Людмила Ильинична Булавина, Валерий Леонидович Рапопорт, Нунэ Тиграновна Унанянц

Архангельское. Краткий путеводитель 1968

По музеям и выставкам Москвы и Подмосковья

Л. БУЛАВИНА. В РАПОПОРТ Н.УНАНЯНЦ

АРХАНГЕЛЬСКОЕ

КРАТКИЙ ПУТЕВОДИТЕЛЬ

МОСКОВСКИЙ РАБОЧИЙ • 1968

7С1 Б90

6 - 8 - 3

Среди замечательных архитектурных ансамблей, построенных под Москвой в конце XVIII - начале XIX века, одно из первых мест по праву занимает Архангельское.

Здесь, по словам А. И. Герцена, «…человек встретился с природой под другими условиями нежели обыкновенно… он потребовал от нее одной перемены декораций для того, чтобы отпечатать дух свой, придать естественной красоте красоту художественную, очеловечить ее…»

И человек, а это чаще всего был крепостной русский мастер, сумел блестяще воплотить в жизнь проекты различных зодчих и стал истинным творцом «красоты художественной», создав один из наиболее гармоничных дворцово-парковых ансамблей России.

В Архангельском в процессе работы по строительству и украшению усадьбы, работы, которая продолжалась почти 50 лет, выросла целая плеяда крепостных художников, архитекторов, лепщиков, краснодеревцев, хрустальщиков - настоящая художественная школа. Основную роль в ней играло «живописное заведение», откуда вышло несколько десятков крепостных живописцев.

Архангельское. Общий вид на дворец и нижнюю террасу с фонтаном

Уже в начале XIX века, когда владельцем усадьбы стал богатейший вельможа и меценат князь Н. Б. Юсупов, Архангельское превратилось в хранилище огромных художественных ценностей. Одна картинная галерея насчитывала более 500 картин, в том числе полотна таких выдающихся мастеров, как Рембрандт, А. Ван-Дейк, Клод Лоррен, Д. Б. Тьеполо, Ф. Буше, Ж. Б. Грез, Ж. Л. Давид, и многих других живописцев XVI - XIX столетий.

Дворец был украшен первоклассной скульптурой, редкостной мебелью, старинными коврами, фарфором и бронзой.

Все это - великолепный дворец, редкий по красоте парк, театр с декорациями знаменитого П. Г. Гонзага - поражало воображение современников. Стены старого дома помнят Н. М. Карамзина, А. С. Пушкина, П. А. Вяземского, А. И. Герцена и Н. П. Огарева.

Однако очень немногие могли видеть в то время художественные сокровища усадьбы и замечательный ансамбль, где слились воедино архитектура и природа.

И только октябрь 1917 года открыл для народа двери всех дворцов старой России, в том числе и Архангельского. «Великая пролетарская революция, - говорилось в декрете Наркомпроса по поводу открытия подмосковных музеев, - освободила произведения искусства из царских дворцов, помещичьих усадеб, барских особняков. Пролетарская революция дала нам возможность открыть дворцы и музеи на всенародное обозрение.

В исторический день 1 мая 1919 года отдел по делам искусств и охране памятников… открывает дворцы-музеи в усадьбах Останкино, Кусково, Архангельское… и охрану их вручает самому народу».

С той поры миллионы людей смогли познакомиться с этим замечательным памятником русской культуры, оценить его и отдать должное труду и таланту тех, кого мы привычно зовем «крепостные».

ИСТОРИЯ УСАДЬБЫ

Традиции русской национальной культуры, на редкость многообразно представленные в Подмосковье, отразились и в замысловатых узорах наличников крестьянских домов, и в облике архитектурных ансамблей многих дворянских усадеб, построенных в XVIII - XIX столетиях. К числу таких усадеб принадлежит и Архангельское. Но прежде чем стать выдающимся памятником русского классицизма, Архангельское прошло путь длиной почти в три столетия.

