Виктор Державин

Агентурная разведка. Часть 2. Нелегальный резидент. Поиск

Предисловие

Продолжение книги о нелегальной внешней военной разведке.

Серия моих книг будет очень непохожа на всё что вы ранее читали на эту тему. Мне далеко до уважаемого Юлиана Семёнова, к сожалению. У меня совершенно другой стиль изложения и подход. Совсем не такой как принято у знаменитых писателей, у меня стиль самый «простецкий», не претендующий на «на новое слово в русской словесности». И сюжет не премудрый, но основанный на очень реальных событиях. В жизни не всё так витиевато, как хочется автору для «закручивания» сюжета.

Прошу уважаемых читателей обратить внимание на то что это художественная книга, поэтому я вправе использовать чёткую, действующую В НАСТОЯШЕЕ ВРЕМЯ, терминологию военной разведки ВОЛЬНО, не в соответствии с инструкцией по делопроизводству Минобороны России. Имею право пользовать терминологией Генштаба Вооруженных сил СССР, например (только один пример), писать ГРУ ГШ, а не ГУ ГШ, как принято публично (ТОЛЬКО в открытых источниках) и установлено приказом по делопроизводству Минобороны России. Желаю называть вещи своими именами и буду ГРУ в Генштабе Вооружённых сил России называть ГРУ. Для того чтобы было понятно широкому кругу читателей, я всё-таки не учебник пишу и не обязан туманить мозг читателю.

Кроме того, меньше всего мне хотелось описать службу в нашей военной разведке как боевик или её романтизировать. Собственно говоря, моя главная цель — это написать правду, то есть соблюдать реализм во всём, а не приукрашивать чтобы больше понравиться читателю. Описать настоящую офицерскую службу в ГРУ. Где жизнь — это служба, служба — пожизненный риск. Не ждите стрельбы и настоящего огневого ближнего боя. Но и так чтобы совсем без «рук и ног» — надо быть профессионалом высшей категории. К таковым я Тогда не относился, к сожалению.

Глава 1

Любой выпускник высшего командного военного училища, тем более высшего общевойскового командного училища прекрасно знал, как в нашей армии ведётся войсковая разведка. Читателям напомню:

Способ разведки — это прием (метод) действий сил и средств разведки в

добывания разведывательных сведений.

Основными способами ведения войсковой разведки являются:

— наблюдение;

— подслушивание;

— поиск;

— разведывательная засада;

— дозор.

Еще Громов мне в своё время сказал, точнее подтвердил услышанный мною теоретический постулат преподавателя в Подмосковье о том, что и в стратегической разведке основные способы остаются прежними, точнее первые три из них.

В нашем Ленинградском высшем общевойсковом командном училище (все его называли сокращённо ЛЕНПЕХ) эти теоретические постулаты курсантам вдалбливали в голову намертво. Поэтому я хорошо помнил, что:

— Наблюдение является основным способом разведки, организуется и

ведётся во всех видах боевой деятельности войск, непрерывно днем и ночью, в любое время года и в любой обстановке с использованием современных технических средств разведки… и т. д. и т. п.

— Подслушивание как способ разведки применяется при непосредственном

соприкосновении с противником, а также при действиях разведывательных

подразделений в тылу противника. Оно ведется в любое время суток, особенно ночью в условиях ограниченной видимости. Разведка подслушиванием может вестись на слух или с применением технических средств. Подслушивание дополняет наблюдение и применяется в сочетании с ним…и т. д. и т. п.

— Поиск — это способ разведки, заключающийся в скрытном подходе

подчинённого подразделения (группы, разведчика) к заранее назначенному объекту, внезапном нападении на него (в случае необходимости) в целях захвата пленных, документов, образцов вооружения и снаряжения и быстром отходе в расположение своих войск или безопасное место.

В общем получил подтверждение что в основном всё тоже самое, только с некоторыми дополнениями и что в моей нынешней службе надо пользоваться поиском только после исчерпания первых двух способов.

После выполнения задачи в Калифорнии мои руководители долго меня не беспокоили. Получил указания о накапливании информации и на связь выходить только в экстренных случаях.

Посчитал что наступил идеальный момент разобраться со своей личной жизнью.

Долго думал, как мне разрулить этот вопрос. Разыгрывал в уме различные сценарии.

Ни к чему определённому не смог прийти. Сомневался. Но и жить с такой я уже не мог. В итоге созрело решение прямого разговора.

Выбрал момент, когда Вильте опять пришла поздно, слегка выпившей и с напускной весёлостью. Знает, что я просто таю от того, когда она весёлая и добрая.

Она пошла в душ, а я открыл бутылку «Столичной», рижского розлива. Сделал бутерброды из привезённой родителями селедки и красной икры.

— А что у нас за праздник сегодня? — воскликнула Вильте, выйдя из душа.

Увидев её искреннюю радость и упоительную улыбку на лице, дрогнул и не смог резко, как заранее задумывал, начать с ней разговор, быстро подойти к финалу о разводе, выпить и мирно разъезжаться уже завтра утром.

— Давай выпьем и просто поговорим. Мне не хватает общения с родной душой.

— Отлично, давай, здорово!

Мы выпили несколько рюмок, закусывали.

Обсудили наши семейные дела.

— Вильте, скажи, я устраиваю тебя в плане секса?

— Вполне. А что?

— Говорят в семейной жизни у супругов со временем притупляются эти ощущения.

— У тебя притупились?

— Да. Есть немного. А у тебя? — спросил её я, пристально смотря ей прямо в глаза.

— Если честно, тоже есть такое. — вдруг очень серьёзно ответила Вильте.

Молчали.

— У тебя есть кто-то? — спросила наконец она.

— Нет. Честно. Никого нет. — умышленно не стал задавать ей такой же вопрос, надеялся на её откровение.

Опять молчим.

— Ты знаешь, можно сходить к специалистам по этим вопросам. Можно проконсультироваться. — сказала Вильте, прервав молчание.

Я пристально и не отрываясь смотрел ей прямо в глаза.

В этот момент опять вернулся к своей давней мысли. Впервые эта идея меня посетила после того, как убил Володю. Второй раз задумался и уже совсем серьёзно, после того как убил агента ФБР.

Мне хотелось, закончить всю эту шпионскую деятельность. Не моё это дело и совсем мне не по душе. После этого развестись с Вильте, потом вернуться в Литву или в Санкт-Петербург и начать жить обычной жизнью, обычного человека.

Потом подумал о том, что в Литве я не найду нормальную работу. А как без работы можно нормально жить?

В России, скорее всего, то же самое меня ждёт. И что «на выходе»? Что делать-то?

Если жить в США, то надо всё-таки помогать своей Родине. Надо. Даже если мне этот шпионаж совсем поперёк горла. Другое дело, если бы мне ставили какие-то реальные разведывательные задачи. А так: нырнул-вынырнул, спи. Если не проявить инициативу, то так и будут меня использовать как сейчас.

Потом подумал о своих детях. Вот как им жить без меня? Кто и как их будет воспитывать? Приведёт потом к ним какого-нибудь пидараса, а из меня сделает воскресного папу и это в лучшем случае. А этот пидарас ещё там свою линию начнёт проводить, пидаристическую. Б-р-р-р.

Посмотрел на жену. Сидит смиренная и такая добропорядочная католичка. Если бы я не видел всё это кино, то ни за что не поверил бы в эту грязь.

— Может сначала ты сходишь? — максимально участливо и по-доброму спросил её я.

— Лучше вместе.

— Ты мне лучше скажи, чего именно тебе не хватает в сексе?

— Давай закроем эту тему и займемся наконец практикой! — воскликнула Вильте, набросившись на меня.

Я слегка уворачивался.

— Поняла тебя.

Вильте отошла от меня, посмотрела очень озорным взглядом, и весело сказала:

— Я поняла!

Через минут двадцать передо мной стояла ярко накрашенная женщина в обтягивающей с разрезом юбке, типа кожаной, в черных чулках, на высоченных шпильках и красивом бюстгальтере.

Я не удержался.

В итоге разговор не состоялся.

Иногда я следил за Вильте. Еще пару раз выявил что она проводит время с Томасом.

Не мог переступить через мысли о детях. Мучительные мысли. Неоднократно останавливался перед желанием «рубануть шашкой». Потом эмоции начали уходить, уступать место прагматизму. Но если бы не дети, которых я люблю бесконечно, о судьбе которых думаю постоянно, всё бы было очень просто и честно.

Однажды Ричард пригласил меня сходить и выпить в бар.

Он предложил посетить именно тот самый бар. Я попытался его отговорить и убедить пойти в другое место. Ричард был не приклонен:

— В других местах могут быть чёрные. В том баре их не бывает.

Всячески избегал разговоров на политические, религиозные, национальные темы с кем-либо. Считал это опасным. Поэтому промолчал, не стал возражать и пошёл туда куда звал Ричард.

Со мной приветливо и совсем по-дружески поздоровался мой старый знакомый-бармен.

— Тебя здесь хорошо знают?

— Отлично знают. Я сюда часто захожу. Поэтому хотел пойти куда-то в новое место.

— Нет! Здесь атмосферное место. Отличное. Этот бар работал тогда, когда чёрным было ещё запрещено даже подходить к нему.

— Интересно. Я слышал о таком, но не представлял.

— Хорошие были времена. Это была настоящая Америка! — воскликнул Ричард.

— Понимаю. Люблю старое американское кино. — самое главное, что я его действительно очень сильно любил и отлично знал, в случае необходимости мог поддержать разговор на эту тему с лёгкостью. И вообще я пользовался неукоснительно, общей теоретической установкой ведущего преподавателя в Подмосковье о том, что всегда надо стараться говорить правду или как можно ближе к правде и все легенды «накручивать» на неё.

— Я тоже! Это была пуританская Америка, но свободная.

Мы заказали выпивку.

Ричард мне поведал об одном инциденте, как ему вчера вечером пришлось подраться с чернокожими. Неграми он их не называл, и я искусственно избегал этого слова. То есть публично им не пользовался.

Выслушал. В принципе обычное уличное хулиганство.

Потом рассказал о трагедии в его семье. О том, что от рук негров погиб его родной брат. Это произошло в Лос-Анджелесе в 1992 году.

Кровавые события в Лос-Анджелесе, развернулись апреле-мае 1992 года после того, как коллегия присяжных, полностью состоявшая из белокожих граждан, оправдала четверых полицейских, избивших чернокожего Р. Кинга. После того как решение суда штата было обнародовано, в Лос-Анджелесе начались волнения вылившиеся в погромы и нападения на белокожих граждан, в ходе которых погибло 55 человек, 2000 ранено, 12 000 арестовано, было сожжено около 1100 домов, нанесён огромный общий ущерб городу.

Помимо полиции штата в подавлении выступления участвовали и вооружённые силы США (армия, морская пехота и национальная гвардия). После жестокого подавления выступления граждан США, состоялись демонстрации протеста в городах Атланта, Лас-Вегас, Сан- Франциско, Майами и Сиэтл. Размер насилия с был очень большим.

Ричард очень подробно всё это мне рассказал.

Ричард был самым настоящим скрытым расистом. После этого откровения у меня не было уже никаких сомнений.

Потом он попытался выяснить как я относился к жителям Афганистана.

К этому разговору я мысленно подготовился, и мне хотелось, чтобы у Ричарда осталось ко мне доверие.

— Так как вы там относились к мирному населению?

— Если, честно, мне на них вообще было плевать. Никак не относился.

— Объясни. Я не понимаю. Вы же там с ними сталкивались.

— Всё просто. Мне что ослик, что баран, что мирный афганец. Он меня не трогает, а я его. Уничтожить их всех там поголовно — такого не было, и я этого не хотел. У советской власти были свои взгляды. Эти дураки пытались там школы строить. Мне было плевать. Только жалко было денег, которые коммунисты тратят не на свой народ, а на этих афганцев.

Ричард от души смеялся.

— А здесь как ты к этим чёрным относишься?

— Я стараюсь с ними не общаться и вообще избегаю их. Вижу многое, понимаю всё что ты мне сказал. Они другие какие-то, но я их совсем не знаю. И знать их не желаю.

Ричард в ответ на эти мои слова прочитал мне целую лекцию о том, что негры бездельники и тунеядцы, способные только сжирать социальные выплаты и пособия, при этом с призрением относятся к белым, обвиняют их в порабощении до сих пор, хотя это поколение уже понятие о рабстве не имеет.

Из всего разговора я сделал только один полезный вывод — Ричард мне доверяет. Иначе он не стал бы так откровенничать. Это слишком щекотливая тема для США и даже опасная. Тема способная погубить человека, сделать его изгоем. Но для меня было не секретом, что взглядов подобным Ричарду придерживается многие белые американцы, просто власть имущие с этим борются. Финансовые элиты действительно боятся этих противоречий и понимают, что это угроза стабильности и общественной безопасности.

Тем временем, поступила задача начать системную слежку за Томасом. Причины мне не сообщались. Сам начал анализировать. Видимо, Томас начал сотрудничать и нашим надо было убедиться, что он не двойной агент, что за ним не следят и тому подобное, поэтому надо попробовать обнаружить что-то подозрительное.

В следствии этого я узнал, что его встречи с Вильте стали еженедельными. Меня это совсем допекло.

Однажды вечером, после их встречи, когда она приехала домой и дети спали наконец проявил решительность. Запустил для нашего семейного просмотра порнофильм, с участием Вильте. Смонтировал ролик на три минуты с самыми яркими моментами.

— Выключи. Я тебя прошу выключить немедленно!

Сделал это с облегчением.

— Откуда у тебя это?

— Я вас выследил. Это оказалось не сложным.

— Зачем? Зачем ты за мной шпионил?

— Я не мог поверить в твои измены. Мне нужны были доказательства. Не для того чтобы тебе доказать. Доказательства нужны были мне.

— Витя! Что ты наделал?!

— Я?

— Зачем?

— Я не хочу жить с тобой.

— Витя! Это ничего не значит.

— Ну ты даёшь!

— Тебе что жалко, что ли, если я трахну в жопу пидараса?

— Что? Мне как это сносить? Как мне с этим жить? Скажи я чмошник? Я чмошник жить с бабой, которая ебёт всяких пидарасов?

Вильте только обречённо на меня посмотрела. Я понимал, что ей нечего мне сказать.

— Развод?

— Давай о детях поговорим.

— Есть варианты?

— Есть. Мы живем под одной крышей. Общаемся. Секс — исключается полностью. Ради детей могу так попробовать жить. Только ради них. Посмотрим, что из этого выйдет. — уверенным и спокойным тоном сообщил я.

— Нет. Лучше уходи. Попробуем им объяснить. Это моя вина и я схожу проконсультироваться. Тебе расскажу, и мы решим.

Вильте разрыдалась, а мне стало её жалко. Обнял её, по-доброму. Пожалел. Я знал за собой эту слабость — не могу быть жестоким со слабыми и поверженными, тем более с матерью своих детей.

— Если сможешь — прости. Дай мне шанс. Я это решу как-то. Если не смогу преодолеть, тогда так тебе прямо и скажу. Пожалуйста. Клянусь я постараюсь!

— Я подумаю. Мне надо подумать.

Тем временем, вывез всё что касалось моей шпионской деятельности из дома в один из своих личных тайников. Подготовился к разводу. Тем более хранить это всё дома строго запрещено по инструкции.

От Громова получил задачу письменно сообщить о своих контактах за истекший период. Написал и про Ричарда, и про его взгляды. В ответ получил задачу втереться в окружение Ричарда, знакомиться с людьми, изучать.

Это не сложная задача. Ричард и сам тянулся ко мне, но я сдерживал сближение, старался сохранить дистанцию и проявлял осторожность. Инициативу не проявлял.

По Томасу ничего не замечал подозрительного. Только понял, что встречи с моей женой действительно прекратились.

Однажды, утром к нам домой буквально ввалилась ФБР. Мы как раз завтракали всей семьёй. Сначала Вильте схватив детей забилась в угол на кухне. Меня сразу повалили на пол. Потом меня деликатно подняли и попросили заняться детьми вместе с уже приехавшей няней.

Вильте увели в другую комнату.

Детей нормально успокоили.

У нас идёт полноценный обыск.

Как хорошо, что у меня здесь ничего нет. Пронесло… Ничего не объясняют, но я понял, что это всё не по мою душу. Это по душу Вильте.

