Виктор Державин

Агентурная разведка. Часть 1. Внедрение "Спящих"

Предисловие

Эта книга начнёт рассказ из нескольких частей о реальной истории службы в нелегальной разведке Главного разведывательного управления Генерального штаба.

Эта книга приоткроет историю жизни и службы одного офицера и многих, кто был с ним связан.

Эта книга, одновременно, об острых моментах службы и рутине. Книга основана на очень реальных событиях, хотя имена и прочие важные данные изменены до неузнаваемости.

Глава 1

Я вышел из подъезда многоквартирного дома и не знал куда пойти. Знакомо такое чувство? Нет? Значит вам повезло.

Для меня это памятный день — начало большого и трудного путешествия длинною в жизнь.

Это был конец января 1992 года.

В последних числах декабря 1991 года я приехал к родителям в родной и любимый город Клайпеда. Сюда мои родители приехали работать в начале 60-х годов по распределению на местный судостроительный завод молодыми специалистами. Так тут и остались. Здесь и я родился в 1965 году.

Бреду по улице в направлении центра. В голове рой мыслей и ничего конкретного. Цель понятна — надо устроиться на какую-то работу, ходить на неё и зарабатывать деньги. А дальше одни вопросы. Какую работу? Что я могу делать? Что люблю делать? И потом как приговор: а Ты кто такой? И кому ты нужен?

С последним вроде бы понятнее. Нужен только своим родителям. Больше никому. В этом я убедился в последние три года окончательно и бесповоротно.

Теперь я мысленно, в очередной раз, отвечал самому себе на вопрос: кто Ты?

По порядку. Всю жизнь прожил в родном городе. По окончании школы хотел поступать в высшее военно-морское училище. Но был сбит медицинской комиссией на дальних подступах к своей мечте. Не годен ни в военно-морское, ни в летное. Подкачал вестибулярный аппарат. Шустрый военком быстро сориентировался и убедил меня поступать в Ленинградское высшее общевойсковое командное училище. Не жалею нисколько. В феврале 1987 я уже в Афганистане, командир мотострелкового взвода в 4-м мотострелковом (пустынном) батальоне 70-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады, расположенной в Кандагаре. Наш батальон нёс службу на многочисленных постах в пустыне, потому и получил неофициальное название «пустынный». Не могу сказать, что получил какой-то там исключительный боевой опыт, к сожалению. Но какой-то получил, пришлось участвовать в боях. Зато получил огромный опыт работы с личным составом, ну и опыт работы с техникой и вооружением, тут уже без ложной скромности. И что мне это сейчас даёт? Ничего. Вообще ничего.

Потом, в августе 1988 года, был вывод бригады в Союз, в Кушку, точнее в её окрестности. Можно сказать, что служба на этом и закончилась. Потом расформирование, переформирование, сплошные переводы из одной части в другую. Бардак и так до того что произошло с Союзом.

Написал письмо в министерство обороны СССР с просьбой направить меня служить в Россию. Получил ответ что я могу продолжить службу в воинских частях, расположенных на территории Туркмении, так как в России нет своих вооруженных сил.

Потом поступило предложение служить в вооруженных силах Туркмении. Мой ответ — рапорт на увольнение. Окончательное и бесповоротное решение. Впрочем, никто и не уговаривал. Вот такие настали времена.

Вчера наконец получил паспорт гражданина Литвы. Для меня не существовало никаких проблем с его получением. Я родился в Литовской ССР и уже этого одного было достаточно. Есть паспорт — значит теперь нет никаких препятствий для устройства на работу.

Но кем? Я мысленно в очередной раз перебирал возможные варианты трудоустройства. Начинал всегда с армии и заканчивал ею. Нет, мне совершенно будет не интересно служить в литовской армии. Ну что это за армия такая будет?! Не серьёзно. Ехать в Россию? Нет. С меня хватит. После того что я пережил в последние годы в Советской армии, особенно после полнейшего свинства и издевательства при уничтожении нашей легендарной и предельно боевой бригады, меня туда ничем не заманишь. Хотя даже и не это главное, если быть честным.

С такими мыслями я дошёл до центра города и взгляд упёрся в кафе. В ноздри ударил запах ароматного кофе и выпечки.

Достал кошелёк и пересчитал весь свой капитал. Эта процедура была необходима при посещении любой торговой точки. Ведь везде цены менялись каждый день. Несколько месяцев назад правительство Литвы ввело в оборот новые деньги под названием «общий талон», которые получили название в народе «вагнеровки» — по фамилии главы правительства нашей любимой независимой Литвы. Эта мера позволила вытеснить из Литвы советский рубль, который был в состоянии опустошить всё что угодно. Одновременно с этим в Литве появилось изобилие, то есть возможность купить всё что угодно и в любом количестве.

Сейчас я был на полном содержании своих родителей, которым, несмотря ни какие трудности продолжали исправно платить зарплату на заводе, при этом вполне приличную.

Я внимательно осмотрел цены в кафе. Успокоился, потому что мог себе позволить и кофе, и булочки.

Очаровательная молоденькая официантка несколько игриво спросила меня на чистом литовском о том готов ли я сделать заказ. Я с улыбкой и также игриво ответил ей по-литовски утвердительно и обстоятельно расспросил про выпечку.

Специально не стал отвечать на родном и любимом русском языке, потому что хотел потренироваться в языковой практике. Я неплохо знал литовский, так как мы его изучали в школе, и мои родители просили меня относиться к нему уважительно. Кроме того, среди моих друзей детства было много литовцев, и я с ними тоже иногда разговаривал на литовском, но больше на русском.

Официантка приняла заказ и тут же вернулась, предложив мне бесплатно несколько газет которые лежали на её подносе.

Я взял две из них. Одну на литовском, вторую на русском.

Пробежав по каким-то текстам журналистов, я перешёл к изучению объявлений в русской газете. Предложений работы было очень мало. Всего несколько и все они «помощник руководителя», «персональный помощник», «продавец».

Чёрт! Ничего интересного. Что делать? Куда податься?

Кафе было пустым, ведь было около десяти часов утра и все нормальные люди на своих рабочих местах. И только за одним из столиков у окна сидела молодая женщина, пила кофе с каким-то пирожным.

Интересно кто она? Чем занимается? Как зарабатывает? Ладно, не до неё сейчас.

Продолжу изучать газету, теперь литовскую.

Интересно. В литовской газете гораздо больше объявлений о трудоустройстве. Тут уже появляются объявления что требуются водители, автослесари, каменщики и вообще много других рабочих специальностей. Среди обязательных требований есть требование о знании литовского языка. И вдруг, натыкаюсь на объявление что фирме требуется инженер, с личным автомобилем. Никаких подробностей, кроме этого в объявлении нет. Телефон и адрес с номером офиса. Подумал, что мне до этого офиса не более 15 минут пешком. Но, у меня нет личного автомобиля. Значит бесполезно.

Обвел кафе взглядом и случайно наткнулся на встречный взгляд женщины. Она мне улыбнулась, и я в ответ ей тем же. Но желания знакомиться не было. Впервые за всё это время я наткнулся на объявление, которое меня заинтересовало. Странное объявление. Странно что им нужен инженер, которых в СССР наштамповано столько что их просто девать некуда. Странно что требуется инженер не на производство. А где он ещё нужен? И зачем инженеру личный автомобиль? Или подойти к это женщине и познакомиться, заодно рассмотреть? В конце концов я бывший боевой офицер! Подойду и попробую познакомиться.

Решил продолжить практику своего литовского и заговорил на нём.

Приветливая. Мне кажется, что она даже обрадовалась.

— Я подошёл познакомиться. Виктор. — назвал я ей своё имя.

— Вилте, присаживайтесь пожалуйста. — ответила девушка.

— Я сейчас принесу свой кофе, если ты не против.

— Да, конечно.

Я взял кофе и блюдце с оставшейся булочкой и вернулся.

— Я вижу вы скучаете. — сказала Вилте

— Есть немного. Но прямо сейчас нашёл себе небольшое дело.

— Интересно. И какое? Если не секрет.

— Я ищу сейчас работу и нашёл одно, немного интересное объявление. Хочу сходить к ним и побеседовать.

— У вас закрыли предприятие?

— Нет. Я вернулся домой недавно, раньше работал в Средней Азии. Пока оформлял паспорт и прочее, искал что-то, но не мог ничего найти. А тут прямо сейчас в кафе увидел в газете объявление и решил попробовать.

— А что за объявление?

Я протянул Вилте газету и показал объявление.

— Вы инженер?

— Да.

— Вам нужно поторопиться, ведь они пишут, что начинают в 11 часов, и в таких делах наверняка лучше быть первым.

— Да. Согласен. Но, тут рядом. А вы долго ещё собираетесь быть здесь?

— Нет. Мне уже надо бежать.

— Мы могли бы вместе поужинать?

— Вы же безработный! Откуда у вас деньги на ресторан?

— Осталось немного. На скромный ужин с красивой девушкой, неженатый мужчина всегда что-то найдёт.

Не сомневался, что Вилте не оставит без внимания упоминание о моём семейном положении и сказал я о нём специально.

Вилте оценивающие, ещё раз внимательно на меня посмотрела и произнесла:

— А давайте. Куда и когда приглашаете.

Мы с Вилте всё обговорили, и я быстрым шагом направился по месту, указанному в объявлении.

Поднял на третий этаж здания, нашел этот офис. На входе за столом сидела девушка и вежливо меня спросила на литовском:

— Вы к кому и по какому вопросу.

— Я по объявлению о трудоуствройстве.

— Тогда вам надо к нашему руководителю. Он приедет чуть позже. Подходите через полчаса, он вас обязательно примет.

— Хорошо. А не могли бы вы мне хоть что-то рассказать об этой вакансии. Если можно.

— Нет. Извините. Я конечно, что-то знаю, в общих чертах, но мне приказано молчать по этому вопросу.

— Хорошо. Я вас понимаю. Подойду через полчаса.

Вышел из офиса и решил никуда сильно не отходить. Стать в стороне и посмотреть на людей, которые работают здесь, пусть и в других организациях.

В этом здании располагалось по меньшей мере с десяток различных фирм. Постоянно входили и выходили какие-то люди. Обычные люди, ничего необычного. Минут через 20 подъехал подержанный «Опель» и из него вышел мужчина в возрасте не менее 40 лет, быстро направился ко входу. Я подумал, что это и есть тот самый руководитель, с которым мне предстоит беседа, ничем он не был похож на «бандюка». Нормальный с виду человек.

Выдержав положенное время, я направился в офис.

— О! Проходите. Вас уже ждут. — воскликнула секретарь едва я появился на пороге. Я снял куртку, шарф и вошёл в кабинет.

Передо мной стоял сильный и широкоплечий мужчина в свитере, широко, добродушно улыбался.

— Эдгарас! Вы по поводу работы?

— Виктор. Да, я нашел объявление в газете.

— Всё правильно. Присаживайтесь. И давайте знакомиться.

— Я хочу сразу сказать у меня нет машины.

Эдгарас огорчился, задумался.

— Это плохо. Ладно. Давайте всё равно расскажите о себе. Чем занимаетесь, какой у вас опыт трудовой деятельности.

— Эдгарас а вы можете мне сказать сначала в чем суть работы? А то так вот рассказывать о себе как-то не очень. Может и смысла даже нет.

Собеседник очень внимательно на меня посмотрел и потом выдавил из себя с некоторым недовольством.

— Моя фирма, только создана. Мы будем заниматься установкой кондиционеров. Сейчас я ищу инженера, того кто будет организовывать техническую часть этого дела. Того, кто обучится сам и научит это делать других людей. Дело должно быть перспективным, потребность города большая, а предложения пока нет. Мы должны быть к маю в полной готовности. Что скажете?

— Скажу прямо, что я ничего об этом не знаю.

— Это и так понятно. Никто не знает. Главный инженер поедет на три недели учиться в Вильнюс, там одна германская фирма проводит обучение по специальной программе и на специальных курсах. Вот и подбираю такого человека. Который в состоянии будет обучиться всё правильно и по технологии делать, а потом организует работу здесь, всех обучит. Расскажите о себе. Если хотите мы можем перейти на русский. Вы инженер?

Я решил перейти на русский, для точности.

— Да, у меня гражданский диплом инженера. Но я бывший военный.

Кратно изложил Эдгарасу все свои этапы образования и службы.

Простились нормально. Оставил секретарю номер домашнего телефона. Эдгарас сказал, что мне обязательно позвонят, в любом случае.

Нет. Ничего не выйдет, ему нужен самый обычный гражданский инженер. Скорее всего с опытом работы на производстве. А так хорошая видимо работа. Но не для меня. Куда податься? Чёрт! Поеду домой, пообедаю. Потом «адмиральский час», потом поеду в ресторан буду ужинать Вильте. Придётся у отца деньги занять. Стыдоба.

Вильте вела себя сначала очень сдержанно, но к концу ужина выглядела весёлой и раскованной. Год назад она закончила институт, а сейчас работала программистом в местном отделении одного вильнюсского НИИ. Тоже, как и я, живёт с родителями. Поэтому все мысли о «после ресторана» я оставил в стороне.

Два года назад я поссорился со своей возлюбленной, учительницей с которой познакомился на последнем курсе училища, она была младше меня на три года и не захотела разделить судьбу офицера, не хотела уезжать из Ленинграда. Дальше в этом направлении тоже ничего путного не получалось. А теперь я вообще не представлял, как жить дальше. Тем более не имел никаких идей о создании семьи.

Когда прибыл служить в Афганистан думал, что в первом же отпуске найду себе жену. Такую что бы на всю жизнь. Не встретил такую. А потом… Потом, уже после Афганистана насмотрелся на то как семьи женатых офицеров мучаются, как в этих республиках что и к чему идёт, тогда уже передумал жениться. Да и сама служба после расформирования бригады была пыткой, без всякой мотивации, почти без личного состава, с мрачным и ужасным бытом, беспробудным пьянством от которого мне удалось удержаться каким-то чудом. С дисциплиной такой что это можно было уже называть анархией. Вспомнилось как на меня с ножом кинулся хлеборез-туркмен, за то, что ему стоящему расстёгнутому почти по пояс, с огромной гривой, ушитому до безумия, сказал привести себя в порядок. Как он стоял и раскручивал на пальце цепочку со связкой ключей, припевая: «Поль года х. ви погода…, поль год савсэм…». И как потом меня таскали в прокуратуру за его переломанные ребра. Чудом не посадили.

А что теперь делать? Где они мои новые ориентиры? Как жить-то дальше? Есть ли жизнь вне армии? Если ли жизнь на этом Марсе, теперь после развала Советской армии? Вроде бы есть. Но я как бы не в ней, как бы всё вижу, а меня никто не видит. Меня для них нет!

Утром спонтанно совсем, решил начать делать зарядку. Не спешить. Тянуть время до 10 часов утра. Потом идти в центр, пешком, не тратить деньги и покупать газеты. Искать объявления и трудоустраиваться. Подходить к этому делу как к работе. Отрабатывать по максимуму, всё что только можно. Ждать звонка не выносимо тяжело, надо себя занять.

Станет теплее, буду сидеть на лавочках и изучать газеты, а пока что будут ходить в кафе и заказывать кофе, не так это дорого, и родители поддерживают как могут.

Прошло два дня. Никто так и не позвонил. Я еще пять раз сходил на разные объявления. В основном всё сводилось к различным делам по распространению (продаже) товаров, один раз даже именно Герба-Лайф.

Первоначальное наблюдение о разнице в объявлениях в литовских газетах и русских быстро закрепилось в правило и аксиому.

Вильте тоже не звонил. А что делать? По ресторанам не находишься. Специально тянул время, гулял и приходил к тому моменту, когда родители уже поужинали.

Зашел домой и мама с порога объявляет, что мне звонила «какая-то» Вильте, но перезванивать не просила.

Мы обменялись номерами телефонов, поэтому я ей сразу набрал.

Предложила вместе погулять и сходить выпить кофе. А что? В любом случае лучше, чем сидеть у телевизора или читать книги.

Погуляли. Попили кофе с пирожными, я проводил её до дома. И уже перед самым подъездом она мне говорит, что их НИИ разгоняют, в современной Литве его некому финансировать и незачем. Всех предупредили искать работу, так как деньги будут платить ещё только шесть месяцев, и то из бюджета.