Еще в 1537 году в разъездной грамоте звенигородских писцов, определявшей границы поместных земель, упоминается вскользь и село Уполозы. Так по имени московского дворянина А. И. Уполоцкого, за которым сельцо было в вотчине, называлось тогда Архангельское. Население села в XV - XVI веках, как правило, состояло из самого вотчинника, его слуг и холопов. К селу «тянули» разбросанные на полянах и вырубках деревеньки по два-три двора, в которых жили крестьяне.

Вокруг боярских хором в селе располагались амбары, погреба, конюшенный и скотный дворы. Здесь же стояли курные избы холопов. Нередко владелец строил у себя в селе деревянную церковь.

Примерно так выглядело в последние годы царствования Ивана Грозного сельцо Уполозы, стоявшее на высоком берегу Москвы-реки: «…церковь… без пения да два двора вотчинниковы». Других сведений о селе вплоть до 1623 года нет.

Начало XVII века было одним из самых тяжелых периодов в истории Русского государства. Разорение от «великого голода», многолетняя польско-шляхетская интервенция нанесли громадный урон стране, и в особенности Подмосковью. Опустевшие деревни и села часто за бесценок продавались владельцами. Сменили хозяев и Уполозы, купленные у вдовы старого вотчинника братьями Киреевскими. Однако Киреевским недолго пришлось владеть этой вотчиной; уже в 1646 году в писцовой книге Московского уезда числится «за боярином Федором Ивановичем Шереметевым село Уполозье, Архангельское тож на реке Москве, а в селе церковь древянная… да 6 дворов…». Вскоре от Шереметева село перешло по родству к Одоевским, а в 1681 году к Черкасским.

Уже в 60-х годах XVII века вместо ветхой деревянной церкви была выстроена «в том селе церковь каменная» - единственная постройка старой усадьбы, сохранившаяся до наших дней. Каменная церковь Михаила Архангела дала новое имя селу Уполозы - Архангельское. Строителем этой церкви, возможно, был крепостной зодчий Павел Потехин.

Церковь в Архангельском значительно скромнее церковных построек Потехина в Никольском-Урюпине и Маркове под Москвой. При всей скромности архитектурного декора церковь отличается прекрасным соотношением масс, гармоничностью, цельностью и чертами некоторой искренней наивности, характерной для провинциальной архитектуры XVII века. Есть у этой постройки и свои оригинальные особенности: необычное расположение приделов по диагонали от основного здания, смелая конструкция сводчатых перекрытий, опирающихся не на четыре, как обычно, а только на два столпа.

Церковь Михаила Архангела. 60-е годы XVII в.

На редкость удачно «подмастерье Пашка Потехин», так в документах называл себя зодчий, выбрал место постройки. Высокий крутой берег реки как бы поднимал небольшое здание, живописный силуэт которого с рядами уходящих вверх, к куполам декоративных кокошников хорошо смотрелся на фоне неба и сосен со стороны усадьбы. Когда вы подходите ближе и останавливаетесь рядом с церковью, перед вами открываются удивительные по красоте голубые и зеленые дали за Москвой-рекой.

В 1703 году Архангельское переходит в руки князя Дмитрия Михайловича Голицына, известного государственного деятеля начала XVIII века, в 1697 году отправленного Петром за границу «для науки воинских дел». После возвращения в Россию Д. М. Голицын прослыл большим любителем книг и «книжной премудрости». Его политическая карьера была прервана в 1730 году после неудачной попытки членов Верховного тайного совета, в котором князь имел большое влияние, ограничить в пользу узкой верхушки русской аристократии власть императрицы Анны. Удалившись от дел, Голицын переезжает в Архангельское, где проводит большую часть времени. Однако старый боярский двор с рублеными хоромами допетровского времени из трех небольших светлиц, с дубовыми лавками и столами, сработанными местным плотником, не мог удовлетворить князя. Не нравились ему и старые службы, стоявшие рядом с домом, поварня, амбары и разбросанные в беспорядке вокруг усадьбы скотный двор, конюшня, ткацкие избы. Единственно, к чему он отнесся, по-видимому, с большим интересом, были устроенные еще в XVII веке оранжереи, которые совсем не соответствовали старинному деревенскому быту скромной усадьбы. Одна из оранжерей по площади даже равнялась боярским хоромам.

