Николай Николаевич Гостунский

Таруса - древний город на Оке

Н. Н. ГОСТУНСКИЙ

ТАРУСА - ДРЕВНИЙ ГОРОД НА ОКЕ

Издательство «Наука»

Москва 1965г.

ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР

кандидат исторических наук С. М. КАШТАНОВ

1 - 6 - 4 Д-36-65

От редактора

Публикуемая книга посвящена истории одного из старинных русских городов - Тарусы. Можно говорить о существовании Тарусы по крайней мере с XIII в. Не исключено, что город возник и раньше, однако сведений об этом в источниках обнаружить не удается. В окрестностях Тарусы уже в XII в. зарегистрировано наличие поселений городского типа (Лобынск и др.), а по мнению отдельных специалистов некоторые центры позднейшего Тарусского удела восходят к городищам X - XI вв. (Мыгпега).

Во второй половине XIII - середине XV в. Таруса была главным городом Тарусско-Оболенского княжества, попавшего в 1392 г. под непосредственный сюзеренитет Москвы. Во второй половине XV в. Таруса вошла в состав владений князей московского дома, сначала - как удел Андрея Меньшого, а с 1481 г. - как великокняжеская территория.

В XVI в. Таруса сохраняла политическое значение, будучи одним из важных звеньев в системе «береговой» службы. Города, расположенные на Оке, играли в ту пору выдающуюся роль в защите Русского государства от набегов крымских татар. В Тарусе XV - XVI вв. неоднократно дислоцировались крупные воинские соединения. В 1572 г. под Тарусой произошло большое сражение между русскими войсками и армией крымского хана Девлет-Гирея.

В XVII в., в связи с укреплением Тульской засечной черты, стратегическое значение Тарусы пало. Таруса XVII - начала XIX в. - это один из мелких городков России, не игравший заметной роли ни в экономической, ни в политической жизни страны. Тем не менее - и это показано в книге - рост Тарусы не остановился, она неуклонно развивалась экономически, в ней формировались свои кадры сначала дворянской, затем и разночинной интеллигенции. Довольно значительный подъем экономики наблюдался в Тарусе во второй половине XIX - начале XX в.

За годы Советской власти Таруса превратилась в благоустроенный город со своими специфическими отраслями промышленного производства (художественная вышивка, разработка известняков, лесное хозяйство и т. п.). Город обстроился новыми домами, получил разветвленную сеть органов здравоохранения и народного образования.

С конца XIX в. вплоть до настоящего времени Тарусе принадлежит особая роль в истории русской культуры. Необыкновенная прелесть здешней природы сделала ее излюбленным местом творчества художников и писателей.

С Тарусой связаны страницы жизни многих замечательных деятелей русской культуры. Об этом подробно рассказывается в последнем разделе книги.

Попытка осветить одинаково подробно все этапы развития города Тарусы является несомненной заслугой автора этой книги Н. Н. Гостунского.

Н. Н. Гостунский родился в 1879 г., по профессии - гидролог. Живя в Тарусе с 1952 г., он стал увлеченным любителем-краеведом и собрал большой материал по истории Тарусы.

Нельзя сказать, чтобы у автора совсем не было предшественников. Уже с конца XVIII в. историю Тарусы начали освещать в различных описательно-статистических и справочных изданиях. Подробнее других историю города изучил Д. Яхонтов (1902 г.), доведший свое повествование о Тарусе до середины XIX в. 1 Яхонтов ввел в научный оборот ряд ранее неизвестных архивных материалов, хотя сосредоточил свое внимание на истории церквей Тарусского края. Недостатком его труда является крайне слабый анализ источников, который обусловил целый ряд неправильных выводов автора.

Н. Н. Гостунский не впервые выступает с работой о Тарусе. В 1960 г. им совместно с И. Бодровым была выпущена небольшая книга под названием «Таруса», где очень кратко изложена древняя история города и основное внимание уделено его судьбам в годы Советской власти 1а. В 1964 г. вышла в свет книга И. Бодрова, посвященная по преимуществу истории пребывания в Тарусском крае писателей и художников 1б.

При редактировании представленной Н. Н. Гостунский новой, более подробной и обстоятельной книги о Тарусе, освещающей все периоды ее истории, редактор стремился прежде всего поставить изложение на почву критического анализа источников, при этом разделы, посвященные истории до XVIII в., были радикальным образом переработаны и дополнены материалом источников, не использованных в этих целях ранее. Дополнительные источники были привлечены также при редактировании разделов, посвященных Тарусе в XVIII в. и во второй половине XIX - начале XX в.

Кандидат исторических наук

С. М. КАШТАНОВ

I. Древнее население на территории Калужской области

Город Таруса находится в 75 км к северо-востоку от города Калуги, на возвышенном левом берегу реки Оки при впадении в нее Тарусы. В настоящее время Таруса входит в состав Калужской области.

В древности территория современной Калужской области: была покрыта дремучими лесами. Леса были богаты зверями, птицей, пчелами. В них водились кабаны, дикие кони, олени, козы, волки, медведи и лоси, а на реках бобры.

Эту землю населяло племя вятичей. В Повести временных лет говорится, что вятичи, радимичи и северяне «один обычай имеяху: живяху в лесех, яко же и всякий зверь, ядуще все нечисто». Причиной такого мнения о вятичах и пренебрежительного отношения к ним было то, что летописец выражал взгляды обитателей Приднепровья, которые были христианами, вятичи же были стойкими язычниками, но принимавшими к себе из Киева проповедников христианства. Раскопки курганов вятичей говорят о довольно высоком уровне их материальной культуры. Главным занятием вятичей в то время являлось земледелие и скотоводство. У них существовал обычай умыкания жен. Богатые имели по две и даже по три жены. Что касается покорения в IX в. вятичей хазарами, то это подчинение их чужеземцам выражалось только в виде дани. В то же время хазары вели в широких масштабах торговлю с азиатскими народами и Византией, и перед вятичами были в какой-то мере открыты пути, в большей части речные, для торговли с черноморскими и прикаспийскими странами. На развитие товарных отношений указывает денежная дань вятичей (по щьлягу^2 с рала), которую они платили хазарам в X в. (в IX в. хазары «имаху по белей веверице от дыма»).

В Повести временных лет говорится о приходе вятичей из «лях»: «Бяста бо 2 брата в лясех, Радим, а другой Вятко, и пригнедъша седоста - Радим на Съжю и прозвашася радимичи, а Вятъко седе с родом своим по Оце, от него же прозвашася вятичи».

В исторической литературе существует мнение, что название вятичей происходит не от имени их легендарного родоначальника Вятка, как объясняется в летописи, а от древнего «Вент» (венеды), общего названия западных славян. Кроме того, ученые считают, что объединение вятичей было отнюдь не новообразованием, а древним племенем, восходящим, по археологическим данным, к началу первого тысячелетия нашей эры.

Самым древним прямым водным путем из Киева через землю вятичей на Волгу (Ростово-Суздальскую и Рязанскую землю) являлся путь по Оке и Угре, который в X в. превратился в главный торговый водный путь из Киева в Булгар на Волге. По этому пути происходила обширная торговля вятичей с булгарами, хазарами, арабским востоком.

Однако окруженные непроходимыми лесами вятичи жили обособленно от других славянских племен. Вятичами был закрыт прямой путь из Киева в Северо-Восточную Русь - через леса - и водный путь по Оке и ее притокам. Поэтому сообщение Киева с Муромским и Ростовским краями происходило очень дальним, кружным путем - по Днепру через Смоленск, до истоков этой реки, далее мелкими притоками и волоком в Волгу.

В 964 г. через земли вятичей на Волгу с сильным войском проходил киевский князь Святослав Игоревич. Главной целью этого похода был разгром хазар, буртасов и булгар.

Из Киева Святослав поднялся по Днепру, Десне и далее мелкими речками и волоками до Угры, по этой реке до Оки, затем - по Волге. Двигаясь по Оке, Святослав вступил в сношение с вятичами, но до победы над хазарами он не мог еще поставить их в даннические отношения к себе.

В течение трех лет (964 - 966 гг.) Святослав разгромил Хазарское царство.

Поднимаясь вверх по Дону, Святослав покорил южную территорию племени вятичей, после чего перешел на Оку. Вероятно, Святослав со своими главными силами направился к устью реки Жиздры, где встал станом и завоевал северную территорию племени вятичей.

После упорных боев вятичи признали над собой власть Киева. Святослав наложил на них дань. Однако подчинение вятичей Киеву ни в чем, кроме даннических отношений, не выражалось. До середины XII в. вятичи сохраняли политическую самостоятельность и имели своих племенных князьков.

Сохранение политической независимости способствовало сохранению язычества у вятичей. Хотя в летописных источниках и имеется (довольно позднее) упоминание о крещении вятичей Владимиром I, христианство к ним проникло не сразу. Еще в первой половине XII в. инок Киево-Печерского монастыря Кукша и его ученик Никон были убиты вятичами на берегу реки Серены за попытку внедрения христианства 2а.

В письменных памятниках, созданных спустя целые столетия после принятия вятичами христианства, имеются многочисленные сетования на то, что в сознании простого народа христианство смешивается с языческими суевериями, представлениями о леших, домовых, водяных, русалках, что христианские праздники сопровождаются различными языческими игрищами и обрядами, что народ верит в волхвов, чародеев и ворожей, прибегает к их волхованиям, гаданиям и т. п.

Для вятича-язычника вся окружающая его природа была великим храмом жизни. Вятич, сам дитя природы, знал одно - что природа есть жизнь, что она есть тайна, загадка.

Привлекаемый для изучения языческих верований этнографический материал, собранный в середине XIX в. по преимуществу в Мещовском уезде Калужской губернии^3, не отражает в чистом виде религиозные верования и обряды древнего населения. Он носит на себе следы многочисленных позднейших напластований, часто совершенно заслоняющих древнюю картину. Изображая языческие обряды и суеверия, следует опасаться их модернизации.

Крайне условно можно говорить о вере в домовых, леших и т. п., ибо эти понятия не встречаются в ранних источниках. До позднейшим данным восстанавливается следующая картина языческих представлений и обрядов.

В доме язычника живет домовой - хозяин, хранитель домашнего очага - благополучия. Сам термин «домовой» в указанном смысле в русских письменных источниках периода средневековья не встречается 4, что можно объяснить либо позднейшим происхождением термина, либо сознательным игнорированием его в христианской письменности. По позднейшим представлениям, домовой - существо, покрытое густой мохнатой шерстью и мягким пушком. Даже ступня и ладони у него покрыты волосами. По ночам он гладит спящих домочадцев. Если ладонь теплая и мягкая, то будет счастье, богатство. Если она жесткая, холодная, то жди чего-то недоброго. За доброту к дому, семейному очагу, ко всему хозяйству его звали «дедушкой». Он жил за печкой или под печкой, куда ему ставили маленькие хлебцы, пироги, блины и прочее. При переселении в новую избу (обычай этот сохранялся до Октябрьской революции) суеверный хозяин переносил из старой печки в новую горячие угли, головешки, со словами: «Милости просим, дедушка, на новое жилье!»

В лесу живет хозяин леса леший. Этот термин, возможно, тоже поздний. В источниках XV в. слово «леший» употребляется только как прилагательное со значением лесной, лесистый, поросший лесом 5. Все лесные звери, птицы находятся под покровительством лешего. Особенной любовью у него пользуются медведь и заяц. Леший большой шутник. Он любит завести путника в непролазные лесные чащи; оборотившись в филина, пугать диким хохотом баб и ребятишек. Но если лешего задобрить, то он делается иным. Охотники приносили ему краюху хлеба с солью, блины, пироги. Эту жертву они клали на большой старый пень. Другие охотники жертвовали ему первую добычу - зверя и птицу. На Ерофея (христианский святой), 4 октября 6, леший пропадает, проваливается под землю. Но перед этим он приходит в ярость, валит деревья, разгоняет медведей по берлогам, а других зверей по норам. Из этого переплетения языческих пережитков с христианской хронологией видно, насколько трудно установить первоначальные языческие представления.

В реках, озерах водится водяной. В средневековой письменности находим только прилагательное «водьный», производное от воды. Водяной любит жить в глубоких водоемах, под мельницей, в водоворотах. Язычники представляли водяного нагим стариком с большим одутловатым животом и опухшим лицом утопленника. Волосы у него на голове и в бороде длинные и зеленые. Водоросли служат ему одеждой. Временами водяной превращается в мужика, но его можно опознать: полы его платья всегда бывают мокрыми, а с левой полы капает вода. Водяной женится на русалках. Днем водяной сидит в глубине омута, с закатом же солнца выходит, поэтому в это время опасно купаться. В лунные ночи водяной любит хлопать по воде ладонями. Зимой он спит. Просыпается он на Никитин день (3 апреля). В это время водяной ломает лед, волнует реку. Чтобы его успокоить, ему приносят в жертву лошадь. Осенью перед ледоставом (15 сентября) водяному приносили в жертву гуся. С этого дня начинали резать гусей. Мы видим, что представления о водяном также поставлены в рамки христианского религиозного

Язычники верили, что весной из загробного царства появляются души усопших - русалки. Большую часть лета русалки проводят в воде и только на «зеленые святки» выходят на сушу. Они веселятся, бегают по лугам и рощам, водят хороводы. В это время наши предки шумными хороводами, песнями, весельем приветствовали русалок. Девушки гадали о своих суженых, о девичьей доле, бросали в воду венки. О праздниках-«русалиях» сохранились ранние упоминания в источниках (XI-XII вв.).

С наступлением весны праздновали Ярилу. Это было время хороводов, песен, горелок и всяких игрищ. В средневековых письменных памятниках встречается лишь слово «яра» в значении «весна» (XIV в.) 7, время возникновения понятия Ярила неизвестно. Существует мнение, что этот праздник справлялся в честь Ярилы, который считался богом весеннего света, тепла, богом любовных страстей, плодородия. Может быть, именно во время этого праздника у вятичей происходили языческие браки - умыкание (похищение) жен, хотя достоверно это неизвестно. Некоторые урочища в Калужской губернии до Октябрьской революции носили названия «игрищ» и «ярилок».

В глухую пору седой языческой старины около могучих старых лип и дубов устраивались капища, где старшины рода совершали свои религиозные обряды - жертвоприношения.

Отклоняя народ от языческого почитания деревьев, христианские проповедники внушали ему, что такое поклонение является одним из видов служения бесам. Под влиянием этой проповеди в народе укреплялось поверье, что старое дерево является жилищем «нечистой силы».

Отсюда появился ряд позднейших поговорок: «Из пустого дупла либо сыч, либо сова, либо сам сатана»; «Влюбился как черт в сухую ракиту»; «Бьется, как черт дли (подле) сухой вербы» и т. д.

В пределах Калужской губернии имелись деревья, которые народ считал обиталищем бесов и нечистой силы. Так, в трех верстах от Мещовска, близ села Медведок, в XIX в. указывали два засохших дуба. Местное предание гласило, что сюда собиралась со всех сторон всякая нечисть - колдуны, колдуньи, ведьмы. Творили они там разные чародейства и тешились бесовскими играми. Ни один топор, ни одна пила не были якобы в состоянии отделить те дубы от корня. Эти дубы приобрели в народе такую известность, что сложилась даже поговорка, укоряющая злых, сварливых женщин: «Чи то ты зла, ой давно на медведских дубах не была» 8.

На некоторой части территории Калужской области вятичи имели предшественников в лице финно-угорских племен, известных под общим названием «меря» 9. Кроме вятичей, на территории нынешней Калужской области проживало племя голядь, упомянутое в русских летописях под 1058 и 1147 гг. Примерный район расселения этого племени ограничен рекой Протвой на севере, реками Угрой и Окой на юге и востоке 10.

Правда, по наблюдениям 3. Ходаковского, в долине Протвы, куда летопись дает основание поместить племя голядь, нет ни одного названия «голядь». Зато речка Голядь упоминается в писцовой книге 1623 г. как впадающая в реку Москву с левой стороны 11.

В восточной части очерченного летописью района расселения голяди находится теперешняя Таруса. Племя голядь относится к числу балтийских (предположительно литовских) племен. Его предками считают галиндов, обитавших в Прибалтике.

В бассейн рек Протвы и Оки племя голядь попало, по-видимому, в результате миграции. Окруженная славянами (вятичами) голядь, вероятно, довольно быстро была ассимилирована ими. Во всяком случае, после XII в. упоминаний о голяди в источниках не встречаем.

II. Земля вятичей в составе Черниговского княжества.

Тарусское княжество

Подчинение вятичей Киеву при Святославе не было прочным. Владимир I Святославич дважды ходил на вятичей и возложил на них дань (походы 981, 982 гг.). Чтобы ослабить независимость этого племени, Владимир вывел из области вятичей наиболее влиятельных военачальников и поселил их на границе со степью. Во второй половине XI в. вятичи входили в состав Черниговского княжества, которое возникло в 1024 г., но в 1036 г. прекратило существование, а затем было восстановлено в 1054 г., после смерти Ярослава Мудрого. В результате боя на Нежатиной Ниве киевским князем в 1078 г. стал Всеволод Ярославич, передавший черниговское княжение своему сыну Владимиру Всеволодовичу (Мономаху). В Поучении детям Мономах упоминает о двух своих походах против князя вятичей Ходоты и его сына. Эти походы были, возможно, связаны с борьбой Мономаха против Олега Святославича, выгнавшего Мономаха в 1094 г. из Чернигова. Под 1142 г. Ипатьевская летопись указывает, что великий князь Всеволод Ольгович не уступил вятичей своим братьям. Интересно, что Всеволод Ольгович рассматривал вятичей как свою «отчину», хотя в 1139 г., по занятии киевского престола, он передал черниговское княжение двоюродному брату, Владимиру Давыдовичу. Довольно активную роль играли вятичи в период острой борьбы между великим князем Изяславом Мстиславичем и князьями черниговскими Владимиром и Изяславом Давыдовичами, с одной стороны, и князем Святославом Ольговичем, с другой. В 1146 г. Святослав Ольгович, пограбив окрестности Карачева, бежал «за лес у вятиче». Очевидно, в составе Черниговского княжества вятичи сохраняли автономию, хотя уже в это время там сидели «посадники» черниговских князей. Давыдовичи, созвав вятичей в Дедославле и призывая их воевать против Святослава, говорили: «Се есть ворог нама и вам». Это выражение показывает, что черниговские князья признавали особые интересы вятичей, а в данном случае подчеркивали только совпадение интересов обеих сторон. В следующем, 1147 г., Святослав завоевал голядь, а затем с большим войском подошел к Дедославлю. При его приближении посадники черниговских князей «выбегоша… из вятичь», а Святослав «заем вси вятичи и Добрянеск и до Воробиин, Подеснье, Домагощь и Мценеск». Крайне важно, что завоевание голяди и вятичей шло в этот период рука об руку. Земля вятичей как арена политической борьбы

фигурирует и в последующих известиях XII в. Под 1196 г. упоминается о том, что два князя (Всеволод и Давыд), ведя борьбу с черниговским князем Ярославом Всеволодовичем, «вятьскыя городы поймали и пожьгле». Здесь имеются в виду города вятичей.

По наблюдениям Н. П. Барсова, городами вятичей в XII в. являлись Козлеск или Козельск (на Жиздре), Де-дославль (впоследствии - Деделова слобода), Лобынск (Люблинец Амосов) против устья Протвы, Неринск, по-видимому, у устья Нары, и Колтеск (впоследствии Кол-тово) на Оке; они были порубежными вятическими городами на границе с Ростово-Суздальской землей. В земле вятичей находился также город Корьдна, приурочиваемый к позднейшему поселению Карнадьи на реке Зуше или к Карникам и Карничкам на реке Корнике. «Может быть, - указывал Барсов, - остатки земельного имени вятичей сохраняются доныне в названиях селений Вятского на р. Старке в Тарусском уезде по Калужской дороге в Серпухов, Вятчина на р. Святице по дороге из Мосальска в Ельну» 12.

В начале XIII в. Черниговское княжество раздробилось на уделы - Курский, Путивльский, Рыльский, Вщижский, Трубчевский, Козельский, Стародубский, Карачевский и др. Время образования Тарусского удела так же, как и время возникновения города Тарусы, достоверно неизвестно.

В нижнем течении реки Тарусы, недалеко от ее устья, в трех местах, находящихся в довольно тесной близости друг к другу, были обнаружены восточные монеты: в селе Городище 3 дирхема 787 - 810 гг.; на левом берегу реки Тарусы почти напротив города Тарусы (расположенного на правом берегу Тарусы) - 50 дирхемов, из которых определена одна монета, чеканенная между 899 и 907 гг.; в селе Вяцком, юго-западнее города Тарусы, - один дирхем, чеканенный между 914 и 943 гг.13 Эти находки монет вблизи Тарусы свидетельствуют о том, что здесь в VIII - X вв. проходили торговые пути, а возможно, были и поселения. Автор считает, что Таруса существовала примерно с X в. и допускает возможность возникновения Тарусы на месте поселения под наименованием «Турово», основанного переселенцами из Турова (Пинского). Но источников, подтверждающих это предположение, в нашем распоряжении нет.

Археологических раскопок в районе Тарусы в настоящее время не ведется. Предметы, найденные здесь случайно, во время землеройных работ, нуждаются в экспертизе специалиста-археолога. Вопрос о времени возникновения города может быть окончательно решен только на основании археологических раскопок.

Н. И. Павлищев на карте, изображающей Русь в 1054 г., помещает южнее Протвы поселение «Турово», а на следующей карте, показывающей территорию Руси в 1224 г., на месте «Турова» - «Тарусу» 14. Однако «Турова» на месте Тарусы источники не знают 15, так же как не знают они и Тарусу в 1224 г. Употребление в двух случаях термина «князь… туровской» вместо «торусской» в Любецком синодике по списку XVIII в., очевидно, не может подтвердить версию Павлищева, поскольку это чтение представляет собой описку позднейшего переписчика, как думает Р. В. Зотов. «Туровские князья…, не имевшие никакого отношения к черниговским, - пишет Зотов, - не могли быть записаны в синодике черниговских князей, да и кроме того, в летописях и родословных книгах нет туровского князя Симеона Юрьевича» 16. Замечание, что туровские князья не имели отношения к черниговским, само по себе не является для нас доказательством, поскольку Зотов не допускал существования Турова на месте Тарусы. Но Зотов ссылается на сочинение Филарета, использовавшего помимо Любецкого, по-видимому, п другие синодики 17 и называющего обоих князей не туровскими, а торускими. Это более убедительное доказательство ошибочности чтения «туровской» в Любецком синодике. Д. Яхонтов со ссылкой на 3. Ходаковского утверждает, что город Таруса имел значение еще при вятичах 18. Но Ходаковский ни о каком городе Тарусе не говорит: «Святослав 964 г. мог найти… вятичей… только перешедши из Волги в Оку и следуя по оной вверх к устью реки Тарусы и далее» 19. Легенда, объясняющая происхождение названия «Таруса» и связывающая его с походом Святослава, самим Яхонтовым признана поздней 20.

Яхонтов относит возникновение титула «епископа тарусского» к 1215 г.: «В истории суздальской и владимирской епархии первым епископом упоминается в 1215 г. Симон святый, в том же году получивший и титул тарусского» 21. Этот вывод основан на книге Амвросия, изданной в 1807 г., где о Симоне сказано следующее: «Симон, святый, епископ суздальский, владимирский, юрьевский и тарусский, хиротонисан 1215 г. из игуменов Владимирского Рожествена монастыря» 22. То, что Симон был суздальским и владимирским епископом, хорошо известно из источников 23. Однако ни в одном источнике ему не приписывается титул юрьевского и тарусского. Уже Леонид, подчеркнув отсутствие у Амвросия ссылки на какой-либо источник, счел «сомнительным» наличие атрибуции «тарусский» в епископском титуле Симона 24.

У Косолапова, на которого ссылается Яхонтов, Симон фигурирует только как епископ владимирский и суздальский^25. Не без сомнения говорит о «тарусской» части епископского титула Симона и Покровский 26. Лучший знаток материала Строев открывает Симоном список епископов «владимирских и суздальских» 27.

Интересно, что у самого Амвросия все суздальские епископы после Симона вплоть до Дионисия (1374 г.) перечислены без титула «тарусский»28. Только один Симон оказывается «юрьевским и тарусским». Между тем такая утрата части епископского титула последующими епископами едва ли объяснима. Само сочетание «юрьевский и тарусский» показывает очень позднее происхождение этого добавления к действительному титулу Симона. История титула суздальских архиереев в XIII - XIX вв. представляется в следующем виде:

епископы владимирские и суздальские… 1215 - 1299 гг.

» суздальские… 1314 - 1365 гг.

архиепископы суздальские, нижегородские и Городецкие… 1374 - 1406 гг.

епископы суздальские и торусские… 1406 - 1586 гг.

архиепископы суздальские и торусские… 1587 - 1660 гг.

» суздальские и юрьевские… 1666 - 1681 гг.

митрополиты»… 1681 - 1712 гг.

епископы суздальские и юрьевские… 1712 - 1744 гг.

» владимирские и яропольские… 1748 - 1762 гг.

» владимирские и муромские… 1763 - 1783 гг.

» владимирские и суздальские… 1783 - 1866 гг.29

Поскольку в древних источниках мы не встречаем титула «юрьевский и тарусский», а принадлежность этого титула Симону не находит подтверждения в титуле его преемников XIV в., можно допустить, что титул «юрьевский и тарусский» Симону приписали тогда, когда суздальские епископы обладали этим титулом в действительности. Следует учесть, что суздальские епископы не носили одновременно титула «юрьевских» и «торусских», но так как до 1666 г. суздальские епископы еще не были «юрьевскими», возникновение добавления к титулу Симона надо отнести к периоду после 1666 г. Значит атрибуция «тарусский» была вставлена в титул Симона скорее всего в тот промежуток, когда суздальские епископы уже назывались юрьевскими, но память о том, что они носили и титул «тарусских» еще не угасла, т. е. это имело место не ранее конца XVII - начала XVIII в. и было, очевидно, связано с канонизацией Симона как первого владимирского епископа (точная дата его канонизации нам неизвестна, но определенно известно то, что он не числится среди «святых», канонизированных русскою церковию до XVII века включительно»30). Таким образом, никаких данных о существовании Тарусы в 1215 г. в источниках нет 31.

У Яхонтова и в справочниках (П. Семенова и более ранних) 1246 г. - дата первого упоминания о Тарусе в качестве удельного центра. Считается, что с 1246 г. Таруса существовала совершенно определенно («и видим Тарусу в первый раз удельным городом» 32).

В такой категорической формулировке это мнение неверно. Из летописей известно, что в 1246 г. был убит в Орде по приказанию Батыя князь Михаил Всеволодович Черниговский. Родословцы называют его сына Юрия князем «торусским». Историки делают отсюда совершенно прямолинейный вывод: в 1246 г. Юрий уже был тарусским князем 33. Между тем о деятельности Юрия и времени его княжения в Тарусе русские летописи не говорят ни слова. В родословной Одинцовичей, составленной, по мнению Е. Г. Волконской, в начале XVI в. (до 1542 г.) 34 о Юрии Михайловиче говорится следующее: «A kniazia Michailow syn kniaz Jurij ostalsia, i ostawil otczinu swoju pusto, i priszol w Tarus i w Taruse hospodaril) 35. Таким образом, год, когда Юрий оставил «отчину свою» и «пришел в Тарусу», доподлинно неизвестен. Юрий, однако, является первым историческим лицом, с которым можно связывать начало Тарусы, хотя город, очевидно, существовал и до него. В Ермолинской летописи (XV в.) Юрий фигурирует как князь «брянской и торуской» 36, также - в своде 1518 г.37 Источником этого известия является не летописная, а какая-то родословная запись: Юрий упоминается в перечне сыновей Михаила Черниговского 38. Появление в летописях сведений о сыновьях Михаила Черниговского связано, вероятно, с особым вниманием литературы второй половины XV в. к истории мученической гибели князя Михаила и к его личности в целом (в это время Пахомий создает свою редакцию жития Михаила Черниговского, между прочим, с произвольными вставками и искажениями^39; тогда же, вероятно, состоялась и канонизация Михаила^40). Очевидно, к источникам второй половины XV в. восходят и списки родословной книги, датируемые срединой XVI - началом XVII в.41 В них князь Юрий Михайлович называется то «торуской»42, то «черниговской и торуской» 43, то «туровской-оболенекой» 44. Наконец, так называемый Любецкий синодик, сохранившийся в списке XVIII в,, упоминает князя «Юрия туровского» и в другом месте «князя Симеона туровскаго Юрьевича» 45. Как отмечалось выше, Р. В. Зотов считает, что чтение «туровского» является опиской переписчика, и следует читать «торуского» в обоих случаях 46.

Поскольку до последней четверти XIV в. мы не располагаем надежными сведениями ни о Тарусе, ни о тарус-ских князьях, материал родословий XV - XVI вв. и синодика нуждается в тщательной проверке и не может приниматься как абсолютно достоверный, тем более, что в определении того, каким князем являлся Юрий Михайлович, в источниках наблюдается сильный разнобой. Но если атрибуции «брянской», «черниговской», «оболенской» составляют каждый раз более или менее случайный элемент его титула, то определение «торуской» присутствует в нем постоянно. Это свидетельствует в известной мере о реальности существования Тарусского княжества при Юрии Михайловиче. По весьма условным, крайне приблизительным подсчетам Р. В. Зотова, Юрий родился между 1227 и 1245 гг., а умер около 1279 г.47 Если принять эти условные расчеты, само образование Тарусского княжества можно отнести к середине, второй половине или - уже - к третьей четверти XIII в. Обращаясь от родословий к более надежным источникам, читаем следующую статью в договоре московского великого князя Дмитрия Ивановича с рязанским великим князем Олегом Ивановичем 1381 г.48: «А что на Рязанской стороне за Окою, что доселе потягло к Москве, почен Лопасна, уезд Мьстиславль, Жадене городище, Жадемль, Дубок, Броднич с месты, как ся отступили князи торуские Федору Святославичу, та места к Рязани»49. Смоленский князь Федор Святославич упоминается в летописях под 1326, 1345 и 1346 гг. Передача ему тарусских земель тарусскими князьями состоялась, очевидно, не ранее 40-х годов XIV в., периода его наибольшей активности.

Следовательно, в 40-х годах XIV в. Тарусское княжество наверняка существовало, причем, по-видимому, оно было уже раздроблено на мелкие уделы («князи торуские» фигурируют во множественном числе). Между Юрием Михайловичем и Федором Святославичем - промежуток примерно в 100 лет. Данные о «торуских» князьях второй половины XIII - первой половины XIV в. сохранились по преимуществу в родословных и родопомянных материалах XVI - XVIII вв., где значителен удельный вес легендарных наслоений и позднейших искажений. Но за неимением лучших источников необходимо использовать и эти. Сведения, касающиеся «торуских» князей XIII - XIV вв., собраны Р. В. Зотовым, который изучил основной комплекс родословных источников и сопоставил их данные с данными Любецкого синодика. Судя по Бархатной книге, вторым тарусским князем был старший сын Юрия Михайловича - Семен Юрьевич. Согласно родословной Одинцовичей, старшим сыном Юрия был Всеволод, который и получил Тарусу. На долю Семена это родословие отводит Канин, вследствие чего Зотов считает его «родоначальником князей канинских и спасских» 50. В Бархатной книге говорится, что князья канинские (конинские) и спасские (спашские, спажские) «пошли от торуоских, а захудели и извелись от войны татарские». Если относить Всеволода и Семена к концу XIII - началу XIV в., то можно полагать, что примерно с этого времени и началось дробление Тарусского княжества на мелкие уделы. Среди сыновей Юрия Михайловича упоминается еще князь тарусский Иван Большой Юрьевич. Каким образом делил он власть с Всеволодом или Семеном, сказать трудно. Зато чисто удельными князьями были, очевидно, средний и младшие сыновья Юрия - Михаил, Константин и Иван Меньшой.

По свидетельству родословной Одинцовичей, Михаил получил от Юрия Михайловича Мышегу (родоначальник князей Мышецких), Константин - Оболенск (родоначальник князей Оболенских), Иван - Волкону (родоначальник князей Волконских) 51. Отсюда видно, что все сыновья Юрия стали владельцами мелких уделов, но старшие из них сохраняли также титул князей «торуских». Впрочем, в родословцах часто князья - «прародители» позднейших ветвей фигурируют как их непосредственные основатели. Вполне возможно, что на самом деле такие уделы, как Спашский, Волконский, Мышецкий, возникли не в конце XIII в., а в XIV в., Волконский же удел возник, быть может, еще позже (см. ниже о Спаше, Волконске и Мышеге).

Свидетельства родословий о следующем поколении тарусских князей весьма смутны и противоречивы. Уверенно можно назвать, кажется, только оболенского князя Ивана Константиновича, сына Константина Юрьевича 52. Вероятно, он действовал в первой половине XIV в. Хронологически за ним идут его сыновья - оболенский князь Константин, убитый в 1368 г. в Оболенске великим князем литовским Ольгердом и (по Зотову) тарусские князья Федор и Мстислав-Иван, погибшие на Куликовом поле в 1380 г.53

Сыновьями оболенского князя Константина были тарусский князь Иван и оболенские князья Семен и Андрей^54. Поскольку Иван Константинович упоминается в летописях как князь тарусский уже под 1375 г., неясно в каком отношении находился он к тарусским князьям Федору и Мстиславу-Ивану Ивановичам, жившим до 1380 г.

В одной из последних краеведческих работ участие тарусских князей в Куликовской битве описано следующим образом: «Среди русской рати во главе с великим князем московским Дмитрием Ивановичем находилась тарусская дружина с князьями Федором и Мстиславом… Были там и князь Симеон Константинович Оболенский и брат его князь Иван Тарусский» 55. Проверим, однако, по источникам, кто из тарусских князей действительно принимал участие в этом сражении.

Источником для изучения вопроса об участии тарусских князей в Куликовской битве является летописная запись о воеводах, убитых во время Мамаева побоища, и запись в синодике XV в. о воеводах, погибших в битве на реке Воже и на Куликовом поле. Наиболее ранними считаются текст, дошедший в составе Симеоновской летописи, и запись в синодике. В Симеоновской летописи читаем: «князь Феодор Романовичь Белозерский, сын его князь Иван Федоровичь, Семен Михайловичу Микула Васильевич, Михаило Ивановичь Акинфовичь, Андреи Серкизов, Тимофеи Волуи, Михаило Бренков, Лев Морозов, Семен Мелик, Александр Пересвет и инии мнози» 56. В синодике написано: «…князю Феодору Белозерскому и сыну его Ивану… Симеону Михаиловичу, Никуле Васильевичу, Тимофею Васильевичу, Андрею Ивановичу Серкизову, Михаилу Ивановичу и другому Михаилу Ивановичу, Лву Ивановичу, Семену Мелику и всей дружине их…» 57 Таким образом, синодик текстуально совпадает с записью Симеоновской летописи, на основе которой он, вероятно, и составлен. Как видим, среди перечисленных лиц нет ни одного с титулом князя тарусского или оболенского 58. Но Симеоновская летопись и не претендует на полное перечисление всех убитых на поле Куликовом, скрыв их под формулой «и инии мпози». Часть из этих «иних», в том числе князья тарусские, появляется в других летописях. В Новгородской IV летописи перечисляются «князь Феодор Романовичь Белозерьскии, сын его Иван, князь Феодор Торусскии и брат его Мьстислав князь…» 59 Такое же чтение дает и Софийская I летопись 60. Таким образом у нас мало оснований сомневаться в возможности гибели тарусских князей Федора и Мстислава в Куликовской битве, хотя окончательно этот вопрос и не решен. Что касается участия в битве других тарусских князей, то здесь вопрос остается открытым. В одной из более поздних летописей - Ермолинской, - в которой использованы, в частности, тексты Новгородской IV и Софийской I летописей, интересующий нас текст отредактирован следующим образом: «князь Феодор Романовичь Белозерский, сын его князь Иван Феодоровичь Торусскы, брат его Мьстислав…» 61. Это, по-видимому, ошибка переписчика, который слова «князь Феодор» (Тарусский. - Н. Г.) прочел как «Феодоровичь», превратив в тарусского князя сына Федора Романовича Белозерского - Ивана (один из списков Ермолинской летописи эту ошибку устраняет). Эта ошибка могла некоторое время не замечаться переписчиками, возможно оттого, что они Ивана, сына белозерского князя, отождествляли с упоминавшимся в Симеоновской летописи под 1375 г. 62 князем Иваном Константиновичем Тарусским. Брат его Семен Константинович Оболенский упоминается в том же месте Симеоновской летописи под 1375 г. Участие их в Куликовской битве является пока недоказанным. Вопрос этот требует дальнейшего изучения^63.

В 1392 г. московский великий князь Василий Дмитриевич получил от хана ярлык на Нижний Новгород, Городец, Мещеру, Муром и Тарусу. Однако Тарусский удел

был сохранен. Возможно, в конце XIV - начале XV в. старые территориальные единицы Тарусского княжества получили название «волостей». В летописном известии 1408г. о моровом поветрии упоминаются, между прочим, и тарусские волости 64. Очевидно, именно к концу XIV - началу XV в. относится деятельность какого-то тарусского князя Всеволода и его сына Всеволода Всеволодовича, который в родословных справочниках рубежа XVIII - XIX вв. фигурирует как сын Всеволода Юрьевича, жившего в конце XIII в.65 Сыновья Всеволода Всеволодовича - тарусский князь Дмитрий Всеволодович и мезецкий князь Андрей Всеволодович, по прозвищу Шутиха, родоначальник князей Барятинских и Мезецких^66, - упоминаются в летописях (правда, без указания их княжеств) под 1424 т. в числе князей, действовавших, по предписанию великого князя литовского Витовта, против татар. В 30-х годах XV в. тарусским князем был, очевидно, Федор, убитый под Белевом в 1437 или 1438 г.67, затем Дмитрий Семенович (по предположению Р. В. Зотова, сын Семена Константиновича) 68, умерший бездетным, а после него (по крайней мере с 1449 г.) сын Ивана Константиновича - тарусский и оболенский князь Василий Иванович, служивший с конца 40-х годов XV в. «с братьею и с братаничи» московскому великому князю Василию Васильевичу. Это, по всей вероятности, последний тарусский князь. Он упоминается в летописях под 1443, 1446 и 1449 гг. В Оболенске последними владетельными князьями были в это же время его братья князья Михаил и Владимир Ивановичи^69. Возможно, сразу после смерти этих князей территория Тарусского княжества вошла непосредственно в состав Московского княжества, хотя и с сохранением некоторой автономии. В XVI в. особой фамилии «тарусских князей» уже не существовало. Имелись только многочисленные ветви князей Оболенских, которые, однако, не были в это время удельными владетелями Оболенска. В сознании людей XVI в. бывшие оболенские и тарусские владетели представляли один княжеский дом. А. М. Курбский, говоря о Ф. И. Оболенском, поясняет: «с роду княжат торуских и оболенских» 70.

Судьба Тарусы в середине XV в. не получила четкого освещения в литературе. Д. Яхонтов пишет: «По завещанию Василия Темного (1462) Таруса досталась его сыну Андрею Васильевичу младшему» 71. Автор ссылается на Софийский временник, где, однако, не сказано о каком-либо завещательном распоряжении Василия II относительно Тарусы: «А князю Андрею Васильевичу досталося Вологда да Заозерье; да князь великий (т. е. Иван III) пожаловал его, придал ему Тарусу да Городец у Серпухова…» 72. В духовной грамоте Василия Васильевича 1461 - 1462 гг. Таруса не упоминается 73. После смерти в 1462 г. Василия Темного Иван III отдал Тарусу на правах удела своему младшему брату Андрею Меньшому, князю вологодскому. Из одних летописных известий можно понять, что это произошло вскоре после смерти Василия Темного - в 1462 г., из других создается впечатление, что по крайней мере в 1472 г. Таруса уже могла быть за Андреем, хотя полной уверенности в этом нет 74. Воскресенская летопись расценивает передачу Тарусы Андрею в 1474 г. как попытку великого князя удовлетворить земельные притязания удельных князей и урегулировать конфликт с ними. Наверняка, Таруса была за Андреем в 1474 - 1481 гг. Со смертью Андрея Меньшого в 1481 г. Таруса окончательно вошла в состав великого княжения. В некоторых работах можно прочесть баснословные сведения о «последних тарусских князьях». Так Яхонтов пишет: «Сын Андрея Васильевича Иван Андреевич Тарусский был послан московским князем под Смоленск против литовского князя Александра; это было в 1493 году» 75. В 1493 г. действительно имели место военные действия между русскими и литовскими войсками, в том числе и под Смоленском, но никакого Ивана Андреевича Тарусского среди русских воевод не было 76. Андрей Меньшой, судя по всему, умер вообще бездетным 77. Сын Иван был у князя Андрея Большого (Углицкого), но сразу же после заточения последнего, 20 сентября 1491 г., Иван III послал в Углич своих уполномоченных, которые арестовали детей Андрея, князей Дмитрия и Ивана Андреевичей, и перевезли их в Переславль-Залесский, где наследники мятежного углицкого князя были посажены в темницу^78. С таким же «основанием» Леонид называет последним тарусским князем Ивана Борисовича (1494 - 1503 гг.)79. Вслед за Леонидом это же утверждает и Яхонтов 80. Иван Борисович, умерший в 1503 г., был рузским удельным князем (владел Рузой) и никакого отношения к Тарусе не имел 81. Очевидно, причиной путаницы послужило созвучие определений «рузский» и «торусский». Таким образом, надо решительно отбросить версию о «последних тарусских князьях» Иване Андреевиче и Иване Борисовиче. С 1481 г. по 1505 г. Таруса была «за» великим князем Иваном III. По духовной Ивана III 1504 г. Таруса передавалась великому князю Василию Ивановичу: «город Торусу з Городцом, и с Ысканью, и с Мышегою, и с Колодного, и со княгининскою вотчиною Овдотьиною» 82. Впрочем, некоторые территории бывшего Тарусского княжества (Волкона и Конин) в духовной Ивана III были завещаны младшему удельному князю московского дома - Андрею 83.

Своим уделом, и в том числе Волконой, Андрей стал распоряжаться только с 1519 г.84 При Василии III временно в удел князю Василию Ивановичу Шемячичу была дана Мышега. Наконец, в XVI в. в последний раз попала в удел и сама Таруса: в 1575 - 1576 гг. Иван IV отдал ее на короткий срок выезжему валашскому воеводе Богдану Александровичу 85.

Каковы же были границы Тарусского княжества (с уделами, в конце XIII - начале XV в., т. е. в период его относительной самостоятельности? Источники не дают сколько-нибудь четкого ответа на этот вопрос, да и границы княжеств в тот период были весьма приблизительными. Условно можно принять ту общую характеристику границ Тарусского княжества первой половины XIV в., которую дает Р. В. Зотов: «Торусские владения лежали к северу от новосильских и были окружены с запада смоленскими и карачевскими, с севера московскими и с востока рязанскими. Торусский удел был меньше других уделов Черниговского княжества» 86.

С начала XV в. Таруса включается в состав Суздальской епархии: епископы суздальские с 1406 г. фигурируют в качестве «суздальских и торусских» (с 1587 г. - архиепископы).

В 1374 - 1406 гг. суздальские архиереи носили титул архиепископов суздальских, нижегородских и городецких 87. Поскольку в 1392 г. великий князь Василий Дмитриевич получил ярлык на Нижний Новгород, Городец, Мещеру и Тарусу, последняя стала «тянуть» и в церковном отношении к Нижнему Новгороду и Городцу, входившим в состав Суздальской епархии, т. е., вероятно, уже в 1392 - 1406 гг. числилась в Суздальской епархии. Роль Тарусы как крайнего юго-западного центра Суздальской епархии в известной мере определила перемену титула архиепископов суздальских, нижегородских и городецких на титул епископов суздальских и тарусских. Амвросий называет Дионисия (1374 г.) архиепископом суздальским, брянским и тарусским 88. Это мнение поддерживает и Леонид 89. У Строева Дионисий - архиепископ суздальский, нижегородский и городецкий 90. Склоняясь к мнению Строева как наиболее авторитетному, мы полагаем, что, независимо от того, какой титул носил Дионисий, Таруса до ее включения в состав Суздальской епархии, очевидно, тяготела к епархии Брянской и Черниговской.

В летописном перечне русских городов (вероятно, конца XIV в.91) Таруса и Оболенск, наряду с Карачевом, Сер-пейском и многими другими, отнесены к числу «литовских» городов 92, хотя Литве Таруса прямо не принадлежала (в XIV в. она, возможно, была подведомственна в церковном отношении епископу черниговскому и брянскому). В источниках конца XV - XVII в. Таруса фигурирует среди «украинных» городов 93.

В литературе установилось мнение, что в середине XV в. Таруса была временно захвачена Литвой. В «Обозрении» Калужской губернии, изданном в 1849 г. Феоктистовым, сказано о Тарусе: «На время отторгнутая Литвою, но с 1472 года обладаемая братом Иоанна III Андреем Меньшим…»94. То же самое написал Попроцкий в книге, изданной в 1864 г.: «На время отторгнутая Литвою, но в 1472 году уже принадлежала брату Иоанна III, Андрею Меньшему» 95. В пятом томе «Словаря» Семенова читаем: «в половине XV ст. им (городом Тарусой. - Н. Г.) овладели литовцы, однако ненадолго…» 96 «Углубил» трактовку этого вопроса Д. Яхонтов, который, отметив (неправильно), что Таруса по завещанию Василия Темного 1462 г. передавалась Андрею Меньшому, сопоставил свое «наблюдение» с заявлением Попроцкого (он ссылается на него) и пришел к следующему выводу: «После этого (т. е. после 1462 г. - Н. Г.) она (Таруса. - Н. Г.) на время была отторгнута Литвою, но в 1472 году снова принадлежала князю Андрею Васильевичу Меньшому»97. Таким образом, первоисточником утверждения Попроцкого, Семенова и Яхонтова о завоевании Тарусы Литвой в середине XV в. является, очевидно, цитированная фраза в книге Феоктистова. Но Феоктистов не указывает, откуда он получил подобную информацию. В источниках нет никаких сведений о захвате Тарусы Литвой в 1462 - 1472 гг. Поскольку Феоктистов при изложении истории Тарусы руководствовался в первую очередь «Историей государства Российского» Н. М. Карамзина, можно предположить, что его ввел в заблуждение приведенный Карамзиным в примечаниях отрывок летописного текста, где говорится о прибежавшем в Москву епископе Евфимий: «Г. 1465: Прибежа на Москву Ефимей, епископ брянский и черниговский, покиня свою енископью, и даша ему Суждаль и Колугу и Торусу» 98. Как видим, здесь нет даже намека на отторжение Тарусы Литвой. Наоборот, цитированный текст подтверждает, что в 1464/65 г. Таруса находилась в руках русского правительства, которое и предоставило Тарусу Евфимию, т. е. Евфимий, прибежавший из Литвы, враг короля Казимира, был обласкан в Москве и получил важный пост епископа «суздальского и торусского» (епископия «суздальская и торусская» существовала с 1406 г.) 99. По данным Строева, Евфимий был определен в сан суздальского и тарусского епископа в ноябре 1464 г. и умер в этом сане в 1483 г. Леонид считает, что с Евфимия и начинает употребляться титул епископов «тарусских» 100, однако, по Строеву, Евфимий - уже четвертый епископ «суздальский и тарусский».

Городами Тарусского княжества XIV - XV вв. были Таруса, Оболенск, Конин (Кагаин), Спаш, Волконеск и, возможно, Мышега.

Таруса. Свое название город Таруса получил от одноименной протекающей через город реки.

В Московской области, Можайском районе, имеется вторая река Таруса. Она является правым притоком реки Нары. Эта река начинается в 2 км от железнодорожной станции Дорохово около деревни Березки, впадает в реку Нару около деревни Любаново.

Протекающая через город Тарусу река берет начало в бывшем Калужском уезде, около села Андреевского, в 19 км от города Калуги. В древнее время по реке Тарусе ходили большие лодки («суды»), перевозившие грузы. Это видно из пересказа грамоты царя Федора Ивановича 1593/94 г., разрешавшей собирать в церковную казну половину водяного мыта (проезжей пошлины) с судов, которые ходят мимо города Тарусы, вверх и вниз по рекам Тарусе и Оке 101.

Вследствие истребления лесов болота высохли и река обмелела. В настоящее время по реке Тарусе в летний период через перекаты с большими трудностями может пройти только малая плоскодонная лодка.