Мы слегка и очень по-дружески обнялись, стали смеяться над собой: горемыки, лишние люди.

Так шли дни. Через день, в будни и каждые выходные встречались с Вильте. Единственная моя отдушина.

В один из дней я увидел, что новых объявлений нет. Все уже отработаны. Наступил самый критический период — отчаяние.

Начало марта. В один из дней, утром — звонок. Бросился к телефону как сумасшедший. Поднял трубку. Звонят из кадрового агентства (новомодная штука). Это агентство я посетил несколько дней назад. Предлагают устроиться мотористом на какой-то рыбный сейнер, документы оформят, зарплата достойная, рейс примерно 6 месяцев. Просила приехать уже завтра. Ответил, что я согласен.

Никогда не думал, что занесет меня нелегкая на рыболовный сейнер, мотористом.

Мне никогда не снятся сны про войну. Я этому только рад. Но вот после такой новости перед глаза встали воспоминания моего взвода на сторожевой заставе недалеко от Кишки-Нахуд под Кандагаром. Как беру часть взвода сажаю их на все три свои БМП-2 и на огромной скорости совершаю бросок в сторону колодца. Как перестроив на ходу взвод в боевой бронированный порядок открываю огонь из всех трех машин, как перепуганные афганцы потом пытаются нас задобрить апельсинами, а мы их с удовольствием берём, не найдя в их небольшом караване ничего плохого. Это была другая жизнь, другая служба, настоящая мужская работа, в другое время, под флагом государства которого нет.

Начал процедуру оформления документов и прохождение медкомиссии. Познакомился с мужиками, которые уже давно ходят в моря. Обстоятельно выяснял что из себя представляет работа моториста на сейнере.

Как-то вечером, в середине марта, раздался звонок. Это был Эдгарас. Он поинтересовался у меня не нашёл ли я работу. Ответил, что уже оформляюсь, а он предложил прямо сейчас приехать к нему в офис и поговорить.

Это был уже немного другой разговор. Теперь, когда я разговаривал с позиции человека, который нашёл работу и вот-вот должен к ней приступить, я мог быть смелее. Эдгарас мне сказал:

— Я со многими разговаривал. И машины и у них есть. Но мне нужен очень ответственный человек, на которого я могу полностью положиться, к тому же мне нужен человек имеющий опыт руководства людьми.

После этого мы обсудили мои финансовые перспективы в море и Эдгарас выдвинул свои предложения.

Торговаться не стал. Меня всё устраивало. Первый месяц, на время обучения, я получу 300 долларов. В дальнейшем буду получать 500 долларов и 5 % от каждого заказа. Устранение всех ошибок и неисправностей, связанных с установкой — полностью за свой счет и в свободное от других заказов время. Кроме того, Эдгарас обеспечит меня микроавтобусом Фольксваген.

Ударили по рукам. Получил в качестве аванса 200 долларов. Через два дня я должен быть в Вильнюсе, там начинается обучение группы.

На радостях прямо из приемной позвонил сначала Вильте и позвал её на ужин в ресторан. Потом обрадовал родителей.

В Вильнюс приехал накануне начала занятий, в воскресенье. С помощью Вильте заранее договорились с заведующей общежития одного из заводов, что за 50 долларов мне на все 3 недели предоставят комнату. На субботу и воскресенье я буду приезжать в Клайпеду.

Наша группа состояла из 6 человек, а само обучение было ничем иным как я с один парнем из Каунаса, под руководством мастера ездили и устанавливали кондиционеры. То есть мастер получал рабочую силу, которая ещё и платила за свой труд. За то очень эффективное обучение. очень быстро и хорошо я освоил свою новую специальность.

Во вторые выходные, ко мне приехала Вильте, мы заранее договорились. С деньгами у нас было очень плохо, поэтому мы с ней решили не ходить в ресторан, но снять нормальную гостиницу на эти 2 дня. Купили вина и еды, устроили настоящее пиршество в номере.

Вильте с самого начала произвела на меня впечатление недотроги, знающей себе цену. Поэтому я совсем не форсировал события. Натуральная блондинка, с гладкой прической, широкая в плечах, стройная, весьма спортивная, ростом не менее 172 сантиметров. Самое обворожительное — это её широкая улыбка и очень доброжелательный, приветливый тон, потрясающе мягкий прибалтийский акцент, когда она говорит на русском языке.

В воскресенье гуляли по центру Вильнюса и Вильте меня огорошила:

— Я собираюсь заняться английским и предлагаю тебе этим же заняться.

— Не моё это. Не люблю. Да и зачем? Я не вижу такой необходимости.

— Ты хоть смотришь новости?

— Иногда. Честно говоря, я после того что произошло с Союзом, после вывода войск из Афгана, вообще от всей этой дряни отвернулся. Тяжело и противно.

— Напрасно, надо всё-таки чем-то интересоваться, да и вообще смотреть что в мире происходит.

— А что толку? От нас ничего не зависит. Что это даёт?

— Наше правительство честно всё говорит. Говорит о том, что у нас впереди очень сложный путь в Европейское сообщество, что нас ждут сложные и тяжелые реформы. В самое ближайшее время начнётся массовое закрытие предприятий, будет огромная безработица, у людей денег не будет вообще.

— Это и так понятно. Можно и телевизор не смотреть чтобы это понимать.

— Я вот не знаю где я буду работать. Пока что вообще ничего не получается найти.

— Я начну зарабатывать. Не пропадём. Выкрутимся как-то.

— Твой Эдгарас — это тебе не государственное предприятие. Посмотрим, как он тебе платить будет если у него заказов не будет. И что тогда ты скажешь?

— Не знаю. С работой и так плохо, а если начнут закрывать предприятия вообще не представляю.

— Придётся уезжать в другие страны. ехать туда где будет хоть какая-то работа. Поэтому я уже сейчас начинаю вспоминать английский. Давай вместе!

— Давай. Действительно не помешает.

С этого момента мы решили в нашем разговоре начать использовать по максимуму английских слов, те, которые кто-то из нас знает и помнит.

По окончании обучения меня ждала обещанная Эдгарасом машина и несколько заказов.

Права у меня были, но практики вождения не было совсем. Начались настоящие трудовые будни. Я числюсь главным инженером нашей фирмы, а также монтажником и водителем. Всё делаю один, а это очень тяжело. Но самое главное — у меня есть работа! Я нужен хоть кому-то.

С мая, действительно, прибавилось много работы. Меня это только радовало. Быстро приобретал все необходимые навыки. Но ещё больше меня радовало, что не было никаких претензий к моей работе. Не допускал никакой «шары» или «халявы», делал всё на совесть.

В начале июня получил деньги за май. Это было почти 1500 долларов. Но и работал я совсем без выходных. Эдгарас мне резонно говорил, что отдыхать будем, начиная с осени.

В день зарплаты я позвал Вильте в ресторан и там предложил снять квартиру, для того чтобы нам начать жить вместе наконец. Ведь наше общение с ней продолжало оставаться «пионерским». Ни я, ни она не могли привести друг друга в квартиру к родителям. Точнее я мог, но не хотел.

Вильте с восторгом встретила моё предложение. И я тут же предложил объединить наши бюджеты, озвучил ей свой пусть и временный (сезонный) заработок.

Вильте занялась подбором квартиры. Нашла отличный вариант за 150 долларов в месяц — по тем временам большие деньги.

По случаю начала совместной жизни закатили домашний банкет куда пригласили наших родителей.

Всеобщее знакомство. Моим родителям Вильте очень понравилась. Отец был доволен. Я тоже понравился её родителям. Её мама вообще не отрывала от меня глаза, очень по-доброму смотрела, с надеждой. Родители так же общались с удовольствие. Идиллия и очень тёплый момент.

В конце июня Вильте сообщила что их отделение НИИ, работавшего ранее на советский ВМФ, полностью закрывается с июля месяца и единственный вариант трудоустройства который она смогла найти, это работа официантки в кафе в Паланге, и то на два оставшихся летних месяца.

Я запротестовал против такой работы, немного приревновал даже. Объяснил, что пока что мы можем прожить и без её работы. Согласилась.

В один из дней Эдгарас предложил мне купить его Опель, так как сам он купил пригнанный из Германии подержанный Мерседес. Я уже знал его Опель, так как несколько раз ездил на нём. Машина была в отличном состоянии, и я согласился её взять в рассрочку, он три месяца будет удерживать по 500 долларов моего оклада в счет этой машины.

Вильте пошла учиться на права.

Жизнь налаживалась, но я часто возвращался мысленно к своим друзьям, офицерам моей роты и батальона, на той войне. Мне всё ещё казалось, что происходящее как бы не со мной, что всё это временно, что пройдёт время и всё вернётся. Приму под командование мотострелковую роту. Сложное и тяжёлое дело. Но крайне интересное. Настоящее дело — моё дело. Но реальность брала своё. Кондиционеры взяли верх над военным делом.

В конце лета Вильте объявила, что нашла работу в открывающемся отделении шведского банка, должность системного администратора. Зарплата 400 долларов в месяц — стабильная, независящая ни от чего. Какой-то неслыханный ранее социальный пакет.

Одновременно с этой новостью Эдгарас мне сообщил, что на сентябрь нет ни одного заказа. Как мы с ним и предполагали. Но, несмотря на это, Эдгарас нашёл заказы на видеонаблюдение и теперь мы будем и им заниматься. Предложил мне изучить одну брошюру по монтажу и пуско-наладочным работам.

Решил взяться и за это дело. Тяжело, медленно, но выполнил первый заказ. Заказчик оказался не простой. Бандит крутящийся вокруг порта, в открытую носит оружие. Постоянно прихлёбывает виски. За день ему три раза готовили свежие шашлыки. Собрал целую банду. Как я понял среди них есть и те что в Афгане служили. Один из них явно в десантуре, а один явно из кадровых офицеров. Но его специальность не понял. Банда не из блатного мира и не тюремного сословия. Много напускной дерзости, похоже. Тот что из офицеров, самый молчаливый. Сплошные какие-то выезды и приезды. Проходной двор, а не дом. Хотя строение шикарное, в шикарном месте.

По завершении этой работы Эдгарас мне сказал, что она не будет оплачена. Типа это дань бандитам, но взамен они нас не будут трогать. Я только спросил его о том знал ли он об этом сначала. Ответил, что знал. Я промолчал и только выразительно посмотрел ему в глаза, а он изобразил печаль.

Заказы по монтажу видеонаблюдения поступали регулярно, и наша фирма нормально выживала. Но доход мой сократился до 400 долларов и без всяких процентов. Нам с Вильте вполне хватало.

Ближе к Новому году Вильте объявила, что нам надо подать документы на «грин-кард» США, тем более там есть регулярные лотереи и многие уже её выиграли.

— Зачем? — спросил я.

— Надо уезжать отсюда. Здесь нет перспектив. Уедем в Америку — это огромная страна с гигантскими возможностями. Давай попробуем! Ну что мы теряем? А вдруг выйдет?

— Нам пока что и здесь нормально.

— Пока. Только пока. А что дальше. Давай попробуем! Всегда сможем вернуться и уж то что мы здесь зарабатываем — всегда заработаем, вернувшись. Это гроши. А стабильности нет никакой.

— Страшно. И язык мы не знаем.

— Язык мы не плохо с тобой уже подтянули. Продолжим. Там вообще быстрее пойдёт.

— Кем там работать?

— Я найду себе работу. Читаю, что у них очень востребованы такие специалисты как я. И ты себе работу найдешь. Говорят, что тот, кто умеет работать руками в Америке всегда работу найдёт.

— Страшно. Это уже совсем чужбина.

— Это страна эмигрантов. Там все когда-то туда впервые приехали, засучили рукава и начали пахать. Кто пахал, тот добился успеха. Там труд ценят, не то что у нас. Ну что мы с тобой такие глупые? Мы глупее других?

— Вильте, я не хочу!

— Да не бойся ты! Ну ты же у меня такой сильный, настоящий мужчина! Воевал. Командиром был на войне. А тут боишься?

— Язык. Нет языка — нет работы.

— Нам не скоро еще представится возможность уехать. Всё это долго очень. Ну что мы не в состоянии язык выучить? — воскликнула Вильте произнеся эту фразу полностью по-английски.

Я рассмеялся не только от того что она смогла произнести фразу, не только от того что это было впервые, когда ни одного русского слова, а ещё потому что и я её полностью понял. Наши занятия языку уже приносили плоды.

— Витя, я не оставлю тебя в покое. Связав свою жизнь со мной, ты не будешь спокойно лежать на диване у телевизора. Не с той женщиной ты решил связать судьбу. Мы постоянно будем к чему-то стремиться. Тебя что ли устраивают эти рэкетиры, эти бандиты, это беззаконие? Ты так и будешь терпеть, когда тебя всякие бандюки вдруг вынырнувшие из подворотни будут обдирать? Или ты сильный, смелый, решительный? Ну ты же офицер в душе в конце концов!

Эти слова действительно меня задели.

— Чёрт с ним! Давай попробуем.

Перед самым Новым годом съездили в Вильнюс и подали документы, прошли собеседование.

Я думал, что моя биография смутит американцев. Но на собеседовании я ничего такого не заметил. Однако некоторые вопросы были очень неприятные.

— Вам приходилось убивать афганцев?

— Я в них стрелял.

— Вы видели результаты?

— Иногда видел.

— Понимали, что именно вы их убили?

— Возможно я их убил. Но такой уверенности у меня нет. Взвод это 30 человек, 3 боевых машины пехоты, на каждой из них автоматическая пушка со спаренным пулемётом. Коллективное оружие. Но вполне возможно, что именно я убивал. Это война, я был на этой войне, воевал, хорошо воевал, командиры меня хвалили. Более того, я радовался поражению противника. Там очень всё просто: или ты или тебя.

— Почему же вы уволились из армии? Почему не переехали в Россию?

— В России мне никто не предлагал служить.

— А если бы предложили?

— Я уже не хотел служить вообще.

— Почему?

— Армия в очень плохом состоянии. Вам наверняка известно какие там порядки, какая дисциплина и вообще всё. Туркмения для меня вообще — чужбина самая настоящая.

— Но в России не так плохо, как в Туркмении.

— Не знаю. У меня родители живут в Литве. Я здесь вырос. Решил вернуться. Меня ничего не связывает ни с Кушкой, ни с Туркменией.

— Но почему в Литву?

— Здесь родители, здесь у них квартира. А куда мне ещё ехать?

— То есть если бы у вас была квартира в России, вы бы в Россию уехали?

— Скажу вам предельно честно. Я уехал бы в Россию, только в случае если бы там была нормальная армия и нормальная служба. Я люблю армию, любил свою профессию и ради неё готов был бы ехать куда угодно без всяких квартир. Теперь, когда всё изменилось и пучилось вот так, я хочу уехать в большую и сильную страну. Хочу реализовать свои способности. Буду много работать и учиться. Просто хочу всё начать с чистого листа. Хочу начать новую жизнь. Точнее я её уже начал, думаю у меня ещё тот возраст, когда можно это сделать.

В этот момент у меня даже мысль мелькнула о том, что он возможно как-то узнал, что на меня возбудили уголовное дело и я не знаю, чем оно закончилось. Вроде бы его закрыли, но это только слова. Бумаг никаких мне не давали из военной прокуратуры. Возможно он даже догадался что это основная причина того что я уволился из армии, дал взятку кадровику за свое быстрое увольнение, на это ушли все мои афганские накопления. Был уверен, что в Литве никто меня не достанет. На такой испуг меня подтолкнул очень проницательный взгляд этого человека.

Американец на меня пристально и внимательно смотрел, я не уводил взгляд.

— Разочаровались.

— Да. Это есть. Мы начали узнавать, как живут люди в развитых странах. Поняли, что жизнь продолжается. Сейчас вижу, что есть и новые возможности. Шанс начать новую жизнь, в новой стране. Забыть про эту войну, про всё это и начать нормально жить.

Сначала подумал, что я провалил собеседование. А в конце разговора мне даже показалось что у него возникла ко мне симпатия, или по крайне мере, неравнодушие.

У Вильте собеседование прошло без сучка и без задоринки.

Еще до этого мы решили, что распишемся, после того когда будет ясность с Америкой. Считалось что лучше это сделать уже там. Тем более Вильте заявила, что дети должны родиться уже в Америке. Поэтому не было никакой необходимости идти за регистрацией брака.