Испугался сначала за себя. Потом пришло чувство беспокойства за жену. Этот человек мне не безразличен.

Всё вверх дном. Вроде бы внешне всё деликатно и сдержанно, а по сути дела полный разгром.

Мне не задали ни одного вопроса. Просто как мебель. И это отлично!

Вильте забирают.

Мне запрещают ехать с женой и деликатно говорят, что скоро со мной свяжутся и сообщат кое-какую информацию о ней. Уже как-то по-человечески говорят, просят успокоиться и не переживать. Старший даже пообещал, что с женой всё будет нормально. Просил проявить до вечера терпение.

Позвонил Ричарду и отпросился.

Успокоил детей. Начал собирать вещи и наводить порядок.

Что может быть? Что это такое?

Ближе к обеду позвонили из ФБР, сообщили что Вильте вечером отпустят. Её надо ещё допросить, в очередной раз. Потом дали ей трубку, и она меня успокоила. Она даёт показания, но к ней претензий пока что нет. Сказала, что даёт свидетельские показания.

Ничего себе обращение со свидетелями у ФБР! Да тут не слабее чем в СССР было! Прям сталинский беспредел какой-то.

Вечером наступила ясность. Оказалось, что Томас арестован по решению судьи. Его подозревают в шпионаже. Но Вильте не знает в пользу какой страны.

Всю полученную информацию сообщил нашим.

Несколько месяцев от моего руководства не было вообще никаких сообщений. Вместе с тем я ничего подозрительного не замечал. Вильте иногда ездила и давала какие-то показания. К ней тоже не было претензий. Но она мне не особенно что-то рассказывала, говорила, что её запугали и запретили даже мне что-то говорить.

Наконец от наших поступило сообщение что у меня новый руководитель и назначена встреча с ним.

Встретились.

Он представился мне как полковник Коваленко Сергей Валентинович, что он тоже из 3-го управления ГРУ. Сообщил что я награждён медалью «За Отвагу». Поздравил. Мне было это совсем не безразлично, даже наоборот — для меня это важно.

Объяснил, что Громов откомандирован в Россию. Также объяснил, что операция с Томасом полностью провалена, причем почти сразу.

ФБР зафиксировало его контакты с нами, так как Томас был уже под наблюдением, они, к тому времени, его подозревали в том, что он нарушает все возможные требования по работе с секретными документами. Начали за ним присматривать, слегка, а Громов умудрился засветить Томаса. Полный провал.

Когда я спросил, его о судьбе Громова, то он объяснил мне что поскольку он под дипломатическим прикрытием, то просто вернулся в Москву и продолжит службу в ГРУ или в другом управлении, но будет заниматься своим делом. Американцы не придали гласности эту историю в знак «доброй воли к нашему ГРУ». И такие были времена…

Сообщил ему что с Ричардом я продвинулся. Рассказал, что познакомился со многими и многими людьми. Наибольший интерес у него вызвали люди из городского совета Бостона.

— Контакт с Ричардом очень перспективный. Пока твоя задача расширять круг знакомств, пытаться общаться с самыми перспективными людьми и даже без Ричарда, напрямую устанавливать связи. Обо всём докладывать.

— В чём перспективность? Я хочу понимать хоть что-то.

Коваленко на меня пристально посмотрел и сказал:

— Американцы нам очень сильно гадят по всему периметру. Особенно на Северном Кавказе. Разумеется, наша Родина с этим справится, рано или поздно. Даже не сомневайся. Но цена будет высокой, это как всегда. Амеры не успокоятся и будут поднимать национальный вопрос всегда и везде. Что внутри России, что по её границам. Чем можно им ответить?

— Не знаю.

— Пока что нечем. Есть над чем нам с тобой работать. Восстание в Лос-Анджелесе в 1992 году резко уронило престиж США, которые находились в эйфории от победы над нами в холодной войне. А тут, вдруг выяснилось, что внутри страны масса нерешенных проблем, вечный кризис, а расовая проблема как была, так и осталась. Сверхдержава на глиняных ногах получается. Понимаешь?

— Расовая проблема — слабое место.

— Да. Именно так.

— Но как моя работа может повлиять на недовольство чёрных?

— Недовольство чёрных они сами спровоцируют, рано или поздно. Твоя задача внедриться в среду недовольных белых. Со временем, может получится подпитывать это недовольство или, по крайней мере, знать о нём всё. Понимаешь?

— Понимаю.

— Тебе же это знакомо.

— В каком смысле?

— В прямом.

— У меня не было конфликтов с неграми. Я вообще с ними не общаюсь.

— В Союзе, с нашими чурками ты хорошо познакомился.

Мне этот момент совсем не понравился. В конце концов мне это надоело. Зачем мне об этом постоянно напоминать?!

— Ну это другое. Там мусульманская основа и национальная.

— Другое? Не скажи. Основа всё та же. В основе — разная ментальность. Фундаментально всё то же самое. Механизмы такие же.

— Мне проявлять свои взгляды к ним или с кем-то?

— Если только слегка и очень осторожно. Про американцев помалкивай. Говори только о бывшем СССР. Проявляй отношение к бывшим согражданам вместе с антисоветизмом, антикоммунизмом, пакетно. Подводи их к тому что если они возражают тебе, то получается заступаются за коммунизм. Это для всех нормальных людей здесь не приемлемо. Про Сталина говори, что он чурбан, жестокое азиатское чудовище. Про жёлтых и латиносов вообще помалкивай, даже не соглашайся слегка, для достоверности. Понятно?

— Да. Понял.

— Ты разобрался в политических взглядах Ричарда?

— Это понятно и прозрачно. Консерватизм, традиционализм. Тунеядцев не любит, дармоедов. А они, как правило, негры. Ну и поведение их общественное не переваривает. Это мне действительно хорошо знакомо.

— Он член какой-то партии?

— Я не спрашивал. Но могу выяснить. Это очень просто.

— Слушай задачу. Судя по всему, Ричард очень активный и умный человек. Поэтому начинай с ним работать. Предложи ему присоединиться к Республиканской партии, начать работать на партию и помогать ей. Партии у них не такие как у нас были. Нет членских взносов и много ещё чего. Здесь это скорее активизм. Иными словами, нацеливай его на политическую деятельность. Помогай ему во всём. Вообще делай так чтобы он без тебя не мог и шаг ступить. Одновременно, собирай компромат. Всё что только можно. Сам, лично, никуда не суйся. Будь в его тени. Работай над его карьерой, но так чтобы он и тебя везде за собой тащил. В общем, это называется разрабатывать перспективный контакт. А Ричард, по моему мнению, является именно таковым. Помни, Родине очень нужна наша помощь.

— Как считаете по моей жене могут быть вопросы у ФБР?

— Нет. Томас очень умный и профессиональный специалист своего дела, вместе с тем по многим вопросам рассеянный, безалаберный и даже бесшабашный. Когда мы его расспрашивали о его коллегах, просили дать им характеристики, то он характеризовал твою жену как очень умную, высокодисциплинированную, аккуратную, очень трепетно и буквально исполняющие все инструкции, особенно связанную с секретными документами и всем что связано с инсайдом и коммерческой тайной. Уверен, что это правда и он тоже самое будет говорить в ФБР.

— А что вышло с его пидаристическими увлечениями? Что с фильмом?

— Томас этот фильм не видел. Ему не показывали. Громов его и без этого одной левой завалил. Отпечатков пальцев хватило с лихвой. Мгновенно сообразил и полностью осыпался. Правда Громов и сам с ним сгорел.

— Я хотел вас просить постараться не задействовать меня больше в таких делах, наподобие тех в которых я уже принял участие. Два человека — это уже достаточно.

— Не знаю и не обещаю. Могут быть разные ситуации. Экстренные. Но в принципе если у тебя хорошо пойдут дела с Ричардом, то использовать тебя для таких дел, это как микроскопом гвозди забивать.

— Но мне не хотелось бы независимо от экстренности. — я решил проявить настойчивость и хоть немного «взбрыкнуть».

— Не кипятись. Успокойся. Мы и так тебя в крайних случаях используем и потом, это всё не характерно для нашей работы. Стараемся этим не злоупотреблять. Мы армейская разведка, у нас другие методы. Но бывает и такое. Ты думаешь нас в Москве, хвалят за это? Это ЧП! И доведение до такой ситуации само по себе — тоже ЧП. Кроме того, эти могут и ответить. Они не мальчики. В общем есть негласные правила и обе стороны их стараются соблюдать. В принципе в военных разведках не принято прибегать к этой полицейщине. Так и в Абвере было. Кстати, наше ГРУ многое у них взяло. Сам знаешь, как на войне стороны учатся у друг у друга.

— Понятно. Просто не хочется быть киллером. Это не моё.

— Я тебя понял. Понял. Учтём. Но бывает, что надо. Надо! Хоть тресни, но надо. И ещё одно.

— Что?

— Один шкурнячёк надо решить.

— Какой?

— Насчёт твоего денежного довольствия. Сейчас все деньги копятся на твоём счёте. Есть вариант передачи наличными, через тайник. Но он сам понимаешь…

— Есть ещё варианты?

— Есть.

— Какие?

— Мы можем их выплачивать через твоих родителей, там уже сумма приличная накопилась у тебя.

— Отличный вариант. Я в деньгах вообще не нуждаюсь.

— Можем твоих родителей трудоустроить через какую-нибудь лавку, там консультативные или ещё какие-то услуги. Это нормально решается, отработано. Они сами ни о чём не догадаются, и их напрягать сильно не будут.

— Мне нравится.

— Понятно. Тогда тебе надо написать сейчас бумагу, типа доверенности на поучение денег отцом и матерью. Я заверю, у меня здесь права командира воинской части. Дома заверит эту бумагу официальный командир части. А дальше там уже решат кому надо.

— Эти начфины будут знать обо мне…

— Никогда!

Я недоумённо посмотрел на него.

— Финансёр что знает о тебе? Он знает, что ты, якобы, оперативник милиции, заброшенный в банду. Всё легендировано и очень глубоко, с лабиринтами. Ты сейчас проходишь по особо важным оперативникам центрального аппарата МВД. Твоя воинская часть глубоко залегендирована, под МВД, на территории части где ты числишься, там сейчас база СОБР, плюс в зданиях сидят многочисленные тыловые службы внутренних войск МВД, такие же по линии СОБР, ОМОН, там же батальон одного из полков внутренних войск МВД, отвечающих за охрану казённого завода по производству боеприпасов, там же их спецназ, отвечающий за АЭС. Там всё многоуровневое. Наши ходят в милицейской форме, и все знают, что они тыловики милицейские. Не беспокойся. Сейчас о тебе знают всего четыре человека. Трое из них на территории России и только я здесь.

Когда я впервые приехал в Подмосковье, в свою часть всё было по-другому. Всё было залегендировано под Управление начальника работ (УНР) дорожно-строительных отрядов (стройбатов) расположенных где-то на Урале, в частности в Асбесте. Этот УНР действительно был УНР, но в нём был спецотдел по строительству объектовых сооружений — это и есть штаб нашей воинской части, то есть штаб номерного разведцентра ГРУ ГШ. Все ходили со стройбатовскими эмблемами в петлицах, в кабинетах кульманы и всё что положено для отделов проектирования. Всё это на этажах надземной части здания, вход в который через один из подъездов банно-прачечного комбината расположенного в этом здании и на этой территории. Всё настоящее было в огромной поземной части здания этого банно-прачечного комбината. Командир нашего разведцентра, полковник — приходил на службу в форме майора, в петлицах эмблемы стройбата, фуражка чуть не на уши налезала и погоны были замызганными, слегка, в руках у него был часто тубус для чертежей… В этот УНР постоянно приезжали офицеры в командировки из подчиненных частей, из далека. Поэтому тогда там была и гостиница части, и общежитие. В моё время прибытие на территорию части офицера с пехотными эмблемами не могло вызвать никакого удивления, туда в то время приезжали с целью решить вопрос о переводе (взять отношение) и лётчики и ракетчики и кого только не было, многие хотели любыми путями поспасть служить на территории РСФСР, тем более в Подмосковье. Там и тогда было не разобраться что и к чему, тем более к этому банно-прачечному комбинату постоянно прибывали машины с бельём и чем-то ещё, постоянно какое-то движение людей. Полное впечатление о беспорядке и броуновском движении. Но я знал, что на -1 этаже сидит группа офицерского «спецназа» из «стройбата», всего пять-шесть человек приезжает в гражданке, потом передувается где надо и заступает на сутки. Рядом пульт дежурного по части, этот офицер в стройбатовском облачении, умышленно несколько неряшливом. В самом помещении дежурного по части целая стена из мониторов, уже тогда (!), в советские времена всё было под полнейшим видеоконтролем, вся территория и подходы к ней. На -2 этаже уже было всё по-другому. Там никого не было из «стройбата». Там полнейший порядок. Там и огромный зал оперативного дежурного, но что в нём я так и не увидел. Тогда на меня всё это произвело огромнейшее впечатление. Очень как-то сошлось с моими представлениями, связанными с фильмом «Семнадцать мгновений весны», я его очень любил и считал лучшим фильмом про разведку.

Под диктовку написал доверенность и Рапорт: командиру войсковой части …, расписался и отдал. Родиной повеяло. Не могу передать как это приятно!

Через несколько дней позвонив родителям я узнал, что они решили уволиться с завода и нанялись на работу в какую-то монгольско-казахскую фирму, на очень хорошие деньги, с дистанционной работой, которой просто мизер.

Идея разработки Ричарда мне понравилась.

Во-первых, интересно. Ричард разносторонний, умный человек. Интереснейший собеседник. И вполне нормальный, надёжный мой товарищ.

Во-вторых, я понимал, что в США расизм — это больное место. То есть понимал, что для моей Родины это очень перспективно.

В-третьих, я для себя увидел совершенно другой интеллектуальный уровень. Это не с пистолетом бегать.

Тем временем Вильте заняла место Томаса на своей работе, пока что временно. Это означало что к ней не было претензий. Тогда почему у нас был обыск?

Не находя ответ на этот вопрос, я его напрямую задал Вильте. Оказалось, всё просто. Такие обыски прошли у всех, кто занимался этой темой. Ну до чего же с ней тяжело по этой части! Пока напрямую, прямолинейно и жёстко не спросил, сама ни слова не сказала.

Тем временем, продолжал следить за собственной женой. Более двух месяцев шпионил и не заметил ничего подозрительного.

— Вильте, я дал тебе шанс?

— Да. Спасибо. Как же мне стыдно перед тобой!

— Есть результат?

— Есть. Но пока что до конца не уверена. Я обещала тебе честно сказать, если не получится. Это сложно тебе объяснить. Сплошная психология. Я работаю над собой. Продолжаю работать. С твоей помощью. И ещё. Мне сказали предложить тебе мне неоднократно изменить. После того как я буду уверена, что переломила себя, я тебе сообщу. Ты мне сообщишь что мне тоже изменял. Типа подводим общую жирную черту и договариваемся больше друг друга не обманывать. Я очень мучилась и не представляла, как тебе это сказать. Так советует специалист. Не знала, как это, можно сказать. Вот сказала. Чёрт возьми! Что я натворила! Кроме того, она сказала если ты не поймешь, то тебе надо сходить к ней, она объяснит всё что нужно.

Я промолчал. Логика мне понятна. Надо думать. Но факт есть факт, я тоже ей изменил. Но она ведь первая! А это важно? Не знаю. К специалисту не пойду. Мне это противно обсуждать с какой-то там бабой, тем более. Кроме того, если она такой крутой психолог (судя по цене) то она меня может раскусить, что-то заподозрить.

Позже решил, что буду ждать доклада Вильте о готовности подвести общую черту. Она пока не спешит с этим докладом. Ждём, поэтому я морально свободен. Так получается. Херня полная! Узнали бы мои братья, офицеры батальона о таком — ржали бы надо мной и издевались. Сказали бы что я тряпка, чмошник. Я и сам бы так поступал, но тогда. Сейчас уже так бы не поступил.

Тяжело морально. Я на службе в нашей армии, в тылу врага. На работе — тоже в тылу врага. Дома тоже в полном окружении. И с родным Сергей Валентиновичем не могу быть откровенным на семейную тему. Ни за что не смогу ему что-то сказать. Один я, совсем один. Собраться бы с мужиками из батальона, бухнуть в умат, поговорить нормально, обняться! Или хотя бы из бригады с кем-то. За то я научился беседовать с самим собой. С умнейшим человеком! Мой собеседник умнее меня. Всегда знает, как надо БЫЛО правильно поступить. Всегда меня критикует нещадно. Безжалостный и принципиальный ментор. Занудный урод. Сволочь. Зае. л ты меня, чёрт! Иди ты нах! Не уходит. Критикует за проявление таких эмоций, обзывает слизняком.

