Ал Коруд

Студент в СССР 2

Глава 1

Начало положено!

Точно в эти годы летом была такая жарища? Что-то не припомню такого в прошлом восемьдесят третьем. Или память подводит, или и физический мир мы попаданцы изменили. Но даже близь берега огромного русла Северной Двины нет ни отголоска долгожданной прохлады. Несеверный по градусам зной в конце июня настоящий бич Приполярья. Влажный, липкий, без резких перепадов температуры воздух и днем, и ночью совершенно не дает продыху. Это на сухих югах можно залезть в тень и отдохнуть там от зноя. У нас же градусы почти везде одинаковы. Под деревьями разве что печет чуток меньше.

Белые короткие ночи, как ни странно, не приносят долгожданной прохлады. Солнце лишь ныряет на пару часов за горизонт и уже светит напропалую в три часа утра. Зато какие красивейшие переливы пастельных цветов, такие точно не увидишь ни на юге с его контрастным днем и темными ночами, ни на Заполярном севере. Днем на площадке раскопок и вовсе сжигающий тело ужас. Ну а если добавить в бесконечный список ежедневных мучений вездесущих слепней и пауков, докучливых комаров по вечерам, то станет ясно, каково нам тут приходилось. Но кто вам обещал рай на Земле?

Сборная команда студентов истфака с разных курсов давно успела по нескольку раз обгореть и полностью поменять свои шкурки. Зато сейчас ползающие по раскопкам студиозы здорово напоминали бедолаг негров на сахарных плантациях. Хотя плантация вполне могла быть и табачной, заядлые курильщики не вынимали папиросы изо рта, отгоняя гнус. Моя широкополая шляпа, привезенная отцом с Кубы, частенько давала поводы для шуток. За глаза меня сразу обозвали «плантатором». Но зато она точно спасала от вездесущих лучей палящего солнца. Хорошо хоть жители ближайшей деревушки помогли обкосить поля и насекомых стало заметно меньше.

Тем не менее почти три недели самоотверженные первопроходцы совершают самый настоящий переворот в исторической науке Русского Севера! Раскопка кургана и прилегающей поверхности уже совершено точно указала на тот факт, что тысячу лет назад здесь жили люди. Где-то рядом было их постоянное поселение. Чудь белоглазая, весь, биармийцы, не важно, как их называть. Но точно одно — они жили, трудились, рождались и умирали именно здесь!

Вот одно из мест захоронения мы как раз тщательно исследуем. Я оказался прав, могильник дал экспедиции немало свидетельств о местной чудской культуре. Вот у кого-то в Москве вскоре полыхнет! Задолго до прихода славян на Северной Двине сложилась собственная цивилизация. И ведь именно она совместно с культурой славянских переселенцев и создала впоследствии особенный русский феномен в виде поморского этноса. Свободного народа мореходов и первооткрывателей. Да, я считаю, что это особенный субстрат в составе великого русского мира. Со своим языком, культурой и поведением.

Жаль, что открыто говорить об этом чревато. В будущем на зачинщиков подобных разговор даже ополчилась ФСБ. В итоге, как всегда, вместе с водой выплеснули и ребенка. А ведь и генетика доказала, что северные русские особые. До половины ген и больше у них появилась от здешних предков, чуди, саамов и прочих насельников этих мест. Палеонаселения Северной Европы, получившей от пришельцев с востока финскую лингвистику. Отголоски древнего доугорского наречия остались лишь в саамском языке. Светлые волосы и глаза, высокий рост, физическая сила. Все это копилось за тысячелетия выживания в суровых условия и было щедро передано потомкам.

Ничего, еще придет время для научного обоснования моих идей, а пока надо копаться в земле. Наука не для белоручек!

— Сережа, у тебя завтра какой квадрат намечен?

Рядом со мной присела Маринка Соколова с четвертого курса. Она одна из немногих, кто имеет настоящий археологический опыт и поэтому работает у нас в качестве бригадира. Ведь раскопки, это прежде всего, порядок и учет. Обязательно обозначить место находки на подробной карте, лучше даже сфотографировать. Дать найденному артефакту название и описание в сопровождении. Да много чего приходится делать даже начальству, чтобы затем не запутаться в исследованиях.

«Да что ж такое!»

Девушка подсела очень близко, ненароком задевая меня своим довольно увесистым бюстом. Сглатываю потекшие слюнки, но стараюсь держать себя в руках. А это чудовищно сложно! Если поначалу наши девчата еще стеснялись, то сейчас их наряды минимальны. Да и загар в итоге получается красивый. Не хуже, чем на югах. И потому ультракороткие шортики, как и подвязанные рубашки без лифчиков наносят удар за ударом по моему спящему тестотеронному вулкану. Омоложение организма имеет и обратную сторону бытия. Потому сейчас стараюсь сосредоточиться на деле.

— У меня завтра выходной, Мариночка. Может быть уже и аут.

Девушка удивленно таращит глаза. Её рыжеватые волосы так идут к многочисленных конопушкам. Не назвать красоткой, но и не дурнушка. Нет, не подумайте ничего такого. Я в нашем археологическом лагере никого не клеил, блюдя, так сказать, честь будущего жениха. Было у нас в коллективе несколько сложившихся пар, но девчачья половина в целом преобладала. Симпатяг среди них также хватало. Но из первокурсников я один, потому поначалу некоторое время вписывался в более старший коллектив. Хотя для меня это никогда не было проблемой и в той, старой жизни. Вот ведь, до сих пор делю жизнь до и после. Хотя временами кажется, что я в этом мире давно. Так вжился в роль. Ну так ты же живешь и дышишь каждую минуту, вбираешь воздух, воду, пищу, эмоции этих времен. Иногда думаю, что от меня старого лет через сколько-то останутся лишь смутные воспоминания.

— Я не в курсе.

— Твои проблемы, Маринка. Я уже договорился с Андреем Викторовичем. Вот сейчас пишу отчет по одиннадцатому квадрату, что сразу за бровкой. После обеда его докончу и сдам инструменты тебе.

Курган по оси разделен на сектора так называемыми бровками, а уже те поделены на квадраты. Затем уже прошел разбор кургана по пластам, разбор профильных разрезов над погребальной камерой. Дальше уже её разбор по пластам, давший нам больше всего археологического материала. Это примерно там я и сделал в мае «черный подкоп». И все это с постоянными замерами, фотосъемкой и точными указаниями в сопровождении. Так что работы хватало всем! О самих находках пока ничего не скажу. Это уже позже Олег Владимирович Овсянников, главный археолог областного краеведческого музея нам обстоятельно пояснит. Но топоры, женские украшения и остатки бытовой утвари в могильнике точно присутствовали. Похоронено было в кургане несколько человек. Оставшиеся костяки неожиданно вызвали у Овсянникова и Липневского некий повышенный интерес, и они сами их вынимали из земли.

Марина молча переваривает выданные мной новости. Она давно привыкла быть среди студиузов главной. Потому мои особые отношения с завкафедрой Липневским и Овсянниковым её напрягали с самого начала раскопок. Я так и вижу мадам Соколову в будущем в качестве строгого завуча, а то и директора школы. Это заметно по менторским ноткам Марины, то и дело прорывающимся в голосе.

— Отрываешься от коллектива, Караджич?

Я озадаченно оглядываюсь на бригадиршу. Ну нельзя так плотно прилипать к молодому мужскому организму! И так горячо, а от Марины буквально пышет жаром. Третья неделя без секса сказывается на мозгах и не сразу соображаю, что наша бригадир явно на что-то намекает. Ну да, в прошлую субботу я остался в лагере и было много вина. Хотя именно в тот вечер ко мне клеилась длинноногая Ирка Комарова. Мы даже с ней немного пососались. Хорошо, что вовремя остановился. Ни к чему мне все эти приключения с КВДшными последствиями. Пришлось потом целый час нырять в воды Двины, чтобы немного остудиться.

— Мариночка, прекрати, пожалуйста, всяческие намеки. Я давно этот день забронировал, а здесь я потому что потому. Хочешь подробности — спроси у Липневского.

Я-то знаю, что Соколова на самом деле побаивается начальство, потому и наглею не по рангу. Марина излишне резко отодвигается в сторону. Задел самолюбие! Ну так и не фиг лезть куда не следует. У меня и без её претензий на мировое господство проблем хватает!

— Как знаешь. Что интересного обнаружил?

— Вот на схеме указал. Несколько черепков, железяка ржавая. Наверное, остатки гвоздя кованого. Как он сюда затесался, непонятно. Видимо, сверху упал. Похоже, что все основное мы уже нашли.

Перейдя на чисто деловой тон, стало сразу проще общаться. К нам вдобавок присоединилась Алла Парфенова, тонкая и гибкая как пантерочка, деваха с четвертого курса. Вот с ней было намного проще общаться, потому что она была замужем и иллюзий насчет мужского пола не питала. Шлепнувшись на мой коврик, Аллочка расслабленно растянулась в тени шатра, явив миру не в меру стройные ножки. Не зря все детство гимнастикой занималась. Меня опять тряхнуло ударной дозой тестостерона. Так потянуло от Аллы женским желанием. Она ведь тоже без внимания мужа которую неделю.

«Да что же такое-то!»

С самого утра меня окружают полуголые тела молодых девчонок. Ну как в такой обстановке работать! Нет, что ни говори, но спермотоксикоз штука страшная. Скорее бы уж Вероника приехала!

— Я тоже так считаю. Мы тут, Марина, который день дурака валяем. Выгребли ведь все до донышка! Сереж, ты бы поговорил с Андреем Викторовичем. Июль завтра уже. У всех планы. Надоело комаров кормить!

Соколова ухмыльнулась:

— Скажи уж сразу, что к мужу в деревню охота.

— А почему бы и нет? Надоело одной в постели лежать. Да тебе и не понять, — Алла глумливо улыбнулась. Я же в очередной раз подивился посконному женскому умению нагадить подруге. Вон как Соколова дернулась. — Да и весело у нас там. Родня, рыбалка, сенокос. Я же не дурака еду валять, а работать в комсомольской бригаде.

— А как же история, Аллочка?

— Ну а что история? Это Серега у нас профессором будет, а мой уровень — историчка в райцентре.

Марина удивилась:

— В городе не хочешь остаться?

— Зачем? Суетно тут у вас. Нынче молодым специалистам в райцентре сразу квартиру дают. Видела, какие дома у нас строить начали? Коттеджи называются. К нам под Каргополь военных пригнали тьму тьмущую. Будут магистраль от Архангельска до Ленинграда строить. Каргополь город древний и красивый. Если его отреставрировать, то не хуже Суздаля станет. Туристы поедут. Буду летом экскурсоводом подрабатывать.

Я покосился на Аллу. Видимо, меня несколько сбивал с толку её внешний вид девчонки-подростка. По уму же вполне себе взрослая женщина. Все заранее распланировала и выгадала. А может так и надо? Это в нашем будущем молодежь до тридцати лет как говно в проруби болтается. Не знает куда голову приклонить. В этом же времени еще сильны скреповые крестьянские корни. Хотя, о чем это я? Алла ведь как раз из деревни. Да и на вид чистая поморка. Светлая, скуластая, с прозрачными глазенками.

— Сереж, айда купаться! Упрела вся в работе. Отвернись, пожалуйста.

В лагере давно уже нет былого стеснения. Мы просто повернулись друг к другу спинами и переодеваемся в купальники. Даже невольное столкновение нашими голыми задницами не вызывает ничего кроме смеха. После нас в шатер вбегают другие студенты, а мы несемся под угор вниз. Я по пути прихватываю пустое ведерко. Двина встречает приятной прохладой, заставляя нырять еще и еще. Но если плохо умеешь плавать, лучше далеко в реку не загребать, течение в этом месте сильное.

В выходные местные нас катали на моторках купаться на «кошку». Так на севере называют небольшие песчаные островные отмели. Поросшие ивняком, без занудных насекомых они отлично подходили для пикников на природе. В самом Архангельске была здорово популярна Житова кошка, что находилась прямо напротив центра города, и туда все лето ходили теплоходы. Из воды вылезать совсем не хотелось. Мы дурачились, как школьники. Хотя в принципе не так далеко от них и ушли. Я здорово подозревал, что в ближайшем будущем меня ждут невероятно серьезные встречи и разговоры, потому сейчас оттягивался по полной.

— Сереж, подкинь!

Алла залезла мне на руки, а потом совершила замысловатый кульбит. Затем еще раз, совершенно не стесняясь того, что помогая ей, я то и дело хватал девушку за разные места. Заводная девчонка! Далеко пойдет. А ведь муж, что учился на механическом в АЛТИ, обычный деревенский увалень. Единство противоположностей? Говорят, такие семьи крепче. Вода вокруг пестрела от разноцветных купальников и разномастных голов. Индустриальный Север давно перемешал народности, но все равно преобладали светлые и русые тона.

Русская посконная деревня устремилась в город. Думаете, это происходило лишь в пятидесятые и шестидесятые? Нет. И в эти годы сытого застоя деревенские девушки всеми правдами и неправдами находили себе городских мужей или устраивались лимитчицами. Да и, честно говоря, я считаю, что жены из них отличные. Бытовые неурядицы города для жительницы деревни ничто. Готовить они все умеют, шить, гладить, устроить быстрые постирушки без горячей воды. В постели черт те что вытворяют, если как следует раскочегарить. А что еще мужику надо?

Обедали тут же у воды. Для этого требовалась наша мужская сила и сноровка. Не знаю сколько раз за день мы поднимались на эту кручу, что была высотой не меньше десятиэтажного дома. Но на мускулатуре ног такие упражнения сказывались положительно. Хотя мне было грех жаловаться. За прошедшие после попадания месяцы я здорово поработал над телом брата. Насколько все-таки помогают знания из будущего. Мало одних тренировок, необходим еще грамотный подход к ним! Я считаю, что минимум лет до тридцати пяти мужчина должен быть человеком подтянутым, а не рыхлой развалиной.

Кушали прямо на песке, так привыкли. Кто-то и вовсе не желал вылезать из воды, работая ложкой на легкой волне. Ополоснув миски, ложились тут же передохнуть под тенек. Из-за жары мы старались начать работу пораньше, а заканчивать в сумерках белых ночей. Днем же получалась эдакая сиеста. В самый жар было невозможно работать. Легкий бриз, веющий с реки, убаюкивал, разговоры становились неспешными и ленивыми. Само время становилось тягучим, как кисель. О работе говорить совсем не хочется. Больше обсуждали дальнейшие планы на лето.

Мои мысли в основном вращаются вокруг раскопанных нами могильников. Вернее, двух могильных курганов. Один уже разрыт, второй отлично вписался в поданную нами на будущее заявку. Не знаю на какие кнопки нажал Овсянников и наш декан, но разрешение на раскопки мы получили на удивление быстро. Как и крохи финансирования. Видимо, близость празднования четырехсотлетия столицы Севера как-то повлияла на заскорузлые чиновничьи мозги. Как бы то ни было, но наши раскопки должны произвести фурор среди научного мира, осветив события далекой истории мифической Биармии. О том дославянском периоде Русского Севера добыто довольно мало свидетельств. Население было редким, да и гидрологическая обстановка за прошедшие столетия здорово поменялась.

Правда, имеются свидетельства норвежских разбойников, искавших в этих местах добычу. То, что они здесь бывали, доказал клад, найденный в Гостиных дворах в 2014 году. Жаль, что я не знаю точно где. Но среди прочего добра были найдены четырнадцать мечей, шесть арбалетов, лук со стрелами, два боевых топора, булава, кистень, два щита и два шлема. На некоторых мечах сохранились надписи — имена владельцев. Мечи принадлежали двум вождям, которых звали Гырг Грязный и Бодрик Бородатый. То есть именно на Двину ходили северные разбойники, оставившие в сагах бесценные свидетельства. После находки этого клада существование Биармии будет проще доказать.

Моим научным руководителям, кстати, здорово не нравилось, что я пользуюсь этим термином. Ведь ни доказательства существования загадочной страны древней чуди, ни обоснованных научных исследований о подобной древности исчезающе мало. К сожалению, так частенько бывает, когда некоторые вопросы наука невольно отдает любителям. В итоге тема быстро становится маргинальной и в дальнейшем отталкивает от себя серьезных ученых. В моем будущем нечто подобное произойдет со «Страной городов» Синташтинской археологической культуры. Раскопанный из небытия город Аркаим внезапно стал не одним из его объектов, а знаменем псевдоисторической мифологии. Сказания эзотерического толка полностью вытеснили в массовом сознании настоящие исторические события. И Аркаим в итоге превратился в место поклонения эзотериков, экстрасенсов, уфологов, националистов и неоязычников.

Размышления о своем научном будущем я продолжил уже на раскопках в секторе, закрепленным за мной. Послеобеденный сон и спавший полуденный зной прибавили сил, и я с удвоенным темпом принялся зачищать площадку. Обычные инструменты археологов просты до невозможности. Лопаты, шпатели, маленькие совочки, ножи и кисточки. Надежд на очередные эпохальные открытия уже мало, но надо обязательно дойти до «материка». Это термин из археологии, обозначающий, что мы дошли до слоя, за которым не осталось ничего от человека. Я тщательно дочищаю квадрат и останавливаюсь, вспоминая первые дни раскопок, длящихся уже третью неделю.

Вот тогда мы, добравшись до погребальной камеры, и получили большую часть самых интересных находок. Поначалу пришлось хорошенько повозиться, чтобы обкосить бурно растущую как на дрожжах на щедром июньском солнце траву. Затем тщательно снимали дерн и размечали сектора и площадки. Это не так просто, как кажется. Сначала делаются аккуратные инструментальные замеры, затем площадка разбивается на квадраты. Ответственным выдаются рабочие планшеты, которые они должны вести во время работы. Туда и будет заноситься все, что откроется в толщах земли. Снятая почва вдобавок просеивается через сито. Бывает, что сущая мелочь может поменять все представления о найденном кладе. Хотя я бы не назвал эти курганы кладами. Скорее погребальный привет из прошлого.

После подготовки нас ждали «Жирные деньки» в раскопанной погребальной камере. Именно тогда и были найдено то множество артефактов и исторических свидетельств, что сделало раскопки успешными. Овсянников и Липневский только что до потолка шатра не прыгали от радости. А мы, истерзанные жарким солнце и комарьем радостно наблюдали, как найденными нами височные украшения, остатки керамики, железных изделий и кости тщательно упаковываются в прозрачные пакеты, аккуратно снабженные бирками. Все это вскоре уедет в столицу к самым лучшим специалистам страны.

Жаль, конечно, но там анализ пройдет точнее. И кое-кому наверху не удастся отвертеться от такого значимого открытия.

Главный археолог в нарушении всех норм в первую же субботу выкатил нам ящик вина в честь великого открытия.

— Ребята, в будущем вы будете гордиться тем, что участвовали в таком важном событии. Мы разом перевернули несколько страниц древней истории края! Люди, оказывается, жили именно здесь еще в конце девятого века. Имели собственную цивилизацию, которая стала предтечей нынешней. Мы с вами это сегодня доказали. Не знаю, как сюда попали найденные вчера во втором могильнике арабские дирхемы, но факт налицо и отказаться от него просто так невозможно.

Я отлично понимал Овсянникова. И в самом деле — есть монеты с достаточно точной датировкой, найдены женские височные украшения, характерные именно для финно-угорского населения. И в наличии еще несколько курганов, которые скорее всего будут раскапывать уже столичные археологи из Северной экспедиции. А это мощь и сила всей академической науки! Так что следующим летом я буду общаться со всемирно известными учеными. Почему спрашиваете? Да потому что я и открыл этот могильник. Пока моя фамилия нигде особо не мелькает, но все, кому положено, в курсе, кто настоящий «виновник» археологического пиршества.

«Куй железо пока горячо!»

Сотрудники из местного РОВД с нами также успели пообщаться. Ведь им охранять от ограбления очередной исторический памятник. Документы в области уже готовятся. Событие ведь далеко неординарное. Особенно в год, когда Архангельск привлекает к себе внимание всей страны. Круглая дата для известного северного города. Как никак первым морским воротам государства Российского исполняется четыреста лет. А тут намек на то, что к этой дате можно прибавить еще полтысячелетия. Ну а чем мы хуже Киева с украинскими подтасовками по времени? К нам уже приезжали корреспонденты из главной областной газеты «Правда Севера», готовит большой материал с фотографиями «Северный комсомолец». Я успел намекнуть газетчикам, что у меня имеются эксклюзивные фотоматериалы. Так что еще следует занести фотографии в редакцию до отъезда. И гонорар будет кстати, да и завести связи не мешает.

Но все равно лед тронулся. Ох, не зря я так тщательно наставлял Липневского. Из-за ближайшего юбилея интерес к истории здорово подогрет, и этим надо пользоваться. Говорят, что слухи о нашем открытии дошли до Самого. Так что атмосфера широкого благоприятствования дальнейшим раскопкам гарантирована. Спросите, а что же я? Куда делся мой былой задор и желание соваться во все дыры? Да устал, честно говоря. С одной стороны, напряженная физическая работа помогает не отвлекаться на мелькающие вокруг девичьи телеса; с другой, не дает сосредоточиться на более важных мыслях. Ведь на днях предстоит поездка в Москву. Сами понимаете к кому. Они и так давно ждут мою персону к себе. Обнаглевшую в корягу, надо заметить, персону.

Еле отпросился у местного куратора на текущие раскопки. Как ни странно, но в столице мне пошли навстречу, разрешив копаться в земле до июля. Видимо, и там осознают важность внедрения попаданца в научную среду. Так что срок подходит, поэтому заканчиваю здешние дела. Тем более что основные открытия уже сделаны и вряд ли нас ждет нечто интересное. Липневский и Овсянников заранее предупреждены, что мне нужно отлучиться по личным делам. Если завкафедрой в курсе, что я без пяти минут жених, он даже знает, кто будет моим тестем, то главный археолог области и вовсе занят сейчас больше нашего. Это же сколько необычного материала на его голову свалилось! Так что мое исчезновение никого особо не удивит.

Я очищаю инструменты для сдачи и стараюсь не ухмыляться. Это сколько же до пятого курса всего откопаю! Пожалуй, надо начать учиться писать заумные статьи в научные журналы. Все пока идет по моему плану. Хотя почему только моему? Вероника также в них участвует, дает советы и поддерживает в начинаниях. Продуманная девочка на поверку оказалась. Но, наверное, сейчас именно такая мне и нужна. Или это мне быстро надоест? В семейной жизни полно подводных камней.

Беззаботных юных дурочек и в институте полным-полно. Но слава Казановы меня сейчас вовсе не прельщает. Нажегся осенью, так что дую на воду. Вот и сейчас на краю площадки красуется Нинка Комарова. Ноги, конечно, у нее от ушей. Внешность… я бы так сказал модельная. Такую скуластую и бровастую в моем будущем кутюрье оторвали бы. с руками и ногами. Я даже с ней как-то по пьяни в начале раскопок чуть на замутил. Вовремя опомнился.

Черт знает, может, было бы лучше оставаться свободным? Как-то быстро все у меня в этом варианте жизни происходит. Хотя с амурами мутить следует точно не в институте! Слухи быстро расходятся. И так уже репутация ловеласа, а если еще подтвердится… Женская половина наших преподов точно меня невзлюбит. Так что на фиг-на фиг. Иди-ка лучше Ниночка свети своей задницей в другом месте. Как так надо было обрезать шорты по самое не могу!

Вообще, замечаю в последнее время некие странные дела. Мода начала здорово меняться. Вот так раз, и поперло! Тлетворное влияние запада быстрее начало доходить, музыка, вещи. Вероника в последнюю нашу встречу обронила, что иностранный шмот в универмаг стал поступать чуть ли не каждую неделю. Уже нет того ажиотажа и возможности погреть руки на дефиците. Так глядишь и исчезнет совершенно идиотская тяга носить все «фирменное». Хотя, о чем это я? И в моем будущем хватало фанатов «лейблов». В их потребительском мирке встречали по одежке, по ней и провожали. Путь в никуда. Нет, это мы уже проходили.

И здорово подозреваю, что насыщение рынка легкой промышленности происходит не просто так. Есть нужда разрулить одну из торных дорожек возможной перестройки. Только почему власти так долго раскачивались? Были заняты более важными делами? Хотя если вспомнить, какие древние ящеры все еще сидят наверху, то удивительно, что вообще хоть что-то сдвинулось с места.

Я практик и не верю в моментальную смену истории. Такую махину должно поворачивать медленно, со смыслом. И менять всю верхушку тщательно. Но обязательно менять! В прошлый раз именно они все и просрали. Кто неведением, кто-то ленью и неспособностью. Но виноваты все!

— Серый, закончил? Проставляться будешь?

Круглая физиономия Мишки Кораблева уже буквально светилась предвкушением. Тот еще любитель заложить за воротник. И как он буквально через год будет детей учить. И главное — чему?

— Куда путь держим?

— В Лявлю вестимо! Колян уже заряжен, с нами поедет.

Николай из местных, в городе учится в меде. Но все равно студент и, значит, свой. Заодно разбавляет наш коллектив одной мужской единицей. А ближайший магазин расположен в Лявле, это почти десять кэмэ от нас. Так что помощь человека с мотоциклом точно не помешает. Я подсчитываю в уме оставшиеся наличные деньги и вздыхаю. Придется сегодня ограничиться плодово-выгодным.

Мишка лыбится и показывается свои замусоленные трешки:

— Не дрейфь! Братва скинулась! Девчонки пока на берегу закусон приготовят.

— Тогда по коням!

В таком крупном поселке не стоит появляться в неглиже, потому двигаюсь к шатру, чтобы переодеться.

Опять она. Нина меня совсем не стесняется, хоть и стоит сейчас без лифчика. Подыгрывает еще глазками, нарочито медленно застегивая рубашку.

«Вот зараза длинноногая!»

Мне тогда тоже по фиг. Снял с себя шорты, под которыми ничего не было, и начал натягивать легкие летние штаны. Иришка даже сквозь загар пошла румянцем, кинула на меня рассерженный взгляд и поскакала к выходу:

— Дурак неотесанный!

«А вот не фиг!»

И лишь после того, как начал застегивать ширинку, заметил, что вздернутые молодые титечки девушки успели подействовать на мою молодеческую потенцию. Так что оконфузился в этот раз я. Да и ладно! Сколько в этой и прошлой жизни женщин видели меня боеготовым? Даже не хочу считать. Это нормально для обретения жизненного опыта.

«Эгей! Тебе куда больше? Хочешь сразу за несколько жизней отыграться?»

Завтра меня ждет душный город. Встреча не с самым приятным человеком от Центра и сборы в столицу. Так что сегодня гуляй рванина! Все проблемы Вселенной нам так и так не решить. Тогда чего зря забивать голову?

— Колян, жми на газ!

Глава 2

Москва. Центр

В этот раз все было странно. Во-первых, в текущем времени я еще ни разу не ездил в столицу. Хотя успел весной слетать в Ленинград и имел некоторое представление, как это происходит в восьмидесятых. Во-вторых, билет мне был предоставлен местным куратором лично в руки. Да, Ярослав еще в прошлый раз познакомил с человеком из органов, что должен опекать мою персону в Архангельске.

Сомневаюсь, что местный капитан гэбешник был в курсе всего, этот уровень допуска все-таки намного выше. Но службу свою он тащил исправно. То есть всегда был в курсе, где я в данный момент пребываю. Поначалу подобная ситуёвина несколько напрягала, но потом привык. Да и не особенно капитан мне докучал, знал меру или доверял. Скорее первое. По умолчанию органы не верят никому и ни при каких обстоятельствах. И самой главной его функцией являлась защита. Даже не столько физическая, сколько от всяческих взбрыков цветущего молодого организма. Представитель Центра уже объяснил, что они в курсе моих некоторых приключений и посоветовал быть спокойней.

Капитан местного отдела КГБ и довез меня ранним утром от дома до аэропорта, а затем проследил, чтобы я сел в самолет. Даже не знаю, как этот человек в сером костюме смог попасть на взлетное поле. И я еле удержался, чтобы не помахать ему на прощание рукой. Полет прошел незаметно, я даже не успел прочитать статью в археологическом журнале, что получил накануне от Овсянникова. Видимо, тот посчитал, что мне пора осваивать принятый среди ученых стиль изложения. Значит, наметили меня в науку. В принципе и правильно, научные достижения добывают люди инициативные.

Археолог меня вчера здорово хвалил и даже всучил номера двух московских телефонов с «нужными» людьми.

— Я отлично знаю, каково в столице с гостиницами летом. Так что можешь смело к ним обращаться. Студенту они точно что-то найдут! Какие у тебя, вообще, планы на лето?

— Стройотряд ждет.

Овсянников не смог сдержать разочарования.

— А я думал, что ты поработаешь с нами в августе. Нам тут сверху намекнули, что, возможно, дадут средства на раскопки второго кургана.

— Олег Владимирович, я все-таки студент и потенциальный жених. Мне деньги нужны.

— Ну да, дело молодое! — археолог всплеснул руками. — Зимой будешь нас навещать?

— И не только, Олег Владимирович. У нас будет много работы, и к вам я точно еще не раз обращусь.

Так что расстались мы на хорошей волне. Овсянников получил в руки неординарное историческое открытие и перспективы, а я возможное будущее. Не хочется надеяться на неизвестных мне людей из Центра. Знаю я этих столичных штучек. У них на мою персону одни планы, а у меня окажутся совсем иные. Так что пусть сначала все козыри выложат, а я подумаю.

А в глубине души точил червячок сомнения — «Может, лучше бы меня и не находили вовсе?»

Вчера же, кроме обязательных дел, как то:

Занести снимки к редакции газет; найти Колю Истомина и подтвердить, что я в деле, то есть в стройотряде; навестить приятелей, хотелось еще провести хоть какое-то время в семье. Отец как раз пришел с рейса и привез мне кучу подарков. Одежду, магнитофонные кассеты, модные кроссовки. Он был откровенно рад, что у меня все в порядке с учебой, и я постоянно занят делом. Это мама выговаривала, что стоило больше времени проводить дома. Ну на то она и мама.

— Ну что ты везде носишься постоянно, как Фигаро!

Я тут же начал пародировать оперное пение, ужасно при этом фальшивя:

— Фигаро здесь, Фигаро там, Фигаро здесь, Фигаро там, Фигаро вверх, Фигаро вниз, Фигаро вверх, Фигаро вниз. Ла-ла, ла-ла!

Отец, отсмеявшись, налил еще по одной и заметил:

— Зря ты так мать. Человек карьеру делает! Зачем в его возрасте сидеть дома? Правильно, Сережа, больше двигайся и не зарастай жирком. На будущее пригодится.

Хорошо в этот вечер посидели, душевно. Как мне в грядущем этого всего не хватало! Общайтесь больше с родителями, пока они еще живы и молоды. Стариками они уже не так интересны, частенько сами впадают в детство и тебе взрослому уже ничем не помогут. Жаль, что зачастую мы понимаем эту простую истину слишком поздно.

— Сергей Караджич?

Контора не меняется. Невзрачные костюмы, затертые лица. Их сразу вычислишь опытным взглядом в толпе. Если ищешь, конечно.

— Ожидали кого-то иного?

Эти ребята явно не настроены шутить, потому молча протягиваю им свой паспорт, и меня приглашают следовать в служебное помещение. По пути ловлю на себе сердитый взгляд стоящего около стойки милиционера. Ну понятно, КГБ просто так никого не задерживает! Или валютный спекулянт или мошенник особо крупного масштаба. И еще такой молодой!

Мы нигде не задерживаемся, выйдя из здания через служебный вход. Здесь нас ждет черная машина. Цвет меня не удивил в отличие от автомобиля. Это новая «Волга-35», продукт скрещивания отечественного и немецкого автопрома. Просторный салон, удобные кресла, коробка-автомат, кондиционер. Мечта всей советской номенклатуры и грузинских торговцев мандаринами. Вещь статусная и весьма дорогая. Странно, что для встречи простого студента выделили именно такую. Но дело не мое, потому помалкиваю.

Мы тронулись и уже тогда тяну как школьник руку:

— Сейчас можно спросить?

— Спрашивайте!

Ко мне поворачивается агент, севший на пассажирское кресло. В эту минуту он уже больше похож на человека, а не функцию. Видимо, ему понравилось, что я вел себя, как послушный мальчик, потому взгляд добродушен.

— Куда мы сейчас?

— Скажем так, в Гостевой дом Центра. Там и ответят на все ваши вопросы. А пока отдыхайте.

Вот так — коротко и ясно дали понять, чтобы я заткнулся. Но все-таки не сдержался и спросил:

— У меня будет время съездить в столицу?

Агент показательно покачал головой, мол чего пристал к служивому человеку, и нехотя ответил:

— Скорее всего да. Но точно не сегодня.

— Спасибо и на этом.

Не стал нервировать дальше свой конвой и откинулся в кресле. До чего же удобно! А молодцы — ребята из будущего. Меняют страну прямо на глазах. В столице изменения заметны ярче. Больше новых и на вид самых ультрасовременных зданий, меньше кумача и скучных лозунгов. Появилась реклама, но пока нарочито не бросается в глаза. И лучше не надо! Лето, жара, много ярко наряженных людей на улицах, в том числе и женщин. Ну столичные модницы всегда хорошо одевались. Это лишь в американских фильмах советские люди восьмидесятых одеты, как голытьба в какой-то Африке. Ну так они вечно и снимали такие киносказки на помойках типа Румынии, нанимая цыган.

«Так он болгарин. А какая в жопу разница?»

Помню, кто-то умный сказал:

«Брежнев принял страну, в которой номенклатура еще донашивала старомодные бостоновые костюмы и архаичные габардиновые пальто сталинской эпохи, а сдал преемнику сверхдержаву, где, как сказал герой популярной кинокомедии, „в джинсы уже облачились даже самые отсталые слои населения“».

Ильича в Кремле нет уже лет семь, а все равно его здесь помнят. С хорошей стороны. Всей той накипи, прилипшей к нему в последние годы жизни, в этом варианте истории Брежнев сумел благополучно избежать. Почетный председатель партии. Восседавший всегда в президиуме и катавшийся по миру в поисках новых друзей и союзников. Леонид Ильич — очень жизнерадостный человек, располагать к себе он умеет. Так что государственное обеспечение отрабатывает полностью. Интересно, смогу ли я повидать его? Или он напрямую с потомками не общается?

Сколько нас здесь, вообще? Каков наш статус? Как себя вести? Столько вопросов сразу напрашивается. И на них эти два унылых товарища мне точно не ответят. Они лишь функция, шестерёнки в механизме. Как бы самому такой не стать!

Я и не заметил, что мы выехали из городских кварталов с другой стороны столицы. Это не тот район, где позже будет резиденция нашего бессменного президента, допустившего всю эту фигню? Жилые и промышленные здания сменились лентой леса, и вскоре мы въезжали в открытые ворота, ничем не отличающиеся от тех, за которыми скрываются многочисленные вокруг Москвы воинские части. Зуб даю, что это специально сделано для маскировки.

И точно! Если сразу за воротами я заметил несколько человек в военной форме, то дальше попадались лишь гражданские фигуры. Обстановка больше напоминала некий ведомственный санаторий. Много зелени, скрывающиеся в глуби за деревьями двух— и одноэтажные здания. Пешеходные дорожки, беседки, открытые павильоны. А неплохо они тут устроились! Даже стало на минуту завидно.

— Это одиннадцатый, подъезжаем.

Говорил агент в обычную телефонную трубку. Я знал, что это образец самой настоящей сотовой связи. Да, она была придумана в Советском Союзе очень давно. Жаль, что не для всех.

По крайней мере в Центре догадались послать встречать новичка знакомого человека. Хоть мы и встречались лишь пару раз, да несколько созванивались, но я был чертовски рад видеть Ярослава Зайцева. Он сейчас одет по-летнему. Легкие слаксы и тенниска, так отлично подходящие для его подтянутого тела.

— Рад приветствовать нашего северянина, — мой связной приятственно протянул руку и жестом отпустил порученцев.

— Я бы так не сказал.

— Не ершись! Тебе и так фору дали. И кое-кто наверху сим фактом весьма недоволен. Не того ты, Серж, еще чина, чтобы выёживаться.

— Да плевать! Зато столько дел наворотил.

— Наслышан! Загорел как на югах! Ты точно копал на южном побережье Белого моря, а не северном Черного?

— Северный загар крепче!

— Ну труд на пользу. Пойдем, нас уже заждались.

Встретились мы с моей «группой поддержки» в небольшом прохладном павильоне, сплошь увитом зеленью и цветами. Здесь, видимо, предпочитали работать на свежем воздухе. На столах вольно расположились пишущие машинки, открытые блокноты и тетрадки, телефоны и даже самый настоящий ПиСи-компьютер. Сидевший в кресле-качалке с кружкой чая странноватый человек радостно подскочил с места и ринулся ко мне с объятиями:

— Коллега!

Ярослав ухмыльнулся:

— Это наш Проф. Разглядел в тебе ученого человека.

Видимо, я ожидал увидеть некоего сумасшедшего профессора в стиле знаменитого фильма «Назад в будущее». Но предстал перед моим взором относительно молодой кучерявый мужчина, здорово смахивающий на артиста Ленькова. Тот частенько играл чудаковатых героев. Хотя чего я ожидал? Если они попали сюда лет восемь назад и также приняли молодой образ, то и не должны быть старыми, наоборот — полными сил мужчинами и женщинами.

Вторым подошел серьезный молодой человек в очках с толстой оправой. Судя по плотному телосложению и пухлым щечкам, он любил покушать.

— Евгений Николаевич.

— Женя, не выёживайся! — третий, точнее, третья участница нашего «банкета» меня здорово удивила. Раскрашенная в вечерний макияж девица в вызывающей мини-юбке оценивающе скользнула по мне взглядом и грациозно протянула руку. — Маргарита!

— Очень приятно!

Я не преминул приложиться к изящной ручке, вызвав благосклонную улыбку девушки. Хотя какая она к черту девица, тридцатник точно есть! Но выглядит весьма неплохо. Каштановые волнистые волосы, синие глаза, подчеркнутый излом бровей. Такое фактурное лицо не сразу и забудешь! Маргарита в ответ на мое восхищение мне мило улыбнулась и развернулась обратно, отчаянно крутя в походке бедрами. Хороша фифа! И какая подтянутая попка!

Я откровенно залип на нее и лишь потом заметил ухмыляющееся лицо Ярослава.

«Этой „девушке“ сто лет в обед, остолопина!»

— Маргарита Львовна, вы бы вели себя поприличней.

Евгений нарочито фыркнул и бухнулся обратно к своему компьютеру. Марго обворожительно улыбнулась пухляшу в ответ и тряхнула копной волос:

— Зачем, Женечка? Я еще молода и могу показать всем свои прелести.

Ярослав откровенно заржал и повел меня к столу, заставленному всевозможными бутылками, тарелками с закусками и сладостями. Открытый буфет! Я тут же откупорил бутылку минералки, жадно приложившись к воде и осматривая здешний паноптикум.

«Понятно, Женя — админ, задрот. Ярик — силовая разведка, Проф — всеобщая умница, а Марго скорее всего в этой банде для ведения переговоров с аборигенным руководством».

В общем, как оказалось позднее, я угадал.

Часа два мне всем скопом проводили «Курс молодого бойца». Оказалось, что сделать это должен был в начале июня еще Ярослав. Когда состоялась наша первая встреча. Но я тогда был так занят, что знакомство с Центром пришлось отложить. И несмотря на категорическое недовольство высокого начальства моим «ангелом-хранителем» оказался Проф, в миру Дмитрий Иванович Прохоров. Младший научный сотрудник одного из многочисленных оборонных НИИ в этом времени. После попадания он будущий вселился в тело своего же двойника, быстро удивив руководство института излишне передовыми для этого времени открытиями.

В исчезнувшем будущем Прохоров являлся крупным ученым, одним из создателей искусственного интеллекта. Понятно, что новые разработки тут же засекретили. С ученым пожелали пообщаться люди из органов, а одним из них будто бы случайно оказался Ярослав. С них-то, собственно, и началось создание этого самого Центра. Не знаю, как он назывался официально, но все его обычно именовали именно так коротко. Все равно мне со здешним официозом сталкиваться скорее всего не придется.

Я же вошел в число так называемых «агентов роста». Тех, кто может и на собственном месте оказать некое воздействие на будущее. Собственно, потому мне и дали время, чтобы закончить раскопки. Сам ученый Проф безмерно уважал научные изыскания других попаданцев. Согласно его теории каждый из нас мог внести собственную лепту в дело изменения хода истории. Это, если пересказывать все услышанное мной в общих понятиях. На самом деле то и дело мелькали различные умные словечки, на доске мелом рисовались графики и формулы. Иногда в разговор встревал Евгений, чеканя заумные обобщения и соря различными цифрами. Я в их ахинее хорошо, если разобрал хоть одну десятую. Но, честно говоря, был доволен тем фактом, что дело поставлено на научную основу.

— И что, вот так просто высшие лица страны на ваши предложения согласились?

— У них был выбор?

— Я считал, что они думают лишь о своей власти.

Маргарита коварно улыбнулась:

— Здесь это не так устроено, Сереж. Есть, конечно, карьеристы, лизоблюды. Но представляешь — огромная часть высших руководителей СССР всерьез думает о стране и её будущем. Так уж они воспитаны. И только ради этого могут поступиться собственными амбициями. Ну а самых дурных пришлось убрать под ковер.

Её перебил Ярослав:

— Не все так просто, Сергей, как это видит Марго. На самом деле мы с самого начала играли в конспирацию. Для того и используем огромные возможности конторы. Мы маятник, но часы обязаны идти сами. То есть в первую очередь должен работать хорошо смазанный и настроенный механизм. Лучше уже выстроенного пока ничего не найдено. В твоем времени были Съезды народных депутатов?

Я подумал, припоминая, и кивнул:

— Помню это балабольство. Сколько затем из этих народных избранников откровенных уродов вышло!

— В том-то и дело! Пускать исторический процесс на самотек чревато бурными последствиями. Поэтому часть наших думает, что и дальше следует вести дела скрытно.

— Но Проф считает иначе!

Прохоров поднял на просвет стакан с чем-то красным и удовлетворённо хмыкнул. Маргарита скептически глянула на наш «Ум и честь»:

— Дима, тебе точно нужно с утра накачиваться?

— Марго, жизнь одна!

Евгений скептически глянул на женщину:

— Но, как оказалось на самом деле, это не так!

— Друзья, — Прохоров оглянулся, — о чем это я? Да! Я считаю, что без участия широких масс мы ничего не сможем поменять. Бюрократическая машина себя изжила и чем дальше, тем медленней будет наше движение вперед. Ярослав, что вы будете делать, когда волна инсайдов из прошлого исчезнет? Когда вот такие машинки, — Проф кивнул в сторону персонального компьютера, — придется создавать самим, а не воровать у американцев?

Видимо, я стал свидетелем некоего старого спора.

— Проф, мы отойдем в сторону, когда вы создадите четкий и давно обещанный алгоритм. Пока этого делать категорически нельзя. Эти мастодонты из ЦК опять наворотят дел!

— Что я могу наваять на этом старье? — вскипел ученый. — Вы, между прочим, давно мне обещали допуск к суперкомпьютеру!

Ярослав пожал плечами и открыл бутылку лимонада:

— Это не в моей компетенции. Сами знаете, что военные не любят делиться.

— Да где бы они были, если бы не мы! Индюки надутые! Сколько крови нам стоило перетрясти этот проклятый гадюшник в лице Минобороны и зубров из ВПК. Бронированная махина на глиняных ногах!

— Проф, давайте мыслить практически. Не вы ли нам постоянно бормочете об эластичности времени. Мы меняем две фигуры, а оно нам три.

— Ярослав, вы опять в демагогию скатываетесь. Это работает совсем не так!

— Ну не понимаю я в ваших графиках ничего.

Проф возбужденно забегал, выплескивая вино на пол:

— Ну а вы думали, что Искин работает иначе? Начнет лозунгами шпарить в духе заседания Политбюро? Это же не волшебный ящик, а лишь научный инструмент. И его задача не управлять! Я же не полный идиот, чтобы думать, что искусственный разум поможет нам выстроить лучшее общество. Но имея в руках кувалду, можно натворить многое.

Я захлопал глазами. Ничего себе Проф замахнулся! Или он в корягу чокнутый гений или могёт!

В какой-то момент я поймал на себе заинтересованный взгляд Маргариты.

— Тебе с этими старыми пердунами не скучно?

Ярослав зашелся в смехе:

— Давай сначала вспомним о твоем настоящем возрасте, бабуля.

Женщина кивнула в сторону ёрзающего на неудобном стуле Евгения:

— На самом деле важно лишь то, насколько ты молод в душе.

Компьютерщик в долгу не остался:

— А кто-то слишком много думает о телесном!

Маргарита встала и медленной походкой подошла к Евгению, показывая при этом руками все преимущества своей фигуры. А там было на что посмотреть! И лифчик у неё точно импортный.

— Женя, а зачем себя ограничивать, если новое тело такое классное? Это тебе уже никто не нужен, а я женщина в самом соку.

Евгений нервно дернулся. Что-то у него некий пунктик насчет противоположного пола.

«Мда, задрот и в другом мире всегда задрот!»

Профу, видимо, до чертиков надоела раз за разом повторяющуюся мизансцена, и он начал расспрашивать меня о прошедших раскопках. Понемногу в разговор втянулись другие. В конце беседы Проф удовлетворенно выдохнул:

— А вы на редкость шустрый молодой человек. В институте себя с лучшей стороны показали, бандита задержали. Сейчас куда, в стройотряд? По партийной линии идти не собираетесь?

— Нет, в этом мире хочу серьезно заняться именно наукой.

— И правильно! Хотя, например, Ярослав считает, что лишь обновленная партия сможет изменить страну до неузнаваемости.

— Так массы стихийны, Проф! Им требуется твердая руководящая рука.

Прохоров хитро взглянул на меня, видимо, желая получить поддержку от собрата по науке:

— А вы, как считаете, Сергей?

Я вздохнул и потянулся за бутылкой лимонада. Они лежали в ящике с сухим льдом.

— А я вам так скажу, что вы оба неправы! И подтвержу с точки зрения науки.

Сейчас на меня уставились все. Еще бы — новое лицо в террариуме и утверждает ересь с этаким молодеческим апломбом. Если в глазах Профа читался откровенный интерес, наука всегда в поисках новых исходников, то Ярослав смотрел нескрываемо скептически. Не забываем, что в реале они все люди в возрасте, с уже сложившимся жизненным опытом.

— Я отвечу вам с точки зрения исторической науки. Она ведь чаще всего оперирует реальными фактами. Да-да, я знаю, что можно их как угодно интерпретировать, но итог исторического дискурса всегда один. И вот посмотрим на несколько важных периодов нашей русской истории. Устройство южных границ Московского царства, так называемой Украины. Нет-нет, не того никчемного государства. Таким словом называли на Руси обычные окраины.

— Серж, ты бы поконкретней!

— Так вот, продолжались эта рубежная эпопея достаточно долго, с шестнадцатого по восемнадцатый век. Народ активно бежал на свободные южные земли, приходили по приказу царя люди служивые, целенаправленно ставились от татарских набегов крепости, устраивались засеки. И вот что очень любопытно, на этих землях, как и позже в Сибири широко использовалась внутренняя энергия народных масс. Поморы, казаки, беглые крестьяне, свободные землепашцы, стрельцы, дворяне, царские воеводы. Всех их объединяла общая цель — сначала отодвинуть засечную границу как можно дальше, а затем освоить новые земли, построить города и проложить дороги. И ведь двигали, осваивали. Совместно, по царскому указу или своевольно, частным порядком.

Вспомните, завоевание Сибири северянином Ермаком происходило на самом деле по частной инициативе купцов Строгановых. Да, царская поддержка пришла, но уже после завоевания Сибирского ханства. Зачастую именно частно-артельное начало подвигало людей идти дальше и дальше. Поиск новых путей для торговли, получения прямой прибыли или на службе государевой. Кого-то привлекала возможность жить на свободных землях без тяготы крепостного права. Другие просто искали себя, помешанные на духе авантюризма.

И не забываем, что государство отнюдь не стояло в сторонке. Посылали воинский припас, людей, забирали ясак и принимали новые земли под свою благословенную сень. Так мы и приросли землями от Черного до Берингова морей. Даже залезли дальше. Вспомните, что управлением Аляской занималась совершенно частная Российско-американская компания. Некоторые самые ушлые из поморов аж до Калифорнии забрались. Жаль, не сложилось.

Проф задумчиво пробормотал:

— Весьма любопытно. Я, признаюсь, в таком контексте не размышлял.

Судя по глазам Ярослава, его также задела моя история, и я продолжил:

— Похожий взрывной рост общества происходил и позже. Вспомним отмену крепостного права, земскую и военную реформу второй половины девятнадцатого века. Как тогда все эти события всколыхнули общественность, неравнодушное чиновничество и просто энергичных людей. Совместные проекты государства и самых активных слоев русского населения всегда приводили к прорывному развитию страны в целом. Так что исторический опыт у нас имеется, но только о нем частенько забывают. Так, товарищи, на этом вступительная часть нашей лекции закончена. Прошу сдать на билеты в кассу!

Я оглядел выпученные глаза слушателей и не смог не рассмеяться. Ярослав вымученно буркнул:

— Ты там осторожней с такими шуточками. Здесь все-таки не студенты собрались.

Маргарита в ответ едко заметил:

— Ярик, что, поддел он тебя? А мне понравилось, коротко и по существу. Надо бы почитать материал по этому поводу. Нам ведь в школе все больше про классовую борьбу рассказывали, о диалектическом материализме зубрили.

Мой связной в долгу не остался:

— Считай это твоим заданием на ближайшее время. Сергей, к кому лучше обратиться за грамотной консультацией?

— В МГУ, наверное. И найти человека активного, преподающего, умеющего подать материал.

Марго деловито согласилась:

— Приняла. С молодыми мне общаться легче.

Я глянул на её обширное декольте и усмехнулся. Проф что-то быстро строчил в блокноте, только Евгений сохранял индифферентный вид. Я тихонько кивнул в его сторону и спросил Ярослава:

— Жэка у нас всегда такой молчаливый?

— Да нет. Завтра он тебе еще надоест до чертиков.

— А что у нас завтра?

Евгений, наконец, подал голос:

— Мы будем с вами проходить подробное анкетирование.

— Это что еще за зверь такой?

Пояснить вызвался Проф:

— Это что-то вроде въедливого опросника. Где, когда, зачем? Мы со всех попаданцев, госпади, какое дурацкое слово, собираем сведения. О вашем мире, о вашем характере, впечатление о здешнем обществе. Все структурировано и подготовлено для машинного анализа. Потом с вами еще господа из органов побеседуют.

Я уныло почесал подбородок:

— А это обязательно?

— Вам и так дали отсрочку. Поймите, Сергей, это все делается в интересах науки.

— Угу, сказали подопытные мыши.

Маргарита подошла ко мне поближе:

— Серж, а как вы думаете, мы получаем подробности о новых технологиях? Никто же не свалился сюда с ноутбуком или хотя бы личным коммуникатором. И в технологиях большая часть из нас мало разбирается.

— Тогда толку?

— Не скажи, — Марго присела на соседний стул и переплела ноги. От нее пахнуло изысканным ароматом. — На самом деле человеческий мозг — штука хитрая, он помнит много чего лишнего. Вот мы и помогаем найти в дальних закоулках памяти необходимое.

— Хм, сомневаюсь я, что это можно сделать с помощью простого опросника.

— Часть сеанса проходит под гипнозом.

Я невольно дернулся:

— Да идите вы лесом!

Маргарита ласково положила на мое плечо ладонь.

«Вот лиса, но чертовски приятно!»

— Дорогой, это не больно.

Ярослав мягко отвел руку женщины и безапелляционно заявил:

— Это даже не обсуждается. Марго, сбавь обороты! Сергей у нас почти женат.

— Вот как? — женщина была явно раздосадована. — Только попадется хороший парень, так уже какой-нибудь профурсеткой занят!

— Мы обедать! — Ярослав взял меня под руку и повел по дорожке, мягко выговаривая. — Ты это, прекращай везде своим семенем разбрасывать! Маргошке только дай повод!

— Да я что, да ни в жизнь!

— Хохмач ты, Сережа! Как будто я не видел твои загребущие глаза.

— Глаза врут!

— Ха! Да не ерепенься ты! Я сам через это прошел не так давно.

— Когда успел?

Зайцев лишь покачал головой, а во мне опять зашевелились смутные сомнения. Не тороплюсь ли я с женитьбой?

Глава 3

Разговор за обедом

В голове гудело, я еле выбрался на улицу и сейчас судорожно, как рыба на берегу, заглатывал свежий воздух. В Подмосковье пусть и было жарко, но не так душно, как у нас.

— Держи, — как всегда выручил верный падаван Ярослав, вовремя протянувший бутылку прохладной минералки. — Ну как состояние души и тела?

— Правильней будет определение нестояния, — недовольно буркнул в ответ я. — Садист этот ваш Евгений. Вы его случайно не из Гестапо выписали?

— Такая у него работа, — пожал плечами мой связной. — Ощущаешь, что как будто твои мозги изнасиловали?

Я ошарашенно перевел взгляд на блондина и кивнул:

— Какое точное определение! Тебе тоже пришлось?

— Поначалу нас, вообще, пытали ежеквартально. Сейчас перестали. Если в твоих мозгах нашли зацепку на нечто интересное, то пригласят еще раз.

— Да ну на фиг! Неужели имеется хоть какая-то польза от копания в старческих извилинах?

— Есть, конечно, так что не расслабляй булки! Но смело заявляю, что проверку на вшивость ты прошел. Смело можешь входить в стройные ряды коммунистов-прогрессоров.

Я с подозрением уставился на Ярослава, повернувшего на узкую дорожку к одному из корпусов:

— Ты что имеешь в виду?

— Завтра с утра свежий и побритый дуешь в главный офис на фотографирование, а на выезде получишь в зубы красную корочку нашей организации.

— Это что еще за новости?

— Тебя разве не предупредили? — Зайцев в недоумении остановился. — Ах да, у тебя же вечно все не как у людей. Впереди паровоза к светлому будущему шпаришь без остановки. Хрен догонишь без ускорителя!

— Нормально у меня все! Учеба, наука и невеста. Это Женя ваш как был задротом в той жизни, таким и остался.

— Вот ты какой, северный олень? — Ярослав недовольно глянул на меня искоса и потянул к свободному павильону. — Я думал, ты добрее. А Жэка, ну что поделать, некоторые люди неспособны поменяться, даже получив новые тела. Но тут он хотя бы на своем месте и всем необходимым обеспечен. Иначе в социалистической действительности потерялся бы окончательно. В чем-то она проще и гуманней, но в целом жестче по спросу с каждой шкуры по отдельности. В Союзе с тебя ведь потребует отчет не о том, что ты жрал на обед, а что дал для страны! Никакого излишнего гуманизма. Умри, но сделай!

— Ты с темы-то не сворачивай. Что еще за корочки?

— Обычные такие — красные, — Зайцев протянул мне внушающее уважение удостоверение. Я внимательно присмотрелся. Корочки как корочки. Серьезные. «Особый комитет стратегического планирования» при Совете Министров СССР. Это получается нечто вроде крыши для деятельности активистов из числа попаданцев? Серьезно! КГБ ведь тоже при Совете Министров.

— И что нам они дают?

— Да все. Высший приоритет! Везде попустят, дадут допуск до уровня «совершенно секретно», билет по брони первым твой. Но использовать следует лишь в крайнем случае при острейшей необходимости. Контора о нас в курсе, от любого наезда отмажет. Но повторюсь — лишь для пользы дела!

Ярослав, рассказывая об этом, смотрел крайне серьезно. Никаких хохмочек или чертовщинок в его глазах незаметно.

— А если вообще писец? Какие действия?

— Пришлют сюда. Но лучше, — Зайцев повернулся и внимательно посмотрел мне в глаза, — до этого не доводить. Махать ими просто так крайне не рекомендуется. Можно элементарно лишиться и до конца жизни ходить под колпаком.

Я кинул взгляд на своего связного. Об этом было сказано явно неспроста:

— Были, значит, прецеденты?

Ярослав зашел в небольшую, овитую плющом беседку и махнул рукой в сторону плетеного кресла:

— Садись. Сейчас заказ сделаю. Ты сегодня отдыхаешь! Заодно поговорим, введу в курс дел наших грешных.

Минут через двадцать нам принесли из столовой дежурные блюда и закуски. К моему большому удивлению официантка ловко откупорила две бутылки красного грузинского вина и налила в хрустальные фужеры. А кучеряво они здесь живут, собачки! За казенный счет, разумеется.

— В честь чего банкет?

Ярослав поднял бокал и в первый раз за этот день улыбнулся. Хорошая у него улыбка, яркая. Умеет он произвести на людей первое впечатление. Потому, наверное, и поставлен на свое место. Ловить нас бедолаг с самыми добрыми намерениями.

— За тебя родимого в наших тесных рядах. Прямо скажу, Сергей. Хороший ты человек, так что не зря сюда попал. Мы еще с тобой горы свернем!

Скажем так — «Спасибо на добром слове, но, может быть, и без вас обойдемся?».

Мы чокнулись и выпили. А вино очень даже ничего! Такое в обычных магазинах не продаются. И еда на халяву, как и проживание. Я не избалованный в прошлом излишним достатком человек сие обстоятельство по достоинству оценил и потому пользуюсь со всем возможным удовлетворением. Пусть хоть иногда «Закрома Родины» поработают на меня родимого. Гуляш под соусом, нарезка копченостей и свежих овощей. Хорошее сухое вино и мягкие лепешки. Все просто, но, как никогда, вкусно.

Сытым котом откинулся в кресле и ехидно поглядываю на расслабленного Ярослава:

— Сэр, у вас сигары не найдется?

Зайцев чуть не поперхнулся вином, и только заметив мой взгляд, залыбился:

— Не борзей! Мы не в сказке.

— Да я уж понял. Больше на фильм ужасов смахивает. Долго меня держать в этом концлагере будут?

Ярослав уже понял, что я стебусь, и подстроился под мой издевательский тон:

— Торопишься потрудиться на благо Родины, боец?

— Ну типа того. Деньги же с неба не падают, как у вас.

— Да и тут временами не сахар. Руководство и над нами имеется. Дуболомов, понимаешь, даже тут хватает, — Ярослав поднялся с места и разлил в фужеры вино. — Ты бы лучше ценил открывающиеся возможности и простор для будущих действий. Это мы тут все на коротком поводке. Вершим, так сказать, историю! Ты пока в ней лишь участвуешь.

— А вчера, что тогда было?

— Знакомство с теми, кто будет с тобой лично пересекаться.

Я крепко задумался. С Ярославом понятно, он контакт с верхами. Чтобы, значит, ласковыми пинками изменять траекторию моих бессвязных движений. Если зарвусь, то и куратора на месте для внушений хватит. Проф всему голова, он по ходу дела всем здешним зверинцем рулит. Жэка просто биологический придаток умной машины. И кто из них умней для меня уже непонятно.

— А Марго мне зачем?

— Маргарита девушка деловая с кучей различных достоинств. Она наше безотказное орудие для внешних контактов. Не смотри на меня так. Там с головой тоже все в порядке.

— Как и с сиськами! — заржал я.

Видимо, пошел откат от излишне серьезного и хлопотливого утра. Посидите сами несколько часов в неудобном кресле с проводами на теле, отвечая на бесчисленные и зачастую бессмысленные вопросы. Вот тогда я на вас родимых погляжу!

— Тоже заметил? — Ярослав хитро улыбнулся. — Тут дело такое. В прошлой жизни ей не так повезло с телом, вот и оттягивается девочка напропалую, — мой связной вздохнул. — Только вот иногда заносит бедолагу, и нам с этого достается.

— Да ладно?

— Не ехидничай. Ну ты у нас прям монах! Думаешь я не в курсах твоих эротических похождений в институте и вне его?

Я тут же нахохлился:

— Вот этот удар ниже пояса! Вы че, мля, за мной следили, что ли?

— Зачем так грубо? — начал паясничать мне в пику Зайцев. — Достаточно изучить слухи, которые клубятся вокруг нашего великого попаданца. Какой он донельзя модный парень, как здорово танцует, какая душка и вообще настоящий герой нашего времени. И еще ведь умница и невероятно ответственный человек! Как к такому молодцу в койку не броситься? Я бы сам не смог отказать!

Я разинул рот от удивления. Как, оказывается, просто просчитать человека! Ярослав не выдержал и заливисто захохотал, а я жутко обиделся:

— Ну вы и пидо…

— Не продолжай, пожалуйста. У каждого своя работа. Историю не делают в чистых перчатках.

Я не стал спорить и взял прохладный бокал удобней в руку.

— Зачетная отмазка. Салют бойцу невидимого фронта!

Зайцев в этот раз всерьез насупился и нервно заиграл пальцами. Значит, я правильно его просчитал.

— Что ты имеешь в виду?

— Яра, а ты ведь раньше работал на органы?

Мужчина скривил рот:

— Ну догадаться нетрудно. Поздравляю с великим открытием!

— Тогда извини. Но у меня с органами сложные отношения.

— Ты несправедлив, Сережа, и слишком опрометчив. Повезло с самого начала хорошо устроиться. А я вот тут уже девятый год чалюсь. И не сказать, чтобы все было так просто.

Я быстро прикинул в уме и малость охренел:

— Так получается ты тут с самого начала всего? Так, подожди, — я покрутил ладонью, — а не ты всю эту бодягу с переменами начал?

Зайцев покачал головой:

— Нет, и это секрет. Но тебе, пожалуй, уже можно рассказать. Ты, считай, почти в высшей лиге уровня допуска. И это не мое решение, а спустили сверху. Сам удивлен.

Я малость прифигел от высказанной новости и пошел за второй бутылкой. Похоже, что началось самое интересное. И с какой бухты-барахты меня так высоко приняли?

— Начнем?

Ярослав некоторое время задумчиво смотрел на бокал, потом решился:

— Закоперщиком всех идущих в этой реальности перемен стал Ерофей Павлович Хабаров.

Я чуть не пролил вино от удивления:

— Не понял, это как наш знаменитый первопроходец?

Зайцев задумался и хлопнул себя по колену:

— Как я раньше не догадался! Хабаровск же его именем назван. Извини, но я ни разу не историк. Думаю, что он взял это имя в качестве псевдонима. Ведь Хабаров наш и в самом деле был первопроходцем. Так вот, в ином будущем он после распада Союза ушел из органов и работал в службе безопасности одной из корпораций. Здесь же по прибытии, сразу оценив ситуацию, нашел своего бывшего наставника. Тот еще числился на службе молодым начинающим старлеем, сейчас уже капитан, служит в ГРУ. В одной весьма интересной команде.

— Ага, и в секретном лесу.

— Ты откуда знаешь?

— А у нас все леса секретные.

Плагиат, конечно, но Ярослава моя ремарка рассмешила.

— Слушай, а почему ГРУ? Может, надо было идти в партийные органы, ну или на худой конец КГБ?

— Не все так просто, Сережа. Партия и Контора суть огромные бюрократические машины. Хрен ты лбом там дорогу пробьешь. Скорее всего отправят в дурку. Ну, собственно, об этом дальше. ГРУ более разноплановая организация, так как задачи ей нарезаны своеобразные. Потому и мышление у тамошнего начальства несколько иное. Они, что ли, более самостоятельные и деятельные. Так вот, бывший наставник, услыхав, что какой-то гражданский молодчик так и сыпет перед ними ужасными государственными секретами, предпринял некие действия. Привлек, так сказать, к вопросу старших и более опытных товарищей. Что и требовалось на данный момент нашему Ерофею. Он в свою очередь поведал им факты о том, что должно было случиться кое-где порой в ближайшие месяцы. Память у Хабарова феноменальная, потому и на службе государевой он неплохую карьеру построил.