Вильте выслушала мой рассказ про собеседование очень внимательно.

— Витя, даже если тебя не впустят, я всё равно туда уеду. У меня будет «грин-карта» и там потом можно будет мужу приехать. В этом случае распишемся здесь.

— Почему не сейчас?

— Потому что что мне говорили проще получить «грин-карту» не женатым и незамужним.

— Может плюнем и распишемся?

— Всегда успеем.

Большая часть дороги прошла за обучением Вильте вождению, права уже у неё были.

У Эдгараса все развалилось. Весь январь прошёл без единого заказа. Я его поблагодарил и решил опять начать поиски работы, но с ней были огромные проблемы.

В это же время лишились работы и родители Вильте. Однако быстро нашли новую — на госслужбе. Они коренные литовцы и им гораздо проще.

Не мог найти работу и стал давать объявления о своих услугах на монтаж видеонаблюдения и кондиционеров в газетах.

Теперь сижу в квартире на телефоне и жду заказов, когда ухожу ставлю автоответчик. Звонков много, а заказов на видеонаблюдение 1–2 в месяц. Но в итоге денег больше в два раза. Нормально: работы меньше, денег больше.

Все новости смотрим на английском. Фильмы тоже. Часто ставим паузу, разбираемся, но уже вполне можем смотреть кино. Занимаемся английским постоянно и разговариваем на нём, подсказываем и помогаем друг другу. Продвигаемся.

Вильте почти каждый день сообщает что очередные её знакомые или подруги уезжают за границу. Мои одноклассники тоже в основном уже там. В начале июля узнаём что мы получили «грин-карты». Причем мне дали на неделю раньше. Вильте была ошарашена этим.

Рассчитались с хозяйкой квартиры. Собрали родителей в ресторане. Билеты через Франкфурт уже куплены, всё готово. Завтра вылет из Вильнюса.

А у меня в голове полный сумбур. Не могу отделаться от ощущения что это как не со мной. Я всё еще как-то мысленно пребывал в своём 4-м мотострелковом батальоне, всё еще в Советской армии, всё еще мечтал получить под командование роту. Точнее я её получил, но уже когда была расформирована наша бригада и мы, оставшиеся, были разбросаны по различным частям 5-й гвардейской мотострелковой дивизии. Правда называть ЭТО ротой у меня язык не поворачивался — 70 солдат на весь наш батальон.

Вместе с тем, я в душе думал, что скоро вернусь обратно, что эта Америка не на долго. Что вернётся всё и будет «как раньше».

Родители неоднократно прослезились и только здесь и сейчас породнились по-настоящему. Мы с Вильте их успокаивали, говорили, что будем всегда вместе, что мы выстоим, что будем им на лето привозить внуков и что они обязательно у них будут. Еще говорили, что будем оплачивать им периодически перелёты в США.

В середине июля 1993 года мы приземлились в аэропорту Нью-Йорка.

Глава 2

Добрались до Филадельфии. Здесь нам даст приют мой бывший одноклассник. Получили много полезных инструкций, то что касалось бюрократии. Даже записали многое. Переночевали и утром направились в Бостон. Здесь первая большая остановка.

Вильте уже давно вступила в переписку с одной американской фирмой, где она должна пройти очное собеседование. Если здесь ничего не получится, тогда едем в Тампу. Это второй предварительно подготовленный вариант для Вильте. Если и там ничего не получится. Возвращаемся в Бостон и там мой бывший одноклассник из Филадельфии обещал, что меня «с удовольствием возьмут» монтажником в фирму по видеонаблюдению. Там же есть разведанное им место в нормальном квартале где можно снять очень скоромные апартаменты, но со всеми удобствами. Все деньги подсчитаны. Чрезвычайная экономия. Даже если нас обоих берут на работу в Бостоне (а это самый простой, лёгкий, дешёвый и желанный вариант) всё равно первый месяц будет почти в впроголодь.

Поэтому подготовились мы к поездке очень основательно. Взяли все вещи, которые только могли, максимально использовали полностью весь возможный вес и бесплатной части багажа, и ручной клади, со всеми возможными хитростями. У нас всё было продумано и ничем мы не гнушались, всё взяли с собой, включая зубные пасты, шампуни и даже кусок хозяйственного мыла.

Я с вещами остаюсь на вокзале Бостона. Вильте прямо с вокзала едет на собеседование. Поцеловались, обнялись и я её перекрестил.

Теперь только ждать.

Взял на соседнем сиденье газету кем-то оставленную и начал мучительно ковыряться в словах, то есть читать.

Подошёл какой-то негр. Что-то сказал. Я ничего не разобрал. Переспросил. Он опять отвечает. А я опять ничего не понимаю. Негр отошёл от меня недовольный чем-то, возможно бубня что-то неприличное в мой адрес. Такое моё первое знакомство с ними.

Подумал, что везде свои проблемы. В Советской армии — чурбаны, здесь — негры.

Прошло около пяти часов с того момента как уехала Вильте. Я сильно нервничал. Что случилось? Куда обращаться? Что делать?

К вечеру на вокзале уже вообще ни одного белого, даже полицейские негры.

И вот вижу идёт моя Вильте на высоченных шпильках, статная, красавица! Идет не спеша, шаг как бы немного с оттяжкой. Здесь никто так не одевается и не обувается. Весь вокзал обомлел. А на её лице радость и широченная улыбка — победителя.

Подходит ближе и говорит:

— Всё просто отлично!

И бросается ко мне в объятия.

— Сейчас берем чемоданы. Берём такси и едим в квартиру.

— Что ты так долго? Я уже…

— Подожди. Всё сейчас объясню. Берем вещи и пошли скорее к такси. По дороге расскажу.

— Хорошо, пошли.

— В общем. Собеседование — это дали работу и делай. Вот так сразу. Изредка подходят смотрят, спрашивают. Все помогают. Кофе предлагают. Короче я полностью справилась. Потом уже поговорили. Обсудили и работу, и её объем, и деньги. Всё-таки они уже знали обо мне что хотели по переписке. Подписала контракт. Зарплата 4 тысячи в месяц, на первых шесть месяцев. Дальше пересмотр условий. Это только начало! Но язык надо подтягивать, они пока посмеиваются, но скоро перестанут.

— А что за квартира и откуда?

— Начальник узнал, что ты с вещами на вокзале. Решил помочь. Показал на карте наш офис и возможный район съёма квартиры, там около километра пешком. Хороший и спокойный район. Позвонил в агентство недвижимости. Едем туда и выберем вариант из нескольких квартир. Это нам будет стоить 1200–1500 долларов в месяц. К тому же начальник мне выдал аванс 2 тысячи. Нормально Витя, живём.

Нас встретил пожилой мужчина-риелтор, показал сначала дома. Пошли в тот что несколько дальше. Вещи оставили у консьержа. В этом доме две квартиры на выбор. Одна с двумя спальнями, вторая с одной. Выбрали с одной. Сошлись на 1 тысяче в месяц.

Распаковали вещи и пошли в магазин купить продукты. С полными пакетами вернулись. Всё же позволили себе купить бутылку вина.

Позвонили родителям Вильте. Уложились в две минуты. Они там моим позвонят и успокоят. Отпраздновали от души.

Утром Вильте пошла на работу, уже без высоких каблуков…

Я поехал в фирму, по рекомендации своего одноклассника, которую держит наш бывший соотечественник из Риги.

Познакомились. Он перешёл на русский. Расспросил. Заполнил бумаги какие-то. Сказал приходить завтра. Мне выдадут рабочую форму и инструмент. Работать буду с одним поляком в паре, он уже давно живёт здесь, опытный работник. Всему меня обучит и покажет. Завтра вечером, после первого рабочего дня, он мне озвучит мою зарплату.

День свободен. Надо начать изучать город. Зашел и купил карту города, пошёл пешком.

Город производил очень хорошее впечатление. К вечеру зашёл в супермаркет купил кое-каких продуктов. Решил сделать Вильте приятное — приготовить ужин.

Прошёл второй день в США. Всё отлично! Но я ждал трудностей, был уверен, что они неминуемы.

Вильте пришла очень счастливая, но уже ближе к восьми вечера.

— Устала?

— Очень!

— А что так поздно?

— Не успела. Мне надо себя проявить. Придётся постоянно задерживаться на работе.

— Как коллектив?

— Смешной. Забудь. Это Америка. Каждый за себя. Хотя кто его знает. Так, внешне, все приветливы и готовы помочь.

— Как у тебя?

— Завтра выхожу уже работать. Старшим у нас в паре будет какой-то поляк. Видимо начальник его расспросит обо мне и потом примет решение.

— Нормально. Всё у тебя должно получиться.

Мой старший, его зовут Анджей, ему 35 лет, то есть он на семь лет старше меня. Познакомились. Получили наряд на день.

Особенно не разговаривали. Напарник принял меня настороженно, сразу же «врубил начальника». Я практически на побегушках. После обеда начал меня задействовать больше. Внимательно наблюдал и видимо удивился моим навыкам, стал добрее и приветливее. К вечеру начальственный тон сильно схлынул.

Пока я наводил порядок в фургоне и приводил в порядок инструменты (обязательная процедура), Анджей сходил к руководству. Потом вызвали меня.

Начальник установил мне зарплату в 20 000 долларов в год. Несмотря на то что я догадывался о том, что это ниже «рынка», тем не менее был очень доволен. По крайней мере я избавлен от поиска работы, этой процедуры я очень боялся, давал о себе знать тяжёлый опыт в этом плане после увольнения из армии.

Постепенно, не спеша начинаем знакомиться с Анджеем. Он потомственный рабочий — пролетарий. Женат, двое детей. Люто ненавидит коммунизм, социализм, СССР и вообще всё что связано со словом «советский». Я не спорю, высказываюсь осторожно и нейтрально. Более-менее подробно рассказываю о работе в Клайпеде, всячески избегаю вопросов о периоде, жизни который был связан со службой в армии. Но его вопросы становятся всё более настойчивыми и мне всё труднее уходить от них, врать не хочется. В конце концов я могу сказать правду, ведь вся информация есть в компетентных органах США, включая миграционную службу.

Прошло более месяца. Я вполне врос в профессию, почти врос в американский образ жизни, в быт. Мне всё направилось. C языком произошёл резкий рывок, среда обитания очень этому способствует, тем более даже с Вильте мы полностью перешли на английский, точнее на американский, в учебно-практических целях.

В одну из пятниц Анджей предложил сходить после работы в пивной бар, попить пива, пообщаться и поговорить. Давно назрело. По работе у нас с ним сложились очень хорошие и добрые отношения, мы стали настоящими напарниками. Я понял, что прямых вопросов касающихся моей биографии не удастся избежать. Более того, мои попытки ухода от разговора, могут привести к каким-нибудь подозрениям, совершенно не нужным и решил не лгать, говорить то что все знают. Посоветовался с Вильте и она тоже посоветовала не врать.

Анджей с самого начала был настроен на решительный «допрос». Рассказал. Он нормально отреагировал. Ему было важно, что я не связан с КГБ, а к армии он нормально относился. Тем более выяснилось, что его деды воевали в составе Войска польского, то есть вместе с СССР, один дед вообще участник штурма Берлина.

На вопросы участия в боях в Афганистане, я ему сказал, что мой «пустынный» батальон выполнял в основном охранные функции и участвовал только в небольших перестрелках, блокировании и тому подобное.

В свою очередь я тоже перешёл в наступление, расспросил Анджея о его членстве в Польской объединённой рабочей партии (типа КПСС в коммунистической Польше). Попал в точку. Он буквально стал оправдываться, много говорить о том, что членство в партии было вынужденным. Я понимающе кивал головой и потом сам, добровольно, признал своё членство в КПСС по тем же причинам.

Поговорили хорошо. С этого момента стало легче, совсем просто.

Заказов было много. Попутно я изучал не только город, но и пригороды.

У Вильте тоже всё было хорошо на работе, но она всегда приходила позже меня с работы.

После новогодних праздников на меня вышел менеджер крупной интернет-компании и предложил прийти на собеседование. В итоге предложили зарплату 50 000 долларов в год. Согласился. Таким образом я оказался на новом месте работы. Кроме прочего, эта фирма самый крупный муниципальный подрядчик по видеонаблюдению, включая полицию.

Здесь уже не было никого из славянских стран. Начал общаться с одним парнем по имени Ник, местным, теперь я был старшим, но мы были на равных.

Знаю, что для многих и многих наших соотечественников жизнь в США, оказалась настолько тяжёлым переходом, что они так и не смогли полностью в неё «врасти». У нас вышло по-другому.

Где-то через год мы с Вильте пришли к выводу что почти ассимилировались. Меня ещё немного подводил небольшой славянский акцент, у Вильте этого уже не было. Вообще у неё дела продвигались заметно лучше моего, ведь она к этому времени стала начальником отдела, с большим ростом зарплаты. Поэтому мы решили завести ребенка. Договорились на два месяца полностью исключить алкоголь, в любом количестве и перейти только на абсолютно здоровое питание.

К моменту рождения ребёнка мы переехали в новое жильё, большую просторную квартиру, дальше от наших мест работы, но удобную с точки зрения добираться на работу на общественном транспорте.

У нас появился сын, Вильте наняла няню и уже через три месяца вышла на работу. До этого нас по очереди посетили родители, прожив по месяцу с нами. Отвели душу с внуком. Все расходы мы брали на себя — у них и в помине не было таких денег.

Всякий раз, когда смотрели новости из России ужасались происходящему там. Чеченская война — кадры этой войны, теракты, зверства над русскими пленными вызвали у нас сочувствие, сострадание и боль.

Вильте всегда отмечала правильность решения уехать подальше от бывшего СССР. Я лишь изредка поддакивал, соглашался.

В один из дней в начале июня 1996 года, на одном из адресов, когда я уже загружал инструмент после заказа в фургон, рядом со мной припаривалась машина, тоже не большой фургон. Задние двери этого фургона водитель распахнул и быстро поставил небольшую картонную коробку на асфальт. Не поворачиваясь ко мне тихо сказал:

— Не оборачивайтесь. Вам посылка. Как только я сяду за руль, сразу заберите её себе, до того момента как я отъеду. Будьте внимательны. Здесь не вскрывайте ящик.

Я оцепенел. Услышал звук закрывающейся двери водителя, обернулся, мгновенно осмотрел всё вокруг и закинул ящик подальше. Фургон быстро отъехал.

Мой напарник всегда ездил на работу на своей машине, то есть он не заезжал в офис и приезжал по адресу первого заказа. Также уезжал. То есть в мои обязанности входило отогнать служебный фургон в офис, утром забирать наряд, а вечером возвращать фургон и сдавать отчёт за день.

Мне надо сделать небольшой крюк и заехать домой, выгрузить дома этот чёртов ящик, потом ехать в офис и уже без машины возвращаться домой.

По пути остановился в одном месте, я понимал где скорее всего нет видеонаблюдения ещё никакого. Остановился. Тихое место, запущенное. Перелез в салон. Вскрыл коробку. Сверху инструкция: в свёртках деньги, их надо заложить в тайник, отдельно конверт — в нём письмо и дальнейшие указания. Инструкцию, письмо, коробку уничтожил потом методом сжигания. На всём этом могут быть следы биологические.

Картонная коробка с маркировкой продуктового супермаркета одной известной торговой сети — ничего подозрительного. Конверт и инструкцию убрал к себе, коробку закрыл и наклеил скотч.

Сильно нервничал. Руки ходят ходуном. Настолько всё было неожиданным. Я уже почти забыл обо всём этом.

Коробку выгрузил в квартиру. Дома няня. Поэтому так оставлять не мог. Перегрузил завернутые в темные целлофановые пакеты деньги в большой ящик для инструмента, инструменты выложил на стеллаж. Всё выглядело для няни вполне естественно, честно говоря я регулярно пополнял свой инструмент, украденным с работы, который уже можно было без проблем подать на списание. Здесь это очень просто и без лишней бюрократии. На ящик повесил небольшой замочек, задвинул, потом опять включил видеонаблюдение, даже несколько демонстративно. Здесь это вполне нормально. Няня должна знать, что каждый её шаг будет нам известен, здесь очень трепетно относятся к детям.