Один из преподавателей в Подмосковье открыто сказал, что он преподаёт в академии ГРУ, на спецфакультете, то есть на том где слушатели учатся вместе с жёнами. То есть там учатся молодые офицеры, которые будут забрасываться в разные страны по поддельным документам, потом многие будут перемещаться, годами легализовываться, «втираться». Так этот преподаватель мне говорил, что это очень правильно и нормально говорить незаметно самому с собой. Учил это правильно делать! Тогда я был ошарашен услышанным. Всегда считал таких людей «шизиками». Сейчас я владею этой техникой виртуозно.

Интересный оказался офицер. Когда я его впервые увидел, подумал, что это какой-то незаурядный деятель искусств, культурная элита. Потом, когда я услышал его безупречную речь, идеальнейший русский язык, безупречные манеры, очень лёгкая вальяжность, эти мысли укрепились. Внешний вид у него тоже был совсем необычный: безупречно отглаженный костюм, явно дорогущая рубашка, под ней на шее галстук связанный из платка. Позже он мне запросто сказал, что возглавлял один из оперных театров, в одной из стран, имел обширные связи в культурной (хорошо информированной среде) и очень своеобразной среде. Еще позже он мне сказал, что вынужден был вернуться на Родину, из-за предательства его собственной жены, которая предпочла его «денежному мешку», предупредила, что в случае её смерти всё всем станет известно и дала своему мужу 24 часа на эвакуацию. И всё-таки не сдала, просто избавилась от проблемы. Муж исчез. Это он мне рассказывал о том, что и с женами надо быть внимательным, объяснял на что обращать внимание, как реагировать. Жаль, слишком мало рассказал о роли женщин в разведке. Кое-что я и сам упустил, так как тогда не имел жены и вообще имел мало опыта с женщинами, а тот что был никак не стыковался с моим будущим.

Ещё позже мне тогда сказал, что всего-то 15 лет назад, он закончил академию. Но что меня больше всего поразило, так это то что до поступления в академию он закончил Челябинское высшее танковое командное училище, потом два года командовал в Германии танковым взводом и год танковой ротой. Это был настоящий разрыв шаблонов! Для меня это был культурный шок в ускоренном режиме. Не сразу понял, что всё им сказанное было сказано специально, это было нужно для полной перестройки моего мышления и мировоззрения, это нужно было для быстрой настройки на слишком уж короткое обучение. В чрезвычайно галантных, неспешных манерах офицера трудно было представить лейтенанта командира танкового взвода (3–4 танка), «мазуту»: в таковом шлемофоне, в промасленном танковом комбинезоне («танкач»), очень резкого, шустрого, быстрого, сообразительного, в любой момент готового высунуться из своего командирского лючка и лично открыть огонь из закрепленного рядом зенитного пулемёта по воздушной цели, мгновенно распределяющим цели поля боя своим остальным командирам танков, тут же докладывающему командиру роты. Это всё представить было невозможно! Только представьте себе моё состояние!

Вот когда я узнал о его танковом командирском прошлом, я совсем «обалдел» и задал ему вопрос как же он смог возглавить целый театр! Меня это настолько тогда поразило, что забыл про сразу же установленный строгий запрет задавать какие-либо вопросы касающиеся личности преподавателя и даже инструктора. Они сами мне скажут то, что посчитают нужным. Преподавать ответил, что он всё-таки не был художественным руководителем театра, пояснил и мне стало понятнее, но не сильно. Однако, он мне не сказал какими языками владеет, поэтому не смог даже предположить в какой стране или странах он работал.

Кроме того, я научился выстраивать целые диалоги не только разговаривая со своим вторым Я. Научился строить будущие диалоги с собеседниками. Этот навык дался мне очень тяжело и пришёл я к нему только через тренировку. Так и учил меня этот преподаватель. Садился и писал диалог, медленно. Исходя из психологического портрета, из характеризующих поведение обстоятельств и целей собеседника, моих целей. Для чего, сразу по приезду в США, начал изучать психологию, самостоятельно, как и настаивал этот преподаватель. Ведь по окончании подготовки в Подмосковье мои знания психологии были несколько выше чем курс военной психологии и педагогики военного училища, но называть это знаниями для стратегической разведки было нельзя. К сожалению время для занятий психологией было выделено очень мало и свободного времени там вообще не было, ведь меня натаскивали даже в воскресенье. То есть во все дни недели занятия были с 7 часов утра до 22 часов, в воскресенье с 8 часов до 18 часов. Но после 18 часов в воскресенье, со мной занимались преподаватели, которые посчитали что я завалил ту или иную тему, не усвоил и почти всегда затягивали обучение до полуночи. Таким образом, воскресенье получалось самым загруженным. Так и получилось, что моё обучение — это «самоподготовка», основной метод усвоения знаний в нашем военном образовании в то время, включая мой ЛЕНПЕХ. Зубрежка в военном училище не поможет, а в разведке просто смертельно опасна: надо «врубаться».

Летом съездили на Гавайи. Всей семьей провели отпуск. Впервые. Очень счастливое время. Я тоже дал себе установку — постараться всё выкинуть из головы. Дать Вильте шанс, ради наших детей. Они того стоят!

Вернулись. Приехали мои родители и забрали детей в Литву. Обратно их привезут родители Вильте.

Окунулись в круговорот жизни, ушли в работу. Но каждый вечер были вместе.

И только где-то в сентябре у меня состоялся настоящий разговор с Ричардом. К нему мы долго шли.

У нас был обмен мнением на разные политические и общественные события. Часто обменивались парой фраз и умолкали. Осмысливали. Потом, через некоторое время возвращались. Продолжали.

Как-то вечером решили пойти вечером в бар, в тот который нам обоим нравился.

— Виктор, ты мне как-то сказал, чтобы я подумал о начале политической карьеры. Ты это серьёзно?

— Очень. Если такие активные люди как ты будут вести себя пассивно, то скоро весь парламент США будет состоять из негров.

— Нас мало, и мы разобщены. Моё участие в политике ничего не изменит.

— Ты что-то знаешь о революции в России?

— Там коммунисты убили царя и пришли к власти.

— Ничего не знаешь.

— Расскажи.

— При царе в России был парламент. Настоящий. Там была всего-навсего горстка революционеров, коммунистов. Всего несколько человек. Но их слышала вся Российская империя. И к тому моменту как царь был свергнут советы рабочих, крестьянских, солдатских депутатов на местах возглавляли эти самые коммунисты. В основном. Была крохотная партия коммунистического дерьма, но о ней многие слышали. Все знали Ленина. Понимаешь? Этот Ленин говорил: из искры возгорится пламя. И разжёг. Почти вся Европа заполыхала красными знамёнами.

— Просто вы там в первой мировой потерпели поражение.

— Нет. Если бы не революция, не коммунисты мы бы были среди победителей.

— У нас так не выйдет.

— Если работать всё получится. Главное не нарушать законы и действовать. Быть активными. Разговаривать и сплачивать сторонников.

— Я вступил в республиканскую протию. Теперь мне предлагают избираться в городской совет города.

— Ну отлично. Надо попробовать. Я буду тебе во всём помогать. Ричард ты на меня можешь положиться. Мне тут не сделать политической карьеры. Я не гражданин США. А у тебя есть такая возможность. Почему бы не сделать хорошее дело для своей Родины?

— Это потребует большого количества времени. Но у меня бизнес!

— Кому бизнес помешал в политике?

— Это сложно. Я не богат.

— А ты и не трать свои. Спонсоры. У вас же так всё работает.

Ричард завёл этот разговор не просто так. Наши не длинные беседы на эту тему уже запали в голову Ричарда. Он сам уже принял решение и просто захотел со мной дружески это обговорить.

— Ты точно намерен мне во всём помогать?

— Точно. А ты не бросишь меня, если достигнешь больших высот?

— Нет. Я тебе обещаю.

Началась избирательная компания.

На меня легла огромная дополнительная нагрузка, которая отлично оплачивалась через одного из медиа-подрядчиков, нанятых спонсорами выборной компании Ричарда. Фактически я стал личным секретарем и первейшим помощником Ричарда. Это был огромный объём информации, который не представлял для нас никакого интереса.

Благодаря профессиональной работе подрядчиков Ричард резко стал популярным среди белых. Но всё-таки Ричард хитрил и давал, также, много обещаний чёрным, тщательно скрывал свой расизм.

В конце года Ричард был доизбран в городской совет, а я начал знакомиться с многочисленной челядью остальных избранников. Мои связи стали резко разрастаться. Я старался всем помогать чем мог. Всеми силами пытался завоевать доверие и авторитет.

В самом начале года Вильте мне сообщила что Томас получил 12 лет тюрьмы. Туда и дорога этому пидарасу. Не вольно я ему туда дорожку проложил. Не вольно. Я искренне этого не хотел.

Как-то Ричард мне сообщил, что городской совет ему мало интересен. Сказал, что спонсоры настаивают, что бы он взял курс на Палату представителей США — нижнюю палату парламента.

Один из тех, кто обратил внимание на Ричарда был сенатор от нашего штата. Который провёл с ним несколько бесед. Результатом этих разговоров стало то, что с Ричардом начали работать его политтехнологи, спичрайтеры.

Все материалы мне были доступны. Я их переправлял нашим. Наши неизменно благодарили, ставили задачу дальше работать, но я догадывался что всё это представляет для Генштаба малый интерес и больше интересует министра обороны как политического деятеля, но не военного.

Чуть позже я получил доступ к огромному объему социологических исследований, не секретных, но и не публичных. Чисто для внутреннего пользования сенатора. Эти материалы я сам с интересом изучал. Точнее аналитические записки по результатам этих исследований.

Обратил внимание что в Бостоне проживает довольно большая группа украинцев, также обратил внимание что хорошо известны противоречия между русской диаспорой и украинской. Ещё обратил внимание что есть и объединяющее между русской и украинской диаспорами. Это была нелюбовь к неграм и мусульманам. При этом не было нелюбви к латиносам и «желтым». Отмечалось что украинская диаспора более нетерпима к неграм, русские более нетерпимы к мусульманам.

Работать с этими всеми материалами мне можно было совершенно открыто. Поэтому переправлять их нашим вообще труда не составляло.

В конце концов мне сообщили (как-то, заодно прислали целое развернутое разъяснение) что мои материалы были бы хороши для нашей Службы внешней разведки, то есть политической разведки. Для нашего Генштаба интересны сведения военно-технического характера, военного, военно-политического. Особенно сведения о стратегическом военном планировании. И хоть никаких претензий ко мне в сообщении не содержалось, я понял, что это завуалированное недовольство. Ведь ГРУ надо работать с этими материалами, проводить их первичный анализ, а главному заказчику ГРУ — Главному оперативному управлению Генштаба эти сведения вообще не интересны. Поэтому я сделал вывод что надо самому как-то обрабатывать сначала и только потом закладывать их в тайник. Ну и хорошо. Мне даже так проще и легче.

Мы много и подолгу общались на все эти темы с Ричардом. Ричарду было интересно со мной обсуждать всё это, иногда слушать мою критику и несогласие. И мне вообще стало всё это очень нравиться.

От наших поступили инструкции о том, чтобы я никак не затрагивал расовые и политические темы в соцсетях. Но Ричард их вёл. Иногда я за него это делал в его аккаунтах и по его просьбе.

Однажды Ричард меня позвал на пикник, на который должен приехать сенатор и многие другие важные персоны.

Одним из приглашённых был отставной американский трёхзвёздный генерал, который сотрудничал с одним из предприятий, расположенных в Бостоне, производящих оружие. Большой друг этого сенатора. Сообщил об этом Сергею Валентиновичу и тот назначил мне встречу. Мы уже давно не виделись.

Моё будущее знакомство с этим отставником вызвало у него огромный интерес.

— Ты должен ему понравиться. Ты должен вызвать у него интерес.

— Как это сделать?

— Не лезь сам. Это главное. Пусть там Ричард вас познакомит, представит тебя. Наверняка он заинтересуется тем что ты бывший офицер Советской армии, но не сильно. Они всё и так знают. Поэтому больше изображай свой интерес к его личности. Не стесняйся, дозированно, проявлять восхищение. Надо его расположить. Надо чтобы он начал тебе что-то рассказывать. Будь очень внимательным собеседником. Уточняй детали, проявляй интерес к его рассказам о боевом прошлом. Выявляй его интересы и дальше сам понимаешь.

Легко сказать! Но как это реализовать на практике?

Сказал Ричарду что мне этот генерал очень интересен. Воспринял нормально. Естественно.

Сенатор приехал тогда, когда уже все начали выпивать и закусывать. Всё внимание переключилось на него. Я держался немного в стороне, но не пропустил ни одного его слова.

Ничего ценного там не услышал.

Чуть позже подъехал генерал. Статный, стройный мужик лет 55 или чуть больше. Я не лез напролом. Ричард счёл возможным меня ему представить только спустя полчаса.

— Джимми. — коротко и расплывшись в улыбке протянул мне руку генерал.

— Виктор. — ответил я ему.

— Виктор, приехал из Литвы. Служил в армии СССР, воевал, а Афганистане. — сказал Ричард.

Генерал посмотрел на меня внимательно.

— В каком звании вы закончили службу Виктор?

— Старший лейтенант, сэр. — ответил я.

— Командовали ротой, в каком роде войск? — спросил генерал.

— В пехоте. Командовал взводом пехоты. Потом ротой, но больше формально.

— В какой местности в Афганистане вы служили?

— В Кандагаре, сэр. Это на…

— Я знаю Виктор. Помню. Это 70-я мотопехотная бригада? — перебил меня генерал.

— Так точно, сэр!

— Я знаю эту бригаду. Это очень боевое и хорошее соединение.

— В целом. В целом, сэр, боевое и хорошее, было соединение.

— Да, я знаю, что она расформирована была после вывода из Афганистана. Но почему вы говорите, в целом? У вас критический взгляд на ваше бывшее соединение?

— Да. Я видел эту войну изнутри. Много всего видел и в своём батальоне и в целом в бригаде.

— В каком батальоне служили? — Джимми взял меня под локоть и повёл в сторону. Я понял, что у него возникло желание поговорить со мной наедине!

— Я служил в 4-м мотопехотном батальоне.

— Какие задачи выполнял батальон?

— Нас не официально называли пустынным. То есть батальон нес службу повзводно в пустыне. По сути дела, нёс охранные функции. Контролировал огромные пространства пустыни. Проверял караваны. Имел задачу не пропускать караваны с оружием.

— Насколько я помню в вашей армии в батальоне 3 роты пехоты, в каждой 3 взвода, в каждом взводе 3 БТР или БМП. Плюс миномётная рота в составе 9 миномётов. Я не ошибся Виктор?

— Нет, не ошиблись. Всё точно. У вас отличная память, сэр. Единственное, в роте был еще один взвод: пулемётно-гранатометный, на двух БМП. А в миномётной батарее было 12 миномётов. В нашей бригаде был немного необычный штат. — восхищённо воскликнул я.

— О, да! Точно. Подзабыл уже. Память. Мы столько готовились к войне с вами. Столько в роте было БМП?

— 12 БМП. Всего.

— А что там ещё было в батальоне? Напомните мне Виктор.

— Еще был разведывательный, гранатомётный, зенитно-ракетный, противотанковый взвод. Взвод связи, обеспечения, медицинский.

— А сколько всего в батальоне БМП было?

— С учетом машин на базе БМП — 51 единица и 6 штук БТР-80.

— Мощные батальоны. И сколько их в бригаде, четыре?

— Мотопехотных было четыре. Но был еще десантно-штурмовой — это столько же техники сколько и в мотопехотном батальоне. Был и танковый батальон — это 40 танков. Еще был артиллерийский дивизион, а это 24 гаубицы Д-30 и 6 РСЗО БМ-21 «Град».

— Точно. Помню. У вас всегда уделялось большое внимание артиллерии. В наших бригадах артиллерии меньше. Это ошибка. Мощная бригада у вас была.

