Андрей Смирнов

Мариуполь 2014

Февраль, как все начиналось

Мариуполь, февраль 2014 года

События в Киеве происходили для большинства, как бы в другой реальности. Мы уже привычно включали телевизор, подходили к экранам мониторов и смотрели очередные новости с майдана. Жители юго-востока привыкли быть патерналистами. Власть все решит за нас, все сделает сама.

А власть, столкнувшись с проблемой, пыталась решить ее шаблонными и непопулярными мерами. С одной стороны, стремясь сохранить лицо перед западом, максимально ограничивали действия сотрудников МВД в Киеве, а с другой, отправляла автобусы и поезда с востока загруженные бюджетниками, коммунальщиками на Антимайдан. Эти меры популярности властям не прибавляли, однако те, кто отправлялся в Киев воспринимались, если ни как герои, то встречали сочувствие и одобрение. Были среди них и добровольцы.

Мариупольская ячейка группы Антимайдан, пыталась провести, что-то среднее между митингом и фотовыставкой — основным тезисом которой являлось. «Поддерживаете майдан — способствуете подъему фашизма»

Ни массовости, ни конструктивной активности на этих мероприятиях не наблюдалось.

События 20х чисел февраля перевернули привычный нам мир. Казалось, совсем близкая победа в Киеве, обернулась поражением и бегством Януковича. Стало ясно, что власть не справилась. Та иллюзия условной законности, которая сохранялась ранее, рухнула.

22го февраля, я зашел в магазин — люди в состоянии близком к панике покупали продукты. То, что дело идет к Гражданской войне, витало в воздухе. А волна поваленных памятников, по уже восточным регионам Украины, и слухи о гастролерах из «Правого Сектора»[1] приводили людей в смятение.

23го февраля узнаю, что в центре города будет проводиться митинг. С другом Романом отправляемся туда, незнаем чего ожидать. Готовы идти в драку с приехавшими боевиками ПС.

Но первый митинг дал первый урок о предстоящих проблемах. Организовывала его Общественная Организация «Искренность», финансируемая депутатом ВР Украины Матвиенковым из группы «Метинвест» Ахметова. Конечно, они так же были озабоченны случившимся. Но очень быстро их сориентировали по обстановке. Промаршировав по городу, и переписав участников, якобы в ополчение, пригласили желающих прийти в офис.

А там, сообщили, что ждут представителей бывшей оппозиции, с которыми провели переговоры за закрытыми дверями и вынесли нам уже готовое решение. Дескать все политические силы города настроены мирно, никто памятники рушить не будет, расходитесь по домам.

Спрашивается, для чего тогда записывали телефоны и имена участников?

Многие все поняли. Как говорится, первый слив засчитан.

Но на этой встрече и митинге завязались первые знакомства, которые повлияли на дальнейшие шаги.

В частности, мы с Романом познакомились с Людмилой, из Компартии, которая пригласила нас в офис коммунистов. Мы ухватились за эту идею, рассчитывая, что уж коммунисты точно теперь настроены на борьбу. К сожалению, роль и политика Компартии Украины в этом конфликте столь неоднозначна, что иногда трудно понять, больше пользы они принесли или вреда. Я не отрицаю, что среди коммунистов встречались безусловно честные и искренние люди. Но действия таких персонажей как Людмила и Петр Кассай оказались деструктивны для движения в последствии.

Но обо всем по порядку.

В горкоме КПУ обсуждался тот же вопрос. Дальнейшие действия. Быстро решили провести свой митинг 1го марта. Но, в силу резко изменившейся политической ситуации, выбрать идею более приемлемую для различных политсил, чем коммунистическую.

Я предложил обратиться к терминологии антифашизма, как универсальную в этой обстановке. Коллективно придумали название, Антифашисткий Комитет Мариуполя (АКМ) Людмила вызвалась создать группу ВКонтакте, меня поставить администратором. Тут же я набросал 2 текста для листовок, которые коммунисты вызвались распечатать. Составили предварительную резолюцию митинга. Решили, сильно не загибать, ограничится требованиями федерализации, защиты русского языка, истории ВОВ, и требования муниципальной милиции и непризнания захвата власти в Киеве.

Требования, весьма умеренные, и в наши дни украинское правительство на словах даже согласно с большинством из них. Однако тогда, в Киеве и слушать не хотели о изменение статуса Украины. А первые решения Верховной Рады были направленны именно на тотальное запрещение всего русского.

Итак, февраль заканчивался. Первый массовый митинг ожидался первого марта.

Дополню. Чувства и ощущения людей в феврале.

Шок. Постепенное осознание того факта, что мир изменился непоправимо. Это был еще удел единиц, но люди эти ранее, в большинстве, не занимались политикой. Все ждали, что после того как майдан победил в Киеве, он неуправляемый хлынет в регионы. Ожидалось, что центральная власть вообще рухнет, и Украина перестанет существовать.

Ждали указаний от прежних лидеров, от Януковича, от Добкина и Кернеса, — люди готовы были им поверить и идти за ними. Только последние, действовали так же грубо и шаблонно, как и их президент до этого. И сдали все, еще не начав бой. Ожидали мифические автобусы с «Правым Сектором» который обязательно приедет и будет всех нас бить.

Хотя я еще 23го числа невольно напророчил, что революционный угар с разгромом памятников пройдет очень скоро, а «Правый Сектор» (Запрещен на территории РФ) действительно приедет. Только приедет в форме с документами и будет назваться как-то красиво, может Национальная Гвардия. Оказалось — угадал.

Конечно, мы еще надеялись, что все решится мирно. Что нужно будет просто активно бороться в защиту своих прав политическими методами. Полное непонимание и нежелание власти идти на уступки в марте, разрушила эти надежды.

В то же время, события в Крыму, уже начинали оказывать влияние, давать еще робкую надежду на то, что в изменившемся мире мы не окажемся предоставленным самим себе.

Март — русская весна

1 марта, в городе был запланирован митинг компартии, что-то вроде встречи с депутатами, но в формате митинга. Коммунисты обеспечили звуковую аппаратуру, и напечатали листовки с моим текстом.

Утром собираемся в центре города, людей много, все суетятся. Пока готовится аппаратура я берусь раздавать листовки. Непривычно, вроде дело школьника пытающегося подзаработать. Но к моему удивлению листовки просто выхватывают из рук, берутся раздавать далее совершенно незнакомые люди. Очень быстро 5 тысяч листовок подходят к концу.

Тем временем митинг начинается, выступают сначала депутаты, потом активисты компартии. Наконец доходит до друга Романа, а он парень харизматичный, когда знает, что говорить, говорит красиво.

Впечатление — произвел. Народ аплодирует, а после ухода со сцены слышу, как молодые активисты КПУ говорят между собой в полушутку-полусеръез: «Теперь, Рома наш новый лидер»

Я озираюсь по сторонам, и тихо радуюсь. Сколько людей! Вчера, Петя из компартии сомневался, что соберется хотя бы 500 человек, а тут минимум 2 тысячи. Все же какая хорошая идея была использовать антифашисткое направление. Красные флаги соседствуют с флагами России, кто-то даже притащил имперку. Коммунисты, хотя и косятся на нее, но не мешают.

После митинга зачитывается заранее подготовленная резолюция и проводится запись в народное ополчение. Сразу замечаю, что озвучили видоизмененный вариант резолюции, не тот, что мы согласовали вчера. Напрягло, но изменения не существенны. Собрание объявляется закрытым. Но людей меньше не становится, волнение проходит по толпе. Все ждут приказов, направлений. Какая-то группа, большой колонной отправляется в сторону памятника Ленину. Раньше, там периодически собирались сторонники евромайдана.

Другая группа идет к зданию горсовета, чтобы вручить мэру резолюцию.

Во время митинга, один малознакомый активист, привез с пяток флагов РФ и дюралевых шестов в качестве древка. Один я взял себе.

Решаю, что вручение резолюции тоже интересный процесс и двигаюсь в сторону горсовета. И за мной устремляется значительная группа митингующих.

Идти — всего перейти улицу и подойти к крыльцу.

Забираюсь на ступеньки, и уже свысока наблюдаю за разворачивающимися событиями.

С каждой минутой людей становится все больше и больше. Новый митинг разворачивается стихийно. Тут нет аппаратуры, регламента. Даже простенького мегафона, тоже нет.

Звоню Роману, оказывается, что с частью толпы он ушел в сторону памятника Ленина, и там никого не застав, не знает, что делать. Зову вернуться, тут мол, революцию пропустишь.

Через 20 минут, он с группой еще в 150 человек так же появляется у горсовета.

Что отличало всегда нашего мэра, Юрия Хотлубея, так это определенная личная храбрость. Опытный политик, управлявший городом еще с 89 года, видел многое. Когда публика начинает скандировать «Мэра!» — он выходит на ступени. Милиции практически нет, несколько человек из постоянной охраны. Все, что-то кричат, находят еле работающий мегафон. В основном, всем нужно одно. Его заявление о непризнании киевской хунты.

Мэр юлит, говорит, что с народом. Обещает завтра созвать внеочередную сессию горсовета. Дескать, он человек подневольный, такие решения принимают только депутаты. Потом он уходит. А публика начинает бузить уже активней. Сначала, один из митингующих взбирается по флагштоку и водружает флаг России. Но этого мало, над нами, на крыше горсовета продолжает реять украинский.

Чувствую, как дело идет к штурму. Что он даст? Разгром и пожар горсовета?

Слышится звон разбитого стекла. Неужели началось? Неожиданно на козырьке здания появляется один человек и устанавливает флаг России, толпа ревет, затем за ним выходит Роман с флагом СССР и закрепляет его рядом. Ничего себе, думаю! Что-то кричит сверху, ничего не слышно. Внизу решают дальше провести запись в ополчение.

Думаю, что, наверное, на сегодня все. Радуюсь тому, как весело получилось. С волнением, поглядываю в небо. А вдруг пролетят русские самолеты?

Но нет, не летят.

Иду пить пиво в пиццерию. В шутку, пишу в соц. сети статус. «Сегодня первый день нашей революции!». Неожиданно пророчески получилось. Где-то через час, решаю позвонить Роме, узнать, как он там. В ответ слышу: «Мы заняли ДК Молодежи, приходи к нам»

Удивлен, допиваю напиток и иду туда.

В холле старинной гостиницы, видавшей штаб батьки Махно, множество людей. Что-то обсуждают, спорят как защищать город от грядущего нашествия бандеровцев. Среди них Рома, вроде как лидер. Оказывается, что он не только полазил по крыше с флагом, но и побывал в кабинете у мэра, где тот, дабы избежать погрома, выделил помещение для организации штаба обороны города.

Смотрю, что каждый говорит кто во что горазд, а Рома уже порядком подрастерялся, от свалившейся ему на голову публичности. Включаюсь, даю советы, как-то начинаем выстраивать структуру. Решаем, что списки должны быть обработаны (среди нас оказался бухгалтер) проанкетированы, распределены по районам, назначены координаторы по мобилизации.

Решаем, что штаб должен работать и ночью, с расписанием дежурств. Кто-то приносит ноутбук, читаем новости.

Я, звоню Люде из компартии, сообщаю, что революционный процесс пошел. Приезжайте и руководите. Вот они, активисты будущего движения. (а это правда, пересматривая фото с митинга 1го марта, я практически не вижу незнакомых людей. Все сыграли свою роль, а некоторых уже нет в живых). В ответ слышу, что они с мужем уже дома. И вообще зачем оно все? Удивляюсь, пытаюсь успокоить, что если они опасаются за репутацию компартии, то пусть не волнуются. Мы же договаривались, что движение беспартийное. Но в ответ, отказ. Потом мол, завтра.

Вот так, те кто должны были возглавить движение, сразу же самоустранились от активных действий.

А завтра что?

А завтра, новый митинг. И большинство людей, кто записался в ополчение, вообще то настроены на то, что мы поведем их на штурм горсовета. А зачем? Пока еще это просто толпа. Занять здание, вывесить флаги РФ? А что дальше? Страшный момент решения. На что ориентироваться? На кого?

В этот момент мы уже знали, что съезд депутатов Юго-Востока в Харькове провалился. Местные власти, не решились выступить открыто против хунты.

Но мы то стоим против евромайдана в Киеве, а не против местного руководства. Какое ни какое, но оно наше. К тому же, я надеялся, что при должной стимуляции, оно вполне будет лояльно народу. Народу, который умеет требовать и спрашивать с власти.

К тому же, в Харькове, сторонники националистов как раз сами захватили здание ОГА. И расклад сил в нашем городе, нам еще самим не понятен.

Сообща, принимаем непростое решение. 2го марта, мы будем защищать горсовет от погрома и провокаторов, и для того, чтобы обеспечить принятие резолюции. Ведь сама по себе, резолюция вполне выгодна, в нее даже внесли пункт о осуждении насильственного захвата власти и создании милиции. А по СМИ уже разнеслось, что в Мариуполе над горсоветом поднят флаг России.

К тому же, все жестоко параноятся на счет бесчисленных сотен майдановцев, уже отправившихся на восток громить памятники и занимать админ. здания. Полтава, Днепропетровск, Запорожье — в последнем лишь чудом сумели отстоять памятник Ленину. (Вот уж не думал, что буду их защищать, но походу, пришлось защищать и здание горсовета)

Этим заканчиваем 1е марта, уже далеко за полночь. Назначаем сбор на 8 утра.

2 марта. Попытка решить все легально

Почти не спав, приезжаю в ДК. Людей уже много, выясняем, кто имеет строевой опыт. Командовать вызывается далеко не молодой Анатолий. Проводим построение, разбиваемся на отделения. Ставим цели, не допустить погрома или захвата горсовета националистами, устранить провокаторов, если такие появятся. Выдвигаемся.

В то время как подразделения берут под охрану два входа в горсовет, я, Роман и новых знакомый Денис (Славян) (очень крепкий парень, и в то же время весьма умен, в последствии, захвачен нац. гвардией на одном из блокпостов и пропал безвести) отправляемся на сессию горсовета.

В начале, слово дается, никому не известному Олегу Буцко, — он высказывает лозунги направленные против захвата власти, предлагает не признавать киевскую власть.

Депутатов от уже бывшей оппозиции, всего 5 человек из 75 депутатов. Зато они рядятся кто во что горазд. Требуют отставки мэра (за поддержку антимайдана). Кричат о начале войны с Россией. В завершение всего, предлагают спеть гимн Украины, чтобы проверить деп. корпус на патриотизм. Поют только они пятеро, а также, трое их помощников. Да так жалко и фальшиво, что, Денис не удержался и отвесил затрещину, сильнее всех голосящему толстяку. Многие депутаты захихикали, завязалась небольшая потасовка.

Мэр предложил проголосовать за резолюцию, исключив из нее вопрос о непризнании киевской власти. Большинство за.

В это время, с одной стороны здания, начинают собираться сторонники майдана. Скандируют речевки. Мы все напрягаемся, ожидаем нападения. Сессия завершается, депутаты спускаются вниз, и на вопрос на какую сторону выходить, шутят: «Вы уж определитесь теперь со стороной»

Я спешу вниз, и присоединяюсь к охране противостоящей майдановцам, и спешно переводим в подкрепление еще одно отделение, с другой стороны. Стоим на ступенях горсовета, вступаем в перепалки с националистами. Потом, я уже много раз замечал шаблон их пропаганды. Соглашаться, что фашизм — это плохо, на словах, на словах, же осуждать самые яркие его проявления, но сразу же идти в отказ, когда им предлагают сделать это письменно или на камеру.

Заодно, отмечаю, как у них все организовано. Подвезли звуковую аппаратуру, куча ленточек, флагов, заранее заготовленных плакатов. Работают на картинку. А у нас сиволапых, только георгиевские ленты, и один поломанный мегафон.

Образцово-показушно работает одна женщина. Выйдя на открытое пространство и размахивая украинским флагом, тонким и пронзительным голосом завывает, «Я русская, Путин уходи!» — театральное училище, что ли заканчивала? После нескольких взмахов, флаг слетает с древка и падает ей на лицо, прервав очередной лозунг. Смеемся. Наверное, это символично.

Вскоре подтягиваются Внутренние Войска, и берут майдановцев в кольцо. Понимаю, что противник в окружении не только солдат, но и простых жителей, прохожих, кто массово скандирует «Россия»

Снимаю охрану со входа, идем посмотреть, происходит на пророссийском митинге, с другой стороны.

А там весело!

Резолюцию, без пункта об осуждении захвата власти приняли не все. Народ напирает, снова звон разбитого стекла. Мэр, повыступав, уходит. Люди, частично расходятся, но остается значительная группа активистов. Замечаю, самых активных. На штурм уже никто не порывается идти, но и что делать не знают. Снимаем охрану и тут. Сразу, что бросается в глаза. Много выпивших, неадекватных. Эх… как вас всех привести в порядок то? Но что делать. Будем создавать армию.

Отправляем подразделения на базу, сами прибываем чуть погодя и с удивлением узнаем, что Анатолий уже распустил половину по домам. Как же так? С оставшимися, проводим построение, выносим благодарность за проделанную работу. Обещаем, что вскоре, работа будет другого рода.

Узнаем, что в Донецке, Губарев объявил себя «Народным губернатором». Где-то узнаю его телефон, пытаемся дозвонится. Кто-то берет на той стороне трубку, говорят, что приезжайте, но завтра. Так же народ заводит новость, о решении СФ РФ о разрешении использования войск на Украине. Оптимизм!

Кажется, надо совсем немного. И мы просто создадим на базе нашего ополчения вспомогательные подразделения для разведки и сопровождения российских частей.

Постепенно все расходятся. Но неожиданно в холл заваливается разношерстая толпа тех, кто все еще оставался возле горсовета. Оказывается, что они сочинили обращение к В.В. Путину и собираются отправить его в Таганрог с автопробегом. По началу, смотрим на них с подозрением. Но после, включаемся в эту затею. Мне предлагают ехать, я соглашаюсь, выясняем на чем, с кем за какой счет? Процесс затягивается, и я чувствую, что уже начинаю засыпать. На улице 12 ночи. Впечатлений слишком много, и хочется хоть немного отдохнуть. К тому же все, до конца так и не определились, сегодня они едут в ночь иди дождутся утра. Прощу мне позвонить, и ухожу спать.

Среди этих людей были Дмитрий Кузьменко, Владимир Хабаров, Игорь Лютиков, Вячеслав Куклин, Сергей Курчи (Грек). Как выяснилось потом, делегация все же выехала и успешно добралась до Таганрога, завязав ценные контакты.

3е марта. Планы на будущее

Наконец то, можем заняться организационной деятельностью. Работаем над списками, устанавливаем связь с Донецком. Пока меня не было, коммунисты все же решились приехать. Но были выставлены дежурными, которые ничего не знали, о якобы, «настоящих» руководителях движения.

Тогда же формулирую цели и задачи силового блока АКМ (Антифашисткий Комитет Мариуполя) создание устойчивого боевого подразделения, которое сможет быть направлено на одну из трех целей, в зависимости от развития обстановки:

— В случае ввода войск России, стать вспомогательным подразделением по защите тылов и ведения разведки.

— В случае постепенного затухания протестов, вести уличную борьбу с митингами и сборищами проукраинских сил. Постепенно переходить к политической и просветительской деятельности.

— В случае начала Гражданской войны, создать полноценное боевое соединение, роту, а в идеале батальон.

Последний вариант казался в тот момент самым маловероятным. Но судьба оказалась неблагосклонной к нашей жизни. Но главной целью было создание площадки, места для встречи и работы всех протестных сил, выработки общей идеи. И самое главное, привлечение компетентных сил к нам, тех сил кто заинтересован в пророссийском движении в городе.

Днем узнаем, что в Донецке взято ОГА. Еще раз созваниваемся с знакомыми, кто оказались там — спрашиваем, не нужна ли помощь? Нас зовут в гости на следующий день.

4 марта. Первый раз в донецкой ОГА

С утра едем в Донецк. Нас уже ждут. Приезжаем, знакомимся с Губаревым, рядом других его представителей. Общаемся, задаем вопросы. В ответ нам говорят, что денег у них нет, агитационных материалов нет, планов, по видимости, тоже. Только советуют брать власть и в Мариуполе, причем в ближайшие дни. Например, завтра

Спрашиваем, нужны ли им люди для удержания здания? Кто-то говорит, да. Но другие отказываются. Хотя, милиция со щитами и в полной экипировке находится по всему зданию. Просто не вмешивается. Так же знакомлюсь с лидером мариупольского отделения НОД Антоном Папушем.

Мчимся домой, в волнении. Завтра? Берем горсовет? По правде говоря, мы были уверены, что возьмем его без проблем. Но вот, что делать потом?

По приезду выясняем, что в городе появился некто Дмитрий Кузьменко, и привез мандат от Аксенова на организацию ополчения в городе. Кто это? Нас опередили?

Разыскиваем контакты с ним, по началу Дима не понимает кто мы и что от него хотим, но потом соглашается встретится. При встрече, вспоминаю, что видел его на митингах 1 и 2го марта, еще удивило, как он спокойно проходил через милицейский кордон, без даже секундных заминок.

