Брукс Терри

Звёздные Войны. Эпизод 1. Скрытая угроза [litres]

Еще совсем недавно было трудно поверить, что убеленный сединами наставник Оби-Ван Кеноби когда-то был безусым юнцом, а повергающий Галактику в трепет Император Палпатин – лишь амбициозным сенатором. И совершенно невозможно представить зловещего Дарта Вейдера маленьким мальчиком, который живет в рабстве на Татуине, а по ночам мечтает о далеких звездах. Мы попадаем в то самое время, когда рыцари-джедаи еще хранят мир и спокойствие в Галактике. Но темная сила, готовая поглотить планеты и народы, уже пробудилась, и только древнее пророчество джедаев об избранном, который принесет равновесие в Силу, дает надежду в преддверии катастрофы. Скрытая угроза нависла над Республикой, простоявшей не одну тысячу лет, но теперь погрязшей в пучине политических разногласий и интриг. Мастер-джедай Квай-Гон Джинн и его ученик Оби-Ван Кеноби приходят на помощь королеве Амидале, которая стремится спасти планету Набу от блокады алчной Торговой Федерации. Бегство с Набу приводит джедаев на песчаные просторы Татуина, где им суждена встреча с Энакином Скайуокером.

Здесь начинается история, которая впоследствии станет легендой…

Terry Brooks

STAR WARS™: EPISODE I: THE PHANTOM MENACE

Copyright © & ™ 2015 LUCASFILM LTD

Used Under Authorization.

Перевод с английского Анастасии Бугреевой (главы 1–12, 21–23) и Ольги Самойловой (главы 13–20, 24)

Серийное оформление и оформление обложки Виктории Манацковой

Издательство благодарит за помощь в подготовке издания «Гильдию архивистов JC».

Посвящается Лизе, Джил, Аманде и Алексу – детям, которые выросли на этой истории, и Хантеру, первому из поколения

Терри Брукс

Звёздные Войны. Эпизод 1. Скрытая угроза

Давным-давно в далекой Галактике....

1

Татуин.

В голубом безоблачном небе палили солнца, заливая белым светом обширные необитаемые пустоши планеты. Отраженное сияние поднималось с плоской песчаной поверхности волнами мерцающего жара, который заполнял проемы между массивными скальными разломами и редкими участками обнаженной породы в горах. Эти шероховатые исполины, единственные примечательные объекты в однообразном пейзаже, возвышались в мареве, словно часовые. Когда мимо с ревом проносились болиды – стремительно и неудержимо, – жар и сияние рассеивались, а сами горы, казалось, вздрагивали.

Энакин Скайуокер направил машину под каменную арку, с которой начинался каньон Нищего, и надавил на рычаги, поддав в двигатели горючего. Клинообразные ракеты наполнились мощью – правая чуть сильнее, чем левая, отчего болид накренился, тем более что сам пилот сместился влево, чтобы лучше вписаться в поворот. Энакин без промедления выровнял полет, прибавил газу и промчался сквозь арку.

Взметнувшийся позади песок наполнил воздух зернистым мерцанием, кружа и танцуя в поднимающемся жаре. Болид устремился в каньон. Руки Энакина крепко держали рулевые рычаги, а пальцы перебирали кнопки управления.

Все происходило молниеносно. Одна ошибка, одно неверное решение, и он вылетит с трассы – благо, если не погибнет. В этом и состояла притягательность гонки. Безграничная мощь, запредельная скорость – под кончиками его пальцев, и права на ошибку не предусмотрено. Две огромные турбины несли хлипкий болид над песчаными просторами, в обход зазубренных пиков гор, вдоль затененных оврагов и над воздушными ямами, выписывая стремительные виражи, от которых сердце уходило в пятки. От кабины к двигателям тянулись контрольные кабели, а сами двигатели соединяли энергоцепи. Если хоть одна из трех составных частей заденет что-то твердое, вся конструкция рухнет грудой металла и пламенным выбросом ракетного топлива. Если что-нибудь оторвется – гонке конец.

Лицо юного пилота озарилось улыбкой, и он еще поддал газу.

Каньон впереди сузился, а тени стали гуще. Энакин направил болид к полоске света, за которой вновь открывались песчаные пустоши. Держался он ближе к поверхности, где скальный проем расширялся. Не сбрасывать высоту в этом месте было рискованно – иначе он рисковал задеть стенки проема. В прошлом месяце Регга на этом прокололся, и его останки до сих пор собирали по пустыне.

Но с Энакином такого не случится.

Мальчик передвинул рычаги управления вперед и под завывание двигателей вырвался из каньона на простор.

Сидя в кабине болида, он ощущал, как вибрация двигателей проходит по контрольным кабелям и, словно мелодия, отдается в теле. Облаченный в грубо сшитый комбинезон, шлем гонщика, очки и перчатки, мальчик так крепко держался в своем кресле, что чувствовал все порывы ветра, ударяющие по днищу болида. В разгар гонки он был не просто рулевым, не просто дополнительным элементом конструкции. Он был самой конструкцией – ее двигателями, ее кабиной. Он был связан с ними непостижимым даже для него самого образом. Каждый наклон, мельчайший толчок, каждый рывок и поворот каркаса и сочленений передавались пилоту, и его чувства непрерывно фиксировали все, что происходило с болидом. Машина словно говорила с ним на особом языке – смеси звуков и ощущений, – и, хотя в этом языке не было слов, мальчик понимал все, что сообщал ему болид.

Ему мнилось, что иногда он даже знал, о чем пойдет речь, до того как это было «произнесено».

Справа чиркнула металлическим блеском оранжевая искра, и впереди замаячил узнаваемый силуэт в виде разорванного креста – Себульба вытеснил Энакина с лидирующей позиции, которую тому удалось занять благодаря стремительному старту. Мальчик наморщил лоб, сердясь на себя за секундную невнимательность и неприязнь к сопернику, которая мешала сосредоточиться на гонке. Неуклюжий и кривоногий Себульба обладал премерзкой душонкой; противником он был опасным, выигрывал часто и ради этого не стеснялся подставлять остальных. Только в прошлом году более десятка гонщиков пострадали в авариях из-за этого дага, и всякий раз, когда он травил приятелям на пыльных улицах Мос-Эспа байки о своих «подвигах», его глаза загорались от извращенного удовольствия. Энакин хорошо знал Себульбу и отлично понимал, что с ним лучше не связываться.

Он вдавил рулевые рычаги, и болид, почувствовав приток свежей энергии, устремился в погоню.

То, что Энакин был человеком – а если точнее, единственным человеком, который когда-либо участвовал в этих гонках, – не добавляло ему шансов. Гонки считались на Татуине высшим испытанием мастерства и отваги, да к тому же были любимым зрелищем для обитателей Мос-Эспа. Для человека управлять болидом на таких скоростях было за гранью возможного. Иным расам преимущество давали дополнительные конечности со множеством сочленений и головы, которые крутились на сто восемьдесят градусов, глаза-стебельки и гибкие, словно бескостные, тела – все то, чего человеку изначально не дано. Самые знаменитые гонщики, лучшие представители своей расы, неизменно обладали странной внешностью и сложным строением, а их склонность к риску граничила с безумием.

Не обладая ничем из перечисленного, Энакин Скайуокер, однако, интуитивно чувствовал, каких навыков от него потребует спорт, и не пасовал перед этими требованиями, отчего казалось, будто ни в каких отличительных признаках он и не нуждается. Это придавало ему в глазах окружающих некую загадочность, а Себульбу с каждым днем все больше выводило из себя.

Во время гонки месяцем ранее вероломный даг пытался притереть болид Энакина к скале. Задумка не удалась лишь потому, что Энакин почувствовал приближение Себульбы, который пытался запрещенной пилой-заточкой перерезать его правый стилтоновский кабель. Пилот заблаговременно увел машину вверх и проиграл гонку, зато сохранил жизнь. И до сих пор злился, что его поставили перед подобным выбором.

Соперники пронеслись между древними скульптурными изваяниями и очутились на арене, возведенной на окраине Мос-Эспа. Они нырнули под финишную арку, прошли мимо теснящихся на трибунах зрителей, которые приветствовали их криками, мимо пит-дроидов, станций техобслуживания и роскошных лож, в которых хатты возвышали себя над простонародьем. В центре арены стояла башня с комментаторской кабиной, из которой двухголовый тройг сообщал толпе имена и результаты гонщиков.

Отправляясь на новый круг, Энакин рискнул бросить взгляд на размытые силуэты, которые тут же исчезли из виду, словно мираж. Где-то среди них была и его мама Шми, которая, как всегда, беспокоилась за сына. Они никогда ничего такого не обсуждали, но Энакину казалось, что она верила, будто своим присутствием на трибунах может уберечь его от несчастья. До сих пор эта вера ее не подводила. Мальчик два раза попадал в аварии, а однажды даже не добрался до финиша, но не пострадал ни в одном из более полудесятка заездов. И Энакину нравилось, когда мама рядом. Он испытывал воодушевление, о сути которого не давал себе труда задуматься.

Да и деваться ему было некуда. Он участвовал в гонках, потому что был хорош в этом деле, и Уотто знал, насколько хорош. Уотто приказывал – он выполнял. Такова участь раба, а Энакин Скайуокер был рабом с рождения.

Впереди возвышался широкий и длинный Арочный каньон, скалистый разлом, ведущий к извилистому ущелью Острых скал, которое гонщикам предстояло преодолеть на пути к плоскогорьям. Себульба шел впереди, держался низко, почти вплотную к поверхности, и все пытался оторваться от Энакина. Позади из-за линии горизонта стремительно приближались еще трое. Беглым взглядом мальчик определил, что это Махоник, Газгано и Римкар в своем несуразном болиде-пузыре. Все трое сокращали отставание от лидеров гонки. Энакин было поддал мощности, но потом притормозил. Гонка уже приблизилась к ущелью. Перестараешься – и поминай как звали. В теснине скорость реакции должна быть молниеносной. Лучше переждать.

Махоник и Газгано, похоже, придерживались того же мнения и при подлете к разлому выстроились позади Энакина. А вот Римкар решил не мелочиться, подрезал мальчика за долю секунды до входа в каньон и пропал в темноте.

Энакин выровнял болид и поднял его выше, уводя от усыпанного камнями дна каньона. Прокладывая путь по извилистому каналу, он доверился памяти и инстинктам. Во время гонки для мальчика все вокруг словно замедлялось. Ощущение было ни на что не похожим. Скалы, песок и тени проплывали мимо в непредсказуемом калейдоскопе узоров и оттенков, а он все равно отчетливо их различал. Детали не сливались с окружением, а, напротив, выделялись на его фоне. Энакину казалось, что он смог бы вести болид с закрытыми глазами. Ведь он был на одной волне со всем, что его окружало, и прекрасно чувствовал местность, в которой находился.

Энакин легко скользил по каньону. В тенях впереди мелькнули красные вспышки – выхлопы двигателей Римкара, а высоко над головой проглядывало небо – ярко-голубая полоса посреди скалистого навеса. В разлом попадал лишь тонкий лучик света, с каждым метром терявший свою силу, так что, достигнув Энакина и его соперников, он едва рассеивал тьму. Однако пилот был спокоен, погружен в свои мысли и вел болид, слившись с его двигателями, с вибрацией и гудением механизма и мягкой бархатной темнотой вокруг.

Когда они снова вынырнули на свет, Энакин надавил на рычаги и устремился за Себульбой. Махоник и Газгано не отставали. Римкар впереди поравнялся с Себульбой и попытался проскочить мимо. Жилистый даг приподнял двигатели своего болида, намереваясь зацепить соперника, но Римкар легко увернулся от столкновения. Эти двое бок о бок пронеслись по плоскогорью в направлении уступа Метта. Энакин догнал их, оторвавшись от Махоника и Газгано. Об Уотто говорили всякое – и зачастую заслуженно нелестное, – однако чутья на гонщиков у него было не отнять. Двигатели послушно ускорились, едва Энакин подал горючее, и в секунды его болид поравнялся с машиной Себульбы.

Бок о бок они перевалили через уступ и устремились вниз.

Каждый гонщик знал, что на участках с уступами самое главное – набрать при спуске достаточную скорость, чтобы опередить соперников, но не чрезмерную, иначе был риск не выровнять болид и воткнуться носом в скалы. Поэтому Энакин сильно удивился, когда Себульба вышел из пике значительно раньше срока. Но тут мальчик почувствовал, как по корпусу ударяет поток воздуха от чужих двигателей. Скользкий даг только притворился, что выходит из пике, а сам задержался и умышленно ударил по болидам Энакина и Римкара двумя потоками выхлопов, стремясь вогнать их в обрыв уступа.

Застигнутый врасплох, Римкар машинально двинул рулевые рычаги вперед и влетел прямиком в гору. Металлические обломки кабины и двигателей брызнули огненным фонтаном, оставив на раскрошившейся породе длинную черную борозду.

С Энакином могло случиться то же самое, если бы не его инстинкты. Почувствовав удар по корпусу, мальчик мгновенно прекратил спуск и метнулся прочь от обрыва, едва не столкнувшись с озадаченным таким поворотом событий Себульбой. Тому пришлось резко отворачивать в сторону ради собственного спасения. Лихорадочный рывок руля отправил болид Энакина в неуправляемый штопор за пределы трассы, навстречу палящей пустоте. Мальчик выровнял рулевые рычаги, уменьшил тягу на малых двигателях и отключил подачу топлива на большие. За завихрениями песка и дымкой отраженного света он разглядел стремительно приближающуюся поверхность.

Болид совершил жесткую посадку, во время которой оторвались оба контрольных кабеля и большие двигатели разлетелись в противоположные стороны. Кабина дернулась сначала влево, потом вправо и завертелась. Энакину ничего не оставалось, как сгруппироваться, катясь в клубах жара и взбаламученного песка, и уповать на то, что ему повезет не напороться на выступающий булыжник. Металлическая обшивка болида жалобно скрежетала, внутрь набилась пыль. Где-то поодаль взорвался двигатель, и скалы содрогнулись. Энакин упирался растопыренными руками в стенки кабины, стараясь удержаться в прямом положении, а болид все крутился и вертелся.

Наконец машина замерла, накренившись набок. Переведя дух, пилот отстегнул ремень безопасности и выбрался наружу. Его тут же обдало жаром пустыни, а тонировка очков не спасала от слепящего света. В вышине пронеслись к голубеющему горизонту другие гонщики; двигатели их болидов завывали и гремели. Затем повисла гнетущая тишина.

Энакин оглядел то, что осталось от двигателей, оценивая повреждения и представляя, сколько труда придется вложить, чтобы болид снова заработал. После этого он осмотрел кабину и скривился. Уотто за такое по головке не погладит.

С другой стороны, Уотто такое в принципе неприсуще.

Энакин Скайуокер привалился спиной к искореженной машине, найдя крупицу утешения в ее благодатной тени. Через несколько минут его подберет лендспидер. Его будут ждать: Уотто непременно задаст ему взбучку, а мама просто обнимет и отведет домой. Мальчик не был удовлетворен исходом гонки, но и не разочаровался. Играй Себульба по правилам, Энакин с легкостью выиграл бы заезд.

Мальчик вздохнул и сдвинул шлем на затылок.

Когда-нибудь он будет побеждать во всех заездах. Может, даже в следующем году – ведь ему стукнет уже десять лет.

2

—Ты хоть представляешь, во сколько мне это обойдется? Представляешь? Оба-чи-ка!

Зависнув перед лицом Энакина, Уотто без раздумий перемежал речь хаттскими словечками, поскольку этот язык располагал широким выбором ругательств на все случаи жизни. Мальчик стоял прямо, не сводя глаз с толстого синекожего тойдарианца, и выглядел спокойным. Крылья Уотто были похожи на расплывшуюся кляксу: они двигались так неистово, что казалось, вот-вот оторвутся от грузного тела коротышки. Энакин представил такую сцену в уме и подавил смешок. Не хватало еще рассмеяться Уотто в лицо.

Когда хозяин умолк, чтобы перевести дыхание, мальчик тихо сказал:

– Я не виноват. Себульба обдал меня выхлопом из дюз и чуть не впечатал в уступ Метта. Он сжульничал.

Уотто подвигал челюстями, словно что-то пережевывая. Нос, нависающий над торчащими зубами, сморщился.

– Конечно, он сжульничал, мальчик! Он всегда так делает! Потому и выигрывает! Может, и тебе время от времени надо брать с него пример! Может, так ты перестанешь снова и снова гробить болид и вгонять меня в расходы!

Они находились в лавке Уотто в торговом квартале Мос-Эспа – обшарпанной лачуге из песка и глины, за которой располагался внутренний дворик. Он был завален деталями ракет и двигателей, снятых с бракованных и списанных развалюх. В помещении было прохладно и сумрачно, толстые стены не пропускали жара, но пыль все равно проникала внутрь и клубилась в лучах рассеянного света ламп. Гонка давно завершилась, и солнца-близнецы неторопливо клонились к закату. Покореженную кабину болида вместе с двигателями доставили от плоскогорий к лавке дроиды-механики. Энакина тоже подвезли, но куда с меньшей благожелательностью.

– Расса-дви-куппа, пиидункел! – выкрикнул Уотто, обрушив на мальчика новую порцию хаттских ругательств.

С каждым словом толстяк продвигался на сантиметр вперед, вынуждая Энакина неохотно пятиться. Жесты костлявых рук и ног Уотто подкреплял движениями головы и туловища, отчего выглядел весьма комично. Тойдарианец был зол, однако Энакину уже доводилось видеть, как он злится, и мальчик знал, чего ожидать. Он не раболепствовал и не склонял покорно голову, а держался стойко и мужественно сносил ругань. Энакин был рабом, а Уотто – его хозяином. Ругань была частью их повседневной жизни. К тому же скоро Уотто выплеснет весь гнев и остынет, удовлетворив свою склонность перекладывать вину на кого угодно, кроме себя, и все вернется на круги своя.

Уотто ткнул в Энакина всеми тремя пальцами руки:

– Больше ты у меня в болид не сядешь! Сказано – сделано! Я найду себе другого пилота!

– По-моему, это разумно, – согласилась Шми.

Мать Энакина стояла в сторонке, не проронив ни слова за время тирады Уотто, но, едва услышав предложение, которое могла бы выдвинуть сама – если бы ее спрашивали, – тут же включилась в разговор.

Уотто резко крутанулся, жужжа крыльями, и хотел было налететь на нее. Однако спокойный, прямой взгляд женщины остановил его на полпути, и тойдарианец застыл в воздухе между матерью и сыном.

– Это все равно слишком опасно, – рассудительно сказала Шми. – Он еще мальчик.

Уотто незамедлительно вспылил:

– Он – мой мальчик, моя собственность и сделает то, что я ему прикажу!

– Верно. – На усталом, покрытом морщинами лице Шми горели решимостью темные глаза. – Вот он и не будет больше участвовать в гонках, раз ты ему запретил. Ты сам только что сказал.

Уотто, похоже, озадачился. Он подвигал челюстями и хоботком, словно рыл почву, но не произнес ни слова. Энакин смотрел на маму с благодарностью. Ее гладкие темные волосы уже начали седеть, а былая грациозность сменилась медлительностью. Но Энакин считал, что она прекрасна и отважна – просто идеальная мама.

Уотто приблизился к ней еще на полметра и снова замер. Шми держалась так же стойко, как и ее сын, несмотря на свое положение невольницы. Уотто кисло воззрился на нее, затем развернулся и подплыл к Энакину.

– Ты починишь все, что поломал, малец! – рявкнул тойдарианец, грозя пальцем. – Отремонтируешь мне болид и двигатели – чтоб были как новенькие! Даже лучше, чем новенькие! Принимайся за дело сейчас же! Сию же секунду. Ступай работать!

Он снова развернулся к Шми, словно оправдываясь:

– Солнца еще высоко! А время – деньги! – Он махнул рукой матери и сыну. – Давайте оба, приступайте! За работу, за работу!

Шми ласково улыбнулась Энакину.

– Ступай, Энакин, – мягко сказала она. – Ужин скоро будет.

Она развернулась и вышла из лавки. Уотто последовал за ней, напоследок бросив на мальчика испепеляющий взгляд. Энакин замер в полутени, уставившись в пустоту. Он думал о том, что не должен был проиграть гонку. В следующий раз – а зная Уотто, можно было не сомневаться, что следующий раз будет, – он не проиграет.

Разочарованно вздохнув, Энакин повернулся и вышел из лавки на задний двор. Для девятилетнего он был маленького роста, сложение имел худощавое, курносый, с русыми вихрами и пытливым взглядом голубых глаз. Зато он был не по возрасту силен и быстр и обладал талантами, которыми постоянно удивлял окружающих. Он уже был признанным гонщиком, а ведь иным людям это не давалось и в более зрелом возрасте. У него был талант к компоновке деталей, благодаря чему он мог собрать практически что угодно. Мальчик приносил Уотто пользу и в том и в другом, а тойдарианец был не таков, чтобы позволить талантам раба пропасть впустую.

Но никто, кроме матери Энакина, не знал, как он воспринимает происходящее. Зачастую он предчувствовал события до того, как об их приближении становилось известно. Ощущение возникало подобно завихрению воздуха, шепоту, предостерегающему от того, что никто не мог видеть. Во время гонок оно было очень кстати, но порой возникало и в иных ситуациях. У Энакина был дар прозревать вещи насквозь и распознавать, что с ними не так. Ему было всего девять лет, а он уже видел мир таким, каким большинство взрослых его не увидят никогда.

Вот только ничего хорошего ему это в жизни пока не принесло.

Загребая ногами песок, Энакин прошел через двор к болиду, который дроиды свалили поодаль. Мысленно он уже прикидывал, что понадобится, чтобы все это заработало снова. Правый двигатель почти не пострадал, если не считать царапин на металлической обшивке. А вот левый превратился в месиво. Да и корпус болида был побит и погнут, а приборная панель разнесена вдребезги.

– Ну же, не умирай, – тихо прошептал он. – Подай хоть какой-то признак жизни!

По его жесту дроиды-механики начали снимать с болида поврежденные части. Приступив к сортировке лома, Энакин понял, что в лавке Уотто нет части нужных деталей, в том числе термоверистатов и реле реактивных двигателей. Прежде чем приступить к ремонту, придется выменять детали у конкурентов. Уотто не обрадуется. Он терпеть не мог обращаться за запчастями в другие лавки и настаивал, что в его собственной есть все, что надо иметь, – если, конечно, деталь не инопланетного происхождения. Если он и выменивал что-то у других, его ранкорова любезность в отношениях с местными от этого никак не уменьшалась. Уотто предпочитал выигрывать недостающие детали на гонках.

Или просто-напросто красть.

Энакин бросил взгляд на горизонт, где угасали последние лучи заходящих солнц. Показались звезды, похожие на булавочные проколы в сгущающейся черноте ночного неба. Там его ждали планеты, которых он никогда не видел и о которых мог только мечтать, и однажды он доберется до них. Он не останется здесь навечно. Ни за что.

– Эй! Энакин!

Из густой тени у дальнего угла раздался настороженный шепот, и сквозь прореху в ограде с неработающим кабелем проскользнули две фигуры. Это оказался лучший друг Энакина Китстер со своим приятелем Уолдом. Китстер был маленьким и темненьким, с коротко остриженными волосами, в свободной одежде без вычурных деталей, сшитой так, чтобы удерживать влагу и отталкивать песок и жар. Уолд, тащившийся позади, был родианцем; он попал на Татуин совсем недавно и был на несколько лет моложе своих друзей, но показал себя достаточно храбрым, чтобы они позволили ему крутиться рядом.

– Привет, Эни, что делаешь? – спросил Китстер, подозрительно оглядываясь по сторонам – не появится ли Уотто.

Скайуокер пожал плечами:

– Уотто велел мне починить болид, чтобы был как новенький.

– Да, но не сегодня, – серьезно заметил Китстер. – День почти закончился. Пойдем. Завтра все сделаешь. Айда за рубиновым блиелем.

От упоминания об их любимом напитке рот Энакина наполнился слюной.

– Я не могу. Мне надо работать, пока… – Мальчик запнулся. Он собирался сказать «пока не стемнеет», но темнота уже почти наступила, так что… – А у нас есть чем платить? – с сомнением спросил он.

Китстер указал на Уолда:

– У него есть пять друггатов. Говорит, где-то нашел…

Энакин покосился на родианца:

– Говорит?

– Они при мне, честно.

Уолд наклонил чешуйчатую голову и часто заморгал вытаращенными глазами.

– Вы мне не верите? – спросил он на хаттском.

– Верим, верим.

Китстер подмигнул Энакину:

– Давай смываемся, пока старый жук не вернулся.

Через прореху в заборе они выбрались на дорогу и, завернув за угол, побежали через переполненную площадь к продуктовым лавкам. На улицах было полно народу, но все стремились к жилым кварталам или к хаттским злачным заведениям. Мальчики с легкостью лавировали в скоплении жителей и повозок, мимо парящих над землей спидеров, через торговые развалы. Владельцы уже запирали входные двери лавок и складывали на ночь навесы.

За считаные секунды друзья добежали до лавки, где продавался рубиновый блиель, и устремились к прилавку.

Уолд оказался родианцем слова: он выложил обещанные друггаты и получил за них три наполненных стакана. Мальчики покинули лавку и неспешно пошли обратно, потягивая густую смесь через соломинки под болтовню о болидах, спидерах и больших звездолетах, о крейсерах и истребителях и о пилотах, которые ими управляли. Друзья пообещали друг другу, что когда-нибудь тоже станут пилотами, и закрепили клятву, плюнув на ладони и ударив по рукам. Обсуждение достоинств разных истребителей как раз достигло самого накала, когда неподалеку раздался голос:

– Будь у меня выбор, я бы взял Зед – девяносто пять – «Охотника за головами».

Мальчики как один повернулись на голос. На них смотрел пожилой космолетчик, облокотившийся на фаркоп спидера. Принадлежность к профессии была сразу же видна по его одежде, оружию и маленькой потертой эмблеме истребительного корпуса на мундире. Республиканский знак различия. Для Татуина это было редкостью.

– Видел сегодняшнюю гонку, – сказал незнакомец Энакину. Он был высоким, худым и жилистым, с обветренным загорелым лицом и глазами странного серого оттенка. Волосы его были пострижены так коротко, что торчали над скальпом, как щетка, а улыбка была насмешливо-доброжелательной. – Как тебя зовут?

– Энакин Скайуокер, – неуверенно ответил мальчик. – Это мои друзья, Китстер и Уолд.

Пожилой космолетчик молча кивнул приятелям, не сводя глаз с Энакина.

– Ты идешь по небу, словно оно тебе по колено, Энакин. Ты подаешь большие надежды. – Он выпрямился и перенес вес с ноги на ногу, обводя мальчиков взглядом. – Хотите летать на больших кораблях, когда вырастете?

Все трое кивнули. Мужчина улыбнулся:

– С этим ничто не сравнится. Абсолютно ничто. Когда я был моложе, то пилотировал вот такенные громадины. Летал на всем, что можно поднять в небо, – и в истребительном корпусе, и просто так. Вы узнали эмблему, ребята?

Они снова кивнули, завороженные необычным фактом встречи с пилотом – не каких-то гоночных болидов, а самых настоящих истребителей и крейсеров.

– Давно это было, – сказал незнакомец неожиданно отстраненным голосом. – Я уже шесть лет как ушел из корпуса. Старый стал. Время никого не щадит – вынуждает искать, чем занять остаток жизни. – Он вытянул губы. – А как рубиновый блиель? Все так же хорош? Я столько лет его не пробовал. Может, настал момент взяться за старое. Составите мне компанию? Хотите выпить рубинового блиеля со старым служакой?

Упрашивать приятелей не пришлось. Космолетчик снова повел их в лавку, из которой они только что вышли, и заказал по второму стакану для каждого из мальчиков и один для себя. После этого они вышли на площадь и остановились на тихом пятачке, потягивая блиель и поглядывая на небо. День закончился, и по всей небесной глади горстями серебристых точек рассыпались звезды.

– Я всю жизнь за штурвалом, – серьезным тоном проговорил мужчина, не сводя глаз с небосвода. – Совал свой нос повсюду, куда мог добраться, – и знаете что? Не повидал и сотой части этих просторов. Даже миллионной. Но в разъездах было интересно. Весьма и весьма интересно.

Он опустил взгляд на мальчиков:

– Когда на Мейкем-Те поднялся бунт, я вел туда патрульный крейсер с республиканскими солдатами. Натерпелись мы тогда страху. А один раз подвозил рыцарей-джедаев.

– Джедаев! – ахнул Китстер. – Ого!

– Правда? Вы летали с джедаями? – подхватил Энакин, тараща глаза на незнакомца.

Тот рассмеялся, уловив их восхищение:

– Быть мне кормом для банты, если вру. Давно это было, но я и правда вез их в такое место, которое даже сейчас не имею права называть. Я же сказал, что побывал везде, где можно успеть побывать за одну жизнь. Везде.

– Я тоже хочу летать на больших кораблях, когда вырасту, – тихо промолвил Энакин.

Уолд с сомнением фыркнул:

– Ты раб, Эни. Тебе никуда не улететь.

Пожилой космолетчик воззрился на него. Энакин не смел поднять глаза.

– Что же, – мягко сказал незнакомец, – мы часто рождаемся с одной судьбой, а смерть находим с другой. Не надо мириться с тем, что предназначенную при рождении лямку придется тянуть до конца жизни. – Он неожиданно рассмеялся. – Кстати, вспомнил: когда-то, давным-давно, я прошел дугу Кесселя. Мало кто отваживался на это и выживал впоследствии, чтобы поведать, как все прошло. Мне говорили, что я не потяну, советовали даже не лезть туда: мол, забудь и займись чем-нибудь другим. Но мне хотелось испытать себя, поэтому я сунулся туда и нашел способ утереть им нос. – Космолетчик долго и пристально посмотрел на Энакина. – Может, и тебе стоит поступить так же, юный Скайуокер. Я видел, как ты управляешься с болидом. У тебя в этом деле глаз наметан, есть чутье. Даже когда я был в два раза старше тебя, я не был горазд на такое. – Мужчина с серьезным видом качнул головой. – Если хочешь летать на больших кораблях, полагаю, ты своего добьешься.

Их пристальные взгляды задержались друг на друге. Пожилой космолетчик улыбнулся и кивнул мальчику:

– Да, Энакин Скайуокер, я определенно считаю, что ты своего добьешься.

Энакин опоздал к ужину, за что его второй раз за день отругали. Он мог бы наплести, что его задержал Уотто, но мальчик не врал матери. Ни о чем и ни при каких обстоятельствах. Он честно рассказал, что вместе с Китстером и Уолдом сбежал через брешь в заборе и что они пили рубиновый блиель и слушали байки старого служаки. Шми не впечатлилась. Она не одобряла того, что ее сын водится с теми, кого не знает она сама, хотя прекрасно понимала, что мальчишек не исправить, а Энакин вполне мог за себя постоять.

– Если захотел поотлынивать от работы, которую поручил тебе Уотто, приходи ко мне, и мы посмотрим, что можно сделать по дому, – строго увещевала она.

Энакин не пререкался: ему хватало ума понять, что подобные споры редко приводят к чему-то хорошему. Он молча сидел, склонившись над тарелкой, и в подходящие моменты кивал, всецело понимая, что мама любит его и волнуется за него, поэтому ее сердитый тон и упреки вполне оправданны.

После ужина они по ночной прохладе сидели на табуретках у дверей дома и смотрели на звезды. Энакин любил эти посиделки перед сном на свежем воздухе. Тут не было так тесно и неуютно, как внутри, и можно было вздохнуть свободно. Их домик со стенами из глины и песка был маленьким и ветхим – он словно прилепился к десяткам других таких же. Почти все рабы в этой части Мос-Эспа влачили существование в таких вот лачугах, где была гостиная да одна-две клетушки для сна. Но мама держала домик в чистоте и порядке, а у Энакина была собственная комната, где он хранил всякую всячину, – намного просторнее, чем у большинства соседских детей. Почти все свободное пространство в ней занимали инструменты и широкий верстак. Энакин потихоньку собирал протокольного дроида, чтобы тот помогал маме по дому. Мальчик подсоединял необходимые детали по мере поступления, подбирая их где только возможно, и мало-помалу работа приобретала завершенный вид. Протокольный дроид уже мог говорить, передвигаться и выполнять кое-какие поручения. Очень скоро он будет полностью готов и полноценно включится в работу.

– Устал, Эни? – после продолжительного молчания спросила мама.

Мальчик тряхнул головой:

– Вовсе нет.

– Все думаешь о гонке?

– Да.

Он и вправду думал о гонке, но мысли все время перескакивали на пожилого космолетчика и его рассказы о далеких планетах и больших кораблях, о боях во славу Республики и о знакомстве с рыцарями-джедаями.

– Я не хочу, чтобы ты снова садился в болид, Эни, – тихо сказала мама. – Не проси больше у Уотто разрешения. Пообещай, что не будешь.

Мальчик нехотя кивнул:

– Обещаю. – Он задумался на минуту. – Но что, если Уотто меня заставит? Как мне поступить тогда, мам? Я должен делать все, что он прикажет. Если он заставит, придется идти на гонку.

Шми легонько погладила сына по руке:

– Мне кажется, после сегодняшнего он не будет настаивать. Он найдет другого пилота.

Энакин ничего не ответил, хотя знал, что мама не права. Лучше него гонщиков не было. Даже Себульба ему уступал, когда не жульничал. К тому же Уотто ни за что не станет выкладывать деньги наемному пилоту, пока в его распоряжении Энакин, который все делает бесплатно. Ну позлится хозяин денек-другой, а потом снова начнет носиться с идеей, как бы победить на гонках. Энакин вернется на трассу еще до конца месяца.

Мальчик уставился в небо, чувствуя, как его руку мягко сжимает мамина рука, и задумался, на что похож полет среди звезд на крейсере или истребителе к далеким планетам и экзотическим местам. Слова Уолда его не волновали – он не останется рабом на всю жизнь. Как и не останется на всю жизнь маленьким мальчиком. Он найдет способ улизнуть с Татуина. И маму заберет с собой. Энакин смотрел на звезды, а в голове его калейдоскопом ярких образов кружились мечты. Он представлял, как это будет. И так четко увидел в своих мыслях грядущее, что заулыбался.

«Однажды, – думал мальчик, представляя лицо пожилого служаки с ироничной усмешкой и необычными серыми глазами, – я смогу все, что смог ты. Все». Энакин сделал глубокий вдох и задержал дыхание. «Я даже буду летать вместе с рыцарями-джедаями». Он медленно выдохнул, тем самым скрепляя клятву.

3

Малый республиканский крейсер алого цвета – что символизировало посольский нейтралитет – прорезал усыпанную звездами черноту в направлении зеленой планеты Набу, окруженной скопищем кораблей Торговой Федерации. То были массивные летающие крепости в форме незамкнутого тора, опоясывающего центросферу, где находились мостик, центр связи и гипердвигатель. Корабли щетинились орудиями, и повсюду вились истребители, словно гнус вокруг крупного скота. Республиканский крейсер имел более традиционное обличье: трехтурбинный двигатель, плоский корпус и обрубленный нос. На фоне линкоров Торговой Федерации он выглядел мошкой, но бесстрашно летел в самую их гущу.

За пультом женщина-капитан и второй пилот проворно переключали кнопки и тумблеры, подводя судно все ближе к кораблю с нанесенной на мостик эмблемой наместника. В движениях обоих явственно ощущалась нервозность. Они бросали тревожные взгляды то друг на друга, то на фигуру, которая высилась в тени за их спиной.

На экране у них над головой светилось лицо наместника Торговой Федерации Нута Ганрея, который вышел на связь с мостика. Красновато-оранжевые глаза кисло смотрели на пилотов, уголки рта были опущены, а нависающие брови словно подчеркивали недовольство. В отблесках рассеянного света зеленовато-серая кожа наместника казалась бледной и холодной в резком контрасте с темной одеждой, воротником и треугольным головным убором.

– Капитан…

Женщина полуобернулась к фигуре, скрытой в тенях:

– Да, сэр?

– Скажите, что мы готовы взойти на борт.

Голос пассажира был глубоким и мелодичным, но в нем также чувствовалась твердость.

– Слушаюсь, сэр! – ответила капитан, быстро переглянувшись со вторым пилотом, и повернулась к экрану. – С вашего позволения, наместник, послы Верховного канцлера запрашивают разрешение взойти на борт.

Неймодианец кивнул:

– Да-да, капитан, разумеется. Мы с радостью примем послов на борту. С радостью, капитан.

Экран погас. Помедлив, женщина снова оглянулась на пассажира:

– Сэр?

– Приступайте, капитан, – промолвил Квай-Гон Джинн.

Мастер-джедай молча наблюдал, как блестящий корпус линкора Торговой Федерации вырастает в размерах, заполняя собой весь иллюминатор. Квай-Гон был высок, атлетически сложен и имел выразительные, благородные черты лица. Борода и усы его были коротко острижены, а длинные волосы собраны сзади. Рубашка, брюки и плащ с капюшоном, как и положено, были свободного покроя, а на поясе – не на виду, но всегда под рукой – висел световой меч.

Взгляд проницательных голубых глаз Квай-Гона был прикован к линкору, словно джедай пытался разглядеть, что ожидает их внутри. С тех пор как Республика ввела налог на торговые пути между звездными системами, отношение к нему было неоднозначным, но до сей поры Торговая Федерация позволяла себе лишь жалобы. Блокада планеты Набу стала первым признаком открытого неповиновения. И пусть Федерация считалась могущественной силой с собственным военным флотом и армией дроидов, предпринятые ею действия были нехарактерны. Неймодианцы были торгашами, а не воинами. Им недоставало волевой жилки, необходимой, чтобы бросить вызов Республике. Теперь же эта жилка откуда-то взялась. Квай-Гон не находил объяснения происходящему, и это сильно беспокоило джедая.

Он переступил с ноги на ногу. Крейсер медленно прошел через просвет во внешнем кольце флагмана и приблизился к посадочной палубе. Лучи захвата включились в работу, направляя корабль внутрь, где магнитный захват зафиксировал его на месте стоянки. Блокада Набу продолжалась уже целый месяц. Республиканские сенаторы все еще обсуждали ответные меры, стремясь найти мирный способ урегулировать разногласия. Но дело не сдвигалось с мертвой точки, и в конце концов Верховный канцлер тайно уведомил Совет джедаев, что он отправил к организаторам блокады двух адептов Ордена в попытке уладить конфликт на месте. Ход был смелым. По идее рыцари-джедаи подчинялись Верховному канцлеру и реагировали по его указанию на ситуации, где возникала угроза миру. Но любое вмешательство во внутреннюю политику систем – членов Сената, особенно если они подразумевали вооруженный конфликт между планетами, требовало сенатского одобрения. Сейчас Верховный канцлер едва-едва не превысил полномочия. В лучшем случае это можно будет счесть тайной операцией, которая станет предметом жарких дебатов в Сенате, когда все закончится.

Мастер-джедай вздохнул. Хотя ничто из перечисленного его не касалось, он не мог закрывать глаза на возможные последствия своих действий, если они окажутся провальными. Рыцари-джедаи были миротворцами – таков был образ их жизни и неотъемлемая часть их убеждений. Орден тысячелетиями служил Республике непоколебимым оплотом стабильности и порядка посреди изменчивой Вселенной. Поколения джедаев, чье теологическо-философское учение возникло столь давно, что его истоки уже перешли в разряд мифов, постепенно учились обращаться с Силой. Годами они вникали в ее суть, оттачивали мастерство. Мало-помалу Орден эволюционировал, отринув догмы и методики уединенных медитаций и взяв на себя определенную социальную ответственность. Он стал более открыт внешнему миру. Чтобы постигнуть Силу и усовершенствовать навыки, требовалось не просто академическое изучение. Возникла необходимость служить обществу и ввести свод законов, которые обеспечили бы равные права каждому. До победы в этой битве еще далеко. Возможно, рыцари-джедаи ее никогда не добьются. Но они приложат все усилия, чтобы не допустить проигрыша.

И вот десятки тысяч джедаев на службе у Республики посвящали этой борьбе каждый день своей жизни на сотнях тысяч планет, разбросанных по таким далеким уголкам Галактики, что это едва укладывалось в голове.

Квай-Гон Джинн обернулся на звук: на мостик вошел его спутник и встал рядом.

– Нас примут? – тихо поинтересовался Оби-Ван Кеноби.

Квай-Гон кивнул:

– Наместник согласился встретиться с нами.

Он бросил мимолетный, словно оценивающий взгляд на ученика. Двадцатипятилетний Оби-Ван был моложе своего наставника более чем на тридцать лет и все еще постигал секреты мастерства. Он был уже близок к тому, чтобы стать полноценным рыцарем, но пока еще не стал им. Ростом Оби-Ван не вышел, зато был крепко сбит и весьма быстр. По-мальчишески гладкое лицо намекало на его инфантильность, хотя от этой черты он давно избавился. Одет Оби-Ван был так же, как и Квай-Гон, разве что острижен так, как полагается падавану: коротко и ровно, если не считать туго заплетенной косички, что свисала над правым плечом.

Квай-Гон не отрывал взгляда от иллюминатора, за которым открывалось внутреннее убранство флагмана Торговой Федерации:

– Как ты думаешь, ученик, почему они выбрали Набу? Вокруг столько планет, которые почувствуют последствия блокады куда острее.

Оби-Ван молчал. Набу, планета с окраины Галактики, не имела серьезного влияния на республиканскую политику, а потому и вправду была странным выбором. Правительница Набу Амидала была и вовсе фигурой неизвестной – новичок политической игры, взошедшая на трон лишь за несколько месяцев до начала блокады. Королева была молода, но, по слухам, невероятно талантлива и весьма хорошо подготовлена. Кое-кто утверждал, что на политической арене она поставит на место кого угодно. Также поговаривали, что при необходимости она может пойти на риск, а может и проявить изворотливость, да еще и умна не по годам.

Перед отбытием с Корусанта джедаям показали голограммы Амидалы. Королева предпочитала яркий грим и вычурные наряды, утопая в драпировке и красках, которые скрывали ее подлинную внешность и в то же время придавали ее облику величие и красоту. Своего рода мимикрия, способ отгородиться от мира. Лишь узкий круг неразлучных служанок знал, какова она на самом деле.

Секунду помедлив, Квай-Гон сказал Оби-Вану:

– Идем, нам пора.

Пройдя через недра корабля к главному люку, они дождались, когда индикатор загорится зеленым, и опустили трап. Накинув на голову капюшон, чтобы скрыть лицо, джедаи вышли на освещенную палубу.

У трапа их ждал протокольный дроид ТС-14, который должен был проводить гостей на аудиенцию. По пути к конференц-залу они миновали несколько пустующих коридоров, и дроид жестом пригласил их внутрь.

– Уважаемые послы, располагайтесь поудобнее. – Дребезжащий голос отдавался эхом в металлическом корпусе. – Господин вскоре прибудет.

Дроид развернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Квай-Гон проводил его взглядом, мельком отметив необычных птиц в клетках у дверей, и присоединился к Оби-Вану у широкого иллюминатора, где был виден строй кораблей Федерации. За ним во всем великолепии лучилась планета Набу, ярко-зеленая посреди черного неба.

– У меня дурное предчувствие, – проронил ученик, нарушив задумчивое молчание.

Квай-Гон покачал головой:

– Я ничего не заметил.

Оби-Ван кивнул:

– Я не о корабле, учитель. Это не связано с заданием. Что-то… ускользает от нашего взора.

Рыцарь-джедай положил руку на плечо ученика:

– Не зацикливайся на тревоге, Оби-Ван. Сосредоточься на том, что происходит здесь и сейчас. Это важнее.

– Мастер Йода говорит, что я должен думать о будущем…

– Но не в ущерб настоящему. – Квай-Гон дождался, когда ученик повернется к нему. – Думай о течении Живой Силы, юный падаван.

Оби-Ван, как прилежный ученик, лишь улыбнулся:

– Да, учитель. – Он отрешенно посмотрел в иллюминатор. – Как, по-вашему, отреагирует наместник на требования канцлера?

Квай-Гон пожал плечами:

– Здешний народ труслив. Переубедить их не составит труда. Переговоры будут недолгими.

На мостике флагмана Торговой Федерации наместник Нут Ганрей и его заместитель Долтай Дофайн замерли в потрясении, уставившись на протокольного дроида, которого они отправляли встречать послов Верховного канцлера.

– Что ты сказал? – злобно прошипел Ганрей.

На ТС-14 его сердитый взгляд не подействовал.

– Послы – джедаи. Один из них – мастер-джедай. Я в этом полностью уверен.

Плосколицый суетливый Дофайн в смятении повернулся к наместнику:

– Я знал! Они хотят, чтобы мы пошли на мировую! Нашей игре конец! Мы погибли!

Ганрей драматично всплеснул руками:

– Спокойствие! Я уверен, что Сенат и не подозревает об этой эскападе канцлера. Отвлеки их. Я свяжусь с владыкой Сидиусом.

У второго неймодианца вытянулось лицо.

– Ты из ума выжил? Я не пойду на растерзание рыцарям-джедаям! Отправь дроида.

Он нервно махнул в сторону ТС-14, который с поклоном что-то пискнул и удалился.

После ухода протокольного дроида Ганрей подозвал Руна Хаако, третьего члена их делегации, и отвел обоих сородичей в изолированный отсек, где их нельзя было подслушать. Там наместник включил голографическую связь.

Ответ пришел несколько секунд спустя. Перед ними предстала сутулая фигура в темном плаще с капюшоном, скрывавшим лицо.

– В чем дело? – вопросил нетерпеливый голос.

У Ганрея так пересохло в горле, что он не сразу ответил:

– Послы Республики оказались рыцарями-джедаями.

– Джедаи? – Дарт Сидиус выдохнул это слово тихо, чуть ли не благоговейно. Он принял известие с немалой долей спокойствия. – Ты уверен?

У Ганрея улетучились последние остатки храбрости. В гипнотическом ужасе он следил за темной фигурой владыки ситхов:

– Их опознали, владыка.

Долтай Дофайн, словно не в силах выдержать повисшую тишину, возопил:

– Ваш замысел не сработал, владыка Сидиус! Блокаде конец. Мы не смеем перечить джедаям.

Темная фигура повернулась к нему:

– А мне ты, значит, смеешь перечить, Дофайн? Занятно. – Капюшон снова повернулся к Ганрею. – Наместник!

Ганрей поспешно выступил вперед:

– Да, владыка?

Голос Дарта Сидиуса стал вязким и шипящим:

– Чтобы этот наглый слизняк больше не показывался мне на глаза. Тебе ясно?

У наместника затряслись руки, и он сцепил их, чтобы прекратить дрожь.

– Да, владыка.

Он повернулся к Дофайну, но тот уже спешил прочь с мостика. Лицо его выражало ужас, а одеяние влачилось по полу, как саван.

Когда заместитель удалился, Дарт Сидиус изрек:

– Это неудачный поворот событий, но поправимый. Придется ускорить исполнение плана, наместник. Приступайте к высадке войск немедленно.

Ганрей метнул взгляд на Руна Хаако, который тщился раствориться в воздухе.

– О, владыка, разумеется… Но насколько это законно?

– Я позабочусь о законности, наместник.

– Да, несомненно. – Ганрей судорожно втянул воздух. – А как быть с джедаями?

Дарт Сидиус словно клубился тьмой под капюшоном. Его лицо еще сильнее потонуло в тенях.

– Канцлеру не следовало их впутывать. Убейте их.

– Слушаюсь, владыка, – ответил Нут Ганрей, но голограмма повелителя ситхов уже погасла. Наместник еще секунду смотрел туда, где она была, а потом повернулся к Хаако. – Прикажи взорвать корабль. А их самих прикончит отряд боевых дроидов.

Квай-Гон и Оби-Ван сидели друг против друга за длинным столом в конференц-зале. К ним так никто и не вышел.

– Это у неймодианцев обычай такой – заставлять гостей ждать? – осведомился молодой джедай.

Прежде чем Квай-Гон успел ответить, дверь отъехала, и за ней обнаружился протокольный дроид с едой и напитками. Приблизившись к столу, ТС-14 протянул поднос. Как только гости взяли по стаканчику, дроид отступил на шаг и замер в ожидании. Мастер-джедай сделал знак своему молодому спутнику, и они пригубили напитки.

Квай-Гон кивнул дроиду и снова перевел взгляд на ученика:

– Для пустячных торговых переговоров здесь слишком много подводных течений. И еще я чувствую чей-то страх.

Оби-Ван отставил стакан:

– А что, если…

Стены вздрогнули от взрыва, не дав ему договорить. Напитки пролились, поднос с едой заскользил к краю столика. Джедаи тут же вскочили на ноги с мечами наготове. Протокольный дроид, взметнув руки и бормоча извинения, быстро попятился.

– Что это было? – выпалил Оби-Ван.

Квай-Гон замер, закрыв глаза и погрузившись в свои мысли. Вдруг его глаза широко распахнулись.

– Наш корабль уничтожен.

Он быстро огляделся. Хватило секунды, чтобы уловить слабое шипение, исходящее из вентиляционных решеток рядом с дверью.

– Газ! – предостерег он ученика.

Птицы в клетках замертво повалились со своих насестов.

Нут Ганрей и Рун Хаако с мостика наблюдали на экране, как отряд боевых дроидов с бластерами марширует по коридору к конференц-залу, в котором засели джедаи. Передвигая кривыми металлическими ногами, дроиды подошли к двери. Голограмма Нута Ганрея раздавала указания.

– Они наверняка уже мертвы. Убедитесь в этом, – распорядился наместник и отключил связь.

Идущие первыми боевые дроиды открыли двери конференц-зала и замерли. Из помещения вырвалось облако ядовитого зеленого газа, и из него показалась… одинокая дрожащая фигура, которая еле держалась на ногах.

– Извините, прощу прощения, – бормотал ТС-14, петляя между боевыми дроидами и стараясь не задеть их подносом с рассыпавшейся едой и пролитыми напитками.

В следующий миг в проеме возникли джедаи со световыми мечами на изготовку. От удара Квай-Гона пара боевых дроидов отлетела прочь, рассыпав искры и металлические запчасти. Меч Оби-Вана отразил череду выстрелов. Молодой джедай выставил ладонь, и стрелявший дроид с силой впечатался в стену.

На экране, который транслировал побоище на мостик, всю видимость заволок дым вперемешку с остатками зеленого газа. По кораблю завыли сирены, эхом отдаваясь от металлической обшивки.

– Что там такое творится? – тараща глаза, вопрошал Нут Ганрей помощника.

Рун Хаако с сомнением покачал головой. В его красно-оранжевых глазах плескался страх.

– Ты никогда не сталкивался с рыцарями-джедаями?

– Вообще-то, нет, но я не вижу в этом…

Сирены продолжали надрываться, и Ганреем внезапно овладел страх.

– Задраить люки! – выкрикнул наместник.

Когда двери мостика стали закрываться, Хаако попятился. У него сел голос, и никто не услышал, как он шепчет себе под нос:

– Это нас не спасет.

Несколько мгновений спустя джедаи уже были в коридоре, ведущем к мостику, раскидывая последних боевых дроидов, которые преграждали путь. Неостановимой волной они прорывались сквозь строй противников, словно были в состоянии предугадать любой их шаг. Мечи рубили и кромсали, вспыхивая яркими цветными полосами. Дроиды и их бластеры рассыпáлись на части.

– Срочно сюда дроидов-разрушителей! – выкрикнул Ганрей, видя, что один из джедаев прорезает мечом дверь на мостик. К горлу наместника подкатил ком, по коже пробежал холодок.

– Закрыть взрывозащитные двери! Сейчас же!

Одна за другой двери с шипением захлопывались. Экипаж завороженно следил за экраном, на котором джедаи неумолимо приближались, плавя стальные двери, как мягкое масло. Послышался изумленный ропот, и Нут Ганрей прикрикнул на дежурных, чтобы умолкли. Взрывозащитная дверь под натиском джедаев разбрызгивала искры, и вскоре в ее центре – в том месте, где высокий рыцарь вонзил меч по самую рукоять, – возникло красное пятно.

Внезапно экран погас. Металл в центре двери начал плавиться и стекать.

– Они вот-вот сюда ворвутся! – простонал Рун Хаако, подбирая одежды и пятясь прочь.

Наместник ничего не ответил. «Не может быть! – крутилось у него в голове. – Не может быть!»

Квай-Гон со всей силы прожигал дверь, твердо решив добраться до вероломных неймодианцев, как вдруг чутье предупредило его об опасности, исходящей сзади.

– Оби-Ван! – окликнул он ученика. – Дройдеки!

Молодой джедай обернулся и с улыбкой кивнул:

– Ну что же, переговоры провалились.

Из смежного коридора бесшумно и мягко выкатилось сразу десять дроидов-разрушителей. Внешне они походили на блестящие металлические ободы колес. Один за другим дроиды распрямились, выдвинув по три сегментированные ноги и короткие руки со встроенными лазерными пушками и склонив бронированную голову.

Смертоносные дройдеки были созданы лишь для одной задачи. Едва миновав последний угол на пути к мостику, они тут же разрядили пушки, и пятачок узкого пространства полностью попал под перекрестный огонь. Когда орудия замолкли, дроиды выдвинулись вперед в поисках уцелевших. Но коридор был пуст: джедаи скрылись.

Экран на мостике замигал и ожил. Дроиды-разрушители снова свернулись в клубок и покатились по коридору прочь от дверей, разыскивая джедаев.

– Они сбежали, – выдохнул Рун Хаако, с трудом веря своему счастью.

Нут Ганрей молчал, не переставая думать о том, как близки они были к гибели. При любом раскладе эта вынужденная стычка с рыцарями-джедаями казалась нелепостью. Ведь вопрос касался торговли, а не политики. Торговая Федерация была в своем праве, противясь глупому, необоснованному решению Сената обложить торговые пути налогом.

То, что неймодианцы нашли единомышленника, который поддержал их позицию и посоветовал установить блокаду и выдвинуть требования об отмене санкций, – еще не повод подсылать джедаев. Наместник расправил плечи и с нарочитым тщанием оправил полы одежд, чтобы скрыть дрожь в руках. Из размышлений его вырвал неожиданный вызов, пришедший на узел связи.

– Сэр, входящий звонок из города Тид на Набу.

На экране возникло лицо девушки – молодое, красивое и невозмутимое. Золотой головной убор обрамлял бледное напудренное лицо, и только нижняя губа посередине была разделена ярко-алой полоской. Девушка на экране смотрела на неймодианцев свысока и отстраненно, словно была для них недосягаема.

– Сама королева Амидала, – прошептал Рун Хаако, стоявший за пределами объектива.

Ганрей подошел к экрану.

– Наконец-то первые успехи, – тихо проговорил он в ответ и показался на глаза королеве.

Амидала, в полном церемониальном облачении, восседала на вычурном троне. Рядом копошилось пять служанок в алых плащах с надвинутым капюшоном. Королева обратила твердый немигающий взгляд на сморщенное лицо наместника.

– Мы рады, что вы снизошли до нас, ваше величество, – без запинки отчеканил неймодианец.

– Вас не обрадуют мои слова, наместник, – резко оборвала она его речь. – Торговой блокаде нашей планеты конец.

Подавив панику, Нут Ганрей собрался с духом и улыбнулся:

– Неужели, ваше величество? Я даже не знал…

– Мне сообщили, что Сенат наконец-то вынес наш вопрос на голосование, – не обращая внимания на его увертки, продолжила королева. – Полагаю, вам уже известны его результаты.

Наместник ощутил укол тревоги:

– Непонятно, зачем вообще голосование…

Амидала подалась вперед, и неймодианец увидел, как горят ее карие глаза.

– Довольно притворства, наместник. Я знаю, что у вас послы Верховного канцлера, которые никуда не уйдут, пока не будет заключено мировое соглашение. К чему вы пришли?

Наместник почувствовал, будто в его и без того истонченной самоуверенности образовалась большая прореха.

– Я не знаю ни о каких послах. Вас ввели в заблуждение.

На лице королевы промелькнула тень удивления.

– Осторожно, наместник, – тихо сказала она. – На этот раз Федерация замахнулась на то, что ей не по зубам.

Ганрей тряхнул головой и принял оборонительную позу:

– Ваше величество, мы никогда не действуем вопреки воле Сената. Все остальное – ваши домыслы.

Амидала не сводила с него карих глаз, будто бы наместник был сработан из стекла и она была в состоянии прозреть правду, которую он пытался скрыть.

– Увидим, – спокойно сказала она.

Изображение королевы погасло. Нут Ганрей медленно выдохнул, отгоняя назойливое чувство, которое у него вызвал ее взгляд.

– Она права, – бросил под руку Хаако. – Сенат ни за что…

Ганрей взмахом руки прервал помощника:

– Поздно об этом тревожиться. Вторжение уже началось.

Хаако секунду помедлил, прежде чем спросить:

– Думаешь, она ждет, что мы нападем?

Наместник зашагал прочь:

– Не знаю, но рисковать незачем. Нужно немедленно лишить их связи с окружающим миром.

Квай-Гон и Оби-Ван бесшумно пробрались через вентиляционные отдушины к люку, выходящему в главный ангар, откуда открывался вид на шесть массивных десантных кораблей с двойными плоскостями в окружении наземных транспортников. Последние по форме напоминали ботинок с закругленным носом. Расположенные в носах люки распахнулись, и оттуда выдвинулись транспортировочные стойки. Тысячи блестящих металлических фигур превосходным строем промаршировали внутрь.

– Боевые дроиды, – тихо проронил Квай-Гон. В его голосе ощущалось удивление и беспокойство.

– Армия вторжения, – отозвался Оби-Ван.

Некоторое время они наблюдали за происходящим, отмечая детали, подсчитывая транспортники и дроидов и прикидывая общий размер армии, уместившейся в полудесятке десантных кораблей.

– Для Торговой Федерации это нехарактерно, – заметил высокий рыцарь. – Нужно предупредить Набу и связаться с канцлером Валорумом.

Оби-Ван кивнул:

– Но только не отсюда.

Наставник бросил быстрый взгляд на ученика:

– Возможно, наши новые друзья подвезут нас до планеты.

– Это меньшее, чем они нам обязаны, – учитывая оказанный нам прием. – Губы Оби-Вана растянулись в усмешке. – Вы были правы, учитель. Переговоры оказались недолгими.

Квай-Гон улыбнулся в ответ и жестом показал, что пора приступать.

4

Когда десантные корабли Торговой Федерации начали спускаться к планете из черноты космоса, ее пышная растительность была скрыта под нескончаемыми слоями серебристо-серого сумрака. Три корабля покинули строй и бесшумно, будто призраки, скользнули сквозь облака, что простирались над безбрежной зеленью, и один за другим материализовались неподалеку от обширного болота. Приземлившись у темной воды в окружении зарослей, они раскрыли люки, и наружу выдвинулись транспортники с выпуклыми носами. Рядом из-под тихой болотной глади показалась голова Оби-Вана Кеноби. Джедай быстро вдохнул и снова скрылся под водой. Повторно он вынырнул уже гораздо дальше, и на этот раз позволил себе оглянуться на войско вторжения. Десятки танков и транспортников с боевыми дроидами выстраивались перед десантными кораблями. Некоторые из них парили над болотом, другие нашли опору на суше.

Далеко слева, за туманом и стволами деревьев, мелькнула стремительная тень: Квай-Гон Джинн. Сделав глубокий вдох, Оби-Ван бесшумно нырнул и поплыл в направлении учителя.

Квай-Гон бестелесным призраком продвигался по болоту, прислушиваясь к грохоту и треску веток позади. Армия Торговой Федерации выдвинулась на позиции. С глухим тяжелым рокотом моторов мешалось звонкое жужжание одноместных воздушных платформ – маленьких, рассчитанных на одного пилота мобильных огневых установок, на которых боевые дроиды отправлялись в разведку до наступления основных сил. ОВП проносились над болотами Набу, мимолетной тенью мелькая перед носом гигантских транспортников.

Мимо Квай-Гона мчались животные, покинувшие логова в поисках безопасного убежища. Икопи, фалампасеты, мотты, пеко-пеко – названия видов всплывали в памяти сами собой как итог тщательной подготовки к путешествию. Мастер-джедай уворачивался от бегущих в панике существ, поглядывая по сторонам в поисках Оби-Вана, но, когда из тумана позади него выплыл темный силуэт транспортника, прибавил ходу.

Он наугад пробирался по самой кромке берега большого озера, когда увидел перед собой странное земноводное существо. Оно наполовину высунулось из воды, всем гибким телом скрючившись над только что добытой раковиной – пыталось длинным языком выковырять что-то оттуда и заглотить. Отбросив пустую раковину, абориген вырос в полный рост прямо перед носом у джедая. Огромные уши земноводного хлопали на ветру, а челюсти беспрестанно работали, пережевывая добычу. Завидев Квай-Гона и его свиту бегущих животных, существо изумленно захлопало торчащими на стебельках глазами и только потом заметило гигантский силуэт, от которого все спасались.