— Да. Техники большое количество. Всего в бригаде было 224 БМП, 46 БТР, 6 боевых разведывательных машин, 40 танков, 8 зенитных самоходных установок, 6 самоходных артиллерийских орудий, 24 гаубицы, 60 миномётов, 6 РСЗО. Мне нравилось служить в этой бригаде.

— Почему же ты ушёл из армии? — генерал перешёл на «ты», а это означало некоторое сокращение дистанции между нами.

— СССР развалился. Да ещё с таким треском. Войска вывели из Афганистана и в армии пошёл такой развал! А потом моя Родина опять обрела независимость. Но в армии Литвы служить не захотел. Какая там армия может быть? Если одна моя бывшая бригада мощнее её в три раза! — усмехаясь ответил я.

Джимми рассмеялся. А потом остановился и тихо добавил, менторски похлопав меня по плечу.

— Ваша армия имела хорошие вооружения, но была обречена.

— Почему вы так считаете?

— А ты сам не понимаешь?

— Вы имеете ввиду дедовщину? — спросил я.

Это я специально сказал про дедовщину, а не про межнационалку. Умышленно создал ситуацию, когда Джимми мог заговорить про тему, на которую я хотел его прощупать.

— Нет. Я не это имел ввиду. У вас во взводе сколько было человек?

— Со мной 30 человек, сэр.

— А сколько из них было русских?

— Не знаю, я так не считал. Мы по-другому считали.

— Как? — удивлённо спросил Джимми.

— Мы не считали отдельно русских, украинцев, белорусов. Все их, включая прибалтов считали славянами. Славян в разное время было от 6 до 10 человек. Остальные или с Кавказа или из Средней Азии.

— Вот эти противоречия были самыми опасным в вашей бывшей армии. Согласен?

— Согласен. Кстати, так и вышло в итоге. Все республики разошлись по национальным квартирам. Но в итоге, для меня так даже лучше. Я приветствовал независимость Литвы.

— Ты был коммунистом?

— Я состоял в КПСС. Но коммунистом не был. Просто у нас по-другому было нельзя.

— Я знаю это. А как ты относились к солдатам не славянам?

— В принципе я пытался подавить все религиозные и национальные моменты. Пытался всех привести к одному знаменателю.

— Получалось?

— С трудом. Но всё-таки это проявлялось. Этого было невозможно полностью добиться.

— Почему? Думал над этим?

— Думал. Очень разные у русских и мусульман взгляды. Солдат приходит в армию, когда ему уже 18 лет. Его восприятие мира уже не переделать за 2 года службы.

— Ха! За 2 года… У нас в стране бывают уже по 200 лет живут и не переделаешь.

— Вы имеете в виду чернокожих?

— Не только, но в основном их. Ты имел дело с ними? — тут Джимми положил ладонь мне на плечо, как бы показывая мне что мы с ними стали ближе.

— Практически нет.

— Почему?

— Просто не сталкивался по работе. Вне работы у меня тоже нет таких знакомых.

— Почему нет таких знакомых? Ты избегаешь иметь дело или общаться с ними?

— Просто сложнее установить контакт. Иду по самому простому пути. Понимаю, что могут быть разные взгляды и не хочу обострений возможных.

— И как ты пришёл к такому выводу, если с ними дел не имел?

Я пристально посмотрел в глаза Джимми и понял, что он от меня хочет услышать.

— Не обязательно разговаривать. Я вижу их поведение на улицах, в транспорте, много где. Как только приехал сюда это сразу бросилось в глаза. Но если мне встретится интересный человек, при этом чернокожий, то никаких проблем не будет. Я всё-таки смотрю на человека.

— Очень правильно ты всё сказал. Я во Вьетнаме воевал с чернокожими плечом к плечу. Есть среди них много хороших людей. Но то что произошло в Лос-Анджелесе в 1992 году, это первый и явный сигнал нашей стране. Мы все должны подготовиться и в случае повторения подобного должны дать отпор.

— Но там эти беспорядки нормально армия подавила.

— Не в этом дело! Армия справилась. Проблема даже не в чёрных.

— А в чём? Не понимаю.

— Проблема в том, что белые испугались. Белые даже не подумали их приструнить и дать отпор. К белым должны были присоединиться и чернокожие, те, которые не поддерживают эти бунты. Этого не было! Это самая главная проблема Америки! Белые потеряли свою боеготовность бороться за те порядки и ценности, которые мы создали. Чёрные, те кто не против белых, вообще отсиделись. В нашей стране есть традиции. И за эти традиции надо бороться. Вы, русские, когда служили в армии своей не смогли же сломать всех своих солдат-мусульман. Они устояли перед вашим давлением. Но! Вы пытались это сделать. А мы белые американцы уже даже не пытаемся. Мы боимся. И те чернокожие которые с нами, те тоже боятся, хотя их дела могли иметь больший вес чем у белых. Ты понял меня?

— Я вас прекрасно понимаю и полностью с вами согласен.

Наш разговор прервался, к нам подошёл сенатор, извинился передо мной, взял под локоть Джимми, и они отошли в сторону.

Через несколько дней Ричард мне сообщил что я очень понравился этому генералу, тот просил меня приглашать на будущие встречи.

Однажды, такая встреча состоялась, и мы договорились как-нибудь встретиться вдвоем. Просто почувствовали интерес к друг с другу, но нам постоянно мешают.

Действительно с ним было очень интересно. Давно не разговаривал ни с кем на такие родные и любимые военные темы. Кроме того, Джимми был человек совершенно другого уровня знаний, развития, опыта. По всем показателям он превосходил меня. Я с родными-то генералами такого уровня не общался никогда. Более того, я не общался так откровенно вообще ни с одним генералом своей армии. И даже с полковниками таких разговоров никогда не было. И только с бывшим своим комбатом в Афганистане, подполковником, мы как-то от души поговорили на подобные темы.

Размышлял над тем чем я ему стал интересен. Находил только один ответ. Его интерес ко мне заключался в том, что я был бывшим офицером армии, с которой он готовился воевать всю жизнь. Я очень критично оценивал всё что знал и понимал про Советскую армию. Вместе с тем, я не совсем соглашался с Джимми, иногда проявлял упорство.

Конечно, я иной раз, замечал снисходительность, очень редко высокомерие. Скорее всего, мои рассуждения часто для него были наивными. Понимал это, и он и я.

Мы встретились в одном дорогом баре, в самом центре. Его там хорошо знали.

Вдруг, неожиданно, Джимми начал расспрашивать меня о семье, потом о работе. Я не уходил от ответов. Говорил правду.

Потом он мне задал вопрос:

— Какие ты выводы сделал о вооружении, после Афганистана?

Я задумался. Вспомнил все свои размышления, уже после вывода бригады в Союз.

— Несмотря на насыщение поля боя снайперским и гранатометным вооружением, противотанковыми управляемыми ракетами и миномётами, главным образцом вооружения любой современной армии по-прежнему остаётся основное оружие пехотинца — автомат, автоматическая винтовка.

Джимми посмотрел на меня исподлобья.

— И это при том что твоя бывшая армия так сильно насыщена техникой?

— Нас ещё в училище учили что вся боевая работа нашего мотострелкового отделения строится вокруг БМП или БТР этого отделения. Преподаватели нам говорили, что это опыт второй мировой войны. Объясняли, что вся боевая работа пехотного отделения в Вермахте строилась вокруг пулемётчика. Потом, когда у них появились первые БТР, тогда начали акцент делать на его крупнокалиберный пулемёт. И у нас так же было. Командир сначала хочет уничтожить противника из вооружения БМП или БТР, потом уже начинают работать все остальные.

— А ты получается по-другому думаешь?

— Мой опыт очень ограничен. Я воевал в пустыне. Другие наши батальоны воевали в горной местности или в так называемой «зелёнке». Мы общались, разговаривали друг с другом, даже спорили. Они мне говорили, что в их условиях роль и эффективность техники сильно снижается, часто вообще сводится к нулю. Там на первое место выходит уже человек, пехотинец.

— Твои друзья довольны были вооружением пехотинца?

— Нет. Вообще всё плохо. Всё. Экипировка, включая бронежилеты. Недовольны были и нашим новым калибром 5,45. Среди офицеров столько споров было о том, что лучше 5,45 или 7,62.

— И к чему ты склонялся?

— Не знаю. У обоих калибров есть свои преимущества и недостатки. У 7,62 два самых очевидных, которые никак не решить: более сильная отдача и больший вес носимого боекомплекта.

Джимми усмехнулся.

— Над этим во всех передовых армиях мира спорят. В нашей армии тоже самое.

— А можно вопрос?

— Конечно?

— Сэр, а чем вы сейчас конкретно занимаетесь? Это не секрет?

— Я работаю с одним предприятием, которое работает на нашу армию. Помогаю донести до Пентагона то новое и перспективное что у нас есть или может появиться. С моей помощью быстрее получается. Это и не запрещено. Выгодно всем.

— А семья?

— У меня сын уже подполковник. Где-то твой ровесник.

— Наверное морпех?

— Нет. Мой сын лётчик. Воевал в Заливе. Больше никому ничего знать не следует.

— Понимаю. Сэр, вы мне в прошлый раз говорили, что есть у вас опасения о том, что с США может произойти тоже самое что произошло с СССР. Но не пояснили, не конкретизировали. Сказали только о событиях в Лос-Анджелесе. Этот риск я понял. Он единственный?

— Если бы! Наши бизнесмены и политики такого наворотили. Посмотри внимательно. Все производство всё больше уходит к жёлтым. Не только к китайцам. Разве это хорошо для Америки? А ты знаешь какие эти узкоглазые скоты?

— Я не особо с ними сталкивался.

— Я воевал с ними во Вьетнаме. Это нелюди.

— Тяжко вам там пришлось.

— Если бы не политики, было бы всё по-другому. Мы бы там победили. И создали бы под брюхом у китайцев смертельную угрозу. Могли бы их оттуда палкой тыкать.

— А что сделали политики?

— Предали нашу армию. Предали солдат и офицеров. Эти вонючие либералы нас предали. Они все пидерасты.

— Так что конкретно они сделали?

— Они судили мою армию на процессе лейтенанта Келли. Знаешь о таком?

— Да. Я знаю, что там произошло.

— Вот так мы и проиграли в той войне. Неподготовленное гражданское население моей страны поддалось на эмоции этих жёлтых, которых мы сюда пустили в большом количестве. Начали сочувствовать не своим солдатам, а этим жалким узкоглазым. Политики испугались за свои выборы и всё покатилось в пропасть.

После встречи с Джимми, я перечитал информацию о том, что совершил взвод лейтенанта Келли.

Из показаний рядового Майкла Бернхардта:

"Я подошел и увидел, что эти парни делают странные вещи … Поджигали хижины, ждали, пока люди выйдут, а затем расстреливали их … заходим в хижины и расстреливаем их … собирать людей в группы и расстреливать их … Когда я вошел, вы могли видеть кучи людей по всей деревне … все кончено. Они были собраны в большие группы. Я видел, как они стреляли из гранатомета M79 в группу людей, которые были еще живы. Но в основном это было сделано с помощью пулемета. Они расстреливали женщин и детей, как и всех остальных. Мы не встретили сопротивления, и я видел только три захваченных орудия. У нас не было жертв. Это было так же, как в любой другой вьетнамской деревне — старые папаши, женщины и дети. На самом деле, я не помню, чтобы видел хоть одного мужчину призывного возраста во всем месте, живого или мертвого».

К счастью, мне ни разу не пришлось брать афганские кишлаки. Ни с чем подобным я лично не сталкивался. Но рассказы слышал разные. Знал, что к афганцам у нас были чувства те же что и у американцев к вьетнамцам.

О встречах я информировал руководство и передавал всю информацию. В это время разработка Джимми была признана руководством как приоритетная. Ричард ушёл на второй план.

Тем временем, продолжал всеми способами шпионить за Вильте. Она как преобразилась. Даже стала больше готовить еду дома. Вообще стала больше внимания уделять детям и мне.

В тоже время, я из неё вытащил информацию о том, что фирма работает сейчас в тематике высокоточных боеприпасов для гаубиц калибра 155 мм и выше, что разрабатывает системы разведки, управления и наведения.

Сообщил Сергею Валентиновичу. Ожидал что он всё-таки поставит мне задачу на эту тему и морально готовился ему отказать. Этого не случилось.

В самом конце ноября 1999 года срочный вызов по тревоге.

В тайнике лежит инструкция, точная копия жетона полицейского штата Нью-Йорк (возможно и оригинал). Задача выследить и жестоко избить негра, набирающего популярность рэпера Нью-Йорка, популярного среди своих, «обделённых». Но не просто избить, а нечаянно засветить этот жетон. Ненавязчиво, не заметив, что негр его увидел.

Выехал в Нью-Йорк. Найти его труда не составило (адрес мне сообщили), но подойти к нему очень сложно. С ним всегда ошивается человек 5–6 агрессивных негров. Кроме того, живет там, где днём с огнём не встретить ни одного белого. А если они встретят меня в своем районе, то костей не соберешь.

Как сделать?

Как и было предписано, оделся очень бедно. Ходил по краю этого района, но внутрь не заходил. Вскоре заметил одного негра который вышел из своего района и направился по улице. Этот негр показался мне не злобным, примерно моим ровесником. Пошёл аккуратно за ним.

Вижу, что негр зашёл в книжный. Я тоже зашёл.

Негр выбирал какие-то детские книжки. Присмотрелся аккуратно. Обвёл взглядом стеллаж с детской литературой и взгляд задержался на книге Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц». Сам внутри себя усмехнулся. А разве могло быть иначе? Это самая добрая книга из тех что я когда-либо читал. Вспомнил детство, маму. Эту книгу мы обсуждали с мамой, именно она настояла, чтобы я её прочитал. Мама…

Вспомнил цитату из книги: «я боюсь стать таким, как взрослые, которым ничто не интересно, кроме цифр» и ещё одну: "Вы красивые, но пустые…Ради вас не хочется умереть."

Второй раз в жизни я прочитал эту книгу уже после Афганистана, когда на душе было совсем тяжело. Прочитал как-то поздно вечером, залпом, не мог оторваться. Мои друзья «бухали» жёстко в тот вечер, это было летом 1990-го года, уже было ощущение надвигающейся катастрофы, по крайне мере в войсках Туркестанского военного округа. Но может не во всех, но в тех что вывели из Афгана и бросили — жуть что творилось. Жуть!

Тогда книга меня умиротворила, после её прочтения я посмотрел на окружающую меня действительность глазами маленького принца и… улыбнулся внутри себя. Пришёл к выводу что всё-таки книга совсем не детская, мудрая. В голове была ещё одна моя любимая и полная цитата:

«Взрослые очень любят цифры. Когда рассказываешь им, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном. Никогда они не скажут: «А какой у него голос? В какие игры он любит играть? Ловит ли он бабочек?» Они спрашивают: «Сколько ему лет? Сколько у него братьев? Сколько он весит? Сколько зарабатывает его отец?» И после этого воображают, что узнали человека».

Решил купить эту книгу и перечитать опять, но уже на английском.

В магазине только два покупателя.

Остановился у негра и начал рассматривать те книги, которые выбрал он. Это были детские комиксы, в отличной полиграфии.

Легко с ним заговорили. Негр спросил, что за книгу я выбрал. Я объяснил, немного рассказал и постарался заинтересовать. Кажется, легко. Но как же не просто ненавязчиво рассказать о такой книге взрослому человеку.

Вижу, что у меня вышло, однако он не стал её покупать. Смотрел на меня очень по-доброму и удивлённо.

Сначала он расплатился, и я попросил меня подождать буквально одну минутку. Негр расплылся в улыбке, когда я ему, выйдя из магазина, подарил эту книгу.

На мгновение возникла неловкость. Потом он предложил зайти куда-нибудь выпить.

Недалеко был хороший бар, и он предложил зайти в него. Я слегка возразил, обосновав лишь тем что бар этот не дешевый и лучше подыскать место более скромное.

Мой собеседник немедленно предложил пойти в другое место, он знает очень хорошее, и показал рукой в сторону опасного, для меня (белого) района.

— Но там мне будет не безопасно. — возразил я.

— Нет! Я вырос и всю жизнь там живу. Меня все знают и уважают. Когда ты со мной никто не посмеет тебя обидеть!

В итоге мы просидели в баре около трёх часов. После бара негр провёл экскурсию по всему району и мне не составило труда осмотреть окрестности и сам нужный мне адрес.