— Проверили?

— Ага. Дальше — больше! Пошли конкретные фамилии и точные предсказания. В итоге к группе подключили старших товарищей с большими звездами. Затем информация дошла до самого Ивашутина. Ну тот же каждое утро доклад об обстановке Генсеку кладет. Потому в курсе основных дел в мире и стране. Мимо него ни одна мышь не проскочит. Вот Хабарова и взяли в серьезный оборот. Ему же это и надо было. Короче, дяди с большими звездами только что не поседели, плотно с ним пообщавшись. Фантастика, конечно, но больно уже реалистичная.

Я сделал хороший глоток вина, горло враз пересохло.

«По сравнению с Хабаровскими у меня не дела, а делишки!»

— Ох, ни хрена себе у вас завязки!

Зайцев довольно улыбнулся. Уел Мальчиша-Кибальчиша по полной программе!

— Соображаешь! В списке для Ивашутина оказались фамилии предателей из внешней разведки, а также зарубежные шпионы, которые вольготно резвились в Союзе. Во втором блокноте, лично записанным Хабаровым, оказались перечислены казнокрады, националисты, воры в законе, диссида из богемы. Все, кто позже будет активно разваливать страну. Ну и там же некая информация по окружению Андропова.

Я похолодел, представив масштабы последствий.

— Что дальше?

— А что дальше? Это же разведка, они умеют такие дела обстряпывать максимально тихо. Создали рабочую группу с чрезвычайными полномочиями. Провели жесточайшую проверку и нашли массу доказательств. Затем со всем этим барахлом Ивашутин встретился с Брежневым на его даче, окружив её заранее спецназом ГРУ и перехватив правительственную связь. Плюс тогда же представил доказательства того, что председатель КГБ напрямую воздействовал на здоровье Генсека через врачей.

Вот тут я здорово удивился:

— А так было?

— Сейчас уже без разницы.

Зайцев замолчал на минуту, собираясь с мыслями. У меня же по коже мороз волнами заходил, от осознания того, что я сейчас прикоснулся к наиважнейшей государственной тайне. И сделано это было явно неслучайно. Не бывает у этих людей с холодными глазами никогда ничего просто так. Сейчас происходит нечто вроде обряда инициации, вяжут меня «кровью» и назад пути не будет никогда. Не сказать, чтобы я был сильно рад такому повороту. Меня вполне устраивал нынешний статус студиоза с научной перспективой и молодой невестой в придачу. Но все равно подспудно понимаю, что никуда я с подводной лодки не денусь. Слишком уж велика махина совершаемых событий, чтобы просто так отсидеться в стороне. Рано или поздно я бы совершил прокол и на меня бы вышли.

Обжигает мысль — «Ну ты же хотел помочь? Чего менжеваться понапрасну?»

И правда, чего тогда ты стоишь, если сразу побежал в кусты. От ножа воровского не бегал!

— Кончилось все тем, что Андропова вызвали в Кремль. Одного без охраны. А вокруг Лубянки в это время под видом учений развернули спецподразделения ГРУ. Неизвестно, о чем состоялся разговор между ним и Брежневым. Но бывшего председателя на некоторое время оставили одного в соседнем кабинете и почему-то у него под рукой оказался наградной пистолет.

Я малость прифигел от страстей в высших эшелонах власти:

— Ничего себе!

— Вот и я о том! Хабаров был, конечно, недоволен исходом противостояния. Он считал, что такое важное для страны лицо следовало колоть до конца. Но на верхах свои порядки. Может, так и правильно. Оставлять знаковую фигуру живым опасно. За ним могли пойти обманутые его авторитетом люди. А от публичного самоубийства не отмоешься. В моем будущем так убрали Щелокова и начальника Генштаба Ахромеева. Затем в органах была проведена основательная зачистка и укрепление. Проходило все довольно сложно и со скрипом. Вряд ли удалось провернуть такое без репрессий. Хотя компетентные товарищи отнеслись в целом с пониманием. Госбезопасность — одна из основ любого государства. Нельзя её оставлять на попечении безответственных людей.

Я дернулся:

— Они были, чистки?

— Куда без них при таких жестоких обстоятельствах? Но все происходило строго по закону. Да не смотри ты так! Мы же не дураки. Никакого тридцать седьмого и повальных бессмысленных арестов. Никаких анонимок и доносов. Лишь фактологический материал и железные доказательства. Виновен — получи по закону. Но многих в те годы здорово подвинули в сторону. Это, кстати, и помогло поломать общую железобетонную плотину спайки аппарата и силовых структур. Иначе бы нам ни в жизнь такую махину не повернуть на магистральный путь. И так постоянно идут сбои и откаты. Ну это тебе надо к Профу, тот наглядно на графиках объяснит. «Эластичность времени», «Проколы темпоральных координат». Мы же по его выражению меняем разом несколько ближайших к нам временных стволов.

Я в этот раз потянулся к минералке. Новости, вываленные сейчас на меня, случились поистине сногсшибательные. Масштаб воздействия попаданцев на текущую реальность выходил на самом деле запредельным. Я честно такого не ожидал.

— А остальные? Ну в смысле из наших?

— Так Хабаров сразу начал искать подобных себе, как только полномочия получил. Чуйка у него на такое огроменная. И представляешь, — Ярослав усмехнулся, — первых собратьев по несчастью нашли как раз в советских дурках. Самые нетерпеливые, как попали сюда, решили немедленно помочь стране. Начали писать письма, ходить по инстанциям.

— И почему я не удивлен?

— Не ёрничай! Не все такие прошаренные! Затем появился Проф и в итоге создали наш отдел. Оперативно мы подчиняемся ГРУ и конкретно группе Хабарова. На Совмин работают местные сотрудники. Им доводят только те задачи, для которых они будут предельно полезны. Даже будущих либералов к работе привлекаем. Хоть какая-то польза от них Родине, там ведь тоже есть умные люди. Ну вот и ты получил, что искал.

Я внимательно посмотрел на Зайцева.

— Здорово сомневаюсь, что ты рассказал мне все.

— Все тебе и не надо. Кандидатский минимум. У тебя будут собственные задачи.

Я тут же напрягся:

— Ты что такое имеешь ввиду?

— Завтра с тобой Марго на эту тему поговорит. Раз ты у нас в истории шаришь, то на тебе будет анализ текущей параллельности. Да там несложно! Зато кучу полезной литературы будешь получать совершенно бесплатно. И какой литературы!

Я застонал.

— Ребята, у меня и так времени нет!

— А ты думал, будет легко? — Ярослав разлил остатки вина в фужеры и начал резать яблоко. — Не дрейфь, салага! Ты же не забесплатно делать это станешь. Оформим тебя как лаборанта на полставки. Законом это разрешено.

— Сколько?

Зайцев рассмеялся:

— Вот оно тлетворное влияние потребительского общества и капитализма! Что, хорошо жить приятно?

— Вообще-то, это в духе решений партии.

— Не понял?

— Всемерное улучшение материального благосостояния советских граждан.

— Ну ты, орел! На кривой кобыле не объедешь.

— Так тупого вы бы сюда не позвали.

Майор ГРУ Зайцев покачал головой. Какую занозу ему в этот раз подсунули! Хотя и в самом деле объект перспективен. Но за таким глаз и глаз требуется. Ладно хоть с ним на постоянной основе будет непосредственно общаться Марго. Вот пусть перед своей невестой потом оправдывается.

Мне же хитрющий взгляд Ярослава здорово не понравился.

Глава 4

Королева Марго

— Это точно входит в твои прямые обязанности?

— Давай не останавливайся, жеребец! Я уже на подходе. О-о-о-о! Жарь!

Чую, что потом буду долго каяться, но как тут удержишься в такой горячей обстановке. А вы бы сами смогли остаться кремнем? Когда перед твоим взором возникают титечки внушительного размера, а затем безумно лядские глазища? Еще и чертово воздержание! Хотя здорово подозреваю, что причиной того, что я сейчас «тружусь» над Марго, в первую очередь была примененная ею некая психотехника. Держался же я рядом со студентками столько времени!

«Но как же это приятно!»

Женщина она неутомимая и донельзя знойная. Такой в новом мире у меня еще не было. Потому получаю заслуженное. А записные моралисты могут эти строки пропустить.

— Молодец!

Марго слегка прикрылась простынкой и неспешно закурила. На её лице отголоски волн блаженства, что только что несколько раз накрыли нас обоих. С воодушевлением оказалась дамочка. Так что, не сказать, чтобы я был так уж недоволен и испытывал моральные муки. Лежал без сил и накачивался минералкой. Она в этом псевдосанатории бесплатная. Но не смог удержаться от дружеской подначки:

— Спасибо вам на добром слове!

Маргарита звонко захохотала. Я оглянулся, желая рассмотреть лицо женщины во время смеха. Некоторым он идет, другие, смеясь, выглядят так себе.

«А она интересная дама!»

— Что, нравлюсь? — кокетливо приспустила простыню Марго.

Взгляду бесстыдно открылась половина выпуклостей её фигуристого тела. Классика жанра — «Гитара», одновременно оставившая место стати без капельки тяжеловесности. Да, в этот раз неведомый художник постарался на славу. Куда там даже Дашке Морозовой!

— Не скажешь, в чье тело в этом мире вселилась?

Марго чуть не поперхнулась дымом. Могу я, собака этакая, озадачить так озадачить любого.

— Сволочь же ты редкостная, Сережа! Только что получил, что хотел, и тут же начинаешь борзеть.

Моему искреннему возмущению нет предела:

— Почему это только я хотел?

— Ну как будто я твою хотелку перед этим не видала? Таким дрыном только девок и портить!

Я в кои веки растерялся с ответом. Все забываю, что передо мной на самом деле не молодая барышня, а повидавшая виды тетка.

— Какой приятный у вас комплимент, мадам!

В меня тут же полетела подушка, а я упал на пол от смеха. Почему-то с Марго тянет подурачиться, а она вовсе и не против. Видимо, столичные постные морды лица ей порядком надоели. Я же за эти десять месяцев так освоился в шкуре студента, что напрочь забываю о своем настоящем возрасте. Постоянное вращение в кругу веселой молодежи накладывает на мой облик отпечаток некоей дурашливости.

Я, получается, становлюсь другим человеком?

— Пей кофе.

Марго внимательно на меня посматривает. Стало даже как-то неловко. Или замыслила нечто пакостное? С неё станется. И как такую мегеру терпят в Центре?

— Извини, если что не так!

— Проехали! С тобой, Сереж, хоть весело. Не то что со всем этим местным мудачьем! Хорошо, что в прошлый раз в застойные времена у меня прошло лишь детство. Так бы я точно здесь не ужилась.

Я потянулся за кофе и вкуснейшим прибалтийским печеньем. Номер, в котором обитала Маргарита Айзенберг, был не чета моему. Две комнаты — гостиная и спальня, большая ванная и маленькая кладовка. В гостиной же имелась компактная электроплитка. То есть можно было сварить кофе или подогреть ужин. Мебель вполне современная, для восьмидесятых, разумеется. При всей казенной условности женские руки сумели создать в стандартном помещении некое подобие уюта. Это они могут. Это в них с детства.

— Тебе тут так не нравится?

— Временами жутко. Но во многом…, — Марго расхохоталась. — Ты даже не представляешь, как мы женщины будущего избалованы. Косметика, фармакология, банальные прокладки, удобная одежда, утрата первобытных стереотипов. И ведь все равно находились всем недовольные фемки. Дуры набитые! Их бы сюда, да на ЗИЛ в сборочный цех. Представляешь, даже в Москве слишком многое из обыденных вещей в жутком дефиците. Так что я очень рада, что меня эти ребята из Центра так быстро подобрали. С нашим же положением допущенных ко двору попаданцев многие бытовые неурядицы разрешаются очень быстро. Иначе бы точно сбежала заграницу. Мне и в той жизни мытарств хватило!

Я с интересом смотрю на женщину. Ведь она права, попаданкам в социалистическом прошлом довольно неуютно. Стоит вспомнить сколько в светлом капиталистическом будущем в их распоряжении бытовой техники и всевозможных услуг. Можно и не готовить вовсе, а ужинать в ресторанах или заказывать еду на дом. Маникюр, педикюр, омолаживающие и спа-процедуры, на каждом углу фитнесс-залы, огромный выбор одежды и относительный пофигизм общества к твоему внешнему облику.

А что здесь? Бесконечная беготня по магазинам, выматывающие душу очереди, готовка на чугунной посуде. Уровень бытового некомфорта буквально зашкаливает. Но опять же — все местные живут так. Мы чем лучше их? Но это я относительно неприхотлив, а кому-то отсутствие минимума сервиса как серпом по яйцам. Прикинул, что поколение «снежинок» в здешнем обществе моментально бы пришло в ужас и растерялось. Для них такой быт — это настоящий экстрим. Даже в поездках в дикие места эти особи выбирают гэсты с кондиционером и ванной. Они не готовы терпеть даже минимум некомфорта.

Наверное, людей все-таки вредно баловать? Ведь человечество стало цивилизацией именно в бесконечной борьбе. С природой, дикими племенами, собственными страстями и культурными кризисами. Отказ от постоянной борьбы ведет к деградации. И потому мы, люди из будущего испытываем нечто вроде когнитивного диссонанса. Нам, с одной стороны хочется жить заметно лучше, получить все из возможных плюшек, с другой — для этого надо основательно потрудиться. И почти вся работа будет потрачена на преодоление препятствий в виде местного замшелого общества. Я еще ничего, а вот Ярослав вчера рассказал, с каким дебилизмом они здесь порой сталкиваются. И ведь это не только власти дуркуют, а еще и так называемые простые советские граждане. Может, и правильно, что им потом пинка под зад дали. Не заслужили большего.

Так, заканчиваю с самокопанием, живи, пока живется!

— Ты чего улыбаешься? — с подозрением глянула на меня Маргарита.

— Да подумал, что наше поколение в СССР еще выживет и устроится, а вот сраные хипстеры не смогут.

Теперь смеялись оба. Но меня насторожил вновь загоревшийся лядский огонек в её глазах. Что-то здесь не так!

— Милый, подай мне, пожалуйста, конфеты.

Я подскакиваю с места, простынь падает, и я замечаю, что опять здорово «озабочен».

— Ты чего мне в кофе подсыпала?

— Ничего особенного, Серж. Ну, давай мне свою конфетку.

Ох, умеет она быть обольстительной стервой! Куда там неопытным девчонкам из этого времени. Прыгать в койку я, конечно, не стал. Это только в кино так делают. А вы сами попробуйте с подобной эрекцией попрыгать или совершить неосторожное движение. Недолго и до травмы. Да и хочется сначала поиздеваться над стервозной кошечкой.

— Конфетку еще заслужить надо, барышня.

— Ой, смотрите какие мы нежные!

— К ноге на колени!

— Да, мой белый господин!

— Я поеду в твой замороженный порт с тобой!

— Это с чего это?

— Лежи спокойно! — Марго спихивает меня обратно на свою роскошную грудь. — Хочу помочь тебе.

— Уже помогла!

— Не в этом смысле. Побаловались и хватит, лучше думай о своей невесте. Эй, не набиваешься ли ты часом ко мне в любовники, малыш?

— Зачем мне помощь от тебя?

— Я читала твою докладную записку по перспективам северной археологии. И если найти тот клад викингов, то местное начальство точно обратит свое внимание на вас, историков.

— Ну как бы уже…

— Это ничего не значащая ерунда! Северный край явно обделен высоким вниманием. Национальные республики получают в свое распоряжение намного больше средств. А Русский Север, насколько я поняла, имеет государственно-образующее значение. Становая кость России!

Я не удержался, вскочил с места и уставился на Марго, как будто до этого никогда её не видел. В этот раз рассмотрел не обнаженное и очень красивое женское тело, а умную и коварную стерву. Это как же быстро все надо было просчитать и провернуть?

— Ты где такого успела набраться?

— Пока тебя Евген вчера изводил, я с опытными людьми в университетах беседовала. Они и надоумили. Не все, конечно. Ты был прав, дряхлые старички витают в академических облаках и ни на что уже негодны. А вот среди молодежи немало так называемых «почвенников». Не смотри так, я уже вращалась среди них в писательской и прочей творческой среде. И ты, может быть, не знаешь, но есть люди в ЦЭКа, что готовы их поддерживать.

— Вот как? — с сомнением ответил я.

— Милый, ситуация в принципе банальнейшая. Если будет мировая сенсация — сразу посыпятся плюшки! Насколько я поняла, о плавании викингов в Биармию в Скандинавии написана немало саг. Серж, возьми, пожалуйста, ту минералку.

С некоторым сомнением взял бутылку. Она ничего туда не насовала? Не то чтобы мне не понравилось, но ощущаю, что уже близок к истощению. Вас никогда не насиловали? Марго ехидно улыбается, чертовка, догадываясь о моих терзаниях.

— Большая часть списков этих саг заграницей. Для советской науки все викинги суть бандиты и грабители.

— Для меня это не проблема. Умным людям дадут возможность съездить куда надо, получится даже провести какую-нибудь очередную научную конференцию и получить весь подходящий материал. Представляешь, что даешь интервью самому Сенкевичу, в город приехал Тур Хейердала, освещение в мировых СМИ. И гарантирую, что ты точно будешь в первых рядах открывателей.

Я всерьез задумался:

— Остается понять в каком месте нашли наш клад?

— Если это осталось в твоей памяти, то мы завтра все узнаем.

— Не понял?

Марго выгнулась как кошка.

— Разве Ярослав не рассказал. Ох, уж эти чекисты! Всегда забывают предупредить о самом главном.

— Марго!

— Успокойся, — женщина ловко вывернулась из объятий, усадила меня на кровать и начала легонько массировать плечи. — Насколько я поняла, у тебя нашлись области знаний, которые представляют интерес для нашего Центра.

Меня начали донимать смутные сомнения:

— И?

— Евген погрузит тебя в гипноз и все узнает. Как видишь, все просто!

Я все-таки вывернулся из её объятий и глянул на женщину с некоторым подозрением.

— Что-то я здорово сомневаюсь!

— Не сомневайся! Этот задрот невероятно умный и дотошный. Для этого его здесь и держат. Так что считай, что информация уже у нас в руках.

— У нас?

— Так я еду вместе с тобой пообщаться с тамошним начальством. Если клад будет найден в канун юбилея города, то на историков прольется золотой дождь. Так что сможешь и учиться, и заниматься наукой одновременно. Ну и зарплата. Не придется отвлекаться на всяческую спекулянтскую ерунду! Как тебе перспективы?

Я отодвинулся в сторону. Над предложением и в самом деле стоило подумать. Только вот сначала узнать — где же подвох?

— Хорошие перспективы. Я поразмышляю на досуге.

— Вот ведь ты какой! Тебе предлагают сразу прыгнуть вверх! Ты разве не этого хотел? Ложись обратно, я не закончила.

Через некоторое время я выдохнул:

— Марго, там точно следует делать массаж?

— Еще как стоит!

Маргарита легла мне на спину и жарко дышала в ухо, и я понемногу начал сходить с ума. В минералку точно было что-то подмешано

Глава 5

Подсевшее серое утро

Нет, утро было обычным. Солнце, зелень, цветы. Вот внутри меня было на редкость хмуро и нехорошо. Вчера полдня с небольшими перерывами мои мозги пытали у Жэки. Затем я выпросил в буфете какую-то бутылку с яркой этикеткой и тихо сам с собой напивался до полуночи. Зато в настоящий момент остро ощущаю все последствия бурно проведенных последних дней. Голова гудит, во рту, как будто стая кошек гадила, тестикулы ноют. Да и тело… Вроде ни с кем не дрался. Так бывает, когда долго спишь в неудобной позе. Наконец, нашел себе силы оторвать голову от подушки.

Ох, ты ж божечки ты мой! Лучше бы я этого не делал. Ведь еще ни разу не надирался до такой степени в новом теле! А его бы следовало поберечь. И так его то норовят продырявить, то довести до сексуального истощения. Взгляд невольно упал на этикетку. Ого! Я выжрал литровую бутылку вермута! То-то мне так хреново. В мозжечке запульсировала неутихающая боль. Это меня и добило, еле успел добежать до белого фаянсового друга.

«Сейчас немедленно в душ!»

Слава ЦК КПСС! В корпусах Центра стояла импортная сантехника, и я смог получить порцию освежающего контрастного душа. Но легче стало относительно. С сожалением глянул на валяющиеся под койкой пустые бутылки от минералки. Придется топать в буфет.

«Ох, черт, мне же сегодня улетать домой!»

Сволочи, не дали даже день для отдыха! Хотя куда уж дальше отдыхать? Наверняка Истомин уже вовсю домой названивает. Их стройотряд должен на днях улетать на дальний объект. И еще Вероника вроде как на днях вернется. Здесь я вспомнил наши с Марго выкрутасы и мне стало еще хуже. Сволочь я первостатейная. Лезу зачем-то везде и косячу по-черному. Вот на фига завел бодягу с женитьбой, если сам еще не нагулялся? Терзания моральные сверху накрыли мучения физические и мне стало так хреново, как не было давно.

«Валить надо отсюда и больше с этим проклятым Центром не общаться!»

— Ты чего сидишь? Завтрак давно раздают.

На пороге волшебным образом оказался заместитель Ярослава Илья Вязунец. Подтянутый молодец, с русой челкой наискосок. Тоже из «наших», то бишь попаданцев.

— Не видишь, хреново мне.

— Сам виноват. Тебе же, Сергей, говорили, что после сеанса алкоголь противопоказан?

— И чего? Не жить теперь? Чертовы ублюдки!

Меня сейчас здорово раздражало присутствие очередного гэбэшного атлета. Только в отличие от здешних безопасников, он был не серым и неприметным агентом, а ярким и симпатичным молодым мужчиной. Видимо, и функции выполнял соответствующие. Ну разве такому откажешь в решении того или иного вопроса? Мои похмельные эскапады на красавца не подействовали. Он лишь покачал головой и бросил:

— Тебя Проф ждет. Идти куда знаешь?

— Без сопливых!

— Тогда бывай! Минералка свободно в буфете.

Вот черт! Мог бы, дурак, спросить про таблетки от головы. Вряд ли найдется нечто специальное типа Алко-Зельцера, но хотя бы банальный аспирин точно у них имеется. Чтобы отвлечься, решил одеться и убрать заранее в чемодан все лишнее. Вернее, не чемодан, а подобие дорогого «дипломата». Марго подогнала под видом «легенды». Мол, не зря же в столицу мотался. Вот прикупил по случаю дефицит. «Чемоданчик» и в самом деле выглядел солидно. С таким институт посещать не стыдно. Надел выходные брюки, рубашку и открыл замок. Нумерацию кода почему-то вспомнил сразу. Будете смеяться, но все основные пин-коды карт и некоторых паролей в моем том будущем копировали номер армейского автомата. Многое из того дурдома забылось, а вот это хорошенько запомнилось. Странно, да?

Ого, а это у нас что? Пакет со свежей рубашкой. Трогать не буду, еще пригодится. А этот кожаный ремень сейчас, пожалуй, использую. Какая мягкая выделка! Молодец Марго! Брошюра из университета. О ней Маргарита упоминала, вытянула из деканата материал о научной конференции с близкой темой. Какой там приложен замечательный список литературы! Спасибо ей огромное. Шикарная женщина! Так быстро влезает в любую тему, а уж сама…

Некоторые воспоминания лучше не воспроизводить визуально. Хотя в сексе невероятно важны и тактильные, слуховые и обонятельные ощущения. Запах пота, горячие прикосновения тонких пальчиков, массаж твоего тела разбухшими сосками. Сразу стало жарко и мысли спутались. Ведьма, истинная ведьма! Не зря она взяла себе этот псевдоним. Разом пахнуло Булгаковской чертовщиной! Такс, а это что за конвертик выпал у нас? Четыре сиреневых бумажки внутри и записка.

«Серж, это тебе на первичные расходы. Ни в чем себе не отказывай!»

Или это прикол такой, или Маргарита не в курсе здешних цен. Или думает, что студент должен жить впроголодь. Ага, и еще с молодой женой! Я, конечно, не рассчитываю на уровень потребления прошлого времени, но жить на копейки как-то совсем не хочется. Нет, потребительское сытое будущее нас определенно испортило.

«Вот-вот, потому ты и повелся на все эти гнилые базары о прогрессорстве. Тебя банально купили!»

Ну что за мысли сегодня дурацкие в голову лезут! Так, быстро все собираем и тащимся к Профу. Что еще от меня этому сумасшедшему доктору наук надо?

В Центре все рядом. Из блока для прикомандированных дорожка среди деревьев петляет прямиком в Аналитический корпус. У них даже все названия жестко законспирированы. Как будто сюда может попасть кто-то посторонний? Если охраной заняты ребята из ГРУ, то думаю, и мышь мимо них не проскочит. Круче, наверное, только девятка. Или что сейчас в местном Союзе для охраны первых лиц? Сколько всего я еще не знаю, да и не узнаю никогда.

Неприметный охранник, дежуривший у входа, сопроводил меня до нужного кабинета на втором этаже. Вернее, практически весь этаж и был кабинетом главы сего богоугодного заведения. В приемной я Профа не застал и сразу двинул дальше, удивляясь некоторой безалаберности местного руководства. Вдруг я обнаружу здесь страшную тайну, к коей у меня нет допуска. А ведь вчера что-то такое подписывал.

«Вот сволочи, подсунули документ после гипноза в коматозном состоянии!»

Так что кому и сколько я должен, даже не в курсе. Но должен точно! С государством шутки плохи. И по самой банальной причине. Всегда существует куча начальников различного ранга, считающих, что именно они лучше всех знают о настоящих государственных интересах. В будущем с этим проще — там все казнокрады в той или иной степени, и можно смело обнулять их «телевизионные сказки». Здесь же еще существуют истово верующие в лучшую жизнь в «Загробном мире», то есть при коммунизме.

«Хм, а я сам из каких?»

— Сережа, а вы что здесь забыли? Насколько я помню, у вас сегодня рейс с Марго в ваш, как это, город ангелов.

— Архангелов, Дмитрий Иванович. Так вы же сами меня позвали.

— Ах да. Извините, заработался, — Проф оторвался от компьютерной клавиатуры. Я не помню, была ли такая в эти времена или это наработки из будущего. Во всяком случае монитор на полке маленький, а самого компа я не заметил. Хотя какой-то шкаф в углу стоял и даже немного жужжал. — Пройдемте в кабинет.

Огромная комната была наполнена светом и цветами. Никакого казенного начальственного стола и почти отсутствует мебель. Лишь полки и узкие шкафчики с прозрачными стенками. Мне указали на удобное кресло около журнального столика, и я, покряхтывая, как старый дедок, тут же упал в него.

— Что-то неважно выглядишь, Сереж. Раньше смотрелся более жизнерадостным. Ты случаем вчера не бухал?

— Пил, — уныло ответил я, предвосхищая скорый разнос.

Но Проф лишь горестно покачал головой и полез в ближайший стеклянный шкаф.

— Счас мы используем чудеса местной фармакологии.

Прохоров что-то лихо смешал в мензурке из нескольких разноцветных флаконов и подал мне. Я с сомнением покосился на мутноватую жидкость, но раздумывать не стал.

— Ну как?

Сложилось такое впечатление, что у меня в голове произошел взрыв той самой «Кузькиной матери». Но через пару минут внезапно стало намного легче. Головная боль прошла, зрение улучшилось.

— Замечательно Проф!

— Проверенное средство! Эксклюзив, можно сказать. Ты не первый, кто нарушает указания. Кстати, о них, — Проф присел напротив меня и начал наливать себе кофе из маленькой кофеварки. — На тебя уже получены документы. Вручат на выезде. Ты парень молодой, горячий, и я очень посоветовал бы тебе не махать корочками без причины. Здешние кураторы это крайне не любят.

— Вы что, за дурака меня держите?

— Нет, конечно! Иначе бы ты здесь сейчас не сидел.

— Да понял я! Ярослав о том же бубнил, и Марго.

— И еще. Вчера Евген обнаружил в твоем сознании весьма занятные сведения. Ты фантастикой часом не увлекался?

— Было дело. Одно время запоем читал.

— Ну вот и ладненько.

Ожидающе поглядывал на Профа, но тот не спешил с разъяснениями. Я в итоге не выдержал.

— И что, Проф?

— А?

— Про фантастику.

— Не суть важно! Просто эти идеи подтолкнули нас к любопытному решению.

— Тогда я здесь при чем?

— Ты? Ну ведь именно у тебя по этому поводу сложились некие ассоциативные мысли. Просто ты о них забыл, и те лежали себе на дне «мозгового стакана» до поры до времени.

Я нахмурился. Не очень приятно, когда в твоих мозгах бесцеремонно копаются.

— Идеи какого рода?

Проф недоуменно оглянулся. Видимо, не в его характере было делиться подобным.

— Это касается социальных рангов. Мы с Евгеном хотим в ближайшее развить эту тему.

Я малость прифигел:

— Проф, а ничего, что мы сейчас в мире социализма? Как бы такие откровенно фашистские идеи тут точно не проканают. Да я сам первый буду против!

— Это с какой стати? У нас будет четкий и абсолютно ясный критерий участия человека в общественной жизни. За это ему будут начисляться баллы и ранги. Все честно, без обиняков. Зато какая прозрачная идея!

Я налил себе травяного чая и некоторое время переосмыслял все услышанное раньше на тему всеобщей цифровизации и улучшения социального устройства общества. Вроде как определенные успехи намечались у китайцев. Так их очень много и надо как-то управлять безумной толпой народа. Да и социализм там построили какой-то конченный. Кривое прикрытие красным флагом обычной капиталистической задницы.

— Все равно не понимаю пользы от прямого вмешательства в личные дела советских граждан.

— Хм, как будто на каждом вашем комсомольском собрании не происходит то же самое.

«Уел, Проф!»

Я допил чай с сушками и внезапно понял, что здорово проголодался. А фармакология от Профа сработала! Надо бы у него рецептик выпытать, но затем я внезапно вспомнил о более важном:

— А где Ярослав и Марго?

— Майор Зайцев отбыл по делам. Привыкайте, у него много разъездов и встречаться вы будете нечасто. Маргарита встретит вас в аэропорту. Вы бы там поосторожней с этой барышней, — Дмитрий Иванович с нескрываемой ехидцей глянул на меня. — И в следующий раз, пожалуйста, закрывайте окна. Ваш неутомимый темперамент кому-то здорово мешает спать! Кстати, я бы на вашем месте все-таки показался врачу. Хотя это в принципе не мое дело с кем вы и сколько.

В былые времена я бы застеснялся, но в данный момент было абсолютно по фиг. Сами эту молодуху под меня положили, а сейчас предъявы кидают. Шумно им, понимаешь! Про врача, вообще, не понял. Все у меня работает как надо. Труд на пользу!

— Вот что, Проф, вы сможете прислать мне опосля, что наработали по выуженным из моей головы идеям. Все-таки они принадлежат мне!

— Зачем это тебе? — обиделся научный глава Центра.

— Затем, что может быть я внесу туда нечто неординарное.

Проф задумался и с неохотой согласился.

— Пожалуй, ты прав. Пришлем к тебе целевые наброски с нарочным.

— Вот и ладненько.

Оказывается, и Профа можно прогнуть. Значит, человек он не конченный.

— Подожди, Сережа. Тут тебе просили кое-что передать, — Проф отошел к полке и что-то там некоторое время искал, то и дело отодвигая в сторону один или другой телефон. Вид техники меня насторожил. Насколько помню, количество прямых телефонов указывало на высокий ранг бюрократа. А это что? Тот самый с большим гербом?

«Хрена себе, Проф, ну вы и даете!»

— Вот держи! Здесь все, что я сумел накропать из открытых источников по интересующему тебя историческому периоду и заветный конверт с авансом.

— Спасибо!

— Удачи. Ждем тебя осенью. Это даже не обсуждается. Причину приезда найдем и дорогу оплатим.

Уже в служебной машине я пробежался по распечатанным явно на принтере компиляциям от Профа и перешел к заветному конверту. Интересно у них, однако, тут устроено! Ни расписок, ни ведомостей. Швыряются деньгами аки фантиками. Я, понимаешь, горбачусь, кручусь, а тут так просто — шесть сиреневых бумажек! Итого я уже получил в Центре на все про все двести пятьдесят рубликов! Неплохо для одной поездки!

Но сюрприз ожидал меня дальше. Перед тем, как выпустить из автомобиля, прикрепленный из охраны протянул мне самую настоящую ведомость, чтобы я в ней расписался, а затем выдал заветные корочки и командировочные в сумме сто восемьдесят два рубля. Чем ввел меня в полный ступор. Твою ж дивизию! Они, что там все, охренели в корягу? Но отказываться не стал. Деньги есть деньги, всегда пригодятся. В голову даже закралась крамольная мысль — не сократить ли мне время пребывания в стройотряде. Ну а чего там корячиться зазря? Лучше с Овсянниковым месяц провести, набраться у опытного археолога ума-разума.

Нет, определенно пребывание в Центре сказывается на общем настрое и планировании дальнейшей жизни в этом мире. Уже появились сомнения насчет Вероники, сейчас они бьют по другим связям.

— Привет, красавчик! Целоваться не будем! — Маргарита была несмотря на жару в деловом костюме. И он ей очень даже шел. Во всяком случае скрывал излишнюю сексуальность. — Так, а почему мой подарок не на тебе? Где рубашка?

Я кивнул в сторону «дипломата».

— Там, некогда было. Вчера из меня все соки выжали, сволочи.

Глаза Марго бесстыже блеснули, указывая куда-то вниз:

— А там еще не накопилось?

— Вот об этом я и хотел поговорить. Нам больше не нужно встречаться.

— С чего бы? Тебе было со мной плохо? Я вроде как замечала совсем обратное. Ты, Серж, довольно страстный мужчина. Наверняка в прошлой жизни был ходок?

Мы разговаривали и постепенно продвигались в очереди к стойке регистрации. Лето, пора отпусков, все рейсы были забиты до отказа.

— Неважно. Просто у меня есть девушка и там все серьезно.

Маргарита подала работнице Аэрофлота билет с паспортом, получила посадочный талон и дождалась меня около входа.

— Боже, какой ты скучный! Одно другому не помеха. Она ведь еще девчонка? Ни фига не умеет в постели? А я ни на что не претендую. Женись становись семьянином. Мы же будем, — Маргарита мягко взяла меня за пуговицу рубашки, — иногда пересекаться для конспиративных встреч. Плюнь на верность. Она на самом деле ничего в этой жизни не значит. Наши настоящие близкие, кому мы хоть что-то должны, давно умерли. Весь мир умер!

Я ошарашенно покосился на коллегу. Сквозило в её ожесточении нечто такое… Боль и безмерное сожаление. У нее точно есть зуб как на этот, так и на тот мир. В душе лениво шевельнулось сочувствие.

— У тебя здесь разве нет никого?

— Почему же, — Марго пожала плечами и показала на табло, нам объявили посадку. — Родители живехоньки. В том времени они меня бросили, воспитывала бабушка. Так что никакого желания ехать к ним не возникает. Лучше займусь собой и яркими перспективами.

— Понятно, вот потому тебя и корежит. У меня все хорошо. Родные, друзья брата. Так что, знаешь, не лезь, пожалуйста, ко мне в личную жизнь.

Маргарита покосилась и тихо пошипела:

— Как знаешь. Все равно ты будешь мой.

Хорошо, что летели мы в разных частях салона. Взгляд у Марго стал таким… С подобным зарезать как два пальца… Вот только на фиг я ей сдался? Не красавец, не миллионер. Любая женщина — это та еще загадка!

Глава 6

Горячая пора — начало

Я опоздал. Команда Истомина уже улетела. Мама оставила мне адрес, который Николай передал ей по телефону, и я тут же рванул в авиакассы. Благо они рядом, через пару кварталов. К сожалению, прямых рейсов не было, и недолго думая взял на ближайший рейс на Пинегу. Там как-нибудь перекладными доберусь. Для некоторых будет откровением, но до многих населенных пунктов Архангельской области можно было добраться лишь на самолете. Ни дорог, ни какого-либо иного транспортного сообщения вовсе не существовало. Разве что окольным путем через море или по реке. Как в старопрежние времена.

Так что оставались мне на сборы вечер и ночь. Батя снова ушел в рейс, в отпуск пойдет осенью. Тогда и увидимся. Я с детства так привык, оставаться сиротой урывками. Мама собиралась в августе к родственникам. Кстати, не так далеко от тех мест, где я буду работать. Так что пришлось пообещать, что по возможности к ним в Мезень заеду. А вот Вероника еще не приехала, но сумела дозвониться. Как будто знала, что я дома.

После недолгого междугороднего разговора с потенциальной невестой решил выйти на улицу. Стало малость посвежее, с севера подул ядреный ветерок. Никак погода меняется? Горячо знакомый голос оживил потухшие чувства и мне стало еще хреновей от мысли, что я изменил. Хотя, с другой стороны, я настоящий никому и ничего не должен. Здесь Марго абсолютно права. Разве что самым родным и близким. Чтобы сама Вероника сказала, узнав, что я дважды был женат и перепробовал в той жизни немало женщин? Нет, не был я ходоком, но от сладкого не отказывался. Да и случилось это в большей части в период между двумя браками.

В итоге все так сложно!

— Серый, какими судьбами?

Я оглянулся. Двое с ларца, неодинаковы с лица!

— Кеша, Паша! Здорова чё ли!

— А мы смотрим, ты — не ты? Тебя, археолог, фиг застанешь дома. Совсем старых корешей забыл!

— Да некогда, парни! С одного дела на другое.

— Что-то ты, Серый, неугомонный стал какой-то, — Иннокентий внимательно смотрел на меня. — Как будто торопишься жить.

Я чуть не оторопел от подобной откровенности. А ведь он полностью прав! Я, как ни говори, но с самого начала взял такой темп в здешней реальности. Как попал сюда, так и мчусь без остановки. Уже зная, что время быстротечно. И терять его в этот раз не намерен. Внезапно брошенная корешем мимоходом фраза поменяла в моей дальнейшей жизни многое.

— Эй, ты чего, заснул?!

— А? Да нет, просто устал.

— И куда-то снова уезжаешь?

— Ты как узнал?

— Угадал! Дерганый какой-то. Пойдем сядем на скамеечку. Намотался сегодня!

— Где?

— Не ты один в делах и заботах. На жизнь зарабатываю. Пива будешь?

— Спасибо, и так с утра еле отошел.

— В Москве угощали?

— Типа того. Соки все выжали, сволочи.

— Ну так столица. Там не зевай!

— Колян где?

— Вот друг еще называется! — Паша посмотрел на Кешкину сигарету и вздохнул. Сам он после операции курить бросил. — Колька же свое училище закончил и в армягу сразу загремел. Сейчас в Североморске в учебке.

— Во как! А где я был?

— За городом в земле копался. Мы тебе звонили, но маман сказала, что ты и не бываешь дома. Так что отвальную, извини, без тебя провели. Кстати, тебя там Дашка Морозова спрашивала.

— Да ну её! Тоже мне свет в окошке.

— Ого! Наш пострел никак и в столице поспел?

— А если да, то что?

Парни переглянулись и дружно заржали. Кеша выпустил облако дыма и заметил:

— Раньше бы не поверил, но сейчас думаю, что наш половой гигант вполне могёт!

— Да ладно вам! Я пока человек свободный, имею право налево.

— Пиво пей! Все лето завозят хорошее с Прибалтики. Торговля, как с ума сошла. Дефицит за дефицитом прёт. Знакомая фарца жаловаться начала, что их менты конкретно щемят. Ну и времена пошли лютые!

— Ну чего, нашли твои археологи клад?

— Нашли.

Паша сразу оживился:

— Много там было золота, серебра?

— Ага и бриллиантов! Хлебальник захлопни, Паш. Клад имеет в первую очередь историческое значение. Из серебра немного украшений и те позеленели от времени.

— А-а-а.

Иннокентий бросил на меня внимательный взгляд:

— Ты, гляко, серьезно по науке пошел?

— Ага, — я решил начать создавать легенду. В первую очередь для Кеши. Ведь снова будет предлагать халтуру. — Для того в Москву и ездил.

— И как?

— Дали две полставки, буду помогать в местном музее. Заодно учиться писать умные тексты. Там такие величины в университете, с бухты-барахты не подкатишь. Но наколку к кому подойти дали. Так что пока в шоколаде.

— Ни фига себе! Ну ты маладца! — Паша искренне был рад за меня, а Иннокентий еще больше задумался.

— Завтра ты где. Серый?

— Завтра, парни, я улетаю в Лешуконское, работать на благо Родины.

— Не понял.

— В стройотряд еду к Кольке Истомину. Зимой на что-то жить надо? Девушки нынче дорого обходятся, да обувь новая нужна. Старые сапоги каши просят. Видел какие цены на импорт?

— Кусаются! Даже в магазинах. Ну в принципе правильно. Только сам ты еще не заколебался столько вкалывать?

— В сентябре отдохну, пока остальные будут на картошке чалиться.

— Ты не поедешь?

— Это льгота за народную дружину.

— Ты смотри, Паша, какой у нас прошаренный кореш! А мы то его бессребреником считаем!

— А чего, Кеша? Правильно он все делает. Комсомолок на сене оттянет и еще деньгу заработает. Слышал я об этом Истомине. У него самые высокие зарплаты. А там море, бархатный сезон, длинноногие красотки.

— Паша, я не узнаю тебя в гриме!

Мы засмеялись и продолжили разговоры обо всем и ни о чем одновременно. Мне было хорошо с этими парнями. Пусть они и не совсем мои друзья, но было между нами некое братство, которое многое прощает. Просто сидеть летним теплым вечером, смотреть на родной двор и не думать хоть пару часов ни о чем серьезном. Раньше бы я много дал за подобную возможность. Вот сейчас и пользуюсь подарком судьбы. Пью лимонад, узнаю свежие новости, впитываю в себя родной ночной город. И внезапно понимаю, что никуда отсюда уезжать не хочу. Вот не хочу и все! Все эти будущие блестящие перспективы мне по барабану. Желаю ощутить, прожить, прочувствовать свое родное. Еще раз, по-иному.

Посидели, в общем, хорошо аж за полночь.

Чуть не перепутал аэропорта. Да, у нас их два. Большой в Талагах для дальних рейсов. Там же расположен полк сверхзвуковых Миг 31. И на другом берегу реки небольшой аэропорт местных авиалиний Васьково. Добираться туда даже сложнее, но ничего, приехал вовремя. Хорошо, что мама почти все приготовила заранее. Я, толком не выспавшийся и всклокоченный не сразу сообразил, куда идти и что сдавать. Багаж ведь мы тащили в самолет сами и складывали сзади под бдительным надзором экипажа. Я сдал технику большущий рюкзак, прихватив папку с документами в салон. Элька, Л-410 чешского производства напоминала рейсовый автобус. Ну примерно таким он и был, по сути.

Прямого лета до поселка Пинега минут сорок. Погода стояла хорошая, потому можно было без напряга рассматривать бескрайние северные леса, голубые зеркала озер и темные ленты таежных речушек. Вот блеснула водами и плёсами относительно широкая река Пинега, зажелтели обрывами берега. Пинега вроде как переводится с чудского как вода ветров. И где-то там под толщей карстовых пород ждут человека еще неисследованные им пещеры. Эх, я ведь должен был в следующем году ехать туда. Но ни меня в этом мире, ни той судьбы уже не будет. Проживаю отчасти чужую, а бедный братец где-то свою в параллельном мире. И мы именно такие никогда не пересечемся. Во всяком случае так считает Проф, а его мнению в темпоральных проблемах я доверяю. Слишком уже много он подсказал товарищам в тесных фуражках.

Вот промелькнули золотистые купола Красногорского Богородицкого монастыря, основанного еще в 1606 году. Самолет начал заходить на посадку. В такую прекрасную погоду чего не летать? Так что сели на взлетное поле без проблем. Прихватив рюкзак, двигаю сразу к зданию аэропорта. Как давно я здесь не был! Невольно поворачиваюсь в сторону деревни Кулогоры. Она высится своими старинными избами над ровным полем, расположившись на карстовом угоре.

Наверное, нигде в мире нет больше такого! Чтобы буквально в километре от аэропорта расположилась цепочка внушающих уважение пещер. Кулогорская 1, 2, 13-Троя, Водная К4. Вроде еще какие-то мелкие есть. Где-то там наверху в логе вскоре встанет базовый лагерь ребят студентов. Они ведь в этом августе собьют, то есть соединят первые две пещеры Кулогорской системы. Через несколько лет будет исследовано пятнадцать километров, а позднее и больше тяжелейших карстовых лабиринтов. Постоянная температура в два градуса, залитые ледяной водой узкие ходы, а в Трое раскинулись целые озера, по которым можно передвигаться лишь на надувных лодках.

Нахлынули воспоминания, это ведь моя прошлая судьба. Я буквально ощутил стылое дыхание пещеры, этот непередаваемый запах мокрой глины, давление кромешной тьмы. Затем перед глазами появились лица старых товарищей, некоторые из них после стали друзьями на всю жизнь. А ведь их у меня сейчас не будет. Да и существуют ли они в этом варианте реальности, я не знаю, даже не интересовался. А надо ли мне это знать? Торить дорогу придется сызнова или все будет напрасно. Гибель тех миров ни к чему не приведет. Стало на мгновение страшно.

Непередаваемо грустный я подошел к зданию аэропорта, чтобы узнать, есть ли билеты до Лешуконского. Отсюда во все стороны нескольких окружающих районов летали работяги «Аннушки». Маршрутки бескрайнего Русского севера. Видимо, на мою печаль и обратил внимание один из работников аэродрома, щеголяющий пышными усами.

— Что, парень, опоздал? Куда торопишься?

— Да вот к ребятам в Койнас. В стройотряд. И так задержался на пару дней.

— Загулял никак?

— Нет. Я на историческом учусь, на археологических раскопках работал.

Усач глянул на меня внимательней:

— Вот даже как? Похвально. Ты подожди здесь, парень. Сейчас как-нибудь устроим.

Минут через десять усатый мужчина подошел ко мне с моложавым летчиком в модных «Райбанах».

— Вот Виктор тебя довезет. Полетишь с ним в кабине. Второй пилот заболел, так что место есть.

Я малость испугался.

— Так я ведь не летчик, не умею.

Виктор засмеялся:

— Да не ссы. Поведу я. Лечу через Лешуконь до твоего Койнаса. По пути еще в два места заскочим.

Усатый глянул на летчика и заявил:

— Только смотри, Витя, ни копейки со студента не бери. Они там у вас клуб новый строят.

— Да что я, дядя Григорий, не русский человек, что ли?

— Ну тогда бывай!

Виктор оглянулся на меня, показал на рюкзак и скомандовал:

— Давай за мной! Будешь помогать на посадке. Не ссы, ничего сложного, зато мне хлопот меньше.

Честно говоря, в подготовке к полету толку от меня было немного. Разве что поручили проверку билетов и порядок в салоне. Самолет был заполнен под завязку, люди куда-то летели, спешили по делам. Все-таки двадцатый век на дворе, человек стал намного мобильней. Убрал лесенку, захлопнул люк и двинул в кабину.

— Пристегивайся!

Виктор начал многочисленные манипуляции, что-то мне попутно объясняя. Но за ревом мотора я мало чего услышал, хотя было любопытно. Это не автомобиль водить, намного сложнее. Вот Ан-2 разбежался по полю и незаметно для меня поднялся в воздух. Первая остановка произошла минут через двадцать пять. Говорю же, маршрутка. Один раз Виктор, повернувшись в салон, заорал:

— В Усть-Чулоса есть выходящие?

Таковых не нашлось, потому мы полетели сразу до Лешуконского. Там на борт погрузили «заболевшего» второго пилота. Выхлоп от него был будь здоров, так что сидел он в салоне, приходя в себя после свадьбы брата. Еще посадка в Ценогоре и станция конечная — Койнас. Разузнав у местных, где найти стройотрядовцев, спешу к автобусу. «ПАЗик» несся по улицам, как по гоночной трассе. Почему-то в наших деревнях все так ездят. Хотя им-то куда спешить?

И первым, кого я увидел около стройки, была Верка со спортфака. Чую, ох ждут меня тут горячие деньки!

Глава 7

Август месяц урожайный

До чего теплое было сей год лето, но север остается севером. Пора белых ночей миновала, с каждым днем вечера становились холоднее. С севера по реке Мезени свежим дыханием ветра то и дело пробивало Арктикой. Но работа от этого не становилась менее горячей. На самом деле новый поселковый клуб строили не только мы студенты, но и подразделение районной строительной мехколонны. Ведь для такого серьезного сооружения требовалось немало техники. Бульдозеры, краны, грузовики, бетономешалки. Мы же просто рабочие руки, коих всегда на Руси не хватало. Что не сказать о земле и ресурсах.

Нет, не совсем прав. Это я здесь в первые дни пахал в качестве разнорабочего. Ребята со старших курсов уже наловчились трудиться бетонщиками, каменщиками, штукатурами. Были и те, кто освоил сварку и работу на тяжелых машинах. Так что стройка не прекращалась ни на день. Если не завезли чего-то по одной из позиций, то мы тут же переключались на другую работу. Благо её хватало всем.

Первые недели я прилежно таскал мешки с цементом, кирпичи, носилки с раствором, копал, кидал и тому подобное, чему нас отлично учат делать в армии. Затем за меня взялись девушки. Не подумайте ничего дурного. Зина и Света считались в стройотряде спецами по штукатурке. Даже какие-то курсы окончили. Девушки серьезные и уже почти замужние, они наглядно показали мне специфику работы. Не чурались и сделать втык за халтуру. Как ни странно, но работа с штукатуркой у меня неплохо получалась. Девчонки даже удивились поначалу. Я же не будут говорить всем, что на самом деле имелся навык из прошлой жизни. Пришлось в конце девяностых поучаствовать в халтурах. Проклятый девяносто восьмой тогда по многим ударил.

А руки, руки то помнят!

Поэтому пока ребята возились со вторым этажом и крышей, мы уже вовсю отделывали первый этаж. К сентябрю здание должны были подключить к местной котельной, дальше им будут заниматься местные специалисты. Чую, что провозятся они до следующего лета. Но что поделать, студенты подрядились работать лишь до конца августа. На меня же и вовсе уже пришел запрос с института. Опять еду на раскопки. Не хватает опытных рук! Народ разъехался и в археологическую партию собирали с бору по сосенке. Истомин известие о моем отъезде воспринял вполне спокойно. Делом же занят, а не волыню! Да и здесь показал себя с хорошей стороны.

Работал, как и все остальные по четырнадцать часов, довольно быстро сошелся с коллективом. Наладил отношения со старшекурсниками. Нам еще вместе учиться, а они в большинстве своем студенческие активисты нашего института. Или вы думаете, что в активе были лишь балаболы из комитета комсомола? Нет, человек на самом деле проявлялся во всем. Я по прошлой жизни отлично помню, как из студенческого актива в девяностые вышло немало бизнесменов и ярких политических деятелей. Это уже при Гаранте вверх полезли серые и блеклые. Такое характерно для любого общества. Нормальный социум использует «пассионариев» с толком и расстановкой.

Так, так, ждете от меня рассказа, что и с девушками я нашел быстрый «контакт»? Нет, уважаемые. Даже вертихвостка Верка уже занята. В стройотряд просто так не попадали, потому Николай брал в основном уже готовые, слившиеся пары. Остальные парни «добирали» местным составом. Девушки в Койнасе водились красивые и не сказать, чтобы излишне стеснительные.

Похоже, что знаменитая тетенька из советского ТВ с фразой — «В СССР секса нет» здорово ошибалась. Восьмидесятые как раз явились апофеозом русской сексуальной революции. Не зря именно в те годы на телевидение появилась аэробика, а в перестройку массово пошли фильмы с обнаженкой. Народ уже был готов раздеться и показать себя во всей красе. Московский бомонд в разврате уже лет как двадцать. Просто пока соблюдали приличия на публике.

По более продвинутым национальным окраинам, вообще, молчу. В той прошлой жизни на излете жизни Союза угораздило меня поучаствовать в кооперативном движении. Регистрация оного в одной из прибалтийских республиках оказалась намного выгодней, чем в РСФСР. Потому мы со старым корешом быстро подсуетились. Ну все, как и позже. Работаешь в России и выводишь деньги на счет в другую страну. Скажете — непатриотично? Это уже, пожалуйста, к нашему правительству. Почему они так делают, что чужаки перехватывают нас на каждом шагу?

Чухонцы вон быстро смогли создать условия. Ниже налог, проще обналичка и есть, где её прокутить. Помню мы банально брали на Апрашке коробку сигарет и сдавали чохом в Таллине на вокзале. Навар не особый, но на посиделки в ресторане хватало. Заработок на ровном месте. И скажем так, мое сексуальное образование прошло на лоне эстонской природы с чистокровно эстонскими барышнями. О многом, что они показали на практике, я даже не догадывался. Дикие мы в этом плане были люди. Эстонкам же, как ни странно, оказались интересны русские мужчины, особенно с сербскими корнями. Ну так на их половин посмотрите — надо же назвать мужика Тынис, Рихо, а то и вовсе Мяги?

В Койнасе же всегда мужчин не хватало, так что братва не терялась. И откуда в молодых организмах после тяжелого трудового дня еще оставались силы? Так как я уже принял окончательное решение по Веронике, то не корчил из себя недотрогу. И потому, когда в деревенской бане неожиданно оказался не один, не потерялся. Но до чего жарко заниматься любовными делами в парной! Еще ведь и топилась банька по-черному, так что после пришлось еще раз ополаскиваться. Нюра, почему-то так она себя называла, не была красавицей. Обычная светловолосая северянка простоватой наружности. Разве что её формы внушали уважение.

После «банного захода» она на прощание жарко шепнула — «Жду тебя на повети» и умыкнула в белесую магию наступающей приполярной ночи.

Поветь — это хозяйственная пристройка к жилому дому. Дома же здесь на Севере — это огромные шестистенки в два этажа. Нижняя изба изначально зимняя с печкой и довольно тесная. Наверху просторная летняя светлица с крашеными полами, более современной мебелью и большими окнами. Сейчас они переделаны для круглогодичного житья. Даже не знаю в каком веке эти избы были построены, но выглядели солидно. На поветь с улицы ведет своеобразный жердяной пандус. На ней хранилось сено, утварь, в старинных избах жила с хозяевами скотина. Все, почитай, под одной крышей. Чтобы ни вьюга, ни морозы не мешали привычной хозяйственной жизни.

Сейчас скотина на полях, душистого сена уже наготовлено, валяйся не хочу! В стаканах у нас зелено вино, в корзинке свежие кулебяки с местной рыбешкой, калитки с ягодами и обычный магазинский лимонад. Нюра девушка жаркая, но неопытная. Очень может быть, что она и завела все эти отношения для приобретения оного. Женщины ведь существа хитрые и практичные. И если нет у тебя броской красоты, то они могут взять мужика другим. Ну а мне что, мне не жалко!

Отринув внутренний запрет еще в Подмосковье, я погрузился с головой в мир сладкого разврата. Не забывая про хитрости предохранения. А вот здесь меня ждала засада! Своих средствов я не захватил, ехал ведь трудиться во благо Родины! Так что пришлось занять по первости у ребят-стройотрядовцев. Но у меня же есть знакомый товарищ летчик! Виктор в поселке бывал часто, так что через пару дней привез по блату искомое. Просьбу он воспринял с известной долей юмора, даже не попросил сверху ничего. Нормальный мужик оказался! А вы говорите в СССР не было секаса! Не было показного разврата и прочей педерастии, за этим бдительно следила суровая общественность. Но сеновалы, бани и прочие кусты отнюдь не пустовали.

Вроде бы на такой высокой ноте следовало и закончить сказ про стройотряд. Все у меня в порядке. Вдали от начальства намного лучше. Свежий северный воздух, бодрящие местные напитки и здоровая деревенская пища, труд на пользу, верные товарищи, песни под гитару. Что еще нужно для счастья молодому организму? Не верьте скучным россказням стариканов из будущего. Просто у них была унылая серая юность и предельно скучная, вызывающая изжогу жизнь. Вот они на склоне лет и гадят на страну, людей, стараясь свалить на обстоятельства собственную никчемность. Нет, я собираюсь и эту жизнь прожить весело, со вкусом. Так что не мешайте наслаждаться каждым её моментом! Вон и Нюрка идет, покачивая наливными бедрами.

— Сереж, шабаш!

— Что так?

— Раствор закончился.

Все как всегда! Хоть Истомин и старался как можно лучше устроить снабжение, чтобы его бойцы не простаивали. Но в жизни случалось всякое. Мы же находились буквально на границе цивилизованного мира. Логистика в Лешуконском районе была довольно сложной, большая часть грузов доставлялась по воде весной. Море, река, перевалка на вездеходные грузовики. Представили? Если не завезли чего-то весной, то жди следующего года! Цемент же летом везде дефицит. Его вечно не хватает на всех.

Я с сожалением оглядываю почти законченную комнату и начинаю собирать инструмент. Хоть моя работа в стройотряде почти закончена, но рабочее место стоит содержать в лучшем виде. Так что двигаю на улицу, мыть, шкрябать, сушить. Мимо проскакивает с самым серьезным видом наш бригадир Анатолий.

— Толик, шабаш надолго?

— По ходу да, — Анатолий недоволен. Ему закрывать наряды. — Отданный нам цемент какая-то зараза с базы в райцентре утащила. Мы еще с этим кладовщиком разберемся!

— Вы чем тогда займетесь?

— Так на крыше и с отоплением работ еще полно. Найдем что делать. Но чую, если в следующем годе нам этот же подряд достанется, поплачемся. Не будут местные ничего делать, да и не умеют толком.

— И что тогда?

Бригадир вздыхает, присаживается с сигаретой рядом, пока я отмываю мастерок и шпатели. Он искоса посматривает на меня, решает, стоит ли говорить откровенно. Но, видимо, бригадир в курсе наших доверительных отношений с Истоминым.

— На Пинегу поедем, коровники строить. Денег больше, возни меньше.

— А здесь?

— Уже не наша проблема. Да не смотри так! Не в первый раз. Денег выделят, а о стройматериалах не позаботятся. Вечно у них бардак!

Я лишь качаю головой. Вот она наша родная посконная бесхозяйственность. Пока одни корячатся, другие в это время мутные схемы прокачивают. Или вы думаете, все это только в будущем появилось? Я вспомнил рассказ одного из одноклассников прошлой жизни. Вот он как раз сумел закончить исторический факультет и потом некоторое время работал в Госархиве. Как раз пришло время «святых» девяностых, и особо хитроделанные товарищи решили использовать себе во благо «наследство предков».

Ими делались запросы в архивы под соусом восстановления справедливости по отношению к репрессированным родственникам. Видимо, затем должны были последовать запросы о возвращении былых раскулаченных активов. Ходили тогда слухи, что можно забрать оставшиеся от предков здания, мельницы, целые производства. Типа невинно осудили их дедушек и бабушек, и государство обязано все компенсировать.

И чем вы, думаете, все эти хитрожопые изыски закончились? А решительным пфуком! Практически все родственники наших ушлых граждан были осуждены за дело. Бывшее кулачье и купеческие приказчики также неплохо устроились в те годы на местах. Ругали колхозы, но теплые должности занимали первыми, отталкивая остальных. Кладовщики, завхозы, завмаги и прочая синекура. Никто из них не желал честно работать на страну.

Вот и палилось бывшее кулачье — кто на прямом воровстве социалистической собственности, кто на спекуляции или прямом вредительстве. Случались и более банальные преступления. Пил на рабочем месте и спалил коровник, допустил преступную халатность и угробил колхозное имущество. Им же было плевать на остальных и их труд.

И ведь все осуждены честно и по закону. Обычным судом, а не «тройками». По чисто уголовным делам. Никто лишнего им не добавлял. Так что, когда услышите от кого-нибудь из хитропопых подобный плач, делите все на десять или требуйте прямых доказательств. Вся эта репрессированная публика чаще всего сидела за дело, обычные барыги, спекулянты и бракоделы.

Ну политики я не касаюсь, но здорово подозреваю и что там все аналогично. Пауки и упыри жрали друг друга с большим удовольствием и не жалея крови. Своей и чужой. По шумок и карьеристы тогда сочинили тысячи анонимок. И хорошенько вспомним состав страшного ГУЛАГа. Подавляющее большинство его состава составляли обычные уголовники, к коим после войны добавились предатели, бандеровцы и прочие лесные небратья. Так что плачущей по «безвинно убиенным» диссиде надо давать в зубы фактические цифры.

Что-то я разошелся, заметив очередную несправедливость. Вроде бы и не особо меня касается. Ну подумаешь жители забытого богом поселка еще пару лет перебьются без клуба. Бедные деревенские библиотекари так и будут осенью подставлять тазики под капель, кружки и секции тесниться в старом здании школы. А те, кто туда не попал, болтаться по улицам и мечтать выбраться из бескультурной деревни в город. Посконная Русь, потомки вольных поморов, они, значит, не заслужили, не заработали себе на хорошую жизнь. Пусть отстраивают иные окраины за их счет.

А они отдали государству выловленную в море рыбу, заплатив последние колхозные копейки на траулеры. Спилили на валюту все приполярные леса, открыв дорогу арктическим ветрам. А потом все удивляются — а чего погода так резко изменилась? Отдали Родине последнее кровное — можете быть свободны! Ни сейчас, ни в будущем не получите больше ничего!

Ненужный никому кондовый русский генофонд, он позже растворится среди бесчисленных приезжих в огромных мегаполисах. Забудутся древние обычаи, самобытные песни, истлеют старинные красивейшие одежды поморских женок, самые богатые и изысканные среди всех русских. Останутся лишь старики и привидения. Эх, что-то я себя накрутил, даже руки ходуном заходили. Нет, я лучше все это выскажу в Центре, в лицо тем, кто облечен властью.

Решено! Или в Поморье вливают отнятые ранее средства, или я отказываюсь от сотрудничества. Надо же пользоваться положением. Довольный собой складываю инструменты в кладовку.

— Серега, ты вроде хотел звонить в город?

— Да.

Я вышел на улицу, когда рядом тормознул на велосипеде Славик Хазов. Он из местных, но нам частенько помогает.

— Наташка сказала, что связь отличная. Бери велик и кати, потом оставишь у почты.

Связь в Союзе дело такое. Имеется в хорошем виде лишь у военных, в приличном у ведомственных контор. Остальным по остаточному принципу. Дело вроде как меняется к лучшему, но когда еще до провинции приличная связь доберется! Потому тут же вскакиваю на крепко, как танк, скроенный «Урал» и мчусь по назначению. Овсянников должен быть сейчас на месте. С этим летним солнцем не поймешь сколько нынче времени. На самом деле уже поздний вечер.

Глава 8

Особенности межнациональных отношений

Настроение хорошее. Билеты заказаны. Овсянников пышет позитивной энергетикой. На раскопках меня ждут, не дождутся. Так что послезавтра с утра автобусом до Лешуконского, а там на Эльке до города. Осталось уладить дела с Истоминым. Вроде как три сотни я честно заработал. Может, и больше. Жаль, что приходится уезжать. Компания здесь веселая, Нюрка опять же и прочие радости студенческого бытия. Песни под гитары по вечерам, довольно смелые разговоры про жизнь. Ребята как один подобрались умные и нестандартные. Далеко пойдут! Им бы еще в головы вбить чего полезное. Но партия и комсомол так постарались, что замшелые догмы для них не более чем тлен. Где же, черт побери, вся наша общественная наука? Строчит доклады и сомнительного качества записки? Лучше уж разогнать к чертям всю эту квелую публику!