* * *

Братья Дмитрий и Денис Кузьменко, являли собой яркий пример раскола среди местных элит города. Будучи связаны с семьей Януковича, были знакомы и вхожи ко всем властным и значимым людям города. В этом конфликте, они активно выступили против Киева.

Их роль до конца не ясна.

С одной стороны, они являлись зачастую тем ключиком, который позволял входить во все нужные двери и договариваться по многим вопросам. В то же время, они не оказывали никакой спонсорской помощи движению и не принимали никакого участия в организации и снабжении ополчения. Последнее, удивительнее всего. Хотя, надо признать, и не мешали тем, кто это пытался делать.

Дима, просто пиарился на митингах, хотя и оказывал важную помощь с аппаратурой. Его публичное избрание «народным мэром» было заготовкой, но какой-то совершенно нелепой на тот момент. Возможно они, как и многие другие, надеялись на ввод войск России, и собирались застолбить поле.

В то же время, наличие публичной фигуры, которая брала на себя всю ответственность, было безусловно, положительным фактором. Лично я для себя, еще 4го марта, как раз в разговоре с Димой, решил однозначно, что не буду политической и публичной фигурой. Первое, получилось, со вторым оказалось сложнее.

Его старший брат Денис, был куда опытнее. Но имея судимости, по началу никак публично не проявлял себя. Возглавит политическое крыло ДНР он только в мае.

* * *

4го вечером окончательно договариваемся о штурме горсовета. Как раз в среду собирается очередной митинг. Но созваниваясь с Донецком, слышим оттуда: «Погодите, мэры многих городов, сами вышли на связь, обсуждают варианты.» Так это же отлично! Если получится бескровно все решить — супер!

Ночью, мы узнаем, что милиция выставила Губарева с его людьми из Дон. ОГА.

Не штурмовали, а просто вежливо вывели за руки. По два милиционера на одного активиста. Никого даже не задержали.

5 марта. История с казначейством

Присутствуем на митинге, в подавленном настроение. Неужели, это все? И Донецк больше ни на что не способен? И молнией разносится новость, что в Донецке люди снова пошли на штурм ОГА. Спешно собираем команду. Одна за другой отходят машины. Последнюю, заправляю за свой счет, думаю не втиснуться ли шестым пассажиром, но решаю остаться дома и вести информационное сопровождения событиям в интернете.

Что происходило в Донецке, рассказываю со слов очевидцев. Прибыв в Донецк, они попали в разгар штурма. Милиция, пыталась держать оцепление, но ее продавливали к дверям. Как рассказывали, двери разбили сами сотрудники МВД, что бы прекратить это противостояние и отступили через них же. Протестующие заняли снова здание, но в помещении был тут же отключен свет. Губарев объявил, что теперь он не будет ждать и сейчас возьмет казначейство. Но оказалось, что для этого его надо еще найти. Мариупольцы, а их под командой Анатолия и Романа, оказалось 20 человек были брошены на его захват и удержание. Не только они, конечно.

Ночью, около 22.45 здание казначейства было штурмом отбито сотрудниками милиции, откомандированными из Полтавы. Задержания сопровождались избиениями. Уже тогда стало ясно, что местная донецкая милиция, хоть и подчиняется приказам своего руководства, но не будет применять силу против своих. Потом уже, и в Мариуполе, к нам подходили служащие внутренних войск и милиции, показывали нашивку на рукаве с гербом Донецкой области, и говорили, что тех, кто носит такой шеврон, опасаться не надо. Мы вместе.

Вот они, результаты противостояния на майдане.

К 4 м утра, 5го марта, упаковав задержанных, отряд полтавской милиции атаковал ОГА. К слову сказать, потом выяснилось, что они до этого момента даже не подозревали, что казначейство уже как 5 часов потеряно. Вот она, организация на тот момент.

В Пролетарском отделении МВД Донецка всех задержанных опросили, и отпустили восвояси. А Губарев, был вскоре арестован киевским подразделением СБУ.

Конец?

6го марта к нам приехал представитель компартии из Борисполя. Рассказывал удивительные вещи. Мы, еще не вступившие в борьбу, готовились, максимум, к уличным дракам. Но он сразу поведал технические подробности боев в Киеве. Заточенные электроды для метания, петарды, обклеенные шурупами, по его словам, в Киеве, это оружие применяли обе стороны.

7го коммунисты в горкоме готовят новую резолюцию. Ознакомившись с ней, и падаю духом. Что там написано?!! С одной стороны, требования национализации заводов, и в то же время угодливо просят выделить 3 места в исполкоме города для их кандидатов. Спрашиваю, не думают, что народ прогонит их как предателей и теперь сам возьмет горсовет? Но нет, они так не думают.

Так же наблюдаю О. К. Буцко в офисе компартии, рассказывает, что он ветеран разведки… хм…

Попутно приходит весть, что солдаты Внутренних Войск Мариуполя, получили приказ готовиться к выезду на Донецк, не хотят этого и просят их заблокировать.

Сообщаю эту новость коммунистам, но тут же получаю два противоречивых ответа, один, что никто никуда не едет, а другой, (от Буцко) что едут они в Запорожье, воевать с «Правым Сектором» (Запрещен на территории РФ). Как-то очень быстро среагировали.

Еду домой, и попутно размещаю призыв в соцсети прийти утром под ворота части. Но объявление тут же удаляют, а Люда звонит мне и уверяет, что беспокоится не о чем. И информацию, о сборе людей о воротах части она уже удалила. Ну что ж, посмотрим.

Так же в этот вечер, зашел на собрание НОДовцев, удивила их агрессивная риторика и требование отдать списки ополчения. Чувствую, что их больше волнует собственное лидерство, а не общее дело.

Утром, в 5 утра 8го марта, меня будит звонок от одного из активистов. «Мы под частью, солдат вывозят, где вы все?!» Мчусь туда.

Люди действительно собрались, немного, но игнорировать их нельзя. Командование части вяло ведет переговоры, офицеры улыбаются. Потом выходит начальник части. Напоминаю ему про указ Верховной Рады, о возвращении всех частей в места постоянной дислокации. Вскоре, подъезжает начальник милиции города. Какие люди! Он начинает орать, но что удивительно, больше на своих подчиненных. Поскольку даже они, занимаются чем угодно, но стараются лишь бы оказаться в стороне.

Как то, ему удается заставить некоторых милиционеров начать пихаться боками с митингующими. Но руки никто в ход не пускает.

Машины все же выходят из части. Солдаты, грустно машут нам руками. Едут на Донецк.

Злой, иду на митинг.

Думаю, что люди еще не готовы к борьбе морально. А что могло быть, если бы мы подготовились?

8е марта. Антифашисткий марш

Численность, до 10 000 человек. Выступают многие, Рома рассказывает про шишки, полученные в Донецке. Все ему сочувствуют. Знакомимся с новыми людьми. Резолюция компартии, встречена непониманием и свистом. И это на митинге, где больше половины флагов, красные!

9го марта. Открытый контакт

Мы впервые сталкиваемся с организованным шествием националистов. Собравшись в честь юбилея Шевченко, они впервые в Мариуполе публично орут нацистские лозунги: «Украина понад усе», «Москалей на ножи».

Спешно проводим мобилизацию возле горсовета. Но все обходится на этот раз перебранкой.

Вскоре, нам непрозрачно намекают, что можно получить финансирование, если перейти в русло сотрудничества с одной полит партией. Причем, что удивительно, предлагают люди, бывшие в Донецке с Губаревым. На встрече, начались непрозрачные намеки, и я сразу же прекратил этот разговор. Некоторые остались.

А тем не менее, деньги нужны. Людей надо как-то мотивировать. Организовать, хотя бы тренировки на базе спортклуба. Тем более, многие лояльны нам. Но денег нет.

Замечаю, что Анатолий К, вызвавшийся тренировать ополчение, не справляется с взятыми на себя обязательствами. Собирает людей вечерами, в темноте, в каких-то кустах. И, по сути, полощет им мозг рассказывая про следящие за ними спутники. Печально, но других кадров под руками нет.

К выходным, вместо очередного пустого митинга, принимаю личное решение собрать людей на месте, где будут собираться националисты. Памятник Шевченко. Мне надоело, хочу конфликт. Тем более, мариупольская ячейка НОД, вдруг озаботилась созданием самообороны и желает провести свой бенефис на митинге у горсовета. Ну и карты им в руки, посмотрим, как справятся.

В условленный час, собираемся в положенном месте. А нас много! И люди настроены на драку. Не показываем, но подготовились. Милиция тут как тут. Создают живую стену. Теперь пусть покричат про москалей и ножи!

Там же знакомлюсь с Денисом, в дальнейшем известным позывными «Борода». Харизматичный, с юмором, высоко образованный, и в то же время очень импульсивный силовик, сыграл неоднозначную роль в судьбе ДНР в Мариуполе. Но это потом. По началу, он оказался находкой. Сразу занялся реальной организацией ополчения, поскольку Анатолий либо занимался глупостями, либо не делал вовсе ничего.

Немногочисленные сторонники Украины

Драки не получилось, националисты не явились. Так, слабо побузили за милицейской защитой.

Зато мы провели удачную акцию, под флагами РФ возложили цветы к памятнику Шевченко. А почему нет? Он служил в русской армии, говорил по-русски, и вообще его идолизация как кумира националистов весьма порочна, надо ее прекращать.

А в то же время на митинге НОДовцев в центре города начался погром. Постоянная накачка истерии насчет автобусов с «Правым Сектором» (Запрещен на территории РФ), дала свои плоды. Толпа разгромила микроавтобус, который с разбитыми окнами и пробитым колесом удирал от них до ворот УВД. Но и этого показалось мало, публика кинулась к закрытой конфетной фабрике «Рошен» (принадлежащей Петру Порошенко) и вынесла ворота. Все в поисках правого сектора. Хорошо, что хоть не спалили ее.

С одной стороны, смешно. С другой — грустно. Столько энергии идет впустую.

Коммунисты, окончательно стушевываются, и в тихую, забирают себе уже отлично раскрученную группу ВКонтакте. Предательство?

Создаю новую, пишу статьи, фотоотчеты.

Но, по факту, признаю то, что попытка организовать устойчивое подразделение провалилась. Провалилась по целому ряду причин. Во-первых, кадровый голод. Нет опытных и инициативных военных. Во-вторых, и население еще не готово самоорганизовываться. Те, кто приходят в ДК Молодежи, это от силы 5 % от записавшихся в ополчение. Остальные, предпочитают воевать дома.

И самое неприятное, нет контактов, нет «коварной руки Москвы» которую так искали.

Поскольку радикально обстановка не изменилась. ПС не приехал, Россия не вошла, снимаем ночные дежурства в ДК, но днем продолжаем раздавать там некоторые агитационные материалы. Подумываем, а не зарегистрироваться ли как Общественная Организация? Подготавливаем устав. Тем более, что представитель мэра к этому и подталкивает, обещая содействие в регистрации. Понимаю его мотивы, но и альтернативных путей пока не вижу.

Идея с созданием организации, можно сказать, провалилась, центром притяжения интеллектуальных и организаторских сил площадка в ДК Молодежи так и не стала.

Но это не отменят действия тех, кто уже «включился», и стал жить действием. Спустя полгода можно заметить, что все, кто тогда активно проявил себя в начале марта, так и не вышли из движения.

Блокирование части погранвойск

В городе Мариуполь расположено 2 воинских части. Одна, принадлежит Внутренним Войскам, другая пограничникам. В середине марта начинаются выдвижения войск на Восток. Но началу они движутся к Крыму, все мы ждем начала войны там. Но референдум проходит, Крым — это Россия. А мы нет. Но хотим. И армия идет к нам.

Так же, происходит усиление погранпереходов на границе. А запасы оружия, из СБУ, МВД и Погранчасти вывозятся в неизвестном направлении. Что бы это пресечь, начинаем блокировать погранчасть, и днем и ночью дежурим возле входа. Идея, кстати, неизвестно чья, не моя уж точно, но решаем, что надо включиться. На это раз люди подготовлены лучше, при попытке выехать грузовикам, стоят не отступая. Я обзваниваю активистов, стараюсь обеспечить мобилизацию в отсутствии интернет ресурса.

19го марта нас решают разогнать по-настоящему. Снимаю видео, Дима Кузьменко попадает во все украинские СМИ с комментарием — сепаратист. Теперь, перед публикой, ему отступать некуда.

Впрочем, в тот же вечер, вечер всех отпускают.

Почти все, кто был тогда в милиции, сейчас или воюют, или иным способом работают на ДНР. Некоторые уже погибли или исчезли. Так, вырабатывается актив тех, кто пойдет до конца.

Вечером, ожидая у здания УВД освобождения активистов, знакомлюсь с человеком по имени Андрей Б, позывной «Чечен» — хотя чеченцем он не являлся. Будущий военный коммисар Мариуполя. Хотя видел его еще на блокировании, но в милицию он не попал.

Человек сразу удивил тем, что рассказывал странные вещи. Вроде он приехал из Крыма, что-то ему там доверил лично Аксенов. При этом, он совершенно путался в датах и утверждал, что Крым стал российский еще в январе. Озадаченный отхожу от него, первое впечатление — странный тип.

Хотя выдвигал он и здравую идею, поставить палатку у горсовета, для сбора средств и раздачи материалов. Идею эту обсуждали и ранее, но все не доходило до дела.

Первые части ВСУ

В регион, тем временем прибывают первые войска. Это строевые подразделения. В конфликт они не вступают, население зачастую вынуждает их отступать от населенных пунктов в поля. Строят первые импровизированные блокпосты. 21го марта с активистами и Кузьменко берем первых российских журналистов и едем посмотреть на их позиции.

Экипированы с виду неплохо. Хотя и в камуфляж разных стран и рисунка. Спрашиваем, за свои покупаете? Молчат, но некоторые кивают. В целом, солдаты спокойны, про агрессию речь не идет. На вопрос: «Кто президент Украины?», отвечают бодро: «Янукович». А несколько днями ранее, во время ночных импровизированных попыток остановить части, мужикам удавалось даже отнять оружие у срочников, но после клятвы на видео не стрелять в народ, оно было им возвращено.

Возвращаемся в город, а там новость.

У нас палатка!

Активистка Наталья М, проявила инициативу и поставила ее своими силами. Разумно.

Вообще, все тогда ждали заявления Януковича. Пусть отдаст хоть какой-то приказ! Люди готовы простить ему многое, даже бегство. Но дай нам право действовать в рамках закона! Просто отдай приказ, мы все сделаем сами. Армия, милиция поддержит. На выходные, запланирован масштабный флэш-моб. Люди готовят плакаты. Общая идея — восстановить законность. Стыд за поступок Януковича, заменяется оптимизмом, ведь мы можем победить по закону. Только дай приказ, законный президент.

Если не крымский сценарий, то хоть так.

Знакомые, подготовили текст, в котором строго на основе статей конституции Украины президент призывается к выполнению своих обязанностей. На следующем митинге, даю зачитать его Кузьменко перед камерами на фоне толпы митингующих. А сам, отправляюсь к выезду их города, где собираются горожане на флэш-моб, и поскольку других агитаторов нет, то вынужден организовать народ для картинки, и прочитать его самому. Эх, плакала моя не публичность. Но получилось трогательно. На фоне толпы горожан, и огромной надписи — МАРИУПОЛЬ, мы просим Януковича прийти и выполнить свои обязанности.

Будущие бойцы ополчения

По возвращении, вижу, что одна палатка расширилась уже до городка. Пример заразителен! Знакомимся с новыми людьми. Хотя и так уже все знаем друг друга в лицо. После собрания, решаем, что АКМ и Гражданский Фронт Приазовья производят объединение. (комичность этого объединения была в том, что АКМ как организованной структуры не существовало, но оставалась надежда на ее создание) а дабы не спорить, называем лагерь — Патриоты Мариуполя. Начинаем собирать пожертвования.

Теперь у нас есть средства на печать листовок.

Дальше, расширяем лагерь, пишу все новые и новые агитационные тексты. Придумываем баннеры. Так же создаю штатное расписание своего информационного отдела. Агитаторы на митингах, авторы текстов, фото и видео корреспонденты, интернет отдел, девушки для видеосъемок, печать и полиграфия. Все под руками, всем есть работа.

Спорим с гражданами, пораженными националистической пропагандой. По началу, много доказываем, что приехали не из Ростова. Но потом, все нас запомнили в лицо, и эти вопросы отпали.

Замечаю, что многих еще можно переубедить. Если побеждать в спорах, указывать на очевидные факты, то с нами соглашаются. Появляются контакты с ультрасами, некоторые из них выражают мысли, что им Россия больше по душе, чем нацисты из Киева. По крайней мере футбольные фанаты Мариуполя, не предпринимают против нас никаких действий.

Понемногу, произвожу и откровенно провокационные вбросы, с целью нагнать немного истерии по отношению к националистам.

К этому времени становится заметно, что депутатский корпус в лице не только депутатов националистов, но и куда более значимой группы тех, кто связан с группой Метинвест Ахметова очевидно не горит желанием даже обсуждать народные резолюции. Сессии не собираются. Ситуация затягивается. Мы на улице, они в домике. Кто кого пересидит.

Как-то так виделась картина будущего в марте 2014 года.

Проводим автопробег, с флагами РФ, СССР по городу и заезжаем в соседний городок, Мангуш. Проводим митинг, местные жители удивлены и морально не подготовлены выражать свое мнение. Получилось довольно комично, но все же шум мы устроили там хороший.

Зато к нам подошел сотрудник милиции в чине майора. Посмотрев некоторое время за мероприятием, подошел ко мне, видимо приняв за организатора, разговорился, и показал свой советский воинский жетон, сказал, что сам служил срочную при СССР в Владивостоке. После недолгой беседы подробно описал куда в районах заходят украинские войска, в каком составе. Мысль ясна. Россию ждут.

Начинаем требовать референдум. Собираем подписи в его поддержку.

В самом конце марта, в части начинают прибывать мобилизованные селяне из центральных районов Украины. Какое неописуемое это было зрелище! Пьяные, оборванные, дерущиеся между собой. Нескольких ловим и привозим в лагерь, где кормим (кстати, с продовольствием у нас все отлично, народ несет еду в таких количествах, что и без кухни получаем полноценное питание из трех блюд) Слушаем их истории — говорят: «Дайте нам автоматы, мы хунту сами стрелять будем» Смеемся, и просто отправляем их домой снабдив листовками. Возможно, этим спасли тогда им жизнь. Кое-кто, даже вернулся после с друзьями, вступать в армию ДНР.

Март заканчивается. А история только начинается.

То что осталось за кадром

Антон Папуш. Будучи лидером НОДа, он по началу активно вел пророссийскую риторику, проводил автопробег с флагами РФ, организовывал самооборону. Но несколько неизбежных в этой ситуации конфузов, например, погром микроавтобуса на митинге, организованном НОДом в середине марта, свел на нет его активность. В какой-то момент он пытался противопоставить себя Дмитрию Кузьменко, и тоже пытался назваться на отдельном митинге «народным мэром», успеха это не имело. Скорее, вызвало откровенное отторжение у подавляющей части участников протеста.

После взятия ДонОГА он отошел от политической активности.

Избрание «народным мэром» Дмитрия Кузьменко. Стихийное и внезапное объявление в 23го марта. Явная заготовка, и в СМИ отразилось сразу. И сразу же навлекло на нас большую волну непонимания и критики. Слухи, о криминальных связях братьев Кузьменко не добавляли доверия общества.

Дмитрий Кузьменко и Роман

Публичный позор коммунистов, когда люди освистали их за то, что Петр Кассай попытался выступить на митинге и назваться именем Антифашистского Комитета. Это вызвало не только возмущение людей, но и жесткую критику его со стороны вышестоящего руководства КПУ. Ну и поделом.

Следует проанализировать наши ошибки

Прежде всего, после неудачного участия в событиях начала марта в Донецке, у меня лично зародилось легкое недоверие к тем сигналам, которые идут из Донецка. Посему я несколько раз отказывался от возможности поехать в Донецк на координационный совет. Хотя, некоторые из наших активистов бывали там, и информация о возможных новых масштабных акциях до нас доходила.

Далее. Поездки в Россию. По правде говоря, сделать это надо было в самые первые дни. Заявить о себе, получить хоть какое-то признание. Этим воспользовались коммунисты, представляясь нашим именем. Так же, активисты из «Гражданского фронта Приазовья» (Лютиков, Куклин) регулярно ездили в Ростов. В частности, отвозили подписи за референдум собранные на нашем городке.

Так же, откровенно говоря никакие, организаторские навыки Анатолия свели на нет наш силовой блок. Денис-Борода только в конце марта, занялся им практически с нуля.

Что было нужно в то время, со стороны РФ

Контакты и инструкции. Это прежде всего. Не ждать пока кто-то приедет, а направлять людей на место и разбираться уже там, кто и чем занимается реально. Деньги, пока что не важны. Есть запасы с мирной жизни, и работа за идею — хорошая проверка чистоты намерений.

