Леонид Каганов

Отелло

Уильям Шекспир

ОТЕЛЛО ВЕНЕЦИАНСКИЙ МАВР

ТРАГЕДИЯ

перевод Корнея Ивановича Чуковского

ДЕЙСТВИЕ 1

ВЕНЕЦИЯ

Рыбы по полю гуляют!

Жабы в окна заплывают!

Проходили два ерша

по асфальту не спеша!

На аллею вышел кит.

«Что за город? — говорит. —

Буль-буль-буль! — говорит. — Без калош

по Венеции пешком не пройдёшь!»

Вот какая сырая Венеция!

Встали Яго и Родриго —

спозаранку, в холодрыгу,

Застучали в ворота́ —

тра-та-та и тра-та-та!

Подлый Яго потирает ладоши:

ай да план придумал я нехороший!

«Ты, Брабанцио, вставай,

говорит.

Ты ворота отворяй,

говорит.

Твоя дочка, Дездемонка, —

нет проказливей ребенка —

тру-ла-ла! тру-ла-ла!

к мавру чёрному ушла!»

Вот и встал

Брабанцио!

Зарычал

Брабанцио!

«Не позволю, говорит,

Портить нацию!»

И лютует! И зигует! И свищет!

Дездемону под неграми ищет!

И сказала швабра:

«Поищи у мавра!»

И сказали утюги:

«К дому мавра побеги!»

И бежит Брабанцио вприпрыжку!

А за ним и Яго, и Родрижка!

А за ними — зайчата и белочки!

И посуда, и тазы, и тарелочки!

И дворник с метлою, и стража!

И начальство Венеции даже!

Вот бежит городовой —

сам не свой, сам не свой!

Все бегут по тропинке прибрежной —

прямо к дому застройки коттеджной!

А в окне стоит Отелло —

с голым телом, чёрным телом!

Глянул заинька в окно —

стало заиньке темно!

Вот трезвонят Отелле в звонок!

И выходит он к гостям на порог!

А Брабанцио сердит,

Он Отелле говорит:

«Ах ты гадкий, ах ты грязный,

Неумытый поросёнок!

Ты чернее трубочиста,

полюбуйся на себя!

Ты лицом чернее сажи!

Ты чернил чернее даже!

У тебя такие руки,

что сбежали даже брюки!

Даже брюки, даже брюки

убежали кувырком!

Кстати, правда, где же брюки?

Что ж ты голый босиком?»

Тут смутился, смутился Отелло

и руками закрыл своё тело!

Вот какой рассеянный

С улицы Бассейной!

(Тьфу ты, лишняя строка —

стырена у Маршака…)

И шагнул вперёд Отелло —

босиком, босиком!

И взмахнул над чёрным телом —

кулаком, кулаком!

Утешает он отца, успокаивает!

«Обожаю вашу дочь,

говорит,

Уважаю вашу дочь,

говорит,

Обожаю-обожаю!

Уважаю-уважаю!

Размножаю вашу дочь,

говорит.

Вашу дочь, вашу дочь, вашу доченьку!»

И выходит Дездемона на крыльцо,

улыбается собравшимся в лицо:

«Заходите, тараканы,

я вас чаем угощу!

Ты уж, папенька, домой не зови!

Я с Отеллой по любви, по любви!

Очень уж хотела

замуж за Отелло!»

И сказали чайки:

«Он как в чёрной майке!»

И сказали раки:

«Трудно будет в браке!»

И сказали рыбы:

«Подождать могли бы!»

И воскликнул гегемон:

«Негры, прочь от дездемон!»

И воскликнул гондольер:

«Это всем дурной пример!»

Но сказали столяра:

«То-ле-ра! То-ле-ра!

То-ле-ра-нтненько!»

И сказал городовой:

«Этот парень — с головой!

Он Отелло —

это наш генерал!

Он Отелло —

он за нас воевал!

С урками! Турками! Чурками!

И любыми другими придурками!

Лишь один гражданин

не бежит, не дрожит —

Вот он, доблестный Отелло Обамович!»

И вручает медаль за отвагу!

И пишет приказ на бумагу!

«Вот тебе секретный шифр,

поезжай на остров Кипр —

Воевать, воевать за Венецию!

Там живет ужасный, страшный Бармалей!

Надо Бармалею выписать люлей!»

И кивнул Отелло чёрной головой:

«Слушаюсь приказа, мой городовой!»

Так и щёлкнул каблуком,

Если б не был босиком!

Дездемона вышла в маечке белой:

«Я на Кипр поеду вместе с Отеллой!

Буду жить-поживать при Отелле

в пятизвёздочном кипрском отеле!»

ДЕЙСТВИЕ 2

КИПР

Вот на Кипр приплывает Отелло!

И жену обнимает за тело!