В первые десятилетия XVII в. река Таруса в своем устье разделилась на два рукава. Между ними и Окой образовался большой остров. Из года в год паводковые воды размывали остров и около сороковых годов прошлого столетия через него свободно перекатывались, даже в летний период, воды реки Оки. Но затем остров стал заноситься илом и гравием, толщина наносов к 1917 г. доходила до одного метра. Левый рукав реки Тарусы также затянуло илом и на его месте образовался обширный мелководный залив. На месте острова образовался небольшой полуостров. Около 1954 г. на этом полуострове город стал заготовлять гравий для строительных надобностей. Полуостров был разрушен. В настоящее время на его месте образуется большой мелководный перекат.

Объясняя происхождение названия «Таруса», некоторые краеведы приводят местную, очень позднюю легенду 102, связанную с походом 964 г. киевского князя Святослава Игоревича на Волгу против хазар, буртасов и булгар. Эта легенда гласит, что место, где Святослав с войском пристал к берегу Оки, было тем самым, где сейчас находится город Таруса; Святослав будто бы спросил: «Кто здесь живет?»; ему с берега закричали: «То - Русь! То - Русь!», т. е. здесь живут русские (до XVII в. слово «Таруса» писалось через «о» - «Торуса»); с этого времени (964 г.) селение якобы стало называться Торусой.

К сожалению, эта надуманная легенда преподносилась как истина в школах Тарусы. Она фигурировала также в отделе статистики райисполкома, где время основания города Тарусы приурочивается ко времени похода Святослава на Волгу, т. е. к 964 г.

В XVI - XVII вв., наряду с написанием «Торуса», появляется написание «Таруса». В Тарусе распространено предание, гласящее, что, когда в 1238 г. татары Батыя подъехали к правому берегу Оки, они, показывая пальцем на селение левого берега реки, говорили на ломаном русском языке: «Та - Русь! Та - Русь!»; с этого времени, якобы «Торуса» стала называться «Таруса». Эта легенда также преподносилась в школах города Тарусы. Доктор исторических наук профессор А. В. Арциховский в своем письме к автору от 20 декабря 1953 г. дает объяснение причины изменения правописания «Торуса» на «Таруса»: Наши летописцы «окали», а местное население «акало», в конце концов местное наречие взяло верх, и «Торуса» стала писаться через «а», т. е. «Таруса». То же произошло с Каширой. В древности она писалась через букву «о», т. е. «Кошира».

По мнению В. Кашкарова, название рек Тарусы, Высы, Весы и некоторых других - «скорее литовского, чем финского или славянского происхождения» 103. Автор связывает «литовское происхождение» названных рек с обитанием в этом районе балтийского племени голядь. Интересно, что в документе XVII в. слово «Таруса» встречается в в качестве фамилии (или прозвища) служилого человека: Иван Федоров Таруса 104.

Оболенск. В «Географическом словаре» начала XIX в. Оболенск определен как «бывший пригородок», принадлежавший городу Серпухову, «а ныне» (1805 т. - Н. Г.) - слобода в Тарусском уезде Калужской губернии при реке Протве в 20 верстах от впадения в Оку. Наряду с Оболенском, в том же словаре упоминаются села Оболенское-Ни-кольское на левом берегу реки Оболенки (с церковью Николая чудотворца) и село Оболенское-Пречистенское на правом берегу Протвы (с церковью Успения богородицы) 105. Поскольку в перечне церквей Оболенской десятины конца XVII - начала XVIII в. церковь Николы чудотворца указана «в Оболенску» 106, а церковь Успения богородицы - «в старом Оболенске» 107, древний Оболенск отождествляется с селом Оболенским-Пречистенским. Во второй половине XIX в. было уже одно село Оболенокое, с двумя церквами; находилось оно в 27 верстах от Тарусы 108.

Оболенск, как и Таруса, находился на той территории, где, по летописным известиям, в XI - XII вв. обитала голядь. Однако слишком категорически звучит определение Симеона: «Оболенск в земле голяди на Протве» 109. В атласах генерального межевания XVIII в. отмечалось, что это село являлось прежде городом. По мнению П. Семенова, «город этот и был родовым имением кн. Оболенских» 110.

Как указывает П. А. Раппопорт, городище в селе Оболенском может служить «примером укрепления простого мысового типа, имеющим незначительные размеры». Это городище, расположенное на мысу над поймой реки Протвы, представляет собой «остатки древнего города Оболенска… Площадка городища имеет размеры 65X70 м… от берегового плато городище отрезано рвом, в настоящее время сильно оплывшим. По-видимому, напольная сторона площадки некогда была защищена валом, от которого сохранилось лишь небольшое повышение края площадки» 111.

Оболенск перестал быть городом фактически уже в XVII в. Переписные книги 1677/78 г. отмечают отсутствие в Оболенске посада: «В Оболенском уезде крестьянских и бобыльских 1347 дворов, а посаду нет» 112.

При Екатерине II, в 1776 г., после губернской реформы, и новый и старый Оболенск были обращены в села, вошедшие в состав Тарусского уезда Калужского наместничества. Когда возникла слобода под названием «Оболенск», о которой пишут Максимович и Щекатов, неясно. По середине современного села Оболенского протекает речка Оболенка, с правой стороны в нее впадает Супрута, с левой - Людна. Оболенка впадает в Протву.

В древности долина реки Протвы в пределах Тарусского уезда имела другой вид, чем в настоящее время. Левый берег реки, песчаный и лесистый, представлял мало удобств для земледелия, а потому был слабо заселен. Покрывавший левый берег реки лесной массив тщательно оберегался от топора и огня, хотя здесь и не проходила непосредственно засечная черта. Лишь в 1798 г. его вековые деревья стали употребляться на корабельные мачты. В XIX в. было истреблено много леса при проведении большой дороги из Боровска в Серпухов. Это произошло в 1825 г. перед проездом императора Александра I. Большое количество старого леса поломано бурями. Так, около 1850 г. бурей было свалено много деревьев вблизи села Бора (3 км от Оболенска) и деревни Нижней Вязовки. Много леса сведено было также для серпуховских фабрик и заводов.

По народному преданию, на левом берегу реки Протвы в древности находились только три небольших поселения: Бровка, Сухаревка и Егория, которые в начале XIX в. уже не существовали. Громадные лесные массивы с редкими населенными пунктами до настоящего времени занимают большую часть северных областей бывших Высокинической, Троицкой и Буриновской волостей. Правый берег реки Протвы в древности был сильнее заселен, здесь самым древним поселением можно считать село Спас-Горо-дец, находящееся на правом берегу Протвы, в 6 км от ее устья. На его месте стоял город Любыньск, где уже в 1146 г. находился с войском князь Святослав Ольгович 113. В 2 - 3 км от города Оболенска находилось село Бабино. Старыми являются также деревни Колышева и (южнее ее) Арефьева.

Канин (Конин). В XIX в. в Алексинском уезде Тульской губернии имелось сельцо Конин при речке Упке 114, но с древним Каниным следует, очевидно, отождествлять другой пункт в том же районе - Спас-Конин, при слиянии речек Большой и Малой Крушмы, в 16 км от Алексина. В XIX в. Спас-Конин считался селом, и в нем была одна церковь 115.

Краевед В. М. Кашкаров писал в 1902 г.: «Осенью 1897 г. я предпринял поездку в Алексинский уезд и подробно исследовал местность от самого Алексина до деревни Канино.

Верстах в трех от села Спас-Канино на берегу реки Крушмы я нашел древнее городище со всеми характерными признаками городищ удельно-вечевого периода. И размерами, и формою своею оно близко подходит к типу исследованных мною городищ села Явленного на берегу реки Калужки, Спас-Городецкого, Мышецкого и некоторых других. Длина его 150 шагов, ширина - 20 шагов. Форма треугольная. Со стороны поля городище защищено валом шириною в десять шагов. Вокруг городища по его основанию насчитал 480 шагов. Культурный слой не глубок… Священник села Спас-Капина, отец В. Д. Никольский, рассказал мне, что невдалеке от села есть старый колодезь. Жители называют его Ольгиным колодцем. „Молва народная название этого колодца приписывает тому историческому обстоятельству, что будто какой-то русский князь шел на войну с татарами и, видя приближенна врагов, прощался при этом колодце со своею супругою Ольгою…"…Поблизости от села Спас-Канино находится громадный камень валун, известный под именем „Конь-Камень". Местные жители до сего времени почитают его как священный предмет, в языческую же эпоху ему поклонялись. Такие священные камни сохранились и в Калужской и в Тульской губерниях… От этого-то „Коня-Камня" и произошло название селения Спас-Конино, измененное впоследствии в Спас-Канино. Первоначально село находилось на том месте, где теперь городище. Место это до сих пор носит название „Сселки"… Спас-Канинское городище от села Спас-Канино лежит верстах в двух-трех. Оно помещается вблизи деревни Колюпаново, в углу, образуемом впадением Малой Крушмы в Большую Круш-му» 116.

Кашкаров доказывает идентичность этого места с Ко-шшским уделом тем, что все поселения, упомянутые в челобитной Волконских конца XVII в., находились именно здесь 117.

Спаш. Некоторые авторы отождествляют с ним позднейшее поселение Павшино Алексинского уезда. В словаре Максимовича и Щекатова говорится, что село Павшино в старину было вотчиной князей тарусских, от которых произошли князья Волконские, «и ныне (1805 г. - Н. Г.) принадлежит князьям той же фамилии» 118.

По словам Е. Г. Волконской, «Борис и Михаил Мстиславичи, князья тарусские, „перешли жить от татарского разоренья", после смерти отца их князя Мстислава Ивановича, убитого на Мамаевом побоище, на Павшино-Городище (Алексинского уезда) и стали прозываться спажскими, оба умерли бездетными и вотчина их перешла сродникам их князьям Волконским. По словам Миллера, в одном соборном синодике находится еще поминовение князя Владимира Спажского, „убиенного от братанич", но он в родословной росписи не записан» 119. Насколько достоверно такое родословие князей спажских и Болконских, сказать трудно.

Упомянутый в летописном рассказе XII в. Спаш, очевидно, не имеет отношения к тарусскому Спашу, так как находится совсем в другом районе: В. М. Кашкаров предлагает отождествлять его с погостом Спас-Рославль на пути из Мценска в Брянск 120.

Волконеск. В документе 1688 г. упоминается Волкона-городище 121. В XIX в. при речке Волкони в Одоевском уезде Тульской губернии, к западу от Тулы, имелись населенные пункты Тимофеевская, Высокое, Негилево, Бе-резово, Березовка, Головине, Востьяиово, причем селом с церковью было Березово 122.

Отождествлять с древним Волконском надо, очевидно, именно Березовское городище 123. На Волконском городище, кроме напольного вала, имеется также отрезок вала па мысовом конце площадки 124. Что касается деревни Тимофеевской (ныне село в 32 км от Тулы), то она еще в 1703 г. принадлежала стольнику М. А. Волконскому 125. В конце XVII в. князья Волконские доказывали, что они происходят от князей конинских: «прародители наши конинские князи из Тарусы пришли жить на Волкону». Их противники князья Репнин, Щербатов и Лыков утверждали, что Волконские не могут происходить от конинских князей, так как согласно «летописной книге» конинские князья «от татарские войны исхудали и извелись». Однако, по мнению Волконских, у князя Федора, убитого (по некоторым летописным известиям) в 1380 г., были дети - конинские князья, перешедшие жить на Волкону и назвавшиеся князьями Болконскими 126. Вопрос о достоверности этой легенды остается открытым. Известно только, что в начале XVI в. волость Волкона существовала (упомянута в духовной Ивана III 1504 г.), а, судя по археологическим данным, здесь издавна существовало и городище.

Курган около с. Лопатина в бывшем Тарусском районе

Мышега. Впервые волость Мышега упоминается в духовной Ивана III 1504 г. Очевидно, уже тогда здесь не было какого-либо центра городского типа. В 1898 г. краевед В. Кашкаров посетил «погост» Городище в 8 верстах от Алексина, на левом берегу реки Мышеги. По описанию Кашкарова, это городище «расположено в виде острова среди узкой долины, по которой течет рока Мышига». Укрепление находилось на узком мысу в петле реки Мышеги. В селе - церковь и 3 двора церковнослужителей.

По мнению Кашкарова, Городище - место бывшей резиденции средневековых князей мышецких 127. В селе Городище, при раскопке, произведенной Ю. Г. Гендуне, был обнаружен ряд старинных предметов 128. П. А. Раппопорт считает, что «городище на реке Мышеге возникло как укрепленное поселение, видимо, в X - XI вв., но основное значение приобрело в XIV в., когда здесь был стольный город мышецких князей» 129.

Политика тарусских князей

Тарусское княжество на всем протяжении своего существования участвовало в тяжелой междоусобной борьбе князей и в борьбе с внешними врагами. Первые сведения о политике тарусских и оболенских князей относятся к середине XIV в. Очевидно, теснимые в это время Смоленским княжеством они передали смоленскому князю Федору Святославичу ряд волостей, в том числе Мстиславль, ставший впоследствии удельным центром князей Мстиславских. Во второй половине XIV в. эти места перешли под власть Москвы, а затем временно были уступлены Дмитрием Донским Олегу Рязанскому в 1381 г. Судя по резкому столкновению литовского великого князя Ольгерда с оболенским князем Константином в 60-х годах XIV в., можно полагать, что Тарусское княжество в это время явно тяготело к Москве. Об этом же свидетельствует участие тарусского князя Ивана Константиновича в походе московского князя Дмитрия Ивановича на Тверь в 1375 г. 130

В конце XIV в. тарусские князья участвовали в борьбе Москвы с Рязанью 131. Участие князей тарусского дома в антитатарских действиях, предпринятых в 1424 г. Витовтом, следует отнести в первую очередь, очевидно, на счет Мезецкого княжества, отделившегося к этому времени от Тарусского.

В период феодальной войны второй трети XV в. «торуский князь» (Федор) был сначала (в 1434 г.) союзником галицкого князя Юрия^132, но, возможно, лишь постольку, поскольку тот занял в это время великокняжеский престол. В 1437 или 1438 г. Федор Тарусский действовал под Белевом против Улу-Мухаммеда в составе московского войска, посланного великим князем Василием Васильевичем. В договоре 1449 г. Василия II с Казимиром сказано, что тарусские князья «служать» московскому великому князю Василию Васильевичу 133. Действительно, тарусский князь Василий Иванович Оболенский играл роль воеводы великого князя. В 1443 г. под его руководством русские войска разбили войско татарского царевича Мустафы; в 1446 г. он захватил золотоордынского посла Бегича, возвращавшегося от врага великого князя - Дмитрия Шемяки; в 1450 г. Василий Иванович, будучи «болшим» воеводою великого князя, нанес крупное поражение Шемяке под Галичем 134.

Что касается пребывания Тарусы в составе удела Андрея Меньшого, то во время Угорского стояния 1480 г. Иван III опирался на заслон, сконцентрированный в Тарусе и находившийся под командованием Андрея.

Московским великокняжеским правительством Таруса рассматривалась как важный форпост на южных подступах к Москве. И в XVI в. здесь часто концентрировались войска, несшие береговую службу по Оке.

III. Таруса в составе Русского централизованного государства XVI-XVII веков

Из бывшего удельного центра, сохранявшего некоторые черты прежней автономии, Таруса в конце XVI-XVII в. превращалась в город, не игравший крупной политической роли, хотя и имевший военно-стратегическое значение. О том, что в конце XV - первой половине XVI в. Таруса была еще довольно видным русским городом, свидетельствует упоминание ее в Судебниках 1497 и 1550 гг. в статье, определяющей размер «езда» (пошлины, взимавшейся судебным агентом с подсудимого за извещение о вызове его в московский суд - высшей инстанции): «А езду от Москвы до Коломны полтина, до Коширы полтина, до Хотуни десять алтын, до Серпухова полтина, до Тарусы 20 алтын, до Алексина полтретьятцать алтын, до Колуги рубль…» 135 (размер «езда» находился в прямой зависимости от расстояния между пунктом вызова и местом, где жил подсудимый).

Дороги через Тарусский уезд и Тарусу

После присоединения к Москве в начале XVI в. Северской земли (Путивль и др.) через район Тарусы пролегла дорога из Москвы в Крым. Пятый (от Москвы) стан был «в Полее в Торуском» 136. Эта дорога, проходившая далее через Калугу, Брынь, Брянск, Новгород-Северский и Путивль, сближалась у верховьев Мжа и Коломака с Муравским шляхом, который шел до Перекопа 137. Через Тарусу добирались и до польско-литовской границы. Так, в документе 1534 г. читаем, что польский лазутчик Войтех «шол з Москвы на Коломну, а на Кошир, а на Серпухове, а на Тарусу, а на Колугу, на Воротынеск, на Серенск, на Мещовск, на Мосалеск, на Дорогобуж, мимо Смоленеск…» Этот «жолнер» пришел затем в город Дубровну, откуда и был направлен полоцким воеводой к королю Сигизмунду 138.

В документе начала XVII в. говорится: «…через посад Тарусу и Торуской уезд лежит большая колужская дорога» 139.

Дислокация войск в Тарусе

О сохранении Тарусой оборонного значения в конце XV - XVI в. свидетельствуют записи в Разрядных книгах.

В 1493 г. Иван III велел «в Торусе быт князю Ивану Лыку; да на берегу ж быти князю Ондрею да князю Ивану Смоле Никитичем» 140. Не приходится сомневаться, что великий князь послал этих лиц в Тарусу в роли воевод.

В мае 1512 г. великий князь Василий III получил известие, что пришли татары «на одоевские и на белевские места…; а иные татарове, отделяся, пошли вниз на олексинские места, и на Коломну и на Волкону». Василий III послал против них своего брата Андрея, «а велел ему стояти у Торусы, где пригоже, от Оки с версту или з две, а не на самом берегу» 141.

В июне 1521 г., во время набега крымского хана, в Тарусе было пять воевод 142.

В июне 1556 г. Иван IV велел быть в Тарусе служилому татарскому царевичу Кайбуле 143. Очевидно, он возглавлял войско. В ото время в Тарусе стояли передовой полк и полк правой руки 144.

В октябре 1556 г., ожидая небольшого набега крымцев, Иван IV назначил воевод в приокские города, и в том числе в Тарусу, куда был направлен полк левой руки во главе с двумя воеводами 145.

В марте 1558 г. в Тарусе стоял полк правой руки с двумя воеводами 146.

В августе 1559 г. «стояли воеводы большие на Коломне, на Кашире, у Николы Заразского, в Торусе, в Колуге, а после того стояли на Дедилове» 147.

Очень большое войско находилось в Тарусе в сентябре 1570 г., когда Иван IV сосредоточил крупные силы в приокских городах в связи с известием о походе крымского хана на Тулу. В Тарусе в это время были воеводы «из опришнины». Здесь стоял большой полк во главе с братом жены царя, влиятельнейшим человеком в опричнине - Михаилом Темрюковичсм Черкасским, а также полки - правой руки, передовой, сторожевой и левой руки, с двумя воеводами в каждом 148.

В июле-августе 1572 г., во время набега крымского хана Девлет-Гирея, в Тарусе «до царева (т. е. ханского. - Н. Г.) приходу» стоял полк правой руки во главе с воеводами кн. Н. Р. Одоевским и Ф. В. Шереметевым, к которым был присоединен «с Орла воевода, Василей Колычов» 149. В том же году, может быть несколько ранее августа, в Тарусе сосредоточились крупные силы: полки передовой, сторожевой и левой руки 150.

В 1572 г. правительство Ивана IV перешло к практике формирования смешанных опрнчно-земских полков.

О военных действиях в этом районе разрядная запись рассказывает довольно подробно: «Первое дело было в субботу (26 июля 1572 г. - Н. Г.) сторожевому полку… на Сенкине броду; на завтрее, в неделю (т. е. воскресенье, 27 июля. - Н. Г.), Оку реку перелез; и было дело в неделю правой руке, князь Никите Романовичу Одоевскому да Федору Шереметеву; а Федор побежал и саадак с себя скинул; а дело было князю Никите Юному, а дело было большое» 151. Таким образом, в субботу татары столкнулись со сторожевым полком на «Сенкине броду». Д.Яхонтов со ссылкой на Симеона указывает, что Сенькин брод существует в 21 версте от Серпухова вниз по Оке, на правом ее берегу, напротив деревни Никифоровой, верстах в пяти выше впадения в Оку реки Лопасни; берега Оки там довольно отлоги и удобны для переправы 152. Судя по этому описанию, Сенькин брод находился километрах в 40 к востоку от Тарусы по прямой (если же считать путь по течению Оки, то его длина, достигнет километров 60). Очевидно, татары рассчитывали добраться до Москвы, обойдя Тарусу и Серпухов с востока, и тем самым избежать столкновения с основными русскими силами, сосредоточенными на этих рубежах. Вероятно, «дело» со сторожевым полком кончилось для татар неудачей, и они изменили направление прорыва. Поскольку разрядная запись сообщает, что полк правой руки, принявший бой с татарами на следующий день, в воскресенье, стоял в Тарусе «до царева прихода», можно полагать, что 27 июля хан «Оку реку перелез» где-то вблизи Тарусы. Здесь татарам удалось прорвать линию обороны (воевода Ф. В. Шереметев бежал), н они двинулись дальше 153. Д. Яхонтов пишет: «Для Тарусы это событие кончилось весьма печально: целое село Воскресенское Окологородного стану было сожжено и превращено в пустошь» 154. Вывод Яхонтова основан на свидетельстве писцовых книг XVII в., где про Воскресенское сказано, что оно «запустело от московского пожару, как крымской царь Москву жок» 155. Но хан сжег Москву не в 1572, а в 1571 г. Писец спутал два пожара. Воскресенское - это нынешняя «Воскресенская гора» в городе Тарусе 156.

В апреле 1573 г. в Тарусе снова стоял полк правой руки, однако, главный воевода этого полка Н. Р. Одоевский попал в опалу и был казнен по приказу Ивана IV, а вместо него был назначен князь Ю. К. Курлятев 157.

Полк правой руки стоял в Тарусе также в 1574, 1577 - 1579, 1582 - 1583 и 1586 гг. Но роль Тарусы как места дислокации полка правой руки была передана сначала Мышеге, а потом Алексину, где полк правой руки размещался уже регулярно в 90-х годах XVI в.158.

Итак, уже с 90-х годов XVI в. в Тарусе войска не дислоцировались 159. В составленном Л. М. Сухотиным перечне «служб» начала XVII в. не находим таруеокой 160. Не упоминается она и в разрядных записях этого времени 161. В разрядных записях за 1617 - 1622 гг. Тарусу также не встречаем 162.

Правда, находившийся в 1615 г. в Тарусе воевода II. Д. Дашков (о нем см. ниже), возможно, имел и военные функции. В 1615 - 1616 гг. стратегическое значение Тарусы, очевидно, временно возросло вследствие особенно угрожающего положения в районе Калуги - Лихвина. Калужские писцовые книги 1617 г. упоминают о набегах в Калужский уезд крымских татар (1615, 1616 гг.) и Лисовского (1616 г.) 163. В 1617 г. Лисовский напал на Лихвин, но не взял его. Сагайдачный, захватив Калугу, сидел в ней до 1 декабря 1618 г.164

Укрепления Тарусы

В 1960 г., при проведении водопровода, в Тарусе на ул. Луначарского (быв. Кирпичная) были обнаружены сохранившиеся в земле остатки двух рядов тына, сделанного из еловых бревен диаметром в 42 - 45 см каждое. Один ряд бревен отстоял от другого на 22 м. Бревна не были ошкурены, сердцевина их сгнила. Они были зарыты в землю на 1,5 м. Верхние концы их оказались обугленными, а под верхним слоем земли встретилось много углей и головешек. В настоящее время в окрестностях Тарусы, за исключением мелких посадочных площадок, еловый лес отсутствует (здешние леса состоят из деревьев лиственных пород). Это свидетельствует о древности обнаруженных рядов тына, сделанных из ели. Однако поскольку при раскопках не присутствовали специалисты-археологи, датировать найденные сооружения не представилось возможным.

Общую картину тарусских укреплений автор берет на себя смелость обрисовать в следующих чертах.

Центральной частью обороны города в XV - XVI вв. являлась крепость - земляное укрепление с деревянными башнями, окруженное с западной и южной стороны глубоким рвом с водою, следы которого видны до сего времени. Северный конец рва спускался в реку Тарусу, южный - в Оку.

Внешней опорой обороны города являлись расположенные к югу от крепости большие овраги с крутыми высокими склонами. Самым дальним (около 2,5 км от крепости) рубежом обороны был овраг Песочня. Он охватывал полукольцом город с юго-востока, юга и юго-запада. По оврагу в старину протекала небольшая, сильно заболоченная речка Песочня^165. Склоны оврага, как и прилегающая к нему с юга местность, были покрыты труднопроходимым для конницы лесом.

Местность между городом Тарусой и оврагом Песочня представляла ровные площади обработанных полей, принадлежавших горожанам и крестьянам пригородных деревень. Эта открытая, свободная от леса местность создавала для войск свободу маневрирования.

Второй оборонный рубеж в Тарусе проходил по краю оврага перед Воскресенской горой. Этот овраг имел крутые полуотвесные склоны. Оборона оврага состояла из тына, завалов, дополнительных валов.

Третья оборонительная линия проходила по краю оврага Посерка. Этот последний оборонительный рубеж находился в 500 - 600 м от крепости, а потому был особенно сильно укреплен двумя параллельными линиями тына (от Оки до вершины оврага). Тын состоял из толстых еловых бревен.

В. А. Ватагин. Тарусская крепость в XVI в.

Предположительная реконструкция общего вида по материалам Н. Н. Гостунского

Для обороны этого рубежа были дополнительно созданы завалы и другие оборонительные сооружения, не дававшие противнику свободы действия во время атак.

Вторая линия тына отстояла от первой на 22 м.

Оборонное значение Тарусы падало по мере укрепления более выдвинутого вперед Алексина и главным образом вследствие дальнейшего усиления засечной линии между Тулой и Веневом, которая начала создаваться со второй половины XVI в. и в XVII в. являлась очень серьезным и трудно преодолимым препятствием на пути крымцев в центральные области России 166. Таруса, отделенная от этой линии засек значительным расстоянием 167, перестала быть на переднем крае обороны. Тарусская крепость была разрушена неприятелем, очевидно, в конце XVI или начале XVII в. и больше не восстанавливалась.

В середине XVII в. (1661 г.) Таруса фигурирует в росписи городов, «в которых городовых и острожных крепостей нет…, в приход воинских людей в осадное время были в них не мочно». Про Тарусу в этой росписи прямо сказано: «а города (т. е. крепости. - Н. Г.) и острогу и наряду нет» 168. Интересно, что еще в 1635/36 г. «торушане дворяне и дети боярские» получили приказ делать «острог стоячей… новой» вместе с серпуховичами в Серпухове 169. Очевидно, тарусский острог прекратил свое существование задолго до 1636 г.

От 1681 г. дошел документ (сметный список города Серпухова), показывающий, что посадские люди Тарусы были приписаны к серпуховскому острогу, т. е. несли военно-сторожевую службу в Серпухове, а не в Тарусе 170.

Д. Яхонтов в своем описании Тарусы утверждает, что в Тарусе «в 1646 и 1647 гг. было сделано новое укрепление» 171, при этом он ссылается на опубликованную

В. А. Рождественским царскую грамоту 1685 г. в Серпухов о посылке в Каширу людей для участия в постройке там укреплений 172. Что же сказано в грамоте 1685 г. о Тарусе? «В Пушкарском приказе серпуховского городовово каменного дела в книгах горододельца думного дворянина Афонасья Осиповича Прончищева… 154 и 155 годов написано: делоть в Серпухове каменной город со всякими городовыми крепостьми Серпуховым, Тарусою, Аболенским, Алексинским, Ерославца Малаго, Каширою, Боровским, Хатунскою волостью и Давыдовою пустынею, посады и уезды, по плотежным книгам с живущих четвертей» 173. Смысл этого текста совершенно ясен: в 1645/46 и 1646/47 гг. было велено делать «каменной город со всякими городовыми крепостьми» в Серпухове, а отнюдь не в Тарусе. Таруса упомянута здесь в числе городов и уездов, которые должны были поставлять людей «с живущих четвертей» для участия в серпуховском строительстве. Говорить, что в грамоте 1685 г. речь идет о постройке крепости в Тарусе в 1646 - 1647 гг., можно лишь совершенно не зная языка документов XVII в.

Писцовые книги 1625 и 1686 гг. отмечают наличие в Тарусе только «осыпи» 174, т. е. вала или насыпи 175, без каких-либо других укреплений. «Осыпь» находилась рядом с Никольской (Николаевской) церковью. Тарусский вал и ров были размыты разливами Оки уже в 1760 г. 176, но остатки земляного вала были видны еще в конце XVIII - начале XIX в.177. Д. Яхонтов, писавший в 1902 г., замечает: «частью они видны и в настоящее время» 178.

Очевидно, именно из-за отсутствия в Тарусе крепости, т. е. «города» в узком смысле слова, и благодаря наличию «осыпи» или вала, Таруса получила в «Книге Большому чертежу» 1627 г. (списки второй половины XVII в.) наименование не «города», а «городища» 179. А ниже Олексина 20 верст городище Торуса»180, «А ниже Алексина 20 верст в Оку пала речка Таруса, а на пей на устье на городище посад»181.

Ближние подступы к Тарусе в XVII в. также были слабо укреплены. Во время подготовки к производству оборонительных работ в 1638 г. правительственные уполномоченные расспрашивали жителей Серпухова об укреплениях на реке Оке между Серпуховом и Тарусой. В ответ серпуховичи оказали, что на этом участке реки «в сухоменное лета мели бывают супротив устья реки Поротвы и под Шковом…, через Оку… татарове перелазет вплынь во многих местех. А в прошлых летех для береженья тотарокова перелазу по Оке в воде у берега были сваи биты с московской стороны». Со слов своих дедов и отцов они утверждали, что эти сваи были забиты от Серпухова до Калуги еще при Иване IV, до «московскова старова пожару» (1571 г.). Согласно показаниям тех же лиц, во время татарского набега 1591 г. «лезли Оку реку татарове под Серпуховам и под Дракинам и под Тарусою во многих местех вплынь». То же было в 1634 г., причем тогда «мелей и бродов выше Серпухова не было». Других укреплений, кроме свай, серпуховичи не знали. Относительно возможности устройства засек около Тарусы они высказались отрицательно: «А лесов болших от реки Нары вверх по Оке реке по обе стороны нет, пришли луги и поля и пашни до Тарусы. А выше Тарусы какие леса или горы по обе стороны Оки реки, тово мы не ведоем, ведают, хто выше Тарусы живут, крестьяне. А вперед где чаять татарскова перелазу через Оку реку, тово не ведоем. А по Оке реке от усть-реки Нары по обе стороны да Тарусы лесов болших нет, и засеки от татарскова приходу засечь негде».

«От Серпухова до Тарусы гор с каменем, и утесов, и лесов болших у берегов по обе стороны Оки реки, и ржавцов, и болот нет. А тотарове через Оку лазят везде, где придут. А на крепости деи они мест в воде, и где ставить острожки или иные какие крепости, не знают. А лесу блиско Оки реки верст по 10 и болши нет. А около Оки реки лес в верстах в дву и в трех осиновай, да липняг, да сосновое лесишка по пашням, а болшого соснового лесу, борового и дубового лесу дубровного нет». Дворяне Тарусского уезда в расспросе указали, что следы («знак») свай имеются «против села Дракина по конец озера». Крестьяне разных владельцев Тарусского уезда дословно подтвердили показания серпуховских посадских людей. В показаниях тарусского приказного человека Петра Мартынова и тарусских сверстных посадских людей говорилось, что «от усть-реки Тарусы, что под посадом, вверх по Аке реке до Олексипа и по Оке реке в сухоменное лето мель бывает супротив Спаса Лапотнова с Сулаю к Лодезу». Тарушане, как и серпуховичи, помнили о существовании свай по берегу, забитых во времена Ивана IV. И о татарских набегах 1591 и 1634 гг. тарушане сказали почти то же самое, что и серпуховичи: «в прошлом 99-м (1591. - Н.Г.) году… лезли Оку реку татарове под Торусою и под Спасом Лапотиным во многих местех вплынь. А признака и ныне в Оке реке тем сваем выше реки Торусы есть против деревни Алекинай. Да в прошлом же во 142-м (1634. - И. Г.) году… крымские тотарове Аку реку лезли в болшею дождевую воду под Торусою и под Спасом во многих местех. А Ока в те поры из берегов вылилась, мелей и бродов выше Торусы не было». Никаких укреплений тарушане не знали, «апрочь тех свай, что биты были по Аке реке в воде у берегу под Спасом… А лесов болших от реки Торусы вверх по Аке реке по обе стороны нет, пришли луги… до Олексина…, а по Оке реке от усть-реки Торусы по обе стороны до Олексина лесов больших нет». Когда московские уполномоченные попросили тарусского посадского старосту показать сваи, забитые при Иване Грозном, «староста Овдокимко, приехав противу Спасу села Лапотнаго в Спаском плесе в яру сказал, что сваи биты тут. И свай искали во всем Спаском плесе о московские стороны, да не нашли. А чаят староста тово, что те сваи сломала лдом нынешнею осенью». Крестьяне Тарусского уезда в дополнение ж приведенным известиям сообщили, что «татарове через Аку реку лазет вплавь во многих местах, где попалась, а бродов не ищут». «А береги у в Аки обо вылазныя. А гор с каменем и утесов и лесов болших, где для татарскова приходу засечь засека, от Тарусы до Любуцка нет» 182.

В «Словаре» П. Семенова искажена роль Тарусы как укрепленного пункта XVII в.: «В 1654 г., во время моровой язвы, Таруса сделана охранительным пунктом, через крепкие заставы которого никого не пропускали в Москву» 183. Как освещают этот вопрос источники? 25 сентября 1654 г. в Калугу была послана грамота царевича Алексея Алексеевича, предписывающая делать засеки и заставы и никого с Московской дороги в Калужский уезд и из него не пропускать, чтобы не распространилось моровое поветрие. Грамоты аналогичного содержания были отправлены во многие другие города 184. «Того ж числа послана такова ж грамота на Тулу к воеводе…, да к нему ж писано, чтобы отписал против прежнего и против сего государева указу в городы, на Кропивну, в Олексин, в Торусу, на Дедилов, к воеводам и к приказным людей о засеках дорог и о заставах и сторожах и о моровом поветрии, против сей грамоты» 185. Таким образом, Таруса здесь - лишь второстепенное звено в общем кордоне, причем, во-первых, ничего неизвестно о том, были ли там в действительности устроены заставы и засеки дорог, во-вторых, как явствует из грамоты, отправленной в Калугу, цель кордона состояла не столько в том, чтобы не пропускать в Москву, сколько в том, чтобы не пропускать из Москвы, ибо эпидемия свирепствовала в центре, о чем сообщает и Павел Алеппский, передвигавшийся в 1654 г. вниз по Оке к Москве. Калугу он не характеризует как район эпидемии.

Впервые с распространением моровой язвы Павел Алеппский столкнулся в Коломне 186. Правда, запись об этом относится к 20 августа 1654 г., а грамота царевича Алексея Алексеевича - к 25 сентября того же года. За месяц область распространения эпидемии, вероятно, расширилась и приблизилась к Тарусе и Калуге.

Во второй половине XVII в. Таруса считалась, очевидно, вполне «тыловым» городом. Сюда отправлялись на поселение захваченные в плен в Малой России черкасы. В документе 1660 г. указывается: «черкасские полоняники мужского и женского пола живут в Торусе и в Торусском уезде у торушан у всяких людей» 187.

Военная служба тарушан

В Тысячной книге 1550 г. и Дворовой тетради 50-х годов XVI в. по Тарусе числился ряд детей боярских; причем многие из них были представителями знатных княжеских родов.

О службе одного из тарушан в Москве в XVI в. имеем свидетельство, относящееся к XVII в. В 1642/43 г. на Казенном дворе был составлен памятный список, «хто имяны наперед сего при государе царе и великом князе Иване Васильевиче… и при… Федоре Ивановиче… па Москве были головы стрелецкие и сотники». Оказывается, «из сотников в головах были… Иван Иванов сын Колемин, тарушенин» 188. В XVII в. захудалые тарусские служилые люди в Москве, очевидно, не служили. В документе 1630 г. Таруса упомянута в длинном перечне городов, в которых боярам надлежало «розбирати» дворян, детей боярских и других служилых людей 189. От середины XVII в. дошли ясные свидетельства о том, что тарусские служилые люди несли военную службу не в Тарусе, а намного южнее ее: в городах по Белгородской черте - Яблонове (на Изюмском шляхе), Белгороде - и в Ливнах 190 (иа Муравском шляхе), т. е. там, где сосредоточивались большие военные силы для предотвращения крымских набегов. Служба служилых людей в самой Тарусе была отменена, вероятно, еще в конце XVI в. в связи с прекращением дислокации в Тарусе войск. Правда, иногда (например, в 1629 г.) в городе оставался небольшой гарнизон с «пищальми», состоявший из беднейших служилых людей, не имевших возможности служить вне Тарусы 191.

Из документа 1652 г. узнаем, что тарусские служилые люди (наряду с тулянами, каширянами, жителями Козельского уезда, сериуховичами и белозерскими-оболенскими помещиками) числились в составе «Тульского полка» 192, названного в документе 1655 г. «большим» 193. В челобитной 1655 г. «торушеия дворяне и дети боярские» указывали, что они служили царям Михаилу Федоровичу и Алексею Михайловичу, «и сматривали нас у смотров по столповому списку и по розрядной росписи в большем полку: Тулу, Коширу, Козелеск и наш город Торусу; а ныне Тула и Кошира в твоем государевом полку, а Козелеск и наш город Торуса в полку у твоего государева боярина, у князя Алексея Никитича Трубецкого. И Козелеск город смотрят против прежнего по розрядной росписи, а наш город Торусу смотрят не против прежнего, не вместе с Козельском, после всех городов, по новой росписи, а не по старой розрядной росписи». «Торушане» просили «смотреть их против прежнего, вместе с Козельском» 194. Отсюда видим, что традиция службы тарусских служилых людей в Тульском полку восходит к более раннему времени - по крайней мере к периоду царствования Михаила Федоровича (1613 - 1645 гг.). С середины XVII в. часть служилых людей Тарусы была записана в полк «рейтарского строю» 195. В 1650 г. «торушане» рейтарского строю жаловались, что у них как у рейтар отнимают половину царского надбавочного земельного жалованья за службу: «…а если бы мы то ведали, что отнять по пятидесят четьи, и мы в рейтарскую службу не писалися, а перед своею братьею в таком позоре не были» 196.

Общее число «торушан», бывших на службе в южных городах в 1646 - 1648 гг., составляло 54 человека; они служили по «половинам»: сначала служила первая «половина» (26 человек), а вторая сидела дома, затем первую отпускали по домам, и им на смену ехала служить вторая «половина» (28 человек) 197. Эта смена «половин» производилась, вероятно, один раз в году. Служилые люди в городах «и на степи земляное валовое дело и деревянные крепости делали и ров около валу копали» 198. Иногда они участвовали и в сражениях. Так, в литовском походе 1660 г. в полку князя Ю. А. Долгорукого было 37 торушан, пз которых несколько человек было ранено, несколько пропало без вести. Сражавшийся в битве под Коиотопом Трофим Ефремов сын Стопкин, «торушенин рейтарского строю» полка Вильяма Джонстона, был «ранен в правой бок в дву местех, да в правую руку ниже локтя, а сказал…, что он в левой бак застрелен из лука, а по руке тят саблею» 199.

Кроме служилых людей, военную службу несло и тяглое население, которое поставляло из своей среды так называемых «даточных» люден, «пеших». В середине XVII в. Таруса была уже настолько небольшим городом, что сбор даточных людей исчислялся не с нее как с таковой, а с целого, так сказать, военного округа, куда она входила в качестве составной части. Центром этого округа являлся Серпухов; помимо Серпухова и Тарусы, сюда входили Оболенск, Алексин и Одоев. В 1660/61 г. в полку окольничего и воеводы кн. И. И. Лобанова-Ростовского даточных людей, собранных из Серпухова, Тарусы, Оболенска, Алексина и Одоева, числилось 214 человек. Удельный вес их, конечно, был невелик в общей массе даточных людей разных уездов^200.

Военную повинность несли и посадские люди. Из документа 1681 г. узнаем, что вооруженные посадские люди Тарусы должны были стеречь острог в Серпухове. «Торусские посадские люди к Серпухову приписаны: староста Редка Фомин. У него детей: Софронка, Федка, Гораска; у них бердыш да рогатина. Якушка Федотов; у него бердыш, Ивашка, Мотюшка, Корпушка, Афонка; у Офонни сын Калинка; у них 2 пищали да бердыш да рогатина» (далее следуют имена шести посадских людей с их детьми) 201. Таким образом, в 1681 г. сторожевую службу в серпуховском остроге несло больше 16 посадских людей тарушан.

Гражданское и церковное управление

О гражданском управлении Тарусским уездом в XVI - XVII вв. известно мало. В списке наместников первой половины XVI в., составленном А. А. Зиминым 202, тарусские наместники не значатся. В жалованной грамоте Ивана IV 1559 г. серпуховскому Владычному монастырю на земли Тарусского уезда упоминаются «намесницы паши торуские и их тиуны»203. Впрочем, конкретных имен тарусских наместников второй половины XVI в. мы опять-таки не знаем. В жалованной грамоте Богдана Александровича 1575 г. говорится: «хто будет в Торусе моих приказных людей» 204. Под 1597/98 г. в Тарусе упоминается денежный сборщик Иван Кунаков 205, который в 1611 г. был в Тарусе осадным головой^206, а в 1612 г. - губным старостой 207. В 1613 и 1616 гг. губным старостой в Тарусе был Воин Корсаков 208. В 1615 г. видим в Тарусе воеводу И. Д. Дашкова 209. Затем воеводами в разное время являлись Б. Унковский (1630 г.), «торушенин» О. Е. Исканский (1648 - 1651 гг.), Тимофей Жемчужников (1665 г.) 210. Под 1672 г. Таруса упоминается в перечне городов, куда посылаются предписания воеводам «ис приказу Тайных дел»211. Отписка тарусского воеводы Богдана Унковского 1630 г. показывает, что он не располагал достаточным аппаратом для пресечения преступлений против феодального права: «…в Торусе пушкарей и стрельцов у тюрьмы нет, усмирить тех воров неким»212. Слабость гражданской власти в Тарусе была непосредственно связана с упадком военной роли Тарусы в XVII в. Из документа 1656 г. мы узнаем, что в Тарусе не было съезжей избы, органа постоянного административно-судебного управления уездом. Съезжая изба существовала в Серпухове, а служилые люди и духовенство Тарусского и Оболенского уездов только принимали участие в решении вопроса о штатах съезжей избы (в 1656 г. постановили быть там одному подьячему) 213.

Центральным учреждением, в котором ведался Тарусский уезд в XVII в. в административно-финансовом отношении, была Владимирская четь. Уезд был разделен на станы (Городцкой, Окологородний, Мышецкий, Подлесский, Селецкий, Маковский^214 и др.).

В 60-х годах XVII в. произошли изменения в церковной подведомственности Тарусы. С 1406 г. до 1586 г. Тарусу ведали епископы, с 1587 до 1660 г. - архиепископы («суздальские и торусские») 215. В 1666 г. вместо Суздальской и Таруоской епархии образуется епархия Суздальская и Юрьевская. В 1668 г. Калуга, Таруса и Оболенск включаются в состав патриаршьей области^216, где была создана специальная Калужская десятина. В нее первоначально входили, помимо церквей Калужского уезда, церкви Тарусского и Оболенского уездов. С 1674 по 1684 г. тарусские церкви отошли к Боровской десятине (там же с 1680 г. числились и оболенские церкви), но в 1685 г. в рамках патриаршей области возникли самостоятельные десятины - Тарусокая и Оболенская.

Феодальное землевладение

В экономической жизни Тарусского уезда XVI - XVII вв. главную роль играло феодальное землевладение. Конкретных данных о нем за XVI в. мы имеем очень мало. Особенно это касается светского поместного землевладения. За военную службу помещики получали от правительства земельные «дачи». Тысячная книга 1550 г., отразившая проект испомещения избранной тысячи «лучших слуг», показывает, что по Тарусе в это время числились дети боярские трех статей: первой статьи (поместный оклад - 200 четей) 217 - князья Юрий и Иван Ивановы дети Шемякина-Пронского; второй статьи (поместный оклад - 150 четей) - князь Никита княж Иванов сын Шемякина; третьей статьи (поместный оклад - 100 четей) - князь Андрей Булгак Григорьев сын Барятинского, Дмитрий, Федор, Иван и Василий княж Васильевы дети Барятинского, Алексей и Лев Сысоевы дети Лодыженского 218. В Дворовой тетради 50-х годов XVI в. из князей и детей боярских дворовых по Тарусе числилось князей Барятинских 6, князей Пере-мышльских - 2, Колтовских - 2, Кутузовых - 2, Лоды-женских - 3, Гурьевых - 2, Нарышкиных - 7, Кузьминских - 2 219. В списке по Дорогобужу упоминаются «Иванец да Михалец Елизарьевы дети Неелова. Писались в Тарусе 65-го. Поместье сказывали пол-300 четвертей» 220. Уже в 60-х годах XVI в. в Тарусском уезде было дворцовое землевладение, которое все или частично вошло в опричнину (1565 - 1572 гг.). В период опричнины дворцовое землевладение поглотило и некоторые владения светских феодалов. У Григория Федорова сына Хомякова «взята… было… поместья в опришнину в Торуском уезде село Кузьмищева к дворцовым селам». В начале XVII в. сын Григория Тимофей Хомяков объяснял этот акт происками «дворцовых мужиков»: «А били… челом мужики дворцовые за не дружбу, чтоб им согнать отца моево с поместья». Он же характеризовал поместье своего отца как «старинное»: «прародителей моих выслуга»221. Григорий Хомяков был, вероятно, собственником средней руки (имел 500 четей земли в поместье). Он умер в 1597/98 г.222 Его сын Тимофей получил было при Василии Шуйском (1606 - 1610 гг.) разрешение на возврат села Кузьмищева, но «по поносу недруга» сел в тюрьму, где просидел «по гетманской приход» (т. е. до прихода в Москву поляков). Будучи освобожден поляками и случайно оказавшись их сторонником, Хомяков постарался воспользоваться положением, чтобы вернуть отцовское поместье. Он пытался заручиться помощью А. И. Гонсев-ского, выслуживался перед польским правительством (судя по его рассказу, он поймал попа с «воровскою по-метью», т. е. с грамотой Лжедмитрия II, в тот период «как вору (Лжедмитрию II - Н. Г.) стали заводить втайне крест целовать») и, наконец, обратился с челобитной к царю Владиславу^223. В 1611 г. Хомяков не только получил старое поместье своего отца, но выпросил себе также поместье умершего в 1610/11 г. Афанасия Нагова - сельцо Нахабино (Перфушково) Тарусского уезда и вотчину князя Трубецкого - село Туренино^224. Интересно, что необходимость дополнений к старому поместью он мотивировал разоренностью отцовских земель. «А в 118-м (1609/10. - Н. Г.) году на торусские места приходили войною крымские и нагайские люди и то село Кузьмищево запустошили, дворы выжгли, а хрестьян высекли, а иных с женами и с детьми в полон повывели». Еще до этого «в лихолетье запустели тяглые жеребьи и… поросли хворостом» 225.

Об активной земельной политике правительства в отношении Тарусского уезда во второй половине XVI - начале XVII в. свидетельствует ряд фактов: писцовое описание Тарусского уезда в 1571/72 г. (упоминаются тарусские книги «письма и дозору Офонасья Кобелева да подьячево Пошлого Олексеева лета 7080-го году» 226), перераспределение земельных фондов в 1600/01 г. (упоминаются «отдельные книги Михаила Раевского да Ивана Кунакова 109-го году»), писцовое описание дворцовых земель в 1605/06 г., поместные раздачи («дачи») 1583/84, 1586/87, 1588/89, 1597/98, 1605/06, 1607/08, 1608/09, 1609/10 гг.227 В 1593/94 г. подвергся писцовому описанию Оболенский уезд 228. Из родовитых землевладельцев в Тарусском уезде в конце XVI - начале XVII в. имели поместья князья Иван Приимков-Ростовский, М. С. Туренин, Трубецкой и Аф. Нагой^229. В 1613 г., почти сразу после избрания царем Михаила Федоровича, правительство Романовых выдало жалованную грамоту на 70 четей земли в сельце Ондреевском в Городецком стану Тарусского уезда Семену Васильевичу Стопкину за его верность «в нужное и прискорбное время» 230.