Несколько толковых военных организаторов, чтобы создать хоть какое-то подобие ополчения из разношерстной толпы. С военными организаторами были самые большие проблемы. В Украине, и так нет достаточного резерва служивших людей. (на 2014 год!) Но еще меньше тех кто готовы выступать без всякой команды организовывать и вести за собой людей.

В реальности, мы видели, как украинская сторона, на самых остатках управляемости силовыми ведомствами на востоке, целенаправленно готовилась к неминуемому восстанию. Вывозилось оружие со складов в городе, и напротив, город с внешней стороны окружался войсками.

В то же время, за нами не было никаких внятных действий. Прежде всего, из-за неясности позиции России, и инертности населения в целом.

Путь провокации — единственный давал максимальный отклик в среде населения, но его нельзя было использовать как универсальный. Создать предпосылки для конфликта и бунта — да. Организовать выступление — нет, для этого были нужны другие методы.

Апрель — настоящее начало, и новые надежды

В конце марта, при создании лагеря, те пожертвования, что в нем собирались были распределены на три части, одну часть получала Лариса представительница «Фронта Приазовья», другую Роман, как лидер АКМ, третью Наталья, как наиболее амбициозная активистка. На мой взгляд, это обеспечило бы невозможность концентрации средство в одних руках и, соответственно, монополизации этого ресурса.

К сожалению, такая идея оказалась нежизнеспособной и просуществовала всего 3 дня. Комендант лагеря, Олег Б, мотивируя тем, что для лагеря средства важнее, вскоре переключил финансы под свой контроль. Роман спорить не стал, и тем более женщины. В результате, когда возникла потребность в финансах неожиданно оказалось, что свободных средств у Олега нет.

Разобрав книгу учета средств, и сравнив с чеками расходов, выяснилась существенная недостача, уже на 1 апреля расхождение составляет около 10 000 грн. (это около 1000$ на тот момент)

Олег всеми силами сторонится разговоров на эту тему, а когда удается вытащить его на общее собрание активистов, — всеми силами доказывает, что денег у него нет, и никому ничего он давать не будет. Все это создает очень напряженную атмосферу в коллективе и лагере. Приходится вынести вопрос на общее собрание всех участников жизни палаточного городка. Шум, крики, споры. Олегу удается на время отложить решение своей судьбы.

Мобилизация

1го апреля получаем, наконец то, достоверную информацию о прибытии в наш город эшелона мобилизованных из Западной Украины. Собираю активистов агитационного отдела, и выезжаем на вокзал. А там наблюдаем картину. Состав прибывает на перрон, но из последних четырех вагонов никто не выходит. А вскоре его утягивают дальше по направлении к морскому порту, жд ветка там идет вдоль Приморского бульвара. Садимся в машины и едем туда, но впереди оцепление из милиции. Всех разворачивают и отправляют обратно! Интрига усиливается, сворачиваем в дворы, и закоулками проезжаем все же на закрытую часть бульвара. А там, разгружается эшелон, стоят автобусы. Мы бросаемся к ним, и вступаем в разговоры с призывниками. Да, теперь это не вчерашние пьяненькие селяне из центральных областей. К нам приехали Луцк, Ровно, Кировоград. Конечно, они не в восторге от того, что их вырвали из мирной жизни. Но и не сочувствуют нам, это точно. Молчат, а некоторые и огрызаются. Пишем ролики, ведем пропаганду. Милиция, которой много было в оцеплении нас подбадривает: «А почему вас так мало приехало?»

Ну что ж, мало не мало, а работу свою делаем. Кому-то из резервистов удается повязать георгиевскую ленточку, кто-то берет листовки. Всех их увозят на погранчасть. Уже на части, вступаю в запомнившийся разговор с одним из наших мариупольских офицеров. Он, увидев меня и узнав по истории с попытками блокады погранчасти, ехидничает, мол где вы раньше были, чего в Киев не ехали? Я же ему в ответ, как думаешь, сколько это все стоит? Понимаешь, что корабль Украина идет ко дну? Он кивает.

Общение с кадровыми военными

3го апреля, продолжаю работу по агитации, на этот раз едем поговорить с армейцами, что окопались в 25 км от города.

Приезжаем, просимся на экскурсию. Девушки лазают по танку, фоткаются с солдатиками, мужики разговаривают за жизнь. И опять, та же картина. Контрактники из Белой Церкви. Офицер, после некоторого общения признается, что воевать не хочет, и не собирается: «Если Россия придёт, я накрою танк простыней и пойду сдаваться», оставляет свой телефон.

Интересно. Жив ли?

Тут надо отметить, что та волна политического протеста, что подняла нас в начале марта, начала уже постепенно спадать. Люди устали, и увидели безнадежность затеи, чего-либо требовать от власти по закону. Если бы Киев бросил силы в этот момент на социалку, сохранил бы или даже поднял выплаты, не творил очевидных глупостей, протестная база рассосалась сама собой. Но вместо этого, шла накачка военной паранойи. Пошла волна повесток, мужчин забирали в армию прямо с рабочих мест. Произошло полное замораживание социальных выплат, и отмена зарплатных надбавок.

В Киеве целенаправленно запрещали заключать контракты с российскими заказчиками несмотря на то, что для ряда заводов, они были единственно возможные. Пошли в рост цены на продукты первой необходимости. К нам снова стали приходить люди. Причем приходили рабочие во главе с начальниками цехов. Да, люди это были не так политически подкованные, но голод не тетка. В нас они видели альтернативу тому безумию, которое поразило Киев.

Первый шанс

Следующие шаги хунты, можно сказать сами взорвали ситуацию.

Пятого апреля, утром узнаем об аресте Дмитрия Кузьменко и обыске в квартире Игоря Л. Как арестовывали Диму, никто не видел, кроме уже погибшего его друга Карена. А вот обыск в квартире Игоря, застаем в самом разгаре. Собираемся у подъезда, спорим. Проясняем ситуацию. Обыск ведут местные СБУшники, а арест произвела спецгруппа из Киева. По окончании обыска сам смотрю на ордер, где в качестве одного из пунктов обыска числятся георгиевские ленточки! Оказывается, хранить дома георгиевскую ленту, это автоматически попадать под подозрения в сепаратизме!

А ведь на дворе суббота. Значит новый митинг, и новая попытка националистов провести свое собрание возле памятника Шевченко. Мы направляемся туда. Все еще растерянные, но снова вступаем в перепалки с националистами, и чувствуем, что этого уже недостаточно. Кто-то бежит в магазин за яйцами, другие за палками. Националисты быстро сворачиваются.

Тем временем, возле горсовета разгорается новый митинг. Публика заведена. Но претензия еще не сформировалась однозначно, поэтому люди идут сначала к зданию СБУ, которое, казалось бы, прикрыто кордоном милиции. Однако сотрудники правоохранительных органов, не предпринимают никаких враждебных действий. Все обходят их и занимают порог у самых дверей Управления. Толпа начинает колотить в двери, вот и пойдет на штурм. Люди одевают медицинские маски. В этих условиях сотрудники СБУ соглашаются пустить внутрь несколько активистов, чтобы доказать, что задержанного у них нет. Немного, но это остужает пыл толпы. Да и здание выглядит солидно, штурмовать такое, еще нет решимости.

Кто-то толкает мысль, пойти в прокуратуру. Благо, постановление на обыск было выписано прокуратурой.

А вот здание прокуратуры построено из стекла, и совершенно не приспособлено для обороны. Только митинг подошел, люди сразу ринулись к дверям. Милиция опять не оказала практически никакого сопротивления. Короткая стычка, и здание у нас в руках, люди входят и выходят, вывешивают флаги уже со второго этажа.

Это был момент, что называется, революционного кризиса. Процесс пошел стихийно и неуправляемо. Но как раз сейчас была уникальная возможность воспользоваться его плодами. Дело в том, что милиция, и так была практически на нашей стороне. А вот прокуратура, еще могла давить на милицию, в плане исполнения ей своих обязанностей. И там была оружейка! Поймать момент, и закрепится в этом здании. Риск велик, но и все шансы в наших руках.

Спешно узнаю, что можно сделать. Оказывается, что в Донецке с восторгом услышали эту новость и готовы выслать подкрепление для удержания прокуратуры. Надо только дать команду людям не расходится и заняться укреплением.

Шепчу Вове Хабарову, — оставляй людей. Он кивает и кричит: «Не расходимся!!!»

Признаться, сейчас, я понимаю, что это был очень важный момент, останься мы тогда в прокуратуре, все события могли пойти совсем не так. Оттуда можно было удобно контролировать горсовет и не мешать его работе. Но в Донецке все еще было мирно, и выступать первыми, мы тогда все не решились. Я решил отъехать, чтобы скинуть отснятый видеоматериал. Уже тогда, стал сотрудничать с НТВ, а лишенный поддержки Хабаров спустя некоторое время то ли испугался, то ли решил напротив сорвать двойной куш, и повел людей обратно к горсовету. Туда подошла уже довольно скромная толпа, и первый штурм закончился лишь кратковременным прорывом оцепления. После чего прорвавшихся скрутили менты и выпихнули на улицу через задний ход.

В итоге, день закончился ничем. Приехавшее подкрепление, лишь сокрушенно вздыхало и проведя ночь в палаточном лагере утром вернулось в Донецк.

Хабаров, — прекрасный агитатор, интуитивно чувствующий толпу, коммунист, честный и порядочный человек, все же совершенно не мог брать на себя роль лидера. К тому же простой и наивный, часто становился жертвой провокаций и попадал в неприятные истории.

Уже после занятия Мариуполя карателями, все знакомые настоятельно советовали Вове уехать. Но он не решался покинуть парализованного отца. 16 июля, Вова не вернулся с работы. А милиция и СБУ никак не прокомментировали его исчезновение.

Вова Хабаров

6го апреля милиция дежурила возле горсовета в усиленном режиме. Днем, мы узнали, что в Донецке снова взяли ОГА. Да, свой шанс мы тогда упустили. Но революция только начиналась на новом витке.

Провозглашение ДНР

В понедельник, ждем штурма ОГА, а когда его не последовало, 7го апреля мчимся туда, и попадаем как раз на провозглашение независимости ДНР! Исторический момент, и я его встретил на том же самом месте, где и сидел 4 марта, в актовом зале Дон ОГА.

В то же время, сразу после провозглашения акта, мы столкнулись, что в ОГА царит редкая неразбериха. Люди продолжают прибывать непрерывно, а руководство совершенно не знает, что с ними делать.

Съездив домой и переодевшись, снова возвращаемся в Донецк, чтобы хоть ночью побеседовать с руководством. Не могу сказать, что эти переговоры были успешны. Зато стали свидетелями умопомрачительной мародерки и пьянки. Дело в том, что на каждом этаже ОГА, коих там 11, имело место быть множество офисов больших и мелких начальников. А в каждом офисе, был сейф и холодильничек. И чего в них только не было! По началу, организаторы обороны использовали только первые два этажа, однако ночью, под напором прибывающих, решили открыть остальные. В итоге, наверху (мы базировались тогда на втором этаже) началась сначала пьянка, а потом и драка. К утру, здоровые силы возобладали, по этажам был произведен сбор алкоголя, и перед основными баррикадами устроили его торжественно уничтожение. Десятки бутылок шампанского, коньяка, мартини… откупоривались и выливались на баррикады. На счастье!

Днем 8го, с подкреплением приехал Денис-Борода, и очень быстро, всего лишь один раз получив по носу, выбил для Мариуполя весь 4й этаж. Теперь это наша база и штаб.

Первое оружие

Поскольку хаос в управлении в ОГА все еще продолжался, едем по совету Дениса, в офис Патриотических Сил Донбасса. К Александру Ходаковскому.

Что сразу понравилось, так это наличие оперативной карты, где уже отмечались позиции украинских войск. Сам Ходаковский производил приятное впечатление, поджарый, активный, и в то же время спокойный в общении, он в течении часа рассказывал какие силы остаются лояльны Киеву в Донецке, какие переброшены дополнительно, уровень их подготовки и профессиональных навыков. Сокрушался, на счет бестолкового создания баррикад из покрышек.

Создавалось впечатление, что инструктирование его конек, цу23 и вообще работу спецназа он любит и знает. Судя по обстановке складывалось впечатление, что силы лояльные Киеву могут попытаться провести штурм здания, для препятствия оному обещал через личные знакомства максимально саботировать подготовку. В случае же начала штурма, обещал обеспечить коридор на выход.

В завершение беседы, дарит нам одно помповое ружье, патроны, бронежилет. Ничего не требует взамен, желает удачи.

Это ружье, было серьезным подспорьем, ибо на все ОГА, было едва 4 единицы огнестрельного оружия на тот момент. А для Мариуполя, куда его вскоре отвезли, и вовсе было первой единицей.

Переворот в лагере

В конец измотанный, возвращаюсь в Мариуполь. А там на палаточном городке неразбериха. Комендант Олег уехал еще 6го числа и теперь пытается руководить лагерем по телефону. В совершенно невменяемом состоянии орет, что бы все ехали не в Донецк, а куда-то на границу, делать коридор. Бред. Люди растеряны и возмущены.

Ночью, в конец устав от выходок коменданта, группа бывших спортсменов поехала в Донецк поговорить с Олегом. Закончился этот разговор тем, что его в наручниках привезли в Мариуполь, попутно обнаружив у него в трусах (!) почетные медали из ценных металлов которые он нашел на 11 м этаже донецкой администрации. К утру, Олег, с надписью зеленкой на лбу «КРЫСА» пилит дрова, а в лагере новый комендант. Дима Р, из коммунистов и ранее зарекомендовал себя неутомимым говоруном на митингах, а теперь получил все шансы выплеснуть свою энергию на организацию лагеря. И надо сказать, он этим с лихвой воспользуется.

Попутно выбираем казначея — им становится афганец Евгений.

Жизнь меняется. Теперь сразу появляются и деньги, на обеспечение ополчения. Закупаем форму, берцы, собираем людей для полевых занятий на природе. В Донецке на 4 м этаже утром и вечером проходят построения. В этот момент, мариупольский 4й этаж самый дисциплинированный и хорошо снабжаемый. Базируется там до 250 человек, а автобусы 3–4 раза в день привозят новое подкрепление и увозят прежнюю смену.

Следует заметить о контактах с милицией. До 1го мая в городе сменилось три милицейских начальника. Если отставка прежнего, Бугая, была предрешена еще ранее, то сменивший его Горустович не предпринял никаких мер против нашего палаточного лагеря, напротив, по инициативе Дмитрия Кузьменко, милиция даже охраняла его ночью. Новый милицейский начальник, Горулько собрал нас в начале апреля для разъяснительной беседы. После дежурных слов на камеру о необходимости обеспечивать порядок в городе, последовала ключевая фраза: «Я сам был в Киеве, гари покрышек надышался, я не хочу, чтобы это пришло сюда». Понимаем, что и с его стороны помех нам не будет.

Захват горсовета Мариуполя

К субботе 12 апреля ситуация, без изменений. Организация ополчения в Мариуполе затруднена, зато сформировался костяк мариупольцев в Донецке. В то же время, народ ждет действий с нашей стороны. Людей надо вести, революционный момент назрел. Все это выливается, в масштабный марш народа по центральным улицам города.

Можно с легкостью их направить на захват горсовета, но зачем? Я лично, прекрасно понимаю, что городская власть, нам совершенно не помеха. Флаг над исполкомом, можно заменить в любой момент. Чувствуем даже определенную поддержку от них. (уже после падения ДНР в Мариуполе, Ляшко писал, что еще 6го апреля просил мэра помочь с техникой для установки блокпостов вокруг города, но получил отказ) Милиция и СБУ тоже дают сигналы, что не собираются нам мешать. А вот воинская часть, может доставить хлопот.

Сами солдаты, вполне нам лояльны. Дело в том, что ежегодное сокращение призыва в украинскую армию привело к тому, что желающие в будущем занять ряд должностей по линии МВД, должны были любым способом попасть в Вооруженные Силы, и самым оптимальным вариантом, были Внутренние Войска. Поэтому служили там в основном дети из хороших семей, наши мариупольские. Для которых этот год службы, был просто первым и необходимым шагом в карьере. Но сначала их бросили на майдан, мариупольский полк стоял в первой линии на Грушевского. А потом, по возвращении, противопоставили уже нам. И конечно, большинство из них совершенно не собиралось защищать власть хунты.

Днем, они со щитами и в полной экипировке, стояли против нас, а вечерами приходили в палаточный лагерь и рассказывали о том, как было трудно в Киеве. Открытым текстом говорили, что «Начинайте уж скорее, мы вас держать не будем» как только увидят реальные шаги с нашей стороны, а не просто пьяную бузу — расступятся.

Тем не менее, руководителем части являлся подполковник Савицкий, активный член партии «Свобода». Причем командир, судя по всему, довольно крепкий. Поэтому нейтрализация и разоружение части Внутренних Войск, было едва ли не более важным заданием, чем захват собственно горсовета.

12 апреля со мной и Денисом-Бородой, вышел на связь представитель из Крыма. Обещал в скором времени оружие, деньги, советников. Для этого, необходимо поехать с ним в Крым. Это очень подбодрило, и что бы окончательно поставить точки над I я назначил собрание активистов на следующий день, в 5 вечера, а сам вместе с комендантом Димой, Романом, Денисом-Бородой и Денисом-Славян (тот самый который публично стукнул депутата националиста на сессии совета в марте) отправился в Донецк, решать судьбу Мариуполя.

Целью поездки, было по возможности, отложить штурм горсовета в Мариуполе и получить время на организацию связей с Крымом. А собрание активистов в городе, я назначил с целью направить их энергию на уже открытую «работу» по активистам противника. Вожаки ультрасов, проукраинские журналисты, идеологи украинства, должны были стать первичной целью. Пусть и нелицеприятные действия, но в условиях начавшегося восстания их надо было выводить из игры. Увы, эти планы так же сорвались.

По приезду, нас провели на 11 этаж. Пушилина в тот момент не было, но познакомить должны были с кое с кем «по серьёзней». Заинтригованные, приходим туда. Знакомимся, Этибар — азербайджанская диаспора. Надо же. Выясняем, чего ждать в будущем. Но ясных ответов нет, напротив, пытаются выяснить сколько у нас оружия и можем ли мы его привезти дополнительно. Выглядят, как-то не уверено, ждут штурма.

Можно сказать, что встреча закончилась ничем. В то же время, я сделал вывод, что решений по Мариуполю принять они не могут, да и оружия у них нет. А вот у нас, скоро, быть может будет.

Вечереет, комендант отправляется в Мариуполь, а мы вчетвером остаемся ночевать. Сидя в штабе, вспоминаем прошедшие события, фоткаемся, хохмим. Сейчас, эта ночь вспоминается как какой-то последний счастливый и мирный день, по сравнению с тем хаосом в который мы погрузились в последующем.

Ночью, нас будит телефонный звонок из лагеря в Мариуполе, какие-то донецкие там, требуют руководство к разговору. Созваниваемся с ними, говорим, что сами в Донецке, те обещают скоро приехать. Где-то в 4 утра, является визитер, и сообщает новость, что мы все нужны утром в Мариуполе, если надо, помогут с транспортом. («Сармат» просит помощи»)

Понимаю, что решение по Мариуполю уже принято. Но мы не готовы! В то же время, по всему Юго-Востоку пошла волна взятий админ зданий, смены флагов.

А еще, чуть позже я узнал, что именно 12 апреля Стрелков прибыл в Славянск. Кстати тогда же, днем 12го, мы отрядили небольшую группу на поездку в Славянск и выяснения обстановки там. Но в том хаосе, поездка эта закончилась безрезультатно.

Утром, собираемся в Мариуполь. Все еще надеюсь, что все обойдется. В последний момент, по просьбе знакомого, я меняюсь местами в машине, а сам остаюсь в Донецке.

Что происходило в Мариуполе, со слов участников.

Прибыв в лагерь, получают указания по телефону из Донецка, от некоего Игорь Какидзянова, Министра Обороны ДНР назначенного на эту должность 11 апреля и представленного Пушилиным.

Указания простые — на штурм, меняйте флаг. Приказ есть приказ, люди пошли. Милиция сопротивления почти не оказала. После чего события развивались стремительно. Прошло снятие флагов над всеми высотными точками города. А националисты, во главе с двумя братьями Решетняками, (депутатами от националистов) начали собирать своих сторонников возле здания ГУВД города. Они хотели при помощи милиции отбить горсовет обратно, однако милиционеры самоустранились от этой задачи, а наши сторонники собрали намного большую толпу, которая с боем разогнала этот сброд. С одной стороны, жалею, что не попал на это мероприятие, но с другой, я все равно в тот день был не боец. Застудив поясницу в ОГА, я и передвигался то с трудом. На какой-то момент представилась удачная возможность захватить и ГУВД — но для этого не было ни заранее заготовленных планов, ни ясной мотивации — милиция и так всеми силами демонстрировала свою лояльность.

