль! — выдохнул Матео за мгновение до того, как обнулился таймер.

— Верно, — моментально отозвалась Мария.

— Я угадал? — он с радостью вскинул глаза на Бьянку, не до конца уверенный, что его не разыгрывают. — Пасодобль?..

Вместо ответа Бьянка ошарашенно смотрела на него.

— Верно, — повторила Мария и, забрав у него карточку, показала ответ.

— Откуда?.. — с трудом выдавила Бьянка.

— Что откуда? — его губы расползались в широкой ухмылке. — Выучил! Ведь карточка же была! Да, Бьянка?..

Слегка покраснев, Бьянка потупилась. Он же снова скользнул взглядом по ее блузке, впервые чувствуя себя в этой гостиной комфортно.

— А теперь раздевайся!..

Однако вместо этого Бьянка повернулась к Марии и посмотрела на нее так, будто просила помощи.

— Уговор есть уговор, — спокойно покачала головой Мария.

— И заметь, — с иронией произнес Матео, — украшений больше нет и заколок тоже, а ведь ты могла бы надеть еще одно кольцо. Что, неосознанное желание раздеться передо мной?

— Что ты знаешь о моих неосознанных желания? — буркнула Бьянка, отворачиваясь разом и от него, и от Марии.

А сама-то ты что о них знаешь, подумал он, но не стал этого озвучивать, не желая отвлекать ее лишними репликами. Вместо этого Матео неспешно откинулся на стуле, словно в его маленьком театре наступил долгожданный финал. Однако Бьянка неподвижно сидела на софе, разглядывая сброшенные на пол туфли, и раздеваться, похоже, не собиралась.

— Ну давайже! — подбодрил он.

— Иначе сеньор Матео потеряет всякий интерес к обучению, — с нескрываемой усмешкой заметила Мария.

— Мария!.. — голос Бьянки дрогнул от возмущения. — Ты вообще на чьей стороне?

— Мария — арбитр, она ни на чьей стороне, — вмешался Матео, невольно подумав, как ловко она подсунула ему лишнюю карточку. Не очень-то похоже не беспристрастность. — Начинай, Бьянка!..

Ее плечи слабо дернулись, и на долю секунды он подумал, что она сейчас уйдет. Однако вместо этого ее пальцы, подрагивая то ли от раздражения, то ли от смущения, потянулись к блузке. У воротника они замерли в воздухе, а затем неохотно высвободили верхнюю пуговицу из петли. Матео с довольной улыбкой следил то за ее руками, то за лицом, которое с каждой расстегнутой пуговицей меняло оттенок на все более красный.

— Убери свою сладострастную ухмылку, — проворчала Бьянка, исподлобья косясь на него, и плавно потянула блузку с плеча.

Если бы она только знала, насколько эротичными казались ему и ее смущение, и ее неловкость, она бы сдернула блузку, не мешкая. Но говорить ей этого Матео не собирался, а она, не понимая, раздевалась так медленно, словно ждала, что он ее остановит. Наконец блузка соскользнула на софу, а Бьянка, вспыхнув с новой силой, плотно скрестила руки на груди.

— Прекрати на меня пялиться! У тебя целибат!!

— Целибат включает только делать, но не смотреть, верно? — оживленно отозвался он, рассматривая небольшую родинку у нее на груди, которую в ту ночь и в том состоянии совершенно не заметил, а если и заметил, то все равно не запомнил.

Поймав его взгляд, Бьянка торопливо закрыла ее рукой, невольно показав белоснежное полупрозрачное кружево, которое до этого так пыталась скрыть.

— Ну все! — бодро произнес Матео. — Теперь игра пошла нормально, — он вытянул руку. — Мария, следующую карточку!

В то же мгновение Мария взяла верхнюю карточку и подала ему, насмешливо поглядывая на Бьянку. Лицо Матео, прочитавшего новый вопрос, было триумфально-самоуверенным, а пачка карточек в руках Марии — слишком толстой. Почувствовав, как неприятный холод побежал по обнаженной спине, Бьянка резко вскочила с софы.

— Да пошел ты!.. Тебе это надо, не мне! Тебя папа убьет, не меня!..

Схватив блузку, она поспешила к лестнице, безуспешно пытаясь попасть в рукав на ходу. На софе остались шпильки и серьги, а на полу — забытые ею туфли, глядя на которые, Матео усмехнулся. Бьянка, конечно, была недовольна, а вот у него вечер, определенно, удался. И, как бы она ни старалась теперь, эту родинку он еще не скоро забудет.

Глава 11. Отчий дом

Мария была за рулем, Бьянка сидела рядом с ней и нервно барабанила пальцами по стеклу, а Матео, расположившийся на заднем сидении, гладил вытянувшегося на коленях пса и задумчиво смотрел в окно. Особняк уже давно скрылся из виду, заросли стремительно редели. Обогнув реку, они выехали с проселочной дороги на трассу. Замелькали указатели, в шумном потоке их обогнали несколько машин. Мария ускорилась, коротко заметив, что иначе они опоздают к ужину. Бьянка еще быстрее забарабанила пальцами, и вскоре Матео начало казаться, что по стеклу хлещут струи дождя.

— Да чего ты так дергаешься? — не выдержал он. — Я теперь тебя знаю лучше, чем себя. Поверит твой отец!

Ногти Бьянки резко корябнули по стеклу, а затем стук прекратился.

— Мы не обсудили самое важное, — мрачно сказала она.

По мнению Матео, обсудили они уже слишком много: ее любимый цвет, любимый напиток, любимый фильм и даже любимый музыкальный инструмент. В любом случае больше, чем ему следовало бы и хотелось знать.

— И что же, по-твоему, самое важное?

Бьянка с силой оттянула ремень безопасности и, насколько могла, повернулась к нему. Издеваешься? — отчетливо читалось в ее глазах.

— Как мы познакомились — вот что самое важное! Надо придумать для папы что-нибудь убедительное!

— Зачем что-то придумывать? — лениво отозвался он, глядя, как ремень безжалостно мнет ее блузку. — Бар, ночь любви — и все… Мы безумно влюблены. Так своему папе и скажи.

— Ты так торопишься на кладбище? — сердито прищурилась она.

По кладбищу он уже гулял вчера. И снова туда не хотелось.

— Ну и что нам тогда говорить?

— Скажем, — Бьянка озадаченно потерла переносицу, — что я поехала за удобрениями. И оказалась на твоей ферме… Где она там находится?

— Ал…

— Да неважно! — перебила она. — Там мы с тобой познакомились и начали встречаться. Такая история.

— Как романтично! — съязвил Матео, удивленный не столько краткостью, сколько несуразностью ее рассказа. — Добавь еще, что это были лучшие удобрения в твоей жизни!

— Нам нужна не романтика, — Бьянка возмущенно махнула рукой, чуть не задев коробку передач, — а правдоподобность!

Сомнений в том, что женщина, далекая от сельского хозяйства, может полюбить простого фермера у Матео не было. Вот только то, что сильное чувство может зародиться среди мешков с удобрениями, которые, кстати, его отец не продавал, было маловероятно.

— Ну да, твоя история правдоподобнее некуда! — усмехнулся он.

Даже с удобрениями и то мимо…

— А твоя верх романтичности! — проворчала она. — Бар, алкоголь, ночь любви… Я же тебе объясняла, папа не приемлет никакой пошлости! Он старого уклада!

Зато его история была правдоподобной. Более того, она была правдивой. Не считая только той части, где они безумно влюбляются.

— Мария, какая история лучше? — спросила Бьянка, отпуская ремень и возвращаясь на место.

— Обе несовершенны, — ответила Мария, не отрываясь от дороги.

— Может, тогда предложишь что-нибудь получше? — хмыкнул Матео. — Только чтобы и романтично, и правдоподобно одновременно! А то кто же нам поверит…

В зеркале заднего вида он заметил, как глаза Бьянки раздраженно сверкнули.

— Хотите, чтобы я рассказала вам историю, сеньор Матео? — спросила Мария. — Хорошо. Однажды вечером около вокзала Санта Хуста госпожа заметила бездомного, который…

— Мария… — обреченно протянула Бьянка, вновь начав бить пальцами по стеклу.

— … обманул ее, сказав, что он художник, и, сжалившись, она привела его к себе домой…

— Хватит! — ворчливо перебил Матео, догадавшись, куда идет ее история. — Сами справимся!

— Как вам будет угодно, — невозмутимо отозвалась Мария.

Остаток пути они проделали молча под монотонную дробь барабанящих по стеклу пальцев.

После мрачного особняка Бьянки и ее устрашающих рассказов про отца Матео ожидал увидеть как минимум неприступную крепость с решетками на окнах, непролазными зарослями во дворе и кружащими над ней воронами. И даже для полноты картины представлял, что, когда они подъедут к крыльцу, польется ливень. Но светило солнце, за воротами оказался прекрасный ухоженный сад, полный апельсиновых деревьев, пальм и цветочных клумб, а вместо сурового каменного бастиона, нарисованного его воображением, среди всей этой красоты стоял шикарный двухэтажный дом, построенный в стиле мудехар, наверняка не одно столетие назад. Сквозь увитую зеленью стену проглядывали уютные балкончики, а вход украшали изящные резные арки.

— И ты тут выросла? — удивленно спросил Матео, любуясь причудливым узором на фасаде.

Бьянка молча кивнула.

— Тогда почему ты такая?

— Какая? — хмуро спросила она.

Да вот такая, подумал он и продолжил рассматривать цветущий сад и освещенный солнцем дом. Настоящее царство красоты, гармонии и уюта, созданное для того, чтобы радоваться жизни. Не то, что ее особняк с жуткой церковью, кладбищем и заброшенным садом.

— Тебя в твой особняк сослали за что-то?

— Я сама туда переехала, — проворчала Бьянка, напряженно глядя в окно. — И хватит задавать глупые вопросы!

Хотя, в принципе, все естественно, решил он. Ее особняк как нельзя лучше подходит ее скверному невыносимому характеру. Видимо, поэтому она там и живет.

— Приготовься… — внезапно прошептала Бьянка и подрагивающими пальцами отстегнула ремень безопасности.

Сквозь заросший цветами проем вышел мужчина с таким же гордо вскинутым подбородком, как и у нее, и решительно направился к машине. Матео сразу стало непривычно неуютно. Признаться, с родителями его не знакомила еще ни одна девушка. Да и как бы выглядело такое знакомство? Мама, папа, а это… Как тебя? А, да, Матео! Мы с ним провели чудесную ночь! Познакомьтесь… Тряхнув головой, он попытался сосредоточиться на текущем моменте. И если бы у него был выбор, из машины бы он не вылезал. Более того, если бы у него был выбор, он бы тут вообще не оказался. Но, увы, выбора не было.

— Думай, что говоришь! — горячо произнесла Бьянка напоследок. — И когда думаешь, что можешь это сказать, подумай еще раз! И лучше промолчи! — открыв дверцу, она выскочила из машины.

Матео неохотно вылез следом за ней.

Ее отец остановился в паре шагов от машины и, сложив руки на груди, с серьезным видом смотрел на дочь. Слишком серьезным, по мнению Матео, для подобного случая. Но опять же опыта знакомства с родителями девушки у него не было, так что и сравнивать было не с чем. Кто знает, может, оно всегда так? Он покосился на Бьянку, которая в это мгновение напоминала мраморную статую то ли своей неподвижностью, то ли внезапной бледностью. А затем она неожиданно вытянула руку и сжала его ладонь, вспомнив, зачем вообще приехала сюда.