– Ой-ой, – выдавил абориген. Возглас получился скомканным, но вполне узнаваемым.

Стремясь убраться с дороги надвигающегося транспортника, Квай-Гон метнулся левее, чтобы обогнуть незнакомца. Существо выронило свою добычу и вцепилось в одежду Квай-Гона, выпучив обалделые глаза.

– Спасай моя, спасай! – жалобно возопило оно с гримасой отчаяния на кожистом лице.

– Отцепись! – крикнул Квай-Гон, тщетно пытаясь высвободиться.

Махина с грохотом приближалась, перемалывая болота, приминая траву и создавая после себя маленькие водовороты. Транспортник Федерации нагонял Квай-Гона, а тот все силился отвязаться от аборигена или хотя бы оттащить того в сторону в слабой попытке скрыться от погони.

Наконец, когда транспортник уже навис над ними, будто здание, готовое вот-вот рухнуть, мастер-джедай толкнул навязчивое существо в мелкую заводь и ничком накрыл его сверху. Громада Торговой Федерации прошла мимо, прогрохотав над их распростертыми телами. Воздушная волна еще глубже вдавила их в трясину.

Когда опасность миновала, Квай-Гон выбрался из грязной воды и с наслаждением вдохнул. Абориген, так и не отпустивший его руку, тоже поднялся, и с его вытянутой трубочкой физиономии потекла мутная вода. Проводив взглядом удаляющийся транспортник, существо припало к джедаю и заключило его в горячие объятия.

– Ой-ой, ой-ой-ой! – запричитало земноводное писклявым щебечущим голосом. – Я твоя люби, люби навсегда! – И расцеловало.

– Отстань, – отмахнулся Квай-Гон. – Ты совсем без мозгов? Из-за тебя мы чуть не погибли!

Существо, похоже, обиделось:

– Без мозгов? Моя говори!

– Способность говорить еще не признак интеллекта. – Квай-Гона так просто было не пронять. – А теперь отцепись от меня и иди своей дорогой!

Мастер-джедай высвободился из хватки земноводного и зашагал прочь, с тревогой поглядывая по сторонам и прислушиваясь к визгу ОВП в отдалении.

Помедлив, существо бросилось следом:

– Нет-нет, моя иди с тобой! Моя оставайся! Джа-Джа будь верная, скромная гунгана помощник. Будь твой друг.

Джедай едва удостоил его взглядом, сосредоточенно выискивая в тенях ученика:

– Спасибо, но не нужно. Как-нибудь обойдусь.

Гунган Джа-Джа пошлепал за Квай-Гоном, размахивая руками и шевеля вытянутыми губами:

– Нужно-нужно! Боги нам вели! Моя обязана жизнью! Это точно, как моя имя Джа-Джа Бинкс!

Болотная вода задрожала от звука моторов ОВП, и из тумана вынырнул Оби-Ван Кеноби, а за ним – две платформы, с которых в него целились боевые дроиды.

Квай-Гон выхватил меч и махнул аборигену, чтобы тот убрался с дороги:

– Мне сейчас не до этого…

– Однако возьми гунгана с собой… – Джа-Джа умолк, едва заслышав звук ревущих машин, а когда повернулся, они оказались прямо перед его распахнутыми от ужаса глазами. – Ох, наша…

Квай-Гон сгреб гунгана в охапку и снова бросил ничком в воду:

– Не высовывайся!

Джедай включил меч и приготовился встретить дроидов, которые преследовали ученика.

Из-под воды показалась голова Джа-Джа.

– Наша умирай! – завопил гунган.

Едва Оби-Ван поравнялся с учителем, боевые дроиды на платформах открыли огонь из пушек. Квай-Гон отразил выстрелы им навстречу. ОВП взорвалась россыпью раскаленных металлических обломков, в один миг усыпавших болото.

Оби-Ван, тяжело дыша, устало вытер грязь со лба:

– Простите, учитель. Мой меч замкнуло в болоте. – Он вытащил оружие. Рабочая сторона его почернела и оплавилась.

Квай-Гон забрал меч из рук падавана и бегло осмотрел. За его спиной из взбаламученного болота выбрался Джа-Джа Бинкс и с любопытством воззрился на вновь прибывшего.

– Ты опять забыл отключить питание, Оби-Ван? – с нажимом спросил наставник.

Ученик смущенно кивнул:

– Похоже, что да, учитель.

– Перезарядить его недолго, зато с чисткой придется повозиться. Надеюсь, ты извлек из этого урок, мой юный падаван.

– Да, учитель. – Оби-Ван с огорченным видом принял меч из рук Квай-Гона.

Джа-Джа протолкался поближе, шлепая перепонками. Уши его болтались, длинные руки и ноги словно пытались унести его одновременно в разные стороны.

– Твоя моя опять спасай? – задал он риторический вопрос.

Оби-Ван замер:

– Что это?

– Гунган. Абориген. Его зовут Джа-Джа Бинкс. – Квай-Гона больше занимали окружающие их болота. – Уходим, пока не показались другие ОВП.

– Другие? – беспокойно выпалил Джа-Джа. – Твоя говори, другие?

Квай-Гон решительно зашагал прочь через трясину. Оби-Ван не отставал, а Джа-Джа догнал их после секундной заминки, суетливо семеня и закатывая глаза.

– Моя извиняйся, но самая надежная места – Ото-Гунга, – пропыхтел он, стараясь привлечь внимание джедаев. Кругом жужжали моторы одноместных воздушных платформ, невидимых за туманом. – Ото-Гунга, – повторил Джа-Джа. – Там, где я вырастай. Безопасная город!

Квай-Гон резко остановился, а за ним – и оба его спутника. На этот раз мастер-джедай посмотрел на гунгана заинтересованно:

– Что ты сказал? Город?

Джа-Джа старательно закивал.

– Отведешь нас туда?

Гунган внезапно смутился:

– Ох-ох, нет… Моя ваша не отведи… Никак не иди, нет.

Квай-Гон навис над ним, буравя мрачным взглядом:

– Никак?

Джа-Джа, казалось, готов был провалиться сквозь трясину. В горле у него клокотало, вытянутые губы раскрывались и закрывались, как у рыбы.

– Досада, однако… моя признавайся, что мою прогоняй. Наверх. Моя забывай – босс Насс ужасно накажи, если моя возвращайся. Ужасная, страшная наказания.

Визг моторов ОВП перекрыл другой звук, исходящий откуда-то из-за тумана, – низкий, глухой, ритмичный и постепенно нарастающий. Джа-Джа тревожно оглянулся:

– Ой-ой!

– Слышишь? – вкрадчиво спросил Квай-Гон, ткнув аборигена пальцем в тощую грудь. – Сюда приближается тысяча страшных ужасов, мой дорогой гунганский друг…

– И когда они тебя поймают, то сотрут в порошок, порвут в клочки и испепелят, – с каким-то даже задором поддакнул Оби-Ван.

Джа-Джа закатил глаза и судорожно сглотнул:

– Ой-ой! Твоя верно говори. – Он суетливо замахал руками. – Сюда! Сюда! Скорее быстро!

Все трое торопливо нырнули в сумрачную мглу.

Некоторое время спустя джедаи и гунган показались из густых зарослей болотной травы на берегу скрытого в тени озерца, где даже отражения в воде было не различить. Джа-Джа согнулся пополам, опустив трехпалые руки на костлявые колени, и пытался восстановить дыхание. Гунган вертелся всем гибким телом, поглядывая в ту сторону, откуда они пришли, и длинные уши хлопали в такт движениям. Оби-Ван покачал головой: он не вполне одобрял намерения наставника. Ему не нравилось, что мастер-джедай решил связаться с этим несуразным существом.

Где-то в отдалении слышался ровный, гулкий рокот транспортников Федерации.

– Далеко еще? – спросил Квай-Гон у нерешительного проводника.

Гунган указал на озеро:

– Наша иди вниз под вода, вот так.

Переглянувшись, учитель и ученик достали из складок одежды по небольшому контейнеру с переносным дыхательным аппаратом размером с ладонь.

– Моя ваша предупреди, – Джа-Джа переводил взгляд с одного джедая на другого, – гунгана не люби ваша чужаки. Теплая прием не жди.

Оби-Ван пожал плечами:

– Ничего, у нас сегодня с теплым приемом с самого утра не заладилось.

– Идем. – Квай-Гон махнул рукой и зажал дыхательный аппарат зубами.

Гунган тоже пожал плечами, словно снимая с себя всю ответственность за то, что произойдет потом. Повернувшись, он исполнил высокое двойное сальто и исчез в глубине. Джедаи погрузились в трясину следом за ним.

Худощавый проводник, казалось, в воде чувствовал себя гораздо привычнее, чем на суше. Гунган плыл ровно и умело, с привычной легкостью загребая длинными руками воду и извиваясь всем телом. Довольно долго они продвигались строго вниз, где лучи солнца постепенно тускнели. Теперь свет исходил лишь от невидимых глазу подводных источников. Минуты уходили, и Оби-Ван начал сомневаться, правильно ли они поступают.

Но вдруг на пути забрезжил новый источник света. Мало-помалу путникам стал виден Ото-Гунга – скопление пузырей, которые крепились гроздьями к огромным каменным столпам. По мере приближения пузыри приобретали все более ясные очертания, и вот уже было можно различить детали построек внутри и фигурки спешивших по своим делам гунганов.

Джа-Джа стал уверенно загребать к одной из крупных сфер, и джедаи последовали за ним. Доплыв, гунган надавил на оболочку пузыря ладонями, и та поддалась… Сперва она пропустила его руки, потом голову и туловище, а под конец и ноги, поглотив гунгана целиком, – и притом осталась цела. Изумленные джедаи проделали то же самое, без малейшего затруднения проникнув сквозь странную мембрану внутрь сферы.

Они оказались на устойчивой платформе, которая понесла их вниз, к площади, окруженной зданиями. От стенок исходило ровное свечение, а воздух оказался пригоден для дыхания. Пока джедаи спускались вниз, с их одежды потоками стекала вода. Аборигены это заметили и стали что-то тревожно выкрикивать.

На площади появился отряд вооруженных гунганов, восседавших на двуногих животных с вытянутыми мордами, почти как у хозяев. Кааду, вспомнил Квай-Гон название этих болотных обитателей. Их отличали мощные лапы, большая выносливость и хорошее чутье. В руках у всадников были длинные, пугающие на вид электропики, которыми они оттесняли паникующую толпу, прокладывая путь навстречу пришельцам.

– Здрастя, капитана Тарпальс, – как ни в чем не бывало приветствовал Джа-Джа командира отряда. – Моя возвращайся!

– Только не это, Джа-Джа Бинкс! – рявкнул тот в явном раздражении. – Твоя иди к босс Насс. Слушай, что он говори. На этот раз твоя не сдобровай.

Не обращая на джедаев ни малейшего внимания, командир ткнул Джа-Джа электропикой, отчего тот подскочил на полметра вверх. Обиженно бормоча, бедняга энергично потер бок.

Гунганский патруль повел их по переходам к башне, в которой, как сообщил шепотом Джа-Джа, заседал Верховный совет гунганов. Постройка была прозрачной со всех сторон, а снаружи плавали маленькие рыбки, сиявшие, как звездочки на темном фоне. У дальней стены громоздилась длинная закругленная скамья с небольшим возвышением посередине. Все места были заняты важными с виду гунганами в официальных одеждах, и вновь прибывших быстро провели мимо других посетителей, которые ожидали разрешения своих вопросов.

Гунган, занимавший центральное место, был грузным и приземистым – сказывались возраст и лишний вес. Трудно было представить, будто он когда-то был таким же стройным, как Джа-Джа Бинкс. Со щек предводителя гунганов свисали складки кожи, шея утопала в плечах, а на лице читалось такое недовольство, что даже Джа-Джа испуганно примолк, когда их подтолкнули вперед.

Знатные гунганы уставились на вновь прибывших во все глаза, тихо перешептываясь.

– Что ваша хоти, чужаки? – прогремел босс Насс, после того как представился гостям.

Квай-Гон объяснил, что привело джедаев на Набу, предупредил о вторжении инопланетников на поверхность и попросил о помощи. Пока он говорил, все члены совета гунганов слушали очень внимательно, не проронив ни слова.

Босс Насс тряхнул головой, отчего складки кожи на его шее заходили ходуном.

– Ваша здесь нельзя. Армия машинки – не наша забота.

Квай-Гон стоял на своем:

– Армия дроидов готовится напасть на набуанцев. Мы должны предупредить их.

– Наша не люби набу! – раздраженно прорычал босс Насс. – А они не люби гунган. Они думай, их мозга большая. Они вороти нос, потому что наша живи в болота, а они наверх. Давно разойдись наша две дорожка. Машинки это не измени.

– Когда их армия разобьет набуанцев, она придет сюда и поработит вас, – тихо вставил Оби-Ван.

Босс Насс хмыкнул:

– Нет, моя так не думай. Моя говори с набу один или два раза за жизнь, а с машинка никогда не говори. Машинки не иди сюда! Они не знай про гунган!

Остальные члены совета дружно закивали, одобрительным гулом подкрепляя свое восхищение мудростью босса.

– Вы связаны с набуанцами, – гнул свое Оби-Ван. На юном лице отразилась решимость: отступать джедай не собирался. – То, что случится с одними, затронет и других. Это вы должны понимать.

Босс Насс отмахнулся толстой лапищей:

– Наша не знай твоя, чужак. И наша не заботь судьба набу.

Оби-Ван не успел ничего возразить, потому что вмешался Квай-Гон.

– Тогда помогите нам попасть к набуанцам, – сказал мастер-джедай, в небрежном жесте проведя рукой перед глазами предводителя.

Помешкав, босс Насс кивнул:

– Наша посылай ваша далеко-далеко.

Мастер-джедай не отрывал глаз от гунгана:

– Нам понадобится транспорт до самого Тида.

– Хорошо, – снова кивнул босс Насс. – Мы дай ваша бонго. Самая быстрая путь к набу пролегай через ядро планеты. Ваша уезжай.

Квай-Гон отступил на шаг:

– Спасибо за помощь. Мы уходим с миром.

Когда они повернулись, чтобы покинуть собрание, Оби-Ван спросил шепотом:

– Учитель, а что такое бонго?

Тот скользнул взглядом по ученику и задумчиво приподнял бровь:

– Будем надеяться, что это какой-то корабль.

Джедаи намеревались как можно скорее покинуть резиденцию босса Насса и прочих высокопоставленных гунганов, но тут на глаза им попался Джа-Джа Бинкс. Он тоскливо стоял в наручниках, ожидая своей участи. Квай-Гон замедлил шаг и встретился с беднягой глазами.

– Учитель! – предостерег его Оби-Ван. Он слишком хорошо знал Квай-Гона и отлично представлял, что произойдет дальше.

Мастер-джедай приблизился к Джа-Джа и встал рядом.

– Они посылай ваша на верная смерть! – угрюмо бросил гунган, озираясь по сторонам: не подслушивают ли их. – Ехай через ядро – большая беда.

Квай-Гон кивнул:

– Спасибо, друг мой.

Джа-Джа Бинкс печально пожал плечами:

– Не за что, однако. – Он обратил на мастера-джедая полный надежды взгляд и неуверенно, смущенно улыбнулся. – Но помощь не помешай.

Квай-Гон помедлил.

– Учитель, у нас мало времени, – лаконично напомнил Оби-Ван, подходя ближе.

Наставник с отсутствующим взглядом повернулся к ученику:

– Время, потраченное здесь, возможно, окупится позже. Джа-Джа нам еще пригодится.

Оби-Ван своенравно тряхнул головой. Учитель всегда слишком охотно лез туда, куда совсем не требовалось. Зачастую он взваливал на свои плечи дела совершенно не под стать мастеру-джедаю. И раз за разом устраивал из-за них пикировки с Советом. Когда-нибудь это доведет его до беды.

Падаван склонился ближе:

– Кажется, я потерял нить рассуждений.

Квай-Гон посмотрел ему в глаза.

– Сосредоточься, юный Оби-Ван, – мягко укорил он ученика. – Чувствительность к Живой Силе никогда не была твоим коньком.

Ученика хватило всего на секунду. Потом он потупился, ужаленный замечанием, а Квай-Гон отвернулся и зашагал обратно к боссу Нассу.

– Что станет с Джа-Джа Бинксом? – спросил он.

Предводитель был занят разговором с другими гунганами, а поэтому повернулся к джедаю с раздражением, раздув толстые щеки.

– Бинкс нарушай закон невозвращания. Нарушай изгнание. Он будь наказан.

– Надеюсь, не слишком сурово? – уточнил джедай. – Нам он очень помог.

Босс Насс издал длинный прерывистый смешок:

– Его побей до смерти.

Джа-Джа Бинкс громко охнул где-то поодаль. В зале поднялся ропот. Даже Оби-Ван, который снова поспешил занять место рядом с наставником, был потрясен.

Квай-Гон долго не раздумывал:

– Нам нужен штурман, который проведет через ядро до Тида. На поверхности я спас Джа-Джа. Он обязан мне жизнью. Я требую возврата долга.

Босс Насс молча взирал на джедаев и так сильно хмурился, что брови его собрались складками, а рот перекосился. Голова гунгана еще глубже ушла в складки кожи, что скрывали его шею.

Затем его маленькие глазки нашли несчастного Джа-Джа, и вожак гунганов махнул рукой:

– Бинкс?

Тот покорно подошел и встал рядом с джедаями.

– Твоя в долгу у эта чужак? – недобро спросил босс Насс.

Джа-Джа кивнул, повесив нос и уши, но в глазах мелькнул огонек надежды.

– Ваши боги требуют, чтобы он вернул этот долг, – продолжал давить Квай-Гон, водя рукой перед глазами босса. Он снова призвал на помощь свои джедайские способности. – Его жизнь принадлежит мне.

Поразмыслив всего секунду, предводитель согласно кивнул:

– Его жизнь принадлежи твоя. Все равно его пропащая. Твоя забирай.

Один из стражников вышел вперед и снял с бедолаги наручники.

– Идем, Джа-Джа, – подсказал Квай-Гон, разворачивая гунгана к выходу.

– Через ядро! – воскликнул тот, впервые осознав, что произошло. – Моя не согласись! Моя умри лучше здесь, чем в ядре. Моя не иди…

Но джедаи уже увели его из зала, подальше от босса Насса.

На пустом мостике флагмана Торговой Федерации Нут Ганрей и Рун Хаако стояли перед голограммой Дарта Сидиуса. Неймодианцы старались не встречаться взглядами, и при этом каждый надеялся, что повелитель ситхов не читает их мысли.

– Вторжение идет по плану, владыка, – сообщил наместник закутанной в плащ фигуре, пряча за складками одежды нет-нет да и проскальзывающее подергивание рук и ног. – Наша армия приближается к Тиду.

– Хорошо. Очень хорошо, – тихим, спокойным голосом отозвался Дарт Сидиус. – Сенат моими стараниями погряз в пучине бюрократии. Когда дойдет до голосования, им ничего не останется, кроме как признать, что ваша блокада увенчалась победой.

Ганрей бросил быстрый взгляд на соплеменника:

– Королева твердо убеждена, что Сенат примет ее сторону.

– Королева Амидала юна и неопытна. Вот увидите – манипулировать ею не составит ни малейшего труда. – Изображение подернулось рябью. – Вы прекрасно справились, наместник.

– Благодарю, владыка, – ответил тот вслед гаснущей голограмме.

В повисшей тишине неймодианцы многозначительно переглянулись.

– Ты не сказал ему, – с укором прошипел Хаако.

– О пропавших джедаях? – Ганрей небрежно взмахнул рукой. – Не обязательно ему знать. Не следует ничего говорить ему, пока мы точно не выясним, что произошло.

Задержав на наместнике пытливый взгляд, Рун Хаако наконец отвернулся.

– Да, не следует, – признал он, покидая мостик.

5

Оби-Ван Кеноби склонился над приборной панелью бонго, осваиваясь с управлением, а Джа-Джа Бинкс, сидевший рядом, все причитал и причитал. Квай-Гон разместился в тени позади них и молча смотрел вдаль.

– Сумасхождение! – ныл Джа-Джа.

Бонго ровным ходом продвигался прочь от мерцающих пузырей Ото-Гунга, все глубже уходя в воды планеты Набу.

Бонго был маленьким неуклюжим подводным корабликом с электроприводом, системой навигации и креслами для пассажиров. Внешне он походил на каракатицу с плоскими, скошенными назад плавниками и щупальцами, которые вращались для придачи ускорения. Три пассажирских отсека, укрытые колпаками, располагались симметрично: один впереди и по одному у каждого плавника.

Джедаи и их проводник заняли передний отсек. Оби-Ван сел за штурвал, а Джа-Джа получил указание прокладывать путь через ядро. Всю планету пронизывали подводные туннели, и можно было существенно срезать путь, если выбрать подходящий.

«Или наоборот, – мрачно подумал Оби-Ван, – тебе самому что-нибудь срежут».

– Наша помирай, – жалобно бормотал Джа-Джа, повернув вытянутое лицо к мастеру-джедаю. Его уши хлопали, как закрылки. – Эгей! Куда мы плыви, капитана Квай-Гон?

– Ты же штурман, – заметил тот.

Джа-Джа затряс головой:

– Ась? Твоя шути. Моя не знай, что здеся как.

Старший джедай положил гунгану руку на плечо:

– Успокойся, друг мой. Путь нам укажет Сила.

– Сила? Какая такая Сила? – Джа-Джа, похоже, не впечатлился. – Суперкруть эта ваша Сила, моя погляди. Спасай моя, ваша и всех, да?

Оби-Ван раздраженно прикрыл глаза. Джа-Джа Бинкс был ходячей катастрофой – но справляться с этой катастрофой надлежало Квай-Гону. Оби-Ван не имел права вмешиваться. В конце концов, это учитель решил взять гунгана. Не потому, что тот был умелым штурманом или проявил какой-то иной талант, а потому, что стал очередным проектом, который Квай-Гон считал значимым и требующим доработки – как всегда идя наперекор желаниям Совета.

Эта его одержимость одновременно завораживала и сбивала с толку. Наставник был, возможно, величайшим джедаем из живущих: всегда говорил на Совете все, что думал; не пасовал ни перед каким испытанием; был отважен и силен, добр и отзывчив. Возможно, из-за последнего он и влипал в разные неприятные истории. Квай-Гон раз за разом поступал вопреки воле Совета в ситуациях, которые, по мнению Оби-Вана, едва ли стоили сломанных ради них копий. Наставник был одержим личным представлением о роли джедаев, о смысле их служения и о задачах, которые перед ними стоят. Он следовал своим убеждениям с непреклонной решимостью.

Оби-Ван был юн и нетерпелив, своеволен, далеко не так приобщен к Силе, как Квай-Гон, но ему казалось, что он лучше наставника понимает, насколько опасно так разбрасываться целями, взваливать на себя столько задач одновременно. Находя интересную для себя головоломку, Квай-Гон не останавливался ни перед чем, когда пытался ее решить. Даже если приходилось решать ее с угрозой для жизни.

И вот к чему это привело. Джа-Джа Бинкс был риском высокой степени опасности, причем оснований полагать, что они пожнут хоть какие-то плоды, не было.

Гунган пробормотал что-то еще, все время поглядывая по сторонам в иллюминаторы, словно в поисках опознавательных знаков, благодаря которым сможет хотя бы притвориться, что знает путь. Оби-Ван стиснул зубы. «Не ввязывайся, – строго сказал себе юный джедай. – Не ввязывайся».

– Держи штурвал, – в конце концов буркнул он. Потом выбрался из кресла и присел рядом с Квай-Гоном.

– Учитель, – спросил Оби-Ван, не в силах больше сдерживаться, – почему вы все время подбираете всяческих доходяг, от которых нет никакой пользы.

Квай-Гон лишь мимолетно улыбнулся:

– Таким он кажется сейчас, но нужно смотреть глубже, Оби-Ван.

– Я посмотрел достаточно глубоко, но там ничего не видно! – в сердцах воскликнул ученик. – Он бесполезен и отвлекает нас от поставленной задачи!

– Это ненадолго. Со временем все может измениться, – был ответ. Оби-Ван хотел было возразить, но учитель прервал его: – Послушай, мой юный падаван. У Силы много тайн, которые не так-то просто раскрыть. Сила всеобъемлюща и вездесуща, и все живущие – часть ее. Так бывает, что их предназначение не всегда очевидно. Иногда, чтобы это предназначение сбылось, его нужно прочувствовать.

Падаван был мрачнее тучи.

– Некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми, учитель, – покачал он головой. – К тому же почему, если срывать покровы, то обязательно вам? Вы же знаете, как Совет относится к этим… отклонениям от курса. Может быть, хоть разок кто-то другой займется раскрытием этих тайн?

Квай-Гон неожиданно погрустнел:

– Нет, Оби-Ван. Тайны должны быть раскрыты, как только их обнаружили. Если встретились окольные тропы, ими нужно пройти. И если ты стоишь на распутье или на пороге великой тайны, не перекладывай ответственность на кого-то другого. Нужно действовать самому.

Последние отсветы из Ото-Гунга растворились в мутной пучине, и вокруг путешественников сомкнулась подводная тьма. Джа-Джа Бинкс вел кораблик с небольшой устойчивой скоростью. Он больше не ворчал и не дергался, а уверенно держал штурвал. Когда совсем стемнело, он включил прожекторы, и мощные желтые лучи упали на разноцветные рифы переплетающихся кораллов, пропадающие в далекой черноте.

– Учитель, я уважаю ваше суждение, – наконец молвил Оби-Ван, – но мне все равно неспокойно.

Как и все джедаи, Оби-Ван Кеноби был взят у родителей в очень раннем возрасте. Теперь он их и не помнил вовсе – его семьей стали рыцари-джедаи. А самым близким из них был Квай-Гон, вот уже больше десяти лет наставлявший Оби-Вана на путь Силы.

Мастер-джедай знал об этой привязанности и платил тем же. Оби-Ван был для него как сын. Как наследие, которое учитель оставит после себя. Он возлагал на ученика огромные надежды, но не всегда разделял его взгляды.

– Наберись терпения, Оби-Ван, – тихо сказал Квай-Гон. – Порой немного веры помогает пройти долгий путь.

Бонго лавировал по коралловому туннелю, вдоль алых и лиловых расселин, хорошо видных в свете прожекторов. Повсюду под скалистыми наростами сновали стайки разноцветных рыбок.

– У гунганов война с набуанцами? – задумчиво осведомился Квай-Гон у Джа-Джа.

– Война, нет. Гунгана с набу не воевай. Может, давно война. Теперь набу не совайся в болота, гунган не ходи в долины. Не видь друга друга.

– Вы с ними друг друга недолюбливаете? – продолжил развивать тему мастер-джедай.

Джа-Джа фыркнул:

– Набу думай, у них большой голова, всегда думай, что лучше гунгана!

Оби-Ван перегнулся через проводника, чтобы рассмотреть что-то в иллюминаторе.

– Почему тебя изгнали, Джа-Джа? – спросил он.

Гунган почмокал вытянутыми губами:

– Это непростой история, но если в два слова, то… э-э… хм… моя неуклюжий.

– Тебя изгнали за то, что ты неуклюжий? – изумленно воскликнул молодой джедай.

Бонго устремился вниз в открытую расселину между двумя высокими коралловыми стенками. Ни джедаи, ни гунган не заметили тень, которая оторвалась от торчащей в отдалении скалы и последовала за ними.

Джа-Джа заерзал:

– Моя нечаянно, всего одна-два раза. Жмакай на газ, разбей хейблиббер босса. И они меня прогоняй!

Оби-Ван не до конца понял, о чем идет речь. Но переспросить не успел, поскольку в бонго с гулким ударом что-то бухнулось и кораблик накренился. Гигантское ракообразное со множеством ног и массивными зубастыми челюстями ухватило его длинным языком и потянуло в пасть.

– Морской убийца опи! – в ужасе завопил гунган. – Наша помирай!

– Джа-Джа, полный вперед! – быстро велел Квай-Гон, не отводя глаз от распахнутой пасти чудовища.

Но вместо того чтобы перевести рычаг вперед, гунган в панике задал задний ход, и маленький корабль направился прямиком в зубы преследователя. С глухим стуком бонго ударился о глотку чудовища, и джедаи вылетели из сидений. Ряды заостренных зубов начали смыкаться, огоньки на приборной панели беспокойно замигали.

– Ах-ох! – выдавил Джа-Джа Бинкс.

Оби-Ван быстро запрыгнул в кресло второго пилота:

– Ну-ка, пусти меня!

Он ухватился за рычаг энергопривода и штурвал и дал полный вперед. К его удивлению, пасть морского убийцы судорожно распахнулась, и корабль вылетел из нее, как из катапульты.

– Наша свободна! Свободна! – Джа-Джа подпрыгивал на сиденье, радуясь привалившей удаче.

Но быстрый взгляд назад показал, что улыбнувшаяся им удача имеет вполне осязаемую форму. Их преследователь угодил в зубы какой-то другой твари, которая сильно превосходила его в размерах. Длинный угреобразный хищник, с когтистыми передними лапами, ластами вместо ног и отвратительной пастью, разорвал морского убийцу на клочки и с аппетитом заглотил.

– Водный монстр сэндо, ой-ой! – промычал Джа-Джа Бинкс, закрыв лицо ладонями.

Оби-Ван прибавил газу, пытаясь увеличить расстояние между кораблем и этой новой напастью. Чудище отстало, но тут тревожно замигала подсветка кабины. Маленький кораблик нырнул глубже, к самому ядру планеты. Внезапно в приборной панели что-то вспыхнуло, и искры рассыпались по кабине. Колпак над головой пассажиров разгерметизировался, и внутрь начала сочиться вода.

– Учитель, – сказал Оби-Ван, заслышав, что гул энергопривода внезапно понизился, – мощность падает!

Квай-Гон был занят приборной панелью и ответил, не поднимая головы:

– Спокойствие! Ничего страшного еще не произошло.

– Еще! – Джа-Джа отбросил притворство и заметался на сиденье. – Чудовища там! Протечка здесь! Наша тони! Полный кирдык! Когда же начинайся страшная, если не сейчас?

В этот момент подсветка внутри бонго окончательно потухла, и гунган получил ответ на свой вопрос.

В конференц-зале флагмана Торговой Федерации над Нутом Ганреем и Руном Хаако нависла голограмма Дарта Сидиуса. Наместник и его помощник неподвижно съежились, не отрывая красно-оранжевых глаз от голограммы. На рептилоидных лицах отражались все оттенки страха, который не давал им шелохнуться.

Темная фигура в плаще молча взирала на них. На лице, скрытом в тенях и складках капюшона, не было и намека на какое бы то ни было выражение. Но поза владыки ситхов говорила сама за себя.

– Вы меня разочаровали, наместник, – прошипел он.

– Владыка, уверяю вас… – тщетно пытался оправдаться тот.

– Хуже того – вы меня ослушались!

Лицо неймодианца исказилось до неузнаваемости.

– Нет, владыка, нет! Просто джедаи такие… изворотливые, в этом все дело. Их не так просто уничтожить.

– Итак, наместник, они живы?

– Нет-нет, я уверен, что они мертвы. Наверняка. Мы просто еще не установили… точно.

Дарт Сидиус его не слушал:

– Если они живы, то скоро себя проявят. Когда это случится, наместник, я должен сразу же обо всем знать. Я сам с ними разберусь.

Нут Ганрей, казалось, вот-вот упадет в обморок под пронизывающим взглядом ситха.

– Слушаюсь, владыка, – выдавил он вдогонку погасшей голограмме.

Оби-Ван пытался восстановить управление маленьким кораблем, бесцельно дрейфовавшим в пучине.

Вдруг снова послышался гул энергопривода, и винтовые плавники на корме ожили.

– Есть тяга, – облегченно выдохнул молодой джедай.

На приборной панели, мигнув пару раз, зажглась подсветка. Затем включились внешние огни, на мгновение ослепив пассажиров бонго светом, отраженным от каменных стенок и зазубренных скалистых выступов. И тут Джа-Джа завопил. Прямо перед ними зависло новое чудовище – в чешуе, с гребнями, клыками и агрессивно поднятыми передними лапами.

– Когтистая рыба коло! – взвизгнул гунган. – Ваша джедая делай что-нибудь! Где тама ваша крутосила?

– Успокойся, – мягко осадил его Квай-Гон, положив руку на подергивающееся плечо.

Джа-Джа отшатнулся и упал без чувств.

– Вы перестарались, учитель, – заметил Оби-Ван, разворачивая бонго прочь, во тьму.

Пилоту не надо было оглядываться, чтобы понять, что когтистая рыба пустилась в погоню. Они плыли через туннель, который, вероятно, служил этой твари логовом. Еще повезло, что они застигли ее врасплох. Оби-Ван направил кораблик к выходу из пещеры, где торчали наросты, которые могли бы прикрыть их бегство. По обшивке что-то клацнуло, на миг застопорив машину, но тут же отпустило. Оби-Ван прибавил мощности винтовым плавникам.

– Давай же, давай! – тихо приговаривал он.

Они вынырнули из туннеля прямо в пасть водного монстра сэндо, поджидавшего снаружи. От неожиданного тычка тварь отскочила, дав Оби-Вану короткий миг на то, чтобы резко вывернуть штурвал вправо. Челюсти не успели сомкнуться, и корабль проскочил между зубами размером с дом.

Джа-Джа моргнул и открыл глаза. Увидев гигантские челюсти, он снова потерял сознание.

Бонго трясся от бесконечных толчков, работая на пределе. Им повезло вырваться из ловушки, а вот когтистая рыба коло в пылу погони не успела увернуться, влетев прямо в пасть другого хищника. Челюсти с хрустом захлопнулись.

Оби-Ван прибавил мощности винтовым плавникам. Останки рыбы коло показались сквозь редкие зубы сэндо, но тот быстро всосал их обратно.

– Понадеемся, что червячка наш морской друг заморил, – проронил молодой джедай, быстро оглянувшийся назад.

По всей видимости, так и было, поскольку чудище побрезговало ими, отказавшись от погони. Понадобилось некоторое время, чтобы привести в чувство Джа-Джа, и после длительного заплыва сквозь ядро они, с некоторой помощью гунгана, наконец вынырнули из темной пучины под сияющее солнце и синее небо. Бонго показался на лазурной глади озера, окруженного зелеными холмами и деревьями. Оби-Ван подвел кораблик к ближайшему берегу и, заглушив двигатели, открыл люк. Квай-Гон встал и огляделся.

– Наша спасайся, – облегченно выдохнул Джа-Джа, откидываясь на спинку сиденья. – Все оки-доки, ага?

– Это еще предстоит выяснить, – ответил мастер-джедай. – Идемте.

Он выбрался на берег и зашагал прочь. Многозначительно глянув на гунгана, Оби-Ван поспешил следом за наставником.

Джа-Джа с сомнением глядел в спину удаляющимся джедаям.

– Моя иди, иди, – проронил он и побежал догонять.

6

Примерно через неделю после гонки и разговора с космолетчиком Уотто вызвал Энакина в пыльную лавку и велел взять спидер и отправиться за покупками к джавам в Дюнное Море. Эти пустынные мусорщики выставили на продажу и обмен нескольких дроидов, в том числе механиков. Тойдарианец не особо горел желанием расставаться с деньгами, а вот обменять одно барахло на другое был не прочь. Уотто уже доводилось посылать мальчика за покупками, и он знал, что к этому у Энакина тоже имеется талант.

Синеватое лицо маячило прямо перед глазами, крылья исступленно жужжали.

– Притащи то, что надо, мальчик! Только попробуй напутать!

Энакину выдали несколько дефицитных деталей от двигателей и систем навигации, на которые был спрос у джав и которые Уотто мог оторвать от сердца ради подходящих дроидов. Нужно было в середине дня поехать в Дюнное Море, сторговаться со старьевщиками и вернуться к закату. Никаких крюков на маршруте и тем более развлечений по пути. Уотто еще не простил ему проигранной гонки и разбитого болида и не преминул напомнить об этом.

– Если не сможешь выторговать репульсорные сани, веди дроидов пешком. – Уотто синим пятном порхал по лавке, выдавая распоряжения. – Да не бери тех, какие дойти не смогут. Пиидункел! Смотри, чтобы тебя не надули! Не то моей репутации крышка.

Энакин внимательно слушал и в нужных местах кивал – он научился этому за годы рабской жизни. Утро было в самом разгаре, и на то, чтобы выполнить поручение, времени было хоть отбавляй. Мальчик уже не раз имел дело с джавами и знал, как не дать им себя облапошить.

«Уотто еще многого не знает об Энакине Скайуокере», – думал он, выходя во двор за спидером. Одной из хитростей выживания в рабском ярме было умение вникнуть в то, в чем хозяин не смыслит, и вовсю этим пользоваться. У Энакина был талант к гонкам, а также к сборке-разборке всевозможных агрегатов, причем работали они после этого лучше прежнего. Но чаще всего выручало то, что он мог чувствовать предметы, улавливать мельчайшие перемены в поведении, реакциях, манере речи тех, с кем ему доводилось иметь дело. Он мог настроиться на одну волну с другими существами, слиться с ними до такой степени, что знал их мысли и намерения чуть ли не наперед. В торге с джавами это помогало как нельзя лучше.

У Энакина имелась пара важных секретов от Уотто. Первым был протокольный дроид, которого мальчик восстанавливал по частям у себя в спальне. У дроида еще не было обшивки и одного глаза, однако он уже мог стоять и ходить, а его вычислительный и коммуникационный процессоры отлично функционировали. Вполне достаточно, чтобы помочь мальчику в предстоящей поездке. Дроид мог бы слушать, о чем джавы болтают на своем хитром языке, которого Энакин не понимал. В случае чего он дал бы понять хозяину, что аборигены пустыни пытаются его надуть. Уотто понятия не имел, что дроид почти достроен, а если взять его в Дюнное Море, то сквалыжный хозяин ничего и не пронюхает в отсутствие своего раба.

Вторым, куда более важным секретом был болид, который мастерил мальчик. Работа велась почти два года; запчасти он подбирал тут и там и монтировал под прикрытием старого навеса в районе общественной свалки позади рабских хижин. Мама, помня о его увлечении сборкой-разборкой, потакала ему. Она не видела никакого вреда в том, чтобы в свободное время сын мастерил что-то для себя, и хранила его секрет от Уотто.

Энакин прибегал к всяческим ухищрениям, потому что отлично понимал: если Уотто посчитает болид хоть сколько-нибудь ценным, то отберет его. То же самое касалось и дроида. Поэтому гоночная машина по задумке мальчика выглядела полнейшим хламом, а функциональность была замаскирована различными хитрыми приемами. Как ни крути, такой болид никогда не поднимется в воздух. Это всего лишь очередная детская поделка. Фантазия маленького мальчика.

Но для Энакина Скайуокера это было первым этапом его жизненного плана. Он смастерит самый быстрый болид на свете и победит во всех гонках, в которых ему доведется участвовать. А потом построит истребитель и улетит с Татуина к другим планетам. Он заберет маму, и они найдут себе новый дом. Энакин станет лучшим пилотом в Галактике и будет летать на больших кораблях, а мама будет им гордиться.

В тот день, когда он добьется всего этого, они перестанут быть рабами. Они будут свободны.

Мальчик часто думал об этом – не потому, что мама вкладывала ему в голову подобные мысли или он мог рассчитывать на это по каким-то иным причинам, а лишь потому, что в глубине души верил: именно так и должно быть.

Вот и сейчас он предавался размышлениям, пролетая по улицам Мос-Эспа. На заднем сиденье умещался протокольный дроид без обшивки, который не шевелился, потому что был отключен для транспортировки. Мальчик прикидывал, что сделает и куда поедет, предвкушал удивительные приключения и большой успех, грезил о том дне, когда его мечты станут явью. Он вывел спидер из города под татуинские солнца; от песков пустыни мерцающим маревом поднимался жар, а свет белым пламенем отражался от металла.

Ушло почти два часа, чтобы достигнуть края Дюнного Моря. Место торгов было оговорено заранее, поскольку днем раньше Уотто связывался с джавами через приемопередатчик. Они должны ждать у обрыва Мохот – одинокого скалистого образования посреди пустыни. Очки, перчатки и шлем сидели как влитые. Мальчик прибавил мощности, устремляясь вперед, в полуденный зной.

Джавы уже ждали его. Гигантский песчаный краулер стоял в тени обрыва, а у трапа были выстроены в шеренгу дроиды, предлагаемые на продажу. Пока Энакин парковался, горящие глаза пустынных мусорщиков внимательно следили за ним из-под капюшонов. Он включил протокольного дроида и приказал идти следом. Подойдя к шеренге механизмов, мальчик принялся демонстративно их рассматривать.

А закончив, отозвал дроида в сторонку.

– Какие из них лучшие, С-3PO? – спросил он.

Прошлым вечером Энакин присвоил дроиду номер, а «три» выбрал потому, что тот был третьим членом их маленькой семьи, если считать маму и самого Энакина.

– Ох, хозяин Энакин, мне лестно, что вы спросили, но я не беру на себя смелость подвергать сомнению вашу компетентность. Моя собственная не идет ни в какое сравнение, хотя я и обладаю знаниями примерно о пяти тысячах модификаций дроидов, а также о пятидесяти тысячах различных процессоров и микросхем…

– Просто скажи, какие лучше, – фыркнул мальчик. Он и позабыл, что С-3PO был в первую очередь протокольным дроидом: обладая обширными знаниями, имел склонность льстить и угождать людям, которым служил. – Которые, С-3PO? – повторил Энакин. – Слева направо. Пронумеруй их по функциональности.

С-3PO так и сделал.

– Хозяин, желаете ли вы, чтобы я перечислил характеристики и особенности каждой конструкции? – услужливо уточнил дроид, наклонив голову.

В этот момент к ним приблизился предводитель джав, и мальчик взмахом руки велел дроиду замолчать. Они немного поторговались, и Энакин вмиг распознал, где можно надавить, где его пытаются обмануть и насколько старьевщики нуждаются в товарах, которые он привез на обмен. Благодаря тому что С-3PO обратил внимание на фразу, неосторожно брошенную одним джавой, мальчик также узнал, что несколько лучших экземпляров остались в краулере. Предводитель, конечно же, визгливо отругал провинившегося, но было уже поздно.

Еще троих дроидов выволокли на свет, и Энакин вместе с С-3PO снова занялись осмотром. Модели были хорошими, но за них вдобавок к товарам на обмен пустынные торгаши потребовали еще и денег. Энакин и джава, оба примерно одного роста, стоя нос к носу, спорили до хрипоты.

Когда торг был завершен, выяснилось, что Энакин отдал чуть больше половины привезенных им товаров за двух дроидов-механиков в отличном состоянии, трех многофункциональных дроидов, подлежащих ремонту, и поврежденный преобразователь для гиперпривода, который можно было быстро привести в порядок. Мальчик мог бы выменять у джав еще на пару-тройку дроидов, но те были в никудышном состоянии и стоили на порядок меньше тех запчастей, которые Энакин привез на обмен. А уж Уотто сразу заметит, где его ставленник продешевил.

Репульсорные сани к обмену не предложили, поэтому мальчик выстроил приобретенных дроидов за спидером, усадил С-3PO на заднее сиденье, чтобы тот приглядывал за покупками, и взял курс обратно на Мос-Эспа. День едва перевалил за экватор. Маленькая процессия представляла собой любопытную картину: впереди спидер, чуть ли не скребущий песок днищем, поскольку двигатели работали на минимальной мощности, а за ним – дроиды, чеканящие шаг шарнирными конечностями.

– Превосходная сделка, хозяин Энакин, – нахваливал его С-3PO, не сводя единственного функционирующего глаза с новых приобретений. – Спешу вас поздравить! Думаю, эти джавы получили хороший урок! Вы показали им настоящую деловую хватку! Да один этот пит-дроид стоит больше…

Протоколист болтал без умолку, но мальчик мысленно унесся в далекие дали, пропуская его слова мимо ушей. Самое трудное уже было позади. И пусть марширующие дроиды сильно тормозили процессию, вскоре после полудня они достигнут края Дюнного Моря и еще до темноты прибудут в Мос-Эспа. Энакин успеет спрятать С-3PO и сдать Уотто приобретенных дроидов и остаток товаров, которые ему не удалось обменять. Может, это вернет ему благосклонность тойдарианца. Уж точно Уотто будет доволен покупкой преобразователя. В этих местах подобные запчасти достать трудно, и если его получится отремонтировать – а Энакин был уверен, что получится, – он будет стоить больше, чем все остальные приобретения, вместе взятые.

Процессия пересекла центральную равнину и двинулась вверх по склону к лощине Зелрик – неглубокой расселине с широким входом, врезавшейся в Моспикский кряж. Спидер нырнул в лощину, а дроиды выстроились позади в блестящую под солнцами шеренгу. Вскоре вся колонна вошла в тень. Температура здесь была на несколько градусов ниже, а тишина под навесом скал звенела по-другому. Энакин настороженно оглядывался. Как и любой житель Мос-Эспа, он прекрасно помнил о поджидающих в пустыне ловушках, хотя временами ему казалось, что здесь гораздо безопаснее, чем в городе.

– …В соотношении четыре родианца к одному хатту, когда поселение стало приобретать вид и порядки крупного центра торговли. Но и тогда было очевидно, что хатты преобладают, а родианцы с таким же успехом могли бы остаться на родной планете и не подвергаться риску в перелете…

С-3PO все тараторил и тараторил, перескакивая с одной темы на другую. Он не рассчитывал на какую бы то ни было реакцию на его нескончаемые лекции – лишь бы не перебивали. Энакин гадал, уж не итог ли это длительной сенсорно-речевой недостаточности, накопившейся за время отключения. Эта модель протокольных дроидов славилась своей несдержанностью.

Тут взгляд мальчика зацепился за что-то странное и неуместное по правую руку. Поначалу он разглядел лишь очертания цветного пятна, почти затерявшегося в тенях на фоне песка и камней. Но при более пристальном рассмотрении все встало на свои места. Энакин резко накренил спидер, увлекая шеренгу дроидов в сторону.

– Хозяин Энакин, что вы делаете? – капризно спросил С-3PO, уставившись единственным рабочим глазом на мальчика. – Мос-Эспа находится за лощиной, а не в той стороне… Ох, беда! Это то, о чем я думаю? Хозяин, вы тем более должны вернуться на маршрут…

– Знаю, – оборвал Энакин дроида. – Я просто посмотрю.

С-3PO всплеснул руками:

– Хозяин Энакин, я вынужден настаивать! Это очень неблагоразумно. Если я не ошибаюсь – и должен сказать, что достоверность моего суждения просчитывается на девяносто девять целых и семь десятых процента, – мы едем прямо к…

Однако мальчику незачем было сообщать, что ждет его впереди, поскольку он и так знал. На песке у подножия обрыва неловко скрючился тускен, наполовину заваленный грудой камней. Даже с такого расстояния внешний вид и атрибуты аборигена пустыни угадывались безошибочно. Свободное коричневое облачение, толстые кожаные перчатки и обувь, патронташ и пояс, обмотанная тряпьем голова с окулярами и ротовым раструбом. Бластерная винтовка лежала в метре от вытянутой руки тускена. Свежий оползневый уступ на скале говорил сам за себя. Песчаный житель, должно быть, прятался на вершине, когда порода подалась под ногами и погребла его при падении.

Энакин остановил спидер и спрыгнул на песок.

– Хозяин Энакин, я считаю, что это неправильно! – назидательным тоном заявил С-3PO.

– Я только посмотрю, и все, – заверил его мальчик.

Он был немного напуган и насторожен, но он никогда еще не видел так близко тускенского разбойника, хотя и был о них наслышан. Их народ был очень скрытным и воинственным, вел кочевую жизнь, объявив пустыню своей территорией и обирая любого, кто по глупости сунется на их землю неподготовленным. Они являлись с пустошей пешком или верхом на диких бантах, кочевали, где им вздумается, грабили одиноко стоящие дома и перевалочные пункты, нападали из засады на караваны, присваивали продукты и инструменты. При случае тускены могли даже напасть на хатта. По большому счету они досаждали всем, и жители Мос-Эспа – тоже далеко не образцовые обыватели – люто ненавидели песчаных людей.

Сам Энакин еще не решил, как к ним относиться. Байки о них страшили, но мальчик достаточно разбирался в жизни, чтобы понимать, что в каждом происшествии есть как минимум две стороны, а точка зрения нередко звучит всего одна. Он был заинтригован дикой, необузданной природой тускенского образа жизни, где не было границ и безответственности, где все считались равными.

Мальчик приблизился к лежащему разбойнику. С-3PO продолжал причитать, приговаривая, что хозяин совершает ошибку. Сказать по правде, Энакин и сам понимал, что дроид говорит дело. Но любопытство пересилило страх, а ребячество взяло верх над осторожностью. Что плохого, если он только посмотрит и уйдет? Теперь он сможет рассказывать друзьям, как близко был от тускена. И как песчаные люди выглядят на самом деле.

Этот лежал ничком, согнув руки и повернув голову в сторону. Почти всю нижнюю часть его тела засыпало камнями и обломками скалы. Одну ногу прижало массивным валуном. Подкравшись к бластерной винтовке, Энакин наклонился и поднял ее. Оружие было тяжелым и неудобным. Мальчику подумалось, что стрелок должен быть сильным и умелым, чтобы управиться с ним. На стволе были заметны странные насечки – возможно, отличительные знаки племени. Ему доводилось слышать, что песчаные люди жили племенами.

Упавший внезапно пошевелился, оперся на руку и с усилием приподнял голову. Непроницаемые окуляры уставились прямо на Энакина, и мальчик инстинктивно отпрянул. Но разбойник лишь глянул вокруг, уяснил, кто с ним рядом и что делает, и снова уронил голову.

Энакин помедлил, гадая, как ему поступить. Он знал, что сказал бы Уотто. То же самое говорили бы почти все. Уноси ноги! Немедленно! Мальчик опустил винтовку на песок. Его все это не касалось. Он сделал шаг назад, потом еще один.

Тускен снова поднял голову и посмотрел прямо на него. Энакин не отвел взгляда. Он чувствовал боль за темными окулярами, чувствовал отчаяние, онемение и беспомощность погребенного под валуном, потерявшего оружие и свободу.

Мальчик нахмурился. Неужели и мама велела бы ему уносить ноги? Что бы она сказала, окажись она здесь?

– С-3PO, – подозвал он дроида, – веди сюда всех.

Неистово причитая, протоколист построил свежекупленных дроидов и подвел их к мальчику, который неотрывно смотрел на песчаного человека. Энакин велел дроидам убрать маленькие камни, потом вбил клин под валун и при помощи спидера раскачал его, чтобы извлечь ногу пострадавшего. Тускен на миг очнулся, но тут же снова лишился сознания. Энакин приказал дроидам проверить, нет ли у разбойника другого оружия, а сам отодвинул подальше винтовку.

Дроиды перевернули бесчувственного тускена на спину и осмотрели увечья. Придавленную ногу размозжило, кости были сломаны в нескольких местах. Раны проглядывали сквозь порванную одежду. Но Энакин не разбирался в физиологии тускенов и не знал, какое лечение ему потребуется. Поэтому он на скорую руку наложил шину из аптечки спидера, да так и оставил.

Мальчик опустился на песок и задумался, что делать дальше. Дневной свет потускнел. Юный спаситель потратил слишком много времени, вызволяя тускена, и теперь не успевал в Мос-Эспа до заката. Он мог бы к темноте добраться до кромки Дюнного Моря, но тогда придется оставить пострадавшего здесь, одного и без лекарств. Энакин нахмурился. Учитывая, какие твари выползают в пустоши по ночам, проще было сразу похоронить беднягу, и дело с концом.

Так что он приказал дроидам принести из спидера маленький световой модуль. Когда сгустились сумерки, Энакин включил его и присоединил дополнительный источник топлива, чтобы хватило на всю ночь. Потом достал залежавшийся сухпаек и рассеянно начал жевать, поглядывая на спящего. Мама будет волноваться. Уотто разозлится. Но они знали, что Энакин умел и находчив, поэтому дождутся утра, прежде чем что-то предпринимать. А к тому моменту он надеялся уже быть на пути домой.

– Как думаешь, он выживет? – спросил мальчик у С-3PO.

Он разместил машину и дроидов под обрывом за световым модулем, так чтобы их не было видно, но протоколиста оставил рядом. Мальчик и дроид сидели рядком по одну сторону от модуля, а тускен лежал по другую.

– Боюсь, хозяин Энакин, мне не хватает медицинских познаний, чтобы сделать выводы, – наклонив голову, поведал С-3PO. – Я, однако, считаю, что вы сделали для него все возможное.

Мальчик задумчиво кивнул.

– Хозяин Энакин, мы категорически не можем оставаться здесь на ночь, – сообщил ему дроид. – Эти места весьма неблагополучны.

– Но нельзя же его бросить, верно?

– Ох… Ну… на это не так-то просто решиться, – озадачился С-3PO.

– И с собою мы взять его не можем.

– Вот уж нет!

Мальчик некоторое время сидел молча, наблюдая за спящим. Это продолжалось так долго, что, когда тускен наконец очнулся, Энакин оказался не готов. Все случилось так быстро, что он был застигнут врасплох. Резко переменив позу, разбойник громко выдохнул и оперся на одну руку. Наскоро осмотрев себя, он перевел взгляд на мальчика. Тот не шелохнулся и не издал ни звука. Тускен долго рассматривал его, затем сел, вытянув перед собой раненую ногу.

– Мм… привет, – выдавил Энакин с натянутой улыбкой.

Разбойник не отреагировал.

– Хочешь пить? – спросил мальчик.

Нет ответа.

– Думаю, мы ему не очень нравимся, – заметил С-3PO.

Энакин попробовал еще с десяток разных тем для разговора, но тускену до них не было дела. Только раз его взгляд метнулся туда, где за спиной мальчика лежала подпертая камнями винтовка.

– Скажи ему что-нибудь на тускенском, – наконец велел Энакин дроиду.

Тот повиновался. Он произнес длинную речь на родном для разбойника языке, но абориген пустыни по-прежнему не отвечал. Только и делал, что смотрел на мальчика. Однако, дав С-3PO выговориться, разбойник перевел на него взгляд и рыкнул какое-то слово.

– Ох, беда! – воскликнул дроид.

– Что он сказал? – заинтересованно спросил его хозяин.

– Он… он сказал мне заткнуться!

На том попытки завязать беседу прекратились. Мальчик и разбойник молча сидели друг против друга, и на их лицах плясали отблески огня, а вокруг царила тьма. Энакин стал прикидывать, как ему поступить, если тускен на него набросится. Вряд ли это произойдет, но воин был крупным, сильным и сердитым, и если он вздумает напасть на мальчишку, то легко с ним справится. Заберет винтовку и сможет сделать с пленником все, что угодно.

Но откуда-то Энакин знал, что это не входит в намерения тускена. Разбойник не пытался приблизиться. Погруженный в собственные мысли, он просто сидел, завернувшись в свои лохмотья и пряча лицо за обмотками.

Но все-таки он заговорил. Мальчик быстро повернул голову к С-3PO.

– Он хочет знать, что вы ему уготовили, хозяин Энакин, – перевел дроид.

Энакин непонимающе посмотрел на тускена.

– Скажи, что у меня и в мыслях нет ничего такого, – велел он. – Я просто пытаюсь помочь.

С-3PO перевел. Песчаный житель выслушал и не ответил. Больше он так ничего и не сказал.

Энакин вдруг понял, что разбойник боится. Это ощущалось в его манере говорить, в его позе. Он был изувечен и безоружен, а его судьба была в руках мальчика. Страх разбойника был объясним, но все равно удивлял. Ведь это не в характере тускенов: песчаный народ бесстрашен. Да и сам Энакин не боялся. Может, ему и следовало бы, но не тут-то было.

Энакин Скайуокер не боялся ничего.

Или все же боялся?..

Мальчик поразмыслил над этим, глядя в непроницаемые окуляры, скрывавшие глаза тускена. Он почти всегда полагал, что его ничто не может напугать. Энакин считал себя достаточно храбрым, чтобы противостоять чему угодно. Но в самой глубине души, где он таил мысли, которые не раскрывал никому, Энакин знал, что обманывает себя. За себя он, может, и не боится, но порою очень переживает за маму.

Что, если с ней что-нибудь случится? Вдруг с ней произойдет что-то ужасное, а он не сможет этого предотвратить?

По спине пробежал холодок.

Вдруг он ее потеряет?

Будет ли он таким же храбрецом, если лишится самого близкого человека во всей бесконечной Вселенной? Но этого, конечно же, не произойдет. Это невозможно.

А если все-таки возможно?

Энакин смотрел на разбойника в тишине ночи и чувствовал, как трепещет его храбрость, словно лист на ветру.

В конце концов он заснул, и ему снились странные сны. Реальность в них менялась с калейдоскопической быстротой: что ни образ, то новый сюжет, новый смысл. Кем он только не был. И рыцарем-джедаем, который сражался с темным и неопознанным врагом. И пилотом звездного крейсера, который вел корабль через гиперпространство, за один полет пересекая множество систем. Еще он был командиром устрашающих солдат и вернулся на Татуин с войском и флотом, чтобы освободить рабов. Мама встретила его с улыбкой и распростертыми объятиями. Но когда он бросился в них, она исчезла.

Были в его снах и песчаные люди. Ближе к концу Энакин увидел горстку тускенов с винтовками и посохами гаффи. Они молча рассматривали его, словно размышляя, как с ним поступить.

В этот момент Энакин подскочил, вырванный из сна тревожным звоночком на краю сознания. Он резко сел и испуганно, озадаченно огляделся. Светящийся модуль прогорел. Из тусклой предрассветной дымки в мальчика целились темные, безликие силуэты песчаных людей из его снов.

Энакин судорожно сглотнул. Неподвижные фигуры на фоне слабо светлеющего горизонта подошли к нему вплотную. Захотелось вырваться и убежать, но трудно было не понять, насколько это глупо. Его загнали в ловушку. Все, что ему оставалось, – ждать и гадать о намерениях разбойников.

В рядах тускенов раздалась гортанная речь, и все повернули голову. Сквозь просвет между фигурами Энакин разглядел, как кого-то поднимают и уносят. Это был спасенный мальчиком разбойник, и он что-то говорил своим соплеменникам. Помедлив, те неохотно отступили.

Через несколько секунд все они скрылись из виду.

На темный массив Моспикского кряжа наползал солнечный свет, а С-3PO размахивал руками на шарнирах, обрушив на Энакина поток слов, в которых и сам путался:

– Хозяин Энакин, они ушли! О, какое счастье, что мы живы! Я так рад, что они вам не навредили!

Энакин вскочил на ноги и огляделся. Тускены повсюду натоптали, спидер и выторгованные у джав дроиды стояли нетронутые там, где он их оставил. Винтовка исчезла.

– Хозяин, что теперь делать? – заканючил С-3PO.

Мальчик окинул взглядом пустынную лощину, высокие неровные обрывы и светлеющее небо, на котором почти не было видно звезд. Прислушавшись к густой тишине, он почувствовал себя невыразимо одиноким и беззащитным.

– Теперь мы поедем домой, – прошептал он и поспешил к спидеру, чтобы приблизить этот миг.

7

В центре тронного зала дворца в Тиде Нут Ганрей терпеливо слушал протестующую речь губернатора Сио Биббла против вторжения. Под боком находился Рун Хаако. Оба были в официальных мантиях, и оба сохраняли на лицах непроницаемое выражение. Два десятка боевых дроидов держали на прицеле набуанцев, находившихся в зале. Город был сдан вскоре после рассвета: мирные набуанцы не продержались долго. Вторжение Торговой Федерации застигло их врасплох, и армия дроидов вошла в город прежде, чем была налажена хоть какая-то оборона. Оружие – то немногое, что удалось найти, – конфисковали, а бойцов отправили в концентрационные лагеря. Боевые дроиды прочесывали город, чтобы положить конец затухающему сопротивлению.

Ганрей подавил желание улыбнуться. По-видимому, королева до конца надеялась, что от переговоров будет толк и Сенат предоставит народу Набу защиту.

– Наместник, возмутительно уже то, что вы прервали переговоры королевы с сенатором Палпатином, когда он пытался отстоять наши интересы в Сенате. Возмутительно, что вы считаете блокаду правомерной. Высадка армии на нашей планете и захват наших городов – вопиющее беззаконие.