А предшественник Отелло — Монтано —

в центре зала ждёт его у фонтана!

— Ты, Отелло, победи Бармалея,

и желательно как можно скорее!

Улыбнулся, засмеялся Отелло:

Прямо завтра же возьмусь я за дело!

Да не тут-то было!

Море забурлило!

Рыбы задрожали,

В обморок упали!

И на лодочке своей

Кувыркнулся Бармалей!

Кричит он, и плачет, и стонет,

А лодка всё тонет и тонет!

А возле мыса Барнаул

Живёт четырнадцать акул!

Вон акула Каракула

Выбегала кувырком

И глотала без фестала

Бармалея целиком!

Как руками ни греби, ни греби!

Барнаул-то на Оби, на Оби!

Написали Бармалею эпитафию:

Не учил ты, Бармалей, географию!

Рады зайчики и белочки!

Рады мальчики и девочки!

Обнимают и целуют Отелло:

Как загадочно врага ты уделал!

Ты, Отелло, наш герой,

как-то спас наш край родной!

Музыканты прибежали,

В барабаны застучали:

Бом-бом! Бом-бом!

Селфи в дембельский альбом!

И стаканы — дзинь! — поднимаются!

И напитками — дзинь! — наполняются!

Славься, славься, Отелло Обамович!

* * *

Только Яго победу не празднует —

слишком занят интригами грязными!

Оппочки! Оппочки!

План многоходовочки!

Караулит у ворот,

видит: Кассио идёт —

лейтенант и помощник отелловский!

И несётся за Кассио Яго!

И вручает шампанского флягу!

Угощает его, уговаривает:

«Выпей рюмку, выпей две!

Как по пятницам в Москве!»

И стоит лейтенант на посту,

алкоголем разит за версту.

И сказал лейтенант утюгу:

«Я больше не петь не могу!»

И сказал лейтенант самовару:

«А давай-ка споём мы на пару!»

И сказал лейтенант хлеборезке:

«Ваню Дорна спою, только не с кем!»

И сказал лейтенант сковородке:

«Хочешь Лепса спою, „Рюмку водки“?»

Яго-ябеда к Отелле прибегает:

«Пьяный Кассио с посудою болтает!

Вся развалена наша военка:

В караулке поётся Ваенга!

Караул, караул в караулочке!»

И бежит туда Отелло!

И дрожит от беспредела!

Ай-яй-яй! Ай-яй-яй!

Шалунишке нагоняй!

Хрясь его, хрясь его:

«Ты уволен, Кассио!»

* * *

Плачут мухи, киты, бегемоты!

Бедный Кассио выгнан с работы!

Сдай портянки, сдай фуражку,

Сдай военную рубашку,

Сдай шнурки от башмака —

Выгоняем из полка!

И зарплату в кассе

Не получит Кассио!

А Яго поёт и ликует!

И график интриги рисует:

семь процентов злодейства исполнено!

Прибегает к Дездемоне,

вихрем кружится!

Там платочек на балконе

мокрый сушится!

Хитрый Яго хвать платок —

к лейтенанту приволок.

Тёр платочком глаз его:

«Хватит плакать, Кассио!»

И у Кассио спрашивал Яго:

«Отчего же ты плачешь, бедняга?

Ты к Отелле не ходи

с извинениями!

Ты жену его найди

с объяснениями!

Подружись с его женой —

да про жизнь свою поной!

Знают зайцы, знают белки,

знают чашки и тарелки:

громко ноющих парней

любят женщины сильней!

К ней беги! К ней беги!

Дездемонка, помоги!

Чтоб она пошла к Отелло

Да простить тебя велела!»

Засмеялся Кассио!

Да запрыгал в плясе он!

«Ты добряга! Ты миляга!

Руку дай тебе пожать!

Буду, буду Яго, Яго

и любить, и уважать!»

* * *

Ну а Яго продолжает интригу!

Прибегает он к другу Родриго.

Говорит коварный Яго:

«Ты возьми большую шпагу,

спрячься где-нибудь в тени,

Шпагой Кассио проткни!

Раз-два-три-четыре-пять —

слишком долго объяснять!

Выполняй!»

И пронзил Родриго Кассио!

Кровь-кишки переколбасило!

И хватает Яго труп,

и берёт большой шуруп,

и платочек Дездемоны

прикрепляет на погоны!

Удивляется Родриго:

Что за странная интрига?

А Яго схватил кочергу:

«Я живых оставлять не могу!

Мне свидетели в интригу —

лишний хлам, лишний хлам!»

И Родригу как ковригу —

разрубает пополам!

* * *

Продолжает Яго чёрное дело!

Вот бежит по огороду к Отелло —

По моркве, по кабачку!

По свекле, по чесноку!

Через кочку да ухаб —

Прямо в воинский Генштаб!

«Не хочу тебя пугать,

говорит.