Вспомнил об этом и ее отец, когда медленно перевел взгляд на него. Матео неуверенно кивнул, не зная, что сказать. Однако ее отец тоже хранил молчание и только продолжал проницательно смотреть, словно решая, убить его сейчас или после ужина. В довершение ко всему из машины выглянул Феликс и, оценив общую атмосферу, забился обратно. Пальцы Бьянки, необыкновенно холодные, задрожали в его ладони, и Матео стало совсем неуютно.

Последней из машины вышла Мария. Отец Бьянки повернулся к ней, и в то же мгновение его бровь удивленно изогнулась. Задержавшись взглядом на белом фартуке, он коротко кивнул, и Мария, такая же спокойная и невозмутимая, как и обычно, кивнула в ответ. Только после этого, вновь повернувшись к Бьянке, он наконец заговорил:

— И что все это значит?

Голос его был таким же, как и вид: требовательным и властным. Да и первые слова, которые он сказал дочери, не очень-то походили на сердечное приветствие. Отметив все это, Матео чуть ближе придвинулся к Бьянке.

— Папа, это… — сбивчиво начала она. — Понимаешь, это…

Ее отец слегка приподнял бровь, и она замолчала, нервно прикусив губу.

— Значит, — теперь он обратился к Матео, — ты встречаешься с моей дочерью?

Матео медленно кивнул. Ну да, вроде да… По крайней мере, по официальной версии.

— Это правда? — сурово спросил он у дочери.

Бьянка торопливо закивала, бросая встревоженные взгляды на Матео, словно боясь, что он скажет лишнее. Но говорить в этот момент ему хотелось меньше всего.

— Так ты нас представишь? — спросил ее отец.

— Папа, — затараторила Бьянка, — это — Матео, мой… Мой парень, — прозвучало все это крайне неуверенно. — Матео, а это… — ее дыхание слегка сбилось, а пальцы еще сильнее впились в его ладонь. — Это — мой отец, граф Диего Альберто Фернандо де Варгас и Альварес де Кордова, — закончила она почти шепотом.

— Очень приятно, — пробормотал Матео, не зная, как именно обращаться к ее отцу. Граф? Или по полному имени? Эту щекотливую подробность Бьянка упустила.

— Значит, Матео… — ее отец смотрел на него так серьезно, словно по лицу пытался понять, как далеко зашли его отношения с Бьянкой. — Вот, что я тебе скажу, Матео… — повисла недобрая тишина, а затем совершенно неожиданно губы ее отца расплылись в улыбке. — Долой этикет! Зови меня просто дон Диего!..

Несколько мгновений Матео оторопело смотрел на протянутую руку, а затем, придя в себя, быстро ее пожал.

— Вот и славно! — сказал дон Диего. — Ты первый ее парень, который здесь оказался добровольно, — хитро ему подмигнув, он поцеловал бледную Бьянку в обе щеки.

Матео смущало все: и внезапное дружелюбие, и оживленные интонации, и смысл сказанного. Но больше всего — недоверчивое напряженное лицо Бьянки, а ведь она хорошо знает своего отца… И кстати, он здесь тоже оказался не добровольно. Но говорить этого вслух Матео не стал.

Дон Диего и Мария шли впереди, что-то тихо обсуждая между собой. Матео и Бьянка молча следовали за ними, она — хмуро уставившись себе под ноги, а он — изумленно оглядываясь по сторонам.

Старинный андалузский дом — это не просто дом. Это — вещь в себе, настоящая загадка, потому что внутри скрыто намного больше, чем кажется снаружи. Проходя через первую арку, никогда не знаешь, что ждет дальше: внутренние дворики, маленькие садики, уютные скамейки, мраморные статуи…

Вот и сейчас, проходя через изящное патио с фонтанчиком в самом центре, Матео на мгновение пожалел, что не взял с собой блокнот для зарисовок. Даже от солнца и зноя андалузцы умеют защищаться не только эффективно, но и эффектно…

— Не расслабляйся, — проворчала Бьянка, когда он замер у фонтанчика, и мягко подтолкнула его вперед.

— Но все же хорошо? — тихо спросил он, глядя на бодро идущего впереди дона Диего.

— Все не так, как кажется… И это, — она кивнула на отца, — не более чем игра, чтобы сбить с толку.

Наконец они пересекли патио и вошли в просторный веющий прохладой коридор. Внимание Матео сразу же привлекли картины на стенах, изображающие в основном сценки андалузской жизни, среди которых и его пейзажи тоже бы отлично смотрелись. Однако прежде чем он успел заявить это Бьянке, его взгляд упал на два чучела бычьих голов, висящих прямо над дверью.

— Папа любит корриду, — шепотом пояснила Бьянка.

Любопытство в глазах Матео сменилось легким недоумением. Сам он на корриде никогда не был, но ее романтичный образ — бесстрашный тореадор, в одиночку сражающийся с разъяренным рогатым быком и в итоге усмиряющий его — всегда казался ему примером отваги и настоящего мужества. Однако то, что когда-то было быками, смотрело со стены не свирепо и грозно, а растерянно и даже чуточку удивленно. И Матео стало их немного жалко. Возможно, скоро и я тут буду висеть, подумал он.

— И вы бы тоже тут неплохо смотрелись, сеньор Матео, — заметила подошедшая к ним Мария, чем только усилила его опасения.

Решив не отвечать, он молча последовал за хмурой Бьянкой в гостиную.

Гостиная оказалась большой светлой комнатой с каменным камином, который летом, как пояснила Бьянка, не разжигался. Рядом с камином стояли бархатный диван и два кресла, а в углу — массивный шкаф, доверху набитый книгами. Но Матео заинтересовали не мебель и даже не книги, а снова стены, на которых на этот раз висели не картины, а фотографии. Точнее когда-то висели фотографии, а теперь от них остались только пустые рамки, не считая одного снимка унылой Бьянки и сурового дона Диего.

— Когда-то, — спокойно пояснила Мария, — здесь были фотографии жены и сына дона Диего, но сейчас их больше нет.

Матео неуютно поежился. Кого больше нет? Фотографий?..

— Трагедия, большая семейная трагедия, — невозмутимо добавила Мария.

— Помни, ни слова папе об этом! — с тревогой сказала Бьянка. — Ни одного слова!

Последнего могла бы и не говорить, без энтузиазма подумал он. Пустые рамки уже сами по себе являлись отличным предупреждением.

Дверь легонько заскрипела, и Матео повернулся как раз в тот момент, когда, радостно всплеснув руками, в комнату вошла пожилая женщина в домашнем платье. Она ласково обняла Бьянку и Марию и, приветливо кивнув ему, сказала, что ужин почти готов. Кухарка, решил Матео, но, что странно, на женщине не было белого фартука, который, не снимая, носила Мария. Похоже, такая униформа была только причудой Бьянки, а не всех аристократов.

Вообще о жизни аристократов он знал очень мало. Да и наблюдая за Бьянкой, уединившейся в мрачном особняке с собственным кладбищем, едва ли можно было составить верное представление о светском обществе.

Вот, например, слуги, размышлял он. У его отца на ферме, конечно, были работники, но слугами они не были. Они приходили утром, делали то, что должны, и уходили вечером к своим семьям. Здесь же получается, что Мария и эта пожилая женщина живут в одном доме со своими хозяевами. Порой странными, как Бьянка. И от этого сами становятся еще более странными, как Мария…

Или другой момент: неужели называть Бьянку “госпожа”, как это делает Мария, так уж обязательно? Эта пожилая женщина, целуя ее в обе щеки, просто назвала ее “своей девочкой”.

— А и я не думал, — тихо сказал он, — что у тебя со слугами такие теплые отношения.

— Что тебя не устраивает? — покосилась на него Бьянка. — Роза всю жизнь у папы работает, она как член семьи. Без нее тут вообще бы все развалилось, особенно с тех пор как мама…

Она осеклась и уже сердито посмотрела на него.

— И вообще хватит нести чушь! Назовешь Розу или особенно Марию служанками, и у тебя тут будут проблемы! Большие проблемы!.. Понял?

Матео только пожал плечами: и так к немалому списку запретных тем добавилась еще одна. Стоит ли в таком случае вообще открывать рот?.. Но, надо признать, такое отношение к людям ему нравилось. Может, даже не все так страшно с ее отцом, как считает Бьянка?.. В этот момент дон Диего зашел в гостиную в сопровождении непривычно смирного Феликса, который, едва заметив Матео, кинулся к нему, будто прося о защите. Дон Диего несколько недоверчиво посмотрел на пса, хмыкнул и сообщил, что пора ужинать.

Ужин, к большой радости Матео, впервые за последние дни оказался не из микроволновки. И с каждым новым блюдом, ароматным, вкусным, искусно приготовленным, он задавался вопросом, почему Бьянка увезла с собой в особняк не трудолюбивую Розу, а бесполезную, не умеющую готовить Марию? Кстати, ужинали они все вместе, как обычная семья: никто никому не прислуживал, и ничего не подчеркивало той родовитости, которой так пыталась напугать его Бьянка. Все было по-домашнему просто и уютно.

Последний такой ужин в его жизни был лет пять назад, еще до переезда в Севилью. Нет, конечно, не такой, с неохотой признал Матео, а куда более шумный. Кто-то постоянно кричал, дергал его за руку, просил то передать соль, то подать хлеб, то подвинуть тарелку. Обычно это его дико раздражало, но вот сейчас на мгновение стало даже не хватать. Он задумчиво посмотрел на что-то оживленно говорящего Розе дона Диего. Нормальный, обыкновенный отец, без всяких этих светских этикетов…

— Нет, ну все же нормально? — наклонился он к сидящей рядом Бьянке.

— Все еще впереди, — проворчала она, отодвигая тарелку, к содержимому которой почти не притронулась.

Матео вздохнул. Вечно она такая: угрюмая, недовольная, во всем видит только плохое. Да что случится-то?..

— А теперь, дети, давайте в гостиную, — энергично сказал дон Диего, откладывая вилку в сторону. — Там будет гораздо удобнее!

— А вот теперь готовься, — тихо процедила Бьянка, — начинается… — и обреченно встала из-за стола.

Они снова вернулись в гостиную: хмурая Бьянка, веселый дон Диего, спокойнаяМария и Матео, так еще и не понявший, как же ему себя вести. Последние слова Бьянки не добавляли ситуации определенности, а только все больше запутывали.

— Садитесь, — дон Диего любезно показал на диван у камина, а сам сел в кресло напротив.

Он выглядел настолько довольным, что Матео начал сомневаться в его искренности. Правда, чему так радоваться-то? Дочь всего лишь привезла парня, причем непонятно откуда взявшегося. А вдруг улыбка на его лице — это только ширма? Кто знает, Бьянке же виднее. Все-таки ее отец… Приземлившись рядом с ней на диван, Матео начал мысленно перебирать самые сложные из ее карточек.

Бьянка сделала выразительный знак глазами, смысла которого он, однако, не понял. Она повторила, при этом многозначительно кивнув на его руку, лежащую на диване между ними. Но рука осталась на месте, а Матео лишь машинально кивнул в ответ, все еще не понимая, чего она хочет. Не выдержав, Бьянка придвинулась совсем близко и одними уголками губ, стараясь, чтобы повернувшийся к Марии дон Диего не заметил, прошептала:

— Обними меня…

А так твой папа меня быстрее не убьет? — захотелось ему спросить. Но вслух Матео этого делать не стал и послушно положил руку ей на плечо.