Тарусские писцовые книги 1628 - 1629 гг. показывают, что в это время в Тарусском уезде имели земли дочери князя А. И. Голицына^231, князья А. В. Хилков^232, Б. М. Лыков^233, жена князя И. И. Гундорова^234 и служилая мелкота - помещики и вотчинники. В 1633 г. дочери князя А. И. Голицына получили жалованную грамоту на вотчину их отца - село Подмоклое (250 четей) 235. За службы 1646 - 1648 гг. торушанам и служилым людям других городов было «учинено… придачи» по 200 четей земли и 11 руб. денег каждому^236. В конце XVII в. среди землевладельцев Тарусского уезда встречаем князя М. Я. Хилкова, князя И. И. Львова и окольничего А. С. Хитрово (по дозорной книге 1681 г.).

Монастырское землевладение в Тарусском уезде в XVI в. было представлено крупными селами - Исканью и Волковичами, собственником которых являлся серпуховской Владычный монастырь^237. Грамота Ивана IV 1559 г. на эти села подтверждалась последующими правительствами в 1584, 1605 и 1623 гг. В 1624 г. Владычный монастырь получил вотчинную грамоту на «пустошь, что было село Селиверстово» в Тарусском уезде 238. Еще раньше, в 1607 г., монастырь добился права безоброчно ловить рыбу в реке Тарусе «на пети верстах с двема сетми» 239. В XVII в. среди тарусских землевладельцев фигурирует также боровский Пафнутьев монастырь 240.

Д. Яхонтов поставил вопрос о существовании монастыря и в Тарусе. Он указал, что в Тарусе сохранялись названия «Игумнов враг» (овраг), «Игумнов колодезь»241. В тарусской дозорной книге 1668/69 г. отмечается на «кладбище Великом» «церковная петровская земля, что был преж сего манастырь Петровской… заложена была церковь згнила, строил де тот монастырь разрядной дьяк Григорий Ларионов, и после де того перенесены образы от того строенья в церковь Воскресенья Христова…»242. По мнению Яхонтова, очевидно справедливому, Петровский монастырь стоял недалеко от Воскресенской церкви. «Великое кладбище» находилось как раз вблизи нее: «Это доказывается тем, что когда строили при Воскресенской церкви церковно-ириходскую школу, в земле нашли часть памятника-плиты, на которой написано старинным вязным письмом: „Лета 7105 (1596/97 243) преставися раб… черноризец…"» 244 Даты основания и упразднения монастыря неизвестны. Деятельность дьяка Григория Ларионова, который «строил… тот монастырь», источники относят к 1631/32-1635/36 (7140-7144) гг.245 Возможно, что устроением Петровского монастыря он занимался в 20 - 30-х годах XVII в., хотя сам монастырь мог существовать уже в конце XVI - начале XVII в. Упразднение монастыря произошло, очевидно, в тот период, когда была иновь отстроена церковь Воскресения Христова, куда, как сказано в дозорной книге, перенесли иконы из разрушившегося Петровского монастыря. По наблюдениям Д. Яхонтова, постройка каменной Воскресенской церкви имела место в промежуток времени между 1628 и 1654 гг.246 По-видимому, к 1654 г. Петровский монастырь прекратил свое существование.

Землевладение мелких церквей Тарусского уезда терялось в море светского землевладения. Д. Яхонтов считает наиболее древней тарусской церковью Георгиевскую (на посаде): «Церковь эта, по-видимому, очень древняя: может быть, по началу основана Георгием Михайловичем» (XIII в.). В 1625 г. она стояла «без пенья», в 1669 г. значилась «ветхой» 247. Однако ее название (во имя Георгия) и «ветхость» в XVII в. не могут служить достаточным доказательством того, что она возникла в XIII в. Ясно лишь, что эта церковь существовала уже до 1625 г. (первое упоминание - в писцовой книге 1625 г.). В конце XVII в. была безземельной.

Судя по писцовым книгам 1627/28 и 1628/29 гг., еще до 1572 г. вблизи Тарусы имелась церковь Воскресения Христова в селе Воскресенском, которая «запустела от московского пожару», во время нашествия Девлет-Гирея. Эта церковь была деревянной. Во второй четверти XVII в. на ее месте поставили новую, каменную церковь, дав ей старое название (Воскресение Христово) 248.

Вероятно, значительнее других было землевладение Никольской соборной церкви города Тарусы, которая еще в 1593/94 г., при царе Федоре Ивановиче, получила жалованную грамоту на три деревни. Грамота Федора не сохранилась, но текст ее пересказан в грамоте 1615 г. В пересказе указывается, что эти деревни даны «Николскому собору на прокорм, в руги место» (т. е. вместо натурального или денежного корма). Грамота была подтверждена Михаилом Федоровичем в 1615 г. и Алексеем Михайловичем в 1646 г.249 Никольская церковь была деревянной вплоть до 1779 г.

В начале XVII в. на тарусском посаде уже существовала деревянная Кирилло-Афанасьевская церковь^250.

В 1685 г. в Тарусской десятине (город Таруса с уездом) числилось 25 «жилых» (т. е. имевших землю) церквей, из них 3 поступили из Малоярославецкой десятины; с 1686 по 1746 г. к ним прибавилось еще 18 церквей (из Калужской и Малоярославецкой десятин). «Пустовых» (т. е. безземельных) церквей Тарусской десятины в 1685 - 1746 гг. было 11. Оболенская десятина в 1669 г. состояла из 18 «жилых» церквей; к 1746 г. в ней насчитывалось 29 «жилых» церквей и 6 безземельных^251.

Для углубленного изучения землевладения Тарусского уезда XVII - XVIII вв. большое значение имеют хранящиеся в Центральном Государственном архиве древних актов (ЦГАДА) дозорные и описные книги церковных земель города Тарусы и Тарусского уезда 1681 - 1696 гг.252 и 20 документов 1611 - 1755 гг. «по Тарусе» в фонде «Грамот коллегии экономии» 253.

Тарусский посад

О развитии тарусского посада имеются только отрывочные сведения. По мнению М. Н. Тихомирова, «тарусский торг в XVI в. в сущности был небольшим местным рынком, где торговали крестьяне медом, рыбой, хлебом, солью, сеном и дровами, торговля велась и домашним продажным хлебом»254. Из уже упоминавшегося пересказа грамоты 1593/94 г. в грамоте 1615 г. видно, что в конце XVI в. на тарусском посаде велась и транзитная торговля; здесь бывали торговые люди, «которые приезжают из пных городов в Торусу на посад». Торговали весовым «товаром» и «хлебом»255 («хлеб» отличали от «товара» потому, что его не взвешивали, а «мерили» четвертями и орали с него не «тамгу», а «помер»).

В очень тяжелом положении оказался тарусский посад в начале XVII в., в период польской интервенции. Один предприимчивый «серпуховитин», Тит Семенов, просил правительство Первого ополчения в 1611 г. отдать ему «в Торусе кабак внове на строение», мотивируя просьбу тем, что «кабак стоит пуст четвертый год от разоренья литовских людей и от крымских»256. Таким образом, сильное разорение тарусского посада можно отнести по крайней мере к 1606 - 1607 гг. Интересно, что в самой Тарусе не нашлось состоятельных людей, чтобы вновь взять кабак на откуп (10 р. 16 алт. 2 д. в год) - за это взялся житель экономически более сильного Серпухова. Население Тарусы попало в некоторую зависимость от него: «А кому торушаном посацким людем лучитца для празника, или для свадьбы, или родин, или родители помянуть, пивца сварити и медку поставити, или браги пьяные зделати, и они б являлись откупщику Титку Семенову. А явки… ему имати с чети пива и с пуда меду по 2 деньги, а з браги с чети по деньге…» 257.

Дальнейшая история сбора пошлин с этого кабака, вырисовывающаяся из приходной книги Владимирской чети, весьма показательна для характеристики колебаний экономического статуса тарусского посада. В 1612 г., очевидно, истек срок полномочий откупщика-серпуховитина Тита Семенова. Новых претендентов на откуп «изнаддачи» не нашлось. Сбор пошлин в принудительном порядке был поручен избранному из посадской среды целовальнику Ивану Денисову, однако с него за 1612/13 г. Владимирская четь получила, кажется, всего 2 р. 20 алт., да и то лишь в 1614 г. Новый тарусский кабацкий целовальник Анкундин Корнеев пробыл в своей должности очень недолго - с 5 августа по 1 сентября 1613 г. и уплатил 17 алт. 2 д. Зажиточные крестьяне серпуховского Владычного монастыря Иван Михайлов «с товарыщи» взяли тарусский кабак на откуп с 1 сентября 1613 г. по 1 сентября 1614 г. Владимирская четь, видя невозможность получить старую сумму пошлин из этого откупа, пошла на уступки и назначила в качестве откупной суммы 8 р. 13 алт. 2 д. Однако Иван Михайлов продержал кабак на откупе с 1 сентября но 13 октября 1613 г. и уплатил за это время 1 р. с деньгою. С 13 октября 1613 г. по 13 октября 1614 г. кабак взяли на откуп тарусские посадские люди, причем взяли «из наддачи»: откупная сумма была установлена в размере, превышавшем сумму, которую обязался выплатить Иван Михайлов, - 9 р. 6 алт. Интересно, что Владимирская четь сполна получила назначенную сумму: в марте и июле 1614 г. с тарусского откупщика исачка Корнеева было взято по 4 р. 19 алт. 5 д. (сумма выплачивалась в два приема) 258.

Нетрудно заметить, что к концу 1613 - 1614 гг. положение тарусского посада несколько улучшилось, активизировалась предпринимательская деятельность тарусских посадских людей. Однако это улучшение носило весьма ограниченный характер.

Не вполне ясно, был ли в 1614 г. на откупе перевоз через реку Протву. В приходной книге Владимирской чети 1614 г. сказано: «опричь Поротвы, что на откупу…

С Поротвы перевозных денег по окладу 118-го (1609/10. - И. Г.) г. 5 р. с полтиною». Вместе с тем в отписке тарусского губного старосты 1613/14 г. прямо говорится, что «в откуп о том перевозе нихто после московского разоренья не бивал челом, а на веру целовалников выбрати некого, что посацкие люди многие побиты, а иные розбрелись по иным городом». История сбора пошлин с этого перевоза не менее красноречива, чем история кабацких сборов. В 1606/07 г. перевоз на Протве был в откупу за крестьянином Марком Федотовым из деревни Кошкиной села Бехова Оболенского уезда, но «с тех мест (т. е. с этого времени. - Н. Г.) стали войны великие и разоренье великое, и от той войны и разоренья тот Марко збрел безвестно», и после него «перевозом не владел нихто» до 1612/13 г., когда на сцену является опять-таки серпуховитин - сын боярский Яков Ушаков, «а тово не ведают, по чему он тем перевозом владел» 259.

Об опустошительных набегах 1609/10, 1610/11 гг. и разорительных для населения действиях русских войск и налоговых сборщиков узнаем из коллективной челобитной жителей Тарусы и уезда правительству Первого ополчения (Д. Т. Трубецкому и И. М. Заруцкому): «В прошлом… во 118-м году и во 119-м году приходили… крымские и нагайские и литовские люди, посад Тарусу и Торусской уезд вывоевали и животину всякую выгнали без остатку. И как город Олексин сожгли черкасы, и наших людишек и крестьянишек многих побили и в полой поймали, и иные многие погорели. Да у нас же… через посад Тарусу и Торуской уезд лежит большая колужская дорога, и ездят от вас… и с полков многие гонцы, и в украинные городы и с украин к вам…, и у нас и у людишек наших и у крестьянишек емлют подводы, и те подводы пропадают безвестно». Далее говорится, что проезжие ратные люди грабят крестьян, «хлебец весь потравили», казаки один раз собрали корм для 500 человек и снова стали собирать такой же корм. «Да по вашему боярскому указу на наших же крестьянишках правит Микита Сомов (специальный уполномоченный правительства, посланный в Серпухов, Тарусу и Алексин собирать шубы для войска 260. - Н. Г.) по двадцати по семи шуб с сохи бораньих, а з дворцовых сел с трех вытей по шубе. И от тое… крымских и нагайских и литовских людей войны, и от ратных ото всяких проезжих людей грабежей и от многих зборов помесьишка наши и вотчины запустели многие без остатку, крестьянишка и последние розбрелись по розным городом, а мы сами с матерьми, и з женишками и з детишками волочимся меж двор» 261. Правительство было вынуждено отменить сбор шуб с населения Тарусского уезда, хотя и предписало сборщику: «А что с ково взял, и те б шубы привез к нам на Москве» 262.

Имеющееся в приведенном документе свидетельство о разорении Тарусы подтверждается отпиской тарусского губного старосты 1613/14 г., который указывал, что «в обыску обыскные всякие люди сказали: торуской посад от крымских и от ногайских и от литовских людей войны и от руских людей разорен и вызжен, и посацкие люди пойманы в полон, а иные посечены, а иные розбрелись в разные городы, и государевых четвертных доходов, денежного годового оброку, платить им не мочио» 263.

Неустроенность тарусского посада в дальнейшем вырисовывается из «памяти» Владимирской чети 1629 г. в Разряд, где излагается жалоба тарусских посадских людей на то, что у «них в Торусе на посаде приказного человека нот, и им де от сторонних людей и от приезжих чинятся обиды великие, и без приказного человека им прожити не мочно». Кандидатом на должность приказного человека посадские люди выдвигали боярского сына Петра Мартынова, торушатгана («вотчины за ним в Торусе 70 четьи пусто, живет он в ней однодворкою, и после разбору Петр Мартынов в конную службу не написан») 264. Очевидно, выбор остановился на нем потому, что он был довольно беден и экономически зависел от посадских людей, хотя и имел звание сына боярского. Мы уже встречали имя Петра Мартынова в «сказках» 1638 г.265 Он там назван приказным человеком. Значит, в этой должности Мартынов пребывал, по крайней мере, в течение 9 лет.

Экономическую маломощность посадских людей Тарусы показывает как упомянутая челобитная 1611 г. об отдаче кабака на откуп «серпуховитину», так и челобитная тарусского попа Оплата правительству Первого ополчения, поданная в марте 1612 г. на имя царя Дмитрия Ивановича 266. Поп обвинял четырех посадских людей в нанесении ему материального ущерба. Здесь интересно показание, что один из посадских взялся пахать половину церковной земли, но «сеяти было… ему своей половины нечим и он… у меня взял 2 чети ржи на семяна» 267.

По переписным книгам 1645/46 и 1646/47 гг. на тарусском посаде числилось «22 двора, людей в них 65 человек» 268. Среди тарусских посажан не было торговых людей (в книге Владимирской чети 1614 г. сказано: «С То-русы с посаду с посацких с пашенных людей…» 269). В 50-х годах XVII в. население посада, очевидно, уменьшилось. Павлу Алеппскому, проезжавшему мимо Тарусы в 1654 г., она показалась не городом, а «благоустроенным селением» 270. В 1661 г. в Тарусе на посаде числилось всего 15 человек 271 (может быть, следствие моровой язвы 1654 г.?).

Позднее происходит некоторое увеличение числа жителей посада, хотя и незначительное. По переписным книгам 1677/78 г. числилось «в Торусе на посаде 20 дворов, крестьянских и бобыльских 1277 дворов» 272. 20 дворов на тарусском посаде показано и в 1681 г.273 Это был очень маленький посад. На посаде в Серпухове по книгам 1677/78 г. насчитывалось 307 дворов. Меньше дворов, чем в Тарусе, было только на посадах Крапивны (1 дв.), Дедилова (1 дв.), Пронска (5 дв.). Совсем не имел посада Оболенск 274. Как видим, в конце 70 - начале 80-х годов XVII в. численность посадских дворов в Тарусе не достигла даже уровня 1645/46 - 1646/47 гг.

О торгово-промышленной жизни Тарусы второй половины XVII в. трудно сказать что-либо определенное. Под 1671/72 г. Таруса упоминается в перечне городов, воеводы которых не должны были препятствовать деятельности московских и иных «торговых людей… соляных и хлебных промышленников»275. Можно предполагать не только проезд этих торговых людей через Тарусу, но и какие-то операции их с местными посадскими людьми. Кем осуществлялся практиковавшийся в Тарусе в середине XVII в. (до 1677/78 г.) откуп перевозных, кабацких пошлин и рыбных ловель - тарушанами пли серпуховичами, - сказать трудно. Ясно лишь, что замена откупа в 1678 г. «верным браньем» предполагала выбор в верные целовальники местных посадских людей: «…во Твери, в Торусе, на Туле…» (и многих других городах) «таможенные пошлины и питейную прибыль сбирают на вере тех же городов жилецкие люди» 276.

Классовая борьба

Наличие социальных противоречий и нарушений феодального права в Тарусе вырисовывается из некоторых документов первой половины XVII в. Особенно сильным социальное брожение было здесь, очевидно, в период польской интервенции начала XVII в. В грамоте 1611 г. об отдаче кабака на откуп Титу Семенову осадный голова получил предписание следить, чтобы «душегубства у него не было, и тати бы и разбойники и всякие изменные люди к нему на кабак не приезжали и дурна никакого не учинили» 277. Челобитная попа Филата 1612 г. хорошо характеризует столкновение посадских людей с представителем духовенства. Посадские люди в 1608/09 г. «стравили» у попа «на поле лошадьми своими 5 копен ржи», рожь травленую взяли себе и, вопреки обещаниям, попу «своей ржи не дали». Рожь, выросшую из семян, занятых у попа, посадский человек «зжал и к себе свез (1609/10 г. - Я. Г.), и по ся места (т. е. 1612 г. - Н. Г.)… ржи не отдаст» 278. О «ворах» (общее определение нарушителей феодального правопорядка) идет речь и в отписке воеводы Унковского 1630 г.279

Однако отсутствие резко выраженной социальной дифференциации на тарусском посаде, бедном в целом, исключало возможность превращения отдельных случаев «воровства» в широкую волну классовой борьбы.

В конце XVII в. в соседнем с Тарусой Оболенском уезде иногда скрывались беглые из Серпухова 280.

Окладные сборы

О налоговом обложении города Тарусы и Тарусского уезда в XVII в. известно следующее. По окладу 7118 (1609/10) г., подтвержденному в 1613/14 г., «с Торуского уезда со шти сох с полусохою без пол-пол-полтрети и с 15 чети с осминою пашни» «кормовых денег» числилось 8 р. 12 алт. 4 д. К ним нужно прибавить ямские и другие деньги, раскладывавшиеся посошно. «С Торусы с посаду с посацких с пашенных людей оброку и пошлин по окладу против 118-го году 16 р. и 8 д.», причем «с сошными людьми посацкие люди в ям и ни в которые государевы подати не тянули, а платили за всякие государевы доходы денежный годовой оброк в Володимерскую четь». С рек Оки и Тарусы, с разных перевозов, «перевозных денег верного бранья» числилось в 1613/14 г. 3 р. 31 алт. 4 д.; часть «перевозных денег» давалась в виде руги Никольской соборной церкви в Тарусе. С Протвы «перевозных денег» по окладу 1609/10 г. было положено 5 руб с полтиною. Кабацкие сборы утверждались в сумме 8 - 9 руб.281

После замены всех прямых сборов большими стрелецкими деньгами, в 1679 г., с тарусского посада, с 20 дворов, по-прежнему взималось 16 р.282 Порядок сбора таможенных пошлин менялся довольно часто. В начале XVII в. перевозные пошлины на Оке и Тарусе собирали верные целовальники, на Протве их брали на откуп; кабацкие сборы то откупались, то собирались верными целовальниками. С какого-то момента до 1677/78 г. все перевозы и рыбные ловли на Оке и Протве, а также кабаки были «в откупу», с 1678 г. правительство предписало осуществлять сбор пошлин с них верным целовальникам 283.

Легенда о приезде Петра I в село Игнатовское

В краеведческой литературе приводится легенда (вероятно, поздняя) о том, что тарусское село Игнатовское-Знаменское посетил Петр I. «До 1760 года в парке (села Игнатовского) стояла церковь Знамение, по имени которой Игнатовское стало называться еще и Знаменским. Метрах в двухстах юго-восточнее дома Бутурлиных около липовой аллеи стоит старый развесистый дуб. У земли он имеет в обхвате пять метров двадцать сантимеров. Около церкви Знамение когда-то стояла старая могучая ель, от которой сейчас остался гнилой пень, имеющий в обхвате пять метров тридцать сантиметров. Старожилы рассказывают, что эти огромные деревья были посажены в детстве Петром I в память приезда царицы Натальи Кирилловны с сыном в свою вотчину. Ель была настолько высокой, что возвышалась над всеми деревьями парка и была видна со стороны Тарусы и Серпухова. На дереве, а позже на пне, была прибита медная дощечка с надписью, гласившей о том, что ель посажена Петром Великим» 284. Легенда о приезде в Игнатовское Петра I и посадке им деревьев является очевидным вымыслом 285, хотя парк в этой усадьбе действительно старый и закладка его относится, по-видимому, к «петровскому… времени». М. Д. Бутурлин пишет: «Исполинские липы старой части этого сада свидетельствуют, что первоначальная посадка его относится к периоду, предшествовавшему владению этим имением В. С. Нарышкина, деда моей жены. По толщине и росту многих из этих деревьев можно было бы считать их почти двухвековыми; но так как они образуют регулярный сад, с перекрещивающимися аллеями (en quinconce*), то, что называлось в старину «jardin a la francaise», то надо думать, что распланировка этой части сада относится к петровскому еще времени, когда подражание во всем иностранному взошло в моду, и никак не ранее. А что эта часть сада существовала уже до упомянутого деда моей жены, подтверждается ее отдаленностью (в 1/4 версты) от старого господского дома, в котором жил Василий Сергеевич и который мною и перестроен в 40-х годах. С другой же стороны, нельзя не предположить, что в первой половине (а быть может, и в первой четверти) прошлого века эта часть сада прилегала к прежнему барскому дому; ибо верхний конец аллей сходится в один пункт на открытой ныне лужайке, окаймленной березового рощицею. Если бы не было тут дома, то зачем бы посажены были эти аллеи, без связи со всяким жилым строением? Но о существовании его не сохранилось даже изустных преданий… Между этим отдаленным регулярным садом и господским нынешним домом стояла, по преданию, церковь, там, где теперь Яблоновый сад. И действительно, когда я распахивал это место под травосеяние и копал ямы для посадки фруктовых деревьев, то мне попадалось множество кирпичных и даже кафельных обломков, последние из коих с изящными барельефными орнаментами, что и доказывает, что тут было или жилое строение или церковь» 286.

[* В шахматном порядке (франц.).]

* * *

Таруса в XVII в. превратилась в экономический и административный придаток Серпухова. Она зависела от его промышленности и торговли, «тянула» к нему острожным делом и отчасти судом.

IV. Экономическое развитие города в XVIII веке

По именному указу Петра I от 18 декабря 1708 г. Россия была разделена на 8 губерний. В этом документе Таруса указана в Московской губернии - первой в ряду городов по Калужской дороге, в 90 верстах от Москвы^287. В именном указе Петра I от 29 мая 1719 г. о разделении губерний на провинции в числе провинций Московской губернии Таруса отдельно не значится. Таруса и Оболенск фигурируют в этом указе как уезды, приписанные к Серпухову: «Серпухов с Тарусоким и Оболенским уездами»288. Указ 1719 г. лишь оформил законодательно ту экономическую и административную зависимость Тарусы от Серпухова, которая создалась в XVII в. При Елизавете Петровне Таруса продолжала оставаться пригородом Серпухова 289. Административное положение Тарусы изменилось в результате губернской реформы Екатерины II. Именным указом от 24 августа 1776 г. была учреждена Калужская губерния в составе 12 уездов 290 (выделилась из обширной Московской губернии). Одним из ее уездов был вновь образованный Тарусский уезд с центром в городе Тарусе.

28 февраля 1777 г. состоялся сенатский указ об открытии Калужского наместничества 291. 10 марта 1777 г. был «высочайше» утвержден герб города Тарусы - серебряный щит, рассеченный посредине, сверху вниз, голубой полосой, символизирующей течение реки Тарусы 292. Именным указом от 20 октября 1777 г. Екатерина II «соизволила конфирмовать… представленные от Комиссии планы Калужского наместничества городам Тарусе и Медынску…» 293 Губернская реформа Павла I 1796 г. не затронула состава Калужского наместничества 294, переменив только название «наместничество» на «губернию».

До 1777 г. Таруса управлялась созданной в петровские времена ратушей 295. В конце 70 - начале 80-х годов в ней появились учреждения, предусмотренные для уездных городов губернской реформой 1775 г. Во главе уезда стоял капитан-исправник, выбиравшийся один раз в три года уездным дворянским собранием. Финансовая власть принадлежала уездному казначейству, судебная - земскому суду, в котором судили только представителей дворянского сословия, и городовому магистрату, в котором судили представителей купечества. Была учреждена также дворянская опека во главе с уездным предводителем дворянства, должности уездного стряпчего, присяжного землемера и лекаря. Непосредственно в городе административно-полицейскую исполнительную власть осуществлял городничий (в Тарусе с 1782 г.); особое значение для торговых людей имел словесный суд, подведомственный городовому магистрату. В 1782 г. в Тарусе был построен тюремный замок (острог) на том месте, где впоследствии находился городской базар. В XIX в. он назывался арестным домом. Это было одноэтажное на высоком кирпичном фундаменте крытое деревянное здание. Большой двор был обнесен белой кирпичной стеной. Незадолго до Октябрьской революции этот острог сгорел.

Что касается церковной подведомственности Тарусы, то в связи с созданием в 1721 г. Синода и превращением патриаршей области в синодальную, Тарусская и Оболенская десятины оказались в составе синодальных владений. В 1742 г. открылась епархия Московская и Владимирская, в подчинение которой перешли, в частности, Тарусская и Оболенская десятины^296. В валовых окладных книгах 1752 - 1762 гг. в Тарусской десятине числились 43 жилые церкви, в Оболенской десятине - 27 церквей 297. В 1764 г., при учреждении духовных штатов, Таруса была присоединена к Крутицкой епархии 298, а с упразднением последней в 1788 г. перешла в ведение московской митрополии^299. В начале 1760-х гг. в Тарусе было создано духовное правление, подчинявшееся крутицкой, а затем московской консистории. 16 декабря 1799 г. была образована епископия Калужская и Боровская, которой стало подчиняться Тарусское духовное правление. За Тарусой с уездом к этому времени числилась 51 церковь 300. Вероятно, в это число входили и церкви бывшей Оболенской десятины, поскольку Оболенск вошел на правах села в Тарусский уезд. Следовательно, между 1762 и 1799 гг. произошло скорее сокращение, чем увеличение числа тарусско-оболенских церквей.

Перевод Тарусы в 1776 г. в штат уездного города нельзя считать явлением случайным или связанным с одной лишь административной деятельностью правительства. Оболенск, не имевший посада еще в XVII в., не смог возродиться в XVIII в. к городской жизни, а, наоборот, был законодательно переведен на положение села. Таруса же стала уездным городом, в значительной мере благодаря ее экономическому развитию и росту народонаселения.

Для промышленного развития Тарусского уезда большое значение имело основание в 1729 г. железоделательного завода при впадении речки Мышней (Мышеги) в Оку 301. По словам М. Ф. Щербаковой, «в 3-х км от Алексина расположен один из старейших труболитейных заводов - Мышегский, основанный в 1728 г. Сейчас завод изготовляет различную арматуру для крупных строек»302. В течение всего дореволюционного периода Мышегский завод находился в составе Тарусского уезда. Согласно описанию 1785 г., на заводе было три горна, три молота и один доменный горн. Чугуна ежегодно выплавлялось до 20 тыс. пудов, из него выковывалось до 1 тыс. пудов железа, а остальной чугун продавался «в литье» по окрестностям. Лес, как «для джения уголья», так и на прочие заводские надобности, пригонялся на завод из Жиздринокого и Медынского уездов, «а сверьх того некоторое количество уголья получают из Можайского уезда» 303. В начале XIX в. завод принадлежал Максиму Масалову 304, а в 1808 г. был продан генерал-майору А. А. Чесменскому (побочному сыну графа А. Г. Орлова-Чесменского). В начале XIX в. на заводе Чесменского работало несколько иностранцев в роли мастеров, механиков, слесарей, столяров и т. п.305 По описанию 1849 г. Мышегский завод Тарусского уезда числился уже за княгиней Бибарсовой (вдовой Чесменского) 306, на нем выплавлялось чугуна и делалось железа на сумму 97 785 р. серебром, рабочих было до 360 человек 307. Правда, в первой половине XVIII в. экономическая и финансовая зависимость Тарусы от Серпухова оставалась еще очень сильной. Об этом ясно свидетельствует один документ начала 40-х годов XVIII в: «по сказке попа… Тимофеева, в городе Тарусе таможенные и кабацкие сборы по отдаче из Камор-коллегии имеются на откупу города Серпухова за купцом за Григорьем Тимофеевым сыном Киш-киным» 308. Поскольку серпуховской купец держал в своих руках откуп таможенных пошлин, постольку от него зависел причт главной соборной церкви города Тарусы - Николаевской, получавший согласно грамоте 1615 г. денежное обеспечение из таможенных доходов. В 1738 г. поп этой церкви Г. Тимофеев вошел в контору правительствующего Сената с прошением «показанные в жалованной грамоте пошлинные сборы собирать по прежнему». Очевидно, откупщики таможенных пошлин давно прекратили уплату Николаевской церкви причитающейся ей доли, с чем был частично связан упадок благосостояния этой корпорации: «…в тех деревнях люди и крестьяне померли в древних летех и ныне стало быть пусто… и тою землею управляем (церковнослужители. - Н. Г.) своими трудами и от тех своих трудов свечи и ладон и вино церковное покупаем». У церкви не было средств для отстройки обветшавшего здания. В 1743 г. Коллегия экономии постановила по этому делу, «чтобы…что надлежит построено было из тех доходов, которые по той грамоте положены на содержание означенной церкви, потому что ныне те доходы… имеются на откупу и сбором ведомы в…Камор-коллегии» 309. Как видно из приведенного постановления Коллегии экономии, в середине XVIII в. уже принимались меры для улучшения благосостояния городского собора Тарусы, а это свидетельствует и о некотором подъеме городской жизни в целом. Об этом же говорит и возобновление в 1757 г. пришедшей в упадок Воскресенской церкви^310. Мы рассматриваем возобновление церквей как признак активизации городской жизни потому, что в подобного рода делах в XVIII - XIX вв. принимали деятельное участие не только сами церковники, но и наиболее зажиточные горожане. Так, в прошении попа Кирилло-Афанасьевской церкви Якова, 1730 г., читаем: «Деревянная церковь построена на берегу реки Оки, и той церкви олтарь от вешней воды подмыло, от чего имеется той церкви и олтарю немалое повреждение, и ныне я с приходскими людьми желаем, чтобы тое церковь и олтарь с она места содвинуть на иное место, всего на 15 саженей, а имеющуюся в «лтаре св. престолу и жертвеннику повреждения никакого не будет, а без указа и без благословения св. Пр. Синода тоей церкви содвинуть не смеем и просим о перенесении церкви на другое место дать указ»311. В 1731 г. указ был дан и церковь была перенесена на высокое место, в 30 м впереди быв. дома купца Михалева. Из документа 1730 г. наглядно вырисовывается роль «приходских людей» в церковных делах. В 1760 г. в Тарусе было три действующих церкви 312 (Никольская, Воскресенская и Кирилло-Афанасьевская; Георгиевская пришла, очевидно, в полный упадок). По планам генерального межевания 1757 г. за Никольской церковью числилось 6 десятин 1140 кв. саженей^313. В 1779 г. в Тарусе случился большой пожар, который уничтожил почти весь город (осталось всего 23 дома) 314. Однако Таруса довольно быстро оправилась от пожара, что характеризует ее как город с известным экономическим потенциалом. По описанию 1785 г., составленному вскоре после пожара, в Тарусе уже существовало 70 деревянных частновладельческих домов, из которых 33 были выстроены вновь на каменных фундаментах согласно плану 1777 г., апробированному Екатериной II. В Тарусе насчитывалось 5 лавок - показатель роста товарных отношений в городе и товарного производства в уезде. Что касается церквей, то описание 1785 г. указывает их две - это, по-видимому, Никольская и Воскресенская церкви. В описании 1785 г. говорится, что одна из церквей каменная, а другая деревянная^315. Под деревянной разумеется Никольская церковь, сгоревшая во время пожара 1779 г. Тарусское духовное правление обратилось в крутицкую консисторию с просьбой вновь построить деревянную соборную церковь па том же месте и с тем же названием, употребляя для строительства годный лес от сгоревшей церкви. Однако средств на постройку не хватило. Только в 1785 - 1789 гг. был построен каменный собор (строительство его вел по договору калужский купец И. М. Алтынников) и в 1790 г. освящен в честь апостолов Петра и Павла. Здание собора было продолговатым, с трехъярусной каменной колокольней. В первой трети XIX в. у собора были выстроены приделы. Вместе с приделами собор имел вид греческой буквы «тав» или усеченного креста. Около собора построили каменную ограду, на которой в 1871 г. установили железную решетку. Кроме земли, прямо принадлежавшей собору, он в разное время унаследовал и все земли, принадлежавшие ранее церквам Успенской, Кирилло-Афанасьевской и Георгиевской. При соборе было кладбище. Примечательно, что в постройке нового каменного собора в Тарусе проявили заинтересованность и инициативу не только тарусские церковники и горожане, но и губернские власти (указ тарусскому городничему 1785 г. о постройке собоpa, заключение договора с Алтынниковым казенной палатой Калужского наместничества), а также сама Екатерина. Собор строился на казенный счет 316. Это показывает, что Тарусе как городу и уездному центру придавалось определенное значение.

Каменной церковью в Тарусе уже с середины XVII в. была Воскресенская церковь. В 1900 г. она была расширена и перестроена по новому плану 317.

Кирилло-Афанасьевская церковь между 1760 и 1785 гг. была за ветхостью перенесена в село Игнатовское-Знамен-ское. В 1902 г. она была приписана к Тарусскому собору. На прежнем месте ее была выстроена часовня. Никто из тарусских старожилов эту часовню не помнит; вероятно, она была разрушена паводками рек Тарусы и Оки.

Картину Тарусы и Тарусского уезда последней четверти XVIII в. дает топографическое описание Калужского наместничества 1785 г. В длину по берегу Оки Таруса имела протяжение в одну версту, поперек - 150 саженей, а в окружности 2,5 версты 318. В городе Тарусе по четвертой ревизии (1782 г.) числилось 307 человек мужского пола и 255 - женского, церковнослужителей мужского пола - 7, женского - 8.

В большинстве своем жители города Тарусы работали в Серпухове на парусных фабриках, нанимались в Москве в «сидельцы», ездили в Серпуховской и Тарусский уезды с «щепетильными товарами», а на вырученные деньги скупали там холст, мед, кожи, которые отвозили в Москву. Некоторые жители покупали пригоняемый по Оке лес, который частично продавали в Тарусе, а частично отсылали на продажу в города, расположенные ниже по течению реки 319.

В Тарусе была городская толченная мельница с девятью пестами. На ней толкли пеньку, которая в готовом виде отправлялась в Серпухов на трепальные фабрики купца Кишкина. Для обеспечения сырьем шести полотняных и двух бумажных фабрик города Серпухова и его уезда и Тарусском уезде сеяли много конопли. К 1800 г. в Серпухове имелось уже 14 полотняных фабрик, вырабатывавших до 15 тыс. кусков. Экономическая зависимость Тарусы от Серпухова развивалась и укреплялась уже на новой, буржуазной основе, причем Серпухов тоже зависел от Тарусы как от своей сырьевой базы. Вместо финансово-административной зависимости XVII в. постепенно возникла довольно прочная экономическая связь Тарусы с Серпуховом.

В пяти лавках Тарусы купцы торговали шелковыми, бумажными, шерстяными и разными мелочными товарами в небольшом количестве. Ярмарка в Тарусе бывала 29 июля и продолжалась три дня. На нее приезжали купцы из Калуги, Боровска, Малого Ярославца, Серпухова и Алексина с шелковыми, бумажными и москательными товарами. Крестьяне привозили на ярмарку пеньку, которую покупали калужские купцы для отправки в Петербург. Из разных мест на ярмарку пригонялся рогатый скот и лошади, «в чем главнейший торг сей ярмонки состоит» 320. Некоторую роль играла Таруса и как речной порт. Ока была судоходна во все время навигации. По ней ходили плоскодонные суда. Весной шли струги от 18 - 19 саженей в длину и 3,5 - 4,5 саженей в ширину с грузом до 25 тыс. пудов. В середине лета употреблялись суда меньших размеров. Они назывались «лодгалками». Длина их была от 15 - 18 саженей, ширина - как у стругов, грузоподъемность - до 15 тыс. пудов. В малую воду ходили только одни барии грузоподъемностью до 4 тыс. пудов. Число судов, ежегодно следовавших по реке (из Орла и других городов) мимо Тарусы в Коломну, Москву и Петербург, достигало 300 - 350. Суда перевозили зерно, муку, масло, мед, пеньку и др. Обратно, вверх, суда шли «бечевою на лошадях», обычно порожние, а иногда груженные солью или железом 321.

По словам автора «Топографического описания…» 1785 г., Тарусский уезд граничил на востоке с Серпуховским уездом Московской губернии и Алексинским уездом Тульского наместничества, на юге - с тем же Алексинским уездом, на западе - с Калужским и Малоярославец-ким уездами Калужского наместничества, на севере - с Боровским уездом Калужского наместничества.

«Лесу черного и красного, годного на строение, так же и дровяного, имеет довольное количество, который большею частию находится на правую сторону речки Тарузы, и по обеим сторонам больших дорог, идущих из города Тарузы в Боровск и Алексин… Грунт земли глинистый, иловатый и песчаный, а в некоторых местах есть и чернозем».

Урожай в Тарусском уезде был в среднем сам-4, иногда сам-5 322. Земли, включая и городскую, во всем уезде насчитывалось 146 363 десятины 2142 сажени; селений ведомства калужской Казенной палаты - 6 сел и 25 деревень; частновладельческих селений - сел 48, селец 94, деревень 126; церквей - 49. Помещиков княжеских фамилий в уезде было 14, графских - 1, нетитулованных - 130. По четвертой ревизии 1782 г. в уезде числилось владельческих крестьян - 21331 м. п., 20 521 ж. п., казенных крестьян - 2986 м. п., 2193 ж. п.; «заводчиковых» - 28 м. п., 26 ж. п., «прежних служеб стрельцов» - 8 м. п., 10 ж. п., «описных и выморочных» - 100 м. п., 94 ж. п., калмыков, татар «и прочих неположенных в подушный оклад» - 21 м. п., 14 ж. п.; священно- и церковнослужителей штатных - 174 м. п., 205 ж. п., заштатных - 85 м. п., 57 ж. п., всего населения - 24 733 м. п., 23120 ж. п. (в это число не входят «приказнослужители», дворянство и жители города Тарусы) 323.

На карте Тарусского уезда, приложенной к «Топографическому описанию…», изображено 14 водяных мельниц, расположенных на разных реках Тарусского уезда 324; две на Протве (у селений Троицкое и Карпова), по одной на Боровне (у селения Неботово), Аложе (у селения Буринова) и Плове (у селения Трубецкое), три на Тарусе (у селений Кольцове, Латунина, Истомино), шесть на Мышиге (у селений Воронцово, Новая, Константиновская, Ленина, Высокая).

Ярмарки в Тарусском уезде были в селе Пречистенском 4 мая и 6 декабря; в селе Роще - в девятую и десятую пятницу после пасхи; в селе Городище в девятую пятницу после пасхи; в селе Ляпунове - 24 июля. Ярмарки продолжались по одному дню. Купцы на них приезжали из Калуги, Боровска и других близлежащих городов. Они привозили шелк, бумагу, кумач, холст, соленую рыбу и пр. Крестьяне на ярмарки привозили хлеб и пеньку, которая скупалась для отправки в петербургский порт^325.

В 1785 г. по распоряжению Екатерины II большой тракт, соединявший Тарусу с Калугой, был в два ряда обсажен березами. Был обсажен деревьями также тракт между Алексином и Калугой.

Во второй половине XVIII в. продолжало благоустраиваться имение Игнатовское, где, очевидно, еще в начале века был разбит регулярный парк. М. Д. Бутурлин указывает: «Вступая из сада, через так называемые Красные ворота, в величавый проспект из берез, ведущий к Оке, мы видим по обеим сторонам в начале проспекта по одной небольшой саженой рощице, одна из коих носила, по словам одного старожила, название Васильевской (в честь, вероятно, деда моей жены 326), а другая, Марьиной, в честь, быть может, его дочери Марии Васильевны Олсуфьевой, умершей тому около 12 лет» 327. Что касается дома, который был построен во второй половине XVIII в. В. С. Нарышкиным и просуществовал до 40-х годов XIX в., то его описание находим у того же М. Д. Бутурлина: «Старый (дом. - Н. Г.) был построен в половине прошлого века дедом моей жены, Василием Сергеевичем Нарышкиным, и в нем были связи (нижние) и брусья сосновые и дубовые, толщиной в 3/4 аршина и до того твердые, что от них отскакивал топор. Предание говорило, что леса эти были из смоленского имения Нарышкиных» 328. Бутурлин замечает, что во второй половине XIX в. «исчезли повсюду эти неказистые дедовские помещичьи домики, все почти серо-пепельного цвета, тесовая обшивка и тесовые крыши коих никогда не красились… таковым я застал старый Знаменский дом тещи моей Нарышкиной» 329.

V. Участие жителей Тарусы в Отечественной войне 1812 года

В Отечественную войну 1812 г. на территории Тарусского уезда не происходило сражений между русской и французской армиями.

С удивительной быстротой в уездах Калужской губернии было собрано для действующей армии Кутузова ополчение в 15 тыс. человек, из которого было сформировано семь полков.

27 июля 1812 г. состоялось губернское дворянское собрание, на котором присутствовало 153 человека. По баллотировке начальником ополчения был избран (заочно) генерал-майор Василий Федорович Шепелев, кандидатом - генерал-майор Александр Алексеевич Чесменский (помещик Тарусского уезда). Ему была поручена, до приезда генерала Шепелева, организация ополчения. Его помощниками были избраны отставной полковник Д. С. Львов, отставной полковник И. И. Раевский, отставной генерал-майор М. Л. Львов, отставной полковник П. П. Яковлев, отставной подполковник Д. И. Львов, отставной полковник А. Д. Шепелев, оставной подполковник А. Ф. Сухотин. Последний был назначен командиром батальона егерей. Названные командиры сами набирали урядников. Дворянское собрание установило, кто и сколько должен поставить пеших и конных ополченцев, чтобы общее количество их было 15 тыс. человек. Ратников поставляли из расчета 5 человек со 100 ревизских душ. Ополченские полки формировались в следующем составе: один конный в 1200 рядов, пять пеших полков по 2400 человек в каждом, при 176 урядниках и 26 писарях, один батальон егерей численностью в 656 человек (в егерский батальон набирались люди, «способные» к стрельбе, в конные - преимущественно дворовые люди, особенно псари). Возраст ополченцев колебался от 15 до 50 лет. Укажем число ополченцев, поставленных от каждого уезда: от Калужского - 999 пеших, 96 конных, от Перемышльского - 801 пеший, 78 конных, от Лихвинского - 881 пеший, 85 конных, от Козельского - 1197 пеших, 116 конных, от Жиздринского - 2040 пеших, 196 конных, от Мещовского - 1923 пеших, 185 конных, от Мосальского - 1932 пеших, 186 конных, от Медынского - 1649 пеших, 159 конных, от Боровского - 575 пеших, 56 конных, от Малоярославецкого - 675 пеших, 66 конных, от Тарусского 1008 пеших, 97 копных. Всего было набрано 13 680 пеших, 1320 конных. В ополчение поступило много добровольцев различных профессий и званий. Сборным пунктом для егерского батальона было назначено село Покровское Тарусского уезда. Сбор всего ополчения был закончен в течение трех недель. К 1 сентября 1812 г. оно было уже готово.

Форма ополчения была принята для пеших и конных ратников следующая: кафтан и шаровары серого крестьянского сукна, рукавицы и кушак;, на голове у пеших высокая суконная цилиндрической формы шапка без козырька, у конных - фуражка с козырьком серого сукна. Как у конных, так и у пеших прикреплен был к головным уборам медный четырехконечный крест, а под ним вензель Александра I с короной. У пеших были кожаные ранцы, у конных - такие же ранцы и холщевые мешки для овса. На вооружении у пеших ратников были топор и пика, а у егерей вместо пики - ружье со штыком, у конных - пика, ружье и сабля, как у казаков. Топоров было приказано собрать по 1000 с уезда.

28 августа 1812 г. Калужская губерния была объявлена на военном положении. 1, 2 и 5-й полки ополчения заняли Калугу (после выхода из нее регулярных частей), где в комендантском управлении, называвшемся «Ордонанс-Гауз», получили оружие, котлы, топоры, ранцы и проч. 3-й и 4-й полки были отправлены на границу некоторых уездов, где у них происходили стычки с противником. 4-й (егерский) полк стоял в Боровске, в резерве регулярных войск.

В предместьях Калуги появились громадные магазины, наполненные сухарями, овсом, хлебом. У бывшей милиции было забрано оружие: пик - 18 тыс., сабель - 906, пистолетов - 483, шпаг, тесаков, рогатин - по нескольку десятков, бердышей - 2 330.

Из рапортов тарусского земского исправника от 7 сентября 1812 г. узнаем, что калужский губернатор предписал в Тарусском уезде, на границе с Боровским и Мало-ярославецким уездами, выставить цепь кордонов-пикетов из местного населения. Пикеты следовало поставить через каждые три версты, в составе не менее 20 человек в каждом. При пикете должны были находиться трое конных 331. Эти кордоны, соединяясь в отряды, истребляли мелкие партии французов, в том числе шпионов, мародеров, ловили беглецов из армии. Так, в Мосальском уезде, который граничил со Смоленской губернией, соединенными отрядами было убито 987 человек из неприятельской армии и взято в плен 450 [332].

В «ордерах» (приказах) калужского губернатора тарусскому земскому исправнику от 10 и 14 сентября 1812 г. предписывалось организовать наблюдение за движением как русской, так и неприятельской армии вблизи Тарусского уезда. Сведения из Тарусы должны были доставляться губернатору в Калугу через день 333.

Уже в августе 1812 г. Тарусский уезд принимал активное участие в снабжении армии. 7 августа 1812 г. калужским губернатором было сделано тарусскому земскому суду следующее «предложение» (предписание): «По распоряжению главноуправляющего продовольственной частью в армии следуют к армии из разных губерний волы с фурами и без оных, которые назначено оставить в сей губернии до востребования. Откуда и сколько идет волов, видно из… ведомости». В ведомости значится, что волы шли из губерний Черниговской, Воронежской, Саратовской, Тамбовской, Пензенской и Орловской, причем 6500 волов предназначались для упряжи, а 19 тыс. - на убой - для обеспечения армии мясом. Губернатор предписывал: «…коль скоро вступать будут в уезд гурты волов, оставя оные в уезде, отводить им пасбищные места, о том объявить препровождающим их, а мне в то же время с нарочным рапортовать, означая откуда и в каком количестве прибыли». Затем 28 сентября губернатор указал, чтобы «порционные» гурты волов были размещены в близком расстоянии от армии и чтобы все гурты, проходящие через Тарусский уезд, останавливались в нем и размещались в местах, удобных для снабжения их сеном и соломой. Пребывание такого значительного количества волов на сравнительно небольшом пространстве вызывало у них (как доносил поручик Шубин),«в немалом их количестве болезнь: бока раздулись, глаза помутились, из которых идут слезы, а из рта слюна идет». Было приказано отделить больной скот от здорового 334.

В сентябре и октябре 1812 г. Таруса и ее уезд являлись ближайшим тылом русской армии, находившейся не более чем в 20 верстах от Тарусы. В это время Таруса играла существенную роль в организации снабжения русской армии продовольствием, фуражом, одеждой, боевыми припасами. Здесь же ведали отправкой в тыл больных и раненых, приемом на прокорм гуртов рогатого скота и лошадей. Через Тарусу проходили следовавшие в армию воинские части, которым было необходимо предоставлять подводы и квартиры.