Простились почти друзьями.

На следующий день я на арендованной машине устроил за рэпером тотальную слежку, как только его машина пересекла «границу».

Сплошные встречи и обнимашки с неграми, то в одном месте, то в другом. Вечером ужин в ресторане. Потом ночной клуб, где тоже не подобраться.

Следующий день почти такой же, но я поменял машину. Не стал дожидаться пока негр покинет ночной клуб. Я очень устал. Измотал он меня.

Решение пришло, само собой. Решил штурмануть: в наглую, в тупую, дерзко и резко..

Пробрался к дому где он проживал незаметно, ближе к 4 часам утра. Шёл пешком. Ещё темно. Капюшон, маска негра под балаклавой, черный латексные перчатки, немного (совсем слегка) наглая, развязанная негритянская походка.

У двери таунхауса стоит негр слегка оперевшись плечом к стене. Это охрана. Смотрит на меня не отрывай глаз.

Подхожу ближе и специально демонстрирую ему участок шеи с белой кожей. Негр напрягается:

— Что ты здесь делаешь моль? Беги отсюда!

— Заткнись негр, я пришёл трахнуть тебя в рот и в жопу.

Негр молча кинулся на меня и уже через три секунды упал в палисадник от сильнейшего удара битой, внезапно появившейся у меня в руках, которая была прикреплена на моей спине под курткой.

Подошёл ближе. Нормально. Отработанный и очень сбалансированный удар вывел его из сознания, но жить будет. Это специальный удар, ему я обучен инструкторами ещё в Подмосковье.

Звоню в дверь, по домофону.

Включилась камера домофона.

— Черт! Ты видел сколько времени? Ты у меня сейчас огребёшь рожа черномазая! Ты кто? Что тебе надо? Тварь. Где Уэйн? Куда он делся? За что я ему плачу деньги? — видимо он имел в виду своего охранника, снаружи.

— Джейк! У меня срочная новость. Тут белые полицейские прямо сейчас творят беспредел. Открой. Там наших эти твари избивают до смерти.

— Что?! Сейчас! Где? Где Уэйн?

Дверь быстро распахнулась и передо мной стоял нужный негр.

Я ворвался, оттолкнув его всей силой своего туловища, захлопнул за собой дверь и тут же битой нанес мощнейший удар по полости рта. Крика не было, было очень глухое и мощное мычание.

— Будешь кричать — убью!

Нанес несколько ударов. Негр хрипел.

— Если ты грязный нигер ещё хоть раз произнесешь хоть одно обидное слово против полиции Нью-Йорка я тебя больше бить не буду, а просто выстрелю и вышибу тебе мозги. Скажешь, что на тебя напали грязные нигеры. Понял?

— Понял! Не бей меня. Поговори с лейтенантом Элорди. Он тебе всё скажет. Я с ним работаю. Он мне обещал, что не будет проблем. Поговори с лейтенантом Элорди! — прошамкал, выплёвывая зубы негр.

В это время я наклонился и вплотную приблизился к его лицу. Гарантированно под курткой, на груди спортивной кофты он увидел очертания полицейского значка. Разумеется, он хорошо понял, что я вовсе не негр.

И только после этого я нанёс ему несколько выверенных, отработанных ударов по телу, ногам и рукам. Он был в бессознательном состоянии.

В спальне, в кровати застал испуганной голую негритянку. Симпатичная. От страха едва вскрикнула.

Сначала хотел её где-то запереть. Не вышло. Нет таких ручек на дверях. Поэтому ноги, руки и рот заклеил клейкой лентой. Сделал это максимально бережно. Накрыл одеялом, чтобы не мерзла.

Рэпер лежал и постанывал.

Внезапно появилось желание ещё что-то сделать этому негру. Пересилил себя.

Возвращался тем же путём. Избавлялся от всего, теперь уже ненужного, частями.

Потом приехал на Манхеттен. Давно хотел здесь побывать. Устроился в гостинице. Сначала лёг спать, но не смог уснуть. Встал и пошёл гулять по району.

Я знал, что это самый настоящий стресс. Меня учили с ним бороться не только в Подмосковье. Стресс — это совокупность неспецифических, но нормальных физических или психологических реакций организма на воздействие различных неблагоприятных факторов. Это очень сильное нарушение привычного, удобного и комфортного.

Еще в училище нас учили стараться быстрее возвращаться в состояние «нормы». Помню, как один преподаватель, видя, что курсанты как роботы старательно повторяют зазубренное, высказался и объяснил нам очень просто и доходчиво: «когда просыпаешь утром после бурной пьянки, то невольно начинаешь прокручивать в голове, всё что сказал, сделал, не сказал, не сделал и так далее. Появляются жуткие муки совести, страдания, досада на себя. Так вот: так делать нельзя! Думать надо только о наступившем дне, о задачах, о вооружении, особенно неисправном, как его отремонтировать, как отремонтировать все БМП взвода, о план-конспектах сегодняшних занятий, о расписании занятий роты. Ну и конечно о его величестве Комбате и командире роты. То есть только о том за что вы сегодня можете получить. И самое главное думать: о любимом личном составе! Задумайтесь какой сюрприз он вам преподнёс за эту ночь».

После этих добрых и родных, грубоватых, но доходчивых воспоминаний стало тепло и легче. Нормально.

В Подмосковье преподаватель одной из дисциплин тоже был из «сбитых лётчиков» (они сами себя так называли), тоже много лет был нелегалом (с его слов). Он учил сразу же сосредоточиться на мыслях о том, что я скажу в этом случае, если сейчас меня… То есть учил постоянно отрабатывать легенды на все возможные ситуации, самые неожиданные. Учил жить этими легендами, а не просто думать о них. Очень занимательно. Увлекает полностью.

Везде учили для снятий стресса давать умеренные физические нагрузки, при наличии возможности.

Вот эти методы и привели меня в норму.

В обед вернулся в район гостиницы. Проголодался. Зашёл в итальянский ресторан. Заказал бутылку красного калифорнийского вина и пицу-маргариту.

Меня обслуживала очень симпатичная официантка, явно со славянским акцентом.

После вина всё-таки решил познакомиться с официанткой и заговорил с ней по-русски.

Зовут её Люда. Девушка приехала сюда из Львова. У неё смена заканчивается в пять вечера. Предложил сходить и поужинать в стейк-хауз, неподалёку. Договорились встретиться в восемь вечера, так как ей надо будет после работы заехать домой, там решить вопрос с ребёнком. После этого я ей сказал, что мне тоже это время удобно, так как надо посмотреть гостинцы детям и жене, при этом сообщил что живу не в Нью-Йорке. Специально всё это сказал и понял, что её это не смутило.

Встретились вовремя. Выглядела она совсем по-другому. Очень симпатичная, даже красивая. Раздумывал как перейти к делу. В итоге сказал:

— Пойдём в гостиницу или есть другие пожелания?

— В гостиницу. У меня нет условий.

— Тогда номер оформим на тебя, а я его оплачу.

— Это почему так?

— Я от жены шифруюсь. Она у меня ревнивая и запросто может проверить был ли я в гостинице один. И вообще может устроить всё что угодно.

— Тогда понятно. Без проблем. Ты сколько по времени хочешь быть со мной?

— Ну не знаю. Я не думал.

— Если берешь меня на всю ночь, то с тебя тысяча.

— Не понял.

— Что ты не понял?

— Ты за деньги?

— А ты думал я по любви время на тебя трачу?

— Извини, я не понял этого.

— Мы в Америке парень и мне очень нужны деньги.

— Что ж, меня всё устраивает. Тогда зайдём в маркет и возьмем что-то выпить.

— Давай купим водки или виски, меня тошнит от этой красной кислятины.

— После вина рискованно. Развезёт.

— Боишься не кончить?

— Нет! Это я тебе гарантирую! Один раз — это точно.

— А второй я тебе обеспечу, это моя забота.

— Ты часто этим занимаешься?

Люда пристально и несколько недовольно посмотрела на меня.

— Я этим вообще не занимаюсь. Знаешь сколько я не трахалась?

— Нет.

— Два года!

— Ого! А что так?

— Все хотят на халяву. И не все мне нравятся. Я не со всяким смогу. Вот ты мне сразу понравился. А потом, когда заговорил по-русски, когда по-человечески меня пригласил на свидание, мне так захотелось пообщаться, ну и секса тоже.

Я пытался ей не верить. Всячески додумывал корысть, иную кроме денег и секса. Но не смог себя пересилить и поверил. Мне хотелось ей верить. В конце концов я не профессионал и меня не научили как с этим всем работать.

Не сразу понял почему она пришла на свидание с сумкой. Но когда мы в номере сходили в душ, то всё понял и увидел. В её сумке были шпильки на высоченном каблуке, чулки, юбка в обтяжку, кофточка и очень сексуальное бельё. Неожиданно для непрофессионала. Очень неожиданно. Но и задавать вопрос в лоб, на этот счёт, счёл неправильным.

Между делом и после водки разговор был очень оживлённым. Самым главным выводом было то что Люда очень сильно нуждалась в деньгах. Искала любую подработку. Готова была выполнить любую работу.

Попутно, после того как убедился, что она сильно опьянела, всё-таки задал её вопрос насчёт экипировки. Ответ меня тоже удивил. Типа сразу поняла, что у меня есть деньги. Определила это не по одежде, по ценам её ресторана и по цене заказанного мною вина. Оказывается, она просто хочет, чтобы я возвращался к ней периодически. Хочет более-менее регулярных встреч. Ей со всех сторон выгодно. Поразился её бесхитростности. А может на самом деле так? Звучит убедительно.

Именно идея найти себе помощника не задающего лишних вопросов из другого города подвигла меня с ней познакомится, именно поэтому я предложил ей свидание. Изначально представил, что в красивой одежде и соответствующей подготовкой Люда будет внешне неотразима, что в моём замысле сильно расширяло круг её возможных задач. К тому же, уже в гостинице, она неоднократно говорила о готовности выполнить любую работу и о том, что от работы официантки её просто воротит.

В третьем часу ночи отправил её на такси к себе домой. Несмотря на то что кроме бутылки вина в ресторане, она выпила со мной бутылку водки — держалась Люда очень хорошо. Кремень.

Кроме того, она была очень спортивной, физически крепкой. Честно и без кокетства назвала свой возраст — 31 год. В сексе она была фантастически приятным и инициативным партнёром.

Люда выразила готовность выехать и выполнить со мной любую задачу, даже криминального характера (она сама на это намекала). Её интересовали только деньги.

Я же прямо ей сказал, чтобы она меня ни о чём не расспрашивала, объяснил это нежеланием врать и желанием всё о себе скрыть, ведь у меня двое детей и жена. Только и сказал, что я иногородний.

Давно заметил, как мой отставной генерал реагирует на женщин, на красивых женщин. Несмотря на то что у него была крепкая семья, которой он очень дорожил, было очевидно, что он очень неустойчив в части любви к противоположному полу. Кроме того, я уже изучил что ему нравятся женщины европейского типа, очень классические, но стройные, с красивыми ногами (возможно это самое первое на что он обращает внимание), с нормальной грудью, высокие, накрашенные, в возрасте от 30 до 40 лет, или немного старше. То есть Люда однозначно должна ему понравиться, так как у неё все этому соответствовало и при этом были очень красивые и стройные ноги. Кроме того, этот генерал вряд ли будет покупать проституток. Скорее всего он считает это не приемлемым.

Ладно, будем считать, что «вербанул» себе помощника, который готов работать «вслепую». Спешки нет. Тем более, что там мне мои начальники рассказывали про «медовый метод»? Учимся. Потом с Коваленко всё обговорю. Пусть расскажет, что надо сделать и как. Или может другое что-то скажет?

Сергей Валентинович, сообщил что все цели моей акции в Нью-Йорке достигнуты. Не счёл нужным мне хоть что-то сказать. Я разозлился и решил ничего ему не говорить про эту Люду. Дальше будет видно.

Самостоятельно попытался выяснить кто этот лейтенант Элорди. Все само собой всплыло вскоре.

История с этим рэпером получила огромную огласку в Нью-Йорке, но с некоторой задержкой. Посыпались обвинения и подозрения в адрес полиции. Начались разрозненные выступления негритянского населения. Вот-вот должны были начаться массовые выступления.

Сорвалось.

По телевизору выступил лейтенант Элорди (тоже негр) и сам потерпевший. Заверили что всё это была инсценировка, что нападал не полицейский, основные подозрения падают на криминальные сообщества желающие полиции мести.

Сергей Валентинович, мне потом объяснил, что это было очень нужно нашему ГРУ. Кое-кто из наших передаст американцам «привет» и предложит прекратить нам создавать проблемы на Северном Кавказе, где вовсю шла операция нашей армии по уничтожению радикального ислама и борьбы за независимость.

До меня дошло почему мне не приказали убить этого рэпера.

Всё сошлось. Ведь я очень хорошо знал, что у нас в Дагестане и Чечне развернулась самая настоящая война. Видел в каком состоянии там была наша армия и очень хотел помочь. Со слов Коваленко я внёс очень достойный вклад. Это моя личная «песчинка» в дело победы над врагом.

Многие в США ждали второго штурма Грозного, это было топовое событие, как чемпионский матч в НБА. Это правда. Именно как к шоу относились. Никто нам не сопереживал, по крайней мере в моем окружении. А я ждал победы, очень хотел, чтобы эти рожи покривились. Но, также знал, что многие из моего окружения не называли чеченцев «повстанцами», многие и им не сопереживали. Точнее, им точно не сопереживали, хотя желали России поражения.

Глава 2

Новый 2000 год начался с подготовки Ричарда к выборам в нижнюю палату парламента США.

Фактически я стал во главе его избирательного штаба и, конечно, бессменного личного секретаря Ричарда. Я везде с ним. Записываю, даю указания, контролирую их выполнение. Занимаюсь абсолютно всем.

Так мне стали доступны материалы с компроматом на действующего конгрессмена, соперника Ричарда на этих выборах. Их прислал в распечатанном виде Джимми.

В основе этого компромата было не официальное лоббирование интересов одной бельгийской фирмы в рамках закупки винтовок FN SCAR. Силы Специальных Операций (ССО) США, отказались от приобретения американских винтовок калибра 5,56х45 мм, сосредоточившись на закупках бельгийских SCAR-H калибра 7,62х51 мм.

Мне вспомнился разговор с Джимми о спорах 5,45 и 7,62 патронах

В документах сообщалось что недостаточная эффективность патронов 5,56х45 мм, 5,45х39 мм необоснованная.

Документы были не секретные. Их можно было озвучивать публично.

Кроме прочего, в материалах был доклад о том, что находящиеся в настоящее время на вооружении крупнейших армий мира автоматы и автоматические винтовки, такие как автомат Калашникова или винтовки семейства М-4/М-16, либо ведут свою родословную с середины XX века, либо, хоть и основаны на новых материалах и конструктивных решениях, практически не отличаются от них по своим характеристикам.

Основной проблемой является то, что за прошедшее время основным боеприпасом, используемым в автоматах, до сих пор являются промежуточные патроны калибра 5,56х45 мм, 5,45х39 мм и 7,62х39 мм. Периодически возникают споры между приверженцами калибров 5,45х39 мм и 7,62х39 мм, но по факту это пресловутая замена шила на мыло. У каждого патрона есть свои преимущества и недостатки, проявляющиеся в определённых регионах и сценариях ведения боевых действий.

Там писалось, что осложняющим фактором является стремительное совершенствование средств индивидуальной бронезащиты (СИБ). В частности, применение керамических бронеэлементов, например, из карбида бора, позволяет существенно снизить эффективность стрелкового оружия калибров 5,56х45 мм, 5,45х39 мм и 7,62х39 мм.

Кроме того, отмечалось что СССР и потом Россия в полной мере прочувствовали недостатки калибра 5,45 мм в Афганистане и Чечне. Писалось что есть достоверные данные о том, что Россия и Китай приняли решение существенно увеличить огневую мощь бойцов за счёт создания абсолютно нового комплекса оружие-патрон, который должен успешно бороться с СИД созданными в США. Этот конгрессмен в группе с другими членами Демократической партии обвинялись в том, что через коррумпированные закупки иностранного вооружения фактически блокирована программа Next Generation Squad Weapons (NGSW) — стрелковое оружие отделения нового поколения.

В это время я передавал нашим огромное количество различных материалов. Поэтому не мог понять почему Сергей Валентинович так срочно запросил встречу.