Вскоре после переезда в Архангельское Голицын начинает строительство нового дома вдали от старой усадьбы, на месте будущей верхней террасы парка. И хотя дом был выстроен по-старинному из «брусчатого леса», но выглядел он совершенно иначе, чем прежнее помещичье жилье. Дом имел тринадцать покоев и зал с камином на заморский манер. Для отделки комнат были заготовлены резные дубовые панели и живописные шпалеры, писанные по холсту. Сюда же в Архангельское князь перевез свою замечательную библиотеку, одно из крупнейших книжных собраний России начала XVIII века.

Рядом с домом были посажены молодые лиственницы - единственные сейчас живые свидетели, которые помнят этот голицынский дом и разбитый против дома «французский сад», а точнее парк, «с першпек-тивными дорогами», обсаженными кленом и липой, «с партирами» и другими затеями. Именно этот сад послужил в дальнейшем основой регулярного парка в Архангельском, хотя б то время его устройство так же, как и украшение дома, не было доведено до конца: зимой 1737 года Голицын был арестован и сослан в Шлиссельбург. Старому князю уже не суждено было вернуться в Архангельское, так как его царским указом было велено «содержать под крепким караулом, а движимое и недвижимое имущество отписать на нас…» Вместе с другим имуществом была конфискована и ставшая теперь легендарной библиотека.

Дом опустел, и Архангельское, где в середине XVIII века числилось «66 душ мужского пола», погрузилось в обычные хозяйственные будни небольшого подмосковного имения.

Прошло около 50 лет, прежде чем в Архангельском вновь застучали топоры и потянулись обозы с кирпичом и белым камнем. Началось строительство большого дворцово-паркового ансамбля, затеянное внуком «верховника» князем Н. А. Голицыным.

Это был период расцвета усадебного строительства в Подмосковье. Хотя в XVIII веке Москва уже не была официальной столицей, она сохраняла свое экономическое, культурное и административное значение центра России. Здесь доживали свой век бывшие «екатерининские орлы», богатые отставные вельможи, имевшие, как правило, поместья под Москвой.

Вокруг Петербурга был построен ряд загородных царских дворцов - Стрельна, Петергоф, Царское Село, а затем Павловск и Гатчина. Московские вельможи стараются не отстать от столицы и создают в окрестностях Москвы роскошные усадьбы с великолепными дворцами и парками.

Подобно другим, князь Н. А. Голицын в 1780 году заказывает в Париже проект дворца для Архангельского. Автор проекта - французский архитектор де Герн никогда не бывал в России, и его проект, взятый за основу, в процессе строительства подвергся существенным изменениям.

В первую очередь началось сооружение двух оранжерейных флигелей на высоком берегу над Москвой-рекой. На рисунке 1786 года, сохранившемся в архиве музея, изображен один из этих флигелей вместе с прилегающим к нему участком регулярного парка, который, судя по рисунку, в то время уже существовал.

В отличие от оранжереи в Кускове, неизвестный архитектор предпочел не замыкать ей перспективу парка, а поставил оранжереи в конце большого партера по его сторонам.

К 90-м годам относится начало строительства Большого дома. Старая голицынская постройка начала XVIII века была разобрана, и недалеко от нее стали подниматься стены дворца; одновременно строились придворцовые флигеля, мастера тесали белокаменные блоки для колоннады. Двойные колоннады, соединившие дворец с флигелями, торжественной чередой окружили парадный двор, подчеркивая его особое назначение в общей композиции дворцового ансамбля. Колоннады в Архангельском следует считать одними из наиболее ранних в России. В дальнейшем этот мотив получил широкое распространение в архитектуре классицизма.