17 сентября 1812 г. тарусскому земскому исправнику предписывалось обеспечить новые курьерские станции лошадьми и срочно организовать исправление дорог: «По повелению господина генерал-фельдмаршала и главнокомандующего всеми армиями князя Голенищева-Кутузова имейте с получением сего постановить на новоучрежденных курьерских станциях, а именно - в городе Тарусе, в селе Троицком, в селе Рышкове и в селе Спас-Купле (или называемое село Васильевское), по десяти хороших обывательских троек, для возки фельдъегерей и курьеров, с хорошими исправными телегами и ямщиками. В городе Тарусе и селе Троицком прибавить к вышеозначенным десяти тройкам еще по пяти троек, ибо с оных станциев идут разные тракты и бывает более разгону. Также непременно надобно в скорейшем времени по всему оному тракту исправить дороги и восстановить по оным вехи для означения оных… Все вышеописанные надобности непременно выполнить должно с получением сего в двое суток, яко дело важное и не терпящее ни малейшего времени, под личную неисполнителей ответственностию, по силе полевого устава уголовного положения» 335.

Согласно донесению бурмистра вотчины Н. М. Щербининой, села Троицкого, Никиты Калинина от 4 октября 1812 г. число курьерских троек и пар с упряжью в селе Троицком было доведено до тридцати 336.

Русская армия нуждалась в фураже, приходилось принимать экстренные меры, чтобы снабдить лошадей сеном. По приказанию Кутузова от 30 сентября 1812 г. Калужский военный комитет отдал распоряжение о сборе с губернии 150 тыс. пудов сена, которое на обывательских подводах следовало доставить в действующую армию по такому расчету: с Калужского уезда 8 гыс. пудов к 12 октября, с Малоярославецкого, Тарусского и Боровского по 7 тыс. пудов к 15 октября, с Лихвинского и Перемышльского по 12 тыс., и с Медынского по 15 тыс. пудов к 16 октября, с Козельского и Ментовского по 15 тыс. пудов, с Мосальского 20 тыс. пудов и с Жиздринского 27 тыс. пудов к 20 октября. В силу этого распоряжения тарусский предводитель дворянства Редкий предписал земскому суду немедленно сделать распоряжение об оповещении помещиков или их вотчинных управителей, а также начальников крестьян удельного и казенного ведомств о распоряжении главнокомандующего. К назначенному сроку требовалось собрать по одному пуду сена с ревизской души. Собранное сено надлежало отправить в село Троицкое (на реке Протве Тарусского уезда), где его должен был принять особый чиновник. Указывалось, что за промедление в исполнении этого приказа будет назначено строгое взыскание по законам военного времени. Примерно тогда же, 27 сентября, в Тарусу прибыл начальник подвижного армейского магазина майор Кондратьев, который, по предписанию главноуправляющего продовольственной частью, должен был расположиться в Тарусском уезде с «колонною» названного магазина для прокормления в нем казенных лошадей фуражом. Для этой колонны в составе 1140 лошадей требовалось в сутки 1710 пудов сена и 114 четвертей овса^337.

Через Тарусский и смежные с ним уезды проходили разные воинские части. Так, тарусский земский исправник сообщал 17 сентября, что через Серпухов к армии следуют 36 казачьих донских полков, для одного из которых квартиры были назначены «в здешнем городе» (т. е. Тарусе) 338. Через Тарусский уезд 23 сентября проходили полки донских казаков из казачьей дивизии генерала Денисова, драгуны Каргопольского полка. В тот же день через Тарусу проходила дивизия князя Урусова из пяти пехотных полков, для которой под провиант потребовалось выставить 350 подвод и командировать чиновника для встречи дивизии и сопровождения ее до Тарутина.

Интересен текст предложения генерал-майора князя Урусова тарусскому городничему от 21 сентября 1812 г.:

«23 числа сего месяца с 5-ю полками командуемой мною дивизии буду следовать через город Тарусу. Обращаясь к вам, чтобы по званию вашему приняли вы благовременные меры к безостановочной переправе сих войск через Оку и к проследованию чрез город; приготовление достаточного количества паромов, барок и разных судов для скорейшей переправы в сем случае необходимо. Я должен надеяться, что не будет встречена какая-либо остановка при сем случае - иначе навлекли бы вы на свой счет взыскание»339. Все проходившие через Тарусу воинские части требовали от земского суда квартир, провианта, фуража, в получении которых выдавались квитанции. Вышеупомянутый майор Кондратьев заявил тарусскому земскому суду, что если находящаяся у него мука не будет «обращена в сухари» в кратчайшее время, то он донесет об этом высшему начальству. О тяжелом положении Тарусского уезда свидетельствует заявление поручика Линькова от 4 сентября 1812 г. на имя тарусского предводителя дворянства: «Сего числа получил я от вашего высокоблагородия предписание, в коем изображено вами, что будучи по вступлении 2-го пешего казачьего полка полковника Раевского со вверенным ему полком в город Калугу, предоставлено им в распоряжение находящийся провиант в магазейнах при селах Богимове и Никольском, при коих я смотрителем; в таком случае доношу вам, что предписано мне от полковника Раевского с находящимися в магазейнах до 18 тыс. пудов муки и 200 кулей круп прибыть в город Калугу, когда будет доставлено от таруского земского исправника потребное количество подвод, но как и по сие время еще ни одной подводы ко мне не прибыло и засим провианта в полк доставить не могу, то по сему и прошу ваше высокоблагородие с вашей стороны сделать предписание тарускому земскому исправнику, на означенный провиант позаботился бы не замедля доставить потребное число подвод» 340. Многочисленные самовольные действия отдельных воинских команд сильно усложняли порядок выполнения срочных мероприятий по доставке армии продовольственных и прочих грузов. Бурмистр села Троицкого Н. Калинин сообщал, что проезжающие курьеры не возвратили на станцию около двадцати лошадей, а разные воинские части, забрав самовольно фураж и прочее имущество в вотчине, взяли 92 лошади, «кои поныне (4 октября. - Н. Г.) находютца неизвестно где» 341.

В Троицкой вотчине Н. М. Щербининой было забрано овса 1039 четвертей и сена 31 348 пудов,342 в вотчине кн. В. А. Урусова, сельце Масенки, 50 четвертей овса, до 1000 пудов сена 343. Аналогичные донесения поступили от старосты вотчины Е. Н. Нарышкиной, села Лопатина, Харлама Федорова, от 11 октября 1812 г.344 и старшины деревни Горяиновой Петра Карнеева 345.

Еще задолго до Отечественной воины финансовое положение на местах было очень тяжелым. Начиная с 1805 г. России пришлось вести ряд войн, потребовавших огромного напряжения финансовых сил страны. В обращении появилась масса фальшивых ассигнаций. В архиве тарусского земского суда за 1812 г. имелось много судебных дел, возбужденных вследствие предъявления в казначействе фальшивых 25-рублевых ассигнаций 346. Материальное положение жителей городов было весьма тяжелым.

Интересным источником для изучения истории войны 1812 г. являются записки помещицы села Кошкина Алексинского уезда А. И. Золотухиной. Ее муж командовал одним из четырех батальонов Тульского ополчения, который стоял в селе Страхове, за Окой, в 4-х км от Тарусы. Судя по запискам Золотухиной, после официального подтверждения известия о сдаче Москвы французам в начале сентября 1812 г. местное население стало принимать меры к спасению своих семей и имущества. Все жители Серпухова оставили город, то же самое произошло и в Тарусе, жители которой переехали через Оку на Тульскую сторону. Купить что-нибудь из продовольствия в городе было невозможно 347.

Однажды Золотухина в обществе мужа и нескольких знакомых проехалась к берегу Оки. Вот как она описывает свои впечатления: «… весь луг на противоположном берегу против Тарусы 348 был установлен телегами, коровами, лошадьми и народом с маленькими детьми; это были разоренные из-под Москвы, которые успели уйти; все были в рубищах, лишенные почти дневного пропитания и всего имущества; некоторые из них были доведены до такой крайности, что и у маленьких детей их кроме одной рубашки ничего не было, и покуда ее сушили, ребенка не во что одеть было, то его голову грели около разложенного огня; скотина от голода ревела, потому что на лугу травы совсем не было; из Тарусы все выезжали; вся армия наша и злодеев наших была не более как в тридцати верстах от Тарусы; тарусский городничий получил уже повеление, если еще опасность умножится, то жечь Тарусу» 349.

Наступившая осень заставила Кутузова принять срочные меры к обеспечению армии теплой одеждой и обувью. О быстроте проведения в жизнь на местах его распоряжения на этот счет можно судить по предписанию тарусского уездного предводителя дворянства тарусскому земскому суду от 22 сентября 1812 г.: «Вследствие предписания г. Калужской губернии губернского предводителя и кавалера Василия Ивановича Темирязева, из которого явствует, что г. сенатор калужский гражданский губернатор и кавалер от сего числа отнесся к нему, что получил он от его светлости господина генерал-фельдмаршала главнокомандующего всеми армиями и кавалера князя Михаила Ларионовича Голенищева-Кутузова повеление, требующее по наступлении осеннего времени и по недостатку в армиях некоторых вещей собрать оные с ближайших губерний… Вследствие сего повеления он господин гражданский губернатор, отдели из потребного числа 13 300 полушубков, 12 100 пар сапогов и 4300 пар лаптей, предоставил посредством покупки и изготовления через мастеровых в течение - по Калуге 10 дней, а в протчих городах в пятнадцать, сделав все, доставить для отправления к армии к нему, а о приготовлении достального числа тех вещей, а именно 6700 полушубк, 7900 пар сапогов, 557 000 пар лаптей, живущим в губернии поселянам, предоставил ему сделать уравнительное расчисление по числу душ в каждом уезде состоящих и по местным в теперешнем положении сей губернии удобностям назначить, сколько от которого уезда должно быть оных доставлено. Так с Тарусского уезда и других, занятых истреблением врагов и близких к театру военных действий, назначить пока приготовить с Тарусского уезда в пятнадцать дней 500 полушубков, 450 пар сапогов и 3500 пар лаптей, что и исполнить в точности» 350.

Вследствие поступления в Калужскую губернию большого количества больных и раненых, в том числе пленных, возникла острая нехватка медицинского персонала (на 2200 человек раненых и больных воинов приходилось всего два врача), не доставало лекарств и перевязочных средств. В селе Спасе среди пленных была вспышка «гнилой горячки». Заразные болезни стали переходить на местное население. Умерших велено было хоронить вдали от населенных пунктов в глубоких ямах и тела их посыпать известью. В некоторых местах трупы стали подвергать сожжению. Правда, позднее сжигались лишь трупы солдат и офицеров французской армии (неправославных), а русских воинов было приказано хоронить в глубоких ямах. При отступлении войск Наполеона после битвы под Малоярославцем в распоряжение русской армии попало большое количество медикаментов, а также медперсонал, что способствовало улучшению работы госпиталей 351. Помогла также частная инициатива со стороны имущих слоев городского населения и помещиков, открывавших у себя за свой счет госпитали. Так в Тарусском уезде помещик П. А. Чесменский организовал в своем имении, селе Ферзикове, госпиталь на 200 человек 352.

Во время оборудования в Калуге и Козельске временных военных госпиталей для больных и раненых стало известно, что они присылаются из полков без всяких необходимых вещей, вследствие чего учрежденный в Калуге по распоряжению Кутузова временный военный комитет предложил «для самой необходимой опрятности» собрать с городских и сельских жителей 10 тыс. льняных рубашек. Этот сбор было приказано разверстать по уездам. Стоимость рубашек оплачивалась.

В связи с трудным финансовым положением правительство обратилось ко всем слоям населения с призывом к материальным пожертвованиям. В государственные казначейства стали поступать большие денежные суммы. Городское и сельское население жертвовало различные предметы для армии: холст, сапоги, лапти, теплые чулки, рукавицы, рубашки, крестьянское сукно, полушубки, лошадей, рогатый скот. Население Калужской губернии пожертвовало вещей на 157 582 руб. Города внесли деньгами 239 702 руб. Женщины не отставали от мужчин. Они заготовляли для раненых воинов корпию, шили рубахи, вязали теплые чулки, помогали печь хлеб, сушили сухари и пр. 353.

После битвы под Малоярославцем русская армия двинулась за отступающей армией Наполеона. Отступление врага через несколько дней превратилось в бегство. Требования калужского губернатора к тарусскому земскому суду о предоставлении подвод для вывоза к армии Кутузова продовольственных и фуражных припасов не только не ослабли, но, напротив, приняли еще более решительную, строгую форму.

19 ноября 1812 г. было приказано «непременно через двое суток» выслать, под надзором члена суда, в город Калугу 150 подвод. Приказано было возчикам запастись на восемь суток продовольствием для себя и лошадей. Та-русский земский суд предупреждался, что в случае, если он не обеспечит доставку к сроку 150 подвод, виновные будут преданы полевому суду 354. Тарусскому суду предложено было в недельный срок доставить в казенные магазины Калуги недоимку добровольного пожертвования продовольствия для армии - сухарей 6 398 пудов 6 фунтов и овса 1149 четвертей и 1 четверик 355.

В Тарусу и Тарусский уезд поступило много военнопленных. В ноябре в Калужской губернии стало известно пожелание Александра I, «чтобы пленным непременно выдаваемы были высочайше назначенные порционные деньги, доставлялась бы приличная времени года одежда нуждающимся в оной и, наконец, не было бы производимо им обид, а наче истязаний, но оказывалось бы всякое призрение и человеколюбие» 356.

Согласно «мнению» Комитета министров от 27 января 1813 г., Министерство юстиции отправило на имя калужского губернатора новое предписание, по которому следовало пленных поляков выслать в Грузию и Сибирь для укомплектования ими русских полков на Кавказе и по Сибирской линии, пленных прочих национальностей из числа «художников», «мастеровых» н «рабочих» разместить, с оплатой труда не ниже, чем русским специалистам, по заводам и фабрикам, пленных из крестьян - поселить между колонистами в Саратовской и Екатерино-славской губерниях, с бесплатной выдачей им хороших земельных участков. Большое количество военнопленных из числа поляков и немцев выразило желание принять русское подданство и остаться в России.

С исчезновением непосредственной военной опасности жизнь в городе Тарусе и Тарусском уезде стала входить в обычную мирную колею. Разоренным крестьянам Тарус-ского, Боровского, Можайского и Медынского уездов правительство выдало пособие - деньгами, хлебом, фуражом и строевым лесом. Пострадавшим было роздано 144 953 руб. деньгами, по 1,5 четверти ржи на ревизскую душу и по 2 четверти овса на десятину, с возвратом их через 10 лет 357.

Калужское ополчение было распущено по домам указом 22 января 1814 г., однако только в 1815 г. оно возвратилось на родину, но уже (вследствие потерь в боях) с другими начальниками и командирами. О потерях ополчения можно судить по следующему: из 1105 ратников, набранных в Тарусском уезде, домой вернулось только 85 человек 358.

Житель Тарусы Александр Сергеевич Шумаев, проживающий по ул. Каляева д. № 16, сохранил Георгиевский крест № 19 282, полученный его дедом (по матери) А. Д. Живым за проявленную им храбрость в боях с французами в 1812 г., и царский указ от 6 апреля 1830 г., в котором сказано, что поручик Алексей Дмитриевич Живой происходит из помещичьих крестьян села Кузьмищева Тарусского уезда, поступил 16 декабря 1806 г. в 1-й егерский полк, 25 сентября 1811 г. произведен в унтер-офицеры, 11 февраля 1812 г. - в фельдфебели и 19 апреля 1825 г. получил чин подпоручика. А. Д. Живой во время Отечественной войны участвовал в походах и боях - 14 июля под Витебском и 5 августа под Смоленском. Во время боя под Смоленском он был ранен пулей в кисть правой руки. Орден Георгия он получил за храбрость, проявленную в этом бою. После изгнания Наполеона из России А. Д. Живой по излечении от раны вернулся в свой полк, участвовал с ним в походах и боях русской армии за границей (1813 - 1814 гг.). Он был участником блокады и взятия 18 августа 1814 г. крепости Модлина, имел серебряную медаль в память 1812 г. и медаль за взятие Парижа 1814 г. Согласно прошению А. Д. Живого, он был 1 января 1830 г. уволен с военной службы по болезни. Правительство наградило его чином поручика, мундиром и пенсией. После увольнения с военной службы поручик А. Д. Живой служил в Тарусе заседателем земского суда. Он умер 30 августа 1867 г. в возрасте 80 лет.

Осенью 1812 г. в Тарусе некоторое время находились английские представители при русской армии лорд Тэрконель и Роберт Вильсон. Известны три письма Тэрконеля из Тарусы, датированные 20 сентября (2 октября) 359 и 25 сентября (7 октября) 360. Вильсон еще 22 сентября (4 октября) писал из Боровска 361. Его письма из Тарусы датированы 24, 27, 28 сентября (соответственно 6, 9, 10 октября) и 1 (13), 4 (16), 6 (18), 8 (20) октября 362. Уже 13 (25) октября Вильсон писал из-под Малого Ярославца 363. Причина пребывания Вильсона в Тарусе заключается в том, что штаб действующей армии, тяготясь, вероятно, официальными иностранными осведомителями, под предлогом отсутствия квартир на территории, занятой армией, назначил для Р. Вильсона и его сотрудников квартиры в городе Тарусе, которая в период нахождения ставки фельдмаршала в селе Тарутине, была всего в 20 верстах от армии. Вильсону при этом было сказано, что новые квартиры будут ему своевременно предоставлены квартирмейстером армии.

Во время Отечественной войны в селе Истомине Тарусского уезда, находившемся на правом высоком берегу реки Тарусы в 7 км к западу от города, проживала дочь М. И. Кутузова - А. М. Хитрово с семьей. Имение Истомило еще в 1681 г. принадлежало фамилии Хитрово. В 1802 - 1822 гг. владелицей имения была мать генерала Н. 3. Хитрово (1779 - 1826 гг.) - Александра Николаевна, урожденная Маслова. Генерал И. 3. Хитрово женился на дочери М. И. Кутузова Анне Михайловне в 1801 г. Н. 3. Хитрово участвовал в войнах с Наполеоном в 1805 - 1807 гг.

В селе Истомине сохранился двухэтажный каменный дом, в котором в 1812 г. проживала дочь М. И Кутузова со своей семьей (ныне в нем помещается средняя школа). До революции при доме со стороны парка имелся просторный балкон на белых колоннах. Рядом с домом стоит каменная с колокольней церковь Успения богородицы. Обращает на себя внимание то, что окна и колонны церкви одного стиля с окнами и колоннами дома Хитрово. Очевидно, дом и церковь были построены одновременно (в XVIII в.). При доме сохранился густой парк. К этому парку с восточной его стороны раньше примыкал большой фруктовый сад, где был проточный пруд. В настоящее время пруд сильно затянут илом.

Дом Н. 3. Хитрово в Истомине. Фотография 1955 г.

19 августа М. И. Кутузов, назначенный незадолго до этого главнокомандующим, послал письма жене 364 и дочери Анне 365. Оба письма были написаны около Гжатска. В письме к дочери Кутузов писал: «…ваше пребывание возле Тарусы мне совсем не нравится. Вы легко можете подвергнуться опасности, ибо что может сделать женщина одна, да еще с детьми».

Интересно, что в этом письме Кутузов просил сохранить в глубокой тайне его мнение: «…я хочу, чтобы вы уехали подальше от театра войны. Уезжай же, мой друг! Но я требую, чтобы все сказанное мною было сохранено в глубочайшей тайне, ибо если это получит огласку, вы мне сильно навредите».

Иной характер носят письма Кутузова к жене, посланные из-за границы в 1813 г. 31 марта 1813 г. Кутузов писал жене из Трахенберга «в Шлезии».

«Письмо твое, мой друг, от 20 марта получил, где пишешь об празднике Дашинькином, и стихи Костинькины очень милы. Вы и меня в слезы ввели. Покой мне нужен, я устал, так давно мне покоя не было.

В Шлезии мне очень приятно, как возвышают дела паши. Сегодни дам с двадцать съехались издалека и собрались перед окошком. Увидя, наконец, что я долго не показываюсь, просили адъютантов, чтобы я подошел к окошку. Я их позвал к себе и слышал множество комплиментов, что они приехали видеть своего избавителя, что им теперь не надобно смотреть на портреты мои, что мой образ запечатлен в сердцах их.

На улицах кричали: „Vivat Kutusoff! Vivat der grofie Arte". Иные просто кричат: „Vivat unser groBfater Kutusoff". Этого описать нельзя и этого энтузиазма не будет в России. Несть пророк честен в отечестве своем. Посылаю новый марш, который немцы поют. Голицын сегодня приехал. Детям благословение.

Верный друг Михаила Г. К.

Новая победа! Вице-король италийский побит близ Магдебурга» 366.

За пять дней до своей смерти, И апреля 1813 г., Кутузов продиктовал последнее письмо к жене, из Бунцлау:

«Я к тебе, мой друг, пишу первый раз чужою рукою, чему ты удивишься, а может быть и испугаешься, - болезнь такого роду, что в правой руке отнялась чувствительность перстов.

Долго не ехал Дичканец, а потому нельзя было сделать ращоту в деньгах, а теперь посылаю 10 т. тал. на уплату долгов, 3 т. Аннушке и 3 т. Парашеньке - всем, кажется, по надобностям; ты можешь требовать от меня еще.

Я отстал от государя: он уже в Дрездене, а я еще за 17 миль от него. При мне живет Виллие; и король, проезжая, оставил своего лейб-медика.

В Бреславле при маленьких великих князьях и при великих княжных живет Гуфеланд, которому также велено быть сюда, надеюсь, придет он сегодня: это Франк Северной Германии.

Прости, мой друг.

Князь К. Смоленский» 367.

После 1812 г. в Тарусе была распространена песня неизвестного автора о Москве:

Где ты, матушка белокаменная,

Москва красная, златоглавая,

Царства русского дочь любимая,

Царя белого самопервый град,

Древней старости слава вечная!

Ох, где блеск твоих лучей солнечных?

Где глава твоя престарелая?

Уж не видим мы золотых крестов,

Уж не слышим мы колокольный звон:

Смрад да пепел, да развалины -

Вот что видится каменной Москве.

А Москва река обагрилася:

Не струей течет, а котлом кипит,

Не суда плывут, жертвы кровные,

Сокрушил ее враг неистовый,

Самозванец злой, ада выродок.

Полилися слезы горькие

У старушки каменной Москвы,

Начала так вопиять она:

Где вы, где вы, мои милые

Соколы, орлы могучие?

Ой куда, вы, друзья, разлетелися?

Как звезда я красовалася,

Вы слетались со всех сторон -

Настал черный день, вы покинули.

VI. Таруса и Тарусский уезд в дореформенное время

Народонаселение и внешний вид города

После войны 1812 г. наблюдается значительный рост населения города Тарусы. Если к концу первой трети XIX в. в Тарусе проживало 1419 человек, то в 1846 г. - уже 2368 (1354 м. п. и 1014 ж. п.) 368, а в 1857 г. - 2795 (1508 м. п. и 1287 ж. п.369). Соответственно число деревянных домов в Тарусе увеличилось с 217 до 250 (1857 г.). Число каменных домов возросло почти вдвое: с 6 в 1837 г. до 9 в 1846 г. и 11 в 1857 г. В 1857 г. в Тарусе было 11 улиц, из них - 4 мощеных, 8 переулков, одна соборная площадь и 2 каменных церкви - Воскресенская (возобновленная в 1757 г.) и Петропавловская соборная (построенная в 1789 г. на месте сгоревшей Николаевской).

В деревянном одноэтажном доме помещались уездный суд, дворянская опека, уездное казначейство, земский суд, городническое правление и квартира городничего. В городе имелись также гауптвахта и казармы для квартирующихся войск 370. Через реку Тарусу в летнее время, после паводка, ставился деревянный мост, второй (тоже деревянный) мост находился на ручье Посерке (на том самом месте, где в настоящее время стоит земляной мост).

Промышленность и торговля

О промышленном развитии Тарусы свидетельствует появление в ней миткальной фабрики, на которой в 1846 г. было 50 рабочих из крестьян. В 1846 г. в уезде существовали Мышегский чугунолитейный завод княгини Бибарсовой (основанный в 1729 г.), две фабрики бумажных материй - купца третьей гильдии Елисея Панова в сельце Грибкове и мещанина Морозова в селе Буринове, пять шляпных фабрик - Экельна и купцов Марина, Абросимова и Дидовых^371. С XVIII в. в городе действовала толченная мельница. Число лавок в городе Тарусе увеличилось с 8 (в первой трети XIX в.) до 20 (в 1846 г.) 372. В 1857 г. в Тарусе насчитывалось 11 постоялых дворов, 1 гостиница, 3 питейных дома и 2 штофных лавки^373. Обороты Петровской ярмарки, происходившей в Тарусе 29 июля (на Петров день) каждого года, составляли в 1846 г. 12 тыс. руб. серебром^374. Развитие торговли в городе и уезде было настолько значительным, что в Тарусе возник гостиный двор 375. В уезде ежегодно бывала ярмарка в селе Сашкине 376. Большинство жителей города занималось мелочной торговлей и нанималось по винным откупам.

Дворянское землевладение.

Быт и нравы помещиков

Интересным источником по истории замлевладения, быта и нравов тарусского дворянства первой половины XIX в. являются записки графа Михаила Дмитриевича Бутурлина (1807 - 1876 гг.), который посетил Тарусский уезд (село Игнатовское-Знаменское) впервые в 1825 г. и неоднократно бывал в нем в 30 - 60-х годах. В первой четверти XIX в. Игнатовское-Знаменское принадлежало неродной тетке Бутурлина Е. И. Нарышкиной. В 1834 г. Бутурлин женился на ее дочери - Екатерине Ивановне. С 40-х годов, когда родное имение Бутурлина село Белкино (в 60 верстах от Знаменского, в Калужской губернии) было передано за долги казне 377, Бутурлин все чаще стал жить в Знаменском, которое перешло к нему как приданое жены. В 1847 - 1852 гг. он жил в Игнатовском-Знаменском почти безвыездно. Писать мемуары Бутурлин начал в селе Знаменском в 1867 г. и, очевидно, писал их с перерывами до 1876 г. Изложение событий автор довел до 1860 г. 378

В своих записках Бутурлин в хронологической последовательности (иногда нарушаемой небольшими отступлениями) описывает историю своей жизни. В молодости он много времени провел в Италии, жил в Москве, Петербурге, затем служил в Рязани, Калуге, Тарусе и др. На своем веку он повидал немало русских и зарубежных государственных деятелей, был знаком с художниками, писателями. Наделенный живым воображением и восприимчивым умом, Бутурлин дал очень колоритные зарисовки виденных им людей. У него мы находим целую галерею представителей дореформенного тарусского общества.

Записки Бутурлина пронизаны духом умеренного либерализма и монархизма. В его суждениях чувствуется классовая ограниченность либерального барина. В мемуарах Бутурлина сообщается огромное количество фактов и имен. Трудно предположить, чтобы автор мог все это воспроизвести, не имея дневниковых записей. Степень достоверности его мемуаров в целом нуждается в специальном исследовании.

Бутурлин указывает несколько наиболее запомнившихся ему имений Тарусского уезда. Конечно, самые подробные сведения сообщает он об Игнатовском-Знаменском.

Игнатовское-Знаменское. Помещичий быт Игнатовского-Знаменского в первой четверти XIX в. описан Бутурлиным в следующих словах: «По старинному русскому помещичьему быту при селе Знаменском (менее 200 крестьян) числилось до 60 дворовых душ. Из них годных для прислуги едва ли была половина, а остальные были старики и малолетние. У Елисаветы Ивановны было вверху (дворовый термин, обозначавший барский дом) 379 до семи, помнится мне, молодых горничных девушек и две старухи-ключницы, между тем как собственно за нею ходили только две девушки. Насмешники утверждали, что у барыни было по одной отдельной горничной для всякой части ее туалета, в том числе по одной де на каждый ее башмак… Из двух лакеев один, престарелый Иван Желыбин, служил своим господам до третьего их поколения, и когда барыня выезжала в гости в громадной своей шестиместной карете, служившей ей чуть ли еще не до московского пожара, Желыбин при спуске с каждой крутой горы слезал с запяток кареты (где он по старинному держался стоя на балансе) и шел рядом с экипажем, держась за ручку дверей с той стороны, где сидела его госпожа, чтобы в случае де падения кареты он мог ее поддержать…» 380 «Уже несколько лет как доживал тогда (1825 г. - Н. Г.) в Знаменском екатерининского времени француз Петр Карлович Бальтюс-де-Варимон; его приютила к себе г-жа Нарышкина из жалости. Французский эмигрант при начале революции, он поступил в нашу службу при Екатерине II в инженеры, вышел в отставку секунд-майором или полковником и хранил до конца жизни в комоде свой красный мундир… Папа Варимой, как все звали его в Знаменском, был давно православным, ревностно посещал церковные службы, хотя по-русски говорил не только что плоховато, но с простонародными выражениями, как будто бы более вращался в низшем кругу, чем в обществе высшей сферы, в противоположность его приемам и манерам, отзывавшимся даже иногда утонченностью французского маркиза прошлого столетия, тогда как во французской речи его нередко проглядывали остатки прекрасного слога и аристократической фразеологии. Сверх того, уже и в преклонных летах он хорошо фехтовал. Он был неопрятный, небритый, ходил почти постоянно в длинном балахоне сурового холста и таких же штанах, с коротенькою трубкою в зубах и нередко навеселе от простой сивухи…» 381

В первом десятилетии XIX в. доморощенный механик и живописец Нарышкиных крепостной Абакумов сделал и установил в усадьбе деревянную фигуру сидящего монаха, «который, по надавлении ногою пружины, вставал п кланялся». Место получило название «У монаха»: «так называют густо заросшую бузиною куртину на краю первой лужайки (налево, идя от дома к Красным воротам), на склоне к 3-му пруду, возле гигантских осокорей» 382.

Дом М. Д. Бутурлина в Игнатовском-Знаменском. Постройка середины XIX в.

Ко временам Нарышкиных относится существование в Знаменском оранжереи для фруктовых деревьев и цветов. Бутурлин пишет: «Застал я там также оранжерею в трех отделениях: абрикосовую, персиковую (обе в шпалерах) и цветочную; но последняя была почти что пустая, а пред оранжереей выставлялись на лето три ряда персиковых деревьев, в кадках, отлично выдержанных, и 30 или 40 шпанских вишневых деревьев, также в кадках, которые все переносились на зиму в оранжерейный задний пристенок. Оранжерейные (шпалерные) персиковые и абрикосовые деревья были еще современны деду моей жены Василию Сергеевичу Нарышкину, и, следовательно, в 1847 году им не могло быть менее 50 лет; но до окончания их существования (одновременно с разрушившеюся оранжереей), в начале 60-х годов, деревья эти не переставали приносить плоды. И не надо воображать, чтобы роскошным состоянием их, как и тех, что выставлялись на лето на площадку, они были обязаны искусству какого-нибудь ученого из немцев-мусье; вовсе нет. Как во времена тестя моего, умершего в 1818 г., так и при управлении детским имением его вдовою… единственным садовником был дворовый их человек и старик уже в мое время Илья Николаев. Быть может, он в своей молодости и был отдан в ученье к кому-нибудь в Москве, но практическое его по этой отрасли мастерство было удивительно, впрочем, исключительно по фруктово-оранжерейной части только, а по цвето-оранжерейной и по воздушной он был несведущ» 383. Деятельность в Знаменском М. Д. Бутурлина ознаменовалась прежде всего постройкой нового дома на базе материалов старого. Дом был готов к 1847 г., в нем поселилась семья графа 384.

В Знаменском Бутурлин активно занялся садоводством: «Кроме воздушного фруктового сада, возобновленного после прежнего, погибшего почти что дочиста от лютых морозов с 1835 на 1836 г., я только поддерживал остальное, а вновь завел несуществовавшую почти цветочную часть и развел орнаментальные плантации на голом совершенно дворе, перед вновь выстроенным домом. Фруктовый сад я начал сажать еще с осени 1846 г., на пространстве около двух десятин, и в 1852 г., когда я переселился один в Рязанскую губернию, у меня было уже с тысячу (как полагаю) хорошо выхоленных, прямо-штамбовых (посредством мало принятой у нас вообще правильной стрижки „la taille") яблочных и грушевых корней» 385. В уже упоминавшейся оранжерее Бутурлин уделил особое внимание «цветочной части»: «Я нанимал первоначально московских и из других мест садовников; но в конце концов все они в подметки не годились моему дворовому самоучке Семену Максимовичу…» 386. В 60-х годах, во-первых, рухнула оранжерея, отстроить которую заново у Бутурлина не было средств, и все растения померзли^387, во-вторых, фруктовый сад «почти что весь погиб от необыкновенно суровой зимы с 1866 на 1867 г.» 388 После этого Бутурлин «бросил заниматься новыми посадками и пришел к заключению, что в здешней полосе России наши фруктовые сады обыкновенно вымерзают в каждые 30 лет» 389.

Граф М. Д. Бутурлин и его жена Екатерина Ивановна были похоронены на западной окраине села Игнатовского, возле Кирилло-Афанасьевской церкви.

Лопатина. В имении Лопатине проживала тетка (по жене) Бутурлина А. И. Нарышкина. Нарышкина занималась благотворительностью и слыла самой гостеприимной помещицей Тарусского уезда. «Когда калужским губернатором был Н. М. Смирнов, жена его Александра Осиповна (бывшая красавица-фрейлина Росетти) гащивала со своими детьми в Лопатине по нескольку дней. Домовый быт Авдотьи Ивановны был на старобоярской ноге, как бы перенесенный из допожарной Москвы. В передней болтались три-четыре лакея и официанты, каждый из коих был занят своим ремеслом: кто сапожничал, или портняжил, или вязал чулок, или плел сеть. Войдет приезжий гость, и челядинцы, сняв с него шубу или пальто, снова принимались без зазрения совести за свою работу. Да и весь лад дома был патриархальный. У престарелого кривошеи, дворецкого Ивана Михайлова, руки тряслись до того, что, наливая гостям обычную мадеру и шато-марго, он спотыкался и обливал гостей, но не соглашался сдавать свою должность другому, как на то ни намекала его госпожа…» 390

В селе Лопатине стояла каменная одноглавая церковь с круглым световым барабаном, с трапезною и колокольней. Церковь носила название Знаменской. Она была построена в 1695 г. И. И. Нарышкиным в стиле барокко^391. Эта церковь являлась домовой, приходская церковь находилась на Лысой горе, в 1,5 верстах от Лопатина 392.

Благотворительность Нарышкиной носила ярко выраженный сословный характер, чего не скрывает и Бутурлин: «В течение тридцати лет с. Лопатино было источником, из коего изливались щедрою рукою пособия по всему уезду без ограничения сословий, разве только в том отношении, что для существенной помощи мелким дворянам размер пособия был много значительнее, чем для низших сословий» 393.

Село Высокиницы (Высокиничи) на Протве принадлежало А. И. Щербатовой, сестре А. И. Нарышкиной. Ее делами заведовал француз Моро 394. В отличие от сестры, Анна Ивановна жила замкнуто 395.

Село Истомина. В 1817 г. Е. И. Кутузова по пути в Истомино, где проживала ее дочь А. М. Хитрово с мужем, посетила город Тарусу. Ей был оказан торжественный прием. Звонили во все колокола, у входа в церковь ее встречало духовенство в праздничном облачении. Народ встретил Е. И. Кутузову еще за городом.

Н. 3. Хитрово продал в 1822 г. село Истомине действительному статскому советнику С. А. Быховцу, который умер в 1828 г. и был погребен в правом притворе церкви села Истомина, где над его могилой имеется памятник в виде небольшой колонны, увенчанной урной с крестом. Материал памятника - мрамор-серпентин, вывезенный из Греции. После смерти С. А. Быховца Истомино перешло к его брату Андрею Антиповичу. Последним собственником Истомина из рода Быховцев был Григорий Андреевич, сын Андрея Антиповича и родственник М. Е. Быховец, которую поэт Мятлев изобразил под именем Курдюковой. В конце 20 - начале 30-х годов в Истомине, своем бывшем имении, жила А. М. Хитрово, дочь Кутузова, переехавшая сюда вновь не ранее 1826 г., когда умер ее муж. В 1836 г. село Истомино и деревня Бортники перешли во владение М. С. Васильчиковой. Остальные же земли имения Истомина - Пчеленки, Поляны, Крутицы, Никольское, Ложкино - остались за Григорием Андреевичем. Деревня Слободка досталась его дочери Марии Григорьевне. М. Д. Бутурлин указывает, что Пчеленки купила с торгов у разорившегося Г. А. Быховца A. F. Поливанова 396, дочь Р. В. Любимова.

В Пчеленках в 40-х годах жили К. А. Поливанов и его жена А. Р. Поливанова.

Сельцо Лыткино принадлежало Р. В. Любимову 397.

Село Троицкое на реке Протве принадлежало Е. Р. Дашковой, сподвижнице Екатерины II по дворцовому перевороту 1762 г. В этом селе Дашкова скончалась и была похоронена в 1810 г. После ее смерти имение Троицкое перешло к графу Воронцову-Дашкову. Проезжая в 1825 г. через село Троицкое из своего имения Белкина в Знаменское, М. Д. Бутурлин был поражен беспризорным состоянием громадного господского дома Е. Р. Дашковой. В нем была разграблена ее богатая библиотека, дом никто не охранял, поэтому окрестные жители тащили из него все, что хотели 398.

Тот же Бутурлин передает интересные сведения о происхождении названия одной деревни в имении Е. Р. Дашковой. Деревня получила название Гамилътоново «в честь английской миледи Гамильтон, гостившей тогда у княгини и в присутствии которой была закладка дома в этом селении» 399.

В селе Роще жил крупный помещик князь Н. Я. Голицын. Он интересен как разновидность помещиков обломовского типа. «Князь Н. Я. Голицын, - пишет Бутурлин, - личность настолько оригинальная, что невозможно не попытаться набросать ее очерк даже с некоторыми деталями… упорное домоседство, при цветущем состоянии его здоровья, превратилось в лень и неохоту трогаться с места своего жительства. От этой привычки никто из домашних не знал заранее, в какой день они выедут из деревни в Москву. Другая характерная черта в нем была та, что он не сочувствовал общему прогрессу вещей в виде железных дорог и отрицал даже существование некоторых улучшений, бывших явными для всякого. Что до железных дорог, то он находил их лишними. „И к чему торопиться? - говаривал он, - не все ли равно, что доедешь до места пораньше или попозже?" В Тарусе издавна была уездная почтовая контора и в описываемое время строилось московско-тульское шоссе, по одной части коего, от Москвы до Серпухова, мы уже давно катались. Однако же князь Николай Яковлевич упорствовал в непризнании ни тарусской почтовой конторы, ни серпуховского шоссе… Вследствие подобного предубеждения, хотя Таруса находится от с. Рощи только в каких-нибудь 20 верстах, князь Николай Яковлевич не иначе отправлял свою корреспонденцию, как с нарочно посылаемым в Серпухов, т. е. более чем за 40 верст, почтовую контору в котором, он, по-видимому, признавал существующею. А насчет серпухово-московского шоссе он говаривал, что это все нас морочит граф Клейнмихель и что никакого шоссе там нет» 400. Н. Я. Голицын держал пышную псовую охоту. Его товарищами по охоте были страстные охотники Н. А. Жихарев, мелкопоместный дворянин Тарусского уезда, и Осип Августинович Тридон, француз-гувернер, служивший у Нарышкиных и Бутурлиных. Осенью Голицын приезжал на несколько дней с псовой охотой в Игнатовское-Знаменское, где щедро платил за постой хозяевам имения^401.

Село Илъинское принадлежало князьям Хилковым^402.

В селе Сивцеве поселился Ф. И. Миллер. Сивцево было куплено его женой Т. Л. Миллер у княгини Вадбольской 403. Вадбольские и Хилковы в XIX в. были связаны родственными отношениями 404.

Села Салтыкове и Спас-Городище принадлежали трем «сестрам-весталкам» Веселовским^405, которые, как и А. И. Нарышкина, славились своим гостеприимством^406.

В селе Трубецком жила Е. Н. Шабишева 407.

Село Вознесенское принадлежало Ф. С. Чаплину, но в 40-х годах его купила Дурново 408.

В сельце Жукове жил С. Ф. Чаплин 409.

В сельце Калугине проживали А. И. и Е. А. Вагнеры 410.

Вид на р. Тарусу ниже д. Сутормина, в 1 км от города

Села Колосове и Солопенки принадлежали Д. А. Черткову^411. В Солопенках была приходская церковь, богатый дом, в котором на лестницах были помещены цветы, а обстановка отличалась роскошью. При доме имелись великолепный парк и цветники.

Сельцо Гуръево состояло из усадеб Н. А. Маковеевой и В. Чирикова, который построил себе огромный дом с двухсветным залом^412.

Село Безобразово принадлежало частично Н. А. Жихареву^413, частично - А. А. Сумароцкому 414.

В сельцо Почеве жил в начале XIX в. Р. Ф. Голубицкий. Бутурлин называет это сельцо «убогим» 415. Позднее в Почеве жил сын Ростислава Фомича - Евграф Ростиславич 416.

Кроме того, дети Р. Ф. Голубицкого приобрели подгородние тарусские деревни Бояково и Сутормино 417. Впоследствии деревня Сутормино принадлежала П. П. Свиньину 418.

Одним из признаков изменения социального состава землевладельцев уезда была покупка в 1850 г. села Кольцова известным медиком, профессором Московского университета Мухиным. Мухин говорил, что служил врачом еще при Потемкине-Таврическом 419. «Скупость его, - сообщает Бутурлин, - была феноменальная. Никто никогда у него не обедывал, а деревенские мальчишки были обязаны носить ему определенное число диких голубей, которых он замораживал впрок на зиму и этим питался без покупной провизии. Один мой знакомый, находясь при описи имения по смерти Мухина, сам видел на леднике кучу этих мерзлых пернатых 420.

Селение Криворезово и некоторые другие принадлежали «дикому помещику» Толбугину. В 1857 г. Бутурлин, служивший тогда чиновником особых поручений при калужском губернаторе, получил задание произвести секретное дознание о «злоупотреблениях» Толбугина. «Поручение это было чуть ли не мотивировано тем, что крестьяне этого помещика вышли из повиновения, что в официальной тогдашней терминологии называлось бунтом, хотя открытого бунта никогда не было, а только то, что вышедшие из терпения и разоренные от поборов своего барина некоторые несчастные крестьяне (да и то не все) отказывались тихо, но дружно и упорно, исполнять притеснительные его требования… Между прочих обвинений подтвердилось, что у г. Толбугина определенного размера оброка не было: сегодня получено сполна, а завтра, когда крестьянам были нужны паспорты, чтобы им идти на заработки, с них требовали еще добавочный по произволу оброк и нередко, для вымогательства его, секли крестьян и отбирали их имущество. Крестьяне дошли до такой крайности и страха, что перегоняли свой скот в соседние селения, не принадлежавшие их помещику, и там держали скотину на чужое имя» 421. «Усадьба этого милого джентльмана 422 была в 35 или около того верстах от Калуги, и вот как наедут к нему хоть бы утром неожиданные гости, и хватится он, что к обеду нет шампанского, пошлет, бывало, нарочного на крестьянской тройке в Калугу за вином, с наказом, чтобы он беспременно поспел к его обеденному часу, хотя бы две лошади из тройки пали дорогой, что, по рассказам крестьян, будто бы и случалось» 423.

Толбугин не был исключением из общего правила. Бутурлину стало известно, «что некая тарусская немелкопоместная барыня разорила своих крестьян до того, что они ходили по миру по всему уезду, и что некий

Помещик, разгневавшись за плохую барщинную работу, запряг одну бабенку в борону и заставил ее бороновать, чем и подверг ее всеобщему позору» 424. Произвол царил в имениях помещика Чуфаровского и некоторых других 425.

Из истории крестьянского быта.

Крестьянская свадьба в Тарусском уезде

Этнографические данные, относящиеся к дореформенному времени, позволяют представить обряд крестьянской свадьбы в Тарусском уезде следующим образом. Выбрав невесту, родители жениха посылали узнать стороной, будут ли согласны родители невесты на свадьбу. В случае благоприятного известия, начиналось сватовство. Отец и мать жениха с одним или двумя ближайшими родственниками отправлялись в дом невесты. Пришедших хозяева усаживали, но только не за стол. После обычных приветствий и обычного сватания начинали договариваться «о кладке» (так называлось приданое). Оно состояло из денег (около 30 руб.) и некоторых вещей, как, например, басовица, чулки, мыло, блюдо и др. Жених же обязывался поставить на свадьбу известное количество вина. Тут же назначались дни «пропоя» и свадьбы. После заключения такого уговора пили вино, привозимое обычно женихом, и закусывали.

На «пропой» собирались все родные жениха и невесты. Родня жениха за столом занимала первые места. Во время обеда невеста обносила всех вином, а ей дарили деньги. Когда подавали последнее блюдо - «круглый» (сальник), мать невесты или сама невеста дарила гостям платки, а ее опять одаривали деньгами.

Накануне свадьбы устраивались «вечерины», па которые собиралась родня жениха и подруги невесты. Невеста с подругами шла в баню, где они пили вино и пели песни. За «вечериною», как и в дни «пропоя», невеста обносила гостей вином, дарила платки. После ужина она уходила с подругами в особую горницу, где причитала. Подруги оставались у невесты ночевать.

В день свадьбы к жениху собирались родные. Жених одевался в задней избе, причесывали его крестные. Когда обряд одевания оканчивался, дружко докладывал, что жених собрался. Отец и мать шли к нему с хлебом и солью и благословляли его. После этого дружко вел жениха в переднюю избу. Переступая через каждый порог, жених крестился, а дружко делал вид, что «ищет колдовства». В передней избе отец, мать и родные снова благословляли жениха, а дружко приговаривал: «Благослови (такой-то) князя молодого с суженой ехать, у суда божия стоять, злат венец принять…» и пр. После этого жених с поезжанами садились за стол и все, кроме жениха, закусывали. После закуски дружко вел жениха и сажал его в повозку, за ним садились поезжане. Дружко и мать жениха трижды обходили с иконами поезд, причем мать клала в каждую подводу немного хмелю. Не доезжая дома невесты, поезд останавливался, дружко шел к дому. Собравшиеся крестьяне бросали перед ним палку и требовали выкупа за разрешение пройти «околишной». Дружко угощал их вином, и его пропускали. Войдя в дом, дружко молился, поздравлял свата и сватью, благодарил за вечерины и спрашивал, согласны ли они принять жениха. По получении согласия все подъезжали и, выйдя из повозок, останавливались у порога. Между тем невесту одевали, благословляли и сажали за стол. С правой ее стороны садились два мальчика, а с левой - две или три женщины. Дружко, войдя в избу, спрашивал: «Зачем вы тут сели?» «Давай денег, встанем», - отвечали мальчики. «За что?» «Мы лапти плели невесте». Дружко давал им денег, и они вставали. С теми же вопросами дружко обращался и к женщинам. Они отвечали: «Мы шили на невесту, иголок много переломали». Дружко и у них выкупал места. После этого расстилали войлок, сажали невесту и под ее правую ногу ставили мерку с овсом. Дружко приносил пироги, говядину, три ковриги хлеба, соль и пр. и, обращаясь к свату, говорил: «Сватушка, хочешь убавь, хочешь прибавь». Сват прибавлял еще ковригу хлеба. Все это относилось в чулан. После того, как невеста угощала девушек вином, отец и мать выходили с иконами навстречу жениху. Он прикладывался к иконам, кланялся будущим тестю и теще в ноги и целовался с ними. Дружко вел жениха на место по лавке, за спиной невесты. Посадив жениха, дружко обносил невестину родню вином. За обед садились женихова родня, крестная мать и сваха невесты. После обеда все вставали, кроме жениха с невестой. Когда к ним подходил отец невесты, вставали и они. Отец соединял их руки и давал жениху наставления вроде следующего: «Люби как душу, тряси как грушу, дурных речей не слушай» и пр. Невеста, голося, благодарила родителей за хлеб-соль.

Во время отъезда в церковь в повозку сажали невесту с крестной матерью и свахой, а жениха с крестным отцом и свахой. Отъехав некоторое расстояние от дома, дружко останавливал поезд - он что-то забыл. Девушки запирали перед ним дом, он выкупал пропуск. Войдя в дом, помолясь богу, благодарил свата за хлеб-соль и просил его с родней в гости к жениху. После венца женщины повязывали молодую, за что дружко одаривал их.