Сио Биббл был высоким, лысеющим мужчиной с заостренной бородкой и весьма острым на язык. Обличительную речь он произносил уверенно, но Ганрею уже порядком надоело слушать. Наместник покосился на пленных. Начальник дворцовой стражи капитан Панака и четверо гвардейцев стояли у дальней стены, обезоруженные и беспомощные. Темнокожий капитан с каменным выражением взирал на неймодианцев. Он был крепко сбит, имел гладкое лицо и живой взгляд. Цепкость этого взгляда была неймодианцам не по душе.

Королева восседала на троне, а вокруг теснились служанки. Сама она вела себя спокойно и отстраненно, как будто происходящее ее не касалось и никаким образом не могло задеть. Ее величество была облачена во все черное, и раскрашенное белилами лицо резко контрастировало с обрамляющим его головным убором из перьев. Благородный лоб украшала золотая цепочка, а нижнюю губу прочертила алая полоска. Ганрею докладывали, что ее чтут красавицей, но он не разбирался в человеческой внешности, а по неймодианским понятиям она была чересчур тщедушной.

Зато ее возраст определенно интриговал. Она едва вышла из отрочества, явно не переступив порога юности, и все же набуанцы избрали ее своей королевой. Эта монархия была не из тех, где право крови дает основание царствовать и поддерживать династии. Жители Набу избирали всеобщим голосованием мудрейшую из своего народа, и королева Амидала правила с благословения подданных. Наместнику было невдомек, почему они посадили на трон столь юную и неопытную особу. С его точки зрения, в нынешних обстоятельствах это явно не пошло им на пользу.

Голос губернатора отдавался эхом в просторном зале, поднимаясь к высокому сводчатому потолку и отражаясь от гладких, залитых светом солнца стен. Тид был богат и пышен, а убранство зала служило наглядным символом процветания.

– Наместник, я ставлю вопрос ребром, – подвел итог Сио Биббл. – Как вы намерены объясняться перед Сенатом?

На плоском рептилоидном лице неймодианца застыла гримаса умиления.

– Набу и Торговая Федерация заключат соглашение, которое узаконит наше присутствие в Тиде. Меня уверили, что такой договор, подписанный обеими сторонами, будет очень быстро ратифицирован Сенатом.

– Договор? – изумленно переспросил губернатор. – В свете совершенно неправомерного захвата?

Амидала поднялась с трона и сошла вниз в окружении закутанных в плащи служанок. Ее глаза пылали гневом.

– Я на это не пойду!

Ганрей быстро переглянулся с Хаако.

– Постойте, ваше величество, – промурлыкал наместник. – Не надо поспешных заявлений. Вам не понравится, что мы приготовили для народа Набу. Со временем их невзгоды подтолкнут вас принять нашу точку зрения.

Он отвернулся:

– Довольно разговоров. – Ганрей кивнул дроиду. – Командующий?

Боевой дроид ООМ-9 выступил вперед и почтительно склонил узкий металлический нос.

– Увести их! – приказал наместник.

ООМ-9 металлическим голосом отдал команду одному из сержантов разместить пленных в лагере номер четыре. Боевые дроиды увели королеву, служанок, губернатора Биббла, капитана и его гвардейцев из тронного зала.

Нут Ганрей проводил их взглядом красно-оранжевых глаз, испытывая глубочайшее удовлетворение. Все шло именно так, как он и задумал.

Сержант с десятком боевых дроидов вел пленных к выходу из дворца по коридорам из шлифованного камня и лестничным переходам, которые тянулись мимо скульптур и ротонд к широкой площади. Жителей Набу на площади видно не было, зато там выстроились дроиды Федерации и елозили приземистые танки с носами, похожими на лопату. Машины напоминали насекомых, которые роились по периметру площади в поисках пищи. Главное орудие у них находилось на башне над кабиной, а по бокам топорщились бластерные пушки.

Почти до самого горизонта простирались кварталы города Тида в разнообразном сочетании высоких каменных стен, золоченых куполов, башен со шпилями и резных арок. Купаясь в солнечном свете, они приятно гармонировали с цветущим пейзажем, который окружал их со всех сторон. Рев водопадов и журчание фонтанов создавали мягкий, приглушенный фон в непривычной тишине, которая образовалась в отсутствие людей.

Пленных провели по площади перед военной техникой Федерации. Ни один из набуанцев не проронил и слова. Даже губернатор Биббл словно проглотил язык, опустив седую голову в мрачных думах. Процессия покинула площадь и свернула на широкую улицу, которая вела к окраинам Тида, где Торговая Федерация только-только обустроила концентрационные лагеря. Над головой с жужжанием и отблесками на металлической обшивке проносились и исчезали вдали ОВП, отбрасывая тени на стены зданий.

Едва шествие свернуло на неприметную улочку, как сержант, шедший впереди, внезапно застыл.

Путь им преградили двое мужчин в свободных плащах поверх подпоясанных рубах. Высокий был длинноволос, более низкий – коротко острижен, если не считать тонкой косицы. В руках у незнакомцев было пусто, но они не производили впечатления застигнутых врасплох простаков.

Какое-то мгновение обе группы молча рассматривали друг друга. Потом из-за спины чужаков высунулось тощее лицо гунгана с широко раскрытыми от страха глазами.

Квай-Гон Джинн вышел вперед.

– Вы – королева Амидала? – спросил он у девушки в головном уборе из перьев.

Та помедлила:

– А вы кто?

– Послы Верховного канцлера. – Мастер-джедай склонил голову. – Ваше величество, мы просим аудиенции.

Дроид-сержант вдруг очнулся и сделал знак подчиненным:

– Убрать их!

Четверо боевых дроидов бросились выполнять приказ. Но все, что они успели, – переключить оружие на поражение, когда нежданные противники выхватили световые мечи и разрубили всю четверку на части. Не успели обломки упасть на землю, как джедаи набросились на оставшихся. Отраженные выстрелы ушли в небо, оружие было выбито из рук, а стрелявших покрошили в металлическую стружку.

Сержант хотел было скрыться, но Квай-Гон поднял руку и удержал его при помощи Силы. Мгновение спустя командир разделил участь своего отряда.

Набуанцы быстро подобрали оружие. Джедаи погасили мечи и жестом пригласили всех укрыться в проулке между двумя зданиями. Джа-Джа Бинкс двинулся следом, вполголоса восхищаясь джедайской сноровкой.

Квай-Гон повернулся к королеве:

– Ваше величество, мое имя – Квай-Гон Джинн, а это мой ученик Оби-Ван Кеноби. Мы рыцари-джедаи и послы Верховного канцлера.

– Переговоры, как видно, зашли в тупик, – фыркнул Сио Биббл.

– Они вообще не состоялись. – Квай-Гон пристально посмотрел на королеву. Ее раскрашенное лицо ничего не выражало. – Ваше величество, – продолжил мастер-джедай, – мы должны связаться с Республикой.

– Это невозможно, – выступив вперед, заявил капитан Панака. – Они глушат все каналы.

Где-то неподалеку заревела сирена и послышался топот бегущих ног. Квай-Гон оглянулся на улицу, где лежали останки дроидов:

– Как насчет транспорта?

Капитан кивнул, быстро уловив намерения джедая:

– В главном ангаре. Идемте.

Никого не встретив по пути, они нырнули в лабиринт переходов и проулков. Продвигались они быстро и тихо, под нарастающий вой сирен и визг ОВП. Набуанцы, надо отдать им должное, не ставили Квай-Гону палки в колеса и не задавали лишних вопросов. Поскольку Панака и его подчиненные были вновь вооружены, королева и ее спутницы чувствовали уверенность в собственной судьбе и, казалось, были склонны довериться незнакомцам.

Очень скоро они достигли цели. Мощенная камнем улица утыкалась в ряд похожих на пещеры зданий, соединенных между собой переходами и увенчанных куполами. Центральное окружали пристройки с гладкими стенами и арочными воротами. Повсюду были расставлены боевые дроиды с оружием на изготовку, но капитан легко отыскал неохраняемую лазейку в узком проеме между двумя смежными строениями.

У бокового входа в главный ангар они резко остановились. Быстро оглядевшись – нет ли поблизости дроидов, – Панака отпер замок и поддел створку двери. Квай-Гон подошел вплотную, и они вместе заглянули внутрь ангара. Центральную часть зала занимала горстка набуанских кораблей: сверкающие обтекаемые машины, повернутые носом к широким воротам в дальней стене. По всему ангару курсировали дроиды, готовые пресечь любую попытку проникновения.

Панака указал на длинный стреловидный корабль с мощными двигателями «Хэдон-5», стоявший у дальней стены.

– Яхта королевы, – шепотом сообщил он мастеру-джедаю.

Квай-Гон кивнул. Корабль Джей-327 разработки конструкторов с Нубии. Где-то вдалеке ровным гулом отдавался вой сирен.

– Подходит, – одобрил джедай.

Панака осмотрел ангар:

– Дроидов слишком много.

Джедай отодвинулся от двери:

– Это не проблема. – Он повернулся к королеве. – Ваше величество, в сложившейся ситуации будет лучше, если вы отправитесь с нами на Корусант.

Та покачала головой, отчего перья тихо зашуршали. Белое лицо было спокойным, а взгляд твердым.

– Благодарю, посол, но мое место – здесь, с моим народом.

– Не согласен, – сказал Квай-Гон, ловя ее взгляд. – У Торговой Федерации другие планы. Если вы останетесь, вас убьют.

Сио Биббл протолкался ближе к королеве:

– Они не посмеют!

– Им нужно подписать договор, чтобы узаконить вторжение, – добавил капитан Панака. – Им непозволительно убивать ее.

Взгляд королевы перебегал с одного на другого. На ее лице промелькнуло сомнение.

– Слишком многое скрыто от глаз, – настаивал Квай-Гон. – Ваше величество, тут происходит что-то иное. В действиях Федерации нет логики. Чутье подсказывает, что вас хотят убить.

При этих словах на лице Сио Биббла отразился настоящий ужас. Строгие черты словно расплылись.

– Ваше величество, – с расстановкой произнес он, – возможно, вам следует изменить решение. Вся надежда на то, что Сенат примет нашу сторону. Сенатору Палпатину понадобится ваша помощь.

Капитан Панака не сдавался:

– Ваше величество, прорвать блокаду невозможно – если нам вообще удастся покинуть планету! Бежать слишком опасно…

– Ваше величество, я останусь здесь и сделаю все, что в моих силах, – неодобрительно качая головой, перебил его Сио Биббл. – Им придется прибегнуть к помощи совета губернаторов, чтобы сохранить подобие порядка. Но вы должны отправляться…

Королева резко воздела руку, прекращая спор. Отвернувшись от губернатора, капитана дворцовой стражи и джедаев, она неожиданно переключила внимание на тесно обступивших ее служанок.

– Любой исход сулит опасность… – тихо промолвила она, вглядываясь в их лица.

Квай-Гон недоуменно наблюдал за происходящим. Что там высматривает королева?

Служанки переглянулись, хотя их лица едва проглядывали под красно-золотистыми капюшонами. Никто не проронил ни звука.

В конце концов одна ответила:

– Ваше величество, мы не боимся.

Рев сирен не прекращался.

– Ваше величество, если вы летите с нами, отправляемся сейчас же, – поторопил Квай-Гон.

Расправив плечи, королева кивнула:

– Да будет так. Я буду защищать наши интересы в Сенате. – Она коротко взглянула на Сио Биббла. – Будьте осторожны, губернатор.

Королева мягко пожала его руку и дала знак трем служанкам. Остальные принялись тихо всхлипывать. Амидала обняла их по очереди и прошептала слова утешения. Капитан Панака отрядил двух гвардейцев для охраны остающихся служанок и Сио Биббла.

Джедаи проскользнули в ангар, ведя за собой Джа-Джа и набуанцев.

– Не отставайте, – процедил Квай-Гон.

На лице капитана Панаки читалась решимость.

– Нам понадобится пилот. – Он указал на группу пленных набуанцев в углу ангара под охраной дроидов. Судя по знакам отличия, здесь были собраны гвардейцы, механики и пилоты. – Вон там.

– Я все сделаю, – бросил Оби-Ван и зашагал в сторону пленных.

Квай-Гон и остальные продолжили путь, дерзко шагая по ангару в направлении яхты и словно не замечая дроидов, которые выдвинулись им наперерез. Квай-Гон отметил, что трап на корабле опущен. Дроиды смыкали кольцо все плотнее – они не паниковали, а скорее проявляли любопытство.

– Что бы ни случилось, не останавливайтесь, – сказал мастер-джедай королеве, доставая меч.

До корабля оставалось всего два десятка метров, когда их окликнул ближайший дроид.

– Что вы здесь делаете? – отчеканил он ровным металлическим голосом.

– С дороги! – приказал Квай-Гон. – Я посол Верховного канцлера и забираю этих людей на Корусант.

Дроид стремительно выставил оружие, преграждая путь:

– Вы арестованы!

И в считаные секунды превратился в груду металлолома, рассеченный мечом джедая. Остальные дроиды тут же набросились на противника. Квай-Гон остался один противостоять механизмам, поскольку его отряд уже поднимался на борт яхты. Капитан и его гвардейцы сформировали заграждение вокруг королевы и служанок, спешащих вверх по трапу. За ними карабкался Джа-Джа Бинкс, обхватив голову руками. Весь ангар пронизали лазерные лучи, и во всеобщий гул включились новые сирены.

На другой стороне ангара Оби-Ван Кеноби ворвался в гущу боевых дроидов и с неистовой решимостью стал прорубаться к пилотам, которых удерживали в заложниках. Квай-Гон поглядывал, как ученик справляется, а между делом – только длинные волосы развевались – отражал натиск рвущихся к яхте дроидов, прикрывая трап от лазерных выстрелов. Оби-Ван уже бежал к нему вместе с несколькими набуанцами. Вокруг рвались залпы, смертельные лазерные лучи прожигали металл и плоть. Несколько заложников упали, но остановить джедая дроидам было не под силу.

Квай-Гон резко окликнул ученика, чтобы тот поднимал корабль в воздух. В двери ангара с пальбой врывались новые дроиды. Мастер-джедай быстро отступил к трапу и шагнул в тускло освещенный салон. Трап за ним поднялся и с тихим шуршанием закрылся.

Когда он вошел в кабину и опустился в кресло, двигатели уже ревели. По обтекаемым бокам корабля лупили лазерные лучи, но машина уже пришла в движение. Пилот склонился над приборами: его обветренное лицо было напряжено, по лбу катились градины пота, а руки крепко держали штурвал.

– Держитесь, – сказал мужчина.

Прорвавшись сквозь строй противника, яхта вылетела из дверей ангара и поднялась в синее ясное небо над Тидом. Несколько секунд спустя планета уже была далеко внизу, и черноту космоса перед беглецами внезапно затмили десятки боевых кораблей Торговой Федерации.

Квай-Гон поднялся с кресла и встал рядом с пилотом.

– Рик Олие, – представился тот, оглянувшись на джедая. – Спасибо, что помогли нам в ангаре.

Квай-Гон кивнул:

– Приберегите благодарность до тех пор, пока не прорвемся.

Пилот щеголевато усмехнулся:

– Вас понял. И что будем делать с этими переростками? Наши каналы по-прежнему глушат.

– Тут уж не до разговоров. Строго придерживайтесь курса. – Квай-Гон повернулся к Оби-Вану. – Проследи, чтобы все были пристегнуты. – Он покосился на Джа-Джа Бинкса, который шатался по кабине.

Юный джедай быстро взял гунгана в оборот, вытолкав его через центральный люк в коридор. Не слушая его возмущенных воплей, Кеноби огляделся в поисках места, куда можно было бы запихнуть неугомонное существо. Заметив узкую низенькую дверь с надписью «Астродроиды», он отомкнул защелку и втолкнул гунгана внутрь.

– Сиди здесь, – сурово велел Оби-Ван. – И не вздумай накуролесить.

Едва дверь закрылась, Джа-Джа огляделся по сторонам. У стены в ряд стояли пять дроидов серии «R2-D2» – низенькие, круглоголовые, раскрашенные в разные цвета астромеханики с функционалом на все случаи жизни. Подсветка на них не горела, моторы были заглушены. Пять одинаковых бочкообразных созданий, помещенных в жесткие кронштейны, не выдавали никакой реакции на его присутствие. Гунган просеменил мимо них, ожидая, что его заметят. «Может, они не включены, – подумал он. – Может, они вообще не живые».

– Здрастя вама, – начал он, вскинув руки. – Долгая путешествия, ага-ага?

Никакого ответа. Джа-Джа постучал по куполу ближайшего, ярко-красного дроида. Звук получился гулким, и между головой и цилиндрическим туловищем показался паз.

– Уоой! – изумленно вскрикнул Джа-Джа. Он огляделся, недоумевая, почему джедай запер его здесь, тогда как все остальные остались наверху. «Здесь ничего не делать, – грустно подумал гунган. – Ничего не происходит».

Потом ухватил голову красного дроида и с любопытством приподнял.

– Открывайся? – прошептал гунган и приподнял выше. Что-то застряло. Джа-Джа дернул посильнее. – Ой-ой!

Голова дроида отделилась от корпуса. Оттуда спутанным клубком вылетели пружины и провода. Джа-Джа поспешно бухнул голову дроида на прежнее место и спрятал трехпалые ладони за спину.

– Ох-ох-ох, – бормотал гунган, тревожно обхватив себя руками и оглядываясь, чтобы убедиться, что его никто не видел.

Он прошелся вдоль шеренги дроидов, не зная, чем бы заняться. Ему здесь не нравилось, но покидать хранилище казалось неправильным. Молодой джедай и так его недолюбливал. А если поймает при попытке побега, то и вовсе никогда не простит.

Взрывы были слышны все ближе и ближе. Пушки. От прошедших в опасной близости разрядов яхту накренило. Джа-Джа ошалело заозирался, внезапно осознав, что ему не нравится вообще весь корабль. Потом бегущие огоньки замигали и яхту затрясло. Джа-Джа замычал и забился в угол. Послышались новые взрывы, и по обшивке что-то забарабанило.

– Наша пропадай, – испуганно прошептал гунган. – Большой кирдык.

Корабль вдруг завертелся, как будто попал в водоворот. Джа-Джа завопил и обхватил руками распорку, чтобы его не начало швырять о переборки. В хранилище зажглось освещение, и дроиды ожили. Один за другим они начали пищать и чирикать. Отстегнувшись от кронштейнов, астромеханики покатились к шлюзу на другой стороне кладовой, и только красный R2-D2 въехал в стену и рухнул, рассыпая запчасти.

Синий астродроид на секунду притормозил рядом со своим упавшим товарищем, но тут же устремился мимо гунгана с таким скрежетом, что тот в ужасе отпрыгнул.

Четверо механиков по очереди въехали на подъемник шлюза и унеслись наружу.

Джа-Джа, оставшись в компании одного лишь дроида, которого сам нечаянно испортил, разочарованно вздохнул.

8

Когда Оби-Ван Кеноби вернулся в кабину, корабль начали сотрясать взрывы. В иллюминаторе маячил огромный линкор Торговой Федерации, разряжавший в них весь боекомплект. Попадания сбили яхту с траектории, и Рик Олие вцепился в штурвал, пытаясь вернуть корабль на курс.

– Сэр, лучше бросить эту затею! – крикнул он Квай-Гону, который не сводил глаз с флагмана Федерации. – Щиты не выдержат!

– Придерживайтесь курса, – спокойно приказал мастер-джедай. Он бросил быстрый взгляд на приборы. – У вас есть маскировочное устройство?

– Это вам не военный корабль! – сердито и разочарованно отрезал капитан Панака. – На нем нет оружия, посол! Наш народ неагрессивен, потому-то Федерации и хватило смелости напасть на нас!

Яхту сотряс очередной взрыв, и приборная панель жалобно мигнула огнями. Пронзительно и резко зазвенела сирена. Корабль тряхнуло, двигатель на мгновение захлебнулся визгливым скрежетом.

– Нет оружия, – процедил Квай-Гон Джинн. Оби-Ван, почувствовал на себе тяжелый взгляд учителя, твердый и непоколебимый. Одну руку мастер-джедай положил на плечо Рика Олие. – На орудиях Торговой Федерации стоит импульсная система наведения. Раскрутите корабль вокруг продольной оси. Им станет труднее прицеливаться.

Пилот переключил несколько рычагов и на небольшой скорости отправил яхту в штопор. Линкор, заполнивший собой весь иллюминатор, никак не мог взять их на прицел. Звездолет королевы набрал скорость и понесся мимо башен и орудий, посадочных палуб и стабилизаторов, словно по туннелю, заполненному изрезанными выступами и канонадой лазерного огня. Они все-таки схватили попадание, отчего одна из панелей заискрила, а сама яхта встала на дыбы. На какой-то миг они потеряли управление. Но Рик Олие мгновенно сориентировался и рванул рычаги на себя.

– Дело труба, – тихо проговорил пилот, сражаясь со штурвалом и всем телом чувствуя, как содрогается корабль. – Щиты слетели.

Они продолжили вращение в непосредственной близости от пещерообразной обшивки линкора Федерации. Крупные орудия не могли их достать, и только у маленьких был какой-то шанс взять верткую яхту на прицел. Но без щитов даже прошедший по касательной удар будет сродни катастрофе.

– Отправляю ремонтников! – выкрикнул Олие и нажал на рычаг.

На обзорном экране откинулась крышка воздушного шлюза и один за другим наружу потянулись дроиды-астромеханики. Корабль лег на прямой курс и прекратил вращение. Дроиды проворно покатились по обшивке, разыскивая повреждения, а Рик Олие еще ближе подтянул яхту к вражескому флагману в попытке прикрыться от огня.

Но возникла новая угроза. Видя бесполезность орудий, военное командование Торговой Федерации отрядило на перехват звено истребителей. Эти компактные, обтекаемые машины на электронном управлении состояли из двух модулей, закрепленных на стреловидном корпусе. При вылете из ангаров боковые модули раскрылись, ощетинившись лазерными орудиями. Истребители заскользили вдоль корпуса носителя, выискивая цель. Быстрота и маневренность позволяла им без проблем притираться к обшивке большого корабля. В считаные секунды они повисли на хвосте королевской яхты и открыли огонь. Рик Олие попытался набрать скорость и увести яхту в укрытие. Два астродроида сорвались с корпуса: один от прямого попадания, а второй – из-за перебитого крепления.

На обзорном экране синий R2-D2 старательно соединял пучки проводов, торчавших из-под поврежденной секции обшивки. Вокруг бушевала буря лазерного огня, но дроид не прерываясь делал свое дело. Четвертый астромеханик, трудившийся неподалеку, был сметен в облаке ослепительного пламени и покореженного металла.

Теперь лишь один синий дроид старательно латал корабль под огнем вражеских истребителей. На приборной панели загорелся сигнал, и Рик Олие издал одобрительный возглас:

– Щиты работают! Малыш справился!

Пилот выжал газ на полную мощность, и корабль понесся мимо флагмана и истребителей, оставляя далеко позади Торговую Федерацию с ее блокадой и родную планету Набу.

Последний уцелевший R2-D2 повернулся и, подкатившись к шлюзу, исчез из виду.

Когда стало ясно, что они оторвались от преследования, Рик Олие тщательно проверил приборы, оценил повреждения и прикинул, какой потребуется ремонт. Оби-Ван в соседнем кресле помогал, насколько это было в его силах. Квай-Гон с капитаном Панакой стояли за их спиной и ожидали окончания инспекции, а королева и остальные пассажиры пребывали в своих каютах.

Рик Олие с сомнением покачал головой:

– Далеко мы не улетим. Утечка в гиперприводе.

Квай-Гон Джинн кивнул:

– Нужно где-нибудь остановиться и провести ремонт. Что ближе всего?

Пилот открыл навигационную карту, и все склонились над экраном, изучая ее.

– Учитель, смотрите, – сказал Оби-Ван, углядев зорким глазом единственный здравый вариант. – Татуин. Маленькая, нищая планета вдали от всех путей. До нее никому нет дела. У Торговой Федерации там нет влияния.

– Откуда такие сведения? – резво встрял Панака.

Квай-Гон повернулся к нему:

– Там заправляют хатты.

Капитан чуть не подпрыгнул:

– Хатты?

– Да, риск есть, – подтвердил Оби-Ван. – Но подходящих альтернатив я не вижу.

Панака воспротивился:

– Нельзя везти туда ее королевское величество! Хатты – разбойники и работорговцы! Если они выяснят, кто она…

– Произойдет ровно то же самое, что и на планете, где правит бал Федерация, – прервал его Квай-Гон. – Вот только хатты не охотятся за королевой, и нам это на руку.

Капитан дворцовой стражи собирался сказать что-то еще, но передумал. Вместо этого он сделал глубокий вдох и отвернулся, недовольно скривившись.

Квай-Гон похлопал Рика Олие по плечу:

– Проложите курс на Татуин.

Сидя в конференц-зале флагмана Торговой Федерации, Нут Ганрей и Рун Хаако со страхом взирали на голограмму Дарта Сидиуса во главе длинного стола. От движений темного плаща владыки ситхов по голограмме проходила рябь, но неймодианцы были не в состоянии разобраться в этой мешанине света и тени.

Этот разговор не был их личным начинанием. Они вообще предпочли бы не выходить на связь в этот день. Но Дарт Сидиус вызвал их сам, по обыкновению словно чувствуя, что что-то пошло не так, как задумано. Потребовав от неймодианцев доложить о ходе операции, он откинулся в кресле и с самого начала рассказа Нута Ганрея не проронил ни слова.

– Нам подчиняются все города на севере и западе, – излагал наместник. – Осталось еще несколько очагов сопротивления, но мы…

– Да, да, – внезапно перебил Дарт Сидиус с едва заметной ноткой нетерпения. – Вы все сделали правильно. Теперь вот что: казните всех высокопоставленных лиц. Сделайте это тихо, но без проволочек. – Он помедлил. – Что с королевой Амидалой? Она подписала соглашение?

Ганрей втянул воздух и медленно выдохнул:

– Владыка, она скрылась. Ее побег…

– Побег? – прошипел ситх.

– Ее яхта прорвала блокаду…

– Как она ускользнула от вас, наместник?

Ганрей оглянулся на Хаако в поисках поддержки, но тот сидел, оцепенев от ужаса.

– Это все джедаи, владыка. Они набросились на охрану…

Дарт Сидиус мягким, неуловимым движением сменил позу, и тени заплясали под широким капюшоном.

– Найдите ее! Она должна подписать соглашение!

– Владыка, мы не смогли отследить корабль, на котором она скрылась, – признался неймодианец, мечтая провалиться сквозь палубу.

– Наместник!

– Мы бросились в погоню, но им удалось уйти. Теперь они вне досягаемости…

Его речь была прервана взмахом рукава.

– Но не для ситха, – прошелестел собеседник.

Что-то замерцало позади голограммы, и из темноты за спиной Дарта Сидиуса выступил силуэт. Нут Ганрей застыл как вкопанный. Еще один ситх. Но в отличие от неясного и расплывчатого облика Дарта Сидиуса, внешность второго была поистине ужасающей. Лицо походило на маску из красных и черных узоров, которая будто въелась в кожу; лысый череп венчал ободок коротких кривых рожек. Взгляд горящих желтых глаз пригвоздил неймодианцев, обнажив душу каждого и отбросив, как глупую и ненужную вещицу.

– Наместник, – тихим голосом прервал молчание Дарт Сидиус, – познакомься с моим учеником, владыкой Молом. Он найдет ваших беглецов.

Нут Ганрей покорно склонил голову, старательно отводя взгляд от страшного лица:

– Да, владыка.

Голограмма подернулась рябью и пропала. В конференц-зале стало совсем тихо. Неймодианцы сидели, неподвижно уставившись в пустое место, где только что светились образы двух ситхов.

– Дело вышло из-под контроля, – наконец процедил Ганрей сдавленным голосом. Их план отмены налога на торговые пути не предусматривал риска для жизни исполнителей.

Хаако кивнул:

– Не нужно было нам ввязываться. Вдруг джедаи узнают, что мы ведем дела с ситхами?

Нут Ганрей не нашелся что ответить и только нервно сцепил руки.

Капитан Панака докладывал королеве о том, как была прорвана блокада Торговой Федерации, а рядом стояли джедаи и синий астродроид. Амидалу окружали три служанки. Ее белое лицо было обрамлено черными перьями, а темные глаза пристально смотрели на капитана.

– Ваше величество, большая удача, что у нас есть такой дроид. – Капитан окинул взглядом синий купол. – Это отличный образец продуманной сборки. Он спас не только корабль, но и, без сомнения, наши жизни.

Взгляд королевы переместился на дроида.

– Он заслуживает награды. Какой у него номер?

Маленький синий астромеханик, мигавший огнями во время их беседы, выдал серию коротких гудков. Капитан Панака повернулся, стер большое пятно смазки с корпуса дроида и выпрямился:

– R2-D2, ваше величество.

Королева Амидала склонилась, и круглого купола R2-D2 коснулась ее белая тонкая рука.

– Спасибо, R2-D2. Ты проявил большую смелость и преданность. – Она оглянулась. – Падме!

Одна из служанок вышла вперед. Квай-Гон Джинн, который обдумывал проблемы, поджидавшие их на Татуине, и потому слушал вполуха, вспомнил девушку, поддержавшую решение королевы покинуть планету. Он нахмурился. Ведь, в сущности, все было совершенно не так…

– Этого дроида нужно почистить, – сказала королева служанке. – R2-D2 заслужил благодарность. – Она снова повернулась к начальнику стражи. – Продолжайте, капитан.

Тот с опаской оглянулся на джедаев:

– Ваше величество, мы летим на захолустную планету под названием Татуин. – Он замолчал, словно не желая развивать тему.

– Планета находится далеко за пределами влияния Торговой Федерации, – подхватил Квай-Гон Джинн. – Там мы сможем отремонтировать корабль, а потом отправимся на Корусант, где завершим нашу миссию.

– Ваше величество, – собравшись с мыслями, произнес капитан Панака, – на Татуине очень опасно. Там заправляют хатты – бандиты и работорговцы. Я не поддерживаю решения мастера-джедая лететь туда.

Королева воззрилась на Квай-Гона. Тот и бровью не повел:

– Ваше величество, доверьтесь моему чутью.

– Довериться? – тихо произнесла Амидала.

Взгляд ее перескакивал с одной служанки на другую и в конце концов остановился на Падме. Та вдруг вспомнила, что ей дали поручение. Девушка учтиво кивнула королеве и заторопилась к R2-D2.

Амидала посмотрела на Квай-Гона.

– Наша судьба в ваших руках, – молвила она, и тем самым вопрос был закрыт.

Джа-Джа Бинкс прятался в хранилище, пока синий астродроид не вернулся через шлюз и за ним не явились набуанцы. Похоже, насчет гунгана у них никаких указаний не было, поэтому они просто предоставили бедолагу самому себе. Поначалу Джа-Джа опасался высовывать нос из хранилища, памятуя о наставлении юного джедая сидеть и не куролесить. Первое ему вполне удалось, поэтому искушать судьбу не хотелось.

Но в итоге любопытство и неугомонность пересилили. Яхта перестала вращаться, пальба прекратилась, да и сирены затихли. Вокруг было спокойно, и гунган не видел оснований и дальше сидеть вдали от всех в этой тесной каморке.

Он приоткрыл дверь и высунул наружу длинный нос. Повертев глазами-стебельками, гунган никого не увидел и принял решение. Джа-Джа выбрался из хранилища и отправился шататься по кораблю – главное, чтобы подальше от кабины, где, скорее всего, обосновались джедаи. Он ожидал, что первый же встречный скажет ему убираться туда, откуда вылез, но этого не случилось, поэтому Джа-Джа начал совать нос куда не следует. Руки он особо не распускал, но удержаться от исследований не мог. Гунган прошел по центральному коридору, который вел от нижних палуб к главному салону. Там он просунул голову в люк и увидел, как одна из служанок королевы старательно натирает ветошью астродроида.

– Здрастя! – воскликнул Джа-Джа.

Служанка и R2-D2 вздрогнули: девушка тихо вскрикнула, а дроид громко пискнул. Джа-Джа тоже дернулся, но потом бочком-бочком пролез в люк, смущаясь оттого, что напугал их.

– Моя извиняйся, – произнес он. – Моя не хоти напугать ваша. Ага-ага?

Девушка улыбнулась:

– Ничего страшного. Заходи.

Джа-Джа высунулся за дверь, пошарил там рукой, нашел примеченную еще раньше банку смазки и подал девушке:

– Это помогай?

– Спасибо, – сказала служанка, забирая банку. Она открутила крышку и, нанеся немного смазки на ветошь, снова принялась тереть купол.

– Моя Джа-Джа Бинкс, – представился гунган, рискнув продолжить беседу. Девушка-набу ему нравилась.

– Я Падме, – ответила она. – Я служу ее величеству королеве Амидале. Это R2-D2. – Она стерла темное пятно с ноги дроида. – Ты ведь гунган?

Джа-Джа кивнул: длинные уши хлопнули по шее.

– Как же ты оказался здесь с нами?

Тот задумался на несколько секунд.

– Моя точно не знай. День начинайся с рассвет хорошо. Моя лопай раковины. Тут – бум! Везде машинки, летай-стреляй… Моя очень пугайся. Потом джедай беги, Квай-Гон моя хватай, машинки ехай сверху, а мы иди под озеро в Ото-Гунга к босс Насс…

Он замолчал, не зная, что добавить. Падме ободряюще кивнула, R2-D2 пискнул.

– Это все. Моя не успей оглядайся, как р-раз! Моя здесь.

Он сел на пол и пожал плечами:

– Очень, очень пугайся.

Джа-Джа переводил взгляд с девушки на дроида. Падме снова улыбалась, а астромеханик попискивал. Джа-Джа почувствовал себя лучше.

Рик Олие направил яхту к большой желтоватой планете, заполнившей собой весь обзор в лобовом иллюминаторе. Джедаи и капитан Панака смотрели через его плечо на карты поверхности, которые он вывел на экран.

– Татуин, – объявил Оби-Ван Кеноби, не обращаясь ни к кому конкретно.

Рик Олие указал на одну из схем:

– Вот в этом поселении, должно быть, найдется все, что нам надо… Да, похоже на космопорт. Мос-Эспа. – Он покосился на джедаев.

– Посадите корабль в окрестностях, – постановил Квай-Гон Джинн. – Мы не хотим привлекать внимание.

Пилот кивнул и начал снижение. Спустя несколько секунд они уже летели сквозь атмосферу к участку пустынной поверхности, откуда открывался вид на город. Яхта мягко опустилась в вихре пыли на посадочные опоры. В отдалении сквозь подрагивающий полуденный зной проглядывали постройки Мос-Эспа.

Квай-Гон поручил ученику отсоединить гиперпривод, а капитану Панаке – доложить королеве о посадке. Он решил отправиться в космопорт в одиночку, но, когда вышел из кабины, чтобы взять сменную одежду, наткнулся на Джа-Джа Бинкса, служанку королевы и синего дроида R2-D2.

Мастер-джедай замедлил шаг. Ему пришло в голову, что одинокий путник скорее привлечет внимание горожан.

– Джа-Джа, – после некоторых раздумий произнес он, – собирайся. Пойдешь со мной. И дроид тоже.

После чего не оглядываясь устремился к выходу. Гунган воззрился на удаляющегося джедая с изумлением, которое быстро переросло в ужас. К тому моменту, как он собрался с мыслями, Квай-Гон уже скрылся из виду. Испуганно стеная, Джа-Джа побежал следом и наткнулся на Оби-Вана, который возился с гиперприводом.

– Оби-Ван, сэра! – выдохнул гунган, падая на колени перед юным джедаем. – Пожалста, моя не ходи с Квай-Гон!

В мыслях Кеноби был с ним согласен, но благоразумно умолчал об этом.

– Извини, но учитель прав. В космопорту публика разношерстная. Вы будете меньше выделяться, если пойдете вместе. – Он повернулся обратно к гиперприводу и нахмурил брови. – Надеюсь, – добавил он шепотом.

Джа-Джа поднялся и печально поплелся за R2-D2, изобразив на лице мученическую гримасу. Астродроид участливо пискнул, а потом издал череду ободряющих трелей.

Квай-Гон вернулся, переодевшись как фермер: в рубаху, штаны и пончо. Он подошел к Оби-Вану, который изучал гиперпривод.

– Что там?

Ученик помрачнел:

– Пробит генератор. Нужен новый.

– Так я и думал. – Мастер-джедай склонился рядом с падаваном. – Связываться с Корусантом рискованно. Сигнал могут перехватить, и нас засекут. Придется добывать запчасти самим. – Он понизил голос до шепота. – Пока меня не будет, не позволяй никому выходить на связь. Будь бдителен, Оби-Ван. Я чувствую возмущение в Силе.

Оби-Ван поймал взгляд наставника:

– Я тоже его чувствую. Учитель, я буду настороже.

Квай-Гон поднялся и вместе с Джа-Джа и R2-D2 зашагал вниз по трапу. Во всех направлениях простирались песчаные покровы, если не считать нескольких массивных нагромождений камней да крыш Мос-Эспа, виднеющихся вдалеке. Солнца, без которых жизнь на планете была бы невозможна, пекли столь нещадно, будто хотели всю эту жизнь изничтожить. От песка дрожащим маревом поднимался жар, а воздух был настолько сух, что при дыхании отнимал влагу у носоглотки.

Джа-Джа согнул стебельки глаз и страдальчески наморщил вытянутое лицо.

– Эта солнца убивай кожа бедная гунган, – пробормотал он.

По команде Квай-Гона они двинулись в путь: джедай и гунган шли впереди, а R2-D2 катился следом. На горизонте неясным миражом возник странный караван всадников, повозок и саней, чьи очертания расплывались и грозили в любую секунду исчезнуть в мареве. Джа-Джа снова что-то пробормотал, но его никто не слушал.

Они уже отошли от корабля на порядочное расстояние, как вдруг их окликнули. Вслед за путниками спешили двое: при близком рассмотрении это оказались капитан Панака и одетая в грубую фермерскую одежду служанка. Квай-Гон остановился и подождал их; его благородные черты лица исказились.

Панака истекал потом.

– Ее величество приказывает взять с собой одну из служанок. Она хочет, чтобы Падме лично докладывала ей обо всем, что…

– На сегодня довольно приказаний ее величества, – резко оборвал его Квай-Гон, качая головой. – Мос-Эспа неподходящее место для…

– Таково желание королевы, – зло и решительно перебил его в ответ капитан. – Она настаивает. Ее величество хочет побольше узнать об этой планете.

Девушка шагнула вперед и посмотрела Квай-Гону в глаза:

– Я знаю приемы самозащиты. Говорю на нескольких языках. Я не боюсь и смогу за себя постоять.

Капитан Панака вздохнул и оглянулся на корабль:

– Не вынуждайте меня возвращаться и докладывать о вашем отказе.

Квай-Гон помедлил, поскольку именно так и собирался поступить. Но, взглянув еще раз на Падме, он различил в ее глазах решимость и передумал. Возможно, от нее будет толк. В обществе девушки они будут смотреться добропорядочным странствующим семейством.

Квай-Гон кивнул:

– Капитан, мне некогда с вами спорить. Пусть девушка идет с нами, хоть я и не одобряю этого. – Он сурово посмотрел на Падме. – Не отставай.

Джедай зашагал прочь, а гунган, астродроид и служанка потянулись следом. Панака с нескрываемым облегчением провожал взглядом эту странную процессию, которая двигалась к космопорту сквозь знойное марево.

9

Едва перевалило за полдень, маленький отряд под предводительством Квай-Гона достиг Мос-Эспа. Город был велик и походил на извивающуюся змею, которая наполовину зарылась в песок, чтобы укрыться от жары. Толстые стены и округлые крыши защищали постройки от солнечных лучей, у палаток и лавок имелись навесы и веранды, создававшие подобие тени. Широкие улицы наводняли существа всех мастей и размеров, нередко с других планет. Кое-кто восседал верхом на привычных к пустыне эопи. Неуклюжие рососпинники и одомашненные банты, крупные и рогатые, тащили повозки, сани и фургоны на колесах и гусеницах. В этой сумятице товары начинали свой путь из малых портов к рынкам далеких планет.

Квай-Гон старался быть настороже. Здесь повсюду ошивались родианцы, даги и прочие субъекты, чьи делишки всегда вызывали подозрение. Прохожие не особенно обращали внимание на вновь прибывших. Раз или два кто-то оглянулся на Джа-Джа, но, хорошенько рассмотрев его, тут же терял интерес. Их компания идеально вписалась в обстановку. Здесь было так много межвидовых компаний, что появление еще одной ровным счетом ничего не поменяло.

– Татуин – вотчина Джаббы Хатта. У него доля в контрабандном бизнесе, пиратстве и работорговле, которые обогащают планету, – объяснял рыцарь служанке. Несколько лет назад ему уже доводилось здесь бывать. – Космопорты и все поселения под надзором Джаббы. В пустыне орудуют джавы – подбирают всякий хлам для продажи или обмена. Да еще тускены, которые ведут кочевой образ жизни и отнимают имущество у всех, кто попадется под руку.

Все это джедай поведал тихим доверительным тоном. Девушка молча шагала рядом, внимательно подмечая все вокруг. Мимо проносились спидеры, а дроиды всех моделей прислуживали существам, облаченным в пригодные для пустыни одежды.

– Еще здесь есть отдаленные фермы, которые живут за счет добычи влаги. Работают там пришельцы с других планет, не состоящие в родстве с песчаным народом и падальщиками и не связанные напрямую с хаттами. – Мастер-джедай окинул взглядом улицу. – Места здесь дикие и опасные. На планету почти никто не суется. Здешние космопорты стали пристанищем для всех, кто хочет затеряться в толпе.

– Вроде нас, – вставила Падме.

На широкую улицу выступила пара бант – мохнатых великанов, тащивших за собой караван саней с каменными блоками и металлическими сваями. Они сонно покачивали рогатой головой, с каждым тяжелым шагом выбивая копытами густые облачка песка и пыли. На первых санях клевал носом погонщик, слишком маленький и неприметный на фоне своих питомцев.

Джа-Джа Бинкс жался к джедаю и его спутнице, так неистово косясь по сторонам, что чуть не свернул шею. Все было непривычно и враждебно. Прохожие провожали его недобрыми взглядами. Цепкие глаза оценивали с головы до пят, и бедняга боялся даже подумать, кому и зачем он понадобился. Взгляды эти были в лучшем случае дерзкими, а в худшем – злобными. Ему здесь не нравилось. Он мечтал оказаться где-нибудь подальше.

– Ох, беда-беда… – Гунган натужно сглотнул сухим ртом – больше от страха, чем от жары. – Нехорошая места! – Стоило ему сделать неосторожный шаг, как нога по щиколотку увязла в дурнопахнущей куче. – Ой-ой! Липко!

R2-D2 резво катился рядом, пища и чирикая в тщетных попытках приободрить гунгана.

Они дошли до конца главной улицы и свернули в проулок, который вел к палаткам барахольщиков и лавкам с запчастями. Квай-Гон окинул взглядом залежи деталей двигателей, приборных панелей и коммуникационных микросхем, снятых со звездолетов и спидеров.

– Обратимся к кому-нибудь из мелких торговцев, – предложил он, кивнув в сторону лавки, чей дворик был завален старыми запчастями.

Войдя в низкую дверь, они столкнулись с пухлым синим существом, которое налетело на них, как неуправляемый дрон. Оно так быстро махало крошечными крылышками, что их едва можно было различить.

– Хи чубба да наго? – выдало существо переливчатым гортанным голосом, вопрошая об их намерениях.

Тойдарианец, подумал Квай-Гон. Ему хватило знаний лишь на то, чтобы определить расу.

– Мне нужны запчасти для нубианской яхты типа Джей – триста двадцать семь, – сообщил джедай.

Тойдарианец буквально расцвел, свесив покрытый прожилками нос и причмокивая зубастым ртом.

– Ах да! С Нубии! У нас этого добра завались! – Цепкий взгляд круглых глаз перескакивал с одного гостя на другого и наконец остановился на гунгане. – А это что?

Джа-Джа трусливо метнулся за спину Квай-Гона.

– Не обращайте внимания, – отмахнулся джедай. – Вы нам поможете или нет?

– Заплатишь ты мне или нет – вот в чем вопрос! – Тойдарианец скрестил тонкие синие ручки перед бочкообразной грудью, с презрением оглядывая посетителей. – Какое конкретно барахло тебе нужно, фермер?

– Дроид снабдит вас списком, – ответил Квай-Гон, кивнув на R2-D2.

Зависнув перед лицом джедая, торговец крикнул через плечо:

– Пиидункел! Наба дии унко!

Со двора в лавку вбежал взъерошенный мальчишка и нерешительно застыл на месте. Одежда его была ветхой и заскорузлой от грязи, а взгляд таким, будто он ожидал затрещины. Мальчик отшатнулся от подлетевшего к нему тойдарианца, когда тот поднял руку.

– Где тебя носит?

– Мел тасс чопас кии, – торопливо ответил мальчик, косясь взглядом на незнакомцев. – Я перебирал содержимое корзины, как ты мне и…

– Чут-чут! – сердито махнул рукой тойдарианец. – Бросай свою корзину и присмотри за лавкой! У меня покупатели!

Он повернулся к Квай-Гону:

– Пойдем во двор. Я живо найду все, что тебе надо.

Он устремился в дверь, нетерпеливо поманив джедая за собой. Квай-Гон и R2-D2 направились следом. Джа-Джа вмиг очутился у полки и цапнул с нее непонятную металлическую штуковину, гадая, что это может быть.

– Ничего не трогай! – строгим тоном бросил рыцарь.

Джа-Джа скорчил вслед Квай-Гону гримасу и непослушно высунул язык, однако деталь на место положил. Но едва джедай скрылся из виду, гунган принялся за старое.

В это время Энакин Скайуокер не мог оторвать глаз от девушки. Он заметил ее, когда вбежал в лавку – еще до того, как на него набросился Уотто, – и с того момента не мог заставить себя отвести взгляд. Мальчик едва расслышал, что Уотто велел ему приглядывать за магазином. И едва заметил странное существо, сопровождавшее ее, – в данный момент оно ошивалось вокруг полок и корзин. Даже когда девушка поняла, что Энакин таращится на нее, он ничего не мог поделать.

Мальчик уселся на прилавок и стал наблюдать за незнакомкой, притворяясь, что протирает батарею передатчика. Смущение девушки переросло в любопытство, и она тоже стала изучать его. Она была маленькой и стройной, глаза были карими, длинные темные волосы заплетены в косу, а лицо казалось Энакину таким прекрасным, что он не мог даже представить, с чем сравнить. Несмотря на груботканую фермерскую одежду, девушка была полна достоинства.

Она приветливо улыбнулась мальчику, и тот почувствовал, что тает от смятения и восторга. Он сделал глубокий вдох.

– Ты ангел? – спросил он тихо.

Незнакомка замерла:

– Что?

– Ангел. – Энакин расправил плечи. – Они живут на лунах Иего. Это самые прекрасные создания Вселенной. Они добрые и хорошие и такие красивые, что даже самые закоренелые космические пираты плачут навзрыд, как маленькие дети.

Девушка смотрела на него недоуменно.

– Впервые слышу об ангелах, – призналась она.

– Да ты же одна из них, – убежденно сказал Энакин. – Наверное, ты просто не в курсе.

– Ты такой милый малыш, – снова улыбнулась она. – Откуда ты столько знаешь?

Энакин пожал плечами:

– Я слушаю все, что говорят заезжие торговцы и пилоты. – Он бросил взгляд на дверь во двор. – А я и сам пилот. И однажды улечу отсюда.

Пройдя до конца прилавка, девушка ненадолго отвела взгляд, но потом снова посмотрела на мальчика:

– Ты давно здесь живешь?

– Я был еще маленьким – три года, кажется. Нас с мамой продали хаттше Гардулле, но та проиграла нас Уотто на гонках. По-моему, Уотто куда добрее.

Незнакомка потрясенно уставилась на него:

– Так ты раб?

Тон ее слов рассердил и обидел Энакина. Глаза его дерзко загорелись.

– Я человек!

– Прости, – торопливо и пристыженно поправилась девушка. – Я не очень хорошо понимаю. Здесь все для меня странно.

Примерно с секунду Энакин пристально смотрел на нее, думая уже о другом и желая поделиться с ней мыслями.

– Ты тоже странная, как по мне, – произнес он и свесил ноги с прилавка. – Я Энакин Скайуокер.

Девушка пригладила волосы:

– Падме Наберри.

Ее глупый спутник снова приплелся в центр лавки и теперь склонился над сплющенным круглоносым дроидом. Но едва он с любопытством нажал на этот нос, корпус дроида раскрылся и выдвинулись металлические конечности. Засвистели, застрекотали приводы, дроид резко ожил и бросился наутек. Странное существо с мычанием попыталось его догнать и ухватить за шею, но дроид заметался по лавке, сбивая все, что попадалось на пути.

– Хлопни его по носу! – выкрикнул Энакин, не в силах сдержать смех.

Существо так и сделало, изо всех сил стукнув дроида по носу. Тот остановился, руки-ноги втянулись внутрь, корпус снова сплющился. Энакин с Падме не смогли сдержать улыбку, и от взгляда на вытянутое лицо гунгана им становилось только смешнее.

Затем их взгляды встретились, и смех затих. Падме застенчиво поправила волосы, но глаз не отвела.

– Я на тебе женюсь, – внезапно сказал мальчик.

На миг повисла тишина, после чего Падме снова рассмеялась – так нежно и мелодично, что Энакину было ни капельки не обидно. Странное существо вытаращило глаза.

– Я серьезно, – сказал мальчик.

– И неожиданно, – ответила Падме, перестав смеяться. – Что ты такое говоришь?

Он помедлил:

– Наверное, то, что я знаю точно.

Ее улыбка ослепляла.

– Боюсь, я не смогу выйти за тебя… – Девушка умолкла, пытаясь припомнить его имя.

– Энакин, – подсказал он.

– Энакин, – Падме склонила голову, – ты просто маленький мальчик.

Он не сводил с нее пристального взгляда.

– Это не навсегда, – прошептал Энакин.

Уотто неотрывно смотрел на экран переносного блока памяти, прокручивая опись своих товаров. Квай-Гон терпеливо ждал, скрестив руки под пончо. R2-D2 стоял рядом.

– Ага, вот он. Генератор гиперпривода Т-четырнадцать! – Тойдарианец неистово замахал крыльями, зависнув перед клиентом и тыча кривым пальцем в экран. – Тебе повезло. В здешних местах он есть только у меня. Но с тем же успехом ты можешь купить себе новый корабль. Дешевле выйдет. К слову, фермер, как ты намерен за все это расплатиться?

Квай-Гон прикинул:

– У меня есть двадцать тысяч республиканских датари…

– Республиканские кредиты? – с отвращением выплюнул Уотто. – Они здесь не в ходу! Мне нужно что-нибудь получше, понадежнее…

Мастер-джедай покачал головой:

– Других у меня нет. – Он поднял руку, легонько поведя ею перед лицом тойдарианца. – Кредиты вполне подойдут.

– Нет, не подойдут! – отрезал Уотто, сердито сопя.

Квай-Гон нахмурился и снова провел рукой перед носом синего коротышки, на этот раз призвав на помощь все свое джедайское мастерство.

– Кредиты подойдут, – повторил он.

Уотто фыркнул.

– Нет, не подойдут! – снова выкрикнул он. – И что это ты тут машешь руками? Джедаем себя возомнил? Ха! Я тойдарианец! Эти мозголомные штучки на меня не действуют. Нет денег – нет запчастей, нет покупки! И генератора Т– четырнадцать здесь больше ни у кого нет, помяни мое слово!

Огорченный, Квай-Гон вместе с R2-D2 вернулся в лавку. Торговец кричал им вслед, чтобы возвращались, когда у них появится что-то поликвиднее, и ругал гостя последними словами за то, что тот пытался впарить ему республиканские кредиты. Квай-Гон вошел в лавку в тот самый момент, когда Джа-Джа стянул с полки какую-то деталь, отчего на пол обрушилось все содержимое стеллажа. Попытка исправить положение привела лишь к тому, что рухнула и соседняя витрина.

Мальчик с королевской служанкой были заняты разговором и не обращали на гунгана внимания.

– Уходим, – бросил мастер-джедай девушке, заторопившись вместе с астродроидом к выходу из лавки.

Джа-Джа ринулся следом, спеша покинуть место своих злоключений. Падме тепло улыбнулась мальчику.

– Рада была познакомиться, Энакин, – сказала она перед выходом.

– Я тоже рад, – с заметным разочарованием в голосе ответил мальчик.

Уотто вернулся со двора, сердито качая головой:

– Понаехали тут! Думают, если мы живем на отшибе, то можно нас дурить!

Энакин с грустью не сводил глаз с опустевшего порога:

– А мне они показались порядочными.

Уотто фыркнул, подлетая ближе:

– Приберись тут, и можешь топать домой.

Мальчик просиял и, издав радостный возглас, тут же принялся за дело.

Квай-Гон провел спутников через грязную площадь с лавками обратно к главной улице. На стыке двух зданий он заметил затененную нишу и поманил всех туда. Падме и дроид спокойно остановились, а Джа-Джа заметался, как попавшее в капкан животное, тревожно косясь на оживленную улицу. Джедай достал из складок пончо комлинк.

Оби-Ван ответил на звонок, и наставник быстро обрисовал ему ситуацию.

– У нас на борту точно нет ничего ценного? – поинтересовался он.

После небольшой паузы ученик ответил:

– Несколько контейнеров с продуктами, платья королевы и какие-то украшения. Для обмена не подходят. Не в таком количестве уж точно.

– Ну что ж… – нахмурившись, кивнул Квай-Гон. – Решение придет само собой. Я свяжусь с тобой позже.

Джедай убрал комлинк и подал знак спутникам. Он уже собирался покинуть нишу, когда Джа-Джа ухватил его за руку.

– Сэра, только не эта! – взмолился гунган. – Здеся вся безумная. Нашу все ограбляй и слопай!

– Это вряд ли, – со вздохом произнес Квай-Гон, высвобождаясь из хватки. – У нас нет ничего ценного. В том-то и проблема.

Они зашагали по улице, и джедай задумался, что делать дальше. Падме и R2-D2 держались близко, лавируя между прохожими, а Джа-Джа начал отставать, отвлекаясь на непривычные предметы и запахи. Они миновали уличное кафе, где за столиками восседала компания хулиганского вида существ: среди них был даг, который разглагольствовал о своих гоночных победах. Джа-Джа собрался было нагнать остальных, но тут ему на глаза попалась вязанка сушеных лягушек, развешанных на веревке у входа в забегаловку. Рот гунгана наполнился слюной – он уже давненько не ел. Оглянувшись по сторонам – не смотрит ли кто, – Джа-Джа выбросил вперед длинный язык и стянул лягушку со связки. В одно мгновение добыча исчезла у него во рту…

К несчастью для него, лягушка была крепко привязана. Джа-Джа стоял посреди улицы, а изо рта торчала веревка.

Из лавки выбежала торговка:

– Эй, с тебя семь тругутов!

Джа-Джа лихорадочно заозирался в поисках спутников, но те как сквозь землю провалились. Делать нечего – гунган выпустил лягушку изо рта. Та вылетела, как из катапульты, и веревка туго натянулась. Срикошетив, лягушка оторвалась и пулей приземлилась в суп дагу, окатив того липкой жижей.

Даг, обозлившись, вскочил на ноги в поисках обидчика и тут же углядел несчастного гунгана, который пытался отвязаться от торговки. Перескочив на всех четырех конечностях через стол, хвастливый гонщик в мгновение ока схватил беднягу за горло.

– Чубба! Ты! – проговорил даг в складчатый нос. Его усы и жвала ходили ходуном. – Это твое?

Он раздраженно сунул гунгану под нос лягушку. Джа-Джа не мог вымолвить ни слова, только хватал ртом воздух и пытался освободиться. Он бешено вращал глазами, тщетно пытаясь найти того, кто его спасет. Какие-то существа протискивались ближе, чтобы поглазеть на негаданное зрелище, и среди них были родианцы. Даг с воплями швырнул гунгана на землю и угрожающе навис сверху. Джа-Джа отчаянно пытался уползти прочь.

– Нет, нет! – жалобно мычал он, увидев путь к отступлению. – Почему моя всегда крайняя?

– Это все твой страх, – ответил спокойный голос.

Сквозь толпу протолкался Энакин Скайуокер и встал рядом с дагом. Он держался уверенно, и было видно, что мальчик не боится ни этого существа, ни охочей до разборок толпы. Он смерил дага взглядом.

– Чесс ко, Себульба! – выпалил Энакин. – Осторожно! У него могущественные друзья.

Даг повернулся, и его злобное лицо перекосилось от презрения, стоило ему увидеть, кто к нему обращается.

– Тууни рана данко, шег? – рявкнул инородец, требуя объяснений.

Энакин пожал плечами:

– Где-где, среди хаттов. – Мальчик вперил взгляд в собеседника и заметил тень страха на его лице. – В высоких кругах, Себульба. Будет жалко, если тебя нашинкуют прямо перед гонками.

Даг злобно выкрикнул:

– Ниик ме чава! В следующей гонке, вермо, тебе самому крышка! – Он неистово замахал руками. – Уто ноту во шег! Не будь ты рабом, я бы прибил тебя на месте!

Бросив напоследок яростный взгляд на съежившегося Джа-Джа, Себульба вместе с собутыльниками вернулся за стол к еде и напиткам. Энакин проводил его взглядом.

– Да, какая жалость – тебе пришлось бы платить за меня компенсацию, – прошептал мальчик.

Он помог Джа-Джа подняться, и тут в толпе показались Квай-Гон, Падме и R2-D2, которые наконец-то хватились пропавшего гунгана.

– Привет! – воскликнул Энакин, обрадованный новой встречей с Падме. – Вашего приятеля чуть не размазали в оранжевую лужицу. Он нарвался на дага. На крайне опасного дага.

– Сэра, нет, нет! – возопил несчастный гунган, отряхиваясь от пыли и песка. – Моя не люби размазня. Совсем-совсем не хоти!

Квай-Гон окинул Джа-Джа взором с ног до головы и, оглянувшись на зевак, ухватил бедокура за плечо:

– И тем не менее тебя пришлось спасать от побоев. У тебя талант влипать в неприятности, Джа-Джа. – Мастер-джедай кивнул мальчику. – Благодарю тебя, мой юный друг.

Падме тепло улыбнулась Энакину, и он почувствовал, что заливается краской.

– Но моя ничего не делай! – размахивая руками, пытался оправдаться Джа-Джа.

– Ты испугался, – заметил мальчик, серьезно посмотрев на вытянутое лицо гунгана. – Чужой страх притягивает. Себульба пытался справиться с собственным, потому и набросился на тебя. – Он наклонил голову. – Все изменится, если ты перестанешь бояться.

– Тебе это помогло? – с недоверием спросила Падме, искоса взглянув на мальчика.

Тот улыбнулся и пожал плечами:

– Ну… Где-то как-то.

Стремясь побыть подольше в обществе девушки, Энакин увлек всех к фруктовому лотку – ветхому самодельному навесу, натянутому поверх заваливающихся шестов. На скошенном – чтобы покупателям было лучше видно – прилавке были разложены коробки с яркими разноцветными фруктами. Когда они подошли, хозяйка лотка – сутулая седовласая женщина в застиранной одежде с заплатами – поднялась, чтобы поприветствовать их.

– Как поживаешь, Джира? – спросил Энакин, коротко обняв ее.

Старушка улыбнулась:

– Ты же знаешь, Эни, зной никогда меня не щадил.

– Представляешь, – торопливо сказал мальчик, лучась от гордости, – я нашел тот холодильный блок, о котором говорил. Он довольно потрепанный, но я легко его починю. Тебе он пригодится.

Джира погладила морщинистой ладонью его розовую щеку и улыбнулась еще шире:

– Ты хороший мальчик, Эни.

Тот пропустил похвалу мимо ушей и принялся изучать фрукты.

– Дай мне четыре палли. – Энакин с надеждой взглянул на Падме. – Тебе они понравятся.

Он нащупал в кармане сэкономленные тругуты, но, когда начал их доставать, уронил одну из монет. Высокий спутник Падме, стоявший рядом, наклонился, чтобы подобрать монету. Его накидка сдвинулась, и мальчик заметил цилиндрическую рукоять, болтающуюся на поясе.

Глаза его расширились, но он скрыл удивление, уставившись на монеты. Оказалось, что их у него всего три.

– Хм, я думал, у меня больше денег, – поспешно бросил Энакин, не поднимая глаз. – Джира, дай тогда три палли. Я все равно не голоден.

Старушка вручила Квай-Гону, Падме и Джа-Джа по фрукту и забрала у Энакина монеты. По улице пронесся ветер, сбив самодельные подпорки и взметнув навес. Следующий порыв взметнул вихри пыли.