Первая встреча сорвалась. Получил условный сигнал от него, что срыв связан с тем что он не мог уйти от слежки.

Потом было ещё две попытки. Обе сорвались.

Даже для меня, было понятно, что это явный сигнал о том, что его очень сильно опекают.

Наконец, мне сообщили что на встречу со мной едет генерал из «Центра».

Встретились с ним в одном сквере, рядом с небольшим гольф-клубом, за городом.

Как я понял, генерал был без дипломатического прикрытия. Его внешний вид был больше похож на путешественника, бизнесмена средней руки. Представился он Дмитрием Александровичем. Фамилию не назвал, хотя сказал, что он из центрального аппарата ГРУ.

— Как ты Виктор вообще себя здесь ощущаешь?

— Нормально. Вросся уже. Семья тут. Помогаю чем могу.

— В Россию нет желания вернуться? Может устал?

— Ну вы же знаете, что я не могу уехать в Россию. У меня семья тут. Дети.

— Тем не менее я считаю не лишним тебе напомнить, что есть у тебя полное право вернуться домой.

— Теперь только в безвыходной ситуации. Да и кому я там нужен.

— Ты нужен нашей армии и стране. Мы своих не бросаем. Ты должен знать, что, если придётся вернуться, предоставят тебе квартиру там, где захочешь жить. Деньги будут выплачены не малые, подъёмные. Покупку машины оплатим и много чего ещё. Может не будет так сыто как здесь, но уровень жизни гораздо выше среднего обеспечим. Министерство обороны тебе обеспечит. И довожу до твоего сведения что теперь ты служишь в другом подразделении. Ты переведён в подразделение нелегальной резидентуры, на майорскую должность с одновременным присвоением тебе воинского звания майор. Поздравляю!

Мы крепко пожали руки.

— Можете подробнее объяснить?

— Короче, теперь ты не так называемый «спящий».

— В связи с чем?

— В связи с тем, что ты самостоятельно разработал и вышел на тему. Очень перспективную тему, которая относится по статусу и тематике к стратегической разведке. Поздравляю.

— Спасибо!

— Нас очень интересует тема NGSW. Это приоритет. То есть политику отодвигаем на второй план. Это больше ответственность СВР. Но мы ни от чего не отказываемся, за всё что в руки плывёт — спасибо. Но NGSW — это пока у тебя самое главное. Начальник Генштаба поставил задачу иметь полную информацию по этой программе. У нас нет сомнений что программа будет запущена в ближайшее время, сразу после выборов они поднимут этот вопрос и вне всяких сомнений его продавят. Министр обороны вообще поставил по этому делу ещё более сложную задачу — в будущем мы должны будем достать всю конструкторскую документацию для наших конструкторов.

— Я всё что мог уже передал.

— Развивай отношения с Джимми. Если изберут Ричарда он наверняка будет ему давать гораздо больше информации. Тебе известны источники финансирования Ричарда?

— По бумагам не поймёшь толком. Но я думаю предприятие, с которым работает Джимми — это один из основных источников финансирования избирательной компании.

— Кстати, собирай все финансовые документы и передавай их нам. Есть кому их проанализировать. Впредь, они тоже нас интересуют, в том числе в ретроспективе. Бери всё что есть и направляй. Мы там сами разберёмся что нужно, а что не очень. И Джимми — это просто клад. Работай в этом направлении.

— Мне кажется интерес Джимми ко мне достиг своего апогея. Поддерживать его на этом уровне не просто, а развить невозможно.

— Ты ему будешь интересен, если Ричард достигнет тех целей, которые перед ним стоят.

— Зачем им я, если у них есть Ричард?

— Пока у них с Ричардом всё безмятежно. Но они прожжённые циники: сенатор и генерал, а также те денежные кошельки, которые за ними стоят, понимают, что Ричарда надо будет чем-то накрепко привязать, чтобы он даже не думал куда-то дёрнуться. Поэтому жди что очень скоро, ближе к самим выборам они начнут с тобой очень плотно работать.

— В каком смысле? Что значит работать?

— Технология известна и отработана. Сначала они займутся тобой. Постараются найти на тебя компромат. Если ничего не найдут стоящего, попробуют просто купить. Как только решат вопрос с тобой, сразу же предложат тебе найти и предоставить компромат на Ричарда.

— А что они на меня могут найти?

— Не знаю. Будут отрабатывать этот вопрос. Искать будут везде. Подумай, как предупредить жену. Давление через жён и детей — это очень эффективно. Поэтому будь аккуратен. За тобой сейчас будут ходить с лупой.

— Ума не приложу где ждать.

— Круговая оборона. Займи её. Мы с нашей стороны пока что минимизируем контакты с тобой. Всё что надо проверь вокруг. Готовься. Счёт уже идёт на дни. Выборы в ноябре. Поэтому к маю-июню они должны решить с тобой. К сентябрю уже по Ричарду. Если не найдут ничего на тебя, то обязательно что-то устроят искусственное. Эти люди не остановятся ни перед чем. Им не сопротивляйся, они должны поверить, что ты у них в кармане, что они тобой полностью владеют. Стань для них своим. Но в поддавки не играй. Всё должно быть очень и очень жизненно и правдиво.

— На что обратить внимание?

— У тебя есть любовница или какие-то пикантные связи?

— Нет.

— Проанализируй круг своих знакомых. У вас бывают дома гости?

— Никогда. Из чужих дома бывает только няня. Но она под постоянным видеонаблюдением.

— Это хорошо. Но, тут не угадаешь. В любом случае, если что-то не хорошее почувствуешь, то сообщай сразу же. Будем помогать.

После встречи я провёл полную ревизию всего что у меня было. Навёл полный порядок. Всё распределил по тайникам. В целом сосредоточился.

Как я не присматривался — ничего не смог заметить.

А где-то в середине апреля позвонила мама Вильте и сообщила что её отца взяли на взятке. Отец продолжал работать на госслужбе в Литве. Выдержанная и хладнокровная моя жена, захлёбываясь от слёз мне сообщила:

— Я немедленно вылетаю в Литву. Папу надо спасать.

— Чем ты ему там поможешь?

— Я заплачу! Мы заплатим столько сколько они скажут. Я думаю, что там это только вопрос денег.

— Как бы тебя за взятку там не посадили.

— Тебе жалко денег для меня, для моего отца?

— Нет. Я думаю, что он там не один взятки берёт. Но почему-то его взяли?

— Что ты имеешь в виду?

— Не спеши ехать. Деньги хоть все отдадим.

— А что ты здесь сделаешь?

— Я поговорю с Ричардом. Спрошу у него совет. Это первое. Поговорю срочно. Там дальше посмотрим.

— Только говори с ним прямо с утра!

— Хорошо.

Приехал в наш офис и сразу же направился в кабинет Ричарда. Объяснил ему и рассказал всё как есть.

Ричард на минуту задумался. Был сосредоточен и очень конструктивен. Потом сообщил что прямо сейчас позвонит сенатору и посоветуется с ним.

Я поблагодарил. Ричард сказал мне оставаться в его кабинете, он хочет, чтобы я присутствовал при его звонке сенатору.

Ричард всё точно и честно рассказал сенатору и просил совета к кому можно обратиться. Потом положил трубку и сказал:

— Сенатор обещал помочь. Сказал, что тебе кто-то позвонит и поговорит.

Через пару часов я уже был в кабинете Джимми. Встретил он меня радушно. Шикарный кабинет в одном из бизнес-центров. Аппарат Джимми располагался ещё в двух кабинетах. Кроме секретаря, у него был всего один помощник. Календари и прочая символика вся корпоративная: от BAE и Northrop Systems.

— Виктор мы обязательно тебе поможем. Наверняка это какое-то недоразумение. — заявил, расплываясь в самой доброжелательной улыбке Джимми.

— Огромное вам спасибо, сэр! У меня есть деньги и я готов оплатить.

— Это наверняка стоит очень дорого. Такого рода проблемы — очень неприятная вещь.

— Мы с женой постараемся выкрутиться.

— Ладно. Ты человек военный. Хочу с тобой поговорить серьезно. — смотря мне прямо в глаза, не отводя взгляд заявил Джимми.

— Что случилось?

— Виктор, мы решим эту проблему. Я решу её. Но мне тоже нужна будет твоя помощь.

— Я готов вам помогать. Я вас очень уважаю.

— Виктор, мне нужен компромат на Ричарда.

Я опешил от такой прямолинейности. Не ожидал. Но генерал есть генерал, хоть и отставной. С другой стороны, вздохнул с облегчением.

— У меня его нет.

— Его надо найти. Мой помощник подскажет как это сделать.

— Не порядочно это совсем. Мне не нравится.

— Виктор, Ричард пошёл в политику. Поэтому о порядочности говорить не стоит. Мы вкладываем в него деньги и хотим быть уверены в своих инвестициях. Хотим иметь хорошие гарантии.

— А как вы мне поможете?

— Мы найдём нужных американских адвокатов. Очень хороших адвокатов. Те, скорее всего, наймут литовских адвокатов, которые очень хорошо знают уголовное право Литвы. Всё законно. Сначала дадим аванс. После того как дело будет сделано, заплатим остальную часть. В итоге всё будет великолепно. Но ты сейчас подпишешь одну бумагу, договор о сотрудничестве с нами.

Протянул мне один лист бумаги. Я прочитал. Там откровенно писалось о том, что я буду оказывать информационно-коммуникационные услуги, связанные с угрозами национальной безопасности и прямо указывался Ричард. Называлось это «Договор о сотрудничестве».

— Это законно?

— Тут все формулировки выверены нашим адвокатом. Ничего что касалось бы личной жизни Ричарда там нет и нас не интересует.

— И что будет если я не выполню что-то? Тут не написано.

— Этот договор увидит Ричард.

— Это всё?

— Пока всё.

— А потом что может быть?

— Виктор, нам нужен только Ричард.

— Зачем эти бумаги? Я не хочу её подписывать.

— Если не подпишешь, мы не будем тебе помогать. Ни сейчас, ни в дальнейшем. Если подпишешь, считай себя членом нашей с сенатором команды.

Я уже был готов всё это подписать, так как стать членом команды у таких людей это очень большая честь и удача для разведчика.

— А что значит быть членом команды?

— Мы действуем как одно целое. Ты получаешь задания, их выполняешь. Кстати, они будут хорошо оплачиваться. Если у тебя возникают проблемы, то мы все тебе помогаем.

— Кто мне будет давать такие указания?

— Только я. Или мой помощник, я вас познакомлю.

— Я хотел бы иметь дело только с вами. Никаким помощникам я не доверяю.

— Хорошо. Это не принципиально. Подписывай.

— У меня одно условие. Только одно. Подпишу только после того как положительно будет решён вопрос с моей личной проблемой.

Джимми внимательно смотрел мне в глаза. Потом произнёс:

— Не нужно ставить нам условия, Виктор. Очень многие люди посчитали бы за честь сотрудничество с нами.

— Я тоже считаю за честь сотрудничество с вами. Прошу лишь небольшое снисхождение, аванс. Вы сильные, я слабый. Слабому можно уступить, потому что у него есть слабости, а у вас их нет.

— Ну хорошо. Надо всё оформить официально. Свяжешься с адвокатом, он уже ждёт твоего звонка. Можешь быть спокойным, адвокат мне сказал, что хорошо знает, как выигрывать дела в бывшем СССР.

Я успокоил Вильте, сказал, что нанял адвоката, который займётся всем этим. Сказал ей предупредить своего отца.

Через две недели родители Вильте сообщили, что всё очень положительно решилось. Честные и справедливые правоохранительные органы Литвы неуклонно следуют европейским стандартам. Они разобрались. Теперь ищут организаторов провокации. Её отец убеждал очень эмоционально, что он НИКОГДА не брал и не возьмёт взятки.

Я сам приехал к Джимми. Поблагодарил. Подписал соглашение, в одном экземпляре — только для них. Кроме того, отдал пачку бумаг.

— Что это? — спросил Джимми.

— Это то что вы просили.

— Ого! А с тобой приятно работать, Виктор!

— Я слово держу. Я в команде.

— Что там в этих документах?

— Это копии договоров и платежей по ним. По моему мнению эти договоры из схемы по воровству денег у других акционеров, из их прибыли фактически.

— А что аудит? Он не выявил?

— Аудит это не выявит. Там оплачивается то оборудование, которое нам не поставлялось фактически. Работает старое.

— Большие суммы?

— По моим подсчетам примерно 150 тысяч долларов. В любом случае ничего другого у меня нет.

— Кому надо изучат эти документы. Спасибо. Думаю, пока этого будет достаточно. Если это так как ты сказал, то здесь несколько лет тюрьмы.

Джимми встал из-за стола, подошел и открыл бар. Поставил виски и стаканы под него, поставил вазочку с орешками.

Молча чокнулись слегка и выпили.

— Зачем вам это всё?

— Что именно?

— Почему вы просто не наслаждаетесь пенсией?

— Я патриот! Мне хочется и после армии помогать своей стране. Эти мерзкие коррумпированные чиновники, черномазые пидарасы самым бессовестным образом наживаются на армии. Из-за этого она не получает то вооружение, которое необходимо. Кроме того, я лучше себя чувствую, когда при деле, и деньги зарабатываю хорошие.

— Вы считаете, что Ричард способен что-то изменить?

— Один он ничего не изменит. После выборов будет сформирована хорошая и сильная команда политиков. С ней мы продвинем наш проект. Это очень важно для страны.

— У меня какая задача?

— Просто честно работай на Ричарда. Какие у тебя с ним договорённости?

— Я должен успевать работать на бизнес и на его политическую карьеру. Никто не должен иметь оснований упрекнуть Ричарда что за счёт бизнеса он содержит помощника в политике. В случае его успешного избрания, я останусь работать, но при новом руководителе. Ричард сейчас основной акционер и решить это ему вполне под силу. Но продолжу выполнять задачи, поступающие от него, просто будем работать больше дистанционно.

— Теперь у тебя ещё одна задача. Ты должен нам сообщать обо всём что покажется тебе подозрительным.

— Подозрительным насчёт чего?

— Позже я тебе расскажу о той программе над которой он будет работать и всё объясню. После его избрания. Ты будешь понимать где наши интересы, где наши конкуренты. Твоя задача — не дать Ричарду нас предать. Просто вовремя сообщить.

— А если он мне ничего нужного не будет говорить?

— Мы предупредим его о том, что люди, которые будут заниматься нашими делами, должны быть с нами согласованы. Это будут один, максимум два человека. Таким образом, он сам назначит именно тебя этим заниматься. Помогать ему должен именно ты. Кроме того, ты получишь очень хороший бонус от нас, после того как мы достигнем цели.

Почти весь наш разговор я описал и передал нашим. Никаких дополнительных указаний и инструкций не поступило.

Посадка в тюрьму Томаса так сильно повлияла на Вильте что она перестала отвечать на любые вопросы о контрактах с Пентагоном. Только рассказала о том, что теперь у них даже самые безалаберные сотрудники и те ни на шаг не отрываются от инструкций по работе с секретными документами.

Примерно в октябре, мы с Вильте, в один день стали гражданами США. Вильте просто ликовала. Я больше изображал сдержанную радость. Для разведчика — это отличная новость. Теперь у меня есть два паспорта, но паспорта России у меня нет и самое главное не было его никогда, было только удостоверение личности офицера и то оно хранится в сейфе, в секретной части нашей разведцентра. Решил, что буду говорить с Коваленко на эту тему.

В ноябре состоялись выборы. Ричард в них победил. Это ознаменовалось целой чередой банкетов и пикников. Сложное время. Вся организация на мне. Тем не менее я всё знал, видел, слышал, но обоснованно был избавлен от официоза и от алкоголя.

До этого от наших не поступило ни одного сообщения, ни одной задачи. Я очень явно почувствовал, что все контакты со мной минимизированы, не хотят мною рисковать, ни на грамм.