Попутно, в горсовете объявился свергнутый комендант Олег с несколькими сторонниками вооруженный пистолетом. Пытался установить свою власть, и даже успел избить Дениса-Славяна, но общими усилиями был разоружен и заперт в туалете.

Днем, с Натальей едем домой, по дороге выясняем, что мэр хочет провести встречу с нами, чтобы выяснить точные требования к нему. Уточняем их — это публичное признание им власти ДНР, а также депутатским корпусом. И не мешать в проведении референдума. Этого достаточно. Хотя на встречу мэр не приходит. Мы беспокоились о том, что нас захватит СБУ, а он, что захватят его. Но требования мы передали, и нашли взаимопонимание с его представителями. Единственным их укором было то, что мы не решили дело мирно, без штурма. Могли сменить флаг и так.

14го прихожу на собрание в занятом горсовете.

Конечно, как всякое стихийное и неподготовленное событие, он не обошелся без определенного погрома, и главное, теперь там масса случайных людей. 13го они, умудрились даже объявить о отставке мэра, выбрать нового и заодно, депутатский корпус. Правда, никто больше этих депутатов не видел.

Больше беспокоит, то что теперь называется силовой блок. Там стало еще больше случайных людей. Появились вооруженные. Сразу же разбились на группы и не хотят никому подчинятся. Мы пытаемся наладить взаимодействие, но ситуация выглядит малоуправляемой. Особую роль занимает группа людей под командованием «Сармата» — вооруженных автоматами. Тем не менее, Денис-Борода как-то наладил с ними контакты.

Вообще, в ситуации полного вакуума указаний, и планов, каждый занимается чем считает нужным. Я видел свою цель, в новой обстановке обеспечить возвращение горсовета к работе, что бы мы не оказались в положении группы террористов, что парализовали все социальные выплаты и жизнеобеспечение города. Сделать это сложно, но я прикладываю максимум усилий в этом направлении. Договариваюсь, что со следующего дня, сотрудники выйдут на свои места там, где это возможно технически. Пытаюсь убедить силовиков, разобрать хотя бы на рабочее время, часть баррикад, для нормального доступа в помещения. Что-то удается, что-то нет. С баррикадами совсем беда. Сложенные из покрышек, вплотную приближенные к зданию, они несут в себе страшную пожароопасность. Если их поджечь, то сгорят все, кто окажется внутри помещения.

На собрании, смотрю на новые лица. Во-первых, теперь публично выступает Денис Кузьменко. Проталкивает популярную тогда идею о совместном патрулировании ополченцев с милицией. Ага, а ополченцы у него свои есть? Александр К, много суетится, но непонятно кто он и вообще, чем занимается полезным. Ирина Воропаева, престарелая женщина с ярко накрашенными волосами, неплохо заводила толпу по началу, но из-за вздорного характера постоянно вступает со всеми в конфликты. Только пожилой дед Куклин, вроде на своем месте. Его и избирают новым представителем Мариуполя во всех органах ДНР.

Основным успехом второго дня ДНР в Мариуполе, стал выход на работу сотрудников, а также организованные репортажи об этом по всем местным и международным СМИ, мы просто вынуждали власть сотрудничать с нами в новых условиях. И надо сказать, встречали понимание, с другой стороны.

Запускаю печать листовок, пишем тексты, раздаю заказы на полиграфию, флаги, стикеры, баннеры с символикой ДНР, работаю с множеством групп журналистов сразу оказавшимся в городе.

Не хочу преувеличивать свои заслуги, но в те дни пресс-центр и кухня, два подразделения в горсовете которые действительно работают.

Гражданский корпус, заседавший в малом-конференц зале в тоже время, занимался черт знает чем. Практически даже не захожу туда, ругань, глупость, некомпетентность. Сразу же возникает конфликт с силовиками. Последние обвиняют гражданских в безделии хотя и сами, по правде говоря, ничем не занимаются. Я предлагаю, либо привезти сюда костяк силовиков из Донецка, либо обеспечить их ротацию, но понимания не нахожу. 4й этаж резко теряет в численности, многие переходят к другим организациям, оформившимся тогда в Донецке. Постепенно, мариупольцы в Донецке становятся полностью автономны.

Но проблемы были не только с силовиками. Если я изначально не питал никаких планов на власть, то для многих место мэра, было самым вожделенным. Ради него, были готовы забыть, против кого мы воюем на самом деле. Вижу, что на мэра сильно давят, и обеспечить его переход на нашу сторону, все труднее.

Попытка штурма ВЧ 3057

Но самое главное, это дальнейшие действия. Как говорят, «красной нитью» должна была проходить подготовка к занятию городской воинской части. Стараюсь донести эту мысль до окружающих, кто может повлиять в том хаосе на решение. Конечно, делать это надо в выходные, днем, при большом скоплении народа, на камеры журналистов.

Что бы хоть как-то разгрузить нарастающие противоречия, я предлагаю и тем и другим запросить инструкции из Донецка. Заодно узнаю, кто на кого координируется.

Затея получилась не очень. Если в силовом блоке, кто-то с горем по полам все же нашел телефон Игоря Какидзянова, и запросив команд получил ответ, что скоро он сам приедет в город. То гражданские, и вовсе впали в прострацию от этого предложения. Пришлось мне искать контакты, в результате, 16го приехал какой-то депутат парламента, который дал ценные рекомендации по организации референдума, а потом, без преувеличения героически проявил себя вечером на ВЧ.

В среду, 16го апреля замечаю, что исчез Денис Кузьменко (в последствии это стало знаковым моментом, он всегда пропадал перед какой-то заварухой)

Итак, вечером уже в сумерках в горсовет приезжает Игорь Какидзянов со своей свитой. С виду крепкие, авторитетные ребята, вооружены пистолетами. У некоторых, помповые ружья.

Собираемся в малом конференц-зале, начинаем знакомится. После краткой приветственной речи, Игорь просит выйти всех, кто не относится к силовому блоку. Усмехаюсь, у нас силовики те, кто сегодня в камуфляже пришел. Но я штаны в пятнышко дома оставил, поэтому выхожу. Не успел я сходить на кухню за кофе и вернуться, как на встречу мне вываливает из зала взволнованная толпа: «Мы идем на ВЧ!!!», «КАК ТАК?!!», «А все уже договорено!!!»

Сказать, что я удивлен, это ничего не сказать. На дворе сумерки, скоро совсем стемнеет. Вокруг горсовета, от силы 300 человек. Медленно иду, раздумываю что делать. С одной стороны, договориться с солдатами труда не составляло, я и сам бы мог это сделать. Но почему ночью? Что будет с их командиром? Вова Хабаров, которого днем назначили официальным голосом горсовета, с трибуны призывает всех, кто может носить оружие идти на ВЧ. Кто-то еще подсунул ему в руку, едва не единственный бывший в здании АК.

Решаюсь, все же поехать туда и посмотреть, чем это все закончится. Собираю вещи, закрываю кабинет. Эх, сотрудники уже убежали, оставив личные вещи и ноутбук с подключенной камерой на стрим. Прошу знакомого подвезти меня до гаража, беру машину и снова возвращаюсь к горсовету, подхватываю там Романа, нескольких других активистов. Где-то через час после начала, приезжаем к ВЧ.

Что мы пропустили за это время?

Когда митингующие подошли к воротам части, было еще относительно светло. Среди них было много родителей военнослужащих, чей срок службы уже закончился, но их не отпускали домой. По началу, шли переговоры с командованием. Не знаю, если у организаторов этой затеи и были планы выкрасть Савинского, то они не увенчались успехом. Потом, в ход пошли родители, они просили отпустить из части детей чей срок службы истек. Из части успел выскочить один расхристанный солдат, за которым пришел отец. Другой отец, пошел за своим сыном внутрь и по телефону сказал, что ни его, ни сына, обратно уже не выпускают. Получается, украинские войска берут заложников?

Когда мы подъехали, люди уже начали ломать ворота. Кто то, принес с собой коктейли Молотова.

Я подошел к самим воротам. Вскоре, они сорвались с петель. Дальше путь преграждали два ГАЗа. Люди начали толкать их внутрь части, туда же полетели подожжённые коктейли. В ответ раздались первые очереди, пока что вверх, трассерами. Начинаю понимать, что вся эта затея очень плохо пахнет и может закончится большой кровью. Звоню Денису-Бороде, говорю: «Это подстава, забирай людей», он в ответ: «Те что пришли сюда, обратно уже не уйдут»

После небольшой паузы, народ снова идет на приступ. Проталкивают ГАЗоны внутрь части, первые люди забегают в образовавшийся проход. Начинается стрельба на поражение. Сразу с нескольких точек. Крики, звон разбитого стекла, жужжание срикошетивших пуль. Толпа отхлынула от ворот, но в вдогонку свистят пули. Одиночный, более громкий выстрел гасит лампочку над подъездом. Это снайпер. Бегу со всеми к углу дома, кто-то вскрикивает и резко наваливается на меня справа, начинает спотыкаться, подхватываем и дотягиваем его за дом. Закатав штанину на ноге, вижу, как по ней течет густая кровь. Несем его к дороге. Там, возле закрытого хлебного киоска, лежит и хрипит тяжелораненый, пуля попала в грудь. К нам подъезжают скорые, со всех сторон к ним несут раненных и первых убитых. Стрельба с части временно прекратилась.

И тут я сам почувствовал, как вид первой крови и смерти меняет сознание людей. Наступает какое-то оцепенение, и накатывает животная злость. Как они смеют! Нас убивают! Твари! Денис-Борода признавался, что даже он стрелял резиновыми пулями (!) из помпового ружья в ответ.

Слышатся крики: «Везите еще коктейли!»

По дороге, в куртке трое несут раненого, предлагаю им свою машину, но раньше, чем мы до нее дошли его перехватывает и забирает другая. Сажусь за руль и возвращаюсь к горсовету. Там уже знают о стрельбе. Ко мне сразу же набивается полный салон людей: «Вези!» едем обратно. В шоковом состоянии путаюсь в дороге.

В это время на ВЧ начинался второй штурм. Группа из свиты Игоря пыталась пролезть в часть и разоружить стрелявших, по их словам, их было всего 3–4 человека, но попала под огонь со стороны и отступила. Люди снова лезут на ворота, летят коктейли, снова стрельба, раненые. Откуда-то притаскивают милицейский бобик, пытаются его завести и направить тараном в глубь части. Но колеса пробиты, его разворачивает и уносит с дороги. Опять стреляют. Кто-то падает прямо посреди освещенного проспекта.

Постепенно прихожу в себя. Опять затишье, появились журналисты. Успеваю, немного прокомментировать ситуацию. Пускай и в маске, но меня узнали потом все знакомые. Но скорые уезжают, и разносится новость, что район оцеплен людьми в черной форме. Вскоре, он подтверждается короткими очередями с правой стороны от ВЧ. Стреляют уже с улицы. Там даже выхода с ВЧ нет!

Наконец то окончательно отрезвев, принимаю решение уехать и вывезти всех, кого можно. Собираем две машины, 12 человек. В небе слышится рев штурмовиков, которые проносятся над нами на малой высоте. В свете Луны иногда проскальзывает их тень. Выезжаем, с пока еще безопасной, стороны. Позади, все активней слышится стрельба.

Заехав домой окружными путями возвращаемся к горсовету. Мне кажется, что если эта трагедия уже случилась, то единственное, что остается сделать это утром поднять весь город. Перегородить проспекты, остановить все движение и собрать такую толпу, которая сметет эту часть.

Наскоро, объясняю эту мысль Куклину, он молчит, и кажется, что впал в прострацию.

Те, кто остался у горсовета уже строят новые баррикады, блокируют дороги троллейбусами. Начинаем кататься по кварталу, и в мегафон призываем людей подниматься. Но вскоре, понимаем бесперспективность этой затеи. Оставляю машину подальше от эпицентра событий, и возвращаюсь на базу.

Все суетятся, готовятся, к, казалось бы, неминуемому, штурму. Вижу женщину хорошо одетую, с красивой прической, но в маске и с палкой. Чуть ли не с праздничного вечера сюда пришла. Не решаюсь ее заснять.

Собираемся в столовой. Игоря не видно, члены его свиты, молчаливо едят суп. Предлагаем им пройти в большой конференц-зал и объясниться. Они соглашаются, но как то, быстро исчезают по одному. Остается Сергей (Карась). Он мариуполец, приходил еще в марте к нам на ДК Молодежи. Он что-то пытается объяснять, якобы там внутри были не те, кто должен был, но к нему претензий как раз особых нет и его не слушают.

Замечаю, что несмотря на людской муравейник на улице, внутри почти не осталось людей. Куда-то делись представители «силового блока» что ранее, важно надували щеки заняв правое крыло второго этажа. Переодевшись в гражданку уходит «Сармат» со своими людьми. В моем пресс-центре, выбита дверь. Пропал ноут со стримом.

На улице творится неуправляемый никем хаос. А со стороны ВЧ продолжает слышаться стрельба. Причем очереди отличаются по звуку из-за расстояния. Они, что между собой перестреливаются теперь?

Неожиданно на проспект выезжает автозак. Останавливается не доезжая до баррикад, разворачивается и уезжает обратно. В окошко видны лица задержанных. А нам и нечем его остановить!

Постепенно, оставшееся руководство собирается в штабе. Я, Денис-Борода, Роман, комендант Дима, Назар и Хабаров — который порывается застрелиться из ружья. Отбираем у него помпу. Все равно, пули резиновые.

Кто-то приносит неведомо откуда взявшуюся коробку с еврейской мацой. Лопаем безвкусные пластинки и запиваем минералкой. Думаю, что вот уж до чего дико нелепая и комичная ситуация. В захваченном горсовете сидят сепаратисты, жрут мацу и думают, что с ними теперь будет. Думали недолго, нам дозвонился один из старых активистов, Сергей и сказал, что он ранен и его отвезли в больницу. Ранение не серьёзное, пуля или осколок прошла по касательной, но возле палаты уже дежурят милиционеры.

Недолго думая, чтобы хоть как-то вырваться из этого мучительного состояния ожидания, казалось неминуемой расправы, сразу же принимаем решение ехать его выручать. Глупо конечно, но голова уже не работала. Да и казалось, что нас если не сейчас, то завтра точно всех будут убивать, и надо спасти кого еще можно.

Собираемся, едем. Борода берет помпу. Подъезжаем к больнице, и наша «группа захвата» выдвигается в направлении входа. Я остаюсь ждать в машине. Проходит от силы 10 минут, как ко мне подъезжают и закрывают отходы два милицейских бобика.

Меня вынимают из машины, и проводят обыск. В салоне остается экипировка Романа, каска, какая-то броня, балаклава. Все это обнаруживают и переходят к личному досмотру. В кармане водолазки у меня удостоверение мариупольской пресс-службы ДНР, которое я сам себе напечатал и подписал. А в брюках, находят еще пачку неподписанных пропусков. После некоторого замешательства милиционеры возвращают мне все документы со словами: «Ну мы же одно дело делаем?»

Отпускают, хотя все же утаскивают из салона каску: «Самому пригодится», ну это ладно. Уже засветло я возвращаюсь домой. Пью на кухне кофе и остекленевшим взглядом смотрю в окно, где в утренней дымке, над городом пролетают в сторону части два вертолета МИ-8, над крышами казармы отстреливают сигнальные ракеты.

В дополнение стоит отметить, что есть вероятность того, что в части и возле нее, действительно могли быть новоприбывшие посторонние вооруженные люди. Во-первых, люди, живущие поблизости видели, как в тот день в часть заехало несколько машин, а внутри расхаживали вооруженные люди в незнакомой черной форме. Во-вторых, я сам был свидетелем снайперского выстрела по плафону освещения. Стрельба велась с вышки, и не входила в список действий по непосредственной охране части. В-третьих, последующее нападение с фланга, осуществлялось так же группой лиц, одетых в черную форму. Так же за день до событий в мариупольском аэропорту приземлился борт из которого выгрузились вооруженные люди.

И наконец, любопытную подробность можно почерпнуть из составленного украинскими военными документа, посвященного событиям 9го мая. Там отмечается, что в конце апреля и первых числах мая в городе работала спецгруппа СБУ, целью которой была ликвидация организаторов нападения на ВЧ 16го апреля. Якобы, там были замечены некие иностранные снайпера, и именно за ними приехали эти специалисты. Допускаю, что в этом документе сознательно перепутаны причина со следствием. И группа была в городе, не в связи с событиями 16 апреля, а перед ними.

В завершение отмечу, что ни захват горсовета, ни поход на воинскую часть, не был инициирован из среды мариупольского сопротивления. Потому что первое было ненужно без второго, а второе должно было совершаться совсем не так.

Создается такое впечатление, что кто-то приложил сознательные усилия, чтобы развитие событий в Мариуполе, да и на Украине вообще, шло по наиболее трагичному и кровавому сценарию.

А если и была пресловутая «рука Москвы», то до нас она не дотянулась, помощи мы не увидели.

Нисходящий курс

17го апреля, вокруг города начинают устанавливаться блокпосты украинской армии. Ловушка, начинает захлопываться. Первое время там стоят гаишники с усилением милиции, однако начальник ГАИ Мариуполя Саенко, сразу показал себя настроенным проукраински и отдал приказ стрелять на поражение при приближении к блокпосту.

Человеческая психика так устроена, что при длительном нахождении в стрессовом состоянии рано или поздно наступает перегрузка нервной системы. Выражается это в разных формах. У одних — это истерика, у других резкая агрессия или же паника. Я же, находясь в непрерывном движении и участии во всех событиях с 20х чисел февраля, почувствовал, что начинаю впадать в апатию. Усталость, и главное, понимание того, что дело, в которое вложили столько сил пошло совсем не так, оставляли без сил к дальнейшим шагам.

17го вечером, все же иду посмотреть, что с горсоветом. Людей там немного, но они по-прежнему есть. Тут же встречаю коменданта Диму, одетого по гражданке и сильно перепуганного. Он настроен уезжать, говорит, что вывез кассу, которую собирается отдать на лечение раненых. Тут бы мне стоило озаботиться этим вопросом, в состоянии растерянности, машу рукой.

18го, горсовет по-прежнему не разогнали. Так же узнаем, что подполковнику Савинскому выплатили полмиллиона гривен. (1,5 млн. руб) Выплатил олигарх Коломойский, можно сказать официальный спонсор Правого Сектора. Это было очень знаковое событие. Если действия Савинского еще и можно было объяснить присягой, уставом наконец, то получение денег за расстрел сограждан, это уже наемничество. Однако дальнейшие шаги — разгон горсовета, он не предпринял, хотя деньги сулили и за освобождение горсовета. (Сулили даже нам, — мол вы уходите, а мы делаем вид что штурмуем, бабки пополам) Возможно потому, что понимал настроения своих солдат, и опасался, что днем с оружием они перейдут на другую сторону. Может быть, поэтому, он приказал разделить полученные деньги между всеми военнослужащими. А может быть была и другая причина. Например, если предположить, что стрельбу 16го вели приезжая спецгруппа СБУ. Тогда, Савинский сам мог оказаться заложником ситуации. В любом случае, горсовет не разогнали, а поток славословия в адрес начальника ВЧ в СМИ пошел на нет.

По договоренности с милицией, мы по-прежнему остались в горсовете. Но, сняли маски и спрятали оружие (палки, коктейли) Взамен, милиционеры установили пост напротив здания. Для защиты, так сказать. Конечно, люди очень сильно отхлынули от движения после такого события. Но в плане доверия горожан, не все еще было потеряно.

Те, кто остался, провели опечатывание кабинетов, поскольку многие были разграблены в период безвластия. Мне тоже звонят и просят продолжать работать. Однако, по прежней договоренности, меня и так должны были подменить 17го (все же целыми днями там сидеть, нет возможности у всех) но нет, последний раз, когда я поверил обещанию Люды Кассай — горсовет остался без пресс-центра. Честно сказать, жалею, что попытался после взятия горсовета договориться с этой парочкой. Ничего кроме пустых обещаний и фактического саботажа от них не дождешься.

Так что я высказался о недоверии тому донецкому руководству, что повело нас на такие самоубийственные действия и попытался посвятить пару дней семье.

И тут стоит заметить, что то, недоверие Донецку, которое зародилось еще в начале марта, после событий в казначействе, теперь, после спровоцированного ими захвата горсовета и похода на воинскую часть, развилось в форменную фобию с зачатками параной. Причем не только у меня, но и многих других активистов движения.

19го все же продолжаю работу с журналистами, вожу их в ту самую больницу где лежит раненный Сергей. Смешно сказать, — он счастлив! Человек с трагическим семейным положением — родная дочка заражена идеями национализма, и в рядах Правого Сектора, была на майдане. Он с самого начала был настроен идти до самого конца, проводил ночи на дежурствах, сам ездил в Донецк и конечно, не мог обойти стороной и события ночи 16го апреля. Так вот теперь он действительно счастлив. Ранение легкое, зато он уже побеседовал за день с 4мя группами журналистов, и полон сил рассказывать о своей нелюбви к националистам и далее. Желаю ему удачи, пусть поправляется.