В доме молодого приехавших из церкви встречали отец с иконой и хлебом-солью, мать с иконой и корцом квасу. Молодые прикладывались к иконам, кланялись в ноги родителям и целовались с ними. За обед в особой избе садились только молодые, свахи, дружко и двое «вечерних». После обеда дружко и сваха отводили молодых спать. В это время собиралась невестина родня. Дружко и хозяева встречали их хлебом и солью, сажали на почетные места. Тогда только начинался настоящий обед. В середине обеда гости спрашивали: «За кем пируем, поминки у тебя что ли?» «Нет, свадьба». «Так давай сюда молодых». Дружко вводил молодых по очереди. Пир продолжался до поздней ночи.

Именины и крестины в крестьянском быту справлялись очень скромно. В эти дни приглашались только близкие родные 426.

Административные перемены.

Нравы администрации

Из изменений административного порядка нужно указать на создание в 1838 г. в Тарусе уездной Палаты государственных имуществ и соответствующих волостных правлений в центрах волостей. Тарусский уезд был разделен на 12 волостей (в порядке с севера на юг): Буриновская, Троицкая, Высокпничская, Исканская, Бе-лянинская, Заворовская, Бортпиковская, Кареевская, Асоинская, Солопенская, Сашкинская и Богимовская. Создание волостных правлений государственных крестьян было связано с проводившейся в общероссийском масштабе реформой графа Киселева. В 1841 г. духовное правление было переведено из Тарусы в Калугу.

Уездным предводителем дворянства долгое время в первой четверти XIX в. был П. И. Веселовский^427, несколько раз избирался на этот пост К. А. Поливанов^428, затем Д. А. Чертков 429. Бутурлин говорит, что Чертков был «далеко не из либерального десятка»430. Бутурлин неоднократно подчеркивает, что дворянство с неохотой шло на разоблачение крепостного произвола своих собратьев по классу, придерживаясь духа сословно-корпо-ративной солидарности. Предводители дворянства в полной мере выражали интересы своего класса.

Должность исправника земского суда в 1812 г. занимал А. А. Бессонов^431. Неоднократно избирался исправником любимец уездного дворянства мелкопоместный дворянин Н. А. Жихарев 432. В 1847 г. исправником был А. А. Сумароцкий, человек огромной физической силы 433. Избранный затем исправником Бахметев отличался крайней недобросовестностью и грубым произволом. В 1857 - 1858 гг. Бутурлин вел следствие по делу о злоупотреблениях Бахметева. Ему стали известны, в частности, следующие факты произвола, чинимого этим исправником: «В едину от суббот он подметил какое-то жилое строение на краю одного селения, выходившее не в линию с прочими, а на дорогу и, может быть, сужавшее немного проезд. И вот приказывает он становому снести это строение…, но так как после нескольких повторений (письменных) становой не исполнял его приказаний, то исправник прискакал туда и, вызвав станового, велел ему немедленно раскидать все строение. „Помилуйте, - возразил тот, - ведь этого мы не имеем права делать по закону". „Что мне закон, я вам закон", - грозно гаркнул принципал. „Ну, так извольте сами и распоряжаться, - отвечал осторожный подчиненный, - а я отказываюсь". Раскидано ли было строение или нет, не помню. А иногда отправлял он преступников из города в стан под конвоем каких, думаете вы, людей? Под конвоем баб; да, баб, вместо рассыльных, состоявших при суде, но коих он употреблял для разных работ у себя на дворе…» 434 Вместо Бахметева был временно вновь назначен А. А. Сумароцкий^435. В 1860 г. исправником был В. Ф. Раковский 436, а с начала 1861 г. - В. А. Шумовский 437.

Городничим в 1812 г. был М. И. Цвиленев 438, во второй четверти XIX в. должность городничего исполнял майор И. А. Венюков, участник войны 1812 г., любивший рассказывать баснословные истории о своих встречах с Наполеоном 439.

М. Д. Бутурлин в своих записках отмечает наличие в судах взяточничества, причину которого он видит в плохом материальном обеспечении чиновников. Оклады служащих были настолько низкими, что честно существовать на них было невозможно. Так, писец уездного суда получал 1 р. 80 к. серебром в месяц, а оклад канцелярских чиновников, считавшийся высшим, равнялся 8 руб. в месяц, т. е. 96 руб. в год.

Артиллерийская батарея в Тарусе.

Тарусское ополчение периода Крымской войны

В Тарусе квартировала пешая артиллерийская рота (во второй четверти XIX в. называвшаяся батареей). В 1825 г. сю командовал полковник Н. И. Колесов 440, в 30-х годах - П. И. Острецов 441, в 40-х годах - А. М. Кубаркин 442. В 40-х годах в офицерский состав этой батареи входили штабс-капитан А. В. Зимнинский, поручики Новиков, Еглау, Богуславский и прапорщик Дмитриев 443. В 1848 г. в связи с решением Николая I принять вооруженное участие в подавлении венгерской революции батарея выступила из Тарусы (под командованием А. В. Зимнинского 444) и вернулась в 1851 г. (под командованием А. М. Кубаркина 445).

Во время Крымской войны 1854 - 1856 гг. по уездам России формировались народные ополчения. Эти ополчения были плохо вооружены. О вооружении тарусского ополчения дает ясное представление Бутурлин: «…Тарусская дружина выступила в поход с деревяшками вместо кремней чуть ли не более чем на половину всей дружины, а о пистонных ружьях тогда и помину не было»446. Командовал дружиной тарусский помещик Ф. И. Миллер, вышедший затем в отставку с чином генерал-майора 447.

Здравоохранение

В 1832 г. в Тарусе была открыта первая больница на 12 кроватей. В этой больнице помещались больные из воинских чинов местной инвалидной команды и проходящих через Тарусу воинских команд. Плата за них вносилась комиссариатом. В больницу клали за умеренную плату также больных горожан. Судя по тому, что к 1846 г. число кроватей не увеличилось 448, можно говорить о недостаточном внимании к развитию здравоохранения.

В 40-х годах в Тарусе было два врача - городской и уездный. Городского врача С. Е. Александровского Бутурлин характеризует как «личность бесцветную», зато он воздает должное прекрасным человеческим качествам уездного врача Виктора Яковлевича Яковенко: «Приучил он всех своих пациентов безразлично (в том числе и тех, что были с хорошим состоянием) к безвозмездной своей практике… Паче всего любил он человечество, а затем свою науку… нуждающийся чиновничий и мещанский люд он снабжал даровыми от себя медикаментами, коими запасался в те времена, когда в Тарусе не было никакой вольной аптечки. Местные же оамоварни-ки-купчики расплачивались с ним (за редкими исключениями) съестными припасами, колониальными продуктами или товарами, входившими в круг их торговли. Единственный верный, но и то не особенно обильный источник, на который мог наш добрый врач рассчитывать, составляла определенная (и то не им самим, а хозяевами) годовая плата от трех (кажется, не более) фабрик в Тарусском уезде, из коих более для него прибыльною была писчебумажная фабрика купца Новикова в селе Троицком» 449.

Первая аптека в Тарусе была открыта «между 1850 и 1852 годами» 450.

Известную роль в Тарусском уезде в качестве врача и аптекаря сыграл Осип Августинович Тридон (1794 - 1858 гг.) 451. Тридон родился в городе Лангре в Шампани, кончил аптекарский курс в Париже и находился при тамошнем госпитале Hotel-Dieu; приехал в Россию в 1818 или 1819 г. со своими товарищами - Барьбье и Жобаром; два года провел в Прибалтике, затем переехал к тарусскому помещику Гурко, у него содержал вольную аптеку; поступил к Елизавете Ивановне Нарышкиной на должность воспитателя ее сына.

«Быть наставником он мог по классическим своим познаниям», - указывает Бутурлин 452.

Получив от Е. И. Нарышкиной за воспитание сына «30 тыс. рублей на ассигнации или без малого 9 тыс. руб. серебром» 453, Тридон потратил их на покупку и ремонт большого дома в Тарусе.

Тридон лечил больных довольно примитивными, в основном «домашними» средствами.

В июне 1848 г. в Тарусском уезде была сильная холера. Первоначально она появилась в Серпухове. Заболело несколько крестьян и в селе Игнатовском, вследствие чего семейство Бутурлиных, опасаясь заразы, переехало в соседнее имение князя А. М. Хилкова, село Ильинское 454. Тридон принял активное участие в лечении больных крестьян, он давал им иноземцевы капли, мятный чай, ставил горчичники и т. д.

Все эти средства считались тогда достаточными, хотя выздоровление они обеспечивали далеко не всегда. В Знаменском от холеры умерло семь человек. Не удалось Тридону вылечить и заболевшего холерой Н. А. Жихарева. Получив известие о его болезни, Тридон поскакал в село Безобразово. Но все его средства от холеры не помогли Жихареву 455.

Непосредственно на город Тарусу эпидемия холеры в 1848 г. не распространилась 456.

Народное образование

В Тарусе было уездное училище. В 1846 г. в нем числилось пять учителей. Ученики распределялись по сословиям следующим образом: дворян - 3, почетных граждан - 1, купеческих детей - 3, мещан, ремесленников и цеховых - 19, разночинцев - 1, помещичьих крестьян - 3. Женского пола среди учащихся не значилось^457. 19 октября 1833 г. в Тарусе открылось приходское училище, где, по данным 1846 г., был один учитель и 50 учеников, главным образом из мещан, ремесленников и цеховых^458. Народное образование находилось лишь на первоначальной стадии своего развития.

Тарусская интеллигенция

В состав тарусской интеллигенции входили городской и уездный врачи, учителя уездного и приходского училищ, некоторые представители дворянства, квартировавшие в Тарусе артиллерийские офицеры, отдельные служившие у помещиков домашние учителя (типа Тридона). Вследствие социальной неоднородности этих групп интеллигенции прочных связей между ними не существовало.

Очень яркой личностью была жена врача С. Е. Александровского - Варвара Владимировна, урожденная Чирикова, дочь помещика села Гурьева - Владимира Чирикова. Она прониклась революционными настроениями и идеями, жаждала освобождения крестьян^459.

Тин дворянского интеллигента и либерального барина представлял граф М. Д. Бутурлин. Круг его интересов был весьма широк. Он живо интересовался новейшими методами ведения сельского хозяйства и экспериментировал в этой области. В 1859 г. он купил в Москве у Бутенопа молотильную машину для своего имения 460. Будучи страстным садоводом, Бутурлин занимался гибридизацией и акклиматизацией растений (тутовое дерево, белая акация).

В рассказ Бутурлина о событиях 1847 г. вкраплена общая оценка, которую он дал своей деятельности: «До описываемой поры моей жизни (мне тогда стукнуло 40 лет) я был попеременно фанатик-дилетант, певец, стремившийся подвизаться на оперных подмостках, и вместе с этим реставратор выцветших и облупившихся картин; затем я сделался усидчивым акварельным пейзажистом 461, а с 1847 г. начинается период страстного садоводства; далее явлюсь под видом усердного служаки по следственной части и ревнивого обличителя помещичьего, а иногда и чиновничьего произвола, и напоследок, как финал бессвязной вообще моей пестрой деятельности, выкажу себя в виде запоздалого литератора, спешащего схватывать налету там и сям кое-какие верхушки разнообразных научных предметов. А изо всего этого выходит общий итог, что характеристику мою можно довольно верно определить английскою поговоркою: „Jack of all trades, and master of none 462"» 463.

Темперамент общественного деятеля проявился у Бутурлина особенно отчетливо в конце 50 - начале 60-х годов (разоблачение отдельных актов помещичьего произвола), когда Россия переживала период революционной ситуации.

При всем своем либерализме Бутурлин относился к крепостным с чувством нескрываемого превосходства, называя своих слуг полупрезрительно «личардами» (например: «У меня издавна была страстишка просвещать крепостных моих личардов») 464.

Кроме Бутурлина, не чужд был интереса к научной и общественной жизни Г. А. Быховец. Обнаружив месторождение известняков в районе своего имения Тихвинского, он опубликовал в Бюллетене Московского общества испытателей природы ученое рассуждение о строении ископаемых известняков 465.

Вид на г. Тарусу с Игнатовской горы.

Снимок сделан в 1953 г. с того места, с которого писал Тарусу М. Д. Бутурлин в 1825 г.

Квартировавшие в Тарусе артиллерийские офицеры составляли часть местной интеллигенции. Артиллерийские офицеры в дореволюционной России вообще получали более высокое образование, чем представители других родов войск. Из офицеров, живших в Тарусе, особенно выделялся своим образованием и умом А. В. Зимнинский, друг Бутурлина и частый гость в Знаменском.

Достопамятности Тарусы первой половины XIX в.

Дом Тридона (Афанасьевых) на быв. Кирпичной ул. (ныне ул. Луначарского, № 31). Дом этот был построен еще до Отечественной войны 1812 г. Был куплен и отремонтирован Тридоном в 1849 - 1850 гг.

При доме Тридона имелся громадный земельный участок - целый квартал: в настоящее время на нем расположены детдом, усадьба художника В. В. Журавлева и дома других граждан.

В овраге, недалеко от дома О. А. Тридона, имелся большой пруд, где водилось много карасей. У берега стояли прогулочные лодки. На обширную площадь при доме, занятую ныне городским сквером, каждую осень съезжались верхами на охоту местные помещики со сворами собак.

Впоследствии дом Тридона стал известен под именем дома Афанасьевых (дочь Тридона вышла замуж за провизора В. А. Афанасьева). В настоящее время дом Афанасьевых утратил свое прежнее обличье: когда-то он был желтый с белыми деревянными колоннами и зелеными ставнями, теперь же он розовый с белыми резными наличниками.

Дом на быв. Серпуховской (ныне Комсомольская) ул., занятый в середине XIX в. под почтовую станцию, не сохранился. В 1860 г. в нем некоторое время жил Шамиль, препровождаемый в ссылку в Калугу, где он прожил до 1870 г. Старая владелица дома, по словам старожилов, много рассказывала о Шамиле и показывала его комнату.

В 1859 и 1860 гг. Таруса являлась местом ссылки пленных горцев. Они жили на пожарном дворе и в своих национальных костюмах уныло бродили по улицам города.

VII. История края во второй половине XIX - начале XX века

К 1870 г. население Тарусы несколько возросло по сравнению с 1857 г.: с 2795 до 2922 человека. По социальным группам жители Тарусы распределялись следующим образом: дворян - 119, купцов - 238, мещан - 1511, крестьян - 516. В Тарусе увеличилось и число домов: в 1870 г. их было 287, в том числе 19 каменных (в 1857 г. - 250 деревянных и 11 каменных). В городе была больница, два училища и две каменные церкви. Город имел 156 десятин выгонной земли. В уезде в 1870 г. проживало 59 073 человека, из них дворян - 200, крестьян - 55 806. Самыми большими поселениями были Мышегский завод (867 жителей) и Высокиницит (818 жителей). Православных церквей в уезде насчитывалось 49 (30 каменных и 19 деревянных).

К концу XIX в. население города и уезда несколько сократилось. Перепись 1897 г. указывает в Тарусском уезде 58 149 жителей, в том числе 53 828 крестьян, в городе Тарусе - 1989 человек (дворян - 242, духовенства - 38, купцов - 87, мещан - 954, крестьян - 621). К 1917 г. число жителей города и уезда выросло до 71 983. В городе проживало 2242 человека, крестьянского населения в уезде насчитывалось 69 310 человек, но из них 15 397 отсутствовало, вероятно, в связи с войной: среди отсутствующих основную часть (12 911) составляли мужчины. Частных земельных собственников в уезде накануне Октябрьской революции было 567 человек (из них 331 - владельцы имений более чем в 50 десятин) 466.

В начале XX в. увеличилось число домов и улиц в Тарусе. В 1912 г. в ней было уже 23 улицы (в 1857 г. - 11), 2 площади (в 1857 г. - одна), 356 жилых строений, из них 36 каменных (ср. выше данные за 1870 г.). Около 1903 г. для банка и уездного управления полиции на главной площади было выстроено большое двухэтажное каменное здание. В настоящее время в нем помещаются исполком и банк.

19 августа 1905 г. во дворе, где помещается ныне милиция, загорелся склад сена. Возник большой пожар, сгорел весь квартал по современной ул. Ленина. В 1906 - 1907 гг. все сгоревшие каменные здания, в том числе и дом купца Познякова, в котором обычно давались любительские спектакли, были восстановлены. Часть города Тарусы к юго-востоку и югу от Базарной площади, где раньше стоял острог, носит название «Порт-Артур». До русско-японской войны вся эта местность не была застроена, там рос густой березовый лес. Около 1900 г. эти места были отведены под застройку (кварталы № 30, 31, 35 и 36). Строительство домов началось в период русско-японской войны (1904 - 1905 гг.). Кто-то в шутку назвал эти новые стройки «Порт-Артуром». Это название впоследствии так и осталось за данной частью города.

В 1900 г. земская управа выстроила железный мост через реку Тарусу. Он был поставлен на транспортной дороге в Серпухов и Боровск, в 150 м выше ставившегося временно (после паводка) деревянного моста.

До 1901 г. переправа через Оку производилась на паромах. Их было два, ходили они по одному пеньковому канату при помощи ручной тяги. Во время ярмарок, при большом стечении подвод, оба парома счаливались вместе и на них устанавливалось 20 подвод. Паромы находились в ведении уездной земской управы и на них работали паромщики из села Иван-Богослов (ниже Коломны, в нынешнем Шуровском районе Рязанской области). В 1901 - 1903 гг. городской управой Тарусы был установлен через Оку понтонный мост на 14 плашкоутах. Но он был очень низок - проплывая под ним, людям приходилось ложиться в лодку. Этот мост просуществовал до 1918 г.

В апреле 1908 г. вследствие наступившей ранней весны, при наличии глубокого снежного покрова, весенний паводок принял катастрофическую форму. Уровень воды в Оке против меженного (летнего) периода поднялся на 13 м. Вода в Оке и Тарусе вышла из берегов. Она залила всю северо-восточную окраину города: пристань, всю Главную площадь и прилегающие к ней улицы. Так, по Ленинскому проспекту (быв. Калужская) вода дошла до перекрестка с ул. Луначарского (быв. Кирпичная). Был залит железный мост. По ул. Карла Либкнохта (быв. Тарусская) вода доходила до Красной больницы, залила здание нынешнего родильного отделения, где тогда помещалась тарусская городская управа. Был залит водой и Петропавловский собор.

Такого высокого уровня воды в Тарусе (во время весеннего паводка) не наблюдалось на протяжении предшествующих 85 лет. В залитых водой районах жители могли передвигаться только в лодках.

Во второй половине XIX в. заметно изменилась система органов управления уездом и городом. В 1862 г. была упразднена должность городничего. Исполнительным органом власти в городе с 1870 г. стала городская управа.

Буржуазные реформы привели к ликвидации прежних финансовых и судебных учреждений.

По реформе 1864 г. в уезде создавались земские выборные учреждения. Распорядительными органами земств были уездные земские собрания, избиравшиеся на трехлетний срок. Исполнительными постоянно действующими органами земских собраний были уездные земские управы, которые избирались на три года. Обеспечив преобладание в земстве дворянского сословия, правительство не передало новым учреждениям хотя бы части действительной власти на местах, не доверяя местному дворянству, из которого по преимуществу и состояли земства. Компетенция земств была строго ограничена узкими пределами чисто хозяйственных нужд данного уезда. В ведении земств находились пути сообщения местного значения, народное продовольствие, общественное призрение, страхование, борьба с вредителями сельского хозяйства, забота о местной торговле и промышленности, народное образование, народное здравоохранение, тюрьмы. Земствам было дано право облагать население сборами и повинностями, образовывать земские капиталы. Земство было все время под контролем губернатора и Министерства внутренних дел. Сметы, отчеты и доклады тарусского земства являются главными источником для изучения экономического развития города и уезда в период капитализма.

Органами власти в волости были волостной сход, состоявший из представителей сельских обществ, волостное правление и волостной суд по мелким гражданским и уголовным делам. Над ними был поставлен мировой посредник, все распоряжения которого должны были исполняться должностными лицами крестьянского самоуправления.

Основными функциями мировых посредников были - регулирование соглашений крестьян с помещиками, составление уставных грамот, в которых определялись размеры полученного крестьянами надела, его местоположение и крестьянские повинности, утверждение выборных лиц крестьянского самоуправления, рассмотрение жалоб, наложение взысканий. Мировые посредники назначались губернатором по рекомендации уездных предводителей дворянства из местных дворян, обладавших определенным земельным цензом, и утверждались министром внутренних дел. Над мировым посредником стоял уездный съезд мировых посредников, а с 1874 г. - уездное по крестьянским делам присутствие. В 1889 г. эта система управления была заменена более крепостническим по своему существу институтом земских начальников (для крестьян) и городских судей (для горожан), но в 1912 г. был возрожден институт мировых судей^467.

В отчете тарусской земской управы за 1880 г. фигурируют расходы на мировых судей, арестный дом и др. В смете 1892 г. указывается жалованье следующим должностным лицам: судебному следователю, уездному исправнику, его помощнику, двум становым приставам, семи полицейским урядникам 468.

Наводнение 1908 г., ул. Тарусская (ныне Карла Либкнехта)

Реформы политического управления, проведенные в 60 - 70-х годах XIX в., были прямым следствием отмены крепостного права в деревне и развития капиталистических отношений в городе. Они способствовали дальнейшему росту капитализма в России и самоутверждению русской буржуазии. Развитие капитализма было процессом всеобщим, оно захватило и Тарусу. В 1872 г. в Тарусе уже действовали две бумагопрядильные фабрики (а не одна, как во второй четверти XIX в.) и четыре кирпичных завода. По данным П. Семенова, в Тарусском уезде (без города) в 1872 г. было восемь фабрик и заводов с числом рабочих, равным 848 469. В число фабрик здесь не включены, очевидно, «мелкие бумаготкацкие», которых к этому времени имелось не меньше 50. В отчете Тарус-ской уездной земской управы за 1873 г. в уезде и городе указано 10 заводов: чугунолитейный (1), винокуренный (1), химический (1), лесопильный (1), кирпичные (4), смоляные и дегтярные (2); 60 фабрик: шляпные (6), полушерстяные (2), мелкие бумаготкацкие (52).

Кроме того, в городе и уезде была 1 мельница-крупчатка, 12 водяных и 7 ветряных мельниц, 9 маслобоен, 26 крупорушек, 25 кузниц 470. В отчете, возможно, занижено количество смоляных заводов и мелких бумаготкац-ких фабрик: в смете на 1873 г. первых указано 3, а вторых - 82 471. Что касается городской мельницы-крупчатки, то она, вероятно, возникла на базе прежней толченной мельницы, перерабатывавшей пеньку для серпуховских фабрик. В связи с развитием строительства пароходов и замены ими парусных судов парусно-полотняная промышленность начала приходить в упадок, серпуховские фабрики стали закрываться. Последняя парусно-полотняная фабрика в Серпухове закрылась в 1871 г. Поэтому посевы конопли в Тарусском уезде снизились до минимума. Толченная мельница в городе Тарусе была превращена в мукомольную. В составе предприятий Тарусского уезда происходили частые перемены. Так, уже в 1874 г. число кирпичных заводов увеличилось до 6, крупорушек - до 29, зато число водяных мельниц снизилось до 10 (отчет за 1874 г.).

В. Д. Поленов. Старое Бехово. Этюд. Масло. 1892 г.

Частное собрание

В самом городе Тарусе, кроме заводчиков, были мелкие ремесленники, число которых достигало в 1870 г. 40 человек. Большинство жителей Тарусы уходило на заработки в Москву и другие города 472.

Некоторое представление о промышленном развитии Тарусы и уезда в последней четверти XIX - начале XX в. дает сопоставление статистических данных, содержащихся в отчетах и сметах Тарусской земской управы. К 1894 г. наблюдается увеличение числа лесопильных паровых (5) и кирпичных (13) заводов, что, очевидно, связано с усилением эксплуатации местных природных ресурсов; появляются новые категории заводов - крахмальный (1), салотопенный (1); остаются в прежнем составе чугунолитейный завод (1) и химический завод по выделке свинцовых белил (1); сокращается число дегтярных заводов (1), исчезает винокуренный завод. Общее число заводов увеличивается: 22 в 1894 г. вместо 10 в 1873 г. Некоторое увеличение числа шерстобитных фабрик (5) сопровождается резким сокращением бумаготкацких фабрик (1 и одна писчеоберточная фабрика картузной бумаги), в результате чего сокращается в несколько раз число фабрик: 6 в 1894 г. вместо 60 в 1873 г. Это явление можно объяснить ростом концентрации производства и поглощением мелких предприятий более крупными. Уходят в прошлое и ветряные мельницы: в 1894 г. их числится всего две (вместо 7 в 1873 г.). Обыкновенных водяных мельниц в конце XIX в. было 12 473. Процесс дальнейшей концентрации производства и исчезновение ряда предприятий в результате конкуренции происходит в начале XX в. В смете 1908 г. уже не находим крахмального, салотопенного, химического и дегтярного заводов. Вместо них появляются новые отрасли производства: заводы стеклозеркальный (1), маслодельный (1) и гончарный (1). Число лесопильных паровых заводов сокращается до 3 (в 1894 г. их было 5). По-прежнему крупнейшим предприятием Тарусского уезда остается чугунолитейный Мышегский завод. Больше стало кирпичных заводов (19 вместо 13 в 1894 г.). Число шерстобитных фабрик увеличивается до 8. Всего в Тарусе и уезде было в 1908 г. заводов - 26, фабрик - 10, т. е. в несколько раз больше, чем в 1894 г. В 1908 г. в Тарусе и Тарусском уезде была 1 мельница-крупчатка, 8 водяных мельниц, 2 паровых, 4 ветряных. Интересно сокращение числа «обыкновенных водяных» мельниц и появление паровых. В 1908 г. в Тарусском уезде действовало 12 маслобоен, 27 крупорушек, 28 кузниц^474. Таким образом, по сравнению с 1873 г. произошло увеличение числа маслобоен на 3, крупорушек на 1, кузниц на 3. Первая мировая война привела к сокращению числа предприятий Тарусского уезда. В смете 1916 г. уже не видим маслодельного и гончарного заводов, а также фабрики писчей и картонной бумаги. Не фигурируют в смете традиционная городская мельница-крупчатка и ветряные мельницы. Число обыкновенных водяных мельниц сократилось (по сравнению с 1908 г.) с 8 до 6, маслобоен - с 12 до 9. Только паровых мельниц было больше, чем в 1908 г. (3) 475. В 1916 г. в уезде уже существовала железная дорога протяженностью в 19,5 верст 476. Перед Октябрьской революцией главными промышленными предприятиями Тарусского уезда были Мышегский чугунолитейный завод, Петровские артиллерийские мастерские, Троицкая бумажная фабрика, Коныпенские подъездные пути, три лесопильных завода. Рабочими на этих и других предприятиях были большей частью крестьяне из ближайших деревень, тесно связанные со своим хозяйством в деревне.

В. В. Журавлев. Мельница в Тарусе. Акварель. 1927 г.

Государственная Третьяковская галерея

С XIX в., а возможно, и раньше, на Игнатовской горе, расположенной на левом берегу Оки, в одном километре от города Тарусы, возле села Игнатовского, велась разработка известняков. Камень добывался главным образом на тарусском горизонте. Он шел на изготовление ступеней лестниц, подоконников, из него делались плиты для полов церквей, а также памятники. Распиловка каменных блоков и обтеска их производились ручным способом. Для распиловки употреблялись большие двуручные пилы без зубьев. Штольни в глубину тянулись на большое расстояние. Громадные плиты в штольнях перевозились лошадьми. Вытащенные из штолен на поверхность плиты передвигались рабочими к баржам на катках, при этом плиты обвязывались веревками, которые натягивались с таким расчетом, чтобы они не съезжали с катков во время движения. Часто веревки не выдерживали громадной тяжести плит и лопались, а каменные глыбы, срываясь с помостов, ломая на своем пути подпорки настила, рушились в воду. До настоящего времени около берега Оки в воде (особенно в «Улае») видны поросшие мохом каменные плиты.

Петровская ярмарка в Тарусе (29 июня) на Соборной площади.

Начало XX в.

В конце XIX - начале XX в. неуклонно росли обороты торговли в городе и в уезде. В 1870 г. в городе Тарусе было 44 лавки, из них 17 каменных477. В отчете 1873 г. значится 61 лавка^478. В 1898 г. лавок насчитывалось уже 89 479, в 1908 г.- 128 480, а в 1916 г.- 137 481.

В отчете 1874 г. фигурирует 70 трактиров и 25 питейных домов 482. Позднее часть из них приобрела название «чайных лавок». По смете 1908 г. числились 82 чайные лавки и 2 трактира 483. Столько же чайных лавок сохранилось и в 1916 г. Тарусские купцы вели розничную торговлю различными товарами, сбывая их в городе и на сельских ярмарках. Базары в городе бывали еженедельно по воскресеньям, незначительные ярмарки собирались в городе 9 мая, 29 июня и 1 октября. Торговым селом было Сашкино, где базары происходили по воскресеньям. Ярмарки собирались в селах Сашкине (9 мая, 26 августа, 25 сентября и 6 декабря), в Алтухове (29 июня), в Роще (в 9-ю и 10-ю пятницы по пасхе), в Ляпунове (24 июля). В 70-х годах XIX в. их совместный оборот по привозу составлял не менее 3 тыс. руб. С тарусской пристани сплавляли дров на несколько тысяч рублей (в 1865 г. - на 9156 руб., в 1868 г. - на 11412 руб.484). В 1916 г. общий годовой оборот торговли тарусских купцов составлял 26 тыс. руб. Известным показателем развития торговли в Тарусе является постройка в 1890 г. на главной площади города, па месте, где раньше стояли деревянные лавки, полукруглого одноэтажного каменного здания. В нем помещались склады товаров и производилась розничная и оптовая торговля. В настоящее время в этом здании помещается универмаг.

Основными источниками городских доходов были оценочный сбор с недвижимого имущества и налоги на торговлю и промыслы. Мелкие лавочки и ремесленные мастерские облагались относительно тяжелее, чем крупные торговые и промышленные предприятия. Это способствовало разорению мелких предпринимателей.

Петровская ярмарка в Тарусе. Начало XX в.

Сельскохозяйственное производство в Тарусском уезде находилось на низком уровне и не обеспечивало хлебом население уезда. Так, в отчете 1871 г. говорилось: «Несмотря на понуждения управы, общества (сельские. - Я. Г.) вполне не засыпали хлеб, отзываясь дурною погодою к молотьбе, а потом израсходованием на домашние потребности» 485. В то время пшеница в уезде не возделывалась. Сеяли рожь и овес. Своего хлеба на год не хватало, и его закупали в городе Алексине. Крестьянство страдало от малоземелья. Вследствие слабого развития животноводства почва была зачастую лишена необходимого количества естественного удобрения 486. К концу дореволюционного периода в Тарусском уезде насчитывалось 42 помещичьих имения, которым принадлежало около 50% пахотной земли и почти все леса. В среде малоземельного крестьянства широко распространился уход в город на заработки (уходили даже мальчики 11 - 13-летнего возраста).

Рост капитализма в городе и деревне проявился, между прочим, в частичном изменении социального состава владельцев имений. Так, в 80-х годах XIX в. наследники Г. А. Быховца продали село Истомино купцу города Тарусы Захару Михайловичу Лихоманову. В 1912 г. граф Д. М. Бутурлин (сын Михаила Дмитриевича) продал свое имение Игнатовское-Знаменское инженеру-путейцу Петру Николаевичу Перцеву, после чего переехал жить в Тарусу (умер в 1919 г.). При жизни Д. М. Бутурлина, в 1894 - 1895 гг., в Игнатовском была сделана двухэтажная пристройка к каменному двухэтажному дому с колоннами, построенному еще М. Д. Бутурлиным. Второй двухэтажный каменный дом с колоннами был построен в Игнатовском новым владельцем имения, инженером Перцевым, в 1912 - 1915 гг.

Среди повинностей сельского и городского населения наиболее регулярными были дорожные, которые, как указывалось в смете на 1916 г., состояли «а) из исправления полотна дорог по почтовым и уездным трактам, б) из поставки подвод и в) предоставления постоя» 487. Для характеристики объема подводной повинности можно указать, например, что с 1 сентября 1888 г. по 1 сентября 1889 г. с уезда была поставлена 51 подвода 488. В статье земских расходов расходы на дорожные дела постоянно сохраняют большой удельный вес.

В Тарусе в конце XIX - начале XX в. несколько улучшилась постановка здравоохранения. Если в 1870 - 1871 гг. в Тарусе был только один земский врач (наряду с ним, очевидно, существовал и городской врач) и два фельдшера (один при больнице, другой при земском враче) 489, то в 1893 г. числилось уже два земских врача, пять фельдшеров, акушерки, оспопрививатели 490. Еще в 70-х годах о специальных оспопрививателях и речи не было, хотя губернские власти пытались внедрить оспопрививание. В отчете 1875 г. подтверждалось «неудовлетворительное состояние оспопрививания в уезде» 491. Губернатор считал, что «церковные причты могли бы легко заниматься оспопрививанием, но с тем, чтобы получать за это… денежное вознаграждение от земских управ» 492.

Около 1874 г. на Тарусской ул. (ныне ул. Карла Либкнехта) земством было выстроено под больницу двухэтажное каменное здание, которое существует до настоящего времени.

В 1882 г. в больнице лечился 481 человек; из общего числа больных 342 принадлежало к сословию крестьян 493. В конце XIX в. земской больницей заведовал врач И. 3. Добротворский. В неоднократно упоминаемой в отчетах тарусской «вольной аптеке» в 1882 г. числился один провизор и два рабочих при нем 494. В смете на 1916 г. земские аптеки фигурируют уже во множественном числе 495.

Кроме органов здравоохранения, в начале XX в. в Тарусе существовало ветеринарное бюро (упоминается, например, в смете на 1908 год).

Некоторые сдвиги произошли и в сфере народного образования. Как упоминалось, еще в дореформенный период в Тарусе было два училища - уездное и приходское, в обоих учились только мальчики.

В 1864 г. было утверждено «Положение о начальных народных училищах». Право открытия и содержания школ предоставлялось общественным учреждениям и частным лицам. Основными предметами в школах были закон божий, чтение гражданской и церковной печати, письмо, четыре правила арифметики и церковное пение. В городе Тарусе в 70-х годах XIX в. существовало два начальных училища - мужское и женское, в волостях - 20 училищ 496. Из двух начальных училищ в Тарусе заново было создано только женское; мужским начальным училищем являлось прежнее приходское, переименованное в «начальное» в соответствии с положением 1864 г. В 1872 г. уездные училища были преобразованы в городские, с шестилетним сроком обучения 497. Тарусское уездное училище с этого времени стало называться городским училищем, а в 1913 г. оно было переименовано в Высшее начальное училище. Это училище помещалось за земляным мостом в двухэтажном каменном доме (в настоящее время там находится средняя «Белая» школа). В нижнем этаже этого дома первоначально была квартира смотрителя - городское училище занимало только верхний этаж. Позднее, когда оно стало Высшим начальным училищем, для смотрителя во дворе был построен деревянный дом.

Воскресенская церковь после перестройки 1900 г.

Стесняя и ограничивая начальные школы Министерства народного просвещения, правительство усиленно насаждало церковные приходские школы ведомства Синода 498. К 90-м годам в Тарусе были организованы трехклассное приходское мужское училище и четырехклассное приходское женское училище. Для первого был выстроен большой деревянный дом около земляного моста (в настоящее время на его месте стоят городские весы); второе помещалось в бывшем доме винного откупщика Тимофеевского (он владел домом до 60-х годов) на углу быв. Кладбищенской и Тарусской, где находилась также городская управа (в настоящее время там расположено родильное отделение городской больницы). В женском училище девочки обучались чтению, письму, закону божьему, арифметике и рукоделию. Правила 1884 г. передавали заведование церковноприходскими школами попечителю - местному приходскому священнику. Опасаясь подлинного просвещения народа, правительство стремилось придать ему религиозно-нравственный характер 499. В смете расходов Тарусского земства 1908 г. указана целая сеть учебных заведений: земские (начальные) школы, церковноприходские школы, школы грамоты, казенные учебные заведения 500. Кроме того, в смете фигурируют колонии и приюты для малолетних преступников 501. Общее число учащихся в училищах города в начале XX в. составляло около 250 - 300 человек; учителей было, очевидно, больше 10 человек. Одной из первых преподавательниц во вновь открытых приходских школах была Е. И. Афанасьева, урожденная Тридон (1851 - 1939 гг.). В Тарусе до 1915 г. существовала сеть только начальных учебных заведений. В 1915 г., во время первой мировой войны, в Тарусу из города Шавли (ныне Шяуляй Литовской ССР) была эвакуирована гимназия.

Вид на Воскресенскую церковь в нач. XX в. В 1960 г. около нее вскрыто обширное захоронение (65 Х 35 кв. м) типа братской могилы

Тарусские «обыватели» в массе своей отличались узким политическим кругозором. Об этом свидетельствует то, что самой распространенной в городе газетой была архиправая газета «Свет», привлекавшая читателей печатавшимися на ее страницах историческими романами Гейнца и сравнительно невысокой подписной ценой (4 руб. в год). Однако в Тарусе продолжалось формирование кадров местной разночинной интеллигенции. В начале 900-х годов в Тарусе образовалось «Общество трезвости». Это общество открыло свою библиотеку. Городская библиотека помещалась в том же доме, где находились городская управа и женское приходское училище. Штатного библиотекаря не было, и книги два раза в неделю выдавал писец городской управы. Кроме того, в Тарусе возник небольшой кружок из местной интеллигенции, который выписывал многие выходившие тогда журналы: «Мир Божий», «Русская мысль», «Русское богатство», «Вестник Европы» и др. После прочтения эти журналы поступали в библиотеку «Общества трезвости».

Панорама Тарусы. 1890 г.

В 90-х годах XIX в. учитель города Тарусы Комаров, состоявший членом Географического общества, сделал в одном из курганов, расположенных возле Тарусы, продольный разрез, при этом ни костей, ни вещей обнаружено не было. Результаты вскрытия кургана несколько поколебали распространенное среди жителей Тарусы мнение, что в окрестных курганах зарыто ценное имущество.

В Тарусе устраивались любительские спектакли - до 1900 г. в здании земской управы (ныне там помещается амбулатория), а с 1900 г., как и в первой половине XIX в., в доме купца Познякова. Ставили большей частью пьесы Островского.

Организатором этих спектаклей в начале XX в. (до 1925 г.) была учительница Н. Н. Виноградова (мать известного писателя Анатолия Виноградова). Местная интеллигенция группировалась вокруг семьи Афанасьевых. У Афанасьевых была большая семья. Их старший сын Анатолий Васильевич долгое время проживал в Тарусе (умер он в чине полковника Генерального штаба Красной Армии), его сестра Елизавета Васильевна вышла замуж за художника В. Д. Шитикова. Семья Шитиковых проживала в доме Афанасьевых.

Совершенно особую роль в культурной жизни Тарусы играли деятели русской литературы и искусства, избравшие Тарусу местом творческих занятий и отдыха (об этом см. последний раздел настоящей книги).

В Тарусе в 1906 - 1908 гг. жил в небольшом домике своей бабушки М. Г. Ефремов (р. в 1897 г.). Этот дом стоял на быв. Новой улице (ул. К. Маркса). Теперь на его месте находится дом Федорова.

Во время первой мировой войны Ефремов служил в действующей армии; сразу после Октябрьской социалистической революции он был зачислен рядовым бойцом в сводный батальон Отдельной бригады Красной гвардии. Благодаря большому уму, храбрости, энергии, преданности делу революции, Михаил Григорьевич быстро продвинулся сначала на младшие, а затем и на высшие командные должности в Красной Армии. В первые годы после революции Ефремов работал под непосредственным руководством Серго Орджоникидзе, С. М. Кирова, А. И. Микояна. В 1941 - 1942 гг. он был командующим 21-й, затем 33-й армии, руководил освобождением от врага Нарофоминска, Боровска, Вереи. В апреле 1942 г. во время боев в Смоленской области генерал-лейтенант Ефремов оказался в окружении, был тяжело ранен и, не желая попасть в плен, застрелился. В Вязьме ему поставлен памятник работы Е. В. Вучетича 502.

VIII. 1917 год в Тарусе

После Февральской революции были упразднены должности исправника, станового пристава и др. Во главе Тарусского уезда был поставлен комиссар Временного правительства. На этот пост был назначен торговец из деревни Гостешево Поляков. Земельный комитет и продовольственная управа также попали в руки купцов и кулаков. Чиновники бывших царских учреждений остались на своих местах.

Бедняки не хотели мириться с такой властью. В апреле 1917 г. губернский комиссар Временного правительства сообщал Министру внутренних дел кн. Львову о том, что в Тарусском уезде крестьянами были лроизведены обыски в имениях землевладельцев Пасхалова, Бера, Былым-Колосовского и на хуторе Епихина - искали оружие; в Тарусе на митинге раздавались отдельные голоса, призывавшие к обыску городских и земских складов и земских служащих; в город по ходатайству уездного комиссара для предупреждения беспорядков была командирована небольшая воинская команда.

В июле 1917 г. в Тарусе был созван уездный съезд Советов крестьянских депутатов, на котором был избран уездный Совет. Последний состоял из сторонников Временного правительства и проводил политику, направленную против интересов трудящихся. Крестьянская беднота, да и середняки все больше стали склоняться на сторону большевиков. Этому способствовали приехавшие из городов рабочие и солдаты с фронта. На выборах в Учредительное собрание большинство крестьян голосовало за список большевиков. Большевики разъясняли крестьянам, что землю у помещиков надо забирать сейчас и устанавливать власть Советов, не дожидаясь Учредительного собрания.

В волостях крестьяне начали переизбирать депутатов, отдавая свои голоса большевикам и сторонникам Советской власти. Например, в деревне Вятское депутатом был избран большевик А. И. Кузин (до него депутатом был кулак).

После победы Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде на уездном съезде Советов в Тарусе в начале декабря 1917 г. группа большевиков организовала большевистскую фракцию, которая выступила с предложением установить в уезде власть Советов. Эсерам при помощи кулаков, купцов и чиновников, а также конвойной команды воинского начальника удалось сорвать съезд. Тогда большевики решили созвать съезд 26 декабря, учитывая, что к этому времени из городов должны приехать рабочие, а с фронта - солдаты. Для охраны съезда из села Лопатина прибыл отряд Красной гвардии, сформированный в Бортниковской волости из демобилизованных солдат.

Выступавшие на съезде делегаты высказались за немедленное установление Советской власти в уезде. Были приняты следующие предложения: организовать Военно-революционный комитет, всецело признать народное правительство и Советы, декрет о земле немедленно провести в жизнь, приступить к организации Красной гвардии. В ночь на 27 декабря власть в уезде перешла в руки Военно-революционного комитета, в состав которого входили тов. Выкин, К. Ерлин, П. Деменков, П. Зотов, А. Кузин, Л. Макаров, А. Пчелкин, Д. Романычев, Г. Савенков, Филиппов. Председателем ревкома был избран Н. Н. Шевяков 503.

IX. Таруса в голы Советской клясти

Таруса в 1918-1940 гг.

На Военно-революционный комитет возлагалось установление Советской власти в волостях Тарусского уезда. В первые же дни работы избранного ревкома перед ним встало много неотложных задач: создание нового советского аппарата, разрешение продовольственной проблемы, организация отрядов Красной гвардии, проведение культурно-массовой работы и т. д.

Ревком выступил с обращением к населению, в котором объявил, что вся власть в уезде принадлежит Советам.

Враги Советской власти стремились организовать сопротивление ревкому. Чиновники прежних государственных учреждений объявили забастовку. Тарусские купцы и лавочники, пряча товары первой необходимости, пытались обострить положение с продовольствием и вызвать в народе недовольство новой властью. Несколько раз провокаторы подстрекали жителей расправиться с членами ревкома. Ревком решил сформировать отряд Красной гвардии из оставшихся в Тарусе красногвардейцев, охранявших съезд, и солдат воинской команды. В течение января 1918 г. во всех волостях Тарусского уезда была установлена Советская власть. Земские учреждения были ликвидированы, 10 января было упразднено уездное земство. В конце января 1918 г. в Тарусе был созван уездный съезд Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Съезд избрал исполнительный комитет, который образовал Совет народных комиссаров. До конца июля 1918 г. в Калуге был Совет народных комиссаров, такая же структура органов власти была и в уездах.

Еще в июне 1917 г. из большевистской фракции уездного исполкома возникла организация РКП (б), состоявшая из девяти человек. В том же месяце оформилась городская партийная организация. А с февраля 1918 г. стали возникать партийные организации в волостях - сначала в Высокиничской, Бортниковской и Заво-ровской, затем в других. К концу 1918 г. в уезде было уже 18 первичных парторганизаций, в которых состояло 348 членов партии.

1 сентября 1918 г. в Тарусе был проведен первый уездный съезд РКП (б), на котором было 29 делегатов от тринадцати партийных организаций. Съезд избрал уездный комитет в составе Г. И. Родионова, Е. Т. Захарова, Орочко, Коврижкина, Романова и др.

Ко времени второго уездного съезда РКП (б), состоявшегося в январе 1919 г., в уездной партийной организации насчитывалось 384 члена партии и 105 сочувствующих.

Вдохновленные ленинскими лозунгами ЦК РКП (б), опираясь на бедноту, тарусские большевики преодолевали сопротивление буржуазии, помещиков и кулаков, укрепляли власть Советов, неуклонно проводили в жизнь декреты Советской власти.

В Тарусском уезде было тяжелое положение с продовольствием. За весь 1918 г. от губернского продовольственного комитета было получено всего по 2 фунта хлеба на человека. Нужно было находить хлеб на месте, обеспечить им рабочих и служащих, воинскую часть, больных, а также нуждающуюся деревенскую бедноту. С помощью комитетов бедноты были изъяты излишки хлеба в помещичьих и кулацких хозяйствах. Приходилось посылать заградительные отряды вооруженной бедноты для предотвращения вывоза продовольственных запасов спекулянтами. Комитеты бедноты были опорой Советов в преодолении продовольственных затруднений. Помимо изъятия излишков хлеба у кулаков, они организовали уборку и обмолот хлебов в помещичьих хозяйствах, распределяли помещичьи земли и имущество среди нуждающихся крестьян и т. д. В 1918 г. все помещичьи земли и имущество были взяты Советами на учет. В ряде имений стали организовываться так называемые культурные хозяйства (по культурной обработке земли). В Исканской волости была создана сельскохозяйственная коммуна, в имении Пасхалове - сельскохозяйственная школа, существующая и в настоящее время. 31 июля 1918 г. уездный исполком постановил: «Помещиков аре городской управой, то с 1919 по 1922 г. пятиклассной школе была предоставлена также площадь, ранее занятая городской управой. В 1921 г. Высшее начальное училище и гимназия были слиты в одну школу 2-й ступени, в 1922 г. школа 2-й ступени была преобразована в школу-девятилетку. Она существовала до 1929 г.

В 1919 г. был открыт детский дом для детей школьного возраста. Помещался он в бывшем имении Игнатовское-Знаменское, в двух с половиной километрах от Тарусы, в здании, выстроенном Перцевым. В 1922 г. детский дом был переведен в Тарусу в помещение, где теперь средняя школа. В 1923 г. он был закрыт. В 1922 г. в связи с переводом школы-девятилетки в другое помещение здание, занимаемое ею прежде, было оборудовано под родильное отделение городской больницы, которое и находится здесь по настоящее время.

Краеведческий музей был организован в 1919 - 1920 гг. из ценностей, собранных по имениям (принадлежавшие Горчаковым коллекция произведений французской и фламандской живописи XVIII - начала XIX в. и богатая библиотека, в составе которой имелось много редких книг, и т. п.). Музей находился на Калужской (ныне Ленинская) ул. во втором этаже двухэтажного каменного дома. Заведовала им учительница Л. А. Харитонова. В 1925 г. музей был переведен в дом Мейн на ул. Кладбищенской (ныне ул. Розы Люксембург). Там же была и библиотека. До 1927 г. в ней была заведующей Е. В. Сахарова (урожденная Поленова). В музее устраивались выставки картин В. Д. Поленова, В. Д. Шитикова и др. В 1927 г. Тарусский музей был переведен в Калугу.

5 декабря 1924 г. в Тарусе была организована артель художественной вышивки. Организатором ее была художница Н. Я. Давыдова, крупный специалист по народным художественным вышивкам. В основу вышивки была положена старинная народная техника строчки - вышивка «по выдергу» (или калужская перевить) - и был использован старинный орнамент, применявшийся при вышивании крестьянским населением Калужского края.