Ричард уезжал в Вашингтон. Должность генерального менеджера занял его заместитель по развитию, с которой у меня были великолепные, почти дружеские отношения. Кроме того, она знала, что я прекрасно и постоянно общаюсь с рабочим людом, техническим персоналом и даже иногда включаюсь в работу, бесплатно помогаю. В США это вообще не принято. Восхищалась моим владением информации «с мест». А также прекрасно понимала, что у меня самая прямая связь с Ричардом — основным акционером. Поэтому от отъезда Ричарда я только выиграл, ведь мне стало ещё проще на работе. С Ричардом я хоть был и в очень хороших отношениях, но то что он мой начальник мы не забывали и по работе спуску он мне не давал. Новый генеральный всегда действовала с оглядкой на меня, понимая, что я глаза и уши Ричарда, преданный ему пёс. Теперь я сам загружал себя работой, генеральный немного опасалась меня беспокоить, но я не должен был допустить утраты контроля над всем.

Глава 3

В середине декабря меня вызвал Джимми.

Начал меня посвящать в очень и очень общих чертах в программу NGSW. Я делал вид что ничего о ней не знал. Вся сказанная им информация была не секретная.

Рассказал о том, что программа Objective Individual Combat Weapon (OICW), в рамках которой была предпринята попытка разработать стрелково-гранатометный комплекс, включающий автомат калибра 5,56х45 мм и 20-мм автоматический гранатомёт провалена. И осталось только дождаться результатов парламентского расследования. Оно готово. Это первая задача Ричарда.

Джимми передал мне пачку бумаг и просил меня погрузить в их суть Ричарда.

Ознакомился со всеми этими материалами. Основные выводы там были такими: сложность, дороговизна и неудовлетворительные характеристики стрелково-гранатометного комплекса привели к разделению программы OICW на создание отдельного модульного автомата XM8 калибра 5,56х45 мм и самозарядного ручного гранатомёта XM25 калибра 25 мм. В конечном итоге все вышеперечисленные программы были закрыты несмотря на то, что гранатомёт XM25 успел отметиться в Ираке, и получил достаточно положительные отзывы от военнослужащих.

Само собой, тут же снял копии и всё это переправил нашим, заложил в тайник.

Связался с Ричардом, думал, что ему надо будет что-то объяснять, но он сказал, что сам вникнет.

Парламентское расследование прошло довольно тихо, даже в прессе особенно не освещалось.

По его завершении Ричарду были направлены новые документы, тоже не секретные, предназначены они были для парламентских слушаний, для дальнейшего выделения денег.

Я очень внимательно изучил их сам. Несмотря на то что они были не секретными, но важность мне была понятна.

Программа NGSW включает в себя создание винтовки отделения нового поколения NGSW-R (Next Generation Squad Weapon Rifle), предназначенной для замены винтовки M-4, и автоматической винтовки отделения нового поколения NGSW-AR (Next Generation Squad Weapon Automatic Rifle), предназначенной для замены пулемёта M249. Ключевое отличие программы NGSW в том, что планируется принять на вооружение не только новое оружие, но и принципиально новый патрон калибра 6,8 мм. И говоря о программе NGSW начинать нужно именно с нового патрона.

Сразу все отправил нашим.

Итогом работы Ричарда стало согласие парламентского комитета. Дальше должен быть конкурс.

Позже со слов Ричарда я понял, что нам сейчас уже не важно кто именно победит. Все почувствовали нашу силу и уже готовы принимать условия, за которыми стоит Джимми. Поэтому между всеми фирмами есть договорённость о том, что в любом случае победитель наймет субподрядчиков, а ими станут все участники конкурса. Все эти фирмы лоббируются Джимми и сенатором. То есть в конкурсе по факту не будет проигравших, а цена будет предельно завышено из-за того, что реально никакой конкуренции нет.

Для Ричарда было важным что все эти дополнительные расходы бюджета должны были быть за счёт снижения финансирования по другим статьям и тут он очень чётко настаивал, что надо урезать расходы на малоимущих, фактически снизить финансирование негров. В свою очередь это вызвало несогласие со стороны иных конгрессменов, в основном негритянского происхождения.

Я понимал, что наконец Ричард дорвался!

В то же время он мне поставил задачу собирать в прессе максимум информации о протестах негров по всей территории США. Подбирать публикации. Систематизировать. Выискивать призывы к насильственным действиям по отношению к белым или хотя бы обвинение их.

С небольшой задержкой от Сергей Валентиновича поступило сообщение о том, что материалы по NGSW представляют огромный интерес, просил активизироваться. Мы по-прежнему не могли с ним встретиться.

К Ричарду ничего интересного по теме не поступало. Деньги выделены и теперь всё что там делают не его «депутатского» ума дело.

Но хуже всего было то что я не был уверен, что нужные материалы есть даже у Джимми. Зачем они ему? То, что интересует центр есть только в министерстве обороны и на самих предприятиях.

Любые вопросы на эту тему вызовут у Джимми подозрения. Сам он ни за что не проболтается.

Как найти подходы? Где найти документы?

Позже узнал от Ричарда о том, что конкурс был закрытым, то есть секретным. По их законодательству это означает что никаких публикаций не было. Просто министерство обороны само по секретной почте направляет приглашение кому надо. Поскольку тема это абсолютно новая, то вычислить состав приглашенных невозможно. Однако известно какие именно фирмы лоббирует Джимми.

Вероятный список участников конкурса направил Коваленко. Получил от него ответ. Предлагает начать с основного предприятия, головного исполнителя, спонсора избирательной компании Ричарда, представительство которого официально возглавляет Джимми. Но как начинать он мне не сказал. Как мне подобраться? С другой стороны, какие есть варианты?

Решил начать с помощника Джимми — Пола. Это был молчаливый отставной полковник армии США, в возрасте примерно 55 лет или чуть старше, то есть ровесник Джимми. Это мне сам Джимми как-то сказал. Аккуратный. Немного располневший. Я его несколько раз встречал. Ни разу с ним не поговорили и фактически только познакомились. Ещё я знал, что именно он ведёт всю канцелярию Джимми, связанную с секретными документами. Это тоже сам Джимми мне сказал.

Что делать? Очень не хочется, но придётся взяться за старое. Начну-ка я за ним слегка присматривать. Авось что-то придумаю.

Первые наблюдения дали не много информации. Семейный, внуки живут на одной с ним улице, тоже в своём доме. Нормальный мужик. Нормальная семья.

Две недели наблюдения ничего не дали.

В пятницу Пола я потерял. То есть когда я всё-таки позвонил секретарю Джимми и спросил на месте ли он (я знал, что его уже нет на месте), мне ответили, что он сегодня раньше уехал. Спросил на месте ли Пол и получил ответ что он тоже сегодня раньше уехал.

Подумал, что он поехал домой, но всё-таки решил проверить, хотя лень было.

Приехал к дому Пола и выяснил что его машины нет. Интересно. Где он?

Продолжил наблюдение.

Пол приехал ближе к девяти вечера, на такси. Еду за таксистом.

Подойти к нему, дать денег и спросить откуда он его привез? А если таксист возьмёт и сообщит Полу что за ним следят? Маловероятно. Но такая вероятность есть. Рисковать я не хочу. И даже если скажет что-то, то что?

Решил следить за Полом более плотно. Особое внимание обратить на пятницу.

В следующие пятницу он тоже ушел рано с работы, но поехал домой. Я его тоже не застал на работе, но машина стояла у дома.

И только в следующую пятницу я обнаружил что Пол, поехал по одному адресу. Прождал часа два. Пол уехал на такси. Машину оставил на стоянке, рядом.

После его ухода, где-то через час из этого таунхауса вышла женщина, лет сорока или чуть больше. Миловидная, с отличной фигурой и в специфической одежде. Зашла в дорогой бар и села у стойки. Это проститутка. И что мне это даёт?

В одном из посещений офиса Джимми увидел, что кабинет где работает Пол стоит под охраной, видеонаблюдением. В самом кабинете три огромных по размеру отличных сейфа. В общем все признаки того что мы в армии называем «секретная часть».

Пол, когда выходит из кабинета всё закрывает и опечатывает(!). Если выносит бумаги какие-то, они всегда в массивной папке на молнии, с такими и у нас любят полковники и генералы ходить. Никогда не видел, чтобы Пол выезжал из офиса с портфелем или папкой. Старый и мудрый воин.

Дальнейшие наблюдения за Полом дали повод предположить, что он очень стеснён в деньгах. Вообще не ходит на обед. Приносит из дома сэндвич и термос с кофе. В магазинах внимательно изучает цены и всегда раздумывает прежде чем что-то взять.

И лишь после этих наблюдений я обратил внимание на его чистые, но изношенные костюмы, явно стираные галстуки (!) и изношенную обувь. Мелочи! Опять я не обратил вовремя на них внимание. Неужели у полковника армии США такая маленькая пенсия?

На этот вопрос я нашел ответ спустя несколько дней. Просто задал его Джимми. Оказалось, что пенсия у полковника около 12 тысяч долларов в месяц. Странно… Ничего не понятно.

Мои наблюдения дали один косвенный результат. Я обнаружил, что секретарь Джимми частенько на 30–40 минут заходит в один винный бар в центре.

В один из дней, я заскочил в него, уже знал, что секретарь в нём

К тому времени я действительно проголодался. В этом баре делали вкусные бутерброды из копчёной лососины, такая легкая закуска к бокалу вина. Бар этот был особенный. Там собирались люди, которые любили оперу и балет, так как он расположен рядом с оперным театром и в нём всегда негромко играет классическая музыка. Люди туда заходят выпить по бокалу вина после работы. Большинство не садятся и общаются стоя. Там и была секретарь Джимми — Эбигейл. Людей ещё немного, но я знаю, что скоро он будет полон. Эбигейл приветливо махнула мне рукой, и я подошёл к ней.

Разговорились. Женщина обожала классическую музыку. Но этот разговор я поддерживать не могу. Тем не менее, женщина, поддавшись на мой поддельный интерес начала мне рассказывать всё что только можно из новостей культурной жизни.

Сначала хотел поскорее завершить этот разговор, но потом заметил, как быстро она опустошила бокал белого вина и… захмелела. Тут же взял нам по бокалу вина.

— О! Зачем? Виктор, это лишнее.

— С вами так интересно! Я хочу вас слушать и слушать!

Женщина с большой добротой посмотрела на меня и продолжила свой рассказ.

Незаметно закончился и второй бокал. Я заказал по третьему. Получилось, что перебил. Вместе с тем обнаружил на себе её очень заинтересованный взгляд и немного озорной.

Неужели?

Женщина была немного старше сорока. Но выглядела хорошо. Ухоженная и лощёная. Всегда несколько неторопливая, знающая себе цену. И всё-таки немного не в моём вкусе и возраст тоже.

Мелькнула мысль о Вильте. Но я не считал себя виновным перед ней.

Тем временем женщина сделала жест, говорящий о том, что она хочет что-то мне сказать на ухо. Она только приблизилась губами к моему уху, как меня посетила невероятно обворожительная дрожь.

— Я могу вас пригласить? — шепнула она.

— Да. — ответил я тоже ей на ухо, при этом слегка ели-ели притронулся к нему губами.

Вижу, что женщина очень среагировала.

— А почему вы не спросили куда я вас хочу пригласить? — немного с вызовом спросила она.

— Я полагаюсь на вас и на ваш вкус.

Даме мой ответ понравился.

— Я люблю, когда меня упрашивают.

В ответ я лизнул едва заметно, кончиком языка её ухо.

— Мужлан! Размечтался! — рассмеялась она.

Я понял, что со мной просто поигрались. Дошло! Эстетка. Очень циничная эстетка.

— Вы меня ещё больше возбудили.

— Остынь мальчик. — ответила она едва заметно кончиком языка облизав свои губы.

— Я вам восхищаюсь. Какое самообладание!

— Я всю жизнь с военными. С этими парнями такой опыт получишь!

— Вы служили в армии?

— Нет. Мой первый и единственный муж был офицером. Мы давно в разводе.

— Говорите загадочно. А кто был после мужа?

— А вы не догадались?

— Нет. Не понимаю.

— Не врите. Всё вы поняли и давно.

— Вы обо мне слишком высокого мнения. Я ничего не понимаю.

— Ну подумайте!

— Джимми?

— Браво! Мы с Джимми были страстными любовниками. Но это давно в прошлом. Он меня ценит, и я его тоже. Мы настоящие друзья.

— У него отличный вкус. Теперь я его ещё больше уважаю.

— Да, он большой ценитель женщин и у него жена прекраснейшая красавица.

— Если вы с Джимми просто друзья, почему же вы со мной так негуманно?

— Вы женаты. А мне нравится, когда мужчина полностью принадлежит мне, по крайней мере пока я этого хочу. Я! Я хочу! Я эгоистка.

— Никогда в жизни я не встречал такую женщину. Вы меня поразили, заинтриговали. Вы очень интересный человек.

— Я знаю. И вижу тебя на сквозь. — вдруг. Резко перейдя на «ты», заявила Эбигэйл.

— И что вы скажите обо мне?

— Хитрый. Очень хитрый. И не сильно ты меня хочешь. Молодых любишь. А если с тобой трахаться, то это только на один раз. Один раз кончишь и потеряешь интерес ко мне. Я так не люблю. Но постараюсь доводить тебя до изнеможения и поддерживать тебя в этом состоянии. Это по-настоящему интересно.

— Интересная у вас игра.

— Да. Мне нравится. Завтра я увижу тебя у нас. Угадала?

— Не знаю пока.

— Прибежишь. Если не завтра, по очень скоро.

— А я всё думал, как это Пол за вами не приударил.

— Это был настоящий бабник, в своё время. Не тот уже стал.

— Понятно. Возраст.

— Не в этом дело. Настоящие женщины любят деньги. А у Пола их нет и не предвидится.

— Почему? У него хорошая пенсия, плюс зарабатывает что-то.

— Ты не знаешь?

— Нет. Ничего не слышал.

— Пол плохо закончил карьеру в армии.

— Что случилось?

— Он был командиром бригады, был бригадным генералом. На учениях в Германии утопили в болоте танк. Его признали виновным. Это была его ошибка. Из бригадных генералов стал полковником, уволен и ему присудили возместить ущерб. Ущерб очень большой, в размере капитального ремонта этого танка. Но пенсию он заслужил. Теперь из неё выплачивает. За него тогда сильно вступился Джимми. Мы тогда все в Германии были. Я была при штабе нашего командования, на гражданской службе. Джимми после увольнения устроил Пола к себе. Джимми очень уважал Пола. Они вместе начинали службу в армии.

— Вот ведь как бывает! Ничего себе!

— Да. Грустно. Пол очень хороший человек, очень умный. После всего этого сильно сдал. Мы поддерживаем его как можем.

— Простите. Но меня распирает любопытство. Пол был вашим любовником?

— О-о-о! Ничего нового! Все задаются этим вопросом. Нет конечно! Он бы очень хотел. Но они с Джимми настоящие друзья.

— Даже грустно как-то стало.

— Пол, когда рассчитается воспрянет. Ты его не узнаешь.

— А вы одна по театрам ходите? Не скучно?

— По театрам хожу с подругой, иногда одна. Но у меня есть друг, примерно твоего возраста. Поднадоел конечно, но всегда в готовности. Очень удобно.

— А как семья у Пола всё это восприняла?

— Нормально. У него очень крепкая и закалённая семья. Раньше он если и заводил с кем-то интрижку, то делал это очень осторожно.

Мы вместе вышли из бара. Я взял для неё такси и перед тем как сесть в машину она меня очень вкусно поцеловала.

Вместе с тем, я легко и просто получил массу информации нужной мне. Кажется, до меня начало доходить почему женщин берут в нашу военную разведку только как жен разведчиков. Но по женскому обаянию Эбигейл мастер спорта! И вместе с тем эта женщина вовсе не проста, назвала меня «хитрым». Никто и никогда меня так не называл. Значит что-то она почувствовала. Что? Загадка. Надо с ней быть осторожным. Ещё не известно кто оказывает большее влияние на Джимми. Она или Пол? Как бы не она. А ведь я её до сегодняшнего дня вообще в расчёт не брал. Тем временем, она с очень удобной позиции за мной наблюдала, что-то там думала и анализировала, возможно что-то говорила Джимми. Что? Опытная и хитрая, умная и прожжённая женщина. Но… алкоголь переносит не очень, рассказала кое-что под его воздействием. А может специально рассказала? Может притворялась? Зачем? Вот это задачка! Где не ждал нарвался. Вообще серьёзно её не воспринимал. Щелчок по носу получил. Где бы что-то прочитать на эту тему? Как с этими женщинами работать!? Не хватает мне теории. А может попробовать рассказать что-то Вильте? Ей понятно моё стремление поближе втереться в доверие и к Джимми, и к Полу. Естественное желание. Я ей кое-что рассказываю, под мотивом о стремлении делать карьеру и больше зарабатывать. Вильте умная, очень умная. Она дорожит мною и нашей семьей. Желает мне успехов. Надо обдумать. Вот кого бы надо было взять в нашу разведку, а не меня. Но Вильте не смогу завербовать даже я. Этот номер ни у кого не пройдёт. Хладнокровная, умная, циничная, но добрая, очень женственная. Как всё сложно. Вильте и Эбигэйл такие разные и совершенно не понятные мне люди.