Будешь ты меня ругать,

говорит.

А пока, а пока —

я начну издалека…»

Вот включает караоке Яго!

Начинает петь намёки Яго!

Песня Яго с намёками:

Аты-баты…

Шли лосята…

Оленята…

Да козлята…

И барашек…

И бычок…

И за ними — носорог…

До фига…

До фига…

У кого растут рога!

Но Оттело-то вырос в Марокко…

Не поймёт он простого намёка…

«Не до песен всяких Яг! —

говорит.

Я держу над Критом флаг! —

говорит.

Вот закончу я дела свои

да отправлюсь в институт семьи

к Дездемоне своей ненаглядной!

Тормошить её буду

Руками!

И душить её буду…

Духами!

И любить и целовать!

И хвалить и обнимать!

И до старости долгие лета

будем жить как Ромео с Джульеттой!»

И ответил Яго:

«Тормозишь, бедняга!

Хоть у нас ты полковник ОМОНа,

изменяет тебе Дездемона!

У неё есть пассия —

лейтенантик Кассио!

Тру-ла-ла! Тру-ла-ла!

Парня белого нашла!

Без плечистых

трубочистов,

Не отмытых добела!»

Но Оттело-то вырос в Марокко…

Не поймет и такого намёка!

«Это что за дребедень? —

говорит.

Мы ж на Кипре первый день! —

говорит.

Как успели бы они?

Доказательства гони!

Хоть звоночек!

Хоть платочек!

Хоть записочки листочек!

Как поверить мне лучшему другу,

будто мне изменяет супруга?»

Тут вбегает Дездемона

прямо собственной персоной:

«Что за разногласия

с нашим добрым Кассио?

Разбудил меня с утра,

говорит, простить пора!

Тыкал пальцем в тело —

попроси Отелло!»

И склоняется Яго в поклоне:

«Вот спасибо тебе, Дездемоне!

Ты иди к себе молиться —

скоро, скоро всё свершится!» —

и мигает Отелле, подмигивает!

Но Отелло-то вырос в Марокко —

Не поймёт и такого намёка…

Тут вбегает рота!

Тащит труп кого-то!

Кем-то Кассио убит

на дуэли!

У него платок торчит

из шинели!

А у этого платока

вышит по старинке

логотип страны Марокко,

как на мандаринке!

И Яго мигает Отелле:

Да хорош тормозить, в самом деле!

Набралось уже улик

на четырнадцать интриг!

Час твердил…

Два твердил…

Убедил!

* * *

А Оттело-то вырос в Марокко…

Там с изменами очень жестоко…

Застучал ногами!

Замахал рогами!

Вот в спальню Отелло вбегает,

с женой разговор начинает:

— Молилась ли на ночь?

— Молилась.

— А умылась ли на ночь?

— Умылась.

— А почистила зубы зубным порошком?

А прическу чесала своим гребешком?

А мочалкой потёрла ли спинку?

А в реке постирала простынку?

А накрыла ли ужин со свечкой?

А метёлкой почистила печку?

Борщ не сварен, кактус не выбрит,

А ведь мы уже сутки на Кипре!

Пол не мыла, забор не покрасила —

Изменяла с каким-нибудь Кассио!

Я тебя средь физалий и древностей

Задушу, задушу своей ревностью!

Удивилась тем словам Дездемона!

Искривилась как от дольки лимона:

— Обижаешь ты нас, Дездемон!

Кто тебе так сказал?

— Слон!

— А слону-то известно откуда?

— От ужа, и ежа, и верблюда!

Отвечай, где платочек тот самый?

Мой фамильный, от папы и мамы?

Отвечала ему Дездемона:

— Он висел на верёвке балкона…

Я его и стирала, и тёрла,

потому что он полностью чёрный!

И вскричал тут Отелло на нервах:

— Он фамильный платок! Мы же негры!

И по морде хрясь её —

За платок! За Кассио!

— Я тебя, дорогую подружку,

ох, сейчас задушу как подушку!

Прыг Оттело на кровать!

Дездемоне горло — хвать!

Закричала Дездемона

словно в раструб мегафона!

Только он не хочет слушать!

Душит-душит!

Душит-душит!

Извивается в поту —

трататушеньки-тату!

…Задушил!

* * *

Прибежали слуги!

Да разжали руки!

«Что ж ты сделал? —

говорят.

Вызывай сюда наряд!

Дездемона была невиновная!»

И сказала кочерга:

«Это клевета врага!»

И сказал столовый нож:

«Возмутительная ложь!»

И сказали два окна:

«Верною была она!»

И сказала прачка:

«Прямо как собачка!»

И сознался Яго:

«Честная, бедняга…»

Закричал Отелло:

«Что же я наделал?!

Вот сейчас мне жалко стало,

что бедняжка умерла!»