— Можно сказать, что мы не оставили ему шансов не поверить, — прошептал он, водя пальцами по шелковой поверхности ее блузки.

— Дурак… — прошептала Бьянка в ответ.

Мария тем временем, несмотря на настойчивое приглашение дона Диего занять соседнее с ним кресло, ушла в угол к книжному шкафу. Тут же сняла с него книгу, уселась на обычный деревянный стул и, расправив складки белоснежного фартука, начала читать. Будто и не прерывалась, с легкой завистью подумал Матео. В предстоящем разговоре ему бы тоже хотелось быть только зрителем, причем таким же безучастным.

Уютно устроившись в кресле, дон Диего с интересом посмотрел на Матео, потом на его руку у Бьянки на плече, потом на саму Бьянку, которая под его пытливым взглядом мягко положила ладонь на колено Матео.

— Как интересно… — сказал дон Диего, теперь уже глядя на ее ладонь. — А как вы познакомились?

В общем-то не так уж и плохо она знает своего папу, решил Матео.

— Семья Матео владеет небольшой фермой под Малагой, — торопливо заговорила она, — и я туда поехала за удобрениями…

С каждым ее словом взгляд дона Диего становился тяжелее, а голос Бьянки — неувереннее.

— … удобрениями для цветов… Для роз…

— А в Севилье ты не могла удобрения купить? — спросил дон Диего, складывая руки на груди.

— Мне сказали в садовом клубе… В общем там мне сказали, что под Малагой самые лучшие удобрения…

Бьянка выглядела немного растерянной, но говорить не прекращала, хотя то, что она несла, казалось Матео полной чушью. Видимо, так же думал и ее отец, выражение лица которого становилось все менее понятным. Сердится он или издевается? Возможно было все.

— … И вот я приехала на ферму, а там… А там Матео. И он мне помог, все объяснил… Про удобрения. А потом донес мешки до машины…

— И в этот самый момент, — перебил дон Диего ее невнятный поток, — ты поняла, что влюбилась?

Ну вот и приехали, решил Матео.

— В этот момент, — осторожно вмешался он, пока Бьянка не наговорила чего-нибудь еще более нелепого, — я понял, что такую девушку, — он нежно погладил ее плечо, и на ее щеках выступил едва заметный румянец, — нельзя просто так отпускать, и попросил ее номер.

Румянец привлек внимание и дона Диего, который, к облегчению Матео, коротко кивнул, словно соглашаясь с правдивостью его версии, а затем снова обратился к Бьянке:

— А дальше?

— А дальше Матео мне позвонил и позвал на свидание, — быстро ответила она.

— На своей ферме?

— В Севилье.

— И давно все это было?

— Два месяца назад, — выпалила она.

Матео с трудом сдержал усмешку. Ага, конечно, полторы недели с той ночи, когда он увел ее впервые из бара. Можно подумать, он бы выдержал два месяца рядом с ней. Он мягко похлопал Бьянку по плечу, намекая не завираться.

— И ты так сразу, — спросил дон Диего так, словно и сам пытался поймать ее на лжи, — бросила жениха, за которого собиралась замуж?

— Сам же знаешь, как я за него собиралась, — проворчала Бьянка.

На несколько мгновений в комнате повисла тишина. Взгляд дона Диего соскользнул с хмурого лица дочери и уперся в руку Матео, лежащую на ее плече.

— А где именно под Малагой находится эта ферма?

— Ну, там… — замялась Бьянка. — Небольшая деревушка под Малагой, — и замолчала, делая вид, что пытается вспомнить название.

Однако, как знал Матео, вспоминать ей было нечего. Разве что придумать… Ее отец все это время молча сидел в кресле и терпеливо ждал ответа.

— Алора, — не выдержав, подсказал Матео.

— Не надо! — дон Диего властно поднял руку. — Пусть дальше сама говорит!

— Все, как Матео и сказал, — буркнула Бьянка, уставившись на бархатную обивку дивана. — Алора.

— То есть лучшие удобрения под Малагой, и ты забыла название? — то ли насмешливо, то ли сурово спросил ее отец. — Но дорогу-то ты помнишь?

Ладонь Бьянки, сжавшись в кулак, стала постукивать по колену Матео. Не больно, но раздражающе. Вздохнув, он начал мягко расправлять ее пальцы свободной рукой. Да откуда бы ей знать дорогу? Если она и название-то его родного городка запоминать не собиралась. Как она там говорила: папе это неважно? Как же, неважно…

— Сразу за Малагой, — сказала она, как только он оставил в покое ее подергивающуюся ладонь, — прямо на побережье.

— И море в пешей доступности?

Бьянка, не раздумывая, кивнула, а Матео нахмурился. В принципе, до моря пешком можно было дойти: всего часов восемь вдоль трассы… Она бы хоть карту предварительно посмотрела! Вывод напрашивался сам: географию Андалузии она не знала, а вот ее усмехнувшийся отец, похоже, знал.

— То есть ты — фермер? — спросил дон Диего, рассматривая его руки.

Матео тоже перевел взгляд на свои пальцы. На коже в нескольких местах виднелись разводы красок, которые он сегодня случайно пролил, когда, пытаясь снять напряжение, собрался порисовать, и не успел еще до конца оттереть. Придумывать что-то дальше было бессмысленно, поскольку руки фермера выглядят несколько иначе: мозоли, въевшаяся земля под ногтями, которая точно не бывает ярко-оранжевого цвета.

— Моя семья фермеры, — честно ответил он, — а я художник.

Бьянка легонько ткнула его локтем в бок.

— Художник? Вот как? — удивился дон Диего. — А что ты рисуешь?

— Пейзажи, — ответил Матео, стараясь не обращать внимания на усиливающиеся толчки. — В основном… — острый локоть попал прямо между ребер. — Севилью… — выдавил он, чувствуя, как губы скривились от неприятных ощущений, и, не сдержавшись, сердито надавил на ее плечо.

— Папа, — решительно сказала Бьянка, не менее сердито сжимая его колено, — я хочу сказать пару слов моему парню наедине, ладно?

Не дожидаясь ответа, она вскочила с дивана и потащила Матео из комнаты, сопровождаемая пристальным взглядом отца, который она, однако, предпочла не заметить.

— Ты чего несешь? — возмутилась она, едва захлопнув за собой дверь. — Никакого художника! Никаких картин! Ты — фермер!..

— Да он все равно в это не поверит, — проворчал Матео в ответ, потирая ушибленный ею бок. — Посмотри на мои руки, — он развернул ладони, показывая красочные разводы. — И в отличие от тебя он прекрасно знает, где находится мой город. И до моря тампешком не дойти!

Бьянка стиснула дверную ручку.

— Больше ни слова о твоих картинах! — и распахнула дверь.

Дон Диего с ухмылкой на лице, которая от каждого их шага становилась только шире, проводил их глазами до самого дивана. Матео, как и прежде, собрался ее обнять, но едва кончики его пальцев прикоснулись к шелку блузки, как Бьянка резко дернулась, будто ей стало внезапно неприятно. Ну и ладно, в конце концов, это надо не мне, хмуро решил он и убрал руку.

— Значит, художник… — медленно начал дон Диего.

— Только хобби, — отрезала Бьянка, недовольно поведя плечом в воздухе.

— Хобби? — не менее недовольно отозвался Матео. — Я вообще-то к выставке готовлюсь.

— Хобби! — раздраженно повернулась к нему Бьянка.

— Пианино у тебя хобби! А я — художник!..

Изкресла напротив, куда ни он, ни она в этот миг не смотрели, раздался громкий смешок. Поджав губы, Бьянка сердито отвернулась к камину.

— Знаешь, — с улыбкой сказал дон Диего, — характер у нее вообще-то тяжелый…

— Да уж… — проворчал Матео. — Я заметил…

Не успел он договорить, как Бьянка придвинулась к нему и яростно ткнула локтем в бок, снова попав между ребер. Лицо его снова скривилось. Да что не так?! Ведь правда же характер мерзкий!..

— Но мы отлично ладим, — скрывая иронию, добавил он и вновь положил руку ей на плечо.

Она настороженно замерла, но ни отталкивать его, ни отодвигаться сама не стала и даже сделала вид, что его объятие ей нравится. А может, и правда нравится? — предположил Матео и, прочитав в ее взгляде отчетливое “Убью”, невольно ухмыльнулся. Ну точно, ей это нравится…

— На самом деле, — сказал он, наблюдая, как Бьянка мрачнеет от каждого слова, — она очень нежная и ласковая… — и даже погладил ее плечо, отчего она нахмурилась еще больше.

— Это ты верно подметил! — живо отозвался дон Диего. — И просто замечательно, что вы так ладите!..

На этом беседа внезапно оборвалась. Дон Диего что-то обдумывал, блуждая взглядом по пустым рамкам на стенах. Бьянка напряженно покусывала губу, косясь на руку Матео на своем плече, а сам он после короткого молчания слегка наклонился к ней и прошептал:

— Кажется, он поверил.

— Какой же ты все-таки… — возмущенно зашептала она в ответ.

— Матео, а ты футбол любишь? — неожиданно спросил дон Диего.

И ворчливый шепот Бьянки мигом прекратился.

— Матео просто обожает футбол! — быстро заговорила она, словно боясь, что он что-то скажет первым. — У него стадион под окнами!

Откуда такие выводы? — удивился Матео. Футбол он, конечно, любил. Вот только наличие стадиона под окнами особым преимуществом не считал. Слишком шумно, слишком людно, особенно во время матча. Просто из всех приличных квартир эта была самой дешевой.

— То есть ты была у него в квартире? — тихо спросил дон Диего.

Ничего не ответив, Бьянка потупилась.

— И квартира твоя в Севилье? — повернулся он к Матео.

Матео кивнул и только потом вспомнил, что квартиры у него больше нет.

— Недалеко от стадиона, — задумчиво сказал ее отец, — неплохой район…

— Слишком много машин по утрам, — проворчала Бьянка. — Нормально не уедешь…

— Так ты там и по утрам была?

Она вновь торопливо отвернулась к камину, пытаясь скрыть ответивший за нее румянец.

— И часто ты ездишь помогать родственникам под Малагу? — спросил у него дон Диего, глядя, как пальцы Бьянки начали теребить подол.

— Да никуда я не езжу, — ответил Матео, решив, что поддерживать ее версию дальше и вовсе бессмысленно. — Я в Севилье работаю и живу. Точнее жил.

До знакомства с вашей дочерью, мысленно добавил он.

— Жил? — непонимающе переспросил дон Диего.

В этот момент Мария, молча читающая в углу, оторвалась от книги. Бьянка, побледневшая так же внезапно, как до этого покраснела, встревоженно повернулась к Матео, словно пытаясь о чем-то предупредить. Но он ничего этого не заметил, а если и заметил, то не понял.

— Ну да, — сказал он, — я с Бьянкой живу. В особняке.

В комнате повисло молчание — такое же абсолютное, как и на кладбище, где он не так давно гулял. Бьянка закрыла глаза ладонью, а ее отец изумленно произнес, ни к кому не обращаясь:

— Тогда понятно, почему она такая…

Какая такая? — чуть не спросил Матео. Чокнутая, что ли? А разве она не всегда такая? Он покосился на Бьянку, уголки губ которой начали нервно дергаться. Ведь он же все правильно сказал, верно?.. Он слегка надавил на ее плечо, ожидая хоть какой-то реакции. Вздрогнув, Бьянка медленно оторвала руку от лица и натянуто улыбнулась:

— Ну, так получилось…

Некоторое время дон Диего молчал, уставившись прямо перед собой, будто обдумывал нечто крайне важное, а потом повернул голову к двери.