Джира обхватила себя за локти, потирая их узловатыми пальцами:

– Надо же, как кости ноют. Эни, надвигается буря. Скорее беги домой.

Новые порывы ветра подняли в воздух уличный хлам. Энакин глянул на небо, потом перевел взгляд на Квай-Гона:

– Вам есть где укрыться?

Тот кивнул:

– Мы вернемся на корабль. Еще раз спасибо, мой юный друг…

– А далеко ваш корабль? – не унимался Энакин.

Лавочники и торговцы закрывали окна и двери, затаскивали товары под крышу, накрывали тканью стенды и коробки.

– Он за городом, – ответила Падме, отвернувшись от летящего в лицо колючего песка.

Энакин схватил ее за руку и потянул за собой:

– Вы не успеете за город. Песчаные бури очень опасны. Идем со мной. Переждете у нас дома. Это недалеко. Мама разрешит. Скорее!

Мальчик крикнул Джире что-то на прощание, с трудом перекрыв вой ветра, и спешно повел своих новых друзей вдоль по улице.

Оби-Ван Кеноби стоял у носа яхты, а ветер все набирал силу: раздувал плащ джедая, вздымал песок с обширных пустошей Татуина. Усталыми глазами Оби-Ван вглядывался в пропадающие за стеной пыли очертания города. Когда по трапу сошел капитан Панака, он обернулся.

– Буря пришла так некстати, – беспокойно заметил джедай.

Панака кивнул:

– Похоже, это надолго. Пока не поздно, нужно задраить люки.

Его комлинк пискнул. Капитан снял с пояса переговорное устройство:

– Слушаю.

Из динамика раздался голос Рика Олие:

– У нас сообщение с родины.

Панака и Оби-Ван переглянулись.

– Сейчас придем, – сказал капитан.

Они быстро взбежали по трапу и закрыли за собой люк. Передача транслировалась прямо в покои королевы. По наводке пилота вновь прибывшие присоединились к Амидале и служанкам Рабе и Эртае, смотревшим на слабо мерцающую голограмму Сио Биббла. Его голос то и дело пропадал.

– …Перекрыли поставки продовольствия… смертность катастрофически растет… пришлось подчиниться их требованиям, ваше… – Изображение Сио Биббла пропало и снова появилось, на этот раз неподвижно замерев. – Умоляю вас, скажите, что нам делать! Ваше величество, если вы меня слышите, ответьте…

Голограмма мигнула и погасла. Голос стих. Королева не отрывала глаз от пустого места, где только что светилось изображение губернатора. На ее нежном лице застыли муки страдания. Руки перебирали ткань на коленях, выдавая волнение, с которым она была не в силах справиться.

Амидала перевела взгляд на Оби-Вана. Джедай покачал головой:

– Это ловушка. Не отвечайте. Ваше величество, не отправляйте никаких сообщений.

Мгновение королева неуверенно смотрела на него. Потом кивнула в знак согласия. Оби-Ван молча вышел из каюты, отчаянно надеясь, что поступает правильно.

10

Песчаная буря неслась по улицам Мос-Эспа удушающим, застилающим глаза вихрем, который безжалостно рвал одежду и впивался в кожу. Энакин крепко держал Падме за руку, пробиваясь, пока еще было время, к своему дому в квартале рабов, а фермер, дроид и их земноводный приятель шагали следом. Мимо спешили горожане и приезжие, точно так же спасаясь от бури. Головы их были опущены, лица закрыты, плечи ссутулены, словно под тяжестью прожитых лет. Где-то в отдалении испуганно взревела эопи. Дневной свет приобрел непривычный желтовато-серый оттенок, а воздух превратился в густую непроглядную завесу из песка и щебня, за которой пропали очертания построек.

Сражаясь с бурей, Энакин унесся мыслями далеко-далеко. Он думал о Падме и о том, что ведет ее домой, где его ждет мама; о том, как покажет девушке свои секретные поделки, и о том, сколько еще будет вот так держать ее за руку. Кровь шумела в ушах, и от этого одновременно было жарко и боязно. Еще Энакин размышлял о фермере – хотя едва ли он был фермером. Мальчик разглядел световой меч у него на поясе, а такие носят только джедаи.

Думать, что настоящий джедай будет гостить у них дома, было слишком самонадеянно. Но чутье подсказывало Энакину, что он не ошибся и само провидение свело его с этой таинственной компанией.

Наконец его мысли перескочили на собственные мечтания и надежды. Что, если эта нежданная встреча положит начало чему-то чудесному, что навсегда изменит его жизнь?

Они добрались до хижин рабов – похожих на муравейник нагромождений построек, объединенных несущими стенами и винтовой лестницей. Площадь перед ними почти опустела: жители спасались от бури. Энакин провел гостей через песчаную завесу к двери и толкнул ее.

– Мама! Мама! Это я! – звонко закричал мальчик.

Побеленные глиняные стены мягко отсвечивали в смешанном сиянии тусклых солнечных лучей, пробивающихся сквозь маленькие окна, и электрических потолочных светильников. Энакин провел своих новых друзей в гостиную – небольшое помещение, которое почти полностью занимал стол со стульями. У одной стены располагалась кухня, у другой – мастерская. Отсюда же вели двери к кладовкам и спальням. За окном ревел ветер, срывая со стен очередной слой замазки.

Джа-Джа Бинкс огляделся, испытывая одновременно любопытство и облегчение.

– Уютная ваша дом, – проговорил он.

Из кладовки, вытирая руки о фартук, показалась мать Энакина – женщина лет сорока, в грубой и незамысловатой одежде, с усталым лицом и длинными темными волосами, собранными на затылке. Когда-то она была красивой, и хотя Энакин до сих пор считал ее таковой, прожитые годы и жизненные неурядицы сказались на ее внешности. Мама тепло улыбнулась Энакину, но улыбка тут же погасла, едва женщина завидела незнакомцев за спиной сына.

– Ох! – выдохнула она, неуверенно переводя взгляд с одного гостя на другого. – Эни, что случилось?

Мальчик просиял:

– Мама, это мои друзья. – Он улыбнулся Падме. – Это Падме Наберри. А это… – Он запнулся. – Ой, похоже, я не знаю ваших имен, – признался он.

Квай-Гон выступил вперед:

– Я Квай-Гон Джинн, а это Джа-Джа Бинкс. – Мастер-джедай указал на гунгана, и тот всплеснул руками.

Астромеханик издал короткий писк.

– И наш дроид, R2-D2, – завершила представления Падме.

– Я тоже мастерю дроида, – торопливо вставил Энакин: ему не терпелось показать девушке свои поделки. – Хочешь посмотреть?

– Энакин? – Услышав мамин возглас, мальчик замер. – Энакин, зачем они пришли?

Сын озадаченно воззрился на нее:

– Мама, там же песчаная буря. Сама посмотри.

Женщина бросила взгляд на дверь, потом оглядела окна. Ревущий ветер нес по улице потоки песка и щебня.

– Ваш сын любезно предложил нам укрытие на время бури, – объяснил Квай-Гон. – Мы познакомились в лавке, где он работает.

– Идем! – Энакин снова схватил Падме за руку. – Я покажу тебе дроида.

И он увел девушку в комнату, на ходу разглагольствуя о своей работе. Падме без возражений пошла следом, внимательно слушая. R2-D2 покатился за ними, изредка попискивая в ответ на слова мальчика.

Джа-Джа так и стоял на месте, озираясь по сторонам, будто ждал, когда кто-нибудь укажет ему, что делать. В неловкой тишине Квай-Гон остался один на один с матерью Энакина. В толстое оконное стекло часто-часто били горсти песка.

– Меня зовут Шми Скайуокер, – представилась женщина, протягивая руку. – Мы с Энакином рады принять вас у себя.

Квай-Гон уже оценил ситуацию и решил, как поступить. Он достал из подсумка на поясе пять маленьких капсул.

– Я понимаю, что наш визит очень неожиданный. Вот, возьмите. Этого хватит на ужин для всех.

Шми взяла капсулы:

– Спасибо. – Ее взгляд поднялся и опустился снова. – Большое спасибо. Извините, если я повела себя грубо. Я, наверно, никогда не привыкну к выходкам Энакина.

– Он очень необычный мальчик, – заметил Квай-Гон.

Шми посмотрела на него таким взглядом, будто им двоим только что открылась важная тайна.

– Да, – тихо сказала она. – Я знаю.

В спальне Энакин показывал Падме С-3PO. Отключенный дроид лежал на верстаке – в настоящее время мальчик трудился над металлической обшивкой. Внутренняя электропроводка уже функционировала, но корпус, руки и ноги дроида пока еще ничто не закрывало. Один глаз покоился рядом на верстаке, где Энакин оставил его предыдущим вечером, когда подгонял по толщине визуальный рефрактор.

Падме посмотрела через плечо мальчика, заинтересованно изучая дроида.

– Круто, правда? – живо спросил Энакин, изнывая от желания узнать ее мнение. – Я еще не закончил, но осталось недолго.

– Отличная работа, – с явным одобрением ответила Падме.

Мальчика захлестнула волна гордости.

– Тебе правда нравится? Это протокольный дроид… Он будет помогать маме. Смотри!

Он нажал выключатель, и дроид резко сел. Почувствовав, что что-то неладно, мальчик засуетился. Наконец он нашел на верстаке недостающий глаз и с размаху вставил его в пустой разъем.

С-3PO осмотрел присутствующих:

– Здравствуйте. Я протокольная модель, специалист по дроидам… между отношениями и людьми.

– Ой, – буркнул Энакин. – Он немного запутался.

Мальчик схватил прибор с длинной рукояткой, на которой виднелся электронный код, и бережно вставил в разъем на голове С-3PO. Затем несколько раз провернул, изучая меняющиеся цифры. Увидев нужные показания, Энакин вдавил кнопку на ручке. Дроид несколько раз дернулся, а когда Энакин отключил прибор, встал с верстака и повернулся к Падме:

– Здравствуйте. Я С-3PO, специалист по отношениям между людьми и дроидами. Чем могу служить?

Энакин пожал плечами:

– Я дал ему имя несколько дней назад, но забыл ввести код в базу данных, чтобы он мог сам представляться.

Падме восхищенно улыбнулась Энакину:

– Он замечательный!

R2-D2 подкатился ближе и выдал резкую трель.

С-3PO озадаченно перевел взгляд на него:

– Прошу прощения. В каком смысле – голый?

R2-D2 снова что-то пропищал.

– Надо же! Какой стыд! – Протоколист окинул взглядом свои непокрытые руки и ноги. – Видно внутренние детали? Ну дела!

Энакин надул губы:

– Это верно… Ты не волнуйся, скоро я все доделаю. – Он снова опустил дроида на верстак и оглянулся на гостью через плечо. – Когда закончится буря, я покажу тебе болид. Я мастерю гоночную машину. Но Уотто о ней не знает. Это секрет.

Падме улыбнулась:

– Все в порядке. Я умею хранить секреты.

Буря продолжалась весь день, застилая улицы Мос-Эспа принесенной из пустыни пылью. Та заполняла воздух и затмевала солнечный свет, насыпая покатые дюны под стенами запертых домов. Шми Скайуокер приготовила ужин из пищевых капсул, которые дал ей Квай-Гон. Пока она стряпала на кухне, а Падме пропадала с Энакином в его комнате, мастер-джедай отошел в сторонку и тайком связался с Оби-Ваном. Качество связи оставляло желать лучшего, но разговор состоялся, и ученик рассказал наставнику о сообщении с Набу.

– Ты поступил правильно, – уверил его мастер-джедай, стараясь говорить шепотом.

– Королева сильно огорчилась. – Голос Оби-Вана пробивался сквозь треск помех.

Квай-Гон оглянулся на Шми, которая склонилась над разделочным столом.

– Нет сомнений – это сообщение передали специально, чтобы напасть на наш след.

– А вдруг губернатор Биббл говорит правду и население страдает?

Квай-Гон вздохнул.

– Что так, что этак, время уходит, – тихо проговорил он и отключил связь.

Вскоре они сели ужинать. Снаружи ревела буря, создавая зловещий контраст с царившей внутри дома тишиной. Квай-Гон расположился во главе стола, Падме – напротив него, а Энакин, Джа-Джа и Шми по сторонам. Энакин, как это водится у мальчишек, завел разговор о своей жизни, ни капельки не стесняясь рабского ярма и преподнося его как всего лишь один из поворотов судьбы, который во что бы то ни стало надо обсудить с новыми друзьями. Его мать постаралась объяснить гостям тяжесть их положения и тем самым оградить сына от излишних расспросов.

– У всех рабов под кожу вшиты передатчики, – объяснила женщина.

– Я хотел сделать сканер, чтобы найти их, но пока не получается, – серьезным тоном добавил ее сын.

Шми улыбнулась:

– При попытке побега…

– …тебя взорвут! – закончил мальчик. – Бабах!

Джа-Джа хлебал в свое удовольствие суп, слушая вполуха и наслаждаясь наваристым бульоном. На этих словах, однако, он перестарался и издал такой громкий звук, что разговор вмиг прекратился и все уставились на него. Джа-Джа смущенно опустил голову и притворился, что ничего не произошло.

Падме обратилась к Шми:

– Не могу поверить, что где-то в Галактике еще существует рабство. Республиканские законы…

– Здесь у Республики нет власти, – оборвала ее хозяйка. – Мы выживаем своими силами.

Повисла неловкая пауза, и Падме опустила глаза, не найдя что сказать.

– А ты видела гонки на болидах? – встрял Энакин в попытке разрядить обстановку.

Девушка покачала головой. Бросив быстрый взгляд на Шми, она заметила неожиданную тревогу на усталом лице женщины. Джа-Джа запустил язык в глубокую миску на противоположном конце стола и, ловко подцепив лакомый кусочек, заглотил его и смачно облизал губы. Но неодобрительный взгляд Квай-Гона быстро заставил его угомониться.

– На Маластере проводят гонки, – сказал мастер-джедай. – Скорость высокая, да и риск большой.

Энакин усмехнулся:

– Из людей только я могу гонять на болидах! – Под недовольным взглядом матери усмешка быстро исчезла с его лица. – Мам, а что? Я не хвастаюсь. Это правда! Уотто говорит, что никогда не слышал, чтобы человек участвовал в гонках.

Квай-Гон внимательно посмотрел на него:

– У тебя, должно быть, реакция как у джедая.

Энакин расплылся в улыбке от похвалы. Джа-Джа улучил момент, чтобы стянуть еще кусочек, но на этот раз Квай-Гон подготовился… Движение руки – и язык гунгана оказался крепко прихвачен двумя пальцами. Джа-Джа застыл с открытым ртом и высунутым языком, широко распахнув глаза.

– Больше так не делай, – приказал Квай-Гон с ноткой недовольства в голосе.

Гунган попытался было ответить, но вышло лишь невнятное мычание. Джедай отпустил его язык, который тут же свернулся во рту. Джа-Джа энергично потер вытянутые губы.

Энакин обратился к гостю с некоторой неуверенностью в голосе:

– Я… я хотел спросить.

Квай-Гон кивком показал, что слушает.

Мальчик прочистил горло, набираясь храбрости:

– Вы – рыцарь-джедай, правда?

Долгую секунду мальчик и мужчина молча смотрели друг на друга.

– Почему ты так решил? – наконец осведомился Квай-Гон.

Энакин сглотнул:

– Я видел у вас световой меч. Такое оружие носят только рыцари-джедаи.

Квай-Гон долго не сводил с него глаз. Наконец он откинулся на спинку стула и улыбнулся:

– Может, я убил джедая и забрал его меч.

Энакин тряхнул головой:

– Джедая никто не может убить.

Улыбка сошла с лица Квай-Гона, и в темных глазах промелькнула грусть:

– Если бы…

– Один раз мне приснилось, что я джедай, – торопливо сообщил мальчик, с воодушевлением ухватившись за новую тему разговора. – Я прилетел на Татуин и освободил всех рабов. Мне это приснилось, когда я ночевал в пустыне. – Он замолчал, и юное лицо осветилось надеждой. – Вы явились, чтобы освободить нас?

Квай-Гон покачал головой:

– Боюсь, что не для…. – Он замешкался.

– А я думаю, что для этого, – с вызовом произнес мальчик. – Иначе зачем вы здесь?

Шми открыла было рот, чтобы отчитать сына за дерзость, но Квай-Гон опередил ее, заговорщицки наклонившись к мальчику:

– Я вижу, тебя не проведешь. Но об этом никому нельзя рассказывать. Мы направляемся по важному заданию на Корусант – центральную планету Республики. Это наш секрет.

Энакин округлил глаза:

– Корусант? Ого! А как же вы оказались во Внешнем Кольце?

– Наш корабль поврежден, – ответила Падме. – Мы застряли здесь, пока его не починят.

– Я помогу! – воскликнул мальчик, сгорая от желания быть полезным. – Я могу починить что угодно!

Квай-Гон воспринял его порыв с улыбкой:

– В этом я не сомневаюсь, но ты сам помнишь, как мы пришли в лавку Уотто за запчастями.

– Наша нечего давай взамен, – уныло добавил Джа-Джа.

Падме задумчиво посмотрела на джедая:

– Должны же быть у этих торгашей хоть какие-то слабости.

– Азартные игры, – обронила Шми. Встав из-за стола, она начала собирать тарелки. – В Мос-Эспа все вертится вокруг ставок на этих ужасных гонках.

Квай-Гон тоже поднялся и, подойдя к окну, уставился через толстое матовое стекло на тучи вздыбленного ветром песка.

– Гонки, – повторил он. – Жадность может быть богатым подспорьем, если ее умело использовать.

Энакин вскочил на ноги:

– У меня есть болид! – торжественно объявил он. Мальчишеское лицо светилось гордостью. – Он быстрее всех на свете! Послезавтра будет большая гонка в канун праздника Бунты. Вы можете выставить мой болид! Он уже готов…

– Энакин, успокойся! – резко прервала его мама. Ее глаза горели от переживаний. – Уотто не позволит тебе участвовать.

– Уотто и не узнает, что болид – мой! – отозвался мальчик, уже вовсю обдумывая детали. Он повернулся к Квай-Гону. – Вы можете сказать, что машина ваша! И сделаете так, чтобы Уотто позволил мне сесть за штурвал!

Мастер-джедай перехватил взгляд женщины и не отвел глаза. Молча отметив ее оцепенение, он стал терпеливо ждать, что она скажет.

– Эни, я не хочу, чтобы ты участвовал, – тихо промолвила Шми, покачав головой, чтобы подчеркнуть значение своих слов. В глазах плескались усталость и беспокойство. – Они ужасны. Я умираю от страха каждый раз, когда Уотто отправляет тебя на трассу. Каждый раз.

Энакин прикусил губу.

– Мама, но мне-то они нравятся! – Он указал на Квай-Гона. – И им нужна моя помощь. Они в беде. А на призовые деньги можно будет купить запчасти.

Джа-Джа согласно закивал:

– Наша немнога вляпайся.

Квай-Гон подошел к Энакину:

– Мама права. Больше мы не будем это обсуждать. – Он с секунду смотрел мальчику в глаза, а потом повернулся к Шми. – Вы знаете кого-нибудь, кто сочувствует Республике и согласится нам помочь?

Та застыла на миг, обдумывая вопрос. Но все же покачала головой.

– Мама, мы должны помочь, – настаивал Энакин, чувствуя, что это верный путь, что сама судьба свела их, чтобы он помог джедаю и его спутникам. – Помнишь, ты сама говорила: главная беда Вселенной в том, что никто никому не помогает.

Шми вздохнула:

– Энакин, не надо…

– Но ты так сказала, мама. – Мальчик не собирался отступать и не отводил взгляда.

На этот раз женщина ничего не ответила, только застыла, нахмурив брови.

– Я уверена, что Квай-Гон ни за что не подвергнет вашего сына риску, – внезапно вмешалась Падме, чувствуя неловкость из-за того, что они стали причиной разногласий между матерью и сыном. – Мы как-нибудь по-другому…

Шми бросила быстрый взгляд на девушку и покачала головой:

– Нет, Эни прав. По-другому нельзя. Он в силах вам помочь, хоть мне и не по душе то, каким способом он это сделает. – Она помолчала. – Может быть, в этом его предназначение.

Женщина произнесла это так, будто подобное откровение раньше ускользало от нее и лишь сейчас снизошло со всей ясностью, причиняя тем не менее боль.

Энакин просиял:

– Ты разрешаешь? – Он радостно хлопнул в ладоши. – Ты разрешаешь!

Над необъятным городским пейзажем Корусанта раскинулась ночь, словно укутав бесконечные ряды мерцающих шпилей в плотную бархатную драпировку. Огни в окнах горели яркими точками. Всюду, куда ни падал взор, сквозь поверхность планеты иглами из стального сплава и зеркального стекла прорастали городские здания. Застройка давным-давно поглотила всю планету, превратив ее в единый город, центр Галактики, символ превосходства Республики.

Превосходства, с которым кое-кто жаждал покончить раз и навсегда. Превосходства, которое было ему поперек горла.

Похожий на порождение ночи в своем черном балахоне, Дарт Сидиус любовался Корусантом с балкона. Он смотрел на город, неотрывно следя за огнями, за неспешным воздушным движением. Он не обращал ни малейшего внимания на ученика, который стоял рядом.

Мысли Дарта Сидиуса занимало учение ситхов и история их Ордена.

Ситхи появились несколько тысяч лет назад. Их доктрина опиралась на темную сторону Силы, поддерживая учение о том, что отринутая власть – это пропавшие впустую возможности. Учение ситхов основал мятежный рыцарь-джедай, одинокий раскольник в дружных рядах, бунтарь, который с самого начала понимал, что истинная мощь Силы – не в свете, а во тьме. Не найдя поддержки у Совета, этот джедай покинул Орден. Он унес с собой знания и секреты мастерства, поклявшись уничтожить тех, кто не принял его.

Поначалу ситх был одинок, но вскоре к нему присоединились джедаи, которые разделяли его убеждения и вслед за ним принялись изучать темную сторону Силы. Прочих завербовали позже, и постепенно число ситхов перевалило за полсотни. Они с презрением относились к идеям сотрудничества и согласия, полагая, что могущество даст им силу возвыситься над другими. Ситхи основали собственный Орден в противовес Ордену джедаев. Он был создан не чтобы служить, а чтобы властвовать.

Противостояние с джедаями было яростным, но обреченным на неудачу. Мятежный джедай – основатель Ордена был его номинальным главой, и жадность не позволяла ему делиться властью. Ученики почти с самого начала строили заговоры против учителя и друг против друга, поэтому война затронула их гораздо больше, чем джедаев.

В конце концов ситхи сами себя погубили, сначала уничтожив предводителя, а потом начав истреблять друг друга. С теми немногими, кто пережил череду кровавых бань, расправились бдительные джедаи. Что до окончательной гибели Ордена, то она стала делом всего нескольких недель.

Погибли все, кроме одного.

Дарт Мол нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Ученик еще не перенял спокойствия наставника, но со временем придет и это. В конечном счете именно терпение спасло Орден ситхов. И именно терпение дарует им победу над джедаями.

Ситх, который выжил, когда все его единомышленники пали, понимал это как никто другой. Для него терпеливость была достоинством, которое отвергли все остальные. Он поставил во главу угла хитрость, уловки и интриги – древние джедайские приемы, презираемые первыми ситхами. И остался стоять в стороне, когда все прочие вцепились друг другу в глотки, подобно хищным крайкам, и все вместе пали. Когда резня окончилась, этот последний выживший залег на дно, выгадывая время и поджидая подходящего случая.

Постепенно мир пришел к заключению, что ситхи поголовно уничтожены, и тогда-то последний из них вышел из укрытия. Он не мог действовать в одиночку, понимая, что стареет и должен кому-то передать накопленные знания. Став наставником, он воспитал себе преемника, чтобы тот тоже нашел ученика, и таким образом дело ситхов продолжилось. Но единовременно их могло быть только двое. Тогда не будет повторения ошибок прошлого, не будет борьбы за власть среди единомышленников. Враждовать следовало с адептами светлой стороны, а не друг с другом. Ситхи должны были уберечься, чтобы нанести разящий удар по джедаям.

Тот, кто обновил учение, называл себя Дартом Бейном. Со времен гибели Ордена ситхов минула уже тысяча лет, и наконец-то пробил их час.

– Татуин – малонаселенная планета. – В мысли Дарта Сидиуса ворвался резкий голос ученика, и наставник обратил взор на голограмму планеты. – Территория хаттов. Республика там не в почете. Учитель, если след верен, то я найду их быстро и без помех. – Желтые глаза в мозаичной раскраске лица блестели от возбуждения и предвкушения. Дарт Мол с нетерпением ждал ответа, и Дарту Сидиусу это было по нраву.

– Сначала обезвредь джедаев, – тихо приказал он. – После этого ты без труда вернешь королеву на Набу, где она подпишет соглашение.

Дарт Мол резко выдохнул. В его голосе было слышно удовлетворение.

– Наконец-то мы встретимся с джедаями. Наконец-то сможем отомстить.

– Ты блестяще подготовлен, мой юный ученик, – проговорил Дарт Сидиус. – Джедаям с тобой не сравниться. Они не успеют нам помешать. Все идет по плану. Скоро я сожму Республику в кулаке. – В последовавшей тишине повелитель ситхов смог в полной мере насладиться поднявшейся в груди волной темного жара.

Квай-Гон Джинн молча стоял в дверях комнаты и смотрел на спящего мальчика. Шми и Падме заняли соседнюю комнату, а Джа-Джа Бинкс свернулся калачиком на полу кухни и громко храпел. Но мастер-джедай заснуть не мог. Что-то было в этом мальчишке… Энакин погрузился в дрему и не подозревал о чужом присутствии, так что Квай-Гон мог свободно наблюдать за тем, как мерно вздымается и опадает его грудная клетка. Мастер-джедай назвал мальчика необычным, и его мать с этим согласилась. Она точно так же это почувствовала. Энакин Скайуокер ничуть не походил на других.

Квай-Гон перевел взгляд на тьму за окном. Буря закончилась, ветер ослаб. На улице все стихло, и ночь завораживала свежестью и покоем.

На мгновение джедай задумался о собственной жизни. Он знал, какого мнения о нем Совет. Квай-Гон в своих порывах своеволен, даже безрассуден. Он усерден, но распыляет усердие на дела, которые не стоят его внимания. Однако правила придуманы не только для того, чтобы досконально управлять чьим-то поведением. Они нужны для того, чтобы наметить путь познания Силы. Разве так уж предосудительно толковать правила так, как подсказывает совесть?

Джедай сложил руки на могучей груди. Сила была сложным и труднообъяснимым явлением. Она брала начало в равновесии всего сущего, и любое ее колебание грозило нарушить это равновесие. Джедаи стремились к гармонии, плыли по течению Силы, следуя ее подсказкам. Но она пронизывала не один уровень бытия, и достижение мастерства на всех развилках пути – задача целой жизни. Или больше чем жизни.

Квай-Гон знал свои слабости. Он был слишком привязан к Живой Силе, тогда как должен был уделять больше внимания Силе Единой. Он раз за разом пытался достучаться до окружающих – до тех, кто жил вместе с ним здесь и сейчас. Прошлое и будущее, существа иных времен и пространств мало заботили Квай-Гона. Живая Сила удерживала его, направляла его сердце, разум и дух.

Другим джедаям не понравилось бы то, как он сопереживал Энакину Скайуокеру, открыв в этом мальчике потенциал, мимо которого нельзя пройти. Оби-Ван зациклился на Единой Силе, на своей потребности увидеть полную картину мира. Молодому джедаю не хватало интуиции. Он не обладал, как Квай-Гон, интересом и состраданием по отношению ко всему живому. Ему было недоступно то, что открывалось взору наставника.

Квай-Гон вздохнул. Он не критиковал ученика, лишь констатировал факт. Еще неизвестно, кто из них двоих лучше толковал подсказки Силы. Но иногда это приводило к разногласиям, и Совет чаще поддерживал позицию Оби-Вана, чем Квай-Гона. И впредь будет так же. Еще много раз. Но это не остановит мастера-джедая, и он сделает то, что должен. Он узнает все об Энакине Скайуокере. Он поймет, какое место отвела мальчику Сила, будь то Живая или Единая. Он узнает, какое предназначение уготовано его юному другу.

Через несколько минут мастер-джедай уже спал, растянувшись на полу.

11

День был ослепительно-ясным, и солнца-близнецы сияли в чистом голубом небе. Песчаная буря прокатилась мимо, сметя на своем пути все, кроме гор, каменистых выступов породы и городских построек. Энакин был на ногах задолго до того, как проснулись гости, – так ему не терпелось побежать в лавку и поделиться с Уотто планами на предстоящую гонку. Квай-Гон посоветовал мальчику не наседать на тойдарианца с предложениями, а успокоиться и предоставить ему самому вести переговоры. Но Энакин был так воодушевлен, что едва слышал, что ему говорят.

Мастер-джедай понимал, что добиться своего он сможет лишь хитростью и лестью. В случае с Уотто главной движущей силой была, конечно же, жадность – как универсальный ключ к любой двери, которую тойдарианец держал под замком.

Они шли к лавке Уотто все вместе: Энакин впереди, за ним Квай-Гон с Падме, а позади поспешали Джа-Джа с R2-D2. Город уже проснулся и бурлил, лавочники и торговцы разгребали лопатами и метлами песок, поднимали опрокинутые прилавки и навесы. Эопи и ронто тянули лямку там, где не справлялись дроиды и автоматические повозки. Фургоны развозили со складов свежие продукты и прочие товары, а посадочные причалы космопорта были готовы принять прибывающие корабли.

Квай-Гон позволил Энакину первому вбежать в лавку, чтобы дать шанс поговорить с Уотто о гонках. Всех остальных мастер-джедай увел к торговой палатке на другой стороне площади, внушив ее хозяину, что тот хочет угостить их связкой липких двизелов. Когда лакомство было съедено, все двинулись обратно к лавке Уотто. Джа-Джа, не находивший себе места от всех этих треволнений, присел у входа на ящик и, прислонившись спиной к стенке, стал постреливать глазами по сторонам в ожидании новых неприятностей на свою голову. R2-D2 расположился рядом, тихим писком убеждая гунгана, что все будет в порядке.

Квай-Гон велел Падме смотреть за бедокуром в оба. Он не хотел, чтобы тот опять влип в какую-нибудь историю. Джедай уже входил в лавку, когда девушка остановила его.

– Вы точно знаете, что делаете? – спросила она с явным сомнением во взгляде. – Мы доверяем свою судьбу мальчику, которого едва знаем. – Падме заломила тонкую бровь. – Королева не одобрит.

Квай-Гон спокойно выдержал ее взгляд:

– Королеве об этом знать не обязательно.

Глаза девушки дерзко вспыхнули.

– И я тоже не одобрю.

Квай-Гон изобразил на лице недоумение и молча шагнул в лавку.

Уотто и Энакин горячо спорили. Тойдарианец с размытым пятнышком быстро движущихся крыльев за спиной завис в нескольких сантиметрах от мальчика, отрывисто, нарочито размахивая обеими руками.

– Патта го болла! – кричал хозяин лавки на хаттском, чуть ли не кувыркаясь от собственной звуковой волны.

Мальчик моргнул, но не отступил:

– Но батта!

– Пиидункел! – Уотто перемещался вверх-вниз, вправо-влево; все части его тела пребывали в движении.

– Баньо, баньо! – выкрикнул Энакин.

Квай-Гон отделился от тени у порога и вышел на свет, где они могли его разглядеть. Уотто тут же отстал от мальчика и, напряженно работая зубастыми челюстями, налетел на Квай-Гона в приступе плохо скрываемого злорадства.

– Мальчик сказал, ты хочешь спонсировать его на гонках! – выпалил хозяин лавки. – У тебя нет денег на запчасти! Как ты оплатишь его участие в гонке? Не республиканскими же кредитами!

Он хрипло рассмеялся, но от Квай-Гона не укрылась тень любопытства, мелькнувшая в вертикальных зрачках.

– За участие в гонках я отдаю свой корабль, – напрямик сказал джедай.

Достав из складок накидки крошечный голопроектор, он нажал на кнопку, и в воздухе перед барахольщиком высветилось изображение королевской яхты. Тойдарианец приблизился и внимательно изучил голограмму.

– Неплохо. Неплохо. – Он фыркнул морщинистым синим хоботком. – Разработка Нубии.

– Корабль в отличном состоянии, за исключением уже названных запчастей. – Квай-Гон дал тойдарианцу еще секунду поглазеть, а потом выключил и убрал голопроектор.

– Но чем мальчик будет управлять? – раздраженно поинтересовался Уотто. – Он разбил мой болид и к Бунте починить не успеет.

Квай-Гон окинул взглядом смутившегося Энакина.

– Мм, я не виноват, правда. Себульба на полном ходу обдал меня выхлопом. Я, вообще-то, спас болид… практически.

Уотто рассмеялся:

– Что да, то да! Мальчик хорош, без обиняков! – Тойдарианец покачал головой. – Тем не менее…

– Я выиграл болид в одну азартную игру, – невозмутимо ввернул Квай-Гон, переключая внимание хозяина лавки на себя. – Он быстрее всех на свете.

Он не смотрел на Энакина, но мог представить выражение на его лице.

– Надеюсь, тебе не пришлось убить ради него кого-то из моих знакомых! – хмыкнул Уотто. Он снова разразился смехом, но быстро осекся. – Итак, с тебя болид и вступительный взнос на гонку, с меня мальчик. Выигрыш поделим пополам.

– Пополам? – переспросил Квай-Гон. – Если ты хочешь половину, тогда сам внеси плату за участие. Если победим, заберешь выигрыш себе, за вычетом нужных мне запчастей. А если проиграем, заберешь мой корабль.

Уотто явно не ожидал такого. Он призадумался, потирая нос и с жужжанием молотя воздух крылышками. Предложение было слишком заманчивым и оттого вызывало подозрение. Квай-Гон краем глаза заметил, что Энакин нервно оглядывается на него.

– Ты побеждаешь при любом раскладе, – тихо заметил джедай.

Уотто ударил кулаком по раскрытой ладони:

– По рукам! – Он со смешком повернулся к Энакину. – Твой друг только что круто пролетел, парень! Ты уж научи его, как надо торговаться!

Квай-Гон вышел из лавки, а вслед ему все несся смех тойдарианца.

Мастер-джедай сказал Энакину, чтобы тот присоединялся к ним для работы над болидом, как только Уотто его отпустит. И поскольку хозяин был больше заинтересован в предстоящих гонках, чем в обиходе лавки, он сразу же дал мальчику отгул, велев убедиться, что чужак предлагает пригодную машину, а не какой-нибудь космический хлам, из-за которого над ними все будут потешаться.

Вот и получилось, что Энакин прибежал домой чуть ли не раньше гостей и увлек их за собой на свалку, где прятал свой болид. Корпус машины был похож на вытянутую скорлупку с прикрепленным к днищу рассекателем. Сверху была вырезана кабина пилота, по бокам которой располагались рулевые рычаги. К болиду стилтоновскими кабелями крепились два обтекаемых двигателя производства «Радон-Ульцер» со стабилизирующими воздухозаборниками. Все вместе это смотрелось как жук, погоняющий двух бант.

Дружно принявшись за дело, Энакин и его новые друзья включили репульсорный подъемник и перегнали болид на задний дворик его дома. Мальчик немедленно занялся наладкой бортовой механики, а Падме, Джа-Джа и R2-D2 подбадривали и помогали, насколько это было в их силах.

Пока остальные были заняты во дворе, Квай-Гон расположился на заднем крыльце. Убедившись, что никто его не подслушивает, он включил комлинк. Оби-Ван, которому не терпелось узнать новости, тут же откликнулся на вызов, и Квай-Гон быстро пересказал ему события последнего дня.

– Если все пройдет гладко, завтра после обеда мы вернемся на корабль с генератором гиперпривода, – завершил он свой рассказ.

Молчание Оби-Вана было красноречивее любых слов.

– Учитель, а если план провалится? Мы застрянем здесь надолго.

Квай-Гон окинул взглядом опаленные солнцами ветхие лачуги рабов и выступающие над ними крыши других кварталов Мос-Эспа.

– Без источника питания мы все равно далеко не улетим. Другого выхода нет.

Мастер-джедай выключил комлинк и убрал его под пончо.

– А еще есть что-то в этом мальчике… – прошептал Квай-Гон, но не закончил мысль.

На крыльце показалась Шми Скайуокер. Вместе они принялись наблюдать за тем, как кипит работа во дворе.

– Вы, наверное, гордитесь сыном, – после недолгого молчания обронил Квай-Гон. – Он готов делиться с окружающими, ничего не прося взамен.

Шми кивнула. На ее усталом лице промелькнула тень улыбки.

– Жадность ему неведома. Его ведут мечты. У него…

– …особый дар.

Женщина с подозрением покосилась на собеседника:

– Да.

– Он предвидит события до того, как они происходят, – продолжил мастер-джедай. – Поэтому всем кажется, что у него хорошая реакция. Это присуще джедаям.

Шми с надеждой посмотрела на гостя.

– Он заслуживает большего, чем жизнь раба, – тихо молвила она.

Квай-Гон продолжал наблюдать за суетой во дворе.

– В нем отчетливо проявляется Сила. Кто его отец?

Пауза затянулась, и джедай понял, что на этот вопрос собеседница ответить не готова. Он дал ей время подумать, не настаивая и не пытаясь внушить, что ответ нужен во что бы то ни стало.

– У него не было отца, – наконец нарушила молчание Шми, качая головой. – Я его выносила и родила. Я его вырастила. Больше мне нечего вам сказать.

Она поймала Квай-Гона за рукав, вынуждая посмотреть ей в глаза:

– Вы ему поможете?

Тот надолго погрузился в раздумья. Он чувствовал необъяснимую привязанность к Энакину Скайуокеру. В глубине души джедаю казалось, что он должен что-то сделать для мальчика или хотя бы попытаться. Но всех одаренных отдавали в учение в возрасте не старше полугода. Так было с самим Квай-Гоном, с его учеником, со всеми членами Ордена, которых он знал или о которых слышал. Исключений не было.

«Вы ему поможете?» Мастер-джедай не представлял, каким образом.

– Не знаю, – тихо, но твердо ответил он. – Я прибыл сюда не для того, чтобы освобождать рабов. Родись он в Республике, мы бы нашли его вовремя и приняли в Орден. У него есть способности. Но я не знаю, что смогу для него сделать сейчас.

Шми понимающе кивнула, но за маской обреченности на ее лице снова промелькнула надежда.

Энакин как раз закреплял проводку на переключателях электроцепи левого двигателя, когда во двор ввалились его друзья. Старших мальчиков звали Китстер и Сик, девочку – Эми, а младшенького родианца – Уолд. Энакин отвлекся от проводки, чтобы представить всех своим помощникам.

– Ого, настоящий астродроид! – воскликнул Китстер, тихо присвистнув. – Откуда?

Энакин пожал плечами.

– Это еще что! – ответил он, слегка рисуясь. – Я поеду в завтрашней гонке.

Китстер скорчил гримасу и откинул со лба клочок темных волос:

– Чего? Вот на этом?

– Эта развалюха никогда не поднимется в воздух, – заявил Уолд, подталкивая локтем подружку. – Смех, да и только, Эни.

– Ты уже который год с ним возишься, – добавила Эми с гримасой неодобрения на нежном личике. Девочка покачала белокурой головкой. – Он никогда не полетит.

Энакин раскрыл было рот, но быстро передумал оправдываться. Пусть говорят что хотят. Зато потом он им всем покажет.

– Слушай, пойдем в мяч поиграем, – скучающим голосом предложил Сик, шагая прочь. – Бросай это гиблое дело, Эни, пока не разбился всмятку.

Дети выбежали со двора, посмеиваясь над юным мечтателем. Но Китстер был его лучшим другом и никогда не сомневался в его словах. Поэтому смуглый мальчик остался, не обращая внимания на насмешки других.

– Что бы они понимали, – тихо проговорил он.

Энакин благодарно улыбнулся другу. Но тут он заметил, что Джа-Джа ошивается у пластины энергоцепи – источника питания, благодаря которому двигатели соединялись между собой и синхронизировали работу. Улыбка тут же сошла с лица мальчика.

– Эй! Джа-Джа! – выкрикнул он. – Отойди от цепи!

Гунган поднял голову, его взгляд забегал.

– Кого? Моя?

Энакин упер руки в бока:

– Если рука попадет под разряд, то на несколько часов онемеет.

Переменившись в лице, Джа-Джа спрятал руки за спину и снова склонил длинный любопытный нос над пластиной. В этот миг оттуда к его рту поднялась энергетическая дуга, отчего бедолага потрясенно взвизгнул и отпрыгнул. Гунган недоуменно вытаращился на мальчиков, обхватив вытянутые трубочкой губы обеими руками.

– Ой-ой-ой! – выдавил Джа-Джа, свесив длинный язык. – Языка стать толстая. Моя больно.

Покачав головой, Энакин снова занялся проводкой. Китстер наблюдал за его работой с тревогой на смуглом лице.

– Эни, ты даже не знаешь, заведется ли он, – хмуря брови, заметил мальчик.

Энакин ответил, не поднимая головы:

– Заведется.

Рядом с ним, как по волшебству, возник Квай-Гон.

– Думаю, самое время проверить. – Джедай протянул юному пилоту небольшой цилиндрический предмет. – Вот тебе силовой блок. Я прихватил его сегодня утром. Тебе он нужнее, чем твоему хозяину. – Уголок рта Квай-Гона дернулся от смешанного чувства смущения и радости.

Энакин знал, сколько стоит силовой блок. Он не представлял, как джедай сумел увести эту штуку из-под носа Уотто, и даже не хотел вдаваться в подробности.

– Отлично! – просиял мальчик.

Запрыгнув в кабину, он вставил силовой блок в разъем на приборной панели и нажал кнопку включения. Затем натянул старый потертый шлем и перчатки. Пока Энакин снаряжался, Джа-Джа, который по-прежнему ошивался возле двигателей, умудрился сунуть руку в форсажную камеру, и ладонь вмиг застряла. Гунган в ужасе запрыгал на месте, не в силах произнести ни слова онемевшим ртом, а только без толку шлепая вытянутыми губами. В последний момент его отчаянные пляски заметила Падме и рывком освободила его – за несколько секунд до того, как завелись двигатели.

Из форсажных камер вырвалось пламя. «Радон-Ульцеры» заревели, постепенно повышая тон, пока пилот не нажал на рычаги, – тогда они перешли на глухое ворчание. Раздались одобрительные выкрики, и Энакин помахал всем рукой.

Шми Скайуокер смотрела на него с крыльца печальным отстраненным взором.

Сумрак горел золотым и алым, изящными длинными мазками окрасив горизонт над заходящими солнцами. Ночь ползла следом, затемняя небо, натягивая на него усыпанное звездным бисером покрывало. В сгустившейся тьме над пустошами установилась настороженная тишина.

В последнем закатном луче блеснул металлический бок небольшого корабля, летящего от Дюнного Моря к Мос-Эспа. Узкий плоский нос походил на кинжал, к хвосту крепились крылья, а вертикальные стабилизаторы были слегка закруглены. Корабль несся вдоль рельефа планеты, поднимаясь к вершинам холмов и ныряя в распадки. Темная краска и ровный ход делали его похожим на хищника, вышедшего на охоту.

Покинув Дюнное Море, аппарат аккуратно остановился на широком плоском холме-останце, с которого во всех направлениях открывался вид на окрестности. Стадо обеспокоенных диких бант с недовольным ревом разбежалось при появлении звездолета, тряся мохнатой головой с массивными рогами. Корабль заглушил двигатели и притаился в ожидании.

Вскоре кормовой люк раскрылся, опустив металлический трап, и на его вершине появился Дарт Мол. Он сменил черный плащ на свободную одежду жителя пустыни и повязал рубаху поясом, а световой меч повесил так, чтобы в любой момент до него дотянуться. Маленькие рожки, более не скрытые капюшоном, напоминали зловещую корону над черно-красным лицом. Не обращая внимания на бант, ситх прошел к краю плоскогорья и, достав электробинокль, стал осматривать пустоши.

«Песок и камни, – отметил он. – Необитаемые земли. Но неподалеку есть город, и там – еще один. И третий поодаль».

Дарт Мол опустил бинокль. Огни городов были хорошо видны в сгущающейся черноте ночи. Остальные находились либо на другой стороне Дюнного Моря, где он уже побывал, либо за горизонтом, куда еще предстояло отправиться.

Но ситх был уверен, что джедаи скрываются в одном из этих.

Его мозаичное лицо было бесстрастным, однако желтые глаза блестели в предвкушении. Уже скоро. Вот-вот.

Опустив взгляд на пристегнутый к запястью прибор, он выбрал интересующие его настройки и ввел данные о разыскиваемых врагах. Рыцари-джедаи весьма отчетливо проецировали свое присутствие в Силе. На все про все понадобилась минута. Ситх вернулся к кораблю, и из люка один за другим выплыли шарообразные дроиды-разведчики. Получив сигнал, они устремились к обозначенным городам.

Дарт Мол проводил их взглядом и сдержанно улыбнулся. Скоро.

Он взошел на борт, чтобы из кабины следить за отчетами дроидов.

С наступлением ночи Мос-Эспа укутала тьма. Квай-Гон осматривал глубокую царапину на руке Энакина, который смирно сидел на перилах крыльца. Она появилась во время работы над болидом, но, по типичному мальчишескому обыкновению, до последнего момента не была замечена.

Энакин бегло глянул, как Квай-Гон обрабатывает рану, и поднял глаза к звездному покрывалу над головой.

– Эни, сиди спокойно, – указал джедай.

Мальчик пропустил его слова мимо ушей.

– Так много звезд! И у всех есть планеты?

– По большей части. – Квай-Гон достал чистый платок.

– А кто-нибудь бывал на каждой?

Гость рассмеялся:

– Это вряд ли.

Энакин кивнул, не отрывая глаз от неба:

– Значит, я буду первым, кто… Ой!

Квай-Гон стер капельку крови и нанес на царапину антисептик.

– Ну вот, как новенькая.

– Эни! Пора спать! – донесся голос матери.

Квай-Гон достал съемную плату для комлинка и размазал по ней полученную каплю крови. Мальчик с любопытством подался ближе:

– Что вы делаете?

Тот отозвался, не поднимая головы:

– Проверяю, нет ли инфекции.

Энакин нахмурился:

– Я никогда не видел…

– Эни! – снова позвала его мать, на этот раз гораздо строже. – Я два раза повторять не стану!

– Беги, – махнул рукой Квай-Гон. – Завтра важный день. – Он убрал платок под накидку. – Спокойной ночи.

Мальчик помедлил, не сводя с джедая пристального вопрошающего взора. Но все же отвернулся и умчался в дом. Квай-Гон дождался, когда останется один, вставил плату в комлинк и вызвал Оби-Вана.

– Слушаю, учитель, – сразу же, невзирая на поздний час, ответил падаван.

– Сейчас я передам образец крови, – сказал Квай-Гон, бдительно поглядывая по сторонам. – Проверь его на мидихлорианы.

Он отправил цифровые параметры образца ученику и в тишине стал ждать результатов. Было слышно, как быстро и взволнованно бьется сердце. Если он прав насчет мальчика…

– Учитель, – ворвался в его размышления голос Оби-Вана, – образец, наверно, испорчен.

Квай-Гон медленно, глубоко вдохнул:

– Что показал анализ?

– Количество мидихлориан – двадцать тысяч, – сдавленным голосом произнес молодой джедай. – Ни у кого столько нет. Даже у мастера Йоды.

Ни у кого. Квай-Гон уставился в черноту ночи, ошеломленный масштабом своего открытия. Потом перевел взгляд на лачугу, где спал мальчик, и застыл.

На пороге стояла, неотрывно глядя на джедая, Шми Скайуокер. Их глаза встретились, и Квай-Гону на миг почудилось, что ему во всей своей полноте открылось будущее. Потом женщина смущенно отвернулась и скрылась в доме.

Еще немного постояв, Квай-Гон внезапно вспомнил о включенном комлинке.

– Спокойной ночи, Оби-Ван, – тихо попрощался он и отключил связь.

Наступила полночь. Не в силах заснуть, Энакин Скайуокер выскользнул из постели и пробрался на задний двор, чтобы еще раз проверить болид: приборную панель, проводку, переключатели электроцепи, источники питания – все, что могло прийти в голову. Под конец мальчик просто встал у машины, раздумывая, что еще он мог упустить. Ошибка была бы непозволительной роскошью. Нужно убедиться, что он сделал все возможное.

Для того, чтобы выиграть завтрашнюю гонку.

Потому что он должен.

Должен.

Энакин понаблюдал, как R2-D2 суетится вокруг болида, размашисто нанося краску на полированный металлический корпус. С помощью прожектора, закрепленного на манипуляторе над головой, дроид подсвечивал свою работу, а со стороны С-3PO лился непрерывный поток советов. Мальчик включил протоколиста днем по просьбе Падме. «Лишняя пара рук не помешает», – назидательно произнесла девушка, а потом улыбнулась. С-3PO нельзя было назвать мастером на все руки, но вокодер его был поистине неуемным. Как бы то ни было, астромеханику нравилось его общество, и он свистом и чириканьем поддерживал беседу, разъезжая вокруг болида.

Малыш-астродроид работал неутомимо, споро и охотно. Ничто не выбивало его из колеи – можно было только позавидовать. Дроиды различались лишь качеством сборки. В отличие от людей, ни усталость, ни разочарование, ни страх не имели власти над ними…

Мальчик быстро прогнал эту мысль и посмотрел на звездное небо. Он опустился, прислонившись спиной к ящику со старыми запчастями, и положил рядом гоночный шлем. Рука нащупала в кармане талисман из древесины джапор, который он вырезал для Падме. Мысли разбегались. Энакин не мог объяснить, каким образом, но он точно знал, что завтрашний день изменит его жизнь. Так твердили ему внутренние чувства, его загадочная способность видеть то, чего не видят другие, которая иногда подсказывала, что ждет впереди. Он чувствовал, что будущее стремительно приближается. Неизбежное, как восход солнц, оно настигает его, не давая времени на раздумья.

Что несет ему это будущее? Вопрос завис на краю сознания и не поддавался попыткам изучить его. Перемены в жизни, но какие? Вестниками этих перемен были Квай-Гон и его спутники, но Энакин сомневался, что даже джедай точно знает, к чему приведет его игра.

«Может быть, к свободе для нас с мамой, как мы и мечтали, – воодушевленно подумал мальчик. – Может быть, к новой жизни для нас обоих». Все возможно, если Энакин выиграет гонку. Все, что угодно.

С этой мыслью он, взбудораженный, но усталый, закрыл глаза и провалился в сон.

12

В эту ночь Энакину Скайуокеру снились сны, в которых он видел себя взрослого. Во сне он все еще был юн, но не так, как сейчас, а все-таки старше. Он был высечен из камня, а голову наполняли видения настолько устрашающие, что Энакин не мог заставить себя вникнуть в их суть, а лишь отстранял их подальше, сгорая в огне честолюбия и предвкушения. Он был в неизвестном месте и в неизвестном времени, на незнакомой планете, посреди невиданного доселе пейзажа. Местность вокруг утопала в дымке и тенях, одновременно равнинная и уходящая под уклон, словно рожденный пустошами Татуина мираж.

Все вокруг пошатнулось, и раздались тихие отдаленные голоса. Энакин потянулся к ним, отворачиваясь от внезапно выросшей перед лицом темной волны, отстраняясь от породившего ее сна.

– Надеюсь, все готово, – послышался голос Падме.

Но девушка стояла на гребне темной волны из его сна, и эта волна оказалась армией, марширующей ему навстречу…

R2-D2 что-то пропищал, С-3PO рассыпался в уверениях, что все готово, и Энакин проснулся.

Его щеку тихонько погладила чья-то рука, и сон окончательно развеялся. Мальчик открыл глаза, потер их, зевнул и перевернулся на другой бок. Вопреки ожиданиям он не растянулся на коробке с запчастями, а лежал в собственной кровати.

Рука отдернулась, и Энакин встретился глазами с Падме, чье лицо показалось ему таким красивым, что в горле застрял ком. Но он смотрел на девушку недоверчиво, поскольку она была главной героиней его сна, только старше и печальнее, чем сейчас… и было в ней что-то еще.

– Я видел тебя во сне, – произнес Энакин, судорожно сглотнув, чтобы выдавить из себя эти слова. – Ты вела в бой огромную армию.

На лице девушки промелькнуло удивление, тут же сменившееся улыбкой.

– Надеюсь, этого не будет. Я ненавижу войну. – Голос ее был веселым и беззаботным, даже снисходительным, что неприятно резануло слух. – Мама сказала тебя разбудить. Нам скоро отправляться.

Энакин окончательно проснулся и выбрался из постели. Выйдя на крыльцо, он окинул взглядом муравейник рабских хижин, суетящихся горожан, спешащих на свою подневольную работу, чистое утреннее небо, обещавшее ясную погоду для заездов. Свежевыкрашенный, блестящий в утреннем свете болид покоился перед крыльцом на репульсорном подъемнике. R2-D2 разъезжал вокруг с банкой краски и кистью, нанося последние штрихи. За астромехаником хвостиком ходил С-3PO, указывая на пропущенные участки и высказывая непрошеные советы и суждения. Сквозь отсутствующую обшивку протокольного дроида проглядывали внутренние механизмы.

Заслышав пыхтение эопи, Энакин развернулся и увидел Китстера, который пригнал двух животных, чтобы отбуксировать болид на арену. Смуглое лицо мальчишки сияло от предвкушения, и он радостно помахал Энакину.

Тот крикнул в ответ:

– Китстер, запрягай! – Он повернулся к Падме. – А где Квай-Гон?

Девушка сделала неопределенный жест:

– Они с Джа-Джа отправились на арену. Но сначала хотели найти Уотто.

Энакин побежал в спальню, чтобы умыться и одеться.

Квай-Гон Джинн прогуливался по главному ангару гоночной арены Мос-Эспа, с праздным любопытством поглядывая на суету вокруг. В просторном помещении обычно хранились гоночные болиды и оборудование, а в дни соревнований оно служило местом базирования участников и их машин. Несколько болидов уже были загнаны на площадки техобслуживания, и под ними копошились десятки инопланетников со всех концов Галактики под требовательные окрики бригадиров-механиков и пилотов. Стук и скрежет металла о металл отдавались эхом по ангару, вынуждая всех общаться на повышенных тонах.

Джа-Джа повис на плече у джедая, а Уотто мельтешил с другой стороны. Гунган находился в своем обычном нервном состоянии, вертя глазами на стебельках и озираясь с таким отчаянным беспокойством, что казалось, будто голова вот-вот отвалится. Уотто не было дела ни до чего, кроме собственной нескончаемой болтовни. Он готов был часами мусолить одни и те же темы.

– Полагаю, чужестранец, никто не усомнится, что наш с тобой уговор нерушим, – повторил тойдарианец третий раз за последние десять минут. И для подкрепления своих слов покивал синим хоботком. – Пригонишь мне корабль, как только закончится гонка.

Он не скрывал, что считает свое право наложить лапы на яхту лишь вопросом времени. С того момента, как Квай-Гон нашел его у стойки букмекера, барахольщик не допустил даже мысли, что результат гонки может быть иным.

Мастер-джедай отклонил его притязания простым пожатием плеч.

– Терпение, мой синий друг. Ты получишь свой выигрыш еще до захода солнц, а мы с моими спутниками отправимся своей дорогой.

– Это вряд ли, потому что твой корабль станет моим! – фыркнул Уотто и самодовольно расхохотался. Но тут же осекся, уставившись на джедая проницательным взглядом. – Учти, никаких уловок я не потерплю!

Квай-Гон даже шага не замедлил. Он со скучающим видом глазел по сторонам, готовясь подсечь тойдарианца, как только тот проглотит наживку.

– Ты не веришь, что Энакин выиграет?

Уотто обогнал его и завис перед лицом, вынуждая остановиться. Он ткнул пальцем в припаркованный поблизости ярко-оранжевый болид, чьи двигатели были модифицированы особым образом: при включении энергоцепи они соединялись электродугой в характерный крест. На борту кабины восседал Себульба – тот самый даг, у которого была стычка с Джа-Джа каких-то два дня назад. Злобные глазки неотрывно следили за ними, тонкие руки были воздеты в угрожающем жесте. Пара проворных тви’лек – гуманоидных красоток с Рилота – старательно разминали его шею и плечи. У девиц были заостренные зубы и гладкая синеватая кожа; с безволосой головы на изящную спину спускались по два отростка-лекку. На мгновение они подняли на Квай-Гона алые глаза, в которых промелькнул интерес, но тут же поспешили вернуться к своему занятию.

Уотто фыркнул.

– Пойми меня правильно, – начал он, осторожно покачивая головой. – Я верю в мальчика. Он – украшение вашей расы. – Тойдарианец сжал зубастые челюсти. – Но победит все-таки Себульба.

Квай-Гон притворился, что присматривается к дагу:

– Почему?

– Потому что он всегда побеждает! – разразился смехом тойдарианец, довольный собственным остроумием. – Я поставил на него кругленькую сумму.

– Я поставлю против, – неожиданно заявил Квай-Гон.

Уотто оборвал смех и отскочил как ошпаренный.

– Что?! – Он изумленно тряхнул головой. – Как это?

Квай-Гон шагнул вперед, вынуждая барахольщика попятиться.

– Ставлю свой болид против… – Он умолк, маринуя собеседника. – Скажем, против мальчика с матерью.

Тойдарианец закипятился:

– Машину за двух рабов! – Синие крылья замельтешили, нося своего хозяина туда-сюда вокруг джедая. – Ну, может быть. За одного. За женщину. Мальчика не уступлю.

Квай-Гон нахмурился:

– Мальчик еще мал. Он не может стоить дороже.

Уотто упрямо тряхнул головой.

– Я предлагаю самый быстрый на свете болид.

Тойдарианец был непреклонен.

– Или оба, или никак.

Они стояли у центральных ворот, где было не так шумно. Снаружи весь обзор заслоняла арена – колоссальная круглая постройка с ложами для хаттов, будкой комментатора, съемочным оборудованием и продуктовыми прилавками. Трибуны уже заполнялись зрителями: по всему городу был объявлен выходной, лавки и магазины позакрывались, и население Мос-Эспа отдыхало от души. В небе реяли разноцветные флаги и вымпелы, прибывающие болиды сверкали отражением солнечного света на полировке.

Квай-Гон заметил в толпе Энакина с Падме верхом на эопи, тащившей за собой один из «Радон-Ульцеров». Следом ехал Китстер: его вьючное животное было запряжено вторым двигателем. Эопи были жилистыми длинноносыми стадными животными с гладкой кожей и короткой шерстью, помогавшей им переносить татуинскую жару. Замыкали шествие Шми Скайуокер, R2-D2 и C-3PO, сопровождавшие болид. Квай-Гон нарочно повернулся в их сторону, словно приглашая Уотто полюбоваться процессией. Глаза тойдарианца заблестели при виде мальчика и его гоночной машины.

Барахольщик снова повернулся к джедаю, обеспокоенно отдуваясь:

– Ни один болид не стоит двух рабов. В длительной перспективе – уж точно! Отдаю только одного раба!

Квай-Гон скрестил руки на груди:

– Тогда я беру мальчика.

Уотто сердито покачал головой. Он так силился настоять на своем, что его толстое синее тельце раскачивалось из стороны в сторону от напряжения:

– Нет. Нет!

Тойдарианец внезапно вытащил из кармана небольшой кубик и стал перекидывать его из руки в руку, словно тот был слишком горячим, чтобы удержать.

– Пусть решает случай. Выпадет синий цвет – заберешь мальчика. Красный – его мать.

Уотто бросил кубик на землю. В этот момент Квай-Гон незаметно повел рукой, призвав свои способности джедая, чтобы оказать небольшое воздействие на Силу.

Кубик подпрыгнул, перевернулся и остался лежать синей стороной вверх. Уотто раздраженно всплеснул руками. Глаза его превратились в узенькие щелки, похожие на прицелы.

– Этот раунд за тобой, чужак! – презрительно бросил он. – Но гонку ты проиграешь, так что разницы большой не будет.

– Посмотрим, – спокойно ответил Квай-Гон.

Энакин загнал болид в ангар, и вся компания направилась к джедаю и тойдарианцу. Уотто в сердцах удалился, но перед этим все-таки успел рявкнуть на мальчика.

– Пусть твой друг поумерит пыл, – раздраженно выпалил хозяин лавки. – Того и гляди сам станет моим рабом.

Одна из эопи заинтересованно принюхалась к тойдарианцу, и тот в ответ разразился потоком хаттских ругательств. Бедное животное отшатнулось. Бешено молотя крыльями, Уотто искоса глянул на джедая и улетел в глубину ангара.