Одновременно с другими постройками в усадьбе по проекту работавшего в России итальянского архитектора Д. Тромбаро сооружались парковые террасы, которые спускались к зеленому ковру большого партера. Так была создана основная часть регулярного парка, где, по описи строений села Архангельского за 1810 год, было 14 львов, 4 собаки, 28 бюстов, 2 гладиатора и 8 разных штук. Где изготовлялись эти мраморные скульптуры и как они попали в Архангельское, сказать трудно.

К концу XVIII века относится строительство в парке небольшого дворца, получившего модное для парковых павильонов того времени имя «Каприз». Здание было одноэтажным, к нему примыкал другой павильон - «Библиотека». Обе постройки, впоследствии основательно переделанные, сохранились до наших дней.

Немногочисленные документы этого периода не сохранили имен крепостных строителей, а вместе с ними остался неизвестен и архитектор, который первоначально создал цельную композицию всего ансамбля. Нет, однако, никакого сомнения в том, что это был первоклассный зодчий, который сумел блестяще объединить архитектуру и природу в единое гармоничное целое.

В начале XIX века отделка дворца продолжалась в очень замедленном темпе: работа требовала больших денег, кроме того, Н. А. Голицын строил одновременно дом в Никольском-Урюпине, другой своей усадьбе, недалеко от Архангельского. До конца жизни Н. А. Голицына постройка в Архангельском так и не была закончена.

Подпорная стена нижней террасы

После смерти Н. А. Голицына в 1809 году вдова решила продать усадьбу. Вот отрывок из купчей: «1810 года августа 29 дня оставшееся после покойного князя Н. А. Голицына недвижное имущество в Звенигородском округе с. Архангельское с деревнями… мужского пола 350 душ с женами и с новорожденными детьми и принадлежащей к ним селениями землей и со всеми угодьями и со всяким господским и крестьянским строением куплено… князем Николаем Борисовичем Юсуповым ценой в 245 000 рублей…»

Так Архангельское перешло в руки богатейшего помещика, известного коллекционера и любителя искусств Н. Б. Юсупова (1751 - 1831). Образованный вельможа, имевший более 30 тысяч крепостных и два десятка имений в различных губерниях России, князь Юсупов был характерным представителем века Екатерины. Записанный с младенчества в гвардию, он в шестнадцать лет пришел в полк офицером, но вскоре отказался от военной карьеры и, выйдя в отставку, в 1772 году отправился в путешествие за границу. Здесь он получил образование и завел обширные знакомства с художниками, писателями, философами, в том числе с Вольтером, Руссо, Бомарше, начал собирать картины, гравюры, скульптуру и книги.

Для своих огромных коллекций, которыми он очень гордился, князь приобрел Архангельское. Прожив долгую жизнь, он достиг высоких чинов и званий, в том числе был директором императорских театров и Эрмитажа. Однако знакомство с европейской культурой и большой интерес к искусству прекрасно уживались в Юсупове с нравами крепостника. Лучше всего об отношениях между барином и его крепостными свидетельствуют бунт крестьян в Архангельском, убийство управляющего, попытки к бегству крепостного художника и многие другие факты, отмеченные в документах только за первое десятилетие владения Н. Б. Юсуповым этим подмосковным имением.

Купив Архангельское, князь стремился как можно скорее закончить внутреннюю отделку дворца. Теперь в работу включились люди, о которых мы хорошо знаем по документам того времени: это были «домашние» живописцы и лепщики князя - Федор Сотников, Михаил Полтев, Алексей Копылов и другие крепостные мастера.

К 1812 году основные работы по дому были закончены, и картинную галерею наконец перевезли в Архангельское. Однако вскоре коллекции снова пришлось укладывать в ящики. Французы приближались к Москве, и большинство вещей было отправлено обозами в Астрахань; часть скульптуры закопали в землю.

Солдаты Наполеона нанесли немалый урон дворцу, а местные крестьяне, узнав, что барин бежал и можно избавиться от крепостной зависимости, поделили хлеб из господских амбаров и выместили свою ненависть на барском доме, «…по прошествии французов, - доносил управляющий, - все крестьяне… забунтовали и говорили, что уже они не господские, а завоеванные».