— Роза! — громко позвал он. — Постели им в одной комнате!

— Но папа!! — моментально вспыхнула Бьянка.

— Ты уже взрослая, нечего стесняться, — спокойно сказал дон Диего и посмотрел на Матео так внимательно, словно за все проведенное в гостиной время впервые увидел его. — Так откуда ты?

— Я же рассказывала… — начала Бьянка.

— Я не у тебя спрашиваю, Бьянка, — перебил ее отец, голос которого стал намного требовательнее и строже, чем до этого. — Откуда ты?

— Из Алоры, — честно сказал Матео.

Вообще он всегда остро чувствовал ту грань, за которую в отношениях с людьми выходить не стоит: когда лучше отвечать прямо, лишних слов не говорить и лишних вопросов не задавать. Вот и сейчас мирный, казалось бы, разговор внезапно стал похожим то ли на экзамен, то ли на допрос. На Бьянку, которая заставила выучить его слишком многое, но подготовила к очень малому, он старался не смотреть.

— Кто твой отец?

— Фермер. Выращивает апельсины, — ответил Матео и после секундного колебания добавил, вспомнив придуманную Бьянкой легенду: — И продает удобрения.

Это была правда. Все, кроме удобрений.

— Хорошо у него дела идут?

— Нормально, — Матео пожал плечами, — работников только всегда не хватает.

— А что же ты тогда на семейной ферме не остался? — допытывался дон Диего.

— У каждого своя судьба.

Дон Диего неожиданно вздохнул, и вся его строгость сменилась усталостью и даже легкой грустью.

— Своя судьба… — он задумчиво перевел взгляд на пустые рамки на стенах. — Все вы такие, а о родителях не думаете… — он снова вздохнул. — Так ты любишь футбол, Матео?

Матео быстро кивнул, гадая, значит ли это окончание допроса.

— А за кого болеешь?

- “Малага”, - ответил Матео.

— Ну да, ты ж почти оттуда, — добродушно заметил дон Диего. — А последний матч “Севилья”-“Малага” видел?

Видел… “Севилья”-“Малага”. 4:1. Четыре гола за десять минут. Все видел. И предпочел бы забыть.

— Здорово “Севилья” их потрепала? — усмехнулся дон Диего.

- “Севилье” просто повезло, — проворчал Матео.

Бьянка осторожно постучала его по колену.

— Повезло? — оживленно переспросил дон Диего. — Повезло столько раз выиграть Лигу Европы? Самый титулованный клуб! Рекордсмен по количеству побед!

— Все помнят, как “Севилья” пару лет назад попала на турнир, — с иронией отозвался Матео. — Только потому что “Малага” не прошла аттестацию!

— И что ты этим хочешь сказать?

Бьянка стала стучать по его колену гораздо требовательнее, но Матео только увлеченно отмахнулся.

— Просто у “Севильи” спонсоры богатые — вот и весь секрет!

— А как, по-твоему, спонсоры влияют на игру? — спросил дон Диего. — Они же по полю не бегают, все делают тренер и игроки.

— Да, но игроков и тренеров они перекупают у других клубов, — ногти Бьянки с силой впились в его колено, так что игнорировать ее было уже невозможно. — И вообще, — Матео легонько щелкнул ее по руке, и она прекратила, буркнув что-то себе под нос, — там половина игроков даже не испанцы!..

— И что? — сложил руки на груди дон Диего. — В современном футболе все покупают игроков. И “Севилья”, и “Малага” в том числе. Думаешь, это неправильно?

Бьянка внезапно заерзала на диване, и от этих движений рука Матео случайно соскользнула с ее плеча.

— Почему одни люди считают, что все можно купить? — он машинально обнял ее за талию. — Смысл-то в игре, а не в деньгах, которые на нее потратят!

— А ты не думал, — прищурился дон Диего, — что тогда у многих хороших игроков просто не будет стимула становиться профессионалами?

— Если единственное, — разгоряченно продолжил Матео, — что заставляет игрока выходить на поле, — это гонорар, то такая игра, определенно, ничего не стоит!.. Разве нет?

Вместо ответа дон Диего пытливо вглядывался в его лицо. И чем дольше это длилось, тем беспокойнее ерзала сидящая рядом Бьянка. Матео же прокручивал в уме свои слова. Что не так-то? Все он правильно сказал!

— А ведь ты действительно прав, — неожиданно улыбнулся дон Диего, и Бьянка резко замерла на месте. — И знаешь, Матео…

Однако договорить он не успел. Заглянувшая в комнату Роза сообщила, что приехал кто-то с конезавода, и дон Диего торопливо вышел из гостиной. Даже не став дожидаться, пока дверь за ним захлопнется, Матео повернулся к странно застывшей Бьянке.

— Понравился я твоему отцу! — самодовольно заявил он. — Так что можешь расслабиться! — и, сам не зная зачем, разгладил шелковые складки на ее талии.

— Да что ты вообще нес? — пробурчала она, сбрасывая его руку.

— А что не так?

— Папа — спонсор “Севильи”! — она выразительно ткнула на каминную полку. — Смотри!

Среди изящных фарфоровых статуэток в форме гарцующих лошадей там стояли несколько фотографий, которые Матео не заметил раньше, отвлекшись на пустые рамки на стенах. На одном из снимков был довольный дон Диего в окружении целой команды.

— А раньше ты мне сказать не могла? — проворчал Матео, рассматривая знакомую футбольную форму.

— Да кто же знал-то, что ты так болтать будешь?

— Да и без разницы! — он отвернулся от фотографий. — Все равно я твоему отцу понравился! — заметив, как Бьянка с сомнением покачала головой, он обратился к читающей в углу Марии: — Верно, Мария?

Мария, которая, как он подозревал, все это время прислушивалась к разговору, неспешно оторвалась от книги:

— Верно, сеньор Матео.

Его губы растянулись в триумфальной улыбке.

— Вот только вам, — спокойно продолжила она, — не стоит так сильно этому радоваться. В итоге вам будет сделано предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Матео расслабленно откинулся на диване. Ну-ну… Опять пугать вздумали? Ничего ему здесь не грозит!

— И вообще, — сказал он, — классный у тебя отец! Все понимает.

— Ну да, конечно! — буркнула Бьянка.

— Мне б такого…

В коридоре послышались уверенные шаги. Словно опомнившись, Бьянка вцепилась в его запястье и горячо зашептала:

— Хватит этого шоу! Следи за своими словами! Скажешь лишнее — и я тебя…

Что именно она хотела с ним сделать, Матео так и не узнал, потому что дверь с легким скрипом отворилась. Бьянка мгновенно разжала пальцы, оставив на его запястье несколько неярких отпечатков, которые исчезли быстрее, чем ее отец успел вернуться в кресло и снова заговорить:

— Так вот, Матео…

Однако закончить он не успел.

— Матео, пойдем спать!.. — вскочив с дивана, выдохнула Бьянка и, к его изумлению, отчаянно потянула его за собой.

— Ты иди, — ответил за Матео дон Диего, — а мы с ним еще немного поговорим. Он придет к тебе попозже, — и с усмешкой добавил: — Тогда и поспите…

Скривившись, будто ее укололи булавкой, Бьянка требовательно впилась взглядом в Матео. Ее пальцы еще настойчивее потянули его вперед, однако он в ответ только пожал плечами. Сама же хотела, чтобы он произвел на ее папу впечатление. Значит, придется остаться.

Не сдаваясь, Бьянка продолжала упрямо тянуть его руку. По ее щекам стремительно разливался румянец, который, как Матео уже знал, выдает ее, когда она сердится, или смущается, или… Или возбуждается, если вспоминать ночь их знакомства. В этот момент он впервые подумал об общей комнате, которую ее отец приказал им приготовить. А ведь кровать там наверняка тоже общая. Похоже, ее папа не так уж и старомоден, как она считает, и у этой нелепой поездки могут появиться свои преимущества. Интересно, целибат распространяется только на ее особняк?..

Словно прочитав его мысли, Бьянка с досадой отбросила его руку и отвернулась.

— Спокойной ночи! — хмуро сказала она и, приблизившись к отцу, поцеловала его вщеку.

А затем, не поворачиваясь к расплывшемуся в улыбке Матео, сделала шаг к двери.

— А меня ты на ночь не поцелуешь?

Бьянка вздрогнула и остановилась. Ее пальцы с силой сжали подол, вымещая на ткани все недовольство. Она же объясняла ему, она же его просила!.. Где угодно — только не здесь, не при отце! Он же сам не понимает, чем это может закончиться…

— Потом поцелую, — сурово отчеканила Бьянка и шагнула вперед.

— Тогда согрей для меня постель, дорогая!

Дернувшись, она испуганно повернулась к отцу. Однако, вопреки ее опасениям, тот совсем не сердился, а его ухмылка была едва ли не шире, чем улыбка довольного Матео. Волна жара хлестко ударила в лицо. Не оборачиваясь, Бьянка выскочила за дверь. Все было еще хуже, чем она боялась. Мария права: зря он так радуется…

Едва Бьянка ушла, как ее отец вновь посерьезнел.

— А теперь давай свою версию. Где вы познакомились? Только без этих легенд.

Голос дона Диего звучал скорее требовательно, чем сурово. Вполне понятное беспокойство любящего отца, решил Матео. В версию Бьянки он все равно не поверил. Да никто бы не поверил, включая и саму Бьянку.

— В баре познакомились.

— С Бьянкой? — недоверчиво спросил дон Диего.

Матео кивнул.

— И она правда была у тебя в квартире?

Матео снова кивнул.

— А сейчас ты живешь с ней?

Матео кивнул и в третий раз. Все было правдой. Не совсем такой, какую увидел ее отец, но все-таки правдой.

— Ну вот и отлично! — улыбнулся дон Диего и довольно потер руки. — Так вот, Матео…

А дальше они еще некоторое время поговорили о футболе, потом дон Диего отпустил пару шуток про политику и напоследок объяснил ему, как добраться до комнаты Бьянки. Все-таки классный у нее отец, решил Матео. Стоило ли так переживать? И ведь дон Диего наверняка думает, что ночь у него будет куда лучше, чем она, разумеется, будет.

Мария все это время сидела в углу и, не отрываясь, читала. Однако Матео готов был поклясться, что она их очень внимательно слушала. Опять для Бьянки старалась? В таком случае зря, подумал он. Ее отца все устроило. И это было хорошо. Просто отлично.

Когда Матео наконец оказался около спальни, дверь ему открыла хмурая Бьянка, плотно завернутая в абсолютно бесформенный халат.

— Пришел, и что? — буркнула она, пропуская его в комнату. — Что ты там устроил?

Он окинул скептическим взглядом ее халат, такой длинный и объемный, что спрятаны были даже щиколотки и запястья, а сквозь темную ткань не просвечивало вообще ничего. Даже слабого намека на фигуру и то не было! Словом, ужасный, уродливый халат, который могла выбрать только Бьянка. Наверняка купила в одном магазине с фартуком для Марии…

— Что ты возмущаешься? — отозвался он, все еще бесцеремонно ее разглядывая. — Он же ни о чем не догадался.

— Обо всем он догадался!

— И почему же он тогда меня не убил?

Бьянка раздраженно приземлилась на одеяло.

— Да потому что он ничего не понял!