Первичной целью организации артели являлось возрождение народного вышивального мастерства.

В первые годы работы артели в ней числилось только 30 - 40 мастериц.

В период с 1924 по 1929 г. самого помещения мастерской не существовало и все мастерицы работали у себя на дому.

Сырьем для вышивки служили крестьянский холст - белая и цветная редина. Нитки употреблялись только льняные - цветные и белые.

Артель производила следующие изделия: вышитые народного покроя платья-«рубахи», женские кафтанчики-«шушуны», дорожки, разных размеров скатерти.

Свою продукцию артель сбывала Московской экспортной конторе.

Артель принимала участие в международных выставках. В 1925 г. на международной выставке в Париже она получила золотую медаль и диплом первой степени. В 1927 г. на выставке декоративного искусства в Милане артель получила диплом первой степени 506.

К 1926 г. в городе Тарусе насчитывалось 1929 жителей, в Тарусском уезде (вместе с городом) - 55 921 житель, т. е. численность городского и сельского населения несколько уменьшилась сравнительно с предреволюционным периодом. После революции территория уезда составляла 1550 кв. км. на 90 кв. км меньше, чем до революции (1640 кв. км) - часть территории бывшего Тарусского уезда была передана Калужскому уезду. Плотность сельского населения составляла 35 человек на 1 кв. км. Число женщин (33 369) значительно превышало число мужчин (22 552), что объясняется сильно развитым отходом на заработки. Главным занятием населения уезда было по-прежнему земледелие. Сеяли рожь, овес, ячмень, просо. Урожаи зерновых не удовлетворяли местных потребностей целиком. В городе и уезде было много садов. Из кустарных промыслов были развиты тележный, бондарный и сукновальный 507.

В 1927 г. Тарусский уезд был ликвидирован 508. В конце 20 - начале 30-х годов Таруса подчинялась Серпухову, а территория ее уезда была распределена между Калужским и Малоярославецким уездами.

В середине 30-х годов, в результате закончившегося районирования, Таруса стала районным центром Тульской области. К 1938 г. в ней насчитывалось 3800 жителей 509, в Тарусском районе 20 300. Таким образом, население города выросло сравнительно с дореволюционным периодом (в начале XX в. в Тарусе было всего около 2 тыс., а в 1917 г. - 2242 человека), в то время как в районе проживало намного меньше населения, чем в бывшем Тарусском уезде. Это объясняется рядом обстоятельств: изменением границ бывшего Тарусского уезда, значительным оттоком сельского населения в город в связи с бурным ростом промышленности в стране и др.

Во второй половине 20 - начале 30-х годов происходят известные сдвиги в хозяйственном и культурном развитии Тарусы 510. В это время было проведено тщательное научное обследование Игнатовского известнякового месторождения. В 1927 г. проф. М. С. Швецов произвел геологическую съемку месторождения. Разработанная М. С. Швецовым схема стратиграфии тарусского края сохраняет свое значение до настоящего времени 511.

В 1929 г. начался новый этап в истории Тарусской вышивальной мастерской. Была организована централизованная мастерская, которую разместили в двух деревянных домах (по ул. Розы Люксембург и по ул. Пионерской). В этот период артель насчитывала уже 150 мастериц. Большая часть мастериц работала в помещениях мастерской. В артели были организованы три цеха: раскроя, «шгандержки» и сбора. Разделение артели на три цеха благотворно отразилось на качестве выпускаемой продукции и на заработке мастериц.

Постепенно артель стала использовать другое сырье - фабричные полотна, что дало ей возможность выпускать продукцию, нужную широким слоям населения - скатерти с салфетками, наподвосники, дорожки и пр. Это нововведение также способствовало увеличению заработной платы мастериц. В это время артель перешла в ведение Калужского кустпромсоюза, а с 1934 г. - Мосшвейсоюза.

В начале 30-х годов число членов артели достигло 350 человек. В 1930 - 1931 гг. Тарусский горсовет предоставил артели для размещения ее цехов-мастерских двухэтажное каменное здание на улице Луначарского. В сборе для артели образцов калужской крестьянской вышивки принимала активное участие М. Н. Гумилевская, ныне заслуженный деятель прикладного и декоративного искусства РСФСР. В художественном фонде артели уже к 1940 г. насчитывалось до тысячи образцов орнамента.

В 1930 г. резко увеличился экспорт выпускаемой артелью продукции во Францию, Америку, Бельгию, Англию, Монголию и Японию (через Архангельск, Ленинград и Одессу). Экспортировались гарнитуры столового белья и другие изделия, вышитые льняными нитками и мерсеризованной шелковистой цветной бумагой. В 1934 г. экспорт товаров за границу сократился. Артель стала изготовлять изделия преимущественно для советского потребителя. Ассортимент производимых изделий расширился. Выпускались женские и детские платья, мужские рубашки, столовое и постельное белье с вышивкой.

Продукция артели по-прежнему получала высокую оценку на выставках. На выставке 1937 г. в Париже ей был присужден диплом первой степени. В 1938 г. в Москве на выставке художественного текстиля и на выставке «Десять лет промысловой кооперации» артель получила диплом за лучшее качество выпускаемой продукции 512.

1 октября 1936 г. в Тарусе был организован лесхоз. Его лесные массивы находятся в бассейне реки Оки и ее притоков - Протвы и Тарусы.

В 1927 г. было обращено внимание на неудовлетворительное состояние переправы через Оку, осуществлявшейся с 1918 г. на паромах. В 1927 - 1928 гг. из Серпухова был привезен новый понтонный мост, имевший 16 плашкоутов. Этот мост был много уже первого (стоявшего в 1903 - 1918 гг.), но зато он был выше поднят над водой. Под ним можно было проплыть на лодке не сгибаясь. Осенью 1934 г. перед ледоставом мост был неудачно заведен в устье реки Тарусы. Весной лед на Тарусе тронулся раньше, чем на Оке. Плашкоуты были выкинуты льдом в сторону реки Оки. В это время начался ледоход на Оке. Плашкоуты были раздавлены льдом и унесены вниз по реке. С этого времени переправа автомашин, повозок, грузов, скота снова стала производиться на паромах, а людей - на лодках.

Произошли изменения в области школьного образования. По распоряжению Серпуховского РОНО школа-девятилетка была закрыта и вместо нее открыта школа крестьянской молодежи-семилетка (ШКМ). В этой школе основным предметом была агрономия, а русский язык и математика занимали второстепенное место. Такой предмет, как история, не существовал, вместо него было обществоведение. Иностранные языки и рисование были исключены из программы, вместо них школьники обучались столярному мастерству. Группы разделялись на бригады из шести учеников каждая. Большая часть учебного времени уделялась практическим занятиям по агрономии. Каникул не было, все лето шли занятия. Учителя свои отпуска получали по очереди.

Так продолжалось до 1934 г. Когда было издано постановление ЦК ВКП (б) и СНК СССР о школе от 15 мая 1934 г., ШКМ была закрыта и вместо нее были открыты школа-девятилетка (средняя школа) и семилетка (неполная средняя школа). В сентябре 1936 г. была открыта школа-десятилетка (полная средняя школа).

В имении Игнатовском-Знаменском, которое поступило в ведение Московского здравотдела, разместились санатории и лагерь пионеров.

В Тарусе продолжала развиваться театральная самодеятельность. После 1925 г. постановкой любительских спектаклей руководила жившая в Тарусе в собственном доме на углу ул. Пушкина и Базарной площади артистка Малого театра Надежда Алексеевна Смирнова. Н. А. Смирнова праздновала в Тарусе свое семидесятилетие.

До Великой Отечественной войны излюбленным местом гуляний горожан являлась поросшая густым лесом Игнатовская гора. С нее открывались виды на широкую долину реки Оки, леса, заливные луга. С нее была видна, как на ладони, усадьба художника В. Д. Поленова, город Таруса, дом отдыха им. Куйбышева и Велегож. В настоящее время на этой горе добывается известняк.

Таруса в годы Великой Отечественной войны

С самого начала войны многие тысячи жителей Тарусы и района работали на строительстве оборонительных сооружений под Смоленском, Ельней, Орлом, Брянском. Все мужское население, годное носить оружие, ушло на фронт. В колхозах, МТС, на предприятиях места мужчин заняли женщины. Мастерицы артели художественной вышивки шили белье для воинов Красной Армии. При приближении врага для эвакуации из Тарусы военного госпиталя и части мирного населения 15 октября 1941 г. к городской пристани была подана баржа. Конечным пунктом эвакуации был назначен город Чебоксары. Небольшая воинская часть, находившаяся в Тарусе, покинула город 23 октября 1941 г. и двинулась по шоссе в сторону Серпухова. При отступлении был взорван железный мост через реку Тарусу (построенный в 1900 г.)

24 октября 1941 г. в Тарусу ворвалась на мотоциклах большая воинская часть немецких автоматчиков. Немцы двигались со стороны Калуги и через Тарусу проехали по быв. Калужской (ныне ул. Ленина). За мотоциклистами последовали автоматчики-велосипедисты, зенитные батареи, минометные и танковые части, моторизованная пехота и обозы. Немецкие войска двигались по улицам города с 10 часов утра до позднего вечера. Переправляясь по временному мосту через реку Тарусу, они шли дальше, на Серпухов. Но через реку Протву им не давали пройти советские части, мужественно державшие оборону в деревне Гурьево.

Заняв город, фашисты стали выселять из хороших квартир хозяев, по своему усмотрению занимали лучшие дома. В домах, где квартиры оказались запертыми, немцы сбивали замки.

На другое утро на заборах были наклеены приказы немецкой комендатуры. Гитлеровцы требовали от населения в трехдневный срок сдать в комендатуру все охотничье и прочее огнестрельное и холодное оружие, но выходить из домов позднее 8 часов вечера, зарегистрироваться на бирже труда и по указаниям поставленных из местного населения начальников без промедления выходить на работу. За невыполнение приказа гитлеровцы грозили расстрелом.

С наступлением морозов фашисты стали отбирать у населения теплую одежду и обувь, причем часто снимали с людей одежду и обувь прямо на улице. Последнее обстоятельство вынуждало местное население надевать исключительно ветхую одежду и обувь, а хорошую - закапывать в землю. С помощью предателей, назначенных старостами и полицаями, фашисты стали арестовывать и предавать смерти патриотов. Так, в селе Исакове была сооружена виселица, на которой были повешены схваченные по доносам работники райкома партии Родионов, Блинников, Фомин. В том же селе немцы засекли до смерти старика Н. К. Лапшина за то, что он вовремя не свернул с дороги, по которой двигались немцы. После освобождения села от немцев из-под пола одной избы был извлечен труп замученного фашистами красноармейца, которому гитлеровцы выкололи глаза и разрезали живот.

В Исканском фашисты бросили в горящую печь трехлетнего сына колхозника Назарова, а в соседнем селе расстреляли колхозника-инвалида Василия Жулина за то, что у него была найдена красноармейская гимнастерка.

В лютые декабрьские морозы 1941 г. гитлеровцы решили «по военным соображениям» выгнать жителей из Тарусы в окрестные деревни. Узнав об этом, комсомолка Вера Аверина и ее сестра Евдокия собрались пойти к родственникам в деревню Протасове за лошадью, чтобы перевезти на ней в деревню малолетних детей. Сестры смогли дойти только до деревни Глинищи. За селом услыхали окрики немецких патрулей. Немцы заставили сестер бежать к ним по глубокому снегу. Затем они повели их в Мансуровский лес. Через небольшой промежуток времени жители деревни Мансурово услышали пронзительные крики и два глухих выстрела, после чего все смолкло.

Но в тяжелые дни произвола и насилия в Тарусе и ближних к ней деревнях нашлись мужественные люди, которых невозможно было запугать и заставить покорно склонить головы перед автоматами палачей.

Вскоре после оккупации Тарусы в район Поленова-Бехова прибыла 6-я Сибирская гвардейская дивизия.

Для успешного проведения контрнаступления 6-й дивизии требовалось хорошо наладить работу разведки. Вопрос об организации разведки на территории оккупированного немцами Тарусского района обсуждался на заседании бюро райкома, в селе Волковском, в 12 км от Тарусы.

Была создана оперативно-диверсионная группа, в которую вошли заведующий отделом пропаганды и агитации райкома В. В. Аксенов, пропагандист райкома Ф. Г. Шумилин, секретарь райисполкома Н. В. Булычев, работник районной газеты «Октябрь» В. С. Венков и служащий райпотребсоюза В. Р. Тимохин. Командиром этой группы был назначен В. В. Аксенов.

Группа начала готовиться к переправе через Оку, на территорию Тарусского района. В штабе Сибирской дивизии были согласованы все вопросы, связанные с оказанием разведчикам помощи при переходе через Оку в тыл врага.

Условились о способах передачи в штаб дивизии разведывательного материала, о получении боеприпасов и агитационной литературы. Для перехода через Оку был выбран участок напротив селения Ладыжина, в четырех километрах от города Тарусы вверх по реке. Века Ока была покрыта тонким льдом. Переправляться по такому льду было крайне опасно. Пришлось двигаться ползком, обвязавшись веревкой, чтобы товарищи могли вытащить в случае провала в воду. Когда немцы освещали местность ракетами, разведчики плотно прижимались ко льду. Наконец, опасный переход остался позади - разведчики вышли на левый берег Оки и быстро скрылись в лесу.

На следующий день, с наступлением сумерек, командир группы В. В. Аксенов пошел в разведку к деревне Екатериновке. Затем в течение нескольких ночей разведчики побывали в деревнях Антоновке и Сурневе, где проследили движение немецких автомашин по направлению к Тарусе. Они увидали, что со стороны села Петрищева к Тарусе двигалось много грузовиков с военной техникой. Тогда разведчики заминировали дорогу, и на минах подорвалось два немецких грузовика.

Следя за расположением и передвижением немецких воинских подразделений на ближних подступах к Тарусе, партизаны несколько раз проникали в город. Чтобы передать добытые сведения в штаб дивизии, Аксенов и Шумилин направились в Тарусу, где у них уже была организована связь с местными коммунистами. Но гитлеровцам было известно о существовании советской оперативно-диверсионной группы в окрестностях города Тарусы, и они стали ее выслеживать. Когда партизаны находились в одном из крайних домов на Коммунальной улице, предатель, имя которого осталось неизвестным, сообщил о них в комендатуру. Они были арестованы. Это произошло в начале декабря 1941 г. После предварительного допроса партизан отправили на подводе под конвоем двух солдат в Исканское, в штаб немецкой дивизии. Зная, что живыми их немцы не выпустят, партизаны договорились бежать в пути. По слову «Борьба!» они должны были одновременно броситься на конвоиров, обезоружить их и уничтожить. За городом Аксенов и Шумилин переглянулись, подали друг другу знак подготовиться к схватке. Недалеко от них был лесок. Аксенов тихо сказал: «Борьба!» - и в ту же секунду выхватил у немца винтовку, а Шумилин набросился на другого солдата. После короткой борьбы оба конвоира лежали мертвыми. Партизаны побежали к лесу. Но вдруг из-за поворота дороги показался грузовик с немецкими солдатами. Заметив бегущих людей, немцы открыли по ним стрельбу. Шумилин вскрикнул: «Василий, я ранен!»

«Держись, Филипп, уже недалеко», - подбадривал Аксенов товарища. Но следующей пулей Шумилин был убит. Понимая, что немцы по ним пристрелялись, Аксенов пошел на хитрость. Когда немецкие пули вскинули снег около его ног, он упал, словно подкошенный, распластался на снегу. Немецкие солдаты прекратили стрельбу, грузовик подъехал к подводе, около которой лежали убитые партизанами солдаты-конвоиры. В этот момент Аксенов, собрав все свои силы, быстро вскочил и рванулся к лесу. Фашисты открыли по нему огонь, но было уже поздно - партизан скрылся в лесу. Боясь засады, немцы его не преследовали. На другое утро Аксенов явился в штаб Сибирской дивизии, сделал подробный доклад о местах расположения и количестве немецкого войска в городе и окрестностях, сообщил об огневых точках противника.

Очень мужественно вели себя женщины Тарусского уезда. Расскажем о некоторых из них.

На краю села Гурьева Барятинского сельсовета стоит низкий с двумя окошками домик. В нем в 1941 г. жила Н. В. Потрихалина, простая русская женщина, человек большой, доброй души. В один из ненастных октябрьских дней 1941 г. через Гурьево проходили подразделения наших войск. Среди бойцов и офицеров были тяжело раненные и больные, которым требовался покой и медицинская помощь. Колхозники Гурьева разместили их в одном из пустовавших домов. Наталья Васильевна ухаживала за ранеными воинами, промывала их раны, готовила им пишу. Бойцы постоянно чувствовали ее заботу и ласку. Когда же в село ворвались гитлеровцы, Наталья Васильевна укрыла советского офицера В. М. Карликова в своем доме и два месяца ухаживала за ним.

Многие тарусские граждане помнят и другой подвиг женщин. В холодные дни ноября 1941 г. в нижнем этаже двухэтажного каменного здания банка, стоявшего в Тарусе на Главной площади, лежали 69 раненых бойцов Красной Армии. Помещение охранялось немецким автоматчиком.

Внутри здания царила стужа, стекла были выбиты разрывами бомб. Бойцы лежали на цементном полу, под леденящим ветром. Пленные не получали почти никакой пищи. Они были осуждены на медленную смерть от голода и ран.

Но бесстрашные женщины и дети, рискуя жизнью, передавали бойцам те продукты питания, которые им удавалось добыть. Основная часть раненых размещалась в большом зале, самые тяжелые больные находились в небольшой комнате по соседству с залом. Им была необходима в первую очередь медицинская помощь. У некоторых из них раны начали гноиться. Тут же у стены разлагался труп умершего бойца. О. II. Соловьева, мать тарусского учителя А. П. Соловьева, медицинская сестра Ф. Л. Мартино и ученица средней школы Наташа Соловьева сумели добиться от старосты получения пропуска для посещения раненых.

Начались хлопоты о переводе тяжелораненых и больных в деревянное помещение городской больницы. Но поддаваясь усталости, трудились врач О. П. Черняева, медицинские сестры Фаина Мартино, Валентина Ивановская, Зоя Виноградова, Анна Григорьева, комсомолка Мария Курочкина, няни Евдокия Чуваева, Мария Одинокова, домохозяйка Надежда Приходько.

Перевязочных средств не было. Приходилось рвать на полосы старые простыни, из которых делали бинты. Раны промывали марганцовкой, добыли и некоторые лекарства. Кроме того, медицинские работники организовали среди жителей Тарусы сбор продуктов для раненых. Фельдшер И. А. Никитин неутомимо обходил улицы от дома к дому, собирая продукты. Часто в больницу приходили гитлеровцы - проверить, не прячутся ли среди больных здоровые советские бойцы. Когда в декабре 1941 г. происходил разгром немцев под Москвой, гитлеровцы неоднократно собирались расстрелять раненых, но стремительное наступление советских войск помешало фашистам осуществить этот злодейский замысел. Излечение раненых воинов в тарусской больнице успешно завершилось уже после освобождения Тарусы советскими войсками.

Освобождение Тарусы произошло в декабре 1941 г. Со стороны реки Протвы до Тарусы все чаще и чаще доносились взрывы снарядов, гул орудийных выстрелов. Небо полыхало огнем. Чувствовалось приближение советских войск. За несколько дней до освобождения Тарусы немцы хвастливо говорили жителям Тарусы, что их войска к 1 января наступающего 1942 г. займут Москву.

В ожидании встречи нового года немцы везли в Тарусу из Германии праздничные посылки для солдат и офицеров. Их доставляли большие транспортные самолеты, посадка которых производилась на южной окраине города, на обширной площади «Кургана». Но воспользоваться посылками немцам было не суждено.

К 18 декабря 1941 г. левый берег Оки от впадения в нее реки Протвы до деревни Алекино (южнее Тарусы) еще был занят немцами. На противоположном, правом берегу Оки находились позиции 6-й гвардейской дивизии, которая входила в состав 49-й армии генерала И. Г. Захаркина. В устье реки Протвы было предмостное укрепление, занятое советскими войсками.

За сутки до артиллерийской подготовки в тылу противника была произведена разведка. Разведчики, одетые в белые халаты, скрытно двигаясь по льду реки Тарусы, проникли в глубокий тыл немцев и принесли в штаб ценные сведения о противнике.

Наступление 6-й гвардейской дивизии на немецкие позиции в окрестностях города Тарусы развивалось по двум главным направлениям: первая ударная группа войск имела задание перейти на левый берег Оки, занять села Волковское и Кузьмищево; вторая группа наших войск должна была двинуться в обход Тарусы с юга, занять деревни Ладыжино и Алекино.

После сильной артиллерийской подготовки, в которой участвовали грозные для немцев «катюши», стоявшие в лесу между селами Бехово и Страхово, 19 декабря (до рассвета) первая группа внезапным коротким ударом овладела селами Волковским и Кузьмищевым, Обходя Тарусу с севера, наши войска устремились но направлению к Исканскому, Льгову, Заворову.

Вторая группа, овладев деревнями Ладыжино и Алекино, стала развивать наступление в обход Тарусы с юга - на деревни Бортники и Сланцово. Заняв эти пункты, наши воинские части вышли в тыл немцам, занимавшим Тарусу. Выйдя на тракт Таруса - Калуга, эта группа перерезала немцам путь отступления на Калугу.

В 6 часов утра 19 декабря в Тарусу со стороны Оки проникла группа советских автоматчиков. Застигнутые врасплох гитлеровцы не смогли оказать серьезного сопротивления советским воинам и в панике бежали.

Один из советских автоматчиков выстрелом из ракетницы оповестил командование о занятии Тарусы.

Через час на улицах города появились наши воинские части. Жители Тарусы радостно их приветствовали, кидали вверх шапки, кричали «ура!», предлагали солдатам и офицерам зайти в их дома позавтракать.

Бросив в Тарусе транспорт и военную технику, немцы окольными, проселочными дорогами бежали по направлению к деревням Кресты - Бортники. Подтянув резервы к Льгову, Крестам, Заворову и Недельному, они решили испытать счастье - задержать стремительное продвижение наших войск, но после ряда упорных боев потерпели поражение. Бросая на дорогах поврежденный автотранспорт и боевую технику, немцы бежали дальше на запад.

М. Г. Ефремов (1897-1942)

21 - 22 декабря появившиеся над Тарусой немецкие самолеты подвергли город сильной бомбардировке. Большие немецкие бомбы весили около тонны. Некоторые из них не взорвались и позднее были взорваны нашими саперами в глубоких водоемах Оки. Во время бомбежки в Тарусе было разрушено большое количество зданий, погибло много горожан.

Сразу после освобождения Тарусы, 19 декабря 1941 г., в ней развернулась активная деятельность по восстановлению советского и партийного аппарата, народного хозяйства, по организации широкой помощи фронту^513. Вместе с советскими войсками в город вернулись председатель райисполкома Н. И. Моисеев, секретарь райкома В. К. Лапшин и славный партизан-разведчик В. В. Аксенов. Над зданием райисполкома снова развевался красный флаг. Через несколько дней в городе и районе были восстановлены все советские учреждения.

В центре городского сада была вырыта могила. Жители Тарусы с почестями похоронили в ней убитого немцами партизана-разведчика Ф. Г. Шумилина.

В этот же день в город стали поступать раненые советские воины. Их размещали в городской больнице и в здании «Красной школы», которые уже через двое суток были заполнены.

Женщины, стремясь оказать посильную помощь раненым, выразили желание бесплатно стирать и утюжить их белье и одежду, приносили им молоко, яйца, домашние обеды.

По мере дальнейшего продвижения вперед наших войск была организована эвакуация раненых в глубокий тыл.

В первые же дни после освобождения города были организованы массовые воскресники по очистке улиц, дворов и площадей от мусора, обломков разрушенных бомбежкой зданий. При участии жителей города саперы приступили к восстановлению железного моста через реку Тарусу. Домкратами была поднята ферма, под ее северный конец была подведена деревянная клетка. Около моста были поставлены деревянные ледорезы.

Н. И. Моисеев, председатель Тарусского райисполкома в 1941-1943 гг.

26 декабря 1941 г. в Тарусе состоялось совместное заседание бюро райкома партии и исполкома районного Совета депутатов трудящихся, где было принято решение «О мерах по налаживанию работы сельских советов и колхозов». На заседании отмечалось, что на территории района немецко-фашистские захватчики ликвидировали органы Советской власти и дезорганизовали работу колхозов. Стремясь запугать советских людей, фашисты расстреляли много невинных людей. Они расхитили или уничтожили все запасы хлеба, фуража, вывезли громадное количество крупного рогатого скота, овец и домашней птицы, угнали множество лошадей с повозками. После ухода немцев в колхозах района осталось всего 400 лошадей - вместо 4 тыс., имевшихся до войны. Весь семенной фонд колхозов был расхищен, для весеннего сева не было семян. Все мосты на дорогах района были взорваны.

Бюро приняло энергичные меры по восстановлению народного хозяйства города и колхозов. Оно обязало сельсоветы и правления колхозов в кратчайший срок наладить работу в колхозах, произвести строгий учет всего колхозного имущества, собрать имущество, розданное на сохранение отдельным гражданам или взятое самовольно, организовать обмолот хлеба, срочно создать семенной фонд, подготовить сельскохозяйственный инвентарь к весенней пахоте и севу, произвести строгий учет трофейного имущества, предупредить все население, что за расхищение государственного (в том числе трофейного) и колхозного имущества виновные будут нести ответственность по закону военного времени. Бюро призвало всех трудящихся района и города отдать все свои силы на ликвидацию вреда, нанесенного гитлеровскими захватчиками, обязало сельсоветы срочно исправить все мосты на дорогах района 514.

Но на пути к выполнению постановления бюро стояла тяжелая действительность. Там, где до прихода немцев были деревни, теперь виднелись почерневшие от дыма и огня печные трубы. Люди, потерявшие в огне свое имущество, ютились в соседних деревнях или в землянках. Многие поля были изрыты окопами, траншеями, ходами. На них, притаившись в земле, лежали неразорвавшиеся снаряды и бомбы. Обширные площади полей были немцами заминированы. Собранных с огромным трудом семян было явно недостаточно для весеннего сева.

Началась героическая борьба за восстановление народного хозяйства в Тарусском районе. Созданные в колхозах из пожилых людей строительные артели срочно приступили к постройке новых домов вместо сгоревших.

Вызванные из воинских частей специалисты начали разминировать поля и взрывать неразорвавшиеся снаряды. Колхозники целыми деревнями выходили на поля закапывать окопы.

Не хватало лошадей. Пахали на коровах. Так, в колхозе «Пионер» на коровах было вспахано и обработано 150 га. Кроме того, во всех колхозах землю перекапывали вручную лопатами.

Для увеличения небольшого семенного фонда колхозов колхозники вносили в общественные амбары свои личные, очень скудные запасы зерна: одни могли выделить пуд, другие полпуда, а кто и несколько килограммов. Примером для других были труженики колхозов «Заря», «Пахарь» Кузьмищевского сельсовета, «Путь Ильича» Левшинского сельсовета, «Ворошилово» Петрищевского сельсовета.

В результате всех усилий весной 1942 г. все поля покрылись хорошими всходами. В 1942 г. колхозы района посеяли озимых на площади, превосходившей площадь высева озимых в 1941 г. на 3 тыс. га.

Уничтоженные немцами в колхозах животноводческие фермы были в 1942 г. частично восстановлены. Так, в шести колхозах («Заря», «Пахарь» и др.) было организовано по четыре фермы, а более чем в двадцати колхозах имелось уже по три животноводческие фермы. Передовиками уборки урожая 1942 г. явились колхозы Трубецкого, Любовоцкого и Поршинского сельсоветов. 19 колхозов района полностью рассчитались с государством по всем видам сельскохозяйственных поставок 515.

Острый вопрос встал перед колхозниками в период засыпки зерна в семенные хранилища и заготовительные пункты. Из-за отсутствия лошадей колхозники носили зерно на своих плечах. Так, комсомольцы деревни Лю-бовцово перенесли более тонны зерна (1943 г.).

Колхозы Тарусского района в 1942 г. сдали в хлебный фонд Красной Армии 250 центнеров хлеба и собрали на строительство танковой колонны «Тульский колхозник» 670 тыс. руб. Из своих личных запасов колхозники сдали в фонд Красной Армии 300 центнеров хлеба, а на авиасоединение «Тула» внесли 50 тыс. руб. Бригады девушек города Тарусы работали на заготовках дров для Москвы 516.

Весной 1942 г. в Тарусу вернулись эвакуированные из нее в октябре 1941 г. жители.

В 1943 г. усадьба Игнатовское-Знаменское перешла из ведения Московского здравотдела в ведение Калужского здравотдела, и в ней поместили инвалидов и больных-хроников. Нарышкинский парк был наполовину вырублен.

Прерванная немецкой оккупацией работа вышивальной артели начала возобновляться уже в январе 1942 г. Здание, в котором помещались мастерские артели (на ул. Луначарского), было разрушено бомбой. Требовалось найти для мастерских помещение, заново организовать коллектив. Деятельное участие в восстановлении артели приняли художника М. Н. Гумилевская, заведующая производством М. А. Никитина, председатель артели М. С. Иванова.

Старое производственное помещение Тарусской артели художественной вышивки на ул. Каляева

Первоначально образовался коллектив мастериц в 50 человек. К концу 1942 г. в артели работало уже около 350 человек, т. е. столько же, сколько в 30-х годах.

Артель деятельно принялась за выполнение заказов для фронта. Шили стеганки и другую одежду. К концу 1942 г. артель перешла на выпуск строчевышитых изделий.

В 1945 г. артель вошла в Калужский областной художественный промсоюз 517.

Таруса в 1945-1964 гг.

В 1945 - 1964 гг. в Тарусе развивались три главные отрасли производства: художественная вышивка, добыча строительного камня и лесное хозяйство.

Тарусская артель художественной вышивки в 1951 г. была передана в ведение Московского росхудожпромсоюза. В 1960 г. в связи с переходом промкооперации в состав государственной промышленности артель была переименована в «Тарусскую фабрику художественной вышивки». Она была поставлена в подчинение Калужскому облуправлению бытового обслуживания.

До 1953 г. в артели художественной вышивки преобладал ручной труд. Некоторые виды изделий шились на швейных машинах с ножным приводом. Выпускаемые изделия стирались исключительно вручную в лоханях, а выжимались в центрифуге с ручным приводом. Глаженье изделий производилось печными чугунными утюгами весом до 16 кг. Утюги нагревались на раскаленной докрасна плите, вследствие чего в летний период температура в помещении доходила до 40°. Труд гладильщиц и прачек считался в то время в артели самым тяжелым.

В 1953 г. в артели числилось 358 мастериц. Из-за острой нехватки помещения в мастерских могло разместиться только 200 человек. Остальные мастерицы были надомницами. Но и это не избавляло производственные помещения от большой скученности. Приспособленные под производство жилые дома не соответствовали требованиям производственного процесса.

Новый производственный корпус Тарусской фабрики художественной вышивки на ул. Шмидта. 1964 г.

С целью облегчения и улучшения труда рабочих руководство артели поставило вопрос о механизации производства и постройке нового здания для мастерских.

В 1956 г. началось внедрение в производство машинной вышивки.

В 1957 г. были установлены стиральная машина и центрифуга с электроприводом. Печные утюги были заменены электрическими, а швейные машины с ножного привода были переведены на электропривод.

Уже в 1955 г. по решению правления Московского росхудожпромсоюза была заказана проектио-сметная документация на строительство нового корпуса по улице Каляева (д. № 17), где находилось тогда основное производственное помещение артели. Корпус был рассчитан на 300 работниц: при его строительстве предполагалось использовать старое, пришедшее в ветхость помещение. Строительство нового корпуса началось в 1956 г., но в связи с состоявшимся в августе того же года решением Совета Министров РСФСР о развитии хозяйства и благоустройстве города Тарусы начатое строительство на улице Каляева было свернуто, так как возник проект постройки более крупного корпуса - на 500 работниц, и для этого строительства был отведен обширный участок на бывшей Базарной площади (ул. Шмидта).

В 1959 г. на строительство большого корпуса было отпущено) 2500 тыс. руб. Строительство велось с 1959 по 1963 г. В декабре 1963 г. помещение было сдано в эксплуатацию.

Кроме того, в 1957 - 1958 гг. для членов артели были построены три жилых деревянных одноэтажных дома на ул. Садовой.

На фабрике образованы следующие цехи: машинной вышивки (50 человек), ручной вышивки (100 человек), «план-держки» (60 человек), экспериментальный (руководитель - художница М. Н. Гумилевская), пошива изделий массового производства (80 человек), отделочный (60 чел.). Фабрика имеет отдел индивидуальных заказов, который принимает заказы на пошив легкого женского платья с вышивкой. Директор фабрики Т. Я. Пивоварова и главный инженер Н. Г. Чуфистова руководят работой мастерских с 1953 г.

Группа работниц Тарусской фабрики художественной вышивки после вручения им двух переходящих красных знамен 17 мая 1963 г.

В ходе социалистического соревнования фабрика получала переходящее Красное знамя республиканского Художественного промыслового Союза. За первый квартал 1963 г. фабрика получила два переходящих красных знамени (от Калужского облисполкома и Боровского райкома и райсовета). В 1964 г. фабрике был дан план производства товарной продукции на 1500 тыс. руб., план накоплений выражается в сумме 980 тыс. руб. План семилетки был выполнен фабрикой к июлю 1964 г.

С 1947 г. артель снова стала участвовать в работе выставок. В 1947 г. ее продукция была представлена на состоявшейся в Москве выставке «Тридцать лет Советской власти». В 1950 г. артель участвовала в Выставке изделий промкооперации в 1951 г. ее изделия экспонировались на «Выставке республиканского народного прикладного искусства». Все выставленные артелью работы были куплены научно-исследовательским институтом художественной промышленности. В 1958 г. артель представила свои изделия на всемирную Брюссельскую выставку, где М. Н. Гумилевская была удостоена золотой медали. В 1959 г. изделия артели демонстрировались на советской выставке в Нью-Йорке. Артель также участвовала в выставках декоративно-прикладного искусства в нашей стране. В 1959 г. экспертный совет Постоянного павильона лучших образцов товаров широкого потребления присудил артели диплом 1-й степени. За систематический выпуск строчевышитых изделий высокого качества ей была назначена ежегодная премия в сумме 4 тыс. руб. 518

Разработка известнякового месторождения на Игнатовской горе ведется в Тарусе Мосакадемстроем. Тарус-ский карьер Мосакадемстроя был открыт в 1945 г. Первоначально добыча известняков велась ручным способом.

Годовая добыча составляла 20 тыс. куб. м камня. В 1947 - 1948 гг. по заданию Мосакадемстроя было произведено полное геологическое обследование известнякового месторождения. Общая площадь разведки составляла 6,4 га. Качество известняков было признано высоким, а количество достаточным для разработки в течение 40 с лишним лет.

Т. Я. Пивоварова, директор Тарусской фабрики художественной вышивки (с 1953 г.)

Постепенно участок Мосакадемстроя стал оснащаться техникой: появились экскаваторы, бульдозеры, автотранспорт и др. Механизация производства быстро отразилась на производительности труда в карьере. В 1961 - 1962 гг. была построена дробильно-сортировочная фабрика, годовая продукция которой составляет 150 тыс. куб. м щебня. С вводом в эксплуатацию дробильных установок отпала необходимость в тяжелом ручном труде, резко увеличилась производительность труда, снизилась себестоимость продукции, улучшились условия труда рабочих.

Полная механизация карьера была закончена к 1963 г. В настоящее время на участке карьера работают пять экскаваторов, два бульдозера, два бурильных станка, мощные дробилки, ряд ленточных транспортеров и т. п.; построен механизированный причал с моечной установкой для промывки щебня, которая дает возможность грузить на баржи промытый щебень высокого качества. На участке Мосакадемстроя с 1945 по 1963 г. было добыто и отгружено для строек Москвы 600 тыс. куб. м бутового камня и 200 тыс. куб. м щебня.

В 1959 г. Тарусским карьероуправлением была организована добыча гравия в новооткрытом Кузьмищевском карьере, который находится на левом берегу Оки, в 6 км ниже города Тарусы и в 1,5 км от деревни Кузьмищево. Залежи гравия расположены здесь на обширной площади в 200 га. Общий запас песчано-гравийной массы в карьере составляет около 11 млн. куб. м; добываемый гравий состоит в основном из известняка и кремния. На Кузьмищевском карьере гравий добывается гидромеханизированным способом. В майне карьера установлен мощный земснаряд, подающий пульпу на высотную гравиесортировку, где гравий сортируется по фракциям, после чего по транспортерам поступает на склады.

На левом берегу Оки, напротив складов, оборудованы механизированные причалы, куда гравий доставляется автотранспортом. По транспортерам гравий поступает на баржи, которые доставляются буксирами в Москву.

Вид на карьер Мосакадемстроя вблизи г. Тарусы

Производительность гравийного карьера высокая - 120 тыс. куб. м гравия в год. За 1963 г. Тарусским карье-роуправлением было добыто из двух карьеров (Игнатовского и Кузьмнщевского) и отгружено на стройки Москвы в общей сложности 215 тыс. куб. м щебня и гравия 519.

Продолжает развиваться Тарусский лесхоз. Река Ока протекает по его восточной границе, по северо-восточной - Протва. Река Таруса разделяет лесные массивы лесхоза на две части. Заболоченных мест, а также озер на территории лесхоза нет. По общегеографическому районированию лесные массивы лесхоза входят в подзону широколиственных лесов. Общая площадь лесхоза равна 24 507 га, протяженность с севера на юг - 33 км, с запада на восток - 34 км.

В административно-хозяйственном отношении лесхоз разделен на три лесничества: Барятинское, Тарусское и Петрищевское. Контора лесхоза находится в городе Тарусе. Площадь, на которой расположен лесхоз, представляет полого-холмистую равнину, изрезанную сетью лесных оврагов, которые в большей части непосредственно подходят к пойме Оки.

Современный рельеф Тарусского лесхоза сформировался под воздействием ледника и вод, прокладывающих себе дорогу в толщах моренных отложений. Почвообразованиями каменноугольного периода являются известняки с прослойками мергеля и глин. Местами известняки близко подходят к поверхности и делаются объектом промышленных разработок.

На площади Тарусского лесхоза имеются дерново-подзолистые бурые и серые лесные и лесостепные почвы. Дерново-подзолистые суглинистые почвы находятся в западной части Барятинского и Петрищевского лесничеств.

Почвы тарусского лесхоза умеренно плодородны. Наиболее плодородны серые лесостепные и бурые лесные суглинки. Отрицательным их качеством является тяжелый механический состав всех почвенных разностей. Это сильно увеличивает трудоемкость обработки почвы и является основной причиной бездорожья в дождливое время года.

Количство ежегодно получаемой лесхозом древесины равно 30 тыс. куб. м. Основными потребителями древесины являются сельский и промышленный облисполкомы, горпромкомбинат и цех по переработке древесины Тарусского лесхоза.

К мелким потребителям относятся районные организации - школы, больницы, колхозы, совхозы и частные лица.

Тарусский лесхоз ежегодно заготовляет 12 тыс. куб. м древесины. Заготовка древесины в лесхозе полностью механизирована благодаря использованию мотопил.

Деловая древесина лесхозом перерабатывается на пиломатериалы, ящичную тару, заливную клепку, ручки для лопат, вил и пр. Продукция переработок отгружалась совхозам, колхозам и промышленным предприятиям Калужской, Орловской, Днепропетровской и других областей (в том числе Латвийской ССР).

В городе Тарусе и в районе лесхоз имеет крупные механизированные мастерские для переработки древесины.

С января 1964 г. лесхоз начал поставлять древесину па экспорт. В 1964 г. лесхоз экспортировал древесину в Австрию и Финляндию. Лесхоз ведет значительные лесопосадки. Все работы по лесопосадкам механизированы (тракторы разных типов, плуги, посадочные машины) 520.

После войны в Тарусе появились также предприятия пищевой промышленности (заводы молочный, фруктовых вод и др.), обозоремонтная мастерская; получило развитие кирпичное производству.

После войны Тарусский район вновь вошел в состав Калужской области.

Бурный рост промышленности в стране вызвал большой приток населения из сельских областей в города. Это явление наблюдалось и в Тарусском районе. Так, в 1957 г. число жителей в районе сократилось на 5 тыс. человек но сравнению с 1938 г. (в 1938 г. в районе проживало 20 300 человек), в то же время население города увеличилось почти на 2 тыс. человек (в 1938 г. было 3800 человек, в 1963 г. - 5600), 521. С 1931 по 1957 г. в городе шло оживленное единоличное строительство. За это время в Тарусе было построено около 398 деревянных домов в город увеличился почти в два раза. Интенсивно развиват лось единоличное строительство и в последние годы. Так обширный пустырь на юго-западной окраине города под названием «Салотопка» (до революции на нем находился частновладельческий салотопенный завод) к 1964 г. превратился в большой поселок с красивыми постройками дачного типа. Государственное жилищное строительство также приобрело значительный размах. В недавнее время построены каменные двухэтажные дома на ул. Комсомольской и на Ленинском проспекте.

До 1956 г. за рекой Тарусой вдоль Серпуховского шоссе стояло несколько небольших частновладельческих домиков. В настоящее время в этих местах, примыкая к постройкам Тарусского совхоза, раскинулся обширный благоустроенный поселок рабочих и служащих карьеро-управления. Дома в поселке по преимуществу одноэтажные. В двухэтажном каменном здании помещается клуб. В поселке имеется;водопровод. Магазин Мосакадемстроя обслуживает рабочих и служащих карьеро-управления, а также жителей Тарусы.

Увеличилось в Тарусе строительство общественных зданий. К 1962 г. на ул. Розы Люксембург, недалеко от Главной площади, было выстроено красивое двухэтажное здание гостиницы. В конце Ленинского проспекта, на горе, построены двухэтажные каменные дома под школу-десятилетку и интернат. На ул. Луначарского выстроен детский комбинат (ясли, детсад) для детей рабочих и служащих карьеро-управления. На ул. Шмидта построено большое трехэтажное здание фабрики художественной вышивки. На ул. Карла Либкнехта (быв. Серпуховская) была снесена деревянная городская баня, а на ее месте построена новая - каменная. На южной окраине города, на Ленинском проспекте, выстроено новое каменное здание молокозавода. Недалеко от него оборудованы мастерские Тарусского лесхоза. Рядом, на опушке леса, в 1962 г. было выстроено красивое одноэтажное каменное здание управления лесхоза.

Главная площадь Тарусы и прилегающие к ней улицы залиты асфальтом. На Главной площади в 1962 г. был установлен памятник В. И. Ленину.

В 1959 г. открылось автобусное движение внутри города. До 1953 г. не существовало регулярных пассажирских авторейсов между Тарусой и другими городами и селениями. Жители Тарусы для переезда пользовались случайными грузовыми автомашинами. В 1953 г. боровский автопарк выделил один автобус для рейса Таруса - Серпухов. Рейс этот совершался дважды в день. В 1954 г. в Тарусе была организована автотранспортная контора.

К концу 1957 г. она располагала уже своим автотранспортом, в состав которого входило 6 автобусов, 6 легковых и 63 грузовых автомашины. К 1963 г. шоссе, соединяющее Тарусу с Серпуховом, на всем протяжении было покрыто асфальтом. В 1964 г. трудно проходимый даже в летнее время Калужский (екатерининских времен) грунтовой тракт на всем его протяжении от Тарусы до Калуги (75 км) был заменен асфальтовой дорогой, по которой дважды в сутки курсируют пассажирские автобусы. К 1964 г. автотранспорт города увеличился в два раза по сравнению с 1957 г. То же самое надо сказать о водном транспорте на трассе Серпухов - Таруса - Алексин. В летнее время открыто прямое автобусное движение между Москвой и Тарусой. Установлена регулярная авиасвязь Тарусы с областным центром - Калугой (с 1958 г.).

Перевоз людей через Оку около Тарусы производился до 1962 г. на гребных лодках. В настоящее время гребные лодки заменены моторными.

В 1956 г. был заново отремонтирован восстановленный в 1941 г. железный мост через реку Тарусу.

До 1958 г. в Тарусе отсутствовал водопровод, жители города пользовались водой из трех источников, расположенных по левому берегу Оки. Требовалось пройти до двух километров, чтобы получить воду. Носили ее в ведрах на коромыслах. Начавшееся строительство сети водопроводных колонок закончилось к 1963 г.

Д. В. Поленов, сын художника В. Д. Поленова, директор Музея Поленова в 1920 - 1960 гг.

Фотография 1963 г.

В Тарусе и ее районе с каждым годом улучшается медицинское обслуживание населения. К началу 1957 г. в городе и районе было 11 врачей (в 1893 г. - 2 земских врача) и 97 человек обслуживающего медперсонала. В 1956 г. была оказана медицинская помощь 26 329 больным; на стационарном излечении находилось 1479 человек.

В Тарусе наблюдается дальнейший рост народного образования. В 1952 г. была открыта новая семилетняя школа со средним числом учащихся от 350 до 390 человек в год 522, недавно открылась картинная галерея.

Были приняты некоторые меры для охраны памятников старины в Тарусском районе. Бывшее имение Нарышкиных, Бутурлиных и Перцева Игнатовское-Знаменское, согласно постановлению Совета Министров РСФСР от 22 мая 1948 г., включено в список памятников архитектуры, подлежащих государственной охране (усадьба, дом графа Бутурлина и дом инженера Перцева).

Со стороны реки Оки к усадьбе подходит большой Нарышкинский парк с вековыми липовыми аллеями, наполовину вырубленными во время войны. Между парком и домом помещика был фруктовый сад, который в 1940 г. погиб от мороза. В овраге, вдоль северной окраины парка, было четыре пруда с проточной водой. В них водилось много рыбы. В настоящее время плотины на этих прудах пришли в ветхость, пруды обмелели и их затянуло илом.

В живописно расположенном селе Истомине, бывшей усадьбе Хитрово, сохраняется помещичий двухэтажный дом, где сейчас размещена школа-десятилетка. Из дома, стоящего на высоком правом берегу Оки, открываются редкие по красоте виды на долину реки Тарусы и ее лесные массивы.

В начале 1963 г. в порядке укрупнения районов области все районные учреждения из Тарусы были переведены в поселок Ферзиково, через который проходит железная дорога. Ферзиково сделалось центром нового, Форзиковского района. Этот поселок в настоящее время застраивается каменными домами городского типа. (В писцовых книгах XVII в. Ферзиково названо сельцом

Степана Чирикова 523; в 1812 г. оно принадлежало П. А. Чесменскому 524). В статье К. Г. Паустовского, опубликованной в газете «Правда» 16 июля 1965 г., говорится о необходимости вернуть Тарусе роль районного центра. За Тарусой сохраняется ее историческое, экономическое и культурное значение. Таруса имеет еще и другое значение. Она и ее окрестности - красивейший уголок Подмосковья, дышащий неповторимой прелестью среднерусской природы. В настоящее время в окрестностях города, на берегу Оки, расположено пять домов отдыха. В будущем их число увеличится. Таруса давно стала любимым местом творчества крупнейших деятелей русской литературы, искусства и науки.

X. Деятели искусства и науки в Тарусе

Город Таруса - редкий по красоте уголок нашей необъятной Родины. Он расположен амфитеатром по склонам холмов, спускающихся к реке Оке, которая в этом месте делает крутую дугу. Из города открываются прекрасные виды на широкую, покрытую лиственными лесами долину реки Оки. Леса со всех сторон окружают Тарусу. Они подходят к ней вплотную, вклиниваются в нее, сливаются с зеленой массой садов самого города.

В центре города, по краю высокого берега реки Оки, протянулся городской парк-бульвар. В нем много зелени и цветов. Парк является местом отдыха горожан и дачников. Отсюда виден широкий поёмный правобережный луг, заросли ивовых кустов, где весенней порой раздаются соловьиные трели. За поемными лугами вырисовываются сплошные массивы заокских лесов.

Архитектурный ансамбль усадьбы В. Д. Поленова. 1904 г.

Из семейного альбома Поленовых

Незабываемо прекрасны окрестности этого города. Природа щедрой рукой наделила их гармонией переходов света и теней, переливами красок - от радостных оттенков покрова лугов до сумрачных теней густых лиственных лесов.