Немного успокоился. Поставил машину. Заполнил отчёт, отдал его и направился домой. Всё должно выглядеть «как обычно», поэтому пришлось зайти в бар и выпить, не спеша чашку кофе.

Пришёл домой. Няне сказал, что ей придется дождаться пока я в ванной подкручу кое-что.

Взял инструмент. Перекрыл всю воду в квартире, предупредил няню, что надо минут 15–20 потерпеть, без воды. Всё должно выглядеть достоверно. Заперся изнутри. И только сейчас я вскрыл конверт.

Теперь я «Вилли». Что за фигня? Ладно. Это не важно вообще. Сообщают что я уже давно, с 1994 года капитан Вооруженных сил Российской Федерации.

Задача: заложить в тайник 50 000 долларов. На выполнение даётся 4 дня. Место тайника выбрать самостоятельно. Даётся подробная инструкция как должен быть устроен этот тайник и требования к нему. Это всё очень ценно, так как я сам ничего этого не знаю. Далее обратная связь: через письмо, письмо положить в конверт, не подписывать его, вложить в газету и передать человеку в красной бейсболке, с надписью: «Мехико», в автобусе, утром по пути на работу через 4 дня. Мне надо было надеть бейсболку канадского хоккейного клуба «Ванкувер» — здесь такие никто не носит.

Сам тайник рекомендуется обустроить как можно позже к дате исполнения задания. В обратном письме я должен указать подробно всю информацию о себе и своей семье, и главное всю информацию о тайнике. Кроме того, среди денег 10 000 долларов отдельным свертком, для меня.

По исполнению задания, ждать встречи с моим куратором, такая встреча будет организована и мне сообщат. Я очень нужен нашей армии.

Я уже перестал ждать чего-то такого. Думал, что в таком бардаке меня забыли и был даже рад этому. Нет. Нашли. Привычная жизнь идёт кувырком. А может забить? Пошли вы все! Нахер мне надо Вильте подставлять?! А сына зачем? Чёрт!

С другой стороны… У меня есть Родина. Да, она сейчас слабая, униженная, оскорблённая. Но это моя Родина. Это мой народ. Тем более в такую трудную минуту надо помогать. Чёрт! Я же целый капитан нашей армии! Воюем товарищ капитан! Воюем.

Всплыли воспоминания.

Тогда, когда меня начали преследовать по возбужденному уголовному делу командир полка (в который опять была переформирована наша бригада) сообщил что меня вызвали на беседу в Ташкент, в политуправление Туркестанского военного округа.

Прибыл. Действительно со мной побеседовал как-то полковник. Но в конце беседы в кабинет зашёл подполковник и сказал следовать за ним.

Пришли в отдельный кабинет.

Это был подполковник из разведуправления штаба округа. Сначала разговор был насчет избиения этого хлебореза, насчёт возбуждённого уголовного дела. Я просто попросил подполковника помочь закрыть это дело или, по крайней мере, посодействовать моему скорейшему увольнению. Поскольку я призывался из Литовской ССР, то личное дело будет направлено в местный военкомат, а там есть шанс что никто меня не тронет.

Я не очень тогда обратил внимание что этот подполковник всё время крутится вокруг вопроса моего убытия на постоянное место жительство в Литву.

Потом этот подполковник мне сказал, что этот вопрос можно решить только в Москве. Самое главное он сказал: «можно».

— Ладно. Помогу вам. Сейчас вам выпишут командировочный от нас в одну из подмосковных воинских частей. Там поведаете о своей проблеме. Я попрошу за вас.

Так я оказался в одной из воинских частей, подчиненных Главному разведывательному управлению Генерального штаба Вооруженных сил СССР.

Прибыл, устроился на ночлег, в отдельной комнате общежитие. Утром вызвали в штаб и состоялась беседа с полковником.

Полковник выяснил что я не прочь был бы служить, что не хочу получать срок и садиться в тюрьму из-за какого-то там туркмена обнаглевшего. Всё это встретило понимание у полковника и неожиданное предложение:

— Вы хотели бы служить в системе ГРУ Генштаба?

Я растерялся. Разумеется, полковник знал обо мне всё и даже больше. Оказывается, я был давно в их поле зрения и якобы попал в предварительные списки по отбору для обучения в академии которая тогда называлась «Академия Советской армии». Знал он и про уголовное дело. Его реакция была неожиданной:

— Мне насрать на этого чурку и его рёбра. Правильно сделал что дал пи… ему. Уголовное дело закроем. Меня интересует твоя жизнь после армии в Литве. Мы уже понимаем к чему там идёт и нам очень нужны на этой территории надёжные люди. У тебя всё безупречно. В принципе ты для них свой. К тому же это уголовное дело получило большую огласку, то есть всем, кому интересно могут это выяснить. Это даже не легенда. Это полная правда, причём вполне проверяемая. Ведь все сослуживцы знают об этом. Готов продолжить служить Родине?

Я молчал и обдумывал столь неожиданный поворот дела.

— Так готов или нет?

— Готов товарищ полковник.

— Учти после нашего разговора обратной дороги уже не будет. Нельзя уже будет сказать: ну извините, я передумал. Как только ты выйдешь из нашего кабинета, тобой займутся наши спецы. Сначала бумаги, потом тестирование, далее ускоренная подготовка. Еще раз спрашиваю готов?

— Готов. Но как это всё будет выглядеть? Как?

— Типа после политуправления округа, поехал ты искать правду в Москву. Естественное желание не сесть в тюрьму. Ходил тут по политработникам, упрашивал, клянчил. Выклянчил. Тем более ты же там на самом деле дал взятку своим кадровикам за то, чтобы тебя быстро приказом командующего уволили? Так?

Я очень поразился тому что полковник и это знает.

— Так точно товарищ полковник.

— Ну вот. Всё это сработает. Ты приедешь и быстро состоится приказ. Тебя уволят. Тебе его доведут. Рассчитают. Поедешь в свою Литву через Москву, естественно. Приезжаешь ко мне. Я тебе довожу ещё более секретный приказ, но уже Министра обороны, в соответствии с которым: пункт первый — пункт приказа командующего округом о твоём увольнении отменен, пункт второй — ты назначен в распоряжение начальника ГРУ (по документу просто ГУ, без буквы «Р»). И второй приказ, теперь уже начальника ГУ о назначении тебя на должность разведчика такого-то отдела, такой-то воинской части. Приезжаешь. Здесь еще месяц тебя готовим. Потом едешь в свою Литву и просто живёшь, как обычный, нормальный человек. Подробнее все узнаешь потом.

Вот так я стал военным разведчиком агентурной разведки. Уже в первые дни обучения, то есть в первый приезд в Москву из моей головы — сразу, выбили какую-либо романтику. Объяснили, что это кропотливая работа, где результат достигается годами, десятилетиями. Никто не учил меня метать ножи и вскрывать сейфы. В основном учили находить контакт с людьми, расширять круг общения, наблюдать, выявлять недостатки, конечно и некоторые приемы из чисто шпионской деятельности усвоил, такие как: следить, выявлять слежку, как правильно не оставлять следов и совершать телодвижения на которые люди не обращают внимание.

Меня больше ориентировали на выполнение вспомогательных функций, например, как закладка и оборудование тайника.

Занимались со мной только индивидуально. Преподаватель и я. Сразу же присвоили псевдоним. То есть преподаватели не знали моего имени. Инструктора часто занимались со мной в паре, а то и других привлекали. Натаскивали.

Вместе с тем, я мог задавать любые вопросы. Мне отвечали, разъясняли. Терпеливо.

Однажды я спросил своего ведущего преподавателя (типа классный руководитель в школе) почему в академии разведчиков, таких же офицеров с войск готовят три года, а меня в сумме два месяца, чуть больше. Он объяснил, что меня не надо учить языку на их уровне, я сам естественным образом и открыто буду вживаться в атмосферу. Это очень надёжное внедрение для «СПЯЩЕГО». И я должен стать именно им.

После отъезда из Москвы, уже в качестве штатного разведчика одной из самых могущественных разведывательных служб мира, я всего лишь один раз подал сигнал о необходимости встречи. Это было тогда, когда Вильте начала меня уговаривать попробовать уехать в США.

Я подал этот сигнал, скрытно: отправил телеграмму с ничего назначившим текстом на адрес, в Молодечно, в Белоруссию. По этому адресу проживал один из ветеранов нашей бригады, из десантно-штурмового батальона. Всё проверяемо. Этот текст попадал куда надо.

Реакция была очень быстрой. Мы встретились в пивбаре, в Вильнюсе с моим куратором, и он сразу, без консультаций с руководством дал команду приложить максимум усилий для переезда в США. Больше мы не общались с тех пор. Но то что в случае моего переезда в США меня назначат на майорскую должность — запомнил, мне было приятно.

Как только мы устроились в США, я написал своему однополчанину (служили в одном батальоне бригады) информацию о себе, приглашал приехать. Это был открытый контакт, его не надо скрывать. Мы регулярно обменивались в год 2–3 письмами, обычного, ветеранского и бытового содержания. Дескать я тут и вот так живу, а он писал, что того видел или с этим разговаривал. Но там в ГРУ точно знали где и кем я работаю, как живу и прочее. Прекрасно понимали, как меня найти.

И вот нашли. Первая боевая задача. Как это сделать? Попробуйте спроектировать такое дело у себя в районе или городе.

Отправил няню. Разобрался с сыном. Достал карту города. У меня она была всегда, причем дорогая и самого лучшего качества. Город я уже знал отлично. В инструкции было написано, что место не должно быть людным, как и совсем глухим, при этом легко доступным.

Первым делом определил места где пока что нет никакого видеонаблюдения. В том время таких мест было ещё не мало. Всякие шкафчики в фитнесе и типа камер хранения всевозможных, инструкцией запрещались.

Километрах в десяти от города выехал на лесную дорогу. Место тихое, машин мало и справа от дороги — обелиск, построенный, в память жертв местной гражданской войны. Никаких следов, говоривших о том, что к обелиску кто-то ходит или следит за его сохранностью, не было. Я на него давно обратил внимание и думал о том, что здесь к таким памятникам отношение, как и у нас. Позади обелиска — лес, не слишком густой, но в сумерках там легко укрыться. Почва мягкая, податливая: телескопическая отвертка беспрепятственно ушла в землю сантиметров на двадцать.

Пошёл дальше. Метрах в 200 от дороги — изгородь. За ней — ферма по выращиваю бычков. Левее — луг, на котором, паслись будущие стейки.

Место закладки за этим обелиском мне понравилось. Кроме того, там, где я планировал сделать тайник, никогда не будет скапливаться вода, он на небольшом пригорке. В инструкции ставилась задача найти такое место для тайника, которым можно будет пользоваться регулярно. В дальнейшем в тайнике вещи должны будут находиться не больше получаса. То есть всё будет происходить быстро. Кроме того, инструкция предписывала мне в каждый четверг посещать тайник на предмет сообщений.

Отлегло. Вернулся к машине и сжег письмо и инструкцию, как и требовали от меня.

Дома составил план тайника на местности и инструкцию.

Встал рано утром, в крайний для выполнения приказа день. Приехал осмотрелся. Всё сделал. Уехал. Потом вернулся, но машину оставил дальше. Подошел пешком с другого направления. Остановился и из далека разглядывал место тайника. Всё нормально. Долго находиться в окрестностях — тоже нельзя. Машину поставил возле дома, на ней поедет Вильте.

В автобусе долго присматривался к пассажирам. Вдруг на одной из остановок заскакивает мужик в красной бейсболке. Мгновенно останавливает свой цепкий взгляд на мне, потом на моей газете. Подходит вплотную, что естественно, мы смотрим пристально друг другу в глаза, ели заметно улыбаемся и он не заметно берёт газету, тут же выходит на ближайшей остановке. Я смотрю на него не отрываясь, и он уже с улицы провожает меня чрезвычайно добрым взглядом.

Снимаю бейсболку, потому что на меня некоторые смотрят не добрым взглядом.

Это первая и простая задача. Наверняка меня проверяют на предмет верности присяге и долгу. Это нормально.

Я был доволен собой. На радостях предложил Вильте сходить как-нибудь и поужинать в хороший ресторан.

За все эти годы мы совершенно не посещали никаких культурных мероприятия. А тут Вильте взяла на субботу билеты на дорогой джазовый концерт, предварительно забронировала столик в ресторане, чтобы поужинать после концерта.

За ужином она меня спросила, как я отношусь к тому чтобы завести второго ребёнка. Я не возражал. Вильте сказала, что сейчас их фирма получила очень крупный заказ от структур, связанных с Пентагоном. Едва вырвал у неё эту информацию. Какой я нахрен разведчик, из своей жены ничего достать не могу! У неё точно ничего не узнаешь. Вот кремень!

— Закончим с этим заказом и можно будет второго заводить.

— А на долго он у вас?

— Контракт на год. Так что месяца через четыре надо быть полностью готовыми. Через месяц перестаем пить алкоголь и садимся на жёсткую здоровую диету. Уговор?

— Уговор. А если вы там не успеете что-то сделать?

— Успеем. Но… Я хотела с тобой поговорить.

— Интересно.

— Я хотела тебе сказать, что тебе надо развиваться. Надо к чему-то стремиться. Двое детей, если у нас будут, то нам нужно будет больше денег. Для мужчины ты всё-таки зарабатываешь не очень много. У нас впереди большие расходы.

— Я не вижу никаких перспектив. Вообще. Не понимаю куда можно двинуться.

— Подожди. Помнишь ты мне говорил, что видишь много огрех в организации работы, что можно закупать более сложное оборудование, которое имеет больший гарантийный срок, но обслуживание которого уже невозможно без специалистов.

— Говорил. Но никто не интересуется моим мнением.

— Неужели ты не понял, что в Америке никто им не будет интересоваться, если ты сам не будешь идти вперёд?

— Но что мне идти к руководству самому? Так поступают только выскочки.

— Да. Выскочки. Так люди делают карьеру и добиваются успеха, больше зарабатывают.

— Это значит подсиживать директора нашего отдела.

— Фу! Отдела! Надо идти к самому главному!

— Как это можно?

— А вот так! Возьми и напиши ему письмо со своими продолжениями по электронной почте.

— Неправильно это.

— Я уже у себя на работе две таких атаки против себя отбила. Как результат жду решения о назначении заместителем по развитию. Если совет директоров уволит нынешнего заместителя, то скорее всего именно меня предложат. Это борьба и именно она двигатель развития.

— Послушай Вильте, у нас всего два зама. Один по развитию, другой генеральный инженер. Я не дорос ни до одного из них. Это честно.

— Давай ты напишешь текст письма и сначала мне покажешь. Вместе над ним поработаем. Давай?

— Давай.

Работа над текстом растянулась. Я написал и разъяснил Вильте суть своих предложений. Она же, в свою очередь, увидела огромное отставание у нас по своей специализации, в области программного обеспечения. Потом сказала мне собрать цифры по стоимости закупаемого оборудования. Потом мы выяснили что кто-то из наших менеджеров наваривает немалые деньги на закупках. В итоге получился текст, который я отправил генеральному, однажды утром, до его прихода на работу и до моего отъезда на объекты.

Вечером, когда я только сел за стол делать отчёт, мне позвонил генеральный и пригласил к себе.

Я никогда не был в таких роскошных, сибаритских кабинетах.

Роскошная мягкая мебель, впечатляла.

— Виктор! Я очень хочу с вами посовещаться. — с порога заявил мне Ричард. Вышел из-за стола и пошел на встречу.

Пригласил сесть в кресло. Сам сел напротив меня. Перед нами стоял низкий столик с напитками.

— Что предпочитаешь?

Я задумался на минутку и ответил:

— Вообще-то я очень люблю выдержанные французские коньяки.

— Отличный выбор! — Ричард встал и направился в сторону бара. Ловко зацепил одной рукой с мощным перстнем сразу две бутылки и вернулся обратно. Налил мне коньяк, а себе виски.

— Давайте выпьем, для начала.

— Давайте.

Я отхлебнул не более чем он. Всем видом показывая, что я за ним не смотрю. Меня успели научить так делать, не смотря на человека — его видеть и всё подмечать.

— Виктор, у тебя давно сложилась такая картина, которую ты мне обрисовал?

— Нет. Не всё и не сразу. По кирпичику.

— Почему же ты сразу мне не сообщил, как только увидел первый кирпичик?