Только после изгнания французов и усмирения крестьян начались работы по ремонту дворца, было продолжено строительство в усадьбе. Прежде всего нужно было привести в порядок Большой дом, сделать ряд изменений во внутренней планировке, приспособить часть залов для развески картин. В связи с большим размахом работ в Архангельское приглашаются московские архитекторы И. Д. Жуков, О. И. Бове, Е. Д. Тюрин, С. П. Мельников и другие, однако руководит строительством в усадьбе чаще всего крепостной архитектор князя Василий Яковлевич Стрижаков.

Роль Стрижакова в Архангельском после 1812 года была особенно велика. Крепостной архитектор не только составляет сметы и работает по чужим чертежам, но ряд построек в усадьбе создает самостоятельно. В 1815 году под его наблюдением заканчивается ремонт дома, тогда же он строит переходы над колоннадами. Через год Стрижаков уже занят новой работой - переделкой нескольких залов дворца. Одновременно он трудится над устройством «подъемной машины» для старого князя, которая приводилась в действие посредством ручных лебедок.

Среди работ Стрижакова нельзя не упомянуть о сооружении в 1817 году по проекту С. П. Мельникова «каменных ворот с колоннами» и «кирпичным сводом над проездом» - въездной арки, замкнувшей парадный двор. Вместе с работами по «большому дому» интенсивно ведется строительство и в других частях усадьбы.

Наиболее интересной постройкой этого времени явилось здание крепостного театра. Участие в строительстве театра было последней работой В. Я. Стрижакова. Огромное напряжение не прошло для него даром. В 1819 году Стрижаков просит барина освободить его «как по конторе, так и по всем заведуемым частям». От строительных работ его отстранили, но приставили, чтоб хлеб даром не ел, «выдавать дворовым людям вино». В октябре 1819 года Стрижаков умер от туберкулеза.

Когда оглядываешься на творческий путь Стрижакова, невольно приходят на память судьбы других крепостных мастеров, отдавших годы жизни, свой труд и талант усадьбе в Архангельском.

Особенно трагичной была участь лепщика Алексея Копылова. Доведенный до крайности тяжелой работой и жестоким обращением, он вместе со смотрителем дома Плохотниковым летом 1815 года сбросил в зал через световой проем в куполе управляющего Дерусси. Это случилось в Овальном зале дворца, где карниз и капители колонн были созданы Копыловым. Он умер в тюрьме.

На смену одним мастерам приходили другие. После смерти В. Я. Стрижакова его ученики - крепостные архитекторы Иван Борунов, Андрей Бредихин, Лев Рабутовский под руководством Е. Д. Тюрина заканчивают надстройку «Каприза» и сооружение павильона «Храм Екатерины» в парке.

Январь 1820 года надолго остался в памяти местных крестьян. Большой пожар во дворце вызвал толки и в московских салонах. «Славное Архангельское сгорело от неосторожности людей, а другие говорят от скупости, потому что для убережения картин, и более дров велено было топить галерею стружками», - писал современник. - «Картины и библиотека только частично спасены…» Пожар повредил картины, скульптуры, книги, мебель и другую утварь, уничтожил полы, испортил декоративные росписи.

Весной пришлось начинать отделку дворца заново. Руководство работами по восстановлению дворца было поручено хорошо известному в Архангельском Евграфу Дмитриевичу Тюрину. Нашелся у него и помощник из крепостных - архитекторский ученик Иван Борунов. Осип Иванов, построивший со своей артелью незадолго до этого театр, подрядился «в… селе Архангельском исправить ныне там обгоревший дом плотничною работой…»

В Купавне, где у князя работало немало первоклассных мастеровых, изготовляется новый паркет для дворца. «Книга по строению Архангельского большого дома за 1820 год» изо дня в день подробно фиксирует происходящее: «выдано мраморщику Савелью Меркулову - сто рублей, лепщику Ивану Лазареву за коринфические капители, карниз… модальона выдано… 200 рублей» и т. п. В общей сложности ремонт дома обошелся в 135 тысяч рублей.