– Что он такое говорит? – удивился Энакин. Остановившись возле Квай-Гона, он оглянулся вслед удаляющемуся хозяину.

Мастер-джедай пожал плечами:

– Потом объясню.

Лицо Китстера, вставшего рядом, горело от возбуждения.

– Это так круто, Эни! На этот раз у тебя обязательно получится!

Падме переводила взгляд с одного мальчика на другого.

– Что получится? – с подозрением спросила она.

Китстер просиял:

– Доехать до финиша, конечно же!

Девушка переменилась в лице и обратила горящий взор на Энакина.

– А раньше ты никогда не доезжал? – изумленно спросила она.

Мальчик залился краской:

– Ну… как-то так. – Он решительно стиснул зубы. – Но Китстер прав. На этот раз у меня все получится.

Квай-Гон взял эопи под уздцы и похлопал мальчика по бедру.

– Конечно получится, – уверил он.

Падме Наберри ничего не оставалось, как молча прожигать его взглядом.

Центр Мос-Эспа начал пустеть: горожане многочисленными толпами стекались к гоночной арене на окраине. Хозяева еще открытых лавок и магазинчиков спешили последовать примеру всех прочих и поскорее завершить работу. Торговцы сворачивали продажу, бросая нетерпеливые взгляды в сторону плотного потока транспорта. Посреди суеты и сумятицы деловито парил дроид-разведчик, переводя механический окуляр с двери на дверь, с лица на лицо.

Еще до полудня на трибуны набилось более сотни тысяч зрителей. Они рассаживались по местам и вместительным обзорным платформам, теснились в проходах. Стадион превратился в огромное бурлящее море, играющее оттенками и перекатами волн. Посреди арены развевались флаги и вымпелы с символикой пилотов и их попечителей. Имена и эмблемы фаворитов будоражили умы болельщиков. Отдельных участников поддерживали целые музыкальные оркестры, в игру которых изредка вклинивались одиночные горны и барабаны. По рядам сновали торговцы, предлагая зрителям закуску и напитки из стоящих внизу палаток. Всеобщее возбуждение нарастало с каждой секундой.

Когда из главного ангара показались болиды, трибуны взревели. Машины одна за другой выдвигались на старт; часть их тянули вьючные животные, другие – толкали вручную или на репульсорных санях. Со всех сторон болиды обступали пилоты, механики и просто сочувствующие. Впереди стройной разноцветной шеренгой шагали знаменосцы, а сверху на процессию взирали ясным и жадным взглядом солнца-близнецы.

Когда болиды заняли место перед трибунами, в приватной ложе поднялась суета: прибыли Джабба Хатт и его соотечественница Гардулла. Протискиваясь в прохладную ложу к обитым цветным шелком сиденьям, хатты оставляли на полу слизистый след. Джабба вполз первым и сразу же направился к арочному окну, чтобы явить свою персону жителям Мос-Эспа. Он поднял пухлую руку, наслаждаясь одобрительным ревом толпы.

Гардулла что-то благосклонно промямлила, сверкнув глазами и покачав головой, венчавшей толстое бесформенное тело. Следом за хаттами в ложу набилась свита из людей и инородцев, получивших от правителей Мос-Эспа заветное приглашение на гонку. Последними вошли скованные цепями рабыни – представительницы самых разных биологических видов, предназначенные для утех свободных горожан.

Пилоты болидов выстроились перед ложей и по команде низко поклонились своему благодетелю в знак признания его заслуг.

– Чоубасо! – прогремел Джабба. Динамики разнесли его поставленный голос по всей арене и далее, в пустоши. – Там ка чи Бунта рули я, ки маид адрудда ду вунди! Добро пожаловать!

Толпа взревела еще громче, взметнув флаги и вскинув руки в знак приветствия. Под звуки горнов Джабба начал представлять зрителям участников:

– Кубба ти. Себульба тута Пикселито!

Даг, стоявший рядом с Энакином, выпрямился и помахал трибунам. Группа поддержки сыграла неистовый туш, а поклонники Себульбы и азартные игроки, положившиеся на репутацию дага, завопили и захлопали в унисон.

Джабба по очереди представлял пилотов. Газгано. Болс Рур. Бен Квадинарос. Алдар Бидо. Оди Мандрелл. Зелбри. Марс Гуо. Клегг Холдфаст. Боззи Баранта. Уон Сендедж. Энакин слушал, переминаясь с ноги на ногу: ему не терпелось начать. Быстро оглянувшись, мальчик увидел, как Китстер подсоединяет «Радон-Ульцеры» к кабине и порывистыми движениями проверяет крепление стилтоновских кабелей.

– …Махоник тута Хок! – ревел Джабба. – Тимто Пагалис тута Мунус-Мандел! Энакин Скайуокер тута Татуин!

В рядах зрителей раздались аплодисменты – впрочем, не такие бурные, как в случае Себульбы, Газгано и иже с ними. Мальчик помахал в ответ, едва скользнув взглядом по трибунам, поскольку в мыслях уже был далеко на трассе.

Повернувшись к болиду, он увидел маму, стоявшую рядом. Со стоическим спокойствием на усталом лице Шми Скайуокер обняла и поцеловала сына. Отстранившись, женщина взяла мальчика за плечи и, хотя взгляд ее был тверд, не смогла скрыть тревогу.

– Будь осторожен, Энакин, – попросила мама.

Мальчик кивнул:

– Я буду, мама. Честно-честно.

Шми улыбнулась теплой ободряющей улыбкой и зашагала прочь. Энакин подошел к Китстеру и Джа-Джа, которые распрягали эопи, чтобы увести их с арены. R2-D2 подкатился к мальчику и что-то задорно пропищал. C-3PO с серьезным видом перечислил опасные последствия превышения скорости и пожелал хозяину удачи. На этом приготовления закончились.

Джа-Джа похлопал мальчика по спине, сморщив вытянутое от беспокойства и страха лицо:

– Страшная дела, Эни. Боги пускай храни твоя.

Краем глаза Энакин увидел, что Себульба крутится у его болида. Даг перескакивал на коротеньких ногах, с нескрываемым интересом таращась на «Радон-Ульцеры». Остановившись у левого двигателя, он быстро огляделся – не смотрит ли кто – и с силой саданул по стабилизатору.

К Энакину подошла Падме и поцеловала в щеку. Ее темные глаза горели.

– На тебя вся наша надежда, – тихо произнесла девушка.

Мальчик выпятил нижнюю губу:

– Я вас не подведу.

Падме долгую секунду смотрела на него, но вскоре тоже ушла. К мальчику тут же подскочил Себульба и, доверительно склонив морщинистое усатое лицо, тихо проскрежетал:

– На этот раз, рабское отродье, тебе живым не уйти. Бантово ты пуду!

Энакин выдержал нападки с каменным лицом:

– Не дождешься, облезлая морда!

Тут показался Квай-Гон, и Себульба, источая злобу, ускакал к собственному болиду. Раздался звук горнов, и трибуны снова взревели. Джабба Хатт навис над перилами ложи, воздев толстые руки.

– Каа базза кунди да там друдда! – провозгласил он. – Да начнется гонка!

Зрители зашумели еще сильнее. Квай-Гон помог Энакину забраться в кабину. Мальчик уселся поудобнее, затянул ремни, нацепил старый потертый шлем и опустил очки.

– Ты готов, Эни? – тихо спросил мастер-джедай. Энакин кивнул, твердо глядя ему в глаза. – Уделяй внимание только настоящему. Ощущай, а не думай. Доверься инстинктам. – Положив руку на плечо мальчика, Квай-Гон улыбнулся. – Да пребудет с тобой Сила, Эни.

Затем ушел и он, и Энакин остался совсем один.

Мастер-джедай быстро шагал через толпу к обзорной платформе, где его ждали Шми, Падме и Джа-Джа. Он лишь раз оглянулся на Энакина, который как раз в этот момент деловито поправлял очки. Джедай кивнул своим мыслям. Мальчик справится. Платформа со зрителями начала подниматься, и Шми бросила в сторону чужестранца вопрошающий взгляд.

– Все в порядке, – уверил ее Квай-Гон, легко прикоснувшись к плечу.

Падме с сомнением покачала головой.

– Вы, джедаи, слишком беспечны, – тихо проронила она. – Королева…

– Юная барышня, королева доверяет моему чутью, – невозмутимо оборвал ее Квай-Гон, так чтобы слышала только она. – Вам, пожалуй, следует брать с нее пример.

Девушка яростно уставилась на него:

– Вы слишком много о себе вообразили.

Платформа завершила подъем, и все переключили внимание на гонщиков. Энергоцепи включились, между парными пластинами сомкнулись электромагнитные дуги, сцепив каждый болид в единое целое с его двигателями. Затем ожили и сами двигатели. Их отрывистый грохот и гудение поначалу слились с ревом толпы, но потом перекрыли и его. Знаменосцы и механики со всех ног бежали прочь, освобождая стартовую линию под арочным проемом. Над головой гонщиков горел красный прожектор. В ожидании зеленого пилоты газовали, не в силах дотерпеть до стартового сигнала. Массивные кожухи двигателей тряслись так яростно, что кабели, соединявшие их с кабинами, готовы были вырваться из креплений.

Джа-Джа Бинкс, стоявший под боком у Квай-Гона, драматично закатил глаза.

– Моя не смотри. Тама закрутись кутерьма.

Хоть мастер-джедай и не произнес этого вслух, но в глубине души был всецело согласен. «Соберись, Энакин Скайуокер, – мысленно подбадривал его Квай-Гон. – Сосредоточься».

Прожектор на старте поменял свет на зеленый, сигнализируя о начале заезда.

13

Как только зажглись зеленые огни, Энакин Скайуокер до упора двинул рычаги, врубив «Радон-Ульцеры» на максимальную мощность. Огромные ракетные двигатели взбрыкнули, зарычали, как пойманный зверь, и заглохли.

Мальчик весь похолодел. Другие болиды снялись с места, утопив стартовую площадку в реве и грохоте. Песок взмыл фонтанами в небо и заклубился в воздухе. Секунду спустя на старте остались только двое – Энакин и еще один незадачливый гонщик, Бен Квадинарос, на своем четырехтурбинном болиде.

Энакин лихорадочно соображал. Он подал слишком много топлива на непрогретые двигатели. Машина в это время не двигалась, поэтому снятые с космического корабля «Радон-Ульцеры» не выдержали нагрузки. Он вернул рычаги в начальное положение. Потом потянул на себя бегунок системы подачи топлива и продул баки. Глубоко вздохнув, снова включил зажигание. Стартеры завелись, и «Радон-Ульцеры» ожили с грохочущим кашлем. Несмотря на жгучее нетерпение, на этот раз Энакин осторожно подал топливо и мягко сдвинул рычаги. Двигатели рванули вперед, увлекая за собой болид и его пилота.

Энакин с головой ушел в погоню. Сейчас он думал только о противниках, которые успели превратиться в точки на горизонте. Он несся над плоскогорьем. Вой двигателей нарастал, и ландшафт внизу был уже едва различим. Начальный участок трассы казался достаточно ровным, и он еще немного подвинул рычаги. Скорость росла так быстро, что мир вокруг превратился в размытое пятно в солнечных бликах.

На горизонте показались первые скалы – причудливые каменные останцы. Теперь уже можно было разглядеть другие машины – звездочки из блестящего металла, пламя и дым, извергающиеся из турбин. «Радон-Ульцеры» оглушительно ревели. Энакин знал, что на открытой равнине другим двигателям с ними не тягаться, и стремительно нагонял соперников.

Его захлестнул восторг, когда он поравнялся с замыкавшими гонку.

Мальчик чуть сбавил скорость, чтобы оставить пространство для маневра. Двоих он обошел, будто стоячих, – одного слева, другого справа, хотя расстояние между болидами было минимальным. Вырвавшись на простор, юный пилот снова увеличил тягу, и перегрузка вжала его в кресло. Следующим был Газгано, многорукий зексто с планеты Тройкен. Мальчик начал теснить его болид и приготовился идти на обгон. Приближался Арочный каньон, и Энакину вовсе не хотелось сидеть у кого-то на хвосте, поскольку лавировать в ущелье и без того было непросто. Сделав осторожный маневр, он решил обойти соперника справа. Но Газгано заметил его и тут же подрезал. Энакин подождал и зашел слева – снова с тем же успехом. Так они и кружили, как два крайт-дракона, увязавшиеся за одной вомп-крысой.

Впереди утес обрывался, и за его изрезанным краем отрывалось широкое плоское плато. Энакин притормозил, сделав вид, что собирается камнем рухнуть вниз. Трюк удался – зексто оглянулся, отметил, где мальчишка, тоже затормозил и спикировал вниз первым. В этот момент Энакин до упора выжал рычаги, и его болид с бешеным ускорением перемахнул по дуге через голову Газгано, оставив его далеко позади.

Энакин с безупречной точностью нырнул в узкое устье каньона, будто в игольное ушко, и над ним замелькали прохладные тени величественной каменной анфилады. «Радон-Ульцеры» беспокойно гудели, но энергоцепь удерживала их вместе. Натяжение стилтоновских кабелей, соединявших болид с турбинами, позволяло проходить крутые виражи гладко и без рывков. Энакин передвигал рычаги отточенными движениями, при этом мысленно предвидя каждый поворот, каждый выступ, подъем и спуск. Все было так ясно и просто, словно лежало перед ним как на ладони.

Он миновал каньон и снова вырвался на простор. Опередив остальных гонщиков, за первое место сражались Махоник и Себульба. Знаменитые крестообразные двигатели дага бросали машину из стороны в сторону, но изящный болид Махоника мягко ускользал от его атак. Тогда Себульба ускорился и резко вильнул влево, норовя боднуть соперника. Махоник среагировал инстинктивно, тоже вильнув влево… и разбился о скалу. Его болид исчез в столбе пламени и черного дыма.

Следующим вознамерился попытать счастья Зелбри – он решил перемахнуть через Себульбу, как Энакин только что поступил с Газгано. Но даг быстро понял, что затеял противник, и пресек его попытку. Зелбри вильнул влево и занял позицию чуть позади, не сбавляя скорости. Себульба подпустил его поближе и даже дал поравняться, а потом нажал кнопку на приборной панели. На левой турбине его болида открылась дополнительная отдушина, из которой вбок полыхнул язык пламени, обдав двигатель Зелбри. Металлическая обшивка моментально прогорела, словно была сделана из флимсипласта. Зелбри судорожно попытался увернуться, но было слишком поздно – огонь добрался до топлива. Поврежденный двигатель взорвался, а кабина вместе со второй турбиной воткнулась в скалу и разлетелась на части. Себульбу эти аварии мало печалили – главное, что теперь он был единственным лидером гонки.

Зрители, заполнившие трибуны арены и платформы, разбросанные вдоль гоночной трассы, наблюдали за происходящим на портативных мониторах. Съемку вели парящие в воздухе голокамеры. Из обзорной кабины за мероприятием следил двухголовый комментатор: обе его головы беспрестанно балагурили, освещая гонку. Квай-Гон и его спутницы не отрывались от экрана, но Энакина нигде не было видно. Два голоса комментатора то набирали силу, то стихали, и эти продуманные перепады подогревали и без того бушующую толпу.

Рыцарь разглядывал пустыню, высматривая движение. Справа его постоянно задевал локтями Джа-Джа, который препирался с тощим обладателем кислой физиономии по имени Фанта. Гунган донимал соседа вопросами, вис у него на плече, заглядывал в его монитор, разве что не заключал в объятия. Фанта принадлежал к расе полдтов, представители которой отдаленно напоминали гунганов, и Джа-Джа воспринял это смутное сходство как достаточное основание для сердечной дружбы. Однако «побратим» не разделял его радужных надежд и уже был сыт по горло соседом – норовил повернуться к нему спиной и нарочно прятал от него монитор. Джа-Джа хоть и был обескуражен таким вероломством, но сдаваться не собирался.

Квай-Гон взглянул в сторону боксов, где застыла в тревожном ожидании бригада механиков Скайуокера – Китстер и R2-D2 с С-3PO.

В приватной ложе, выше которой восседал только Джабба с его многочисленной свитой, Уотто чуть не до упаду хохотал вместе со своими дружками. Он наблюдал за гонкой со множества мониторов, перелетая от одного к другому, и довольно потирал лапки. Заметив взгляд рыцаря, он адресовал ему неприличный жест.

Между тем на старте Бен Квадинарос все еще пытался сдвинуть с места свой болид.

Квай-Гон закрыл глаза и отгородился от окружающего мира – от звуков, от движения. Он окунулся в течение Силы и, растворившись в нем, принялся искать мальчика. Рыцарь надолго ушел в себя, но в это время снова взревела толпа, вдалеке послышался рев ракетных двигателей и на горизонте показалось несколько точек.

Квадинарос наконец-то завел двигатели. Четыре огромные турбины-луковицы ожили и бешено завибрировали внутри своих кожухов. Пилот сдвинул рычаги, и болид подскочил на месте. Но дальше все пошло банте под хвост: энергоцепь распалась, кабели лопнули, двигатели разлетелись в разные стороны и взорвались от ударов о каменные стены, скалы и барханы. Толпа ахнула – зрители зажмурили глаза и закрыли уши, когда Бен Квадинарос в своем болиде рухнул на трассу бесполезным хламом.

Почти в ту же секунду болид Себульбы просвистел мимо арены и, промчавшись под финишной аркой, пошел на второй круг. За ним следовало еще два гонщика. Рев моторов волной обдал трибуны и затих, бока болидов сверкнули цветным металлом в полуденном свете.

И по-прежнему нигде не было видно Энакина.

Квай-Гон не открывал глаз, все еще пребывая в мысленном поиске. Шми и Падме обменялись встревоженными взглядами. Джа-Джа по-прежнему осаждал соседа. От избытка чувств он хлопнул Фанту по спине, и полдт весь скривился. Он был бы и рад куда-нибудь перебраться, да не прыгать же, в самом деле, вниз с обзорной платформы.

Мимо промелькнуло еще три болида. Рев турбин затих, когда они исчезли вдали. Четвертый гонщик, Оди Мандрелл, свернул на пит-стоп. Турбины его болида тряслись и дымили. К машине тут же бросилась команда механиков – маленькие пит-дроиды засуетились у двигателей. Оди, крупный, похожий на рептилию эр’кит, орал на них и размахивал руками. Однако в суматохе пит-дроид DUM-4 не успел отскочить, когда двигатели снова завелись, – левая турбина всосала его, пожевала и выплюнула вместе с выхлопом.

А толпа вновь прильнула к мониторам, увлеченная гонкой.

R2-D2, стоявший с Китстером и C-3PO у края боксов, восторженно зачирикал.

– Вот он! – воскликнул Квай-Гон, открыв глаза.

Энакин Скайуокер вынырнул из слепящей дымки, и «Радон-Ульцеры» яростно взвыли. Друзья и болельщики на трибунах приветствовали его. Квай-Гон просто улыбнулся. Мальчик стремительно нагонял лидеров.

Второй круг Энакин начал шестым. Мальчику казалось, что он медленно растворяется в реве болида, становясь единым целым с двигателями и ощущая натяжение каждой клепки и винта. Здесь были только он и машина, скорость и реакция. Свистящий в ушах ветер погружал его чувства в белый шум. Он будто сплавился с болидом воедино, турбины стали продолжением его тела. С каждой минутой эта связь крепла, а в мозгу вспыхивали озарения. Осмысленное его разумом было за гранью того, что он испытывал прежде. Настоящее промелькнуло и поблекло, и он уже видел очертания невероятного будущего, путь к которому был открыт только для него одного.

Снова Арочный каньон, и лидеры гонки уже близко. Лицо мальчика пылало. Он промелькнул мимо Алдара Бидо и обошел Клегга Холдфаста. Юного гонщика начал было поджимать Оди Мандрелл, но слишком низко прошел над гребнем бархана, и его турбины хлебнули песка. Болид Оди покатился кувырком, закружился вихрем и рассыпался на части.

Теперь Энакина и Себульбу разделяло всего четыре гонщика, и мальчик уже ясно видел впереди машину дага.

Дальше события развивались стремительно.

Гонщики неровной цепочкой потянулись по каньону. Энакин всеми силами стремился сократить отрыв. И тут сверху раздались выстрелы – тускенские разбойники, засевшие над уступом, открыли стрельбу. От прямого попадания машина Тимто Пагалиса взлетела на воздух. Энакин пронесся сквозь его распыленные обломки. Он стремительным рывком обошел Элана Мака и Хаббу Ки, а впереди Себульбу уже нагонял Марс Гуо. Опасаясь штучек дага, он держался низко и планировал незаметно прошмыгнуть мимо. Энакин нагонял обоих, по высокой дуге перескакивая через дюны, и уже сел на хвост Гуо.

Вдруг Себульба высунулся из кабины и швырнул в левую турбину Гуо какой-то зазубренный обломок. Раздался оглушительный скрежет, и двигатель гонщика начал извергать огонь и дым. Гуо старался удержать машину ровно, но поврежденная турбина взбрыкнула напоследок и издохла. Неуправляемый болид заложил резкий вираж, и Энакин не успел увернуться. Их машины столкнулись, металл взвизгнул, и острый край вертикального стабилизатора Гуо сорвал с крепления левый стилтоновский кабель Энакина.

Болид мальчика замотало во все стороны на конце единственного уцелевшего троса. К счастью, «Радон-Ульцеры» по-прежнему работали слаженно, а энергоцепь не подвела, но машина явно потеряла управление. Энакин усиленно жал на педали стабилизатора, стараясь удержать болид, но его крутило, как маятник. Оборванный кабель угрожающе хлопал на ветру. Он в любой момент мог обмотаться вокруг турбины или попасть в воздухозаборник и тем самым завершить эту гонку с весьма плачевным для пилота исходом. Пошарив по полу кабины, Энакин нащупал магнитный захват, включил питание и выставил инструмент за левый борт, стараясь поймать им оборванный кабель. Сделать это оказалось непросто: пришлось потянуть на себя рычаги и сбросить мощность. Его тут же обошли Элан Мак, Хабба Ки и даже Обитокай, устремляясь вслед за Себульбой.

Энакин в отчаянии оглянулся – скоро и остальные его нагонят. После десятка неудачных попыток он смог наконец хорошенько сосредоточиться, подтянул к себе злосчастный кабель и закрепил его. Пот и грязь липли к его лицу, рукав куртки был порван. Вернув захват, мальчик снова выжал до упора рычаги. «Радон-Ульцеры» рванули вперед – теперь оба кабеля прочно держали болид, и Энакин бросился догонять лидеров.

Он в два счета настиг и обошел Мака и как раз приближался к Хаббе Ки, когда Обитокай попытался пойти на обгон Себульбы. Даг дождался, когда соперник с ним поравняется, и выкинул тут же трюк, который стоил гонки Зелбри. На левой турбине снова открылась маленькая отдушина и плюнула на правый двигатель Обитокая языком пламени, спалив обшивку. Топливо вспыхнуло и взорвалось, болид зарылся носом в бархан, вздыбив фонтан песка и щебня.

Хабба Ки первым влетел в этот фонтан, да к тому же слишком близко к поверхности. Пилота ослепило, он свернул не туда и напоролся на торчащий из песка обломок двигателя. Болид перевернулся, раздался чудовищный взрыв. Энакин вторым угодил в песчаную завесу и тоже потерял видимость. Вылетевший из дымки зазубренный кусок металла задел правый двигатель и едва не снес мальчику голову. Но гонщик оставался спокоен и сосредоточен, так как полагался не только на зрение, но и на внутренний взор. Он заранее чувствовал приближение опасности. Мальчик мягко сдвинул рычаги и миновал место аварии. Он снова был на просторе и нагонял Себульбу.

Их болиды пронеслись под аркой мимо трибун и зашли на третий, финишный круг. Энакин мысленно видел своих друзей: Квай-Гон и Джа-Джа не сводили с него глаз, в боксе Китстер восторженно приветствовал друга, R2-D2 громко чирикал, а С-3PO ворчал на малыша-дроида. На прекрасном лице Падме читалась тревога, а в глазах мамы застыл ужас. Он видел всех так ясно, словно был сейчас рядом с ними.

Энакин постарался выкинуть из головы мысли о близких и сосредоточиться только на Себульбе. Болиды как раз вынырнули из Арочного каньона, когда даг решил покончить с малолетним соперником раз и навсегда. Он привык играть грязно, поэтому прекрасно знал, где находятся все камеры наблюдения и как не попасться в объектив. Себульба чуть ли не бортом прижался к болиду Энакина и попытался провернуть тот же трюк с отдушиной, который превратил в дымящиеся обломки машины Зелбри и Обитокая. Но Энакин уже однажды попался на этот фокус и предвидел его. Он задрал нос вверх и перепрыгнул через язык пламени. Себульба по-прежнему плотно шел рядом. Энакин направил болид обратно вниз, но не успел вовремя затормозить и, потеряв управление, вылетел с трассы. Машина снесла ряд ограждающих знаков. Мальчик запаниковал, задрал нос болида к небу и выжал максимум ускорения. «Радон-Ульцеры» зарычали, болид угрожающе накренился и по высокой дуге перескочил машину Себульбы, наконец отвоевав лидерство.

Гонщики промчались мимо пещер и утеса, облюбованного тускенами. Энакин шел впереди, а Себульба дышал ему в затылок. На такой скорости о безопасности говорить не приходилось – соперники почти чудом преодолели все повороты и виражи и снова вырвались на равнину. Даг не собирался так легко сдаваться и на просторе снова пошел на обгон. Энакин сдерживал его, но тут, как назло, забарахлил горизонтальный стабилизатор на левой турбине. Мальчик тут же вспомнил, как перед началом гонки возле него крутился Себульба. Сбросив скорость, Энакин отключил стабилизатор и перешел на резервную систему. Ничего не поделаешь, из-за этой возни дорогу пришлось уступить: даг не преминул обойти его на вираже.

Время и пространство работали против Энакина Скайуокера. Он выжал до упора рычаги – сейчас или никогда. Себульба начал вилять из стороны в сторону у него перед носом, не уступая дороги. Мальчик перепробовал все известные ему трюки, но ушлый даг был ветераном гонок и раз за разом пресекал его попытки. Миновав участок высоких дюн, они пролетели уступ Метта и вырвались на открытую равнину.

Наконец мальчик решил попробовать последнюю уловку – он несколько раз дернулся, а когда Себульба в очередной раз попытался его подрезать, сделал вид, что снова хочет вильнуть, вынуждая дага откликнуться на движение. И в этот момент Энакин резко бросил болид в противоположную сторону и оказался нос к носу с дагом.

Так они и вышли на финишную прямую. Впереди уже показались очертания статуй и трибун арены. Даг зарычал, взбешенный упрямством мальчишки, и принялся колошматить бортом его болид. Один раз, второй, третий… Вдруг машины сцепились стойками стабилизаторов. Энакин возился с управлением, пытаясь освободиться, однако безрезультатно. Себульба расхохотался и попытался прижать болид соперника к земле. Энакин рванул рычаги вперед и назад. «Радон-Ульцеры» взвыли от натуги, но выдержали. Штыри со стоном погнулись. Наконец он освободился – стойка на его машине сломалась, вместе с арматурой сорвав и горизонтальный стабилизатор. Болид бешено завертелся на концах кабелей, и Энакин удержался в кабине только потому, что был пристегнут.

Но Себульбе досталось гораздо больше. Машину дага выбросило вперед, словно из катапульты, тросы оборвались, неуправляемые двигатели завыли. Первая турбина развалилась на куски от удара о старинную статую и загорелась. Следом вторая пропахала песок и исчезла в огромном огненном шаре. Болид поскакал по горящим обломкам. Он переворачивался и нещадно бился об землю, пока не остановился весь в дыму. Выбравшись наружу, Себульба с негодованием начал швырять во все стороны детали покореженной машины, однако в следующую секунду он уже шлепал себя по прогоревшим сзади штанам.

Энакин Скайуокер пролетел над местом аварии. Выхлопы из огромных «Радон-Ульцеров» обдали поверженного соперника обжигающим душем из песка и щебня. Приходилось держаться изо всех сил, чтобы самому не потерять управления. Мальчик пересек финишную черту и в девять лет стал самым юным чемпионом в истории гонки в канун праздника Бунты.

14

Пока обзорная платформа с Квай-Гоном, Шми, Падме и Джа-Джа медленно опускалась, толпа хлынула к Энакину. Мальчик остановил болид в центре трассы так резко, что его занесло. Он заглушил «Радон-Ульцеры» и выбрался из кабины. Китстер уже оказался рядом и крепко обнимал друга, следом спешили R2-D2 и C-3PO. Спустя мгновение их накрыл шумный пестрый поток. Энакина подняли и понесли на руках, галдя и выкрикивая его имя.

Квай-Гон тепло улыбнулся Шми. Подвиг мальчика произвел на него большое впечатление. Энакин Скайуокер и вправду был особенным.

Платформа плавно остановилась, и их компания поспешила выбраться на трассу. Его спутники присоединились к общему ликованию, а Квай-Гон тем временем повернулся и быстро зашагал вверх по лестнице. За пару минут он добрался до ложи Уотто. Из нее как раз высыпала горстка разномастных инородцев, посмеиваясь и обмениваясь шуточками на разных языках. Все они пересчитывали пригоршни свеженькой наличности. Уотто смотрел на беснующуюся толпу, перегнувшись через перила. Его синяя физиономия сморщилась от уныния.

Но стоило ему увидеть источник своих несчастий, как уныние сменилось яростью, и он подлетел навстречу Квай-Гону.

– Ты! Ты надул меня! – Тойдарианец подпрыгивал в воздухе и трясся от гнева. – Ты знал, что мальчик победит! Ты почему-то знал. Я в полном проигрыше!

– Игра есть игра, друг мой. Раз на раз не приходится, – напомнил ему Квай-Гон с вежливой улыбкой и сразу же перешел на деловой тон: – Доставь запчасти для гиперпривода в главный ангар. Позже я зайду к тебе в лавку и заберу мальчика.

Уотто грозно затряс кулачком перед носом рыцаря:

– Нет, не заберешь! Пари было нечестным!

Джедай смерил его ледяным взором:

– Предлагаешь хаттам рассудить нас? Думаю, они не откажутся.

Уотто дернулся, словно ужаленный. Его круглые глаза полыхнули злостью.

– Нетушки! Хватит с меня твоих фокусов! – Он безнадежно махнул лапкой. – Забирай своего мальчишку. И исчезни с глаз моих долой.

Рыцарь учтиво склонил голову. Тойдарианец развернулся и на трепещущих крылышках понуро вылетел из ложи. Квай-Гон проводил барахольщика взглядом и спустился вниз на трассу. Если бы мысли рыцаря не были так заняты предстоящими планами, он бы заметил зависшего неподалеку дроида-разведчика.

За час арена опустела. Уцелевшие болиды отбуксировали для ремонта, и в главном ангаре почти никого не осталось: только пит-дроиды собирали разлетевшиеся во время гонки узлы и детали. Из участников соревнований задержался только Энакин: он осматривал свой поврежденный болид. Мальчик был весь чумазый и взлохмаченный, физиономия в дорожках от грязи и пота. Куртка была порвана в нескольких местах, на рукаве запеклась кровь от пореза во время стычки с Себульбой.

Квай-Гон задумчиво рассматривал мальчика, стоя рядом с Падме и Шми, пока юный чемпион и два дроида деловито крутились возле болида и двигателей. «Не ошибся ли я?» – в сотый раз спрашивал себя рыцарь. Мастерство вождения Энакина и острота его рефлексов превосходили все, что он когда-либо видел.

Джедай решил отложить вопросы до другого раза. Все равно решать будет Совет. Оставив своих спутниц, он подошел к мальчику и опустился рядом с ним на колени.

– Досталось тебе сегодня, – сказал он негромко, положив руки на плечи мальчика и заглянув ему в глаза. – Но ты отлично справился. – Рыцарь улыбнулся, чтобы подбодрить маленького героя, и стер с его лица грязь. – Ну вот, совсем как новенький.

Он взъерошил непослушные волосы мальчишки и помог перебинтовать руку. Мама и Падме тоже не остались в стороне, и Энакину не удалось отвертеться от новой порции объятий и поцелуев. Его внимательно осматривали в поисках ссадин и царапин, трогали щеки и лоб.

– Ну хватит уже, – буркнул он.

Мама улыбнулась и покачала головой:

– Ты замечательно выступил, Эни! Ты вернул надежду тем, кто отчаялся. Я так горжусь тобой!

– Мы всем тебе обязаны, – быстро добавила Падме и посмотрела на него тепло и ласково.

Энакин зарделся.

– Значит, я старался не зря, – объявил он с улыбкой.

Детали гиперпривода уже были погружены на репульсорные сани, запряженные парой эопи. Уотто доставил запчасти, как и обещал, хотя не обошлось без ворчания и порции недвусмысленных угроз. Проверив упряжь, Квай-Гон задумчиво поглядел в знойное марево и вернулся к остальным.

– Падме, Джа-Джа, выдвигаемся! – скомандовал он. – Нужно доставить запчасти на корабль.

Компания побрела к саням, весело болтая. Падме снова обняла и поцеловала Энакина на прощание и села верхом на эопи позади Квай-Гона, обхватив рыцаря за пояс. Джа-Джа с присущей ему ловкостью вскочил на вторую эопи и тут же съехал с другого бока. R2-D2 что-то ободряюще прочирикал. Гунган попробовал снова и на этот раз все-таки удержался в седле. Новые друзья распрощались, и тут Энакина сковала неловкость. Он крутился возле Падме, с надеждой смотрел на нее, все пытался что-то сказать, но в итоге бросил на девушку смущенный расстроенный взгляд и отошел.

Эопи неторопливо снялись с места. Энакин стоял рядом с мамой и С-3PO и махал им вслед.

– Я верну животных к полудню, – пообещал Квай-Гон, обернувшись через плечо.

А Падме даже не оглянулась.

Процессия выехала из Мос-Эспа в татуинскую пустыню. Возглавлял кортеж R2-D2, за ним брели эопи и скользили по воздуху сани. Оба солнца были уже в зените, и горячий воздух волнами поднимался от песка, однако путешествие к кораблю прошло быстро и без приключений.

Оби-Ван бросился навстречу, едва их маленький караван оказался в поле зрения.

– Я уже начал беспокоиться, – выпалил он. Молодой человек был сильно встревожен.

Квай-Гон слез с эопи и помог Падме спешиться.

– Установите генератор гиперпривода, – отдал распоряжение рыцарь. – Я отлучусь. У меня осталось еще одно дело.

– Дело? – переспросил его ученик, приподняв бровь.

– Это ненадолго.

Оби-Ван пристально взглянул на него и вздохнул:

– Почему-то мне кажется, что мы берем на борт очередного попутчика.

Квай-Гон отвел ученика в сторонку.

– Это мальчик, благодаря которому мы получили запчасти, – объяснил он. – И это его кровь ты проверял прошлой ночью.

Падаван бросил на него испытующий взгляд и отвернулся.

Зависший над яхтой дроид-разведчик, невидимый в слепящем свете двойного солнца, отправил еще одно сообщение и быстро умчался прочь.

Энакин шел домой вместе с мамой и С-3PO. Эйфория от победы еще не развеялась, но к ней уже примешивалась горечь от расставания с Падме. Он как-то не задумывался о том, что будет после победы, но сейчас осознал, что теперь Квай-Гон сможет починить гиперпривод и ничто больше не задержит их на Татуине. Когда девушка поцеловала Энакина на прощание, эта мысль осенила его впервые. Он стоял ошарашенный, сбитый с толку противоречивыми чувствами и хотел просить ее остаться. Конечно, он не смог произнести это вслух, прекрасно понимая, как глупо прозвучит его просьба. Поэтому мальчик стоял и молчал, как дроид без вокодера, провожая девушку взглядом. Вполне возможно, он видел ее в последний раз, и от этой мысли навалились тоска и отчаяние.

Дома Энакин понял, что просто не в силах усидеть на месте. Оставив отключенного С-3PO в своей комнате, он вышел на улицу. Квай-Гон сказал, что сегодня можно не ходить в лавку Уотто, так что до возвращения рыцаря мальчик мог делать все, что вздумается. Энакин выбросил из головы мысли о том, что будет, когда джедай вернется, и пошел по направлению к Мос-Эспенскому тракту. Его поздравляли, и он кивал и махал рукой в ответ. Было приятно погреться в лучах славы. Юный чемпион до сих пор до конца не верил в победу, хотя сейчас ему казалось, что еще до гонки он откуда-то знал, что придет первым. Вскоре к нему присоединился Китстер, затем Эми и Уолд, и за считаные минуты вокруг собралась небольшая толпа.

Процессия уже добралась до перекрестка, когда путь Энакину преградил родианец примерно его лет, но гораздо крупнее. Он принялся осыпать мальчика насмешками. Дескать, Энакин сжульничал – он никогда бы не выиграл гонку Бунты, ведь рабы вообще никогда не выигрывают. Наглец едва успел закрыться руками, как оказался на земле. Энакин навалился на родианца и метелил его, не давая опомниться. Злость душила его, но мальчик даже не осознавал, что причиной был вовсе не противник, а отъезд Падме…

Тут чья-то сильная рука схватила его и оттащила в сторону. В пылу драки Энакин не заметил, как над ними нависла внушительная тень. Квай-Гон разнял драчунов и потребовал объяснить, что здесь творится. Энакин еще не остыл, но немного смутился, когда пришлось признаться, с чего все началось. Квай-Гон внимательно посмотрел на него и нахмурился – в его взгляде мелькнуло разочарование. Он пристально посмотрел на юного родианца и осведомился, по-прежнему ли тот считает, что Энакин жульничал. Родианец прожигал мальчика взглядом и не думал извиняться.

Квай-Гон положил руку на плечо Энакину и поспешил увести его от греха подальше. Он заговорил, только когда они отошли на достаточное расстояние.

– Видишь, Эни, – произнес рыцарь задумчиво, – после драки он не стал думать иначе. Надо спокойнее относиться к мнению других, не важно, согласен ты с ним или нет.

Он проводил мальчика до дому, поделившись по дороге еще несколькими ценными жизненными советами. Ладонь рыцаря лежала на плече Энакина, и ее приятное тепло успокаивало. Почти у самого крыльца Квай-Гон вынул из-под пончо кожаный кошель, туго набитый наличностью, и протянул своему юному другу.

– Это тебе, – сказал джедай. – Я продал болид. Одному не слишком воспитанному, но очень настойчивому дагу.

Лицо мальчишки озарилось широкой улыбкой. Драка и обидчик были тут же забыты. Энакин взлетел по ступенькам и бросился в дом. Квай-Гон тихонько вошел следом.

– Мам, ма-ам! – с порога закричал сын. – Знаешь что? Мы продали болид! Смотри, сколько у нас денег!

Он кинул кошель Шми, очень довольный ее удивленным взглядом.

– Сынок, это замечательно! – выдохнула она, разглядывая неожиданное богатство.

Шми подняла глаза и посмотрела на Квай-Гона. Рыцарь выступил вперед.

– И Энакин теперь свободен, – объявил он.

Мальчик решил, что ослышался:

– Что?

– Ты больше не раб.

Шми Скайуокер смотрела на гостя с недоверием. Она была просто ошеломлена, ее усталое лицо словно застыло.

– Мам, ты слышала? – Энакин испустил ликующий вопль и подпрыгнул чуть ли не до потолка. Это звучало невероятно, но все же было правдой!

Однако он постарался взять себя в руки.

– Это что, часть выигрыша? – усмехнулся он, вспомнив о загребущих лапах своего хапуги-хозяина.

– Скажем так, Уотто усвоил один очень важный урок об азартных играх, – хмыкнул в ответ Квай-Гон.

Шми Скайуокер качала головой, пытаясь переварить новость. Но сияющее лицо Энакина развеяло все сомнения. Она крепко обняла сына.

– Теперь ты сможешь осуществить все мечты, – прошептала женщина. Ее лицо прояснилось, улыбка озарилась теплым светом. – Ты свободен.

Она отпустила сына и с надеждой взглянула на Квай-Гона:

– Вы возьмете его с собой? Он станет джедаем?

Энакин прытко повернулся к рыцарю, ожидая, что он скажет. Одна мысль приводила мальчика в восторг!

Рыцарь помедлил с ответом.

– Мы встретились не случайно. В жизни вообще не бывает случайностей. Ты необыкновенно одарен Силой, Эни, но Совет может не принять тебя.

Мальчик услышал то, что хотел услышать. Он так давно жил этой мечтой, и она сбылась!

– Я стану джедаем! – воскликнул он. – Выходит, я полечу с тобой на звездном корабле?

И он снова будет рядом с Падме! Эта мысль поразила его как молния. Он ждал, сгорая от нетерпения, что ответит джедай.

Квай-Гон опустился рядом с мальчиком на колени, и его лицо посуровело.

– Энакин, стать джедаем непросто. Обучение – это серьезное испытание, и даже если ты его пройдешь, твоя жизнь будет трудной и полной лишений.

Мальчик беспечно встряхнул головой:

– Я не боюсь. Я всю жизнь мечтал об этом. – Он бросил быстрый взгляд на Шми. – Ты позволишь, мам?

Но Квай-Гон мягко повернул его к себе и серьезно произнес:

– Этот путь открыт для тебя, Эни. Но решить ты должен сам.

Мальчик и рыцарь смотрели друг на друга. Энакина переполняли разные эмоции, но счастье затмевало все – он сможет стать джедаем и путешествовать по звездным маршрутам Галактики! Он снова взглянул на маму. По ее усталому, доброму лицу он понял: для нее главнее всего то, что будет лучше для сына.

Он обернулся к Квай-Гону:

– Я хочу полететь.

– Тогда собирайся, – ответил джедай. – Времени у нас мало.

– Ура! – завопил мальчик и запрыгал по комнате. Он подбежал к маме, крепко-крепко обнял ее и бросился прочь. Но на пороге неожиданно остановился, чувствуя на коже неприятный холодок. Мальчик обернулся к Квай-Гону.

– А как же мама? – спросил он. Его взгляд метался между двумя взрослыми. – Она тоже свободна? Ты ведь полетишь с нами, да, мам?

Квай-Гон и Шми встревоженно переглянулись, и еще до того, как рыцарь заговорил, Энакин понял, каким будет ответ.

– Я пытался освободить и ее, Эни, но Уотто не позволил. Здесь, на Татуине, рабы – это показатель престижа и статуса.

Энакин почувствовал ком в горле:

– Но деньги…

Джедай покачал головой:

– Там и близко нет нужной суммы.

Повисло тягостное молчание. Шми Скайуокер подошла к сыну и, сев рядом, взяла его за руки. Ее лицо выражало спокойствие и решительность.

– Эни, мое место здесь, – произнесла она тихо. – Здесь мое будущее. А тебе пора найти свое. Я не смогу отправиться с тобой.

Мальчик сглотнул:

– Тогда я останусь с тобой. Я не хочу, чтобы что-то менялось.

Шми постаралась улыбнуться:

– Перемен не избежать, так же как не запретить солнцам сесть за горизонт. Прислушайся к своим чувствам, Эни. Ты поймешь, как поступить.

Издав протяжный вздох, Энакин опустил взгляд и склонил голову. Внутри все разрывалось. Счастье вмиг улетучилось, надежды померкли. Но потом мама взяла его за руки, и ее прикосновение придало ему сил, хотя, когда он снова поднял голову, в глазах стояли слезы.

– Я буду скучать по тебе, мам, – прошептал он.

Шми кивнула:

– Я люблю тебя, Эни. – Она отпустила его ладони. – Ну же, иди!

Энакин обнял ее напоследок и выбежал из гостиной, шмыгая носом.

В спальне его сковало внезапное замешательство. Энакин уезжал и не представлял, когда вернется. Он нигде не бывал и знал только народ Мос-Эспа, да еще тех, кто приезжал сюда торговать. Мальчик мечтал о других планетах и героической жизни – стать пилотом космического корабля или джедаем. Однако, оказавшись на пороге своей мечты, он испытал сильное потрясение.

Он вспомнил старого космолетчика – тот говорил, что вовсе не удивится, если Энакин Скайуокер проживет жизнь, полную событий, и что жалкий удел раба не для него. Мальчик всем сердцем желал, чтобы предсказание космического бродяги сбылось. Но он никогда даже мысли не допускал, что для этого придется бросить маму.

Мальчик все еще вытирал слезы, когда услышал голоса за стеной.

– Спасибо вам, – тихо проговорила мама.

– Я буду беречь его как зеницу ока. Даю слово. – Глубокий голос рыцаря потеплел. Он хотел подбодрить и утешить Шми. – Вы тут справитесь?

Энакин не расслышал маминого ответа. Но затем она произнесла:

– Эни пробыл со мной так недолго…

И женщина замолчала, смутившись. Энакин заставил себя прекратить слушать и начал закидывать в рюкзак одежду. Поскольку ее было немного, управился он быстро. Мальчик оглядел комнату – вдруг забыл что-то важное. На краю скамьи грустно притулился неподвижный С-3PO. Энакин подошел к протокольному дроиду и включил его. Тот поднял голову и посмотрел на мальчика круглыми окулярами.

– Ну, С-3PO, теперь я свободен и улетаю отсюда на звездном корабле, – важно объявил Энакин. Он не знал, что еще сказать.

Дроид склонил голову набок:

– О, хозяин Энакин, вы – мой создатель, и я желаю вам удачи. Вот только жаль, что вы не закончили собирать меня. Я совсем голый.

Мальчик вздохнул:

– Извини, С-3PO, что не успел доделать твой корпус. Жаль, что я больше не смогу над тобой поработать. Мне нравилось с тобой возиться. Ты был хорошим другом, и я попрошу маму не продавать тебя. Прощай!

– Продавать меня? – изумился дроид.

Но Энакин уже закинул за спину рюкзак и выбежал из комнаты.

Мальчик попрощался с мамой уже гораздо бодрее и решительнее. Сейчас он был уверен в выбранном пути. Они с Квай-Гоном вышли из дому, и на пороге рыцарь низко поклонился хозяйке. Однако не прошли они и десяти метров, как Энакина нагнал Китстер – мальчишка шел за ними после драки и теперь крутился неподалеку.

– Куда ты, Эни? – неуверенно спросил его друг.

Энакин набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:

– Меня освободили, Китстер! Я улетаю с Квай-Гоном на космическом корабле!

Китстер даже рот раскрыл от удивления. Энакин порылся в карманах и сунул приятелю горсть банкнот:

– Держи. Это тебе.

Смуглый мальчишка взглянул на деньги, потом снова на своего друга:

– А тебе точно нужно ехать? Может, останешься? Ты теперь герой, Эни.

Скайуокер проглотил комок в горле: как бы не заплакать. Он посмотрел на маму, все еще стоявшую на крыльце, потом на Квай-Гона и покачал головой:

– Не могу.

– Ладно, – кивнул Китстер.

– Ладно, – эхом повторил Энакин.

– Спасибо тебе за все, Эни, – поблагодарил его приятель, принимая кредиты. В его глазах стояли слезы. – Ты мой лучший друг.

Энакин закусил губу:

– Я не забуду.

Он порывисто обнял Китстера, побежал к рыцарю, но снова оглянулся на маму и замешкался. Его раздирали противоречивые чувства. В этот момент его и без того шаткая решимость улетучилась, и он бросился обратно к родному крыльцу. Когда мальчик подбежал к маме, он уже рыдал в голос.

– Мам, я не могу! – повторял он, вцепившись в нее. – Просто не могу!

Он дрожал и захлебывался от рыданий. Шми обняла сына, успокаивая, позволяя выплакаться, но потом мягко отстранила его. Женщина опустилась рядом с ним на колени, ее усталое лицо было серьезным.

– Помнишь, Эни, как ты карабкался на гребень дюны, чтобы отогнать бант? Ты боялся, что их пристрелят. Тебе ведь было только пять. Ты снова и снова падал, выбивался из сил. Тебе казалось, что ты не сможешь, что это слишком трудно…

Энакин кивнул. Его лицо было мокрым от слез.

Шми заглянула ему в глаза:

– Иногда кажется, что ни за что не справишься, но потом просто делаешь, и все. Я знаю, какой ты у меня сильный, Эни. Ты сможешь.

Мальчик постарался унять слезы. Мама ошибалась, никакой он не сильный. Но если она решила, что он должен ехать, он отбросит сомнения и поедет, как бы тяжело ему ни было.

– Мы еще увидимся? – спросил он сдавленно. Это был самый сильный его страх.

– А что говорит тебе сердце? – тихо спросила Шми.

Энакин с сомнением покачал головой:

– Я не знаю. Да, наверное.

Мама кивнула:

– Значит, мы обязательно увидимся.

Мальчик глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он перестал плакать и теперь вытирал щеки.

– Я стану джедаем, – проговорил он тихо. – И тогда я вернусь и освобожу тебя, мам. Даю слово.

– Сынок, не важно, где ты окажешься, моя любовь всегда будет с тобой. – Шми наклонилась к нему и поцеловала. – А теперь будь смелым и смотри только вперед.

– Я люблю тебя, мам, – сказал Энакин.

Мама обняла его напоследок, развернула и легонько подтолкнула вперед.

– Не оглядывайся, – прошептала она.

И он зашагал прочь, собрав в кулак всю свою решимость. Мальчик смотрел не на Квай-Гона, а куда-то вдаль, в точку на горизонте. Он прошел мимо джедая и направился вперед, отчаянно борясь со слезами, которые готовы были вот-вот нахлынуть на глаза. Мама и родной дом остались в прошлом.

Рыцарь и его юный спутник зашли в лавку Уотто, где тойдарианец подписал все необходимые бумаги для освобождения Энакина и деактивировал вживленный в мальчика передатчик. Позже его извлекут окончательно. Уотто по-прежнему ворчал и жаловался на несправедливость жизни, но джедай и его новый подопечный пропускали все мимо ушей.

Они вышли на улицу. Неподалеку был фруктовый ларек Джиры, и Энакин захотел попрощаться – он уже немного отошел от тягостной сцены расставания с матерью. Мальчик подошел к старушке и вложил в ее руки пригоршню наличности.

– Меня освободили, Джира, – объявил он решительно. – Я улетаю. Потрать это на холодильный блок, который я тебе обещал, а то я не успокоюсь.

Пожилая женщина удивленно посмотрела на деньги, качая седой головой. Она растроганно обняла мальчика. Ее тело было сухим и тонким, как веточка.

– Я буду скучать, Эни. Во всей Галактике нет мальчика добрее. Будь осторожен.

Мальчишке пришлось догонять джедая, который быстро удалялся прочь. Стоило поспешить. Они в молчании миновали несколько улочек: Энакин смотрел на знакомые места, которые ему не скоро доведется увидеть, вспоминал здешнюю жизнь и мысленно прощался с нею.

Он так погрузился в свои мысли, что едва не рухнул оземь, когда Квай-Гон вдруг сделал резкий выпад вперед. Прочертив в воздухе сияющую арку, световой меч рассек что-то металлическое, затаившееся в тени между зданиями.

Рыцарь погасил меч и опустился на колени, чтобы рассмотреть оплавленные металлические ошметки, которые потрескивали и сыпали искрами. В сухом воздухе повис резкий запах озона и сгоревшей изоляции.

– Что это? – спросил мальчик, осторожно заглядывая через плечо джедая.

Квай-Гон поднялся:

– Дроид-разведчик. Очень необычный. Никогда не встречал подобной конструкции.

По лицу рыцаря пробежала тень, взгляд стал жестким. Он оглядел улицу.

– Идем, Эни! – скомандовал джедай, и они поспешили прочь.

15

Квай-Гон быстро вел мальчика по Мос-Эспа, торопясь миновать оживленные улицы и выйти к относительно пустынным окраинам. Все это время его глаза осматривали татуинский ландшафт, а мысленный взор изучал рисунок Силы. Инстинкты и подготовка джедая подсказали ему о присутствии дроида-разведчика, но сейчас Сила предупреждала о чем-то намного более опасном. Он чувствовал, как меняется равновесие. Что-то вторглось в гармоничное течение Силы, словно сверху навалилась темная тяжелая плита.

Когда они вышли на открытое пространство, джедай ускорил шаг. Впереди уже виднелся силуэт королевской яхты, тихая и безопасная гавань, но тут его окликнул Энакин – мальчик изо всех сил старался держаться рядом, но начал отставать.

Квай-Гон оглянулся через плечо, собираясь подбодрить мальчишку, но вдруг краем глаза уловил, как на них несется мотоспидер с ездоком в темном плаще.

– Энакин, ложись! – закричал джедай, резко оборачиваясь навстречу угрозе.

Мальчик упал лицом в песок. Наездник просвистел над ним, едва не задев, и ринулся на Квай-Гона. Рыцарь выхватил световой меч и поднял над головой, сжав рукоять обеими руками. Мотоспидер приближался. Квай-Гон никогда прежде не видел подобного транспорта – тот был в форме седла и без орудий на корпусе, очевидно ценный скорее быстротой и маневренностью, чем огневой мощью. Машина смутно напоминала что-то давно сгинувшее и забытое.

Солнце светило в спину ездоку, поэтому рыцарь не сразу смог его рассмотреть. Зловещее лицо противника покрывал орнамент из черных и красных зазубренных линий, а голый череп венчала корона из коротеньких рожек. В прищуренных желтых глазах и заостренных зубах было что-то хищное, дикое, первобытное. Наездник взвыл, как зверь, готовый броситься на добычу.

Крик еще не отзвучал, когда незнакомец в последний момент ловко увел мотоспидер в сторону и, погасив зажигание, прыгнул на Квай-Гона. В руках у нападавшего был световой меч незнакомой конструкции с алым клинком, и он зажег его еще до того, как приземлился. Рыцарь едва успел блокировать выпад, пораженный быстротой и свирепостью противника. Клинки проскользили друг по другу с неприятным шипением. Незнакомец развернулся темным вихрем и снова нанес удар. Его лицо горело безумием и жаждой крови.

Вскочив на ноги, Энакин смотрел на них во все глаза, не в силах решить, что же делать. Стараясь не дать противнику преимущества, Квай-Гон уголком глаза заметил мальчика и крикнул:

– Эни! Бегом отсюда!

Незнакомец снова сошелся с джедаем и начал его теснить, атакуя с разных углов. Квай-Гон ничего не знал о чужаке, но одно понял ясно: тот обучался джедайской технике ведения боя и был опытным и опасным противником. Хуже того, он был моложе, быстрее и сильнее и легко отвоевывал у него метр за метром. Рыцарь снова и снова блокировал удары, но не мог найти брешь, которая позволила бы ему прекратить поединок и скрыться.

– Эни! – вновь закричал он, поскольку мальчишка даже не шелохнулся. – Беги на корабль! Скажи, пусть взлетают! Давай, не стой!

И Квай-Гон Джинн набросился на чужака с удвоенной решимостью, отметив, что Энакин наконец-то побежал прочь.

Испуганный и растерянный, мальчик миновал бойцов и помчался к кораблю, до которого оставалось меньше трехсот метров. Его металлический корпус тускло поблескивал на дневном свету. Трап был опущен, но поблизости никого не было. Обливаясь потом, Энакин ускорил бег. Сердце уже готово было выпрыгнуть из груди, когда он взбежал по трапу и оказался внутри.

Сразу у входа мальчик наткнулся на Падме и темнокожего мужчину в военном мундире. Когда девушка увидела беглеца, ее глаза расширились от удивления.

– Квай-Гон в беде! – выпалил мальчик, задыхаясь. – Он сказал взлетать. Скорее!

Мужчина с подозрением взглянул на него.

– А ты кто такой? – нахмурился он.

Но Падме уже схватила Энакина за руку и потянула за собой вглубь корабля.

– Он с нами, – бросила она. – Скорее, капитан!

Пока они бежали по коридору, мальчишка сбивчиво пытался объяснить, что произошло. Его обеспокоенное лицо раскраснелось от бега. Падме взяла на себя руководящую роль – решительно тянула его за собой, периодически кивая и прося поторопиться.

В рубке обнаружились двое мужчин, склонившихся над приборной панелью корабля. Куртку одного из них украшала эмблема пилота, а по стрижке и одежде второго Энакин догадался, что перед ним еще один джедай.

– Квай-Гон в беде! – с порога объявила Падме.

– Он сказал взлетать! – добавил Энакин.

Джедай вскочил. Он был гораздо моложе Квай-Гона: лицо юное, глаза яркие, волосы коротко пострижены, только на правое плечо спадает тонкая косичка.

– Где он?

Не дожидаясь ответа, юноша прильнул к иллюминатору и стал осматривать пустынную равнину.

– Я ничего не вижу, – заметил пилот, заглянув ему через плечо.

– Вон там! – Зоркие глаза джедая уловили движение по левому борту. – Поднимайтесь в воздух и летим туда!

Пилот, которого звали Рик, тут же оказался в своем кресле. Остальные, включая Энакина, поспешили сесть где придется. Мощные репульсорные двигатели с низким гулом ожили, гладкая яхта, подняв трап, легко снялась с места и повернулась в воздухе.

– Вот они! – выдохнул молодой джедай, указав направление.

Наконец все увидели Квай-Гона и его демонического противника в темном плаще. Бойцы кружили в вихре разлетавшегося щебня и песка. Длинные волосы джедая развевались, световые мечи, скрещиваясь, ярко вспыхивали. Подняв корабль над землей лишь немногим выше мотоспидера, пилот осторожно повел его к дуэлянтам, заходя со спины нападавшего. Энакин затаил дыхание, когда они зависли рядом. Рука Рика легонько толкнула рычаг управления трапом, опуская его.

– Всем приготовиться! – приказал пилот, и присутствующие замерли на местах.

Бойцы исчезли в новом кружеве песка и слепящем блеске двух татуинских солнц. Все глаза в рубке обратились к обзорным экранам, отчаянно выискивая Квай-Гона.

А тот стремительным прыжком приземлился на опущенный трап и для равновесия ухватился рукой за опору. Рик одобрительно присвистнул, стараясь держать корабль ровнее. Но тут из поднявшейся пыли появился рогатый противник Квай-Гона и тоже вскочил на трап корабля, который уже начал подниматься. Яхту качало, и чужак изо всех сил старался удержаться на ногах. Его глаза горели бешенством.

Рыцарь сразу же бросился в атаку, сойдясь с преследователем на краю трапа. Корабль завис на высоте двадцати метров над землей. Пока схватка была в разгаре, пилот боялся подняться выше, опасаясь за жизнь Квай-Гона. Прямо над входом была камера, и один из экранов показывал джедая и его неотступного противника крупным планом. По жестким и решительным лицам обоих ручейками сбегал пот.

– Квай-Гон… – прошептал второй джедай в отчаянии.

Еще секунду он наблюдал за схваткой, а потом бросился в коридор.

На экране Квай-Гон Джинн отступил назад, сжав рукоять меча обеими руками, и нанес размашистый удар. Чужак с трудом блокировал его, но при этом полностью потерял равновесие. Сила удара выбросила его с трапа. Незваный гость полетел вниз и, приземлившись на корточки на песок, сразу же вскочил на ноги.

Но погоня была окончена. Воин с негодованием и яростью смотрел, как трап поднимается и королевскиая яхта уносится прочь. Желтые глаза его пылали.

Квай-Гон буквально съехал по закрывшемуся трапу и растянулся на холодной палубе, когда яхта начала разгоняться. Он не спешил вставать. Все тело ныло, рубаха намокла от пота и покрылась пылью. Рыцарь глубоко дышал, пытаясь успокоить грохочущее в груди сердце. Он едва выбрался живым и невредимым, и на душе было неспокойно. Встреча с таким сильным противником оказалась суровым испытанием. Квай-Гон подумал, что стареет, и эта мысль его не обрадовала.

Оби-Ван и Энакин, обгоняя друг друга, неслись к нему по коридору. Трудно было сказать, кто из них сильнее встревожен, и рыцарь невольно улыбнулся.

Мальчик опередил падавана:

– Тебя не поранили?

– Кажется, нет, – сказал Квай-Гон, отряхивая пыль. – Такой сюрприз я не скоро позабуду.

– Кто это был? – поспешил вставить слово Оби-Ван, сильно хмурясь. Видимо, жалея, что не мог вернуться и продолжить его поединок.

Рыцарь покачал головой:

– Я не знаю. Но кто бы это ни был, он владеет навыками джедаев. Думаю, он охотится за королевой.

– Он погонится за нами? – вклинился Энакин.

– В гиперпространстве мы в безопасности, – осторожно произнес Квай-Гон, уклонившись от прямого ответа. – Но он явно знает, куда мы направляемся. Он нашел нас один раз, значит найдет и второй.

Теперь хмурился уже мальчик:

– Что же нам делать?

При этих словах Оби-Ван бросил на него испепеляющий взгляд. Падавану совсем не понравилось это «нам». Мальчик взглянул на него в ответ с самым невинным выражением лица.