— Надо было всё обдумать, себя перепроверить. Так просто идти к начальству я не смогу. Всё-таки надо разобраться вначале.

— Виктор ты в Америку приехал из России? Я правильно помню?

— Нет. Я приехал из Литвы.

— Где это?

— Это там где Россия. На берегу Балтийского моря.

— Рядом с Германией?

— Почти. Между Германией и Россией.

— У тебя есть техническое образование?

— Я закончил советское военное училище и имею гражданское образование инженера, есть диплом.

— Ты военный инженер в советском в прошлом?

— Можно и так сказать.

— Долго ты в России в армии служил?

— Почти 10 лет.

— О! Афганистан?

— Немного. Где-то год.

Ричард, налил нам в стаканы.

— Уважаю! За тебя Виктор. Ты настоящий мужчина.

— Спасибо.

— Кем ты в армии был?

— Командир взвода пехоты.

— Отлично. Отлично. — задумчиво произнёс Ричард.

Пауза немного затянулась.

— Скучаешь по России?

— Я люблю Америку. Это страна возможностей. Я здесь ни одного дня не провёл без работы. Просто хочу воспользоваться теми возможностями, которые здесь есть.

— Ты один из лучших наших монтажников. А с завтрашнего дня будешь моим помощником.

— Сэр, но как от этого изменится мой доход?

— Он увеличится вдвое. И если мы с тобой проведем здесь быструю реформу он и еще увечится.

— Ричард, думаю для дела лучше будет если я завтра поработаю монтажником, меня некому менять. Сорвём заказы. Пусть они подготовятся за завтрашний день. А вот послезавтра я готов приступить к обязанностям твоего помощника.

Вышел от Ричарда слегка пьяный, в отличном настроении и в лёгком смятении. Повезло мне с женой, определённо.

Я уже догадывался что Вильте на работе ведёт себя жестко. Она ни на минуту не расслабляется и двигается. С первого дня в Америке было так. Думаю, что её мало кто там любит, но ей плевать. Она приехала в Америку максимально сосредоточенной и не намерена расслабляться. У меня совсем другое дело. Все меня уважают, относятся очень по-доброму. И я так же к людям. Здороваюсь с охранниками и уборщицами. Веду себя со всеми запросто. После завтра так уже не получится. Судя по всему, Ричард проникся. К тому же он имеет в этой компании долю. Как мне объяснила Вильте, он наверняка очень боится того что моя информация может попасть к другим собственникам компании и тогда у него будут огромные проблемы. Вильте правильно рассчитала, что самое простое решение меня повысить, тем самым сделать из меня своего союзника, то есть нейтрализовать угрозы. Причем делать Ричарду это надо очень быстро и всячески меня поощрять.

Посетил тайник. Мне сообщение. Создать ещё один тайник, который будет использоваться только для передачи мне сообщений и с целью минимизации посещения основного тайника.

Я так и знал. Поэтому у меня уже было одно место на примете.

Недалеко от моего дома, был старинный бар, стильный и не дешёвый. Посетителей там не было много никогда. Мужской туалет представлял в нем небольшую комнатку с умывальником, на одного человека. На стене из красного кирпича висела электрическая сушилка рук и коробка из нержавейки для бумажных полотенец, с надписью 1926. Между стенкой и коробкой для бумажных полотенец была довольно большая щель сверху, снизу щель отсутствовала вовсе. То есть вооружившись небольшим пинцетом можно безопасно оставить конверт или забрать. Был уверен, что это отдельный предмет интерьера и висит он на своём месте, которое никто уже не станет менять.

Доложил о выполнении, через тайник и через него получил указания. Теперь моя задача каждые четверг заходить в бар с 18–30 до 19 часов.

Через несколько дней получил задачу. Скрытно проследить за одной чиновницей военно-воздушного министерства и по возможности отследить все её контакты. Известна гостиница.

Как? Если бы я учился в академии ГРУ или в какой-нибудь школе милиции, то наверняка бы знал, как это сделать. Конечно каким-то азам меня обучили в Подмосковье. Но на практике я никогда этого не делал.

Буду пробовать.

Теперь на своей работе имею полную свободу передвижения. В этом плане проще. Знаю почти всё о системе видеонаблюдения в городе, но не имею никакого доступа к этим данным.

С другой стороны, я могу почти гарантированно остаться вне видеонаблюдения. Это моё единственное преимущество.

Чиновница прилетела вечером и, видимо, сразу поехала в гостиницу, но не точно, может куда-то заезжала. Я чётко установил время, когда она поселилась в гостинице. И что это даёт?

Напротив, гостиницы, немного по диагонали расположен не скромный французский ресторан, с огромными окнами. Я совершенно спокойно устроился за столиком в углу, так что меня с улицы не видно, но я отлично вижу вход в гостиницу.

Сижу и думаю, о том какая это тупая и нудная работа — шпионить за людьми. Вообще не интересно.

Где-то через минут сорок женщина вышла из гостиницы, уже в другом наряде, в платье и красивых туфлях. Немного задержалась на ступенях и … направилась в сторону ресторана. Только она появилась у входа, как из-за одного столика вскочил высокий молодой мужчина с букетом цветов. Я не обратил на него никакого внимания. А теперь понял, что он «мою» женщину ждал.

Вспомнил своего преподавателя, который мне неустанно говорил о «деталях», о «мелочах».

Они обнялись, поцеловались. Это любовники!

До меня дошло, что в итоге моим руководителям нужен будет компромат.

Очень аккуратно продолжаю наблюдать.

Пара пьёт вино и оживлённо разговаривает. Но я далековато от них сижу. Не слышу ничего.

Сам перекусил, заказал кофе и заказал счёт. Мне надо иметь свободу уйти в любой момент.

Ого! Прямо за столиком целуются, но слегка. Заказали счёт. Я медленно вышел на улицу и сел в машину.

Вышли. Нет, они не пойдут в её гостиницу, берут такси.

Еду за ними.

За городом останавливаются у дорогого, небольшого отеля. Выходят в обнимку, два раза остановились и целовались. Здесь уже всё снял на видеокамеру.

Через три часа с небольшим, покинула гостиницу и опять жаркие поцелуи и объятия. Опять всё полностью снял на камеру. Он сажает её в такси, сам остаётся. Еду за женщиной в центр. Зашла в гостиницу. Ночью не следил. Поехал домой. Утром женщина покинула гостиницу и поехала в конгресс-центр. После него заехала в гостиницу и сразу в аэропорт.

Из аэропорта поехал в тайник — оставил видеоматериалы. Вечером зашел в бар и оставил сообщение.

На работе мы с Ричардом занялись фундаментальной перестройкой всей работы. Я ему говорил, что и как нужно сделать, обосновывал. Он неукоснительно проводил это в жизнь. Хорошее взаимопонимание.

В мае совет директоров. Впервые на нём присутствую, но без права голоса, само собой. Финансовый результат не очень хороший, ниже чем в прошлом году, но это объяснимо из-за огромных инвестиций в новые технологии. Не знают, что это заслуга Вильте, думают, что это Ричард такой молодец. Ричард думает, что это я такой умный. Это здорово для меня. Однако, и моих собственных предложений тоже не мало, мне приятно.

Получил сообщение моего руководителя с превосходной оценкой работы по этой чиновнице. Тоже приятно.

Несколько раз пробовал заговорить с Вильте о их заказе от Пентагона. Бесполезно. Вот кремень! Или я такой разведчик. Наверное, и то и другое. Я не сообщал никому что Вильте имеет доступ к оборонной информации. Изначально принял решение ни за что её не использовать в своей военной службе.

В начале июня новая задача. Мне надлежало продумать вопрос доступа к материалам видеонаблюдения той самой гостиницы в которой жила та чиновница. Кроме того, надо было продумать вопрос возможности установления скрытого видеонаблюдения в двух люксах и четырёх полулюксах. При этом исключить своё проживание в этих номерах, а также, по возможности, исключить своё появление в этой гостинице.

Ну и ну! Как? Вот дают! Как это сделать?

Наша компания вообще не занималась видеонаблюдением этой гостиницы, более того никогда с ними не было ни одного договора. Это я установил чётко. Теперь у меня полный доступ к любой информации нашей компании.

Я поставил задачу одному менеджеру сообщить мне о работе по поиску новых и очень платежеспособных клиентов. Теперь это было более чем обоснованно, ведь наша фирма сейчас предоставляет полный комплекс услуг, связанных с интернетом, а не только видеонаблюдение.

Он представил мне свои данные. В них не было гостиницы. Но начал я разговор с ресторана. Поинтересовался почему так. Менеджер мгновенно признал ошибку. И тут я сказал, что надо бы и гостиницу тоже рассматривать. Я слегка выразил недоумение и спросил, что мне на этот счёт сообщить Ричарду. Менеджер взмолился дать ему несколько дней, и он ко мне зайдёт. Это Америка! Здесь умеют люди работать.

Через несколько дней менеджер был у меня. Сообщил что с рестораном договор будет подписан уже завтра. Сказал, что весь видеоархив будет храниться на наших серверах. Именно такой вариант выбрал ресторан. Я уже имел доступ ко всем нашим ресурсам.

С гостиницей сложнее. У них договор с сервисной фирмой по безопасности. Тем не менее они попросили с ними отработать и после этого вернуться к разговору. Сервисная фирма очень приветствует обновление и установку нового. Тем более всё оплатит гостиница. Сервер будет находится в гостинице, у нас не будет доступа к нему. Теперь видеонаблюдение необходимо на всех этажах гостиницы, в связи с этим они уберут с этажей горничных. Огромная экономия. Кроме того, почти во всех служебных помещениях будет установлено видеонаблюдение. После установки и наладки за нами останется техническое обслуживание и ремонт. Это очень выгодно. Договоры уже согласованы, остался вопрос цены, а это уже только Ричард.

Но что это даёт мне? Ничего.

Я всё-таки один раз приехал в гостиницу, зашел со служебного входа, проконтролировал ход работ. Но никаких идей по выполнению задачи не нашёл.

Так и доложил куратору.

Через некоторое время пришло сообщение. Куратор назначил мне встречу. В ответном письме мне предложено выбрать время и место.

Я давно наметил несколько таких мест для возможной встречи. Сам хотел очно поговорить, разобраться.

Это было хорошее место в стороне от трассы, на пригорке в тени больших кустов были две лавочки. Из этого места открывались отличные виды и просматривалась округа во всех направлениях.

Встретились.

— Здравствуйте Виктор Сергеевич! Я полковник Громов Александр Васильевич.

— Здравия желаю товарищ полковник!

— Ну что же вы так официально?

— Соскучился.

— Как обстановка? Как дела?

— Всё нормально. Вот с последним заданием не справился.

— Да. Мы ждали от вас этой помощи. Задача остаётся. Надо что-то придумать. В этой гостинице, в этих номерах, останавливаются многие интересующие нас люди. В люксах начальники, в полулюксах их помощники.

— Пока нет идей. Голову сломал уже. Может есть подсказки как это технически сделать?

— В пакете инструкции новые по связи. Начинаем пользоваться. Купишь симки, заведешь почты. Центр рекомендует начинать пользоваться, особенно в экстренных случаях. Мне не нравится, но мы с тобой в армии служим. Просто напомню, что по прочтении необходимо сжечь.

— Это помню и соблюдаю неукоснительно.

— Хорошо. Там ещё одна инструкция по номерам в гостинице. Изучи. Должна тебе помочь. Кроме того, там есть кое-что из интересного оборудования. Это всё наш центр старается. Как в семье? Как вообще?

— В семье все нормально. Настроение боевое.

— Ну отлично. Кстати, мы тут узнали, что фирма твоей жены является подрядчиком Пентагона, по какому-то засекреченному контракту.

— Вильте вне игры.

— Не кипятись. Постарайся узнать тематику. Для начала.

— Она не скажет.

— Надо. Очень надо. Пойми, мы уже сильно по многим вопросам от них отстаем. Без нашей с тобой помощи Родина не справится.

— Вильте останется вне игры. Это моё решение. Изначально мне ставилась задача семью не втягивать. Иначе на семейном фронте всё было бы иначе.

— Да никто её втягивать не собирается. Просто узнать тематику.

— Нет. К тому же я уже пробовал. Это — кремень.

— Для чего пробовал?

— Просто так. Для себя.

— Ладно. Настаивать не буду. Новости из России смотришь?

— Смотрю. Сердце кровью обливается за нашу армию.

— Да, всё так. Но мы верим и знаем, что наступят другие времена.

— Когда?

— Надо ждать. Не долго осталось. Придут другие. Вот увидишь.

— Типа главное верить?

— А ты верь! Верь! Без веры в нашу с тобой Родину никак нельзя. Или ты уже не веришь?

— Верю или не верю. Возмущаюсь конечно. Но надеюсь.

— Ладно. Понял. Ты готов иногда выезжать в другие города, кое-какие задачи выполнять?

— Нет. На работе не получится, да и дома не объяснишь.

— Понял. Пока нет такой нужды. Это я на всякий случай. Но может быть что-то разовое и при том срочное, где нашим надо будет помогать. Прикрывать.

— Тогда и видно будет. Пока не могу.

— Домой хочешь?

— Я уже настроен всю жизнь жить здесь. Семья. Вот второго будем заводить. Куда ехать и зачем? Здесь буду Родине помогать. Как и ставилась задача.

— А ничего и не изменилось. Кстати из центра тебе просили передать что очень довольны твоим продвижением по работе. Желают продолжать в том же духе. Тебе нужна какая-то помощь?

— Нет. Нормально сам справляюсь.

— Там в пакете, еще небольшая сумма денег. Там и жалованье твоё и на оперативные расходы.

— Спасибо. Мне хватает.

— Тогда давай разъезжаемся. Если что, я всегда на связи — 24 часа в сутки и в ближайшие годы никуда не собираюсь.

Пожали осторожно руки и первым пошёл в сторону своей машины Громов. Я подождал минут 15, осмотрелся и поехал.

Сел в машину, отъехал в другое место. Изучил содержимое пакета. Там были всякие новые шпионские штучки для подслушивания и подсматривания. Их потом изучу дома.

Долго сидел и изучал все инструкции по связи. Запомнить не могу. Потом уничтожу.

Позднее заучил. Кое-где сделал контрольные заметки.

Задач не поступало, и я опять вернулся к нормальной жизни.

У Вильте дела по контракту с военными шли нормально. Всё спланированное нами мы соблюдали. В 1997 году у нас родилась дочь. Перед самым её рождением мы переехали за город, в дом, по ипотеке. Теперь надо содержать две машины в семье. Но мы стали очень хорошо зарабатывать.

На работе я был помощником Ричарда, практически был его правой рукой во всех делах. Теперь мне ещё и ежегодная премия полагалась, в прямой зависимости от финансового результата и по решению совета директоров. Это уже очень хорошие деньги.

Занимал я отдельный кабинет. С подчинёнными работал по принципу «за просто». Любой мог ко мне прийти с каким угодно вопросом и предложениями. Не гнушался и методами по завоеванию дешевого авторитета. Например, мог приехать к монтажникам на объект и помочь, присоединиться к работе. Это вызывало восторг. Меня явно уважали. Кроме того, я узнавал огромное количество подробностей и деталей. Некоторые имели для меня значение.

Поэтому, когда в конце 1997 года я приехал в ту самую гостиницу, никто не удивился. Увидел в серверной на столе листок бумаги с кодами и тут же сфотографировал его, естественно. В данный момент всё оборудование отключено. Идёт обслуживание. Ни у кого не мог вызвать подозрение мой визит к монтажникам на этаж с люксовыми номерами. Один из номеров был открыт, и я сказал монтажнику что хочу посмотреть номер, так как никогда не видел таких номеров. Он ответил, что уже сделал это, там как раз шла уборка.

Зашёл в номер. Уборщица была в туалете. Представился монтажником, его начальником. Спросил разрешение одним глазком осмотреть такой шикарный номер. Улыбнулась и разрешила. Я четко знал, что мне нужно. Спальня и пожарное оборудование. Молниеносно установил, один. Вышел из спальни осмотрелся и тут же установил в гостиной.

Один люкс есть! Дальше второй люкс. Спросил монтажника сколько здесь камер (я отлично знал!) и пошёл на них посмотреть. Этот люкс закрыт.