В залах дворца создаются новые росписи, исполненные во вкусе позднего классицизма мастерами «живописного заведения», которыми руководит французский художник Никола де Куртейль. В 20-х годах XIX века окончательно складываются интерьеры дворца, в основном сохранившиеся до наших дней.

Ансамбль в целом принял свой современный облик после перестройки парка, проводившейся архитектором В. Г. Дрегаловым в 1829 - 1830 годах. В. Г. Дрегалов переделал подпорные стены верхней и нижней террасы, построил над обрывом к Москве-реке две беседки и новые оранжереи.

Так в течение полувека трудом нескольких поколений крепостных мастеров была создана эта усадьба, которая, по словам известного литератора того времени Нестора Кукольника, «больше походит на царское, нежели на боярское поместье». Восхищаясь Архангельским, он не обошел молчанием и тех, кому усадьба была обязана своим существованием… «Скажем только, - пишет Н. Кукольник далее, - что при князе Н. Б. Юсупове триста душ исключительно предназначены были для содержания чистоты и порядка в этой истинно римской вилле».

После смерти старого князя в 1831 году наследники уделяют Архангельскому значительно меньше внимания. Отсюда в петербургский дворец Юсуповых вывозятся многие произведения живописи и скульптуры, закрываются «живописное заведение» и фарфоровый завод, распускаются крепостной оркестр и труппа театра, идет на продажу знаменитый ботанический сад.

Этот урон, нанесенный Архангельскому, остался в памяти у молодого Герцена, приезжавшего сюда в 1833 году с Огаревым и группой товарищей по университету. «Бывали ли вы в Архангельском? - писал он позже. - Ежели нет, поезжайте, а то оно, пожалуй, превратится или в фильятурную фабрику, или не знаю во что, но превратится из прекрасного цветка в огородное растение».

В начале 40-х годов Архангельское теряет свое значение художественного центра. Многих крепостных мастеров переводят на оброк в другие имения Юсуповых. Архангельское перестает быть постоянной летней резиденцией владельцев. Часть коллекций оставалась здесь, но Архангельское уже не привлекало к себе особого внимания наследников.

Только в 900-х годах последние хозяева делают попытку вновь сделать Архангельское популярным. Вместе с аристократами сюда приглашаются известные представители творческой интеллигенции России - живописцы В. Маковский, В. Серов, А. Бенуа, талантливый пианист К. Игумнов и другие. К этому времени убранство парадных залов было изменено в угоду новым вкусам. Залы Архангельского, за исключением росписей, полностью потеряли строгость классицистского интерьера 20-х годов XIX века.

Только после Октябрьской революции и создания в усадьбе музея начались работы по реконструкции интерьера; сюда были возвращены многие произведения живописи, восстановлен интерьер библиотеки - воссоздано все то, что отличало Архангельское, что составляло его славу как замечательного памятника русской и мировой культуры.

ДВОРЦОВО-ПАРКОВЫЙ АНСАМБЛЬ

Дворцово-парковый ансамбль в Архангельском, основные элементы которого сложились на рубеже XVIII и XIX столетий, возник в то время, когда на смену пышной архитектуре барокко уже пришла качественно новая, более простая и строгая классическая архитектура.

Возникновение классицизма в России было тесно связано с просветительскими идеями гражданственности и гуманизма, одушевлявшими передовых русских людей того времени, а также с подъемом национального самосознания, развитием экономики, науки и культуры. Классицизм на долгое время стал формой творческого восприятия античности, в которой он черпал основные понятия о красоте.

Это нашло свое выражение и в облике дворянских усадеб конца XVIII - начала XIX века. При всем многообразии архитектурных замыслов, расположения и размеров усадеб были выработаны общие принципы построения ансамбля. Одним из таких принципов, основанным на строгой логике архитектуры классицизма, стало четкое осевое построение всего комплекса.

Регулярность и симметрия в размещении основных построек усадьбы, сдержанность и строгость внешнего облика не сделали их, однако, чопорными и скучными. Наоборот, гармонично вписанные в пейзаж, они пленяли своей красотой и лиризмом. Все это в полной мере можно отнести и к Архангельскому.