У меня уже выбраны жизненные приоритеты, так что с легким сердцем качу обратно. Деньгами снабдят. Я более чем уверен, что кроме официального оклада буду получать «взятки» от Марго или Профа. Так на полном ходу подкатываю к строящемуся зданию. Объезжая импровизированный забор, тащу велосипед к бытовке и слышу девичий визг. У нас там оборудована летняя душевая. Дневного солнца еще хватает, чтобы нагреть к вечеру воды. А мне интересно узнать, кто тут озорует.

Картина маслом. Парень характерной наружности пытается сквозь неплотно подогнанные доски рассмотреть, кто там моется внутри. Ржет, веселится, видимо, его заводит крик Верки. Ладно бы был местный, их есть кому приструнить, если нажрался и берегов не ведает. Можно и просто в морду дать. Утром прочухается и не обидится. Еще проставится за косяк. Дело то между своими. А вот кто этот чужак?

Начинаю вполне вежливо. По деревенским меркам, разумеется.

— Эй, тебе чего тут надо, паря?

Чужак оглядывается, замечает меня и злобно сплевывает. Сразу настроен на агрессию. Помешал я ему…

«А тут дело пахнет керосином!»

— Слишь, хья, отойди.

Охренеть! Человек, переживший девяностые в полном их раскрасе сразу может определить лицо этой кавказской национальности. Уж очень они отличаются от других жителей тех южных мест. Плюс характерный акцент. Но черт побери, откуда он тут такой наглый взялся? Я еще понимаю город, рынок, но в богом забытой деревне? Насколько помню этот народец, они напрочь отмороженные, потому действовать надо стремительно и свирепо.

— От душевой отошел быстро!

— Чьо сказал?

— У тебя, ишак, в уши насрано?

— Ты хто тякой. Ас хья суна! Да я тебя!

— Так и думал, что ты овцу в горах трахал!

Чеченец всерьез разозлился. А мне того и надо было. Злость заменяет собой самообладание, так необходимое в драке. По походке и движениям заметно, что парень чем-то занимался. Они все там чем-то занимаются. Джигиты ведь! А я в самом начале заметил прислоненный к стене старый черенок от лопаты. На нем налипло не менее двух кило цемента. То, что надо!

Чужак встает в стойку и делает выпад, но своеобразный шест уже у меня в руках. Чечен взвыл от боли, получив крепко по предплечью.

— Сбрызни отсюда, иначе бо-бо будет!

— Цог маж до хьа!

Видимо, по привычке искал у себя нож. Но они вряд ли тут у нас носят их. За такие дела можно запросто схлопотать срок. Это вам не дикие горы! Чужак еще больше разозлился и прыгнул на меня, собираясь сбить с ног и завалить на землю. Верка завизжала, а я услышал чьи-то близкие крики и топот ног. Наши еще не все ушли со стройки. Но большую роль сыграл крепкий удар палкой по ноге чеченца. Он свалился кулем и заорал благим матом. Блин, я ему случайно кость не сломал? Черенок и в самом деле увесистый, а при умении дерево крушит кости лучше, чем железо.

Я повернулся на топот, это были Костик и Леша. Не успел все рассказать, как чужак прямо, как был на карачках, ломанулся в кусты и был таков. Парни, было дернулись за ним, но появился Истомин и прекратил деревенскую вендетту. Проблем с милицией нам еще не хватало! Правда, его отчего-то заинтересовала именно национальность хулигана. Он перепросил, уверен ли я, затем коротко кивнул, заметив, что рассчитается со мной уже в городе.

Мы же проводили девчонок до общежития. Новость никого из наших не обрадовала. Потому решили по одному в темное время не ходить и за девушками приглядывать. Всякое бывает в отдалённых местах. И зэки сбегают, и всякие местные отморозки из ниоткуда появляются. Русь она большая, всему есть место. И Благу, и подлости.

Я же так был занят ближайшим будущим, что к утру о вечернем конфликте и вовсе позабыл. А ведь был учен в будущей жизни и за самонадеянность тут же поплатился. Но остановимся подробней. Ситуация вышла сложней, чем могла, заставив на будущее быть осторожней. А то, понимаешь, расслабился после весенней стычки. Нет, брат, не все тут так благостно и просто! Работать еще и работать над людьми.

Подловили они меня грамотно около магазина. Отработав последний день до обеда, я метнулся за «напитками» на отвальную. Не подумайте неправильно. Добыть крепче плодово-выгодного в селе летом сложно. Так что я покупал соки и случайно привезённый оказией лимонад. Его производили прямо в райцентре, так что таким уже дефицитом он на дерене не был. А плотно упакованные бомбы с веселящим напитком нужного качества хранились для таких случаев в каптерке у Истомина. Выдавались лишь по значимым событиям и довольно редко. Да и народ у нас в основном собрался непьющий. Лучше потом на море оторваться.

Я, загруженный рюкзаком и авоськой не сразу заметил, что за мной идут. На повороте боковым зрением почуял неладное и резко обернулся. Бежать поздно. Грамотно прижали меня между сараем и почтой. Она же сегодня на замке. Их четверо. Один старший с усами и рыжеватой шевелюрой. Еще один длинный и слишком какой-то темный для чеченцев, два молодых атлетичных джигита также с рыжинкой. Один тейп? Из-под коротких рукавов выглядывают мускулистые руки. Ребята крепкие, ничего не скажешь. И пришли они с конкретным намерением наказать меня по «законам гор». Вот что бывает, когда встречаются две цивилизации. А вы говорите — Дружба народов. Не верю я в нее. Верю в дружбу между людьми. Старший выступает вперед. Это он должен «предъяву» кинуть.

— Это ты нашего брата обидел?

Я аккуратно кладу к забору рюкзак с бутылками, рядом ставлю авоську, из которой выглядывает трехлитровым банка с соком. В принципе это тоже оружие, но не сейчас. Против четверых опытных человек такие пустышки сущая ерунда.

— Что-то не похож он на твоего брата, нохчо.

Старший свирепо вскинул голову. Удивил я его. Оценивающе смотрит на меня и палку в руке, но отступать не намерен. Что за палка? Да обычная, ношу вместо посоха для тренировки рук. Внутри хитрым способом коловоротом просверлена дырка и вместо дерева вставлена небольшая, килограмм на пять арматурина. Говорят, Пушкин ходил с тростью килограммов на четыре, про известного силача Поддубного, вообще, помалкиваю. У него «посох монаха» весил цельный пуд. Представляете, как были разработаны и сильны его руки?

— Много говоришь, сын ишака.

— Не тебе командовать, нохчо. Ты тут в гостях, а борзеешь без меры. Не по понятиям.

Моя феня и дерзость несколько сбивают моих соперников с толку. Хотя они и сами такие, потому принимают как есть. Иначе бы задумались. А есть там чем думать? Странные, вообще, люди. Они никогда не понимают обычных слов без идущего за ними насилия. А потом сами же плачутся. Это удел слабых. Сильный не боится показаться слабым или благоразумным. Я бы сам с удовольствием избежал этой драки, но загнан в угол и потому иллюзий не питаю. Эти недоразумения не оступятся, пока не получат по щам. Привыкли у себя на югах брать толпой и нахрапом. Честная драка не для них.

— Ты сейчас умолять меня будешь, — буквально рычит старший абрек. — Цог маж до хьа!

Я не очень понимаю, что старший абрек бормочет, потому отвечаю сакраментальным:

— Иншала!

Первым дернулся молодой боец, что стоял от меня слева. Отбивать его атаку мне было неудобно, а бойцы явно не являлись новичками. Судя по стойке и движениям он планировал ударить меня ногой. Каратист что ли? Ну ладно, палочка-выручалочка, работай! Это зимой я вертел шестом довольно неуклюже, но за последние месяцы напрактиковался достаточно. Мог и восьмикилограммовым ломиком поработать, вызывая у местной публики искренне восхищение. Тут важно развить не спеша связки.

Ну а дальше все произошло чётко по Шао Линю. И весьма неожиданно для борцов из братской республики. Ноги у меня находились в боковой стойке, так что оставалось чуть перенести тяжесть на левую и ударить «шестом» по вытянутой ноге противника, слегка подворачивая корпусом. Удар тогда выходит довольно хлёсткий. Он отрабатывается для отбития копья соперника. Боюсь, что с коленной чашечкой у этого чечена еще долго будут проблемы. Как бы то ни было, но в деревенскую пыль он свалился с совершенно немусульманским поросячьим визгом.

Длинный борец тут же прыгнул вперед с намерением пробить меня по голове или корпусу. Его ловкие движения выдавали опытного боксера. А их я считаю самыми опасными противниками. Хорошо поставленный пропущенный удар, и ты точно в нокауте! Да и если и нет, то сотрясуха гарантирована, что тут же меняет картину схватки. Затем тебя попросту запинывают до смерти. Нет, ребята, мы так не договаривались! Так что работаем по полной программе.

Не знаю, как это движение называют китайцы, но у меня «мельница». «Шест» крутится беспрерывно перед тобой, создавая непробиваемую защиту. Вот и незадачливый боксер крепко получил по рукам и с гортанным криком отпрянул назад. Он, видимо, считал, что у меня просто относительно легкое дерево. И сразу справа вперед выпрыгнул второй молодой абрек. Судя по хваткам вольник или «классик». Крепкий, он скинул перед боем рубашку и сейчас задорно играл мышцами. В ближнем бою мне его точно не одолеть.

Потому я и не стал мудрить. Правильная стойка на полусогнутых, моментальный выпад вперед на левую ногу и удар шестом, как копьем стал для противника довольно неожиданной комбинацией. Ведь палка улетела вперед метра на полтора. Так быстро не прыгнешь. Получив чувствительный удар в грудак, чеченец невольно отскочил в сторону и почти сразу же на меня напал старший. Этот скорее всего имел навыки боевого самбо, попросту рукопашки. То есть умел работать руками и ногами. Реакция у него была отменной, так что мой пробный выпад он отбил, зло оскалившись.

Я лишь сплюнул:

— Зря лыбишься, в следующий раз получишь в горло. Жалеть не буду.

Чеченцы тяжело дышали и злобно поглядывали на меня. Три на одного. Но вместо легкой добычи им попался опасный горный барс. Отступать они никогда не умели, потому и проигрывали. Внезапно послышался резкий звук тормозов и знакомый звонкий голос.

— Мужики, наших бьют!

Вениамин Подолин кроме редкого имени обладал редкой тяжести кулаками. Поэтому длинный чеченец после его увесистого удара отлетел прямо к забору. Старший абрек заорал:

— Ванька, вали отсюда по добру по здорову! Зарэжу!

— Я те счас зарежу, джигит! Не ссы пацан! — Вениамин глянул на меня, разминая кулаки. — Счас мы этих хачей уделаем.

Он повел широкими работными плечами. По виду настоящий помор, высокий, крепкий. Такие северяне в былые времена дошли до Аляски. И мы были с ним знакомы, он возил к нам стройматериалы. Хороший работящий мужик.

— Наших бьют! Мужики, все сюда!

Драка закончилась быстро, как и началась. Зазвучали разноголосые голоса, к нам подбегали местные. Бежавшему впереди невысокому мужичку тут же досталось от старшего абрека, он ойкнул и кубарем полетел в пыль. Но идущий следом светловолосый кряжистый паренек нес в руках оглоблю. Кто-то из местных как-то застал меня за упражнением с шестом и показал, как они раньше дрались село на село. Как я и догадывался, мужики не просто махали палками. Движения слегами, так правильней называть такие оглобли, были осознанными и напоминали те, какими пользовался я. Видимо, остатки старинной боевой культуры. Ведь копьями пользовались буквально до двадцатого века. Таскали против медведя далеко в лес. Жаль, что никто не догадался её записать, и она канула в лету. Позже она из деревень полностью исчезла. Подсудное ведь дело!

Пошел крик, гам, раздался женский визг. «Милиция, убивают!»

Местные бойцы больше мешали, чем помогали, создавая излишнюю суету и облако пыли. Я боялся кого-нибудь задеть, потому встал на месте. В общей сутолоке чеченцам удалось смыться. Оказывается, рядом стоял их «Газик» с водителем.

— Парень ты как? Чего они на тебя напали?

Меня окружили, каждый норовил пощупать. Кто-то приподнял «шест» и ойкнул.

— Такой оглоблей можно отмахаться.

Раздался пьяный гогот, оказалось, что от магазина прибежала на зов хорошенько подвыпившая компания. Да мне было по фигу. Все равно приятно, что за этот месяц мы студенты стали для них «нашими».

Глава 9

Это вам не тут!

Истомин прибежал первым и тут же уволок меня в общагу. Затем куда-то исчез. Появились ребята, осмотрели место драки, никакого криминала не заметили. Но день был испорчен. Подошедший Николай отвёл меня в сторону и вывалил новости:

— У чеченов грузовик около магазина остался. Как пить дать, это они наш цемент увели. Видишь?

Он показал руки в характерной цементной пыли.

— Откуда они тут взялись?

— Строят речникам в Каменке новый пирс. Наверняка мухлюют, тырят стройматериалы и ведь не первый год. Нет, я это дело просто так не оставлю. Они нам всю стройку остановили, халтурщики!

— Ну сам смотри.

Истомин заметил мой «боевой» шест и забрал его:

— Я пока припрячу на всякий пожарный случай.

Не успел я умыться и прийти в себя, как на крыльце послышался шум и в помещение вошел этот самый «случай» в лице местного участкового. Примечательная, надо сказать, личность. Старший лейтенант несмотря на солидный возраст, и служба в захолустье говорило о многом. Заметное брюшко вдобавок заявляло о манкировании физической подготовкой, а подглазники о нездоровом образе жизни. Все к одному сразу же кратко характеризовали сотрудника внутренних органов. А вы думали все там «дяди Степы»? К сожалению, не так. Каждой твари по паре!

— Ты, студент, устроил драку около магазина?

— Во-первых, вы. Во-вторых, напали на меня. В-третьих, стоило бы сначала представиться.

Я неспешно встал, отлично понимая, что подобным ответом раздражаю участкового. Не люблю я таких уродов, до зубовного скрежета после девяностых не уважаю. Это еще капитан Соколов в начале нашего сотрудничества заметил и не раз попенял. Мол, любой сотрудник органов априори достоин уважения. Участковый набычился и стукнул по сумке, висевшей сбоку.

— Старший лейтенант Шамутдинов! — милиционер уничижающе глянул на меня и процедил сквозь зубы. Видать, я также ему не глянулся. — У меня на вашу честь есть заявление по всей форме. Так что быстро ноги в руки и ко мне в участок. Собирайся я сказал!

Проблемы в виде неподчинения сотруднику при исполнении в дальнейшем чревато. Видать, старлей моими сборами удовлетворился, с любопытством рассматривая скромное убранство общаги для стройотрядовцев.

По дороге в околоток помалкиваю. Руки нарочно держу сзади, чтобы не провоцировать. Менты они такие, им только дай волю. Хотя на самом деле снести этого спесивого старлея дело пары секунд. Ребята уже предупреждены, а имеющиеся козыри используем позже. Судя по фамилии, участковый единоверец, скорее всего татарин. Хотя работает ли это в Союзе не уверен. Это после распада советского государства полезла наверх всякая бесовщина и поповщина. Школы, заведения культуры, библиотеки массово закрывались, а церкви строились тысячами. Вот и пошли народы дичать, особенно нацокраины.

До прибытия Истомина несмотря на угрозы Шамутдинова я отвечать на его вопросы отказывался. Участковый злился, орал, но ничего поделать не мог. Это же не допрос, а предварительное расследование. Я, вообще, до прибытия следственной группы мог отказаться говорить. Совместно с Николаем мы начали раскручивать участкового. А дело получалось по итогу весьма любопытным. Чечены, впрочем, как всегда, решили нанести последний удар первыми. Прибежали по свежаку в околоток и записали заявление об избиении. Затем тут же увезли пострадавшего в райбольницу. Видимо, хотели снять там побои.

На вопрос Истомина, как это так — один студент смог побить четверых здоровых мужиков, Шамутдинов отнекивался. Мол пока не вникал в суть дела, а следствие разберется. Свидетели из местных также нам пока не могли помочь. С компанией подвыпивших мужиков участковый поработать успел, запугал последствиями. Подолин уехал по делам, будет только завтра. Он мужик упрямый, но наверняка и на него у этого хитрожопого старлея найдется компромат. Так что дела мои выходили незавидными. Нет, я не боялся, все решаемо, но летели в тартары все планы. И это меня здорово задевало.

Потребовав перерыв, я послал Николая за записной книжкой, что осталась в рюкзаке.

— Мне надо позвонить в Архангельск.

— Еще чего? Ты у меня сейчас в кутузку поедешь. Деловой какой, позвонить ему!

Я встал напротив тучного татарина и смотрел прямо ему в глаза.

— Слышь, старлей, не борзей не по рангу. Вот тебе номер городского отдела милиции. Хочешь, пробей по своим каналам. У тебя висит тут попытка изнасилования, нападение на члена комсомольского строительного отряда, и по ходу еще воровство социалистической собственности в крупных размерах. Чуешь чем это дело попахивает?

— Угрожать мне смеешь, щенок!

Но глазки забегали, засомневался. Я знаю, что подобные личности все трусы. Их пни под сраку и столько говна из штанов нападает. Жаль, что люди чаще всего боятся или брезгуют с такими уродами связываться.

— Поверь, смею. И в твоих интересах меня внимательно выслушать! Иначе вылетишь из органов быстрее собственного визга. Без выслуги и пенсии.

Видимо, было в моих глазах нечто такое, скорее из прошлой жизни, что проняло наглого милиционера. Он взял бумажку и набрал номер. Выслушав ответ, выпучил глаза и дал мне трубку.

— Алло, это кто?

— Капитан Бубакин.

— Не узнал, Михаил Сергеевич, долго жить будете.

— Студент! Ты откуда звонишь?

— Да с района. Соколова нет на месте? У меня тут одна нехорошая проблема нарисовалась.

— На выезде он. Но ты говори, может, я чем помогу.

— Напали на меня толпой приезжие, девушку сначала хотели снасильничать, но я вмешался не вовремя. А вот местный участковый дело мне шьет, — я кинул взгляд на старлея. Тот выпучил глаза, открыл рот, но молчал. Видимо, уже смекнул, что за меня есть кому заступится. Горотдел МВД это вам не хухры мухры!

— Да что ты говоришь! Давай подробности.

— Сейчас.

После обстоятельного пересказа, я положил трубку и задумался. Ребята, конечно, помогут, они своих не бросают. Я им зимой здорово помог, вон карьера пошла. Но это займет какое-то время. Район городу все-таки не подчиняется. А разборки — это драгоценное время. Чую, что засяду тут на несколько дней. Эх, придется куратора привлекать.

— Вода есть?

— Ага.

Участковый тут же стал излишне услужливым и метнулся за графином.

— А сейчас я попрошу вас выйти из помещения.

— Да как же, — откровенно замялся старлей.

— У меня будет очень важный звонок.

Посмотрел на меня и послушался. Очко то жим-жим! Я набрал номер по памяти. Ответили почти сразу. Или куратор находился в кабинете, или в автомобиле. Телефоны были там и там. Минут через двадцать зазвонил телефон в кабинете участкового. Мы с Истоминым с интересом наблюдали, как лицо участкового сначала резко бледнеет, а затем зеленеет. Положив трубку, тот еще долго оставался в оцепенении. Видимо разговор с полковником из областного УВД прошел для него не так гладко, как ему бы хотелось.

— Пошли, Николай. Все равно дальше делом будет заниматься не этот хмырь.

Уже на улице Истомин резко остановил меня и встал напротив:

— Это что такое сейчас было, Сережа?

Делиться сокровенным не хотелось, но доверие дороже. Поэтому я аккуратно перевел тему:

— Ты в курсе, что это я открыл те чудские могильники?

Николай задумался и кивнул:

— Говорили в институте.

— А вот это сейчас только тебе. Знаю, что не проболтаешься, — я специально понизил тон до уровня доверительного. — Откопали мы там нечто интересное, в рамках всей страны. Потому с самых осведомленных, — снова пауза, — органы взяли подписку. Чуешь чем пахнет?

Истомин человеку тертый, потому сообразил быстро.

— Поэтому тебя так неурочно на раскопки дёрнули?

— Понимаешь, молоток! А тут эти абреки. Оно мне надо? Там работать некому, не могу тут торчать лишнее время.

— Да все правильно, Серый. Ты правильно поступил! Мы тут и без тебя все порешаем. Скорее всего следы цемента также к этим идут.

— Завтра бригада следственная с города приедет, вот им и расскажешь.

— Надеюсь и цемент найдется, тогда все в этом году доделаем, — Николай остановился и подал мне крепкую мозолистую руку. — А ты человек, Караджич. Не побоялся, как некоторые. Верка мне все рассказала. А с этими уродами мы сами разберемся. Просто так они отсюда не уедут.

Судя по сверкнувшим глазам Истомина, абрекам и вороватому директору склада я здорово не завидую. Не только у меня были связи. И областной штаб стройотрядовского движения — это довольно серьезная организация с кучей завязок и выходов на самый областной верх.

— Я не сомневаюсь, Николай!

— Пошли тогда отмечаться, рецидивист. Костян тебе должен за Верку. Но завтра на автобус, смотри, не проспи!

Я шагал к общежитию с легким сердцем. Это только кажется, что маленький человек не может ничего сделать. Так не будьте маленькими, черт возьми! Почти любой обладает хоть какими-то знакомствами и связями. Если бы люди совместно боролись с любыми проявлениями нехорошего и вредного, то такие явления быстро исчезли как факт. Но большинству свойственно держаться в стороне и боятся делать шаги вперед. Что делать с человеческим равнодушием я, к сожалению, не знаю. Будем, значит, работать!

Глава 10

Грехи наши тяжкие

— Копаем, копаем, товарищи. Дождь обещают к вечеру.

Саша Силантьев поднял свой упрямый подбородок и проворчал:

— Не надо нас понукать, гражданин начальник!

Санёк у нас личность примечательная. «Первый хулиган по школе», то есть косяков за ним до конца четвертого курса накопилось как блох у бездомного пса. Потому и дернули студента географического на такую странную практику. Отрабатывать, так сказать, должки. Я нового кореша в издевке над начальством тут же поддержал и гнусавым голосом завел нашу «Гулаговскую».

— Идут на север, срока огромные,

Кого не спросишь, у всех Указ.

Силантьев подхватил:

— Взляни, взгляни, в глаза мои суровые.

Глядишь ты, может быть, в последний раз.

А завтра утром покину пединститут я,

Уйду с этапом на Двину-реку.

И под конвоем, в раскопках тяжких,

Быть может, смерть я свою найду.

Друзья накроют меня бушлатиком,

На холм высокий меня снесут

И закопают в землю меня мерзлую,

А сами тихо в барак пойдут.

— Немедленно прекратить! Это что еще за антисоветчина!

Мы знали, как довести Николая Алексеевича Романцева, заместителя директора краеведческого музея до каления. Ни в науке, ни в археологии этот деятель ничегошеньки не соображал, зато мог изобразить на ровном месте бурную имитацию деятельности. Ну, вы в курсе что такое номенклатура. Нас ею еще во время горбачевской перестройки постоянно стращали. Эдакий монстр, будто бы пожирающий бедную советскую страну. Схарчили её позже совсем иные деятели, как раз из этих крикунов.

— Николай Алексеевич, при чем здесь антисоветчина? Это песня еще дореволюционная, каторжане при царском режиме пели. А ребята молодцы, раз вернули её к жизни пусть и в такой своеобразной форме. Настоящие историки!

Нас в пику начальнику поддержал Геннадий Гладышев, молодой специалист из того же музея. Он-то как раз работал за троих и вызывал у студиозов сдержанное уважение.

— Да? — Романцев тут же стух. Он, наверное, больше всего на свете боится отклониться от «курса партии». Тогда вылетишь из обоймы без содержания. Пока он отошел в сторону, мы с Сашкой занялись самым верхом среза. Чую, что до могильника осталось чуть-чуть.

Работников на раскопках сей раз катастрофически не хватало, потому привлекали всех, кого можно. И так Липневский в этом году остался без отпуска, сейчас же вовсе на больничном. Овсянников застрял в Москве, сдает в Академию Наук отчеты об июньских раскопах. Обычная бумажная волокита. Никак Марго крепко пошерудила в их клоповнике. Вон как подорванные забегали! И финансирование на высшем уровне и внимание руководства обеспечено. Обкомовские «Волги» чуть ли не через день на раскопках появляются.

«Ничего не требуется, товарищи?» «Какие будут пожелания у археологов?» «Скоро вас посетят журналисты, товарищи, надо бы аккуратней выглядеть».

Это ж с какого верха пришло указание приглядывать за нами, если обкомовские на ушах стоят? Даже технику в первые дни пригнать не забыли. Овсянникова чуть до инфаркта не довели. Экскаватор на археологических раскопках! Типа счас, как накопаем! Но что не отнимешь — харчовка у нас стала зачетная! Из города привозили в термосах каждый день. Завтрак мы сами готовили, а обед и ужин как в лучших ресторанах столицы. Да и на сухпай — колбаска копченая, рыбные и овощные консервы импортные. Соки, минералка. Некоторые из руководителей даже домой прихватывать не забывали. Ну вы поняли, о ком я конкретно.

Все для сэбэ любимого!

— Сереж, — вот кто остался неизменным, так это Маринка Соколова. Пока относительно тепло, щеголяет своим бронзовым загаром на максимально открытом ветрам теле. Мини-шорты по самое не могу, и подобие топика на выдающихся грудках здорово нервирует товарища Романцева. Но ничего поделать он с этим нарушением морального облика строителя коммунизма не может. Приличия как бы соблюдены. Появился бы этот индюк у нас в июне, точно бы извелся. С его унылой мордой даже на паперти не дадут.

Жаль купаться уже нельзя, вода в Двине холодная. Все-таки южный берег Белого моря, это вам не северный Черного. И так лето вышло обалденное. Уже середина августа, а тепло все еще стоит. Разве что по ночам холодно, но зато в лагере на эту смену поставили большие палатки, раскладушки и армейские одеяла. Грех, короче, жаловаться. Родина о нас думает!

«Вот зачем она мне свои сисяндры вплотную присунула?»

Я на раскопках уже почти две недели. Две недели чертова воздержания! И это при полном падении всех моральных устоев нового гражданина советского общества. Решение принято, ничего меня больше не сдерживает. Я еще раз оценивающе оглядел размер бюста девушки, вздохнул и только потом поднял глаза на лицо. Ну в принципе Маринка вполне ничего. Сделать нормальную прическу, нанести мэйк и будет не хуже гламурных кисок из будущего. Разве что костяк широковат, хотя для этого времени норма. Откровенно худющих девчонок я почти не наблюдаю. Порода еще не вывелась. Но скажу честно — в постели лучше такие, как Маринка. Сдобные и покладистые.

— Сереж?

— Чего тебе, Мариш?

С недавних пор у нас сложились довольно странные отношения. Как будто два потенциальных и полностью свободных партнера принюхиваются друг к другу. И хочется, и колется! Это и понятно. После секса отношения между людьми всегда становятся иными. Даже если мы ничего другому не обещали и ни на что не рассчитывали. Смотришь на человека все равно уже другими глазами. Потому зачастую оставляешь потенциала во френдзоне, чтобы не рушить доверительные отношения.

— Как, по-твоему, когда будем сам могильник вскрывать? Слои сверху сняты до бровок.

— Это ты у меня спрашиваешь?

— А у кого еще? Андрей Викторович в больнице. Я звонила, воспаление легких у него. Зачем, спрашивается, было в воду лезть? А я ведь ему говорила, что после Петрова дня не купаются!

Я с интересом поглядываю на Марину. Это же сколько в ней кроится потаенного доминирования? Любителям игр некоторого рода она бы точно понравилась! Эх, советские вы люди, не знаете вы толка в извращениях! Мой взгляд, видимо, привел девушку в некоторое замешательство. Но Соколова не была бы Соколовой, если бы не спросила в лоб:

— Ты чего так в последнее время на меня странно посматривать стал?

Я глумливо улыбнулся, не зря тренировал эту улыбку у зеркала:

— А что, за поглядки нынче деньги берут? А я и не знал!

Марина замешкалась с ответом, облизнула губы и уже серьезным на пределе тоном продолжила:

— Я вроде как по делу пришла.

Пришлось уже мне хорошенько задуматься. Вскрытие самого могильного сруба, вернее его остатков, занятие ответственное. Обычно там и находится самое основное. Пожалуй, с этим стоит повременить. Мы успели лишь очистить все окружающее могильник пространство, соорудить бровки, убрать слои сверху. Рабочих рук на все не хватало. Из ответственных и канцелярских сотрудников музея копатели были так себе!

— Слышал, дождь вечером обещают. А вдруг и завтра зальет, вон какие тучи заходили! Так что отложим, пожалуй, на пару дней. Как бы нам не напортачить. А я завтра до Липневского смотаюсь, посоветуюсь. Со мной поедешь?

Неожиданно Соколова в ответ пошла краской, даже сквозь загар было заметно. Странно, она рыжеватая, а неплохо загорает. Вон какая вся бронзовая, как статуэтка! Неожиданно подумалось, что в некоторых местах её тело будет здорово контрастировать, и я снова глумливо усмехнулся. Эх и куда только не уносят нас фантазия!

Видимо, Марина приняла усмешку на свой счет, потому что с некоторой обидой в голосе спросила:

— Это обязательно? Ехать с тобой?

— Смотри сама. Сходим куда-нибудь, развеемся. Я же после стройотряда как бы при деньгах.

Мой взгляд нескромно пробежал по её ногам. Ляжечки вполне себе аппетитные, как и зад. Черт! Что-то во мне сегодня гормоны поистине бурлят. Точно надо в город смотаться! В каком ресторане нынче хороший съем?

Марина же все мои внутренние метания увидела и насупилась:

— Я подумаю!

Задержал взгляд на удаляющейся фигуре, особенно на аппетитном заде девушки и горестно вздохнул. Вот ведь дамочка какая душная. Сейчас придумывай, кого в койку затащить! Из июньских девчонок почти никого не осталось. А возрастные дамочки мне были неинтересны. Испортило меня молодое тело, окончательно испортило. Подавай ему свеженького! Может, ну его на фиг? Надо жить, как Марго, лишь завтрашним днем? Вчера уже было, не вернуть, сегодня кончается. Хотя тогда совсем испорчусь. Соблюдать золотую середину сложно, не ты, так другие возьмут инициативу в свои руки.

Как все запутано…

— Саня, поднимай задницу!

— Чего еще?

— Пойдем в лог колья рубить. Надо тент над могильником натянуть перед дождем. Пока шабаш раскопам!

Силантьев непонимающе уставился на меня:

— А чё, копать дальше не будем?

— Там самое главное. Осторожно надо! Оглянись, ты видишь здесь специалистов?

Саня задумался, это на вид он туповатый, а голова еще как соображает!

— Понял, не дурак. Счас топор возьму и веревки.

— Лады! Я пока посчитаю, сколько потребуется кольев.

Задача непростая, но вполне нам по силам. С Овсянниковым и Липневским мы такое обговаривали. Август это вам не июнь, он всегда дождливей! Озадачив Соколову и ее бригаду рытьем дополнительного ровика, куда будет стекать вода, я занялся установкой тента.

— Кто разрешил? Почему остановили работы?

До чего же вредный этот товарищ Романцев! Так и хочется дать по его козлиной морде кулаком. Даже задумался над вставшей перед глазами сценой и хихикнул. А ведь мне за это кроме нагоняя от куратора ничего не будет! Ситуация, что произошла в Койне, вообще без моего участия разрулилась. В городе по приезде меня обстоятельно расспросил капитан — куратор из КГБ, на следующий день позвонил домой и доложил, что все в порядке, мол могу не волноваться.

Я потом оказией дозвонился Истомину. Ну и дела там у них закрутились! Приехали серьезные дяди с области и все забегали как подорванные. Цемент на стройку вернули, так что ребята сдадут клуб почти в срок. Хоть что-то радует. Поймал себя на мысли, что если бы я тогда не вмешался, то и стройка бы заморозилась, и заезжие шабашники продолжили бы свои грязные делишки. Все к лучшему!

— Товарищ Романцев, — никогда не называю заместителя директора по имени-отчеству, что того изрядно бесит, — вы начальник раскопок?

— Нет, но…

— По прогнозу дождь обещают, а у нам предстоит самый решающий этап. Вы возьмете на себя ответственность за порчу исторических реликвий?

Мои прямые обвинения приводят Румянцев в ступор. На нас посматривают остальные. Несмотря на разницу в возрасте и положении, сразу ясно, кто на площадке сейчас главный. Да и правильно, пора из неформального лидера становиться настоящим.

— Формально вы правы, но сначала следует посоветоваться…

— Вот и советуйтесь. Что, ребята, встали? Натягиваем! Вот там слева морщина, вода пойдет. Светлана Владимировна, передвиньте, пожалуйста, тот колышек чуть дальше. Я сейчас сам его вам забью, вы держите, пожалуйста, крепче, как…

Фраза вышла довольно двусмысленной, Санёк даже заржал. Светлана покраснела, но крепко держала в своих миниатюрных ручках кол, пока я не подошел к ней. В принципе она ничего. Светловолосая, лет так чуть за тридцать, с приятной фигурой, которую сейчас лишь подчеркивали облегающие задницу джинсы. Но замужем. На фиг на фиг! Так что, вздыхая про себя, провожаю её попку глазами и тут же сталкиваюсь с недовольным взглядом Маринки.

«Ха, а она ревнует!»

Собственно, это обстоятельство и решило дело.

Уехали мы вдвоем на машине, что привезла на раскопки ужин. Шофер любезно, то есть всего за рубль, довез меня до самого дома. По пути как раз хлынул дождище, и Маринка согласилась переждать его у меня дома. Как бы невзначай я упомянул о том, что в квартире никого нет. Тут же отправив девушку в душ, я занялся некоторыми приготовлениями. В холодильнике было почти пусто, но в любой советской семье некие запасы все-таки имелись. Запоздало стучу в дверь:

— Марина, возьми синий халат! Он гостевой! Полотенце бери любое.

Девушка вышла с тюрбаном на голове, краснощекая и какая-то тихая. Мазнула глазами по столу, где уже стояла открытая бутылка светлого вина, несколько банок консервов и по-хозяйски полезла в холодильник. Не буду отвлекать девушку от её любимого занятия.

— Я тогда в душ?

Уже под струей воды задумался.

«А оно мне надо?»

Ведь понятно, что сейчас произойдет между нами. Минута слабости длилась буквально пару секунд. Ты чего, парень? Отступать уже поздно. И запомни — ты никому и ничего не должен! Поездка в Москву, надо признаться, здорово меня поменяла. Я стал наглей, что ли, и прямолинейней. Отрезвила до уровня стеклышка. Складывалось такое впечатление, что из моей старой шкуры прорывался наружу совсем другой человек. Да и правильно. Скоро уже год как я тут. Неужели думал, что останусь прежним? Это эволюция, сынок!

В сковородке сыто скворчали котлеты, хлеб нам заменили привезенные батей с судна галеты, в бокалах плескалось вино, а в глазах Марины царила таинственная задумчивость. Она внезапно стала такой юной и …прекрасной.

— Ты молодец! Все-таки женскую руку ничто не заменит. Ну за этот вечер!

Тост вышел несколько двусмысленным, Соколова спрятала глаза. Некоторое время мы молча ели. Затем я пододвинулся ближе. Халат был короток, открывая полностью ноги девушки. От непросохших волос и кожи вкусно пахло, я также успел побриться и сбрызнуться парфюмом. Все настроено на интим. Даже на улице царил полумрак, темнело в августе раньше.

— Сереж, понимаешь, — Марина явно смущалась. Неужели даст заднюю? Хотя нет, не похоже на нее. — У меня был только один… Понимаешь?

И взгляд загнанной овечки.

«Офигеть! Как все банально. Выпивка, общага. Это совсем не опыт!»

Хотя для этого времени ничего экстраординарного, да и честно скажем, и для более позднего. Нет, многие гуляли и с семнадцати. Все это миф про высоконравственное поколение советских людей. Всякое случалось. Но чаще всего после школы девушки старались побыстрее выйти замуж. То есть всего лишь один партнер и больше никого, если удавалось прожить без развода. А у меня репутация ловеласа, вот и захотелось девочке приключений. Не зря она еще в июне на меня посматривала. Примерялась.

— Ничего страшного, Мариш.

Я решил взять дело в свои руки и пересадил девушку к себе на колени. Сразу стало жарко, меня аж передернуло всего от возбуждения. Твою ж дивизию! Не было такого перекоса у меня в прошлой жизни. А тут прям потряхивает! Или уже забыл свои молодые годы?

— Я…

— Помолчи, все будет хорошо!

Я залепляю её губы горячим поцелуем и чувствую, как девушка обмякает. У нее же тоже гормоны и желание. На меня же находит, сейчас взорвусь! Рука нежно поглаживает её ножки, а затем смело лезет в вырез халата. Ого-го! Это я удачно зашел! Усидеть больше невозможно, я хватаю Марину и тащу в спальню к родителям. На моем диванчике нам будет тесно. По пути прихватываю еще одно полотенце, «нужные изделия» уже лежат на тумбочке. Вот такая я предусмотрительная сволочь. Ну а что? Нам проблемы не нужны!

В полутьме призывно белеют белесые груди девушки. И на самом деле контраст с остальной кожей поразителен. Меня уже ничего не сдерживает от натиска. Маринка на редкость покладиста и с головой ныряет в волны Эроса. Моего опыта еле хватает, чтобы хоть чуточку сдерживаться. Не хватало еще опозориться скорострелом.

Ну а дальше оставим простор для фантазий. Поимейте совесть, товарищи, не расспрашивайте о большем.

Глава 11

Освобождение от грехов

На улице дождь, а в моей квартире лето. Горячее, знойное лето. По телевизору только что передали прогноз — лить будет еще и завтра, так что мы никуда не торопимся. Наслаждаемся нашими возможностями и смелостью решений. Марина с утра совершила классическую ошибку женщин, остающихся на ночь у мужчины. Надела после побудки мою старую рубашку. Ей, видите ли, так удобно. Почему ошибку? Ну, представьте девушку, которая приносит вам кофе в постель в таком пикантном виде.

Почему девушка, а не мужчина приносит кофе? Ну как бы, так и должно быть. Женщина ведь всегда хозяйка гнездышка, пусть и временного. Но не суть! Посмотрите на нее с точки зрения уже подогретого произошедшим ночью, а может, и под утро мужчины. Свободного покроя рубашка, открывающая простор для фантазий эротического тона. Она совсем не закрывает ног, при некотором её положении, открывающим вид на попку. Ну а расстегнутые пуговицы на груди сами собой намекают на ожидаемое продолжение. Усекли? Тогда за работу!

В итоге руки лезут туда, куда тянет их фантазия. Гладкая кожа, приятные на ощупь выпуклости юного тела. Как тут башку не вскроет? Вот и первая пуговица оторвалась от безумного натиска, следом полетели на пол не так давно надетые трусики. Ну дальше по вольной программе. Она же как конструктор, можно креативно варьировать различные переходы и позы. Кама-Сутра вам, короче, в помощь. И через некоторое время вы, уже донельзя удовлетворенные, пусть и довольно потненькие лежите на кровати. Нега наполняет вас изнутри, а ощущение хорошо потрудившегося тела даже и передать на словах невозможно. Такое надо ощутить самому. Рядом глубоко дышит только что испытавшая невиданный доселе кайф девушка, в её глазах читается немая благодарность. Но вот кофе придется наливать уже самому. Обычно женщины после оргазма недееспособны.

— Подходит?

— Да.

Марина еще раз придирчиво осматривает себя в зеркало, примеряя мамин старый дождевик. Она торопится домой. После непродолжительного отдыха девушка, студентка, отличница и комсомолка сызнова пышет энергией. А я же, наоборот, какой-то сонный и вялый.

— Может, все-таки на такси?

— Не говори глупостей. Тоже мне Рокфеллер выискался! Не сахарная, доеду. Делов-то — на «тройке» до моста, а затем на трамвай пересесть.

— Я тебя провожу до остановки.

«Вот блажь!»

Мы договорились встретиться в пятнадцать в приемной первой городской больницы. Соколова обычно безапелляционна в суждениях. Сначала следует переделать все намеченное. Потому ей для начала следует добраться домой. Даже не верилось, что еще час назад это была безумно ласковая девушка, вытворявшая в постели черте что. Или она уже стесняется себя саму? Ну и так неплохо. Ведь Марина точно использует меня в собственных целях. Так сказать, для повышения «квалификационного уровня». Кому из мужчин за двадцать интересна барышня, ничего не умеющая в постели? Ну а вы что подумали?

«Хм, а ведь тебя использовали, парень!»

Раньше бы обиделся. Сейчас все равно. Я же полностью получил свое? Так что, между нами все честно. Типа — это бизнес, ничего личного. Заурядный цинизм поколений нулевых имеет собственную предысторию. А ведь Мариночка просчитала меня довольно точно! Умная барышня, ничего не скажешь. Смотрю вслед «рогатому» и ухмыляюсь. Вот оно как в жизни бывает! Непрекращающийся дождь смазывает картинку улицы, делает лица людей излишне свежими, бодрит. Так что возвращаюсь домой в хорошем настроении.

Куратору в этот раз удалось дозвониться лишь с третьей попытки. Даже если он в отпуске, то кто-нибудь все равно ответит.

— Добрый день, это археолог.

— Доброго и вам. Что-то случилось?

— Нет. Просто мне необходимо встретиться с майором Зайцевым.

На том конце провода повисла непродолжительная пауза.

— Это срочно?

— Срок недели в две потерпит.

Мне даже показалось, что капитан выдохнул. Вечно со мной какие-то проблемы случаются.

— Хорошо, я согласую вашу встречу. Кстати, Сергей у меня есть для вас некоторые новости. Раз вы в городе, то можем сегодня встретиться?

Я задумался. В голосе у куратора никаких ноток тревожности, значит, ничего экстраординарного. Тогда, почему бы и нет?

— Давайте без двадцати три около приемного первой городской.

— Договорились.

Я оглядываю квартиру и принимаю решение провести генеральную уборку. Время еще есть. Вот бы еще в голове у меня кто прибрался. Такой там сейчас кавардак. Я точно знаю, что в город вернулась Вероника, но сознательно избегаю окончательной развязки. Чую, там будет много разговоров и слез. Но рвать с этой связью все равно придется. Просто друзьями мы остаться уже не сможем. А портить девчонке жизнь не хочу. У меня своя и довольно тернистая дорога, а она еще найдет себе подходящую пару.

— Я, собственно, хотел поговорить с вами по поводу того происшествия в Койнасе. Вы, Сергей, правильно тогда сделали, что позвонили именно нам. Зато сейчас нигде не фигурируете. Так что считайте, вам записали баллы в зачетку.

Я озадаченно хмыкнул:

— Удалось договориться с милицией?

— Не сразу, но да. Оказывается, и там у вас есть знакомые.

— Ну они вроде по другой сфере работают.

— Зря вы так. И у них ведь есть свои знакомые. Так что порешали внутри коллектива без привлечения большого начальства.

Я выдохнул. Так оно, наверное, и лучше.

— Тогда с меня простава!

— Это вы уже с Соколовым и Ко решайте, — впервые за разговор капитан улыбнулся. Сейчас он был одет в модный заграничный плащ. Видимо, для того чтобы не привлекать лишнего внимания. Время стало стремительно меняться и в джинсах ты скорее сойдешь за заурядного обывателя.

— Что же по делу, то коротко так. Ахмед Лабазанов, это старший из тех, с кем ты дрался, оказался на поверку занятным типом. Мы его даже в собственную разработку взяли. Случай пропажи цемента и других стройматериалов с баз и складов области далеко не первый. В районах орудовала целая банда мошенников и спекулянтов. Покрывала же их некая важная фигура в облисполкоме.

— Ничего себе!

— Вот поэтому все сигналы о пропаже материалов и гасились на нужном уровне. А бригады шабашников с Чечено-Ингушской республики с помощью ворованных, точнее сказать, купленных с рук, со взаимной выгодой материалов строили сельскохозяйственные объекты. За ними закрепилась слава людей, которые могут достать все. Потому и стояли к ним в очередь председатели колхозов и директора предприятий. Им огонь, как срочно нужно было строить, а в сверстанные планы влезть получалось не всегда. Плановые же объекты по причине нехватки стройматериалов зачастую оставались незаконченными и уходили в долгострой. Государство несло крупные убытки.

Я не удержался и влез в разговор с точки зрения попаданца:

— Странная, не находите, ситуация, когда на местах деньги есть, а строительных ресурсов не хватает.

Куратор странно на меня глянул и продолжил:

— Следственной бригаде удалось раскрутить часть цепочки мошенников. Кто организовывал, как покрывал, да и участковому местному уже не уйти просто так на пенсию. Дело возбудили и против него. Следствие продолжается. Сейчас будут проверять другие районы области.

Я задумался.

— А как из такого опытного человека, как этот Лабазанов удалось так быстро выбить признания?

— Тут уж тебе надо сказать спасибо. Весьма неосторожно было влезать с тобой в драку, да еще и при свидетелях. Плюс зафиксированная на протокол попытка изнасилования. А среди тех, кого ты побил, трое из тейпа, то есть рода Лабазанова. Ну мы и пошли с ним на сделку — он нам показывает всю подноготную банды спекулянтов, а мы отпускаем его родичей.

— И пошел?

— А куда ему деваться? За молодых ему дома головы снесут. Его же послали деньги зарабатывать, а не драться. Тем более что побили как раз их. Это позор по мнению горцев.

Я зло сплюнул:

— Дикари чертовы!

Куратор повернулся и излишне резко меня поправил:

— Я бы на вашем месте помалкивал и не лез в межнациональные отношения. Не ваша компетенция. Усекли?

«Вот оно как? Обозначили, значит, мне границы».

Но буду осторожен в этот раз. Терпение органов — штука не бесконечная. Рано мне еще выступать. Пригодятся еще люди в серых плащах. Пусть звезд с неба не хватают, но служаки исправные. Инструмент.

— Я с вашей позицией не согласен, но условия сделки принимаю.

— Вот и хорошо.

— Сережа, мы идем?

Не заметил, как к нам во время разговора подошла Соколова. Капитан с любопытством оценил барышню, бросил искоса взгляд на меня, но промолчал. Мой моральный облик не входил в его компетенцию.

— Я сейчас, Ириша. А вам спасибо за новости. Они, честно говоря, меня радуют.

Куратор напоследок подал руку и уже более тихим тоном посоветовал:

— Вы бы, Сергей навели порядок в своей личной жизни.

«Ёп, еще и эти ко мне лезут!»

— И вам не хворать!

Марина внезапно остановилась на лестнице и придвинулась вплотную. Нет, не для горячего поцелуя, а для каверзного вопроса:

— Чего от тебя надо органам?

Я совсем не удивился. Соколова девушка умная, секёт все на раз. Она же заметила еще в июне мой к ней чисто сексуальный интерес и использовала себе же во благо. Пришлось выкручиваться.

— Это по поводу раскопок. Сама понимать должна, что чекисты за таким присматривают, — глядя на посерьезневшее лицо девушки, я решил немного смягчить свой ответ. — Ну типа чтобы мы не ушли в прошлое. Да не гони, Мариш. Ничего серьезного. В армии нас еще не так проверяли.

— Это почему это?

— Так я же в погранцах служил. А они кому подчиняются?

Соколова с независимым видом кивнула и на эту тему больше вопросов не задавала. Умница! Вот повезет кому-то!

Липневский выглядел так себе, но заявил, что острая фаза болезни уже миновала. Маринка с деловитым видом вынимала из сумки всякие домашние вкусняшки, вводя меня в некоторый ступор.

«Когда и успела подсуетиться? Вот ведь женщины!»

— Я вам, Андрей Викторович, фруктов принесла и малинового варенья, бабушка варила. А вы поправляйтесь, пожалуйста!

— Право, Мариночка, мне даже право неудобно, — Липневский с обмотанным горлом и в больничном халате смотрелся совсем иначе. Как-то по-домашнему и было заметно, что ему несколько не по себе. Марина покопалась в его тумбочке, а затем ушла к постовой медсестре. И я успел передать преподавателю припрятанную фляжку с темной жидкостью. Единственный подгон, что догадался принести завкафедрой.

— Сергей! Это что такое?

Когда она и успела вернуться? Нет, попадется ведь кому-то этакая стерва! Даже Липневский невольно вжал голову в плечи от громогласного возгласа Соколова. Точно ей должность директора подойдет.

— Лекарство. В чай!

Мой безапелляционный ответ тут же остудил пыл девушки. Все-таки у меня есть некоторый опыт семейной жизни в прошлом. Гасить порывы женщин надо в самом начале. Потом хрен остановишь!

— Ну если только в чай. Но смотрите у меня!

Я поспешил переменить тему:

— Давайте, лучше перейдем к делу. У нас ведь впереди важное событие.

Марина тут же остыла и быстро нашла нам табуретки. Есть у нее склонности к организации.

Липневский же как будто весь сжался, виновато поглядывая то на меня, то на Соколову:

— Ребята, тут дело такое. Олег Владимирович застрял в Москве. Билетов на самолёт нет категорически, сезон. Удалось достать плацкарт на поезд, так что он сможет быть на раскопках лишь через три дня. Вернее, на четвертый, с утра.

— А почему не попросили брони в облисполкоме?

Липневский виновато потупился. Ну да, он же завкафедрой, а не администратор. И так эти внеплановые раскопки свалились на него как снег на голову.

— Сереж, — Соколова испепеляет меня взглядом. Все-таки есть в ней нечто от ведьмы! Затем она мило улыбается преподавателю. — А что тогда, Андрей Викторович, нам делать?

Тут уже я не выдерживаю. Ну что еще за антимонию развели?

— Снимать штаны и бегать! Открывать могильник надо, пока дожди сплошняком не пошли. Дело к осени движется. Я позвонил в Гидрометеоцентр. Завтра к обеду дождь должен закончиться, к следующему утру, то есть послезавтра все просохнет. Затем обещают до конца недели переменную облачность, после снова циклон. Так что успеваем доделать основное. Насыпь кургана по пластам разобрана, профильные разрезы над погребальной камерой также разобрали. Осталась сама камера. Все обмеры Марина произвела, я на пленку задокументировал. Правда, проявить пока некогда.

Тут уже я бросил ироничный взгляд в сторону Марины. Та тут же зарделась. А ведь вечером я как честный человек приготовил проявитель.

Липневский задумался. Соколова между тем кидает на меня испепеляющие взгляды. Не нравится Мариночке, что я бразды управления так лихо перетянул на себя. Так нечего сопли жевать! Наконец, завкафедрой вздыхает и выдает свой вердикт:

— Сережа, бери бразды правления в свои руки. Я напишу записку Романцеву и позвоню в музей. Соколова тебе поможет. Да, Марина?

Мариша надулась, но деваться ей некуда. Мужской авторитет всегда выше женского. Да и побоится она лезть супротив Романцева. Вбито еще в это поколение излишнее почтение к вышестоящим. Перестройка затем постарается тщательно переломать все связи между возрастами. Что позже аукнется нам лютым противостоянием постсоветского поколения и белоленточной молодежи.

— Андрей Викторович, тогда, может, пройдемся по схеме раскопа? Хотелось бы кое-что у вас уточнить.

— Давай!

Липневский сразу оживился и достал общую тетрадь. И в течение получаса мы увлеченно обсуждали предстоящее вскрытие могильного сруба. Это, конечно, нонсенс проводить его фактически без специалистов, но у нас попросту выхода нет. Виной тому неуёмность одного молодого товарища. К концу разговора мы, довольные слаженной работой, улыбались.

Марина куда-то ускакала, а я обратился к завкафедрой:

— Я вот что подумал, Андрей Викторович. Наверное, стоит в протокол записать, что руководили всем процессом все-таки вы? Я поговорю с ребятами, вряд ли они будут против.

Липневский понимает, что это я таким образом прикрываю его с Овсянниковым задницу и понимающе кивает.

— Спасибо, Сережа, — затем он делает знак, чтобы я подвинулся поближе. — Ты вот что мне, друг ситный, скажи. Что такое между тобой и Мариной происходит?

— Дружба, мир, жвачка!

Мои честные глаза не производят на преподавателя никакого впечатления. Он уже успел насмотреться на мои выкрутасы за первый курс.

— Ну-ну. Ты бы не мог найти амуры где-нибудь на стороне? О тебе и так слухи по институту разные ходят.

— Да все нормально, Андрей Викторович. Это не то, о чем вы подумали.

Вот тут я не вру ни разу.

— Ты куда сейчас?

На улице снова мелкий, противный дождик. Добираться до меня отсюда неудобно: или ждать редко ходящую автобус «Шестерку» или топать пару кварталов до троллейбуса. Хотя можно взять такси.

— У меня все с собой.

И взгляд такой независимый. Нет, наглости Соловьевой все-таки не занимать. А намек попросту жирный!

— Марин, я же понял зачем тебе наши товарищеские встречи. По-твоему, это нормально?

Даже сквозь загар по её лицу пробегает краска. Не совсем, значит, конченый экземпляр. Внезапно я привлекаю девушку к себе, нагло переводя руку с поясницы на задницу.

— Ты что! Кругом люди!

Ну да, на пустынной августовской дождливой улице.

— Поехали, вон и такси едет. Будем считать, что я тебя простил. В конце концов, мы оба получаем профит.

Не знаю, правильно ли поняла меня Марина, но больше никогда эту тему не поднимала. Вот такие мы циники. Наверное, пора и мне принять подобную позицию. Так жить проще. А жить придется.

Интересно, с каких это пор колбаса лежит просто так на прилавке? Уже нарезанная с указанным на упаковке весом и ценой. Или я что-то со всей этой археологической суматохой пропустил? Архангельску дали Ленинградское снабжение? Нет, не кооперативная, цена обычная — два сорок. И вид товарный — колбаса Докторская! Беру кусок в полкило и кладу в корзинку. Теперь надо заскочить в хлебный отдел. Дома шаром покати! По пути попадается Марина, тащившая с деловым видом наполненную доверху корзину.

Она скептически посматривает в сторону моей — «Какие вы, мужики, все нехозяйственные!» и тащит меня к кассе. Свекла, картофель, сметана, соленая селедка, печенье, мука, яйца и сливочный маргарин. Я решительно пресекаю её попытки заплатить за продукты. Все-таки идем в гости ко мне.

«Хм. Как бы походом в гости я этот процесс не назвал».

— Соришь деньгами, Караджич?

— Имею право! Заработал.

— Ну-ну!

Под маской безразличия она прячет свою неловкость. Ведь сама напросилась в постель к мужику. И обоим понятно, чем мы позже будем заниматься. Вот для этого, по её мнению, меня и следует сначала хорошенько покормить. А я что? Я не против! Какое-то внезапно чувство облегчения накатило. Как будто освободился от гнета правил, которые сам себе и сформулировал. Ну если не получается жить «правильно», тогда, наверное, и незачем? Есть цели, есть возможности. Все остальное напускное. Мы в этом мире для более высоких задач. Так что сопутствующим грузиться не будем! Спровадил грехи к черту и успокоился. За них я уже ответил смертью.

— Еще остались оладушки?

— На кухне посмотри.

Вставать совершенно лень. Приятная усталость разлилась во всех членах тела. Такая бывает после хорошей гормональной встряски организма. Мариша также здорово расслаблена, лежит, укрывшись под простыней. Она отчего-то в некоторой степени стесняется своего обнаженного тела. Мне становится любопытно:

— Ты как?

— Хорошо! — девушка улыбается. — Говорили, что это приятно, но я не думала, что до такой степени!

— Считай, что половой практикум студенткой Соколовой пройден! Давай зачетную книжку!

— Сволочь ты все-таки, Караджич!

— Знаю. Но в данном случае…

И вот тут Маринка показывает свой норов огрызаясь:

— Ты долго меня будешь этим попрекать! Или только парням все дозволено?

Я ловко увернулся от её тумака и побежал на кухню, вернувшись с порцией ленивой селедки под шубой и полной до краев тарелкой оладушек. Всё-таки женщина в доме — это приятно во всех отношениях!

— Да не гони, Мариш, все нормально! Если бы ты мне не нравилась, то нам не было бы вместе так жарко.

Соколова встрепенулась:

— А что, бывает по-разному?

— Конечно! Такое вовсе не зависит от красоты или темперамента. Тут, понимаешь, проблема в том, что тебе должно быть приятно сделать приятное мужчине. Если не соблюдать данный нюанс, то ничего не получится. Мы же прекрасно чувствуем, когда нас искренне хотят. Так что «делай, как все делают» в постели не прокатит. И притворяться, что вам хорошо также не стоит. Удовольствие должно быть взаимным.

Соколова молча переваривает кофе с печеньем и мои «мудрые» мысли.

— Получается, что женщина все равно в подчиненном состоянии.

— Отчасти да. Так устроена природа отношений. Мы же вышли из животного мира! Но в сексе при любом раскладе два дирижера! И если халтурят оба, то гармонии не будет. Но именно от женщины равновесие, как ни странно, зависит больше. Возьмем даже физическую составляющую. Это ты должна дать твоему любовнику понять, какая из поз тебе нравится, какие ласки приемлемы, а какие так себе. Опытный мужчина тебя сразу поймет и вам обоим будет хорошо. А дурак тебе и не нужен. Тебе муж в качестве любовника требуется, а не чужак любовник на стороне. Или у тебя иная точка зрения?

В полутьме не видно, но наверняка Марина сейчас краснеет.

— То есть все равно мужчина должен быть опытным.

— Ну или стремиться стать таковым. Знаешь, засунул, получил удовольствие и высунул — это путь к разбалансу в любых отношениях.

Блин, по идее такому должны учить в старших классах, когда так велика тяга именно к подобным сферам знаний. Но и у нас в будущем учили всему чему угодно, но только не тому, как жить в реальном мире. Сколько времени в итоге потеряно, судеб сломано, но воз и нынче там. Мы будем бояться, стесняться и жрать долбанные кактусы!

— Интересно ты рассуждаешь. Необычно так.

Соколова странно на меня посматривает. С таким вивисекторским интересом. Но надо отдать ей должное, где следует, девушка вовсе не стеснялась. Даже меня удивила. Вот что значит тяга к запретным знаниям! Да и лучше так, чем потом через собственные ошибки и вытекающие из них проблемы.

— Ты это к чему?

— Откуда такие глубокие познания в твоем возрасте?

— Ну… читал кое-что, просвещался. Разве это в СССР запрещено?

— Самиздат?

Я тут же соглашаюсь, а Марина успокаивается. Понятно, где еще советский гражданин может почерпнуть что-то запретное?

— Скажем так, это были не наши авторы.

Марина задумывается и начинает размышлять вслух. Она любит так делать. Мне же девушка внезапно становится интересна как личность. С такой и подружиться не грех. Блин, а дружбы у нас уже не будет. Вот и первый минус неразборчивых сексуальных связей.

— Знаешь, я даже согласна с тобой, что нам надо менять приоритеты в школе. Старшее поколение попросту не понимает современную молодежь. Они живут прошлым, что осталось позади навсегда. Хм, иногда, мне кажется, Сереж, что я общаюсь с хорошо пожившим человеком, но затем, — её маленькие пальчики пробегают по моей груди к животу и нагло тянутся дальше к мошонке, — я вижу твое тело и…

— И что?

Пальчики продолжают свою наглую работу. Умеет барышня, когда захочет. Я понемногу растекаюсь от ласк.

— А сколько ты можешь раз?

Я чуть не свалился с кровати. Ничего себе пошли вопросики. Плотоядно поглядываю на её груди:

— Давай, проверим. Ты же ученая, необходим лабораторный опыт.

— Мм, какое интересное предложение. Ты хочешь показать что-то новое?

— Ага.

«Ого! В первый раз наблюдаю в глазах Маришы лядский огонек. А девочка созрела!»

Нет, чертовски интересно заниматься таким делом с человеком, который, так-же как и ты, знает чего хочет. Никаких романтических соплей!

Глава 12

Это я удачно зашел

Мы, наконец, убрали сгнившие бревна срубного перекрытия и начали работать с породой. И вот здесь следует как раз быть настороже.

— Сань, осторожней! Там что-то виднеется.

Я прыгаю вниз с бровки и начинаю сам аккуратно действовать ножиком и щеточкой. Тут точно, что-то есть! Напряжение в воздухе растет с каждой секундой. Хоть сегодня вовсе нежарко, но я вытираю рукавом штормовки пот со лба. Неподалеку застыла в готовности Соколова, на её плече висит моя фотокамера. Она тут же опишет и оприходует под очередным номером находку, а я сниму для памяти. В этот раз мы ведем чрезвычайно подробный протокол. Отодвинутый от организации Романцев жутко обиделся и, не спросясь, укатил в город. Да всем уже и пофиг. Письмо от Липневского я привез, с ребятами договорился. А музейные работники больше зависят от Овсянникова. Так что всюду профит, а мне на хрупкие плечи руководство этого вертепа.

«Получил, что желал?»

— Это что, Сергей, кость?

— Похоже на то. Берцовая. Неплохо сохранилась в глине. А вот и остатки ритуального сосуда. Это могила, ребята!

Кому-то из девушек стало плохо. А что такого, обычный удовлетворительно сохранившийся в местной глине костяк. Так, судя по строению это был мужчина. И мужчина по тем временам немаленький. Мы с Гладышевым тщательно работаем скребками и лопатками, вгрызаясь напрямую в толщу времен. А рядом, что такое лежит? Да ёканый бабай, это же меч! Такую дорогую вещь могли захоронить лишь вместе с вождем или знаменитым воином. От меча, конечно, остались рожки да ножки. Одна ржа, так что выкапывать надо целым массивом. Дальше пусть специалисты поработают. Неплохо сохранились лишь навершие и гарда. Первое явно выполнено из какого-то драгоценного металла. Интересно, такие мечи здесь точно еще несколько столетий не делали. Даже викинги воевали импортом. Откуда эта редкая вещь? Хотя что мы знаем на самом деле о той эпохе? Докуда могли заходить в поисках сокровищ предприимчивые люди, жившие тогда? А здесь ведь было чем торговать. «Мягкая рухлядь» не зря позже привлекла на север ватаги новгородцев. Они пришли и закрепились здесь в 11 и 12 веках, потеснив местную чудь. А та сюда пришла всего за два-три столетия до них. А вот кто жил еще раньше? Саамы? Возможно, эта находка как-то прольет немного света на те далекие события.

В этот момент ощущаю себя Шлиманом на раскопах Трои. Это сравнимо с оргазмом!

— Марина, камеру!

Я залезаю на стремянку и делаю несколько кадров сверху и только затем понимаю важность нашего открытия. Биармийский вождь в почти полной сохранности, да еще с оружием. И наверняка рядом лежат драгоценности и куча интересного для нас материала. Мой взгляд останавливается на застывшей Соколовой:

— Марина, нужно срочно звонить. Ты знаешь кому. Возьми с собой кого-нибудь из ребят.