– Наберемся терпения, – посоветовал рыцарь, и взгляды обоих его подопечных снова обратились к нему. Он все же решился попробовать приподняться и сесть. – Да, кстати, Энакин Скайуокер, это – Оби-Ван Кеноби.

Мальчишка просиял:

– Приятно познакомиться. Ты тоже рыцарь-джедай? Здорово!

Молодой человек обреченно пожал протянутую руку и бросил на Квай-Гона укоризненный взгляд.

Они миновали коридор и вернулись в рубку, где Рик Олие готовил корабль к гиперпространственному прыжку. Квай-Гон представил Энакина всем присутствующим, после чего встал рядом с пилотом у приборной панели.

– Готово, – объявил Рик через плечо, в ожидании приподняв бровь.

Мастер-джедай кивнул:

– Будем надеяться, двигатель работает, а Уотто сейчас не надрывает животик со смеху.

Вся компания молча смотрела, как Рик кладет руки на рычаги управления и запускает гиперпривод. Что-то коротко и жалобно взвыло, и звезды за иллюминатором превратились из серебристых точек в длинные линии. Корабль плавно нырнул в гиперпространство и оставил Татуин позади.

На Тид опустилась ночь. Те, кому сейчас было не до сна, смогли оценить, насколько непривычной была тишина, воцарившаяся в городе. Богато украшенный тронный зал, бывший некогда местом уединения королевы, теперь заполнила разномастная толпа. Ее собрал наместник Торговой Федерации Нут Ганрей, чтобы зачитать показательный приговор губернатору Сио Бибблу. В зале находился его помощник Рун Хаако, несколько других неймодианцев, горстка высокопоставленных подданных королевы, а также скопище боевых дроидов для охраны.

Наместник восседал в механическом кресле – конструкции на коротких шагающих ножках, которая приводилась в движение легким касанием его пальцев. Сейчас оно несло хозяина к Сио Бибблу и прочим должностным лицам. Благодаря отлаженному и четкому движению кресла неймодианец мог вальяжно и с комфортом насладиться страхом в глазах набуанцев.

Всех, но только не губернатора. Непреклонный даже сейчас, он стоял, высоко подняв седую голову, и смотрел на наместника прямо и вызывающе. Сио Биббл раздражал все больше и больше.

– Когда вы прекратите это бессмысленное сопротивление? – осведомился Нут Ганрей, в знак неудовольствия подавшись вперед в кресле.

– Как только королева…

– Ваша королева исчезла, а ее подданные голодают!

Голос Биббла зазвенел сталью.

– Народ Набу вам не запугать, даже ценой невинных жизней…

– Беспокоились бы лучше за себя, губернатор! – оборвал его Ганрей. – Все идет к тому, что вы умрете гораздо раньше других! – Неймодианца трясло от злобы. Его терпение иссякло. – Хватит! – крикнул он. – Уведите его!

Боевые дроиды моментально окружили Биббла и оттеснили его от остальных.

– Этим вторжением вы ничего не добьетесь! – кричал губернатор через плечо, пока его вели прочь. – У нас демократия. Народ сделал свой выбор, наместник! Он не станет жить при тирании…

Он говорил что-то еще, но дроиды уже вытолкали его в коридор, и слов никто не расслышал. Вслед за ним вывели и других набуанцев, притихших и подавленных.

Неймодианец проводил их взглядом и обернулся к командиру дроидов ООМ-9, подошедшему с докладом. Тот отчеканил монотонным голосом:

– Мои солдаты готовы приступить к зачистке болот. Если там есть подводные поселения, их быстро обнаружат.

Нут Ганрей кивнул и отпустил его взмахом руки. Его мало беспокоили туземцы, обитавшие в болотах. Долго они не продержатся. Фактически планета уже была под его контролем.

Раздражение понемногу улеглось. Он снова вальяжно откинулся на спинку механического кресла. Теперь главное, чтобы ситхи вернули королеву, а это не составит для них труда.

Однако наместник знал, что не видать ему покоя, пока эта история не закончится.

На борту королевской яхты Энакин очнулся от короткого тревожного сна. Он сидел в углу центрального отсека и дрожал, не представляя, как согреться. Все остальные спали, и было очень тихо. Мальчик не мог заставить себя пошевелиться, и дело было не только в холоде.

Джа-Джа растянулся в кресле и громко храпел, откинув голову. Ничто не остановит гунгана, который собрался вздремнуть, – разве что ужин. Мальчик невольно улыбнулся. Рядом застыл притихший R2-D2, бесшумно поблескивая огоньками.

Энакин уставился в темноту, не в силах стряхнуть наваждение и преодолеть апатию. Он снова и снова думал о родном доме и маме. Он так скучал по ней! Мальчик надеялся, что вдали от нее ему станет легче, но легче не становилось. Все напоминало о маме. Когда он закрывал глаза, перед ним возникало ее усталое и грустное лицо, а вокруг разливался мрак.

На глаза навернулись непрошеные слезы. Правильно ли он поступил, отправившись с Квай-Гоном? Может, ему нужно вернуться домой? Но ведь сейчас он не мог. А сможет ли когда-нибудь?

В отсек скользнул изящный силуэт, и Энакин увидел, как голубой свет голограммы озарил прекрасное лицо Падме. Она включила запись обращения Сио Биббла к королеве Амидале и застыла перед ней, будто изваяние. Губернатор твердил, что народ Набу голодает и несет огромные потери, и просил ее величество вернуться домой. Прослушав сообщение, девушка выключила его и так и осталась стоять, глядя в темноту. Что творилось у нее на душе?

Вдруг она почувствовала взгляд мальчика и обернулась к нему: ее лицо казалось уставшим и измученным. Девушка подошла и опустилась возле него на колени. Энакин весь сжался, изо всех сил стараясь унять дрожь и слезы, но ему не удалось.

– Ну как ты, Эни? – заботливо спросила Падме.

– Здесь очень холодно, – едва слышно прошептал он.

С улыбкой девушка сняла свою накидку и накрыла его, словно одеялом.

– Ты с жаркой планеты, Эни. А в космосе холодно.

Энакин кивнул, кутаясь в теплую ткань. Он вытер слезы.

– Ты о чем-то грустишь, – произнес он.

Если Падме и заметила иронию в его словах, то не подала виду.

– Королева встревожена. Ее подданные страдают и гибнут. Ей нужно уговорить Сенат вмешаться, иначе… – Она запнулась, не желая заканчивать предложение. – Я не знаю, что с нами будет, – все же договорила она. Голос прозвучал отстраненно. Она снова смотрела куда-то вдаль.

– Я тоже не знаю, что со мной будет, – признался Энакин. – Я не знаю, увижу ли снова…

Тут к горлу подкатил комок. Мальчик глубоко вздохнул, нахмурился и вдруг вспомнил о чем-то. Он достал из кармана маленькую вещицу.

– Вот, – сказал он. – Я сделал это тебе, чтобы ты меня помнила. Я вырезал его из древесины джапора. Он приносит удачу.

Мальчик передал Падме деревянный кулон, украшенный замысловатой резьбой. Пару секунд девушка внимательно рассматривала талисман, после чего надела на шею.

– Очень красиво. Но я и так буду тебя помнить. Как я могу забыть своего будущего мужа? – улыбнулась она. Снова посмотрев на кулон, Падме провела пальцами по резьбе. – Многое изменится, когда мы прибудем на Корусант, Эни. Но только не мои чувства к тебе.

Мальчик кивнул, проглатывая комок:

– Я знаю. Я тоже никогда тебя не забуду. Только я…

Голос дрогнул, и вновь вернулись слезы.

– Скучаешь по маме, – тихо договорила его собеседница.

Энакин кивнул и не смог больше вымолвить ни слова. Падме Наберри придвинулась ближе и обняла его.

16

Достаточно было увидеть Корусант издали, чтобы понять, что он отличается от других миров. Даже бывалые путешественники поражались, как необычно он выглядел из космоса, – здесь не было привычных переливов белого и голубого, характерных для зеленых планет, мало пострадавших от промышленной экспансии. Странный серебристый блеск этого шара в солнечном свете наводил на мысль, что вся поверхность планеты покрыта металлом.

И впечатление было отнюдь не обманчивым. Дни, когда на Корусанте можно было встретить уголки нетронутой живой природы, давно миновали. Столетие за столетием, здание за зданием город разрастался, пока не покрыл всю планету целиком. Леса, горы, моря и реки – все природные ландшафты захватила урбанизация. Состав атмосферы поддерживали специальные кислородные клапаны, воздух очищали фильтры. Городские службы собирали и хранили воду в огромных искусственных резервуарах. Животных, растений, рыб и птиц, некогда населявших планету, теперь можно было встретить только в музеях или в здешних заповедниках – закрытых помещениях с контролируемым климатом.

Глядя в иллюминатор медленно опускавшейся королевской яхты, Энакин Скайуокер осознал, что Корусант был планетой небоскребов. Их сверкающие металлические башни вздымались в небо как пики – армия застывших гигантов, протянувшихся во всех направлениях до самого горизонта.

Мальчик глядел на планету-мегаполис с благоговейным трепетом, безуспешно пытаясь найти просвет в бесконечном лабиринте зданий. Он с удивлением посмотрел на Рика Олие, и тот улыбнулся в ответ:

– Корусант, столица Республики. Вся планета – один сплошной город. Здесь есть на что посмотреть. – Пилот подмигнул. – Но жить тут я бы не хотел.

– Город просто огромный! – восторженно выдохнул Энакин.

Яхта исчезла в потоке воздушного транспорта. Она медленно курсировала по лабиринту улиц, скользя вдоль направляющих магнитных линий, регулирующих движение. Рик объяснил мальчику принцип их действия, но тот слушал вполуха. Его внимание было полностью поглощено необъятной ширью городского пейзажа. Позади него рыцарь слегка повел плечом. Джа-Джа перегнулся через приборную панель, чтобы заглянуть в иллюминатор, и уныло опустил уши, совершенно обескураженный. Энакин понял, что гунган сейчас скучает по родным болотам не меньше, чем он сам – по пустыне.

Яхта замедлилась, покинув свою полосу движения, и подошла к воздушному причалу, парившему возле скопления огромных зданий. Энакин с сомнением посмотрел вниз. Посадочную площадку и неясную дымку внизу разделяли сотни и сотни этажей. Он поспешно отвел взгляд, проглотив комок в горле.

Корабль пришвартовался с мягким толчком – сработали антигравитационные захваты. Королева уже ждала в главном коридоре в сопровождении служанок, охраны и капитана Панаки. Ее величество кивнула Квай-Гону, призывая спускаться первым. Держась под боком у мастера-джедая, Энакин улыбнулся Падме, когда они проходили мимо.

Внешний люк отъехал, трап опустился, и джедаи, мальчик и Джа-Джа Бинкс вышли на солнце Корусанта. Энакин и так был ошеломлен выше крыши, а на воздухе совсем растерялся. Он упорно смотрел только на трап и спину Квай-Гона, опасаясь взглянуть вниз. Но больше всего он боялся шагнуть за край платформы.

Их встречали двое мужчин в одеждах сенаторов, окруженные республиканскими гвардейцами. Рыцарь подошел к ним и церемониально поклонился. Мальчик и Джа-Джа поспешно повторили движение, хотя гунган едва ли понимал, кому они кланяются и зачем.

Затем на вершине трапа показалась королева Амидала, в черном платье с золотой отделкой и высоком головном уборе, украшенном перьями, которые покачивались в такт шагам, пока она спускалась вниз. Ее обступали служанки в алых накидках. Лица девушек были неразличимы под накинутыми капюшонами. Шествие замыкал капитан Панака и отряд набуанской стражи.

Амидала остановилась перед приветственной делегацией и повернулась к сенатору Палпатину, своему представителю в республиканском Сенате – человеку с добрым лицом и тревожными глазами. Тот поклонился в знак приветствия, сжав руками складки темно-синего одеяния.

– Какое счастье, что вы живы и здоровы, ваше величество! – обратился он к королеве с улыбкой. – Позвольте вам представить Верховного канцлера Валорума.

Валорум был высоким седым мужчиной неопределенного возраста – было в нем что-то и от юноши, и от древнего старца. Он обладал сильным голосом и горделивой осанкой, но лицо и голубые глаза канцлера казались усталыми и измученными заботами.

– Добро пожаловать, ваше величество! – произнес он. Легкая улыбка смягчила суровые черты. – Рад наконец-то познакомиться с вами лично. Должен сказать, всех нас сильно беспокоит ситуация, которая сложилась вокруг Набу. Я созвал Сенат на экстренное заседание, чтобы вы смогли ходатайствовать об освобождении планеты.

Королева встретила его взгляд совершенно спокойно, даже не шелохнувшись. Перед сенаторами стояла царственная и величественная особа в торжественных одеждах. Набеленное лицо было неподвижным и холодным как лед.

– Я благодарна вам за заботу, канцлер, – негромко произнесла она.

Краем глаза Энакин заметил, что Падме смотрит на него из-под капюшона. Когда он обернулся к ней, девушка подмигнула. Он зарделся.

Палпатин подошел к королеве и указал на ожидавший их воздушный челнок.

– Есть трудности, связанные с регламентом, но я не сомневаюсь, что мы их преодолеем, – объяснял он, почтительно сопровождая королеву к челноку. За ними шли служанки, капитан Панака и набуанские гвардейцы.

Энакин тоже было пошел следом, а вместе с ним потянулся и Джа-Джа, но тут мальчик заметил, что джедаи остановились рядом с Верховным канцлером. Энакин вопросительно посмотрел на Квай-Гона. Королевская свита замедлила ход, и Амидала жестом поманила мальчика и гунгана за собой. Энакин снова бросил взгляд на рыцаря – тот молча кивнул.

Мальчик и Джа-Джа забились на заднее сиденье в воздушном челноке. Сенатор Палпатин обернулся через плечо и окинул их скептическим взором.

– Моя будь здесь не очень хорошо, Эни, – растерянно прошептал гунган.

Энакин кивнул и решительно сжал губы.

Они совершили короткий перелет до другой группы зданий со своим воздушным причалом, предназначенным для небольшого по размерам транспорта. Палпатин сопроводил гостей в свою резиденцию, где уже были приготовлены покои для королевы и ее свиты. Энакину и Джа-Джа тоже выделили комнату и оставили одних. Там они могли умыться и привести себя в порядок. Через некоторое время за ними зашла одна из служанок – к сожалению, не Падме – и проводила в приемную кабинета Палпатина.

– Ждите здесь, – распорядилась девушка и исчезла в коридоре.

Дверь в кабинет была приоткрыта, и мальчик с гунганом прекрасно видели, что происходит внутри. Там находилась королева, на этот раз облаченная в платье из жемчужно-серого бархата, облегавшее складками ее тоненькую фигурку. Длинные свободные рукава грациозно спадали с ее изящных рук. Голову венчала корона в форме веера, украшенная султанами из перьев и шитьем с бусинками. Сидя в кресле, ее величество слушала Палпатина. Рядом стояли служанки в алых накидках с капюшонами. Энакин не смог определить, была ли среди них Падме. Он бы предпочел не торчать в приемной, а отправиться на ее поиски, но просто не представлял, где бы она могла находиться.

Беседа большей частью являла собой монолог Палпатина. Сенатор ходил по комнате, энергично размахивая руками, королева же оставалась неподвижной как изваяние. Мальчику стало интересно, о чем идет речь, – как жаль, что ничего не удавалось расслышать. Он взглянул на Джа-Джа – его неугомонный приятель явно думал о том же.

Мимо прошел капитан Панака, направляясь в дальнюю комнату, и на мгновение закрыл обзор. Энакин машинально приподнялся с кресла. Жестом велев гунгану оставаться на месте, он приложил палец к губам и на цыпочках подкрался к двери. Сквозь щель были слышны приглушенные и едва различимые голоса сенатора и королевы.

Палпатин перестал мерить шагами комнату и, остановившись рядом с ее величеством, покачал головой:

– Республика уже не та, что прежде. Сенаторы алчны и погрязли в раздорах. Все думают только о себе и своих родных планетах. Их интересуют интриги и политика, а вовсе не общее благо. – Он устало вздохнул. – Это тягостно. Скажу честно, ваше величество, я сомневаюсь, что Сенат отреагирует на вторжение.

Амидала ответила не сразу:

– Канцлер Валорум считает, что надежда есть.

– Простите, ваше величество, – заговорил сенатор грустно и доверительно, – но канцлер не обладает реальной властью. Он запятнан обвинениями в коррупции, пусть и беспочвенными. Сейчас вокруг него разгорается сфабрикованный скандал. Все решают бюрократы.

Королева поднялась и вытянулась как струна:

– Но какой у нас выбор, сенатор?

Палпатин поразмыслил, прежде чем ответить:

– Разумнее всего настоять на выборах более могущественного Верховного канцлера, который обуздал бы бюрократов, ужесточил законы и добился справедливости. – Он откинул назад густые волосы и потер лоб. – Вы можете призвать к вотуму недоверия канцлеру Валоруму.

Амидалу его слова не убедили.

– Он наш сильнейший сторонник. Есть другой путь?

Палпатин встал перед ней:

– Остается только передать дело в суд…

– На это нет времени! – гневно оборвала его королева. – Дела в суде рассматриваются дольше, чем в Сенате. – Венценосная особа сделала шаг вперед. Резкое движение усилило эффект ее слов. – Наши соотечественники гибнут! Жертв все больше с каждым днем. Нужны немедленные меры. Мы должны остановить Торговую Федерацию, пока не стало слишком поздно!

Сенатор задержал на ней внимательный взгляд:

– Будем реалистами, ваше величество. Я полагаю, нам придется смириться с владычеством Торговой Федерации. По крайней мере, на время.

Амидала покачала головой:

– Я не могу этого допустить.

Сенатор и королева молча смотрели друг на друга, а притаившийся за дверью Энакин Скайуокер заскучал и задумался о том, где сейчас Квай-Гон.

В отличие от беспорядочной застройки Корусанта, Храм джедаев стоял отдельно, и его не поджимали соседние здания. Над плоской крышей этой колоссальной усеченной пирамиды возвышалось пять шпилей. Широкий променад соединял Храм с более громоздкими, остроугольными строениями, где было куда как труднее найти место для покоя и медитаций. Внутри самого Храма располагались жилые помещения джедаев и их учеников. В соответствии с предписаниями Ордена все они практиковались в медитации и оттачивали искусство владения Силой. Также послушники изучали многочисленные дисциплины, которые требовали постоянного совершенствования. Тем самым они служили высшему благу, олицетворением которого и выступал Орден.

Помещение Высшего совета джедаев располагалось на вершине одной из башен. Совет всегда заседал за закрытыми дверьми – вот и сейчас все происходившее здесь было доступно лишь ограниченному числу лиц. Двенадцать из них – люди и инородцы – непосредственно входили в сам Совет. То были умудренные опытом мастера-джедаи родом со всех уголков Галактики. Гостями на их собрании в этот день были Квай-Гон Джинн и Оби-Ван Кеноби.

Члены Совета располагались в креслах, расставленных вдоль стен. В центре помещения находился выложенный мозаикой круг, предназначенный для тех, кто выступал перед Советом. Находясь в этом круге, Квай-Гон пересказывал события прошедших недель, а его ученик стоял чуть поодаль и внимательно слушал. Круглую комнату венчал куполообразный потолок, который поддерживали изящные колонны. Из окон во всю стену открывался панорамный вид на город. Форма помещения и расстановка кресел отображали веру Ордена в равноправие и взаимосвязь всего сущего: для джедаев равновесие в Силе было путем к пониманию и миру.

Квай-Гон внимательно смотрел на лица своих слушателей. Все они были ему хорошо знакомы – как и он, все мастера-джедаи. Возглавляли собрание Йода и Мейс Винду, постигшие искусство джедаев так, как ему едва ли суждено когда-нибудь постичь.

Рослая, широкоплечая фигура и глубокий голос говорившего приковали внимание всех мастеров. Взгляд Квай-Гона останавливался на каждом лице по очереди, следя за реакцией. Члены Совета изучали его в ответ – величественный Ки-Ади-Мунди, молодая и прекрасная Ади Галлия, тонкая и хрупкая Депа Биллаба, Ивен Пиелл, с высоким хвостом на макушке и мраморной кожей. Внешность их разительно отличалась, и каждый обладал уникальными качествами, жизненно важными для общего дела.

Квай-Гон перевел взгляд на Йоду и Мейса Винду. Именно этих двоих ему предстояло убедить. Они, как самые уважаемые и могущественные среди джедаев, обладали правом судить и принимать решения.

– У меня есть основания полагать, – негромко произнес рыцарь, завершая свой рассказ, – что на Татуине на меня напал владыка ситхов.

Повисшая в воздухе тишина была почти осязаемой. Члены Совета зашевелились в креслах, обмениваясь взглядами. По залу пронесся недоверчивый шепоток.

– Владыка ситхов? – громогласно переспросил Мейс Винду, наклонившись вперед. Это был сильный темнокожий мужчина с бритой головой и проницательным взглядом. Его кожа была гладкой, несмотря на годы.

– Не может быть! – гневно воскликнул Ки-Ади-Мунди, хотя его голос выдал тревогу. – Ситхи вымерли тысячу лет назад!

Йода шевельнулся в кресле. Глава Совета был здесь самым маленьким и древним – крохотный сухонький старичок с длинными ушами. Он сощурил глаза, как песчаная пантера. Морщинистое личико выражало задумчивость.

– Беда Республике грозит, если ситхи вернулись, – произнес он тихим скрипучим голосом.

Собравшиеся принялись вполголоса обсуждать новость. Квай-Гон молча ждал. Джедаи верили, что уничтожили ситхов, что их заклятые враги пали жертвой собственной жажды власти. Оби-Ван поежился за спиной учителя. Ему было не по себе от повисшего в воздухе напряжения.

Мейс Винду грузно откинулся на спинку кресла, нахмурив брови:

– В это трудно поверить, Квай-Гон. Не понимаю, как ситхи могли вернуться без нашего ведома.

– Не видна взгляду темная сторона, – мрачно изрек Йода. – Кто был тот чужак, должны мы выяснить.

– Возможно, он скоро объявится, – предположил Ки-Ади-Мунди, кивнув Квай-Гону.

– Да, – согласился мастер Винду. – Он напал не без причины, это ясно. Его цель – королева. Он потерпел поражение, но может предпринять новую попытку.

Йода указал на рыцаря худенькой рукой:

– С королевой Набу останься, Квай-Гон. Защитить ее ты должен.

Остальные негромким шепотом выразили одобрение: они доверяли способностям и чутью Квай-Гона. Но сам он ничего не сказал.

– Мы используем все ресурсы, чтобы проникнуть в эту тайну. Мы узнаем, кто напал на тебя, – пообещал Винду и жестом отпустил его. – Да пребудет с тобой Сила, Квай-Гон Джинн.

– Да пребудет с тобой Сила, – эхом повторил Йода.

Оби-Ван поклонился и направился к выходу, но его учитель не сдвинулся с места. Молодой человек тяжело вздохнул, зная, что последует дальше.

Йода вопросительно поднял голову:

– Есть еще что сказать тебе, Квай-Гон Джинн?

– С вашего позволения, мастер, – ответил рыцарь, решительно глядя ему прямо в глаза. – Я нашел точку сосредоточения Силы.

– Сосредоточения, говоришь? – удивленно повторил Йода.

– Внутри живого существа? – добавил Винду.

Квай-Гон кивнул:

– Это мальчик. Я никогда прежде не встречал такой концентрации мидихлориан в клетках живого существа. – Он сделал паузу. – Возможно, он был зачат мидихлорианами.

Повисла мертвая тишина. То, что сказал Квай-Гон, было немыслимо! Ребенок зачат не отцом и матерью, а метафизическим экстрактом – мидихлорианами, которые связывали все живущее с Силой и содержали коллективное сознание и разум.

Но не только это беспокоило Совет джедаев. Все они знали о пророчестве, таком древнем, что след его терялся в веках. В нем говорилось об избранном, необыкновенно наделенном Силой, чьи клетки будут насыщены мидихлорианами. Ему предстояло изменить Силу навечно.

Мейс Винду озвучил то, о чем все сейчас думали:

– Ты говоришь о пророчестве, – сказал он тихо. – О том, кто приведет в равновесие стороны Силы. По-твоему, этот мальчик таков?

Квай-Гон помедлил:

– Не мне судить…

– Но судишь ты! – с вызовом бросил Йода. – И очевидно суждение твое.

Рыцарь глубоко вздохнул:

– Испытайте его, учитель.

И снова члены Совета молча переглянулись. Затем все как один посмотрели на Квай-Гона.

– Чтобы искусству джедаев его обучили, ты хочешь? – негромко спросил Йода.

Рыцарь порывисто шагнул вперед:

– Наша встреча предопределена Силой. Я в этом не сомневаюсь. Слишком много невероятных событий произошло в последнее время.

Мейс Винду поднял руку, положив конец спорам:

– Приведи его к нам.

Йода мрачно кивнул. Его веки закрылись.

– Испытания он пройдет.

– Пора идти, ваше величество, – объявил сенатор, подойдя к столу, чтобы сгрести кипу инфокарт.

Королева поднялась, и Энакин поспешил усесться в кресло, бросив на гунгана еще один предостерегающий взгляд.

– Моя никому не говори! – обиженно отозвался Джа-Джа.

Палпатин проводил королеву и ее служанок в приемную. Он прошел мимо мальчика и гунгана, не удостоив их взглядом, и исчез в коридоре.

Амидала чуть замедлила шаг, проходя мимо Энакина. Зашелестела многослойная ткань – еще одно безмолвное повеление.

– Отправляйтесь с нами, – шепнула мальчику служанка Рабе, не поворачивая головы. – Больше подслушивать под дверью вам не придется.

Энакин и Джа-Джа пристыженно переглянулись и побрели за свитой.

17

Пока остальные ожидали в приемной, королева в сопровождении служанок вернулась в свои покои, чтобы переодеться. Костюм, который она выбрала в этот раз, красноречиво представлял ее статус правителя Набу. Ее величество появилась в алой бархатной мантии с широкими наплечниками, отделанной золотым сутажом и тиснеными розетками. Волосы оплетали два массивных, опущенных вниз рога с кисточками на концах, а по центру красовался медальон из кованого золота. Наряд и головной убор подчеркивали власть и величие. Амидала казалась изумленному мальчику и гунгану божеством, сошедшим с небес к простым смертным. Королева, отстраненная и недоступная, была исполнена холодной грации и поражала сказочной красотой.

Эртае и Рабе, закутанные в алые накидки, плавно скользили вслед за госпожой. Энакин поискал глазами Падме и вновь не нашел ее.

– Пожалуйста, ведите нас, – обратилась королева к Палпатину и сделала знак мальчику, гунгану и капитану Панаке следовать за ними.

Они покинули резиденцию сенатора и миновали несколько коридоров, ведущих к соседним зданиям. На пути им встречались в основном пустые залы и лишь изредка – караулы республиканских гвардейцев, так что до места назначения делегация добралась без происшествий. Энакин с восхищением взирал на высокие потолки и окна в пол, на городской пейзаж снаружи и размышлял о том, как бы ему жилось на Корусанте.

Когда делегация добралась до Сената, все прошлые виденные им на планете чудеса в один миг забылись.

Круглая просторная палата со множеством уровней, соединенных лесенками и переходами, напоминала арену. В центре высилась тонкая колонна, поддерживающая платформу Верховного канцлера – полузакрытую ложу, где сейчас находились сам Валорум, его заместитель и помощники. Вдоль гладких стен арены гнездились ложи сенаторов, и из каждой был выход на одну из многоярусных галерей. Одни ложи были закреплены на местах – в них слуги народа советовались со своими помощниками и беседовали с посетителями; другие же парили в воздухе. Когда сенатор получал право голоса, его платформа выплывала в центр арены, к подиуму Верховного канцлера, и оставалась там до конца выступления.

Энакину потребовалось пара секунд, чтобы понять, как здесь все устроено. Он шел вслед за королевой и Палпатином по переходу, ведущему к ложе сенатора Набу. С круглого потолка сверкающими лентами спадали длинные портьеры и знамена. Мягкий свет рассеивал полумрак помещения. По галереям деловито сновали дроиды, передавая сообщения от одной делегации к другой. Постоянное мельтешение их металлических корпусов придавало палате вид работающего заводского цеха.

– Если Торговая Федерация попытается отложить рассмотрение ходатайства, – увещевал Палпатин, наклонившись к самому уху королевы, – прошу вас потребовать завершить эту сессию и назначить выборы нового Верховного канцлера.

Амидала не оборачиваясь шла к ложе Набу.

– Мне бы вашу уверенность, сенатор, – ответила она тихо.

– Вы должны выдвинуть решительное требование, – настаивал сенатор. – Обещаю, нас многие поддержат. Это наш единственный шанс. – Он взглянул на подиум Валорума. – Иначе дело не сдвинется.

Шепот пронесся по залу, когда собравшиеся увидели у входа в ложу Набу королеву Амидалу – ее невозмутимое лицо, высоко поднятую голову, традиционные одежды, слегка колыхавшиеся при ходьбе. Если она и заметила ажиотаж вокруг себя, то не повела бровью. Взор королевы задержался на Палпатине.

– Вы уверены, что канцлер Валорум не поставит наш вопрос на голосование? – спросила она вполголоса.

Сенатор покачал головой. Высокий лоб прорезали морщины.

– Он растерян и испуган и ничем нам не поможет.

Рабе передала Энакину и Джа-Джа маленький портативный монитор и велела оставаться на галерее. Амидала тем временем прошла в сенатскую ложу вместе с Палпатином, служанками и Панакой. Мальчик поначалу расстроился, что его не взяли, но быстро утешился, поскольку монитор позволял видеть и слышать все, что происходило в ложе Набу.

– Джа-Джа, она будет просить помощи у Сената, – прошептал он взволнованно. – Как думаешь, они помогут?

Гунган потряс развесистыми ушами:

– Моя думай, все напрасно, Эни. Слишком много люди не согласись на одну вещь. Их говори, говори, и все без толку.

Ложа Набу снялась с места и остановилась, ожидая разрешения канцлера проследовать в центр арены. Палпатин, Амидала и все остальные сидели обратившись вперед.

Валорум кивнул коротко остриженной седой головой:

– Президиум предоставляет слово сенатору из суверенной системы Набу.

Платформа поплыла в центр палаты. Палпатин поднялся и медленно обвел аудиторию взглядом, приковав к себе всеобщее внимание.

– Господин Верховный канцлер! Уважаемый Сенат! – загремел его голос, заставив зал утихнуть. – На моей родной планете Набу произошла трагедия. Мы стали жертвой спора, о котором вам всем хорошо известно. Все началось с обложения налогом торговых путей, а закончилось жестокой и незаконной оккупацией мирной системы. Это вопиющее деяние совершила Торговая Федерация, которую необходимо призвать к ответу…

Тут вперед рванулась ложа с опознавательными знаками Торговой Федерации. В ней находился сенатор Лотт Дод в сопровождении горстки влиятельных торговых магнатов.

– Это возмутительно! – закричал сенатор от Федерации, протягивая руки к подиуму Валорума. Перегнувшись через низкие перила ложи, длинный и сухопарый неймодианец напоминал завядшее растение. – Я протестую против абсурдных обвинений сенатора Палпатина и требую, чтобы он немедленно замолчал!

Валорум повернулся к Доду и предостерегающе поднял руку:

– Президиум не давал слова сенатору от Торговой Федерации! – Голос Верховного канцлера был негромким, но твердым. – Вернитесь на место!

Лотт Дод порывался сказать что-то еще, однако все же опустился в кресло, и платформа медленно вернулась обратно.

– Суть наших претензий, – продолжил Палпатин, – изложит королева Амидала, недавно избранная правительницей Набу. Она будет говорить от имени своего народа.

Он отошел в сторону. Амидала встала, вызвав приветственные аплодисменты, подошла к краю платформы и повернулась лицом к Валоруму:

– Уважаемые делегаты, господин Верховный канцлер! Нашу планету постигла беда. В нарушение всех законов Республики в систему Набу вторглась армия дроидов Торговой Федерации и захватила планету…

Лотт Дод снова вскочил и гневно закричал:

– Я протестую! Это клевета! Где доказательства? – Не дожидаясь разрешения президиума, он обратился к залу: – Я прошу отправить на Набу комиссию для проверки этих абсурдных обвинений!

Валорум покачал головой:

– Отклонено.

Неймодианец тяжело вздохнул и театрально всплеснул руками, как будто вердикт канцлера лишил его последней надежды.

– Ваша честь! Вы не можете позволить обвинять нас и при этом отказать нам в праве на независимых наблюдателей. Это против установленной процедуры!

Он обвел глазами палату, надеясь найти поддержку, и по залу прокатился одобрительный гул. В центр арены выдвинулась третья ложа. Президиум предоставил слово Аксу Мо, сенатору с планеты Маластер.

Коренастый и неповоротливый, с тремя глазами на отростках, Акс Мо положил тяжелые пухлые руки на перила.

– Маластер поддерживает предложение уважаемого делегата от Торговой Федерации, – произнес он сварливо и тягуче. – Необходимо собрать комиссию, чтобы определить предмет спора. Таков закон.

Канцлер заколебался:

– Но суть в том…

Внезапно он осекся, не закончив предложения, и обернулся за помощью к своему заместителю. В опубликованном списке членов президиума его имя значилось как Мас Амедда. Вице-председатель принадлежал к расе, которую Энакин видел впервые. С головы этого гуманоида спускалось два массивных отростка, расширяясь у шеи, как подушки. Они завершались двумя щупальцами, спадавшими на грудь, а голову венчали два рожка-антенны. Канцлер и его заместитель вступили в оживленную дискуссию с помощниками.

Энакин и Джа-Джа встревоженно переглянулись. Из динамика монитора до них донесся комментарий Палпатина:

– Вот они, бюрократы, истинные правители Республики! К тому же подкупленные Торговой Федерацией, смею заметить, – шепнул сенатор королеве. Мальчик видел, как они склонились друг к другу. Тон Палпатина был едким и желчным. – Перед ними канцлер совершенно бессилен.

Валорум вернулся на подиум. Лицо его казалось измученным.

– Предложение принимается в соответствии с разделом пятьсот двадцать три, пунктом «А». – Он кивнул в сторону ложи Набу. – Королева Амидала, вы согласны отложить свой запрос на то время, пока сенатская комиссия будет проверять справедливость ваших претензий?

Королева окаменела от изумления. Когда она заговорила, ее голос звенел от гнева и решимости.

– Я возражаю, канцлер! – заявила ее величество, не сводя глаз с Валорума. – Я здесь для того, чтобы положить конец посягательствам на суверенитет Набу. Меня избрали королевой не для того, чтобы смотреть, как страдают и гибнут мои подданные, пока вы обсуждаете вопрос о вторжении на бесконечных заседаниях. Если нынешний глава Сената недееспособен, я предлагаю назначить выборы нового главы. – Она сделала паузу. – Предлагаю вынести вотум недоверия Верховному канцлеру.

В зале поднялся шум. Одни поддержали требование, другие возражали. Делегаты и посетители дружно повскакивали на ноги, невнятный гул перерос в гвалт. Выкрики сенаторов эхом отражались от стен сумрачного помещения. Пораженный канцлер застыл на месте, лишившись дара речи. Он потерянно смотрел на королеву, не веря в происходящее, – похоже, он был в состоянии шока. Амидала с вызовом ответила на его взгляд. Она ждала.

Мас Амедда поднялся на подиум и заслонил канцлера.

– К порядку! – зарычал он, трясясь от возмущения. – Тишина в зале!

Крики смолкли. Делегаты подчинились приказу Амедды и заняли свои места. Энакин заметил, что ложа Торговой Федерации сдвинулась с места и оказалась рядом с ложей Набу. Лотт Дод и Палпатин обменялись краткими взглядами, но оба промолчали.

Еще одна платформа выдвинулась к центру арены, и вице-председатель предоставил слово сенатору Эдселю Бар Гейну с планеты Руна.

– Руна поддерживает вотум недоверия канцлеру Валоруму, – прошипел Бар Гейн.

Амедда был не рад, но констатировал:

– Требование поддержано.

Он повернулся к Валоруму и что-то тихо сказал ему, прикрыв рот ладонью. Канцлер ответил непонимающим взглядом, продолжая потерянно смотреть куда-то вдаль.

– Отсрочка недопустима, – громко объявил сенатор Акс Мо с Маластера, привлекая к себе внимание вице-председателя. – Раз требование поддержано, голосование следует провести немедленно.

Лотт Дод снова поднялся:

– Предлагаю передать вопрос в процедурный комитет для дальнейшего рассмотрения.

Сенаторы опять вскочили с мест и принялись скандировать:

– Во-тум! Во-тум!

Мас Амедда положил руки на плечи Верховного канцлера и в чем-то горячо убеждал его, видимо надеясь привести его в чувство одной лишь силой намерения.

– Видите, ваше величество, большинство на нашей стороне, – услышал Энакин слова Палпатина. Мальчик снова прильнул к экрану. – Уверяю вас, Валорум будет смещен. Они выберут нового, сильного канцлера, который не оставит нашу беду без внимания.

Амедда поднялся на подиум и объявил:

– Верховный канцлер просит перерыва.

Сенаторы вновь подняли гвалт, который волнами разошелся по залу. Валорум смотрел на Палпатина и королеву. Он чувствовал, что его предали. Даже издали Энакин Скайуокер видел, сколько боли было в его взгляде.

Примерно час спустя Энакин влетел в открытую дверь приемной королевских покоев, надеясь застать Падме, но вместо нее неожиданно столкнулся лицом к лицу с Амидалой. Ее величество стояла одна в центре комнаты и смотрела прямо на него. Она была, как всегда, блистательной… и совершенно чужой.

– Простите, ваше величество, – смущенно пробормотал мальчик.

Она молча кивнула. Набеленное лицо было спокойным и безмятежным. Энакин прирос к месту, не зная, убежать ему или остаться.

– Я искал Падме, – продолжил он нерешительно, оглядывая покои, – Квай-Гон сказал, что сейчас отведет меня к Совету джедаев. Я хотел рассказать ей.

Почти неуловимая улыбка тронула губы королевы, покрытые алым ритуальным рисунком.

– Падме здесь нет, Энакин. Она выполняет мое поручение.

– А… – отозвался он.

– Но я передам ей твои слова.

Мальчишка широко улыбнулся. Ему сейчас так хотелось с кем-нибудь поделиться новостью!

– Я стану джедаем! – заявил он. – Ну, может быть…

– Может, и станешь, – согласилась Амидала.

– Думаю, Падме это очень понравится.

– Наверное, да. Она будет рада.

Энакин растерялся и попятился к двери.

– Я не хотел… – пробормотал он, так и не решив, как нужно закончить предложение.

– Удачи, Энакин! – произнесла королева с неожиданной теплотой. – Прояви себя.

Мальчик повернулся и с довольной улыбкой выскочил за дверь.

День промелькнул быстро. Квай-Гон и его ученик встречали закат на одном из многочисленных балконов Храма с видом на планетарный город. Они забрали мальчика из резиденции Палпатина сразу же после его возвращения из Сената и представили его на суд Совета джедаев, а теперь дожидались решения. Оба молчали уже довольно долго.

Оби-Ван считал, что тут и гадать не о чем – все уже предрешено. Молодой человек был расстроен и раздосадован поведением учителя, который зашел слишком далеко – и, надо сказать, не в первый раз. Да, у мальчика в крови невероятно много мидихлориан – падаван сам в этом убедился, проведя анализ. Но этого было явно недостаточно, чтобы объявить Энакина избранным, если таковой вообще существовал в природе, в чем лично Оби-Ван сильно сомневался. За сотни лет джедаи успели обзавестись сотнями разных легенд и преданий. Не верить же всему, что говорят.

Квай-Гон вновь полагался на инстинкты, но это имело смысл, только если их направляла Сила, а не эмоции. Учитель Оби-Вана испытывал непреодолимую симпатию к обездоленным, постоянно подбирал каких-то нелепых, странных созданий. Что он в них видел – для окружающих было тайной за семью печатями. Кеноби украдкой рассматривал наставника. Почему он так упорно цепляется за безнадежные дела?

Совет джедаев наверняка признает, что у мальчика необычное содержание мидихлориан, но это не повод учить его. Правила просты и понятны. Они записаны однажды и навсегда и проверены временем. Бесполезно начинать обучение, если ребенку больше одного года. А Энакину Скайуокеру девять. Он уже слишком взрослый.

Но Квай-Гон не отступит. Он вновь бросит вызов Совету, в который раз потерпит неудачу, и его положение в Ордене джедаев станет еще более шатким.

Оби-Ван подошел к наставнику и встал рядом. Заговорить он решился не сразу.

– Мальчик не пройдет испытаний Совета, учитель, – произнес он тихо. – И вы это знаете. Время упущено.

Квай-Гон не сводил задумчивого взгляда с линии горизонта, утопавшей в багрянце.

– Энакин станет джедаем. Я даю слово, – ответил рыцарь.

Падаван устало вздохнул:

– Не спорьте с Советом, учитель. Только не сейчас.

Мастер-джедай оставался совершенно неподвижным, – казалось, он даже перестал дышать. Наконец он повернулся к своему юному протеже:

– Я поступлю так, как должен, Оби-Ван. Ты бы хотел, чтобы я стал другим?

– Вы бы давно уже сидели в Совете, если бы просто следовали кодексу. Вы заслужили это место, как никто другой! – Досада молодого человека прорвалась наружу вспышкой гнева. Он посмотрел в глаза учителю и не отвел взгляда. – На этот раз вам этого не спустят.

Наставник какое-то время изучал его, потом положил руку ему на плечо и улыбнулся:

– Тебе еще столько нужно узнать, мой юный падаван!

Оби-Ван счел разумным промолчать. Возможно, учитель и прав, но иногда ему самому не мешало бы прислушаться к собственным советам.

Энакин Скайуокер стоял перед Советом джедаев на том же месте, где совсем недавно выступал Квай-Гон Джинн. Он нервничал, когда рыцарь привел его в эту комнату и оставил наедине с членами Совета. Страшно и неуютно было стоять в мозаичном круге перед безмолвным скопищем незнакомых взрослых. Мальчик не знал, чего от него ждут, и чувствовал себя беззащитным. Казалось, взгляды джедаев направлены куда-то вдаль, но он чувствовал, что они проникают ему прямо в душу.

Затем без всякой подготовки и объяснений ему начали задавать вопросы. Никто не попытался ободрить или успокоить Энакина. Некоторых членов Совета он уже знал по именам – он легко сопоставил лица и описания, которые дал ему Квай-Гон. Джедаи долго мучили Энакина вопросами, проверяли память, оценивали знания, искали следы озарений, о которых он мог только догадываться. Они узнали о его рабстве. Узнали о жизни на Татуине, о матери и друзьях, о гонках и Уотто – обо всех фактах его прошлого, простой и небогатой на события жизни.

Теперь темнокожий мужчина по имени Мейс Винду смотрел на невидимый для мальчика экран и просил его называть объекты, которые мелькали на его жидкокристаллической поверхности. Образы проносились в мозгу Энакина с такой скоростью, что невольно напомнили ему размытые пятна пустыни и скал, мелькавших под кабиной его гоночного болида.

– Банта. Гипердвигатель. Протонный бластер… – Картинки мгновенно сменялись, едва он называл их. – Республиканский крейсер. Родианская чашка. Спидер хаттов.

Экран опустел, и Мейс посмотрел на мальчика.

– Хорошо, хорошо, молодой человек, – похвалил маленький морщинистый старичок, которого звали Йода. Поначалу его глаза казались сонными, но они внимательно изучали его из-под полузакрытых век. – Что чувствуешь?

– Холодно, – признался Энакин.

– Страшно тебе?

Мальчик покачал головой:

– Нет.

– Страшно за свою жизнь? – спросил Винду, слегка наклонившись вперед.

– Нет, – снова ответил Энакин и тут же засомневался. Ответ прозвучал как-то неуверенно.

Йода моргнул и шевельнул длинными ушами.

– Видим тебя насквозь, – предупредил он.

– Будь внимателен к своим чувствам, – добавил Винду.

Худощавый старец по имени Ки-Ади-Мунди разгладил бороду:

– Ты все время думаешь о матери.

При упоминании мамы в животе екнуло. Энакин закусил губу:

– Я скучаю по ней.

Йода переглянулся с другими джедаями:

– Потерять ее боишься.

Энакин вспыхнул.

– А какое это имеет значение? – спросил он с вызовом.

Обманчиво сонные глаза старичка остановились на нем.

– Огромное. Страх доступ открывает к темной стороне. Питает гнев и ненависть. Порождает страдания.

– Я не боюсь! – сердито воскликнул мальчик. Ему хотелось прекратить этот разговор и убежать.

Казалось, Йода его не слышит:

– Джедай предан делу всем существом. Спокоен разум его. Много страха в тебе ощущаем.

Энакин медленно выдохнул. Его голос вновь зазвучал ровно и спокойно:

– Я не боюсь.

Йода испытующе посмотрел на него.

– Тогда продолжим, – мягко сказал он.

18

Представители двух таких непохожих народов – гунган Джа-Джа Бинкс и набуанская правительница Амидала – стояли у огромного окна в королевских покоях, глядя на сияющие шпили Корусанта. Более странную пару трудно было вообразить – величественная и невозмутимая королева и неуклюжий гунган, вздрагивающий от каждого шороха. Они в молчании смотрели на печальные краски заката и ослепительные золотые блики, вспыхивающие на металлических и зеркальных поверхностях города.

Делегация Набу вернулась из Сената несколько часов назад. Королева решила уйти до окончания сессии, поскольку больше никак не могла повлиять на судьбу родной планеты. Долг сенатора обязывал Палпатина присутствовать на выборах нового канцлера. С ним остался капитан Панака, которому было поручено сообщать обо всех новостях. Потом Квай-Гон забрал Энакина в Храм джедаев, чтобы представить его Совету. И уже давно никто не видел Падме.

Пока все было тихо. Только Джа-Джа метался в тоске по резиденции, как заблудившийся кааду, пока Амидала не пожалела его и не пригласила составить ей компанию. После возвращения из Сената она переоделась в менее официальный наряд. Теперь на ней было отделанное золотом платье из черного шелка, которое подчеркивало, насколько маленькой и худенькой она была на самом деле. Высокая прическа напоминала перевернутый полумесяц. Лежащий на гладком лбу узел волос венчал золотой медальон, украшенный бусинками. Но даже при всем этом она была на несколько сантиметров ниже гунгана.

Взгляд королевы был печальным и отстраненным, отражая ее горе. Джа-Джа очень хотелось ее утешить. Будь перед ним Энакин или Падме, он мог просто погладить их по голове. Но королева – совсем другое дело. В комнате не было стражников, но рядом застыли всегда бдительные Эртае и Рабе в алых накидках, готовые немедленно исполнить любое повеление. Да и гвардейцы наверняка ожидали где-нибудь поблизости. Джа-Джа вел совершенно бестолковую жизнь, не знал самых очевидных вещей и частенько давал маху, однако дураком он не был.

Наконец молчание стало невыносимым. Он переступил с ноги на ногу и прочистил горло, привлекая внимание ее величества. Амидала повернулась к нему. Ее набеленное лицо с двумя красными точками на обеих щеках и алой полосой на нижней губе казалось непроницаемым и кукольным.

– Моя интересно – зачем боги придумай боль? – спросил он участливо.

Взгляд королевы был прохладным и ясным.

– Наверное, чтобы мотивировать нас, – отозвалась она.

– Твоя думай, ваша народ погибай? – Гунган с трудом выговорил эти горькие слова.

Амидала обдумала вопрос и медленно покачала головой:

– Я не знаю, Джа-Джа.

– Гунган тоже уничтожен?

– Надеюсь, что нет.

Джа-Джа выпрямился, в его глазах блеснула неожиданная гордость.

– Гунган без боя не сдавайся. Наша воины. У наша сильный армия!

– Армия? – повторила королева с легким удивлением.

– Большой армия! Много гунган собирайся отовсюду. Поэтому нас болотные чудища не трогай. Зубы обломай! Много-много гунган! Наша включай энергичные щиты, очень мощный. Наша швыряй бум-бумы! Никто не спасайся. Наша не сдавайся ни машинкам, никому! – закончил гунган свою цветистую тираду и сделал паузу. – Поэтому набу наша не люби, моя думай, – добавил он, пожав плечами.

Теперь Амидала смотрела на него с интересом, словно обдумывала внезапно пришедшую в голову мысль. Бесстрастный взгляд исчез. Джа-Джа показалось, что она как раз собиралась что-то сказать, когда в дверь стремительно вошли сенатор Палпатин и капитан Панака. Оба коротко поклонились.

– Ваше величество, – обратился к своей госпоже капитан, едва сдерживая восторг, – сенатор Палпатин выдвинут на должность Верховного канцлера вместо Валорума!

Улыбка Палпатина была сдержанной и почтительной, а интонации тщательно выверены.

– Безусловно, это сюрприз, но приятный. Ваше величество, если выберут меня, я восстановлю демократию в Республике и положу конец коррупции, запятнавшей Сенат. Торговая Федерация потеряет свое влияние, а наш народ сбросит тяжкие оковы незаконной оккупации…

– Кто еще баллотируется? – резко прервала его Амидала.

– Бейл Антиллес с Алдераана и Эйнли Тим с Маластера, – ответил Панака, стараясь избегать взгляда сенатора.

Если холодный прием королевы и смутил опытного политика, то он быстро оправился.

– Ваше величество, нашему положению многие сочувствуют, и это поможет нам получить голоса на завтрашних выборах. – Он сделал многозначительную паузу. – Я стану канцлером, обещаю вам.

Амидалу совсем не впечатлили его заверения. Обойдя гунгана, она подошла к окну и окинула взглядом городские огни, все ярче сиявшие на фоне догоравшего заката.

– Боюсь, сенатор, к тому времени, как вы обуздаете бюрократов, от нашего народа, городов и нашего жизненного уклада останутся одни воспоминания.

Палпатин был несколько сбит с толку:

– Ваше величество, я разделяю вашу тревогу. К сожалению, Набу оккупировала влиятельная Торговая Федерация. Снять блокаду немедленно практически невозможно.

– Вероятно, вы правы. – Королева повернулась к нему. Ее глаза горели решимостью и гневом. – Пока в Сенате переходный период, я здесь больше ничем не смогу помочь. – Она подошла ближе. – Сенатор, вы здесь на своем месте. А мне нужно занять свое. Я решила вернуться на Набу. Мое место – рядом с моим народом.

– Вернуться?! – На бледном лице Палпатина застыл ужас. Капитан Панака перевел встревоженный взгляд с сенатора на свою госпожу. – Ваше величество, взгляните правде в глаза! Вы подвергаете себя огромной опасности. Вас вынудят подписать соглашение!

Королева была совершенно спокойна:

– Я не подпишу соглашения. Я должна разделить участь моего народа. – Она повернулась к Панаке. – Капитан!

Начальник дворцовой стражи вытянулся в струнку:

– Да, ваше величество?

– Готовьте корабль.

Палпатин шагнул вперед и преградил ей путь:

– Прошу вас, останьтесь в столице. Здесь безопасно!

Голос Амидалы зазвенел сталью.

– Если Сенат не желает осудить вторжение, значит безопасных мест больше нет. Я вижу, что Республика находится в полном упадке. – Она посмотрела Палпатину в глаза. – Я знаю, что в случае победы на выборах вы сделаете все возможное, чтобы остановить Федерацию. Остается только молиться, чтобы вы смогли вернуть Сенату благоразумие и способность к состраданию.

Амидала плавно обошла политика и вышла за дверь. За ней потянулись служанки и Панака. Джа-Джа, который старался вести себя как можно незаметнее, устремился следом. Шмыгнув мимо Палпатина, гунган украдкой взглянул на него. К удивлению гунгана, на хитром лице сенатора блуждала странная улыбка.

В Храме джедаев Квай-Гон, Оби-Ван и Энакин предстали перед Советом двенадцати. Они стояли внутри мозаичного круга и ожидали решения высокой коллегии. За окном закат почти угас, сгущались сумерки и темнота медленно опускалась на город.

– Испытания окончены, – скрипучим голосом произнес Йода. Его сонные глаза были прикрыты веками, остроконечные уши подались вперед. – Прав ты был, Квай-Гон.

Мейс Винду кивнул в знак согласия. Его темное гладкое лицо казалось непроницаемым в тусклом вечернем свете.

– В его клетках невероятно высокая концентрация мидихлориан, – добавил он, сделав ударение на слове «невероятно».

– Сила велика в нем, – подтвердил Ки-Ади-Мунди.

Квай-Гон был рад этим словам. Не зря он столько бился, чтобы вызволить мальчика из рабства и привезти сюда!

– Значит, он будет учиться? – спросил рыцарь, почти не сомневаясь в ответе.

Повисло неловкое молчание. Члены Совета переглянулись.

– Нет, – тихо ответил Винду. – Мы не будем его учить.

Подбородок Энакина задрожал, к глазам подступили слезы. Он оглянулся на Квай-Гона.

– Нет? – удивленно переспросил мастер-джедай, не веря услышанному. На лице его падавана читалось торжествующее «я же говорил!».

Мейс Винду кивнул. Взгляд его темных глаз был решителен.

– Ему уже много лет. И в нем слишком много гнева.

Квай-Гон был поражен, но держал эмоции под контролем. Творилось что-то абсурдное. Решение Совета было бессмысленным.

– Но Энакин – избранный, – настаивал рыцарь. – Вы же это видите!

Лицо Йоды выражало задумчивость.

– Хм, будущее этого мальчика туманно. Скрыто его юным возрастом.

Рыцарь обвел взглядом остальных членов Совета в надежде найти поддержку, но безрезультатно. Хорошо, он смирится с их решением. Квай-Гон горделиво выпрямился:

– Тогда я сам его обучу. Энакин Скайуокер станет моим падаваном.

Краем глаза он заметил потрясенное лицо Оби-Вана и огонек надежды во взгляде мальчика. Но рыцарь сейчас смотрел только на коллегию, решающую судьбы.

– Ученик уже есть у тебя, Квай-Гон, – суровым тоном напомнил ему Йода. – Не положено второго брать.

– Мы запрещаем, – мрачно добавил Винду.

– Оби-Ван обучен, – объявил рыцарь.

– Это правда! – порывисто воскликнул юноша. Он безуспешно пытался скрыть удивление и досаду по поводу странного решения наставника, но не желал упускать свой шанс. – Я готов пройти испытания!

Взгляд Йоды метнулся к нему из-под обманчиво сонных век:

– Молодой, да ранний? Что знаешь ты о готовности?

Квай-Гон и его ученик обменялись холодными взглядами. Их противостояние уже было осязаемо. Мастер-джедай глубоко вздохнул и вновь обратился к Совету:

– Оби-Ван упрям, и ему еще многое предстоит узнать о Живой Силе, но он готов. Мне нечему его учить.

Йода покачал головой:

– Кто готов, а кто нет, Совет сам решит. Учиться он еще должен.

– Сейчас не до этого, – положил конец спору Мейс Винду. – Завтра в Сенате пройдут выборы Верховного канцлера. Нам сообщили, что королева Амидала возвращается домой. Это прибавит давления на Торговую Федерацию и усилит конфронтацию. Реакция последует незамедлительно.

– Выйдет из тени воин, на королеву напавший, – тихо вставил Йода.

– События развиваются слишком стремительно. Сейчас некогда отвлекаться, – добавил Ки-Ади-Мунди.

Винду обвел взглядом коллег и снова повернулся к Квай-Гону:

– Отправляйся с королевой Набу и выясни, кто тот темный воин, что напал на тебя, – ситх или кто-то еще. Он – ключ к разгадке тайны.

Йода медленно кивнул, давая понять, что дискуссия окончена:

– Юного Скайуокера судьбу определим мы позже.

Рыцарь глубоко вздохнул. Неожиданный поворот событий разочаровал и опечалил его. Энакину не позволят учиться, хотя он сам предлагал взять мальчика в падаваны. Хуже того, он сильно обидел Оби-Вана, пусть и ненамеренно. Конечно, их размолвка была делом поправимым, но пострадала гордость юноши, и требовалось время, чтобы наладить отношения. А времени у них было в обрез.

Квай-Гон поклонился Совету в знак того, что принимает их суд. Однако нужно было решить еще один вопрос.

– Я привез Энакина сюда. Я за него отвечаю. Ему больше некуда идти.

Мейс Винду кивнул:

– Ты – его опекун, Квай-Гон. Это мы не обсуждаем.

– Но учить его ты не можешь! – жестко предостерег Йода. – С собой можешь взять его – но не учить!

Слова обожгли, как удар кнута. Непререкаемая сила запрета тяжелым камнем легла на душу. Мастер-джедай вздрогнул, но промолчал.

– Защищай королеву, – добавил Винду. – Но если дело дойдет до войны, не вмешивайся, пока мы не получим разрешения Сената.

Повисло долгое молчание. Члены Совета сурово глядели на Квай-Гона. А он все не уходил, пытаясь придумать еще какой-нибудь веский аргумент – но безуспешно. За окнами уже совсем стемнело – только яркие городские огни мигали, словно тысяча зорких глаз.

– Да пребудет с тобой Сила, – произнес Йода, давая понять, что аудиенция окончена.

Узнав о предстоящем отъезде Амидалы, оба джедая и мальчик немедленно поспешили на воздушный причал, где стояла на якоре королевская яхта. Весь путь в челноке между наставником и учеником царило напряженное молчание. Энакин чувствовал себя очень неловко и бóльшую часть пути рассматривал свои ботинки. Эх, был бы способ помирить Квай-Гона и Оби-Вана!

Когда они вышли на причал, к ним уже спешил R2-D2. При виде Энакина малыш-дроид весело защебетал, после чего подъехал к краю платформы, чтобы обозреть уличное движение внизу. Но перегнулся слишком сильно через край и… свалился. У мальчика перехватило дыхание, но секунду спустя астромеханик снова появился – он взмыл в воздух при помощи двух реактивных струй. Дроид поспешил всех заверить, что с ним все в порядке, и его жизнерадостные трели и чириканье заставили Энакина невольно улыбнуться.

Тем временем возле грузового трапа разгорелся яростный спор. Ветер завывал в искусственных каньонах многоярусного мегаполиса, унося прочь слова джедаев. Мальчик осторожно подобрался ближе, чтобы послушать.

– Это не дерзость, учитель! – горячо защищался Оби-Ван. – Это правда!

– С твоей точки зрения – возможно, – отрезал Квай-Гон. Черты его лица посуровели, обострились.

Молодой человек запнулся, но все же произнес:

– Этот мальчик опасен, и все это чувствуют, кроме вас.

– Его будущее неясно, и он не опасен, – сухо возразил рыцарь. – Совет решит, как поступить с Энакином. На этом закончим. – Он отвернулся, положив конец спору. – Иди на корабль!

Оби-Ван прошествовал по трапу на борт яхты. R2-D2 последовал за ним, печально бибикая. Энакин подошел к мастеру-джедаю и тихонько потянул его за плащ.

– Мастер Квай-Гон, – позвал он неуверенно, чувствуя вину за произошедшую ссору, – я не хочу создавать проблем.

Джедай положил руку ему на плечо. Ее тепло успокаивало.

– Ты и не создаешь, Эни. – Он оглянулся на корабль и опустился на колени рядом с мальчиком. – Мне нельзя учить тебя, но ты внимательно наблюдай за мной и запоминай все, что увидишь. И всегда помни: восприятие определяет реальность. – Он помолчал, внимательно глядя на Энакина, и добавил: – Держись возле меня, и все будет хорошо.

Юный протеже согласно кивнул:

– Можно спросить кое-что?

Джедай кивнул.

– Кто такие мидихлорианы?

Ветер трепал длинные волосы Квай-Гона, бросая пряди на его мужественное лицо.

– Это микроскопические организмы, которые живут в клетках всех живых существ и обеспечивают связь с Силой.

– Они живут и во мне? – с удивлением спросил мальчик.

– Да, в твоих клетках… – Джедай сделал паузу. – И у нас с ними симбиоз.

– Симби… что?

– Взаимовыгодное сосуществование разных форм жизни. Считают, что без мидихлориан жизнь вообще не смогла бы возникнуть, и уж точно мы не имели бы никакого представления о Силе. Мидихлорианы постоянно обращаются к нам, сообщая о велениях Силы.

– Как же это?

Рыцарь приподнял бровь:

– Когда ты научишься гасить бурю в сознании, ты их услышишь.

Энакин всесторонне обдумал вопрос и нахмурился:

– Я не понимаю.

Квай-Гон улыбнулся. Он посмотрел на Эни тепло и как-то загадочно:

– Время и тренировки помогут тебе понять.