На выходные выехал в Нью-Йорк, нужно было пару дней понаблюдать за Людой, понять, чем она живёт. Задача оказалась совсем простой. Пашет человек. Пашет. По две смены берёт в выходные. Ничего подозрительного. Дом-работа-дом-работа. Но живёт она, похоже, с больной матерью и младшим братом, старшеклассником, не только с сыном. Этого она мне не сказала. Вот и ответ почему она так нуждается в деньгах.

Понимая, что Ричард сейчас уже не представляет сильного интереса для ГРУ, я принял самостоятельное решение не просто сохранить с ним дружеские отношения, мне хотелось их сильно укрепить. Хотелось стать для него ещё более бесценным, ведь кроме прочего Ричард это и гарантия моего финансового благополучия. Стабильность и уверенность в завтрашнем дне.

Поэтому срочно нужно было сильно активизировать контакт с руководителем секретариата городского совета по имени Майк. Ему около 45 лет, обрюзгший, с бегающими глазками, явно хитёр, типичный бюрократ. Знает всех и про всех. У них с Ричардом были хорошие отношения. Отличительной чертой Майка было то что он проявлял незаурядную услужливость ко всем депутатам и важным людям. Меня он к важным людям не причислял и поэтому держался со мной с едва заметным превосходством. Пока Ричард был здесь это было нормальным. Зачем ему я, если он запросто общается с моим шефом? Майк был очень информированным человеком и не только в городских делах, говорил очень много и быстро, но после разговора с ним начинаешь пробовать записать что он сказал и не получается, выходит, что ничего он не сказал. Я начал за ним наблюдать, при любой возможности, изучать его манеры и поведение. Иногда записывал его диалоги, хотя сам в разговоре не участвовал. Мне хотелось овладеть этой техникой, изучить.

Майк имел отдельный кабинет, но не в общем зале его секретариата, там отгороженная стеклом часть помещения не использовалась. Его кабинет был рядом с помещением секретариата, то есть дверь кабинета Майка выходила в общий коридор и всегда была настежь распахнута. Таким образом Майк выдел все перемещения, слышал многое — это понятно.

Изображая крайнюю приветливость, я заглянул к нему в кабинет и прямо с порога направился к нему пожать руку, на моём лице была самая доброжелательная улыбка.

— О! Виктор! Заходи. — Майк встал с кресла и протянул мне руку широко расплывшись в улыбке.

— Рад тебя видеть Майк!

— Я всегда тебе рад Виктор!

Пожали руки. Майк слегка поднял брови, что означало вопрос: что тебе, мудак, от меня надо? Или: у тебя есть что мне сообщить?

Всё это я так себе и представлял. Заранее понимал, что примерно так всё и будет. У меня был свой план разговора с ним, так как подбираться к нему долго, «кружить» у меня таланта не хватит, этого хитрого лиса мне и за пять лет не взять в оборот. Разведка боем. Вот такое моё решение.

— Майк, можно я прикрою дверь?

— Конечно, конечно! — Майк услужливо ринулся сам закрывать дверь, необычайно шустро выбравшись из-за стола. Вероятно, решив, что я хочу с ним посплетничать и сообщить что-то «интересненькое».

Не стал мешать ему это сделать, пусть прочувствует что отношение ко мне надо менять.

— Виктор, я всегда рад тебя видеть и слышать!

— Майк, у меня проблема и я пока не знаю, как её решать.

— Я готов тебе помочь Виктор.

— Майк, я разговаривал с Ричардом. Почувствовал недовольство с его стороны.

— Какое? — обеспокоенно спросил Майк, явно притворно.

— Он говорит, что чувствует себя немного оторванным от города. Мне показалось что он не доволен моей работой.

— Ох, это начальство! Оно всегда свои проблемы спихивает на подчинённых. Не расстраивайся, это обычное дело.

— Понимаешь Майк, я очень дорожу тем что работаю на Ричарда и команду сенатора. Всегда стараюсь делать свою работу очень прилежно. А тут такие обвинения и даже раздражение.

— Поговори с ним, прежде всего выясни что ему нужно. Потом заходи ко мне, обсудим.

— Майк, я понимаю, что он хочет знать. И ты понимаешь, что он хочет знать.

— О чём ты Виктор?

— Майк, я сказал Ричарду что просто замотался, упустил. Не стал ему говорить, что у меня с тобой как-то не получается. Вот что мне делать? С тобой очень хочу иметь хорошие отношения и перед Ричардом не хочу выглядеть плохо. У меня безвыходная ситуация. — это было главное моё сообщение, я сделал расчёт на то что Майк побаивается Ричарда.

— Скажи, чем я тебе могу помочь?

— Майк все знают, что никто лучше тебя не знает, что происходит, никто лучше тебя не знает, чего ждать.

Майк посмотрел на меня немного исподлобья, внимательным и серьезным взглядом.

— Виктор, ты думаешь ты первый такой? Нет! Все они хотят, чтобы я рассказывал что-то их помощникам. Никто не хочет детально вникать в эту рутину, желают, чтобы их помощникам всё разжёвывал Майк. Чтобы потом помощники анализировали выдавали им уже квинтэссенцию. Зачем им тогда Майк? В чём мой интерес?

— Интерес — это вопрос решаемый, вполне. Давай обсудим.

— С тобой?

— Со мной.

— Нет. Майк столько лет здесь продержался только потому что всегда имел дело только с ними самими. Так и передай Ричарду, если он сам до сих пор этого не понял. Я удивлён! Всегда считал его очень умным и ловким политиком, очень гибким. Зачем он тебя подослал?

— Он не подсылал. Это моя инициатива. Просто он с меня требует.

— Это твои с ним дела. Меня сюда не примешивай. Даже сенатор разговаривает со мной лично и на прямую.

Полный провал! Что делать? Как выходить из этого разговора. Это глыба! Кровь хлынула в голову, сердце вошло в бешеный ритм. А ведь, похоже, он Ричарда вообще не боится. И мой намек на отношения с сенатором, так ловко и запросто отбил. А запасной вариант я не продумал. Как отступать? Вот влип!

— Майк! Помоги мне! Я буду тебе должен. Помоги просто! Подскажи мне, как быть. Что надо делать? Ты умный и опытный. Я не стал юлить, не стал притворяться. Пришёл к тебе. Помоги! Я не останусь в долгу. Только помоги. Что хочешь для тебя сделаю.

Взгляд Майк стал жёстким. Он внимательно опять осмотрел меня.

— Это другой разговор. Ты мне можешь быть очень полезным.

— Чем?

— Пойдём в сквер, выйдем подышать.

Мы вышли в сквер и медленно, молча прошли в его угол.

— Виктор, у меня сын студент и у него появились нехорошие друзья. Мне они не нравятся. Я хорошо знаю, что ты вышел из рабочей среды, что у тебя отличный контакт с людьми обычных профессий, которые держатся подальше от полиции. Ты меня понимаешь?

— Вроде бы понимаю. Но нужно лучше и конкретнее понимать.

— Мне надо решить проблему с сыном. Решишь эту проблему и будешь моим лучшим другом. Ты будешь знать о всех закулисах наших городских дел. Ричард будет очень зависим от тебя.

Я записывал наш разговор. Следуя установке моих учителей и преподавателей, просчитывал худший сценарий и предполагал, что запись разговора ведёт и Майк. Тут классика: он заказчик преступления, я исполнитель. То есть в тюрьму идём оба, но с разными сроками. По науке Майкл ни за что не хочет в тюрьму и ему плевать что в неё пойду, и я тоже. Это так называемые гарантии.

— Мне нужна конкретика.

Майк достал фотографию протянул её мне. На фотографии стояли два парня. Майк показал мне кто сын и, кто этот друг. Я убрал фотографию, но Майк решительно протянул руку и забрал её обратно.

— В чем конкретно проблема?

— Наркотики. Друга зовут Стив. Он мелкий дилер, то есть продаёт только друзьям и только для того чтобы самому иметь деньги на них.

— Понятно. Мне нужен адрес Стива и вообще информация по нему.

— Студент нашего университета. — Майк протянул мне визитку Стива, где на обратной стороне, от руки кем-то был написан его домашний адрес.

— Я постараюсь помочь. Буду думать. Никогда ничего подобного не делал и никого не просил, поэтому не быстро получится.

— Виктор, если ты решишь мою проблему у тебя будет полная информация не только из городского совета города, но и полная информация о том, что происходит в нашем штате. Как ты понимаешь, у меня там отличные и давние коммуникации. И ещё, Виктор, я не хочу зла Стиву, мне нужно чтобы он прекратил соблазнять моего сына употреблять наркотики, и чтобы никто ничего не узнал. При этом мне надо чтобы он не догадался ни о чём, и чтобы всё было законно.

— Законно? Тогда тебе нужно обратиться в полицию.

— Нет. Виктор! Я хочу, чтобы всё было без каких-то больших нарушений. И что бы он не понял кто за этим стоит.

— Я понял тебя Майк.

— Что тебя интересует прежде всего, я пока буду готовить тебе информацию для Ричарда?

— Прежде всего меня интересует все что касается комитетов по бюджету и промышленности.

— Ничего нового! Я так и знал.

Мы пожали друг другу руки, попрощались и разошлись.

Успокоился. Подумал о том, как я почти запаниковал, думая, что у меня случился полный провал. Метод под названием нахрапом, надо прекращать, он от лени. И обязательно нужно продумывать запасные пути.

Получил условный сигнал от своих об особой осторожности. Ждать особых распоряжений.

Долгое время не понимал в чём дело. Огладывался и осматривался. Ко всему прислушивался. Ничего не замечал.

Накапливал информацию. Но к реализации своих идей не приступал. Только очень аккуратно и точечно, в разные дни, в разное время присмотрел за Стивом. Получил первое представление о том, что это за парень и где он ошивается в свободное время. Догадался где и как он берёт наркоту. Но всё это пока что поверхностно.

Позже получил сообщение что тот человек, которому я передал газетку в автобусе, оказался предателем. ФБР знает, что есть Я и предполагает, что Я в Бостоне. Ищут меня. Но кроме каких-то черт лица, хорошенько прикрытых бейсболкой у них ничего на меня, не было. Кроме того, тот предатель знал, что я якобы специально приеду в Бостон для передачи, из другого города. Это нормальная практика. Может быть поэтому мне было приказано одеть бейсболку хоккейного клуба «Ванкувер»? Однако я в числе выходцев из бывшего СССР в зоне их контроля в Бостоне, в любом случае.

Ещё через несколько дней получил сообщение что предателя вынудили выехать в Россию под каким-то предлогом и там с ним работают. И наконец, где-то через пару недель сообщили о том, что все что знал обо мне предатель действительно известно ФБР — совершенно точно.

Сергей Валентинович мне сообщил что встреча с ним не предвидится, это слишком опасно для меня. Короткое объяснение что в связи с переводом меня в другое подразделение, таких встреч практически не будет вообще. Получил от него задачу и инструкции о разработке Пола.

Вот теперь я почувствовал, что я действительно совершенно один. Не у кого что-то спросить и поговорить. И не будет уже такой возможности. Скорее всего написав о том, что встречи будут в очень редких случаях он меня просто обнадёжил, смягчил немного. Вот это и есть то что называется настоящий «нелегальный резидент». Вот он! Один-одинёшенек. Ну что же, сейчас я к тому более-менее готов. Хоть и не закончил я «нашу» академию, но прошёл всё-таки настоящий практический курс самоподготовки под руководством «преподавателя».

Поисковые действия нашего подразделения ГРУ Генштаба во главе с «Вилли» и в единственном числе, прошли «на удовлетворительно», как говорят наши полковники и генералы. Есть результаты. Ричард — там, где и должен был быть. И этот объект не интересен, по крайней мере пока что. Зато в поиске обнаружен Джимми, этот объект очень тяжело взять, его лучше брать предварительно, овладев объектом Пол. Пол очень ценный объект и сам по себе, и он же может обеспечить победу в наших будущих действиях, если главным объектом выбрать Джимми. Брать будем пехотой — Людой. Эбигэйл обеспечит нас дополнительными сведениями, с ней ещё придётся много работать. Для Люды нужны деньги, не малые. Её можно использовать и для Джимми, и для Пола — «медовый» метод. Пола можно отрабатывать и через деньги, то есть более широкий набор инструментов. Но… только Джимми имеет (если имеет) хоть какой-то шанс получить конструкторскую документацию, которая по моим оценкам ему совершенно не нужна. Вот так примерно выглядел мой первый доклад Коваленко в новом качестве, в качестве нелегального резидента.

Через пару недель получил сообщение от Коваленко. В нём запрещалось без разрешения совершать какие-либо действия в отношении Джимми и Пола. Ставилась задача дальнейшей разработки Эбигейл, накапливания информации. Предписывалось точно установить (с подтверждением) предприятие — генеральный подрядчик, поскольку только там будет полный комплект конструкторской документации. Совершить действия направленные на установление личности главного конструктора и его помощников, выяснить состав отдела главного конструктора. Меня предупреждали что главный конструктор — это информация особой важности (Top Secret) — высший уровень секретности, в случае раскрытия данная информация может представлять угрозу национальной безопасности. Содержалась настоятельная просьба активизировать работу с Ричардом, с целью знакомства и установления личных контактов с другими конгрессменами, и особенно с их помощниками. Это сообщение фактически категорическое несогласие с моим докладом.

Сроки ответа, а также стиль текста сообщения меня убедили в том, что писали его в ГРУ, в Москве, не Коваленко. В принципе именно так я себе это всё и представлял.

Другое сообщение, явно от самого Коваленко, в нем содержались инструкции по работе с Людой. Кроме прочего мне предписывалось создать ещё два тайника, сообщить.

Было и третье сообщение. Из него сквозил очень человеческий стиль, очень добрый и уважительный. В нём сообщалось что в связи с моим переходом в новое подразделение, принято решение принять меры предосторожности по отношению к моим родителям. Им будет предложено переехать в Россию, в любой город или местность. Им будет безвозмездно предоставлена квартира значительно лучше той что у них есть, высокооплачиваемая работа (при желании) с любым графиком. Им совершенно не обязательно продавать свою квартиру и решать вопрос гражданства. Гражданство России им будет предоставлено беспрепятственно. Я расценил это как «эвакуация» на всякий случай — Литва для них место совсем не безлопастное.

На следующий день получил сигнал о посещении одного из тайников. Съездил. Забрал новые инструкции по связи и кое-что из оборудования.

Мною руководят. Это отлично. Сам я непременно всё завалю, знаний и опыта совсем мало. Но эта «эвакуация» родителей, несомненно затратная, говорила о том, что ко мне в корне изменилось отношение. По всей видимости я подобрался к тому к чему далеко не всякий разведчик подберётся. Всё изменилось.

Но как мне выяснить хотя бы какое предприятие выиграло конкурс и стало генеральным подрядчиком, с подтверждением? Как? Если даже Пола предписано не трогать. Эбигейл? Ну это совсем не серьёзно, она не знакомится с секретными документами. Хотя… Кто его знает? А может как-то через Ричарда попробовать узнать? Откуда ему знать? Там, в общей сложности пять предприятий. И то не точно, как там у них в итоге в контрактах: кто на субподряде, кто на субсубподряде — всё секретно. Узнать очень сложно и совершенно не понятно, как это сделать.

Особенно неприятно было думать над задачей по Стиву. Придётся. Куда же теперь деваться?

Продолжение следует.

Буду очень признателен, если уважаемый читатель поставит свою оценку и напишет отзыв. Мне очень нужна обратная связь. Потому что я, по понятным причинам, не могу вести свои социальные сети, а знать ваше мнение — это самое главное. Ведь я всё ещё сомневаюсь стоит ли продолжать писать. И не забывайте подписываться на мои новинки!

Content

Виктор Державин
Агентурная разведка. Часть 2. Нелегальный резидент. Поиск

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3