Девушка кивает и убегает. Её блокнотом тут же занялась Светлана, она деловита и собрана. Все-таки какой-никакой жизненный опыт. Остальные участники застыли в ожидании, ощущая во всем этом некий подвох. Все смотрят на меня. Напряжение растет.

— Что дальше, шеф?

Молодец, Санёк, разрядил обстановку.

— Сначала займемся костяком. Геннадий, откапывайтесь на своей стороне бровки. Всю породу тщательно просеивать. Саня, линейку в зубы, я буду снимать. А вы, ребята, готовьте ящики. Кости и меч положим с породой. Здесь глина, так что не рассыпятся. Работаем осторожно. Думаю, что все основное найдем именно тут и сегодня. Так что трудимся до…посинения.

Я вздыхаю. Понятно же, что пока не упадем от усталости. Энергия в этот момент меня буквально переполняет. Никогда не думал, что наука может так возбуждать. Глаза невольно скашиваются на открытый ворот блузки Светланы. Там открывается весьма соблазнительная картина. Дамочка не носит лифчик.

«Уф! Не о том, парень, думаешь!»

Я от многих людей в области слышал различные предания о чуди, что проживала здесь до прихода славян. Эти люди, живущие в отдаленных селениях, даже не подозревали, что в них самих течет кровь чудских предков. Чаще всего рассказы о жившем в древности народе заканчивались широко распространенной байкой. Мол, жила чудь, а после натиска новгородцев ушла под землю, а своды святилищ за собой обрушила, там и погибла. В Перми вариант этой легенды заканчивается последующим житием таинственных насельников в Уральских пещерах. Типа тот народ существует до сих пор в тайных подземельях. Некоторые хитроделанные режиссеры даже глупые фильмы на эту тему сняли.

На самом деле все трагичней и проще одновременно. Хоронили местные племена своих мертвецов как раз в подобных срубных могильниках. Устроив его и проведя соответствующие обряды, их волхвы рушили поддерживающие своды деревянные колонны, хороня все на веки вечные. Ну кто-то из грабителей последующих времен находил их могильники вместе с сокровищами. Отсюда и байки об ушедшей в подземный мир легендарной чуди.

Как говорилось не раз — Сказка ложь, но в ней намек… Только вот где обозначить грань между ними? Я ведь сам оказался как будто в сказке. Мир такой знакомый и незнакомый одновременно. И возможность сделать не только свою жизнь лучше, но и поменять насколько получится историю. Почему?

Я же забыл вам рассказать одну неимоверно страшную вещь. Все параллельные миры, из которых сюда свалились попаданцы, закончили плохо. Ядерная война, биологическое оружие, неведомое излучение, прорвавшееся из тайной лаборатории. Смерть была разной.

Но во всех ипостасях погибших мирозданий было одинаково лишь одно — цивилизацию погубили не договорившиеся между собой люди. Наверное, именно этот факт, а не гибель СССР и оказался самым действенным средством для советских бонз данной эпохи. Проигрыш системы это одно, а гибель всего человечества и твоих прямых потомков совсем иное и более ужасающее событие. Так что…

— Кто помнит, как это лучше сделать?

Я банально не знал, как вынуть пласт земли с остатками меча, чтобы ничего не разрушилось. Мой набор археологических знаний был устрашающе мал. И чем дальше, тем значимей я это понимал.

«Дурак, полез куда не следует! Вечно мне надо больше всех!»

Крайне некрасивую ситуацию, как ни странно, спасла Светлана Владимировна. Вот нельзя недооценивать женщин!

— Я читала, как это делалось английскими археологами. Правда, там раскопки проводились в Междуречье, и почва другая…

Она запнулась под нашими внимательными взглядами. Смелость быстро иссякла.

— Светланочка, — я присел рядом и посмотрел прямо в голубые глаза женщины. — Просто скажите, что помните.

Светлана Владимировна сначала покраснела, а потом заново обрела речь.

— Мне нужны две дощечки, подойдет и фанера.

— Размер?

— Сейчас, — женщина присела и достала рулетку, тут же начав заполнять блокнот. Минут через пять у нас имелся вменяемый план-схема. Я с интересом взглянул на Светлану и улыбнулся. А она соображает в колбасных обрезках!

«Вот дьявол! Опять этот лядский блеск в глазах!»

Почему подобные ей дамы воспринимают меня как сексуальный объект? Я же не предпринимал никаких действий. Веду себя с ней, как с остальными. Не красавец писаный, не обольститель. Или женщины видят больше, чем показывает наружность? Да и черт с ним! Все равно ей ничего не светит. Хватит с меня приключений за это слишком уж горячее лето.

— Санёк, задание ясно? Дуй в деревню и без материала не возвращайся!

— Яволь, герр оберст!

Шутка была на грани фола. Хотя советский сериал «17 мгновений весны» неожиданно для её создателей прорвал негласное табу на присутствие в обычном лексиконе советского человека упоминаний всего нацистского. И кто такой штурмбанфюрер Штирлиц, что обозначает из себя абвер, Гестапо, РСХА отныне знала вся страна.

Я оглядел место раскопок и решил сделать еще несколько снимков. Как не хватает широкоугольного объектива. Черт, и пленка закончилась! Нажимаю на кнопку и начинаю сматывать её обратно. Осталось найти химический карандаш, чтобы отметить номер на заводской упаковке. А в ящичке неэкспонированных пленок заметно убавилось. Надо бы завтра кого-то послать в город. Пока копался с фотоаппаратом кто-то рядом громко ойкнул.

— Ребята, а здесь что-то такое виднеется?

— Это остатки позумента из серебряной нити. А чувак был явно богат.

— Там что такое лежит?

— Хм. Похоже на весовую гирьку.

— Смотри, и на кисти что-то виднеется.

— Не что-то, а браслеты. Чувак был богатый.

— Это ты сейчас на чудском говорил?

— Не суть. Работаем, копаем!

— Ой, мальчики, а ведь мы сейчас совершаем великое открытие.

— Скажешь тоже!

— Марина права. Получим по медали.

— Хватит хохмить, Санёк. Мы серьезно!

— Если серьезно, то не ломай, а щеточкой дочисти. Осторожно!

— Светлана Владимировна, я сам вставлю. Не дёргайте колышек. Сань, хорош ржать!

Этот день стоил мне много нервов. Уже при свете «Летучей мыши» я осторожно забивал гвоздики ящика, в котором лежали кости, а рядом стоял самодельный футляр для куска породы с мечом. Тысячу лет они ждали нас. От этой мысли можно было свихнуться. И это сейчас совершил я — обычный второкурсник заурядного педагогического института. Ну ладно! Необычный. Но что это, по существу, меняет?

Уже на полусогнутых еле добрел до костра и плюхнулся на заботливо предоставленный раскладной стул. Принял поданную Мариной чашку горячим чаем и внезапно понял, что ужасно голоден. С самого утра макового зернышка во рту не было. Так что опростав три кружки чая, впился зубами в бутерброды. Почему-то ужин нам сегодня не подвезли.

— Мариш, удалось дозвониться? — запоздало я вспомнил про поручение, данное Соколовой. Ей можно было доверить важное дело, и я отправил девушку в Лявлю на телефон. Как все-таки испортила нас эпоха мобильников! Хотелось быстрее и сразу. Но даже в таком стремительном времени, каким представлялся современникам конца двадцатого века, дела совершались в целом неспешно.

— Обещают прибыть завтра. Подняла газетчиков, телевидение пришлют уже люди из обкома. Может, пожалует, кто-то из высшего руководства.

Среди раскопщиков раздался дружный стон. Я же был на редкость флегматичен. В конце концов, в административном плане ни за что на самом деле не отвечаю. Так что посматривая на мою показную хладнокровность, которая на самом деле являлась банальным пофигизмом, и остальные успокаивались. Но, пожалуй, пора и проявить руководящие качества. То бишь раздать мудрые ЦУ и законные пиндюли.

— Санёк, тент закреплен?

— Яволь!

Силантьев вовремя заметил мой кулак и не стал болтать дальше лишнего. Я покажу ему, где Оберштурмбаннфюрер зимует!

— Проверь еще раз. Дождя не обещают, но сам понимаешь… В палатках прибрать по возможности. Утром сам встану кашеварить, а остальные займитесь порядком. Вылизывать ничего не надо, убрать лишний мусор с глаз долой и создать подобие аккуратизма. Мы же все-таки работаем. Площадку на могильнике не трогать, там должен быть рабочий беспорядок. По приезду важняков и газетчиков работать не прекращаем, делаем серьезные морды лица и молчим в тряпочку. Со всеми вопросами посылать ко мне. А я на территории. Всем ясно?

Некоторые из доморощенных археологов глубокомысленно хмыкнули, осознав мою затею. И в самом деле, у нас не армия и красить газоны необязательно. Мы, вообще-то, работаем! А самый лучший ответ на все наезды заезжего начальства — отмазываться с помощью чрезвычайной занятости и важности задания партии и правительства. Обычно бонзы проникаются видом всеобщего воодушевления. Им имитаторов и подхалимов и у себя хватает. А тут люди самоотверженно заняты великим делом «постройки коммунизма-ленинизма».

Это в будущем прилизанные молодые люди шагали к высоким должностям прямиком из «нужных» учебных заведений. В этой эпохе еще хватало «Первых», начинавших свой трудовой путь обычными работягами. И Леонид Ильич во время беседы с секретарем обкома мог прерваться воспоминанием, что мол, когда они ходили по полям лет так дцать назад, то им выдавали в сухпай необычайно вкусную тушенку. В итоге вся московская делегация ехала на завод и прямо с конвейера открывала Генсеку заветную баночку. Тушенка оказывалась именно «Та», и местный секретарь в итоге получал высшую оценку руководства. Так что вручи вовремя лопату министру и дай ему хоть на мгновение окунуться в молодость, и получишь «результат». Утрирую, конечно, но люди точно в это время были проще.

Утро, казалось, не предвещало ничего хорошего. Ветер, тучи холодрыга. Сбегав в место для удобств, на обратном пути столкнулся с Соколовой. Никак ранняя птичка захотела мне помочь? Это у нее не отнимешь, хозяйственная девка. Вот кому-то повезет! Хотя я бы так не сказал. Разжигая костер, я невольно осклабился. Ну да, будет под тяжелой пятой, зато в шоколаде. Марина с подозрением глянула на мою разухабистую ухмылку и занялась делом. То есть начала доставать из скромных «закромов родины» продукты.

Нет, дорогуша, извини подвинься! Я сразу же взял в свои крепкие руки готовку и никому не отдам. Оставив Соколовой готовить чай и бутерброды, взялся за быстрый и сытный кулеш. Обычный геркулес засыпается в кипящую подсоленную воду. Туда же идут специи и мелко нарезается копченая колбаса. На сковородке готова поджарка из овощей. Народ уже встал, умывается, наводит порядок и жадно нюхает ароматы. Самые любопытные дамы пытаются добыть из меня секрет готовки, но начальство сурово отмалчивается.

Марина же пока зачитывает вчерашние находки. Кроме меча нашли несколько фибул со слитыми концами, остатки ножа, точило для него. Острие копья, как ни странно, неплохо сохранилось, как и наконечники для стрел. А мужик-то у нас был воитель! Украшений пока кроме браслетов не попалось, их кладут к женщинам.

В котле к концу завтрака не осталось ни грамма каши. Видимо, всем надоела обычная овсянка. Мужчины отчего-то её терпеть не могут, а женщины употребляют лишь в качестве диетического средства питания. Так что обычная шотландская пища не нравится в итоге никому, и её кое-как потребляют. Но стоит ей придать некоторую пикантность, как она тут же превращается в блюдо, которое не стыдно подать и в ресторане.

— Санек, снимай с Андреем тент. Остальным сегодня сосредоточиться на второстепенных квадратах вокруг могильника. Я, Светлана Владимировна и Соколова работает в самом могильнике. Девочки, — обе повернулись ко мне. Ничего что одной чуть за тридцать, а другой двадцать один. Внимают каждому моему слову, — работаем предельно аккуратно, именно здесь должно находиться самое главное. Чую, что основные открытия пойдут именно сегодня!

Все еле заметно выдохнули. Не знаю, за кого они мою личность держат, но сами видят, что у меня получается все. Мое существо внезапно увлекает руководство, ощущение власти. Правда, нынче я её использую для блага дела. Чувство локтя отчасти неспаянного, но уже коллектива. Который готов совершить сегодня все, что ни попрошу. Это здорово вдохновляет!

Начальство появилось ближе к обеду. Видимо, раньше было занято чем-то более важным. Цельных две черных «Волги» и милицейский козлик заскакали от трассы к нам на ухабах. Я скомандовал не прекращать работу, так что важные чины сразу окунулись в мир археологических раскопок. С грязью, пылью и скрежетом инструментов. Разве что матюги мы придерживали при себе. Как раз Силантьев просеивал породу, а Гладышев с кем-то из институтских расширяли отводящую канаву. Так что торжественной встречи не получилось. Я тут же огорошил подошедшего к нам пузатого дяденьку в темном плаще наглым вопросом:

— А почему вчера не было машины с ужином? Непорядок!

Судя по его напряженному лицу, этот деятель заготовил нам несколько нелицеприятных выражений, но сейчас вынужден был оправдываться.

— Так машина сломалась.

— А замену найти? Чтобы пару термосов довезти, хватило бы и вот такой «Волги».

Ответственный товарищ раздулся от искреннего возмущения. Какой-то мозгляк смеет его отчитывать! Но неожиданно рядом раздался спокойный покровительственный баритон:

— Молодой человек, не подскажете, кто командует на вашем э…полигоне?

Я поднял глаза и обомлел — «Первый!» Уж его-то фотографии в газетах замечал не раз. В жизни он выглядел проще и неформальней. Затем я заметил позади делегации легендарного репортера «Правды Севера» Виталия Гайкина. Мы с ним уже пересекались в прошлый раз, когда я сдавал материал в газету. Потрепались о профессиональном и остались довольными друг другом. Вот и сейчас он лихо подмигнул мне за спинами высокого начальства. Мол, не меньжуйся!

— На данный момент раскопками временно руковожу я. Студент второго курса истфака Сергей Караджич.

— Вот как?

Первый секретарь обкома не подал виду, что здорово удивлён. Умеет держать марку «дядька». Его заинтересованный взгляд, казалось, успевал замечать все вокруг. Так что я тут же взял вожжи на себя. Иначе палево гарантировано.

— Так получилось. Олег Владимирович Овсянников еще в пути, ему пришлось срочно уехать в Академию Наук, а его заместитель Липневский Андрей Викторович внезапно заболел, сейчас в больнице. Вот он и назначил меня временно руководить, чтобы не прерывать работы не на миг.

Снова вмешался важный чин, что подошел первым. И смотрел он на меня так нехорошо:

— Так ведь был еще заместитель директора музея Николай Алексеевич Романцев.

— Он администратор, а у меня есть некоторый опыт именно в археологии. Да и погода, сами видите, переменчива, как юная девушка.

— Любопытно, — Первый с интересом уставился на меня, а я не стал и дальше теряться.

— Не желаете посмотреть наши первые успехи?

— Конечно! Наслышан.

— Правда, у нас грязно. Работаем!

— Ничего, Сергей. Мы чай не сахарные принцы. Ведите!

Вот это деловой тон! Моя затея, похоже, произвела на обкомовских впечатление. Никаких докладов, сразу «в горячий цех». Первый прямо в начищенных ботинках потопал по указанной дорожке к могильнику. С собой мы взяли только его помощника и фотокора.

— Вот это ящик со скелетом неизвестного биармийского вождя. Как видите, мы его поместили сюда целиком, чтобы впоследствии костями занялись специалисты.

— Почему вождя и что такое ваша Биармия?

— Скорее всего подобный нашему богатый могильник не построили бы для обычного жителя. А Биармия — это легендарная страна, которая по свидетельству древних историков располагалась именно здесь.

Первый секретарь обкома удивленно хмыкнул:

— Это еще до прихода новгородцев?

— Да, вы правы. До них. До начала славянской колонизации.

Сам меч мы посмотреть уже не могли, он со слоем грунта был упакован в самодельный ящик. Но показали тщательно исполненный рисунок.

— Сколько ему лет?

— Пока точно не могу сказать, но порядка тысячи лет.

— Да что вы говорите! Как интересно.

Первый задумался и в этот момент раздался отчаянный крик Марины Соколовой. Все тут же метнулись к ней.

— Стоять!

Я даже не подозревал что могу так громко кричать. Важные лица тут же дисциплинированно застыли на месте.

— Я нашла, вы только гляньте!

Марина со всей предосторожностью зачищала странной формы статуэтку.

Я вежливо показал гостям, где им стоит встать.

— Извините, но это очень важно, не затоптать место раскопов.

Первый секретарь понимающе кивнул, а я потянулся за своим фотоаппаратом. Так мы вместе и снимали, любитель-студент и профессиональный фотокорреспондент. Вежливо, не заслоняя друг другу свет и ракурсы. Гайкин неожиданно прошептал:

— Сережа, мне кажется надо потереть этого идола на счастье.

Опыт есть опыт. Чуйка у репортера была отменная. Мы поручили такое важное дело девушке, и вскоре фигура блеснула жёлтым.

— Золото! — выдохнули все.

Золото в чудских могильниках вещь необычайно редкая. И сколько его в этом непонятном идоле? Первым пришел в себя Первый. На то он и первый.

— Сергей, а не кажется вам, что ваша находка имеет очень большую ценность? Не стоит её передать на временное сохранение органам?

Мне хватило несколько секунд, чтобы принять правильное решение.

— Сейчас замерим, запишем, упакуем и передадим. Девчата за работу! Остальных это также касается.

Первый одобрительно хмыкнул, а потом попросил меня:

— Не можем мы, Сергей, где-нибудь переговорить наедине, чтобы не мешать вашим ребятам работать.

— Пойдемте в камеральную палатку, заодно чаю попьем.

— Чаю можно. Люблю, понимаете, с дымком.

Санёк, заметив мой жест, тут же ускакал к костру. Котел с него мы и не снимали. Так что вскоре сидели в палатке с горячими кружками.

— Любопытно рассказываете, Сергей. Сразу заметен искренний интерес к нашей истории. Желаете по науке пойти?

— Конечно!

— Это похвально. Видите, Петр Сергеевич, — Первый секретарь повернулся к своему помощнику, — есть еще у нас талантливая молодежь. А как лихо командует! Другой бы обомлел, да вместо работы заставил дорожки для начальства чистить. А тут делом люди занимаются. Находкам тысячу лет! Это внушает уважение. Сергей, есть у вас какие-то просьбы ко мне или вашему руководству?

Я взглянул на несколько напрягшегося помощника, но все-таки выдал:

— По окончании работ хотелось бы устроить встречу ведущих археологов, занимающихся этой темой, а также историков с высшим руководством области. В следующем году мы будем праздновать четырёхсотлетие Архангельска, а ведь он на самом деле древнее, как место жительство людей. Хотелось, чтобы этот факт стал достоянием всесоюзной общественности.

— Вот даже как? — Первый откинулся на стуле, крепко задумавшись.

— Наши открытия могут быть интересными для многих мировых исследователей. Потому сама собой напрашивается и международная конференция, посвященная истории именно Архангельского региона. Осветить событие в советской и мировой прессе. Привлечь туристов. Это будет большой толчок в развитии нашего города.

Первый секретарь неожиданно засмеялся, задорно толкнув в бок Петра Сергеевича:

— Смотри какая ушлая молодежь растет! — затем партийный босс области разом подобрался, в добродушном дяденьке тут же проявился настоящий царь зверей. Только гривы не хватало. — Знаешь, Сергей, это вопрос серьезный, с кондачка не решается. Но идея, надо заметить, интересная. И главное — своевременная! Обещаю, что подумаю.

В этот момент в палатку ворвалась Светлана Владимировна:

— Сережа! Ой! Сергей Васильевич, мы там еще что-то нашли.

Первый секретарь с чисто мужским вниманием окинул стройную фигурку Светланы и коротко кивнул помощнику:

— Думаю, что не будем мешать работать археологам. Дело находится в хороших руках и спорится.

Уже на выходе я успел поймать помощника Первого:

— Петр Сергеевич, извините великодушно за наше не самое удачное начало знакомства.

Вежливость — оружие королей. Строго выглядевший мужчина понимающе кивнул и подал руку:

— Ничего! Понимаю, рабочая обстановка. Самое главное, что вы Первому понравились, а он у нас мужик строгий. Вот держите мой телефон. Если что не так, звоните, не стесняйтесь. От вас важен конечный результат. Сами понимаете, история в ближайшем году будет значить многое.

— Мы постараемся. Результат будет!

В первый раз помощник Первого позволил себе улыбнуться.

— Вот сейчас я уже уверен в этом. Удачи, Сергей!

Проводив взглядом высоких гостей, я поспешил к раскопкам. И не сразу заметил пробирающуюся к нам через поле зеленую «Ниву».

Через пять минут нежданно свалившийся на голову экспедиции Овсянников торжественно тряс мне руку.

— Даже не знаю, Сергей. Это поистине великолепно! Я не представляю, как тебя благодарить. Сейчас переоденусь в рабочее и начнем. Я в полнейшем восторге!

Как оказалось, Липневский все-таки меня послушал и позвонил куда надо. В итоге Олег Владимирович к его большому удивлению получил сегодня утром по обкомовской брони авиабилет и поспешил на раскопки. Овсянников тут же взял руководство в свои руки, и только в этот момент я ощутил, какая с моих плеч свалилась невиданная тяжесть. Нет, чтобы брать такие ноши, нужно сначала потренироваться на кошках. Руководить я могу, опыт есть, а вот правильно заниматься именно археологией, мне еще учиться и учиться.

Я внимательно наблюдал, как поступает Овсянников, на какие ошибки он нам указывает и что требует от работников. Главный археолог области уже понял, как опростоволосился, уехав в Москву. Потому особо нас не ругал, а за кое-что, например, за тент похвалил. Работа закипела с новой силой. Находки, пусть и мелкие пошли одна за другой. Под вечер я нечаянно заглянул в камеральную палатку и застал Овсянникова с идолом в руках, который он благоговейно разглядывал. Что это за произведение искусства, что дошло до нас из толщи веков. Что хотели сказать им давно ушедшие в вечность люди?

Я был прав. Все самые важные открытия лета были сделаны именно в этот день. Длинный августовский день. Таким он и остался в моей памяти. С ветром, бегом облаков и мыслей. Подобного вдохновения я не ощущал очень давно. И казалось, что в этот момент наполнился самой жизнью без отказа.

Глава 13

Бархат и море

Солнце, которое уже не жжёт, а ласково лижет кожу. Море, обволакивающие тебя, как бархатное одеяло. Плеск волн, крики чаек, самый умиротворяющий фон на Земле. Что еще нужно растущему молодому организму перед долгой зимней учебой? Ну разве что хорошая компания, вино и девчонки. И все это у меня на данный момент имеется! Так что нефиг рефлексировать, а стоит начать прожигать каждый день по отдельности как можно веселей!

Как-то в один сентябрьских дней, вернувшись домой из музея, я застал на тумбочке оставленную мне телеграмму.

«Гурзуф, мы на месте!»

Затем шел адрес. Это Николай отписался, зовут меня в Крым. Что-то подзадержались они сей год. Как потом оказалось, в ударном темпе доделывали клуб. Цемент и прочие материалы им вернули, так что совесть стройотрядовцов была чиста и все запланированные объемы работы полностью выполнены. Будет к Новому году у сельчан новый клуб!

Кто бы мог подумать, что все это в результате единственной драки. Хотя надо быть до конца честным. Если бы не мои связи, то неизвестно, чем бы дело закончилось. Да нет, брат. Истомин также наш кульбит просто так бы не оставил, имеются и у него связи. Чем больше сталкиваюсь с текущей современностью, тем лучше понимаю, что роль личности в истории никуда не ушла. Тем позорней выглядят трусливые политические деятели из моей эпохи. Руки они, млять, марать не захотели! А сотни тысяч погибших сограждан им потом в кошмарах не грезились?

За драку мне от Центра втык через куратора все же пришел. «Не лезь на рожон!». Видимо, моя гиперактивность начала кого-то там наверху доставать. Но кроме устного внушения больше ничего не было. Сам Зайцев просьбу о встрече проигнорировал, видать, был плотно занят. Об этом он меня заранее предупредил. А открытие могильника неизвестного биармийского вождя произвело фурор. Благо на нас уже обращали более пристальное внимание. Даже больше не в научном мире, там постоянно что-то открывается, а среди общественности. Газетчики, а позже телевидение грамотно подало эту находку как сенсацию.

Интересно, значит, какая-то политическая работа с редакторами уже проводилась. Просто так первая газета области ничего не напишет. Затем внезапно подключились всесоюзные издания, мелькнул репортаж и в программе «Время». Телевизионщики уже снимали в запасниках нашего музея. Но везде на первых страницах подавалась именно моя фотография с идолом в руке, профессионально четко снятая Виталием Гайкиным.

Видимо, наверху посчитали, что перспективный советский студент на снимке будет выглядеть к месту. Типа наша молодежь самая молодежная в мире! А вот в Центре такой расклад, как раз и не понравился. Так что сейчас я гашусь от излишнего внимания на каменистом пустынном пляже близь Гурзуфа. Или вы считаете, что я честно не заслужил отдых? За год точно! С ума сойти, я уже год в новой жизни! И чем дальше, тем больше она мне нравится. Пусть местные ништяки я не всегда получаю заслуженно, но и сделал уже немало. А сколько всего впереди!

С Вероникой я разобрался сразу после окончания раскопок. Подловил выходящей с работы и все честно вывалил. Нет, истерики и слез не было. Наверное, разлука как-то пригасила наши чувства и заставила их немного переосмыслить. Восторженная влюбленность и эрос сменились на серьёзные раздумья. Жаль девчонку, но мужем я бы стал ей скверным. Что впоследствии спокойно объяснил её папе. Там разговор получился уже обостренно серьезным. На две бутылки коньяка. Но как-то мы пришли к консенсусу. Полковник оценил мой открытый мужской поступок. Лучше уж так, чем трусливо прятаться от всех.

Так что страница закрыта, конкурс на новые отношения не объявляю. Было откровенно хреново, и телеграмма пришла как нельзя вовремя. Каждый новый человек — это следующая страница нашей жизни. Детские приятели, не ставшие по обстоятельствам верными друзьями. Друзья, ушедшие навсегда. Товарищи, перешедшие в стан врагов. Женщины, которые забирали у тебя в постели не только физические силы, но и часть души. Всему в нашей жизни есть место.

Так что отряхнемся от былого и будем жить дальше. Солнце, свежие фрукты и легкое вино нам поможет в этом. В Крыму я бывал пару раз, уже при Незалежной Украине. Заброшенный той страной перспективный рай мне тогда совсем не понравился. Я уже вкусил услуг сервиса в Турциях и повелся на поездки лишь ради тещи. У той с Крымом были связаны какие-то романтические воспоминания. Вот сейчас я в них, собственно, и нахожусь.

— Сергей!

Девичьих голосов два. А вы думали, я остановлюсь на достигнутом? Да нет, никакого разврата нет. Разве что самую малость. Но что поделать, если практически все парни со стройотряда приехали сюда парами. Кто-то уже и вовсе женат. Они же в большинстве своем со старших курсов. Так что пришлось и мне как-то устраивать собственный отдых. Ну, вы знаете, на югах это не проблема. Совсем не проблема!

Буквально через пару дней познакомился с двумя ленинградскими студентками. Они, правда, приняли меня поначалу за местного Дон Жуана. Я был дочерна загорелым, шапкой белых выгоревших волос, спортивным и каким-то слишком для северянина наглым. Другой вопрос, что я один, а их двое. Но в первый же вечер он сам собой решился. Будем по очереди. Да, вот такая я сволочь! Но не оставлять же одну из девушек без внимания? Так что Вера и Ольга на пару недель стали моим эротически-дружеским приложением. Мы купались, веселились, разговаривали, пили вино, целовались. Отрывались по полной!

Наша банда сразу приняла девушек в компанию, лишь стройотрядовские дамы косились в мою сторону, но с поучениями не лезли. Я же нынче вольный человек. Это про нравы в позднем советском обществе. Свободы во многих отношениях уже хватало. Наверное, некоторые общественные явления проходят одинаково в различных социальных формациях. Урбанизация, демографические изменения, повышение образовательного уровня и в итоге полная смена культурной составляющей. Вот и сексуальная революция не прошла мимо СССР. Отношения стали намного проще. Или это просто я тяну из прошлого шлейф легкости бытия? Насколько все-таки незаморочными стали социальные связи в будущем.

Так что развлекаюсь, кошу под залетного морячка. Иначе как сказать подругам, откуда у меня финансы? Хоть Истомин добавил сверху нормы полторы сотни, но сами знаете, на югах деньги текут рекой. Ленинградки поначалу удивлялись, затем, видимо, решили, что я что-то не договариваю и скорее всего из мажорной семьи. Больно уж замашки шикарные. Ну а что делать? Привык я в будущем к сервису.

А на курортном юге он если и есть, то в качестве дополнительной платной услуги. Туда рупь, здесь трояк, а там и вовсе без червонца лучше и не подступать. Зато увидел и побывал много где. Дядя Тенгиз нам такую экскурсию по южному берегу устроил, что турфирмы будущего курят в сторонке. Классный мужик оказался. Денег взял не хило, но провел туда, куда обычных туристов не пускают. Еще и сказал, где и какое хорошее вино лучше покупать. Так что денег, потраченных на хитрого грузина, было не жалко. Он их отработал на все сто. Вот в этом плане мне здешние спекули нравятся. Договоренности выполняют.

Самая веселуха начиналась у нас по вечерам. Когда, приняв на грудь бокал другой «Массандры», заводилась горячая «южная ночь». Нет, мы обязательно предохранялись, да и девушки отнюдь не являлись недотрогами. Знали, куда и зачем едут. Или вы еще скажете, что барышням чуть за двадцать не требуется то же самое, что мужикам? Еще как требуется! Так что мой молодой организм работал буквально на износ! Я отдыхал! И этим все было сказано. Ведь впереди несколько месяцев беззаветной пахоты для блага меня и общества.

— Серёж!

Я поворачиваюсь на голос. Идут «мои сладкоежки». Впереди выступает Вера, длинноногая шатенка. У нее шикарные длинные волосы и ярко-зеленые глаза. Такое странное сочетание отчасти южной внешности и северной светлоглазости. Говорит, что по бабке донская казачка. Фигура подтянуто спортивная, максимально открытая купальником в рамках местных приличий. Хотя в середине восьмидесятых в эпоху аэробики об этом уже и говорить не стоит. Дамы начинают ценить себя и собственное тело.

Ольга пониже ростом, и отличается от подруги более женственной фигурой. Основательный бюст третьего размера уютно соотносится с шикарными бедрами. Светлые волосы пострижены по последней моде каскадом. Не забыла сегодня сделать и укладку. Им бедолагам пришлось позавчера срочно переехать. Прошлой хозяйке больно уже не понравились наши странные отношения. Так что где мы будем сегодня вечером «веселиться», пока непонятно.

«Фигня вопрос. Решу уж как-нибудь!»

— Девчонки, по стаканчику?

— Серж, прямо с утра?

— По стаканчику мороженого, Верунь. Сейчас принесу.

— Мне не надо!

Ольга поддерживает фигуру. Хотя по мне… лучше и не бывает. Жаль, что такие сочные телеса не сохраняются у человеческой особи надолго. Вот тут имеется крепкая недоработка у природы-матушки. Но чую, зимой буду еще долго вспоминать своих ленинградских знойных подружек. Галопом взбегаю на скалу и беру у продавщицы два мороженых, охлажденный лимонад и три свежих чебурека, которые только что привез знакомый татарин. Он торгует рядом, используя для своего маленького бизнеса введенную не так давно систему патентов. Я в самом начале переговорил с ним по поводу их кухни, выказал знания и уважение, поэтому мне всегда достается самое лучшее.

— Сэргей, дарагой, бери вот эти с краю! Жаром пышут. Кушай, дорогой.

Даю денег без сдачи и довольный собой несусь обратно. Мне кажется, что если прожить здесь полгода, то можно здорово накачаться. Плавание, бег по горам, вкусная и полезная пища. Это настоящий рай на земле! Вера смотрит на меня сквозь солнцезащитные очки и улыбается.

— Тебе так идут светлые волосы к такому шикарному загару. Неужели у вас на севере можно так загореть?

— Я же рассказывал вам, что сначала работал в археологической экспедиции, потом в стройотряде. У нас же белые ночи, можно загорать круглосуточно.

— Вот прямо так?

— Приезжай, попробуешь.

Вера качает головой. Она учится в финансово-экономическом институте и в будущем метит работать в большой организации типа Госбанка или лучше во внешнеэкономическом ведомстве. Знает два языка, учит третий. Прошаренная барышня, и место ей наверняка в Москве будущего обеспечено. Ольга девушка поинтеллигентней, учится на филолога, знает уже пять языков. И как я успел заметить, своим собственным владеет виртуозно. Но я еще по прошлой жизни ведал, что в тихом интеллигентском омуте обычно тысяча чертей водятся. Так оно и есть. Чем больше потуплены глазки у милой барышни, тем бойчей она в ночной жизни. Что с чем вяжется, даже не знаю.

— Говорят, сегодня вечером танцы на площадке.

Я прикинул. Одному с двумя девчатами идти не катит. Публика местная наглая, да и пьяные приезжие не лучше. Мне же сейчас вовсе не хочется светиться в сводках милиции или смахать там «левыми» корочками.

— Я поговорю с нашими. Толпой веселей.

Вера поняла меня с полуслова. Умная девочка! Ольга же просит намазать спину кремом. Ну, где спина, там и попка! Тем более такая ядреная. Блондинка у нас гимнастикой в юности занималась, а сейчас посещает секцию аэробики. Так что и с физическими данными у нее все в порядке.

Краем глаза замечаю, с какой завистью в нашу сторону посматривает пузатый мужичок с газетой. Ему точно внимание подобных девушек не светит. Ну сам и виноват. Скинь пузо, встань на лыжи и тебя первым же вечером «снимут» одинокие курортницы. Вон сколько их тихонько вздыхает на пляже! А сейчас кому ты такой нужен? Мне мои мускулы и загар не запросто так дались. Вот чего я сейчас совершенно не боюсь — так это вкалывать по-черному. Энергии хоть отбавляй! Если поначалу я грешил на желание все заново познать и переделать, то сейчас понимаю, что это как-то связано с моим новым телом. Энергетика свежего организма, гормоны, молодой активный мозг, они меня всего напрочь изменили. И дальше изменяют. Иногда даже становится страшновато. Чем все это закончится? Чего точно не хочу, так стать эдаким суперменом.

Вот еще бы либидо приглушить. Вот честно, уже напрягает! Лежу с двумя красотками, а все равно голова то и дело по сторонам крутится. Это разве нормально? Так что будут вопросы Профу.

— Сереж, а тебе зачем эта археология? Черепки в земле искать. У тебя же с головой все в порядке. Вот и Ольга тебя необычайно начитанным считает. А это в наше время редкость.

«Офигеть вопросик!»

Вера в своем репертуаре. Она уже не раз мне замечание делает на счет моего показного простодушия. Столица Питер хоть культурная, но град стольный. Со всеми вытекающими понтами и перспективами. Они там мыслят глобально, не замечая нас грешных на земле.

— Вер, а ничего что Сережа уже был на первых страницах всесоюзных газет? У них в следующем году юбилей города, и такое открытие прямо в масть.

Я удивленно поворачиваюсь к Ольге. Она может выдать нечто умное, но чаще всего помалкивает.

— Ты идеальная девушка, Оля. Зришь в корень! А чего еще желать? Я популярен, красив собой и рядом со мной лучшие девушки СССР.

Девчонки прыскают, им лишь бы посмеяться. А мне кажется, что нет слаще звука, чем девичий задорный смех.

— А если серьезно?

— Серьезно, Веруня, надо заработать. Но, считай, аспирантура у меня уже в руках. А там сразу научная работа, защита и все сопутствующее. То есть конференции, поездки в столицу и зарубеж. Возможно, раскопки в каких-то знаменитых местах. А это месяцы в Африке, Европе или даже Америке.

Девочки молчат. Для них слово «Заграница» как священный Грааль. Даже в какой-нибудь захудалой жопе мира советский человек будет гордиться самим фактом пребывания зарубежом. Эх и почему мы себя не ценим? Вечное проклятие русского человека — преклонение перед пресловутой Европой. И в прошлой жизни меня оно заколебало.

Вера оценивающе посматривает в мою сторону. Понятно, что мы разного поля ягоды, но женщины они такие. Дамы любого партнера будут рассматривать в качестве потенциального жениха. А вот Ольге я в этом плане неинтересен. Её идеал — домашний милый мужчинка. Она здорово испорчена своей потомственной интеллигентской семьей. Таких людей всегда задвигали и будут задвигать на задворки жизни. По моему-же мнению, девушка достойна большего. О чем я по ночам ей и втолковываю. По мне, в сексе она даже горячей темпераментной Веры.

Пускай у них все получится!

Но все когда-нибудь кончается. Последние вечера мы проводили втроем. Сразу. Уже безо всякого стеснения. Благо, удалось снять однокомнатную квартиру у хозяйки. Она наивная думала, что я на кухне сплю на раскладушке. Ага. Двоюродный брат. Не знаю, как мы не развалили старый диван. Наверное, потому что экспериментировали. Но все равно пришел грустный момент. И вот я машу вслед заплаканным девчонкам, запоздало понимая, что невольно сделал лучший месяц в их жизни. Так пусть они и запомнят его таким. Будоражащим кровь еще долгие годы, а меня улыбающимся загорелым дочерна блондином в модной рубашке.

Последний вечер в кругу ребят. Кое-кого я уже вряд ли когда-нибудь встречу. Несколько дипломантов сразу убывают по месту отработки. Такая в Союзе практика. Ехать туда, где нужны молодые специалисты. Помню некоторые из моих товарищей по той жизни так и остались в других городах навсегда. Общество и власть продолжали перемешивать народы и социальные слои в ужасающе сложном миксе. Плавильный котел здорово тогда постарался.

Я же в последний раз искупался в море, съел последний чебурек, попрощался с продавщицами, хозяйкой и убыл на такси в сторону Ялты. Знаменитый троллейбус в сторону Симферополя и прощай Крым! В здании аэровокзала у дежурного лежит именная бронь на мое имя. Пожилая усталая женщина бросает на меня нелицеприятный взгляд и выдает билет на московский рейс. В небольшой толпе, что собралась неподалеку, гудят. Приняли меня за очередного блатного. Но мне по фиг, уже начинаю привыкать.

Все для пользы дела!

Глава 14

Непростые разговоры

Москва встретила пасмурной погодой, такие же серые, пасмурные люди ждали меня на выходе из зала прилета. Никаких приветствий, просто указали мне следовать за собой. Ехали в Центр в этот раз на обычном «Рафике». Похоже, что он был разъездным автомобилем той странной организации. Я молчаливо разглядывал проносившуюся мимо будничную столицу. Ту, которая каждый день выходит на работу, куда-то вечно торопится, решает обыденные проблемы, болеет, растет, живет и никогда не спит. Наверное, в стране нет больше ни одного города, где есть столько всего и одновременно чего-то в данный момент нет. И это что-то надо обязательно сию же секунду достать.

Вот и меня выдернули для нечто такого важного, с жаркого крымского берега. Ну да. Не ври уж, братец, хотя бы сам себе. Это именно у тебя накопился целый ворох вопросов к тем, кто взялся менять страну в лучшую сторону. И именно ты желаешь воспользоваться их познаниями и возможностями. Для своего и твоих знакомых блага. Ну а что, мы не люди разве? Насчет этого я, кстати, совершенно не рефлексировал. Надо так надо! Отщипнуть бюджетных денег для общего блага. В конце концов их все равно куда-то потратят. А там, глядишь, и дам толчок науке.

И я здорово сомневаюсь, что у Первого секретаря обкома области хватит времени и желания разобраться с нашими историческими хотелками. Плюс местечковый уровень понимания не всегда годится для события поистине международного масштаба. Да-да, я хотел идти ва-банк. Чтобы не терять зря времени и сразу после окончания института заниматься тем делом, к которому душа лежала. Все эти лишние трепыхания типа бессмысленного сидения в кабинетах, потому что ты тупой аспирант. Поддакивания вышестоящим товарищам для роста карьеры. Нет, братцы, мы полностью используем полученный по случаю блат ради блага науки. Ну и меня любимого.

Да, вот так и появляется новая номенклатура.

Итак, в кои веки шкурные интересы сложились с общественными, так что я был готов пробить все стены, но добиться желаемого. Между тем «РАФик», наконец, вынырнул из серой унылости осеннего города и двинулся мимо бодрящих сосновых боров и яркими осенними красками, присущими средней полосе России. На севере нет подобия разнообразных цветов, да и красивая фаза осени у нас обычно чрезмерно коротка. Так что я наслаждался пейзажами, лишь изредка обращая внимание на своих блеклых и замотанных делами попутчиков.

На КПП в этот раз меня осмотрели внимательно, а затем предельно тщательно проверили красную ксиву. Старший сержант возрастом далеко за тридцать с сомнением оценил мою фотографию на пропуске и ушел в будку караула, где некоторое время кому-то названивал. Ну а я особо не удивлялся. Загорелый до черноты улыбчивый субъект в яркой гавайке и бриджах точно не внушал доверия старому служаке. Это же не фестиваль молодежи!

Представьте — вас назначили охранять особо важный объект. По старой памяти вы ждете встретить здесь представительно вышагивающих и озабоченных ответственностью генералов, на худой конец бегущих по срочной необходимости полковников. По факту же привозят вот таких хлыщей, больше напоминающих вражеских агентов. Или данная контора хитрее, чем считает бывалый сержант? Ну ему думать особо и не требуется. Укажут, кого и куда пропускать. А его дело открыть шлагбаум. Вот и я, наконец, попал внутрь одного из самых засекреченных объектов СССР.

Никто в этот раз меня не встречал и под ручку не провожал. Поэтому тотчас по старой памяти двинулся к Профу в административный корпус. Под ложечкой уже посасывало. Аэрофлот особо разносолами в эти времена не баловал, предложив скудный бутерброд с бочковым кофе. А вчера я так забегался, что и вовсе не поужинал. Потому завтрак давно провалился, а обеда пока не последовало. Тривиально, конечно, по сравнению с судьбами мира, но люди иногда хотят кушать. И еще разные дела делать. Стоя, сидя и лежа.

Се ля ви — говорят французы! Потому к людям надо помягче и смотреть на вещи шире. И знаменитая фраза прораба из известного кинофильма была сказано вовсе не для красивого словца. Тогда наступали нелюдоедные «вегетарианские времена». Вам будет странно узнать, но даже при Никите Хрущеве непрерывно продолжались репрессии. И не всегда обоснованные и мягкие. А вот период нахождения у власти Л.И. Брежнева характеризовался самыми низкими показателями деятельности тайной полиции в СССР. Так, если при «десталинизаторе» Хрущеве в 1956–1965 гг. за антисоветскую пропаганду и агитацию в среднем ежегодно осуждалось около 575 человек, то при Брежневе в 1966–1980 гг. этот же показатель составил 123 человека, а с учетом данных за 1981–1985 гг. еще меньше — 119 человек.

Об этом обычно почему-то забывают, превознося «Оттепель», которая понемногу вводила страну в штопор. Практически все успехи Хрущевской эпохи стояли на заделах выдающегося Сталинского прошлого. Великого кормчего модно ругать, и по мне есть за что. Суровость эпохи не обеляет деяния конкретных политиков. А натворили тогда делов таких, что и через пятьдесят лет не разгребешь. Но ракеты, ядрен-батон, перестройку природы затевал вовсе не Никита. Зато Брежневский развитой социализм запомнился советским людям, как время стабильности и достатка.

Но опять колбасы на всех не хватило. Эмигранты постоянно её вспоминают. И туалетную бумагу тоже. Ну что сделать с ними, засранцами.

К моему большому удивлению, на месте не оказалось никого из руководящего состава Центра. Дежурный сквозь зубы заметил, что шляются тут всякие, но под моим яростным напором все-таки ответил, что руководство в Москве на важной встрече. Странно, но меня по телефону об этом не предупредили. Или их вызвали по срочному делу? Тоже очень может быть. Я всех раскладов взаимоотношений нашего брата с местным руководством не знаю.

Затем дежурный все-таки нашел меня в списке, выдал мне ключ от комнаты и талоны на питание. Я уже здесь не гость, а в качестве командировочного. Интересно, а деньги на расходы выдадут? В Крыму я погулял изрядно, основательно опустошив стройотрядовские заработки. Да и от выданных в июле подъемных осталось мало чего. А существовать на одну стипендию как-то не хотелось. Привык я чего-то к шикарной жизни. Маме такое поведение точно не понравится. Уезжая в Крым, я оставил в холодильнике массу деликатесов. А родители у меня дети войны, привыкли жить скромно.

В таком минорном настроении двинул к корпусу, в котором останавливался раньше. Затем долго не мог найти нужную комнату, пока молодой и веселый паренек не объяснил, что мне надо тащить задницу в соседний корпус. Он же любезно проводил меня, а я с удивлением заметил, что буду практически соседом Марго. В душе первый раз ёкнуло. Неспроста такие перестановки.

Сеня Моркушин, так поименовал себя вихрастый паренек, позвал меня перекусить. Он также недавно приехал сюда аж с Дальнего Востока. Я быстро признал в нем брата-попаданца. Но Сеня был не особо разговорчив и, видимо, на это у него имелись собственные причины. Но он много рассказывал о природе тех мест, которые ему удалось в последние месяцы посетить. Я же коротко обрисовал реалии недавнего крымского отдыха, вызвав в парне жгучую зависть. Так это я еще о подругах-ленинградках не упомянул. Думаю, что такое понятие, как «тройничок» есть далеко не у всех миров. Это у меня случилась довольно бурная молодость. После армии гулял так, что подметки отрывались.

Обед мы уже пропустили, потому взяли в столовой выставленное на раздаче подобие полдника. Творожники, мясной салат и компот с пирожками. Все было необычайно вкусно и сытно. Хотя за последние недели к подобному угощению я привык. На раскопки нам из обкомовской столовой возили ресторанную еду, да и в Крыму я на себе любимом особо не экономил. Шашлыки, хачапури, гриль из рыбы или ребрышек. Если знать «точки» и щедро давать на чай, то разница в обслуживании с общепитом будет колоссальной. Поверьте опытному человеку, добиться своего можно при любом режиме.

Моркушин же последние недели питался как придется. Доставался ему и деликатес в виде красной рыбы и икры, а когда макароны с тушенкой. Так что здешняя кухня ему нравилась, но парень явно куда-то торопился убыть. И застрял со мной как раз по причине отсутствия начальства. Так что в этом «горе» мы оказались невольными соратниками. Во время наших неспешных «переговоров» неожиданно выяснилось, что Сеня знает тут место, где можно по знакомству добыть хорошее пиво. Пиво к тому же оказалось чешским бутылочным. А у меня с собой в сумке лежала случайно подаренная крымским греком черноморская таранька.

Душевно так посидели с ним тогда на набережной Ялты. Вера потом обижалась, что мол променял горячий вечер с ней на беседу с каким-то неизвестным мужиком. Так с ней я еще успею порезвиться, ничего нового в её теле для меня нет. А вот с интересным человеком, когда еще пересекусь! Было занятно и поучительно услышать от аборигена реальные расклады о здешней жизни. А они… Ну что вы хотели, проблемы нарастали, а решать их многие годы не торопились.

Потом их груз превысил оптимальное количество и, в конце концов, раздавил обветшавший Союз. Ломать всегда есть кому, а строить лень. Это не говорит о том, что строй или государство было таким уж плохим. Проблемы, да еще какие возникают в истории большинства государств мира. Но без поиска их решения существование любой страны немыслимо. Это еще один из вопросов к нашему руководству. Но его до сих пор нет, а пиво, вон оно стоит передо мной. И рыбёшка рядом. Я бы, конечно, предпочел нашего северного вяленого ерша, но если нет гербовой…

Моркушин на поверку оказался хорошим мужиком. Да, несмотря на моложавую внешность он был настоящим взрослым мужчиной. Попал сюда, так и не успев в том мире получить пенсию. Его реальность схлопнулась после испытания на орбите какого-то нового оружия. А что он больше помалкивал поначалу, так кто и что понемногу выяснилось в ходе разговора. Настоящего человека видно по его делам. А у меня их уже за спиной был ворох и еще одна тележка. Сеня даже офигевал поначалу, а затем искренне зауважал.

У него задачи было одновременно проще и сложней. В той жизни он много лет проработал геофизиком в геологических партиях. Так что помнил множество открытых в его реальности месторождений. Их мир так же, как и мой свалился в пучину капитализма, только более олигархического и компрадорского, чем наш. Так что иностранные компании, получившие от росиянских властей карт-бланш, рыскали по всей стране в поисках новых месторождений, щедро платя инженерам и специалистам. Потому Сеня в этом мире на дух не переносил любые проявления «свободного рынка» и «особых» отношений. За что регулярно получал люлей от руководства. Его заскоки, бывало, встряхивали целые регионы. А Центру вот больше нечего было делать, как бегать пожарной командой по следам взбрыков «начальника геологической экспериментальной партии» Моркушина. Потому и посылать его старались нынче лишь в самую глушь. Но Сеня не обижался.

— Понимаешь, Серега, чем дальше от начальства, тем лучше люди. Эх, какие люди на ваших Северах! А в Сибири!

— Что тогда нынче недовольный вернулся?

— Дальний Восток — вотчина военных. Слишком много власти у них. А используют они её не всегда по предназначению.

— Мухлюют?

— Ну не без этого…Хотя по сравнению с будущим нынешние генералы просто «Пончики». А вот с природой обращаются как попало.

— И это тебя заело? — Сеня вскинул голову, но промолчал. Я же решил его раскрутить. — Ты для этого руководство ждешь? Думаешь, Проф с Вязунцом тебе помогут?

Моркушин тяжело на меня посмотрел:

— А что еще остается делать? Министерские меня откровенно не понимают. Что это их детям потом все дерьмо, оставленное родителями, разгребать. Люди тут в плане экологии совсем дикие. Ну подумаешь, вылилось соляры полторы тонны, и незаконные свалки около каждой воинской части образовались. Тайги же еще много!

Я понимающе глянул на Сеню. Люди в Союзе во многих планах дикоделанные. И ведь что самое странное, есть в области природоохраны и маститые учёные, и неплохие специалисты. Но полностью отсутствует целенаправленная политика как со стороны партии, так и правительства. Ведь излишнее внимание к экологической составляющей здорово влияет на выполнение, то есть невыполнение планов. За срыв которых любого директора по головке не погладят, а за ущерб природной среде он со спокойной совестью заплатит любой штраф. Больше нет никаких наказаний. И любое же ведомство отчитывается лишь за плановые показатели.

Про военных, вообще, молчу. Генералы солдатскую-то жизнь ни во что не ставят. Если бы не информация из будущего, то и вовсе не начали бы проводить военную реформу. Это им уже сверху по дубовым бошкам хорошенько настучали, а самых деревянных на покой направили. И я ведь еще вам не упоминал, что память брата, в тело которого невольно пришлось заселиться, в нем частично осталась. Потому память о недавней армейской службе еще жива и наглядна. Несколько размыта, как будто вспоминаешь события далекой и давнопрошедшей юности, но многое помнишь. Мозг еще, видимо, перестраивается, тасует информацию с разных эпох и измерений по полкам.

Но я точно знаю, что у погранцов на вооружение уже были новые автоматы. Модификация АК-74 с планками для установки прицелов и более удобным раскладным прикладом. Также отличалась форма от знакомой мне по службе в СА. Вместо сапог горные ботинки, подобие разгрузки и станковые штурмовые рюкзаки. Нам же много приходилось по горам ползать. Так что подвижки точно есть! И хотелось, чтобы их было еще больше. Вот все это я и высказал Сене напрямую и посоветовал не метать молнии гнева, а разузнать каким способом Центр и люди, стоящие за ним, влияют на военных. Если уже такую кондовую контору удалось подвинуть с места, то и на других можно как-то повлиять.

Хоть мы пили пиво, но головы были трезвыми. Моркушин некоторое время задумчиво разбирал тараньку, а затем проговорил:

— Все-таки умный ты человек, Серега. Зришь прямо в корень. Наверное, я все еще не могу очухаться от внезапного переноса сюда. И тело это не мое вовсе.

Вот тут мне стало крайне любопытно. Марго также упоминала, что вселилась не в свое тело.

— Родственник или посторонний?

Сеня замялся:

— Как бы брат двоюродный, только…не было его в моем времени. Поначалу я ничего понять не мог. Потом вспомнил фильм один английский, где чувак в тело отца попал. И ведь какая-то память от этого пацана в моем мозгу осталась. Кого и как зовут, где что в нашем городке расположено. Как вести себя с людьми, что и сколько стоит. Долго себя терзал, что жизнь у брательника отнял. Но Проф объяснил, слава богу, что в этот момент время расщепилось. И живет тот в ином запасном измерении. Как-то в голове не укладывается, что подобное возможно.

«Интересно девки пляшут».

Я долил нам пива и задумался:

— А меня в этом мире нет. Брательник есть, а меня нет.

— Хм, меня тоже. Потому и подселили к ближайшему, подходящему по возрасту человеку. Только почему обязательно родственник?

— Надо бы подробней у Профа поспрошать. Наверняка какая-то статистика у него имеется.

— Ага, так он тебе и скажет! Тут все, брат, засекречено. Так что можешь и не подкатывать. А лучше по этому поводу вопросов, вообще, не задавать.

Я излишне рьяно вскинул голову:

— Иначе что?

— Упекут куда подальше. Были тут такие слишком любопытные. Права качали, — Сеня ухмыльнулся. — Я потом такого аж в Тикси встретил. Изучает в тамошних ипенях местные биологические виды. Слушай, время ужина подошло. Пойдем, что ли пожрем нормально? После экспедиционной хавки здесь все равно что в московском ресторане. Хоть немного человеком поживу.

— Опять куда-то посылают.

— Ага, только в места потеплее.

Больше Сеня ничего по делу не рассказал. Даже пиво не особо у него развязало язык. Серьезный человек!

Уже вечером ко мне в номер как вихрь в сонную лощину ворвалась Маргарита:

— Ах, вот ты где!?

Она не без разрешения, тут же нырнула ко мне на кушетку, надавив внушительной грудью на мои бедные телеса.

— Марго…

— Не продолжай! Знаю. Скучал, мечтал о встрече со мной. Фу! Ты, что ли пиво пил?

— С человеком разговаривал.

— Мужланы! Быстро в душ, зубы чистить, а я пока вина хорошего для бодрости принесу. Хочется отрыва и безбашенности!

— Марго!

Но неугомонная дамочка уже убежала к себе. Ну что ты будешь делать? Вместо серьезного разговора опять будет не пойми чего. Но надо отдать ей должное, выглядела Марго на все сто. Брючный костюм, замысловатый галстук и модная прическа. Да и тонкий аромат её духов в воздухе после нее остался. Небось какой-то импорт!

— Сейчас мы проверим, как ты по мне соскучился.

Голова Маргариты быстро нырнула вниз, откуда вскоре послышались характерные чмокающие звуки. Разве можно такую пытку вытерпеть долго? Местные дамочки на такой сорт телесных удовольствий соглашались не сразу, хотя были девчата и прошаренные. Как те ленинградочки, с готовностью воспринимающие все новое. В конце концов я прохрипел:

— Я как пионер, всегда готов.

— Подожди, трусики сниму. Ох, почему-то мне ни с кем так не хочется, как с тобой. Молодой, горячий жеребец!

Дамочка с азартом выплясывала на мне танец Святого Вита, а я ничего не мог поделать с собственным постепенно вскипающим естеством. Как нашло, так и будет идти до утра. Что она со мной делает? Ну грозился же еще с утра со всем порвать и держаться как кремень. И вот оно… Но как же, черт возьми, она на меня воздействует! На уровне неких инстинктов, что спят внутри каждого мужчины. Наверняка это какая-то химия. Феромоны, мать их!

Вы ведь скорее всего встречались с подобным странным явлением. Если, конечно, в юности увлекались противоположным полом и изучали все возможности получения удовлетворения. Итак, имеется по факту не особо симпатичная дама, у которой даже никакой фигуры нет. Но мужиков вокруг неё почему-то всегда вьется полным-полно. Да вы сами, как окажетесь рядом, готовы тут же прыгнуть на эту женщину. Почему именно она сможет так вас возбудить и увлечь, как не сделает иная писаная красавица? В чем здесь дело? Почему одни ходят на психологические тренинги, не вылезают из спортзалов и швейных ателье, чтобы любой ценой завлечь мужчину. Пусть и завалящего. А другим достаточно подмигнуть и любой из нас готов идти за ней хоть на край света. Где в мире справедливость?

Вот и сейчас надо мной и вовсе ураган, и скоро я точно взорвусь!

— Я уже!

— Терпи. Еще! Еще!

Это удивительное чувство обостренного удовлетворения. Буквально на грани. Вот чем она меня взяла! Умеет держать мужское вожделение постоянно на высоте, заставляя выстреливать на пике.

— Марго?

— А?

Женщина устало посапывала, уютно приткнувшись рядом со мной.

— Ты можешь ответить мне на несколько вопросов?

— Все дела завтра, дорогой. Ты меня совершенно упахал. Сволочь ненасытная.

«Это точно я?»

— Не по делу.

— Тогда говори.

— Ты сейчас в теле какой-то родственницы?

Надо было видеть превращение сонной кошечки в разъярённую пантеру. Маргарита буквально вцепилась в меня когтями.

— Кто меня сдал? Говори!

Ну не зря я последний год не манкировал физическими упражнениями. Да еще и много работал в последние месяцы. Мышцы стали буквально стальными. Поэтому перекинуть женщину вниз и убрать её яростные ручонки от своего горла не составляло большого труда. Через пару минут Марго успокоилась, и мы смогли продолжить милую беседу.

— Ну, во-первых, никто тебя не сдавал. Во-вторых, откуда такая экспрессия? Ты так быстро делаешь из друзей врагов. Честно говоря, я удивлен твоей безрассудной реакции.

— Отпусти.

Женщина надула лицо и начала одеваться. Я же разлегся на кровати и с интересом рассматривал её тело. Она делает эпиляцию! Любопытно, где и как? Это ноу-хау из будущего или в этом времени уже пошла мода?

— Помоги застегнуть! — требовательно стукнула она ножкой.

— Это еще зачем? Все равно раздеваться.

— Тебя забыла спросить! — уже натягивая туфли, Марго пробурчала. — Я думала, хоть ты не станешь совать нос не в свое дело. Все вы, мужики, одинаковы! Получили удовольствие и шмыг в кусты!

«Вот это серьезно!»

Я молниеносно схватил женщину за запястье и притянул к себе. Ей разъярённое лицо оказалось напротив моих внимательных глаз. Мой голос отдавал сталью. Да, она ковалась все эти месяцы. Маска беззаботного юноши сброшена и перед Марго предстал взрослый и опытный мужчина. Наступала решающая минута. Ради этого я и стремился сюда.

— А сейчас немедленно прекрати истерику. Нам надо серьезно поговорить.

Марго зашипела в ответ:

— Отпусти!

Она тут же, как ни в чем не бывало, присела на уголок кровати и внимательно разглядывала меня. И куда делась та стерва, что пришла ко мне совсем недавно?

«Сколько же у тебя масок, дорогая?»

— Готова?

— Говори, — устало ответила женщина, — куда от тебя, дурачка, деться.

— Ну так расскажи хоть что-то, чтобы не ощущать себя дурачком. Вы дали мне корочки, которые получают далеко не все. Выдали, так сказать, карт-бланш. Используете, да используете меня в каких-то непонятных для меня целей. Ты вцепилась в меня как пантера. Неужели при такой внешности тебе мужиков не найти! Да ни в жизнь не поверю. Я себя так высоко не ставлю. Красавец, конечно, но не красавец-красавец!

Юмор иногда делает больше, чем прямой наезд. Помню, знакомый бандит с циничным юморком рассказывал, как пытали очередного бизнесмена на предмет тиснутых от братвы денег. С шуточками и чернушными анекдотами добивались от барыг больше, чем криками и пытками.

— Дай сигарету!

Я приоткрыл окошко и достал из её сумочки пачку дамских «Dunhill». Марго грациозно прикурила коричневую тонкую трубочку, изящно выпустив замысловатый виток дыма. Сколько времени она отрабатывала этот прием? Девочка на самом деле опасна, как лезвие тати, японского боевого меча. Как ни странно будет звучать для поклонников аниме и прочей псевдояпонской хрени, но самураи в качестве боевого оружия носили именно их. Катана — это гражданское оружие. Типа редьку нашинковать или обидчика в драке.

— Сначала расскажи чуточку о себе. Обо мне ты знаешь слишком много.

— Это справедливо. Ты правильно заметил, правда, не знаю, откуда вызнал сволочь эдакая. Я вселилась в тело своей двоюродной тетки. Та еще была мерзкая дрянь. По мужикам с молодости гуляла и жила за их счет. Потом красота прошла и спилась понемногу. На словах жалела меня, а по факту использовала. Хорошо, что я попала в её тело еще до того, как она окончательно не испортила себе жизнь. И то пришлось постараться, чтобы дать понять всяческим мудакам, что я уже не она. Про своих родителей вспоминать, вообще, не хочу, все равно меня в этом мире нет. Они не стоят того, чтобы их вновь увидеть.

— Извини. И никто тебя не сдавал. Сам догадался.

— Прокачал крохи полученной информации? — Марго с интересом взглянула на меня. — Я знала, что ты умный мальчик. Но у тебя есть одна крайне неприятная черта. Ты вечно лезешь, куда не следует.

— А куда следует? Кто устанавливает рамки? Почему со мной не беседуют обстоятельно? В мозгах копаться вы умеете. А вот подсказать что к чему и какие расклады некому.

— Ох, сколько глобальных вопросов на ночь глядя! Ты же сказал, что не будешь говорить по делу. Что с тобой поделать, — Марго задумалась, а затем решительно тряхнула головой. — Была не была! Проф меня убьет, конечно, но он мудак и сам виноват. Вечно считает себя самым умным. Я сейчас.

Маргарита рванула к двери так стремительно, что я ничего не успел сделать. И что теперь от нее ждать? Надо хотя бы штаны надеть. Лишь сейчас заметил, что сижу на кровати совсем голым. Только натянул шорты, как дверь распахнулась.

— Помоги!

Марго держала в руке бутылку с вином, два бокала и еще какой-то пакет. Вскоре на столике было расставлено скромное угощение в виде двух баночек с крабами, импортным пармезаном и отечественным виноградом. А широко любит пожить барышня!

Я ухмыльнулся:

— В честь чего банкет?

— Думаешь, такую тему можно переговорить на сухую?

— Марго, ты не боишься спиться?

— О нет! Это уже пройденный этап. Не смотри так. Евген хоть и выглядит ботаном, но настоящая умница. Ты можешь у себя в голове поставить любой блок. Если захочешь, то по его методике за несколько месяцев выучишь хоть какой язык.

— Точно?

— Досрочно! Тебе как раз английский было бы неплохо подтянуть.

Я насупился. Мой инглиш оставлял желать лучшего. В школе учил немецкий и тот забыл. По работе наблатыкался читать и понимать, но с разговорным скверно.

— Это еще зачем?

— А как ты будешь с Хейердалом разговаривать? — деланно удивилась Маргарита, наблюдая за моей реакцией.

— Э…. Наливай!

— Эти жуки тебе ничего разве не сказали?