К платформе причалили два воздушных челнока. Из них появились Амидала со служанками и охраной, капитан Панака, механики и пилоты. Из второго челнока последним выбрался Джа-Джа Бинкс. Королева была в темном дорожном платье, мягкими складками облегавшем фигуру. Волосы покрывала лиловая вуаль, а лоб украшала золотая диадема. В ее обрамлении белое лицо Амидалы казалось прекрасной камеей.

Квай-Гон поднялся на ноги и подождал, пока королева и служанки не подойдут ближе.

– Ваше величество, – рыцарь почтительно склонил голову, – мы рады и впредь служить вам и охранять вас.

Амидала кивнула:

– Я благодарна вам за помощь. Сенатор Палпатин опасается, что члены Федерации попытаются убить меня.

– Обещаю вам, мы этого не допустим, – заверил ее мастер-джедай.

Ее величество отвернулась и вместе с многочисленной свитой поднялась по трапу.

Джа-Джа подбежал к Энакину и заключил его в объятия.

– Наша лети домой! – раздался ликующий вопль счастливого гунгана.

Скоро все уже были на борту, и гладкий корабль поднялся в воздух, оставив Корусант позади.

Ночь опустилась на Тид, столицу Набу. На улицах было пустынно и тихо: лишь изредка их прочесывали патрули боевых дроидов да шелестел ветер. В тронном зале королевского дворца Нут Ганрей и Рун Хаако застыли перед голограммой Дарта Сидиуса. Изображение повелителя ситхов заполнило угол комнаты, угрожающе нависнув над неймодианцами.

Фигура человека в плаще шевельнулась.

– Королева возвращается, – тихо проговорил Сидиус. – Как только она прибудет, заставьте ее подписать соглашение.

Возникла короткая пауза, во время которой предводители Федерации обменялись встревоженными взглядами.

– Да, владыка, – без особого энтузиазма согласился Ганрей.

– Планета уже захвачена, наместник? – Голограмма зловеще замерцала.

– Да, владыка, – поспешил заверить его Ганрей, радуясь, что обрел твердую почву под ногами. – Мы подавили последние очаги сопротивления – в основном поселения местных примитивных существ. Планета под полным контролем.

Безликий собеседник кивнул:

– Хорошо. Я позабочусь о том, чтобы в Сенате все по-прежнему вязло в трясине. И посылаю к вам моего ученика, Дарта Мола. Он разберется с джедаями.

– Да, владыка, – в который раз повторил наместник. Эти слова уже стали его персональной мантрой.

Голограмма растаяла в воздухе, однако неймодианцы еще какое-то время боялись пошевелиться.

– Ситха к нам? – в ужасе прошептал Хаако. Ганрей ничего не ответил.

19

Королевская яхта вынырнула из гиперпространства на подлете к системе Набу.

Проходя по коридору, Квай-Гон Джинн остановился у дверей рубки и посмотрел на Энакина, который вместе с пилотом склонился над приборной панелью. Рик Олие по очереди показывал на каждый тумблер и бегунок и объяснял их назначение, а мальчик впитывал информацию как губка. Он был предельно сосредоточен – брови нахмурены, глаза горят.

– А этот для чего? – спросил он.

– Это носовой стабилизатор, – объяснил Рик и выжидающе посмотрел на юного подопечного.

– А эти регулируют высоту? – Энакин указал на рычаги возле правой руки пилота.

На суровом лице набуанца появилась улыбка.

– Ты быстро схватываешь.

Квай-Гону пришло на ум, что мальчик учится споро, как никто другой. Именно поэтому он был особенным. Еще одно подтверждение того, что он избранный – на тот случай, если невероятную концентрацию мидихлориан кто-то сочтет недостаточным свидетельством.

Джедай вздохнул. Почему Совет не признает правду? Почему они не дали мальчику шанса, хотя все признаки были налицо? Квай-Гон снова ощутил сильное разочарование. Он понимал, о чем думали члены Совета. Плохо, что Энакину много лет, но вовсе не это повлияло на решение. Их беспокоил внутренний конфликт. Ребенок тяжело переживал разлуку с матерью, с домом, друзьями. Особенно с матерью. Он уже достаточно взрослый и может предвидеть последствия своего отъезда. Поселившийся в душе Энакина страх был словно плененный зверь, жаждущий выбраться на свободу. Совет понимал, что этот страх нельзя обуздать снаружи, только изнутри. Этот мальчик не чистый лист, на котором Орден может написать все, что ему нужно. Личность и система ценностей Энакина уже сформировались. Он страдал от внутреннего противостояния и поэтому был уязвим для темной стороны.

Квай-Гон печально покачал головой, глядя на своего юного протеже. Конечно, начинать обучение было рискованно. Но в жизни мало чего достигнешь без риска. Орден джедаев придерживался строгих правил обучения и воспитания молодой поросли, но из всех правил существовали исключения – даже из этих. Раздражало, что Совет даже помыслить боялся о том, чтобы отступить хоть на шаг от заученных предписаний.

Рыцарь понимал, что главное – не терять веры. После их возвращения Совет может и передумать. Если они все же откажутся учить мальчика, Квай-Гону придется самому изыскать способ.

Он миновал коридор и спустился на уровень ниже, где находились покои королевы. Ее величество созвала совет, и все остальные были уже в сборе. Оби-Ван приветствовал его сдержанным кивком; рядом стоял сердитый капитан Панака, а Джа-Джа Бинкс прижался к стене, похоже мечтая стать невидимкой. Подле трона королевы, стоявшего на возвышении, находились служанки – Рабе и Эртае. Набеленное лицо монаршей особы было спокойным, взгляд – прохладным, однако говорила она пламенно.

– Когда мы высадимся на Набу, – услышал рыцарь, заняв место рядом с капитаном, – я желаю покончить с этим вторжением раз и навсегда. Мой народ уже достаточно настрадался.

Панака едва сдерживал гнев:

– Ваше величество, стоит нам высадиться, представители Торговой Федерации сразу же арестуют вас и заставят силой подписать договор!

Квай-Гон задумчиво кивнул. Ему было любопытно, что задумала королева.

– Согласен. Не понимаю, чего вы надеетесь добиться.

Амидала казалась каменным изваянием.

– Народ Набу вернет себе то, что принадлежит ему по праву.

– Нас всего двенадцать! – воскликнул Панака, не в силах хранить молчание, и запоздало добавил: – Ваше величество. У нас нет армии!

Королева перевела взгляд на рыцаря.

– Орден не сможет вести войну ради вас, ваше величество, – проговорил тот. – Мы можем только защищать вас.

Взгляд царственной особы остановился на гунгане.

– Джа-Джа Бинкс! – обратилась к нему королева.

Удивленный гунган подскочил на месте:

– Моя, ваша величества?

– Да, – подтвердила правительница Набу. – Мне понадобится твоя помощь.

Посреди набуанских болот, на берегу озера, в глубине которого притаился главный город гунганов Ото-Гунга, беглецы, прибывшие на королевской яхте, ожидали возвращения Джа-Джа. Многочисленная свита Амидалы, джедаи и офицеры застыли в тревожном молчании. Даже теперь никто не знал подробностей королевского плана. Тем, кто имел возможность спросить, она отвечала, что хочет наладить контакт с гунганами и ее посланником выступит Джа-Джа Бинкс. Она настояла, чтобы корабль сел на болотах, хотя и мастер-джедай, и капитан Панака были против.

Блокада была снята. На орбите остался единственный линкор Федерации, на борту которого располагалась станция управления дроидами, заполонившими Набу. Панака удивился отсутствию других кораблей, на что Квай-Гон резонно заметил, что в блокаде нет нужды, если вся планета под контролем.

Энакин вместе с астродроидом стоял отдельно от остальных и украдкой изучал спутников. Джа-Джа не было уже много времени, и все, кроме королевы, начали беспокоиться. Амидала, сдержанная и молчаливая, стояла в окружении стайки служанок. Ее величество переоделась в более простое, не стеснявшее движений платье. Падме, Эртае и Рабе тоже сменили алые накидки на более практичные брюки, туники, ботинки и пальто с широкими поясами, к которым крепились бластеры. Мальчик никогда не видел Падме такой. Ему стало интересно, насколько хорошо она стреляет.

Словно догадавшись, что он думает о ней, девушка отделилась от остальных и подошла к нему.

– Как ты, Эни? – спросила она, тепло взглянув на мальчика.

Тот пожал плечами:

– Нормально. Я скучал по тебе.

– Я рада снова тебя увидеть. Прости, у меня не было возможности поболтать с тобой раньше. Слишком много дел.

После отлета с Татуина они едва перебросились парой слов – и совсем не виделись после того, как отчалили с Корусанта. Мальчик переживал, но старался не показывать этого.

– Я не… – Он запнулся и уставился на свои ботинки. – Совет не хочет, чтобы я стал джедаем.

Он пересказал девушке события последних дней, начиная с того, как предстал перед высокой коллегией. Внимательно выслушав, Падме погладила его прохладными пальцами по щеке.

– Они могут передумать. Не сдавайся, Эни. – Она склонилась ближе. – Я должна тебе кое-что рассказать. Королева приняла трудное решение, которое изменит всю нашу жизнь. Мы – мирный народ и не верим, что войной можно чего-либо добиться. Но иногда выбора не остается. Либо ты приспосабливаешься, либо умираешь. Королева это понимает. Она решила занять агрессивную позицию по отношению к Торговой Федерации. Народ Набу будет сражаться, чтобы отвоевать свою свободу.

– Будет битва? – спросил Энакин, с трудом сдерживая восторг.

Девушка кивнула:

– Боюсь, что так.

– И ты примешь участие?

Падме грустно улыбнулась:

– Эни, у меня нет выбора.

Оби-Ван и Квай-Гон стояли рядом, однако не слишком близко. Весь перелет с Корусанта они общались большей частью с окружающими и почти не разговаривали друг с другом, лишь при необходимости обмениваясь минимумом слов. Досада и ревность, вызванные желанием рыцаря взять Энакина в ученики, не проходили. Еще в пути мальчик подошел к Оби-Вану и попросил прощения за то, что стал причиной размолвки, но падаван просто отмахнулся от него.

Однако теперь Оби-Вана начало смущать положение вещей. Он был очень близок к наставнику и не мог допустить, чтобы одна ссора положила конец двадцатилетней дружбе. Квай-Гон заменил ему отца. Молодой человек был зол на то, что мастер-джедай так легко променял его на мальчишку, но сейчас он вспомнил о силе решимости Квай-Гона, когда тот по-настоящему во что-то верил. Рыцарь бился за право обучать мальчика. Ничто другое прежде не захватывало его с такой силой. Это не значило, что он пренебрег своим учеником, – просто он верил в предназначение Энакина.

Оби-Ван начал понимать учителя. Кто знает? Может быть, в этот раз Квай-Гон прав и за судьбу мальчика и вправду стоит побороться.

– Я много думал над нашим положением, – вдруг нарушил молчание рыцарь, задумчиво разглядывая спутников. – Мы ступили на опасный путь. Если королева намерена начать войну, мы не вправе ей помогать. Мы не можем даже уговаривать гунганов выступить на ее стороне и поддержать в борьбе с Торговой Федерацией. Орден не давал нам полномочий принимать чью-либо сторону.

– Однако нам поручили охранять королеву, – заметил Оби-Ван.

Квай-Гон повернулся к ученику, и их взгляды наконец встретились.

– Ну, граница здесь очень зыбкая.

– Учитель, – обратился к нему Кеноби, – я вел себя неразумно на Корусанте, и мне стыдно. Я не должен был спорить с вами из-за мальчика. Я не хотел выказывать вам неуважение.

– Ты и не выказывал, – ответил старший джедай, едва заметно улыбаясь. – Ты был честен со мной, а честность не бывает неправильной. Я не солгал Совету, сказав, что ты готов стать рыцарем. Ты действительно готов. Я обучил тебя всему, чему смог. Ты станешь великим джедаем, мой юный падаван. Я еще буду гордиться тобой.

Они пожали руки в знак примирения, и ссора была забыта. Лед потихоньку начал таять.

Миг спустя раздался всплеск, и из темных вод озера вынырнул Джа-Джа Бинкс. Отплевываясь и брызгая водой на собравшихся, он обескураженно покачал головой:

– Тама никого нету! Все уйди. Какая-то боя они сражайся. Машинки, моя думай. Большой кирдык! Ото-Гунга пусто-пусто! Все гунганы уйди.

– Думаешь, их забрали в лагеря? – уточнил Панака, оглянувшись на спутников.

– Скорее, истребили, – с горечью вставил Оби-Ван.

Однако Джа-Джа замотал головой:

– Моя так не думай. Гунганы умный. Они прячься. Когда беда, гунганы уходи в святое место. Машинки туда не добирайся.

Квай-Гон сделал шаг вперед.

– Святое место? – переспросил он. – Ты отведешь нас туда, Джа-Джа?

Гунган обреченно вздохнул и направился в сторону леса, поманив всех за собой.

Обойдя озеро, соратники королевы углубились в лес вековых деревьев и высокой травы. Извилистый ручей привел их к гряде холмов. Где-то вдали гудели и завывали ОВП – дроиды прочесывали болота в поисках беглецов. Джа-Джа с опаской озирался вокруг, прокладывая путь сквозь заросли, но не замедлял шага.

Наконец они вышли на поросшую травой топь: корни гигантских деревьев переплетались так густо, что дальше было просто не пройти. Джа-Джа остановился, понюхал воздух и кивнул:

– Здеся.

Гунган неожиданно издал странную трель, которая отозвалась по округе жутковатым эхом. Люди ждали, вглядываясь в клубы тумана.

И вдруг из дымки появился капитан Тарпальс с отрядом гунганов верхом на кааду. Воины угрожающе нацелили на беглецов электропики и энергетические копья.

– Здрастя, капитана Тарпальс! – весело поприветствовал его Джа-Джа.

– Бинкс? – прорычал тот удивленно. – Опять твоя здесь?

Джа-Джа беспечно развел руками:

– Наша приходи к боссу!

Тарпальс мрачно сдвинул брови:

– Зря ты приходи, Бинкс. Кирдык здесь будь для всех ваша.

Всадники взяли людей в кольцо и, как стадо, погнали вглубь чащи. Эти гунганы были настроены решительно и совсем не были похожи на бестолкового растяпу Джа-Джа. Зеленый балдахин над головой стал таким густым, что скрыл небо и солнце, однако теперь путников окружал не лес, а развалины древнего города. Перед ними предстали фрагменты огромных статуй, остатки фундамента, осыпавшиеся фасады. Спадавшие сверху лианы змеились вокруг пострадавших от времени построек, а над головой густой сетью переплелись мощные ветви.

Пленников прогнали через заросли сухой травы и вывели к большому холму, где собралось множество гунганов – мужчины, женщины и дети всех возрастов. У многих были тюки с пожитками. Тарпальс провел компанию мимо беженцев к руинам огромного храма, останки которого медленно поглощало болото. Фундамент и ступени уцелели, но колонны и потолки давно обрушились и развалились на части. Из топи выглядывали обломки статуй – каменные головы, руки, туловища; пальцы крепко сжимали оружие, а глаза смотрели невидящим взором.

На самом верху ступеней их ожидал босс Насс. Вместе с ним на полузатопленном камне собрались другие старейшины гунганов. Амидала и ее свита остановились в отдалении. До почтенного гунгана было еще несколько десятков метров болота с сетью запутанных дорожек и островков.

– Джа-Джа Бинкс, что ты здесь делай? – разнесся грозный бас предводителя. – Наша прошлый раз говори – забери чужаков и забывай назад дорогу! Теперь твоя заплати. – Гунган угрожающе затряс мясистой физиономией, разбрызгивая слюну. – Кого ты посмей приведи в святое место гунганов?

Ее величество шагнула вперед, горделиво подняв подбородок:

– Я – Амидала, королева Набу.

– Набу! – зарычал босс Насс. – Наша не люби Набу! Ваша приводи с собой машинков. Они разрушай наши дома, пускай нас по мир! – Тяжелая рука поднялась в воздух, палец указывал на королеву. – Ваша один большой беда! Все ваша здесь умирай.

Энакин сглотнул ком в горле. Их кольцом окружали гунганы – и пешие, и всадники, все вооруженные электропиками, энергетическими копьями и пращами. Капитан Панака и набуанские офицеры нервно переглянулись и потянулись к бластерам. Джедаи заняли оборону по правую и левую сторону от королевы и ее служанок, однако не спешили выхватывать мечи.

– Мы хотим заключить с вами союз, – снова попыталась заговорить Амидала.

– Никакой союз с Набу! – заревел босс Насс.

Неожиданно вперед шагнула Падме и отстранила королеву.

– Ты прекрасно справилась, Сабе. Но теперь мой черед, – прошептала девушка и повернулась к главе гунганов.

– Кто это? – рявкнул грозный предводитель.

R2-D2, стоявший рядом с Энакином, тихо присвистнул – он раньше всех догадался о подмене.

Падме вытянулась в струнку.

– Я – королева Амидала, – громко и отчетливо произнесла она. – А это Сабе, мой телохранитель и двойник, моя верная защитница. Прошу прощения за обман, но в этих сложных обстоятельствах мне нужно было обезопасить себя. Надеюсь, вы поймете. – Девушка обернулась к джедаям и тут же перевела взгляд на Энакина. – Господа, простите, что ввела вас в заблуждение.

Она снова повернулась к предводителю гунганов. Босс Насс недоуменно нахмурился, явно не понимая, что происходит.

– Ваша честь, пусть мы во многом расходимся, – продолжила Падме уже спокойнее, – однако наши народы всегда жили в мире. До последнего времени. Торговая Федерация – все ее танки и «машинки» – разрушила все, что мы создавали тяжелым трудом. Гунганы прячутся среди болот, народ Набу заточен в лагерях. Если не принять мер, мы навсегда лишимся всего, что нам так дорого. – Девушка протянула вперед руки. – Ваша честь, я прошу вас о помощи… – Она сделала паузу. – Нет, я умоляю вас о помощи. – Падме неожиданно опустилась перед изумленным предводителем гунганов на колени. Набуанцы удивленно ахнули. – Ваша честь, мы – ваши преданные слуги, – произнесла она громко, чтобы все вокруг услышали. – Наша судьба – в ваших руках. Пожалуйста, помогите нам.

Следом за ней на колени опустились служанки, Панака, пилоты и офицеры. Их примеру последовали оба джедая и Энакин. Краем глаза мальчик заметил, что на ногах остался только Джа-Джа, потрясенный и растерянный. Он запоздало сообразил, что происходит, и тоже плюхнулся в мокрую траву.

Повисло напряженное молчание. Затем над руинами разнесся медленный раскатистый хохот босса Насса:

– Наша это нравится! Хорошо! Ваша не думай, что вы лучше и сильней гунганов!

Глава гунганов шагнул вперед и милостиво протянул руку:

– Твоя поднимайся, королева Набу! Наша, пожалуй, поговори с тобой. Может, наша и подружись.

Оба неймодианца и ученик ситха медленно шли по коридору из тронного зала. Перед ними зловеще мерцала голограмма Дарта Сидиуса, спроецированная на шагающую механическую платформу.

– Мы разослали патрули, – сообщил Нут Ганрей, завершая свой доклад грозной фигуре в темном облачении. – Их корабль уже обнаружили на болотах. Далеко им не уйти, владыка.

Повелитель ситхов долго молчал. На секунду Ганрей даже испугался, что тот его не расслышал.

– Неожиданный шаг со стороны королевы, – наконец прошептал Сидиус едва слышно. – Слишком уж агрессивный. Дарт Мол, будь начеку.

– Да, учитель, – тихо прорычал ученик. Желтые глаза полыхнули яростью.

– И терпелив, – добавил Сидиус. Его лицо скрывали глубокие тени капюшона, руки утопали в складках плаща. – Пусть первый шаг сделают они.

Голограмма медленно растаяла. Дарт Мол и неймодианцы в молчании продолжили шествие.

Насколько босс Насс был грузен и объемен, настолько же оказался активен и предприимчив. Его отношение к набуанцам разительно поменялось. Как только он понял, что королева ничем не угрожает его репутации и искренне просит о помощи, он живо и с задором взялся за дело. Очень способствовала взаимопониманию их обоюдная жгучая ненависть к боевым дроидам. Пожалуй, он все же кривил душой, выражая уверенность, что «машинки» не отыщут тайного укрытия гунганов среди болот. Два дня назад на рассвете был атакован Ото-Гунга, и его жители вынуждены были спешно покинуть свои дома. Босс Насс не собирался спускать захватчикам такую наглость. Если бы план королевы позволил вышвырнуть вон с планеты ненавистные железяки, гунганская армия готова была внести свою лепту.

Он отвел королеву и ее спутников к границе, где кончались болота и начинались обширные равнины к югу от столичного города Тида, поросшие изумрудной травой. Атаковать было решено отсюда.

Амидала пришла к гунганам с продуманным планом наступления. В соответствии с первым его этапом капитан Панака отправился на разведку в город. Пока все дожидались его возвращения, босс Насс и Джа-Джа стояли рядом, обводя взором сочную зелень полей. Здесь, на кромке, разделявшей поля и болота, туманная дымка рассеивалась и открывался прекрасный вид на травяные просторы.

– Твоя, однако, молодец, Джа-Джа Бинкс! – пророкотал предводитель гунганов, положив тяжелую пухлую ручищу на щуплые плечи своего спутника. – Твоя объединяй Набу и гунган вместе! Большой дело совершай!

Джа-Джа смущенно переминался с ноги на ногу:

– Ваша не говори так. Ерунда.

– Нет, твоя – великая воин! – настаивал босс Насс, мощным объятием выбив из груди своего подданного весь воздух.

Бинкс прокашлялся и продолжал отнекиваться.

– Поэтому наша назначай тебя в благодарность генерал, – добродушно заключил глава гунганов.

– Чего? Генерал? Моя? – испуганно воскликнул Джа-Джа.

Это было уже слишком! Глаза бедняги закатились, язык вывалился, и он как подкошенный в беспамятстве рухнул в траву.

Полным ходом шел военный совет, на котором присутствовали королева, джедаи и гунганские генералы, к числу которых был только что причислен Джа-Джа Бинкс. Энакин тоже решил не слоняться без дела и примкнул к дозорным, ожидавшим возвращения Панаки. Гунганы патрулировали периметр болот на кааду и наблюдали в бинокль за округой с вершин деревьев и фрагментов старинных статуй. Нельзя было допустить, чтобы поисковые отряды Федерации нагрянули внезапно. Стоя на основании колонны древнего храма, мальчик все еще пытался прийти в себя после преображения Падме. Конечно, открывшаяся правда стала неожиданностью для всех, но никто не был удивлен больше, чем он. Энакин не знал, что и чувствовать теперь по отношению к прекрасной спутнице, ведь еще вчера она была простой девушкой, а сегодня оказалась правительницей целой планеты. Он заявил, что однажды женится на Падме, и искренне верил в это, но как мальчишка, который всю свою жизнь был рабом, может сочетаться браком с королевой? Мальчик хотел поговорить с ней, но сейчас было не до того.

Он знал, что теперь многое изменилось, и это печалило. Девушка нравилась ему так же сильно, как раньше, и, сказать по правде, лично для него не имело большого значения, королева она или нет.

Мальчик искоса посмотрел на Падме, поглощенную беседой с джедаями, и задумался о том, насколько на Татуине все было иначе. Все сложилось совсем не так, как он надеялся, и теперь отъезд из дома и разлука с мамой не казались такой уж хорошей идеей.

Гунганский дозорный, сидевший на обломке огромной статуи, подал ему сигнал.

– Они прилетай! – крикнул он, рассматривая равнину в бинокль.

– Отлично! – отозвался Энакин и бросился докладывать остальным. – Они вернулись! – сообщил он, подбежав к Падме и военачальникам гунганов.

Теперь уже все увидели четыре спидера, которые остановились за краем болота, укрывшись в клубах тумана. Панака привез с собой несколько десятков солдат, офицеров и пилотов истребителей. Капитан направился прямиком к королеве.

– Думаю, мы добрались незамеченными, ваше величество, – сообщил он, стряхивая пыль с мундира.

– Какова обстановка? – спросила Падме, когда все собрались.

Панака с сомнением покачал головой:

– Почти все население в лагерях. Несколько сот офицеров организовали подпольное сопротивление. Я взял с собой всех его вожаков, каких смог найти.

– Хорошо. – Девушка признательно кивнула боссу Нассу. – Армия гунганов оказалась больше, чем мы предполагали.

– Очень, очень крутая! – подтвердил глава гунганов.

Капитан устало вздохнул:

– Она нам понадобится. Войско Торговой Федерации тоже оказалось больше, чем мы думали, и куда мощней. – Он испытующе посмотрел на королеву. – Ваше величество, нам не выиграть этой битвы.

Стоявший на самом краю круга Джа-Джа скорчил Энакину гримасу, выражавшую отчаяние.

Но Падме была непреклонна.

– Нам не нужна победа, капитан. Битва – отвлекающий маневр. Гунганы должны выманить армию дроидов из Тида, а мы потайными ходами проникнем во дворец и захватим в плен наместника. Оставшись без предводителя, Торговая Федерация начнет сдавать позиции. Неймодианцы не отличаются самостоятельным мышлением. Без распоряжений наместника они не опасны.

Падме ждала, когда все осмыслят сказанное. Ее взгляд скользил по лицам соратников, пока невольно не остановился на Квай-Гоне.

– Что скажете, мастер-джедай? – спросила она.

– Блестящий план, ваше величество, – признал Квай-Гон. – Пожалуй, лучший в сложившихся обстоятельствах. Однако риск велик. Даже если армия дроидов покинет город, наместник останется под надежной охраной. К тому же, отвлекая внимание противника, многие гунганы погибнут.

Босс Насс насмешливо фыркнул:

– Их пушки не пробивай наша щиты! Наша готова к бою!

Джа-Джа снова скорчил ту же мину, однако на этот раз она не укрылась от предводителя гунганов, и он бросил суровый взгляд на своего новоиспеченного генерала.

Падме обдумывала ситуацию:

– Потери гунганов можно уменьшить. Мы захватим главный ангар и отправим пилотов на орбиту, чтобы они сбили станцию управления дроидами. Оставшись без управляющего сигнала, армия дроидов просто отключится.

Все одобрительно закивали.

– Но если наместник сумеет ускользнуть, – мрачно заметил Оби-Ван, – он вернется с новой армией дроидов и ваше положение ничем не улучшится.

– Значит, мы обязаны взять его в плен, – отрезала Падме. – От этого зависит все. Отсеките змее голову, и она умрет. Без наместника Торговая Федерация распадется на части.

Военачальники переключились на обсуждение других вопросов. Завязалась развернутая дискуссия о боевой тактике и ответственности каждого из командиров. Поначалу Энакин пытался слушать, но потом подошел к рыцарю и потянул его за рукав.

– А что делать мне? – спросил он тихо.

Мастер-джедай пригладил волосы мальчика и улыбнулся:

– Держись возле меня, Эни, делай, что я скажу, и будешь в безопасности.

Последний пункт не показался Энакину таким уж заманчивым, но он не стал спорить. Поразмыслив, он решил, что если будет держаться возле Квай-Гона, то едва ли окажется вдали от центра событий.

В тронном зале дворца Тида ученик ситха, командир боевых дроидов ООМ-9 и оба неймодианца застыли перед нависшей над ними голограммой Дарта Сидиуса. Мягкий и бархатистый голос словно сочился через туманный эфир.

– Наша юная королева меня удивляет, – задумчиво проронил повелитель ситхов. – Она еще глупее, чем я думал.

– Мы отправили все наши войска на бой с ее армией, – поспешно сообщил Ганрей. – Похоже, враг собирается на берегу болота. Местные туземцы, владыка. Очень примитивны. Мы не ждем серьезного сопротивления.

– Я усилил охрану всех лагерей, – доложил ООМ-9.

Дарт Мол долго смотрел куда-то вдаль. Затем потряс головой, украшенной ритуальным рисунком:

– Я чувствую, здесь кроется что-то, о чем мы не знаем, учитель. Джедаи могут воспользоваться королевой в собственных целях.

– Джедаи не станут вмешиваться, – взмахом руки успокоил его Сидиус. – Все, что они могут, – защищать королеву. Даже Квай-Гон Джинн не посмеет нарушить уговор, и это нам только на руку.

Дарт Мол фыркнул, всем видом выражая нетерпение.

– Значит, вы одобряете мой план, владыка? – с сомнением осведомился Нут Ганрей, избегая безумного взгляда молодого ситха.

– Действуйте! – негромко приказал Дарт Сидиус. – Уничтожьте их всех, наместник. Всех до единого.

20

В полдень, когда в небе было ни облачка, солнце стояло в зените, а ветер стих, поросшие травой равнины к югу от Тида, отделявшие столицу от гунганских болот, были пусты и неподвижны. Жар поднимался от земли, и воздух слегка мерцал. Стало так тихо, что за сотню метров было слышно чириканье птиц и жужжание насекомых, словно оно раздавалось совсем рядом.

И вдруг над лугами и холмами разнесся рев бронированных танков и круглоносых транспортников Торговой Федерации. Блестящими металлическими волнами они заскользили над высокой травой.

В заболоченном лесу стоял вечный сумрак. Под густым зеленым балдахином из листвы и лиан все затаилось и стихло. Поверхность болота была гладкой как стекло, и даже тростник не колыхался в неподвижном воздухе. То тут, то там беззвучно прыгали с места на место водяные жуки, и только травинки-трамплины покачивались от движения да круги разбегались по лужицам. В листве мелькало яркое оперение птиц. Мелкие зверьки выползали из нор в поисках прокорма – глазки блестят, носик принюхивается, все чувства обострены.

Неожиданно темная вода пошла зыбью, забурлила, и на поверхности появились лопоухие головы гунганов – сначала одна, потом другая, десятки, сотни и, наконец, многотысячная армия.

И на равнинах, и на болоте зверьки бросились врассыпную, птицы вспорхнули в воздух, насекомые прижались к земле.

Гунганы в доспехах выезжали верхом на кааду с оружием на изготовку – длинными энергетическими копьями, пращами для дальнего боя и энергетическими щитами для ближнего. Ступив на сухую землю, кааду стряхивали болотную воду с гладкой кожи и, подгоняемые ездоками, выискивали участки твердой земли. Солдаты на берегу болота начали строиться в боевом порядке: ряды кавалеристов и пеших гунганов протянулись, насколько хватало глаз.

Как только построилась первая волна, поверхность болота вновь закипела и из воды вышли фамбаа – огромные четырехногие рептилии с длинной шеей, хвостом и массивными телами, покрытыми чешуей. Они несли на широкой спине генераторы, которые соединялись в цепь и активировали силовое поле для защиты гунганов от армии Торговой Федерации. Фамбаа пригибались под тяжестью грузов и вертели головой, пока наездники нетерпеливо их подгоняли.

Джа-Джа Бинкс тоже ехал верхом во главе порученного ему отряда, впрочем так и не разобрав толком, что ему нужно делать. Основной возложенной на него задачей, как он понял, было поменьше путаться под ногами. Остальные генералы и даже его собственные подчиненные дали понять, что это будет наилучшим выходом из положения. Боссу Нассу могло казаться, что сделать балбеса Джа-Джа военачальником – мудрый ход, но кадровые офицеры так вовсе не считали. Генерал Сил, главнокомандующий гунганской армией, узнав о назначении, неприязненно рыкнул на Бинкса и посоветовал ему подать хороший пример своим братьям по оружию и умереть достойно.

Джа-Джа старался держаться тише воды ниже травы, пока не началось наступление, но затем ему все же пришлось занять место среди командиров. Гунганы не отъехали от болота и на сто метров, когда бравый вояка навернулся с кааду. Никто не стал останавливаться и помогать ему, так что когда новоявленный генерал вновь вскарабкался в седло, он уже был далеко не во главе, а где-то в середине войска.

– Большой кирдык, – бормотал Джа-Джа себе под нос, пока продолжался марш через заболоченный лес.

Медленно, уверенной поступью гунганское войско миновало топь и выбралось на открытую равнину, где его уже поджидала армия Торговой Федерации.

Энакин Скайуокер притаился в тени здания напротив главного ангара набуанского звездного флота. Здесь было тихо – большинство дроидов покинуло Тид, чтобы выступить против армии гунганов. Остались только рассыпанные по городу патрули и охрана периметра. Тем не менее площадь перед ангаром наводнили танки, и крупное подразделение дроидов охраняло корабли, не позволяя захватить их с наскока.

Мальчик оглянулся на спутников. Падме, переодетая служанкой, сидела на корточках рядом с Эртае и джедаями, ожидая сигнала капитана Панаки – он должен был занять позицию на противоположной стороне площади. В роли королевы по-прежнему выступала Сабе. На ней было платье, не стеснявшее движений, а к поясу пристегнут бластер. R2-D2, бесшумно мигавший огоньками, сопровождал группу из двадцати с лишним набуанских офицеров, стражников и пилотов, вооруженных и готовых к бою. Энакину такое количество казалось ничтожным, но бóльшим они не располагали.

Что ж, по крайней мере, Квай-Гон и Оби-Ван снова разговаривали друг с другом. Всю дорогу от болот они то и дело обменивались фразами, осторожно комментировали происходящее, оценивали ситуацию. Энакин слушал джедаев гораздо внимательнее, чем остальные, разбирая не столько слова, сколько интонации. Через некоторое время, когда эти короткие фразы понемногу растопили лед, на лицах наставника и ученика появились улыбки, мимолетные и даже грустные, говорившие, однако, о том, что прежнее взаимопонимание вернулось. Джедаи были давними друзьями, даже более того – они были словно отец и сын. Нельзя было допустить, чтобы одна ссора разрушила такие прочные и теплые взаимоотношения, и Энакин был очень рад, что этого не случилось, – учитывая, что ссора возникла из-за него.

Другая радостная новость заключалась в том, что с ним наконец поговорила Падме. Она подошла к мальчику, когда их отряд пробирался к городу через лес, и улыбка девушки вмиг развеяла все его страхи и сомнения.

– Прости, что не сказала тебе раньше, – извинилась Падме. – Знаю, все это было очень неожиданно.

– Да ладно, – отозвался Энакин, напустив на себя вид, словно ему все нипочем.

– Мне кажется, теперь ты относишься ко мне по-другому, не так ли? – осторожно спросила она.

– Да нет, все в порядке. Только надеюсь, что я по-прежнему нравлюсь тебе. Ведь мне ты нравишься как раньше, – смущенно произнес он, взглянув на девушку с надеждой.

– Конечно, Эни. Да, ты узнал, кто я на самом деле, но это совсем не значит, что мои чувства к тебе изменились. Я – та же, что и раньше, и не важно, знаешь ты правду обо мне или нет.

Энакин несколько секунд обдумывал ее слова.

– Это хорошо, – просиял он.

Юная королева тепло улыбнулась ему в ответ и отошла, а Энакин почувствовал себя окрыленным.

Теперь он мог не переживать из-за джедаев и Падме, однако его одолели новые тревоги. Что, если во время битвы с ними что-нибудь случится? Вдруг кого-нибудь ранят или… Мальчик не смог закончить предложение. С его друзьями все будет в порядке, и баста. Он не допустит ничего плохого. Энакин оглянулся на спутников, притаившихся на краю площади, и пообещал себе, что убережет их. Он решительно сжал губы, повторив про себя клятву.

Неожиданно, словно прочитав его мысли, к нему нагнулся Квай-Гон.

– Как только войдем, Эни, найди безопасное место и сиди там, пока не закончится бой, – велел ему рыцарь.

– Хорошо, – пообещал Энакин.

– Сиди там, – твердо повторил джедай.

Тем временем Панака был уже на месте. Бойцы капитана и отряд Падме заняли позиции по обеим сторонам площади так, чтобы танки и боевые дроиды оказались под перекрестным огнем. Юная королева достала маленький световой стержень и серией вспышек передала Панаке кодированный сигнал. Окружавшие Энакина бойцы сняли бластеры с предохранителей.

Отряд Панаки обрушил на дроидов лавину лазерного огня. Во все стороны брызнули обломки, а механические солдаты в один миг развернулись и начали палить в ответ. Панака вызвал огонь на себя, чтобы обеспечить Падме и ее отряду пространство для маневра.

Квай-Гон стремительно поднялся на ноги.

– Держись рядом, – шепнул он мальчику.

Спустя мгновение их группа уже неслась к открытым дверям ангара.

Джа-Джа восседал верхом на кааду. Он снова был во главе войска, и самообладание понемногу возвращалось к нему. По обе стороны от новоиспеченного генерала до самого горизонта протянулась гунганская армия. Кааду птичьими прыжками пробирались сквозь высокую траву, пригнув голову к земле. Воинов защищали кожаные шлемы с металлическими пластинами и доспехи, у каждого на бедре был закреплен небольшой овальный щит. Тремя металлическими перьями расходились от спинок седел батареи для поддержания защитного поля. Вдоль рядов были равномерно расставлены звери фамбаа, призванные обеспечить максимальную защиту, когда включат генераторы. Гигантские рептилии танками возвышались над проворными кааду, и от их шагов дрожала земля.

Во главе армии шел авангард генерала Сила. Позади него на длинных древках развевались знамена Ото-Гунга и других гунганских городов. Войско напоминало огромную темную волну, которая по сигналу главнокомандующего мгновенно остановилась.

Армия Федерации заняла позицию по ту сторону неглубокой впадины, хорошо защищенной соседним высоким холмом. Первые шеренги образовали танки и ОВП, растянувшись более чем на километр. Броня и орудия блестели под полуденным солнцем. Их сопровождали огромные транспортники, чьи круглые носы-люки были задраены и направлены на гунганов. Управляли танками и ОВП боевые дроиды – безликие металлические оболочки, запрограммированные на уничтожение и не знающие боли и эмоций.

Джа-Джа Бинкс уставился на армию машин в благоговейном ужасе. Здесь не было никого, кто был бы создан из плоти и крови и кого страшили бы ужасные реалии войны. От этих мыслей кожа гунгана покрылась мурашками.

Фамбаа уже были на местах, и генерал Сил приказал активировать защитное поле. Большие турбины зажужжали, и между тарелками генераторов вспыхнули снопы красного света. Они фонтанами взмыли в небо и начали расширяться, пока не покрыли куполом все войско. Каждый солдат и каждый кааду оказался под надежной защитой. Поле сменило цвет с красного на золотой, мерцая, как мираж в пустыне. Казалось, будто армия гунганов находится под водой, на дне ясного чистого моря.

Машины Федерации не преминули проверить защиту противника на прочность. По сигналу командира дроидов ООМ-9, который в свою очередь получал команды с космической станции, танки открыли огонь. Лазерные пушки делали один залп за другим, и обжигающие лучи били по защитному полю, но так и не могли пробиться сквозь него. Купол, похожий на зыбкую поверхность воды, рассеивал энергию импульсов.

Гунганы терпеливо ждали с оружием наготове, полагаясь на силу поля.

Джа-Джа испуганно вздрагивал и ерзал на кааду, бормоча под нос молитвы. Пушки Федерации продолжали непрерывный обстрел: пучки энергии вырывались из стволов орудий и били по куполу. Грохот канонады оглушал, а от лазерных вспышек рябило в глазах, но гунганы держали строй.

Наконец огонь стих. Орудия Федерации при всей своей мощи не смогли пробить энергетическое поле. Внутри радужного купола гунганы воинственно потрясали копьями и издавали радостные вскрики, однако праздновать было рано. Танки и ОВП отступили, и вперед выдвинулись огромные транспортники. Круглые носы-люки открылись, обнажив каркасы, которые по длинным направляющим поехали вперед, демонстрируя аккуратные ряды боевых дроидов. Рамы выдвинулись до предела и начали опускать на землю смертоносный груз, заполнив пространство перед транспортниками многотысячной армией.

Генерал Сил и другие командиры встревоженно переглянулись.

Отсоединившись от каркасов, дроиды поднялись единым леденящим кровь движением, развернулись и расправили конечности. Манипуляторы потянулись к закрепленным на спине бластерным винтовкам. По команде ООМ-9 весь массив металлических солдат, протянувшихся до самого горизонта, начал марш вперед.

Гунганское силовое поле было спроектировано так, чтобы не пропускать большие, медленно движущиеся объекты большой массы и плотности, такие как артиллерийские орудия. Оно также отражало лазерные выстрелы, обладавшие огромной скоростью и высокой температурой. Но поле не могло защитить от маленьких дроидов, пусть и обладавших значительной суммарной массой. Джа-Джа Бинкс мечтал сейчас оказаться где угодно, только не здесь. Гунганская армия показалась ему ничтожной в сравнении с лавиной надвигающихся машин.

Но другие гунганы были готовы к сражению и не пасовали перед численным превосходством врага, которого намеревались сокрушить. Смелые болотные жители активировали энергетические копья и зарядили пращи, ожидая сигнала к атаке. У подножия холма, где собралось войско гунганов, первые шеренги дроидов подошли к границе купола и прошли его насквозь. Поле не оказало на них никакого воздействия. Вскинув приклады на плечо, машины тут же дали первые залпы.

Под звуки огромных закрученных боевых рогов болотные жители открыли ответный огонь. На дроидов обрушился ливень из копий, и во все стороны полетели фрагменты металлических тел. Второй волной на армию вторжения посыпались энергетические шары, нанеся еще больший ущерб. Катапульты отправляли снаряд за снарядом в центр армии Федерации, образуя просветы в рядах машин. Поступь боевых дроидов ненадолго замедлилась, но они быстро взяли ситуацию под контроль и продолжили наступление. Сотни новых машин занимали место павших и бездумно шагали вперед, сквозь защитное поле, под выстрелы гунганского оружия.

Генерал Сил в центре авангарда подгонял солдат, чтобы укрепить оборону перед шеренгой фамбаа и защитить генераторы. Если силовое поле падет, по позициям гунганов немедленно ударят танки.

Металлическая обшивка боевых дроидов блестела, отражая солнечный свет и лазерные вспышки. Вот только рыжеватая кожа гунганов была не такой прочной, и потеря даже одной жизни вовсе не равнялась поломке одной болванки, коих здесь были тысячи. Ряды противников сошлись для битвы. Отчаянно борясь с желанием зажмурить глаза, Джа-Джа Бинкс пнул пятками в бока своего кааду и вместе с другими солдатами своей части ринулся в атаку.

Неймодианцы рады были обосноваться в королевском дворце Тида: они считали его изолированной крепостью, недосягаемой для войны. Однако сейчас Нут Ганрей и Рун Хаако смотрели на огромный обзорный экран в тронном зале, где быстро сменялись сцены боя в главном ангаре. Джедаи ворвались внутрь вместе с горсткой набуанских солдат и пилотов. Световые мечи направо и налево крушили боевых дроидов, которые пытались их остановить.

– Как они попали в город? – испуганно пробормотал Хаако.

Ганрей покачал головой:

– Я не знаю. Я полагал, бой будет вдали отсюда. – Его глаза расширились от ужаса. – А он совсем рядом!

В зал бесшумно вошел Дарт Мол, державший в руках световой меч с длинной рукоятью. Плащ развевался за ним черной волной, на татуированном красном лице пылали янтарные глаза.

Неймодианцы машинально попятились – им совсем не улыбалось оказаться на пути у ситха.

– Владыка Мол, – поприветствовал его Ганрей, слегка поклонившись.

Ситх наградил его презрительным взглядом:

– Я же говорил – джедаи что-то задумали. Это было ясно с самого начала. – Его взор казался диким и безумным. – Они в городе не просто так. У джедаев есть собственный план, как разделаться с нами.

– План? – забеспокоился наместник.

– Он обречен, можете даже не сомневаться. – Покрытое орнаментом лицо зловеще блеснуло на свету. – Я так долго ждал этого дня. Я готовился целую вечность. Джедаи горько пожалеют о том, что посмели сюда явиться.

От звука его грубого голоса леденела кровь. Ситх был одержим предстоящей битвой – мышцы напряглись, руки крепко сжали рукоять меча. Неймодианцы не завидовали его противникам.

– Ждите здесь, пока я не вернусь, – отрывисто приказал Дарт Мол, направляясь к гаражу для спидеров.

– Куда вы? – почти в отчаянии взмолился Ганрей.

– А вы как думаете, наместник? – ухмыльнулся ситх. – В главный ангар, чтобы избавиться от джедаев раз и навсегда.

21

Энакин Скайуокер вслед за джедаями вбежал в ворота главного ангара вместе с Падме, R2-D2 и солдатами Набу. Боевые дроиды обернулись на звук, но не успели опомниться, как первых же из них рассекли световыми мечами и разорвали бластерным огнем. Дроиды перестроились для ответной атаки и вызвали подкрепление с площади, но последних отряд Панаки не пустил внутрь, и вскоре во всем ангаре уже хозяйничали джедаи и набуанцы.

Помня о приказании Квай-Гона, Энакин нырнул под фюзеляж ближайшего истребителя, подальше от опаляющих яркими вспышками лазерных лучей.

– По машинам! – скомандовала Падме пилотам, тесня отступающих боевых дроидов.

Двигаясь перебежками, девушка ловко уворачивалась от попаданий и меткими выстрелами выводила врагов из строя. Джедаи шли в авангарде, принимая огонь бластеров на световые клинки и разрубая тех нерасторопных дроидов, что не успели убраться с дороги. Но Энакин не мог оторвать глаз от Падме – мальчик даже представить не мог, что она на такое способна. Юная королева проявляла навыки и сноровку бывалого офицера и казалась теперь не хрупкой красавицей, а грозной воительницей.

Энакин вспомнил, как ему приснилось, будто Падме ведет армию в бой, и внезапно этот сон показался не таким уж несбыточным.

Пришедшие вместе с отрядом пилоты под ливнем бластерного огня поспешно рассаживались по истребителям. Освобожденные из-под замка астродроиды стремительно забирались в положенные им гнезда. Зажглись приборные панели, взревели двигатели. Просторный ангар наполнился оглушающим ревом, в котором потонул звук выстрелов. Один за другим истребители взмывали в воздух и выстраивались в звенья.

Один пилот прошмыгнул мимо Энакина и забрался в машину, под которой прятался мальчик.

– Беги-ка ты, парень, отсюда! – выкрикнул набуанец уже из кабины. – Найди себе другое укрытие! Это скоро улетит!

Под лазерным огнем, нацеленным на покидающие ангар корабли, Энакин по-пластунски отполз в сторону. Истребитель, под которым он только что прятался, начал выруливать к воротам. Многие его товарищи уже нырнули в синеву за открытым проемом.

Джедаи и солдаты уверенно теснили захватчиков, а Энакин лихорадочно искал новое укрытие. Вдруг из ближайшего истребителя донесся свист R2-D2, который обосновался в гнезде и теперь вертел куполом и мигал индикаторами. Под пронзительный аккомпанемент выстрелов мальчик бросился к кораблю, перескакивая через останки поверженных дроидов, и со вздохом облегчения запрыгнул в кабину.

Выглянув наружу, он увидел, как из ангара вылетают два замыкающих истребителя. Первый резво ушел к орбите, но второму не повезло: сбитый выстрелом из танка, он вошел в штопор и взорвался огненным шаром, разбившись о поверхность планеты. Энакин поморщился и поглубже вжался в сиденье.

Отряд Панаки и Сабе, до этого сражавшийся на площади, с грохотом и пальбой ворвался в ангар. Уцелевших боевых дроидов удалось поймать под перекрестный огонь и быстро вывести из строя. После короткого совещания джедаи, Падме и Панака повели бойцов к выходу неподалеку от того места, где прятался Энакин.

– Эй, вы куда? – Мальчик выглянул из кабины, когда они проходили мимо.

– Эни, не вздумай выбираться! – скомандовал Квай-Гон, грозно глянув на мальчишку. Длинные волосы джедая растрепались. – Оставайся там!

Но тот упрямо встал:

– Нет, я хочу пойти с вами и Падме!

– Оставайся в кабине! – отрезал Квай-Гон не терпящим возражений тоном.

Энакин в нерешительности замер, и отряд прошагал мимо него к воротам. Мальчик не хотел оставаться в стороне. Он не собирался упускать Квай-Гона и Падме из виду, тем более что, сидя в пустом ангаре, ничем не мог им помочь.

Он все еще раздумывал, как поступить, когда бойцы перед самыми воротами вдруг замедлили шаг. Из проема им навстречу выступила фигура в темном плаще. У Энакина перехватило дыхание. Это был тот самый ситх, который охотился на них в песках Татуина. Опасный противник в бою и враг всего Ордена джедаев, если верить словам Квай-Гона. Воин мягко выступил из теней, как огромная песчаная пантера. Татуированное красным и черным лицо походило на устрашающую маску, а желтые глаза горели яростью и предвкушением скорой расправы.

Загородив проход и выставив перед собой длинную рукоять меча, он ожидал приближения джедаев и их отряда. Капитан Панака и его бойцы тут же свернули с дороги. По приказу Квай-Гона Падме со служанками тоже отступили, хотя и гораздо медленнее и с явной неохотой.

На пути у повелителя ситхов остались лишь двое: Квай-Гон Джинн и Оби-Ван Кеноби. Джедаи синхронно скинули плащи и зажгли мечи. Противник тоже избавился от плаща и протянул свое оружие вперед, словно предлагая для осмотра. С обеих сторон длинной рукояти вырвались сияющие лучи: меч оказался двухклинковым. С улыбкой на хищном лице ситх лениво и небрежно покачал клинками, словно приглашая джедаев атаковать.

Учитель и ученик разошлись и начали заходить на врага с разных сторон.

Сражение на равнинах к югу от Тида шло полным ходом: земноводные существа и металлические создания сошлись в рукопашной. Генераторы силового поля не позволяли танкам Торговой Федерации бить по врагу прямой наводкой. Пробиться сквозь щит смогли только боевые дроиды, но по численности они существенно превосходили гунганов, поэтому генерал Сил бросил в бой все резервы.

Джа-Джа Бинкс сражался в самой гуще, потрясая сломанным энергетическим копьем, как дубиной, крутясь, спотыкаясь и раскачиваясь на каждом шагу. Бедолага запутался ногой в проводах дроида, которого сам перед этим обезглавил, и теперь тащил его корпус за собой. Нежданный груз, функционирующий даже без головы, безостановочно палил из бластера и чаще, чем в гунганов, попадал в своих товарищей, прорежая их ряды.

– Кирдык! Полная кирдык! – как заведенный кричал Джа-Джа, размахивая сломанным копьем и пытаясь избавиться от останков дроида.

Когда наконец ему удалось расколошматить неуемного противника, гунган обнаружил, что стоит посреди обширного пустыря, который обе сражающиеся стороны старательно избегали. Несколько ужасных, бесконечно долгих секунд Джа-Джа в прямом смысле не знал, куда приткнуться.

Потом ближайший соплеменник издал клич:

– Джа-Джа Бинкс! Джа-Джа Бинкс!

– Кто? Моя? – озадаченно раскрыл он рот.

Воодушевленные бойцы сплотились вокруг него и снова бросились вперед, увлекая нечаянного героя вместе с собой в бурную контратаку.

Но в отличие от гунганов, у Торговой Федерации еще было оружие про запас. Получив приказ с флагмана на орбите, ООМ-9 выставил дополнительный батальон дроидов-разрушителей. Выпущенные с длинных трапов транспортников, они прокатились по останкам боевых дроидов прямо сквозь силовое поле и ворвались в самое пекло, безостановочно поливая огнем аборигенов. Гунганы и кааду падали как подкошенные, но поредевшие цепи тут же восполнялись другими бойцами, которые удерживали позиции и замедляли продвижение дройдек.

Сражение шло с переменным успехом для той и другой стороны, и исход его все еще не был очевиден.

Не так давно Энакин Скайуокер твердо решил, что будет защищать Квай-Гона и Падме любой ценой и проследит, чтобы с ними ничего не стряслось. Он знал, что выполнить это обещание будет трудно. В глубине души, где он не стеснялся называть вещи своими именами, Энакин понимал, насколько безрассудна такая преданность. Однако он был юн и отважен и на жизненном пути строго придерживался принципов, иначе жизнь давно бы сломила его. Это было не очень-то просто, особенно в бытность его рабом. Мальчику удавалось выкручиваться благодаря маленьким победам в сложных ситуациях и неизменной вере в то, что когда-нибудь он найдет способ вырваться из положения, в которое угодил с рождения.

Вера Энакина была вознаграждена. Всего несколько дней назад победа в гонке Бунты навсегда изменила его жизнь.

Не было ничего странного в том, что он в некотором смысле взял на себя заботу о благополучии джедая и королевы Набу, хоть не имел ни малейшего понятия, каким образом он будет справляться. Энакин не боялся ответственности. Испытания, которыми обернулось его решение, не пугали мальчика.

И сейчас пришло время проверить серьезность его намерений.

Квай-Гон и Оби-Ван скрестили с ситхом мечи, и воздух наполнил скрежет металла, рассекаемого световыми лезвиями. Бойцы кружили по ангару, нанося и отражая удары – яростно, порывисто, без колебаний и пощады. Татуированный враг был быстр и изворотлив; орудуя двухклинковым мечом, он не просто отбивался от джедаев, а легко и непринужденно теснил их. Он был искусным бойцом – возможно, даже более искусным, чем его противники. А еще он был чрезмерно уверен в себе, и это вызывало беспокойство. Такого с наскока не возьмешь.

Однако Падме и ее солдатам угрожала еще бóльшая опасность. В двери на дальней стороне ангара с площади вкатились дройдеки и начали распрямляться в боевую стойку. R2-D2 заметил их первым и писком предупредил мальчика. Энакин отвлекся от сражения на мечах. Дройдеки накрыли набуанцев ураганным огнем: несколько бойцов повалились замертво, а Сабе, задетая по касательной, упала на руки капитану. Падме и ее солдаты остались без прикрытия, но сопротивлялись изо всех сил.

– R2-D2, мы должны помочь! – воскликнул мальчик, приподнявшись на сиденье. Он озирался в поисках оружия, порываясь сделать хоть что-нибудь для спасения королевы.

R2-D2 соображал рациональнее. Маленький дроид подсоединился к компьютеру истребителя и завел его. На приборной панели зажглись огоньки, и в одно мгновение тишину разорвал рев оживших двигателей. Энакин, застигнутый врасплох, повалился обратно на сиденье.

Корабль медленно поднялся над полом и сдвинулся с места.

– Молодчина, R2-D2! – обрадованно крикнул Энакин, тут же ухватившись за ручки управления. – Так, поглядим…

Он развернул корабль носом к воюющим и торопливо пробежал взглядом по приборной панели в поисках систем вооружения. Благодаря работе на заднем дворе, где он возился с различной техникой, мальчик немного разбирался в истребителях, но с набуанскими машинами и какими бы то ни было системами вооружений знаком не был. Его знания касались систем навигации и двигателей, да и то по большей части болидов, спидеров и устаревших транспортников.

– Где же ты, где? – приговаривал Энакин, скользя пальцами по кнопкам, рычагам и переключателям.

Он быстро выглянул наружу. С одного из набуанцев с лязгом слетел шлем, и мужчина грузно осел на пол. Лазерные заряды прожигали металлические стены вокруг осажденных. Дройдеки неумолимо расстреливали отряд Падме, который с каждой минутой становился все меньше. С отчаяния Энакин перещелкнул все тумблеры на какой-то красной панели. Сдвинулись стабилизаторы, и истребитель сильно затрясло.

– Ой, не то, – пробормотал мальчик, вернув тумблеры на место. Его взгляд переместился на гашетку с четырьмя темными кнопками, утопленными в боковых клапанах. – Может, эти?

Энакин утопил кнопки. Корабль ударил из носовых лазеров по дроидам, и троица боевых механизмов в один миг превратилась в дымящиеся обломки.

– Ура! Так им! – обрадованно выкрикнул юный стрелок, а R2-D2 за его спиной одобрительно просвистел.

Оставшиеся дройдеки разделились, чтобы в них было труднее прицелиться, и стали окружать корабль, а Падме, служанки, Панака и уцелевшие солдаты бросились к дверям, ведущим во дворец. Энакин приподнялся и проводил их взглядом.

– Удачи, – прошептал он.

Теперь дроиды-разрушители сжимали вокруг него кольцо. Изящный корпус корабля содрогался под прицельным бластерным огнем. Краем глаза Энакин заметил, что ситх, беспощадно наседая на джедаев, вытеснил их из ангара в соседнее помещение.

Все трое пропали из виду, и мальчик остался наедине с дройдеками.

Лазерный выстрел пришелся по носу, и истребитель развернуло. Энакин покрепче сжал рукоятки управления. Он начал отстреливаться, но дроиды-разрушители весьма проворно уходили из-под огня, и выстрелы попадали в стены.

Энакин снова вжался в сиденье и окинул приборную панель незамыленным взглядом.

– Надо развернуть щиты, – прошептал мальчик, заставляя себя сосредоточиться под шквалом выстрелов. – Всегда справа! Управление щитами всегда на правой стороне!

Он щелкнул несколькими переключателями, и форсажные камеры выдали грохочущий залп. Мальчик нажимал кнопку за кнопкой, а ручки так и норовили выскочить из пальцев. Наконец истребитель развернулся и вылетел в ворота ангара, плавно набирая высоту.

Колпак кабины мягко скользнул вперед и закрылся.

– R2-D2, что происходит? – завопил мальчик. В наушниках послышались отрывистые трели. – Я знаю, что что-то нажал! – ответил Энакин. – Нет, я ничего не делаю! – Он совладал с собственным дыханием и прочитал слова на экране. – На автопилоте? Попробуй переключить управление на себя!

Изящный желтый истребитель покинул атмосферу Набу и вышел в открытый космос, оставив позади планету, которая была похожа на утопающий в черной подложке сине-зеленый самоцвет.

Несколько серебристых точек впереди постепенно увеличивались в размерах.

– R2-D2, куда мы летим? – выдохнул Энакин, все еще пытаясь разобраться с приборной панелью.

Динамик системы связи скрипнул, и в кабину ворвались голоса Рика Олие и других пилотов.

– Говорит Браво-лидер, – пробился сквозь помехи твердый голос командира. – Браво-два, на перехват вражеских истребителей! Браво-три, возьми на себя станцию связи!

– Вас понял, Браво-лидер! – раздалось в ответ.

Теперь Энакин их отчетливо видел: серебристые точки, разбросанные по черному фону, приобрели характерные очертания набуанских истребителей на подлете к массивному линкору Торговой Федерации.

– Истребители прямо по курсу! – внезапно предостерег пилотов Рик Олие.

R2-D2 издал тревожный писк. Мальчик прочитал сообщение, и у него все внутри сжалось.

– В каком смысле – автопилот ищет свое звено? Что еще за звено? – Энакин перевел взгляд на маячившие впереди набуанские корабли. – Этих, что ли?

R2-D2 утвердительно свистнул. Энакин сполз на сиденье.

– Автопилот ведет нас туда? Прямо в бой? – Мысли разбегались. – R2-D2, отключи автопилот!

Астродроид издал новую серию посвистов.

– Здесь нет ручного переключения! – вскричал Энакин. – Или я не могу его найти! Переключи там какие-нибудь проводки! R2-D2, поскорее!

Мальчик беспомощно уставился в иллюминатор, гадая, как ему теперь спастись, а корабль держал курс прямо в гущу истребителей Торговой Федерации.

22

Квай-Гон Джинн был одним из самых умелых фехтовальщиков Ордена. Учитель считал его чуть ли не самым одаренным учеником, которого ему только довелось тренировать. Всю жизнь Квай-Гон провел в горячих точках Галактики, сражаясь в условиях столь неблагоприятных, что кто-нибудь другой на его месте мог бы и не сдюжить. Он уцелел в битвах, которые оказались во всех смыслах испытанием его мастерства и характера.

Но сегодня он повстречал достойного противника. Ситх, против которого они выступили с Оби-Ваном, был тренирован не хуже мастера-джедая да к тому же превосходил его в отношении возраста и силы. Квай-Гону было под шестьдесят, его юность давно прошла и силы начали увядать. Нынче его преимущество – если можно было его так назвать – заключалось в богатом опыте и интуитивном предугадывании выпадов противника.

Оби-Ван в этой схватке олицетворял молодость и выносливость, но он не был закален в боях, поскольку имел опыт лишь соревновательных поединков. Объединенными усилиями учитель и ученик сдерживали ситха, однако их попытки смести опасного врага и взять над ним верх были удручающе слабы.

Воин был превосходно обучен, и совершенствоваться дальше ему было просто некуда. Мощь его была в самом расцвете, а клинок направляла всепоглощающая ненависть и презрение к джедаям, тысячелетиями противостоявших ситхам. Он всю жизнь шел к этому моменту, тренировался ради возможности сойтись в схватке с рыцарем-джедаем. То, что он встретил сразу двух, только добавляло азарта. Ситх не испытывал страха и сомнений. Квай-Гону была знакома эта сосредоточенность, столь по-джедайски зацикленная на «здесь и сейчас». Мастер-джедай читал это в безумных глазах и резких чертах лица своего врага. Он был живым воплощением всегдашних нравоучений Квай-Гона о том, как следует прислушиваться к велениям Силы.