Верхняя терраса парка. Вид на южный фасад дворца

Традиционной аллеей, которая с московской дороги через рощу вела гостей во дворец, открывается въезд в усадьбу. Кроме нее с востока и запада сюда шли две другие, обсаженные липой дороги, но главная перспектива имеет особое назначение парадного въезда, откуда открывается вид на Большой дом.

В старину, когда дорога в Москву проходила иначе, «императорская аллея», как стали ее называть в начале XIX века, обладала еще большей протяженностью и была началом центральной оси, вокруг которой строился весь ансамбль.

Миновав заставу в виде колонны со щитом и надписью «Село Архангельское» (такие не сохранившиеся до наших дней заставы стояли на каждой дороге у въезда в усадьбу), путник еще издали замечал над кронами старых деревьев изящную башенку - бельведер, который завершался высоким шпилем. Бельведер придавал дворцу высоту и стройность, но весь облик дворца раскрывался далеко не сразу.

Сосновая аллея незаметно поднимается в гору, затем начинается легкий спуск, и Постепенно, по мере приближения, перед глазами вырастают придворцовые флигеля с массивными, напоминающими триумфальную арку воротами, в проеме которых виден портик дворца.

Парадный двор - обязательная часть каждой усадьбы того времени - по-своему интересен в Архангельском. Замкнутое пространство двора с красочной клумбой-цветником в центре опоясано мощными колоннадами и благодаря этому производит торжественное впечатление. Чтобы усилить этот эффект и связать воедино колоннады с въездной аркой, на стенах каменных кулис, закрывающих фасады флигелей со стороны двора, была создана живописная декорация, изображающая колоннаду, которая как бы продолжает настоящую.

Крыльцо паркового фасада дворца

Триумфальные ворота, флигеля и кулисы замкнули двор, поэтому теперь фасад дворца раскрывается только вблизи.

Двухэтажный каменный дом - центр всего ансамбля. В нем все хорошо: и строгий портик над низким крыльцом, освещенным в сумерках старинными фонарями, и гладкие стены с высокими окнами первого этажа, обрамленными белокаменными наличниками, и стройный бельведер, с которого одним взглядом можно окинуть усадьбу и проследить ее четкую планировку.

Колонны портика, наличники окон и белокаменный пояс, который отделяет первый этаж от второго, - это все, что украшает главный фасад дворца.

Боковые фасады богаче и живописнее. Здесь три стоящих близко друг к другу портика подчеркивают разнообразие масс и объемов здания. Небольшие колонны двух крайних портиков обрамляют двери, выходящие на боковые крылечки, которые украшены мощными фигурами мраморных львов. Портик в центре поднимается до самой крыши, и его колонны подчеркивают основную часть бокового фасада.

Колонны украшают и южный, парковый фасад дома, хотя здесь они имеют лишь декоративный характер. Колонны отступают от стены только на две трети своего объема, оттеняя овальный выступ, который организует центр паркового фасада дворца. Эта полукруглая часть фасада с куполом и застекленными дверьми, ведущими в парк, чем-то напоминает парковую беседку и смягчает присущую дворцу строгость.

В целом внешний облик дворца сохраняет черты архитектуры раннего классицизма конца XVIII века.

Стремление создать летний, органически связанный с природой загородный дом определяет и внутреннюю планировку дворца.

Когда вы с прямой, как стрела, аллеи, минуя парадный двор, войдете в вестибюль, то сразу заметите, что через аванзал и выходящие в парк двери Овального зала дом просматривается насквозь и центральная дорожка верхней террасы парка точно продолжает линию въездной аллеи.

Если из Овального зала - центра композиции Большого дома - бросить взгляд в любой конец анфилады, то опять перед вами зеленой стеной встанут деревья парка и снова вы обратите внимание, что и отсюда дом виден насквозь.