— Не.

— С них станется. Наверняка твой дорогой Зайцев в этой афере замешан.

— Почему дорогой?

— Ты сам его сразу в товарищи определил. А я имею доступ к некоторым закрытым документам. Ох, каким непростым человеком он на поверку оказался. Я бы его на твоем месте побаивалась. Тем более что долгий поиск тебя родимого это уже его личный косяк.

— Хм, в первый раз он не показался мне сильно разозленным.

— Ну, потому что ты оказался на редкость парнем перспективным. Потому он тебя загодя простил, приписав твои заслуги себе. «Срубил палку». Думаешь, всех попаданцев сюда в Центр привозят? И тем более награждают заветными корочками?

Я задумался. Было нечто такое в словах этой женщины, что заставляло все следующие вопросы застревать в глотке. Насколько мне хочется узнать запретное? Влезть в те чертовы «государственные интересы». Которые априори никогда не пересекаются с личными.

— Наливай еще.

Крабы были вкусными, сыр бесподобным, вино легкое. Разговор на редкость интересным.

— Я сама их нашла. Как увидала, что все вокруг пошло не так, как было в том мире. Не смотри на меня так, я интересовалась историей своей страны.

Я выпучил глаза:

— Ты кто по специальности?

— Родители хотели отдать в бухгалтеры, все считали, что я библиотекарь, а на самом деле инженер по автоматизации производства.

— Офигеть!

— А то! Правда, по специальности удалось поработать немного. В нашем мире девяностые проходили не менее лихо, чем у вас. Однокурсницы, кто посимпатичней, быстро нашли себе папиков, тем и спасались. Ну а мне что светило с такой заурядной внешностью? Пришлось освоить должность системного администратора. Многие тогда не воспринимали женщину компьютерщика. Но повезло, попала в молодой перспективный банк. Он работал на бандитов, крутил всякие левые деньги. Там смотрели на то, что ты можешь, а не на понты.

— И как?

— Начала по тем меркам очень неплохо зарабатывать. Купила машину, квартиру, завела ребенка.

— Э…

Глаза Марго зло вспыхнули:

— Да, завела для себя. Помог один добрый человек. Ну, сидел, ну, убийца. Даже такие урки хотят домашнего уюта.

— И как с ним, вышло?

— Налей, Сереж, вина. Три года. Всего три счастливых года, — Маргарита выпила бокал залпом. — Убили его на одной из разборок. Нравы у тех людей больно бесчеловечные. Не щадят ни себя, ни остальных. Ушла я с хорошей работы. Благо, меня в городе уже знали, найти место было не проблемой. Да и после Виталия осталось много чего. Не бедным он был человеком. Главарь их… или как они его называют, оставил все мне. Честно. Должок был за ним перед Виталей. А они хоть и сволочи, но долг считают делом чести.

— И как дальше?

— Жила для себя и сына. Он вырос хорошим человеком. Пока не началась эта чертова война. Это я виновата, что воспитала его таким обязательным. Он пошел в первых рядах и погиб, прикрывая товарищей.

Неожиданно Маргарита горько зарыдала. И я долго не мог её успокоить. Так что часть вопросов осталась на завтра. И как жаль, что так вышло…

«У нас у каждого не один скелет в шкафу. И тем мы отличаемся от настоящих молодых. Аминь погибшим душам!»

Глава 15

Центр принятия решений

Утро вышло на редкость тяжелым. За окном висели тяжкие, отливающие свинцом тучи, а в дверях светил лицом хитро улыбающийся Вязунец. Заместитель Зайцева был, как всегда чисто выбрит, в костюме и светлой рубашке. Вроде бы и человек из будущего, а одет всегда как «обсос». Хотя и у нас таких также хватало. Как будто они сразу в костюме родились.

— Ну чего? Рвался к нам, рвался, а сам куда-то пропал. Тебя там, между прочим, Проф спрашивает.

Я молча натянул штаны и двинулся в ванну. Уже освеженный, упал на кресло. Илья приоткрыл форточку и показал на остатки ночного пиршества:

— С кем это ты так лихо керогазил?

Я глянул на часы и чуть не присвистнул.

— Не твое дело! Скажи Профу, что подойду после обеда.

Илья в этот раз улыбался только губами. Глаза у него стали такие нехорошие, показав холодную суть ревностного служаки.

— А ты не охренел часом, сынок?

— Мой сынок тебе в рот не влезет. Это, во-первых. Во-вторых, разговор у нас будет с Профом серьезный. Вы ведь все тут только такими занимаетесь? Так что мне стоит сначала прийти в себя.

Вязунец заиграл желваками и сузил глаза. Как ему хочется сейчас меня ударить! Но ничего, стерпишь! Я и не таких служак обламывал, зная законы и их слабые стороны. А уж к вам ментовским и вовсе почтения нет. Я отлично помнил все, что по пьяни выболтала Маргарита. К сожалению, не все она мне успела поведать, все-таки в какой-то момент вырубилась. Но и этого хватило, чтобы поиметь общее представление о составе персонала такого монстра, как Центр и его покровителей. Не любила она всю эту шоблу, потому и слила без зазрения совести. Ну мы все не ангелы!

— Караджич, а ты не много на себя берешь?

— Так до хера и дали, — я нагло помахал перед его лицом красной корочкой. — И не тебе её у меня отнимать. Так что не зарывайся и веди себя профессионально. Это вы меня дернули? Так? И вас на месте не было, когда я прибыл. Так? Ну вот и подождете, никуда не денетесь! А сейчас валите отседова, пожалуйста.

— Ну, смотри…те. Хотел ведь по-хорошему.

Я лишь саркастично усмехнулся. Интересно, он, сразу нажалуется на меня своему боссу? Но точно не спустит! Не тот человек. Это их чертова нынешняя внешность виновата. Молодые люди обычно легки на подъем и более человечны, чем пожилые. Здесь же на самом деле собрались старперы, которые устали жить или вовсе скурвились. Как я об этом раньше не догадался! Наверное, судил по себе. Меня же год от существования в ином мире постоянно колбасит, прёт не подецки, если говорить на падонковском языке.

Стоп. А ведь поначалу я был похожим. Вечно тянуло поворчать, остановиться и неспешно осмотреться. Но судьба постоянно тащила меня все дальше и дальше, толкая в самую гущу событий. Да так, что нередко терял голову. Ведь можно было делать многое спокойней, грамотней. С высоты прожитых лет. А я же иногда вел себя, как чистый мальчишка. Так ведь об этом мне и однокурсницы частенько говорили. По мнению некоторых девушек парень после армии не должен вести себя подобным образом. Ага, в двадцать то лет!

И вот сейчас меня обуял законный вопрос — с какого хрена я поступаю именно так? Почему постоянно ловлю себя на мысли, что я — не я, а кто-то вовсе иной. То есть уже не тот усталый пожилой человек, что сгорел в ядерном пламени на Маймаксанском шоссе. Новое не только тело, но и вся сущность. Что за трансформация со мной происходит? Не отсюда ли такое дикое либидо?

И внимание Профа?

Обед — это святое! Соляночка, биточки с пюре и обязательный кофе. Совсем не бочковой буфетный, а из настоящей кофемашины. Хорошо живут, сволочи! Большая часть работников Центра была, судя по их поведению, из настоящего времени. Наверняка все они под подпиской, гордятся тем обстоятельством, что причастны к огромной государственной тайне. За это и получают все профиты и бонусы. Ну что ж, пусть гордятся! СССР не удивить закрытыми городками и большими секретами.

«У нас все леса секретные!»

Некоторые скользили по моей несоветской наружности недоуменными взглядами, не понимая, как сюда пробрался этот нахальный юнец. Неужели чей-то сынок поставлен на подобную синекуру? И еще имеет наглость появляться на рабочем месте в таком франтоватом виде! Как все-таки живуче кумовство в наших людях. Это остатки того уходящего в прошлое деревенского бытия. Держаться родом, общиной. Тут свои, они будто бы не бросят. Они не бросят, ага…

Внезапно на раздаче появилось трое молодых людей, одетых в хорошие, скорее всего импортные костюмы. Один из них с полным подносом всего разного как бы ненароком спросил у меня:

— Я сяду к тебе, коллега?

Кругом было полно свободных мест, но я тут же кивнул. Вопрос явно сделан неспроста.

— Я Владислав, то Марат и Ян.

— Сергей.

Марат, крепкий лобастый паренек с харизматичной наружностью, неторопливо разрезал бифштекс.

— Давно оттуда?

Я не сразу понял его вопрос. Затем пришло понимание.

«Ребята прибыли „с холода“».

— Ну как бы я на севере загорал. Хотя конкретно сейчас с Крыма.

— Оно и понятно.

Парни хохотнули. Все они были высокими и крепкими молодцами. Под костюмами угадывались атлетичные подготовленные тела. Это я сразу по их походке определил. Непростые ребятки!

Тот, кто назвался Яном, задумчиво произнес:

— У нас нет сейчас групп на севере.

— Я, парни, по другому профилю.

Было забавно наблюдать, как вытянулись их лица. Владислав громко кашлянул, а Марат широко улыбнулся.

— Могли бы и сами понять. Но ты красава, вовремя пресек разбрасывание государственными тайнами.

— Да я понимаю. Тяжело, парни, работать здесь?

Молодцы рассмеялись. Разговор снова повел Марат:

— Знаешь, смешно слышать про нас парни и ребята.

— Лучше суровые битюги пенсионеры?

— Не лучше, но правильней.

— Ага. Честно говоря, до сих пор сбивают с толка наши тела, — Ян доел мясо и закидывался третьим стаканом компота. — Но я не против. Наконец-то, в спортзале ощущаешь себя не овощем. Да и любопытно, чем это все кончится.

Под задумчивым взглядом своего компаньона Влада мужчина замолчал. Зато понятно, кто у них здесь старший.

Мы продолжили наш разговор на более нейтральную тему. Если они люди служивые, то такой расклад, как раз и понятен. Явно я не совсем посторонний человек, и в какой степени облечен доверием властей, им неизвестно. Но контакты все равно поддержать стоит. Никто не отменял горизонтальных связей между кастой «своих» попаданцев. Аборигены бы точно со мной разговор даже и не начали.

— Ты чем в плане физики занимаешься? — Владислав кивнул в сторону моих рук. От занятий шестикилограммовым шестом мышцы пошли настоящими узлами.

— Шаолиньский шест. Ну подобие его, насколько научили, врать не буду.

— Ого! — самый мощный из парней Марат с интересом глянул на меня. — Было бы любопытно посмотреть на тебя в деле. Если что, мы в ближайшие два дня до ужина в спортзале. Милости просим.

— Спасибо. Посмотрю, что у меня нынче по программе и навещу вас.

Вряд ли я с этими молодчиками из силового блока когда-нибудь пересекусь, но мало ли как оно в жизни сложится. Помню, в девяностые мне здорово пригодились знакомства с парнями со спортфака педагогического института. Сошлись с ними на фоне волейбола. Часть из будущих учителей физкультуры затем дружно рванула в бандиты, самые умные пошли в органы. Иногда получалось так, что бывшие товарищи по играм бегали друг за другом.

Так что не зарекайся…

Проф принял меня в своем огромном кабинете. На столе уже стояли чашки, чайник, разнообразные плюшки и пряники. Дмитрий Иванович имел слабость к сладкому. Ну при его худосочной фигуре это вовсе не удивительно. Но обстановка в комнате мне сей раз не понравилась. Цветов стало меньше, а напряжения заметно больше. И Проф поглядывал на меня больно уж задумчиво. Так что начал я нашу беседу резко и решительно. Или пан, или пропал! Вязунец наверняка уже успел доложить. И по мне Прохоров был не только талантливым ученым, но и неплохим организатором, пущай, его решает.

— Проф, не будем ходить далеко и около. Лучше сразу скажите, что со мной не так? И почему я сейчас в Центре?

Дмитрий Иванович в ответ многозначительно хмыкнул и неторопливо налил нам обоим ароматный напиток. В Союзе с хорошим чаем была напряженка. Даже так называемый «Слоник» для меня человека из двадцать первого века считался второсортным чаем. А этот оказался весьма неплох!

«Ага, боремся за высоконравственное будущее, но себя родимых не забываем. Цинично!»

— Я знал, что ты рано или поздно придешь с этим вопросом. Правда, не ожидал, что будешь таким наглым. Прав был Ярослав, рекомендовав тебя в высшую лигу раньше испытательного срока. Ну еще бы! Он и сам здорово опрофанился с твоим поиском. Мы ведь знали о тебе с самого попадания в этот временной слой.

Я отодвинул чашку и с любопытством воззрился на Профа:

— Это как это?

— Ну, Сереж, я все-таки ученый! И давно устроил систему поиска попаданцев обычными аппаратными методами. Это поначалу мы тыкались, как слепые щенки. Сейчас специальное подразделение Центра тут же выдает отметку о произошедшем темпоральном возмущении. Так и с тобой вышло. А вот дальше поиск не пошел.

— Это почему?

— Ты выбивался из общей толпы. Потому, когда сам дал нам сигнал через журнал, мы приняли решение послать именно Ярослава. На месте вычислить тебя было уже намного проще.

— А что, — задумался я, — остальные попадаются вот так просто?

— Примерно так, как ты описал. Они же здорово отличаются от остальных советских граждан. Плюс большинство пребывает в шоке от только что произошедшей смерти. Или у тебя было не так?

Проф явно что-то не договаривает. Он ведь в тот момент подробно расспросил меня о событиях первых дней попадания. Тогда в чем подвох?

— Я типа такой особенный?

— А ты разве это не ощущаешь?

В этот раз Дмитрий Иванович смотрел на меня поверх чашки с откровенной ухмылкой.

«Вот сволочь! Знает ведь ответ и тянет до последнего. Изображает из себя невьепенного научного светилу!»

— Я много чего ощущаю. Проф. Буквально бурлю ощущениями. Но хотелось бы все-таки послушать мнение науки.

— Тогда слушай и не дергайся! И не вздумай сегодня напиваться! Нам завтра потребуется от тебя свежие анализы и голова.

Я заподозрил конкретный подвох:

— Опять мучить будете свой Абэвэгэдейкой?

— Нет, в этот раз обычное сканирование мозга. Мы и в прошлую сессию его делали.

Я предельно внимательно посмотрел на ученого:

— Проф, вы об этом тогда не упоминали.

— А зачем? Стандартная процедура. Забор крови и мочи тебя ведь не удивил? Помолчи, пожалуйста, — Проф встал с места и нервно заходил туда-сюда. Значит, здорово волнуется. — Мы подозревали и сейчас совершенно уверены в том, что ты отличаешься от остальных попаданцев. Боже, какое дрянное слово! По мне лучше звучит — темпоральные путешественники, гости из времени.

— Что-то я не особо ощущаю себя Иным.

Я, честно говоря, говорил неправду, ожидая реакции Профа, и она тут же последовала.

— Как это не ощущаешь? Ты молодеешь, постоянно молодеешь! У нас всех гормональная встряска проходила месяца за три, а затем мы начинали стареть обычным порядком. Ну а старики в душе стареют еще быстрее нас. Пусть внешне это не так заметно, но характер становится поистине старческим, маразматичным. Даже во взаимоотношениях с женским полом просматривается их скороспелое угасание. Это ты понимаешь? А сейчас посмотри на себя, жеребчик!

«Однако!»

— Так, подождите, Проф, получается, что наша молодость на короткое время?

— В том то и дело, что у кого как. У большинства она проходит как положено. Ну а вас, голубчик, это касается в меньшей мере. Как я понимаю, с женщинами у вас все хорошо и даже больше. У меня лежит июльский доклад Маргариты Львовны Айзенбергер. Да я и без него все слышал. Вы же, стервецы, окна не закрываете. За год гормональная буря в твоем организме так и не утихла. А это, знаете, весьма любопытно! На самом деле людей из будущего в Союзе не так много, поэтому у нас мало достоверного фактологического материала.

— Бля! Проф, а вы часом не охренели? Я вам что — подопытная свинка?

Видимо, на моем лице проявилось такое, что ученый отскочил в сторону:

— Только без рукоприкладства! Наслышан я о ваших подвигах! Ну а исследуем мы вас для вашего же блага. Случались у нас прошлом не самые неприятные случаи.

Я тут же остыл. Ругаться с Профом мне не с руки. Кто еще мне поможет?

«Совсем циником стал. Всех использую для собственной выгоды».

Успокоившись, задал самый животрепещущий вопрос:

— Ладно-ладно. Скажите, а нынче Марго вам ничего не передавала?

— Хотел бы я её увидеть после вчерашнего.

— А что у нас вчера было? Я вас заждался.

Проф изменился в лице и замешкался, но мой уверенный тон не оставлял ему выбора. Нужен ведь я им точно!

— Да случились у нас некоторые трения с непосредственным руководством. Вот и застряли в столичных кабинетах больше, чем следовало.

— Мне нельзя узнать, кто это?

— Будет нужно, узнаешь, — буркнул сухо Проф и налил себе еще кружку чая. — Есть там несколько конкретных дуболомов. Господи, как с ними бывает сложно! Они ведь практически во всех слоях страну просрали, а гонору хоть отбавляй. Повезло хоть здесь дуракам. Так гляди ж, еще и нас обвиняют. Мол, мы тут слишком шикарно живем и не соблюдаем норм морали советского человека. Ага, ангелы просто они во плоти эти самые советские люди. Клейма ставить некуда! Этих бы начальственных урюков в пятницу вечером в рабочий клуб или скверик, что расположен рядом. Посмотрели бы они на мораль строителя коммунизма.

На последних словах Дмитрий Иванович многозначительно глянул на меня.

— Кстати, о шике. Раз я тут в качестве командировочного, то можно мне малость…

Я сделал красноречивый жест пальцами. Проф осклабился:

— Так и знал, что ты об этом попросишь. На девок в Крыму небось потратился?

Я красноречиво вздохнул, а Прохоров двинулся к шкафчику, но вместо конверта с приятными на ощупь бумажками, принес пузырек с таблетками.

— Это еще что за фигня?

— Примешь сегодня три на ночь. Хочу, чтобы ты завтра был выспавшимся. И никаких шуров муров! А деньги получишь сразу после комплексного обследования. Еще контора выдаст на выезде за командировку. Но завтра к десяти, чтобы как штык у меня! Разбаловались, понимаешь, сукины дети!

— Да понял я!

— И Марго ко мне пришли, если увидишь. Хватит дуться! Она у нас молодец, просто временами нервная. Биография уж таковая.

В этот момент мне показалось, что Проф был совершенно искренним. Но на мои вопросы так и не ответил.

«Какой хитропопый жучара!»

Глава 16

Кому нужна правда?

— Евген, не уходи от ответа!

Не нравилась мне вся эта движуха. Листьев и его помощники сначала долго опутывали мою тушку какими-то датчиками, затем использовали непонятного назначения аппаратуру, скорее всего импортную. И в конце концов, засунули меня в металлический ящик. Отправив меня после обедать, они галдящей толпой уселись рассматривать графики и показания приборов. Судя по шуму и спорам, их результаты выглядели для научников необычно.

Сейчас Женя сидел в лаборатории с Антоном, первым своим помощником и не последним ученым в прошлой жизни. Что-то связанное с биофизикой и генетикой. Я во всяком случае о подобной научной дисциплине никогда не слышал. Выглядел Антон как молодой человек лет двадцати пяти. Значит, в этой параллельности уже не первый год.

Забыл рассказать вам, что мужчины и женщины попадают в этот мир примерно в двадцатилетнем возрасте. Начало расцвета человеческого организма. Сделано это неведомой силой или волей было явно неспроста. Так было проще адаптироваться к новому миру, впитать свежие идеи и вспомнить хорошо забытое старое. Ничего сверхъестественного — чисто физиология.

— Вот ты, как лист банный! Все равно ведь не поймешь нашей математики!

Евген, когда хотел, мог быть жестким. Я же с любопытством наблюдал за его раскрасневшимся лицом.

— Тогда переведи, пожалуйста, на русский язык. Я думаю, что это не так сложно.

Листьев поник и глянул на Антона. Тот и начал просвещать меня:

— Проблема в том, что у тебя крайне необычные биохимические показатели.

— А конкретней?

Евген не выдержал и выкрикнул:

— Конкретно в тебе некий долбанный коктейль из гормонов, в котором мы никак разобраться не можем!

Я не стал давить дальше и присел на компьютерное кресло. Антон виновато глянул на босса и продолжил:

— По идее гормональный взрыв, который, кстати, испытывают не все из нас, в твоем частном случае продолжается без перерыва. Все должно было прийти в норму еще месяцев восемь назад. Но тебя штырит еще как.

— Так, подожди! Мое чертово либидо имеет отношение к этому процессу?

— Разумеется!

— Лять!

Евген с любопытством глянул на меня:

— И ты еще жалуешься?

Я внезапно для себя смутился:

— Временами здорово мешает трезво думать.

— Ну-ну!

Антон с интересом наблюдал нашу пикировку:

— Но это лишь часть проблемы. Ты не заметил, что омолаживаешься как-то по-другому?

Я хохотнул, расстегнул рубашку и показал свой торс:

— Это точно не тело шестидесятилетнего старика!

— Я не о том, Сергей.

Вот оно что! А ведь я замечал, что превращаюсь в иного человека. И Проф это дело отметил. Получается, они лишь доказали это научно. Тогда кто или что я такое?

Видимо, мой немой вопрос так явно сквозил во взоре, что Евген тут же замахал руками:

— Лучше не спрашивай! Я не знаю. Ты уникум даже для нашего небольшого племени людей хрен пойми откуда.

— И что мне теперь делать?

— Пока ничего. Будем наблюдать. Но картина покамест такова, — Андрей показал на какой-то график, — ты перестал стареть.

— Чего?!

— А того! — Евген снова не усидел и вскочил с места, бешено вращая руками. — Ты, долбанный историк Мафусаил! И у нас из-за тебя большие проблемы. Хорошо, что наша группа одна из самых секретных, и мы не обязаны никуда и никому ничего докладывать. Иначе тебя бы скрутили и поместили в бункер. Как подопытного хомячка. Ни хрена не понимая, что с ним делать дальше. Местная публика — это же дикари в квадрате. Я уж не говорю о военных.

Я медленно впитывал полученную информацию и понемногу офигивал. Ожидал чего угодно, но только не такого писеца. Как будто мне других проблем по жизни мало?

— Это точно?

— Досрочно!

Антон стоически принимал вопросы и спокойным тоном меня обнадежил:

— Женя малость преувеличил. Но странности работы твоего организма точно нами замечены. Подробнее может быть узнать через три месяца.

— Почему именно три? — с подозрением оглядел обоих ученых.

— Мы посчитали, что это будет контрольным сроком.

Я вздохнул:

— У меня же учеба, ребята!

Евген опять вспылил:

— Учеба у него! У нас тут целая Нобелевская премия выгорает! Эх, если бы знать кто с нами вытворяет такие выкрутасы.

— Жень. Спокойней! Давай выпьем кофе и поболтаем.

Листьев скептически оценил мое предложение:

— Зачем кофе?

— Говорят, что у тебя он какой-то особенный.

— Ну, правильно говорят, — Евгену, как и любому другому доброе слово в масть. — Антон, организуй, пожалуйста, а я конфеты принесу из лабы.

Пока оба ученых были заняты, я успел проскользнуть к столу с напечатанными графиками и таблицами и достал из кармана «шпионский» фотоаппарат. В его качестве сейчас выступал Киев 30. Туда была заряжена самая светочувствительная пленка из всех, что мне попались. Но все равно потом придется помудрить с проявкой. Ощущать себя шпионом не особо забавляло, но я точно знал, что здесь не стоит никаких камер. А разобраться самому или иметь страховку на всякий пожарный чрезвычайно хотелось.

«Ага, подопытный кролик. Счас вам!»

Вообще, фотокамера у меня оказалась случайно. Вероника подогнала уцененный фотоаппарат. Правда, в нем использовалась редкая пленка. Но все можно достать при должном умении. Здорово понравилась её компактность, вот и прикупил в стройотряд, а затем привез в Крым. Формат фотоаппарата здорово нервировал разнообразную охрану музеев и крымских объектов. И вот здесь, ты смотри, пригодился!

— Я считаю, что все мы участвуем в довольно странном эксперименте. Неведомое провидение или воля чужих существ пытается воссоздать нашу ветвь реальности, оборванную в параллельных темпоральных ответвлениях. Потому у попаданцев наблюдается некий разброс физиологического характера.

— То есть я не одинок?

— Ну, — Евген замялся, — в твоем случае мы наблюдаем некое исключение. Ты уже год живешь обычной активной жизнью. Патологий в остальной физиологии мы не наблюдаем.

— Ага, кроме отношений с женщинами.

Листьев в этот раз меня удивил, скептически оборонив:

— Поверь, ты далеко не первый и не самый активный из ловеласов попаданцев. Для такого либидо еще нормально держишься. Тут еще какие кадры попадаются, что хоть святых выноси.

— И как вы с ними?

Евген вздохнул:

— Пытаемся вести беседы, в крайнем случае отлучаем от спецпайка. Но некоторым индивидуумам хоть кол на голове теши. Ни одной юбки мимо не пропускают. А дело от этого страдает. Светиться нам лишний раз нежелательно.

Андрей потянулся к коробке с конфетами:

— Большинство из нас ведет себя как обычные люди. Ну как обычные… — помощник завлаборатории замялся. — Все-таки сюда попали в основном люди неординарные. Ученые, безопасники, военные. Им некогда заниматься ерундой, а вторая молодость помогает решать глобальные проблемы, стоящие перед человечеством.

— Я вроде как не замешан в чем-то великом, — с сомнением покосился на Антона.

— Значит, был большой потенциал. Вот ты его здесь и используешь.

— Возможно, — согласился я.

— Мы пока не обнаружили никакой системы ни в отборе, ни в качествах людей, попавших сюда. Да и некогда особо. Текущих дел с головой хватает.

— Вытаскивать страну из дерьма.

Листьев снова вздохнул:

— И даже не представляешь из какого! Насколько знаю по работе экономической лаборатории, пока в стране дебит с кредитом не сходится.

— Вот как? — повернулся с интересом в Антону. Судя по взгляду его босса, тот ляпнул явно лишнего.

— Ну…

— Колись, давай! Все равно в одной лодке.

Помощник вздохнул, но все-таки выдавил:

— Тут вот какое дело — без Америки Союзу в любом случае выкарабкаться вперед не получится. Как и сохранить единолично порядок на Земле. Во всяком случае ни в одном из миров это не получилось. Даже в тех, где Союз пусть и стагнировал, но остался существовать. Мы стали слишком зависимы друг от друга. Два центра силы.

— Они это понимают?

— Конечно. Иначе бы не было столько соглашений и прорывов. Одна общая международная космическая станция чего стоит.

— Чего-чего?

— Ты что, совсем за новостями не следишь? — ученые переглянулись, а Евген достал из кипы и кинул мне газету. Передовица докладывала об удачном старте очередного блока МКС «Земля».

«Да охренеть можно!»

— Вот это да! Извините, парни, но этим летом совсем не смотрел телевизор и не следил за прессой. Жизнь и так бурлила.

— Вот в этом и есть твое отличие. Ты фонтанируешь идеями и делами. А у части попаданцев даже в обновленных телах фонтанирование очень быстро иссякает. Не всегда из стариков выходят по-настоящему молодые люди.

Я красноречиво глянул на Листьева, тот заходил пятнами и замахал:

— А вот не надо! Я знаю, характер у меня не сахар, но ты просто не видел «тех». Как они буквально за несколько месяцев превращались в пожилых и ни к чему не годных людишек.

— Они просто не хотели жить, Евген, — грустно добавил Антон. — Мне это совсем непонятно, но это так. Или встряска после пережитой физической смерти была так велика, или что-то пошло не так у неведомого фактора. Но некоторые из наших товарищей кончали жизнь самоубийством.

— Вы серьезно?

«Да разве так можно?»

У меня похолодели пальцы. Вот так просто отказаться от второго шанса. Что должно было случиться с теми несчастными? Ученые глядели на меня с пониманием. Одно дело вариться в своем кругу. Другое — видеть все масштабно. Ну его на фих этот Центр. Если бы не ништяки и помощь в осуществлении некоторых проектов, держался бы я от него подальше.

Уже уходя, я напоследок задал Евгену мучивший меня вопрос:

— Понимаю, что политика не твоя стезя, но все равно спрошу. Как удалось так быстро заставить американцев пойти на контакт?

— Ты разве не знаешь? К ним также попадают люди из будущих миров. Только к ним и нам. И это точно неспроста. Кто-то дает нам второй шанс!

«Как вам такое?»

Понятно, что этот день в очередной раз перевернул всю мою последующую жизнь. А сколько всего я еще не знаю? Так что на улицу я вывалился в смешанных чувствах. Жадно вдыхая прохладный осенний воздух, пытался ошеломленно вставить мозги обратно на место.

«Вот ведь жуки!»

Не могли объяснить этого раньше! Про нашего брата попаданца, про меня. Хотя чего я от них зазря требую? Сам же понимаю, что проблема отнюдь не тривиальна. Про меня лучше, вообще, помалкивать. Уникум чертов! Но мне от полученной, наконец, информации легче не стало. Хотя нет, вру. Понимание есть разумение!

Так, подожди, что они там упоминали о некоторых случаях? Не замешана ли в них Маргарита? Она тоже ведь странная? И по ходу Евген к ней неровно дышал. Так это понятно — такая женщина! Судя по обрывкам информации, что удалось из нее вытянуть, Марго попала сюда одной из первых и стояла у истоков возникновения Центра. Она же инженер по профессии, да еще и неплохой компьютерщик. Вот на этой почве с Евгеном и зацепились.

Ну как зацепились, так и расцепились. Рядом с такой шикарной красоткой этому рохле ничего не светит. Ага, значит, Маргушке сейчас около тридцати. Хотя по виду и не скажешь. Ну мне уже попадались в прошлом подобные ей женщины. Той знакомой было тридцать один, но фигура лучше, чем у иной двадцатилетней. Это от природы и заботы о себе любимой.

На работу она всегда ходила пешком. Бич современного горожанина — к месту трудовых будней приходится ездить достаточно далеко, тратя время и нервы на передвижение. А ведь существует золотое правило — работа должна быть в тридцати минутах ходьбы от дома. Ежедневные прогулки, бассейн, натуральные кремы и масла и меня встречала моложавая подтянутая женщина. Пока одни тратили финансы на дорогие игрушки и поездки, она попросту купила квартиру в центре.

Здесь, скорее всего, похожий случай. Внезапно перед моим взором так явственно предстало тело Марго, что аж стало жарко. Черт, она на самом деле ведьма! Проникает до самых печенок. Или это говорит во мне тот гормональный шторм, который не прекращается который месяц. Хм, быть вечно или хотя бы часть жизни молодым это неплохо. Вспомним, как выглядели актер Том Круз или наш Харатьян.

«А чего? Я согласный!»

Мысли о Марго тут же привели к цепочке последующих, далеко идущих действий. Я быстрым шагом направился к нашему корпусу и встретил внизу внеочередного дежурного. Обычно на первом этаже тусовались пожилые дамы, что выдавали номерки и вели учет постояльцев. А здесь стоял самый настоящий держиморда. Видимо, про меня ему уже сказали, потому он не удивился виду и одежде.

— Номерок от девятого, пожалуйста. И не подскажете, где сейчас находится Маргарита?

— Товарищ Айзенбергер? — служивый окинул меня холодным взглядом. — Насколько я знаю, ваши секции не пересекаются. И потому придержите свое любопытство при себе.

— А, по-моему, вы ни хрена не знаете и сами суете нос куда не следует.

В ответ служака нечленораздельно брякнул. Что-то мне подсказывало, что этот суровый дядька появился здесь неспроста. Зачем охрана внутри помещения? Дело явно нечисто. Пришлось применить начальственный тон.

— Быстро сказал, где Маргарита. Она мне нужна срочно по делу.

— Знаем мы ваши делишки.

«А вот это игра без правил, дорогой!»

— Ты не охренел часом, вахтер хренов!

Похоже, что я перегнул палку, но как достали во все времена эти «вахтеры». С какого перепуга они решают за нас, что можно и что нельзя. Кто дал им право устанавливать дополнительные к существующим барьеры?

— Ты что сказал, мозгляк? — а наша собачка рассердилась. — Да я таких, как ты пачками …

— Что, на Колыму отправлял?

— И с тобой разберемся! Капиталист чертов!

А вот это было непрофессионально! В любой ситуации так называемый сторож должен был оставаться невозмутимым. В случае чрезвычайном тут же связываться с руководством. А этот решил действовать и еще неправильно самостоятельно. Мне стало любопытно, и я каким-то шестым чувством уловил, что следует обострить ситуацию.

— Чувак, а ты не забыл, что я старше тебя?

И в самом деле, меня постоянно путает внешний вид аборигенов. Дело в том, что взрослые люди здесь выглядели старше, чем в наше время. Не знаю почему, но этот сорокапятилетний мужик точно смотрелся возрастом за пятьдесят. А на самом деле был крепким атлетичным битюгом. Интересно, где он на самом деле служил в молодости?

Но первый его рывок рукой я чуть не пропустил. Автоматически встал в боковую стойку, сделав свою позицию удобней. Но то ли этот придурок не считал меня за бойца, то ли чересчур разозлился, но в следующий раз его правая рука попала в капкан моих стальных мышц. Затем я взял его за горло. Не знаю, чем бы это дело кончилось, как раздался командный рык:

— Быстро разошлись! Это еще что такое?

Меня мягко обхватили медвежьи лапищи и оторвали от побагровевшего «вахтера».

— Студент, ты не охренел?

Я уже успокоился и лишь злобно сплюнул прямо на пол.

— Парни, извините, но это не ваше собачье дело. Понаставили тут уродов!

Владислав навис надо мной, по его лицу заходили желваки:

— Сергей, если его поставили, то значит, так положено. Усек?

— Я что уже под твоей командой?

Задело вояку! Я таких знаю. В армии мозги немного трансформируются и затем на гражданке подобным личностям приходится сложно. Ну не хотят обычные граждане слушаться их приказов! И самые хреновые из бывших служак это сержанты-срочники. Получив в восемнадцать лет власть, они малость утрачивают чувство реальности. И представьте такого недавнего солдата в качестве постового милиционера? Нарушение закона, жестокость и склонность к насилию. Это их фирменный стиль.

— Влад, успокойся! Ну повздорили, с кем не бывает. Сам понимаешь, что наша внешность некоторым как красная тряпка для быка.

Марат был самым мощным, но, похоже, и миролюбивым из их банды.

— Ладно проехали!

Марат повернулся ко мне и спросил:

— Если силу девать некуда, пошли с нами в спортзал.

Его поддержал Ян, мягко поддев меня:

— Заодно и успокоишься.

— Со спортивной формой у меня так себе.

— Шорты и майка найдутся?

И шорты, и майка в сумке лежали, обувь подобрали в спортзале. А вот за инвентарем пришлось идти в дворницкую. Я выбрал себе ломик в шесть кило и к вящему удовольствию команды боевиков крутил этот самодельный «шест» различными способами.

— Ловко!

Уважительно оценил мои действия Владислав. Сами они после разминки начали спарринги. А я с любопытством наблюдал за их действиями. У каждого был свой стиль рукопашки. Влад больше походил на боксера, Марат действовал ногами. Ян судя по его блокам и ловким уходам владел какой-то восточной борьбой. После небольшого отдыха Марат предложил устроить спарринг со мной и ломом.

— Да я вас, парни, поубиваю. Или вы меня. Я все-таки не рукопашник.

— Сейчас наденем защиту. У нас тут кое-что припасено, чтобы зря не калечиться.

Ну махать палкой в сбруе было для меня делом вовсе не новым. Разве что эта защита изготовлена более кондовым способом, но не менее эффективна. Сначала на меня выпустили Марата. Но получив крепко два раза по ногам, он признал, что в реальности они уже были бы сломаны. Яна одолеть оказалось сложнее, он отлично защищался и ловко уходил. Но все равно два раза по корпусу от меня получил. Я наловчился. Его же быстрые удары гасились защитой. Так что в принципе у нас ничья.

Их командир все это время внимательно на меня смотрел. Сам он вышел последним и тут же произвел крепкий натиск. Против боксера работать сложно. Влад был быстр, его кулаки молниеносно вылетали в мою сторону и не все выпады удавалось парировать. Правда, один раз и по нему крепко прилетело. Зато по мне бабахнуло два.

Второй удар в голову случился довольно чувствительным. Все-таки они у старого мастера хорошо поставлены. Так что долго я точно не продержусь. Все больше самоучка и занимался не для крепкой драки. Повезло несколько раз, но везение — дело такое. Пришлось закончить бой копейным ударом, которого Владислав точно не ожидал. Я из-за врожденной хитрости его им заранее не демонстрировал, но после и сам испугался. Это же был ломик, и он проткнул мягкую защиту насквозь.

— Ты как?

— Подожди, гляну, — Ян мягко отвел меня в сторону и начал расстегивать колет. — Кожа не пробита. Легко отделались.

— Вот повеселились, полковник!

Марат уже снял защиту, мокрый, потный, но довольный широко улыбался.

— Майор, тебе бы так прилетело!

— Парни, извините, совсем не подумал. У нас были тупые наконечники.

— Сами виноваты. Ты же не борец, а любитель. Это наше дело думать. Но я бы сказал так, — Владислав расстегнул шлем и с интересом смотрел на меня. — Убивец из тебя может выйти знатный. И спасибо за наводку. Надо поискать мастера на эту тему. Техника боя на редкость эффективна. Ян, это на тебе висит.

— Так я о том же говорил, — вмешался Марат. — Обожал в детстве смотреть всяческие Шаолини. Серега отлично вертит шест. Мне его было не пробить.

— Ага, так что спасибо, студент, от Родины за учебу. Было познавательно. — Влад крепко пожал мне руку. — И чего встали? Быстро в душ и на ужин!

Глава 17

Все точки над «I»

— Сергей, это безответственное поведение с твоей стороны. Мне и без тебя тумаков от начальства хватает.

— Виноват, исправлюсь, больше не буду.

Даже кратковременное общение с военными дает свой эффект. Как там у Петра Первого? «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».

Проф не выдержал и махнул рукой, а вот Марго заливисто захохотала. Ага. Это они меня пропесочивать собрались. Ну-ну. Даже в армии это далеко не всем удавалось. Методом шишек я набрел на самый очешуительный способ взаимодействия с руководством — Забей куй на все. У любого начальника есть некий останавливающий болевой порог. Ну а если это неисправимый дуболом или альтернативно одаренный, то вам там точно не место. Вы его не окрасите.

Проф ехидно цедит:

— Похоже, что и мозги у вас по мнению Евгения понемногу разжижаются. Молодая кровь вымывает там целый ряд всего полезного.

— Ну что есть, то есть. Главное — чтобы Кремль стоял!

Тут уже прыснули оба. Я же задал совершенно неприличный при известных обстоятельствах вопрос. Могу огорошить родных людей на ровном месте:

— А есть фармакология какая-нибудь, чтобы мне либидо малость приглушить.

На этот раз смеялся Прохоров, а Маргарита смотрела на меня, как на идиота.

— Да, молодой человек, вас, видимо, только могила исправит.

— От молодого и слышу!

— Хватит, мальчики ссориться, — Марго умеет напускать в голосе бархату. — Сейчас что-нибудь придумаем. Схожу пока к Женечке за кофе.

Я заметил каким взглядом провожал Проф обтянутую юбкой попку женщины. Значит, и этот слюну на нее ронял. Все мы одним миром мазаны!

Кофе был классным, с каким-то неуловимым привкусом. Он отлично оттенял вкус дорогого шоколада. Глаза Марго поблескивали, когда она кидала в мою сторону свои лядские взгляды. Проф все больше помалкивал, размышляя о чем-то великом. Так что бразды управления разговором пришлось снова взять мне.

— Итак, товарищи. Что все-таки будем делать с вечной молодостью?

— Жить! И на счет вечной у меня большие сомнения. Просто в твоем теле процессы пошли несколько по-иному. Делов-то! Равновесие рано или поздно должно наступить.

— И до этого вы будете меня изучать как подопытного мыша?

— Не говори ерунды, Караджич. Нас не так много, чтобы разбрасываться кадрами. Я даже больше скажу — нас очень и очень мало. Хорошо хоть здесь не все оказались идиотами, сами начали работу. В чем-чем стране Советов не откажешь так это в умении, когда следует, хорошенько поднапрячься. Их хлебом не корми — давай аврал или субботник!

Я с некоторым удивлением посматривал на Профа. Что-то он сегодня больно разговорчив! Не булькнул ли в кофе чего? Вон нечто подозрительное торчит из кармана. Или это от тесного общения с неведомым советским руководством?

— Ребятушки, а не хотите мне хоть немного рассказать о вашем Центре. Я тут успел заметить, что его внутренняя структуризация довольно странная. Есть вы — научники, существуют подразделения, которые занимаются чисто промышленными проблемами. Военные, вообще, сами по себе. Даже боюсь узнавать, чем они на самом деле занимаются.

— Убивцы! — внезапно обронил Прохоров.

— Дима, — укоризненно покачала головой Маргарита, — у каждого из нас своя задача и стезя. Они на столько всего в прошлом насмотрелись, что готовы рвать на части любого, чтобы не повторилось то дерьмо.

Проф задумчиво воззрился в одну точку:

— Извини. Сорвалось. Просто в какой мир ни попадешь, все равно он сволочной.

Мне стало любопытно:

— Что, везде так плохо?

— В той или иной степени. Почему-то ни один из параллельных миров не оказался удачным. Мне иногда кажется, что человек и вовсе не способен построить что-то путное. Ему хочется жрать, срать и еще кое-что, — при этих словах Проф бросил косой взгляд в сторону Марго. Та иронично ухмыльнулась.

— Димочка, будь проще! Мне нравоучительной нудятины и в московских кабинетах хватает.

«А как вы смотрите на перспективы социализма в Сомали? Что делать с блоком НАТО? Как вам наша обновленная идеологическая программа — 2000? Почему по вашей рекомендации срезали поставки в Армению? Зачем так быстро интенсифицировать развитие РСФСР?»

Придурки чёртовы!

— Маргуша, да ты никак русская националистка? По твоей фамилии и не скажешь.

Айзенбергер хитро взглянула на меня. Эту даму, вообще, трудно пронять:

— Нормальная фамилия, специально взяла, чтобы троллить. Чека поначалу были резко недовольны, потом привыкли. Леонид Ильич, когда узнал о моей настоявшей, долго ржал. Хороший мужик, жаль в моем слое под конец испортился.

— Это, Сережа, она к тому, что к ней и этот субъект клеился.

— И как он в лежачем положении? Тоже бубнит?

Я еле успел увернуться от кинутой в мою сторону сумочки. Марго она такая!

— Не борзей!

Еще в течение получаса я выпытывал у моих руководителей примерную структуру подразделений Центра. Кое о чем они и сами не знали, о чем-то наверняка умолчали. Но мне и так было предостаточно информации, чтобы смекнуть, что дело это непростое и наверняка нечистое. Никаким «Центром спасения СССР» здесь и не пахло.

Союз им нужен был как отправная точка для собирания заново цивилизации на ином экономическом уровне. Нет, не так. Дело даже не в пресловутом постиндустриальном обществе, которого не могло быть как такового. Все это сказочки для хипстеров и посетителей барбершопов. Для их полноценного существования где-то все равно добывались нефть и уголь, плавился металл, работали чрезвычайно вредные химические производства, уничтожалась земля, животные и растения.

Но называться технологическим колониальным миром кому-то очень не хотелось. Потому придумали очередной политэкономический бред для электората. Да, я всегда считал будто бы демократических европейцев не более, чем тупым стадом — электоратом. Просто манипуляции над их сознанием стали намного более изощренными. Иначе как объяснить ситуацию, когда после референдума, на котором большинство французов выступило против однополых браков, все равно были продавлены нужные кому-то законы для пидарасов.

Так что ничто не ново под Луной. Клетка золочёней и цепь подлинней, похлебка с косточкой. Все это было придумано еще на заре человеческой цивилизации. На её закате политические манипуляторы использовали абсолютно те же методы. Так что гордиться европейцам особо нечем. Полученную в результате кровавейших революций и войн цивилизационную культуру они слили буквально в течение одного поколения. Это еще надо умудриться быть такими тупыми говнюками!

И заметьте — уровень образования широких масс в это время был наивысшим за всю историю человеческой цивилизации. Как и уровень жизни. То есть получается важен не сам факт образования, а его наполнение. Люди стремились впихнуть в мозги невпихуемое, объять необъятное. В итоге упускали самое элементарное. На эту тему у нас с Профом даже начался некий дискурс. Он утверждал, что человека в первую очередь стоит учить азам социологии, умению социализироваться и вести себя в обществе.

Я резонно замечал, что внешняя культура большей части европейцев и так была на уровне. Сказывались богатые традиции и более высокий рост благосостояния самых развитых стран. Они тебе улыбались, вели толерантно, индивидуума, привыкшего к постоянному самообучению.

— Мы не учим детей учиться! Заставляем бездумно впихивать в мозги формулы и интегралы, не объясняя ничего. В итоге ум воспринимает эти знания как чуждый объект и выкидывает их в самый дальний чердак. Такое же отношение позже ждет остальные предметы обучения. Мы сразу воспитываем человека необучаемого, для которого сам процесс учения неинтересен. И это проблема не только российского или советского образования, практически такое происходит у всех. Где-то потеряна нить знаний.

— Интересный у тебя подход, Сергей, — задумался Проф и уронил взгляд на ноги женщины. — Маргушка, сходи еще, пожалуйста, за кофе.

Наша красотка фыркнула, но с места встала.

— Дмитрий, скажи — Маргарита у вас в качестве кого работает?

— Давно ждал этого вопроса, — в голосе Профа так и сквозило ехидство. — Можешь не беспокоиться. Это не связано с её личной жизнью. Да и вряд ли кто в здравом уме будет строить на её счет какие-либо планы.

— Даже так?

— Она дама хоть и безбашенная, но сумела со всех сторон загородить себя барьерами. Я лично был весьма удивлен вашей внезапной связи. Тут генералы берут под козырек, многие её откровенно боятся.

«И есть за что. Разъярённая женщина это вам не фунт изюма!»

— То есть Россия, то бишь Советский Союз в очередной раз должны стать для вас полем для экспериментов?

К кофе неожиданно добавился хороший армянский коньяк и вечер перестал быть томным. Проф мог быть и не занудным собеседником, когда хотел. А, может, увидел во мне родную душу, которой можно вывалить свое бессознательное. Умных людей всегда немного.

«Как я себя люблю, да?»

— Что поделать, если это её стезя. Вспомни свое время. Один строй ушел, наша страна сделала два шага назад и мучительно болезненно полезла на вершину, которую уже заняли другие. Вот это была несусветная глупость.

— А что еще могли сделать люди с компрадорским задором? Благо крошек с союзного стола хватило на многих, даже электорату подкинуть на скудное питание.

— Но смекай дальше — бывший Союз показал свою способность изменяться. Даже так резко, как было в тех мирах.

— Опа, — я так и застыл с бокалом в руке. — С этой точки зрения я проблему еще не рассматривал.

— Это наша беда — категоричность. Особенно у аборигенов. Да, Маргошка?

Маргарита задумчиво цедила белое вино. Что-то она сегодня на редкость тиха и даже не тащит меня в койку.

— Да они тут все мудаки. И представляешь, когда я им это говорю, даже не обижаются. Не считают меня умной.

— А ты этим беззастенчиво пользуешься?

Женщина вскинула на меня зеленые глазища:

— Сереж, теперь я понимаю, чем ты своих баб берешь. Правду-матку не церемонишься прямо в лоб резать. Обычно вы, мужики, манерничаете или стесняетесь показаться негалантными. И девушку в итоге уводят парни понаглее и попроще.

Я хмыкнул. А Маргоша права. Я стал вести себя намного проще. Как будто уже нечего терять. Ну а что? Смерть я видел. Она не страшна. Страшен мир после нее. Вот и здесь до сих пор не могу понять — Ад тут или Чистилище? Просто живу как придется.

— И не забывай, что благодаря нашей помощи страна с каждым месяцем становится богаче. Мы меньше тратим ресурсов на ерунду и вкладываем в перспективу.

— Знаешь, глобальных сдвигов по сравнению с моим временем я что-то не заметил.

— Глобальные появятся совсем скоро. Поверь мне. Шесть лет ушло лишь на разработку перемен и внедрение некоторых эффективных систем планирования. Мы задействовали все, что смогли притащить из будущего и лучшие умы здешней действительности.

— А они были? — я скептически смотрел на некоторые вещи. Союз и эффективная экономика…ну так себе словосочетание.

— Конечно! Только на вторых и третьих ролях.

— Дай угадаю сколько времени понадобилось, чтобы заменить ими застывших истуканов в Совете Министров.

В наш заумный разговор снова вмешалась Марго.

— Мы сделали хитрее. Не заменили, а создали параллельные структуры, заставив первые работать по их лекалам.

— Занятненько.

Я представил масштаб свершений и присвистнул. Тут и на самом деле начнешь шевелиться, когда тебя на обочину выдавливают.

— Зато сейчас мы намного точнее знаем объемы всего необходимого. Пока обходимся увеличением импорта, но масса новых заводов, в том числе и совместных, а также в свободных экономических зонах уже начали выпуск ширпотреба.

— Это в Союзе такое разрешили?

— Нет, конечно. Страны СЭВ и Вьетнам пока участвуют. Хотя подумываем о Прибалтике и Карелии. Для начала.

— Не хотите растекания ростков капитализма? — спросил я, дав себе зарок в первую очередь покопаться в экономической прессе. Живу год и ни фига о стране не узнал ничего кроме фасадной политики. Стыдоба!

— Это сложный процесс. И ведь если быть до конца честными — социализм всегда нес в себе родовые признаки капитализма. А точные научные формулировки коммунистической формации так никто и не удосужился прописать.

— Вот даже как?

Марго долила себе в бокал и ехидно глянула на меня:

— Неужели не знал? А я думала, что ты ученый.

— Не ученый пока, — насупился я. — Только учусь! Про коммунизм уже и не помню ничего. Вроде был такой предмет «Научный коммунизм». Там разве ничего не описано?

— Бред сивой кобылы! — категорично воскликнул Проф. Он уже хорошенько надрался. — Набор штампов и сплошная кабалистика.

— Понимаешь, Серж. Есть мечта, но совершенно отсутствует фундамент. При нынешнем уровне науки и техники создать даже материальный базис коммунизма весьма проблематично. Ну а каково должно быть социальное устройство, можно лишь догадываться.

— Перспективы, — протянул я. — То есть будем строить социализм до бесконечности.

— Ну а то? — Маргарита подошла вплотную. — Представляешь, каково им стало в их позолоченных кабинетах, когда мы вынесли именно такой вердикт? — и дальше безо всякого перехода. — Нам не пора принять горизонтальное положение?

И лядские глазища напротив.

Глава 18

В гостях хорошо, а дома лучше

Архангельск встретил ясным небом и порывистым северным ветром. Карман ветровки грело портмоне с некоторой выданной добрыми людьми суммой, но я все равно со вздохом направился мимо зазывающего таксиста к автобусной остановке. Хватит шиковать! А для транспорта у меня имеется студенческий проездной. Купил его заранее. Очень здорово помогает экономить при поездках. Народу набилось много, но это ничего. Я готов мужественно переносить все тяготы…

Эй, подожди, парень. А, собственно, с какого рожна? У меня ведь так и засела в башке гвоздем-соткой та дурацкая мысль, что на самом кремлевском верху, как и в так называемом Центре, так ни хрена и не ведают, что с нами делать. Строить безумное потребительское общество, значит, похерить коммунистические идеи. Вам мало опыта капиталистического социализма в Швеции? Во что он в итоге выродился, не уйдя ни на йоту от классического европейского псевдогуманизма.

Нельзя экономический строй держать в стороне от общественной формации. И если мы будем и дальше бездумно повышать лишь потребление без улучшения порядка и морального климата нашего общества, то придем туда же. В мир извращенцев и заплывших жиром мозгов обывателей. Хватит, мы уже это проходили! Наш спор с Профом в тот вечер так ни к чему и не привел. Разве что сам ученый конкретно наклюкался коньяка. Таким образом он снимает напряжение. Но Марго точно задумалась.

Мне временами кажется, что она у них кем-то вроде «Серого кардинала». И масштабов её влияния на историю я совсем не ведаю.

— Молодой человек, вы выходите?

Чтобы ни говорили, но в целом народ здесь вежливый. Слухи о хабалистости и маргинальности совкового социума несколько преувеличены. Нет, конечно, определенные категории граждан широко употребляют матерный язык, могут запросто и отшутить тебе в грызло по настроению. Но они все на обочине общества. Их, как бы точнее назвать, стесняются. Они «прозрачны». То есть нормальный человек мимо подобного маргинала просто пройдет, не обратив на того никакого внимания. Как будто его и вовсе не существует. Так, несносная заноза на жопе общества светлого будущего. Сами вымрут рано или поздно.

В случившемся грядущем эта прослойка так разрослась, что превратилась в целый социальный слой, пустив метастазы буквально везде. Вспомните телевизонные каналы и сонмы передач, которые буквально гордились своей маргинальностью. Блин, тупее я ничего на ТВ не видел. Но оказалось, что дно еще впереди. Когда волна жлобства и тупости через Инсту, Ю-Туб и Тик-Ток вылилась в массы. Они прямо на глазах начали превращаться в бабуинов.

Будете смеяться, но люди здесь верят в людей двадцать первого века, как в почти богов. Сверхчеловеков! Ага, три раза Лять! Твою ю ши мети, как совместить пятьдесят сортов колбасы и человеческое отношение друг к другу?! Сохранить душу в бездушном обществе всеобщего стяжательства. А ведь, друг, ты и сам болен этим. Хочешь-таки хорошую должность и автомобиль? Квартиру и жену красавицу? Полный материальный и социальный набор «Барби и Кэна»? Проклятый фантом, навязанный нам чуждым дьявольским менталитетом.

Отвечаю настойчивой бабуле:

— Да выхожу я!

И чуть не застреваю на выходе из автобуса от неожиданной мысли. Они опасны эти самые мысли. Лучше их лишний раз избегать.

«А что, если те наши миры будущего превратились во владения дьявола? Что ведь там в душах людей оставалось хорошего? Потому они все и были безжалостно стерты. А мы тогда где? И в качестве кого?»

Я, наконец, очнулся и огляделся. Ха-ха! Ноги сами перенесли меня на другую сторону перекрестка проспекта Советских Космонавтов и улицы Гагарина. Осталось лишь дождаться приезда троллейбуса под номером «Три» и еще минут семь, и я дома. Все у нас тут близко. В будущем на автомобилях для проезда зачастую будет тратиться времени больше, чем в текущей эпохе, едучи на общественном транспорте. Еще один довод в пользу каршеринга и более современного муниципального транспорта. Никаких пресловутых «ПАЗиков»! Вот оно позорище счастливого капиталистического будущего. Всегда тыкал именно ими мордой хулителей прошлого. Они в ответ обычно разевали рты, хватали воздух как рыбы, но сформулировать ничего не могли. Потому что нечего. Вместо транспорта будущего, монорельсов и электробусов имели колхозанский привет из прошлого.

Вот и троллейбус! Новенький, сияющий, не пахнущий дурной солярой. И сколько внутри пространства! Затаскиваю внутрь две сумки. Да, уже две. Марго подогнала мне кое-что по блату от широты доброго сердца. Вот она моя низменная страсть! Да, я признаюсь, что ничем не лучше других. Потому выше себя ни над кем не ставлю и ничего из себя не изображаю. Будь как будет!

Дома меня ждали свежие щи и батя. Обнялись, глянули друг на друга. Оба загорелые, как черти. Он в тропиках пекся, а я на нашем северном солнышке. Рады друг другу. Оба уже взрослых мужика и лучше понимаем друг друга. Батя достает фирменный заграничный напиток. Я в Союзе совсем и забыл вкус шотландского виски. Его разве что у фарцы или в «Альбатросе» можно купить. Хотя и у меня для отца подарок — двадцатилетний армянский «Наири». Батя сердится. Мол, куда столько денег тратить!

— Заработано! Бери, друзей угостишь. Фирменная вещь, зуб даю.

«Еще бы у Марго нефирменная!»

— Смотри, мать, сын коньяки дарит.

Но заметно, что батя доволен. Сын стал таким взрослым. Что начал делать поистине взрослые подарки. Это только кажется — подумаешь, бухла подарил. Надо ведь разобраться в вопросе по серьезному. Заработать денег. Бутылка такого коньяка стоила двадцать восемь рублей. Не по карману обычному работяге. Ну и самое главное — достать в причудливой системе советской торговли. Даже цена вопроса не всегда помогала в подобном квесте.

Мама хлопочет с рыбными котлетами. Я обожаю именно их. Лучше из трески и кальмаров. Благо у нас уже есть советский кухонный комбайн с кучей приспособ. И в самом деле, наша промышленность начинает разворачиваться в сторону потребителей. Надо бы по магазинам пройтись, посмотреть ассортимент. Если поначалу я был любопытен до всего, то сейчас озабочен совсем иным. И пленка, кстати, у меня кончилась.

— Ты особо много ему не наливай. Глотка же не такая, как у тебя!

Батя подмигивает и щедро плескает скотча в фирменные стаканы. Видать, брал все у маклаков с подгоном и скидками. Нашим туристам и не снилось, как умели отовариваться советские моряки. Знали все точки в порту и брали при этом товары без пошлины. По самой нижайшей цене. Спасибо родному правительству, что честно заработанные доллары выдавало морякам с огромным скрипом. И еще наши мореманы тесно общались с зарубежными работягами.

Рабочий человек ведь всегда найдет общий язык с трудягой из другой страны. Те по доброте душевной постоянно подсказывали, что и где можно взять подешевле и лучше качеством. Советских моряков частенько могли угостить в каком-нибудь заведении за просто так. Хотя руководство не особо это приветствовало. Но куда деваться, если ты несколько месяцев практически живешь на судоверфи?

Так что в пропагандистском плане советские моряки зачастую проворачивали больше, чем все работники МИДа и Международный комитет ЦК КПСС вместе взятые. Одно дело тупо слепленная чьим-то сынком или либеральным аналитиком агитка, другое — живой человек, такой же, как и ты работяга. Кому ты поверишь? Еще раз прихожу к выводу, что от железного занавеса больше вреда, чем пользы. Занавес должен быть, но совершенно другой.

— Не хочешь с нами на рыбалку? Дядя Саша в отпуске, поедем на его «Волге».

— Со всем сопутствующим антуражем?

Отец разводит руками. Зачем еще мужики выбираются в тайгу?

— Да нет, батя. Хочу пока оглядеться, отойти от летней потогонки.

Батя спрашивает и подмигивает:

— Ну да, в Крыму ты просто очень устал. Интересно от кого?

Мама кинула в мою сторону негодующий взгляд. Она в курсе, что мезальянс с Вероникой похерен. Извини, мама, но так получилось.

— Обратно вернемся с рыбалки, в Ломовое поедем за брусникой. Её страсть сколько сей год уродилось!

Я прикидываю и киваю:

— Туда можно. Только куда мы потом такую пропасть ягоды денем?

— Не боись! У Сани новый погреб под гаражом. Мама туда уже кучу заготовок сплавила.

— Значит, едем.

— Ну я тогда у Толика еще одну грабилку возьму. Ты лось здоровый, кузов и корзину утащишь.

— Платить стали больше. И валюту в порту дают, не как своровали. Так что я еще поработаю. Годик другой.

— А здоровье?

— Думаешь, оно лучше станет дома сидючи? Насмотрелся я на таких. В море ходил, как дуб здоровый. Как на берег списался, тут и зачах.

Я помалкиваю, хотя понимаю озабоченность отца. Боится быстро сдать и стать никчемным и никому не нужным стариканом. Мама моложе его и самостоятельно сделала карьеру. Он же за почти два десятилетия привык к определенному образу жизни. Море — отдых — снова море. Там друзья и товарищи, обыденный порядок вахт. Новые страны, свежие горизонты, солёные брызги на губах.

Его альбому с фотографиями экзотических мест могли позавидовать и путешественники из будущего. Даже египетские пирамиды еще в пустыне и там нет толп туристов. Где-нибудь в Африке или некоторых странах Южной Америки туристов и вовсе никогда не было. Там советский человек еще в диковинку. Да и в том будущем туда добраться очень дорого.

— Тогда чего дёргаться? Поработай еще. Но к хорошим врачам ты бы все равно обратился. Возраст!

— Еще один! И мать туда же.

— Сына лучше слушай! Он нюхнул взрослой жизни и уже понял, что здоровье не купишь.

— Да вижу какие мышцы нарастил, — батя недоволен. Всей семьей взялись за его проработку.

— Вот и сходи к Недошковскому. Недавно через него Пашу на операцию устроил. Запущено у него с сердцем оказалось. Еще бы год-другой и сыграл в ящик.

— Это твой приятель? Пухлый такой?

Отец задумался. Я-то знаю, что проживет еще более двадцати лет, получится пожить на пенсии. С матерью успеет вложиться в деревенский дом и будет каждое лето приезжать туда. Постоянный труд или свежий воздух с домашними продуктами скажется, но проживет он свою жизнь полномерно. Еще и меня будут снабжать в трудные годы картошечкой и заготовками. Я и сам любил потом туда ездить, с мужиками местными порыбачить или в лес по грибы. А уж сколько зимой разных вещей перевез. На Севере ведь самые лепшие дорогие зимние. Мебель, мешки круп, сахара, муки. Все это с трудом грузилось на легковушку и доставлялось прямо по реке.

— Ты завтра чем намерен заняться?

Мама присела рядом в соседнее кресло. Я решил в кои веки посмотреть телевизор. Совсем отвык от него.

— С утра зарядка, потом хочу навестить стены родного института.

— Учеба, когда у вас начинается?

— Вроде второго октября. Ребята на картошке…

— Хотел с ними?

Я вспомнил прошлогоднюю поездку в колхоз и в сердце защемило. Натворил я там делов, но все к лучшему. Огромный опыт жизни в молодежном коллективе, и хорошенькая встряска здорово впоследствии помогли адаптироваться в этом новом и непривычном для меня мире. Я-то сам мужал уже в более позднее время и в совсем другой стране. Здесь все пойдет по-иному.

— Да, там весело сейчас. Но мне и летом этой самой веселухи хватило.

Мама провела по моим взъерошенным волосам.

— Весь в негатив превратился. Волосы выгорели. У нас таких в деревне называли «белько».

— Зато свежий воздух и витамины.

— Все бы тебе веселушки. Когда остепенишься?

— Мам, мне еще четыре года в институте париться, потом аспирантура. Куда торопиться?

— Решил по научной стезе идти?

— Ма, а ты газеты вообще читаешь?

— Видала твою физиономию, — со вздохом ответила мама. — Рано взлетаешь, сынок. Как бы крылышки не обрезали.

— Ага, я сам им чего-нибудь укорочу.

Мама снова вздохнула. В жизни она видела вещи и пожестче. Дитя голодных лет войны и послевоенного лихолетья. Великая Отечественная железным помелом прошлась по русским деревням, выбивая мужиков миллионами. Голод, тяжелая работа, последствия Бериевской амнистии. Нашему поколению и не снилось, через что прошли родители.

— Зайди после института в техникум, хоть пообедаешь.

Из кухни в гостиную зашел отец.

— Сына, включай вторую программу. Там новый фильм с Высоцким. Думаю, сейчас все улицы страны вымрут.