— Все он правильно понял, — хмыкнул Матео, многозначительно кивнув на двуспальную кровать. — Это ты, по-моему, ничего не понимаешь… — он снова бросил быстрый взгляд на халат, сомневаясь, что этой ночью она рискнет его снять.

— Ты-то что вообще понимаешь? — проворчала Бьянка, всучив ему в руки подушку. — Спать будешь на полу!

Ничего другого Матео и не ожидал. Он молча стащил со своей половины кровати одеяло и бросил его на пол, а сверху пристроил подушку. То, что получилось, его не впечатлило, и он выдернул второе одеяло прямо из-под сидящей на нем Бьянки. Она нахмурилась, но возражать не стала. То, что получилось во второй раз, ему снова не понравилось, но делать уже было нечего. Ни слова друг другу не говоря, они улеглись: он — на ворох одеял на полу, а Бьянка — на кровать. В халате, как он и предполагал.

Некоторое время Матео пытался уснуть, но вместо этого ворочался с боку на бок. Было жестко и неудобно, в одной позе затекала спина, а в другой — шея. Не выдержав, он оперся на подушку и с укором посмотрел на лежащую с закрытыми глазами Бьянку, которая обрекла его на все эти мучения. А он, между прочим, ее на свою кровать пускал. Причем дважды! И второй раз вообще был без всяких намерений. Могла бы и оценить. Но разве от нее дождешься ответной благодарности?

Хуже жесткой постели был только включенный ночник около кровати, который неприятно светил ему прямо в глаза.

— Выключи ночник, — сказал Матео.

— Нет, — не открывая глаз, отрезала Бьянка.

— Он мне спать мешает!

— Так не пялься на меня! Возьми и отвернись!

— Все-таки мерзкий у тебя характер, — проворчал он и, повернувшись к ней спиной, закрыл глаза. — Все назло делаешь…

В гостиной все еще горел свет. Мария сосредоточенно читала в углу, а дон Диего задумчиво потирал подбородок.

— Мария, — неожиданно позвал он, — а Бьянка сильно изменилась.

Мария медленно, словно нехотя оторвалась от книги.

— Тает прямо на глазах, — с улыбкой добавил он. — И давно так?

— С тех пор как встретила его, — сухо отозвалась Мария.

— В баре… — дон Диего покачал головой. — Бьянка в баре… Как это вообще возможно?

— Мое недопущение.

Дон Диего некоторое время смотрел на ее белый фартук, словно собираясь спросить что-то еще, а потом отвернулся к стене с пустыми рамочками.

— Может, оно и к лучшему, — вздохнул он.

Мария резко захлопнула книгу и встала с места, будто прерывая разговор, продолжать который не было смысла. Дон Диего перевел взгляд на единственную оставшуюся на стене фотографию, где были только он и унылая, хмурая Бьянка.

— В общем, я все понял, — серьезно сказал он, — и все решу с ним сам. Завтра. По-мужски. Можешь больше не волноваться…

Глава 12. Текила Бум

Матео разбудил звук льющейся воды. Он изумленно открыл глаза и, разглядывая узорные ножки кровати, попытался понять, где он находится. Воспоминания пришли сразу же, как только он почувствовал затекшую шею и ноющую спину. Он провел ночь вместе с Бьянкой в доме ее отца, вот только он — на полу, а она — на кровати. Однако сейчас там лежал лишь ее бесформенный халат, в котором она встретила его вчера вечером и который ему так не понравился. Самой Бьянки в комнате не было.

Матео сосредоточенно прислушался. Звук, который его разбудил, раздавался из ванной. Значит, она там. Его взгляд снова уперся в кровать. Халат здесь, а она там… И от одной мысли об этом он возбужденно потянулся на месте, вспоминая родинку на ее груди и пытаясь представить все остальное. Сколько дней уже прошло с того раза? Решив, что слишком много, он повернулся к закрытой двери в ванную и уставился на нее так, словно старался прожечь насквозь. Вот бы сейчас ее увидеть, а еще лучше присоединиться, но вряд ли она ему там обрадуется. И это издевательство будет продолжаться еще два месяца? Два месяца без секса?..

Замок легонько щелкнул, и дверь начала медленно отворяться. Матео поспешно опустился на подушку и закрыл глаза, притворяясь спящим. В воображении одна за другой замелькали картинки: разгоряченное, еще влажное тело, обернутое коротким полотенцем, мокрые волосы, нежные пальцы, гладящие его по щеке, отбрасывающие одеяло, и снова эта родинка на груди. Кровь ударила в голову так сильно, что он не выдержал и с любопытством прищурился. Но сквозь приоткрытые веки он различил полностью одетую Бьянку, которая с самым что ни на есть недовольным лицом приближалась к нему. И предпочел снова зажмуриться, причем как можно крепче.

— Просыпайся! — она совсем не нежно прикоснулась к его плечу. — Быстрее!

Ее голос прозвучал настолько взволнованно, что Матео мигом открыл глаза.

— Что случилось?

— Мы уезжаем, — сказала Бьянка, даже не удивившись скорости его пробуждения. — Собирайся!

Вытянув руку, Матео нашарил брюки, лежащие около его импровизированной постели, и вытащил из кармана смартфон.

— Почему так рано? — спросил он, глядя на время на экране.

— Потому что папа еще спит!

— Ты что, хочешь сбежать?

— Мария останется и все ему объяснит. Собирайся!

Глаза ее решительно сверкнули, и Матео был почти уверен, что еще мгновение — и она вцепится в него, вытряхивая из груды одеял на полу. Зная, что для спора с нетерпеливой женщиной ему и самому не хватит терпения, он быстро откинул простыню. Бьянка сразу же отвернулась. Ну конечно, с легкой досадой подумал он, опять эта ложная скромность! Она же тогда видела гораздо больше. Зачем притворяться, будто между ними ничего не было?

— Что объяснит? — спросил он, натягивая брюки.

— Что у нас срочные дела, — не оборачиваясь, ответила она.

— И какие?

Вместо ответа Бьянка бесшумно подошла к двери и, слегка приоткрыв ее, выглянула в коридор. Там было темно, тихо и пусто.

— Идем! — бросила она уже успевшему одеться Матео и выскользнула из комнаты.

Все еще ничего не понимая, Матео последовал за ней. Спальня, в которой они провели ночь, находилась на втором этаже особняка. Так что сначала нужно было немного пройти вдоль коридора, затем спуститься по лестнице, пересечь маленький внутренний дворик с фонтанчиком, нырнуть под арку и добраться до машины. Не так уж и сложно, и весь путь можно было проделать за пару минут. Однако у лестницы Бьянка взволнованно остановилась и, прижавшись к перилам так, что согнулась почти пополам, уставилась куда-то вниз пролета. Что она хотела там увидеть, Матео не знал, просто молча стоял рядом, задаваясь вопросом, стоит ли ее спасать, если она вдруг полетит головой вниз. Так прошло несколько минут, а потом она торопливо шагнула на первую ступеньку.

— А это вежливо вот так уходить? — с сомнением спросил Матео, вспоминая гостеприимство ее отца.

— Если мы сейчас не уйдем, — шепотом отозвалась Бьянка, — все будет только хуже.

— Что хуже? — не отдавая себе отчета, он тоже перешел на шепот. — Вчера все было отлично…

— Вчера все было просто отвратительно!

У подножия лестницы она жестом остановила его и с опаской оглядела внутренний дворик. На цветах поблескивала роса, в фонтанчике, около которого спал Феликс, мирно журчала вода, а на одной из пустых скамеек лежал забытый журнал. Первые лучи солнца падали на выложенные камнями дорожки, и Матео больше чем когда-либо захотелось не уйти, а остаться. Однако Бьянка настороженно продолжила путь, стараясь держаться как можно ближе к кустам.

— А Феликс? — спросил Матео, глядя, как пес заворочался во сне.

— Его Мария привезет.

— Вот поэтому он тебя и боится!

— Тише!! — шикнула Бьянка и, схватив его за руку, целеустремленно потащила вперед.

Несмотря на ранний час и внезапное пробуждение, спать Матео совсем не хотелось. Более того, встревоженный вид Бьянки, ее нервный шепот, торопливые движения и отрывистые жесты его заметно развеселили.

— Мы от кого-то прячемся? — усмехнулся он.

— Тебя, идиота, спасаем, — проворчала она и, отпустив его руку, нырнула в арочный пролет.

— И от чего же?

— Доброе утро, дети!..

На крыльце стоял бодрый и крайне довольный дон Диего. Бьянка вздрогнула и, внезапно сникнув, замерла на месте.

— Вы куда? — спросил он.

Матео только пожал плечами. Он и сам не особо понял, куда они собрались. Самое правильное — сказать, что они просто сбегали, но говорить он этого не стал. Бьянка же виновато опустила голову, как ребенок, пойманный около съеденной коробки конфет, и тоже ничего не ответила.

— Иди-ка в дом, Бьянка, — сказал ее отец.

— Но, папа… — пробормотала она, судорожно сжимая пальцы.

Как Матео уже заметил, пальцы были у нее чем-то вроде индикатора душевного состояния. Волнуясь или нервничая, она их то и дело сжимала или, если позволяли обстоятельства, начинала стучать ими по какой-нибудь поверхности: столу, окну, его колену. И чем сильнее она это делала, тем, по ее мнению, хуже были дела. Вот, например, сейчас, она сцепила их так отчаянно, что кончики пальцев заметно побелели. И ничего хорошего это не означало…

— Иди в дом! — повторил дон Диего голосом, отметающим все возможные возражения.

Под его тяжелым взглядом Бьянка угрюмо развернусь и шагнула назад в арочный пролет.

— Пойдем, Матео!..

— Нет, — отрезал ее отец, — ты иди одна, а мы с Матео немного поговорим.

Бьянка с недовольством повела плечом, но, ничего не сказав, исчезла среди зелени, и Матео удивился внезапному желанию исчезнуть следом за ней. Однако вместо этого он повернулся к дону Диего. Дочь хотела поиграть в прятки, а чего хочет отец? Да и о чем им еще говорить? Они же вчера все обсудили…

— Поехали, — серьезно сказал дон Диего, доставая из кармана ключи от машины, — я кое-что тебе покажу.

Напряженно прислушиваясь к происходящему во дворе, Бьянка замерла у фонтанчика. Но то ли мешала журчащая вода, то ли она сама стояла слишком далеко от арки, то ли разговор давно закончился, слышно ничего не было, кроме тихих шагов за ее спиной.

— Как он догадался? — пробормотала Бьянка, глядя на спокойное лицо Марии, отразившееся в мраморной чаше.

— Просто ты вчера его убедила. И он подготовился.

— Хочешь сказать, — нахмурилась Бьянка, — я вчера переиграла?

— Саму себя. И была убедительна как никогда.

В спокойном голосе мелькнула ирония. Пальцы словно сами сжались в кулак, и Бьянка с досадой треснула по воде. С громким всплеском брызги разлетелись во все стороны, попав ей на платье, волосы и лицо. Дремавший неподалеку пес проснулся и медленно отполз подальше. Даже знать не хотелось, до чего додумался отец: либо он решил, что у них уже отношения, либо — что они вполне могут между ними быть. Но хуже всего, что он решил в это вмешаться. Надо было ночью сбежать…

— Что делать-то?.. — пробормотала Бьянка, вытирая скользящую по лбу каплю. — Двумя месяцами это теперь не кончится!

— Определенно, — согласилась Мария. — Но ты разве не этого хотела?