20го, проводим выездное совещание. Вопрос денег, как то, опять миновал нас стороной, а вот Вове Хабарову досталось. Те же самые спортсмены, люди хоть и ушлые, но недалекие, решили, что он и виновен в этом провале. Убеждаю, что Вова стал жертвой чужой провокации. Помогает, но все же от избиения это его не спасло. Ну хоть жив остался.

Вызволение Сергея

Самое приятное в этом мраке — мы все же вызволяем Сергея. Днем он сообщает по телефону, что его выписывают и за ним уже приехал следователь с конвоем. Мчусь с Бородой туда. Поднимаемся в палату, оказывается — поддерживают Серегу группа немецких тележурналистов, которые делают вид, что берут у него интервью. А следователь не решается забирать его при включенной камере. Выводим нашего товарища на улицу, усаживаю себе в машину, но милиционеры тут же пытаются заблокировать выезд, а следователь лезет ко мне в машину за раненным. Женщины, сотрудники больницы и просто прохожие толпой оттесняют его обратно и не дают милицейской машине отрезать выезд.

В окно заглядывает лысый немецкий журналист и улыбаясь подбадривает: «Таффай, таффай — на таран!»

Выезжаем на окраину. Сергей едет в Донецк. Прощаемся.

По правде сказать, наверное, и мне надо было тогда уезжать вслед за ним. Наш 4й этаж, по-прежнему нес службу. А в эти дни в Донецке как раз начало появляться оружие, и на разных этажах происходило формирование боевых организаций, имена которых стали на слуху. Небольшая группа получила вооружение и сформировала подразделение под флагом «Гр. Фронта Приазовья».

Но недоверие Донецку, опять сыграло свою роль. Но самое главное, все же было другое. Мариуполь, был стратегически важен, как южный фланг восстания, а наличие порта, давало потенциально, безграничные возможности для его снабжения. Стоимость же заводов, превышала все то, что имелось в Донецкой области. Можно сказать, Мариуполь был намного важнее чем Славянск для дела восстания, и уезжать, бросать город, было неверно с точки зрения общего дела.

Еще в первые дни формирования ополчения, в списки попало более 2х тысяч фамилий. Но их, так и не суждено было использовать. Поскольку, оружия все равно, не было, а для защиты горсовета хватало и тех немногих, кто приходил по своей инициативе.

Попытка отбить горсовет

21го снова все в горсовете. Дима-комендант, тоже вернулся. Пресс-центр все же работает, люди печатают листовки — хорошо, что они на своем месте. Большую инициативу проявляет молодой парень по имени Паша. Вот и замечательно. Стараюсь спихнуть это направление на него, а сам больше работаю с журналистами на прямую.

Денис Кузьменко — теперь пытается взять бразды правления в свои руки. Однако его криминальная репутация, здорово мешает. К тому же у многих возникают вопросы к его действиям. Никаких, даже мало мальских попыток организовать ополчение, он не предпринимает. Хотя и неплохо осознает логику процесса, и важность не только силовой, но и информационной составляющей. Пишем планы на 1–2мая, атмосфера праздника с символикой ДНР — лучше всего мотивирует людей.

В то же время, горсовет не работает по своей прямой функции. После 16 апреля, и нового витка мародерки, сотрудники не вышли на рабочие места. Эта существенная проблема ставит под угрозу отношение бюджетников к нашему движению и является хорошим показателем настроения мэра.

На 23е апреля в городе запланирован митинг проукраинских сил. Причем теперь инициатива этого сборища идет не снизу, а напротив получило полную поддержку городской администрации. На митинг свозят бюджетников, словом делают все то, что делали до 22 февраля, только под другими лозунгами.

Становится ясно, что до сих пор колебавшийся городской голова, сделал свой выбор, и что самое главное, этот выбор не отвергнут Киевом.

На митинге запланировано выступление приезжих гостей из Киева, презентация сил самообороны националистов, ну и высказывания самого мэра. Что ж. В другой момент мы бы ставили целью их разогнать, однако теперь чувствуется общая неуверенность. Под охраной, решаю прогуляться среди националистов, сделать фотоотчет.

Сам митинг проходит мирно, хотя меня и узнают в лицо никто, не нападает. Похоже, что чувствуют себя тоже неуверенно. Тем более, что классический подход городской власти — свезти побольше бюджетников привел к закономерному результату, — вместо заявленной 1000, едва пару сотен человек.

Фоткаю колоритных персонажей и наблюдаю интересную картину, внимание которой я сразу не придал. В момент исполнения государственного гимна, минимум 5 милиционеров из оцепления, дружно повернулись спиной к сцене.

После митинга все же вступаем в перепалки с националистами, особенно ярко высказываются приезжие из Киева. Логика как всегда проста. Лозунги: «Украина понад усе» они осуждают, Бандеру героем не считают. А если на камеру это сказать? Нет, нет — спасибо. По инициативе Кузьменко приглашаем их в горсовет. Приходят, усаживаются, напротив. Беседа продолжается в том же ключе по несколько кругов подряд. В конце они перед выходом, просят Кузьменко переговорить с ними наедине.

Чуть позже выяснилось, что этот десант из Киева стал ядром начавшего формироваться тогда карательного спецбатальона «Азов»[2]. Одним из них был Ярослав Гончар, зам командира подразделения — возможно один из немногих, кто самом деле не разделял неонацистскую идеологию ставшую официальной в батальоне. После событий 9го мая, он выступит с разоблачительной критикой в адрес руководства: «Мы действительно воюем с народом, который считает нас фашистами, хунтой» а также открыто обвинит карателей в применении пыток. За что будет разжалован, и посажен в яму своими же сослуживцами.

Второй, Родион Добромолов выглядел как-то растерянно и больше молчал. Казалось, что он сильно удивлен тем, что не видит среди нас обещанных ему офицеров ГРУ. 9го мая он погибнет в перестрелке на улицах Мариуполя. В его телефоне, последней отправленной смс будет «Еду на сафари» Ну что ж, съездил, сам хотел.

Расходимся после беседы. Намекаю тем, кто остается в ночную смену, что теперь надо быть максимально на стороже.

Под утро, на горсовет было совершено нападение. Около 30ти человек из среды мариупольских ультрасов, ворвались в здание и стали избивать всех, кто там находился. Части защитников, удалось забаррикадироваться в левом крыле (благо там была бронированная дверь) Нападавшие сменили флаг, и бодро занялись мародерством. Прибывшая милиция окружила площадь и не пропускала никого внутрь. Постепенно стали собираться люди на улице. В то же время захватчики горсовета не могли выбить защитников и окончательно утвердить свою победу. Возникла патовая ситуация.

Начались длительные переговоры, на которых Денису Кузьменко удалось успешно выторговать сначала допуск к зданию (для оказания медицинской помощи), а потом и право занять для нужд гражданских активистов один этаж. Ну а там, где этаж, там и два. В конце концов, договорились на том, что здание возвращается нам. Но на 3 м этаже будет дежурить пост ГСО во избежание мародерства. И пост милиции на улице. Украинский флаг, мы конечно сразу же сняли и повесили свой. Получалось, что теперь горсовет под флагом ДНР удерживает милиция и некоторое количество гражданских активистов.

Эта ситуация породила известный твит в интернете: «Пришли ультрасов — побили сепаратистов и заняли горсовет, пришла милиция — побила ультрасов и отдали горсовет сепаратистам. Привет Авакову.»

Конечно, ультрасов милиция не била, но суть передана верно. Ведь уходя, захватчики передавали горсовет под укр. флагом милиции. А милиция — передала его нам.

Историческое отступление

Теперь прерву личные воспоминания и скажу о событиях в общем. По моему мнению, революционный процесс имеет ряд законов, которые одинаково хорошо работают в любых исторических условиях.

Прежде всего — развитие. Когда развитие приостанавливается, наступает откат. Второе — проекция силы. Люди прекрасно все понимают, и совсем необязательно ставить рядом автоматчика, который будет давать указания. Достаточно простого понимая, что автоматчик этот есть, и когда надо — он будет стрелять. В этом смысле, все действия после 17го апреля проходили под условием проекции враждебной силы. Не активной, но и не союзной нам. А развитие, должно было искать другие формы для себя.

Но первый серьезный удар был уже нанесен.

В этой ситуации, альтернативой силовому захвату власти в городе мог стать так называемый Прибалтийский сценарий. При том, что милиция находилась в состоянии «зомби», который не замечал политических мероприятий, мы могли действовать достаточно свободно. Если прибавить к этому, пускай и минимальную, поддержку прежней администрации. У нас были определенные шансы провести референдум.

Новая попытка организации. Подготовка к референдуму

А теперь расскажу, как это происходило.

После 24 апреля в горсовете появилась Наталья Г, она же «баба Наташа». Женщину эту я знал с последних чисел марта. Она владела небольшим кафе в центре города. Из семьи военных, и бывший медработник в Афганистане. Предложив свою помощь, она тогда дала нам несколько ценных советов по организации. Однако первый же контакт, оставил у меня чувство, что человек этот все же не совсем адекватно оценивает окружающую обстановку.

Поэтому, я с настороженностью воспринял ее появление. Наталья. занялась организацией референдума, и надо сказать, проявила себя талантливым организатором. Создала избирательную комиссию и запустила весь процесс подготовки. Замечательно, если бы не несколько, но.

Прежде всего — в городе 140 избирательных участков. Как бы мы не старались, обеспечить их работу (как это планировалось изначально) не имея никакого админ ресурса, это будет затруднительно.

В этом плане, нам бы очень помогли переговоры с властями, и договор с ними о невмешательстве в процесс. Однако, очень быстро выяснилось, что НВ была тесно связанна с прежним мэром горда, времен бандитских 90х, и имела огромные личные претензии к нынешнему руководству. Вплоть до выставления заведомо неприемлемых условий для сотрудников горсовета при выходе на работу. Например, не выносить из здания ни одного документа, датированного не сегодняшним числом, а также никаких личных вещей, якобы потому, что так могут вынести флешку с секретной информацией. Это при том, что в горсовете было электричество, и работал интернет на всех компьютерах. А само здание, впоследствии сгорит со всем содержимым.

Очень быстро, она стала тем человеком, с кем администрация разговаривать не хотела ни при каких обстоятельствах.

Второй момент — сама организация. Началось собирание документов всех участников выборного процесса. А также она настояла, что бы все пропуска были перевыпущены заново, строго по предъявлению паспорта с пропиской. Возражения, что в окруженном городе, под угрозой зачистки — это неразумно — отметались. «Вы не верите в нашу победу — а значит тут вам не место»

В этих условиях, я постарался публично задать один и тот же вопрос сначала Денису Кузьменко, а затем самой НВ. «Возможно ли проведение референдума без силового контроля над городом?» — этот вопрос задавали мне очень многие, кто начинал это движение, и теперь отошел в сторону не понимая, на что рассчитывают оставшиеся. Денис, покривившись признал, что если до 1го мая милиция явно не перейдет на нашу сторону (а имелась ввиду и городская власть), то ловить нечего. Еще честнее сказал его друг Карен — «Какие выборы — война будет»

А вот Наталья ответила, не задумавшись — «Да можно» — «А как?», нет ответа.

Ну если ответа нет, то тебе и рулить. Я решил остаться в горсовете и продолжать свою работу по пресс-центру. Все же я не хочу бросать тех людей, кто работает за идею. Однако, при всякой попытке посмотреть мой паспорт для выпуска нового пропуска, делал лицо веником. Благо меня все знали в лицо, и пускали без всяких пропусков.

В этих условиях, понимания, практически, спинным мозгом, всеобщего движения в пропасть стихийно сформировалось большинство, которое винило во всех бедах Кузьменко. Дескать он узурпировал власть, ведет нас всех в никуда, ждет, когда победит ДНР, чтобы стать хозяином города за спиной своего брата «народного мэра», либо сознательно саботирует сопротивление.

На большом собрании, в лесополосе возле города, вечером возникло предложение чуть отстранить Дениса от руководства, или посадить в подвал на несколько дней.

Признаться, я не ожидал таких радикальных предложений. Но представил, как без Дениса, хоть мало мальски организованное движение в пропасть, превратится в стремительный и беспорядочен бег в том же направлении. И предложил не делать глупостей. Он не мешает нам собирать силы, доставать оружие. Пусть играет свою роль — людей и оружия у него все равно нет. К моему удивлению, эти слова оказались решающими. Дениса решили не трогать, а послать делегацию в Донецк, за связями и снабжением. Конечно же, эта очередная попытка закончилась ничем.

Наверное, Кузьменко, что-то подозревал, и со своей стороны попытался показать какой-то результат. Уж не знаю, как ему удалось (точно знаю, что прямой связи с мэром у него не было) но он на общем собрании предоставил такую информацию. Якобы с властью наконец то достигнуты договоренности. На всех районных администрациях будет снят флаг Украины и поднято знамя ДНР. Мэр готов уволить первого секретаря горсовета и назначить контролирующий орган над собой. Подотчетный, в свою очередь совету ДНР.

Казалось бы, успех! Да, именно эту договоренность так важно было выбить у Хотлубея с самого начала. И странно, что пошел он на нее так поздно, и уже после того как он, казалось бы, официально подтвердил лояльность Киеву.

Мне кажется, это был либо хитрый подвох со стороны самого мэра, ради выигрыша времени. Либо, импровизация самого Кузьменко. Поскольку заявил он об этом единолично, со стороны власти не было ни каких заявлений. Сменить флаги над районными администрациями нам конечно дали. (дали бы и раньше, милиция то смотрела в сторону) а вот какие-либо кадровые перестановки, как-то не намечались. Так, что, либо Хотлубей удачно обманул Кузьменко, либо последний попытался обмануть своих сторонников.

На большой пресс-конференции Кузьменко поставил себе это в заслугу, и рассказал про подготовку к референдуму. А постоянно маячивший рядом Александр Киселев отметился редкой глупостью, заявив, что он дает гарантию того, что в Мариуполе на референдуме 99 % проголосуют за ДНР. Как говориться, с такими союзниками…

Но пока суть да дело, апрель подходил к концу. Перед началом майских праздников, случилось то, что можно назвать последним мирным продвижением ДНР на запад Украины. На большом автопробеге (более 40 машин) организованном от горсовета, мы выдвинулись за пределы города, миновали украинский блокпост (5 солдат и два гаишника не решились никого остановить) и посетили пгт Володарское, что 25 км западнее. Местная милиция нас не видела потому что ее не было, а городской голова лишь развел руками. Украинский флаг был снят и сброшен с крыши.

пгт Володарское

Больше всего мне в тот день запомнилась 90 летняя бабушка. Все еще крепкая, она со слезами рассказывала о том, как пережила оккупацию Мариуполя в 41–43 годах. И взяв в руки маленький флажок ДНР, махала им нам в вдогонку.

В самом конце апреля часть Внутренних Войск получила крупное пополнение. 7 единиц автотранспорта, автобусы, тентованные грузовики с личным составом прибыли на усиление. Это и был тот долгожданный Правый Сектор, уже отмытый от майдановской гари, экипированный в форму и настроенный на борьбу с «ватниками» и «колорадами». Ловушка-Мариуполь получила заточенные лезвия, чтобы окончательно захлопнуться. Горсовет — безоружен. Личности активистов — установлены. Личный состав внутренних войск— разбавлен мотивированными исполнителями. Дело оставалось лишь за приказом непосредственного начальства.

В этом вопросе оставались определенные проблемы, поскольку структурно, все подчинялись прежнему руководству, доселе не проявлявшему энтузиазма в подавлении протестных выступлений.

Была еще определенная проблема в том, что новое подкрепление сразу же вступило в конфликт с прежним составом, что не могло не сказаться на общей эффективности. Но на первых порах командование старалось не замечать этой проблемы.

Теперь пару слов об атмосфере и отношениях, царивших тогда в среде людей, находившихся в горсовете.

Представьте себе множество личностей, никогда прежде не знакомых между собой, не имевших, как правило, никакого опыта не только революционной, но и политической деятельности, и имеющих разное представление о будущих вариантах развития ситуации, а также подозревающих и тут, и там происки либо Правого Сектора, либо неких «проплаченных ахметовских людей», и вам многое станет понятно.

Сиюминутные союзы, восприятие в штыки любого инакомыслия, недоверие, заговоры и нелепые слухи.

Признаться, я стал лучше понимать причины репрессий 30х годов. Для тех, кто пережил борьбу за власть в революционные 20е, наверняка осталось императивом сознания видеть в окружающих однопартийцах врагов, скрытых или явных. А там уже, можно оправдать репрессии происками Правого Сектора… то есть уругвайской разведки.

Начинался май — последний месяц «Русской весны»

Май — референдум, и день рождения «Азова»

1е мая запланирован масштабный митинг-манифестация по городу. Парад удался на славу, но тогда же стало известно, что в город назначен новый милицейский начальник — Андрущук.

1 мая 2014 года.

На первой же встрече-знакомстве с личным составом он начал сыпать терминами «сепаратисты», «уничтожить», «подавить протесты». Стало ясно, что вот этот человек и отдаст все приказы. Кузьменко удалось оперативно среагировать и завернуть праздничную толпу к зданию ГУВД. Охранявшая его милиция не стала препятствовать людям, а лишь выстроилась напротив входа, чтобы не допустить погрома здания. Под давлением толпы, Андрущук якобы подписал заявление об отставке, хотя и заметил, что оно не будет утверждено.

2е мая прошло мирно. Но, все смотрели новости из Одессы, и сразу осознать масштаб трагедии еще не могли.

Захват трофеев. Нужных и не очень

А вот 3го, случилось то, что запустило цепь последующих событий, приведших к 9му мая и неожиданному успеху референдума 11го.

То, что беззащитный горсовет является лакомой добычей для прокиевских сил — было очевидно большинству там находившихся. Для того, чтобы, хоть как-то обезопасить себя, была разработана операция по отъему оружия у солдат, окопавшихся возле города.

После бесед с личным составом стало ясно, что рядовые 72й мех бригады не хотят воевать, а также очень плохо снабжаются продуктами питания. После очередного «дружеского» визита, бойцов накормили и слегка подпоили. Стало ясно, что и прежде не блиставшие интеллектом солдатики, скоро совсем задуреют.

Ополченцы решили воспользоваться этим и разоружить их. Изначально речь шла, о том, чтобы только отнять оружие, а БМП-2, по возможности, сжечь. Если не совсем дураки, то спишут все на самовозгорание. Но в процессе выдвижения на цель — машины ополченцев потеряли друг друга, и на цель приехали не все. В результате, после того как оружие удачно отняли, в чью-то светлую голову пришла очень «умная» мысль — забрать с собой и солдат! Что и попытались проделать. 5 бойцов было скручено и посажено в машины, но 1 офицер, доселе спокойно взиравший на происходящее, спохватился и вырвав чеку гранаты начал бегать вокруг, угрожая себя взорвать. А потом, убежал в кусты, в сторону расположения других украинских частей. Когда ополченцы уезжали, то увидали, что в них пытается гнаться вторая БМП-2.

Приехав в горсовет, и привезя туда (!) пленных сразу же умудрились объявить об этом в микрофон. Положительный пропагандистский эффект был минимален, зато общие последствия — очень значительны.

Солдат хорошо покормили, я начал подыскивать им условия для того что бы помыться и пожить в домашних условиях.

Что в это время происходило у военных? Командир части, узнав, что его подчиненных захватили (а вчера было 2е — про Одессу уже знали, ожидали мести) решил, что их могут запытать. Поднял часть по тревоге, и двинул в сторону города. Танки и БМП-2 колоннами двинулись к блокпостам. Милиция, которая все еще дежурила на них, не получала никаких инструкций от своего начальства о передвижении техники и попыталась их задержать. Началась перебранка, где военные угрожали зайти в город и расстрелять здание горсовета. Пока командование разбиралось в ситуации, рядовой состав составил свою версию происшедшего. Большинство подумало (не зная о пленных), что решение приняли в Киеве и город будут штурмовать.

Что бы остановить военных, милицейским руководством было принято решение о начале операции по освобождению заложников. ГАИ оцепило район возле горсовета, а части Внутренних Войск стали сосредотачиваться во дворах. Люди, которые толпились у горсовета воспринял происходящее как попытку штурма, тут же перегородил проспект баррикадами из покрышек и подожгли их. Началось противостояние. Солдаты ВВ стреляли в воздух, а в их сторону летели коктейли Молотова.

Я задал вопрос двум молодым милиционерам, что с автоматами стояли в оцеплении по периметру со стороны где, не было солдат ВВ. «Ваши цели и задачи» — «На город едет Правый Сектор на танках, мы будем обороняться» ответили они.

Пока шла стрельба, в телефонном режиме удалось провести переговоры и договориться о том, что солдаты будут возвращены. После чего операцию отменили, солдаты ВВ отправились в часть, а танки отвернули от города. Люди при этом, в массе своей ничего не знали. Но решили, что они отбили нападение, и стали ликовать.