«Однако, отстал я от культурной жизни!»

Странно было видеть, как живого Высоцкого в главной роли, так и Шукшина в качестве режиссера. Было безумно интересно узнать, что у таких творческих гигантов вышло в совместно? Так что два часа исторического фильма прошли незаметно. Потом оказалось, что это киносериал, и его будут показывать вечером по выходным. Вот дьявол! Здесь видеомагнитофон еще редкость. А с моим образом жизни привязаться к программе телепередач невозможно. Ладно, придет время — гляну его полностью.

Перекинулись в картишки и разошлись спать. Я лежал в ставшей привычной койке, а сон никак не шел. Больно уж события последних дней вышли бурными. Выбитая из руководства Центра информация снова смела в кучу все мои старые представления. И стала формировать новые. Да и наш последний разговор с Профом явно не прошел для обоих даром. Тот, вручая мне толстый конверт с деньгами, попросил меня как-нибудь выразить свои идеи ни бумаге. Передать их можно через куратора. Денег, кстати, заплатили аж за три месяца, то есть четыреста пятьдесят рублей. Плюс пятьдесят восемь рубликов командировочных вручили под подпись те служивые, что доставили меня в аэропорт. Марго в этот раз подогнала шмотками. Новый хороший костюм и рубашки с галстуками. Любит она меня в образе «денди».

Утро, как и положено комсомольцу и активисту, начал физкультурой. Подхватив свой «шест», двинулся на школьный стадион. Там в уголке сделали секцию для местных жителей, чтобы не сталкиваться на занятиях со школярами. Пошла мода на закаливание, и старшие классы бегали на улице до снега. Представляю, какой вой подняли бы «яжмамки» в будущем — «Моего сыночка да на мороз!» Дуры набитые, им же потом возиться со своими рахитичными недорослями.

Сделав пару кругов, размялся и занялся шестом. Вращение, восьмерка, перекрут и выпады. Надо ноги проработать. Нет, силы и энергии в них полным-полно. Необходимо размять связки. Вот и сейчас есть проблемы в глубоком выпаде вперед. Что тогда толку от них? Надо, чтобы «копье» вылетало на пару метров неожиданно для противника.

— Караджич, если я не ошибаюсь?

«Здрасьте, Светлана Алексеевна, наш физрук!»

Странно, что она меня помнит. Наверное, от фамилии. Я по той жизни замечал, что меня люди почему-то запоминают именно по ней, а по имени.

— Доброе утро, Светлана Алексеевна!

— Похвально, что не забываешь физкультуру. Это что ты такое сейчас, интересно, делал?

— Китайская техника гимнастики. Долго объяснять.

— Занятненько.

До чего же все-таки она хороша! Бабе за тридцать, но формы… да в облегающих спортивных штанах, какие у молодых барышень далеко не всегда встречаются. Да и сама она блонда чисто северного разлива. Светлана Алексеевна мой плотоядный юношеский взгляд отметила. «А мальчик возмужал!». Но там ничего не светило даже в мыслях. Так что мы потрепались о том о сем и разошлись. Каждый своей дорогой.

Моя лежала в сторону второго корпуса педагогического института. Альма-матер!

В институте было тихо. Старшие курсы на лекциях, младшие в колхозе. А я возле кабинета исторической кафедры. Липневский на выезде, меня встретил в коридоре наш декан, уважаемый Гольдин Вячеслав Иванович. Он милостиво протянул руку:

— Наш герой! Наслышан-наслышан. Вы Андрея Викторовича никак ищете?

— Да. Хотел узнать, что да как.

— Если коротко — то да как! — Гольдин поднял для весомости вверх указательный палец. — Не знаю, что ты там наговорил Первому, — наш декан подошел ближе и снизил тон, — но эти черти с области бегают как подорванные. Бедный Липницкий не вылезает из обкома, Овсянникову и так дел полно, так и его дергают.

— А что случилось?

— Как что? — сначала удивился Гольдин, а потом махнул рукой. — Ах да, ты же только что с моря. Следующей весной у нас в городе будет проходить международная научная конференция. Обкомовские сначала долго раскачивались, а на днях забегали как … Ну ты сам все понимаешь, нужно абсолютно все и еще вчера. Так что готовься. Раз ты кашу заварил, то будь добр — помогай. От иных общественных работ я тебя своей начальственной дланью освобожу. Но с учебой уж сам разбирайся. Запускать не дам!

— Я понял вас, Вячеслав Иванович. Постараюсь.

— Уж постарайся, — уже на прощание декан бросил. — Неплохо начал, Караджич. Так держать! Если что — обращайся напрямую ко мне.

— Хорошо.

А сам подумал, что декан еще горько пожалеет о своем щедром предложении. Ну, Марго! Я думал, что она оставила мои идеи между строк. А ты глядишь… Так что скоро будем ждать неутомимую Маргариту в гости. Тем более что у меня к ней есть деловое предложение. Не хочу решать его с Ярославом. Но не исключаю того, что и он нагрянет по мою душу. С держимордами от непонятной конторы я конкретно посрался на следующее утро. С их начальником мы разошлись в «чувствах». Но по мне — держите периметр или будьте незаметны. Мне на их сугубое мнение плевать, я ничего такого не нарушал.

Я оставил записку Липневскому, что в городе. Пусть найдет по телефону. Ноги незаметно сами собой принесли меня к общаге. Внутри почти никого, но в двенадцатой комнате тихонько тренькает гитара.

— Братва, привет!

— Серый!

— Привет археологу!

— Салют историческому! Совсем нас позабыл!

— Бродяга, держи пять!

Двенадцатая комната — это кают-компания и изба-говорильня первого общежития. Сколько прошлой зимой здесь было проведено незабываемых часов! Возвращению в молодость я во многом обязан именно ей, этой молодежной и шумной компании. Я сажусь на доисторический табурет и озираюсь. Ого, новые плакаты зарубежных исполнителей. Лица в комнате отчасти знакомые, но кого-то уже не будет. Жизнь идет своим чередом, выталкивая старшаков в иную сущность.

Им работать, добиваться, заводить семьи и продолжать род. Сердце легонько схватило грустью. Я уже это все в свое время пережил и ребят откровенно жалко. Второй поры студенчества не повторить, не пройти этот кипящий брод сызнова. Я лишь исключение, подтверждающее правило.

— Народ, что потребляем?

Радостный гогот был ответом. Скинулись быстро, основным спонсором был я. Деревенские привезли в город свежей провизии, так что мы с Николаем со спортфака быстренько сбегали до лабаза на Коммуналке и купили лишь недорогого винишка с местного винзавода. На вкус гдота, но пить можно!

«Что, гражданин, привыкли к хорошим напиткам?»

— Не пойму я что-то, Сережа, — патлатый по уходящей в прошлое моде Витюша поглядывал на меня снисходительно. Это только у него так получалось смотреть на людей, сверху, — говорят, что жопу рвешь? На первых страницах газет мелькаешь? В большие начальники рвешься?

Я с сомнением глянул на нашего институтского «правдоруба». Какая муха его укусила? Обычно он проезжал по «убогому совку», докладывал свежие новости из музыкального мира и был в целом безобиден.

— А тебе завидно?

— Еще чего! Я человек свободный.

— А мне кажется, что ты человек бесхребетный.

Парни оторвались от своих разговоров и с удивлением воззрились на нас. Чего это мы решили тут пикироваться? 12 комната — это обитель либерализма в нашем институте. Тут можно говорить о многом, потому сюда и допускают далеко не всех. Но где-то ведь должен томиться вольный дух студенчества?

Неформальный лидер коллектива Павел Сумароков хмуро потребовал от меня:

— Объяснись!

— Да, пожалуйста! Витя никогда не имеет собственного мнения. Постоянно ссылается на кого-то и чаще всего на «вражеские голоса».

Видимо, от меня здесь уже отвыкли или появились новые лица, народ дружно загомонил. А Витюша ехидно улыбнулся:

— Вот смотрите! Сережа заговорил как комсомольцы на собраниях. Это в твоей «Правде» правду пишут?

— Она не моя, она государственная и защищает интересы государства, как умеет. Согласен, умеет херово. Но все твои «голоса», на которые ты так упорно дрочишь, также оплачиваются чужими государствами. Тут уж никакого секрета нет. Так представь — они много хотят для нас хорошего на самом деле? Сколько в их информации объективизма, а сколько голой пропаганды? Ты в курсе их соотношения? Вот серьезно.

— Ну знаешь, — Витюшу всего аж перекосило, — мы не на комсомольском собрании. Братва, вы слышали?

Народ загомонил, но снова выступил Сумароков:

— Вить, а ты ведь не ответил на вопрос. Кому из них доверять?

— Совсем офонарели? Как можно сравнивать «совок» с миром свободы?

— А он точно свободный? — меня несло. Просто именно такие прекраснодушные бестолочи в том прошлом засрали нам мозги. — Все знают, что батя у меня моряк. Много чего там повидал. И месяцами в доках на ремонте стоял. В Германии, Англии, Финляндии. Можно за это время составить свое мнение о месте, где живешь?

— Рассказывай, — Павлу было на самом деле интересно. Он учится на физическом, но ему бы быть философ. Паша столько всего прочел, что я просто диву давался. Невероятно интересный собеседник.

— Рабочему человеку везде нелегко. Есть свои плюсы и минусы. Так что говорить однозначно, что там рай земной точно не стоит. А это ведь самые развитые страны. Подсказать после которого события в них начали обращать внимание на социальные нужды трудящихся? Я же все-таки историк.

— После революции. Нам еще в школе талдычили. Типа буржуи не хотели потерять все и отдали часть. Так-то логично.

— Ну так и есть на самом деле. Войны, революции, борьба за свои права. Именно они толкают вперед социальный прогресс. И тем гражданам из развитых стран все так же досталось недаром. Потом и кровью. А ведь даже в богатой Европе есть нищие страны. Испания, Южная Италия, Греция. И это отнюдь не газетные штампы, Витюша. Это все видели своими глазами наши советские моряки. Там тебя не будут бесплатно учить в старшей школе и институте. Было бы у тебя желание, то сам бы увидел. У нас аж две мореходки и рыбацкое училище на город.

— Сергей прав. У меня дядька в Алжире и Ливии объекты строил. Средневековье там с электричеством и кондиционерами. Чуть отъедешь от города и полная задница.

— У меня брат в Анголе служил. Абздец полнейший. И еще война. Негры работать не хотят, учиться тоже. Еще и их корми.

— Ну, сравнили Африка и Америка, — упорно не сдавался Витюша.

— А что Америка, Вить? Живут продажей доллара по всему миру. И то у них проблем куча. Ты сам же нам впулял, что рок-движение там оппозиционное и борется с их правительством. Или тебе колбасы не хватает? Сортов сто надо? И джинсу на жопу в обязательном порядке?

— Ну ты сам джинсы носишь.

— Да, грешен. Просто удобно. И на самом деле это одежда американских работяг, конкретней пастухов. Так что ничего буржуазного, мы также люди простые. Но я же не делаю из них идола. Все лето в обычных шортах и рабочих брюках проходил, три штуки изорвал. А ты где, интересно, прохлаждался?

Витюша покраснел. При его рыжеватости краской заливало все лицо.

— Не твое собачье дело! У меня каникулы!

— А у нас рук рабочих на раскопках и стройотряде не хватало.

Павел коротко глянул на меня и повернулся к Вите:

— И в самом деле, я тебя даже в институте на ремонте не видал.

Витюша набычился:

— У меня справка от врача.

— Ленная болезнь?

Все захохотали. Студиозов хлебов не корми — дай поржать.

— Пить и курить у тебя здоровье есть, а помочь родному институту нет?

— Я никому и ничего не обязан! Я свободный человек.

Я встал с места и подошел к столу, наливая себе еще вина:

— То есть ты свободен от обязанностей перед обществом, но оно несвободно по отношению к тебе. Платит за твою учебу и стипендию, заботится о твоем здоровье.

— Да пусть подавятся своими копейками! Нет, ребята, вы слышали? Серж у нас никак в комитет комсомола метит!

На кровати зашевелилось огромное туловище. Это очнулся наш местный «медведь» Иван Прибалов с пятого курса математического. Деревенский парень слыл своей обстоятельностью и серьезностью. Был мил и тих, пока его не трогали. Правда, его речь изобиловала жаргонизмами. Набрался по месту жительства. На севере ведь много зон.

— Витюша, тебе конкретно предъяву сделали, а ты общими фразами отнекиваешься. Ты сам по жизни кто? Я вот постоянно вижу, что ты у пацанов сиги стреляешь. Вот и сейчас на общак ни копейки не дал, а прикладываешься.

— Вам жалко? Не узнаю знаменитую двенадцатую либертарианскую комнату! — выглядел Витя кисло, ища поддержки у публики. — Вы что, братва? У нас же все за одного.

— И один за всех! — Павлу надоел паясничающий товарищ. — И в самом деле, Витюша, ни разу не видел, как ты скидывался. А денюжки у тебя точно есть. Постоянно шмотки новые и на девок тратишь, не скупишься. А мы, значит, побоку.

— Вот так, получается! Вот этот «совковый» активист вам дороже! — обвинительно протянул в мою сторону руку Витюша.

Прибалов сел, и кушетка под ним жалобно екнула:

— Ты бы гавкал поменьше, Витюша! Серый все лето в пахоте. Два месяца на раскопах, а потом у Коли в стройотряде вкалывал. Я с Истоминым работал, там пашут как ломовые лошади. Он работяга и за базар всегда отвечает. В дружине был, шпаны не испугался. Я бы с ним в разведку пошел. А такие, как ты в войну в полицаи шли.

В комнате стало тихо. Было заметно, что Ивана довели, а такое бывало редко. Витюша стоял со слезами в глазах, затем истерически замахал руками. Но так ничего не сказав, убежал.

— Вань, может, зря ты так?

— Паша, ты что не видишь, что это говно человек. Сколько он тут порожняка постоянно гнал! На Западе то, на Западе сё. А я, может, Родину люблю и слушать мне такое противно. И ведь никаких доказательств не представил.

— Да гонево там все в Голосах, — высказался кто-то. — Был один случай с аварией на Волге. А у меня там родственники живут. Дядька на буксире ходит, в спасработах участвовал. Половина в Голосах была наврана.

— У нас, вообще не сообщили. Молчок.

— Но врать то зачем?

— А чего скрывать правду?

Иван потянулся к банке с закуской и заметил:

— Вот что, пацаны, скажу — Неправильно это все!

Неожиданно все рассмеялись. Такой внушающий уважение вердикт оказался в тему.

— Может, вернуть Витюшу?

— Да ну его! Много гонору, а мало хлопа.

— Зато новостей порядком вываливал.

Павел хитро скосился в мою сторону и произнес:

— Сейчас Серега нам новости расскажет. Что вы там нашли? Слухи разные ходят.

Я сделал глоток вина и провел среди товарищей небольшую лекцию. К концу народ слушал, буквально разинув рот. Оказывается, история нашего края была никому толком неизвестна. Отчасти неинтересна. Или её сделали таковой учителя-идиоты. Историю ведь на самом деле преподавать сложно.

Худой и длинный Тимофей Юшков, глава студенческого комитета с репутацией заядлого нарушителя спокойствия задумчиво протянул:

— Твою же меть! Мы тут все дурью маемся, а Серега научные открытия делает! Далеко пойдешь, шкет.

— Спасибо на добром слове, гражданин начальник. Но чую, что мне еще учиться и учиться.

— Тебе повезло. Цель есть в жизни. А вот из меня педагог так себе, — Иван был на редкость задумчив. — Может, и зря в институт пошел. Это мать все — Учись на учителя. Хоть кто-то в семье станет человеком.

— Да гонишь, Ваня! Мы же тебя помним по пионерскому лагерю. Тебя дети любят, хорошим будешь учителем.

— В отличие от Витюши. А ведь на следующий год у него распределение.

И тут меня, как резануло. Вспомнил я его! Он же в нашей школе учился, только старше. Ходил такой же патлатый в клешах. Потом кто-то рассказал, что в деревне по пьяни с местными сцепился и его зарубили топором. Вот ведь судьба-злодейка! Надо спасать человека. Но вот как?

— Колбаски подай, Колян.

— Подожди, сейчас еще нарежу!

Я очнулся от размышлений, с удивлением разглядывая скромный стол студиозов. В комнату вошли свежие лица с новыми бутылками. В голову пришел странный и не к месту вопрос:

— Народ, наверное, я что-то пропустил? Сейчас колбаса в магазинах свободно лежит?

— Серый, ты где пропадал? Весной же мясокомбинат на Дачной открыли. Говорят, мясо рефрижераторами везут морем, потому сразу на комбинат. Там такие здоровенные цеха! Все самое современное. Еще коптильни ставить будут. Всю область снабжать будем.

— Колбаса появилась, а из мяса лишь наборы для супа.

— Иди на рынок. Там на выбор, не фиг и дороже.

— Ага, сразу на всю стипенсию. А как же выпивка?

— Так ты не пей!

— Вот я тебе сейчас и не налью.

— Попробуй только! Я тебе не налью.

— Парни, а где гитара?

— Сереж, держи.

Коля нарубил мне конкретный бутерброд. Толстый шмат колбасы, порезанный на четыре части соленый огурчик, острый перчик и все это между двумя кусками черного хлебушка. Чем хуже пресловутого гамбургера?

Таких песен я еще не слышал. Говорят, что из какой-то новой группы. Прозвучала фамилия Панфилов. Но ритм характерный. Еле вспомнил, что это настоящая фамилия Кости Кинчева. Как интересно время людей перетасовывает. Но здесь не будет перестройки, так что в будущем рок-движения я не уверен.

Заслуженные зубры отечественной рок-сцены в моем времени получат от смены режима все причитающиеся ништяки. Будут собирать стадионы, «голосовать сердцем» за пьяного президента убийцу, вести дела с бандитами. Хорошо, короче, будут жить. На склоне лет самые долбанутые из них начнут защищать от народа либеральную элиту. За что от народа получат заслуженный отлуп и отвалят из страны. Вот такие выверты сознания случаются у нас порой.

Вот и сейчас я думаю, не уроды ли они? А ведь эту проблему можно запросто решить. Но…как-то совестно вмешиваться таким нечестным методом в судьбы людей. Не могу пока переступить через такое. Хотя отлично знаю, что это за гнилые душой людишки.

— За что Витюшу кинули?

— Выступал много.

— Да ладно, он же безобидный.

— Ну все мы добрые за чужой счет. Разногласия у нас в политическом плане случились.

— Бывает.

— Слушай, Серж, раз ты такой правильный, то объясни глобально, что у нас в консерватории стоит поменять?

Тимофей присел рядом, смолит свою крепкую цигарку и с нахальством во взгляде смотрит прямо на меня. С одной стороны, это льстит. Он признал во мне нового авторитета. С другой, Тима та еще каверзная сволочь! Но просто он не знает, с кем связался.

— Себя в первую очередь.

— Что так? Есть более глобальные идеи?

Всем интересно. Ради этого здесь и собираются, обсудить судьбы мира, а не просто досуже потрепаться языком.

Я задумался. Странно, в первый раз за долгое время задумался. Но, блин, просто было некогда! Учеба, бабы, коллеги, чертовы попаданцы. А что я на самом деле хочу. А что хочу? Иной судьбы для нашего поколения. Не копателей-выживателей, погребенных под обломками империи, а хочу видеть их созидателями нечто совсем нового.

— Надо менять себя, Тимоша. Старшие поколения уходят или уже не понимают реалий нового мира. Они жили бедно, не ели досыта. А мы первые поколения, выросшее при нормальном социализме. У нас было счастливое детство. Разве не так?

Народ такой подлянки от меня не ожидал, но возразить нечего. Непохожи мы на несчастную босоту. У всех за плечами хоть какие-то кружки, секции, поддерживаемое крепкой советской медициной здоровье. И раз все здесь, то, значит, имеется неплохое советское образование. Как будто это все с неба свалилось? Мы с детства ощущали себя защищенными. У нас была самая мощная в мире армия, нас худо-бедно охраняла милиция, бдели органы. Мы могли загадывать свою жизнь на десятилетия вперед. Скучно, скажете вы? Тогда спросите поколение миллениалов, на головы которых внезапно еще в юности свалилась куча кризисов. Весело им жилось?

— Ты считаешь, что пришла пора взять в свои руки власть?

— Да кто нам ее даст?

— А вы не просите, берите.

— Ну, скажешь тоже? Это революция или бунт?

— Эволюция. Власть уже в ваших руках. Вы будущие педагоги и можете вложить в сердца детей много чего интересного.

— Что конкретно? — Тимофей уже выглядит предельно серьёзно. Явно не ожидал от меня этакой замысловатой каверзы.

— Хотя бы что жить надо по-человечески, и таким же образом выстраивать отношения вокруг себя. Не колбасой единой жив человек. Оглянитесь, парни. Столько всего интересного в жизни, а мы зачастую проходим мимо. Думаем, что успеем, все еще впереди. Мечтаем о выгоде, забываем о душе. Или лень-матушка обуревает.

— Ну что-то ты, Серега, перемудрил. Это ты у нас везде пострел, не все такие резкие, как понос.

— А по мне он прав. Ведь почти все у нас есть. Куда еще стремиться?

— Ну, допустим я хочу автомобиль.

— А потом дачу?

— Дальше? Коля, ты сплошная бездуховность!

— На себя посмотри!

— Не, Серж прав. Погоня за материальным — путь вникуда. Это засасывает и ничего не дает взамен.

— А как же коммунизм? Каждому по потребностям.

— Ограничь потребности. Ты читал Ефремова?

— Это «Туманность» которая? Ну там люди очень уж аскетичны.

— Наверное, так и правильно, — снова подал голос я. — Иван Антонович был поклонником восточных практик. Там аскеза, путь к очищению и духовному возвышению. А бесконечное потребление ограничено ресурсами планеты.

Кто-то бросил:

— Земля же большая.

— Предлагаешь брать их у других без спроса или силой? Чем тогда мы лучше американцев?

— Ну они же не стесняются?

— Мы русские, нам нельзя так поступать.

«Ничего себе Иван у нас голова!»

— Ваня прав. Наши после победы в Великой Отечественной так не поступали. Немцев даже за свой счет кормили.

— То-то нас там любят.

— Ничего, переживем и без любви. Пусть границы защищают. Мы это заслужили.

— Твою же дивизию! Я как будто на собрании сижу.

— А что не так? Практика всегда бьет теорию, — Иван стукнул мощной ладонью по другой, и раздался громкий хлопок. Он так запросто и убить может.

— А у нас есть теория? А, Серж?

— Нет. Её надо создавать. Общими усилиями. А как я не знаю. Не считаю себя великим социологом.

— Поему именно социологом? У нас эту науку особо не жалуют.

— Потому и плетемся в хвосте прогресса. Общественная жизнь она самая важная. Потому что варимся мы в обществе постоянно. Я бы преподавал ее еще в школе в обязательном порядке. Как вести себя в коллективе, в сложных ситуациях, с девушкой в конце концов.

— О-О-О-о-о-о! — раздался дружный рев множества глоток. Загруженные вином головы уже не были готовы мыслить глобально и в серьезном ключе. Требовалась разрядка.

— Вот, уважаемые слушатели, мы и подошли к главной теме нашей программы.

— Друзья. За это надо обязательно выпить!

— За дам пьют стоя!

— Поручик Ржевский…

— Гусары, молчать!

Было весело, как может быть весело за столом отмороженных на всю голову студиозов. Самая бесшабашная комната города.

«Нет, мне здесь определенно нравится. Будьте собой, ищите друзей и новые знакомства. Пока вы молоды душой, все пути вам открыты!»

Глава 19

Вот они будни!

Домой явился только утром. Не стал повторять ошибку и нарываться на проблемы темной осенней ночью. Хоть и будний день, но рисковать все равно не стоит. Я ведь принадлежу нынче всему человечеству. Пафосно, да? Ну как есть. Это тонкий мужской юмор!

Дома меня прямо с порога ждал настойчивый звонок.

— Караджич? Ты где, черт побери, пропадаешь?

— Да я же токма приехал, Андрей Викторович.

Липневский был нетерпелив:

— И уже пьянствуешь в первой общаге.

«Какая сволота заложила?»

— Ну, вообще-то, у меня еще отдых.

— Хочешь заниматься наукой, забудь об отдыхе! Дуй быстро в музей! У нас новости. На вахте скажешь, что к Овсянникову.

— Счас приму…

— Принимай все кроме шампанского!

Понеслась душа в рай! Даже дня передохнуть не дадут нормально. Но, с другой стороны, мне этот отдых на пенсии даже малость достал. Когда не знаешь, куда себя деть. С женой хоть гуляли в последние её годы. Много гуляли. Так. Смахнул слезу с лица и за дело! Новая у тебя жизнь, парень, новая! И ты сам по себе новый! Так что в душ, побриться, помыться. Затем на кухню.

Батя привез с загранки фирменную кофеварку, что здорово облегчало приготовление ароматного напитка. Мама оставила записку и полную тарелку сырников, прикрытых салфеткой. Спасибо мамочка! Остатки похмелья вылетели разом. Все-таки хорошо иметь молодой растущий организм. И пора бы его начать жалеть. Разминки сегодня не делал, накинул куртку, шапку и побежал на остановку.

На улице ветрено, зябко, нечего уши морозить. Северянин не тот, кто холода не боится, а тот, кто тепло одевается! Я никак не могу привыкнуть к полупустым улицам, и тому обстоятельству, что люди переходят дорожное полотно, где им вздумается. Но сейчас бегу к подходящему троллейбусу номер «4» прямо наискось. Показываю водителю проездной и бухаюсь на свободное место. Хотя транспорт и так пустой. После утреннего часа пик до обеда народа в нем и не бывает. Я понять не могу — или в будущем все подорвались кататься, или транспорта стало намного меньше?

Музей уже, как несколько лет переехал в старинные Гостиные дворы. Вернее, оставшуюся от огромного комплекса Русскую её часть. Жалкие крохи от всей основательной постройки, включавшую в себя Немецкий Гостиный двор, и Каменную город-крепость. Наверное, единственное строение из камня семнадцатого века, сохранившееся в Архангельске. Их как раз к столетию города закончили. Мощные башни и остатки амбразур указывали на то, что изначально они имели ко всему прочему оборонительный статус. Ну и заодно являлись местом для офиса и складов «гостей». То бишь заморских и русских купцов.

И стоит вспомнить, что город Архангельский в 16 и 17 веке приносил в казну страны до 60 % от общего дохода всей России. К сожалению, немецкая часть Гостиных дворов не сохранилась. При императоре Петре в торговле отдали приоритет Петербургу, и первый порт России зачах. Вообще, старинных зданий в Архангельске почти не осталось. Да и те в основном расположились вдоль Набережной.

Город строили из дерева, а оно не так долговечно и часто горело. Церкви же большей частью посносили еще в двадцатые годы. Как же, советский порт и соборы на виду иностранцев. Не повезло им. Слышал, что часть кирпича и камня от них пошли на строительство школ. Вот тут согласен, хоть какая-то польза от религии. В двадцать первом веке школы массово закрывали, а церкви строили десятками тысяч. И помогли они нам?

Точно, вспомнил! При мне же обнаружили остатки первой деревянной крепости в парке при драматическом театре. Так что копать мне и копать! И на пересечении набережной и улицы Урицкого при строительстве новостройки обнаружили остатки построек Михайло-Архангельского монастыря. Хотя продолжения эти раскопки так и не получили. Финансов, как всегда, на это дело не было. А строила дом фирма местного олигарха, так что зарыли все обратно к чертям. И наука понесла невосполнимую утрату. Но кто о ней думает во время зарабатывания барышей?

Вы думаете, в этой эпохе лучше? Строительство в Архангельске масштабное. На моих глазах целые районы новостроек выросли. Десятки домов в год! И часть застройки проходила в исторических районах города. Плановая, масштабная. Так вот, как вы считаете, была ли возможность у археологов исследовать все места? Даже не представляю, сколько всего пропало или было перекопано. И так не только у нас, а по всей стране. Мы уничтожали собственную историю сами.

Гостиные дворы долгие годы занимала типография, ремонт не делался, так что сейчас комплекс представлял собой жалкое зрелище. Музейщики еще толком не обосновались, кругом лежат ящики, валяются коробки. С потолка падает штукатурка. Будни советской науки! Но ничего. Я и не через такую разруху проходил. Но вот как на это посмотрят московские гости? Ох, кому-то я не позавидую!

— Привет честной компании!

Линнеевский и Овсянников о чем-то оживленно разговаривали, когда я вошел в большой заваленный всяческим барахлом кабинет. В углу скромно стояли опорожненные бутылки из-под коньяка, водки и пива.

— О, явился, не запылился!

Завкафедрой был не в лучшем состоянии, но бодр и весел.

— Что отмечали?

— Сам почитай.

Мне вручили странного вида распечатку.

— Факс пришел из Москвы.

Я некоторое время переваривал само именование гаджета. Мы его в лихие девяностые в движении между телефоном и компьютерными сетями как-то незаметно проскочили. А здесь факсы как раз входят в моду. Вижу на столе сам аппарат. Здорово напоминает японский, но надпись — «Алтай 83» говорит о том, что производство наше. Или стибрили стиль, или выпускают по лицензии.

— Ты читай-читай!

А почитать было что. Коллеги из Москвы как можно точнее выявили состав наших находок. По «Золотому божку» пока не выдали ничего определенного. Больно он выпадал из всего, что находилось доселе. Существуют, конечно, легенды, что в Биармии водилось золото, но это все ближе к Уралу. Но большая часть украшений как мужских, так и женских была точно идентифицирована. Но каков разброс стилизаций! От берегов финского залива до Волги. Вовсе не обязательно женские височные украшения или фибулы были родом именно оттуда. Просто специалисты обычно привязывались к уже найденным ранее вещам, судили по внешнему виду украшений.

Вполне возможно, что перевозились не сами украшения, а стиль исполнения. Культуры любят смешиваться и переходить дальше, а художники тибрить друг у друга. Но часть украшений буквально завели специалистов из Москвы в тупик. Ничего похожего из имеющегося материала в их запасниках не существовало. Разве что какие-то наметки имелись у саамов. Но это одна из теорий, что в нижнем течении Северной Двины до массового прихода финно-угров жили как раз лопари. Да и сами саамы не относились к финнам, просто поменяли язык. Впрочем, как многие другие западные финны. Больно уж антропологически они отличались от уральских народов.

Так что славяне прибыли сюда буквально лет через двести-триста после прихода самой чуди. Которая по факту оказалась населением смешанным, имея гаплогруппы от палеоевропейцев каменного века, а также из Китая. Слишком мало пока имелось археологических материалов о том времени. Книжных источников практически и не было. Разве что скандинавские саги. Так что работы мне хватит на всю жизнь! Вот бы кому подсказать, что генетику надо вперед двигать. Но геофизику мы использовать вскоре обязательно точно будем!

— Как ни странно, но местная чудь по культуре довольно близка к веси, что жила вокруг Ильменя и в Приладожье. Не могли они сюда переселиться? Не очень я верю в движение финно-угров в Приуралье. Коми и Пермь еще понятно, но дальше… — Овсянников пил крепкий чай и был здорово возбужден. Еще бы — это было самое важное открытие в его жизни. И мне отчасти все свалилось с послезнанием. А человек мозолями зарабатывал свой научный статус. Открытия и раскопки в Кенозерье и самом главном для Севера ареале чудес — Соловках.

— Вполне, — прошли волоками, потом по Кене в Двину. Там и дальше. Жило их здесь немного, характер хозяйства скотоводство и собирательство.

— А не через Онегу? — поднял голову Лепневский.

— Вряд ли, Андрей Викторович. Мореходы из финнов неважные. Да и славяне поначалу не могли особо похвастаться искусством мореплавания. Новгородцы наверняка многое взяли у варягов. Это затем их русичи обогнали в плаваниях в полярных водах.

Овсянников вскинул голову:

— Варяги у нас кто?

— Норманы, кто еще!

— На опасный пусть становитесь, молодой человек. Не любят у нас норманнизм по патриотическим причинам.

— Ну если есть куча фактов, что они в славянских землях жили и работали, то к чему этот бессмысленный антинорманнский бред?

— Ты бы поосторожней на поворотах, Караджич, — проворчал глухо Липневский. — Тут понимать надо, что политика.

— И что, все находки за борт? Старая Ладога, Гнёздово, Киев?

Завкфедрой глянул на главного археолога области и показал ему рукой на меня:

— Ты видишь, какая молодежь нынче пошла? Палец в рот не клади!

— А вы, молодой человек, на редкость начитаны. Только эти изыскания найти обычному студенту довольно трудно.

Я тут же понял, что чуть не погорел на ровном месте. Многое из открытий в тех краях еще впереди. И скорее всего их в этом слое совершу я или сделают по моей подсказке.

— Я в Ленинграде интересовался и мне милостиво разрешили сделать копии.

— Что? — вскинулись оба.

«Вот дурак! В Союзе ведь каждый копировальный аппарат был под присмотром органов. Полнейший идиотизм!»

— В смысле переснять на фотоаппарат.

— Ну это ты неплохо придумал. А то многое до нас доходит через годы.

— Что не есть хорошо.

Овсянников допил чай и встал с кресла:

— Пойдем, поможешь мне разобраться с твоими фотографиями и привязать их к местности. Тогда мы торопились и выявились кое-какие закавыки.

— А мне, пожалуй, пора домой. Жена совсем потеряла, — Липневский попрощался с нами и ушел к выходу.

В святая святых музея царил полумрак и бардак. Рабочих рук не хватало, чтобы все оформить и посчитать как следует. Ведь археология — это не только раскопки и находки. В большей части это изучение найденного материала, его сортировка и описание. Без описи редкости как бы и нет. В итоге все лежит годами в запасниках и люди блестящие открытия ученых не видят. Даже не подозревают об их существовании.

— Сейчас включу лампы и начнем.

Провозились до вечера. Зато сделали все, что намечено. Обедать ходили в столовую главпочтамта, что располагалась в полуподвальном помещении. Я совсем и забыл про нее. А ведь забегал сюда, когда приезжал в детскую библиотеку. Чуть не всплакнул. Столько всего в этом городе, что связывает меня с той жизнью. Давно прошедшей жизнью. Но новая тут же ворвалась в действительность.

Когда возвращался назад, то пересекся с прелестной Светланой Владимировной. Одетая в блузку и узкую юбку с завитыми локонами роскошных пшеничных волос, она смотрелась еще шикарней.

— Здравствуй, Сережа. Давно не виделись.

— И вам, Светочка, приветики.

— А загорелый какой!

— Так работа и юга!

— Везет же кому-то!

Кому везет было непонятно, но мы оба поступили одинаково. Как будто нарочно протиснулись мимо друг друга в самом узком месте прохода. Её бюст легонько чиркнул меня по футболке, заставив шевелиться чресла. И взгляд у нее был такой…особенный. Так женщины обычно смотрят на желанного самца. А я даже малость вспотел.

«Чертовы гормоны!»

Вот тут призадумаешься. А стоит оно того? Только не надо мне втирать про моральный облик и замужество. Я частенько в той жизни встречал подобных дамочек, что по дурости вышли замуж в юности. Многие из них были на самом деле несчастны. Они даже толком не знали, что такое страстный секс и «потеря головы» от оргазма. Откуда? Где золотая середина между целомудренностью и полнокровной семейной жизнью? Даже я тут совершенно не знаю, что посоветовать.

Но наши терпеливые жены ждали мужей от любовниц, не хотели рушить семью из-за детей. В итоге все были несчастны. Более продвинутые супруги договаривались между собой, что они «свободны» для отношений, и как-то жили дальше. Помню, я с подобной дамой встречался. Как ни странно, но подобные браки не распадались. Потому что были хотя бы честными? Тогда к чему эта пустопорожняя мораль?

Во всяком случае из-за этих размышлений я после обеда был несколько рассеян. Вытянув из меня информацию, Овсянников заметил мое странное состояние и списал на усталость. Так что ушел я домой раньше. На вахте набрал наобум номер парикмахерской. Мне повезло.

— Нина, привет. Как кто? Ваш дорогой Сереженька! Маринка работает, а то я оброс за лето?

— Нет её, уехала в столицу.

— А кто нынче стрижет?

— Я тебя записала. Через двадцать минут будь.

«Ну, будь и буду!»

Стремглав несусь на троллейбусную остановку, и как раз подходит «трешка». Ничего себе! Не был в их салоне с мая, а уже такие перемены. Везде сплошные перемены. Гляжу на появившиеся рекламные стенды, яркие буквы на магазинах. Все понемногу меняется. Страна куда-то двинулась.

«А жизнь-то идет дальше!»

Нина сидела на том же месте, разве что вокруг прибавилось ярких плакатов, и сама девушка смотрелась ярче, современней.

— Отлично выглядишь!

— Спасибо. А ты где так загорел?

— Юга, вино, девушки.

— В последнее охотно верю. Одет как денди!

Ну да, батя подогнал модные шмотки. Да я и не против. За свои бы купил, но пока негде. Зарубежное барахло лишь через знакомых или фарцу. «Тучу» местный рынок еще не открыли. Да и дома всегда трачу деньги на еду и вещи первой необходимости. Хотел давать на квартплату, но тут мама на дыбы встала. А Нина выглядит уверенно, так бывает, когда у девушки с личной жизнью все в порядке. Ну что ж, рад за нее.

— Кто у нас нынче мастер по модной стрижке?

— Не туда смотришь. Видишь того парнишку. Новичок, но уже успехи делает. Дима зовут. Я сказала ему, кто ты. Так что без очереди примет.

Судя по прическе, что он носит, парень и в самом деле в этом деле соображает. Ну что ж, пойдем знакомиться. Сошлись мы с Димой быстро, и я довольно скоро понял, кто это. В моем времени в парикмахеры он пошел позже и открыл одну из первых модных студий в городе. В короткий промежуток времени поднялся, стал узнаваем, создал свою школу, сеть магазинов. Но побухивал, так что в один прекрасный момент остался без ничего и не у дел.

Не раз я наблюдал, как жизнь действует как качели. Надеюсь, в этом мире ему повезет больше. Очень сомневаюсь, что мое вмешательство Диме поможет. Характеры обычно не меняются. Но во всяком случае в стрижке он соображал и мои длинные лохмы привел в порядок. Я посмотрел в зеркало и чуть не засмеялся:

«До чего же стал на Преснякова похож!»

Дима шутки не понял, но чаевым обрадовался. Я считаю, что таланты надо поддерживать.

Уже полностью стемнело, и на Центровом перекрестке было довольно людно. Люди спешили домой с работы, шли по магазинам, предприятиям бытового обслуживания. Неторопливо прогуливались молодые пары и, как ни странно, пенсионеры. Даже осенний холод никого не разогнал по домам. Я заметил много тусующейся молодежи. Не успел перейти на ту сторону перекрестка в свой район, как кто-то меня позвал:

— Серега, куда спешишь? Не проходи мимо!

Не сразу память подсказала, кто этот высокий, худощавый парень моего возраста. Рядом с ним на ступеньках весело сидела целая компания.

«Одноклассник…Мишка Варачев, а там Леха Ракорин и еще кто-то из наших. То есть брательниковых знакомых. А чего они тут сегодня тусят?»

— Миха, ребята, салют! Давно не виделись. Как жизнь молодая?

— Все пучком!

— Ни фига ты черный! В моря, что ли подался?

— Ты чего, Леха, за прессой не следишь? Сережа у нас нынче знаменитость!

«Никак Наташка Косова!»

Девушка тут же полезла целоваться. От нее пахнуло дешевым вином. Что-то я не помню, чтобы мы дружили. Вернее, не всплыло в памяти брата. Не красотка, но и не дурнушка. Но свят-свят связываться с одноклассницами. Об этом потом весь район будет знать. Что Серый пёр вот ту деваху. И все у него очень даже в порядке с сексом. Что знает одна женщина, то знают скоро все её подруги и подруги подруг. На фиг мне такая слава в родном районе?

— Ты просто красавец! Весь модный и прича клевая.

— Так только что с парикмахерской.

— Это с новой?

Леха тоже слыл модником.

— Ага. Короче, Рак, приемщицу зовут Нина, стрижет Дима. Запомнил? И лучше к ней подойти не с пустыми руками.

— Усек. Но ты маладца. Клёво выглядишь. Видал тебя издалека на стадионе. Ни фига ты забурел! Весь мышцей покрыт.

— Так стараемся.

— Летом где был?

— Да много где. Стройотряд, раскопки. Вы тут, гляжу, парни приборзели? В открытую бухарите.

— Да менты нынче особо не трогают, если не буянить. Но просят мусор и перепивших за собой забирать.

— Мусор просит убрать мусор.

Народ заржал, а мне предложили хлебнуть прямо из горлышка.

— Не, ребят. Вчера уже в общаге причастился.

— Ты в педе учишься? Ну вашим все равно далеко до нас Алтишников. Пиво будешь, еще неоткрыто?

— Давай!

Я прямо пальцами свернул пробку и приложился. Пожалуй, с утра оно пошло бы лучше. За неспешными разговорами выявляются разные интересные новости. Кто, где, с кем. Так получается, что случайно оказавшиеся в одном классе и даже отчасти подружившиеся люди выходят во взрослую жизнь каждый по отдельности. Кто-то и вовсе уезжает далеко-далеко и навсегда. И увидишься ты с лепшим корешом детства намного позже и уже в Одноклассниках. Такова жизнь!

— Серый, Марка помнишь?

Смутно всплывает физиономия кудрявого юноши.

— Ну.

— В столице, поступил в МГУ.

— Ну он всегда был умницей.

— А вот Толяну не повезло. Прошлым летом утоп.

— Как?

— Вернулся после армии, поехали рыбачить с дядькой и в шторм угодили. Лодку потом перевернутой на острове нашли. И хоронить некого, не нашли тела.

— Бляха-муха, а я не слышал!

Мы молчим, вспоминая нашего бедного товарища. Надо же так умереть в двадцать лет, когда жизнь только начинается. Природа, стихия, человеческая глупость или техногенные катастрофы. Это понемногу вырывает старых товарищей из наших тесных рядов. Потом пойдут автомобильные аварии, болезни, алкоголизм и даже самоубийства. В итоге на тридцатилетие выпуска придут безмерно усталые от жизни, постаревшие, больше чем есть, взрослые мужики и бабы. Из которых ты далеко не всех и узнаешь.

Потому я и не ходил никогда на эти сборища. Встречался с теми, с кем дружил или навел хоть какие-то мосты. Бывает так, что в школе особо и не общались, а потом стали неплохими товарищами. Но бывало и наоборот. Что еще горше. Потерять старого друга по его же вине. Здесь же и вовсе сидят не мои друзья и знакомые, а практически посторонние люди. Но все равно почему-то тянет к ним.

Странно все как-то…

Порыв холодного ветра или жуткие мысли заставляют вздрогнуть. К чему это все? Зачем? Вечные вопросы, которые человек рано или поздно задет себе или самым близким.

— Сереж, а что ты ко мне не подходишь?

Наташка прижимается все ближе. Что ей от меня надо?

— Ты же вроде замужем была?

— Была да сплыла, — Косова выпила прямо из горла и потянулась за сигаретой. Покатилась девочка под откос. Зачем? Зачем ты не ценишь свою юность и молодость? Все еще поправимо и можно обернуть вспять? Навидался я таких. Ну оступилась, не повезло, но еще вся жизнь впереди! Нет, надо её обязательно просрать. Лет через десять встретишь такую и не узнаешь. Лишь тень осталась от той девчонки.

— И что сейчас?

— А ты не чуешь? А ведь когда-то мы дружили…Сереж. Помнишь, как на выпускном…

Я осознал, что разговор пошел куда-то не туда и стал мне неинтересен:

— Ну что теперь-то вспоминать?

Наташа зло сузила глаза:

— Все по своей Морозовой сохнешь? Зачем тебе эта сучка? Она же всегда искала, кем поживиться!

К нам обернулись:

— Эй, потише! Наташка, нарезалась, что ли?

Мы молча смотрели друг на друга. Посторонние друг для друга люди. Ну что мне в ней? Я по той прошлой судьбе помню, что три года для молодых это очень много. Столько всего получается пережить. Кому-то даже и чересчур.

— Прощай!

Не знаю, что я или Серега должен этой девушке, но мы идем разными путями. Иногда помощь вовсе не требуется. Да и отвергнут её скорее всего. Сколько раз в том мире я пытался или жалел таких оступившихся. Но объять необъятное никогда не получается.

Так что шел домой с ноткой грустинки. Нельзя в одну реку войти дважды. Тебя каждый раз будет нести по-другому. И ничего ты с этим не поделаешь. Не стоит изображать из себя всемогущих богов.

Неужели и в этом не самом плохом из миров ничего не получится? Ну тогда хотя бы стоит прожить хорошую судьбу!

Глава 20

Суровая житейская проза студента попаданца

Будильники специально делают с таким донельзя противным звонком? За окном сплошная темень, благословенные времена белых ночей остались далеко позади. Я трясу головой, стараясь прийти в себя, и двигаюсь в ванну. На кухне уже возится мама. Ей на работу позже, но она всегда встает рано, чтобы накормить «любимого сыночку». Все боится, что я отощаю. Но что поделать, если моя задача не накачать, а прокачать массу? Смысла быть «окорочком» с надутыми мышцами? Мне нужна сила!

Уже в привычном темпе совершаю разминку. Сто подъемов, сто отжиманий и приседаний. Пресс, упражнения для рук и снова в ванну. Жалею, что на лице брата растет смешная борода и нет на бородачей моды. Тогда не надо было бы каждый день бриться. Но спасибо отцу, у меня импортный модный «Шик» с плавающими лезвиями и отличный одеколон — подделка под парижский парфюм из Бельгии.

Батя снова в рейсе. Но мы успели съездить с ним два раза по бруснику. Надо бы запомнить то место, никогда не видел, чтобы ягода росла сплошным ковром. Жаль тут еще нет Джи Пи Эс. Но думаю, что система глобального позиционирования появится в этом мире раньше. Во всяком случае брусничного варенья и моченой брусники у нас пять кузовов. Хватит до весны витаминов.

Вот и сейчас кроме вареных всмятку яиц на столе горячие оладьи с брусничным вареньем. Я бруснику люблю больше, чем клюкву. Хотя еще больше морошку — настоящую царь-ягоду нашего Русского севера. Её нам оказией привозят родственники мамы. Мне в июле собирать морошку по болотам недосуг. Времени, вообще, ни на что не хватает. Сплошной День Сурка. Встал, побежал, упал в постель. И так всю учебную сессию.

Подъем, завтрак, быстрая ходьба к институту, занятия до четырёх часов дня. Только во время перемен удавалось пообщаться со знакомыми, товарищами. Учиться на втором курсе тяжелее, материала больше, как и спроса с учащегося. Но ты уже знаком с преподавателями, знаешь, как себя с ними вести, что делать в первую очередь, а на что забить болт. Приходит понимание процесса учебы, и это здорово начинает экономить время.

И не сказать, что у меня есть среди преподов блат. Все наслышаны о летних «подвигах», но все равно я для них пока обычный студент. Об ином знает завкафедрой истории Липневский, декан Гольдин и отчасти ректор. Но особых поблажек я не вижу. Наоборот, требовательности больше, плюс ко всему работа в музее. Через день туда мотаюсь и возвращаюсь домой поздно. Ну так надо отрабатывать полставки, спущенные в музей аж с самой Москвы. Правда, удалось выбить остальные дни для спортзала. Играю с парнями в волейбол и занимаюсь «шестом». Да и про танцы не забыл. Там уже целая команда, которая копировала мои фишки и старается найти свежие. Я им постоянно говорю — «Ребята, создавайте новое!» Глядишь, так и появится Русская школа хип-хопа.

Нет, на все меня не хватает. Иногда хочется с кем-то просто потусить, а затем понимаешь, что совершенно нет времени. Еще ведь, кроме всего прочего, существует общественная работа. Раз записался в активисты с самого первого курса, то никуда не денешься. Как Истомин обещал, меня приняли в актив студенческого профкома. Ребята там собрались веселые и азартные. Это институтский комитет комсомола, как был тухлым, таковым и остался. Ну там ноги от райкома растут, как мне на ухо умные люди объяснили. Наволоцкий метит туда и ему помогают.

Зато в студкоме всегда тепло и весело. Полным ходом идет подготовка к празднованию 7 ноября. Это же не только официальные мероприятия и демонстрация, а еще конкурс самодеятельности и разные встречи. Я считал в той жизни и сейчас считаю, что человек — сам кузнец своего счастья. Если хочешь развлекаться — то развлекайся, а не жди доброго дядю или тетю затейника. Самый лучший праздник — это праздник, созданный тобой.

Ну, допустим, советская студенческая молодежь веселиться умела. КВН, КСП, студенческий театр, акробаты, танцы, в том числе и моего маленького коллектива. Ведь в институт зачастую шли ребята более образованные, актив школы. Девчата и парни с районов вдобавок отличались большей самостоятельностью, чем городские. Так что активистов у нас хватало. Дай им только место для приложения сил!

Больше всего нам портили работу сухой официоз сверху, и некоторые туповатые представители управления образования. Но спасибо ректорату, как-то отбивались.

Думаете, у меня оставались еще свободными выходные? Да как бы не так! Ну, позволял себе поспать на час больше. Потом стадион и библиотека. До набережной двигал пешком, иначе кардионагрузки не хватает. Бегать по улицам зимнего города так себе занятие. Скорее себе ноги сломаешь. Да темень почти постоянно. Но вскоре встану на лыжи. Хотя будет ли на них время? Это же не часик, а полдня в минус! Хоспади, дай мне, пожалуйста, больше часов в сутках?

Был, правда, в субботу «жырный» плюс. После библиотеки я прямиком отправлялся в один приметный дом на Набережной. Да, грешен. Соблазнил-таки я Светлану Владимировну. Ну она не очень и отбивалась. Мы ведь частенько сталкивались с ней в музее, куда я заглядывал регулярно. Вместе составляли описи и осматривали запасники в поисках чего-то позабытого. И, кстати, нашли там кое-что интересное. Во всяком случае Овсянников здорово хвалил.

Слов за слово, многое из её жизни стало открытым. Как я и подозревал, Света в браке была несчастна. У мужа оказались совершенно иные пристрастия. Рыбалка с друзьями, выпивка в компании. Не хватало общения, и сами понимаете, чего. Как-то раз чай у нас перешел в винопитие, и мы в первый раз согрешили прямо в казематах старинного здания. Вышло прямо феерически и запомнилось надолго. Гулкие от старых стен вздохи, полумрак и таинственность древних казематов. Светлана меня тогда здорово завела, и я долго не мог остановиться. Но после сразу предупредил женщину, что не гожусь в новые мужья.

Но Светлана Владимировна на поверку оказалась женщиной хоть и интеллигентной, но весьма практичной. Даром что семейная личность, но наши интимные дела обставила так, что комар носа не подточит. Ребенка к бабушке, муж на рыбалке, а она у «подруги». Типичное времяпровождение для многих «старых» семейных пар. И в этом времени так уже было принято отдыхать, никто на самом деле не видел в этом ничего страшного. Это руководителю или партийному работнику чревато иметь любовницу, всегда есть возможность, что настучат доброхоты в комитет партии. Или кляузник записной найдется. В жизнь обывателей власть не совалась.

Квартира же для встреч, которая принадлежала её тетке, находилась в «сталинке», которые в нашем городе располагалась лишь на Набережной. Высокие потолки и большие окна с видом на реку. Семья тетки находилась в долгосрочной командировке за границей. Светлана как раз за их квартирой и присматривала. Так что в этом плане все получилось просто великолепно. Поначалу мы даже оставались со Светланой там на ночь. Не хватало времени, чтобы выпустить страсти.

Мне же в целом наше общение понравилось. Света оказалась дамой образованной и начитанной, к тому же обладала довольно неплохой фигурой. Еще бы добавить фитнесса и о большем мечтать бы было нельзя. В постели же поначалу женщина вела себя скованно. Беда русских романтических барышень. Это в миру вы феи и королевны, а по ночам из вас должна выползать совсем иная лядская сущность. Так что пришлось уже мне приложить некоторые усилия. Ведь должно быть хорошо не только мне. Да и не так это сложно сделать опытному человеку — разбудить в женщине женщину.

Вот кто мог убедить барышню, что для секса имеется лишь одна позиция? Вот с таким отношением в близости просто беда. Довольно успешная для получения дамой удовольствия поза «по-собачьи» поначалу Светланой отвергалась. Ну это пока я быстренько не овладел и не довел ее до высшей точки наслаждения. Как она позже призналась, получала она его не так часто и втайне завидовала некоторым подругам. Ну кому она смогла бы рассказать о том, что такая красивая женщина с виду здоровым мужиком не получает удовольствия годами?

Так и жили в стране советской.

Но не будем о грустном. Буквально за полтора месяца наших странных отношений мы немного притерлись друг к другу. Светочка перестала пугаться новизны в постели, а мне были удобно и одновременно приятно. Да, вот такая я сволочь. Но больно уже не хотелось глотать таблетки, присланные оказией Профом. Вдруг потом вообще стоять не будет? Оно мне надо?

Не, я буду решать сексуальные проблемы дедовским способом. Любовница имеется, за это время даже случилось пару интрижек с теми девчонками со спортфака. Единственные студентки на кого я еще ведусь. Нафиг-нафиг близкие отношения в родном институте. Потом лишь проблемы огребать. Спортсменки же девчата без комплексов, для них не существует моральных устоев. Они также хотят получать телесные удовольствия от спортивно выглядевших красивых парней.

Да-да, сам себя не похвалишь…

И вот что больше всего меня бесит, когда в твою налаженную жизнь кто-то внезапно врывается нахрапом….

— Студентик!

Какой хорошо знакомый голосок. От него прям заранее мурашки по телу пробегают.

— Маргарита Львовна, какими судьбами?

Но чудо как хороша! Копна подкрашенных в золотистый колер волос отлично оттеняют шапку и короткую шубку из серо-дымчатого меха. Да это никак у нас песец! Или даже соболь? Во всяком случае женщина смотрится чрезвычайно дорого. Особенно если добавить иностранного производства рыжие сапожки и наведенный на лице в меру правильный марафет. Одновременно броский и невыпячивающий макияж здесь редко кто умеет наносить.

— По делам тут, дорогой.

Я милостиво приложился в ручке и затем крепко схватил Маргариту за предплечье, оттаскивая её в сторону. На нас уже обращали внимание. Девчонки, да и парни головы сворачивали. Еще бы — такая столичная фифа в вестибюле заштатного провинциального института!

— Ты зачем сюда пришла?

— А что?

Марго явно кокетничала. Ну да. На фоне обычных студенток она выглядела королевой. Видимо, в этом и было все дело. Все-таки бабы в этом деле дуры!

Я перевел дух. Ругаться с ней сейчас не хотелось. Да и просто было приятно посмотреть. И мысли разные тут же в голову полезли. И не все из них были морально устойчивыми. Да что там говорить — совершенно аморальными!

— Давно не видел? Нравлюсь?

— Не кривляйся! На нас смотрят.

— Да что ты говоришь?

— Маргуша, не пали меня, пожалуйста. С чем пожаловала?

Вот тут ей не откажешь. Сразу собралась и приняла деловой вид, как будто на совещании у министра. Лишь в уголках глазах смешинки проскакивают.

— Я приехала по делу. И между прочим, покажи мне, пожалуйста, где ваша кафедра истории или деканат находится?

Видимо, у меня был такой нелепый вид, что Маргарита не удержалась и коротко хохотнула. Я тут же пришел в себя и повел женщину на второй этаж. Она двигалась по институтским коридорам как королева, народ сам расступался в стороны. Мы по пути договорились о скорой встрече, и затем я передал даму в заботливые руки декана.

— Это что еще за небесное явление, Караджич?

Зина Шайбутдинова, так и прожигала меня своими раскосыми татарскими глазами. Она у нас нынче старостой. Одно время не теряла надежды меня охмурить, но я ясно дал понять, что шуры-муры среди своих исключены. Да и пример Ирины у многих перед глазами. Хватило тогда разговоров на целую сессию. Про нашу с Маринкой Соколовой связь никто и не знает. С Маришой я в институте даже поначалу боялся видеться. Женщины ведь существа странные. Это понимаешь, прожив достаточно много лет. Но все обошлось. Наш негласный договор строго соблюдался. Правда, о его тайной стороне пока пришлось по банальной причине позабыть. Негде!

— А что такое?

— Что? Ты её охмурял, Караджич. Нагло, беззастенчиво, прямо около деканата.

Я хмыкнул. Знала бы дорогая Зиночка, как я её еще не так давно активно «охмурял». В разных позах и разными способами. Но боюсь, что эта наивная девочка ни о чем таком еще не догадывается. Да и ладно. Всему свое время. Или вовсе не будет запретного у нее. Не всем дано.

— Вечно ты придумываешь, Зиночка.

Не нравится, когда я её так называю. Носик вздернула вверх и оскорбленно удалилась. Ёшкин кот, среди каких детей я на самом деле живу! А ведь уже особо и не замечаю. Это прошлой осенью прямо в глаза бросалось здешнее ребячество. Но тогда я так торопился захватить все это новое и давно забытое старое, что почти не обращал внимания на мелочи. Сейчас же и вовсе некогда. Или так помолодел душой?

Но пора на пару. Предстоит нудная лекция по истории КПСС. Вот что мне точно не надо. Но ссориться с Сальниковым себе дороже! Он общается с высшим составом института и вхож в райком партии. Внезапно на перерыве между парами меня перехватывает Липневский и горячо шепчет:

— Караджич, черт возьми, ты-то откуда эту дамочку знаешь?

— Какую?

— Дурачком только не прикидывайся. Я видел вас вместе в вестибюле. Ты в курсе, кто она? Ты ведь вел себя с ней… Как с давно знакомым человеком.

Понимаю, что прятаться поздно, и выдыхаю:

— Встречались как-то.

— Блин, Сергей, как ты умудряешься кадрить таких классных дамочек?

Вопрос был уже не со стороны преподавателя, а мужика. Лишь пожимаю плечами и в свою очередь спрашиваю:

— К вам она зачем приехала?

Липневский взъерошил волосы:

— Не знаю кто она точно, но именно эта дамочка будет рулить всем нашим будущим хозяйством.

— Не понял.

Препод улыбнулся, хоть в чем-то меня подловил.

— Ты что, не слышал о грядущей в следующем году научной конференции? Да сюда финны едут специально для нее конференц-зал строить! Целый квартал деревяшек в центре города срочно сносят. Прибудут мировые светила науки и прочие знаменитости. Гостиницу новую уже в темпе вальса строят. Дороги прокладывают, фасады ремонтируют. Юбилей города решили праздновать широко.

«Неужели вышло?»

— Я че-то заучился, Андрей Викторович, да в Гостинке постоянно. Видимо, что-то упустил.

— Может быть.

Липневский смотрит на меня с явным подозрением, но спросить напрямую боится. Все они в курсе, что я о чем-то шептался с Первым. На тот уровень никому лезть зазря не хочется.

— Маргарита Львовна каким местом ко всему этому?

— Курирует. Правда, я сам не понял от кого именно. От Совета Министров, что ли, — задумчиво пробормотал завкафедрой. — Мы будем её консультировать в научном плане.

— Понятно.

Липневский засмеялся. Да так, что на нас начали обращать внимание.

— Понятно ему! Не хочу знать, каким местом ты, Караджич, ко всей этой ситуации. Но…ну ты, блин, даешь!

Я нарочито тяжело вздыхаю:

— На пару пора, Андрей Викторович.

— Она у меня стоит, так что идем вместе, не опоздаешь. И ты мне еще кое-что пояснишь. Учти, что добровольно.

С Марго мы встретились вечером в ресторане «Юбилейный». Самый новый и современный в городе, с зимним садом, пафосным банкетным залом и крышей под «Рейхстаг». Большой зал на втором этаже был устроен таким образом, что столы стояли относительно далеко друг от друга. Маргарита выбрала столик ближе к углу, одиноко лежащий в полутьме.

«Молодец, не теряет нюх!»

— Привет, солнце. Тебе идет эта краска!

Марго многообещающе улыбнулась.

— Ты уверен, что это не настоящий мой цвет?

Дьявол, она же делает эпиляцию! Это у здешних дам можно узнать их настоящую масть. Светлана, например, везде истинная блондинка. Что меня, кстати, здорово возбуждает. Света даже поначалу здорово смущалась, но я быстро научил ценить в себе все.

— Я уже нам все заказала. Это же поморский город, так что у нас будет нынче рыбное меню. Ты не против?

— Нет, я с детства люблю рыбу.

— Вот как? — женщина с интересом посмотрела на меня. — Я ведь многого о тебе не знаю.

— Тебе зачем? И мне как-то…неудобно гулять на твои.

— Ну да, а раньше ты брал от меня со спокойной совестью, — вот ведь в глазах, какие бестии прыгают! — Не ссы! Это командировочные, я и так им постоянно их экономлю. А уж сколько в масштабе страны выходит. Могу весь отель и ресторан заказать на месяц. Это то, что за день экономится.

— Не сомневаюсь.

Нам уже несли закуски. Семгу, копченый палтус и знаменитый салат из кальмаров. Почему-то именно в этом ресторане его делали необычайно вкусно. Жаль, что «Юбиль» в будущем превратят в банальный супермаркет. И такого шикарного ресторана больше в городе не будет.

— Я заказала нам коньяк. Как ни странно, но у них есть хороший сорт. А вино мне не внушает доверия.

— Пусть будет так.

«Хоть расслаблюсь маленько!»

— Не смотри так плотоядно, продолжения не будет. Номер хоть и хороший, но в совковой гостинице. Тебя туда не пустят без паспорта со штампом. Надо бы снять квартиру, я буду бывать у вас часто.

— Неужели из-за меня?

— Ну ты наглец! По первой? — мы выпили. Коньяк и в самом деле был хорош. — Ну ты одна из причин. Наши решили, что стоит помочь тебе раскрутить здешнюю историю. Не спрашивай кто.

— Хотят, чтобы я здесь так и сидел безвылазно?

— Сечешь поляну. Молодец, возьми с полки… Божечки ж ты мой, я такую семгу никогда не едала. Даже в будущем!

— Так это настоящая, а не дрянь норвежская.

— Ты прав. Тогда закажу еще икру. Гуляют все! Ого, здесь еще и живая музыка будет?

— Так ресторан престижный.

Принесли горячее. Треска с палтусом под сметаной, овощи на пару. Маргарита с аппетитом кушала и нахваливала.

— Слушай, с таким меню и в будущем в каком-нибудь элитном ресторане не стыдно. Надо будет познакомиться с директором заведения и его шефом.

— Тебе зачем?

— Так местный колорит! Ты знаешь какие люди сюда летом приедут? Сам Ильич собирается. Хочет на Соловецкие острова на круизном лайнере скататься. И Никсона за собой тащит.

Я преисполнился перспективой и под ложечкой засосало. Это же будет полный писец! Надо сваливать в какую-нибудь дальнюю экспедицию.

— Твою же …

— Что, уже страшно? А мне вот с ними общаться приходится на постоянной основе. Впору за вредность молоко давать.

— Ты стерва у нас отчаянная!

Маргарита хитро улыбнулась:

— А я думала, что это ты обезбашенный. На охрану Центра наезжать.

Я положил рюмку на стол и уставился на женщину:

— Что-то серьезное?

— Да нет, разрулили. Какие-то конкретные ребята за тебя встряли.

— Ну да, есть такие.

— Умеешь ты, Караджич, везде находить себе друзей и …врагов.