— Не говори глупостей!

— Глупости, — ирония была почти невыносимой, — лучше говорить, чем делать.

Бьянка отвернулась, ничего не сказав.

— И как тебе в том особняке живется? — с любопытством спросил дон Диего.

Матео сосредоточенно потер переносицу. Что сказать? Отвратительно живется, особенно если вспомнить их подвалы, кладбище и узкую лестницу башни, где он постоянно рискует сломать шею.

— Нормально, — коротко резюмировал он и покосился на мелькающие в окне кусты и деревья.

После того, как Бьянка недовольно удалилась в дом, они почти сразу же оказались в машине ее отца и теперь мчались куда-то вдоль трассы.

— А ты молодец, — сказал дон Диего, мельком взглянув на него. — Я даже представить не мог, что они к себе кого-то пустят. Особенно мужчину, — он хмыкнул. — Так что тебе повезло!

Везение, подумал Матео, — это выиграть в лотерею. А то, как он оказался в доме Бьянки, — это похищение и шантаж.

— А куда мы едем? — не став озвучивать свои мысли, спросил он.

— Скоро увидишь, — загадочно отозвался дон Диего.

Некоторое время они ехали молча. Матео пытался гадать, что именно ее отец хочет ему показать и зачем это делать в такую рань, но в голову ничего не лезло. Поэтому он решил просто расслабиться и ничему не удивляться. В конце концов, у всех свои причуды. Однако первый же вопрос, который задал ему дон Диего, привел его в замешательство.

— Матео, а ты в потусторонние силы веришь?

— Что? — переспросил Матео, не уверенный, что расслышал верно.

Дон Диего повторил.

— Нет, — ответил Матео, подозревая, что его разыгрывают.

— А в призраков? — тут же последовал новый вопрос.

— Разумеется, нет!

Матео недоверчиво посмотрел на отца Бьянки. Это он так шутит? Или просто издевается? Но выражение лица дона Диего в этот момент было почти таким же непроницаемым, как и у Марии, и что-то по нему понять было совершенно невозможно.

— А в проклятия? — осторожно продолжил он.

— Нет, конечно!

Дон Диего одобрительно кивнул.

— Тогда скажи-ка мне, Матео…

Его голос слегка изменился, и Матео напрягся. Что он сейчас спросит? Про вампиров, зомби? Апокалипсис?.. Или почему он ни во что это не верит?.. Однако Матео не угадал, и новый вопрос шокировал его даже больше, чем три предыдущих.

— Так ты действительно с ней спишь?

Бывают такие вопросы, на которые невозможно ответить, не почувствовав себя неловко. Это был именно один из них, и Матео лихорадочно соображал, что же сказать. Однако в голову приходила только Бьянка, протягивающая ему толстую пачку карточек. Молодец! Ко всему подготовилась…

— Ну да, — наконец неуверенно отозвался Матео.

В принципе, один раз было, подумал он. Так что это вроде как правда. К тому же они живут вместе. Ну как вместе: в одном доме, но в разных комнатах. Но дон Диего этого не знает. И, наверно, говорить ему не стоит. Да и в своем доме он приказал постелить им в одной спальне с одной кроватью на двоих. Так что он и сам думает, что они… Вот только обсуждать это все не очень хотелось. Особенно с отцом Бьянки. И вообще, к чему такой странный вопрос?..

— Ясно, — коротко сказал дон Диего. — Мы приехали, — заглушив двигатель, он вышел из машины.

Матео, настолько погрязший в своих мыслях, что совсем не следил за дорогой, вылез следом за ним и изумленно замер перед тонкой решеткой ворот. Только не это…

Дон Диего уверенно кивнул охраннику и, едва тот отворил ворота, энергично пошел вперед. Матео неохотно поплелся за ним, мрачно рассматривая массивные надгробные памятники по обе стороны широкой аллеи.

Кладбище было очень старым, но еще действующим. Среди рассыпающихся от времени каменных надгробий, некоторые из которых датировались даже пятнадцатым веком, попадались совсем новые, с лежащими на них венками и погасшими свечами, от вида которых Матео охватывали тоска и уныние. Что он вообще тут делает? Почему кладбище?

Тем временем Дон Диего, целеустремленно ведущий его вперед, свернул с широкой аллеи на одну из боковых тропинок. Надгробия и памятники сменились нескончаемой галерей склепов, разных размеров, форм и времени постройки. Хотя весело ему не было, у Матео мелькнула мысль, что еще полчаса такой прогулки — и он сможет рисовать склепы по памяти. Вот только кто будет покупать такие картины?..

— На этом кладбище, — внезапно остановившись, сказал дон Диего, — похоронено больше десяти поколений семейства де Варгас, — он показал на целый ряд каменных строений.

Скорее растерянно, чем с любопытством Матео уставился на изящные склепы, ни один из которых не был похож на предыдущий. Они отличались абсолютно всем: и высотой, и формой крыш, и узорами на стенах, и украшениями на дверях. В некоторых лежали парами, а в других — в одиночестве. Общим была только фамилия “де Варгас” на каждой из каменных стен, от многократного повторения которой Матео стало очень неуютно.

— Вот тут, — сказал дон Диего, кивая на большой серый склеп, — похоронен мой прапрадед, Гвидо Алонсо де Варгас.

Матео машинально повернул голову и, сам не зная зачем, посмотрел на дату смерти: начало двадцатого века.

— Если бы его не было, то и многих бы вещей в нашей семье не было… — дон Диего вздохнул. — Жесткий был человек, своевольный, но очень трудолюбивый. Много сил вложил в семейное дело. Знаешь, тогда наша семья была на грани банкротства…

Матео непонимающе слушал. К чему все это? Похоже, знакомство с семьей Бьянки несколько затягивалось.

— Тут похоронен мой дед, а здесь — мой отец, — дон Диего подошел к другому серому склепу, — хорошие были люди… На этом кладбище почти все представители моей семьи. Кроме Сильвии, сестры отца. Красивая была женщина! Умерла, когда я был еще совсем ребенком.

Матео вспомнил портрет молодой женщины в гостиной Бьянки, а затем и ее склеп на кладбище особняка. Это и была та самая Сильвия, двоюродная бабка Бьянки.

— И моей двоюродной бабки тут тоже нет, она погибла с мужем в Мадриде. Во время гражданской войны. И все, что от них осталось, там и похоронено…

Спросить, что с ней случилось? — подумал Матео. Но, предвидя одну из тех историй, которые любит рассказывать Мария, он решил этого не делать. В конце концов, любопытство не самая лучшая черта, особенно когда гуляешь по кладбищу. Тут все равно все истории грустные.

На кладбище было пусто, очень тихо и, несмотря на солнечный день, немного зловеще. От могильного серого камня веяло неприятной прохладой, которая медленно заползала под кожу, легкий ветерок трепал засохшие лепестки на венках, и с каждой минутой Матео все сильнее хотелось вернуться в машину. Однако дон Диего, казалось, ничего этого не замечал и никуда пока уезжать не собирался, лишь продолжал задумчиво бродить среди семейных склепов. В голове Матео рождалась целая вереница вопросов, каждый из которых начинался со слова “зачем”, но он ничего не спрашивал, поскольку лицо у дона Диего было совсем не располагающим к разговорам.

Так продолжалось некоторое время, а потом взгляд Матео упал на небольшой склеп с мраморным женским профилем, вырезанным на стене, и он замер от чувства, очень близкого к ужасу. Именно этот профиль он рассматривал вчера в свете ночника, пытаясь уснуть. Это была Бьянка…

Матео с силой зажмурился и затем открыл глаза, надеясь, что ему померещилось. Но это по-прежнему была она. Вот только что тут делает Бьянка?! Он торопливо приблизился к склепу в надежде найти хоть какое-то объяснение и облегченно выдохнул, прочитав на стене: Алисия Лаура де Варгас. Похоронена внутри вместе с мужем больше пятнадцати лет назад. Ну конечно, не Бьянка! Привидится же…

— Но так на нее похожа… — пробормотал он, разглядывая профиль.

— Моя сестра, — тихо сказал подошедший к нему дон Диего. — Умерла совсем молодой. Обычный несчастный случай: ночь, дорога, дождь, скорость… Словом, самая обычная авария, — вздохнул он. — Крестная Бьянки. Ей тогда было шесть, и она тяжело это пережила…

Он с грустью погладил женский профиль и отвернулся.

— Ну и характер же у нее был! Отвратительный!.. Чего только не вытворяла! Сама скандалистка, вышла за экстремала, гоняла на мотоцикле как бешеная! Не знаю, как мой отец это терпел. Ведь это из-за нее он оказался здесь раньше времени…

Повисла пауза, и кладбищенская тишина окутала их как густым туманом. Может, надо что-то сказать? — подумал Матео. Но что?..

— Хорошо хоть Бьянка не такая, — неожиданно продолжил дон Диего. — И если что, то с ней рядом Мария, она ей всегда поможет…

Не поспоришь, хмуро согласился Матео. Если бы не ее помощь, он бы сейчас стоял где-нибудь с мольбертом в центре солнечной Севильи, а не ходил по холодному старому кладбищу, полному семейных склепов. Ничего удивительного, что Бьянка такая чокнутая! Если ее сюда возили часто, да еще и с детства, любой свихнется…

Дон Диего медленно отошел к соседнему совсем новому склепу и поманил его за собой.

— А вот здесь место моего сына, брата-близнеца Бьянки.

На стене была надпись “Себастьян де Варгас”, а под ней — пустота вместо дат рождения и смерти. Гораздо сильнее, чем до этого Матео захотелось спросить, что же все-таки случилось, но он не рискнул. Слишком уж мрачно смотрел на склеп дон Диего. Как они там говорили? Семейная трагедия? Ни слова при папе?

— Время неумолимо, — немного глухим голосом продолжил дон Диего, — и каждому отмеряно свое. Поэтому мы просто обязаны думать о том, что останется после нас. Семья важна, очень важна! Наши дети, внуки — вот то, чем нужно гордиться! И ради чего нужно жить… Понимаешь меня, Матео?

Матео кивнул, хотя понимал он уже очень мало.

— Брат ее уже не с нами, — словно с укором дон Диего махнул на склеп, — так что одна она у меня осталась. И вот там, — он сделал шаг в сторону и показал на небольшой участок, — будет ее место. Когда ее не станет…

Матео изумленно вытаращился на заросший травой клочок земли. Бедная Бьянка! С детства знать место, где тебя похоронят!..

— Да, — сказал дон Диего, — и твое место тоже там будет. Рядом с ней… — и многозначительно добавил: — А когда это случится, зависит от тебя.

Слова медленно вращались в голове, отказываясь обретать смысл, и Матео продолжал ошеломленно смотреть на зеленую траву, растущую среди могильной серости. Это что, угроза? Или такая дурацкая шутка?

— Так что гордись! — серьезно сказал дон Диего. — Теперь ты — часть всего этого! — он неспешно обвел рукой семейные склепы, предлагая Матео прочувствовать всю важность момента.

Получилось: Матео прочувствовал и понял, что меньше всего в этой жизни ему хотелось думать о месте, где его похоронят. И еще меньше, чтобы это место ему показали. Особенно в молодости. Да и с чего это его место здесь? Он же только изображает ее парня! Только на два месяца! И все не по-настоящему!.. Но вот говорить этого вслух явно не стоило. Особенно на кладбище.