Бегу на этаж ниже. Полулюксы. Один на уборке. За мной спускается наш монтажник. Мы с ним ведём разговор на наши темы. Он пошёл к камере, а я шутя спросил разрешение у горничной посмотреть номер. Всё по той же схеме. Отлично.

Да, не все номера, но два сделал.

С облегчением снял с рук перчатки и попрощавшись с монтажником ушёл.

Разведка — это риск и терпение. Теперь у меня есть дистанционный доступ к серверам гостиницы и установлено всё что нужно в два номера из четырех.

Всё это время мой куратор на меня не выходил и не тревожил. Я отправил сообщение по телефону на нужный номер с нужным текстом с другого телефона. Сообщение означало что в баре лежит для него сообщение.

Предрождественские хлопоты 1997 года, подарки и покупки.

Срочный вызов куратора. Место встречи — там, где и первый раз.

Это стало поворотным моментом в моей карьере разведчика, «спящего».

Изначально знал и понимал, что кроме моего куратора о моем здесь существовании не знал никто из наших, как и я о них. Между тем, кто-то, кое с кем из наших где-то пересекались, или знали, что где-то рядом кто-то есть.

Я же считал, что скорее всего во всём Бостоне я один.

Громов бы встревожен и озадачен.

Сначала задал дежурные вопросы. Потом начал ставить задачу. На днях в город должен прибыть один человек. Этот человек заигравшийся в разведку, женщин и в азартные игры двойной агент, который вот-вот сольёт всё ФБР, но при этом наотрез отказывается покинуть США и вернуться на Родину. Он знает некоторых наших и над головами моих товарищей нависла смертельная опасность. Моя задача как можно скорее его умертвить. Любым способом. В любом случае он не должен покинуть Бостон. Счёт идет уже на часы.

Громов дал фотографии, дал ампулу с ядом, пистолет, нож хитрый очень и даже шнур. Сказал, что выбор времени и средств на моё усмотрение. Дал соответствующие инструкции. Потом объяснил подробнее, что под риском срочной эвакуации четыре офицера. У одного из них, как и у меня, жена ничего не знает…И еще как минимум двое наших из посольства будут сильно засвечены.

У меня ни один мускул не дрогнул. Я просто представил, что на месте того офицера, жена которого ничего не знает могу оказаться и я. И кто-то, так же, как и я, должен убрать грязь с нашей дороги.

Громов мог его просчитать, но лишь в общих чертах. Маршрут этого хмыря не известен, но можно легко предположить, что он остановится в гостинице. Эта гостиница будет в каком-то злачном месте, там, где рядом есть подпольный покер-рум, и конечно, проститутки.

Разъехались.

Я знаю только номер рейса этого предателя. Больше ничего. Ну и задача!

Вычислить где он остановится невозможно.

И так. Если он берёт такси и едет куда-то, то я тоже беру такси и еду за ним. Если едет общественным транспортом, я тоже еду за ним. Но он же опытный разведчик, причем не как я, не из «спящих», то есть закончил академию, плюс опыт уже наверняка большой. Не то что я.

А если мой таксист от него отстанет? Это запросто. К тому же у таксиста возникнут не нужные подозрения, когда я скажу ехать за ним. А потом ещё и улики, после того как обнаружат труп. Нет. Поеду на своей.

Что делать если потеряю его?

Ричард. Он каждую неделю играет в покер. Сколько этих мест в городе? Наверняка знает.

Зашел к Ричарду и как бы между дел сказал, что собираюсь учиться игре в покер. Ричард давно меня подбивал.

— Давно пора!

— А у нас хоть есть где играть?

— Есть два места. Это хорошие и надежные места.

— В каком-нибудь подвале с крысами.

— Какие крысы! Там шикарные условия.

— Что-то не верится.

Ричард выпалил мне два адреса и предложил посетить, уверял что это очень высокий уровень.

С этим справился легко. Еду смотреть.

Только возле одного большая и хорошая гостиница. Кроме того, именно здесь самый большой выбор проституток, причем очень разных возрастов и на самый разный вкус.

Созрело решение.

Если я его упускаю, то на всех порах мчусь сюда. Здесь его встречаю. Еду в аэропорт на своей машине. Ничего, не дрогнет мой бюджет с оплатой за стоянку на аэропортовской стоянке. Если поедет на общественном транспорте, еду за ним, оставив здесь свою машину.

Легко отыскал предателя в потоке выходящих. Без багажа. Вижу, что у человека внимательный и быстрый взгляд, ему за сорок, упитанный в меру. Пожалуй, я в лучшей форме чем он.

Берёт такси. Быстро к машине. Только бы не упустить.

Они оторвались. Нервничаю.

Вот они! Нагнал. Мне ещё не приходилось выполнять такое.

Похоже я его просчитал. Едет в тот самый злачный, насчёт проституток, район.

Гостиница. Вышел. Осмотрелся. Взгляд скользнул по моей машине тоже. Очень цепкий у него взгляд.

Зашел в холл.

У меня нет плана. Вообще. Что дальше? В гостинице ничего не выйдет. Место вообще оживлённое. Здесь несметное количество видеокамер. До покер-рума метров 500, но тут всегда полно народа. Я везде засветился. И в аэропорту и здесь.

Нет, здесь ничего не выйдет. В том, втором месте было бы проще. Там уже и камер мало и есть две хороших подворотни. Я там всё осмотрел. Даже канализационный люк для линий связи присмотрел. Как бы его туда вытащить?

Это не реально.

Понятно, что его тянет в места побогаче, там, где публика приличнее.

Надо выходить из машины и идти в итальянский ресторан. Оттуда я и выход из гостиницы видеть буду и внимание не привлеку.

Занял столик, заказал «маргариту» и кофе. Попросил счёт.

Пришлось потом ещё заказать кофе и мороженное для отвода глаз. Тоже сразу рассчитался.

Вышел мерзавец. Я чуть не рванул. Но удержался.

Осмотрелся. Стоит. Закурил. Пошёл не спеша к урне выбросить бычок и резко свернул за угол гостиницы.

Я вышел очень быстро. Устремился за ним. Не вижу. Уже стемнело, но улица отлично освещена. Нет. Сквозь землю провалился. Вот это профи!

Что делать?

Вдруг осенило. А может он решил направиться в тот покер-рум, по второму адресу? Рискну. Машину оставляю. Возвращаюсь под камеры не спеша. Потом сворачиваю на улицу в другом направлении. Беру такси и еду к тому покер-руму. Точнее в одном месте высаживаюсь и прохожу в нужное место незаметно. Жду его там. Если он решил пойти пешком, то я приеду раньше его.

Крутой мужик, ничего не скажешь. Там, где он пошёл можно легко пройти незамеченным, много второстепенных путей, но дольше. А он и не спешит. Куда?

Всё сделал продуманно. Длинная узкая улочка. В двух местах арка с калитками в разных концах улицы. Выбрал ту что была по направлению его движения. Небольшой внутренний дворик недавно ещё ухоженного таунхауса, но уже заросший. Есть один минус в этом месте — нет запасного пути выхода.

Кажется, его зовут Владимир. Так мне зачем-то сказал Громов. Я ещё подумал зачем он мне назвал его имя. Только теперь дошло.

Слегка выглянул. Вижу идёт тело. Не понятно пока, он ли? Поравнялся. Я резко выскочил. Мужик испуганно повернулся ко мне. Это он.

— Володя иди сюда.

Его правая рука была как бы во внутреннем кармане и мне показалось что она дёрнулась. Выстрел. У меня, естественно, глушитель. Мужик начал оседать, и я его подхватил. Быстро осмотрел улицу в оба конца и потащил в калитку. Тут, прямо в арке люк. Я его давно открыл. Бросил тело рядом. Достал его руку, вытащил пистолет и сбросил вниз.

— Не надо. Помилуй! Не бери грех на душу. Я не предатель. Я просто хотел уйти. Просто хотел жить. Помни, с тобой также потом поступят, если захочешь просто жить. Не убивай. Я никому не скажу ничего. Помилуй, господи раба божьего!

Я остолбенел от этих слов.

— Брат! У меня семья. Не убивай. Я не предал Родину. Брат!

Выстрелил в голову. Тело едва затолкал в люк канализации. Оказалось, это очень непросто. Учтём. Я же первый раз… Прости господи!

Задвинул крышку. Вышел из калитки и примотал её проволокой. Путь назад продумал заранее. По дороге избавился от оружия и перчаток. Нож, шнур и ампулу оставил. Вернулся на ту площадь, рядом с которой оставил машину. Зашел в бар и заказал виски. Выпил. Вышел на улицу. Прошёл, что бы меня было получше видно со всех мест где только я видел, что установлены камеры. Взял такси и поехал домой.

Глава 3

— Ты где был? Почему так поздно и почему пьяный?

— Сейчас всё объясню.

Прошёл в туалет. Потом заглянул в кладовую и выложил всё что надо в ящик с инструментом. Закрыл замочком.

Как следует умылся.

— Давай выпьем! — обратился я к Вильте.

— Так где ты был? — повторила вопрос Вильте, ставя на стол закуски и бутылку виски.

— Если я тебе слово дам что был по работе, по очень важному делу, ты мне поверишь?

— Не знаю.

— Я был по работе.

— А почему выпивший?

— Зашел в бар. Понаблюдал. Пришлось взять выпивку. Ну а раз взял, то пришлось выпить.

— Зачем ты наблюдал в баре?

— Вильте, я не был с бабой. Честное слово!

— Так что ты делал в баре?

— Просто посмотрел, он похоже вообще без видеонаблюдения. Дикость какая-то. Тот район где я был, я его хорошенько объездил и даже пешком обошёл. Очень плохо оборудован. Буду разговаривать на этот счёт с менеджерами. И вообще, в целом замотался сегодня. Не ел весь день. А тут выпил в баре сто грамм. Ну так вышло. Извини. Ты сама говорила, что нельзя останавливаться, что надо постоянно генерить полезность свою.

Вильте потрепала мои волосы, как-то совсем по-доброму. Молча налила нам, и мы от души выпили.

Вильте загнала меня в ванную, а когда я вышел из неё встретила в таком виде что я едва задержался на то чтобы ещё выпить.

Эта безумная, развязанная и пьяная ночь с Вильте была очень кстати. Только это мне позволило не думать о произошедшем.

Около 10 утра меня вызвал Ричард и видя мой не очень рабочий вид, предложил выпить.

Поговорили с ним о жизни. Это тоже не позволило мне сосредоточиться на своих мыслях.

Отправил менеджера забрать мою машина. После этого направился в бургерную и хорошенько пообедал.

Потом направился в бар. Надо оставить сообщение о выполнении боевой задачи.

Только здесь я остался в спокойном одиночестве и мог сосредоточиться на своих мыслях.

У меня из головы не выходили слова этого Володи, о том, что он просто хотел со всем этим покончить. Что и меня ждёт такая же участь? Но…

Возникли противоречивые мысли.

Володя, как я понял, имел совсем другой статус и задачу. У него за плечами напряжённые годы специальной подготовки в академии ГРУ Генштаба нашей армии. А у меня статус «спящего». Мне изначально говорили, что я в любой момент могу закончить службу. Мне говорили, что такие как я могут служить только по убеждению, что это такая особенность «спящих», так как невозможно контролировать. Но теперь для меня их слова были не убедительными. Я заподозрил в них неискренность.

Поговорить с Громовым? Так он мне и скажет правду! Чтобы он мне не сказал, я всё равно не поверю. Надо думать своей головой. Никто мне не поможет. Вильте, умная, но и с ней не поговоришь.

Да, эта ночь с ней — просто ураган. Но, почему она частенько задерживается на работе? А иногда приходит и говорит, что выпили после работы по глотку вина. Неужели? Что это на меня нашло?

А кто на самом деле этот Громов? Кто он? Ничего о нём не знаю.

Эх! Как хорошо было в Афгане, в батальоне нашем. Вот задача. Я её понимаю. Знаю как выполнять. Знаю технику и вооружение. Знаю весь свой взвод. Всех 29 человек. Там я всё понимал. Вот командир моей роты — отличный офицер. Вот комбат, строгий. С хитрецой, но она видна самым не вооружённым взглядом. Дерёт за всё. Нормально! Так и должно быть. Там я всё понимал. Как я оказался в этой сраной разведке? Смешно сказать, что из-за урюка-хлебореза. Этот кусок говна будет так с боевым офицером себя вести! И всё покатилось кувырком. Всю жизнь мне исковеркал это урюк. Ну я тоже хорош. Ну дал бы в чан пару раз — хватит. Нет. Отметелил, так что на нём живого места не было. Замполит орал что он в реанимации два дня лежал. Если бы не реанимация, то замяли бы. Всё-таки меня уважали. Сорвался и вся жизнь под откос. Вот как бывает.

Сейчас полиция когда-то найдёт этот труп. А они тут серьёзные очень. Там, когда установят личность, то сразу ФБР подключится. Это соооовсем не шутки. Отпечатков пальцев моих там точно нет. Но у криминалистов уже такие технологии!

Чёрт! А если меня здесь за убийство возьмут — сдохну в этой их тюрьме с, их-то сроками космическими.

Да. Попал.

А если он реально двойным агентом стал? Участвовал в оперативной игре и готов уже был сдать наших? А почему сразу не сдал? Интересно.

С другой стороны, зачем ему своих сразу сдавать? Это очень дорого стоит. Наверняка. Но, откуда Громов может знать что он не сдал? Видимо это быстро становится очевидным по задержаниям. Наверно. Ни хера не знаю я про эту разведку. Ни хера.

Громов говорил, что надо верить Родине. А Родина для меня, это сам Громов. Раз Володя для него предатель, значит и для меня тоже. Ну вот разобрался наконец. Сначала грохнул, а потом разобрался. Нормально для солдата своей армии. Я не убийца, я солдат, я по приказу Родину.

Всё! Всё! Всё стало на свои места. Час слабости. Тоже надо. Я тут один. Можно.

Вильте приехала домой на такси. Навеселе. После того как разобрались с детьми, заявила, что очень устала и хочет спать. А у меня было совсем другое настроение.

Через несколько дней получил сообщение от Громова с благодарностью и о том, что представлен к награждению медалью «За отвагу!».

Наверное, если бы наше ГРУ набирало в агентурную разведку выходцев из уголовного розыска было бы лучше. Интересно почему их никогда не берут на такую службу? Ни в СВР, ни в ГРУ. Почему? Как-нибудь спрошу у Громова.

Через несколько недель Вильте приехала совсем поздно и опять слегка выпившая. Я вида не подал, но уже твёрдо решил и за ней пошпионить, потренироваться на собственной жене.

Готовился очень хорошо. По всем правилам. Ранее замечал, что чаще такое с моей женой происходит в среду или четверг.

За две недели ничего не обнаружил.

В четверг на третьей неделе, вижу, как моя любимая Вильте садится в машину к кому-то. Еду за ними. Стараюсь быть хладнокровным.

Подъезжают к той самой гостинице. Идут вместе, не скрываясь.

Достал ноутбук и активировал камеры в обоих номерах гостиницы. Это было впервые.

Вошли в полулюкс. Экономят. Сначала в ванную пошла Вильте, потом этот мужик. Но что я вижу? Вильте достает из сумки специальные принадлежности для нестандартного секса.

Мужик вышел из ванной, и они начали выпивать, мужик курить. А потом извращенный секс.

Я сижу в машине и смотрю порно с извращениями. Где моя жена играет роль мужика, а потом сама получает удовольствие от него нестандартным способом.

Перерыв на душ, выпивку, перекур и очередное переодевание. Мужика она не жалеет, мягко говоря.

Все это длилось три часа. Я сохранил запись, хотя и не знал для чего она мне нужна.

Приехал домой. К этому моменту я уже успел подавить эмоции и старался быть хладнокровным.

Не буду спешить с решением. Возьму время на обдумывание. Трахать её больше не буду. Пока что буду ссылаться на усталость.

Вильте приехала в наигранно веселом настроении. Я предложил ей выпить, а самому поиграть в настоящего разведчика, всеми силами скрыть увиденное.

Через два дня я поехал на консультацию к анонимному сексопатологу. В общем, я усвоил что кроме прочего, у женщин это часть поиска «себя». Это очень сложно. К тому же это получение удовольствия от нарушения норм морали. Действительно родители Вильте были убеждёнными католиками, и она выросла в очень строгих и правильных традициях. Кроме того, она там проделывает это потому что никогда не может мне даже предложить подобное. Советует смириться, так как всё это безобразие не меняет её отношения ко мне.