Художники и скульпторы

В. Д. Поленов

Красоту нашего города по достоинству оценили русские художники. Первым из них был В. Д. Поленов (1844 - 1927 гг.). Весной 1889 г. Поленов со своим любимым учеником К. А. Коровиным проехал на пароходе по Оке от Калуги до Тарусы и далее до Бехова. Красочная приокская природа произвела на художников сильное впечатление. В июле 1889 г. Поленов вместе с женой побывал снова в Бехове, где решил купить Саблуковскую усадьбу. Покупка усадьбы была оформлена в 1890 г. Весной того же года Поленовы поселились в Бехове в двухэтажном деревянном флигеле.

Но усадьба не пришлась им по вкусу, и у Поленова возникла идея поселиться па песчаном бугре Борок, расположенном в версте от Бехова. Поленов выменял Борок у крестьян села Бехова, предоставив им за одну десятину этого бугра двойное количество пахотной Саблуковской земли.

Борок с севера окружала березовая роща, густые поросли орешника, липы, дуба, осины. Спуск с Борка к реке Оке подходил к песчаной отмели Веховского переката. За рекой над обширным парком поместья Игнатовское-Знаменское высились старые ели. К югу-западу на крутом высоком берегу Оки в зелени садов виднелся уездный город Таруса.

В. Д. Поленов в конце 90-х годов XIX в

Вечером 2 октября 1892 г. Поленов с двумя старшими детьми пришел по сухой осенней тропинке в свой новый, еще не законченный дом. Василия Дмитриевича встретили ранее приехавшие сюда жена с младшей сестрой. Началась полная забот и труда жизнь Поленовых в их новой усадьбе Борок (ныне Поленово). В мастерской этого дома Поленов работал много лет. Здесь он написал свои прекрасные пейзажи «Осень на Оке» и «Начало зимы». С 1882 по 1894 г. Поленов был старшим преподавателем в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. С 1905 г. (до конца своей жизни) он был бессменным председателем секции содействия устройству фабричных, деревенских и школьных театров при Обществе народных университетов. После Октябрьской революции, живя безвыездно в усадьбе Борок, Поленов продолжал руководить развитием самодеятельности. Он писал своим сотрудникам по народному театру: «Наша деятельность в настоящее время более нужна, чем когда-либо… Всякое просветительное дело есть теперь самое важное и нужное. А театр есть одна из самых широких просветительных школ для народа». В Тарусе и ее окрестностях под руководством Поленова широко развернулась театральная самодеятельность. В ней принимала активное участие семья Поленова. В работе образовавшегося в Тарусе после Октябрьской революции кружка самодеятельности принимали участие дочери Поленова - Екатерина, Ольга и Наталья. Кружок ставил пьесы русских и иностранных классиков.

При содействии и непосредственном участии В. Д. Поленова и его жены были построены две школы: деревянная в селе Бехове и большая каменная в соседнем селе Страхове. В каменной школе устраивали во время спектаклей зрительный зал и сцену.

В. Д Поленов за работой в «Аббатстве» (усадьбе Борок)

Снимок Е. В, Поленовой. 1910 г.

Из семейного альбома Поленовых

Еще в 1892 г. Поленов вместе с женой и сестрой приступил к организации у себя в усадьбе Борок музея, куда вошли все художественные и научные коллекции, собранные, как говорил Поленов, «четырьмя поколениями Поленовых». Дом-музей скоро превратился в художественный центр, куда стали собираться художники, писатели, музыканты, проводившие свой отпуск в городе Тарусе и его окрестностях. После Октябрьской революции двери дома-музея были широко открыты для народа. Любимым делом семидесятитрехлетнего Поленова было показывать свой музей. Он радовался, видя как со всех сторон, из ближних и дальних деревень, домов отдыха, санаториев и школ, с ранней весны до глубокой осени, в музей шли посетители.

Незадолго до смерти В. Д. Поленов выразил желание, чтобы музеем заведовал его сын Дмитрий Васильевич, который, по его выражению, «лучше всех знает музей».

С 1920 г. Дмитрий Васильевич сделался заведующим, а затем директором музея.

С 1960 г. директором дома-усадьбы В. Д. Поленова является внук художника - Федор Дмитриевич Поленов. В настоящее время музей Поленова ежегодно посещает около 40 тыс. человек.

Из работ Поленова интересен эскиз его прекрасной картины «Христос и грешница». Сама эта картина находится в Государственном Русском музее. Поленов написал ее в Москве и в 1887 г. выставил на Передвижной выставке в Петербурге. Чтобы написать эту картину, Поленов в 1881 - 1882 гг. совершил путешествие на Восток - в Египет, Сирию, Палестину, в 1883 г. он с женой уехал в Рим, где писал с натуры фигуры для будущей картины.

Картина «Христос и грешница» произвела сильное впечатление на посетителей Передвижной выставки. Духовенство и реакционная печать обвиняли художника в оскорблении религиозных чувств общества, искажении евангельских событий. Обер-прокурор Синода Победоносцев добился запрещения экспозиции этой кратины. Два крупных писателя В. М. Гарпган и В. Г. Короленко подняли в печати свой голос в защиту В. Д. Поленова и его картины. В это время по рукам стало ходить стихотворение, высмеивающее отношение реакционных кругов к картине Поленова:

Скажите, где здесь совершенство?

К тому ж, что скажет духовенство?

А здесь ведь очень нужен глас

Больших бород и длинных ряс.

Не дай бог, если лоб нх медный

Противоречье здесь найдет -

Картины этой автор бедный

Ни за копейку пропадет…

Как выяснилось, это стихотворение написали два брата-семинариста. Они были племянниками одного высокопоставленного духовного лица, бывшего ярым противником картины.

Неожиданно для общества и самого Поленова все внезапно изменилось - Александру III понравилась картина «Христос и грешница», и он купил ее у автора. Эта случайность заставила замолчать реакционную прессу.

Творчество Репина в музее представлено его этюдом «Голова индийской царевны» (1875 г.) и пейзажем «Абрамцево» (1880 г.).

Из работ В. М. Васнецова в музее имеется этюд к ого картине «Три богатыря», а также этюды «Березовая роща», «Абрамцево», «Ахтырка» (1879 г.) и картина «Ворон».

Советское правительство, высоко оценив большую роль, которую сыграл В. Д. Поленов в искусстве и общественной деятельности, присвоило ему звание «Народного художника Республики».

В. Д. Поленов умер в 1927 г. Согласно его желанию, он и его жена были похоронены вблизи церкви села Бехова, на высоком берегу реки Оки. Церковь была построена по эскизам самого Поленова. С этого места Василий Дмитриевич писал свои любимые этюды - картины русской осени и зимы. С могилы Поленова открываются дальние виды на долину Оки и город Тарусу.

На могиле Поленова лежит большой простой камень. Такова была воля художника. Около могилы стоит дубовый в древнерусском стиле крест. На нем надпись стилизованной вязью: «Василий Дмитриевич и Наталия Васильевна Поленовы. Род. 20 мая 1844 г., сконч. 18 июля 1927 г.; род. 10 августа 1858 г., сконч. 30 декабря 1931 г.»

В 1939 г. семья художника В. Д. Поленова принесла все ценности музея в дар советскому народу. Ныне это Государственный музей-усадьба В. Д. Поленова.

Советское правительство предоставило семье Поленовых право пожизненного пользования усадьбой Борок (Поленово). Научным сотрудником в музее работает дочь Поленова - Ольга Васильевна. Нижний этаж в доме-музее сохранен в том виде, каким он был при жизни художника. Картинная галерея второго этажа организована после смерти Поленова. В ней имеется портрет деда (по матери) художника В. Д. Поленова - генерал-майора А. В. Воейкова (1778 - 1825 гг.). Воейков был другом М. М. Сперанского, после ссылки которого попал в опалу. Он участвовал в Бородинской битве и во всех больших сражениях с французами вплоть до взятия Парижа. Умер Воейков от последствий тяжелых ранений, похоронен в Трегуляе-вом монастыре вблизи Тамбова.

Скульптор В. А. Ватагин. 1960 г.

В. А. Ватагин

Каждое лето в Тарусу приезжает из Москвы художник В. А. Ватагин. Он является одним из лучших художников-анималистов. В его картинах и скульптурах великолепно изображены самые разнообразные животные. В. А. Ватагин является основоположником анималистического жанра в русском советском искусстве. Несколько поколений советских художников-анималистов справедливо считают себя его учениками.

Ватагин родился 20 декабря 1883 г. в Москве. Отец его был учителем истории, а мать преподавала в младших классах гимназии русский язык и естествознание.

С раннего детства Ватагин увлекался миром зверей. Он любил перерисовывать и раскрашивать зверей, досконально знал зоологические атласы Шуберта, Брема. Его интересовали дикие животные. Родители считали, что их сын должен учиться в университете, а молодого Ватагина все больше увлекало искусство. Влечение Ватагина к искусству поддерживала его двоюродная сестра, которая училась в студии акварелиста Н. А. Мартынова. В 1898 г., когда мальчик был в пятом классе гимназии, она устроила его в студию Мартынова.

В 1902 г. Ватагин окончил гимназию и поступил на естественный факультет Московского университета. В 1903 г., будучи на втором курсе университета, он поступил в студию уже тогда известного художника К. Ф. Юона. Ватагин летом жил с родителями в живописных местах Подмосковья - Кулакове, Верее, Сосновке, а с 1902 г. - в Тарусе.

Дача В. А. Ватагина в Тарусе.

Слева - В. А. Ватагин, справа - Н. Н. Гостунский

В 1907 г. Ватагин окончил университет. В 1908 г. он начал работать как скульптор. В 1909 г. из «тарусского мрамора» (местного известняка) он высек изображения носорога, краба, затем (в 1911 - 1912 гг.) тапира и удава.

Ватагин был известен и как единственный в то время в России высококвалифицированный художник-иллюстратор зоологических и географических работ.

В 1914 г. Василий Алексеевич получил от городской управы Тарусы большой участок земли на южной окраине города, недалеко от кирпичного завода. Здесь им был выстроен двухэтажный стилизованный под древность деревянный дом-мастерская.

В конце 1918 г. при Наркомате просвещения была организована комиссия по охране памятников искусства и старины. В состав этой комиссии вошел и В. А. Ватагин. В следующем 1919 г. был организован Союз скульпторов, в члены которого также избирается Василий Алексеевич.

В 1922 г. Ватагин сделал несколько портретных зарисовок В. Д. Поленова, вылепил его бюст, который находится в Государственном музее Поленова.

В 1931 - 1932 гг. Василий Алексеевич создал скульптурное оформление у входа на новую территорию Московского зоопарка (на Садовой). В 1935 г. ему было поручено сделать в крымском санатории «Курпаты» скульптурное оформление на спуске к морю.

За выдающуюся деятельность в области скульптуры Ватагипу было присвоено звание «Заслуженного деятеля искусств РСФСР», а за выполнение пяти скульптур - «Голова львицы», «Обезьяна с кокосовым орехом», «Медведь» (дерево), «Олень и барс» (металл) и «Белые медведи» (терракот) - была присуждена Государственная премия (1952 г.). Через два года после этого (1954 г.) Василий Алексеевич был избран членом-корреспондентом Академии художеств СССР.

Как рассказывает сам Ватагин, когда он в 1902 г. приехал в Тарусу, она произвела на него прекрасное впечатление. Она очаровала его красочностью своей природы. Город буквально утопал в зелени фруктовых садов. Его поразил старый патриархальный уклад жизни горожан. Большая часть их них занималась садоводством, хлебопашеством, двери их домов не запирались даже ночью. Немощеные улицы весной покрывались травой, полевыми цветами. Свои пейзажи Василий Алексеевич написал в Тарусе по возвращении из-за границы. Тогда же из тарусской березы и «тарусского мрамора» он начал высекать свои первые скульптуры. Большинство скульптурных работ Василий Алексеевич выполнил в Тарусе.

Каждое лето в Тарусу к Ватагину приезжала мать его жены А. Л. Ржевская. Она была первой женщиной-художницей, принятой в 1888 г. в члены товарищества Передвижнических выставок. Антонина Леонардовна умерла в Тарусе 72 лет (в 1934 г.). Репин, Серов и Левитан считали Ржевскую талантливым художником-жанристом. Картины Ржевской куплены русскими музеями, а лучшая из них - «Веселая минутка» находится в Третьяковской галерее.

Н. В. Крандиевская, А. П. Файдыш-Крандиевский, Н. Б. Терпсихоров

Каждое лето в Тарусу (собственный дом на Коммунальной ул.) приезжают скульпторы - Н. В. Крандиевская и ее сын А. П. Файдыш-Крандиевский. Файдыш-Крандиевский - автор памятника советским воинам, погибшим в боях с японскими захватчиками. Этот памятник был поставлен около озера Ханка в 1955 г. Вторая его крупная работа - памятник К. Э. Циолковскому в городе Калуге. Андрей Петрович является лауреатом Государственной премии.

Расположенные в окрестностях города Тарусы села Ладыжино и Сутормино в 1936 - 1956 гг. посещал художник Н. Б. Терпсихоров. Он родился в Петербурге в 1890 г., в 1917 г. окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где его учителями были Н. Касаткин, А. Васнецов, К. Коровин. Тарусскио пейзажи получили отражение в ряде картин Терпспхорова: «Начался ледоход» (1936 г.), «В мае на Оке» (1951 г.), «Ледоход» (1952 г.), «Закон жизни» и др.

Н. П. Крымов, К. Ф. Юон, А. В. Григорьев, В. Н. Бакшеев

С 1928 г. ежегодно на все лето в Тарусу приезжал работать заслуженный деятель искусств Н. П. Крымов. Он принадлежал к старшему поколению советских художников, и имя его по праву может быть поставлено в один ряд с именами выдающихся мастеров русской пейзажной живописи конца XIX - начала XX в.

Н. П. Крымов родился в Москве в 1884 г. В 1904 г. он поступил на архитектурное отделение Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Известный художник А. М. Васнецов, увидевший на ученической выставке работы юного Крымова и понявший особенности его таланта, посоветовал ему перейти на живописное отделение.

Основой творчества Крымова стали близкие и понятные сердцу русского человека картины родной природы. Каждое из его полотен, начиная от самых ранних («Площадь», «Стадо») и кончая позднейшими («Домик в Тарусе», «Зима в провинции», «Утро в Центральном парке культуры и отдыха», «Когда цветут липы», «Солнечный день в июне» и многие другие), отличаются продуманностью композиции, яркостью и оптимизмом красочной гаммы. В своих работах он был верен левитановским традициям - увидеть, почувствовать, передать верно то, что видишь в окружающей природе. Большинство своих картин Крымов создал на основе тарусских пейзажей.

Из старейших русских художников в Тарусу часто приезжал К. Ф. Юон.

В Тарусе по ул. Ленина (быв. Калужская) долгое время жил русский художник А. В. Григорьев. В Тарусе же он и умер. В Третьяковской галерее имеется два его тарусских пейзажа: «Зима» и «Цветущий май». При доме художника была мастерская, в которой Александр Владимирович работал круглый год. К нему приезжали работники кино и многие видные художники.

Народный художник СССР В. Н. Бакшеев, ученик В. Д. Поленова, является одним из известных передвижников. Более двадцати его картин находится в Третьяковской галерее и в Русском музее. В Тарусе В. Н. Бакшеев написал целый ряд картин. Из них «Березы», «Закат», «Солнечный день» находятся в Третьяковской галерее, а картина «Иней» - в Русском музее. Многие из написанных им пейзажей окрестностей Тарусы приобретены другими музеями СССР.

К. Ф. Богаевский, В. К. Бялыницкий-Бируля, Богородский

До войны к А. В. Григорьеву на лето приезжал художник К. Ф. Богаевский, ученик А. И. Куинджи.

Очарованный красотой окрестностей города Тарусы, Богаевский решил навсегда поселиться в Тарусе. Он с согласия Григорьева задумал сделать к его дому пристройку. Для этого в селе Ильинском был куплен дом. Однако в 1942 г. Богаевский погиб в Феодосии. В Тарусе Константином Федоровичем было сделано около тысячи эскизов, этюдов, по которым он написал целый ряд прекрасных картин. Две из них носят название «Таруса». Они находятся в Феодосийской картинной галерее имени И. К. Айвазовского.

В 1936 и 1937 гг. к А. В. Григорьеву на лето приезжал живописец В. К. Бялыницкий-Бируля (1871 - 1957 гг.).

В Тарусе им был создан ряд этюдов, по которым он написал картины «Тишина» и «Задумчивые березы».

Помимо художников старшего поколения, Таруса привлекает к себе талантливых молодых мастеров живописи. Здесь работал Богородский - автор картин на темы гражданской войны: «Матросы в засаде», «Братишки», «Наши товарищи».

В. Э. Борисов-Мусатов

На том месте, где в настоящее время находится дом отдыха имени В. В. Куйбышева, стояла городская дача «Песочная». В ней долгое время жил профессор истории искусств Московского университета И. В. Цветаев. Он был основателем Музея изящных искусств имени А. С. Пушкина. После его смерти в 1905 г. в этой даче поселился со своей семьей художник В. Э. Борисов-Мусатов. Здесь он работал над картиной «Венки из васильков», которую не успел закончить. Здесь же им были написаны этюды «Куст орешника», «Осенние песни», фреска «Реквием». Борисов-Мусатов умер на своей даче 26 октября 1905 г. 35 лет отроду.

В. В. Журавлев. Девушка из Тарусы. Масло.

Картинная галерея г. Свердловска

В. Э. Борисов-Мусатов был похоронен на том месте, которое он заранее указал своим близким. Вокруг могилы мужа жена В. Э. Борисова-Мусатова посадила дубки и березы. Рядом с могилой Борисова-Мусатова была похоронена художница Е. Н. Вульф. На могиле Мусатова постав-леи гранит, на котором высечен лежащий навзничь мальчик с беспомощно повисшими руками и закинутой назад головой.

Это надгробие было создано в 1909 г. известным скульптором А. Т. Матвеевым. Материалом послужил найденный на месте валун. В высеченном из гранита мальчике автор символически изобразил Борисова-Мусатова - преждевременно погибшего молодого гения. Надгробие было доставлено в 1910 г. из Петербурга в Тарусу и поставлено на могиле В. Э. Борисова-Мусатова.

В. Д. Шитиков, В. В. Журавлев, Н. П. Ульянов

В Тарусе в доме Афанасьевых на быв. Кирпичной ул. (ныне ул. Луначарского) долгое время проживал художник В. Д. Шитиков. Его кисти принадлежит много акварельных зарисовок тарусской природы.

С Тарусой также связан художник, заслуженный деятель искусств РСФСР (с 1956 г.) В. В. Журавлев (родился в 1881 г.). Впервые он приехал в Тарусу в 1916 г.

Город и окрестности поразили его красотой природы. Журавлев купил дом на Кирпичной ул. и основал там свою мастерскую, где написал много этюдов. Здесь же созданы его лучшие картины «Мельница в Тарусе» и «Портрет рыбака», находящиеся в Третьяковской галерее. В Тарусе им была написана также картина «Призыв». На ней изображен стоящий на фоне тарусского пейзажа пионер-горнист. Картина находится в Музее революции СССР.

Картина «Девушка из Тарусы» помещена в картинной галерее г. Свердловска (в 1947 г. экспонировалась на Всесоюзной выставке советского искусства).

В Тарусе Журавлев начал работать над серией портретов советских писателей. В эту серую вошли портреты В. И. Демьяна Бедного, В. В. Вересаева, С. Есенина, А. Луначарского, Леонида Леонова, Ляшко и др. Все эти портреты находятся в Литературном музее.

Художник В. В. Журавлев. 1960 г.

В Поленово временами наезжал художник Н. П. Ульянов. Он был помощником В. А. Серова, поправлял рисунки учениц, и Серов в шутку называл его «костоправом».

Впоследствии Н. П. Ульянов стал известным советским художником-портретистом.

Писатели и поэты

В. П. Сумароков, А. П. Чехов, С. 3. Федорченко,

Марина Цветаева, А. К. Виноградов,

К. Д. Бальмонт, А. Н. Толстой, А. Свирский

Тарусу часто посещали русские писатели. Долгое время вблизи Тарусы в своем имении Сивцево жил известный писатель XVIII в. В. П. Сумароков.

Недалеко от Тарусы, в усадьбе помещика Н. Д. Бы-лым-Колосовского, селе Богимове, жил в 1891 г. А. П. Чехов. В своем рассказе «Дом с мезонином» он изобразил Былым-Колосовского в образе помещика Белокурова. О своем пребывании в Богимове Чехов писал: «Я познакомился с неким „К" (т. е. Колосовским. - Н. Г.) и нанял этаж большого каменного дома. Что за прелесть, если бы вы знали!… Комнаты громадные, как в Благородном Собрании, парк дивный с такими аллеями, каких я никогда не видел, река, пруд!» Из окон дома открывался великолепный вид на соседнюю усадьбу Даньково (1,5 км к югу от Богимова), также воспроизведенную впоследствии Чеховым в его рассказе «Дом с мезонином». В Богимове Чехов написал «Бабы», «Дуэль» и начал работу над «Островом Сахалином».

В Тарусе, в собственном доме, жила с мужем писательница С. 3. Федорченко (1888 - 1960 гг.). Ее перу принадлежит книга «Народ на войне». Это фронтовые заметки о первой мировой войне. Они были изданы в 1917 г.

Второй ее большой работой является исторический роман (трилогия) «Павел Семигоров», а также несколько детских книг.

У Софьи Захаровны и ее мужа Н. П. Ракицкого возникла мысль создать небольшой лесопарк на полученном ими земельном участке на ул. Шмидта (№ 38). Они занялись насаждением и акклиматизацией в нем экзотов. В результате многолетнего кропотливого труда лесопарк стал настоящим опытным участком акклиматизации редких растений в условиях средней полосы России. В лесопарке имеются ель колючая (родина Северная Америка), сосна румелийская (родина Балканский полуостров), туя западная (родина Северная Америка), айва японская, дальневосточные лианы, барбарис краснолистный, барбарис японский, бересклет японский-гуттаперченос, виноград амурский и многие другие растения.

Известная поэтесса Марина Цветаева свое детство и юность провела в Тарусе, в 1913 - 1914 гг. ею было написано много стихов о Тарусе. В Тарусе родился и жил в собственном доме на ул. Каляева литературовед и писатель А. К. Виноградов, автор книг «Три цвета времени», «Черный консул» и др.

Перед первой мировой войной на даче под Тарусой, в Ладыжине, имении Кампанари, жил поэт К. Д. Бальмонт.

В 1916 г. в этом же имении жил А. Н. Толстой. Здесь им был написан очерк «Пути культуры». В нем содержатся впечатления писателя о Тарусе. На Толстого Таруса произвела впечатление захолустного уездного городка с полным застоем культурной жизни.

В 1915 г. в Тарусу приезжал писатель А. Свирский. Восхищенный красотой города он написал о Тарусе очерк, который закончил словами: «Так Великая Русь обронила в пучину жизни дорогой перстень, и крупный алмаз лежит одиноко на берегу быстротечной реки. Горит самоцветный камень, играет на солнце, и некому поднять драгоценность».

А. В. Чельцов, В. А. Каспари, И. М. Касаткин,

С. Малашкин, Н. В. Богданов, К. Г. Паустовский

Летом 1924 г. в Тарусе на даче своей родственницы М. П. Некрасовой, которая была замужем за профессором-математиком П. А. Некрасовым, жил поэт А. В. Чельцов. Очарованный Тарусой, он написал о ней в 1924 г. восторженное стихотворение, в котором воспел красоту города и его окрестностей.

Город Таруса

Уютный, мирный городок

Над голубеющей Окою,

От суеты земной далек,

Он дышит благостным покоем.

Он весь ютится по холмам,

Ключи лепечут по низинам,

И ветхи серые дома,

А посреди - собор старинный

И колокольня, как свеча.

В садах грачи кричат, кричат,

Однообразен крик грачиный…

Внизу широким полукругом

Оки сверкающая гладь.

А там, за мелями, за лугом,

Лесов бесчисленная рать

Толпится по горам прибрежным

И мягко тонет в дымке нежной…

Какая ширь и благодать!

Здесь Шитиков, всегда живой,

Всегда веселый, вдохновенный,

Своей талантливой рукой

Тарусу пишет несравненно

В туманной дымке и снегах

И в ярких солнечных лучах.

Его торжественные ивы,

Оки синеющей извивы,

Окрестных далей глубина -

Все душу трогает до дна.

Есть кладбище среди берез

На берегу, над горным скатом,

Могила с краю - в ней Мусатов

Почил, исполнен тайных грез.

Мир неразгаданный, богатый

С собой навеки он унес…

Вот резвой Тарусянки струи,

Бурля, сверкают по камням,

И речка светлая чарует,

К себе прохладою маня.

Вот сваи мельницы забытой,

Колеса поросли травой,

Кругом тенистые ракиты

Склонили ветви над водой.

Коряги, камни, томный омут…

И много розовых цветов

Цветет по берегу крутому

Средь дикой заросли кустов.

Кричит гудок протяжно, резко

И, всколыхнувши лоно вод,

Дымя, шипя, с бурливым плеском,

Отчалил белый пароход.

Еще минута - поворот

Его совсем закрыл собою…

И снова веет тишиною.

Молчат горячие пески.

Лесная даль синеет кротко.

И нежно плачут кулики.

Плывет с пахучим сеном лодка,

Тревожа зеркало реки.

В продолжение девяти лет на дачу в Тарусу приезжал из Москвы преподаватель английского языка В. А. Каспа-ри (умер в 1929 г.). В 1925 г. Каспари написал о Тарусе стихотворение «Весна», в котором были такие строки:

Кто жаждет красоты природы,

Кто хочет отдохнуть душой,

Тому советую в Тарусе

Прожить недели три весной

В Тарусе с 1928 г. проживал писатель И. М. Касаткин. Его творчеству уделял большое внимание А. М. Горький (сохранилась обширная переписка Горького с Касаткиным). Книга избранных рассказов Касаткина «Лесная быль» (1916 г.), с посвящением В. И. Ленину, хранится в квартире-музее Ленина в Кремле.

В 30-х годах XX в. в Тарусу к Касаткину часто приезжали А. С. Новиков-Прибой, Борис Пильняк, Петр Орешин, Семен Подъячев.

В 30 - 40-х годах в Тарусе жил писатель Сергей Малашкин, автор романа «Луна с левой стороны».

С 1948 г. на все лето в Тарусу приезжал для отдыха и работы писатель Н. В. Богданов. Он останавливался в старинном доме А. С. Шумаева (ул. Каляева, 16). Этот дом запечатлен на полотне художника Н. П. Крымова. Н. В. Богданов является автором книг «Первая девушка», «Пленум друзей», «В побежденной Японии», «О смелых и умелых» и др.

Река Таруса при впадении в Оку. Городской пляж

С 1954 г. в Тарусе живет крупный советский писатель К. Г. Паустовский. Его дом на Пролетарской ул. стоит на берегу реки Тарусы. Восхищенный красотой Тарусы, Паустовский написал о ней очерк, который был напечатан 26 июня 1956 г. в газете «Правда». Очерк называется «Письмо из Тарусы». В нем Паустовский, в частности, писал: «Город Таруса стоит на высоких горах над Окой и над удивительными по своей широте и прелести луговыми и лесными заокскими далями. Пожалуй, нигде поблизости от Москвы нет мест, таких типично и трогательно русских по своему пейзажу. Недаром еще с конца XIX века Таруса стала городом художников. Здесь жили Поленов и тончайший художник Борисов-Мусатов. Здесь живут Крымов, Ватагин и другие крупные художники. Сюда каждое лето приезжает на практику молодежь из художественных институтов… У нас имеется много людей, которые не променяют скромное очарование средней России ни на какой ослепительный юг. Для них мокрые гроздья черемухи в деревенском саду, отражение месяца в лесном озере и грибной воздух береговых чащ милее запаха магнолий и снежных вершин Кавказа.

Отдых действен, когда он находится в соответствии со склонностями человека. Одни любят глушь, нетронутую природу, другие оживленное общество, спорт. Поэтому характер отдыха должен быть разнообразным.

Места вокруг Тарусы поистине прелестны. Пока что ни одна ядовитая химическая струя не врывалась в целебные запахи здешней земли.

Тарусу давно следовало бы объявить природным заповедником. Почему до сих пор мы упорно пренебрегаем красотой природы и силой ее культурного и морального воздействия на человека?

Прекрасный ландшафт есть дело государственной важности. Он должен охраняться законом. Он плодотворен и создает то жизнеутверждающее состояние, без которого немыслим полноценный человек нашего времени.

Соединение всех аспектов Тарусы - богатого возможностями сельскохозяйственного района, города отдыха и заповедника - вот путь к тому, чтобы тихий этот городок ожил и занял свое место в жизни страны» 525.

Люди науки

Ю. В. Вульф, П. М. Голубицкий

С 1903 по 1913 г. в усадьбе В. Д. Поленова проживал профессор минералогии и кристаллографии Ю. В. Вульф с семьей. Он был женат на младшей сестре жены В. Д. Поленова - В. В. Якунчиковой. С 1913 г. они арендовали в Тарусе городскую дачу Песочную. Профессор Вульф умер в 1925 г., а его жена в 1923 г. Они были похоронены рядом с художником Борисовым-Мусатовым. После их смерти на даче летом жил их сын - пианист В. Ю. Вульф, который умер в 1938 г. Урца с его прахом была захоронена в могиле родителей.

Профессор Ю. В. Вульф периодически выступал перед жителями города с лекциями по кристаллографии и минералогии, а его жена В. В. Вульф и его сын В. Ю. Вульф - с концертами. Все денежные сборы с лекций, выставок и концертов полностью шли на культурные нужды города. Так, летом 1913 г. на эти средства был отремонтирован бывший «Соляной амбар» и в нем открыт «Народный дом». Первый концерт в «Народном доме» был исполнен 11 августа 1913 г. Главными участниками концерта были историк М. Н. Коваленский, пианистка В. В. Вульф, виолончелист В. Я. Кубацкий, А. Н. Александров (впоследствии профессор Московской консерватории и лауреат Ленинской премии), братья Орловы, художник В. А. Вататин, художник В. Д. Шитиков, художник Н. П. Ульянов, дочери В. Д. Поленова - Екатерина, Мария, Ольга и Наталья Васильевны, та-русская учительница О. В. Верви, ученица профессора Женевской консерватории Жака Далькроза - Н. Г. Алек-сандрова-Гейман и др.

Во второй половине прошлого столетия в небольшой усадьбе Почеве, расположенной в двух верстах от Тарусы, жил П. М. Голубицкий, крупный специалист в области телефонии.

Дорога из Тарусы в Поленово. 1953 г.

П. М. Голубицкий родился в 1845 г. в Тарусском уезде, в дворянской семье. По окончании Тверской гимназии он поступил в Петербургский университет на физико-математический факультет, который блестяще окончил в 1870 г. В университете он увлекся изучением электричества, явлений магнетизма и телефонной техникой. После смерти отца Голубицкий вследствие тяжелого материального положения семьи был вынужден приехать в Тарусу, где занял должность своего отца - уездного судии по выборам. Но Павел Михайлович продолжал и в Тарусе заниматься электротехникой.

В 1878 г. он поступил на должность главного инженера Бендеро-Галацкой железной дороги. В том же году он создал свой первый телефонный аппарат, названный им «телефоном-вибратором».

С этого времени Голубицкий посвящает себя изобретательской деятельности в области телефонии. Вскоре им был сконструирован многополюсный телефон, превосходивший по своим качествам существовавшие в то время трубки американца Белла.

В 1881 г. Голубицкий поселился около Тарусы в своем небольшом имении Почеве (Почуево). В Почеве им был изобретен первый в мире микрофон с угольным порошком, микрофон с гребенчатым расположением углей, который был наиболее чувствительным микрофоном того времени. Одновременно юн изобрел звукозаписывающий телефонный аппарат - «поездной телефон». В Почеве Голубицкий организовал первую в России мастерскую по изготовлению телефонных аппаратов. Мастерами у него работали местные крестьяне, которых Павел Михайлович сам обучал слесарному, токарному и столярному делу. Эта мастерская была соединена телефоном его конструкции с Тарусой. Телефоны Голубицкого заслужили высокую оценку русского физика Л. Г. Столетова и ряда крупных зарубежных ученых.

П. М. Голубицкий не был изобретателем-одиночкой. Он был связан с лучшими представителями тогдашнего ученого мира - А. Г. Столетовым, Ф. Н. Фомичевым и др. Летом 1887 г. к нему в Почеву приезжала математик С. В. Ковалевская.

Широкому применению телефонов Голубицкого мешало бездушное отношение царского правительства к отечественной науке, преклонение перед заграницей, боязнь потратить лишние средства на внедрение достижений науки. В 1881 г. правительство предоставило американской компании «Блекк-Белл» право устройства телефонной сети в городах России. Павел Михайлович вместе с другими учеными-электротехниками горячо боролся за развитие отечественной телефонии. Он посылал в департамент почт и телеграфа и в другие правительственные учреждения докладные записки о необходимости внедрения русских телефонов в наших городах, предлагал в распоряжение правительства свою мастерскую в Почеве, стремясь сделать из нее первый в России завод по изготовлению телефонов. На все многочисленные предложения и доклады Павел Михайлович получал отрицательные ответы. В то же время иностранные предприниматели пытались купить у Голубицкого его изобретения. Встретив с его стороны решительный отказ, они пошли другим путем. Мастерская в Почеве, на создание которой Павел Михайлович израсходовал все свои средства, была в ночь на 28 марта 1892 г. подожжена. В огне погибли все инструменты, материалы, чертежи, готовые телефонные аппараты. Пожар совпал с днем рождения изобретателя.

Журналист Александр Чехов (брат А. П. Чехова) в своей заметке об этом пожаре, напечатанной в журнале «Пожарный», писал: «Там в имении у него были мастерские, масса инструментов и богатая библиотека по электричеству, телефонии и телеграфии. Все сделалось жертвою пламени. У рабочего отняли его мастерскую и инструменты, а у физика - его лабораторию и физический кабинет».

От этого удара П. М. Голубицкий не мог уже оправиться до конца своей жизни. Незадолго до этой катастрофы, видя, что мастерская обречена на бездействие, а обученные им мастера на безработицу, П. М. Голубицкий организовал в Почеве производство сельскохозяйственных орудий для внедрения в крестьянское хозяйство земледельческой техники. Опыт оказался удачным. Голубицкий предлагал губернскому калужскому земству принять от него безвозмездно мастерскую со всем оборудованием и 18 десятин земли для организации первого в Калужской губернии ремесленного училища с показательною при нем фермой для «обучения местного крестьянского населения изготовлению усовершенствованных земледельческих машин и орудий, а также улучшенным приемам земледелия». Но подобно тому, как правительство отказалось от предложения Голубицкого устроить первый в России телефонный завод, калужские помещики-земцы отказались от устройства ремесленного училища.

Испытав горькую судьбу изобретателя, П. М. Голубицкий впоследствии с большим сочувствием относился к неизвестному тогда изобретателю К. Э. Циолковскому. Он оказал ему большую услугу, познакомив его с профессором А. Г. Столетовым, содействие которого дало возможность Константину Эдуардовичу выступить с докладом о своих трудах в Москве.

В 1897 г. П. М. Голубицкий поместил в газете «Калужский вестник» большое взволнованное письмо, в котором он обращал внимание общественности на выдающееся значение научно-изобретательской деятельности Циолковского, на его одиночество, отсутствие материальных средств и просил оказать ученому моральную и материальную поддержку. «Уже неоднократно высказано, что в России нет условий, благоприятных для изобретателей… У нас… русского изобретателя при жизни терзают… лишения, а после смерти его часто не на что похоронить…», - с горечью замечает Голубицкий в конце своего письма. Знавшие лично П. М. Голубицкого отзываются о нем как о высокообразованном человеке, горячем патриоте. Умер П. М. Голубицкий 12 февраля 1911 г. Похоронен на правом берегу реки Протвы в сельце Спас-Городец 526.

* * *

С 1953 г. ежегодно студенты Географо-биологического факультета Московского государственного пединститута имени В. И. Ленина свою летнюю практику проводят в городе Тарусе.

В порядке практики ими в 1956 г. была закончена топографическая съемка города. План города был передан горсовету как дар от студентов и преподавателей геофака.

В течение нескольких последних лет студенты Художественного института имени В. И. Сурикова также проводят свою летнюю практику в Тарусе.

Заключение

Многовековая история Тарусы, показанная на страницах настоящего очерка, всегда была тесно связана с общей жизнью нашей страны и особенно с историей Москвы. Таруса как один из укрепленных форпостов на подступах к Москве в XV и XVI вв., Таруса как любимейший уголок творчества художников и писателей в конце XIX - XX в., Таруса как прекрасная здравница - место отдыха трудящихся Москвы и Подмосковья - все эти и другие нити, протянувшиеся между Тарусой и столицей нашего многонационального государства, делают ее историю особенно интересной и поучительной для всех, кто интересуется далеким прошлым своей Родины и ее культурой,

Примечания

1 Д. Яхонтов. Город Таруса (историко-церковно-археологическое описание). - «Калужская старина», т. 2, кн. III. Калуга, 1902. 1а И. Бодров, Н. Гостунский. Таруса. Калужское книжное изд-во, 1960. Как указал мне Н. Н. Гостунский, на материалах его рукописи была основана заметка о Тарусе в ферзиковской районной газете (В. Воеводин. Страницы истории. - «Красное знамя», 23 мая 1964 г.). - Прим. ред.

1б И. Бодров. Приокские дали. М. [Из-во] Московский рабочий, 1964.

Эта книга подверглась резкой критике на страницах «Литературной газеты» группой художников как недобросовестная, содержащая массу нелепых вымыслов («Литературная газета», 23 марта 1965 г.) - Прим. ред.

2 Щъляг - название монеты.

2а Подробнее см. В. М. Кашкаров. Очерк истории церкви в пределах нынешней Калужской епархии. - «Калужская старина», т. 3. Калуга, 1903, стр. 46 - 48.

3 Об этом см.: «Материалы для географии и статистики России. Калужская губерния», ч. II. Сост. М. Попроцкий (далее - М. IIоп-роцкий. Материалы…), СПб., 1864, стр. 140 - 186.

4 И. И. Срезневский. Материалы для словаря древнерусского языка, т. I. СПб., 1893, стб. 697 - 702. В первой половине XVIII в. известно слово «домовой» в смысле «домовик» («Рукописный лексикон первой половины XVIII века». Л., 1964, стр. 93).

5 И. И. Срезневский. Материалы…, т. II. СПб., 1895, стб. 81. В первой половине XVIII в. известно слово леший в значении «лесной черт» («Рукописный лексикон…», стр. 165).

6 Здесь и далее в разделах, посвященных дореволюционному периоду, числа указываются по старому стилю.

7 И. И. Срезневский. Материалы для словаря…, т. III. СПб., 1903, стб. 1659.

8 Подробнее см.: В. М. Кашкаров. Очерк истории церкви…, стр. 23, также стр. 19 - 42. Заметим, что никаких данных о языческих пережитках, относящихся непосредственно к Тарусскому уезду, автор не приводит. Работа Кашкарова основана на этнографических данных, приведенных в цитированной выше книге «Материалы для географии и статистики России», составитель которой - М. Попроцкий пользовался материалом, относящимся преимущественно к Мещовскому уезду.

9 Отражение существования мери находят, например, в топонимике Мещовского уезда (В. М. Кашкаров. К вопросу о древнейшем населении Калужской губернии, стр. 9. - «Калужская старина», т. 1, кн. II. Калуга, 1901).

10 «Атлас офицера». М., 1947, л. 134.

11 Об этом см. Леонид. История церкви в пределах нынешней Калужской губернии и калужские иерархи. Калуга, 1876, стр. 15, ср. стр. 225, прим. 40. О голяди см. также: В. М. Кашкаров. К вопросу…, стр. 10 - 113. В правильности отнесения голяди к территории между Протвой и Окой высказал сомнение П. Милюков в рецензии «Русская историческая география и атлас проф. За-мысловского» (отдельный оттиск. [Б. м. и б. г.], стр. 132).

12 Н. П. Барсов. Очерки исторической географии. География Начальной (Несторовой) летописи. Варшава, 1885, стр. 157.

13 А. Л. Moнгайт. Рязанская земля. М., 1961, стр. 91 - 92. Список кладов, № 17 - 19; см. также рис. 38 между стр. 92 - 93.

14 Н. И. Павлищев. Исторический атлас России, ч. II. СПб., 1873, карты V, VI. Павлищев, однако, не утверждал прямо, что Туров есть Таруса. Это предположение выдвинуто современными краеведами: «…еще в 60-х годах X столетия город был известен под названием Туров… в XI веке переименован в Тарусу» (ферзиков-ская районная газета «Красное знамя», 23 мая 1964 г.) - Прим. ред.

15 См. список поселений под названием «Турово»: А. Н. Насонов. «Русская земля» и образование территории Древнерусского государства. М., 1951, стр. 252. Не исключено, однако, что этот список неполон. В него не включены некоторые поселения под этим названием, время возникновения которых, правда, неизвестно. Так, например, под Серпуховом на реке Лопасне стоит большое село Турово.

16 Р. В. Зотов. О черниговских князьях по Любецкому синодику. СПб., 1892, стр. 148.

17 Там же, стр. 245, прим. Описку «турский» вместо «торуский» встречаем в Типографской летописи (список XVI в.) - ПСРЛ, т. 24, стр. 147.

18 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 1.

19 [3. Xодаковский]. Пути сообщения в древней Руси. - «Русский исторический сборник», т. I, кн. 1. М., 1837, стр. 5.

20 Очеркист И. Бодров, передавая содержание легенды, замечает, что «по преданию» Таруса «была еще во времена киевского князя Святослава». Никакой критики этой легенды автор не дает (И. Бодров. Приокские дали, стр. 9).

21 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 2, ср. стр. 7. 22Амвросий. История российской иерархии, ч. 1. М., 1807, стр. 174.

23 См., например, летопись под 6734 г.; Е. Голубинский. История канонизации святых в русской церкви. [СПб., 1903], стр. 212 - 231.

24 Леонид. Указ. соч., стр. 245, прим. 228.

25 Ив. Косолапов. Месяцослов православной кафолической церкви. Симбирск, 1880, стр. 217, 450.

26 И. Покровский. Русские епархии в XVI - XIX вв., т. I. Казань, 1897, стр. 220, прим. 2, 221.

27 П. Строев. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российский церкви. СПб., 1877, стб. G53.

28 Амвросий. Указ. соч., стр. 174 - 177.

29 П. Строев. Указ. соч., стб. 653 - 659.

30 В. Васильев. История канонизации русских святых. - «Чтения ОИДР», 1893, кн. 3, [Отд.] III, стр. 250-251.

31 В краеведческой литературе до сих пор повторяется утверждение Яхонтова о назначении Симона в 1215 г. тарусским епископом. Ни в одной летописи не удается отыскать известия о «назначении в Тарусу» епископа в 1215 г. В краеведческой литературе историю Тарусы связывают также с монгольским нашествием 1237 - 1238 гг. (И. Бодров. Приокские дали, стр. 7), причем рассказываются такие красочные детали, что можно только позавидовать осведомленности авторов, хотя никаких оснований для этих описаний источники не дают: Таруса под 1237 г. не упоминается. - Прим. ред.

32 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 3.

33 Наименее соответствует источникам следующее описание: «В 1240 г. был взят татарами город Чернигов. Перед смертью черниговский князь Юрий (?) разделил княжество на уделы по числу сыновей (?). Так появились удельные княжества Тарусское, Оболенское, Мосальское, Мещовское, Воротынское, Пере-мышльскоо, Козельское и другие» (И. Бодров, Н. Гостунский. Таруса, стр. 6). - Прим. ред.

34 Е. Г. Волконская. Род князей Волконских. СПб., 1900, стр. 803.

35 Dani1оwiсr. Latopisiec Litwy. Wilna, 1827, стр. 12 - 13.

36 ПСРЛ, т. 23, стр. 81.

37 ПСРЛ, т. 28, стр. 215.

38 Р. В. Зотов. Указ. соч., стр. 123; ПСРЛ, т. 23, стр. 226 (Указатель); т. 28, стр. 385 (Указатель). Встречающееся в историографии отождествление Юрия Михайловича «Торусского» с тем Юрием Михайловичем, на дочери которого был женат великий князь Ярослав Ярославич, - явное недоразумение. Юрий Михайлович - тесть Ярослава Ярославича - новгородский боярин, каковым его и считал А. В. Экземплярский (А. В. Экземплярский. Великие и удельные князья Северной Руси, т. I. СПб., 1889, стр. 338, 472; т. II. СПб., 1891, стр. 451, 454, 455, 692; ПСРЛ, г. 20, вторая половина, стр. 662). Из летописного текста совершенно ясно, что Ярослав Ярославич женился в Новгороде: «В лето 722. Новогородци… по князя Ярослава Ярославича послаша, и прииде генваря 27; тогда же ту женися у Юрья Михайловича» (ПСРЛ, т. 23, стр. 86). Прим. ред.

39 В. О. Ключевский. Древнерусские жития святых. М., 1871, стр. 128-129, 146-147.

40 В. Васильев. Указ. соч., стр. 100 - 103.

41 «Родословная книга». - «Временник МОИДР», кн. X. М., 1851. Материалы, стр. I - IV, 1 - 266.

42 Там же, стр. 46, 68, 155.

43 Там же, стр. 72, 240.

44 Там же, стр. 244. См. Р. В. 3 о т о в. Указ. соч., стр. 286, прим. 30.

45 Р. В. Зотов. Указ. соч., стр. 28 (л. 20 - 20 об.).

46 Там же, стр. 122 - 123, 148. 47 Там же, стр. 286, прим. 30.

48 О датировке его см.: А. А. Зимин. О хронологии духовных и договорных грамот. - «Проблемы источниковедения», вып. VI. М., 1958, стр. 286 - 287.

49 «Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв.» (далее Д и ДГ). М. - Л., 1950, стр. 29.

50 Р. В. Зотов. Указ. соч., стр. 293, ср. стр. 148 - 149.

51 Там же, стр. 148. 149, 294.

52 Там же, стр. 166, 299.

53 Там же, стр. 304.

54 Там же, стр. 309.

55 И. Бодров. Приокские дали, стр. 7.

56 ПСРЛ, т. 18, стр. 130.

57 «Хрестоматия по истории СССР с древнейших времен до конца XV века». Под ред. академика М. Н. Тихомирова. М., 1960, стр. 524 - 526 (фотокопия).

58 В некоторых литературных памятниках, посвященных Куликовской битве, князей тарусских нет. Но эти памятники также не дают полного перечисления всех убитых в битве. Так, например, в Слове Сафоиия не упомянуты Федор Романович Белозерский и сын его Иван («Повести о Куликовской битве». М., 1959).

69 ПСРЛ, т. 4, ч. 1, вып. 2, стр. 321.

60 ПСРЛ, т. 6, стр. 95.

61 ПСРЛ, т. 23, стр. 126. См. также чтения вариантов в подстрочнике.

62 ПСРЛ, т. 18, стр. 116.

63 Следует обратить внимание, что в XVII в. существовала категория «белозерских-оболенских помещиков». Это говорит о какой-то возможной связи белозерских князей с тарусско-оболонскими. Очень важно установить хронологию этих связей (прим. ред.).

В некоторых повестях и летописных записях о Куликовской битве особо подчеркиваются заслуги в сражении белозерских князей (12 - 15 из них погибло). Источники называют их «князи белозерские», т. е., возможно, князья были белозерскими только по происхождению или по родственным связям, а княжить могли и в других княжествах, в том числе в Тарусском и Оболенском (последнее предположение принадлежит Г. Д. Капустиной).

64 ПСРЛ, т. VIII, стр. 82.

65 Р. В. Зотов. Указ. соч., стр. 299. 60 Там же, стр. 303.

67 Р. В. Зотов. Указ. соч., стр. 303, прим. 31.

68 М. М. Щербатов считал его сыном Семена Юрьевича и построил следующую маловероятную родословную тарусских князей до конца XIV в.: Юрий Михайлович родился в 1230 г., умер в 1300 г., Иван Юрьевич родился в 1290 г., умер в 1361 г.; после Юрия Михайловича Тарусой правил Семен Юрьевич, сын которого Дмитрий умер бездетным, к Ивану Юрьевичу власть перешла якобы только после смерти его племянника Дмитрия Семеновича. После Ивана Юрьевича тарусскнм князем был его сын Федор Иванович, родившийся в 1340 г. и убитый в 1380 г.; второй сын Ивана - Мстислав Иванович - родился в 1342 г. и был убит в 1380 г. (эта записка Щербатова опубликована Е. Г. Волконской - см. Е. Г. В о л к о н с к а я. Род князей Волконских, стр. 784 - 789).