— Поехали дальше, — сказал дон Диего. — Мне нужно еще кое-что тебе показать…

Бьянка бесцельно расхаживала по гостиной, перебрасывая из руки в руку смартфон. Время, казалось, еле двигалось, и каждая минута ощущалась как час. С улицы не доносилось ни звука, дом словно утонул в тишине, а мысли — в неопределенности. Время от времени она косилась на Марию, которая, уютно вытянувшись на диване, читала книгу и ее беспокойства не замечала.

— Мария, — наконец Бьянка не выдержала и позвала ее, — прошло уже три часа! Куда он его повез?

Мария медленно оторвалась от книги.

— Думаю, он начал с семейного кладбища.

Пальцы Бьянки нервно дрогнули, и смартфон чуть не полетел на пол.

— По ходу выставка у него будет посмертная, — пробормотала она, заталкивая смартфон в карман. — Папа его точно убьет…

— Не волнуйся, убивать его пока не за что, — сказала Мария таким голосом, будто ей было жаль, что оно так.

— Я за него и не волнуюсь! — отрезала Бьянка и продолжила ходить по гостиной. Даже страшно было представить, куда он повезет его дальше.

Матео хмуро опирался о деревянные ограждения большого открытого плаца. Сразу после кладбища дон Диего привез его на свой конный завод. Зачем? Ведь лошадей он не любил. Но дон Диего не спрашивал, а сам Матео, помня слова Бьянки, этого говорить, разумеется, не стал. И вот уже почти четверть часа он стоял рядом с ее отцом и угрюмо смотрел то на конюшни вдалеке, то на серую лошадь, в одиночестве скачущую по плацу. И ничего из увиденного в восторг его не приводило.

— Андалузская порода, — говорил дон Диего, — гордость наших земель! Уже несколько веков моя семья занимается их разведением. Знаешь, какие люди их покупают? На днях вел переговоры с одной королевской семьей! А эта, — он показал на рысью скачущую лошадь, — для голливудской звезды! Кстати, ты про Испанскую школу верховой езды в Вене слышал?

Матео молча кивнул. Слышал, от Бьянки. Дон Диего улыбнулся, довольный его осведомленностью.

— Так вот, я их даже туда поставляю!

Не зная, что на это ответить, да и надо ли вообще, Матео снова кивнул.

— Только посмотри на нее! — восхищенно произнес дон Диего — Будто не скачет, а танцует! Какая красавица!

Матео равнодушно перевел взгляд на лошадь. Что сказать? Мускулистые ноги, густая длинная грива и пышный хвост — никакой особенной красоты он не заметил, как и отличий от тех лошадей, которых запрягают в экипажи, чтобы покатать туристов по Севилье.

— Породистая, уникальная! Но самое главное: молодая, горячая, не объезженная! — продолжал дон Диего с таким энтузиазмом, будто хотел ему эту лошадь продать. — Никого к себе просто так не подпускает. Неопытного или робкого наездника скинет моментально! Но тем ведь и интереснее, верно? Стоит того, чтобы с ней повозиться, хоть и крутой нрав!..

Матео подозрительно покосился на него. Речь же сейчас идет о лошади, верно?

— А ты опытный наездник, Матео? — неожиданно повернулся к нему дон Диего.

Матео на мгновение задумался. Если речь идет все-таки о лошади, то не очень. И свидетельством тому были небольшой шрам под лопаткой и рубец под коленом. Хотя в доме его родителей было полно детских фотографий, где он сидит верхом во время очередной севильской ярмарки, сделанных, правда, не по его воле.

— Я умею ездить, — уклончиво ответил он и постарался перевести тему: — А Бьянка умеет?

— Бьянка верхом не ездит, — серьезно сказал дон Диего.

— Боится? — хмыкнул Матео, вспоминая, как она смеялась над его нелюбовью к лошадям.

— Зачем лишний раз рисковать… — пробормотал ее отец и снова отвернулся к плацу.

В это время к лошади приблизился конюх с кнутом в руке, едва увидев который, она резко развернулась и поскакала в противоположную сторону.

— Эх, Марии здесь не хватает, — оживленно сказал дон Диего, жестом показывая конюху продолжать. — Она хорошо с плетью обращается!

— Представляю, — мрачно отозвался Матео.

— Нет, ты даже не представляешь. Виртуозно!

Нет, именно что представляю, подумал Матео. И от этой ее виртуозности спина болела до сих пор, даже пара синяков осталась.

— А чего же вы ее сюда не переведете?

— Перевести? — удивился дон Диего. — Мария делает только то, что сама хочет.

Зачем вам такая непослушная служанка? — хотел спросить Матео, но сдержался, так как в голове внезапно зазвучал голос Бьянки, советующий несколько раз подумать, прежде чем говорить. Что он и сделал.

Еще немного постояв у плаца, дон Диего направился в сторону конюшен, и Матео нехотя поплелся следом. Конюшни, конечно, не склепы, но смотреть на них ему все равно не хотелось, и, едва зайдя внутрь, он скривился от резкого неприятного запаха. Но для дона Диего все, видимо, было привычным. Он быстрым шагом прошел мимо длинного ряда денников и, остановившись у самого последнего, подозвал Матео к себе. Внутри почти неподвижно стоял черный жеребец с блестящими глазами, и, только когда дон Диего постучал по двери, он апатично поднял голову.

— Переживает, бедняга, — сказал дон Диего и ласково потрепал его по загривку.

— С ним что-то случилось?

Вид у жеребца был настолько усталым и даже замученным, что Матео стало его немного жалко.

— Ну да, — спокойно ответил дон Диего, — его кастрировали.

— Зачем?!.. — ошеломленно выдохнул Матео, глядя на жеребца уже с настоящим сочувствием.

— Понимаешь, он был слишком строптивым и плохо поддавался обучению. И это меня очень расстраивало. А я не люблю, — дон Диего сделал выразительную паузу, — когда меня расстраивают. Очень не люблю.

Матео снова посетила неприятная мысль, что речь идет не о конях. Все потому что я сказал, что сплю с ней? — хмуро размышлял он. Ну что за чокнутая семейка…

— Конечно, теперь этот жеребец стоит гораздо меньше, чем прежде, зато он послушный… Ну что, Матео, — повернулся к нему дон Диего, — пришла пора последнего пункта нашего маршрута.

На улице уже наступил вечер. В гостиной горел свет, Мария все так же спокойно читала книгу, а Бьянка сидела рядом с ней на диване, поджав под себя ноги, и без интереса листала журнал. Время от времени из коридора доносились шорохи и шаги, слыша которые, она встревоженно смотрела на дверь. Но ни Матео, ни отец все не возвращались. Было уже даже не так важно, куда тот его увез. Важно было, в каком состоянии и с какими мыслями в голове отец привезет его обратно. Что-то подсказывало, что ничем хорошим этот вечер не закончится.

— Не переживай, — сказала Мария, когда Бьянка, в очередной раз долистав журнал до конца, подняла глаза на дверь, — ничего он с ним не сделает.

— Я больше боюсь того, что он ему скажет! — нахмурилась Бьянка.

— Да, этого действительно стоит бояться намного больше.

— Зачем мы вообще сюда приехали?.. — пробормотала Бьянка, обращаясь скорее к самой себе, чем к Марии.

— Видимо, — мгновенно последовал ответ, — ты очень хотела показать его отцу.

Бьянка с досадой покосилась на спокойное лицо.

— Ты же знаешь, что после того, как кто-то рассказал про него отцу, у меня не было другого выхода!

— Ну разумеется, — с иронией согласилась Мария.

Эта ирония только усиливала напряжение. Скрестив руки на груди, Бьянка с недовольством уставилась на уродливый белый фартук, надетый поверх темного платья.

— Может, снимешь это хотя бы здесь?

Вместо ответа Мария молча перелистнула страницу.

Последний пункт маршрута оказался баром, и Матео, который даже не пытался загадывать, что это может быть, облегченно выдохнул. Бар — это просто отлично! Особенно после кладбища и конного завода, и вообще всего этого странного дня, проведенного рядом с ее отцом. Бар просто как нельзя кстати… Они зашли внутрь и заняли небольшой столик.

— Текила? — повернулся к нему дон Диего. — Ты как, Матео?

Матео пожал плечами. Он не очень любил крепкие напитки, потому что быстро терял ясность мышления. Последний раз, когда с ним такое случилось, был в ночь его знакомства с Бьянкой. И последствия той ночи он разгребал до сих пор.

— Что, — в голосе дона Диего появилось легкое презрение, — ничего крепче Пина Колады не пьешь?

Матео нахмурился. Откуда такие мысли?

— Я и крепче могу.

Дон Диего пытливо на него посмотрел, словно ожидая, что он откажется от своих слов, а потом хлопнул по плечу.

— Так и докажи, что ты мужик! Две Текилы Бум! — сделал он заказ.

И Матео доказал, причем по настоянию дона Диего несколько раз подряд, а потом беседа потекла совсем в другое русло.

Дон Диего отрешенно крутил уже третью рюмку в руках. Или все-таки четвертую? Или вообще пятую? В этом Матео не был уверен, как и в количестве выпитого им самим. Да и думать уже особо не хотелось. В голове приятно шумело, а мысли разбегались, как шарики при игре в бильярд. Похоже, и с доном Диего происходило нечто подобное.

— Ты знаешь, — сказал он, рассматривая содержимое своей рюмки, — Бьянка ведь не всегда была такой замкнутой. В самом раннем детстве она была веселой, шаловливой. Я даже боялся, что копия моей сестры растет…

Сказал и замолчал, задумчиво облокотившись о стол.

— И что с ней случилось потом? — с любопытством спросил Матео.

— Я же говорил, — вздохнул дон Диего, — выпила лишнего, села за руль и погнала на полной скорости домой. Даже не пристегнулась… И сама разбилась, и муж ее погиб, — он снова вздохнул. — Когда нрав такой крутой, лошадь надо дрессировать, приручать, спокойнее делать. Вот и с ребенком так же…

Снова повисло молчание. Матео растерянно перевел взгляд с рюмки дона Диего на него самого. Похоже, он тоже уже был немного пьян. Или даже не немного.

— Я про Бьянку спрашивал, — тихо поправил Матео.

— Про Бьянку? Ну да про Бьянку… — медленно отозвался дон Диего. — Слабое здоровье у нее, болела в детстве. С другими детьми из-за этого почти не общалась. Потом еще эта чертова музыкальная школа!.. — он раздраженно махнул рукой, подзывая официантку. — Ну и охладилась она совсем. Но на самом деле, — он резко поднял глаза на Матео, — она очень горячая! Только все под этим проклятым слоем льда. Так что расшевели ее! Я же вижу, что ты можешь!..

Матео непонимающе тряхнул головой. О чем он вообще, какой лед?.. Ее отец, видимо, совсем не в курсе того, что Бьянка творит в своем особняке. И потом, она краснеет так часто, что, если на ней и был когда-то слой льда, то он уже точно весь стаял.

— Да все с ней в порядке, — хмыкнул Матео. — У нее просто характер отвратительный!

— Это хорошо, что ты так думаешь, — одобрительно кивнул дон Диего. — Характер можно исправить! Поверь мне, как коннозаводчик говорю… А теперь давай-ка поговорим о действительно важных вещах. Только сначала еще выпьем!

Дон Диего резко ударил рюмкой о стол, выпил залпом текилу и приказал подошедшей официантке повторить. Матео последовал его примеру, решив, что говорить станет намного легче, если хорошенько напиться. Даже о действительно важных вещах, чем бы они ни были в представлении ее отца.