С другой стороны, подумал о том, что при разводе с ней, в случае моего провала, к Вильте не будет вопросов вообще, тем более детям будет проще и легче.

Поступила задача попробовать проследить за одним пожилым мужиком, чиновником одного из министерств.

На сей раз сработал люкс. Повезло что попал он именно в тот номер.

Записал его оргии с тремя женщинами очень разных возрастов. смотрел на сей раз половину ночи лесби-шоу и ужасную попойку мужика. Это уже легче смотреть.

Под утро приехал домой. Вильте ждала меня в очень сексуальном облачении. Стала выяснять где я был. Я огрызался, а не оправдывался. Начали пить, а потом я не устоял всё-таки.

Она явно заподозрила меня в измене, к тому же я не оправдывался. Вильте трезво и цинично оценив обстановку решила взять всё в свои руки. Видимо забеспокоилась, испугалась меня потерять. Я не устоял.

Позже обратил внимание что она перестала так задерживаться. Слежку продолжил и с того раза она не встречалась с тем мужиком ни разу. С другой стороны, она всё чаще выступала инициатором и всегда старалась привнести каких-то красок в нашу жизнь.

Решил оттянуть принятие решения, исключительно из-за детей, в которых мы с Вильте просто души не чаяли. Понимал, что для них это будет трагедией.

Встретились с Громовым. Это был мой первый жёсткий разговор с ним. Я поставил перед ним все вопросы, которые меня интересовали. Громов оценил мою решительность. К тому же я подозревал, что перешёл в разряд ценных и проверенных нелегалов. Громов занимал должность заместителя начальника направления в 3 управлении ГРУ, был главным по работе с нелегалами в США, то есть курировал всю нелегальную разведку ГРУ на территории США. Официально же он руководил секретариатом представительства России при одном из комитетов ООН. Не скупился и хвалил меня за устранение этого Володи.

Я же попросил его рассказать мне подробнее об этом Володе. Громов согласился.

— Он закончил высшее военно-морское училище в Севастополе. Служил на Северном флоте. Там был отобран для обучения в нашей академии. Женат, хороший семьянин. Сначала работал в нашей резидентуре в Новой Зеландии, проявил себя хорошо. Потом стал работать здесь. В ЦРУ есть один надёжный и испытанный метод вербовки, называют они его «медовым». То есть подложили под Володю очень красивую женщину. У них целый штат таких. У многих от таких голову сносит. Они уже по своим наблюдениям знают и видят, что у него отличная семья, которая ему очень дорога. Изучили его жену и догадываются, предполагают, что такая ни за что не простит мужу измену. Среди русских женщин много таких. И вот они показывают Володе компромат на него с этой умопомрачительной красавицей. У того выбор. Он его делает. Хотя знает, что этот компромат — это плохо, но не трагедия, это решаемый вопрос и у нас есть противодействие этому всему. То есть мы в состоянии доказать жене чем в это время занимался её муж. Отработаны методики и инструкции противодействия этому «медовому» методу. Нет. Володя ломается. Начинает дозированно лить им информацию. А мы вовремя замечаем, что он начал посещать покер, то есть появились деньги. Даём ему интересную и ложную информацию. Но заигрываться с ним нельзя, надо его срочно убирать потому что он вот-вот сольёт тех, кого знает, и они его мгновенно спрячут. Ты устранил смертельную для товарищей опасность.

— Почему меня не взяли в эту академию?

— Ты попал в наше поле зрения, когда решил уволиться и жить в Литве. Там срочно надо было создавать агентурную сеть, на будущее. Поэтому с такими как ты решения принимали на ходу. Ты что обиделся?

— Вопрос появился, причём давно.

— Там же как устроено? Знаешь?

— Нет.

— Схематично тебе сейчас объясню. В общем кадровики ГРУ проводят работу постоянную. Приезжают в части берут там первый экземпляр личного дела офицера и изучают его. Там у них есть определённая метода. Нужные откладывают. Потом наводят справки, об офицерах, которые подошли. С командирами поговорят, с замполитами, с особистами. Кто-то на этом этапе отсеивается. Ты только этот этап успел пройти. С оставшимися сами беседуют уже на предмет конкретного отбора и поступления. Есть такие, которые отказываются, далеко не все хотят. Вот так поступают. Потом учёба. Там есть факультет где учатся вместе с женами. Языки соответствующие, направленность на определённые страны. Там шкуру за них сдирают. Ходят в гражданке. Заново учатся этому. Кто-то даже патлы отпускает. Кто-то косичку сзади. В таком духе. Там все преподаватели с опытом практической работы. На одном факультете учатся вместе с женами. В общем там серьёзная подготовка. Разумеется, за человеком смотрят и изучают под лупой. Но раскрыть полностью человека — это очень тяжело. Вот Володя допустил, дурак, две ошибки подряд. Не устоял перед бабой, хотя уж этот то вопрос столько раз в академии отрабатывается с офицерами с разных сторон! И тут же вторая ошибка — не доложил. Видать дурак подумал, что отправим его сразу из США в Россию — испугался. И понеслось. Хотя надо отдать должное. Похоже пробовал с ними мудрить, сливал только небылицы. Это не на долго. Они не дураки. Но эти делали вид что нормально и просто давали ему дальше крючок заглотить, а потом пригрозили что записи их бесед с ним передадут нам. Мы этот момент уже слышали. Всё! Дальше тянуть было нельзя. Мы понимали, что он готовый невозвращенец. А что? Что с тобой?

— Мне этот Володя успел сказать, что он просто хотел уйти со службы. Говорил, что и со мной вы так же поступите.

— О! Понятно! Самая затасканная пластинка. Ты что мне сразу не сказал?

— Не знаю.

— Послушай. Мы отлично понимаем, что без академии, таким как ты очень тяжело. Понимаем, что у вас могут возникать самые разные вопросы. Пусть даже наивные для кадрового разведчика. Запомни! Задавай мне любой вопрос. Не стесняйся со мной всё проговаривать. Тебе больше не с кем. К тому же мы понимаем, что ты вообще не планировался к работе в Штатах. Нам просто повезло. Здесь каждый нелегал на вес золота. К тому же тебе удалось так нормально здесь обосноваться. Мы очень ценим тебя! Сказанное Володей самое-самое распространённое, что говорят в таких случаях.

— Понятно. Буду знать.

— Следующее. Ты не располагаешь вообще никакой информацией о наших здесь. В отличии от Володи. Ну кого ты знаешь? Никого, кроме меня! А они и так прекрасно понимают обо мне всё. К тому же я под надёжным дипломатическим прикрытием. Так что если, не дай бог, тебя взяла ФБР, то что ты можешь им выдать?

— Я видел того, кто взял у меня газету.

— Он из посольства. Его они хорошо знают, он мастер спорта от них оторваться и поиграть в прятки. Что им даст эта информация?

— Могу сказать в отношении кого велась работа.

— Ты сохранил видео?

— Нет. Но даты и номер комнаты помню.

— Да, это серьезно. Для ФБР серьезно. Для нас они уже отработанные. Мы сняли с них всю информацию что была. Не факт, что она у них новая появится. Для нас эти люди уже не очень ценные. Успокойся.

— Я могу воспользоваться правом закончить? Мне говорили, что у меня оно есть. Или нет? Реально оно есть?

— Право есть. Наша фирма к своим относится бережно и с уважением. Никто не помешает тебе им воспользоваться. Так же, как у нас, даже если ты им воспользуешься, есть право к тебе обратиться. Всегда. Всю твою жизнь

— Ну да. Есть такое. Александр Васильевич, скажите, такому как мне лучше быть семейным или разведённым? Как для семьи безопаснее?

— Виктор, со «спящими» это практически без разницы. Лучше так как самому «спящему» лучше. Если у тебя, не дай бог, возникнут проблемы, то и у семьи они тоже возникнут. Вместе с тем, они понимают, что семья у таких как ты почти всегда вне игры. Проверят, конечно со всех сторон, но мучить их не будут. Как мне кажется, судя по твоему психотипу, ты комфортнее будешь чувствовать себя в семье. Но это не важно, повторяю.

— Спасибо. Успокоили. Мне было немного не по себе.

— Всегда, когда появляются такие вопросы и мысли обращайся ко мне. Это нельзя оставлять в себе. Надо разговаривать. Понял?

— Понял.

— Теперь немного по делу. Ты знаешь кого-то из коллег жены?

— Знаю одну её подчинённую, мельком. Просто знаю, что она с ней чуть больше общается или чуть ближе. Вильте никого к себе близко не подпускает.

— У меня есть просьба к тебе. Надо постараться узнать кто у них основной мозг по всем заказам по основному виду деятельности. Кто этот мозг? Сам ничего не делай. Мы не планируем тебя подставлять. Нужна просто информация о том кто это. Желательно, конечно, как можно больше информации об этом человеке. Может быть о его интересах, семье, слабостях, трудностях, увлечениях. Нам очень это надо. В фирме твоей жены, оказывается, постоянно 2–3 прямых контракта с Пентагоном и ещё двумя спецслужбами. Возможно, там и на субподряде у них дел не мало. Эта фирма стала очень богатой и мощной, но не очень заметной. Нас она очень интересует. Поможешь?

— Постараюсь.

— Виктор, ещё раз. Сам ничего не делай. Аккуратно узнать совсем общие данные, остальное как получится.

Мы разъехались. Впервые я проявил настойчивость. Впервые получил ответы, на вопросы, которые меня волновали.

Сначала я внутренне решил, что просто плюну на своё новое задание, на эту его просьбу. Даже разозлился. Подумал, что разве он с первого раза не понял, что я не буду рисковать семьей. Потом подумал, что с в случае развода с Вильте мне будет наплевать на её дела.

Позже я пришёл к идее всё-таки попробовать кое-что разузнать и принять окончательное решение после получения информации.

Тем временем я продолжал политику по созданию напряжения с Вильтой. Иногда приезжал поздно. Иногда приезжал на такси и выпивший, так как специально перед этим заезжал в тот бар и пил виски.

На Вильту это хорошо действовало, она проявляла ко мне огромное внимание и вкус. Видел её обеспокоенность.

На этот раз я решил вообще не брать телефон, когда она мне несколько раз звонила, специально злил её.

Всё сработало. Напились крепко. Начал её расспрашивать насчет дел на работе. С удивлением выяснил что она одна из тех, на ком держится дело, а вообще таких всего-то 4 человека. Она, один русский парень, один китаец и один индус. Такая неординарная информация и мой естественный интерес, о русском, потом о китайце и потом об индусе.

Стало известно имя и фамилия русского парня, что он живет здесь один, что окончил он московский вуз четыре года назад, так же стал известен район где он живёт. Вильте даже фото его показала.

Потом многое узнал об остальных двух.

После этого был вполне естественным вопрос о том, кто же у этих умников начальник и что из себя представляет. Увидел фото. Это был любовник Вильте, по имени Томас. Добропорядочный гражданин с тремя детьми. Я знал и имя, и фамилию и улицу на которой можно будет установить дом, в котором он живёт. Узнал, что он очень компетентный человек в своей профессии. А уж про его интересы и увлечения я давно узнал.

Решил придержать всю эту информацию. Надо всё обдумать, ведь у меня на этого Томаса есть готовый компромат, но с участием моей собственной жены. Вот ведь незадача! Если просто дать наводку на него, то упаси бог, Вильте окажется под ударом. Как ни крути, но эта обворожительная развратная и умная дрянь — мать моих детей.

В этот момент понял, что опять я стою на перекрёстке своей жизни. Если уступить эмоциям, то можно перевернуть её вверх дном и начать жить заново.

Для начала решил посмотреть на Томаса со стороны, пошпионить за ним.

На это ушло много времени. В личной жизни он смотрелся безупречным семьянином, прекрасным отцом. Его жена была худющей и некрасивой. Вообще в женщине не было никакой изюминки. Но жалости к нему не возникло.

Уже когда посчитал что всё о нём знаю, обнаружил что в одной из гостиниц он вроде бы встречается с одним парнем. Это было крохотная гостиница в одном хорошем районе города.

Начал присматривать за обоими. В течении двух недель вычислил многое. Тот молодой и крепкий парень работал в одной с ним фирме, значит Вильте хорошо его знает.

Потом ещё не раз убедился точно, что Томас проводит время с этим парнем в гостинице.

Этой гостинице мы не оказываем никаких услуг. Поэтому принял решение в следующий раз самому в ней оформиться. Всё выяснить и продумать в дальнейшем вопрос установки оборудования для сбора компромата.

Дождался дня, когда оба приехали в эту гостиницу. Снял там номер и без труда вычислил номер где они обосновались. Этот номер занимал весь третий этаж особняка, был с шикарным балконом с видом на сад.

На следующий день я его снял и установил оборудование.

Теперь оставалось дождаться их появления там.

Пока ждал этого момента, опять поймал Вильте с Томасом в той самой «основной» гостинице. Теперь у меня два порнофильма в стиле очень жёсткого БДСМ.

Как хочется наказать Вильте!

Дождался, когда два пидараса обосновались в нужном мне номере. Снял фильм про пидарасов, тоже в БДСМ стиле. Какая же это мерзость!

Уже хотел уезжать. Вдруг увидел, что Томасу кто-то позвонил. Он быстро спровадил своего любовника. Открыл портфель и начал копаться в бумагах. Около получаса у него ушло. Потом сам кого-то набрал и что-то сказал своему собеседнику. Бумаги сложил в портфель, пошёл в ванную.

Интересно что там в этих бумагах?

В гостиницу можно проникнуть через сад на запасную лестницу. Но как попасть в номер? А он закрыл дверь на поворот после ухода напарника? Не помню. Мелочи! Вот как они важны. Я не помню. Не обратил внимание. Времени смотреть запись нет.

Уже темно. Вышел из машины. Почти бегом обогнул улицу и вышел к садику с тыла. Перемахнул через изгородь. Дверь на чёрный ход открыта. Здесь всегда всё по-домашнему. Уже аккуратно пробую дверь номера. Открыта. Осторожно загадываю в номер. Слышу шум воды в ванной.

Стремительно демонтирую обе камеры. Пробую открыть портфель. Есть! Беру половину стопки бумаг и быстро направляюсь назад. Тем же путём.

Проследил за Томасом до самого его дома. Этот район богатый и здесь везде всё просматривается. Поэтому тут я очень осторожен. Не заметил никакого беспокойства у Томаса.

Уехал оттуда подальше и приступил к изучению бумаг. Мне трудно оценить их важность, да и мысли все сводились к тому что, а если…

В любом случае я его вырубил бы. Но всё это уже совсем плохо.

На следующий день спустил всех собак на менеджеров, и они направились искать клиентов в нужном мне районе.

Решил их сопроводить и заметил, что ближе к обеду в гостиницу заезжал Томас. Никак документы ищет.

Сообщил Громову что бы посетил тайник.

Через несколько дней Громов запросил встречу на нашем месте.

— Ты дал очень ценную информацию. Расскажи, как сделал.

— Вы мне сначала скажите. Эти документы сильно искать будут?

— Что мог наследить?

— Мог.

— Скорее всего тут шума не будет. Этот дурак, видимо, снял светокопии с оригиналов.

— Уже легче. А откуда вы взяли что это светокопии?

— А ты сам что ли не видел?

— Я посмотрел пару листов, ничего не понял и быстрее всё убрал куда надо. С бумагами вообще не разбирался.

— Тогда понятно. Там очень неаккуратно сняты копии, наспех. Это очевидно. Есть отпечатки пальцев только одного человека. Твоих вообще нет. Молодец. Теперь я прошу тебя достать отпечатки пальцев Томаса. Там стакан какой-нибудь или ещё что-то. У нас должна быть полная уверенность что на бумагах его отпечатки.

— Что вы с ними делать будете?

— Пока не решили. Но точно будем с ним плотно работать. Материалы ты дал отличные. Огромное тебе спасибо от командования.

— Видео, когда ему покажете мне можете сказать?

— Зачем?

— Ну он поймет, что это из гостиницы. Начнёт думать.

— Понятно. Нет. Пока что видео мы ему не покажем. По-другому, решим зайти.

— А если он сообщит в ФБР?