— У меня отберут корочки?

— С чего бы это? Не боись, Ярослав все разрулил и меняет систему. Эти старые волкодавы не очень годятся для наших истинных целей. Новую смену воспитывают. Но с той поры кое-кто из местной диаспоры на тебя имеет зуб.

— Учтем.

— Что-то мы грустно сидим. Пойдем танцевать!

Песня была дурацкой, из «советского репертуара». Не умели у нас в «энергичные танцы». Но у местных лабухов, видимо, был согласованный с вышестоящими конторами репертуар. То есть на пару заводных и популярных у народа вещей приходилось несколько «мелодий популярных композиторов». Обычное дело — дележка хлебной поляны. В моем будущем известная всем ржавая бабка подмяла своей железобетонной задницей всю эстраду. В итоге и мы должны мучиться.

Спас «медляк». Классная была песня, нечто новое и за душу схватывающее. И Марго так прижималась ко мне, что у меня реально пошла эрекция. Хорошо хоть надел в ресторан новый костюм с длинным пиджаком. Хотелось выглядеть солидным. Я повернул голову и заметил ехидную физиономию лица одной из южных национальностей. Он даже лихо подмигнул мне.

«Типа будешь иметь сегодня ночью такую горячий комсомолк и красавиц!»

Похоже, что после выпитого и Марго завелась. Мы, вообще, магически как-то друг на друга действуем. Надо бы Евгена на эту тему попытать. Что за биохимия такая?

— Пошли. Проклятый мальчишка. Ты создан, чтобы сворачивать горы.

— Но как…

— Договорюсь, и не такие бастионы брали.

Еле успел позвонить из раздевалки маме, чтобы не ждала. Ох, что завтра будет в институте! Но к черту все! Есть только мы вдвоем и больше никого. Я люблю тебя жизнь!

Глава 21

Весомые решения

Все-таки излишне деловая гражданка Айзенбергер добилась своего. Меня ни свет ни заря против воли вытащили в величественное здание обкома партии. Там сегодня намечено очень важное совещание, и потому будут все главные лица областного руководства. В том числе и ваш покорный слуга. Деканат уже в курсе и мне дали вольную. Еще с вечера новый костюм и рубашка приготовлены для облачения. С галстуком утром помогла мама. Почему-то в моих семьях именно женщины всегда завязывали их всем мужчинам. Я так и не выучил сию житейскую премудрость.

И вот стою посередине широкой площади, еще не потерявшей новизну и свежесть, вдыхаю бодрость декабрьского серого утра. Этот архитектурный ансамбль стал в те годы настоящим украшением Архангельска. Одно из немногих раздвинутых вширь пространств в нашем относительно тесном городке. Который с западной стороны зажала Северная Двина, с восточной край болота. По существу, почти весь Архангельск расположен на островах и стеснен в площади. Потому и вытянулся вдоль Двины и её протоков на цельных сорок километров.

Против часовой стрелки, если считать с направления к реке, расположены горисполком, высотное здание проектных организаций, два жилых дома с оригинальной планировкой и на краю площади около фонтана высится величественное сооружение, в котором расположился обком партии. Голова нашего несчастного региона. По ту сторону проспекта Павлиновки старые постройки облисполкома и Главпочтамта.

И все недавно построенные здания специально облицованы белоснежной плиткой, создавая возвышенное настроение. Венчает же архитектурный ансамбль единственная высотка города, быстро ставшая одним из его символов. Двадцатичетырехэтажный шпиль вонзается прямо в хмурое северное небо. Временами теряясь в облачности. Вам смешно? Всего сто метров! Но и с этим небоскребом строителям пришлось изрядно помучиться. Мы же на болоте стоим, грунта, подходящего здесь нет. Зато сейчас все элегантно и благолепно.

Иду по выложенной плиткой и чисто подметенной дорожке к зданию обкома. Единственное из присутственных мест, где внизу стоит охрана. Как ни странно, но и в облисполком, и в городское управление можно было пройти совершенно спокойно. Ни проверок документа, на выписки пропусков, как в моем будущем. Ни церберов на входе с арками металлодетекторов. Такой вот вам советский тоталитаризм.

Да и пост с милиционерами особенно серьезным не выглядел. Посмотрели мой студенческий, проверили по списку и без вопросов пропустили внутрь. Получается, что партия и власть при СССР народа не боялись. Спрашивать, куда идти не надо. Люди двигают в нужном направлении дружной гурьбой. На меня в хорошем костюме, пожаренным Марго, оглядываются, но особо не удивлялись. Может, я из комсомольских вожаков?

Народу в зале было много. Похоже, что собрали всех причастных и непричастных. Маргарита восседала в президиуме, но как бы немного в стороне. Что наоборот подчеркивало её значимость. Многие из присутствующих в зале бросали заинтересованные взгляды её сторону. И наверняка были в курсе, что это человек из Москвы. И не абы какой. Я же сидел рядом с Овсянниковым и директором Краеведческого музея. Судя по интеллигентным лицам и менее официозной одежде, в этом ряду расположились разнообразные представители культурных и образовательных организаций. Вряд ли кто-нибудь из них был в курсе, кто я на самом деле и каково участие в этом балагане. И во что я всех их втягиваю.

В большом зале заседаний большей частью присутствовали по-настоящему серьезные дяди. И я это подчеркиваю безо всякого ёрничания. Это именно они за несколько десятилетий построили практически новый город, поднимали область на уровень современной индустрии и творили будущее. Можно по-разному относиться к советским хозяйственным руководителям. Но в большинстве это были люди на своих местах. Компетентные и заточенные на исполнение. У многих инициатива поощрялась и использовалась в настоящем деле, а не типичных отчетах моего забюрократизированного времени.

Нет, не я смотрю на эту эпоху в розовых очках. Бардака уже навидался. Бесхозяйственность — родовая черта советского строя. Но даже так СССР показывал невероятно эффективное продвижение вперед. Не верите? Но в своем будущем я видел только то, как новые властители и «эффективные менегеры» могли использовать лишь то, что было построено и создано в социалистическом прошлом. Даже в самых эффективных производствах по данным статистики они достигли лишь 70 процентов производительности труда СССР конца восьмидесятых. Вот вам и хваленый капитализм! Во многих аспектах он у нас был напрочь компрадорским и нацелен на вывоз капитала и ресурсов. А сказочки про айфоны и продвинутые технологии оставьте бедным и необразованным. Вы их в тарелку не положите и в автомобиль не зальете.

И вот эти суровые уверенные в себе дядьки внимательно выслушивали не самые приятные для них новости. Почему не приятные? Так запросто ломались все их тщательно составленные на следующий год планы! А план для советского хозяйственника — это божественные Скрижали. Буквально все зиждется на нем — фонды, зарплаты, премии, рост родного предприятия. А тут в Скрижали внезапно от балды вносятся коррективы, да еще какие! Но зато взамен и плюшки обещают очень даже немалые.

С докладом выступал председатель облисполкома. Первый то и дело по ходу вписывал что-то в свой блокнот. В какой-то момент я поймал на себе его проницательный взгляд. И не сказать, чтобы он мне очень понравился. Ну так я их предупреждал. Насколько мне успела объяснить Марго, большую часть моих предложений эти деятели «положили под сукно». План мероприятий, посвященный юбилею города уже был сверстан, а тут благодаря некоторым выскочкам полностью полетел в мусорную корзину.

Но надо отдать должное Марго — кроме неприятностей она привезла в город огромную кучу плюшек и обещаний, подтвержденных словом самого Генсека и ПредСовМина. А это уже не хухры-мухры, а охрененные вливания «средствов»! Благодаря празднованию юбилея Архангельск получал от Центра массу новых сооружений, дикие вложения в инфраструктуру и изрядные перспективы. Только дурак не воспользуется подобным щедрым предложением. Плюсом будет близкое знакомство пусть и с бывшим, но Генсеком. Для самой инициативной части региональной власти это прямые возможности для карьерного роста. Кто ж в здравом уме от такого пряника откажется?

Нынешний Первый недавно сменил на этом посту Бориса Вениаминовича Попова, патриарха нашего края и фактического создателя современного Архангельска. В моем мире он ушел в ноябре как раз восемьдесят третьего года, а здесь это произошло раньше на пару лет. Попов работал нынче в ЦК КПСС в ранге советника одного из его отделов. Говорят, что здоровье уже не позволяло трудиться на более ответственном посту.

Видимо, права была Маргарита, указав на то, что новый Генсек в первую очередь подтягивает в центр руководителей русских регионов. Идет постоянное обновление кадров, учитывающее успех кандидатов в хозяйственном подъеме и реальном улучшении жизни советских граждан. Ну, в принципе правильно. Все эти красивые словеса на съездах давно пора бросить в топку. Вот и здесь после ёмкого выступления главного хозяйственника области Первый взял слово и был довольно краток.

— Товарищи, прошу вас учесть, что вопрос чрезвычайно важный и, — тут он метнул отточенный взгляд в сторону Маргариты, — под контролем самых высших руководителей страны. Планы нам свёрстаны значительные, но и помощь окажут существенную. Так что для раскачки времени нет совсем. Со строителями и транспортниками мы еще проведем дополнительные совещания по корректировке планов и задач. И не забываем, что с нами над поставленной задачей будут трудиться фирмы с заграницы и предприятия с других республик. А сейчас, пользуясь случаем, я хочу обратиться к нашим историкам, — и Первый уставился прямо на меня. Как будто больше рядом никого нет. — Сергей Васильевич, я ведь многое запомнил из нашей последней встречи. Как видите, мы начали часть представленных вами грандиозных планов выполнять.

Все в зале тут же уставились на меня. Оказывается, этот молодой мажорчик весьма важное звено. Но никто ничего про меня не знает. Я заметил на их лицах досужее любопытство, искренний интерес, но, кроме этого, и холодные завистливые взгляды.

«Что еще за щегол среди нас нарисовался?»

Но теряться не стал, встал с места и тут же ответил, поймав Первого на паузе:

— И я искренне рад этому обстоятельству.

Первый кинул на меня взгляд и захохотал. Выдохнули и остальные. Первый секретарь области с улыбкой заметил, указав всем на меня:

— Вот она наша боевая смена! За словом в карман не полезет. Но у меня к вам, Сергей, более деловой вопрос. Я знаю, что вы мыслите довольно нетривиально. Что на ваш взгляд еще можно добавить интересного к тому, что предлагается провести на праздновании профильным комитетом в плане культуры и истории?

«Озадачил так озадачил!»

Но я уже размышлял над подобным вопросом, так что на самом деле за словом в карман не полез.

— Вы правы, идеи у меня есть. Например, собрать на юбилей в Архангельск к имеющимся небольшие фольклорные коллективы из различных районов всей области.

Уже знакомый мне по раскопкам заместитель Первого хмыкнул:

— А чем вам наш Северный хор не угодил?

— Наш хор — настоящее сокровище нации, но помните, что в его названии есть слово «Академический». Культура же Поморского края весьма разнообразна. Думаю, что гостям города, да и его жителям будет крайне интересно послушать все стороны русской песни.

Первый кивнул и обратился к представителю Комитета культуры:

— Виктор Степанович, у вас есть что сказать?

— В планах мероприятий уже есть коллективы из нескольких районов области. Но молодой человек прав. Их на самом деле больше.

— Тогда везите всех, кого можно. Финансирование мы вам обеспечим, да и районные комитеты озадачим.

Я ощутил на себе любопытные взгляды окружающих руководителей. Чем еще их озадачит это интересный паренек? Раз с ним сам Первый общается как со старым знакомым? Насколько мне успела доложить Марго, наш первый секретарь был человек в себе и близко мало кого допускал.

— Можно еще добавить?

— Конечно! Не стесняйся. Мы как раз для этого и собрались. Мероприятие чрезвычайно важное для области, так что всяческая инициативность на местах приветствуется. Именно об инициативе снизу и говорилось на последнем пленуме ЦК КПСС.

Первый обвел внимательным взглядом зал, как бы призывая других не только слушать, но и предлагать.

«Вот жук!»

Я выдержал паузу и продолжил:

— Знаете, есть одна чрезвычайно важная составляющая культуры любого народа. Это его национальная кухня. Ведь люди питаются каждый день и любят покушать повкуснее, — люди в зале не могли удержаться от улыбки. — Поморский край также славится самобытной кухней, тесно связанной с морем, и имеет собственную пришедшую со старины специфику. Но мы почему-то в подобных мероприятиях совершенно забываем о нашей кухне. Да, я знаю, что предприятия общепита будут работать на этом празднике. Но хотелось бы чего-то особенного, истинно нашего Поморского. Шанежки, кулебяки, калитки, похлебки из рыбы, другие блюда из морепродуктов, кушанья из оленины. Вот мне в голову и пришла мысль провести заодно фестиваль Поморской кухни. Способствовать её возрождению на нашем повседневном столе.

Народ задвигался. Видимо, у всех перед глазами предстали указанные мною пироги и кушанья. Первый был человеком не местным и сейчас о чем-то переговаривался со своим заместителем.

— Петр Иванович, — обратился он к председателю облисполкома, на плечи которого взвалили общее руководство празднования юбилея, — как вы на это дело смотрите?

Суровый дородный дядька бросил в мою сторону задумчивый взгляд:

— Идея сама по себе хорошая. Я бы сказал даже, что правильная. Но успеем ли? Следует ли так разбрасываться?

— Что вы имеете в виду?

— Может, стоит ввести этот фестиваль в общий список праздничных мероприятий, а не проводить его отдельно?

— Виктор Степанович, — Первый повернулся к руководителю комитета культуры, — включите в свой список кулинаров? Как вам идея?

— Идея хорошая, но тут надо подумать. Искать мастеров… Стоит ли так торопиться, дело-то новое. Да и мы больше культурой привыкли заниматься.

Я решил смягчить пилюлю:

— Наверное, и в самом деле стоит сначала провести мероприятия, связанные с народной кухней в пилотном режиме.

— Это как?

Вырвавшееся из меня слово было для местных необычным.

— То есть посмотреть, как это работает частично и определиться на практике. А уже через год провести фестиваль Поморской кухни полномасштабно и сделать его фишкой нашей области. Такие вещи здорово привлекают туристов.

Виктор Степанович заметно выдохнул, а Первый улыбнулся:

— Вот видите, товарищи, с молодежью в наш язык приходят новые слова. Ну это и раньше случалось. Так что, Виктор Степанович, готовьте «пилотный» проект будущего фестиваля.

В зале немного оживились. Первый показал себя конструктивным человеком. Он был строг, но старался принимать справедливые решения. Но спрашивать его сверху за ставший таким важным юбилей столицы Севера будут строго. Так что никто особо не расслаблялся, понимая, что руководитель области фактически уменьшает нагрузку, насколько возможно, чтобы сосредоточить усилия на других направлениях.

Я больше выступать не рвался, внимательно присматриваясь к руководителям организаций, с которыми, возможно, придется столкнуться в ближайшем будущем. С одной стороны, у меня репутация выскочки, с другой сам Первый задавал вопросы и спрашивал совета. Для любого руководителя регионального масштаба это уже что-то да значит. Мне же, наверное, лучше сейчас и вовсе не лезть зря на рожон.

Я аккуратно записывал самые важные замыслы торжеств, прикидывая, куда всунуть свои возможные идеи о популяризации исторических знаний, и пришел к выводу, что без Масс-Медиа сделать это будет практически невозможно. А на совещании присутствовала лишь редактор главной газеты области «Правда Севера». С ней я в отличие от корреспондентов и фотокоров знаком не был. Ни представителя от телевидения или радио, ни остальных газетчиков на совещании не было. Недоработочка! Надо бы об этом доложить Первому.

Марго после совещания куда-то сразу исчезла, и я пошел по коридору в сторону раздевалки. Мне еще учиться сегодня!

— Сергей Васильевич, можно вас на минуточку?

«Опа-на, не ждали! Петр Сергеевич, помощник Первого».

Стоит, улыбается мне и призывно приглашает к себе в кабинет рукой.

— Доброе утро. Что-то случилось?

— Заходи, мил человек, разговор есть.

Кабинет у помощника был богатый, хорошо обставленный дорогой мебелью. На отдельном столике полный фарш из кучи телефонов, факса и еще чего-то. У него даже секретарша собственная имелась. Среднего возраста и миловидная.

— Елена Васильевна, будь добра, сообрази нам чайку.

Видимо, чайник уже был горячим, а секретарша человеком опытным. Так что чай нам принесли сразу же. Сервиз из фирменного фарфора, розетки с вареньем и сухое печенье. Я смущаться не стал и тут же начал впихивать в себя все, что попало под руку. На обед в институтскую столовку опоздал, так что надо перекусить чем бог послал… Или родная партия.

Петр Сергеевич не торопился, выпив за это время чашку чая. Но затем его глаза сузились и в меня полетел неожиданный, заданный в жесткой манере вопрос:

— Сереженька, а скажи мне, пожалуйста, кем тебе приходится Маргарита Львовна?

«Сначала обогрей, чаем напои, потом съешь!»

И ведь не отнекаешься, партийного работника выдают налившиеся свинцом глаза. Он ждет честного ответа.

— Что вы конкретно хотите узнать?

Не ожидал дядя металла в моем голосе. Думал, студент начнет в ответ мямлить и юлить. Даже чуть ли не подпрыгнул на кресле.

«Ну а ты думал? В настоящем бою всегда нелегко!»

Помощник Первого уже говорил осторожно:

— Ну, хотелось бы в общих чертах узнать характер вашей связи.

«Сука! Они следят за мной?»

В глазах помощника промелькнул скрытый намек. От кого он тут поставлен? Органы или нечто иное?

— Петр Сергеевич, а вам не кажется, что это бестактный вопрос. Вам зачем?

— Молодой человек, вопросы в этом кабинете задаю я.

— Тогда представьтесь по полной форме. Кто вы, откуда и зачем? Иначе мне придется сделать пару весьма важных звонков.

«Ого, как проняло! Но удар держит. Кто же он на самом деле?»

— Ну зачем же так сразу? Зачем нам проблемы? Мой интерес продиктован вопросом нашего будущего взаимодействия.

— Ну что ж, — я решаю не нагнетать, — я готов к сотрудничеству. Вы же знаете.

— Но на мой вопрос не ответите? — помощник сделал попытку улыбнуться.

— Извините, но боюсь, что тогда выйду за пределы собственной компетенции, — я осторожно роняю слова. — Но поверьте — нашему общению это ни в коей мере не помешает.

Петр Сергеевич внимательно за мной наблюдает, затем удовлетворённо кивает.

— Ну и хорошо.

— Спасибо за понимание.

Уже на пороге помощник все-таки роняет мне вслед:

— Ну вы все равно поосторожней, молодой человек. И у стен есть уши.

«Запалились!»

Марго, конечно, плевать на все с высокой колокольни, но мне здесь еще жить. Но настоящие неприятности поджидают меня дальше. Уже на улице от одной из черных «Волг» отделяется хорошо знакомая фигура. Чтобы лишний раз не светиться, разговаривали мы в машине. Куратор был один.

— Чем обязан?

— Первое — вас ждут в Центре на следующие выходные. Заберу вас утром в субботу, в воскресенье вечером уже будете дома. Это не обсуждается.

Я вздохнул, все планы коту под хвост. Собирался выступить снова с танцами. Мы почти каждый вечер с ребятами репетировали. Ладно, потренируюсь там. А вызывают меня скорее всего для ежеквартального обследования. Хоспади, как быстро и здесь бежит время.

— Что-то еще?

— Подполковник Зайцев просил передать, что вокруг вас замечено странное шевеление.

Вот это уже интересно. И только что прошедший разговор добавил красок. Смотрю на куратора и бесстыже его спрашиваю:

— Капитан, если честно — вы следили за нами?

Куратор ёрзает. Он-то прекрасно понимает, что на самом деле перед ним сидит вовсе не мальчик, а взрослый и поживший мужик. Да и последние мои телодвижения говорят только мне на пользу. Учеба, раскопки, стройотряд, помощь в задержании банды мошенников. Не зря я свой хлеб ем.

— До коридора. Мы тоже берега знаем.

— И ничего интересного не заметили?

В глазах капитана мелькает понимание:

— Это они могут сделать через горничных.

— Не вы?

— Во всяком случае не из нашего отдела.

Я задумываюсь. Что-то мне это все резко не нравится.

— Кто тогда?

Капитан резонно замечает:

— Поймите меня правильно, Сергей. Я не вправе сообщать вам ничего лишнего. В Центре с подполковником Зайцевым поговорите. А пока мы вас будем крепче опекать.

— Ну тогда не в дружбу, а в службу. Подвезите, пожалуйста, меня к институту. Ко второму корпусу и к самому крыльцу. С шиком!

Куратор резко поворачивает ко мне голову и многозначительно хмыкает.

«А не хрен! Кому надо, увидит под кем я. Не привыкли они здесь к резким движениям. А уж пора!»

На третьем этаже обкома в окно задумчиво смотрели двое.

— Это явно не случайность?

— Этот парень точно не тот, за кого себя выдает. Я в людях разбираюсь. Опасный и очень умный человек. Откуда он у нас появился?

— Не знаю. Но этот капитан работает на очень странный отдел нашего ведомства. У нас нет к ним подхода. Петр Сергеевич, что нам дальше делать?

— Пока прекратите все текущие мероприятия. Нам эту встречу специально показали, с намеком. Будем пока держаться в тени.

— Как скажете, Петр Сергеевич

Глава 22

Суть сущего

Мы оба тяжело дышали, отпрянув друг от друга и растянувшись в изнеможении на постели. Нехилый такой сексмарафончик получился. Благо кондовая кровать позволяла выделывать на ней весьма замысловатые гимнастические упражнения. И я и Марго были охочи до всего нового. И вот что странно — физическая нагрузка как после прокаченного кросса, а ощущаешь себя пусть и выжатым, как лимон, но в хорошем, бодром настроении. За что нам природа дала такие возможности?

Животные получают удовольствие только за необходимую деятельность в сфере продолжения рода и свое участие в эволюции. Люди же делают это довольно совершенно добровольно, частенько и вовсе не для делания потомков. Где смысл? Или мы уже так удалились от животного мира, что ведем собственную эволюцию рода? Вопросы, как всегда, без ответов.

Остается лишь лежать и смаковать только что пережитое. Марго сегодня улетает в Москву и потому использует меня по полной программе. Да я и не против. Торкает нас друг от друга. Потому и встречаться стоит пореже. Как бы обоих не закоротило. А то рядом с ней я начинаю сам себя побаиваться. Так распирает гормонами, что башку отрывает напрочь.

Маргарита тихонько встала и подошла прямо полностью обнаженной к окну. Она совершенно не стесняется своего тела в отличие от остальных дам и барышень, с которыми мне за год в новом мире пришлось довольно близко столкнуться. Правда, ей и нечего стесняться. Тело Марго — поистине великолепный образчик женской эволюции. Придраться совершенно не к чему. Вот у Светланы тоже неплохая фигура, но она всегда старается после нашего кувыркания тут же прикрытья. Ирина также поступала. Ну с ней понятно, девчонка еще совсем, а тут парень на нее с неприкрытым любопытством смотрит.

А Марго у нас поистине королева! Открыла форточку и закурила. Будете смеяться, но и эта конспиративная квартира расположена на Набережной Двины. Разве что не в «Сталинке», а в недавно построенном по индивидуальному проекту доме. Я уже упоминал, что в этом мире строили больше и лучше.

— Дай сигаретку.

— Ты же не куришь? Да и это дамские.

— Ну тем более!

Вдыхаю ароматный запах табака, докуриваю до трети и гашу тонкую коричневую сигаретку в пепельнице. Квартира хоть и казенная, но обеспечена всем. Может, и рука Маргариты успела поработать. Её командировочных денег на все хватит. Я даже не представляю сколько финансов в её распоряжении. Но явно немало. Некоторые обстоятельства своей рабочей деятельности они держит в строжайшей тайне. Можно пытать, что я и пробовал осуществить некоторыми пикантными способами. Но она будет молчать.

Марго ведь и мне привезла мои «кровные» за два месяца, плюс премия. Почти шесть сотен полновесных советских рубликов. Правда, за что непонятно. Но не откажусь. Да, вот такая я скотина! Ну а что делать? Времени на левые заработки нет совершенно. Фотостудия существует этой зимой без меня. Иногда получается заскакивать туда и раздать ЦУ юным фотолюбителям, чему-то поучить. Даже Якушев уже отстал от меня, поняв, что банально некогда. Правда, пришлось ему пообещать снимать самые важные мероприятия института. Кстати, не прикупить ли мне по блату для этого оптику? Марго что хочешь достанет.

«Вот такая я корыстная свинья!»

Все-таки она накинула халат. Пусть в доме хорошо натоплено, но с окон надувает. Квартира же казенная, до всего руки не доходят. Скоро вставать, а на улице декабрьская темень. Скоро зимнее равноденствие и преддверие Нового года. Черт возьми, это уже второй Новый год в этом мире! И с кем я его буду праздновать? Стало как-то грустно и мое состояние заметила Марго.

— Уже скучаешь?

— Новый год с кем будешь отмечать?

Мой внезапный вопрос ставит женщину в тупик. Она снова нервно закуривает и поледеневшим взглядом проходится по мне:

— Ты меня так задеть хочешь или что-то предложить?

— Извини, но ни то ни другое. Просто в голову нежданно эта мысль пришла. В прошлом году у меня была девушка.

— Понятно. Пойду, приготовлю кофе. Позавтракаешь где-нибудь в другом месте. Здесь на кухне хоть шаром покати.

«Ну да, в этом мире с завтраками в кафе никак. Все заведения открываются в десять».

— Мы обычно в нашей тесной компании отмечаем. В первые годы выбирались в столичные рестораны. Но там слишком пафосно и шумно. Да народ в них совсем чужой и жлобский гуляет. ну ты знаешь у кого в столице всегда деньги водятся. Торгаши и разные проходимцы. Сейчас заказываем блюда в Центр и устраиваем небольшой сабантуйчик.

— Короче, невесело.

— А у тебя разве еще осталось новогоднее настроение? У меня лет, как пятьдесят его нет.

Я задумался:

— Даже не знаю. Жизнь новая, оглянуться некогда. Наверное, и в этот раз найду веселую кампанию.

— Ты точно найдешь. Ты умеешь влезать в души к людям. Я даже тебе немного завидую.

Марго сегодня на редкость тиха и задумчива.

— Устала?

— Конечно! И у вас на севере «носорогов» хватает! Но вроде все согласовали и пробили. Как ни странно, но и деловые люди на севере не редкость. Они же не дураки. Когда еще на их город столько денежных ливней прольется? Так что гордись собой — ты сделал для Архангельска больше, чем очень многие первые руководители.

Я засмеялся:

— Скажешь тоже! Это же использование служебного положения в личных целях.

Марго размешала сахар, вторую чашку кофе она пила с ним или шоколадом, и задумчиво окинула меня взглядом.

— На тебе попросту прокатывают новую программу. А намечающийся юбилей прямо в масть вошел. Так что в ЦэКа долго раздумывать не стали и дали карт-бланш. Ну а финансовыми резервами распоряжается команда Центра. В том числе и валютой. Даже не представляешь, сколько благодаря нам получается заработать. Инсайд уже роли не играет, но мы лучше знаем правила мировых махинаций и намного смелее местных управленцев. В страну текут сотни миллионов долларов, сделанных буквально на воздухе. Думаешь, откуда в магазинах столько импорта появилось? Сначала купили заводы и станки, а сейчас наполняем полупустые полки. Скоро там будут и отечественные товары.

Не сказать, чтобы я был сильно удивлен.

— Суть?

— Да все старо как мир. Точки роста. На чем можно быстрее раскрутить тот или иной кластер. Вложения в энергоемкие производства и добычу ископаемых однозначно окупаемы и прибыльны. Но это игра вдолгую. И ведь существует множество иных возможностей?

— Порт на самом деле привлекает?

— Не без этого. Большие лица макнули мордами в густой рассол потенциальных проектов. Их же вечно куда-то не туда тянет. А тут относительная близость дружественной Финляндии, возможности с норвежцами, готовый порт, транспортный узел, промышленность. Северный Морской путь. Арктика с огромными потенциальными богатствами. Архангельск ворота туда.

— Ясно.

Думать так широко не хотелось, и мы остановились на более близком.

— Ключи оставишь?

— Будешь баб водить?

— Не без этого. Но не так много, как ты думаешь. Зато квартира под приглядом.

— Да не проблема. Но голову, пожалуйста, не теряй.

— Ты меня знаешь.

— Потому и сомневаюсь, — игриво подмигнула Марго. — Да не боись, дам тебе ключики! Она все равно мне в полное распоряжение отдана. В ближайшие месяцы я часто у вас бывать буду. Так что белье и порядок должны быть всегда. Я тебе на обустройство и разное прочее деньги оставлю. Чеки только не выкидывай. Машинку стиральную автомат достать сможешь?

Я прикинул возможности, вспомнил нужных людей и кивнул:

— Пару червонцев сверху.

— Пойдет. Об остальном сам позаботься или барышня, что будет тут временами появляться.

На том и расстались. Ей пора было ехать в аэропорт, мне на занятия. По пути бы еще что-нибудь на зуб перехватить. Внезапно вспоминаю, что тут рядом хлебозавод располагался и по запаху нашел булочную. Уже в трамвае задумчиво жевал еще горячие ситные булочки и размышлял о наших странных отношениях и серьезном ночном разговоре.

— Тебе нравится существовать такой полуофициальной жизнью? Постоянно встречаться с непониманием и отторжением?

— Да я уже привыкла. Поначалу многое бесило. Особенно эти бесконечные согласования в отделах ЦэКа. Они там все были разделены на кланы и группировки. Прямо Мадридский двор! Пару лет ушло, чтобы лишних убрать и строй выровнять.

— Хочешь посмертной славы? Плывут пароходы — салют Марго, идут пионеры — салют Марго!

— Да ну тебя, несносный мальчишка! Знаешь, просто хочется заниматься полезным для истории делом.

— Ты уверена, что Проф совершает все, как надо? Он слишком самоуверен и относится к обществу, как к математической проблеме.

— Он гений, Сереж! Это все вокруг говорят. А решить с помощью цифр можно многое. Ты сомневаешься в его теории?

— С социумом, допустим, у него получится. Но этого мало. Перед тем, как заняться выстраиванием ячейки его общества-улья, нужно заняться самими элементом.

— Ты что сейчас имел в виду?

— Человека. Мы стоим на аксиоме, что он не меняется. Но так ли это? Мы так часто говорим, что люди неизменны, что сами поверили в эту теорию. Но так ли это на самом деле?

— Хочешь воспитать нового человека?

— Дело разве лишь в воспитании? Нужен просто новый человек, следующий этап Гомо Сапиенс эволюции. Ты фантаста Ивана Ефремова не читала?

— Недавно что-то перечитывала у него для общего развития. Красиво, но сказка. И все там такие хорошие. Так не бывает!

— Первую его книгу прочла? Тогда ознакомься с третьей книгой трилогии — «Часом Быка». Там прямо указано, что люди коммунистического будущего по нашим меркам сверхлюди.

— Ты серьёзно?

— Между строк можно прочитать многое.

— Не читала, но слышала. Ты меня заинтриговал.

— Ну потому этот роман и запретили.

— Серьезно? Тогда тем более надо обязательно проштудировать.

— Почитай-почитай, много полезного для себя найдешь. Ефремов был на редкость наблюдательным мыслителем и одним из первых пришел к выводу, что лишь социальным изменением не обойтись. Его коммунары как будто из совсем иного человечества. Даже в физическом плане. А это точно достигнуто с помощью генетического улучшения самого Гомо Сапиенс. Убрать навсегда из человека излишнюю болезненность, уродливость, сделать его гармоничным и красивым. Увеличить продолжительность жизни и работоспособность. Это ли не вековая мечта человечества?

— А ты у нас оказывается романтик!

— Это не романтизм, Марго, а чистой воды практицизм. Гармония и пропорциональность банально выгодны в той ожесточенной борьбе, которая так характерна для природной эволюции. Не зря Ефремов даже ввел специальный термин Инферно. Мировое зло как суть Природы. Она слепа и жестока. Мириады живых существ погибли во благо её Величества Эволюции. Это разве нормально для гуманистической сущности человека разумного?

— То есть ты считаешь, что новый человек должен взять эволюция нашего вида в собственные руки? Но тогда во что мы в итоге превратимся? Не боишься последствий? Это ведь будут уже не совсем люди.

— Вот именно это я и пытаюсь тебе втолковать. Именно поэтому в моем мире у Ефремова КГБ и провели тщательный и со стороны такой бессмысленный обыск. Они испугались не аналогии мира Торманса с советским общественным строем. А того, что писатель замахнулся на большее. Им попросту стало страшно, что такие мысли могут пустить корни в обществе. Хотя на самом деле социум оказался еще тупее советских правителей. Люди за десятилетия в мире коммунарской фантастики не разглядели самое важное, что хотел донести мыслитель. Мы не те существа, что можем построить новое общество. Мы на самом деле слабаки и отбросы новой Эволюции.

Марго в полутьме сверкнула глазами:

— А ты настоящий змей-искуситель! Как лихо дело обставил. Чего тогда Профу сразу не рассказал о своей идее.

— Умные мысли не вдруг приходят.

— Скажите какой интересный!

— Не заводись. Тут семь раз отмерь, один резани.

— По яйцам.

— Ну это твои нынешние собеседники умеют неплохо делать.

— Так, Сереж, не все же такие умные-разумные. Тут большинству надо по башкам сначала хорошенько настучать. А уж потом объяснять.

— А молодежь?

— Пока даже не на вторых, а на третьих ролях. Её и Проф побаивается. Помнит себя нигилистом в таком возрасте. Но я почитаю и подумаю. А в следующий приезд поговорим.

— Договорились.

Вот таким макаром у меня в этом мире появилась не только пылкая любовница, но и потенциальный союзник.

С Иришей мы столкнулись лбом ко лбу в институтском коридоре. Не виделись с самой весны. Как ни странно, она мне улыбнулась. Голубые глаза волшебно сверкнули.

— Привет. Цветешь как хризантема?

Первое мое романтическое увлечение второй молодости полыхнуло своими чудесными глазенками и милостиво ответила:

— Как видишь. Но ты, гляжу, тоже не теряешься. Везде только и говорят, что о тебе и твоем летнем открытии. Как подруга?

— Мы расстались. С моим образом жизни сложно вести скучную жизнь. Ты то, как сама?

Ирина немного напряглась, но в моих глазах она увидела лишь понимание и доброжелательность.

— Все хорошо. Нашла неплохого парня и вот снова рассталась…

Я даже растерялся от такой новости. Отчего-то хочется, чтобы у нее было все хорошо.

— Понятно, жизнь, мы ищем себя и свое место в ней.

— Знаешь, — Ирина остановилась и задумчиво посмотрела на меня, — я стала лучше понимать тебя и сказанные тобой при нашем расставании слова. Время не лечит, но многое объясняет.

— Тогда сходим в ДЗ вечером. У меня деньга появилась. А дела все эти — уже вот где!

Брякнул, не подумав, но, как ни странно, Ирина тут же согласилась. Удивительное рядом!

— Что я только что видала!

Опять эта пронырливая Зиночка Шайбутдинова. Встала у дверей аудитории с Наташкой Одинцовой и ухмыляется мне во все тридцать три. Она нас с Ириной в коридоре увидела и спешит почесать языком. Весь курс в курсе моих прошлогодних романтических увлечений.

— И что такого интересного ты заметила?

Разговаривать мне сейчас ни с кем вовсе не хочется. Ночь была бурной, усталость тяжело давит на плечи, туманит голову, а тут еще негаданная и странная встреча с Иришкой. И на фига я согласился с ней встретиться? Вот она истинная вторая молодость — постоянное безрассудство в поступках. Совершаю их и тут же встреваю в нежданные приключения. Хотя на то она и молодость!

— С кем ты в коридоре сейчас шел под ручку.

Я сузил глаза и ледяным тоном поинтересовался у нашей пронырливой старосты:

— Зиночка, а тебе не совестно совать свой нос в чужие дела?

Разговаривать дальше видя реакцию девушек не было смысла, потому грубо оттолкнув их, зашел в помещение и сел за стол. Потом услышал голос Кири Прохоревича:

— Серый, ты чего?

Только сейчас заметил, что вместо тетради из дипломата я достал остаток булки и засмеялся. Кирилл заговорщицки подмигнул:

— Опять бурная ночка, Серег?

— Сложная ночка, Киря. Слушай, а что у нас сейчас будет?

— Средние века. Новожилов ведет. Совсем ты что-то потерялся. Бледный весь.

— Ага.

«Только вот кто мне даст хотя бы неделю перерыва?»

Вот тут невольно добром вспомнишь буржуазные новогодние каникулы. До студенческих еще полтора месяца. И как-то надо до них дожить. Тешу себя надеждой, что буду спать, читать и смотреть телевизор. Но заранее представляю, как пойду по друзьям, по знакомым, навещу Светлану и не раз. А, может, совершу еще чего предосудительное. Кое-как досидел до конца занятий. Хорошего кофе в студенческой столовой не давали, а после сытного обеда конкретно потянуло в сон.

На последней паре так и уснул. Благо вел занятия наш декан Гольдин. Он был в курсе моих нагрузок и отнесся к моему нарушению дисциплины снисходительно. Только сказал, чтобы меня в конце пары не забыли разбудить. Хорошо, когда у человека есть чувство юмора. Особенно у преподавателя. А люди у нас преподавали разные. Как-то за глобальными делами я совсем забыл про хитрости учебы. Ведь мы изучали не только историю, и копались в ней основательно, намного глубже, чем в школе. К тому же поощрялось углубленные знания по каждому разделу. Иные преподы могли запросто спросить больше, чем было написано в обычных учебниках. Им было интересно твое отношение к истории.

Но и без воспитательных дисциплин и курса Истории КПСС никуда. Если первые мне как бы положены по статусу педагогического института, может случиться так, что буду здесь когда-нибудь преподавать. То второй — точно пятое колесо в телеге. Ладно бы в основе тех учебников лежали настоящие исторические события. Но в этом слое даже с приходом на политический Олимп других людей ничего не поменялось. Не люблю, когда вместо фактов подсовывают чей-то схоластический взгляд на них. Потому в моем мире и проиграли.

Но все когда-нибудь кончается. И меня, в конце концов, разбудили. Такой весь тяжелый и сонный двигаюсь к раздевалке.

— Ты куда это мимо собрался?

Девичий строгий голосок заставил меня невольно вздрогнуть. Иришка! Эх, дьявол меня побери. Я же свалял дурака, а заднюю уже не включить. Стоит такая вся прелестная в светлой шубке и смешной высокой меховой шапке. В моде нынче они. Глазки сверкают, улыбается так мило. До чего же она все-таки хорошенькая! Внезапно вспомнил её без одежды, и по телу прошла горячая волна. Враз проснулся!

— Извини, не выспался сегодня. Да и устал. Неделя сложная была.

— Значит, на попятную?

Ох, как она глазенками сверкнула! А девочка растет! Сколько в ней чисто женского за год прорезалось.

— Еще чего! Сейчас оденусь, жди на улице, не потей.

До «Двинских зорей» дошли молча. Я приходил в себя на свежем морозном воздухе, Ирина также думала о своем. В пятницу ресторан заполнялся быстрее, так что уже был наполовину занят. Меня то и дело окликали институтские знакомые, предлагая присоединиться к ним, но я упорно искал свободный столик на двоих. Тут же поймал первого казавшегося расторопным официанта и незаметно сунул ему рубль. Потому нас обслужили быстро, тут же принеся кофе и бутылку вина с разными закусками.

Ирина задумчиво смаковала грузинское белое вино, еле притронувшись к салату.

— Фигуру блюдешь?

Я оценивающе осмотрел её тонкий стан с высокой грудью. Совсем не изменилась. Хотя чего тут может сделаться за год? Да и порода у нее из худощавых.

— Да по дурости плотно пообедала. Не обращай внимания. Я, вообще, малоежка.

Я уже пришел в себя после чашки хорошего кофе и вовсю уминал салатики. Затем подумал, что к кофе лучше бы пошел коньяк и поднял руку, подзывая официанта. Заказал сразу бутылку грузинского Эгриси. Лучше сразу целую, чем двести грамм непонятно чего нальют в графин.

Ирина с интересом посмотрела на меня и так по-бабьи спросила:

— Хочешь напиться?

«Вот когда она успела стать такой вреднюлей?»

— Взбодриться! И давай, Ириша, договоримся так. Это не свидание и рассчитывать на что-то от меня не надо. Мы это уже проходили. Ты стала взрослей и меня поймешь сейчас лучше. Просто ты мне не перестала нравиться, и я хочу тебе лишь добра.

— Любовь без обязательств.

Я удивленно вскинул на нее глаза. Девушка говорит серьезно. В глазах холодок, а рука, не дрогнув, взяла бокал с вином.

«Мда, а девушка созрела!»

Попалась бы она мне такой тогда и, возможно, мы остались бы вместе. Но что сделано, то сделано! И вот сейчас придется объясняться. Ну сам и виноват, никто тебя за язык не тянул.

— Все не так просто, Ириша. Боже, зачем я это тебе говорю? То, что было, между нами, так в моем сердце и осталось. Навсегда. Но … даже не знаю, как тебе объяснить правильно. Мое ближайшее будущее не предполагает никаких намеков на семейную жизнь. Тогда зачем мне морочить тебе и остальным девчатам голову? Если ты заметила, то я вдобавок нынче избегаю любых интрижек в институте.

— Честно. Потому сюда и пошла. Хотела услышать это все от тебя самого.

Смотрит на меня через бокал издеваясь. Но пришла моя очередь каверзничать:

— И все?

Повисла небольшая пауза. Ирина сделала хороший глоток вина, чтобы взять паузу и успокоиться. Вон как грудь вздымается!

— Наверное, просто хотела увидеть тебя и поговорить. Не чужие все-таки люди. Страсти давно улеглись. Я и в самом деле стала взрослее. Но ты мне до сих пор почему-то интересен.

Честно сказать, после такого заявления я здорово удивился и пришлось накатить. В самом деле — умею я нахлобучивать на себя приключения на ровном месте.

— Ты все-таки сволочь, Сережа. После тебя в постели остальные кажутся такими…рохлями.

Иришка уже поплыла, и я нам обоим заказал еще кофе. В ресторане стало шумно, начал работу их ансамбль и набилось много народу. Потому мы и сели рядом друг с другом. Я ощущал тонкий запах её парфюма. Он пьянил меня больше, чем коньяк.

— Ну ты большая девочка, решай сама, кто тебе нужен.

— А я уже не тороплюсь. Ты правильно тогда сказал — не во всех жизненных ситуациях стоит поспешать. Если расставание с Лешей я еще здорово переживала, то с Альбертом разошлись ровно.

— Альберт это?

— Он старше тебя. Летом на концерте познакомились. И он мужчина с деньгами.

— Значит, бедные студенты уже не катят?

Ирина кивнула на богато заставленный стол:

— Это ты у нас бедный? Твоя фамилия у все в институте на слуху. Караджич то, Караджич сё. Говорят, что далеко пойдешь.

— Ириш, ждешь банальностей по поводу тебя и потенциально успешного ученого с мировым именем?

Девушка заливисто захохотала. Боже ж ты мой, как мне нравился её смех и… вздохи. Ведь все женщины во время сексуальных утех ведут себя по-разному. Это не немецкое порно с отлично узнаваемыми постановочными криками. Теплая волна прокатилась по моему телу и пришлось приложить усилия, чтобы задавить глупые слова, готовые вылететь из меня. Чертовы гормоны!

— Ты непередаваем, Сереж. И с тобой очень интересно. Давай рассказывай, что творилось с тобой этим летом. Про свою жизнь я тебе поведала.

Мы сидели как давние друзья и почему-то, между нами, больше не возникало ни капли неловкости. Что такое произошло в жизни обоих, что общаться нам стало проще? Мне было плевать. Просто приятно сидеть рядом с красивой девушкой, вдыхать её запах, радоваться её смеху и дивиться девичьей веселости. О юность, она нам для того и дана, чтобы все это не раз прочувствовать.

Я пропустил спортзал, не прочитал материал, да и черт с ним! Иногда надо отдыхать ото всего. В том числе и от себя самого. Потом мы танцевали. Мне было сложно во время медленных танцев оставаться беспристрастным и «не распускать» руки. Ирина отлично этот момент уловила, то и дело лукаво на меня поглядывая. Она уже не та глупышка и знает толк в мужчинах. Интересная женщина кому-то достанется! Мне было отрадно и грустно одновременно. Да так в жизни случается. Две стороны бытия. Черт его возьми!

Нет, продолжения не ждите. Я проводил Ирину до трамвая и пошел домой пешком. Благо морозец был легким, градусов десять с небольшим. Прогуляю ноги и заодно проветрюсь. Даже выпивши, головы я не терял и двигался только по освещенным местам. Улица Урицкого, затем Шабалина. Пятница, и даже в поздний час народу на вычищенных деревянных тротуарах хватало. Под хмельком так же встречаются. Встревать в новые приключения уже слишком даже для меня. Так что иду тихо и не отсвечивая.

В голове было на редкость легко, все заботы резко отодвинулись в сторону, но в сердце щемило. Какая-то невысказанная горечь обволокла его напрочь. Умом я понимал, что между нами все кончено и лучше оставаться хорошими друзьями. Но тело-то помнит, а душа плачет. Это была первая женщина в здешнем мире. Дашка Морозова не в счет. Там лишь похоть. Если у того Сереги и были чувства к бывшей однокласснице, то у меня их нет совсем. Ирина же — это первые нежные чувства и пробуждение меня нового, как мужчины. Я на самом деле многому ей обязан. И ощущаю некий долг перед ней.

Но как же тяжело…Невольно вспоминаются прошлые мои женщины из того уничтоженного войной мира. Ведь каждая оставила в моем сердце некий след. А жены еще больше. Это бесценный опыт и одновременно тяжесть. Тягость осознания бессмысленности отношений. Тогда, почему же сейчас я не рад и по моим щекам текут …слезы. Что я оплакиваю тех или этих? Кто создал наш говенный мир, где радость узнавания и горечь потерь умудряются уживаться вместе?

Дома я молча разделся и тут же двинулся в ванну. Мама лишь глянула мне вслед и успела подать полотенце. И я не услышал, как она тихонько пробормотала, внюхиваясь в пиджак:

— Знакомые духи…

Глава 23

Москва декабрьская

Вывалившись после осточертевших анализов и тестов на улицу, я подставил лицо зимнему низкому солнцу. Пусть и не май месяц, но после постоянно хмурого севера до слез радостно увидеть настоящий солнечный день.

— Прохлаждаешься?

«Лёгок на помине!»

Упомяни черта, и он тут как тут! Около лестницы встал Ярослав Зайцев, человек от Центра, нашедший меня в новом мире в прошлом июне. Не сказать чтобы мне было так приятно видеть служивого перед собой, но я был вежлив:

— И вам не хворать, товарищ!

— Я так понимаю, что у тебя ко мне есть некие претензии?

— Все охранника припоминаете?

Ярослав еле заметно поморщился. Видимо, моя отвязность по отношению к местной охране ему не особо понравилась. Ничего, съест, никуда не денется! Я ему нужен больше, чем он мне. Об этом еще в прошлый раз Проф наглядно объяснил. Чтобы силовики из себя ни корчили, но в Центре они ниже рангом ученой братии. А я в нее уже полноправно вхожу.

— С этим разобрались. Не годятся старые волкодавы для здешней работы. Хотя и ты мог быть повежливее.

— Какой уж есть!

Ярослав строго посмотрел на меня снизу вверх. Службистское прошлое не позволяет ему спустить все на тормозах:

— Спускайся давай и прекрати ёрничать. Столько годков дедушке, а все шило в заднице играет.

— Евген ведь заявил, что я буду вечно молодым. Так что уж извиняйте!

— Оставим этот вопрос науке. У меня разговор совсем по иному и более насущному поводу. И, скажи на милость, когда ты успел подружиться с группой Васильева?

— Это те крепкие ребятишки? Так мы с ними побаловались малёхо в спортзале. Подубасил я их ломиком в китайском стиле.

— Чем-чем?

— Ломиком обычным. Каким лед колят. Шеста же со мной не было.

Зайцев проницательно глянул на меня, а затем коротко хохотнул. Вот знал я, что этот человек не так прост и совсем не друг мне, но все равно оставался мне приятным. Да и, похоже, и мне он все-таки симпатизировал. Даже непонятно почему. Во всяком случае моя прошлая выходка осталась без какого-либо наказания. Хотя я точно знал, что за меньшее люди вылетали из этой синекуры быстрее собственного визга. Да и красные корочки это именно он мне пробил по какой-то только ему известной причине. Марго как-то проболталась, что выдают их далеко не всем и значат они в местной иерархии до хрена и больше.

— Ладно. Вроде я уже не должен удивляться твоим выходкам, но хоть стало понятно, почему сам легендарный Васильев о тебе неплохо отзывался. Ты и его сумел удивить.

— О чем разговор будет, майор?

— Подполковник.

— Поздравляю!

— Спасибо. Да новости до меня из вашего северного городка донеслись весьма занятные, — Ярослав выглядел непривычно задумчивым. Как будто решал некую шахматную задачу. Потом перевел взгляд на меня и предложил. — Пойдем ко мне в кабинет. Разговор будет серьезный.

Я удивленно пожал плечами. Что еще такого случилось в мире?

— Почему бы и нет?

Я в его здешнем кабинете еще не был ни разу. Находился тот в дальнем корпусе, здании из серого камня, но внутри на удивление все выглядело современно. Стекло, металл и много пластика. Валюты сюда вбухали знатно или наши научились? Большое пространство кабинета было наполовину занято внушительного вида шкафами из светлого дерева. А в углу огромного винтажного стола инородным предметом смотрелся самый настоящий компьютер. По соседству с ним расположился ряд телефонов разного цвета. Что как бы говорило о ранге хозяина кабинета. Я неспешно осмотрелся, хмыкнул и деловито пододвинул к себе кресло на колесиках.

«А губа у полковника не дура!»

Зайцев был доволен моей реакцией и вскоре принес поднос с чайными принадлежностями. Чайник уже вскипал.

— Тебе какой чай, крепкий? Я люблю такой.

— И я.

— Лимон, сахар накладывай сам.

Пока Ярослав заваривал чай, я нарезал лимон и расставил чашки. После первой кружки муть внутри организма, вызванная чередой проверок и анализов, прошла. Глаза Зайцева, оценивающе меня рассматривающие, потеплели.

— Пришел в себя, охламон северный?

— Вполне.

— Тогда поговорим о делах твоих грешных. Маргарита не подумала толком, сунувшись сама в такую заваруху. Все заводила песни о пилотном проекте, прорыве на Русском Севере. Они же с Профом у нас великие экспериментаторы. Но в излишнем усердии вы все вместе сумели ненароком задеть кое-кого любопытного именно уже нам.

Мне стало жутко любопытно. Каждый мой приезд в Москву открывает нечто новое. Да сколько его тут спрятано?

— Вы это кто?

— Таиться не буду. Нашего брата сейчас попадаем в эту реальность не так много. Видимо, иссякли колодцы Сущего. За прошлый месяц всего три всплеска. Двух еще так и не обнаружили.

— Прячутся небось?

Зайцев кинул в мою сторону острый взгляд:

— Откуда знаешь?

— Так ежу понятно. Мир слишком уж изменился по сравнению с тем, каким мы его знали в тех реальностях. Насколько мне известно, до середины семидесятых годов прошлое у нас было такое же. Даже в конце восьмидесятых много похожего. Это затем кто в лес, кто по дрова. Капитализм решили развить различными способами.

— Понятно. Проф или Евген проболтались?

Я налил себе еще чаю и в этот раз вместо сахара пил его вприкуску с любимыми конфетами «Кара-Кум». Мозгу остро потребовалась глюкоза самое лепшего качества.

— Дай угадаю в чем дело. У нас серьезные проблемы с помощником Архангельского Первого секретаря?

— Так и есть! Мне уже доложили, что за тобой была замечена слежка. Мы сначала не поверили. Ты ведь, извини, хоть и резвая, но мелкая пешка. И затем приехала Марго и все вылезло наружу.

Голос Зайцева изменился и не обещал ничего хорошего. Я осторожно поставил чашку на столешницу:

— Мне следует чего-то опасаться?

Ярослав откинулся в кресле и ехидно улыбнулся:

— Вот я знал, что ты не так прост, Студент. Башка соображает. Хоть это радует.

— Ты ментовским хвостом-то не крути. Кто они и чего им от меня нужно?

Подполковник ГРУ задумчиво оценил меня взглядом и продолжил:

— Начну издалека. Ты уже, наверное, понял, что поиск наших собратьев по счастью-несчастью это неглавный мой профиль. С самого начала нам пришлось выстраивать вокруг того, что официально называется Центром, активный защитный периметр.

— Против американцев? — напрягся я. Влезать в шпионскую историю очень не хотелось. Это лишь в кино красиво, на деле полное дерьмо.

— Если бы, — вздохнул Ярослав. — Своим появлением и прямым вмешательством в ход истории мы поломали планы многим. Очень многим. Ты же в курсе, что во власти СССР с самого его создания находились совершенно разные кланы. Они менялись, исчезали, появлялись другие. Для мировой политики ничего нового. В конце концов, эти кланы и группы разорвали стану на части, сея хаос, кровь и безумие. В итоге своей психической заразностью уничтожили весь мир.

— Ты хочешь сказать, что после ухода Брежнева у ваших покровителей из власти появилось много антагонистов?

— Ну, положим так, — Зайцев многозначительно посмотрел на меня, — и в нынешней власти хватает разных группировок. Ты представляешь, насколько огромна наша страна? И мы её очень плохо знаем.

— Вот дела!

Не то чтобы я был обескуражен, просто раньше не задумывался об этом. Мне и своих дел хватает, чтобы лезть в политику. Тем более такую высокую. Но, к сожалению, она сама нашла меня. Так что волей-неволей придется участвовать и отдуваться.

Где-то полчаса меня просвещали насчет нынешнего политического состояния в стране и мире. Не сказать, что он с нашим появлением стал однозначно лучше. Где-то даже и хуже, намного циничней. СССР и сам проводил новую, близкую к неоколониальной политику в бедных странах Азии и Африки. И надо сказать, довольно успешно. Итоги её я уже наблюла на прилавках наших магазинов. Фрукты там не переводились и зимой. То есть плетка все-таки действует эффективней пряника. Страны так называемого социалистического лагеря также взвыли от поворота экономической политики, но деваться им было некуда. За все нынче приходилось платить. И кто высказывал больше лояльности, получал больше ништяков. Потому оппозицию там нынче затирали в сторону сами бюргеры. Булка хлеба всегда дороже свободы!

Неожиданная дружба, мир, жвачка с американцами резко сузили поле для маневра у многих «независимых» государств. Европа тихонько села в сторонке, стараясь получить профит от нового мирового порядка. Мы спокойно отжали у норвегов Шпицберген, остров Медвежий и переименовали море Баренца в Мурманское. Японцы больше не смели возбухать насчет Курил, Вьетнам стал открытой страной, а Китай активно сотрудничал с обоими сверхдержавами, боясь спугнуть невиданную политическую удачу.

Ну а мы получали от них дешевое сырье и много очумелых рабочих ручек на стройках Сибири и Дальнего Востока. В рамках довольно гуманного с нашей стороны сотрудничества китайские рабочие получали неплохую даже по советским меркам зарплату, ели досыта и учились как русскому языку, как и многому другому. Например, любить первую в мире страну социализма беззаветно. В многомиллионном Китае нам остро требовались будущие союзники. Если ты будешь вспоминать проведённые в холодной России годы тепло, то и относиться к ней будет хорошо. Доказано будущим.

Многое в новом распорядке мне все-таки понравилось. Несмотря на вновь вспыхнувшие войны, уничтожение Израиля и жесточайший греко-турецкий конфликт, время от времени сотрясающий весь Юго-Запад Европы. Сверхдержавы смогли построить эффективную и постоянную армию ООН, две международные космические станции на орбите, совместные проекты на Луне и всемирную ядерную программу.

Наука и техника точно начали развиваться быстрее, чем в моем мире. Ведь и к американцам попали в руки будущие технологии и знания из того мира. Грядущая политика толерантности по словам Зайцева вызвала у здешних американских властей дикую изжогу. И они сделали все, чтобы даже мелкие ростки этого дерьма не взошли как следует.

Но несмотря на общие успехи в стране все равно нашлись люди, целые властные кланы, которым перемены встали поперек горла. Как так? Понятно, что против были в первую очередь украинские кланы, отодвинутые от кормушки после ухода Брежнева. Перерасчет цен и прибыли здорово ударил по закавказским теневым дельцам, зарабатывающим на огромной разнице между выращиванием картофеля и фруктов. Времена сверхприбылей кончились, как и эпоха базарных перекупов. Бить экономической указкой по рукам эффективней, чем милицейской дубиной.

— А эти тогда кто? Мы же не коррумпированный юг! У нас взятки до девяностых редкость.

— Пока не знаем. Многие оппозиционные группировки хитро переплелись между собой. Заводилами всегда украинцы и Средняя Азия. Им не нравится усиление русской группировки в ЦэКа.

— Хм, но я-то как раз и живу в кондовой России!

— Потому и нам стал твой случай так интересен. Я отправляю к вам на север специальную группу поддержки. Тем более что у вас летом намечаются важные международные мероприятия.

Ярослав сказал это таким тоном, что я невольно вздрогнул.

— Я что-то не знаю?

— Я могу тебе уже сказать. На фоне научно-исторической конференции произойдет ряд встреч на самом высоком политическом уровне. Будут главы стран Скандинавии, а также заскочит на пару дней американский президент.

— Охренеть!

У меня прямо упали руки. Я ожидал многого, но такое…

— Что тебе дословно передал этот Петр Сергеевич?

— Знаешь, мне тогда показалось странным, но он говорил о каком-то сотрудничестве. И скорее всего они знают или подозревают, кто я на самом деле. Во всяком случае ваш человек демонстративно встретил меня у порога обкома?

— Да, это было сделано по моему приказанию. Но лихо ты прикатил затем на гэбэшной «Волге» к институту. Теперь и там, кому положено, знают о тебе.

— Хотел себя обезопасить.

— И правильно! Так что не зря мы тебе корочки все-таки дали.

Мы уже допивали четвертую кружку чая. Разговор меня несколько разгорячил и настроил на боевой лад.

— Вы никак боитесь, что эти товарищи спелись с заграницей? Запахло шпионажем?

— Ну этого я тебе не говорил, но мы достаточно плотно опекаем подобных деятелей. Хотя намек на сотрудничество с их стороны в целом положителен. Лучше худой мир, чем добрая ссора. Узнать бы еще кто они на самом деле такие. Из какой вновь созданной группировки.

— И много их появилось?

— Плодятся, куда деться, — пожал плечами Зайцев. — Последствия либеризации. Но мы обратно вентиль закрывать все равно не будем. Пусть лучше пар уйдет в свисток, чем позже долбанёт по всем нам.

— Тоже верно, — согласно кивнул я, а затем задал животрепещущий вопрос. — А кому мы подчиняемся, раз на многое замахиваемся? ЦэКа, военные, разведка?

Подполковник ухмыльнулся:

— Не догадался? В новом мире приоритеты несколько смещены. Партии оставлены идеология и контроль, больно уж коммунистов много, чтобы ими получалось грамотно управлять. А на самый верх мы протолкнули перспективных молодых технократов. Там следует безо всякой словесной шелухи делом заниматься. И вместо догматов приживателей товарища Суслова увеличивать богатство государства и живущего в нем народе. Это и есть истинная реклама социализма, а не пустые лозунги и прилавки.

Я с интересом посмотрел на служивого:

— То есть наша принадлежность Совету Министров факт и на деле.

— Так выше и некуда! Отдельная государственная структура, имеющая прямое подчинение лишь Предсовмину. Ни КГБ, ни армия, ни МВД нам не указ. Сотрудничаем, но не подчиняемся. Финансирование от бюджета плюс внебюджетные доходы. А их у нас немало!

— Грамотно!

— Ну вроде основные вопросы выяснили. Я тебя предупредил, об остальным с куратором поговоришь. По ходу дела будем разбираться, — Ярослав посмотрел на часы и сделал мне неожиданное предложение. — И знаешь, после такой беседы не грех и развеяться. Как ты насчет того, чтобы смотаться в Москву. Центр мне до чертиков надоел.

Вопрос застал меня врасплох. Но и в самом деле после всего вываленного наружу дерьмеца захотелось маленько расслабиться.

— Почему бы и нет!

— Только вот что, друг мой ситный. В то заведение без костюма не пускают. Но здорово подозреваю, что Марго что-нибудь тебе найдет. Так что у КПП через полчаса.

Высказал и вежливо выпроводил до двери. До чего же туго в них входят службистские привычки! Изволь теперь выполнять!

Марго нашлась в своем номере и была занята набиванием текста на пишущей машинке. Хоть она и была импортной и к тому же электрической, количество матерных слов не уменьшалось.

— Привет. Мне тут одна подполковничья синичка на хвосте принесла весть, что у тебя можно разжиться хотя бы на время хорошим костюмом. Он сподобился вывезти меня в столицу на променад.

— Вот ведь какая сволочь этот Зайцев! Все вынюхал. Ты пока проходи. Сейчас тебя одевать будем.

— А не раздевать?

— Сегодня не выйдет. У меня эти…

— Понял.

Так, секас отменяется, так что свободен.

— Да и дел по горло с этим вашим архангельским юбилеем. Все жду, когда Жека сподобится оснастить меня нормальным компьютером. Ты пока снимай все свое и одевай вот этот костюмчик. Я его к 23 февралю подготовила, так что считай его моим подарком и больше ничего не жди.

— Балуете вы меня, Маргарита Львовна.

— Так люблю, дурачка эдакого!

Мы много смеялись, пока я одевал некий дизайнерский изыск.

— В моду серия только весной войдет. Мне по блату модельеры сшили. Благо твой размер мне известен достаточно точно.

— Откуда?

— Так тебя на каждом тесте с точностью до миллиметра измеряют.

— Понятно. Там много чего делают, я уже внимания не обращаю.

— Отлично сидит! Все-таки чувствуется рука мастера! Подожди, тут обычный галстук не подойдет. Я тебе сделаю так, как принято в Парижах.

Маргарита замысловато завязала мне на шее шелковый платок и еще раз пристально оглядела. В зеркале отразился чистый денди в отлично сидящем синем костюме.

— Эй! Я стал похож на гомика!

— Стой молча. Это не Москва двадцать первого века. Здесь та публика в глубоком подполье. Зато будешь выглядеть как человек, хоть что-то понимающий в колбасных объедках.

Я настороженно изучил себя в зеркало и вздохнул. Вечно в этой столице что-то придумают. Нет, не хочу сюда переезжать!

Глава 24

Ах в ресторане, ах в ресторане…

Мы вышли из служебной «Волги» и остановились перед пафосным серым зданием на Горьковской, которое больше бы подходило к архитектуре Питера. Округлый угол дома был похож на некий старинный бастион. Мимо текли толпы прохожих, воскресенье и еще не поздний вечер. Я лишь успел прочитать табличку «Дом Актера», как Ярослав позвал меня внутрь. Швейцар, стоящий у входа, строго оглядел мою молодцеватую персону, но подобрастно отнесся к брошенному мимоходом замечанию подполковника:

— Восходящая звезда.