— Итак, Матео, — серьезно, хоть и немного пьяно начал дон Диего, — теперь самое главное…

Матео немного напрягся. Что он сейчас спросит? Сколько зарабатываю? Собираюсь ли жениться? Или зачем вообще с ней встречаюсь?.. Или все-таки что-нибудь из ее нелепых карточек?

— Как часто ты ее…

От заданного вопроса Матео чуть не протрезвел, изрядно смутившись крепким словом, употребленным доном Диего. Папа старомодный?! Папа не пошлый?! А Бьянка точно о своем отце говорила? Ее отец действительно хочет знать, как часто он ее… Разве такое вообще обсуждают с родителями девушки?

— А надо чаще!.. — со вздохом сказал дон Диего, как-то по-своему интерпретировав его изумленное молчание. — Мне нужны внуки! Судьба всего нашего рода зависит только от Бьянки! И теперь от тебя. Понял?

Не дожидаясь ответа, он влил в себя полную рюмку текилы. Матео тоже выпил. Нужно напиться, просто напиться, — стучало у него в голове. И тогда будет проще.

Где-то через пару рюмок, которыми в этот вечер измерялось время, действительно стало проще.

— Да было уже все, — жаловался Матео, — у меня в квартире было, а в этом доме она мне не дается! Мрачный он, жуткий, и она там такая же.

Дон Диего сочувственно кивал.

— А самое главное, — пьяно продолжал Матео, — к ней просто так там даже не подойдешь! Мария от нее ни на шаг не отходит и убить за нее запросто может…

— Это верно, — понимающе отозвался дон Диего. — Мария такая.

Где-то самым краешком ума, который еще противился текиле, Матео понимал, что говорит лишнее, но язык уже сдался и остановиться не мог.

— И Бьянка сама упирается! Я же вижу: хочет меня, но упрямится. Там же вообще невозможно расслабиться!..

— А вот в этом, — подмигнул ему дон Диего, — я могу тебе помочь. Останетесь у меня еще на пару дней.

— Как? — Матео взмахнул рукой, чуть не опрокинув пустую рюмку. — Она же сегодня сбежать хотела!

— Сегодня хотела, а завтра не сможет. Я вам все устрою. И все у вас будет…

Пока дон Диего говорил, в голове Матео всплывала та первая ночь: ее блестящие глаза, скользящее по простыне тело, полураскрытые губы, ловящие его поцелуи. Да, она тогда была пьяна, но и он тоже. А потом он вспомнил, как совсем недавно ее подрагивающие пальцы расстегивали пуговицы, как она краснела, медленно снимая блузку с плеча. Вспомнил родинку на груди, которая с самого утра не давала ему покоя. И ему так мучительно захотелось повторить все, что уже однажды было. Тем более, что он уже начал, напившись почти так же сильно, как и тогда. Хотя это едва ли увеличивало его шансы.

Бросив довольный взгляд на ушедшего в свои мысли Матео, дон Диего снова подозвал официантку.

— Еще раз доказать? — пьяно усмехнулся Матео.

Дон Диего хитро прищурился.

— Мне ты уже все доказал. Да и Бьянка тебя заждалась… Вот ей и докажешь.

Она и так знает, подумал Матео и, слегка покачиваясь, поднялся из-за стола.

Когда Матео открыл дверь в комнату, Бьянка еще не спала. Несмотря на поздний час, она сидела на кровати и читала, и его пьяное появление восторга у нее не вызвало. Более того, уголки ее губ недовольно дернулись, когда ему не удалось переступить невысокой порог с первой попытки.

— И как все прошло? — не отрываясь от книги, бросила она.

— Просто чудесно! — усмехнувшись, он неуверенно оперся о дверной косяк. — Ты сначала хочешь девочку или мальчика?

Раздался вздох, скорее усталый, чем удивленный, а затем Бьянка строго посмотрела на него поверх раскрытой книги.

— Ты пьян?

— Могла бы и предупредить, — его взгляд откровенно блуждал по плотному халату, за которым она пыталась спрятаться вот уже вторую ночь подряд, — что действительно важно для твоего папы!

— Если бы ты вел себя как надо, ничего бы не было, — проворчала она и снова уткнулась в книгу.

В его голове мелькали все те же картинки-воспоминания, что и в баре с ее отцом, и с каждой секундой воображение стирало границы между прошлым и настоящим, делая непроницаемый уродливый халат тонким и воздушным, а завернутую в него недовольную Бьянку — близкой и доступной.

— А кто сказал, что я возражаю?.. — хмыкнул он.

В следующее мгновение Матео был уже около кровати. Бьянка вскрикнула, книга с глухим стуком упала на пол, пружины заскрипели, подушка помялась, а желание стало таким сильным, что он больше не соображал, что делает.

— Пусти! — дернулась она, упираясь ему в грудь.

Но Матео только крепче прижал ее к кровати. Его пальцы возбужденно заскользили по халату, пытаясь его распахнуть. Обнажилось ее плечо, мелькнули кружевные вставки сорочки. Внезапно ее руки перестали его отталкивать, и в комнате воцарилась тишина, которую нарушало только его горячее дыхание. Казалось, Бьянка больше не сопротивляется. А дальше все произошло настолько быстро, что Матео и сам не понял как. Яростно сверкнули ее глаза, из-под халата выскочило колено, а затем он почувствовал такую острую боль, что выпустил ее и, скатившись с кровати, рухнул на пол. Бьянка с силой швырнула в него подушкой.

— Больно же! — взвыл он.

— Еще раз пну, если…

Оборвал ее стук в дверь, за которым последовал пьяный голос дона Диего:

— Дети, у вас все в порядке?

— В порядке, — воинственно отозвалась Бьянка с кровати, снова закутываясь в халат.

— В порядке, — ухнул Матео с пола, все еще корчась от боли.

— Не стесняйтесь, кричите так громко, как вам захочется! — напутствовал ее отец.

Затем раздались его удаляющиеся шаги, и в коридоре снова стало тихо. Хмуро косясь на сердитую Бьянку и потирая все, что было ею ушиблено, Матео проворчал:

— Я хочу… Один раз уже было! Даже твой отец не против!.. Какие проблемы-то?

— Я тогда пьяная была! — отрезала она, поднимая книгу с пола.

— Так давай еще раз напьемся!

Он едва успел увернуться от летящей ему в голову книги.

— Больше никогда! — холодно заявила Бьянка и плотно завернулась в одеяло, оставив включенный ночник.

Подтянув к себе брошенную ею подушку, Матео еще некоторое время смотрел на эту горящую точку, пока его пьяное сознание не начало медленно уплывать. Никогда? Это мы еще посмотрим! С этой мыслью он и уснул.

** **

Конец 1-го тома.

Но это еще не все!

Продолжение истории в томе 2 — "Бьянка со льдом. Все ради нее".

ЧИТАТЬ >> [https://author.today/reader/21028/146496] << ЧИТАТЬ

Аннотация:

Матео меньше всего хотел, чтобы девушка, с которой он случайно провел ночь, разрушила всю его жизнь. Она заставила его изображать своего парня и притащила в жуткий особняк с кладбищем на заднем дворе. И это не говоря про самое нелепое знакомство с родителями, которое только можно представить, и ее странную горничную, от одного взгляда которой ему становится не по себе. Но самым неприятным оказалось то, что он, кажется, влюбился… Или приятным? Ответа на этот вопрос у него не было, так как такое случилось с ним впервые.

Небольшой отрывок:

Воск медленно стекал по горящей свече, и, подперев голову рукой, Бьянка задумчиво смотрела на огонь. Ужин при свечах никак нельзя было назвать обычным явлением в этом доме. Матео разлил вино и слегка подвинул к ней бокал.

— Хочешь меня напоить? — оторвавшись от свечей, спросила она и отодвинула бокал в сторону.

— Раскрепостить, — ответил он, возвращая бокал на место. — И тебе, определенно, не стоит отказываться.

— И почему же ты так решил? — ее пальцы сжали хрустальную ножку, намереваясь убрать ее как можно дальше.

— Если ты откажешься от вина, — с улыбкой пояснил он, садясь напротив, — то, когда ты наговоришь мне кучу глупостей, ты не сможешь прикрываться тем, что была пьяна. Подумай об этом!

Она хмыкнула, однако больше отодвигать бокал не стала. Ее пальцы соскочили на скатерть и, проведя вдоль вышитого бутона, взяли вилку. В тарелке уже начала остывать разогретая им паэлья, с интересом поворошив которую, Бьянка насмешливо вскинула на него глаза.

— Поздравляю, ты освоил микроволновку! Сложно было?

— И где моя награда за старания? — тем же тоном отозвался он.

— А почему при таких-то талантах ты устроился барменом, а не поваром?

Глядя на ехидное, но вместе с тем милое выражение на ее лице, Матео усмехнулся. Потому что смешивать напитки он умел куда лучше, чем готовить.

— Потому что барменом работать интереснее.

— Ну да, — прищурилась Бьянка, скользя вилкой вдоль фарфорового ободка, — готовые к приключениям женщины на кухню не заходят, они обычно около бара сидят…

Его усмешка стала еще шире. Когда он сказал про кучу глупостей, которые она ему наговорит, это было всего лишь предположение. А оказалось, что пророчество.

— Но к барменам они обычно не пристают, — сказал он. — Хотя, знаешь, как-то была одна, которой я настолько понравился, что она меня до утра за стойкой ждала…

Бьянка в ответ фыркнула и, подхватив бокал, сделала глоток вина.

— И по какому критерию ты обычно выбираешь женщин?

Обычно он выбирал только легкие цели: туристки, которые не задерживаются в Севилье надолго, тусовщицы, ищущие развлечений на одну ночь. Словом, все те, кто второй раз с ним не встретится, а если и встретится, то даже не вспомнит его.

— Я выбираю самых красивых, — ответил он.

От его слов Бьянка слегка смутилась и, пытаясь скрыть выступивший на щеках румянец, снова потянулась к бокалу.

— А натурщик? — сделав небольшой глоток, спросила она. — По-твоему, выставлять свое тело напоказ нормально?

— А чего такого? Тело не душа, пусть смотрят, если хотят.

— Но на тебя-то смотрели одни женщины… — хитро начала она. — И тебе, видимо, очень хотелось, чтобы смотрели.

— Ревнуешь?

Бьянка хмыкнула и снова сделала глоток вина. На этот раз большой.

— А сколько у тебя женщин было?

Его вилка с легким звоном приземлилась на тарелку, а сам он машинально потянулся к бокалу. Матео никогда не задумывался, почему вино считается таким важным атрибутом романтического ужина. Но сейчас у него возникло сразу несколько версий: чтобы раскрепостить, чтобы осмелеть и чтобы придумать достойный ответ, пока пьешь.

— Не так много, как тебе кажется, — уклончиво ответил он, ставя бокал обратно на стол.

— Не так много, как у кого?

Content

М. Блум
Бьянка со льдом 1: Ночь с последствиями

Пролог. Кубики льда

Часть I. Бьянка со льдом

Глава 1. Незабываемая ночь

Глава 2. Его искусство убеждать

Глава 3. Ее искусство убеждать

Глава 4. Бьянка со льдом

Часть II. Кровавая Мэри

Глава 5. Потерянная жизнь

Глава 6. Новый дом

Глава 7. Светские беседы

Глава 8. Кровавая Мэри

Часть III. Текила Бум

Глава 9. Семейные узы

Глава 10. Близкое знакомство

Глава 11. Отчий дом

Глава 12. Текила Бум