— Может. Но мы его в оборот будем брать не завтра. Он скорее всего не сообщил о пропаже документов. Подождёт пару дней. Потом начнёт успокаиваться и решит, что всё прошло нормально. Это психология. Она хорошо известна.

— А зачем его отпечатки? Хочу понимать.

— Не догадываешься?

— Нет.

— Эти отпечатки говорят о том, что именно он отдал нам документы. Так это будут понимать в ФБР, если им всё это станет известно. Про воровство — это уже его лирика, так как он ничего не сообщил. Он нарушил запрет на снятие копий с этих бумаг, потом они оказались у врага. Как поступит с ним ФБР? Вот это ему будем объяснять. Так что, просьба к тебе огромная не затягивать с его пальчиками.

— А что с фильмом?

— С фильмом это очень ненадёжно. Возможно он вообще не боится огласки на этот счёт и не скрывает это от жены. Бывает и такое. Но как страховка, тоже отлично. Начнём с ним работать, потом поймём насколько фильм для него опасен.

После рассказал Громову как всё сделал, сказал, что со слов жены именно Томас главный координатор и специалист по этим вопросам.

Разъехались. Как достать его отпечатки? Пока что никаких идей не было.

Однажды Ричард мне сказал, что я остаюсь за него на две недели что он будет в отпуске. Ранее такого не было, всегда оставались за него кто-то из двух заместителей. Несомненно, это означало большое доверие ко мне.

Вместе с тем, Громов уже мне напомнил о Томасе и очень торопил.

Созрел дерзкий план.

Я вызвал наших специалистов и начал им задавать разные вопросы. Выяснилось, что всё у нас нормально, но можно лучше. Есть что усовершенствовать. Я поставил задачу дать мне предложения по тому что надо заказать.

Вечером спросил Вильте о том интересно ли для их фирмы такие заказы. Она отреагировала почти безразлично, сказала, что для них это мелочёвка. Я объяснил ей что хочу немного отличиться к приезду Ричарда. Это подействовало, и она предложила кому-то из руководителей этого блока написать её начальнику Томасу соответствующее письмо по электронной почте, снабдила адресом.

Я поставил такую задачу и просил всю переписку пересылать мне.

К конечном итоге, Томас предложил встретиться и обговорить варианты сотрудничества. Я поставил задачу менеджеру организовать эту встречу именно у нас, в кабинете Ричарда.

В общем это выглядело вполне естественно, вполне в рамках делового оборота того времени. В конце концов мы Заказчики, мы платим деньги и у нас есть выбор.

В назначенное время я, Томас, один из его подчинённым и наш главный системщик были в кабинете Ричарда.

Я лично предлагал и наливал напитки. Это я никому не мог доверить! В общих чертах всё обговорили, и я сказал, что окончательное решение примет Ричард, который скоро вернётся из отпуска. Всё выглядело безупречно. Мы простились, а стакан Томаса в тот же вечер был в тайнике.

Теперь эта операция доведена до конца. Операция, которую я сам полностью спланировал и провёл.

Сейчас можно сосредоточиться на Вильте. Что с ней делать?

Ничего в голову не приходит.

Я встретил Ричарда из отпуска очень уверенно. Разобрали все дела, и он сам решил заняться сотрудничеством с Томасом. Понравилось ему очень то, что я всё подготовил, но оставил возможность все заслуги присвоить себе.

Вдруг, поступила задача, по возможности отследить все возможные контакты Томаса вне офиса.

Решил, по крайней мере, сопровождать его аккуратно до дома, после работы. До работы не хотел себя утруждать. После работы и не сложно и не очень опасно, тем более дома он встречаться не будет, скорее всего. По дороге домой вполне может где-то остановиться или заехать.

Около месяца следил. Ничего нового. Два раза встретился с пидарасом, один раз с моей женой, правда в новом месте, то есть фильма не будет.

С Вильтой всё это терпеть уже невозможно. Совсем на душе хреново.

Если этого Томаса грохнуть, то мне легче не станет. Он ни в чём не виноват. Во всём виновата только она. К тому же в случае его убийства — я, ревнивый муж, и есть главный подозреваемый. И наше ГРУ, если что-то заподозрит, будет мне очень «благодарно». А что они мне сделают? Премии что ли лишат? Я их сам могу премировать.

Как-то вскользь Громов мне сказал, что в агентурную разведку стараются не брать женщин. Тогда я не спросил почему. Теперь начало доходить. У них многое не рационально, многое на эмоциях. Сам до таких выводов дошёл. Я практик, не теоретик. Поэтому берут мужей и их вместе с ними.

Срочный вызов.

В тайнике беру пистолет, две ампулы и инструкции. Есть ещё одна ампула, моя, в запасе.

Еду в Калифорнию. Там должен не вернуться с очередного утреннего заплыва солидный мужик, проживающий там в своей вилле. Судя по имени и фамилии, не наш. Хотя кто его знает? Может очередной Володя, но нелегал.

Нет. Не «Володя». В другой инструкции немного подробностей и предостережений. Это очень опасная цель. Опытнейший волчара из ФБР. Видимо где-то что-то пронюхавший, но ещё не до конца. Это я так сам предположил. Попутно информация что Громов не сможет со мной долго встречаться — он попал под очень плотную опеку ФБР.

Получилось, что для меня есть и такая информация о которой я сам подумал, догадался.

Если Громов под плотной опекой, то в тайник делал закладку кто-то другой. Получается есть кто-то кто знает тайник, кто знает, что есть Я.

У меня уже были пустующие тайники, о которых я никому не сообщал. Всё-таки я сам должен думать о себе. Это прежде всего. Не знаю учат ли этому в академии, но я именно так буду действовать. Больше этим первым тайником пользоваться не буду.

Сейчас же дам сообщение о прекращении использовании тайника. Так и по инструкции положено. Это дано мне на откуп: заподозрил что-то — сразу подать сигнал и туда больше никогда нос не совать.

После Володи я хорошо усвоил, что в разведке никому доверять нельзя. Что сегодня он наш и полностью заслушивает доверие, а завтра уже не наш.

Никто не знал, что я сам, по собственной инициативе установил за тайником очень скрытое видеонаблюдение. С двух точек. Одна дальняя, там лицо не разглядишь. Вторая даёт такой шанс.

Всё внимательно долго изучал. Был только один мужик, который сделал закладку. Приехал на отличном мотоцикле. Шлем так и не снял. Ладно. Нормально. Но туда я больше не пойду.

Набрал Ричарду и отпросился по семейным делам на три дня. Он нормально это воспринял. Я этим вообще не злоупотребляю.

Вильте немного нахамил. Сказал, что по работе и больше не хочу ничего объяснять. Пусть мучается вопросом о том не догадываюсь ли я о чём-то. Пусть будет ей больно. Сука!

В инструкции рекомендуют ехать автобусами. Дело говорят, но я и сам это уже понимаю.

Видать этот кабан из ФБР сильно наших прижал. Пишут, что у него отпуск только на три дня. Прям сквозит из текста тревога. Ладно, мужики, не подведу. Но, потом, после выполнения задания поставлю условие не делать из меня киллера. А так и на шею сесть могут. Знаю я вашу породу. Сам из таких как вы. И хоть я не оканчивал нашу академию ГРУ, но у меня своя академия, без права на ошибку.

Как всегда. Задачу получил и думай сам дальше. Как сделать?

Добрался нормально. Арендовал машину. Здесь нет никакого общественного транспорта. Всё в округе увешано камерами. Захожу со стороны моря, просто иду по пляжу, гуляю по кромке. Дом на довольно высоком песчаном обрыве, вниз идёт лестница.

Скорее всего я уже вовсю в объективах камер, как этого дома, так и соседних. Но там особенно меня не разглядеть. На пляже стоит несколько лежаков. Вроде бы ничьих. Чуть ближе к лестнице его дома стоят два пластиковых стула, столик и зонтик.

Машину я оставил в километрах пяти отсюда. Там не было камер. Прошёл много у подножия обрывистого берега. Где был очередной свободный проход к морю от дороги, потом подошёл уже к кромке волны. Так и шёл, изображая беззаботность.

Разделся у лежака. Поплыл. Изучил дно и акваторию.

В день у него три заплыва. Около 8 утра, около 15 часов дня и после 18 часов вечера.

Надо на него посмотреть. Но в море я с ним не справлюсь. Очень рискованно. Я сам пловец слабый.

Вышел. Присел на лежак. Вытащил термос с кофе и стал его пить. Вот-вот у него должен быть дневной заплыв.

Меня предупредили что бы я избегал разговоров с ним, он сразу уловит мой славянский акцент и может испугаться.

Пляж пустынный и лишь изредка проходит, то один человек, то парочка. Интересно как тут в 8 утра?

Боковым зрением увидел, что кто-то спускается по лестнице, ведущей от дома.

Встал, сложил всё в рюкзак и не обращая внимания пошёл дальше. Отойдя метров на 50, обернулся и увидел, как мужик заходит в воду посматривая в мою сторону.

Мужик плавает, и я повернул назад.

Вижу, что мужик плывет назад, а где-то в полукилометре от меня, навстречу движется парочка.

Вернулся к лежаку. Присел и опять достал кофе. Парочка прошла дальше. Спустя немного времени, мужик начал выходить из моря.

Это он.

Мужик идёт медленно, смотрит на меня. Потом немного мотнул головой и приветственно рукой изобразил приветствие. Я повторил молча, пригубив кофе. Вокруг никого.

Я еще раз оценил мужика. В воде мне с ним не справиться. Только на суше и только стрелять.

Он прошёл мимо меня молча.

Посидел еще минут 20 и решил осмотреться. Встал, повернулся спиной к морю и лицом в сторону его столика, начал убирать термос. Он сидит и любуется морем, отхлебнул из бутылочки воды. На столике телефон. Слышал, как он с кем-то говорил. Сейчас я полностью под его обзором.

Термос убрал и вытащил полотенце, положил его сверху на рюкзак. Иду плавать.

Отплыл от берега немного. Мужик к этому времени решил пройтись и пошёл в сторону где я оставил машину.

Выхожу из воды. Вытираюсь не спеша. Переодеваюсь в сухое и направляюсь в сторону машины.

Мужик шёл мне на встречу. Я сказал себе: «нет». Когда поравнялись он пристально и очень цепко меня осмотрел. Не понравился мне его взгляд. Очень опасный человек.

Спустя время обернулся и увидел, что мужик продолжает движение, но смотрит в мою сторону.

Я напрягся до предела. Почувствовал, что это может быть западнёй.

Когда нормально отошёл от него, избавился от пистолета. Разбил, раздавил ампулы. Избавился от улик.

Уже на подходе к машине, издалека увидел машину и двое охранников с форменной одежде. Рядом машина полиции и тоже двое полицейских.

Там были и другие люди, другие машины. Но я решил, что они приехали за мной. Перепугался. Но продолжаю идти.

Когда я был примерно в 10 метрах от них, полицейские потребовали медленно положить рюкзак, поднять руки и следовать к ним. Выполняю. Меня обыскали, проверили рюкзак, машину, установили личность, поинтересовались что я здесь делаю.

Отпустили. Конечно, я пережил стресс. Только что.

Ехал и смотрел внимательно нет ли слежки. Не заметил. Я этому вообще не обучен практически. Может и есть. Надо отыграть роль безупречно. Устроился в гостинице с видом на море.

В номере изучил огромный буклет с проститутками. Выбрал дорогущую. Записал имя и телефон.

В ресторане заказал еду, выпил нормально, а потом позвонил женщине. Пригласил в гостиницу.

Выпили, конечно. Мне надо было всячески изобразить развязавшийся язык. После всего тоже выпили, и я ей рассказал, что сам я из Бостона. Давно мечтал съездить в Калифорнию, погулять по местным пляжам. И еще сказал, что мне давно наскучила жена, что решил уехать подальше чтобы ей изменить, чтобы всё чисто сделать. Просто она мне сильно наскучила.

Всё сделал для того, чтобы у неё сложилось мнение что мужик приехал оттянуться и кроме прочего, нашёл свободные уши.

Задача не выполнена, но я уцелел.

ФБР — это сила! ФБР — это очень серьёзно! ФБР — это страшно! А вот ставить мне, такому самоучке-непрофессионалу, такую задачу — это почти предательство меня. Громову на меня плевать, я для него расходный материал. Неужели здесь таких как я так много, что можно вот так просто нас палить? Да пошёл он! Что они мне сделают?

Вильте была вне себя.

— Где ты был?

— В командировке.

— В какой?

— В Калифорнии. Был там по работе.

— Что ты там делал?

— Работал.

— Вот бери свои шмотки и уматывай к той, с кем ты был.

— Я был в командировке.

— Что ты там делал?

— А что ты на работе делаешь?

Она слегка осеклась, но продолжила.

— Я работаю и по блядям не шастаю.

— Я тоже.

— Скажи мне что ты там делал?

— А ты мне скажи, что ты делаешь на работе. Скажи, чем именно ты занимаешься?

— Я не всё могу рассказать.

— Почему?

— Ты знаешь, что у нас контракты Пентагона есть. О них не скажу.

— Нашла отговорку.

— Витя, скажи мне честно. Ты завёл кого-то? Скажи правду, умоляю!

— Честное слово, у меня никого нет. А у тебя?

— Я только тебя люблю, дурачёк.

Вильте кинулась мне на шею, и я её обнял. Опять пожалел.

Доложил. Молчат.

Получил сообщение. Настаивают на выполнении задачи. Требуют ускориться. Дают новую информацию. Теперь я знаю где он вообще бывает.

Поехали в Калифорнию с Вильте, как раз мои родители нагрянули к нам в гости, и они с удовольствием остаются на неделю с внуками.

Вильте объяснил, что буду сильно занят, но не всегда. Она и от этого была счастлива. За время нашей жизни здесь у нас не было ни одного полноценного совместного отпуска. Договорились что изменим это и повезём в следующем году детей на Гавайи.

В Лос-Анджелесе, я вынужден был частенько оставлять Вильте одну. Искал место, искал возможность выполнить задачу.

Наконец план созрел.

Бар, в котором регулярно появлялся мой подопечный был небольшой совсем. Но хороший, с историей. Там был убогий и маленький туалет на одного человека, с вечно распахнутой форточкой на запущенный дворик между улицами, заваленный старой мебелью и хламом.

Мне надо было выбрать место где виден этот бар. Проследить, когда он туда зайдет. Потом как-то выследить, когда он зайдет в туалет — это самое сложное и невыполнимое. Когда он будет в туалете, подойти к форточке — выстрелить. У меня будет хорошая фора по времени, ведь пока они забеспокоятся, пока откроют туалет и так далее. В этот дворик я смогу попасть совершенно безопасно.

Осталось поймать его в этом баре. По моим расчётам надо занять позицию недалеко от входа в бар завтра ближе к семи вечера.

Стоял на приличном расстоянии от входа в бар, немного перемещался от витрины к витрине.

Он зашёл в половине восьмого. Я считал, что любой нормальный человек почти сразу идёт в туалет, хотя бы для того чтобы помыть руки. А он производил впечатление человека очень опрятного.

Подставил валявшийся и давно мной приготовленный ящик. Заглянул в окошко. Человек мыл руки и сразу повернул голову ко мне.

— Кошелёк и очень тихо. — сказал я, наставив пистолет. Деваться там вообще некуда.

Мужик меня узнал, скривил рожу и протянул бумажник. Я его схватил и тут же выстрелил ему в голову. Мужик начал заваливаться. Еще два раза выстрелил.

Пистолет с глушителем. Можно быть спокойным.

Убрал пистолет и бумажник в сумку. Быстро направился на соседнюю улицу. Отошёл далеко и избавился от пистолета. Потом уже совсем далеко выбросил бумажник, наличные забрал.

Бумажник у покойника отнял для того что бы попробовать разыграть ограбление. Здесь много уродов криминальных обитает. А вдруг поверят. Не лишнее.

Но это дело вызвало у меня сильные опасения. Особенно мне не нравилось, что я попадал в их поле зрения.

С этого момента у меня появились огромные опасения.

Настроился провести оставшееся время с Вильте нормально. Отложил решение вопроса с ней до отъезда родителей.

Продолжение следует.

Content

Виктор Державин
Агентурная разведка. Часть 1. Внедрение "Спящих"

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3