Троица перемещалась по ангару, призвав на помощь все навыки, которыми каждый из них овладел за годы тренировок. Рыцари-джедаи безостановочно навязывали свой темп боя, и ситх постепенно отступал все дальше от набуанцев и их кораблей. Но Квай-Гон быстро уяснил, что их преимущество лишь видимость; на самом деле враг полностью контролировал ход битвы. С изумительной легкостью совершая прыжки и сальто, ситх заманивал рыцарей туда, где сражаться ему было особенно удобно. Проворство и сноровка позволяли ему сдерживать атакующих, сводя на нет их натиск, и в то же время делать выпады, прощупывая на предмет слабых мест в обороне.

Квай-Гон бился изо всех сил. Он чувствовал, насколько грозен противник, и хотел положить конец столкновению как можно быстрее. Выпады мастера-джедая были решительными и неистовыми, и Оби-Ван не отставал, во всем копируя учителя. Они уже сражались раньше бок о бок, и обоим были знакомы приемы друг друга. Квай-Гон сам тренировал Оби-Вана, и, хотя юный джедай еще не сравнялся с ним в мастерстве, учитель верил, что однажды ученик превзойдет его.

Они без промедления ввязались в схватку с воином и столь же быстро поняли, что так просто его не одолеть. С этой минуты джедаи поменяли тактику и стали прикрывать друг друга в ожидании подходящего момента. Но ситху хватало ума не раскрываться, и схватка затягивалась.

Постепенно все трое переместились к двери, которая вела внутрь энергостанции. Над шахтой, где были размещены два генератора, обслуживающие главный ангар, простирались узкие переходы и мостки. Обширное помещение наполнял грохот машин, сквозь клубы пара и многослойные тени пробивался рассеянный свет. Джедаи и ситх ворвались на один из мостков, и металлическая дорожка зазвенела в такт их поступи и ударам световых мечей.

Здесь, вдали от Тида и его жителей, сражающиеся усилили натиск.

Ситх перепрыгнул на расположенный уровнем выше мостик. Его татуированное лицо горело безумием схватки и какой-то непонятной радостью. Джедаи прыгнули следом – один приземлился перед воином, другой позади, тем самым зажав противника в тиски. Они с боем продвигались по мостку – только лезвия сверкали да летели искры от металлических перекрытий, когда по ним приходился удар.

Враг подловил момент и, когда Оби-Ван потерял равновесие, ударом ноги сбросил молодого джедая с дорожки. Воспользовавшись тем, что ситх отвлекся, Квай-Гон отправил его следом. Воин неуклюже сорвался с края и шлепнулся на мостик несколькими уровнями ниже, чем Оби-Ван. Сила или, скорее, неожиданность удара заметно потрясла ситха, и мастер-джедай одним прыжком настиг его, почувствовав возможность покончить с врагом. Но тот быстро поднялся на ноги и побежал прочь, увлекая преследователя за собой.

Когда Оби-Ван оправился от падения, Квай-Гон уже настиг воина у маленькой двери в дальнем углу энергостанции. Мастер-джедай быстро продвигался вперед, наседая на противника и ловко орудуя мечом. Он уже порядком вымотался, почти изнемог, но ситх наконец-то был вынужден перейти к обороне, и джедай не намеревался давать врагу передышку.

– Учитель! – крикнул Оби-Ван, пытаясь нагнать их, но Квай-Гон не замедлил продвижения.

Один за другим противники просочились через маленькую дверь в коридор. В пылу схватки они двигались слишком быстро и не сразу сообразили, куда попали. Буферные рамки из лазерных лучей образовали пять прозрачных стен, полностью преграждая путь по коридору. Лазеры зажглись в тот момент, когда ситх и джедаи проникли в дверь. Противник успел продвинуться дальше всех и оказался между пятой и четвертой загородками. Квай-Гон, не отстававший ни на шаг, был отделен от него лишь одной рамкой. Сильно запоздавший Оби-Ван не успел пройти даже за первую.

Застигнутые врасплох, бойцы застыли и стали тщетно озираться в поисках выхода. Квай-Гон быстро определил, что они угодили в служебный коридор, ведущий к плавильне, где сжигались отходы работы энергостанции. Стены здесь были оборудованы лазерными загородками, чтобы предотвратить несанкционированное проникновение. На обоих входах в коридор должны были иметься выключатели, но искать их было уже поздно.

Джедаи уставились на ситха за прозрачной завесой, а тот в ответ злорадно усмехнулся. «Не волнуйтесь, – можно было прочесть на его мрачной физиономии. – Я не заставлю вас ждать».

Квай-Гон многозначительно переглянулся с Оби-Ваном и осторожно опустился на колени для медитации.

Королева Набу Падме Наберри со служанками и гвардейцами капитана Панаки пробрались городскими проулками ко дворцу. Повсюду – от здания к зданию, от коридора к коридору – кипели сражения с гарнизоном боевых дроидов, оставшихся в Тиде. На пути отряд королевы натыкался как на одиноких патрульных, так и на целые взводы, и ничего не оставалось, как раз за разом идти на прорыв, не ввязываясь в затяжное противостояние.

Поэтому они предпочли главной улице кружной маршрут, чтобы, насколько это возможно, избежать нежелательных встреч. Сначала, уклоняясь от боя в ангаре, они рванули ко дворцу напрямик. Но ставка на скорость и неожиданность не сработала, и Панака выбрал более осторожный путь. Они прошли туннелями, скрытыми проулками и виадуками, о которых патрулям было невдомек. Случалось, что отряд все-таки замечали, и тогда они просто прорывались мимо, ни на секунду не замедляя шага.

В итоге они достигли дворца гораздо быстрее, чем Падме смела надеяться, и, проникнув внутрь с виадука, который вел к сторожевой башне, двинулись по парадным анфиладам к тронному залу.

Отряд был уже на полпути к цели, когда из-за угла им навстречу выступил патруль боевых дроидов, незамедлительно встретивший их огнем. Отстреливаясь и оглядываясь в поисках обходного пути, набуанцы рассыпались по нишам и дверным проемам. Дроиды все прибывали, и по всему дворцу зазвучали сирены.

– Капитан! – крикнула Падме, перекрывая грохот стрельбы. – На это нет времени!

Панака, весь взмокший, торопливо огляделся.

– Попробуем с улицы! – крикнул он в ответ.

Прицелившись в высокое окно, капитан вышиб транспаристаль вместе с рамой. Под прикрытием служанок и большей части набуанских солдат королева, Панака и еще с полдесятка бойцов выскочили из укрытий и быстро забрались в разбитое окно.

Однако теперь они оказались на широком карнизе на высоте шести этажей над грохочущим водопадом и дренажным бассейном, который соединялся с прудами, рассредоточенными по всей территории дворца. Вжавшись в стену, королева лихорадочно завертела головой. Панака указал на карниз четырьмя этажами выше. Набуанцы вытащили пристегнутые к поясам грейферы, защелкнули их на стволах бластеров и выстрелили, прицелившись вверх. Тонкие тросы выскочили, как летящие в атаку змеи, и стальные крюки впились в камень.

Включив подъемный механизм, королева и ее спутники вознеслись над карнизом.

Грохот пальбы в помещении, где служанки с солдатами отбивались от дроидов, усилился. Падме заставила себя не обращать внимания и двигаться к намеченной цели.

Приземлившись на другом карнизе, они отстегнули тросы, и Панака снова бластером пробил путь внутрь здания, усыпав пол обломками транспаристали и пермакрита. Теперь тронный зал был гораздо ближе – всего лишь на этаж выше за несколькими поворотами. В душе Падме возликовала: скоро неймодианский наместник сам станет ее пленником!

Но не успела она додумать эту мысль, как в конце коридора показалась пара дройдек, тут же раскрывшихся в боевой режим. Спустя какие-то секунды с другой стороны выкатились еще двое и наставили руки-орудия на набуанцев.

Ведущий дроид монотонным механическим голосом приказал бросить оружие.

Падме помедлила. Пути к отступлению не было – разве что выскочить обратно в окно, но так они снова окажутся в беспомощном положении на карнизе. Можно попытаться прорваться с боем, но дройдеки не обычные боевые дроиды, и справиться с ними будет затруднительно.

Вслед за леденящими душу подсчетами королеве в голову пришла смелая мысль – решение, которое могло бы принести столь желанную победу даже в этой безнадежной ситуации. Распрямившись, Падме показала дроидам руки и отшвырнула бластер.

– Бросайте оружие! – велела она капитану и гвардейцам. – Этот раунд за ними.

Панака изменился в лице:

– Ваше величество, нельзя…

– Капитан, – прервала его Падме, глядя подчиненному прямо в глаза, – я приказываю вам бросить оружие.

Он посмотрел на нее таким взглядом, будто счел сумасшедшей. Но бластер беспрекословно бросил и жестом велел своим бойцам сделать то же самое.

Дройдеки подкатились ближе, чтобы взять набуанцев под арест. Но прежде чем это случилось, Падме успела передать короткое сообщение по комлинку.

– Не теряйте веру, капитан, – спокойным, собранным голосом подбодрила она сбитого с толку Панаку.

Армии гунганов приходилось несладко. Как и набуанцам, гунганам было не под силу тягаться с дроидами-разрушителями. Аборигены едва сдерживали неослабевающий натиск Торговой Федерации, и их медленно, но верно теснили с поля боя. В их рядах тут и там появлялись бреши.

Джа-Джа Бинкс угодил в самую гущу неприятной заварушки.

Некоторое время он летел на гребне успеха, и солдаты так воодушевились его мнимой храбростью, что перешли из бегства в контрнаступление. Но, продвинувшись слишком далеко, они наткнулись на дройдек, и атака захлебнулась. Теперь Джа-Джа со товарищи безуспешно пытались перестроиться, отступая под истончающуюся сень силового поля, где уже отсиживались остальные.

Джа-Джа, давно потерявший своего кааду, улепетывал со всех ног. Стремясь во что бы то ни стало оторваться от наступающих дройдек, он нагнал набитую энергетическими шарами повозку. Ухватившись за бортик, доблестный генерал попытался вскарабкаться в скрипящий на ухабах кузов, однако нечаянно откинул защелку бортика, и тот раскрылся. Из кузова покатились энергетические шары, рассыпавшись неровным подвижным шлейфом позади отступающих. Джа-Джа бросился наутек от настигающих его шаров. Гунгану удалось спастись бегством, а вот враги оказались не такими юркими. Шары смели дроидов, вздымая в воздух фонтаны огня и металлических обломков.

– Красотища! – радостно возопил Джа-Джа, глядя, как толкаются солдаты Федерации в попытке увернуться от шаров.

Впрочем, дело вокруг обстояло гораздо хуже. Дроиды-разрушители прорвали оборону гунганов у генераторов и безудержно палили по ним. У фамбаа, тащивших на спине установки, подкашивались ноги, а сами генераторы искрили и дымились. Силовое поле вдруг покрылось рябью, и ООМ-9, наблюдавший за происходящим в электробинокль, доложил об этом командованию. Тут же был отдан приказ танкам выдвинуться на позиции и открыть огонь по гунганам.

Увидев, что мощность генераторов падает, генерал Сил осознал, что битва проиграна. Гунганы сделали все, что могли, чтобы помочь королеве Набу. Обернувшись к авангарду, генерал приказал отступать. Над лугами жалобно протрубили горны, и армия гунганов начала отход.

Джа-Джа нашел себе нового кааду и сломя голову скакал к спасительному болоту. Однако, угодив в гущу наступающих дроидов и танков, он из-за взрыва быстро лишился средства передвижения, отлетел в сторону и повис на дуле ближайшей механической махины. Так он и мчал теперь по полю гремящего сражения, вцепившись в ствол вражеского орудия. Экипаж танка быстро сориентировался и, раскрутив дуло, попытался стряхнуть непрошеного пассажира. Но гунган держался мертвой хваткой, всем телом прижавшись к орудию, и стряхиваться упорно не желал.

– На помощь! На помощь! – вопил он.

Капитан Тарпальс скакал верхом на кааду рядом с танком и уговаривал Джа-Джа спрыгнуть. По обшивке машины рикошетили лазерные выстрелы, едва не цепляя гунгана, который силился преодолеть страх и оторваться от своего ненадежного насеста. В танке открылись люки, и наружу показались головы дроидов. Джа-Джа узрел, что враги целятся в него из бластеров, и глаза его расширились от страха.

Тогда он все-таки решился спрыгнуть, тяжело бухнувшись позади товарища, который задержался, чтобы спасти его. Кааду пошатнулся под тяжестью двух всадников, но быстро оправился и затрусил прочь.

Вокруг вырастали столбы взрывов, взметались к небу комья грязи, и Джа-Джа Бинкс, крепко обхвативший своего спасителя и зажмуривший глаза, уже попрощался с жизнью.

Энакин Скайуокер не по своей воле угодил в схватку между истребителями Набу и Торговой Федерации. Все еще пытаясь отключить автопилот, мальчик умудрялся уйти от ближнего боя лишь благодаря тому, что его корабль перемещался быстро и хаотично, в самый последний момент выходя из зоны обстрела противника. Те, кому повезло меньше, взрывались рядом – иногда настолько близко, что можно было разглядеть пролетающие мимо обломки.

– Уфф, жарковато! – выдохнул Энакин, по очереди переключая рычажки на приборной панели.

В ответ на его непрошеное вмешательство истребитель вздрагивал и рыскал.

Потихоньку мальчик начал осваиваться, методом проб и ошибок фильтруя знания о различных переключателях, кнопках и рычагах. Огорчало лишь то, что в результате этих манипуляций заблокировалась гашетка и он никак не мог ее перенастроить.

Заслышав громкий писк R2-D2, Энакин оторвался от своего увлекательного занятия и увидел два вражеских истребителя, идущих на него лоб в лоб.

– R2-D2, R2-D2, выручай!..

Астродроид скомкал остаток своей трели и перешел на отчаянный свист.

– Под моим управлением? – потрясенно переспросил мальчик.

Он схватился за штурвал, добавил газу и перевел рычаги влево. К его удивлению и нескончаемому облегчению, истребитель резко ушел в сторону и, пролетев мимо атакующих, ворвался в гущу сражения.

– Ура! Теперь он меня слушается! – возрадовался Энакин. – Молодец, R2-D2!

Дроид ответил коротким свистом через интерком.

От дублирующего текстового сообщения брови мальчика поползли вверх.

– Возвращаться на Набу? Еще чего! Квай-Гон сказал мне не покидать кабину, и я так и сделаю! Держись!

Здравый смысл уступил задору, и мальчик направил корабль в самую середину схватки. Включились все летные инстинкты, и Энакин снова почувствовал себя пилотом болида, частью машины, ввязавшейся в увлекательную гонку до победного конца. Вылетели в воздушную трубу все клятвы: Квай-Гон и Падме были слишком далеко отсюда, чтобы оберегать их. Единственное, что имело значение: Энакин вырвался на открытый простор, взял на себя управление истребителем и воплотил мечту в реальность.

В поле зрения вплыл вражеский корабль.

– R2-D2, держись крепче! – скомандовал пилот. – Сейчас я с ним разделаюсь.

Мальчик сел на хвост истребителю Торговой Федерации, но запоздало вспомнил, что гашетка заблокирована, и лихорадочно стал искать переключатель.

– R2-D2, ну какой же? – выкрикнул он в микрофон шлема. – Как стрелять-то?

Дроид ответил заливистой трелью.

– Этот, что ли?

Энакин нажал на кнопку, но, вместо того чтобы разблокировать гашетку, она включила ускорение, и корабль промчался мимо врага.

– Эй! – недовольно воскликнул пилот.

Теперь истребитель Торговой Федерации оказался на хвосте у него, заходя на позицию для обстрела. С силой рванув на себя рычаги, Энакин понесся к флагману вражеского флота и несколькими отрывистыми скачками увел корабль в открытое пространство.

– Это не тот переключатель! – выкрикнул мальчик в интерком. – Это форсаж!

R2-D2 что-то уклончиво просвистел в ответ. Противник снова подобрался к ним сзади и начал сокращать дистанцию. Энакин резко вильнул вправо и ушел обратно к рою истребителей Федерации. Быстро переключая стабилизаторы, он закрутил свой истребитель, как волчок. Астродроид возмущенно завопил.

– Знаю, что дело плохо! – завопил в ответ пилот. – Держись! Выход из этой заварушки там же, где вход!

Энакин направил истребитель к станции управления, увлекая за собой преследователя. Мимо просвистели лазерные заряды, чуть не зацепив обшивку. Подождав еще секунду и приблизившись к флагману настолько, что нанесенная на мостик эмблема Торговой Федерации нависла над ним как стена, он включил реверс и снова нырнул вправо.

На какое-то жутковатое мгновение истребитель застопорился и ухнул к обшивке гигантского корабля. Однако преследователь не успел сманеврировать и промчался мимо, врезавшись в линкор Федерации и взорвавшись фонтаном огня и металлических обломков.

Снова включив двигатели, Энакин увел корабль в сторону и стал высматривать нового противника. Он видел, как несколько набуанских истребителей заходят в атаку на флагман.

В интеркоме раздался голос Рика Олие:

– Браво-три! Вперед! На центральный мостик!

– Браво-лидер, вас понял! – послышался ответ.

Щиты линкора с легкостью отразили натиск четырех истребителей Набу. Двое нападавших были сбиты пушками и развеяны в пыль. Оставшиеся двое прекратили заход и вывернули в сторону.

– Слишком мощные щиты! – раздраженно выкрикнул один из выживших пилотов. – Нам их не пробить!

Тем временем Энакина снова втянули в схватку. Уже новый вражеский истребитель засек его и бросился в погоню. Мальчик выжал газ и заскользил вдоль корпуса флагмана, петляя под непрерывным потоком лазерного огня и огибая выступающие части.

– Знаю, что это не гонки! – отмахнулся Энакин от укоризненного замечания R2-D2. Но в конечном счете бой ощущался именно так. На мальчика нахлынуло безудержное ликование, когда он повел истребитель по извилистой траектории. Скорость и изменчивость боевой обстановки вызывали приток адреналина. Он не променял бы это ощущение ни на что на свете!

Но на этот раз удача отвернулась от пилота. Подобравшись к хвостовой части линкора, он поймал лазерный выстрел и закрутился в тошнотворном штопоре. R2-D2 снова завопил, а Энакин отчаянно пытался восстановить управление.

– Ах ты, куча бантового пуду! – процедил он, стараясь выровнять подбитую машину.

Истребитель летел прямо в бок врагу, и Энакин оттянул на себя штурвал и снизил мощность, положив корабль в бреющий полет. Поворачивать назад было поздно, поэтому пилот направил истребитель в громадное отверстие в корпусе флагмана. Управляемые дроидами пушки пытались достать его огнем, лазерные выстрелы полосовали пространство вокруг, но Энакин в долю секунды просвистел мимо и ворвался в главный ангар. Запустив на полную мощность маневровые двигатели, он уворачивался от транспортников, танков, истребителей, складского оборудования и старался приглядеть место, куда можно посадить машину.

R2-D2 безудержно чирикал.

– Я пытаюсь сесть! – крикнул Энакин в ответ. – Эй! Эй! Я пытаюсь!

Истребитель мимолетно коснулся палубы и клюнул носом, начав торможение двигателями. Впереди путь преграждала переборка. Энакин с оглушительным лязгом посадил корабль, и тот, царапая настил, заскользил по наклонной палубе. Наконец он замедлился, наполовину развернулся и, покачнувшись, замер. Двигатель захлебнулся и умолк.

R2-D2 облегченно присвистнул.

– Ладно, ладно! – пропыхтел Энакин, качая головой. – Мы сели. Теперь давай снова заведемся и будем улепетывать отсюда!

Мальчик наклонился, чтобы поправить ведущие к топливопроводу кабели. Потом с тревогой воззрился на индикаторы приборной панели.

– R2-D2, тут все горит красным! Системы перегрелись!

Он занялся настройкой охлаждения, но тут астродроид издал встревоженную трель.

– Ой-ой, – проговорил пилот себе под нос.

По ангару угрожающе маршировали десятки боевых дроидов с оружием наперевес. Единственный путь к отступлению был отрезан.

23

Оби-Ван метался в перегороженном закутке служебного коридора, как загнанное в ловушку животное. Он злился на себя за то, что оказался отрезан от наставника, и на самого Квай-Гона за то, что тот допустил подобное. Молодой джедай был донельзя встревожен: уж в этом он мог признаться хотя бы себе. Они давно уже должны были покончить с этой схваткой. Выступи против них любой другой враг, так бы и вышло. Но которого из их прежних противников ни возьми, ситх был натренирован и закален в боях лучше любого из них. С момента начала схватки джедаи ни на шаг не приблизились к победе.

Оби-Ван обмерил взглядом коридор, прикидывая, какое расстояние успеет преодолеть в промежутки между включениями лазерных перегородок. Еще до того, как он застрял здесь, джедай успел заметить, что лазеры выключаются буквально на несколько секунд и потом включаются снова. Придется проявить расторопность – да еще какую! Оби-Ван не хотел, чтобы учитель остался наедине с этим татуированным психом.

Квай-Гон, отрезанный от всего мира двумя стенами, сидел перед лицом врага, опустив голову, и медитировал. Прислушиваясь к Силе, мастер-джедай готовился к финальному броску. Оби-Вану было больно смотреть на поникшие плечи наставника, на его согбенную спину. Квай-Гон считался лучшим фехтовальщиком, которого видел свет, но все-таки был уже не молод.

По ту сторону заслонки ситх занялся своими ранами – ожогами и порезами, наличие которых выдавали обожженные прорехи на одежде. При этом он не терял из виду Квай-Гона, следя за ним с напряжением на черно-красном лице и безумным блеском в глазах. Световой меч воина покоился на полу. Заметив, что Оби-Ван пронизывает его взглядом, ситх издевательски усмехнулся.

В этот момент лазеры погасли.

Оби-Ван с мечом на изготовку бросился вперед по узкому проходу. Квай-Гон тоже уже был на ногах и зажег оружие. Мастер-джедай ураганом вылетел из ловушки, выбив ситха из коридора и увлекая вместе с собой в помещение плавильни. Оби-Ван ринулся вперед с криком, словно мог звуком своего голоса привлечь бойцов обратно.

Но тут загудели электрические конденсаторы, готовые снова выпустить лучи. Молодой джедай сделал последний бросок, но конца коридора достичь не успел. Пришлось остановиться у последней перегородки, и перед лицом снова возникла смертоносная завеса, преградившая путь в шаге до его завершения.

Стиснув рукоять меча обеими руками, Оби-Ван беспомощно взирал на то, как Квай-Гон Джинн и его враг сражаются на узком карнизе, опоясывающем шахту. Его отделял от дерущихся лишь поток электронов, но с таким же успехом стена могла быть из пермакрита в три метра толщиной. Джедай лихорадочно озирался в поисках выключателя, но тут, как и в начале коридора, ему ничего не светило. Он мог только ждать, смотреть и надеяться, что Квай-Гон продержится.

По всей видимости, мастеру-джедаю это было под силу. Медитация помогла ему изыскать свежие резервы, и он так неистово набросился на ситха, что тот стушевался. Джедай осыпал своего противника быстрыми разящими ударами, намеренно втягивая его в ближний бой и не позволяя пустить в ход второй клинок. Он оттеснил воина к краю карниза, безостановочно наседая и вынуждая все время обороняться. Пускай Квай-Гон был уже не молод, зато полон энергии. Татуированное лицо врага горело остервенением, но блеск в глазах слегка поблек от неуверенности.

«Учитель, так держать», – безмолвно подбодрял его Оби-Ван, прокручивая в голове каждый удар светового меча, словно наносил его сам.

Темный воин прыгнул почти над самой шахтой и выиграл немного времени, чтобы оправиться и принять новую боевую стойку. Квай-Гон тут же нагнал его, стремительно преодолев разделяющее их расстояние, и снова набросился на ситха. Но сражение один на один быстро вымотало его. Удары потеряли былую энергичность, по лицу градом лился пот, и хорошо ощущалось, что мастер-джедай слабеет.

Постепенно враг перехватил инициативу, и теперь уже он сам теснил джедая.

«Скорее!» – безмолвно подгонял Оби-Ван лазерную загородку, никак не желавшую подниматься.

Ситх отразил нисходящий удар, ловко ушел вправо и, повернувшись к джедаю спиной, сделал выпад назад вслепую. Квай-Гон разгадал его маневр слишком поздно. Меч вошел ему в живот, прожигая ткань, плоть и кости.

Оби-Вану показалось, что он слышит крик учителя, и лишь спустя секунду молодой джедай осознал, что кричит он сам. Квай-Гон принял удар молча, только весь сжался и отшатнулся, когда ситх выдернул меч. Мгновение джедай стоял неподвижно. Его взор погас, руки опустились, и на благородном лице вдруг проступила какая-то вселенская усталость. Затем световой меч застучал по каменному полу, а ноги Квай-Гона подкосились.

Так он и лежал ничком, когда лазеры снова погасли и в помещение плавильни ворвался ослепленный яростью Оби-Ван Кеноби.

Нут Ганрей с помощником и еще четырьмя членами Оккупационного совета Торговой Федерации ожидали в тронном зале, пока отряд из десяти боевых дроидов вел к нему пленников: капитана Панаку, служанку и шестерых гвардейцев. Наместник сразу узнал начальника дворцовой стражи, но присутствие девушки было ему непонятно. Неймодианец жаждал видеть королеву, и хотя эта служанка была чем-то похожа…

Он вздрогнул от удивления. Это и была королева, только без белил на лице и вычурного наряда, полностью лишенная всех своих регалий. Она выглядела даже моложе, чем когда носила официальные одежды, но холодный взгляд было ни с чем не спутать.

Наместник покосился на Хаако и заметил, что тот тоже сбит с толку.

– Ваше величество, – приветствовал неймодианец девушку, когда пленников подвели ближе.

– Наместник, – обронила она, подтверждая догадку о ее титуле.

Сомнения были развеяны, и Ганрей подбоченился, чувствуя себя триумфатором.

– Ваша маленькая эскапада подошла к концу. Тот сброд, что вы выставили против нас к югу от города, наголову разбит. Джедаи увязли в схватке далеко отсюда. А вы – моя пленница.

– Разве? – поинтересовалась девушка.

Тон ее слов обескураживал. В нем слышался какой-то вызов, как будто королева пыталась завязать спор. Даже Панака воззрился на нее удивленно.

– Именно так, – подтвердил наместник, прикидывая, не упустил ли он чего-то важного. Потом его лицо прояснилось. – Пришло время положить конец бессмысленной демагогии в Сенате. Подписывайте соглашение.

В парадных дверях тронного зала возник какой-то сумбур, послышались выстрелы и звон металла, на пол посыпались останки дроидов. И вот в дверном проеме показалась королева Амидала в окружении гвардейцев.

– Никакого соглашения я не подпишу, наместник! – громко выкрикнула она, стремительно отступая, чтобы не попасть под огонь. – Вы проиграли!

Ошеломленный, Нут Ганрей просто не мог пошевелиться. Еще одна королева? Притом настоящая, одетая по протоколу, с белилами на лице. Да и повелительный голос он узнал сразу же.

Наместник повернулся к дроидам, которые охраняли капитана дворцовой стражи и служанку.

– Отрядите шестерых – и за ней! – Он указал на стремительно удаляющуюся фигуру. – Приведите ее сюда! Настоящую, а не какую-то самозванку!

Дроиды, на которых он указал, поспешили за королевой и гвардейцами, оставив набуанских пленников под охраной всего четверых бойцов.

Ганрей подошел к служанке.

– Ваша королева за это дорого заплатит! – выпалил он, злясь, что его провели.

Девушка погрустнела и отвернулась, покорно склонив голову. Она тяжело опустилась на трон своей повелительницы. Нут Ганрей тут же потерял к ней всякий интерес, переключившись на солдат и мечтая поскорей упечь их в лагерь.

Но в следующий миг служанка уже была на ногах. В ее облике не проглядывало и следа покорности или подавленности, зато в каждой руке было по бластеру, которые она выхватила из потайного отделения в подлокотнике трона. Перебросив один из них капитану Панаке, она в ту же секунду выстрелила по дроидам. Те были застигнуты врасплох, поскольку следили за гвардейцами, так что девушка и капитан быстро расправились с металлическими охранниками – только эхо выстрелов пронеслось по тронному залу.

Выкрикивая приказания гвардейцам, служанка – если она являлась таковой, в чем Нут Ганрей начал сомневаться, – подошла к дверям и включила запирающие механизмы. Двери захлопнулись, ригели встали на место, и девушка разбила панель замка рукоятью бластера.

Затем она повернулась к неймодианцам, которые стояли посреди зала, вцепившись друг в друга. Их взгляды метались в поисках пути к спасению. Боевые дроиды валялись грудой металла на полу, а их бластеры перешли к набуанцам.

Служанка приблизилась к Ганрею.

– Наместник, сейчас мы с вами еще раз все обсудим, – холодно сказала она.

– Ваше величество, – выдавил неймодианец онемевшими губами, слишком поздно сообразив, в чем дело.

Она кивнула:

– Вашему вторжению конец.

Наместник не сдавался:

– Не фантазируйте. Вас слишком мало. Сюда вот-вот ворвутся сотни дройдек и освободят нас.

Он даже не успел договорить, как за дверьми послышался скрежет массивных колес, а затем – раздвигающихся металлических каркасов. Неймодианец позволил себе самодовольно улыбнуться:

– Слышите, ваше величество? За нами уже пришли.

Королева мрачно посмотрела на него:

– Прежде чем они войдут сюда, наместник, мы придем к новому мирному соглашению. И вы его подпишете.

Едва лазеры погасли, Оби-Ван Кеноби вылетел из коридора в помещение плавильни. Отбросив малейшую осторожность, джедай с такой яростью набросился на ситха, что они оба чуть не рухнули в бездну шахты. Оби-Ван так неистово бросался на врага, словно собственная безопасность для него ничего не значила. Глаза ему застилал алый туман гнева и безысходности, руку вело сожаление о поверженном учителе и о собственных промахах.

Поначалу натиск обескуражил ситха своей неожиданностью и силой, отчего тот оказался прижат к дальней от выхода стене. Он тут же постарался отбиться и выиграть пространство для маневра. Световые мечи скрежетали и выбивали искры, и эхо схватки разносилось по всей энергостанции. Попеременно орудуя обоими клинками, враг снова перешел в наступление в попытке подрезать противнику ноги. Но пускай Оби-Ван был не так умудрен опытом, как его наставник, реакция его была значительно лучше. Он предугадывал каждый удар и смог отразить все выпады врага.

Кружа, они обогнули шахту и выскочили к закуткам и нишам, где между закопченными колоннами и трубами царил сумрак. Оби-Ван дважды оступался, не в силах удержать равновесие на скользком краю шахты. Ситх пытался добить его с такой решимостью, что опалил рубаху от плеча до пояса, и только благодаря направленному вверх контрудару по животу врага Оби-Вану удалось быстро откатиться и вскочить на ноги.

Потом они пронеслись обратно в коридор мимо неподвижно лежащего Квай-Гона в гущу вентиляционных ходов. Из рассеченных труб вырывался пар, а воздух наполнял едкий запах паленой проводки. Ситх при помощи Силы принялся зашвыривать Оби-Вана тяжелыми предметами, стараясь сбить джедая с ног и обезоружить. Кеноби платил ему той же монетой, и воздух наполнился смертоносными снарядами. Отражая их, клинки метались направо и налево, и грохот металла, врезающегося в каменные стены, создавал зловещий отзвук в окружающем тумане.

Схватка затянулась, и некоторое время ни один не мог одержать верх. Но ситх был физически сильнее, его вела одержимость, которая превосходила даже всепоглощающее упрямство Кеноби. В конце концов татуированному воину удалось измотать падавана. Пядь за пядью враг оттеснял джедая, наседал на него, выжидал момент, когда тот раскроется. Оби-Ван чувствовал, что слабеет, и внутри стал подниматься страх – вдруг он тоже обречен на поражение?

«Ни за что!» – яростно поклялся он.

В голове зазвучал голос Квай-Гона: «Не зацикливайся на тревоге. Сосредоточься на том, что происходит здесь и сейчас. – (Оби-Ван постарался последовать совету, заглушить бушующие внутри эмоции, которые отвлекали его от цели.) – Думай о течении Живой Силы, юный падаван. Будь сильным».

Чувствуя, что упускает момент и слабеет, джедай решился на последний бросок. Он накрыл противника чередой боковых ударов с обеих сторон, чтобы тот развернул свой двухклинковый меч горизонтально. Потом сымитировал выпад влево и опустил клинок с такой силой, что расколол оружие врага надвое.

Исступленно вскрикнув, Оби-Ван обрушил на рогатую голову ситха сокрушительный удар. И промахнулся.

Враг предвидел маневр и ловко увернулся. Отшвырнув отрубленную половину меча, ситх быстро перешел в наступление. Под градом ударов Оби-Ван потерял равновесие и перелетел через край шахты, выронив меч. Несколько мгновений он проваливался во тьму, но потом отчаянно взмахнул рукой и уцепился за скобу в стене.

Глядя вверх на ликующего ситха, Оби-Ван Кеноби беспомощно повис над шахтой.

Едва завидев, сколько боевых дроидов обступило истребитель, Энакин Скайуокер сполз как можно ниже. Если бы он мог, то растворился бы в фюзеляже корабля и силой мысли вывел его по головам врагов прочь из ангара.

– Плохо дело, – пробормотал мальчик себе под нос.

По лбу градом катился пот. Он был всего лишь ребенком, но ему уже приходилось выкручиваться из передряг, не теряя при этом головы. «Выкрутись и из этой!» – приказал Энакин самому себе.

При беглом осмотре выяснилось, что индикаторы и главной, и вспомогательной панелей по-прежнему горят красным. Значит, здесь тупик.

– R2-D2, – прошептал мальчик, – системы все еще перегреты. Можешь что-нибудь сделать?

Поблизости раздались шаги, и металлический голос осведомился:

– Где твой пилот?

R2-D2 что-то храбро пропищал.

– Ты пилот?

Астродроид утвердительно свистнул.

Повисла озадаченная тишина.

– Предъяви код идентификации, – наконец нашелся боевой дроид.

Энакин услышал щелчки переключателей и гул электрических цепей. R2-D2 пытался найти путь к спасению. Какой же молодчина! Астродроид что-то тихо просвистел, и Энакин увидел, что все индикаторы разом поменяли цвет на зеленый.

– Ура, дружище! – выдохнул мальчик с облегчением. – Мы снова в гонке!

Он включил зажигание, и двигатели ожили. Высунувшись из укрытия, Энакин посвободнее уселся в кресле пилота и ухватился за ручки управления.

Дроид увидел его и вскинул бластер:

– Немедленно покинь кабину, или я уничтожу твой корабль!

– Не дождешься! – выкрикнул мальчик и включил защитные экраны. – Щиты работают!

Потянув на себя рычаг, пилот запустил репульсоры. Поднявшись в воздух, истребитель сбил дроида с ног и отбросил в сторону, как неуклюжего болванчика. Товарищи поверженного бойца открыли огонь, и по щитам корабля забарабанили выстрелы, разлетаясь рикошетом сияющих лучей.

R2-D2 громко заливался.

– Гашетка разблокирована! – радостно возопил Энакин. – Сейчас мы им покажем!

Он долго не отпускал кнопки, вращая истребитель вокруг поперечной оси. Лазерные лучи разлетались от его пушек, как от детской шутихи, подкашивая дроидов, которые не успевали даже помыслить об укрытии. Энакин кричал, захваченный восторгом. Он смел лазерным огнем всех дроидов, что оказались поблизости, без сожаления взирая на то, как оставшиеся в отдалении бегут, а корабли и оборудование разваливаются на куски под градом лучей.

Вдруг в конце длинного коридора что-то шевельнулось. Это была всего лишь тень, но в глубине сознания Энакина прозвенел настойчивый звоночек. Мальчик не знал, что именно ему грозит, да это и не имело значения. Он снова участвовал в гонке, сражался с Себульбой и мог видеть то, что скрыто от иных глаз. Энакин принимал решения не раздумывая, слушая бесплотный голос, который говорил только с ним, нашептывал ему о будущем и оберегал в настоящем.

Рука мальчика быстрее мысли сорвалась с гашетки и перекинула вправо двойной переключатель. Миг спустя в направлении угрожающей тени ринулись две торпеды. Они пронеслись мимо боевых дроидов, штабелей припасов, кораблей и всего прочего, что было на пути, и исчезли в широкой вентиляционной трубе.

Энакин застонал:

– Ну вот! Промазал!

Мгновенно забыв о неудаче, он плавно развернул истребитель и отжал рычаги управления. Энергопривод оглушительно взревел. Корабль пересек ангар, расшвыривая дроидов, и в шлейфе белого огня вражеских пушек вырвался в открытый космос.

Татуированный воин неторопливо подошел к краю шахты. Его лицо покрывал пот, а глаза радостно блестели. Битва завершилась. Еще секунда, и второй джедай встретит смерть. Ситх улыбнулся и, наслаждаясь моментом, перекинул из руки в руку обрубок меча.

Не отрывая глаз от противника, Оби-Ван Кеноби ушел глубоко в себя. Он искал связь с Силой, которую так отчаянно стремился постичь. Успокоившись, утихомирив колотящееся сердце и отбросив гнев и страх, падаван собрал остатки сил. Достигнув ясности ума и крепости духа, Оби-Ван с силой выбросил свое тело из ямы и перелетел через бортик шахты. Пронизанный потоком Силы, он легко вознесся над полом и одним плавным сальто оказался за спиной у врага. Еще на подлете Оби-Ван потянулся к световому мечу учителя, и тот скакнул в его руку.

Враг развернулся с перекошенным от злобы и ошеломления лицом, но защититься не успел. Меч Квай-Гона пронзил его грудь смертельным огнем, и поверженный ситх взвыл от боли и неверия.

Оби-Ван отстранился и выключил оружие, провожая взглядом падающего в шахту врага.

– Ух ты, это круче, чем гонки! – крикнул Энакин Скайуокер своему астродроиду, улыбаясь во весь рот.

Корабль петлял зигзагами, уворачиваясь от выстрелов.

R2-D2 безудержно чирикал, как будто у него замкнуло все цепи, но мальчик не слушал его, улепетывая от линкора Федерации к эскадрилье набуанцев.

В интеркоме раздался потрясенный голос одного из пилотов:

– Браво-лидер, что происходит со станцией управления?

В следующий миг истребитель Энакина окатила пульсирующая вспышка. Оглянувшись, мальчик обнаружил, что взрывы разносят на части линкор, от которого он только что оторвался. От центросферы откалывались огромные куски и уносились в пустоту.

– Она взрывается изнутри! – возликовал голос в интеркоме.

– Браво-два, это не мы, – отозвался Рик Олие. – Мы к ней так и не подобрались.

Сквозь обшивку флагмана Федерации прорывались вспышки, повреждая и вспучивая ее. Вскоре его целиком заглотила пелена белесого пламени.

Мимо истребителя Энакина пронеслись обломки, и вспышки взрывов стали затухать.

– Смотрите! – снова нарушил молчание Браво-2. – Это кто-то из наших! Вылетел из главного ангара. Не иначе это он постарался!

Энакин съежился. Он-то надеялся, что прошмыгнет к планете незамеченным и ему не придется объясняться с Квай-Гоном, что он натворил здесь, на верхотуре. Теперь от этих планов осталось одно воспоминание.

R2-D2 недовольно пискнул.

– Знаю, знаю, – мрачно проговорил мальчик, гадая, в неприятности какого масштаба он вляпался на этот раз.

Дверь тронного зала сотрясали бластерные выстрелы. Гвардейцы капитана Панаки рассредоточились по обе стороны от входа, готовясь поймать противника в перекрестный огонь. Нут Ганрей изо всех сил хотел убраться подальше, но на него по-прежнему был нацелен бластер королевы, и наместник не рискнул провоцировать ее на поспешные действия, а потому остался на месте с другими неймодианцами.

И вдруг все стихло. Грохот оружия и лязганье дроидов за изрешеченной дверью прекратилось.

Панака с сомнением воззрился на королеву.

– Что там такое? – тревожно спросил капитан стражи.

Амидала покачала головой, не отводя бластера от Ганрея:

– Проверьте каналы связи! Включите обзорные экраны!

Панака поспешно выполнил приказание. Все присутствующие не сводили глаз с капитана, пока он настраивал резкость изображения.

Армию гунганов втаптывали в зеленые луга Набу. Отдельным аборигенам удалось спастись бегством на болотах, еще несколько укрылись в холмах на западе. И тех и других преследовали боевые дроиды на ОВП и танки Торговой Федерации. Надежды на спасение едва ли оставались.

Многие из болотных жителей уже попали в плен, в том числе и Джа-Джа Бинкс. Он стоял с группой офицеров, среди которых был и генерал Сил. Повсюду вокруг них дроиды сгоняли их боевых товарищей, словно стадо.

– Полная кирдык! – безутешно выпалил Джа-Джа.

Генерал Сил кивнул со столь же потерянным видом:

– Моя надейся, королева успей своя дело.

Джа-Джа вздохнул. А еще – Эни, Квай-Гон, Оби-Ван, R2-D2 и все остальные. Интересно, что с ними стало? Неужели они тоже попали в плен? Внезапно вспомнился босс Насс. Ему все это ни капельки не понравится. Джа-Джа понадеялся, что ему не придется отдуваться за произошедшее, но исключить такую вероятность было нельзя.

Неожиданно все дроиды судорожно затряслись. Кое-кто из них вдруг пустился галопом по кругу, другие стали раскачиваться и клевать носом, при этом выворачивая шарниры и искря проводкой. Танки резко остановились, ОВП рухнули на землю. Вся их бурная активность разом сошла на нет.

Джа-Джа и генерал Сил растерянно переглянулись. Армия дроидов пришла в негодность. Куда ни глянь, боевые единицы примерзли к своим местам.

Гунганы уставились на неподвижных дроидов. В конце концов по приказу генерала Сила Джа-Джа вышел за периметр и ткнул пальцем одного из механических захватчиков. Тот безжизненно повалился на траву.

– Поломатая машинка, – прошептал Джа-Джа, недоумевая, что же случилось с грозной армией.

Не тратя времени на раздумья о том, какой ценой ему досталась победа над татуированным врагом, Оби-Ван сразу же бросился к Квай-Гону. Опустившись рядом с наставником, молодой джедай приподнял его голову и бережно уложил себе на колени.

– Учитель! – прошептал он.

Квай-Гон открыл глаза:

– Слишком поздно, юный падаван.

– Нет! – неистово затряс головой ученик, не желая мириться с происходящим.

– Теперь ты готов – и не важно, одобрит ли Совет. Ты должен взять ученика. – Благородное лицо рыцаря исказилось от боли, но темные глаза смотрели твердо. – Оби-Ван, обещай, что ты обучишь мальчика.

Молодой джедай поспешно кивнул, обещая без раздумий. Он был готов согласиться на все, лишь бы уменьшить боль наставника, лишь бы спасти его.

– Да, учитель.

Дыхание Квай-Гона участилось.

– Оби-Ван, он избранный. Он восстановит равновесие в Силе. Будь ему хорошим учителем.

Мастер-джедай поймал взгляд падавана, но глаза его уже остекленели. Дыхание утихло. Сила и жизненная энергия покинули тело Квай-Гона.

– Учитель… – тихо приговаривал Оби-Ван, прижимая к груди безжизненное тело и тихо проливая слезы. – Учитель…

24

Минуло три дня. Оби-Ван Кеноби стоял в маленькой часовне храма Тида, где оплакивали павших героев и отдавали им последние почести. Снаружи, на траурном помосте, покоилось тело Квай-Гона Джинна, подготовленное для кремации. На площади перед храмом уже собрались набуанские граждане, гунганы и первые лица планеты, чтобы почтить память мастера-джедая.

Многое изменилось в жизни тех, кто сражался за свободу Набу. Когда армия дроидов осталась без управления и пала, Торговая Федерация утратила власть над планетой. Весь наземный транспорт, танки, ОВП, оружие и боеприпасы были переданы Республике. Наместника Федерации Нута Ганрея и его помощника Руна Хаако вместе с другими пережившими битву неймодианскими заговорщиками заключили под стражу и отправили на Корусант, где их ждал суд. Избранный Верховным канцлером Республики сенатор Палпатин пообещал, что оккупантов ждет быстрое и справедливое возмездие.

Во время боя во дворце королева Амидала перехитрила неймодианцев, притворившись, что сдается. Так ее группе удалось легко и без потерь попасть в покои наместника до того, как тот успел сбежать. В это время Сабе со своим отрядом отстреливалась от дроидов несколькими этажами ниже. Связавшись с ней по комлинку, юная королева приказала прекратить бой и по служебным коридорам проникнуть в тронный зал, чтобы отвлечь внимание Ганрея. Она шла на сознательный риск, поскольку Сабе могла не успеть вовремя. У Амидалы был и запасной план – потайное отделение с оружием. Опускать руки королева не собиралась в любом случае, намереваясь прорваться с боем, если план со служанкой провалится. Она была совсем юной, но при этом бесстрашной и дерзкой, обладала прекрасным умом и интуицией. Оби-Ван обратил внимание на ее способности практически с первого момента их знакомства. Он считал, что из Падме Наберри получится отличная королева.

Однако всех их спас девятилетний мальчик. Даже не зная толком, что делает, Энакин Скайуокер пробил брешь в мощной обороне Федерации, пронесся сквозь силовое поле, приземлился на брюхе истребителя в ангаре неймодианского флагмана и выпустил ракеты по главному реактору. Следом началась цепная реакция, взорвавшая станцию управления изнутри. Одновременно был уничтожен центральный передатчик, связь оборвалась, и армия дроидов застыла на месте. Энакин клялся, что атаковал наобум, без всякого плана в голове, и торпеды выпустил, не ожидая никакого результата. Однако, тщательно расспросив мальчика и выслушав его рассказ, напоминавший полнейшую небылицу, Оби-Ван удостоверился, что юным пилотом руководило отнюдь не мышление обычного человека. Невероятная концентрация мидихлориан обеспечила мальчику прочную связь с Силой, к которой даже мастера-джедаи уровня Йоды могли стремиться всю жизнь, но так и не достичь. Теперь он верил в правоту Квай-Гона. Энакин Скайуокер действительно был избранным.

Оби-Ван мерил шагами комнату. Он переоделся для похорон в новую одежду свободного покроя и песочного цвета, традиционную для Ордена джедаев, а на поясе висел меч Квай-Гона, теперь его собственный. На Набу в полном составе прибыл Совет джедаев, чтобы отдать последнюю дань уважения его учителю и поговорить с Энакином. Сейчас в соседней комнате мальчик вновь предстал перед высокой коллегией. Совет вынесет решение с учетом всех произошедших за это время событий, и Оби-Ван понимал, что в этот раз оно будет окончательным и бесповоротным. На самом деле он не знал, чего ждать.

Молодой человек остановился и, глядя в пустоту, задумался о Квай-Гон Джинне, своем учителе, друге, человеке, заменившем ему отца. Он подвел рыцаря, и это стоило тому жизни. Но Оби-Ван почтит память Квай-Гона и продолжит его дело, если обучит мальчика. И он исполнит обещание, несмотря ни на что. Джедай печально улыбнулся, осознав вдруг, что рассуждает так же, как его непокорный наставник.

Дверь отворилась, и в комнату вошел Йода. Он опирался на палку и медленно переставлял ноги, шаркая по полу. Морщинистое лицо было задумчивым, глаза казались сонными.

– Мастер Йода! – Оби-Ван почтительно поклонился и поспешил навстречу старейшине Ордена.

Тот кивнул в ответ.

– Звание рыцаря-джедая тебе жалует Совет. Насчет мальчика решение тоже принято, – объявил он торжественно.

– Его будут учить?

Длинные уши старичка подались вперед, сонные веки приподнялись.

– Так нетерпелив ты. Не сомневаешься в решении нашем?

Оби-Ван прикусил язык и замолчал, покорно дожидаясь, что скажет Йода. Тот посмотрел на него испытующе:

– Великим воином был Квай-Гон Джинн. – Скрипучий голос мастера был печален. – Но гораздо большего мог бы добиться, не беги он так быстро. Медленнее идти ты должен, Оби-Ван.

Молодой человек не сдавался:

– Квай-Гон верил в мальчика и видел в нем то, о чем все остальные даже не догадывались.

Йода только покачал головой:

– Так скоро не суди. Не все понять нам дано. Не все в один миг открывается взору. Долгие годы нужны, чтобы джедаем стать. Еще больше лет, чтобы стать с Силой единым.

Йода подошел к окну. В комнату лился меркнущий вечерний свет, мягкий и золотой. Приближалось время прощания с Квай-Гоном.

Глаза мастера смотрели куда-то вдаль.

– Решение принял Совет, – наконец объявил он. – Мальчика учить будут.

У Оби-Вана словно гора с плеч свалилась. Его переполняла радость, и он не смог скрыть благодарную улыбку.

Йода заметил его восторг:

– Доволен ты? Так уверен, что правильно это? – Морщинистое лицо посуровело. – Будущее мальчика по-прежнему туманно, Оби-Ван. Ошибкой будет учить его.

– Но Совет…

– Решил. Да. – Глаза блеснули из-под обманчиво сонных век. – С решением Совета не согласен я.

Повисло долгое молчание. Два джедая, поживший и много повидавший на своем веку и молодой, только начинающий свой путь, смотрели друг на друга, прислушиваясь к голосам, доносившимся с площади. Оби-Ван не знал, что сказать. Было ясно, что Совет не внял мнению Йоды, что уже само по себе было необычным. Но еще более странно то, что старейшина Ордена джедаев сообщил о возникшем разногласии во время этого разговора. Это означало, что его чрезвычайно беспокоит будущее Энакина Скайуокера.

Молодой человек заговорил, тщательно подбирая слова:

– Мальчик станет моим падаваном, учитель. Я приложу все силы, чтобы обучить его наилучшим образом. Но я всегда буду помнить то, что вы сказали. Я буду предельно осторожен и буду внимательно следить за его успехами.

Йода пристально смотрел на него какое-то время, потом кивнул.

– Что обещал, хорошо запомни, юный джедай, – произнес он тихо. – Будет довольно, если слово ты сдержишь.

Оби-Ван поклонился:

– Я запомню.

Они вместе вышли на залитую закатным светом площадь.

Погребальный костер разгорался, и пламя медленно охватывало тело Квай-Гон Джинна. Вокруг собрались те, кто пришел почтить память рыцаря: королева Амидала и ее верные служанки, Верховный канцлер Палпатин, губернатор Сио Биббл, капитан Панака и почетный караул из сотни набуанских солдат. Напротив стояли босс Насс, Джа-Джа Бинкс и двадцать гунганских воинов. Пространство между ними с одной стороны занимал Совет джедаев во главе с Йодой и Мейсом Винду, а с другой стороны круг замыкали друзья рыцаря – джедаи, знавшие его лучше и дольше других.

Энакин стоял рядом с Оби-Ваном и изо всех сил боролся с подступавшими слезами.

Церемонию сопровождала долгая, непрерывная барабанная дробь. Пламя забирало рыцаря с собой. Когда огонь прогорел, оставив только прах, в багряное небо взмыла стая белоснежных птиц. Они вспорхнули, словно фейерверк, блеснули тающими в сумерках крыльями и исчезли из виду.

На Оби-Вана нахлынули воспоминания. Он учился в Ордене джедаев всю жизнь, и много лет его наставником был Квай-Гон. Теперь его больше нет, и для вчерашнего падавана старая жизнь осталась за навеки захлопнутой дверью. Он сам стал рыцарем-джедаем. Перемены трудно было принять, но одновременно они дарили странное чувство успокоения.

Оби-Ван опустил взгляд на Энакина. Мальчик смотрел на пепел и тихо плакал. Джедай положил руку на его щупленькое плечо:

– Теперь он един с Силой. Отпусти его.

Мальчик покачал головой:

– Мне его не хватает.

– Мне тоже, – ответил Оби-Ван. – И я никогда его не забуду. Но его больше нет.

Энакин вытер слезы со щек:

– А что будет со мной?

Пальцы Оби-Вана крепче сжали плечо мальчика. Молодой человек постарался придать голосу твердости. Непросто было привыкнуть в новой роли.

– Я буду учить тебя так же, как учил бы Квай-Гон. Ты будешь тренироваться вместе со мной и станешь джедаем. Я обещаю.

Мальчик едва заметно вздрогнул и распрямился. Оби-Ван улыбнулся своим мыслям – его учитель был бы сейчас доволен.

Напротив них стояли Йода и Мейс Винду. Темнокожий мастер-джедай с задумчивым видом наблюдал за сценкой между юным рыцарем и его новым падаваном.

– Одна жизнь в Ордене оборвалась и началась другая, – пробормотал он едва слышно.

Йода, сгорбившись, опирался на узловатую тросточку. Он с сомнением покачал головой:

– Не так я уверен в мальчике, как Квай-Гон. Будущее его тревожно и окутано тенями. Предстоят ему нелегкие решения.

Мейс Винду кивнул. Он знал об опасениях Йоды, но Совет уже сказал свое слово.

– Оби-Ван станет ему хорошим учителем, – ответил он, сменив тему разговора. – Квай-Гон был прав. Он готов.

Юноша совершил настоящий подвиг в плавильном цеху. Его учитель был убит, и требовались невероятная храбрость и сила воли, чтобы сразиться с владыкой ситхов. Победить такого противника мог только рыцарь-джедай, обладавший прочной связью с Силой. В тот день Оби-Ван превзошел все их ожидания.

– Готов стать рыцарем он, возможно, – неохотно признал Йода. – Но готов ли он к тому, чтобы мальчика учить?

– Победить владыку ситхов в схватке – достаточное испытание, – убежденно возразил глава Совета. Его взгляд остановился на Оби-Ване и Энакине. – Сомнений нет. Его противник был ситхом.

Сонные глаза Йоды прищурились.

– И всегда двое их, не больше и не меньше. Учитель и ученик.

Винду кивнул:

– Но кто был повержен? Учитель или ученик?

Их взгляды встретились. Вопрос так и остался висеть в воздухе.

В эту ночь Дарт Сидиус стоял один на балконе и смотрел на город: его укутанная плащом фигура казалась мрачным пятном на фоне ярких мигающих огней. На лицо легла черная тень. Сидиус размышлял над потерей ученика, и его обуял гнев. Много лет подготовки ушло на то, чтобы выковать из Дарта Мола владыку ситхов. Он превосходил джедаев, с которыми столкнулся, и мог с легкостью победить их. Причиной его провала стало неудачное стечение обстоятельств, против которого иногда бессильна даже мощь темной стороны. По крайней мере, на кратком промежутке времени.

Темный повелитель нахмурился. Нужно будет найти нового воспитанника взамен Дарта Мола. Непростая предстоит задача.

Дарт Сидиус подошел к перилам и положил руки на холодный металл. Сейчас одно было несомненным: виновных в убийстве Дарта Мола ждет справедливое возмездие. Все, кто посмел встать у него на пути, рано или поздно заплатят за это.

Глаза ситха сверкнули. Как бы то ни было, он добился, чего хотел, – пусть даже ценой потери Дарта Мола. Теперь он наберется терпения. Он будет ждать новой возможности и подготовит почву для того, кто придет следом.

На тонких губах Дарта Сидиуса заиграла улыбка. Час расплаты близится.

На следующий день состоялся грандиозный парад в честь доставшейся дорогой ценой победы над захватчиками, а также тех, кто сражался за свободу планеты и новообретенного союза набуанцев и гунганов. Под звуки маршей и ликование толпы по улицам шествовали колонны гунганских воинов верхом на кааду, а за ними ехали набуанские солдаты на спидерах. По проспектам тяжело вышагивали фамбаа в праздничных попонах из дорогого шелка и вышитых упряжах. Их головы на длинной шее мерно покачивались вправо и влево. Среди демонстрантов парили конфискованные танки Федерации, из открытых люков и стволов орудий спадали гунганские и набуанские знамена. Процессию болотных жителей возглавляли генерал Сил и Джа-Джа Бинкс. Растяпа-гунган даже сумел весь парад удержаться в седле, хотя было видно, что дается ему это с трудом.

Процессия направлялась к центральной площади. На верхней площадке каменной лестницы парад встречали королева, капитан Панака и почетный караул. Начальник дворцовой стражи был облачен в выглаженный мундир со сверкающими металлическими эмблемами на эполетах и выглядел торжественно и гордо.

Энакин Скайуокер стоял рядом с королевой и Оби-Ваном. Мальчик был смущен и чувствовал себя не в своей тарелке. Парад ему очень нравился, и было здорово, что его чествовали наравне с другими воинами, однако мысли юного героя витали далеко отсюда.

Он думал о Квай-Гоне, который ушел в Силу.

Думал о Падме, которая едва ли сказала ему два слова с тех пор, как Совет принял решение принять его в падаваны.

Думал о доме, в который мог никогда больше не вернуться.

Думал о матери и очень хотел, чтобы она в эту минуту могла его видеть.

Энакина коротко подстригли и облачили в одежды падавана – ученика в Ордене джедаев, которому предстояло однажды стать рыцарем. Он получил все, о чем мечтал, когда вместе с Квай-Гоном покидал родной Татуин. Мальчику бы радоваться – и, наверное, он и был рад, – но его радость омрачалась потерей сразу двух дорогих ему людей: матери и рыцаря. Разумеется, мама Энакина была еще жива, но ее тоже больше не было в его жизни. А рядом с Квай-Гоном он чувствовал себя под надежной защитой. Только благодаря этому чувству безопасности у него хватило сил покинуть родной дом. После смерти мастера-джедая мальчик чувствовал себя брошенным на произвол судьбы. Квай-Гон был его опорой, и никто другой не смог бы заменить его – ни Оби-Ван, ни Падме. Возможно, когда-нибудь смогут. Мальчик чувствовал, что однажды они сыграют в его жизни немаловажную роль и навсегда изменят его судьбу. Но сейчас, когда ему было тяжелее всего, он был один.

Он улыбнулся, хотя сердце ныло и душа была не на месте.

Словно почувствовав его грусть, Оби-Ван положил ему руку на плечо. Он постарался приободрить юного подопечного.

– Для тебя начинается новая жизнь, Энакин, – сказал джедай.

Мальчик изобразил на лице вежливую улыбку, но ничего не ответил.

Оби-Ван смотрел на ликующую толпу:

– Квай-Гон никогда не любил праздников. Хотя признавал, что они необходимы. Интересно, как бы он отвертелся на этот раз?

Энакин пожал плечами.

– Этот парад и в твою честь тоже. Он бы гордился тобой, – улыбнулся джедай.

Юный герой поднял на него взгляд:

– Правда?

– Да. И мама бы тобой гордилась.

К горлу подкатил предательский комок, и мальчик поспешил отвернуться.

– Как жаль, что ее здесь нет! Мне ее не хватает.

Пальцы джедая в знак поддержки снова сжали его плечо.

– Однажды ты увидишь ее снова. Но к тому времени ты уже будешь рыцарем-джедаем.

Демонстрация пересекала центральную площадь. Сверху за процессией наблюдали королева и ее гости – губернатор Сио Биббл, Верховный канцлер, предводитель гунганов, члены Совета джедаев. R2-D2 стоял ступенькой ниже королевских служанок, рядом с Энакином и Оби-Ваном. Куполообразная голова вращалась в обе стороны, огоньки мигали, датчики фиксировали происходящее. Он прочирикал что-то мальчику, и тот погладил его металлический бок.

Босс Насс шагнул вперед и поднял над головой шар, символизирующий мир.

– Клевая праздник! – завопил восторженный Джа-Джа, перекрикивая шум толпы. – Наша и набу – друзья навеки!

Его энтузиазм бил ключом, и Энакин невольно улыбнулся. Гунган лихо отплясывал, то поднимаясь, то спускаясь по ступенькам, – длинные уши развевались, нескладные руки и ноги изгибались во все стороны. Мальчику пришло в голову, что его жизнерадостный друг никогда не унывает, что бы ни приключилось в жизни. Пожалуй, следовало поучиться у него этому.

– Наша – крутая героя, Эни! – хохотал Джа-Джа, сверкая всеми зубами и размахивая руками над головой.

Мальчик улыбнулся в ответ. Может, гунган и прав.

По широкому проспекту тянулась длинная, пестревшая всеми цветами лента парада.

Content

Брукс Терри Звёздные Войны. Эпизод 1. Скрытая угроза [litres]

Терри Брукс Звёздные Войны. Эпизод 1. Скрытая угроза

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24