По-видимому, Зайцева здесь неплохо знали. Меня без вопросов пропустили, и нас куда-то сразу повели. Народу было несмотря на воскресенье довольно много. То ли близость Нового года сказывалась, то ли здесь всегда так. Я успел мимоходом заметить среди сидевших несколько хорошо знакомых лиц. Актеры, телеведущие, режиссеры. Только очухался, как нас усадили за небольшой столик в полутемном углу. Видимо, Ярослав не любил зазря светить лицом. Мебель и обстановка не блистала роскошью, но создавала некий богемный уют.

— Полковник, не слишком ли пафосно для отдыха?

Зайцев пропустил мимо ушей неправильно произнесенное мной звание. В мою бытность в армии было принято его завышать.

— Нормально. И мне посоветовали тебя немного выгулять. Бывая лишь в Центре, ты не очень представляешь настоящую жизнь столицы и наши возможности. Придется во время контрольных заездов тебя выгуливать.

Я осклабился:

— Я даже представляю, от кого именно исходила эта просьба.

Зайцев хохотнул и подозвал официанта, сделав заказ и за меня:

— Нам, пожалуйста, вот этот мясной салатик, ваши фирменные отбивные и овощи.

— Коньяк, как всегда?

— Да, именно его.

— Шикуете, Слава?

— Не без этого. Но, честно говоря, здесь и деньги, получаемые за службу, особо тратить некуда. Жилье и транспорт казенные, питаемся в столовой бесплатно. Во время поездок расходуются командировочные или платит принимающая сторона.

— Но все-таки почему здесь?

— Занятное местечко со своим внутренним духом и интересными посетителями. К тому же можно встретиться как бы невзначай с теми, с кем тебе нужно. С улицы сюда просто так не попасть, даже за деньги. Не представляешь, как запаршивились многие известные столичные заведения за прошедшее десятилетие. Всякая шушера типа фарцы или рыночных торгашей ощущает себя там записными королями. Ладно хоть южан утихомирили, да не на чем им больше такие халявные деньги заколачивать. Но их место заняли другие. Видимо, барышный вид все-таки неистребим. Но ничего, пока потерпим!

— Я что-то упустил?

— Это еще не вчера, Сергей, началось. После ухода Брежнева органы, да и правительство плотно взялось за национальные окраины. Понятно, что их также следовало поднимать на нужный уровень, но не постоянно за счет же РСФСР? Стоило срочно остановить переток наличных финансов от важных промышленных городов в какое-нибудь закавказское захолустье. Они же там с ума сходили от борзоты и кучи халявных денег, придавая своим никчёмным фигурам напускной статусности. Не почину шапка! Пусть теперь тяжким трудом себе на автомобили зарабатывают! Как наши мужики на Северах.

Я с новым интересом глянул на подполковника.

— А ты у нас националист!

— Не путай государственников с нациками. Последние могут лишь разрушать. В твоём времени на Украине случилась гражданская война?

— Была война со всей страной. Странная и хреново кончившаяся для всего мира.

— Значит, понимаешь. Давай по одной. Насухую разговор не идет.

Элитный армянский коньяк приятно обжег нёбо и расцвел в животе маленькой ядреной бомбочкой. Я поспешил закусить, отдав должное невероятно вкусному салату. Похоже, что в нем было три сорта мяса. Где-то ненавязчиво заиграла музыка, слышались негромкие возгласы и женский смех. Точно обстановка непохожа на обычную разухабистую ресторанную.

— То есть вы делаете ставку на становой хребет государства, коим всегда являлась РСФСР?

— Ну а как еще поступить? Страну надо поднимать, а Россия так безбрежна, что требует сама по себе огромных вложений. Но зато и окупаются они намного быстрее. Государство черпает из РСФСР сырье, промышленное оборудование и квалифицированные и кадры. Неужели республика недостойна хороших дорог и благоустройства? Извини, но остальным придется на время подвинуться. Приоритет в снабжении также оставили у РСФСР, и это уже приносит плоды.

— А как же многонациональный советский народ?

— Ты не путай государственную идеологию и экономику, — Ярослав налил еще по одной. — Плавильный котел — это игра вдолгую, и ты отлично знаешь, за чей счет в тех альтернативных ветках истории она чаще всего проходила. Будем объединять окраины к середине постепенно. Сначала славянские республики, потом Молдавия и Прибалтика. Курс на увеличение роли русского языка уже идет полным ходом, национализм давим тяжелым кованым сапогом. В Мордовии есть, кому сидеть, поверь мне. Карьеристы моментально почуяли, куда ветер дует, и тут же перестроились. Так что все решаемо. Дело в сроках.

Я внимательно посмотрел на Зайцева. Неспроста у него глаза загорелись.

— У тебя что-то личное?

Мой связной в Центре ответил спустя некоторое время, опростав еще одну рюмку коньяка.

— Так я погиб во время Рижского восстания. В моем мире к русским относились еще хуже, чем у большинства попаданцев. Загнали в итоге всех в гетто и концлагеря. В России полным ходом бушевала демократия, а у нас фашисты. Я хоть и на пенсии уже был, но хватку не терял, записался в красноармейский отряд, — Ярослав хищно улыбнулся. — Дали мы тогда жару лабусам и шведам. Две бригады последних положили и корветы на рейде пожгли. Пленных не брали. От Риги одни развалины остались. Если бы российские власти убрали кордоны с границ, то неизвестно чем бы еще восстание закончилось. Десятки тысяч добровольцев поспешили на помощь. Но… не судьба.

— Дела… А у нас военные действия начали, а войну объявить забыли. Пока пацаны кровью захлебывались, торгаши миллионы зарабатывали. Сынки элиты жарились на курортах, а русский мужик последний хрен доедал. Потом и его на фронт погнали, пока «свежинки» заграницу рванули.

— И как война?

— Когда власти не мешали, мы шли вперед. Как мирные переговоры, то пятились назад. Народу гибло уйма!

Зайцев внимательно выслушал меня и некоторое время смотрел куда-то вперед, затем стукнул по столу:

— Вот потому и хочу, чтобы нерусские свой хрен доедали, а мы процветали. За это и выпьем!

Мы чокнулись, и внезапно я услышал хорошо знакомый голос:

— Опять шумим, Слава? Вспоминаешь былые подвиги?

— Анатольич! Да мы так, скромно. Вот товарища знакомлю со столичным бомондом.

— Знаю я твою скромность, — я во все глаза наблюдал, как рядом с нашим столиком образовался настоящий и еще моложавый Александр Ширвиндт. Знаменитый артист расплылся в ироничной улыбке. Судя по всему, с Зайцевым он был неплохо знаком. — Кстати, анекдот в тему. Лучшее украшение девушки — скромность и полупрозрачное белье.

— Саша! Ты опять пошлишь? Здесь же дамы!

Вслед за артистом рядом с нашим столиком остановились две молодые женщины в вечерних нарядах. Грудастая блондинка с оголенным бюстом с любопытством уставилась на меня. Был в её зеленых глазах некий огонек, который говорит о женщине больше слов.

— Не представишь нас симпатичному молодому человеку?

Ярослав скрыл улыбку, но в его глазах заплясали чертики. Я же догадался встать, только сейчас обратив внимание на миниатюрную брюнетку, стоящую рядом с Ширвиндтом. Меня сразу поразил контраст её темных волос с ярко-голубыми глазами.

— Это будущее светило нашей исторической науки Сергей Караджич. По делам в столице. Слышали летом о находке тысячелетнего божка под Архангельском? Полностью его заслуга.

— Вот как?

Ширвиндт кинул в мою сторону заинтересованный взгляд. Не знаю, кем им представлялся Зайцев. Но явно не простым человеком. И руку актер для пожатия протянул первым.

— Артист Ширвиндт. Надеюсь, слышали о таком?

Все тут же засмеялись, в том числе и я.

— Не пугай молодого человека, Саша. А я Светлана, — глаза блондинки буквально лучились.

— Наша знаменитая Светочка. Звезда советского кино о загнивающей загранице, — съехидничал иронично Ширвиндт. И в самом деле было нечто такое в Светлане напускное, характерное для тех, кто старался выглядеть не тем, кто есть на самом деле. Богемы любит так представлять себя.

— Элеонора, — последней представилась брюнетка. Она была скромна, но что-то мелькнуло и в её глазах.

«Черт дери! Я пользуюсь спросом у здешних дамочек?»

Ширвиндта и его компанию позвали дальше. Они уселись через три столика от нас. Я проводил взглядом круглый задок Элеоноры и только затем перевел его на Зайцева.

— Они тебя под какой легендой знают, подполковник?

— Очень ответственное лицо из важной внешнеторговой фирмы. При деньгах, валюте и отлично информирован. Пытаюсь вести богемный образ жизни. Товарищи из органов помогли войти в их среду непринужденно. У них полно среди богемы своих людей.

— Сексотов?

— Господь с тобой, Сережа! Внедренных и верных партии людей. Творческая элита на самом деле невероятно сыклива. Это ученые могут позволить себе малость пофрондировать, потому что реально нужны стране. А эти… Ну их главная задача все-таки развлекать публику, а не навязывать нам чуждую идеологию. Умные люди это понимают, дуракам никто не указ.

— На то они и дураки.

Дальше разговор у нас как-то не пошел. Ярослав ушел сделать важный звонок и вернулся назад сильно озабоченным.

— Прости, Сереж, возникло одно неожиданное дельце. Телефон ты знаешь, машину вызовешь, если что. А пока отдыхай.

Зайцев кивнул в сторону дам, идущих к нам.

Светлана тут же по-свойски взяла меня под руку:

— Слава заявил, что вас надо обязательно развлечь. Вы слишком много работаете, а молодость дана совсем для другого.

Во время разговора актриса будто бы случайно прижималась ко мне своей грудью. Горячая штучка! Хотя меня несколько настораживает её напористое желание заигрывать с совершенно неизвестным человеком. В актерской среде все так плохо? Нет мужиков? Или просто все уже надоели?

— Да, Сережа, — какой бархатный голосок у миниатюрной Элеоноры и одета она более изысканно, — пойдемте к нам.

— Почему бы нет!

Ярослав на прощанье подает початую бутылку коньяка:

— Не вздумай смешивать. Я все оплатил и за тот столик тоже. Ешь пей, что душе угодно.

Ширвиндт уже покинул нас, ему еще на Ленинградский поезд. Оказывается, он в этом ресторане один из завсегдатаев. Жаль, что не услышу его знаменитых хохмочек. Еще бы увидеть их вместе с Державиным. Но кто знает, может, я попаду сюда еще не раз?

— Сергей, угощайтесь! Надо закусывать.

Незнакомый мужчина с пиратской бородкой представился как кинокритик. Веселый и шебутной Кирилл много шутил и, похоже, был душой здешней компании. В ней присутствовали еще несколько женщин и двое мужчин. Один одутловатый и мрачный тип больше отмалчивался. Я еле-еле признал в нем популярного в шестидесятые годы артиста. Эта профессия жестока ко всем актерам. Если ты вылетал из обоймы, то становился никому не нужным. Мало кто из этой публики мог пережить подобный провал в своей карьере. Второй, молодой человек лет тридцати с рыжеватой щетиной на лице лихо поддерживал шутки и внезапно заинтересовался мной, подсев поближе.

— Говорят, вы начинающий ученый?

— Я не волшебник, я только учусь.

— Не скромничайте. Я вспомнил те яркие летние заголовки в журнале. Вы держали знаменитый Золотой Божок. Я ведь тоже журналист, работаю в «Комсомольской правде».

— Желаете услышать сенсацию?

— Было бы неплохо!

Я глянул на бесшабашные светлые глаза Станислава и поверил. Этот парень сделает много, чтобы пробиться к славе.

— Какие проблемы? Если не будет ничего секретного…

— Заметано!

В моей левой руке чудесным образом появилась визитка, в правой стопка с коньяком.

— Договорились.

Незаметно к нашему разговору со Стасом присоединилась Элеонора. Девушка оказалась на редкость умной и вопросы задавала точные. Журналист ненароком обронил, что Эля работает на центральном телевидении в редакции популярных программ. Этот ресторан — определенно полезное место! Я начал лучше понимать Ярослава. Знакомства в непринужденной обстановке совместного застолья чаще всего полезней официозных.

— Ну, Сереженька, что вы сидите? Пригласите даму танцевать.

Светлана, похоже, упорно желала добиться своего. Эти артистки думают, что всегда неотразимы. И если бы раньше бы я точно повелся на такую грудастую красотку, то сейчас как-то начал сомневаться. Пока мы не стали танцевать вместе. Что такое исходит от этой женщины, что заставляет терять голову? Или это я был слишком напряжен?

— Сережа, у вас такие железные мускулы! Вы очень интересный и одновременно загадочный молодой человек.

Светлана мягко ворковала мне на ухо, плотнее прижимаясь грудью. А она опытная обольстительница!

— Представляете, Сережа у нас самый настоящий железный человек. Такая мускулатура!

Актриса пьяно блеснула зелеными глазками. Стас поспешил наполнить мою стопку, а Элеонора пристально на меня посмотрела.

— Да ничего особенного, Света. Мы, археологи очень много копаем!

— Представляете, друзья, Сережа откопал древнюю фигуру из настоящего золота!

— О, как интересно! Не расскажете?

— Он потом вам все расскажет! — внезапно вмешалась Элеонора и потянула меня за собой. — Сергей должен мне танец.

Я не стал сопротивляться. Что-то такое важное мелькнуло в голубых глазах брюнетки. Потому просто взял её за тонкую талию, стараясь двигаться под музыку. Нет, медляки не мой конек!

— Запал на Светку?

Её глаза были совсем рядом, а от тела в темно-бордовом тонком платье исходила волна тепла. А непроста девочка!

— А что, есть проблема?

— Светлана замужем. И замужем за известным в Москве ревнивцем. Ей нравится так выступать на людях, все актеры больным этим. Они обожают, когда их обожают.

— Ага, она на публике завлечет меня, чтобы устроить дома скандал, но в итоге мне ничего не светит.

— Какой понятливый молодой человек! — прошептала горячо женщина. Хотя на вид я бы ей дал лет двадцать пять. Но она точно старше.

— Жаль. Было бы интересно с ней…

— Переспать? — смешливо вскинула брови Элеонора.

— Можно и так сказать. Или есть предложения интересней?

Вот сейчас пришла пора удивиться даме. И ей потребовалось некоторое время, чтобы обрести обратно отбитый моим каверзным вопросом дар речи. Не ожидала от такого юнца прямого вызова?

— А вы смелее, чем видитесь со стороны!

— Я, Эля, руководил теми самыми раскопками, а сейчас участвую в весьма важном деле.

— Не расскажешь?

— Наедине?

— Ты нахал.

— Ты пошла со мной танцевать, отбила у подруги вот просто так?

— Хм, — голубые глаза на миг потемнели, а чуть позже сызнова озарились. — Тогда идем сейчас же. Жди меня у входа.

«Вот это да! Девочка умеет принимать быстрые решения!»

Заплатил за такси я, начисто отвергнув все поползновения Элеоноры. Она была женщиной независимой и сразу заявила, что наш романтик ничего серьезного для нее не значит. Похоже, что такой быстрый переезд в её квартиру из ресторана все-таки не планировался. Но слова ничего не значили до тех пор, пока мы не начали целоваться прямо в лифте. Вот это страсть прорвалась в миловидной женщине! То ли мои флюиды, то ли сексуальный голод сказался, но вскоре все покровы с тел были сорваны, и мы слились в порыве страсти. Именно животной страсти, подогретой алкоголем.

Даже с Марго случалось как-то по-иному. Там мы уже давно не спешили. А здесь поцелуи, ласки и соитие были на грани. И я забыл в Центре всем известные изделия. Вернее, совсем не думал, что они мне понадобятся. Вот тут пригодилась расчетливость Элеоноры. Дрожащими от нетерпения руками я нацепил «защиту». Ну дальше, дальше провал на некоторое время. Очнулся уже за женщиной, держа её бедра и яростно работая своими.

«Вот это меня торкнуло!»

— Надеюсь, кофе тебя взбодрит.

— Ого, какой необычный вкус!

— Друг из Египта привозит. Говорит, что очень редкий сорт.

— Друг?

— А ты считаешь, что между женщиной и мужчиной может быть только это?

Как в Союзе некоторые слои населения тщательно избегали слова «Секс», «трах» или более простецкие простонародные словечки. Хм, а ведь Пушкин, которому подобная публика молится, вроде не стеснялся в выражениях. Я же любил во время соития «подбодрить» партнершу крепим словцом. Светлана Владимировна поначалу смущалась, а затем приняла правила игры. Вот так я развращал Советский Союз. Ха-ха!

— Чаще всего так и бывает. Френдзона весьма обидна для мужчин.

— Это что еще за слово? Молодежный сленг?

Элеонора совершенно меня не стеснялась и ходила по комнате нагишом. Ну с её ладной фигуркой почему бы и нет? В новой жизни у меня еще не было миниатюрных женщина. Обычно они более пропорциональные и между тем невероятно хрупки. Зато необычайно удобны в сексуальной акробатике.

— Да. Это вроде как ты не можешь претендовать на статус любовника и останешься навсегда лишь пресловутым другом.

Женщина заливисто засмеялась. А она в этом призрачном свете утра довольно красива. Нет той смазливости юных дурочек, которую те потеряют лет через пять. Как там в народе этот процесс назывался? «Обабилась!» Другие же дамы с возрастом, наоборот, становились лишь сочней, выверенней. А ведь ей уже тридцатник. Старушка по здешним меркам, была замужем, детей нет. Судя по обстановке в квартире постоянного мужчины тоже. Хотя при её работе и круге знакомств сюда оно точно кого-то приводит. Вот так, с точки зрения своего возраста и расставил все по полкам и опошлил. На хрена мне такой анализ нужон? Будем моложе!

— Ты что делаешь?

— Целую.

— Извращенец. Ох! Мальчик, ты где такому научился?

— Были классные учительницы.

— Ты точно учишься истории?

— А ты не знала, что творилось во времена античности. Продолжать?

— Конечно. Мне, кажется, также стала нравиться античность.

И как такая баба оказалась одна? Мужики — точно идиоты. В постели огонь, готовит отлично. Кофе, блинчики с припеком. Ласковая и умная. Или я что-то не знаю? Хорош! Переворачиваем и начинаем «жарить» по всей форме. Я сегодня в отличной форме! Евген заявил, что молодость не проходит!

— Смотришь в окно? Собираешься уезжать?

Я покосился на прикорнувшую рядом Элеонору. Как только наступил рассвет, женщина сразу погрустнела.

— К сожалению, да. Мне еще вечером домой лететь.

— Студент, а летаешь туда-сюда, с Ярославом знаком. Ты настоящая загадка, мальчик.

«Эх, девочка, лишнего тебе бы лучше и не знать!»

— Пусть таким таинственным в твоей жизни и останусь. Вы, женщины, больше всего не любите банальности. А сейчас, извини, мне надо позвонить, вызвать машину.

— Остановка такси за углом.

— Меня увезут на служебной.

— Вот так в воскресенье?

Кажется, она поняла, что что-то не договариваю. Но будет молчать умная девочка. Во всяком случае по её глазам понятно.

— Эля, ты много лишнего не думай. Все не так просто, каким кажется со стороны.

Эти глаза. Они многое сказали напоследок. И телефончик я у нее все-таки взял. Нет, Зайцев большая сволочь! Но меня ждал Центр, долгий разговор с Профом, а затем вечерний самолет. Что-то я начинаю привыкать к жизни «двойного агента». Так и запалиться недолго. Я же не шпион! Хорошо хоть это все неплохо вознаграждалось. Кругленькая сумма «новогодней премии» приятно грела душу. Проф смущенно заявил, что это мне за честные труды. А я и не подумал отказываться. Пятьсот рублей, знаете ли, на дороге не валяется! Буржуйское прошлое будущее из нас никуда не ушло.

Глава 25

Суета сует

В какой жизни или её посмертной ипостаси ты бы не вращался, все равно не уйти от обыденной суеты. Даже во время подготовки к Новогодним праздникам, когда с каждым днем декабря у тебя поднимается настроение. Да, согласен, уже нет ощущения того волшебства, какое было в детстве. Приправленного утренниками, подарками и чудесами присутствия в доме новогодней ёлки. Это было счастьем наряжать её игрушками, вырезать снежинки, красить на окне рисунки.

И в эту чудесную ночь тебе разрешают не спать до двенадцати, по телевизору раздаются гулкие удары загадочных «Курантов», после последнего уже можно смело крикнуть «С Новым годом!» и даже сделать глоток сладкого пузырящегося во рту шампанского. На столе праздничные блюда, оливье, шпроты, треска под маринадом и вкуснейшие кулебяки с палтусом. И, конечно, не обойтись без мандаринов.

Мы с братом получаем разрешение зажечь «Бенгальские огни», которые искрящимися хлопьями дополняют таинственный ореол новогоднего празднества. Мерцает игрушками настоящая ёлка, по телевизору идет «Голубой огонек». Ощущение мимолетного счастья не уходит ни на миг. Как же это было здорово!

«Стоп! Харе тоску наводить! Мне и туточки очень даже неплохо».

И в самом деле — надо жить настоящим, потому что оно здесь, а не где-то там. Потому встаем и бежим в ванну. Разминка, завтрак и вперед к свершениям нового дня! Учеба сама себя не выучит, а дела не исполнятся.

Для своего танцевального номера мне захотелось свежей музыки и по старой памяти сразу после занятий в пятницу забежал к Иннокентию. Со всеми этими делами совсем про друзей забудешь! Кеша был добр и весел, открыв дверь, тут же пригласил внутрь. Хорошо, когда родаки не вылезают из деревни.

— С ума сойти! Сам Серж и еще в пятницу!

— Не ёрничай, будущий врач, занят был по горло. Держи подарунок!

Подаю две бутылки импортного вермута и банку испанских оливок. Подгон от Евгена. Я из Москвы в этот раз ехал с огромными баулами. Хорошо хоть кураторы встретили. Боятся они теперь за меня. Глаза Иннокентия радостно сверкнули. Из приоткрытой двери в его комнате слышалась музыка и голоса.

— Живем! А то у нищих студентов в карманах вошь повесилась. Пошли на кухню. Тот народ ты не знаешь. Ребята с института.

— А я слышу только девчонок.

— Что поделать, в меде они в большинстве.

— И как, закадрил кого?

— Да, знаешь, по-разному. Только начав учиться, понял почему ты вечно пропадал прошлой зимой.

— Ну а ты думал! Тяжело в похмелье, легко в пьянке.

Кеша достал фирменные стаканы и налил нам по одной. Он исполнил свою новую мечту и поступил в медицинский на хирургический факультет. Родители хотели, чтобы он пошел на стоматолога, но парень сам выбрал себе профессию. Да и память брата услужливо подсказал, что руки у Кеши были отнюдь не кривыми, у него отлично получалось мастерить.

— И как там в меде?

— Полная задница! Слышал, что на медика учиться невероятно сложно, но такого все равно не ожидал. Зато ребята отличные! Пустые люди туда обычно не попадают. Дружно у нас и весело.

— Ну и отлично. Рад за тебя! Как там пацаны? Редко видимся.

— И лучше не будет, — покачал головой Иннокентий. — Паша за себя взялся. В спортзал ходит, готовится дальше учиться.

— Да ты что?!

— Так после операции у него идея фикс. Жить так, чтобы не было мучительно больно. Он мне постоянно цитатами из «Павки Корчагина» сыплет.

Я так и замер со стаканом в руках. Ведь это же я изменил своим вмешательством и личным примером жизнь Серегиных друзей. У Кеши будет совсем иная судьба. Кто его знает, может, он спасет во время операции чрезвычайно важного для истории человека, или мать будущего гения. Паша будет жить. Медицина в этой отрасли бурно развивается. Подозреваю, что и здесь не обошлось без попаданцев.

Кардиохирургия в СССР была отсталой, а смертность от сердечно-сосудистых заболеваний высокой. Видимо, кто-то из Центра на пальцах объяснил людям из правительства, что уход из жизни мужчин в полном расцвете сил дурно влияет на экономику страны и жутко невыгоден. Да и сами руководители не раз замечали трагический скоропостижный уход их коллег от нежданных инфарктов.

Так что за эти годы страна сделала гигантский скачок вперед. И в медицину начали вкладывать огромные деньги. Ведь передовые операции для буржуев можно делать за валюту. Вот здесь точно сработал капиталистическое чутье людей из будущего! Местным такое в голову даже прийти не могло. Хоспади, какие они тут все-таки непуганые идиоты! Ничего, мы их жить научим!

— Кеш, есть у тебя какой-нибудь новый музон? Чтобы из свежачка. Можно запись с радио.

Иннокентий поправил прическу и задумчиво потянулся к сигарете:

— Поищу. Я ведь с прошлым бизнесом практически в завязке. Большие перемены в сфере неписаных услуг произошли. Слишком наглых повязали, остальные притихли. Да и шмоток дэлных в магазине стало много, навар уже не тот. Вот помнишь, ты печатал мне в прошлом году фотокопии. Так сейчас можно запросто купить лицензию в финотделе и совершенно законно их продавать в Союзпечати. Выхлоп, конечно, меньше, но зато спокойно. Если хочешь, могу подогнать материальчик, но с распространением уже сам.

— Да нет, спасибо, не надо.

— Откуда тогда у тебя денюжки? Смотрю, шикуешь!

— Так я же на две полставки в музее. Целую студенту дать не могут, вот выкрутились.

— Ага, вот оно что! Там и северные?

— Куда без них.

Кеша кивнул. Легенду я разработал давно. Все равно рано или поздно кто-то спросит. Две полставки всяко тянули сотни на полторы, плюс моя повышенная стипендия. Считай, в итоге хорошая зарплата работяги натягивалась.

— А что мы тут сидим одни, мальчики?

В двери нарисовалась стройная девушка с пышными каштановыми волосами. На лицо заурядная, но в глаза в первую очередь бросались крепкие грудки, туго обтянутые пуловером. Обычная женская хитрость — выставить собственные достоинства, чтобы замаскировать недостатки. Да и ноги в чулках в сеточку не подкачали. Товар, так сказать, лицом. Она оценивающе пробежала по мне взглядом и плотоядно облизала губы.

«Хищница!»

— Вот друг зашел, разговариваем.

— А как нашего друга зовут? — девушка ловко подхватила бутылку вермута и ахнула — Кеша, вы такой ништяк бухаете, а почему нас не угощаете?

— Дина, сейчас принесу. Его разбавлять надо, иначе потеряешься в четырех стенах. Дай поговорить с человеком.

Уже оборачиваясь к двери, девушка бросает озорной взгляд на меня и делает щедрое предложение:

— И ты заходи, таинственный друг. И нам найдется, о чем побеседовать.

Кеша откровенно ухмыляется.

— Девчонки у нас в меде простые, как две копейки. Так что не теряйся.

У меня же в голове так и застыл образ Иришки и размениваться на меньшее больше не хотелось. Хотя, казалось бы, вот идеальный вариант! Медичка, то есть дама на секс отмороженная, фигура отпад, лицо оставим для обложек журнала. Возможности и место? Все решаемо! А вот желания никакого нет. Видимо, наелся быстрых отношений и перехожу на следующий этап в своей жизни. Пора.

«Хм, и надолго меня хватит?»

— Кеша, извини, но я не останусь. Дай мне все, что у тебя есть из музыки, дома сам поищу, а потом закину обратно. Вместе с пивом.

— Ты меня прям удивляешь, Серый. Дина на тебя конкретно запала. А она, скажу тебе, огонь! И кому попало не дает. Ого, да у тебя кто-то есть? Планы на сегодня?

— Считай, что так.

— Познакомишь?

— Ты ее уже видел позапрошлой сенью.

— Эта та рыженькая фифа? — глаза у Кеши было сейчас такие удивленные, что я засмеялся.

— Неважно. Все это не так важно.

— Ну ты смотри! Серый, постоянно удивляешь.

Около соседней пятиэтажки я внезапно заметил знакомую бежевую «Волгу».

— Дядя Саша, привет!

— Серега! Легок на помине. Не зайдешь на рюмку чая?

— Извините, тороплюсь. Не знал, что вы дома.

— Неделю уже, опять с твоим батей разойдемся по отпуску.

— Он все равно с мамой в санаторий собрался.

— Тоже дело хорошее. Вижу, просьба у тебя ко мне некая имеется? — с хитрецой подмигнул мне самый лучший друг отца.

— Машина нужна, — честно ответил я. Со своим человеком было всяко удобней мотаться, чем с такси.

— Ну какие проблемы, давай завтра. Я свободен. Звони прямо с утра.

— Спасибо! За бензин заплачу.

— Еще чего! Пирогов еще Нина напекёт, маме передашь.

Вот и половина свободной субботы ушла на то, чтобы квартира Марго стала несколько уютней. Благо финансы выделены, а все покупки высмотрел заранее. Дядя Саша только диву давался моей изворотливости и находчивости. Несколько раз товар мне выносили из подсобок, кое-где я не стоял, как все в очереди. «Смазка» и связи здорово облегчали в бытовом плане жизнь. Ну блат и в будущем никуда не ушел. Того же хорошего медика попробуй найди без знакомств.

— Ну ты орел! — пробасил дядя Саша, когда мы с большим трудом засунули на заднее сиденье стиральную машинку-автомат. Багажник уже был забит под завязку. Постельное белье, шторы, посуда, немного мебели, которую еще требовалось собрать. Чего только не нужно для домашнего уюта.

— Да хорошие люди попросили помочь. Я же не забесплатно это делаю.

— Понятно. Ты студент и должен крутиться. Но, вообще, Сереж, ты молодец. Читал про тебя в газете. Так держать! Это мы механики, морда в мазуте. Вам молодым надо дальше идти. Куда едем?

— На набку, я покажу.

Черед полчаса мы закончили выгружаться. Я парень крепкий, дядя Саша бывший гиревик с железной хваткой. Так что перетаскали вещи быстро. Осталось найти слесаря, чтобы поменять часть сантехники и подключить машинку к воде и канализации. Ну это решаемо. Остальное сам сделаю.

— Колись, студент. Не зря ведь стараешься? Девок сюда водить будешь, пока хозяева в отъезде?

— Дядя Саша!

— Ну дело молодое! Тебе, если что в «Балатоне» надо, говори, не стесняйся. Батя потом чеки отдаст.

— Я подумаю!

— Бывай! Звони обязательно. И пусть мама к нам зайдет.

— Спасибо.

Я проводил взглядом крепкого, пусть и в годах дядьку и еще раз поблагодарил неизвестно кого или что за возможность снова увидеть их всех живыми и молодыми. Пусть все немного не так, как в той жизни, но и это так здорово! Хорошее настроение придало сил, и я взялся за разборку привезенного. Работа сама себя не сделает. Сначала займёмся посудой, потом шторами.

— Олег Владимирович, я пока выпадаю из ваших планов. Нужно готовиться к празднику.

Овсянников отвлекся от какого-то толстого фолианта и повернулся ко мне:

— Хорошо, Сережа. Мы и так тебя слишком уж напрягаем.

— Так отрабатывать надо вашу матпомощь.

— Кстати, о ней. Тут начальство на днях разродилось премий. Зайди в бухгалтерию, получи.

— Спасибо.

— Спасибо тебе.

Я уже собирался уходить, когда вспомнил о важном:

— Олег Владимирович, есть какие-то планы на лето?

Главный археолог области хмыкнул и с недовольным видом уставился на меня.

— Это ты записку в обком подал? Зачем лезешь поперек батьки в пекло?

— Есть резон, — я, не дожидаясь приглашения, бухнулся на колченогую табуретку. — Как вам такое, что у меня есть выход на тех, кто даст нам финансов столько, сколько потребуется? Ведь Первому и остальным шишкам в год юбилея нужен обязательный успех.

— Мы не копали там никогда.

— Но находки уже были. Да и сами знаете, обычно церкви строят там, где раньше располагались священные капища язычников. И в летописях упоминают Священную рощу. Там точно что-то есть!

— Заостровье место перспективное, но нужна тщательная подготовка.

— Средства будут и рабочих рук пригонят.

Я, конечно же, хитрил. Так как знал, что около Заостровской церкви в будущем найдут много старинных предметов. А не так далеко будет найден в тех местах самый ценный клад аж 12 века. Полтора килограмма монет, серебряные украшения из различных мест, даже с Киева и Волыни. Там находился в те времена новгородский «у Вихтоуя», который был упомянут в перечне погостов князя Святослава Ольговича 1137 года. Жаль, не знаю точного места, но с помощью геофизиков все решаемо. Начнем с малого.

— Мы распылим силы, Сережа. В Псарево тоже надо копать.

Я отмахнулся:

— Из Москвы приедут люди, так что на все локации хватит. И главное — знать где копать. Курганы мы закончили в том году. Похоже, что они стояли на отшибе. Ведь линия берега за это время здорово изменилась. Он за сотни лет вымыт и обрушился. Да и вряд ли чудской народ жил на этом берегу. Все пришедшие сюда племена скорее всего селились издавна на левом. Там удобней, много притоков втекает, и почва плодородней. Заливные луга и лес.

— Тогда что было тут?

Я сделал вид, что задумался. Не хотелось за так делиться информацией. Но главный археолог запросто так от меня не отстанет:

— Видимо, здорово почитаемая священное место. Не мне говорить вам, что религия в те времена значила для людей больше, чем их жизнь. Потому главного жреца и его жену или любовницу захоронили на правом берегу. Могилы даже не разграблены. О них давно забыли.

— Интересная теория у вас, молодой человек, но имеющая право на жизнь. И как ты догадался, что на берегу именно курганы?

— Случайно. Искал натуру для фотосъемок. А что, народу мало, автобус туда доезжает и трубы с АрхБума в кадр не лезут. И показалось мне как-то подозрительным это место. Ну и приехал с инструментом, копнул. Угадал, как видите.

Археолог кинул в меня острый взгляд и нахмурился:

— Везет тебе с раскопками, да и с прочим. Так что я крепко подумаю. Говоришь, денег дадут?

— И даже больше. Можно запросить самолет для аэрофотосъемки и геофизиков для проведения исследований. Прошерстить все вокруг на предмет скрытого.

— Ну ты замахнулся, — озадаченно хмыкнул Овсянников, а затем крепко задумался. — Дело хорошее, но у нас в области нет специалистов по этому профилю.

— Найдем. Страна большая.

Археолог вздохнул. Он откровенно побаивался внимания высокого начальства, но в историю с великими открытиями войти очень хотелось. Наконец, он извиняющим тоном произнес:

— Слушай, Сергей. Если уж у тебя так получается рулить с начальниками, то, может, ты возьмешь негласное руководство раскопками у церквей на себя! Формально я попрошу Липневского. Но сам понимаешь, против тебя ему …

«Ничего себе неожиданное признание заслуг!»

Хотя в глубине души понимаю, что Олег Владимирович полностью прав. Потому что за мной опыт пожилого и много чего повидавшего человека.

— Договорились.

— Сереж, подожди!

Светлана Владимировна догнала меня на выходе из здания.

— Привет, Светуль.

В щечку целоваться не стали, слишком много посторонних глаз. Вроде никого не видишь, но они обязательно есть. И поэтому мы вели себя в Гостиных дворах и на публике, как коллеги.

— Ты куда-то пропал, не звонишь.

Да, вот в чем минус иметь женщину. Ты уже по факту ей должен. Чувство собственничества у слабой половины развито неимоверно! И ведь все не раз с ней обсуждалось.

— В прошлые выходные уезжал по делам. Сегодня вот целый день бегаю.

— А мне детей вечером оставить не с кем. Если только завтра днем.

— Завтра не знаю, Свет. Мне к Новому году готовиться надо.

— Понятно.

И такой вид у нее, как будто это я поматросил несколько лет и с ребенком бросил. Как тяжело все-таки с ними и без них… ну так себе.

— Светик, давай не начинай. Это жизнь. На неделе созвонимся.

— Хорошо. Что с Новым годом?

— Буду в компании.

— И девушки будут?

— И девушки, — я остановился. В принципе этот разговор ждал давно. Все женщины одинаковы и обязательно стремятся свить семейное гнездышко. — Мне кажется, что нам пора поговорить?

Светлана поняла, что перегнула палку и покачала головой:

— Нет, извини. Просто тоскливо как-то.

Некоторое время мы шли рядом молча. Черт, эта моя манера вести себя с женщинами покровительственно! Сказывается все-таки настоящий возраст. Дамы это остро чувствуют. Им всегда нужен добрый папочка.

— Пока, Светуль. Как освобожусь, позвоню.

Бегу стремглав на подошедший трамвай. И остро ощущаю на себе сверлящий меня в потемках женский взгляд. Нет, пожалуй, пора рвать и эту связь. Ни к чему хорошему она не приведет. Придется все-таки со Светланой изъясниться. Эх, где разговор, там и постель. И слезы. Но виноватым себя совсем не ощущаю. Я раскрыл Светлану как женщину, придал ей бодрости и уверенности. Дальше сама выплывет. Зачем ей тухнуть с этим мужланом? Обязательно найдет себе кого-нибудь. Она же еще молодая! С такими радужными мыслями успокаиваюсь. Без знакомства со мной Светлане было бы еще хуже. Так что нечего стыдиться.

Вываливаюсь из трамвая на конечной остановке, что находилась на улице Урицкого. Здесь трамвайные пути расходились в разные стороны. Направо в южную часть города, десять километров вдоль Северной Двины до Второго лесозавода. Там частенько остановки лесозаводами меряются, которых уже и нет давно. Налево обратно в город и в Соломбалу на север. Внезапно кто-то мне перегораживает дорогу.

— Это судьба, Караджич!

Иришка! Стоит и хохочет в своей смешной шапочке. Весело ей стало, понимаешь. Внезапно меня самого окатывает чувством радости. Все проблемы смыло как ни в чем не бывало.

— Ириска! Ты-то как тут?

Еле сдержался, чтобы не заключить девушку в объятья. Мы все-таки не пара и даже не друзья.

«Странное какое ощущение!»

— Я у девчонок в общаге задержалась. Готовим выступление. А ты?

— Аналогично. Иду танцевать.

Ирина неожиданно засмущалась. Тоже ощущает себя не в той тарелке.

— Можно мне посмотреть?

— Ну а чего? Пошли!

Я перехватил у девушки тяжелый портфель, и мы заскакали по дорожке ко второму корпусу института. Репетиция идет все там же в вестибюле.

— Это что за музыка такая? Никогда не слышал. Эй, Рыба, чуешь какие ритмы пошли рваные.

Николай Старостин второй номер в нашей программе. Парень необычайно ловкий и, как оказалось, драйвовый. Я так называю тех, кто ловит от танца настоящий кайф. Готов жить им. Без этого не добиться успеха.

— Так на днях из загранки привезли. Самый свежак. Пока до дискотек еще дойдет.

— Дэла! Работаем.

Я разминаюсь и под восторженные возгласы девчонок начинаю движения. В этот раз будет больше верхов. Если Колян приветствует чистый брейк-данс, ловко срисовав с попавших в наши руки видеокассет фишки. То я больше люблю хип-хоп. Движения сверху — стрит, локинг. Хотя и классику типа Ту Степ или Крисс Кросс не отвергаю. Не знаю каким Макаром через десятилетия и чужую память пронеслись они во мне, но у меня все отлично получается. Движения приходят как будто изнутри. Как это во мне устроено?

Парни во все глаза уставились, вылавливая малейшие финты руками и ногами. Они молодцы, схватывают сразу, импровизируют, я их поощряю. Ну что ж, вроде неплохо получается. Подхожу к зеркалу, надо отточить некоторый движняк. Замечаю в отражении Иришку. Стоит чуть в сторонке задумавшись. Явно не в восторге от экзальтированности наших поклонниц. Те и сами танцуют и довольно смело. Будут изображать в зале группу поддержки. Ох, чую нахлобучат мне в этот раз. Но хрен с ним! Свободу свободовыражению!

— Меня в общагу позвали, парни днюху отмечают. Пойдешь со мной?

Ирина неожиданно скуксилась:

— Я есть хочу, даже не обедала сегодня.

Я вздыхаю. Какая она еще местами… невзрослая…

— Сейчас доскочим до кулинарии. Тебя потом домой на такси отправлю. С вахты родителям маякнешь.

Видимо, Ирише нравится мой решительный настрой. Она тут же соглашается, и мы бежим через проспект Ломоносова к ресторану «Двинские хори». Под недовольным взглядом продавщицы мы заваливаемся в кулинарию за пять минут до её закрытия. Но та быстро теплеет от моего изрядного выбора. Хорошая выручка резко повышает вежливость персонала.

— Вот этих котлеток нам, пожалуйста, штук двенадцать и столько же бифштексов. Мясо хоть в них есть?

— Свинина и говядина! Ничего лишнего! — божится продавщица. — Пирожки вот берите, свежие.

— Ир, ты какие любишь?

— С зеленым луком и яйцом. И вот эти рыбные котлетки мне возьми, пожалуйста. Мы их тут уже покупали. Вкусные!

— Так из трески, девушка! Не сомневайтесь. У нас повара хорошие.

А я вот сомневался. Но все равно взял. Продавщица довольна и нам улыбается, быстро упаковывает все в бумажные свертки. Как ловко у нее получается их сворачивать!

— И хлебушка нам подайте, скока влезет в кулек.

— Сок какой-нибудь.

Я вспоминаю про авоську в кармане и киваю:

— Яблочно-виноградный.

Ирина пристально глядела, как я расплачиваюсь, вынимая несколько трешек из толстой пачки премиальных, и уже на улице высказала:

— А ты у меня богатенький Буратино!

До меня не сразу дошел смысл некоторых из высказанных ею слов.

«Уже, получается, „У меня“?»

И стоит такая, хитро улыбается. А ведь Ириша здорово изменилась. В восемнадцать лет год много решает. С этой барышней надо держать ухо востро! Но до чего хороша, чертовка! Так и светится изнутри. Боже, как мне не хватало её искренней теплоты.

«Так. Это что еще за старческое ворчание? Я её люблю, и точка!»

Вот так внезапно и приходит понимание Настоящего. Сущего. Чего мы стоим и зачем живем. Для любви, братцы. Она нас ведет нитью Ариадны через мрачные двери Вселенных. Я и погиб Там, вспоминая всех любимых мне людей. Не это ли помогло открыть врата Ада?

— Чего стоим? Чего ждем? Побежали. Нас давно ждут!

Как легки мои ноги, как длинны мои крылья, как велико мое счастье!

Глава 26

Следующий день следующей жизни

Вроде бы ни к одному событию года не готовишься так тщательно и продуманно, расписываешь каждый шаг и час, но все равно что-то, да и упустишь. Я закрываю дверь холодильника и обреченно вздыхаю:

— Мам, у нас нет майонеза!

Мать, занятая хлопотами на кухне, подняла на меня испуганные глаза.

— Вот я полоротая! Совсем забыла!

Я бросаю взгляд на часы и понимаю, что мы можем запросто остаться без оливье. А какой Новый год без традиционного блюда советской кухни. Не зря во всем мире его называют «Русский салат».

А скромное застолье уже запланировано. Мы решили сначала посидеть семьей, потом я убегаю к Кеше, после… Сердце неожиданно ёкнуло. Боюсь, переживаю? Нет, праздник обязательно должен пройти, как задуман. Иначе быть беде. Нуда, вот такой я временами суеверный. Решение принято молниеносно.

— Мам, я в магазин! Мне тут должна одна девушка позвонить. Путь обязательно перезвонит или оставит номер телефона. Обязательно! Ты поняла?

— Поняла, не маленькая! — мама вытирает руки полотенцем и достает кошелек. — Беги сразу в новый магазин. В «Восходе» вряд ли майонез есть. Народ все перед праздниками расхватал.

Я отмахиваюсь от денег и на бегу запахиваю куртку. Улица встречает меня знатным морозцем. Ого, уже ближе к тридцати! Народ ночью обязательно вывалится гулять и под градусом запросто можно обморозиться. Хотя людей будет много, замерзнуть насмерть не дадут. Да и нет еще в этом мире на дверях кодовых замков. Заходи и грейся!

Ох, как уши прихватило, пожалел, что выскочил без шапки! Вот и новый дом на той стороне улицы Энгельса, в котором в моем времени был магазин «Диета», здесь построили на год раньше и по иному проекту. И магазин в нем разместился непростой, а так называемый «Потребительский». Видимо, кого-то наверху коробит от слов «Кооперативный».

Цены в нем чуть дороже, на мясо сильно дороже, но зато и выбор есть всегда. Не хуже, чем на рынке. Несмотря на дороговизну и день, народу много. Я шустро занимаю очередь сразу в несколько отделов и бегу к кассе. Самообслуживание здесь только в булочной. Зато минут через двадцать вываливаюсь на улицу с тремя банками майонеза, палкой сервелата и авоськой, полной оранжевых апельсинов. Возьму с собой. Молодые организмы много едят.

Как бы ни было, но в этом магазине частенько продавалось то, что приходилось искать по городу. И не сказать чтобы народ плевался от завышенных цен. Копченую колбасу и вырезку каждый день есть не будешь. На праздник купить или выходные, это, пожалуйста. Народ стал жить заметно лучше, ярче одеваться и уже не стоял в очередях абы за чем. Хотя победить очереди в Союзе задача, надо сказать, нетривиальная.

Люди с некоторой настороженностью относились к появившемуся на прилавках изобилию. Вдруг завтра все сызнова перемениться в худшую сторону? Как текущий курс партии. Я как-то задавал соседским мужикам наводящие вопросы. Ко всей этой галиматье со сменой генеральной линии работяги относятся показательно пренебрежительно. Хлеб и водка в магазинах есть, значит, живем!

Вот такие они — простые русские люди. Сами не знают чего хотят. За уши их тянут в царство коммунизма. А он им зачем?

Кстати, зачем?

Мама, как обычно ворчит насчет моего постоянного транжирства. Ей до сих пор непривычно, что сын самостоятельно зарабатывает. Я заливаю о недавней премии. Хотя та уже вся потрачена. Ведь после грандиозного новогоднего концерта пришлось это дело отметить. Наотмечались мы так, что я в кои веки опоздал на занятия. Некому просто было разбудить.

Получив ожидаемый втык от преподов, я был на следующий день вызван на ковер повыше. Партии и общественности почему-то не понравились мои слишком смелые танцы. Да и музыку я постоянно использовал только иностранную. А это подозрительно.

Сволочь Наволоцкий перед уходом в райком решил устроить мне напоследок обструкцию. Сам себе беду накликал, придурок. Ну что ж, не хотел никого трогать, но, видать, придется. Я выгнал из парткома всех, кроме секретаря и сделал звонок, передав затем трубку побледневшему партийцу. Совсем мышей перестали ловить эти товарищи из парткома. Уж ректор в курсе, что меня лишний раз трогать нельзя. Слишком большая игра ведется на нашем поле, чтобы в нее влезали разные тараканы.

Дождавшись окончания короткого разговора, я напоследок забиваю крышку гроба:

— Тимофей Николаевич, есть мнение, что Наволоцкий недостоин дальнейшего продвижения по комсомольской линии. Не кажется ли вам, что парткому стоит отозвать свою визу. Ведь у нас в районах остро не хватает учителей математики.

Больше всего мне понравилось выражение глаз нашего хамоватого комсомольского вожака. Видимо. Понял, что настал зайчику писец. А по мне и заслуженно. Вот Коля Ипатьев — человек, человечище! А рулил ведь намного большим и значимым студенческим движением. Человека определяют не его слова, а дела. И польза для общества.

День пролетел как-то незаметно. Убрал в кои веки у себя в комнате. Разобрал по пачкам фотографии, развел проявитель и фиксаж для пленки. Возьму к Кеше фотоаппарат. Погладил рубашки и даже получилось вздремнуть пару часиков.

Сидели с мамой по случаю торжества в большой комнате около брызжущего праздником телевизора. Я открыл шампанское. Дядя Саша помог достать хорошего в «Альбатросе». Поворчал для порядка, мол молодежь деньги на шипучку транжирит. Заодно прикупил там хорошего кофе и коробку шоколадных конфет. Это уже на квартиру. Шикую!

— Давай, за тебя мама. Чтобы Новый год был счастливым и удачным.

— Спасибо, сынок! Ой, какое вкусное шампанское!

— Так выдержанное.

— Где достал?

— Там уже нет!

Чеки через Кешу куплю и отдам. Батя их соленым потом зарабатывает.

По телевизору праздничные концерты. И не только для старшего поколения. На второй программе показывали запись недавно прошедшего рок-фестиваля. Пусть и малость причесанные, но рокеры все равно смотрелись безумно интересно на фоне безвкусной советской эстрады. А ведь из них может выйти толк, если перестанут копировать Запад.

Наверное, это правильно вместо бурного неуправляемого потока выпускать стихию творчества народных масс через определенные шлюзы. Только не надо дешевых слов про свободу выражения. Все это быстро превращается в хаос и анархию. Чем это кончается, мы отлично знаем.

В девяностые был одна-единственная свобода — сдохнуть любым возможным способом.

Мама с интересом взглянула на меня:

— Вот уж никогда не думала, что мой Сереженька станет таким шустрым. Ты здорово переменился.

— Надеюсь, к лучшему?

— Ой, даже не знаю. Лезешь вечно куда попало. Забыл, как тебя прямо у дома шпана чуть не зарезала?

— Ну, мам, вспомнила. Милиция нас бережет. И просящему и дается! Чего сидеть под забором и тухнуть?

Накладываю себе щедрую порцию оливье.

Мама вздыхает. Взрослые детки — большие бедки.

— Может, ты и прав. И друзья твои старые делом занялись. Иннокентий в мед поступил, Паша куда-то собирается, такой живчик стал, курить бросил. Я слышала, что Коля в армии остаться хочет.

— Насчет его не в курсах. Он Кеше пишет. Сегодня обязательно спрошу.

«Это провал — подумал Штирлиц!»

— Все, тебе хватит пить. Возьму бутылку к девчонкам. Пусть попробуют.

— Да я не против. Мам, завтра меня рано не жди.

— С девушкой будешь? Когда уж познакомишь? Раз снова с ней, значит, это серьезно.

Даже не знаю, что ответить. Моя старый я борется в этом вопросе с новым. Жизненный опыт с юношеским максимализмом. Дьявол побери, я уже начинаю забывать, каким был раньше. Полным ходом идет перерождение.

У Кеши уже стоял дым столбом. В советских тесных квартирах устраивать гулянки было сложно, но возможно. Родители Иннокентия терпели их по причине тщательного устранения всех зримых последствий. В этом деле мой друг обладал недюжинными организаторскими способностями.

Дверь открыла незнакомая и уже чуть-чуть пьяненькая девушка. Я отправил с ней на кухню кулек с продуктами и сразу заглянул в комнату, наполненную праздничным шумом. Меня дружно поприветствовали и тут же сунули стакан в руки. Даже не заметил, как прошли несколько часов до встречи Нового года. В этот раз в основном присутствовали заслуженно знакомые лица. И Паша пришел с новой пассией, девахой выше его ростом. Он здорово похудел и выглядел неплохо.

Затем все дружно смотрели выступление Генсека и слушал бой курантов. Второпях разливалось шампанское, ребята замерли, стараясь поймать последние секунды уходящего года. Дьявол подери, я прожил тысяча восемьдесят третий год второй раз! Это уму непостижимо. А что я делал в прошлой жизни? Учился, ходил в походы и экспедиции. В принципе тоже было неплохо. Но не сравнить с бурной энергетикой новой судьбы в ином мире. Так держать! Так что по факту это все-таки первый прожитый в этом времени год. Запутаешься со все ми этими темпоральными проблемами.

— Серый, ты чего замер! Давай бокал!

— Ура, с Новым годом, ребята!

— С Новым годом, новым счастьем всех!

— С новыми радостями!

— Ура, товарищи!

Уши аж заложило от дружного ора. Чокаюсь с друзьями, кричу вместе со всеми разную ерунду. Эмоции захлестывают и выплескиваются наружу. Так встречать Новый год намного приятней, чем стариком в одиночку. Там у тебя уже нет никакого будущего и счастья, а здесь еще все впереди. Все впереди!

— Ребята, гуляем!

— Кому еще шампанского?

— Покидаешь нас?

Кеша в веселом настроении. Таким он мне нравится. Душа компании, с еще не застывшими глазами будущего наркомана.

— Что поделать, встреча назначена.

— Именно сегодня?

Иннокентий многозначительно роняет:

— У него, Паша, романтическая свиданка с продолжением.

Павел с ухмылкой смотрит на меня:

— Ты бы уж остановился, чертяка. Каждый раз тебя с другой вижу.

— Когда успеваешь?

— Так бегаю на набережной.

— Вот жук! Но сейчас не угадал, старая пассия.

Кеша поинтересовался:

— В этот раз серьезно?

— Не знаю, парни. Чего гадать? Посмотрим!

— Ну тогда удачи. Серый, тебе этих…резиновых не надо?

— Спасибо, сами с усами.

Вываливаюсь на улицу и быстро двигаюсь по Выучейского к Морскому-речному вокзалу. Там рядом установлена главная городская ёлка. Компания, в которой отмечала Новый год Ирина, подойдет туда. Несмотря на крепкий мороз в сторону реки движется довольно много народу. Ну разве испугаешь северянина стужей!

Все веселые, раскрепощенные. Все-таки самый светлый праздник в году. Со своими устоявшимися ритуалами и традициями. И пресловутое Рождество здесь ни при чем. В будущем оно так и не стало в отличие от Нового года таким популярным в народе. Хоть одно явное достижение советской власти.

Около ёлки шумно и людно. Даже идет какая-то развлекательная программа. Над людьми в неясном свете фонарей и праздничных огней поднимается пар. Кто-то успевает разливать прямо на морозе. Водка замерзла и льется тягучей струйкой. Слышен смех и радостные крики. В этот раз Иришку нахожу я. Её сложно не узнать по такой смешной шапке. Подкрадываюсь сзади и кричу:

— С Новым годом!

Не сговариваясь, мы обнимаемся. Глаза девушки радостно поблескивают. Щеки расцвели румянцем и наши губы невольно приближаются друг к другу.

— Ну вот еще! Вы не знали, что целоваться на морозе вредно?

Ба, какой знакомый голос!

— Марина, а ты здесь какими судьбами?

Но Соколова не одна и потому проблемой у меня, судя по всему, не будет. За ней высится фигура какого-то здоровенного парня.

— Так мы же вместе в клубе занимаемся. У Ирины на редкость хороший голос.

«Вот дурак! Она же прекрасно поет под гитару!»

— Извини, забыл, — пожалуй, стоит перевести разговор на другую тему. — Вы давно тут?

— Достаточно, чтобы околеть. Обратно собираемся. Или у тебя какие-то планы?

«Вот какое тебе дело?»

Нет, на фиг такие связи в институте! Ведь вроде обо всем договорились, но все равно между нами ощущается некоторая недосказанность. Хотя мне сейчас по барабану. Пиратский фрегат отчаянно идет на абордаж:

— Да вот хочу украсть у вас одну девушку.

Ирина удивленно вскидывает глаза. Об этом мы не договаривались. Но она тут же соглашается.

«Я угадал!»

— Тогда мы пошли?

И правильно, нечего долго на холоде разговаривать. Хватаю девушку под локоток и тащу из толпы.

— Двигаем, а то ты замерзла.

— Да, я такая мерзунья! Столько на себя нацепила, но все равно жуть, как продрогла. А мы, вообще, куда?

Выскочили после площади Профсоюзов на проспект Павлина Виноградова. Прямо по проезжей части фланирует подгулявший народ. Ничем его не остановишь! Пахнет морозной свежестью и горьковатым привкусом дыма. Деревяшек с печным отоплением в этом районе еще полно.

— Увидишь.

Дотянуть до заветного дома одним прыжком нам не удалось. Иришу затрясло. Как бы ни простыла бедняжка! Тяну её в первый попавшийся подъезд и тащу на второй этаж к батарее.

— Пимы снимай. Господи, у тебя ноги чистые ледышки!

Кое-как отогреваю девушку, и мы снова выскакиваем на мороз. В такой день надеяться на такси нет смысла. Еще десять минут и мы на месте. На Набережной никого, только северный ветер гуляет на просторе, выгоняя из-под одежды последнее тепло.

— Проходи!

— Что это за дом? Я думала, мы идем к твоей компании.

— Насиделись уже. Ох-ты, у самого руки замерзли.

Еле открыл хитрый замок и втащил девушку внутрь. Ирина с любопытством озирается. Убранство в прихожей пока скромное.

— Это чья квартира?

— Сегодня наша. Или ты против?

Вот она, решающая минута.

— Нет, конечно! — Ирина задумалась. — Но как-то все скоропалительно.

— Как и все в нашей жизни, малышка. Ты давай раздевайся и быстро в ванну, под горячую воду! Сейчас тебе полотенце выделю. Не хватало, чтобы ты у меня еще заболела.

Девушка недоуменно оглядывается на меня. Но помалкивает, отдав право принимать решение. И в самом деле она здорово замерзла. Вон как её колотит!

Пока она отогревается, я быстро накрываю в большой комнате стол. В принципе все готово и лежит в холодильнике. Ломтики янтарной соленой семги, буженина, оливки и фрукты. Есть еще конфеты и вино. Так, а вино ли, дорогой товарищ, после такого мороза пить? Пора ставить кофе, благо кофеваркой я разжился.

Девушка вышла из ванны при полном параде. Даже успела губы накрасить. Трикотажное шерстяное платье отлично облегает её стройное тело. Разгоряченное лицо с удивлением озирает богато уставленный праздничный стол и включенный телевизор.

— Ого, какой хороший цвет!

— Так сегодня же начали трансляцию на новом оборудовании. Не слышала разве объявление?

— Точно! А что за название у телевизора такое интересное? Из Прибалтики?

«Ага. Грюндвиг вряд ли в Риге собирают. Марго могла быть поскромней!».

— Импорт. Знакомые уехали в длительную командировку. Вот приглядываю.

Ирина ехидно улыбается, но помалкивает. Умная девочка! И чертовски привлекательная!

«Какого рожна тебе еще надо?»

— Начнем с кофе.

— Давай. Я пока тебе бутерброд сделаю.

«А она хозяйственная! Моментом притащила из холодильника забытое мной сливочное масло, ножи и вилки. А я растяпа!»

Наливаю кофе, плеснув туда незаметно заначенного на всякий случай коньяка. Тоже подгон из Москвы, но уже от Зайцева.

— Тогда за Новый год!

— За нас.

«Ох, хитруля!»

Ирина делает глоток, затем задумчиво спрашивает:

— Там точно только кофе?

Я смеюсь и показываю бутылку:

— Думаю, это нам сейчас не повредит.

— Не повредит, — соглашается девушка и с любопытством пробует оливки. Затем с аппетитом накидывается на бутерброд с семгой и соленым огурчиком.

— Ты особо не налегай. У нас еще сладкое есть.

— Мы потратили столько калорий и будем еще тратить, что мне все можно. Не бойся. Я не потолстею. Не та порода.

Ну и взгляд. Это совсем не та девчонка, что я знал год назад. Открывающая для себя взрослый мир. Как быстро они становятся женщинами! Мы пьем кофе, я уже чистый коньяк в скромных количествах. Ириша также не отказывается от добавки его в кофе. С мороза быстро хмелеешь. Её глазки масляно поблескивают в уютной полутьме. За такой свет Марго мне обязательно поставит пять.

Каким-то образом она оказывается на моих коленях. Мягкие руки обвили шею, а губы жадно впились в мои. Поцелуи становятся все жарче, а руки шаловливей. Знакомое ощущение, и я быстро теряю голову. Но, похоже, что и она тоже. Знойный шепот сводит с ума:

— Сделай со мной то, что ты так хорошо умеешь.

Я мягкий человек, не могу отказать женщине. Хватаю Иришку на руки и тащу в спальню. Там все давно готово. Я ведь предчувствовал, чем это все закончится. Не был на сто процентов уверен, но…

Все, дальше молчок. Губы будут плотно заняты. Как же она горяча и податлива! И как не вовремя заедает молния!

— Ты такой бодрый, нисколечки не устал.

Я благосклонно принимаю комплимент. Заслужил! Иришка нашла в шкафу непонятно как туда попавший шелковый халатик и сейчас щеголяет в нем, показывая мне свои длинные ноги.

— А кто тут у нас зайчиком скачет?

— Мне хорошо, мне хочется плясать! Давай включим телевизор, сейчас по всем каналам концерты идут.

— Пошли тогда перекусим.

Мы кормим друг друга разными вкусностями, смеемся, целуемся. Я не тороплюсь к очередной близости. Этот забег надолго, стоит рассчитать силы. Девушка уже ведала, что хочет от меня и была податлива. Она познала постель с разными мужчинами и считает себя взрослой.

«Маленькая наивная девочка!»

Иришка шепчет мне интимно в ухо:

— Те бывшие тебе в подметки не годятся.

— Они просто молодые и неопытные.

— Дело не в этом. Ты умеешь делать приятно не только себе. И ты быстро разгадал позу, от которой я буквально чумею. Я раньше о таком и не догадывалась.

— Я рад, что тебе понравилось. Я старался.

Не стоит же ей говорить, что это лишь физиология.

Осторожно распахиваю халатик и целую её грудь. Хоть тут ничего не изменилось. Те же приятные формы и девичья упругость. Мои руки сползли вниз по животу, огибая золотистую шерстку. Ирина выгнулась, как кошечка.

— Как хорошо!

Эх, знала бы девочка сколько шишек мы, мужчины, набиваем, пока научимся делать все правильно. Жизнь — это огромная учебная площадка. Она щедра к прилежным ученикам и больно бьет нас за ошибки. И не факт, что пойдет впрок и вторая жизнь. Поцелуи пьянят больше чем алкоголь. И скоро мы снова уходим в небольшую уютную спальню. Творить любовь. Самое лучшее, что придумали люди.

Засыпаем уже под лучами робкого утреннего солнца. Оно еще по-январски низко, давая слабые отсветы на реку. Иришка сладко посапывает на моем плече. Все-таки устала, малышка. Бодрилась, прыгала, но в какой-то момент отрубилась. Сладкая нега наполняет мое естество. В кои веки соединились физиология и чувства. Нет, секс без любви здорово оскоплен. Наверное, потому люди постоянно ищут все свежие ощущения.

Странно. Новый год новой жизни. Рядом та, которую уже один раз потерял. Круг замкнулся. И что-то там ждет меня впереди? Но вместо тревоги душа наполнена умиротворенной уверенностью. Мы обязательно сделаем этот мир лучше! Не волшебством или иными сверхспособностями. Простым неустанным трудом и добром. И, конечно же, горячей любовью.

Content

Ал Коруд
Студент в СССР 2

Глава 1 Начало положено!

Глава 2 Москва. Центр

Глава 3 Разговор за обедом

Глава 4 Королева Марго

Глава 5 Подсевшее серое утро

Глава 6 Горячая пора — начало

Глава 7 Август месяц урожайный

Глава 8 Особенности межнациональных отношений

Глава 9 Это вам не тут!

Глава 10 Грехи наши тяжкие

Глава 11 Освобождение от грехов

Глава 12 Это я удачно зашел

Глава 13 Бархат и море

Глава 14 Непростые разговоры

Глава 15 Центр принятия решений

Глава 16 Кому нужна правда?

Глава 17 Все точки над «I»

Глава 18 В гостях хорошо, а дома лучше

Глава 19 Вот они будни!

Глава 20 Суровая житейская проза студента попаданца

Глава 21 Весомые решения

Глава 22 Суть сущего

Глава 23 Москва декабрьская

Глава 24 Ах в ресторане, ах в ресторане…

Глава 25 Суета сует

Глава 26 Следующий день следующей жизни