В этот момент, что-то щелкнуло в сознании ряда милицейских командиров. Рота ППС построилась у здания Дома Связи (недалеко от горсовета) и нацепив георгиевские ленточки, заявили, что они переходят на сторону ополчения. Только вот одна беда. Не было у ополчения никого, кто мог бы принять их рапорт. Кузьменко, уехал, как только узнал о начале операции. Постояв некоторое время, милиционеры разошлись по домам.

А толпа… а толпа пошла громить банки. Первым попал под удар большой офис ПриватБанка. Сначала разгромлен, а потом сожжен. Так люди вымещали злость за Одессу, и за те деньги, которые выплачивает Коломойский за головы активистов.

Это мое фото растиражировали многие СМИ

Потом, разгромили офис партии «Батькивщина», и дальше пошла череда неуправляемых погромов. Милиция — срочно мобилизованная на одну операцию, а потом спешно отправленная на базы, забаррикадировалась в отделениях, и не решалась препятствовать.

Так, 3го марта было разгромлено минимум 7 отделений ПриватБанка, магазины, банкоматы. Участвовали многие и одним из главных действующих лиц был Денис-Борода. Хотя я и предлагал повести еще более-менее управляемую толпу к ближайшему блокпосту на окраине, чтобы занять его. Никому это было неинтересно. А ночь 3–4 мая стала первой, когда город погрузился в мародерство.

На следующий день Денис демонстративно раздавал деньги тем, кто участвовал в защите горсовета. Тысяч 40 или 50. Большинство отнеслись к этому спокойно. Слишком долго приходилось жить на энтузиазме и выкладывать последние копейки на общее дело.

И все же теперь в горсовете у ополчения появилось оружие. 1 гранатомет «Муха», 4 автомата, 1 пулемет.

Взять ополченцев голыми руками более не представлялось возможным.

Имитация боевой деятельности

Вообще то та публика, что оставалась в силовом блоке на начало мая, представляла собой смесь лагеря батьки Махно и детского сада. Здоровые мужики дорвались до игрушек, и столкнулись, с одной стороны с романтическим желанием вступить сразу в бой, а с другой стороны, как-то поправить материальное положение.

4го мая, пытаются отжать машины со штрафстоянки ПриватБанка — перед этим, обсуждают корректно ли это. Вроде не собственность частных лиц, и не государственная. А прокиевских олигархов. Решают, что можно. Мою идею, что брать надо предварительно, написав документ об экспроприации, после обсуждения отклоняют. Ну, как хотите.

Но надо же еще пойти и взять! И если брать с оружием, — то иметь моральную подготовку его применить в случае сопротивления. Вот с этим, были еще проблемы. Взяв почти все что могло стрелять, пошли попозировать на штрафстоянку, но поддались уговорам охраны их пожалеть и не оставлять без работы. Приходите ночью, и заберете. А ночью, понятное дело, ни одна машина не завелась.

Только 6го днем, после форменного цирка и беготни по городу, удалось взять одно корпоративное авто принадлежавшее компании губернатора Таруты.

Кузьменко кстати, с несколькими сторонниками покинул горсовет 4го мая, и не появлялся на виду до 11го.

То, что у ополченцев появилось оружие, заставило хунту активизировать приготовления.

5го узнаем, что возле города обосновались карательные добровольные части. Будущий батальон «Азов». Первое время, у них была некоторая непонятка с подчинением их гос. структуре. На первых порах это выливалось в том, что ни армия, ни МВД не собирались их вооружать. Был зафиксирован конфликт со стрельбой между карателями и руководством армейской части, у которой они просили поделиться оружием.

Первые 70 единиц огнестрельного оружия, азовцы получили из части ВВ Мариуполя.

Так же 5го мая проводим переговоры с активистами из Новоазовска. У них похожая проблема, администрацию заняли, что делать дальше не знают. Оружия нет, но готовы идти открывать границу, если оно появится.

День рождения «Азова»

6го, мне поступает точная информация о месте дислокации спецбатальона карателей. Загородный клуб «Мохнатый шмель» под Стародубовкой. Проверяем и подтверждаем ее. Договариваемся с местными охотниками о возможной операции. Обещают поддержать огнем. Место для засады — идеальное. Единственный минус, далеко от города. Если попадем в засаду сами — все погибнем.

Есть еще один вариант, оставить наблюдателя возле места их дислокации, а самим организовать засаду на подъезде к городу.

И не факт, что именно в нужный нам день каратели выедут. Хотя вариантов не так уж много. 11 референдум — воскресенье, 10 — суббота, 9е пятница — выходной. На выходные дни операцию не назначат, людей много. Значит либо ночь с 6го на 7е, либо с 7го на 8е. То есть либо сегодня, либо завтра.

И принимать решение надо уже сейчас. К сожалению, я не знал, что решение о штурме горсовета было принято, запланировано в это вечер, и для его реализации привлекались все доступные силы. ГАИ, милиция, ВВ и «Азов» (запрещен на территории РФ).

Едем в горсовет, чтобы совместно принять решение. И тут на меня обрушивается град звонков от знакомых из милиции. Смысл один. Список на аресты уже подписан, и ты в нем, немедленно прячься. Причем звонят и родители — за тобой уже приходили. (оказалось, что приходили — предупредить, на прощание сказали: «Мы то свои, но мало ли кого пошлют») А на самом деле было кого прислать.

Пока разбираюсь в ситуации приезжаю в Горсовет, а там выясняется, что наш «силовой блок» куда-то уехал. Понять куда сразу не могу.

Выезжаю на ночь из города. И уже там узнаю о стрельбе на окраине Мариуполя.

Что случилось на самом деле? В горсовете, к этому времени, снова появился Игорь Какидзянов — за события на ВЧ 16го апреля его разжаловали в рядовые. Поручили ему должность завхоза. Постепенно он стал набирать некоторую популярность в среде ополченцев. То, что каратели приехали, было известно многим. Денис рассказывал, что он не успел сообщить кому-либо в горсовете о имевших место быть планах, как его позвали туда, ехать искать «правосеков»

Игорю сообщили, что нападение совершат сегодня, и он решил его предвосхитить, не озаботившись, ни планированием, ни разведкой. Погрузив все оружие на 2 машины, ополченцы поехали искать врага. Не нашли даже нужный поворот с трассы, и проехали значительно дальше на запад в сторону Бердянска. Уже темнело, и они решили поворачивать домой.

При подъезде к городу, они обогнали 2 автобуса с вооруженными людьми. Игорь потребовал немедленно остановится и принять бой. Некоторые возражали, что так не делается и противников намного больше. Но он настоял или убедил, вот уж не знаю. Выехав вперед колонны, ополченцы оставили машины в посадке, и заняли позиции в чистом поле. Предполагали — сразу открыть огонь на поражение. Однако Игорь, вместо этого, встав в полный рост, дал предупредительную очередь вверх.

Автобусы остановились, личный состав начали их покидать, и только после этого был начат бой.

Подробности мне неизвестны. Только очень быстро ополченцы обнаружили, что сил явно недостаточно на поставленную задачу. А отходить под плотным огнем, затруднительно. Олег (пожилой, но очень активный и бодрый дядька, отец 5х детей) решил остаться и прикрывать отход группы огнем из пулемета. Задачу выполнил, но сам погиб.

Игорь, непонятным образом, отстал и попал в плен. На видео снятым карателями, он представлен раздетым стоящим на коленях. Видимых ранений — не наблюдается.

Размышляя об этом человеке, мне видится странный образ в чем-то симпатичного, харизматичного военного, и даже по-своему честного, но не привыкшего хоть как то, планировать свои действия.

О потерях карателей, так же известно мало. Официально — один раненный. Но эта информация, явно пропагандистского характера. Все, кто участвовал в бою, утверждали, о как минимум, двух убитых. Местные жители, наблюдали от 3 до 5 трупов. А реальная цифра, видится еще выше, все же огонь пулемета по автобусу не мог не привести к потерям внутри.

Ополченцы уехали. А каратели остались на месте боя и принялись расстреливать проезжающие машины. Местные жители утверждают о трех убитых гражданских, которых разрешили забрать только на следующий день.

Так случилось первое «боевое» крещение батальона «Азов» (запрещен на территории РФ) в последующем, превратившегося в грозную силу. В мае 2014 года решить вопрос с ними можно было силами одного подготовленного отделения.

Захват горсовета 2. Планы на Славянск

В это время в городе, начальник милиции Андрущук, собрав личный состав, потребовал этой ночью очистить здание горсовета от протестующих и акцентировал внимание на необходимости применять табельное оружие.

Все рядовые сотрудники отказались его выполнять и покинули зал.

Более того. Этой же ночью, силами мариупольского полка патрульно-постовой службы были задержаны сотрудники киевской спецгруппы СБУ выехавшие на операцию. Было проведено изъятие снайперских винтовок с глушителями, а на мобильных телефонах была обнаружена информация с подробностями покушения на главу Харькова, Кернеса.

Той же ночью, начальник милиции Андрущук, лично приехал их освобождать из здания РОВД. По неясной причине, солдаты ВВ базировавшиеся в городе, тоже не отправились на операцию по атаке на горсовет.

И все же 7го мая, утром горсовет был взят силами нацгвардии, которые перегруппировались и вошли в город. Захватит до 30 пленных, и оставив в здании емкости с газом (хлорпикрин) они удалились. Задержанных передали милиции в Приморское РОВД. Днем, там собрались родственники и друзья задержанных, которые требовали отпустить своих близких. Милиция топталась на месте и явно колебалась. Но в здании было много автоматчиков из батальона «Азов», которые открыто говорили, что Бандера их герой, а всех стоящих перед ними надо убивать, да только приказа нет. В этот момент к зданию подъехал самосвал, из кузова которого высадилось подкрепление карателям и приступило к разгону собравшихся мирных горожан.

Сразу было видно, что подразделение еще толком не подготовлено. Это были, практически те же майданные сотни, кто в джинсах, с битами. Только немногие вооружены, да и те, необученные. Один наш активист, потом подобрал пистолет, потерянный солдатом врага.

Но тем не менее, против безоружных, этого было достаточно. Людей избили, отнимали камеры и телефоны, на которые пытались вести съемку, многих похватали и увезли с собой. Тогда же, 7го, Андрущук вызывал к себе командира полка патрульной службы (Зинченко), но тот не явился.

8го, Зинченко все же прибывает по вызову начальника. То, что происходит у них в кабинете неизвестно, однако в результате, он выбегает в коридор и выпрыгивает на улицу из окна третьего этажа. Где начинает звать на помощь сослуживцев. Силами первой роты, его отбивают и вывозят из города.

8го, днем горсовет снова окружен карателями, которые не подпускают никого к зданию. Если кто-то все же пытается приблизится, стреляют под ноги и над головами. Коммунальщикам был отдан приказ разобрать баррикады, но они всеми силами противятся этому и саботируют выполнение. Простояв 5 часов оцепление снимается. А горсовет, решают принести в жертву. Как я и писал, баррикады являли собой сомнительное фортификационное сооружение, зато очень пожароопасное. Как только оцепление снято, в нескольких точках периметра начинается пожар. Днем его еще пытаются тушить, но ночью здание поджигают еще несколько раз. Все события 9го мая будут проходить на фоне пылающего горсовета, и густого дыма от покрышек.

8го числа, я и ряд активистов, кто действовал с самого начала, проводим совещание. Решаем, что вся эта комедия в Мариуполе подошла к своему логическому завершению. Референдум сорван, документы активистов захвачены, скоро пойдут аресты. А значит, либо партизанщина, либо ехать в Славянск. Там хоть оружие есть и война идет, все понятно. Договариваемся отметить 9е мая в городе, а потом формировать команду на поездку в Славянск.

9 мая — день, когда смешалось все карты и планы

9го мая запланирован митинг, посвященный Дню Победы. Хотя в Украине и отменили празднования этого дня, городская власть все же не решилась отменять мероприятия, и праздник должен был проходить по старым традициям.

По той версии, которую распространяли ополченцы, на этом собрании была поставлена задача разогнать митингующих 9го мая с применением табельного оружия, после чего часть милиционеров отказалась его выполнять, а бывшие в помещении бойцы батальона «Днепр» открыли огонь по непокорным милиционерам. Завязалась перестрелка, после чего на помощь милиции подошел отряд ополченцев под руководством командира с позывных «Мангуст» им удалось уничтожить карателей на первых 2х этажах, но руководство милиции забаррикадировалось на 3 м и вызвало в подкрепление армию. Армия расстреляла здание, «Мангуст» сдался, а руководство силовиков сумело выйти на свободу. Якобы в здании ГУВД погибло до 200 человек.

Я не буду опровергать эту версию, во-первых, я сам лично высказывал ее перед СМИ, во-вторых, в своих некоторых моментах она может быть вполне правдоподобна. Однако отмечу, что приказ милиции расстреливать народ на 9е мая — выглядит абсурдным. По сути, хунта уже получила все, что требовалось. Горсовет разогнали и сожгли, референдум сорван. Оставалось только заставить милиционеров проводить аресты активистов. Демонстрация на 9е мая тут вообще не причем.

А также цифра потерь в 200 человек вызывает недоумение. Само здание ГУВД совсем небольшое. Штатная численность сотрудников, около 30 человек. Я лично, в тот день заходил в него после боя. На первом этаже трупов не увидел совсем. Кровь была, а трупов нет. 3й этаж был не взят ополченцами, это подтверждают все, значит убитых не было и там. Остается 2й этаж и подвал. Что 200 делать в подвале, так же небольшом и не предназначенным для такого количества людей? И как эти 200 там вообще оказались, на чем приехали — откуда? Я не буду давать ответы на эти вопросы, цифра видится мне нелепой.

Другая версия гласит, что во время совещания группа «Мангуста» решила произвести нападение и захватить все силовое руководство города, а также, оружейку. Возможно эта версия ближе к истине, но мне видится, что действия Мангуста были все же спровоцированы конфликтом, который разгорелся между силовиками. Многие говорят, что Андрущук лично, из табельного оружия стрелял по не подчинявшимся его приказам милиционерам. Возможно это правда. Утверждают, о как минимум, одном убитом сотруднике МВД (возможно еще 8го мая) а также бросается в глаза интересная деталь. Во время боя в здании, Андрущук находился в комнате отдыха забаррикадировавшись в ней. От своих же коллег, с кем до этого проводил совещание. А также, командир ВЧ Савицкий, после окончания боя спускался по лестнице раненный в ногу. Более того, после того как его погрузили в карету скорой помощи, украинские военные, доселе спокойно смотревшие на выходивших сотрудников МВД, попытались его задержать. Вплоть до открытия огня на поражение по скорой, что окончательно взбесило людей, бывших на улице.

Итак, во время совещания в кабинете Андрущука происходит, что-то такое, что приводит к тому, что Андрущук скрывается от своих коллег в комнате отдыха. А вскоре, группа неизвестных лиц производит атаку на здание УВД. Солдат, который привез Савинского на совещание, увидав как в здание заходят вооруженные люди позвонил Савинскому и сообщил об этом — в ответ услышал фразу, «Сообщи в часть и уезжай», позвонив в часть получил ответ «Мы знаем, уже жжём документы» после чего покинул место боя — нападавшие ему не препятствовали. Они разделились, одна группа занялась охраной периметра, а другая зашла в здание. Первые начали сооружать импровизированные баррикады на улицах, остановили троллейбус и перегородили другую дорогу остановленным грузовиком.

Войдя в здание ГУВД, ополченцы начали разоружать сотрудников милиции. Дежурный, открыл огонь на поражение, однако был разоружен и заперт. Что отмечали все свидетели, нападавшие принципиально старались не допускать убийств. Даже несмотря на ранения со своей стороны вели огонь поверх голов и бросали светошумовые гранаты. Большинство сотрудников не оказало сопротивления. Двое из группы, что вошла в здание, открыли оружейку, но после нажатия кем-то тревожной кнопки оказались заперты внутри.

Настоящее сопротивление возникло только на 3 м этаже, продвижение по первым двум этажам потребовало большего времени и на третьем этаже успели соорудить импровизированную баррикаду.

У Демиденко был автомат, он попытался вести огонь из окна по защитникам периметра, но был убит снайперским выстрелом. Начальник ГАИ Саенко, попытался убежать, выпрыгнув из окна третьего этажа на улицу, сумел добраться до машины и сесть за руль, после чего был убит автоматной очередью. Командир ВЧ Савинский — был ранен в ногу при невыясненных обстоятельствах.

Вскоре к зданию подтянулись подразделения ВВ из воинской части и бойцы спецбатальона «Азов», однако первые не спешили вступать в бой, а замялись и столпились во дворе соседнего здания избегая участия в боевых действиях. А бойцы «Азова» оказались неподготовленными к решению поставленной задачи. Они вступили в бой, однако понесли потери от снайперского огня и не могли подойти к зданию.

Перестрелка длилась продолжительное время, и в город были вызваны подразделения мотострелков из 72 мотострелковой бригады. Около 6 БМП-2, в сопровождении роты пехоты.

В то же время завершался митинг, посвященный Дню Победы, и люди, взволнованные доносящимися очередями, двинулись по проспекту. Мотостелки и мирные горожане приближались к зданию одновременно по сходящимся улицам.

Бойцам была дана вводная, что город захвачен террористами. Неопытные, перепуганные, они открывали огонь по случайным прохожим, и всем, кто пытался препятствовать движению колонны.

По улицам свистели пули и текла кровь.

Основная масса митингующих подошла к зданию где находились люди из карательного батальона. Для тех, изначально не было проблемы вести огонь по мирным людям. К счастью, удалось сдержать продвижение толпы в этом направлении. Постепенно люди стали переходит на соседнюю сторону, где бой вели солдаты.

БМП расстреливали здание ГУВД, никакого сопротивления за исключением редких, но метких выстрелов изнутри, не встречали.

Постепенно, до рядовых стала доходить абсурдность приказа. Они не видели ни террористов, ни просто вооруженных людей. В то же время сначала десятки, а потом сотни и тысячи людей приближались к ним со всех сторон. С поднятыми руками, скандируя «Фашисты», «Украины больше нет», «Убирайтесь» толпа приближалась к солдатам. С их стороны неслись приказы, угрозы, отдельные очереди поверх голов, а иногда и на поражение. Однако людей охватило тоже самое оцепенение и бесстрашие. Очередная очередь на поражение, одни падают на землю, кто-то просто пригибается, но другие не сгибаясь идут в полный рост. Выносят раненных и убитых, но все громче скандируют лозунги, и все ближе и ближе приближаются к солдатам. Я шел тогда с камерой среди этих людей, до этого меня чуть было не расстреляли в машине, когда я выехал на улицу мимо которой проходила колонна военных. Одна очередь прошла выше, а от другой спас окрик командира. На стрельбу по гражданским, еще не было ни приказа, ни моральной готовности.

Я шел среди сотен таких же простых мариупольцев, заводил толпу новыми лозунгами и внимательно смотрел на лица солдат. И это стоило того. Серые, перекошенные лица. Им, вооруженным и на броне, было по-настоящему страшно. Если бывают на гражданской войне такие моменты, когда сила духа побеждает силу железа, то это был как раз тот случай.

Сопротивление в здание ГУВД было уже практически подавлено. По телефону, через общих знакомых ополченцы согласились сдаться. Группа военных вошла в здание и вывела Мангуста. После чего был отдан приказ об отмене операции, проводить которую и так не представлялось возможным. Люди стояли уже хватаясь за борта БМП.

Это позволило спастись уцелевшим защитникам ГУВД. Люди выдернули решетки. И из окон первого, второго и третьего этажа стали выходить люди. С первых двух этажей выходили ополченцы и сотрудники МВД. С третьего, руководители силовиков. Для основной массы горожан не представлялось возможным их как-то разделить.

В этой ситуации раненный Савинский не был узнан жителями, однако после того как его посадили в скорую помощь, военным отдали приказ его задержать. Они бросились за машиной, и открыли огонь по колесам. Задержать не смогли, однако вызвали тем самым взрыв злости со стороны толпы. В вооруженных солдат полетели камни, а те перепугано озираясь и стреляя в воздух начали покидать место боя.

Покидать место боя, оставив БМП без защиты.

Солдаты практически побежали в сторону ВЧ. А бронетехника получила приказ выходить из города самостоятельно. Некоторые машины сумели покинуть город. Другие, заблудились и стали нарезать круги по пустынным и задымленным улицам города, круша 40летние ели и бигборды. В одном месте им преградили дорогу люди спешно соорудившие баррикады из подручных средств. С ходу, тараном, первая БМП сумела пробить баррикаду и выйти на проспект ведущий к выезду.

Две других машины заблудились, и на очередном повороте одна машина сломалась. По началу, военные попытались ее буксировать, но вскоре на эту улицу стали прибывать люди, и тогда паникующие солдаты бросили поврежденную БМП, не сняв пулемет и БК.