И кинжалом,

словно жалом,

закололся как пчела!

И за ним большой гурьбой

все герои рвутся в бой!

Прямо так и ищут

где пролить кровищу!

Яго от испугу

утопил супругу!

А супруга Яго

отравила ядом!

А предшественник Отелло Монтана

всех рубить пошел японской катаной!

Стража топорами

била стёкла в раме!

Дворня и прислуга

скушали друг друга!

А лисички взяли спички,

заек подожгли лисички!

А злые бегемотики

вспороли им животики!

А ежиха, вся дрожа,

обезглавила ужа!

А ежиху две козявки

разобрали на булавки!

А какой-то паучок

впрыснул яду им в бочок!

Ну а Муха-Цокотуха,

гепатитовое брюхо,

прямо из Венеции

занесла инфекции!

Принесла чуму, ангину,

скарлатину, холерину,

и Эболу, и бронхит,

свинку, сифилис, Ковид!

Все горят и тонут!

Все лежат и стонут!

Умер ёжик! Умер тигр!

Умер целый остров Кипр!

* * *

А Шекспир этих стонов не слышит.

В Переделкино трагедии пишет…

Так с улыбкой на лице

Всех убил Шекспир в конце!

Все актеры труппы —

превратились в трупы!

* * *

Вдруг… из главной кипрской спальни…

где убийства и враги…

Выбегает умывальник,

чтоб промыть им всем мозги!

Он на всех водою плещет!

До чего же он сердит!

«Сколько тут детей и женщин

в зале зрительском сидит!

Им не кровь нужна, а праздник

и пир!

Что ж ты делаешь, проказник

Шекспир?!»

Ну-ка вставим мы фитиль

ему!

Кровожадному Уиль-

яму!

Брось топорик! Брось рапиру!

Помогай стыдить Шекспира!

Ну-ка палец поднимай —

«Ай-яй-яй!»

С нами вместе повторяй:

— «Ай-яй-яй!»

Три-четыре!

— «Ай-яй-яй!»

Три-четыре!

— «Ай-яй-яй!»

Мы Шекспиру строго скажем:

— «Ай-яй-яй!»

Твой сюжет чернее сажи!

— «Ай-яй-яй!»

Что ж ты злее Бармалея?

— «Ай-яй-яй!»

Ты, Шекспир, пиши добрее!

— «Ай-яй-яй!»

Мы Шекспиру строго скажем:

— «Ай-яй-яй!»

Хватит мучить персонажей!

— «Ай-яй-яй!»

Все поломаны, побиты,

Все помоями облиты!

— «Ай-яй-яй!»

И встал Шекспир!

Закричал Шекспир!

Ох, не буду, ох, не буду

я героев убивать!

Я героев буду, буду

и любить, и уважать!

Возвращайтесь с того света —

и Ромео, и Джульетта!

Розенкранц, и Гильденстерн, и Меркуцио!

Приходите, дорогие, хэппи-энд вам допишу!

Прибегай ко мне вприпрыжку

персонажи каждой книжки:

И Антоний! И Полоний!

И платочек дездемоний!

И Отелло! И Гертруда!

И разбитая посуда!

Даже призраку отца

дам здоровый цвет лица!

Всем вернёт любовь и мир

устыдившийся Шекспир!

Ни в каком издании

не прогнило в Дании!

Входит Клавдий к королю:

«Я, король, тебя люблю!»

Обнимает, поздравляет букетиком!

Яд из уха вынимает пинцетиком!

Бедный Йорик — в санаторик:

Подлечился и живой!

На велосипеде едет

и кивает головой!

Гром гремит, земля трясётся,

Цезарь с курицей несётся!

И с восторгом орут:

«Ай да Брут, что ж ты, Брут!»

И акула Каракула

Бармалея отрыгнула!

И от счастья Бармалей

вынул съеденных детей!

А Монтекки-Капулетти

в танце кружат как волчок!

И Гамлетик как омлетик —

Прыг-скок! Прыг-скок!

Дездемона у Отелло —

вынула кинжал из тела!

А Отелло ей такой —

шею починил рукой!

Ох, не будем мы ругаться,

И травиться и стреляться!

Не хотим трагедию!

А хотим комедию!

Так давайте же смеяться,

И мириться, и брататься,

Чтобы впредь, чтобы впредь

Миновала нас трагедь!

Улыбается Шекспирчик,

Сладкий-сладкий как пломбирчик:

«Всех нежней, всех нежней

Перевёл меня Корней!»

КОНЕЦ

03–11 декабря 2015

Content

Леонид Каганов
Отелло

Уильям Шекспир ОТЕЛЛО ВЕНЕЦИАНСКИЙ МАВР

ДЕЙСТВИЕ 1 ВЕНЕЦИЯ

ДЕЙСТВИЕ 2 КИПР