Все даты у Щербатова условно-предположительные, а сама родословная напоминает скорее легенду о долголетних библейских героях, чем княжескую генеалогию.

69 Р. В. Зотов. Указ. соч., стр. 312 - 313. Их братья Семен и Глеб Ивановичи Оболонские, очевидно, уже не были удельными князьями, являясь воеводами великого князя Василия Васильевича. Семен имел звание боярина. Из летописных известий ясно, что они находились непосредственно на великокняжеской службе.

70 «Сочинения князя Курбского», т. I. СПб., 1914, стр. 168.

71 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 4.

72 «Софийский временник», ч. II. М., 1821, стр. 341.

73 Д и ДГ, № 62.

74 См. сообщение Ермолинской летописи о том, что Андрей Большой и Андрей Меньшой стояли в 1472 г. в Тарусе с войском и дворами своими, очевидно, «служа» великому князю (ПСРЛ, т. 23, стр. 161).

75 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 4.

76 П. Н. Милюков Древнейшая разрядная книга. М., 1901, стр. 16-17; ПСРЛ, т. XII, стр. 234-235.

77 См. его духовную - Д и ДГ, № 74.

78 ПСРЛ, т. XII, стр. 231.

79 Леонид. История церкви в пределах нынешней Калужской губернии. Калуга, 1876, стр. 22.

80 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 8.

81 См., например, его духовную - Д и ДГ, № 88.

82 Д и ДГ, стр. 354.

83 Там же, стр. 360.

84 С. М. Каштанов. Состав иммунитетных грамот первой половины XVI века. - «Археографический ежегодник за 1962 год». М., 1963, стр. 100, пирм. 21.

85 С. М. Каштанов. О внутренней политике Ивана Грозного в период «великого княжения» Симеона Бекбулатовича. - «Труды МГИАИ», т. 16. М., 1961, стр. 440 - 441.

86 Р. В. Зотов. Указ. соч., стр. 192. Ср. АСЭИ, т. I, стр. 519, 584.

87 П. Строев. Указ. соч., стб. 654.

88 Амвросий. Указ. соч., стр. 177.

89 Леонид. Указ. соч., стр. 245, прим. 228.

90 П. Строев. Указ. соч., стб. 654.

91 Л. В. Черепнин. Образование русского централизованного государства. М., 1960, стр. 438 - 444.

92 ПСРЛ, т. 23, стр. 163 - 164.

93 В договорной грамоте 1494 г. с Литвой Таруса и Оболенск названы в числе русских «украинных мест». Литовский великий князь подтверждал отсутствие с его стороны претензий на Алексин, Тешилов, Рославль, Венев, Мстиславль, Тарусу, Оболонск, Козельск, Серенск и др. (Д и ДГ, стр. 330). Невмешательство Литвы в земли Тарусы и соседних с ней городов декларируется и в договорной грамоте Василия III с Сигизмундом 1508 г., где от имени Василия III сказано: «Также тебе не вступатися в нас в нашу отчину в Тешилов и в Раславль и в Венев и во Мстиславль и в Торусу и в Оболенск и в Пронеск и во всю Пронскую землю и во все то, что к тем местом потягло» («Акты, относящиеся к истории западной России», т. II. СПб., 1848, № 43, стр. 54). Из источников XVII в. см., например, «Акты Московского государства» (далее - АМГ), т. I. СПб., 1890, стр. 321; т. II. СПб., 1894, стр. 205, т. III. Спб., 1901, стр. 111. О Тарусе как «украинном городе» см.: С. Ф. Платонов. Очерки по истории Смуты, СПб., 1910, стр. 73.

94 «Военно-статистическое обозрение Российской империи», т. VI, ч. 6. Калужская губерния. СПб., 1849, стр. 152.

95 M. Поироцкий. Материалы…, стр. 443.

96 П. Семенов. Географическо-статистический словарь Российской империи, т. V. СПб., 1885, стр. 47.

97 Д.Яхонтов. Указ. соч., стр. 4. В современной краеведческой литературе указывается, что Литва владела Тарусой с 1466 г., а 1508 г. фигурирует как дата окончательного присоединения Тарусы к Русскому государству (И. Бодров, Н. Г о с т у н-с к и й. Таруса, стр. 10). О захвате Тарусы Литвой в 1466 г. в источниках сведений нот. Договор же 1508 г. ничего нового не внес в положение Тарусы, задолго до 1508 г. входившей в состав Русского централизованного государства. - Прим. ред.

98 Н. М. Карамзин. История государства Российского, т. VI. Изд. 2. СПб., 1819. Примечания, стр. 144.

99 П. Строев. Указ соч., стб. 654.

100 Леонид. Указ. соч., стр. 115 и 245, прим. 229.

101 См. «Акты исторические» (далее - АИ) т. III. СПб., 1841, № 65. стр. 59.

102 По свидетельству Д. Яхонтова (1902 г.), она возникла «в недавнее время» (Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 1).

103 В. Кашкаров. К вопросу о древнейшем населении Калужской губернии, стр. 13.

104 Л. М. Сухотин. Четвертчики Смутного времени (1604 - 1617). М., 1912, стр. 197.

105 Л. Максимович, А. Щекатов. Географический словарь Российского государства, ч. IV, отд. 1. М., 1805, стр. 786 - 787.

106 Г. И. Xолмогоров. Материалы для истории церквей Калужской епархии. Оболенская десятина. - «Калужская старина», т. 6, Калуга, 1911, стр. 3.

107 Там же, стр. 7.

108 П. Семенов. Географическо-статистический словарь Российской империи, т. III. СПб., 1867, стр. 579 - 580.

109 П. Симсон. История Серпухова. М., И880, стр. 6.

1,0 П. Семенов. Географическо-статистический словарь…, т. III, стр. 580.

111 П. А. Раппопорт. Очерки по истории военного зодчества Северо-Восточной и Северо-Западной Руси X - XV вв. М. - Л., 1961, стр. 49 - 50, ср. рис. 38 на стр. 51, см. также стр. 187.

112 «Дополнения к Актам историческим» (далее - ДЛИ), т. VIII. СПб., 1862, № 40, стр. 127.

113 Об этом городе см.: А. Н. Насонов. Указ. соч., стр. 226.

114 «Тульская губерния. Список населенных мест по сведениям 1859 года». СПб., 1862, стр. 28, № 699.

115 Там же, № 683.

116 В. М. Кашка ров. Конинский удел Тарусского княжества. - «Калужская старина», т. 2, кн. I. Калуга, 1902, стр. 13 - 15.

117 Там же, стр. 12.

118 Л. Максимович, А. Щекатов. Географический словарь Российского государства, ч. IV, отд. I, стб. 1005.

119 Е. Г. Волконская. Род князей Волконских, СПб., 1900, стр. 13, ср. стр. 789.

120 В. М. Кашкаров. Глухов, Ольгов и Спаш. - «Калужская старина», т. 2, кн. I. Калуга, 1902, стр. 6.

121 Е. Г. Волкопская. Указ. соч., стр. 290.

122 «Тульская губерния. Список населенных мест…», стр. 145, №№ 3481, 3486, 3487, 3489 - 3492. В Меренищенской волости Козельского уезда Калужской губернии имелось село Волконское («Список насоленных мост Калужской губернии». Калуга, 1914, стр. 44).

123 Н. И. Троицкий. Еерезовское городище и древний удельный город Волконеск. - «Тульские губ. ведомости», 9 - 10 августа 1903, № 106, 167.

124 П. А. Раппопорт. Указ. соч., стр. 64.

125 Е. Г. Волконская. Указ. соч., стр. 651.

126 Е. Г. Волконская. Указ. соч., стр. 15, 290 - 292, 789 - 790.

127 В. М. Кашкаров. Село Городище Тарусского уезда. - «Известия Калужской ученой архивной комиссии», вып. 7 - 8. Калуга, 1898, стр. 18 - 20. Ср. П. А. Раппопорт. Указ. соч., стр. 65.

128 Ю. Г. Гендуне. Опись предметов, найденных 10. Г. Гендуне при раскопке в селе Городище Калужской губернии Тарусского уезда в 1900 г. - «Известия Калужской ученой архивной комиссии 1902 г.». Калуга, 1903, стр. 8 - 13.

129 П. А. Раппопорт. Указ. соч., стр. 65, прим. 183.

130 Перл, т. 18, стр. 116. В краеведческой литературе, очевидно, на этом основании утверждается: «Совместная борьба за независимость сблизила тарусского, Оболенского и московского князей. В 1375 г. они подписали договор дружбы - «как один человек» (И. Бодров, Н. Госту некий. Таруса, стр. 10; И. Бодров. Приокские дали, стр. 8). Никакого договора между московским и тарусским князьями 1375 г. не сохранилось. Формула о том, что тарусские князья с московским великим князем - «один человек», содержится в московско-рязанских договорах 1402, 1434 и 1447 гг. - Прим. ред.

131 Д и ДГ, стр. 54.

132 См. Д и ДГ, стр. 85 (договор 1434 г.), где повторено выражение договора 1402 г. великого князя Василия Дмитриевича о том, что тарусский князь с великим князем московским - «один человек»; в договоре 1447 г. - та же формула, но там вместо Юрия Дмитриевича - Василий Васильевич (см. Д и ДГ, стр. 144).

133 Д и ДГ, стр. 161.

134 ПСРЛ, т. VIII, стр. 111, 114, 122.

135 «Судебники XV - XVI веков». М. - Л., 1952, стр. 23, ст. 30; ср. стр. 154, ст. 46.

136 «Сборник РИО», т. 41, стр. 441 (подорожная 1502 г.). «Полей» ясно отождествляется с позднейшим погостом (селом) Полея в Заворовской волости Тарусского уезда, находившимся в 18 км от города Тарусы («Список населенных мест Калужской губернии», стр. 132).

137 В. Е. Сыр о ечко в ский. Пути п условия сношений Москвы с Крымом на рубеже XVI века. - «Известия Академии наук СССР», 1932, № 3. VII серия. Отделение обществ, наук, стр. 223 - 228.

138 «Акты, относящиеся к истории западной России», т. II. № 179/И, стр. 330 - 331. Яхонтов, очевидно, не поняв содержания документа, написал нелепицу: «…в 1534 г. шел с большим войском Вой-тех лях к Смоленску» (Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 4).

139 «Смутное время Московского государства 1604 - 1613 гг.», вып. 5. М., 1911, стр. 64.

140 П. Н. Милюков. Древнейшая разрядная книга. М., 1901, стр. 18.

141 Там же, стр. 46.

142 Там же, стр. 70.

143 Там же, стр. 180.

144 Там же, стр. 181. 148 Там же, стр. 188.,4в Там же, стр. 193.

147 Там же, стр. 214.

148 «Симбирский сборник», т. I. M., 1844, стр. 28.

149 Там же, стр. 35.

150 Там же.

151 Там же.

152 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 5, прим. 22. Ср. П. С и м сон. История Серпухова, стр. 95.

153 В новейшей краеведческой литературе неверно утверждается, что в 1571 г. под Тарусой произошло поражение татарского войска. Битва под Тарусой имела место в 1572 г., но победа была одержана русскими не здесь, а при Молодях. Также необоснованно говорится, что в 1572 г. Иван IV ездил в Тарусу. - Прим. ред.

154 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 6.

155 «Материалы для истории церквей Калужской епархии», вып. 1, стр. 7. - «Калужская старина», т. IV, Калуга, 1905.

15в Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 6, примеч. 24.

157 «Симбирский сборник», т. I, стр. 39.

158 А. А. Новосельский. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. М. - Л., 1948, стр. 43.

159 О размещении войск в Тарусе не дают сведений разряды за 1587 - 1604 г. (см. «Синбирский сборник», т. I).

160 Л. М. Сухотин. Указ. соч., стр. 394 - 396.

161 С. А. Белокуров. Разрядные записи за Смутное время (7113 - 7121 гг.). М., 1907:, ср. Акты времен междуцарствия (1610 г. 17 июля - 1613 г.). М., 1915.

162 «Дворцовые разряды», т. I. СПб., 1850, стб. 293 - 294, 346, 42i - 422, 458, 485-486.

163 П. Симеон. Калужские книги 1617 г. - «Известия Калужской ученой архивной комиссии», вып. 1. Калуга, 1891, стр. 14 - 17.

164 Леонид. Указ. соч., стр. 137.

165 Она указана па карте Тарусского уезда, приложенной к описанию Калужского наместничества 1785 г. («Топографическое описание Калужского наместничества». СПб., 1785, карта № 9).

166 А. И. Яковлев. Засечная черта Московского государства XVII веке. М., 1916, стр. 16 - 46.

167 Особенно наглядно это показывает карта, приложенная к указанному исследованию А. И. Яковлева.

168 АМГ, т. III, стр. 486.

169 «Акты, собранные Археографическою экспедицией» (далее - ААЭ), т. III. СПб., 1836, № 270, стр. 413-414

170 ДЛИ, т. IX, СПб., 1875, № 85, стр. 184. 171 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 6.

172 В. А. Рождественский. Историческое описание серпуховского Владычного монастыря. М., 1866, прил. 14.

173 Там же, стр. 147.

174 «Материалы для истории церквей…», вып. 1, стр. 1, 18.

175 И. И. Срезневский. Материалы…, т. II, стб. 752.

179 П. Семенов. Географическо-статистический словарь…, т. V, стр. 48.

177 Л. Максимович, А. Щекатов. Географический словарь…, ч. VI. М., 1808, стб. 75.

178 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 6.

179 Ср. А. А. Зимин. Состав русских городов XVI в. - «Исторические записки», т. 52, стр. 342, прим. 79.

180 «Книга Большому чертежу». Подготовка к печати и редакция К. И. Сербиной. М. - Л., 1950, стр. 120.

181 Там же, стр. 56.

182 А. И. Яковлев. Указ соч., стр. 49 - 53.

183 П. Семенов. Географическо-статистический словарь…, т. V, стр. 48.

184 ДАИ, т. III. СПб, 1848, № 119/XXIV.

185 Там же, стр. 456.

186 «Путешествие антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиакопом Павлом Алеппским». Перевод с арабского Г. Муркоса, вып. II. - «Чтения ОИДР», 1897 г, кн. IV, отд. III, стр. 155.

187 АМГ, т. III, стр. 261.

183 «Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в.». Подготовил к печати А. А. Зимин. М. - Л, 1950, стр. 215, 217.

189 АМГ, т. I, стр. 331.

190 АМГ, т. II, стр. 205, 259, 272, 287.

191 АМГ, т. I, стр. 240.

192 АМГ, т. И, стр. 287.

193 Там же, стр. 407.

194 Там же.

195 Там же, стр. 272. АМГ, т. III, стр. 27.

196 ЛМГ, т. II, стр. 272.

197 Там же, стр. 259.

198 Там же, стр. 259, 272.

199 АМГ, т. III. стр. 27-28.

200 ДЛИ, т. VIII. СПб., 1862, № 40, стр. 123.

201 ДАИ, т. IX, № 85, стр. 184.

202 А. А. Зимин. Список наместников Русского государства первой половины XVI в. - «Археографический ежегодник за 1960 год». М., 1962, стр. 27 - 41.

203 В. А. Рождественский. Указ. соч., стр. 118 - 125.

204 Там же, стр. 125 - 126.

205 «Смутное время», вып. 8. М., 1911, стр. 7.

206 «Смутное время…», вып. 5, стр. 14.

207 Там же, стр. 82.

208 «Русская историческая библиотека, издаваемая Археографическою комиссиею» (далее - РИБ) т. XXVIII. М., 1912, стб. 13 - 14; А. Барсуков. Списки городовых воевод, СПб., 1902, стр. 229.

209 А. Барсуков. Указ. соч., стр. 229.

210 Там же.

211 «Дела Тайного приказа», кн. 1. СПб., 1907, стр. 76.

212 АМГ, т. I, стр. 317.

213 АМГ, т. III, стр. 33.

214 Маковский стан возник, возможно, на территории древней волости Маковец, принадлежавшей в конце XIV в. князю Владимиру Андреевичу Серпуховскому. П. Маковский считает, что с древней волостью Маковцом надо отождествлять не соло Маковец при реке Ямне, а сельцо Маковец на реке Оспе (П. Маковский. Село Маковец, Кареево тож, Тарусского уезда. - «Калужская старина», т. 1, кн. III, Калуга, 1901, стр. 14 - 23).

215 П. Строев. Указ. соч., стб. 654 - 656.

216 И. М. Покровский. Русские епархии в XVI - XIX вв., т, I. Казань, 1897, стр. 283; Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 8.

217 Четь или четверть - земельная мера, равная примерно 0,5 га. 21,1 «Тысячная книга и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в.», стр. 56, 59 73

219 Там же, стр. 164 - 165.

220 Там же, стр. 193.

221 «Смутное время…», вып. 8, стр. 66 - 68.

222 Там же, стр. 7.

223 Там же, стр. 66 - 67.

224 Там же, стр. 68 - 69, 90 - 91.

225 Там же, стр. 68.

226 Там же, стр. 6. Не фигурируют в известных перечнях ппсцовых книг XVI в. (П. Милюков. Спорные вопросы финансовой истории Московского государства. СПб., 1892, стр. 157 - 173: М. Дьяконов. Рецензия на книгу П. Милюкова «Спорные вопросы…». - ЖМНП, 1893, июль, стр. 225 - 231; С. Шумаков Обзор «Грамот Коллегии экономии», вып. IV. М., 1917, стр. 219 - 220). - Прим ред.

227 «Смутное время…», вып. 8, стр. 6 - 8, 68.

228 П. Милюков. Указ. соч., стр. 172.

229 «Смутное время…», вып. 8, стр. 8, 90 - 91.

230 В. А. Рождественский. Указ. соч., стр. 130 - 131.

231 «Материалы для истории церквей…», вып. 1, стр. 2 - 3.

232 Там же, стр. 5.

233 Там же, стр. 12.

234 Там же, стр. 14.

235 Г. И. Холмогоров. Материалы для истории церквей…, стр. 17.

238 АМГ, т. II, стр. 259.

237 В. А. Рождественский. Указ. соч., стр. 118 - 126.

238 Там же, стр. 133 - 135.

239 Там же, стр. 128 - 129.

240 «Материалы для истории церквей…», вып. 1, стр. 11.

241 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 29.

242 «Материалы для истории церквей…», вып. 1, стр. 31; Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 30.

243 У Яхонтова ошибочно «1577».

244 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 31.

245 Н. П. Лихачев. Разрядные дьяки XVI века. СПб., 1888, стр. 342.

246 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 32.

247 Там же, стр. 21. 243 Там же, стр. 32.

249 АИ, т. III. СПб., 1841, № 65, стр. 58-59.

250 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 24 - 25.

251 Г. И. Холмогоров. Материалы для истории церквей, стр. 1-29.

252 См.: «Описание книг дозорных, переписных…, составленных по патриаршим указам 1620 - 1703 годов», стр. 153 - 155. - «Описание документов и бумаг, хранящихся в МАМЮ», кн. 2. СПб., 1872.

253 ЦГАДА, ф. Грамот коллегии экономии (далее - ГКЭ), № 12 099 - 12 118; Н. А. П о п о в. О документах МАМЮ, относящихся к Калужской губернии. - «Известия Калужской ученой архивной комиссии», вып. II, Калуга, 1898, стр. 28 - 30.

251 М. Н. Тихомиров. Россия в XVI столетии. М., 1962, стр. 138.

255 АИ, т. III, стр. 59.

256 «Смутное время…», вып. 5, стр. 14.

257 Там же, стр. 15.

258 РИБ, т XXVTII, стб. 15, 77.

259 Там же, стб. 14 - 15.

260 Там же, стр. 24, 41 - 42; в другие города были посланы другие уполномоченные - мероприятие носило общерусский характер.

261 «Смутное время…», вып. 5, стр. 64.

262 Там же, стр. 65.

263 РИБ, т. XXVIII, стб. 14.

264 АМГ, т. I, стр. 240.

265 А. И. Яковлев. Указ. соч., стр. 52 - 53.

268 В марте 1612 г. правительство Первого ополчения признало царем Дмитрием ивангородского самозванца Матюшку или Си-дорку.

267 «Смутное время…», вып. 5, стр. 82.

268 ДАИ, т. V11I. СПб., 1862, № 40, стр. 135.

269 РИБ, т. XXVIII, стб. 13.

270 «Путешествие антпохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном архидиаконом Павлом Алеппским». Перевод с арабского Г. Муркоса, вып. II, стр. 138.

271 АМГ, т. III, стр. 468.

272 ДАИ, т. VIII, стр. 127 (1277 дворов числилось не в городе, а в уезде).

273 ААЭ, т. IV, СПб., 1836, № 250, стр. 350.

274 ДАИ, т. VIII, стр. 127.

275 «Дела Тайного приказа», кн. 1, стр. 76, ср. стр. 590.

276 ДАИ, т. VII. СПб., 1859, № 66, стр. 310 - 311.

277 «Смутное время…», вып. 5, стр. 15.

278 Там жо, стр. 82.

279 ЛМГ, т. I, стр. 317.

280 П. С и м с о н. История Серпухова, стр. 344.

281 РИБ, т. XXVIII, стб. 13-15, 75-77.

282 ААЭ, т. IV, стр. 350.

283 ДЛИ, т. VIII, № 66, стр. 310-311.

284 И. Бодров, Н. Го ступени й. Таруса, стр. 17 - 18.

285 Еще М. Д. Бутурлин, владевший Игнатовским в середине XIX в., отметил: «В древних юридических актах я случайно наткнулся на указание, что в конце XVII в. село Игнатовское (позднее Зна-моиское) принадлежало окольничему Александру Савостьяновн-чу Хитрово; но в какое время и по какому случаю имение это перешло в род Нарышкиных, неизвестно» («Записки графа М. Д. Бутурлина». - «Русский архив», 1897, кн. III, [№ 12], стр. 587). Следовательно, если в конце XVII в. Игнатовское но принадлежало Нарышкиным, значит Петр I но мог приезя;ать сюда «в детстве» к родственникам своей матери (о чем-либо подобном не находим указаний и в литературе - см. М. М. Б о-гословский. Петр I. Материалы для биографии, т. I. M., 1940). Кроме того, в окладных валовых книгах Тарусской десятины 1669 - 1746 гг. не встречается указаний на церковь Знамения в селе Игнатовском: упоминается лишь Знаменская церковь в селе Толмачеве (Г. И. Холмогоров. Материалы для истории церквей…, вып. 1, стр. 23, № 31). В 1695 г. И. И. Нарышкиным была построена церковь в селе Лопатине, получившая название Знаменской (М. Т. Преображенский. Памятники древнерусского зодчества в пределах Калужской губернии. СПб., 1891, стр. 93 - 94). Первый известный владелец Иг-натовского из рода Нарышкиных - В. С. Нарышкин, служивший в 1762 г. в Измайловском полку («Записки графа М. Д. Бутурлина. «Русский архив», 1897, кн. III, [№ 12], стр. 587, прим. 1). Легенда о Петре I сложилась, наверное, в недавнее время под влиянием двух фактов: 1) принадлеяшости Игнатовского Нарышкиным в середине XVIII - середине XIX в, 2) родственных связей Петра I с Нарышкиными. - Прим. ред.

286 «Записки графа М. Д. Бутурлина». - «Русский архив», 1897, кн. III, [№ 12], стр. 587-588.

287 «Полное собрание законов Российской империи» (далее - ПСЗ). т. IV, № 2218, стр. 436.

288 ПСЗ, т. V, № 3380, стр. 704.

289 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 12.

290 ПСЗ, т. XX, № 14498, стр. 408.

291 Там же, № 14 589, стр. 503.

292 «Гербы городов, губерний, областей п посадов Российской империи». Составил П. П. фон-Винклер. СПб., [1900], стр. 149.

293 ПСЗ, т. XX, № 14 667, стр. 565 - 566.

294 Об этом см.: И. М. Покровский. Указ. соч., т. II, стр. 818 - 824.

295 «Топографическое описание…», стр. 51.

296 И. М. Покровский. Указ. соч., т. II, стр. 357 - 358; Д. Я х о н-т о в. Указ. соч., стр. 8.

297 Г. И. Холмогоров. Материалы для истории церквей…, отд. 1, стр. 1, прим. 1; отд. II, стр. 1.

298 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 8. Леонид относит переход Тарусы в Крутицкую епархию к 1776 г. (Л е о н и д. Указ. соч., стр. 58 - 59).

299 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 8.

300 И. М. Покровский. Указ. соч., т. II, стр. 857; Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 8.

801 Л. Максимович, А. Щекатов. Географический словарь…, ч. IV, отд. 1, стб. 456.

302 М. Ф. Щербакова. По родному краю. Тула, 1952, стр. 91.

303 «Топографическое описание…», стр. 54.

304 Л. Максимович, А. Щекатов. Географический словарь…, стб. 456.

305 В. И. Ассонов. В тылу армии. Калужская губерния в 1812 году. Обзор событий и сборник документов. Калуга, 1912. Сборник документов, стр. 123 - 124.

306 Фамилию Бибарсова она получила во втором браке («Записки графа М. Д. Бутурлина» - «Русский архив», 1897, № 7, стр. 392).

307 «Военно-статистическое обозрение Российской империи», т. IV, ч. 6. Калужская губерния. СПб., 1849. Прил. (таблица фабрик и заводов).

308 Г. И. Холмогоров. К истории о строении соборной церкви в городе Тарусе. - «Калужская старина», т. 3. Калуга, 1903, стр. 10.

309 Там же, стр. 7 - 10.

310 М. Попроцкий. Материалы…, стр. 444; Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 32.

311 Ср. Г. И. Холмогоров. Материалы для истории церквей…, отд. 1, стр. 6 - 7.

312 П. Семенов. Географическо-статистпческий словарь…, т. V, стр. 48.

313 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 39. 3,4 Там же, стр. 17, 33.

315 «Топографическое описание…», стр. 52. 3,6 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 17, 33 - 45.

317 Там же, стр. 32.

318 «Топографическое описание…», стр. 51.

319 «Топографическое описание…», стр. 52.

320 Там же, стр. 52 - 53.

321 Там же, стр. 3 - 4.

322 Там же, стр. 53.

323 Там же, стр. 53 - 54. Эти данные повторены в 6-й части упомянутого «Географического словаря» Максимовича и Щекатова (М. 1808, стб. 74 - 77).

324 «Топографическое описание…», карта № 9.

325 «Топографическое описание…», стр. 54.

326 В. С. Нарышкин (вторая половина XVIII в.).

327 «Русский архив», 1897, кн. III, [№ 12], стр. 588.

328 «Русский архив», 1897, кн. III, [№ 12], стр. 579, прим. 1.

329 «Русский архив», 1897. кн. II, Л» 7, стр. 403.

330 Подробнее см.: В. PL Ассонов. Указ, соч., Обзор, стр. 13 - 15.

331 Там же. Сборник документов, стр. 31, № 4 - 5.

332 Там же. Обзор, стр. 20.

333 Там же. Сборник документов, стр. 31 - 32, № 6, стр. 98, № 25.

334 Там же. Обзор, стр. 32.

335 Там же. Сборник документов, стр. 128, № 4.

336 Там же, стр. ИЗ, № 8.

337 Там же. Обзор, стр. 32.

338 Там же. Сборник документов, стр. 99, № 27, ср. № 29.

339 Там же, стр. 99 - 100, № 32.

340 Там же, стр. 53, № 6.

341 Там же, стр. ИЗ, № 8.

342 Там же, стр. 116, № 18.

343 Там же, № 17.

344 Там же, стр. 114 - 115, № 13.

345 Там же, стр. 115 - 116, № 16.

346 Там же. Обзор, стр. 6, прим. 4.

347 «Двенадцатый год в записках Анны Ильинишны Золотухиной (1812 г.)». - «Русская старина», 1889, ноябрь, стр. 269.

348 В настоящее время на этом месте находится совхоз.

349 «Русская старина», 1889, ноябрь, стр. 272 - 273.

350 В. И. Ассонов. Указ. соч. Сборник документов, стр. 54, № 11.

351 Там же. Обзор, стр. 28 - 31.

352 Там же. Сборник документов, стр. 86 - 87, № 117.

353 Там же. Обзор, стр. 16 - 17.

354 Там же. Сборник документов, стр. 60, № 38.

355 Там же, стр. 61, № 40.

356 Там же, стр. 41, № 57.

357 Там же. Обзор, стр. 50.

358 Там же, стр. 16. О военных действиях вблизи Тарусы в 1812 г. см. также: «Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года». Сборник документов. Под ред. Л. Г. Бескровного. М., 1962. стр. 223-225, 236.

359 Н. Дубровин. Отечественная война в письмах современников (1812 - 1815 гг.) - «Записки Академии наук», Приложение к т. 43. СПб. 1882, стр. 161, № 139.

360 Там же, стр. 194, № 154, стр. 198, № 155.

361 Там же, стр. 172, № 143.

362 Там же, стр. 181, № 150, стр. 200, № 156, стр. 203. № 158, 159, стр. 207, № 160, стр. 208, № 161, стр. 214, № 166, стр. 217, № 168, стр. 219, № 169, стр. 230, № 173.

363 Там же, стр. 238, № 179.

364 «М. И. Кутузов. Сборник документов», т. IV, ч. 1. М., 1954, стр. 108, № 125.

365 Там же, стр. 109, № 126.

366 «М. И. Кутузов. Сборник документов», т. V. М., 1956. стр. 509 - 510, № 578.

367 Там же, стр. 550-551, № 637.

368 «Военно-статистическое обозрение…», т. VI, ч. 6, стр. 151.

369 М. Попроцкий. Материалы…, стр. 446.

370 Там же, стр. 445 - 446.

371 «Военно-статистическое обозрение…», прил. (таблица фабрик и заводов).

J72 Там же, стр. 151.

373 М. Попроцкий. Материалы…, стр. 446.

374 «Военно-статистическое обозрение…», стр. 151.

375 См. М. Попроцкий. Материалы…, стр. 445 - 446.

376 «Военно-статистическое обозрение…», прил.

377 В 1848 или 1849 г. Белкино попало в ведение Министерства государственных имуществ («Русский архив», 1898 кн. I, № 2, стр. 242 - 243).

378 «Записки графа М. Д. Бутурлина». - «Русский архив», 1897, [кн. I], № 2, стр. 213-247, № 3, стр. 396-444, № 4, стр. 577-652; [кн. II], № 5, стр. 5 - 75, № 6, стр. 177-256, № 7, стр. 337-439, № 8, стр. 529-601; кн. III, № 9, стр. 33-106, № 10, стр. 237-282, № 11, стр. 313-367, № 12, стр. 517 - 597; 1898, кн. I, № 1, стр. 125-168, № 2, стр. 239-276, № 3, стр. 388-424; кн. II, № 5, стр. 5-40, № 6, стр. 303 - 331, № 7, стр. 406-444, № 8, стр. 522-590; [кн. III], № 10, стр. 153-222.

379 Пояснение Бутурлина.

380 «русский архив», 1897, [кн. II], № 7, стр. 414 - 415. 331 Там же, стр. 392-393.

382 «Русский архив», 1897, кн. III, № 12, стр. 588.

383 Там же, стр. 585-586.

384 Там же, стр. 579.

385 Там же, стр. 585.

386 Там же, стр. 586.

387 Там же.

388 Там же, стр. 585, прим. 2. В другом месте Бутурлин говорит, что сад вымерз зимой 1867/68 г. («Русский архив», 1897, кн. II, № 8, стр. 579, прим. 1).

389 «Русский архив», 1897, кн. III, № 12, стр. 585, прим. 2.

390 «Русский архив», 1898, кн. I, № 3, стр. 412 - 413.

391 М. Т. Преображенский. Памятники древнерусского зодчества в пределах Калужской губернии. СПб., 1891, стр. 93 - 94.

392 «Русский архив», 1898, кн. I, № 3, стр. 412.

393 «Русский архив», 1897, кн. II, № 7, стр. 413.

394 Там же, стр. 409.

395 «Русский архив», 1897, кн. III, {№ 12], стр. 597.

396 «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 139 - 140.

397 Там же, стр. 138.

398 «Русский архив», 1897, кн. II, № 5, ютр. 38.

399 Там же, стр. 36.

400 «Русский архив», 1897, кн. III, [№ 12], стр. 591 - 592, ср. стр. 592 - 593.

401 Там же, стр. 590 - 596.

402 «Русский архив», 1897, кн. II, № 7, стр. 412.

403 «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 133 - 134.

404 «Русский архив», 1897, кн. II, № 7, стр. 408.

405 Там же, стр. 409 - 411.

406 Ср. «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 135.

407 Там же, стр. 136 - 137.

408 Там же, стр. 140.

409 Там же, стр. 139 - 140.

410 Там же, стр. 143.

411 «Русский архив», 1898, кн. II, № 8, стр. 559 - 562.

412 «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 142.

413 Он умер в 1848 г. (Там же, стр. 131).

414 Там же, стр. 152, прим. 1.

415 «Русский архив», 1897, кн. И, № 7, стр. 412 - 413.

416 «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 143.

417 «Русский архив», 1897, кн. II, № 7, стр. 412, прим.

418 «Русский архив», 1898, кн. I, № 2, стр. 246.

419 «Русский архив», 1897, кн. II, № 7, стр. 433.

420 Там же, стр. 434.

421 «Русский архив», 1898, кн. II, № 8, стр. 556 - 557.

422 Так в публикации.

423 «Русский архив», 1898. кн. I, № 1 стр. 153; ср. стр. 150 - 152.

424 «Русский архив», 1898, кн. П,№ 8, стр. 557.

425 Там же, стр. 576 - 580.

426 М. II опр оцкий. Материалы…, ч. II, стр. 177 - 179.

427 «Русский архив», 1897, кн. II, № 7, стр. 409.

428 «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 141.

429 «Русский архив», 1898, кн. II, № 8, стр. 559 - 562.

430 Там же, стр. 556.

431 В. И. Ассонов. Указ. соч., Сборник документов, стр. 163.

432 «Русский архив», 1897, кн. III, № 12, стр. 594.

433 Там же прим.; ср. «Русский архив», 1898, кн. III, № 10, стр. 211 - 212.

434 «Русский архив», 1898, кн. II, № 8, стр. 554 - 555.

435 Там же, стр. 565.

436 «Русский архив», 1898, кн. III, № 10, стр. 211 - 212.

437 Там же, стр. 221.

438 В. И. Ассонов. Указ. соч. Сборник документов, стр. 163.

439 «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 147.

440 «Русский архив», 1897, кн. И, № 5, стр. 38.

441 «Русский архив», 1897, кн. II, № 7, стр. 391.

442 «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 125.

443 Там же.

444 «Русский архив», 1898, кн. I, № 2, стр. 246. 446 Там же, стр. 265.

446 «Русский архив», 1898, кн. II, № 7, стр. 421.

447 «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 136.

448 «Военно-статистическое обозрение…», стр. 152.

449 «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 148 - 149. Умер Яковен-ко в 1864 г. (Там же, стр. 150, прим.).

450 Там же, стр. 149, прим. 1.

451 Даты его жизни указывает Бутурлин («Русский архив», 1897, кн. II, № 7, стр. 392).

452 «Русский архив», 1897, кн. II, № 5, стр. 37.

453 «Русский архив», 1898, кн. I, № 2, стр. 246, прим. 9.

454 «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 130.

455 Там же, стр. 130 - 131.

456 Д. Яхонтов. Указ. соч., стр. 44.

457 «Военно-статистическое обозрение…», прил.

458 Там же.

459 О ней см.: «Русский архив», 1898, кн. I, № 1, стр. 142.

460 «Русский архив», 1898, кн. III, № 10, стр. 159.

461 До наших дней дошла его зарисовка карандашом на картоне вида с Игнатовской горы.

462 «Попытчик всякого рода ремесла и не изучивший никакого». - Перевод издателя записок Бутурлина.

463 «Русский архив», 1897, кн. III, № 12, стр. 584 - 585.

464 «Русский архив», 1898, кн. III, № 10, стр. 184.

465 «Наблюдение, учиненное касательно ископаемых органических тел, содержащихся в формации Калужской губернии Тарузского уезда». - Bulletin de la Societe imperiale des naturalistes de Moscou», annee 1837, № VII. Moscou, 1837, p. 75 - 83 (автор не указан).

466 П. Семенов. Географическо-статистический словарь…, т. V, стр. 48 - 49; «Первая всеобщая перепись населения Российской империи, 1897 г.», вып. XV. Калужская губерния, тетрадь 2 (последняя). СПб., 1903, стр. 2; «Итоги всероссийской сельскохозяйственной и городской переписи 1917 года. Калужская губерния». М., 1919, стр. 82, 138, 148, 150.

467 Н. П. Ерошкин. Очерки истории государственных учреждений дореволюционной России. М., 1960, стр. 306, 364.

468 «Земская роспись. Смета потребностей и их раскладка по предметам обложения по Тарусскому уезду на 1892 год». Калуга, 1892, стр. 1.

469 П. Семенов. Географическо-статистический словарь…, т. V, стр. 48 - 49.

4?о «Отчеты и доклады Тарусской уездной земской управы», Калуга, 1873, стр. 28 - 29.

471 «Сметы и раскладки на губернские и уездные земские потребности по Тарусскому уезду на 1873 год». [Калуга, 1873], стр. 11 - 12.

472 П. Семенов. Географическо-статистический словарь…, т. V, стр. 48.

473 «Земская роспись. Смета потребностей… по Тарусскому уезду на 1894 г.», [Калуга, 1894], стр. 6 - 7; ср. отчет за 1894 г.

474 «Сметы расходов и доходов уездных и губернских земских потребностей по Тарусскому уезду на 1908 год», Калуга, 1908, стр. 50 - 52.

475 «Сметы расходов и доходов Тарусского уездного земства Калужской губернии на 1916 год», Калуга, 1916, стр. 83 - 84.

476 Там же, стр. 85.

477 П. Семенов. Географическо-статистический словарь…, т. V, стр. 48.

478 «Отчеты и доклады Тарусской уездной земской управы». Калуга, 1873, стр. 29.

479 «Смета расходов Тарусского уездного земства на 1898 год». Калуга, 1898, статья «Раскладка сборов» (прилож. к § 6 сметы доходов).

480 Сметы расходов и доходов… на 1908 год», стр. 52.

481 «Сметы расходов и доходов… на 1916 год», стр. 84.

482 «Отчеты и доклады Тарусской уездной земской управы», Калуга, 1874.

483 «Сметы расходов и доходов… на 1908 год», стр. 52.

484 П. Семенов. Географическо-статистический словарь…, т. V, стр. 49.

485 «Отчеты и доклады Тарусской уездной земской управы». Калуга, 1871, стр. 18.

480 П. Семенов. Географическо-статистический словарь… т. V, стр. 49.

487 «Сметы расходов и доходов… на 1916 год», стр. 87.

488 «Земская роспись. Смета… по Тарусскому уезду на 1890 г.». [Калуга], 1890, стр. [7].

«9 «Отчеты и доклады Тарусской уездной земской управы VII очередному уездному земскому собранию 1871 года». Калуга, 1871, стр. 69.

490 «Сметы расходов и доходов… на 1908 год», стр. 14.

491 «Отчеты и доклады Тарусской уездной земской управы XI очередному уездному земскому собранию 1875 года». Калуга, 1875, стр. 27.

492 Там же.

493 «Отчет Тарусской уездной земской управы… за 1882 год». Калуга, 1883, стр. 36.

494 Там же.

495 «Сметы расходов и доходов… на 1916 год», стр. 26.

496 «Доклады и отчеты Тарусской земской управы». Калуга, 1877, стр. 13.

497 Н. П. Ерошкин. Указ. соч., стр. 317.

498 Там же.

499 Там же, стр. 318.

500 «Сметы расходов… на 1908 г.», стр. 8. Автором использованы также рукоп. записки учит. Л. А. Харитоновой.

501 «Сметы расходов… на 1908 г.», стр. 14

502 См. еще: «Советская историческая энциклопедия», т. 5. М., 1964, стб. 517 - 518; И. Бодров, Н. Г о с т у н с к и й. Таруса, стр. 43 - 45.

503 Материалы парткабинета. Тарусского райкома. Воспоминания Н. Н. Шевякова и В. С. Спиридонова об установлении Советской власти в Тарусе и уезде в 1917 - 1918 гг. опубликованы в тарусской районной газете «Октябрь», 22 апреля 1957 г. Воспоминания тов. Смирнова напечатаны в алексинской районной газете «Знамя Ильича», март 1961 г. См также: И. Бодров, Н. Г о с-т у н с к и й. Таруса, стр. 22 - 24.

604 И. Бодров, Н. Г осту некий. Таруса, стр. 26.

505 О первых годах Советской власти в Тарусе см. материалы тарусского парткабинета и указанные воспоминания (тарусская районная газета «Октябрь», 22 апреля 1957 г.), а также И. Бодров, Н. Гостунский. Таруса, стр. 24 - 30.

506 Историческая справка о фабрике, составленная для автора Т. Я. Пивоваровой (директором фабрики). Рукопись (1964 г.).

См. также: И. Бодров, Н. Гостунский. Таруса, стр. 57 - 60. Сведения по истории школ - из записок учит. Харитоновой.

507 Энциклопедический словарь Русского библиографического института Гранат, изд. 7-е, т. 41, ч. VII, стб. 68 - 69.

608 Там же, стб. 68.

509 БСЭ, изд. 1-е, т. 53, М., 1946, стр. 610.

510 О коллективизации в уезде см.: И. Бодров. Н. Гостун-ский. Таруса, стр. 31 - 35.

511 Историческая справка о карьере, составленная для автора А. Н. Баклановым (главным инженером карьера). Рукопись (1964 г.).

512 Упомянутая историческая справка, составленная Т. Я. Пивоваро-вой; см. также И. Бодров, Н. Гостунский. Таруса, стр. 57 и ел.

513 Об освобождении Тарусы см. воспоминания Н. И. Моисеева, опубликованные в тарусской районной газете «Октябрь», 25 января 1942 г.

514 См. об этом тарусскую районную газету «Октябрь», 28 января 1942 г.

515 В районной газете «Октябрь» за 10 октября 1942 г. было опубликовано постановление объединенного заседания райкома и райисполкома о восстановлении разрушенного немцами хозяйства в городе и колхозах.

516 При освещении истории Тарусы в годы Великой Отечественной войны автор пользовался главным образом рукописным дневником Н. И. Моисеева и его опубликованными воспоминаниями (районная газета «Октябрь», 25 января 1942 г.). Ср. И. Бодров, Н. Гостунский. Таруса, стр. 36 - 43.

517 Упомянутая историческая справка Т. Я. Пивоваровой (рукопись).

518 Упомянутая историческая справка Т. Я. Пивоваровой; см. также: И. Бодров, Н. Гостунский. Таруса, стр. 60 - 62.

519 Упомянутая историческая справка, составленная А. Н. Баклановым (рукопись).

520 Историческая справка о лесхозе, составленная для автора Н. А. Ильюхиным (директором Тарусского лесхоза). Рукопись (1964 г.).

521 «Краткая географическая энциклопедия», [т.] 4. М., 1964, стр. 82.

522 О Тарусе в послевоенный период см. также: И. Бодров, Н. Гостунский. Таруса, стр. 46 - 67; рукой, записки учит. Харитоновой.

523 «Материалы для истории церквей…», вып. 1, стр. 30.

524 В. И. Ассонов. Указ. соч., Сборник документов, стр. 86, № 117.

525 О пребывании в Тарусском крае деятелей культуры см. также: И. Бодров, Н. Гостунский. Таруса, стр. 68 - 89; И. Бодров. Приокскпе дали, стр. 14 - 207. В настоящем очерке использованы некоторые неопубликованные материалы личных архивов деятелей культуры и письма их к автору.

526 О Голубицком см. также: И. Бодров, Н. Гостунский. Таруса, стр. 20 - 21.

Список иллюстраций

Курган около с. Лопатина в бывшем Тарусском районе

В. А. Ватагин. Тарусская крепость в XVI в. Предположительная реконструкция общего вида по материалам Н. Н. Гостунского

Дом Н. 3. Хитрово в Истомине. Фотография 1955 г.

Дом М. Д. Бутурлина в Игнатовском-Знаменском. Постройка середины XIX в.

Вид на р. Тарусу ниже д. Сутормина, в 1 км от города

Вид на г. Тарусу с Игнатовской горы. Снимок сделан в 1953 г. с того места, с которого писал Тарусу М. Д. Бутурлин в 1825 г.

Наводнение 1908 г., ул. Тарусская (ныне Карла Либкнехта)

В. Д. Поленов. Старое Бехово. Этюд. Масло. 1892 г. Частное собрание

В. В. Журавлев. Мельница в Тарусе. Акварель. 1927 г. Государственная Третьяковская галерея

Петровская ярмарка в Тарусе (29 июня) на Соборной площади. Начало XX в.

Петровская ярмарка в Тарусе. Начало XX в.

Воскресенская церковь после перестройки 1900 г.

Вид на Воскресенскую церковь в нач. XX в. В 1960 г. около нее вскрыто обширное захоронение (65 X 35 кв. м) типа братской могилы.

Панорама Тарусы. 1890 г.

М. Г. Ефремов (1897-1942)

Н. И. Моисеев, председатель Тарусского райисполкома в 1941-1943 гг.

Старое производственное помещение Тарусской артели художественной вышивки на ул. Каляева

Новый производственный корпус Тарусской фабрики художественной вышивки на ул. Шмидта. 1964 г.

Группа работниц Тарусской фабрики художественной вышивки после вручения им двух переходящих красных знамен 17 мая 1963 г.

Т. Я. Пивоварова, директор Тарусской фабрики художественной вышивки (с 1953 г.)

Вид на карьер Мосакадемстроя вблизи г. Тарусы

Д. В. Поленов, сын художника В. Д. Поленова, директор Музея Поленова в 1920 - 1960 гг. Фотография 1963 г.

Архитектурный ансамбль усадьбы В. Д. Поленова. 1904 г. Из семейного альбома Поленовых

В. Д. Поленов в конце 90-х годов XIX в.

В. Д. Поленов за работой в «Аббатстве» (усадьбе Борок). Снимок Е. В. Поленовой. 1910 г. Из семейного альбома Поленовых

Скульптор В. А. Ватагин. 1960 г.

Дача В. А. Ватагина в Тарусе. Слева - В. А. Ватагин, справа - Н. Н. Гостунский

В. В. Журавлев. Девушка из Тарусы. Масло. Картинная галерея г. Свердловска

Художник В. В. Журавлев. 1960 г.

Река Таруса при впадении в Оку. Городской пляж

Дорога из Тарусы в Поленово. 1953 г.

Содержание

От редактора

I. Древнее население на территории Калужской области

II. Земля вятичей в составе Черниговского княжества. Тарусское княжество

III. Таруса в составе Русского централизованного государства XVI - XVII веков

IV. Экономическое развитие города в XVIII веке

V. Участие жителей Тарусы в Отечественной войне 1812 года

VI. Таруса и Тарусский уезд в дореформенное время

VII. История края во второй половине XIX - начале XX века

VIII. 1917 г. в Тарусе

IX. Таруса в годы Советской власти

X. Деятели искусства и науки в Тарусе

Заключение

Примечания

Список иллюстраций

Николай Николаевич Гостунский

Таруса - древний город на Оке

Утверждено к печати Институтом истории АН СССР

Редактор издательства Г. Д. Капустина

Художник Я. Я. Шевцов

Технический редактор О. М. Гуськова

Доп. кат. 1965 г. № 36 Сдано в набор 7/VI 1965 г.

Подписано к печати 25 VIII 1965. Формат 70x108 1/32

Печ. л. 8.75=11,99 усл. печ. л. Уч.-изд. л. 10,8

Тираж 10000 экз. Т.1250-3. Изд. № 67/65

Тип. зак. № 2625

Цена 69 коп.

Издательство «Наука» Москва, К-62, Подсосенский пер., 21

2-я типография Издательства «Наука» Москва, Г-99, Шубинский пер., 10

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

26.02.2023

Content

Николай Николаевич Гостунский
Таруса - древний город на Оке

От редактора

I. Древнее население на территории Калужской области

II. Земля вятичей в составе Черниговского княжества.

III. Таруса в составе Русского централизованного государства XVI-XVII веков

IV. Экономическое развитие города в XVIII веке

V. Участие жителей Тарусы в Отечественной войне 1812 года

VI. Таруса и Тарусский уезд в дореформенное время

VII. История края во второй половине XIX - начале XX века

VIII. 1917 год в Тарусе

IX. Таруса в голы Советской клясти

X. Деятели искусства и науки в Тарусе

Заключение

Примечания

Список иллюстраций