Признаться, этот период для Киева можно охарактеризовать теми же словами «Время, когда все идет не так»

Если бы в Мариуполе в этот момент было организованное и подготовленное ополчение, оно могло бы взять технику голыми руками. Но организации не было, а все попытки ее создания были сорваны.

Что происходило потом?

— Мангуст был передан солдатам ВВ, и вскоре «потерян» ими.

— БМП-2 отбуксировали к пылающему горсовету, и установили на улице, ведущей к ВЧ.

Мангуст — экс майор МВД по фамилии Нечаяный, формировал свой отряд независимо ото всех. Тоже грузил конспирологией, но, все же костяк из 20 человек собрать сумел. Вооружение получил в Донецке, от Ходаковского (хотя и с неохотой, с его слов). После этой операции был вывезен в Донецк, где крепко запил. Больше себя не проявил.

Горел горсовет и горело Управление Милиции. Ужасна судьба тех двух ополченцев, что оказался заперты в оружейке. Асбестовая комната была рассчитана на высокие температуры. Но люди нет. Они кричали и просили прийти им на помощь, но, когда пожарные пробились к дверям, было уже поздно.

Андрущук — пытавшийся покинуть УВД последним, был опознан и схвачен. К сожалению, те кто его захватили подумали прежде всего о материальной выгоде, и основательно избив, выпустили за выкуп в 200 000 долларов.

По правде говоря, никто толком не понимал, что происходит. Но испугались все. Народ ожидал нового удара по горсовету. Я опасался, что БМП будет уничтожена с воздуха. Милиции не было и в помине. Очевидно было, что город опять подвергнется грабежам.

Но интереснее всего то, что происходило на ВЧ. Все ожидали, что перегруппировавшись, военные нанесут новый удар. Однако потери в командовании оказались для них очень серьёзны, а моральное состояние не позволяло говорить о каких-то наступательных акциях. В то время как люди ждали нападения, солдаты раздумывали, что же им делать, бежать или сдаваться?

Многие вспоминали события февраля на майдане, считали, что после стрельбы днем по безоружным людям все посыплется, как и тогда. Ожидали, что теперь Россия точно введет войска. Да и просто ожидали 10го многотысячную толпу которая разорвет их.

Бегство ВСУ

В этих условиях, в ночь на 10е мая ВЧ 3057 начинает эвакуироваться из города. Эвакуация напоминала бегство. Многие солдаты-мариупольцы были наконец то забраны родственникам. Другие, все же покинули ВЧ организованно. Была частично вывезена оружейка. Частично, но не полностью. Учебное оружие, БТР и БДРМ-2, грузовики, склады, продовольствие, мед часть — все это осталось без охраны.

Это был тот момент, когда даром, мы получали все то, что так важно было получить ранее. Казармы и всю инфраструктуру необходимую для подготовки своей армии. Но, как и прежде. Некому было этим воспользоваться. Не было четкой организации, и была полная неопределенность в происходящем. Я, к слову, узнал, что часть брошена только днем 10го.

Роман, оказавшийся там еще ночью, пытался удержать людей от мародерства, но 2 часа провоевав за охрану периметра, не совладал с неуправляемыми людьми. Тащили все. Бронежилеты, мед средства, продовольствие. А к вечеру стали даже резать металлоконструкции.

К сожалению, но систематическая организация ополчения в городе не проводилась никем! А спонтанные попытки ее создать не получали никакой поддержки, и были сорваны еще в начале апреля.

Комендант горсовета Дима пропал и больше не появлялся.

Наталья Г, — уехала в Донецк. Бюллетени — так и не были доставлены в город. Вся схема избирательного процесса была сломана. Запустить 140 избирательных участков — не представлялось возможным.

БМП — простояла сутки на баррикадах и была сожжена кем-то из публики.

11 мая — референдум состоялся

Потому, что остались люди. Не завязанные в политические интриги, не ознакомленные с планами, не сдававшие копии документов, и не получавшие пропуск по предъявлению паспорта.

Активистов набралось лишь на 4–5 участков возле районных администраций города. Охрану обеспечили своими силами. Бюллетени — напечатали за свой счет. Да, — это может показаться нарушением избирательного процесса, но ни о каких фальсификациях не могло быть и речи. Сотни тысяч мариупольцев, с раннего утра стали выстраиваться возле импровизированных участков. Километровые очереди, отстоять в которых приходилось до 5 часов, страх нападения — все это не могло остановить массы народа и являлось очевидной гарантией от фальсификаций.

Одну из главных ролей сыграла Ольга Селецкая, простая женщина, работница «Азовэлектростали», пришедшая волонтером на в палаточный городок после того, как ее уволили за участие в пророссийских митингах.

89 % от проголосовавших, и 70 % от общей численности граждан, имеющих избирательное право — сказали ДА ДНР.

12 мая все замерли в ожидании. Что дальше? Признает ли этот референдум Россия, отнесется ли к нему как к достаточному аргументу для признания?

В сущности, мы все время только это и делали. Ждали от России каких-то знаков. Нужны ли мы ей? А если нужны, то что нам делать? Но эти знаки нам не давались понятными способом. Мы старались их угадать, разглядеть, придумать наконец. Но явного сигнала не было, и это сильнее всего отталкивало людей. Браться за дело, в котором тебя заранее слили или которое никому не нужно, удел маргиналов. Хотя поддержка обществом, была изначально всеобщая.

Если кто-то и готовил какое-то восстание на Юго-Востоке, то делал он это из ряда вон плохо. По правде сказать, о том, что восстание готовится можно было судить по расположению украинских войск — вокруг городов. А вот с нашей стороны, никто не озаботился созданием регулярного ополчения. И самое главное, даже не было дано инструкций и знаков, что это ополчение, которое худо-бедно формировалось на уровне школьного энтузиазма, будет кем-либо востребовано. Само по себе ничего не организовывается. А если и случается так, то никогда не знаешь, что получится в результате.

Мне кажется — большой ошибкой было со стороны России надеяться на то, что регион породит своих лидеров, под которых и будут выделены ресурсы. Идея хорошая, но не в нашем случае. Во-первых, этот регион изначально политически пассивен. Лоялен и пассивен. Это не плюс и не минус, просто такова реальность. У нас нет традиций формирования своей политической элиты, а интеллигенция традиционно ориентирована на политические центры, будь то Москва или Киев.

Во-вторых, даже та интеллигенция, которая и может породить национальную политическую элиту, обычно и высасывается этими центрами. Талантливые люди уезжают, чтобы реализоваться в столице.

И в-третьих, исторически нет такого понятия как народ Донбасса, тут грань идет по-прежнему, между понятиями «русский» и «украинец», причем «украинец» в значении «свидомит». Формирование национальной идентичности, процесс очень долгий, и в нынешнем конфликте, неактуальный.

Поэтому, было ошибкой ждать возникновения в этой среде знаковых фигур, государственников, народных лидеров и кумиров. Нет их, и возникнуть, по идее, не должно. И ДНР в случае, даже успешного обретения независимости, неминуемо превратилось бы в аналог Чечни или Гуляйполя батьки Махно — десятки разных атаманов, лишь номинально признающих власть самого авторитетного из них.

А если и случится, что появится лидер национального масштаба, что ним делать потом?

Поэтому, единственно верным методом адекватного управления процессом было, есть, и будет — назначение кураторов и управленцев, при сохранении прежнего административного аппарата от уровня чиновников среднего звена и ниже.

Даже работа с активистами, не проводилась совсем. Не буду сильно умничать, но простые и понятные схемы которые использую западные страны — дают реальный и полезный результат. По результатам учебы отбирать самых успешных в тех сферах, которые могут быть полезны, и стажировать дальше. Отправлять на курсы, чему-то полезному учить, знакомить между собой. Совсем чуть-чуть, но подогревать идеологией. И когда наступит момент — нужные люди будут под рукой, и будут знакомы между собой, что немаловажно, да и структура по взаимодействию с ними, окажется отлажена.

И ничего этого нет.

И мы, начав дело, сложное, незнакомое, опасное и требующее специфических навыков — столкнулись с абсолютным хаосом, недоверием, некомпетентностью и взаимными подозрениями. На этом сломались многие искренние и благие начинания. А получилось именно то, что имеем на сегодняшний момент. Вместо восстания по всему левобережью — жалкий огрызок двух областей.

И правда, что Россия хотела от нас?

Конечно, после 12го мая, ничего не случилось. А те, кого можно считать местной элитой, принялись играть в свои игры.

Шанс «поймать» мэра

13 числа представилась уникальная возможность перехватить управление городом. Мэр — отправился в Университет, чтобы выступить перед студентами. Там его и удалось застать. Никто из милиции, понятное дело, даже не думал за него вступаться. Ополчению можно было взять его голыми руками и получить то, чего так долго добивались — признания им ДНР и присяга Республике. Для этого даже не нужно было прибегать к силовому воздействию. Просто поставить выбор: или он присягает ДНР и народ его прощает и признает его легитимность, или — пусть отвечает перед людьми за расстрел на улицах 9го мая, как представитель власти государства, сотворившего это.

Одно заявление не камеру — было бы достаточно, чтобы истерическое киевское общество записало бы мэра в разряд сепаратистов безвозвратно. И тогда, хотя бы ради спасения своей жизни и свободы, ему ни оставалось ничего делать, как помогать нам всеми административными методами.

Уже в августе, националисты сделали именно это, со своей стороны. Вынудили Хотлубея, на камеру выкрикнуть бандеровский лозунг: «Героям Слава» — теперь он враг, и пути назад нет.

А 13 мая, ДНРовцы упустили свой шанс. Почему? Ради той же власти к которой стремились некоторые из них.

Подловив городского голову в Университете, ему предложили встретиться с активистами ДНР и провести с ними переговоры. Отказаться он не мог. Но на этих переговорах инициативу взял на себя Денис Кузьменко, и от имени ДНР в Мариуполе заключил с мэром соглашение, оно же меморандум о мире в городе. Где указывалось, что все против войск на улицах, за мир и согласие. Но ни слова о легитимности ДНР, и о подготовке к выборам президента Украины. Которая, понятное дело, готовилась силами городской избирательной комиссии. А что взамен? А взамен, старая наживка о контролирующем органе, который будет курировать работу мэра, и о некоторые перестановках в структуре власти, которая обеспечила бы вскоре приход в кресло городского головы другого лица, главы Партии Регионов в Мариуполе, Петра Иванова.

Это был явный слив в момент, казалось бы, триумфа. Но такова реальность.

После чего была назначена внеочередная сессия горсовета, а ДНРовцам, по договоренности, было передано здание ОБОПа, на самой окраине города. Как раз на случай того, что если потребуется его штурмовать, то не придётся вести бой в центре города. Операция по сдаче города, была вновь поставлена на прежние рельсы.

После соглашения, оно же меморандум о мире в городе, жизнь понемногу начала входить в спокойное русло. В силу того, что никакого ополчения не было, то охрану правопорядка взяли на себя рабочие комбинатов «Метинвест» Ахметова. Патрули с милицией достаточно быстро сократили случаи мародерства, и практически свели их на нет.

Украинские войска в аэропорту начали понемногу приходить в себя и делать выводы из произошедшего. Россия не вмешалось, кары за стрельбу по мирным никто не понес. Но ясно было и то, что снова заходить в город, сейчас нельзя. Народ взвинчен, а рядовой состав украинских войск подавлен и неподготовлен. Поэтому, можно было ожидать, что до выборов президента Украины в городе новой стрельбы не будет, если не случится, что-то неожиданное.

В этих условиях, надо было максимально поддерживать иллюзию того, что против них стоит организованная сила. Фактически уже шла война, и военные методы должны были применены в первую очередь.

Еще 4го мая, как только у ополченцев появился пулемет, у меня возникла идея обстрелять из него вертолет МИ-8 в аэропорту. Подходы были известны заранее, и дистанция позволяла, а главное, летное поле после обстрела уже не может считаться пригодным для взлетно-посадочных операций.

Но после 9го мая, в руках ополченцев появилось ПЗРК. Контейнер с ракетой (Стрела-2) был закреплен на борту БМП-2, и вовремя был свинчен Бородой.

Предлагаю ему организовать ПЗРК засаду. Сделать тайник на глиссаде, и после посадки борта, выехать на место, и ждать взлета. Минус один борт на начало мая, серьёзный аргумент в начинавшимся конфликте. Но, в ответ непонимание: «Они же потом снова город пойдут зачищать?»

Ну да, пойдут. Они и так и так пойдут, но сейчас, будучи не готовыми, скорее всего обломаются так же, как и на 9е число. За то когда подготовятся, проведут зачистку по своим планам и в удобное для себя время.

К нам приехал… комиссар

То, что городу нужен сильный гарнизон ополчения из обстрелянных бойцов во главе с опытным офицером, было понятно многим. Но когда 17го мая утром стало известно, что в город прибыл военный комиссар из Донецка Андрей Б, он же «Чечен» — как себя называл, некоторым стало не по себе. Человек этот успел зарекомендовать себя ранее.

Прибывая в марте, на палаточном городке, он прославился неуемным потоком баек в утеху собственного тщеславия. Например, рассказывал, что у него 17 пулевых ранений, что прошел обе Чечни, ел человеческое мясо, и так далее. Многие смеялись и относились к нему как к обычному сказочнику, но нескольким мужчинам, действительно отслужившим в армии, однажды это надоело, «Чечен» был изобличен как человек, ни дня не служивший, избит, и более в лагере не появлялся.

В дальнейшем, его видели в Донецке, в рядах «Оплота».

Поэтому, появление этого человека в Мариуполе, хорошо вооруженного, и в сопровождении группы бойцов, вызвало много вопросов. По его словам, он хорошо себя зарекомендовал в Краматорске, и ему поручено было возглавить силовой блок в Мариуполе. (Насколько стало известно, назначение в Мариуполь он выпросил себе сам, в силу того же тщеславия)

Первые дни, Андрей Б. говорил правильные слова, обрисовывал свои цели и задачи. Во-первых — борьба с мародерством, во-вторых — организация ополчения, и третье — борьба с украинской армией. Те, кто не знал его ранее, восприняли появление Чечена всерьёз. В частности, Кузьменко и новый начальник милиции города Олег Моргун провели совместную с Борисовым пресс-конференцию, где высказались в унисон о том, что все будут сотрудничать ради достижения мира в городе.

Однако, последующие заявления и действия Борисова развеяли сомнения в судьбе ДНР в Мариуполе.

По поводу разведки: «У меня есть спутник, с которого я в реальном времени вижу куда какая машина едет, поэтому не волнуйтесь, ваша разведка мне не нужна»

По своему отряду: «У меня триста человек, мы ехали в город колонной из 25 машин со скоростью 200 км/час» (реально 18 человек, пробирались тропками мимо блокпостов)

По событиям 9го мая: «Я видел тепловую съемку с воздуха, видел куда летит каждая пуля, скорее всего на улицах погибло до 500 человек»

Об организации ополчения: «Берите саперные лопатки и отбирайте у солдат оружие, я вам его не дам»

В сущности, он являл собой некий гротескный образ авантюриста. Наверное, даже пан атаман Грицай-Таврический из кинофильма «Свадьба в Малиновке» выглядел солидней.

Так на общее собрание активистов, которое собрала Наталья Г в аудитории университета, (зал был полон, желающие послушать толпились в дверях) «Чечен» заявился в полной экипировке, вооруженный РПГ-7 с тремя выстрелами за плечами, автоматом, а в процессе общения стрелял из пистолета в потолок. Несмотря на это, в зале нашелся человек, который сразу же, публично указал на то, что «Чечен» выдумывает несуществующие события и не знает, что происходит на фронте.

Авторитет начал стремительно таять. Уже в конце мая, на 4е собрание активистов пришло всего два десятка человек, в большинстве — пенсионного возраста.

Одним из мероприятий которое «Чечен» пытался провести в Денисом Кузьменко, было продавливание через сессию горсовета кадровых перестановок. На место первого секретаря Андрей Федая, должен был быть назначен Петр Иванов — цель весьма неочевидная в деле борьбы за независимость ДНР. Но внеочередная сессия депутатов городского совета завершилась едва начавшись. Планы мэра и Кузьменко, разбились о бегство депутатов, контролируемых группой Метинвест Ахметова.

Город накрыла новая волна мародерства. Я не буду говорить за то, чего не видел лично, но «Чечен» запечатлен на камерах наблюдения ограбленных банков. По его словам — ловил бандитов. Но за время нахождения Борисова в городе, ни один мародер так и не был пойман.

Милиция очень быстро все поняла, но не имея возможности повлиять на ситуацию, просто прекратила все контакты.

Люди приходили записываться к ополчение, иногда десятки в день в день, но в ответ слышали множество самых разных слов, и никакой конкретики. Уходили удивленные и разочарованные.

Мэр — сославшись на плохое состояние здоровья лег на больничный, и никакие контакты с ДНР более не поддерживал.

В конце месяца, Андрей Б. запечатлен на трогательной фотографии, где он с листиком бумаги на котором указаны номера горячей линии, просит городские власти с ним связаться.

Выборы Украины

К выборам президента Украины 25го мая, шла подготовка на уровне местных властей не активно, но все же все формальные распоряжения были отданы. Городская власть старалась не нарваться на проблемы с обеих сторон. Поэтому, отдав все необходимые приказы, переложила работу по организации выборов на энтузиастов-националистов. О нахождении их подпольного штаба было известно заранее. Но несмотря на многократные указания, Чечен не торопился предпринимать против них какие-либо меры.

В результате, выборы президента Украины в Мариуполе состоялись. Проголосовало около 17 000 человек. Это мало, по сравнению с 140 000 высказавшимися на референдуме, но очень важно для Киева. Поскольку в этих непростых условиях, выборы являли собой нечто вроде соцопроса о наличии проукраински настроенных граждан. До сего момента, хунте казалось, что на весь Донецк и Мариуполь, едва наберется 2000 лояльных им человек.

Конечно, был и позитивный эффект от присутствия в городе отряда ополченцев из Донецка. Укрепившись на пересечении двух улиц в здании пустующего банка и 4го корпуса Университета, отстроив баррикады из ЖБ блоков, позиции комендатуры теперь представляли серьёзный укрепрайон при наличии обученного и хорошо вооруженного гарнизона.

Поэтому, зачистка города силами роты человек на автомашинах — то, что на тот момент представлял из себя батальон «Азов» (Запрещен на территории РФ) не представлялась возможным.

Дело в том, что карательные спецбатальоны являя собой фактически частные армии, не имели доступа к тяжелой армейской бронетехнике. Поэтому, для штурма Мариуполя карателям пришлось озаботиться созданием брони своими руками. Для этого было был использован КАМАЗ, обшитый листами металла с установленным пулеметом Утес. Так же, за городом в аэропорту, ими был создан тренировочный лагерь, где каждый день велась огневая и тактическая подготовка.

В принципе, было понятно, что произойдет вскорости. Было неясно лишь одно, что будет делать «Чечен». Уедет или примет бой. На многочисленных интервью, он неоднократно утверждал, что не покинет город и будет его защищать. Однако после 25го мая риторика изменилась. Он стал на камеру обвинять горожан в том, что они его не поддерживают, что в городе нет мужчин, а значит и не за кого драться.

Конец становится предсказуем

Дальнейший исход ситуации было предугадать не сложно.

26го мая стало известно о захвате Дениса Кузьменко и гибели его друга, Карена.

Наталья Г продолжала заниматься виртуальным планированием обороны города несуществующими силами. Привычно собирала документы тех, кто «Скоро будет во главе города».

Но желающих становилось все меньше и меньше. А вот грабежей, наоборот, становилось все больше и больше. Дошло до того, что к 1му июня, в городе населением 500 000 человек, в котором не ведутся боевые действия, работал всего 1 банкомат Сбербанка России. Остальные были или похищены, или стояли без денег.

Денис-Борода, собрав часть оружия из ВЧ, и сколотив из остатков ополчения, которое он тренировал, небольшую группу, занимался «установлением справедливости» как он сам это понимал. На встрече, в конце мая, описав последние подвиги, грустно заметил: «Понемногу, мы вырождаемся в бандитов»

На предложения устроить нападения на украинские части перемещающееся за городом, он реагировал вяло, и явно не хотел воевать.

Да и «Чечен», воевал больше на словах. Приписывая себе несуществующие подвиги.

Понимая грядущий итог, и не в силах никак на него повлиять, я принял решение покинуть город и уехать в Донецк. Решение неприятное, но вынужденное. Делать в Мариуполе было больше нечего и не для кого.

Июнь — странная война

Вернусь немного назад, в май. 22го был в Донецке, там же получил предложение участвовать в создании газеты для РПА. Русская Православная Армия — на тот момент сильная организация, тесно связанная с «Оплотом», вооруженная и активно принимавшая участие в стычках. Предложение понравилось, и достаточно быстро был сделан первый выпуск в 2000 экземпляров, и получен заказ на второй в 20 000.

Поэтому вопрос переезда в Донецк был решен. Помогло этому и то, что гарнизон Мариуполя так же перешел под командование РПА.

Причин было тому несколько. Как я писал ранее, авторитет Андрея Б «Чечена» стремительно падал. По ряду причин, от него стали уходить даже те люди, с кем он приехал. Водоразделом раскола между комендантом и рядовым составом ополчения города стало убийство одного из активистов движения. Участник сопротивления с первых дней, Женя, был застрелен пьяными бойцами из команды «Чечена». В какой-то момент ситуация балансировала на грани междоусобной войны. Стрельбы удалось избежать, виновные понесли наказание, но от «Чечена» ушла большая часть его отряда, а сам он перестал появляться на публике и закрылся в здании банка.

Дабы не появляться за пределами укреплений, требовал не проводить никаких митингов и массовых мероприятий. В результате, активисты ДНР вынуждены были призывать сторонников ДНР, не посещать мероприятия в поддержку ДНР.

В городе уже хозяйничали спецгруппы батальона «Азов» (Запрещен на территории РФ), проводили разведку и захваты активистов. Было ясно, что ДНР, в лице своего, коменданта совершенно не контролирует обстановку.

Денис-Борода, легализовав свой отряд в Донецке, и встав под знамена РПА переподчинил себе остатки гарнизона. Однако время было упущено, штурм неминуем. Поэтому, получив загодя информацию о нападении, Борисов покинул город, инсценировав свою смерть. А также вывез большую часть оружия, полученную из «Оплота» на вооружение гарнизона.

Делим власть на пепелище

1 июня я стал свидетелем абсурдной сцены. На ступенях сгоревшего горсовета, в городе, окруженном войсками и находящимся в нескольких днях от зачистки, Наталья Г проводила митинг за отставку прежнего, и выборы нового «народного мэра». Причем кандидат на выборах, был всего один. Из-за этого еще развернулся скандал. Нашлись недовольные, кто сам бы хотел выдвинуть свою кандидатуру. Немногочисленные участники митинга ругались и толкали друг друга на ступеньках горсовета вырывая мегафон из рук. Было смешно и грустно смотреть за ними. Смешно было видеть эту тщетную борьбу за исчезающую иллюзию власти, которая еще недавно казалась была так близка. А грустно становилось, вспоминая о том, как здорово и всенародно это все начиналось на этом же месте 1го марта.

Были еще те, кто говорили, что все в порядке, так и задумано, и помощь скоро придёт, что в Донецке проходят важные и значимые процессы, что уже создан госбанк и все структуры будущего государства. Реальность данная нам в ощущениях, говорила об обратном.

Очередной новый народный мэр Фоменко, будет оставаться таковым до 12го июня, когда в преддверии зачистки города, его захватят каратели «Азова» (Запрещен на территории РФ) в центре, в двух кварталах от базы вооруженного гарнизона.

В Донецке

В Донецке, одним из первых мероприятий, которое я посетил, стала очередная сессия Парламента. Благо, знакомых депутатов много, было с кем поговорить и послушать, что обсуждают в Верховном Совете воюющей Республики. Увиденное, мягко сказать, удивило. Например, обсуждался вопрос, что делать с нерегулярными автоперевозчиками. Решение — сажать на 15 лет, и отнимать авто. И это в ситуации, когда идет война, фронт меняется каждый день, и в обе стороны движутся потоком машины с беженцами и ополченцами. Впрочем, и никаких механизмов реализовать эти намерения не предусматривалось

Нешуточная борьба развернулась между парламентариями по вопросу разделения полномочий между Антикоррупционным комитетом и комитетом Народного контроля. Кто будет иметь право трясти коммерсантов и производить выемку документов — прямо конфликт разгорелся на моих глазах между представителями двух групп.

По правде сказать, вызывало все это чувство какой-то виртуальности происходящего. Где-то там шла война, гибли люди, к Донецку с каждым днем все ближе подступали украинские войска, но в городе и Парламенте, царило безмятежное настроение.

В этом смысле пребывание в казарме РПА, в здании бывшей СБУ, хоть немного возвращало в реальный мир после мариупольского, да и донецкого царства абсурда.

Тут шла боевая работа, ночью группы уезжали на боевые, возвращались через день или более, грязные, с пустыми магазинами. Как раз в эти дни шли первые бои за Мариновку — погранпереходов на границе с Россией и ДНР. Батальон «Восток» попал в тяжелое положение и подразделения «Оплота» и РПА проводили операцию по деблокированию. Постоянно шли перестрелки в районе аэропорта.

Бросалась в глаза нехватка снаряжения. Если оружие какое-то было. То с экипировкой была совсем беда. Те же россияне, за свой счет заказывали у местных портных разгрузки на пошив.

12 июня, в преддверии штурма Мариуполя, я вернулся домой. Постарался уберечь знакомых от гибели на баррикадах. Те, кто все же остались защищать баррикады — были вооружены гладкоствольными ружьями, на весь гарнизон, едва нашлось 2–3 АКМ.

Падение Мариуполя

Итак, рано утром 13 июня, позиции ДНР были взяты после штурма силами батальона «Азов» (Запрещен на территории РФ), «Днепр» и частями Нацгвардии. Единственный БДРМ, что был на ходу, никакой роли не сыграл и был уничтожен из гранатомета. Два часа они расстреливали баррикады из всех видов имеющегося у них оружия. После чего была проведена зачистка прилегающего квартала. Около 30 человек было захвачено, среди них были как случайные прохожие, а так и жители частного сектора кто оказался подходящим по возрасту. Часть этих людей обнаружились только на пятый день в Запорожье. Надо отметить, что бездарная политика до этого привела к тому, что народ, который 9го мая, не раздумывая, шел с голыми руками на бронетехнику оказался, в массе, равнодушен к происходящему. Уже днем, силами рабочих мет. заводов были разобраны баррикады, а уже днем, место пребывания штаба ДНР было открыто для посещения.

Мариуполь — город с полумиллионным населением, важнейший порт в 40 км от границы с Россией, город в котором поддержка пророссийских настроений доходила до 70 % от общей численности населения, был взят за 2 часа незначительной перестрелки.

Люди, которые с голыми руками выходили против вооруженных солдат, разочаровались в том, к чему привел номинальный контроль над городом сил ДНР.

Причиной этому могло служить факторов. Прежде всего, отсутствие каких-либо чисто пророссийских структур, которые могли взять на себя руководство процессом. Это парадокс, но в регионе где десятки тысяч мужчин готовы с оружием воевать и умирать за Русский Мир, нет пророссийских организаций! Да, именно так, потому, что все Русские Блоки заняли нейтральную позицию или отошли от движения, еще в самом начале. В то же время ряд организаций, изначально эксплуатирующих идеи славянства заняли откровенно неофашистскую позицию, и в последствии, поддержали Киев. Коммунисты и прочие легальные партии, только мешали или играли свою игру.

Не могло не повлиять и то, что именно 13 июня Россия официально признала итоги выборов на Украине, и тем самым легитимизировала украинскую власть. Российское ТВ в этот момент работало в городе, и новость увидели все.

Отсюда вопрос, как так могло получиться? Проводилась ли вообще какая-либо работа в этом направлении?

Вот эта картина, когда огромная народная сырая сила, используется без всякой заточки, подготовки и специализации, стала уже бичом движения. Кажется, что как в 41 м году, едва подготовленных и обученных солдат бросают на передовую. Но там то была весомая цель — выиграть время. А в нашем случае, выигрывал время Стрелков в Славянске. В Донецке и Мариуполе, это время бездарно прожигали, и не по вине рядового состава. То, что я писал про местные элиты — вот яркий тому пример.

Другим важным моментом стали ошибочные приказы из Донецка. И сам захват горсовета, поставивший под вопрос легитимность нашего протеста, и поход на воинскую часть, который выставил движение как вооруженных террористов — были инициированы из Донецка. Противостояние Мариуполь — Донецк, во многом имело давнюю предысторию, но теперь оно получило новую подпитку.

Ключевой город, и трасса на Донецк, был оставлен без защиты, и не получил никакой внешней помощи.

При наличии толкового офицера и грамотного организатора, город мог выставить 10–15 000 ополченцев, и был бы неуязвим для блокады. Но ему предназначили другую судьбу. Может быть, и более легкую чем Славянску и ту, которая ждет Луганск и Донецк. Но возникает невольный вопрос. Если ключевые пункты сдавались так легко, то кто и с какой целью, руководил процессом?

Отступление. Старт

В сущности, если предположить, что в этом хаосе планов и проектов, и отрабатывается последовательно одна схема, то выглядит она весьма своеобразно.

Вся идея на которой строится государство Украина, состоит в одной простой мысли. Отличаться от России. Всеми силами, пускай и в ущерб себе. Но получается как-то плохо. 23 года независимости не привели к тому, что юго-восточные регионы стали массово разделять идеи украинства. Хотя прогресс, конечно есть. Но очень дорогой и медленный. Более того, очевидные успехи РФ в экономике, социально-политической жизни и общий прогресс, наметил обратное движение. Создал для него условия, экономические обоснования, так сказать.

Донбасс же, после Крыма, оставался флагманом. Тут всегда будет оппозиция Киеву. И поэтому, когда сигналы о готовящемся восстании подтвердились, ему была уготована та участь, которую националисты пророчили Крыму: «Крым будет наш, или безлюдный». Теперь, речь идет о Донбассе.

Восстание в Харькове было подавлено в считанные дни. СБУ провело массовые аресты. 1 % активистов, брошенных под следствие, достаточно для того, чтобы обезглавить движение. Не единицы — арест формальных лидеров, лишь разогреет протесты, а 1 % самых активных, тех кто заводит остальных и формирует их мысли.

А вот в Донецке занятое ОГА никто не трогал. Первые дни, восстание было очень слабо. Подавить его, дело одного дня на взятие ОГА и еще одного, на подавление выступлений по городу. Потом — работа милиции и СБУ. Но этого не было сделано. Можно подумать, что милиция в Донецке, как и СБУ была так же не стороне протестующих. Можно. Но все же время шло, а хаос в управлении ДНР не уменьшался. Пока не появилось оружие. Которое сразу позволило записать протестующих в террористов.

Даже появление Стрелкова, дало украинским пропагандистам небывалый козырь. Ведь народное восстание теперь можно было назвать нападением на Украину российских диверсантов. Возможно, образ Стрелкова, по началу, больше раздувался даже проукраинской пропагандой. Потом правда, спохватились.

Но пока в Славянске, Стрелков сковывал большие силы украинской армии, в Донецке не делалось для обороны практически ничего. Не создавались запасы продовольствия и медикаментов, не выстраивалась своя финансовая система, не создавались реальные структуры управления. А продолжали пользоваться финансовыми инструментами услужливо предоставленными Нац. Банком Украины (который даже не блокировал счета лиц явно и открыто участвовавших в движении).

В городе продолжалась праздная жизнь, и казалось, что зачистка Донецка, примет такую же форму, как в Мариуполе.

Решение о необходимости создания своей платежной системы было принято еще 1 июня. Хотя бы простую, по принципу вексель-расписка ее можно было создать. В результате, в августе Нац. Банк прекратил работу в Донецке и Луганске, что сразу же поставило эти города на грань гуманитарной катастрофы. И менять уже, что-либо поздно. Даже фактическое руководство всех коммунальных служб продолжало оставаться в руках официальной донецкой администрации. Не было предпринято попыток ни подчинить прежних чиновников себе, ни заменить их.

Словом, организация государства — той цели которая декларировалась в самом начале апреля, не проводилась.

Получается, что нам дали вооружиться легким оружием. А потом принялись уничтожать всеми средствами. За время активной фазы конфликта, армия изжила первоначальное нежелание воевать, и наработалась боеспособная группировка.

Сегодня Украина задействовала против повстанцев все военные средства. Вплоть, до оперативно-тактических ракет. Разрушаются города и градообразующие предприятия. Миллион человек оказались беженцами в России, и столько же уехало в внутренние районы Украины. И война продолжается. Скорее всего, большинству уже некуда будет вернуться, и незачем.

План по этнической зачистке региона выполняется в полном объеме. Параллельно, уничтожается самая активная часть участников майдана. Батальон «Азов» (Запрещен на территории РФ), например, комплектуется принципиально из неофашистов. Свастика — полуофициальный символ этого подразделения.

А в бесплатный довесок, создается почва для вековой вражды между русским и украинскими народами.

Я прекрасно помню, как в школьной программе максимально выпячивалось, единственное сколько ни будь значимое, военное столкновение между Россией и Украиной в истории — сражение при Конотопе 1659 года. Тот факт, что собственно украинские войска были на вторых ролях, а основной силой являлись татарские и польские подразделения, в школе замалчивался.

Теперь, пропаганда получила неиссякаемый материал для будущего мифотворчества. Сохранение Украины как государства, породит жуткую страну-химеру вроде Хеззбаллы, только официально признанной всем мировым сообществом. Но цель ее существования будет одна — война на уничтожение с Россией. И плевать, что соотношение потерь будет 1 к 10 или 100. Настоящим «свидомым украм» на это наплевать. Отрезвление возможно только полной очисткой от националистической идеологии.

И сейчас Россия поставлена в ситуацию, напоминающую шахматную вилку. Не помочь Новороссии — проиграть в глазах своего народа и всех политических союзников. Помочь введя войска — совершить акт военного вторжения, причем теперь придётся сражаться, с пускай и слабой, но уже отмобилизованной и привыкшей к потерям армией. Готова ли на это Россия?

Вилка. Плохо и так, и так. Лучше бы всего, если бы Новороссия победила своими силами. Но для этого придётся не только отбиться, но и перейти в наступление. Текущая ситуация — исключает такую возможность.

В этом смысле, та помощь которая оказывается ополчению в борьбе с украинскими войсками, напоминает поедание пешек и оттягивание неизбежного решения по образовавшейся вилке.

Какое будет это решение?

– — – Отступление конец — — — —

Первые дни оккупации. Начало террора

Итак, 13го числа горд был формально взят. Первое время шла отработка задержанных и по городу можно было передвигать относительно спокойно.

В этих условиях, я проводил согласование различных групп ополченцев, с целью отправки их в Донецк.

Однако уже 20го числа сам едва не был захвачен в плен. Договорившись о встрече с двумя активистами (оба были готовы ехать воевать, один уволился с работы, другой ушел на больничный) я опоздал на 15 минут встречу. Оба, уже не брали телефон. Вскоре, неподалеку была найдена машина одного их них. Как выяснилось потом, их захватили вместе, отвезли в аэропорт, где три дня избивали, требуя признательных показаний. Проверяли адресную книгу телефона, требовали опознать людей, заснятых на митингах. После чего принимали решение, если сам ни в чем не признался, и ничего кроме пары случайных фото на баррикадах нет, то отвозили в Запорожье, где оформляли свидетелем в деле о сепаратизме и выкидывали на улицу, без денег и телефона.

Для тех, кто попадал под подозрение была уготована другая участь. Их однозначно рассматривали как расходный материал, и свою жизнь можно было сохранить только, представляя какую-либо ценность. Некоторые, кто принимал активное участие и не был публичным лицом, после задержания так и не дали о себе знать.

В то же время, два микроавтобуса карателей стали регулярно замечать возле Павлопольского водохранилища (место известно своими раками). Однажды, то ли по пьяне, то ли от чувства безнаказанности, они открыли огонь про проезжавшему мимо автобусу. Была тяжело ранена одна женщина. В результате карателям пришлось дать разъяснения о причине пребывания в этом районе. Сказали, что искали террористов в районе плотины. Но их автобусы видели там регулярно!

Истории про захороненных в озерах погибших и казненных под Славянском, вполне могут подтвердиться и в нашем случае.

Денис-Борода пропал после штурма. СМИ, со ссылкой на картели утверждали, что он захвачен. Как выяснилось потом, скрывался, а после боялся выехать в Донецк, ожидая кары за бандитизм. К концу 2014 года схвачен СБУ, подвергался жесточайшим пыткам, был обменян в конце 2015 года, и вышел на свободу морально искалеченным человеком.

Наталья Г, — была также захвачена со стрельбой и раненными, через несколько дней после зачистки штаба.

Сотрудничала со следствием, отделалась небольшим сроком, после освобождения осталась в Мариуполе.

С каждым днем жизнь в Мариуполе становилась все опасней. Видимо, все же, не имея прямых агентов в среде сопротивления, каратели работали по цепочкам раскрученных от задержанных. В деле захвата тех, кого они считали нужным они не гнушались никакими трюками. Могли выманивать нужного человека на улицу или окраину города используя для наживки родственников и близких людей. (самое интересное, что подобная практика имела место быть даже в свободном Донецке) Но если надо, то проводили силовой захват имея лишь приблизительные данные о месте жительства жертвы.

Оцепляли квартал и проверяли все квартиры подъездов, выбивая двери там, где не было дома хозяев. В одном случае, 6 часов выламывали дверь, не имея никаких разрешений на обыск или арест. Вызванная милиция лишь молчаливо наблюдала со стороны другой улицы не смея вмешаться.

Кто мог, уезжал в Донецк. Но теперь стали регулярны и проверки паспортов на автовокзале и ЖД станции.

Открытое высказывание своей поддержки повстанцам каралось избиению и смертью, так были на блокпост захвачены двое мужчин и отведены на базу батальона «Азов» в городе, где их забили прикладами до смерти одного из них, и бессознательного состояния другого.

Причем делалось это чуть ли не публично, но вопрос журналистов, Игорь Мосейчук ответил, что так будет с каждым кто поддерживает ДНР. Стали пропадать журналисты, а к другим стали заявляться представители карателей и требовать изменить редакторскую политику или написать заявление на увольнение. Через город пошли колонны войск, для расчистки улиц применялась стрельба в воздух и под ноги зазевавшимся прохожим.

В то же время в Донецке продолжалась безмятежная жизнь, лишь изредка приходили известия о боях под Карловкой, и в районе аэропорта. В самой РПА, начался внутренний раскол, и дальнейшая работа по пресс-центру парализовалась этими неурядицами.

Прощание с родным городом

Понимая, что в Мариуполе скоро выйдут и на меня, я принял решение уехать с семьей. Спасло то, что последний месяц я почти не показывался в городе. Это дало фору в несколько дней. 25го июня я покинул Украину через погранпереход Новоазовск. Спустя три дня после моего отъезда, пришли и за мной.

Признаться, мне нечего стыдиться. Я поступал всегда так, как подсказывала совесть. Оставаясь честным сам с собой и будучи поставленным в тяжелые и незнакомые условия делал ту работу, где мог быть полезным. В мародерке участия не принимал, и как мог, старался ее не допускать. Но увы, затягивание конфликта, приводит к эскалации насилия и усилению криминального элемента.

За время своей революционной деятельности лишился нескольких друзей, погибло уже немало знакомых и соратников.

Здорово поколебалась вера в людей, но не иссякла. Поскольку помимо негатива сталкивался и с честными и искренними людьми.

август-сентябрь 2014

Я уходил, чтобы вернуться. Как тогда думалось, через месяц, максимум два. Хотя бардак в управлении в Донецке тогда стоял первостепенный, но процесс уже зашел слишком далеко, что бы он оказался обратимым. Активизировавшиеся боевые действия в июле говорили об этом.

В Москве меня ждала тягостная весть о тяжелой болезни, парализовавшей моего отца, весь август был посвящен попыткам эвакуировать его из города. Но им оказалось не суждено свершиться, а Минские соглашения поставили, если не точку, то очень длинное многоточие под вопросом о возвращении в родной город. Лишь 4 апреля 2022 года, я вновь вернусь в горящий Мариуполь.

Примечания

1

Организация признана в РФ террористической и запрещена.

2

Организация признана в РФ террористической и запрещена.

Content

Андрей Смирнов
Мариуполь 2014

Февраль, как все начиналось

Мариуполь, февраль 2014 года

Март — русская весна

2 марта. Попытка решить все легально

3е марта. Планы на будущее

4 марта. Первый раз в донецкой ОГА

5 марта. История с казначейством

8е марта. Антифашисткий марш

9го марта. Открытый контакт

Блокирование части погранвойск

Первые части ВСУ

У нас палатка!

То что осталось за кадром

Апрель — настоящее начало, и новые надежды

Мобилизация

Общение с кадровыми военными

Первый шанс

Провозглашение ДНР

Первое оружие

Переворот в лагере

Захват горсовета Мариуполя

Попытка штурма ВЧ 3057

Нисходящий курс

Вызволение Сергея

Попытка отбить горсовет

Историческое отступление

Новая попытка организации. Подготовка к референдуму

Май — референдум, и день рождения «Азова»

Захват трофеев. Нужных и не очень

Имитация боевой деятельности

День рождения «Азова»

Захват горсовета 2. Планы на Славянск

9 мая — день, когда смешалось все карты и планы

Бегство ВСУ

11 мая — референдум состоялся

Шанс «поймать» мэра

К нам приехал… комиссар

Выборы Украины

Конец становится предсказуем

Июнь — странная война

Делим власть на пепелище

В Донецке

Падение Мариуполя

Отступление. Старт

Первые дни оккупации. Начало террора

Прощание с родным городом

Примечания