Нижняя терраса парка

Вы идете по длинному ряду парадных апартаментов дворца, меняются размеры, цвет и убранство залов, но неизменным остается только одно - обилие окон и застекленных дверей, в которых мелькают или панорама парка, или его отдельные уголки, или, наконец, окруженный зеленью парадный двор. Это ощущение полного слияния архитектуры и природы особенно усиливается, когда летом открываются в парк двери и окна. Дворец стоит на очень низком белокаменном цоколе, и только несколько широких ступеней отделяют вас от зеленой глади газонов, которые по террасам каскадами спускаются вниз, к уходящим вдаль синим лесам за Москвой-рекой. Связь с парком вы чувствуете всюду, даже там, где он не виден. В Парадной столовой, например, в проеме, ведущем в буфетную, будто сквозь окно виден парковый пейзаж, с большим мастерством созданный рукой живописца.

Парк в Архангельском заслуживает самого пристального внимания. Особенно сильное впечатление он производит в летний солнечный день благодаря контрасту строгой, созданной рукой человека красоты, где царит безупречная геометрия прямых линий аллей и скульптуры, и привычных, скромных полей и перелесков Подмосковья. Вид на парк от южного фасада дворца захватывает еще и потому, что бесконечная перспектива открывается перед вами сверху, с вершины холма.

В целом место, которое было выбрано для разбивки парка, оказалось очень удачным и во многом облегчило задачу архитектора. Парк в Архангельском, который по композиции и гармонической красоте своей почти безупречен, отразил вкусы разных эпох и влияние различных традиций.

Парк в основном создавался в конце XVIII века, и в работе принимало участие, по-видимому, несколько архитекторов. Так, характерные для итальянских парков, редкие для России и единственные под Москвой парковые террасы приписываются Джакомо Тромбаро, итальянскому архитектору, работавшему в Петербурге, Казани, а позже в Крыму. Постройка этих террас, по-видимому, объясняется просто: это типичный прием разбивки парка на склоне, использованный и в Архангельском.

Верхняя, или малая, терраса, примыкающая к дому, которая делится центральной дорожкой на два небольших симметричных партера, была создана на той самой площадке, где когда-то стоял голицынский дом 30-х годов XVIII века. Архитектор, который занимался устройством парка, был связан первоначальной планировкой этой площадки; общие контуры ее были очерчены линией старых лиственниц. Фасад дома был точно вписан между рядами высоких деревьев, поэтому и терраса оказалась по ширине равной дворцу.

Параллельно центральной дорожке верхней террасы, которая выделена стоящими по краям гермами [1], справа и слева проходят еще две боковые дорожки. Здесь на фоне зелени старых деревьев выделяются мраморные гермы - Юпитер, Венера, Меркурий и др.

[1 Гермы - четырехгранные столбы, завершенные скульптурным изображением головы или бюста. Первоначально в Древней Греции гермы, как правило, изображали бога Гермеса, отсюда и произошло их название.]

Особое место среди декоративной скульптуры верхней террасы занимает группа «Геркулес и Антей», копия с работы итальянского скульптора XVII века Стефано Мадерна. Динамичные линии и формы ее резко отличаются от холодных, статичных герм; до предела напряженные мускулы, искаженные огромным усилием лица - все это говорит о борьбе, которая сулит смерть одному из героев.

На балюстраде верхней террасы расставлены скромные вазы. Отсюда открывается на редкость живописный вид на большой партер и вторую террасу парка. Эта терраса почти вдвое уже, но по площади обширнее первой, так как охватывает ее с трех сторон.

Лестница, которая ведет на вторую террасу, имеет особое декоративное обрамление в виде женских фигур, изображений пантер и собак. Она приводит к небольшому фонтану с мраморными скамьями вокруг, копиями с версальских. На одной линии с ними на террасе стоят скульптуры «Амур, сгибающий лук». А еще дальше, там, где партер нижней террасы переходит в пейзажный парк, на фоне низкой кроны плакучей березы и ярких кустов сирени видны копии с античных скульптур «Диана с ланью» и «Аполлон Бельведерский». Сочетание строгих партеров регулярного парка с живописными полянами, поросшими березой и елью, придает особую прелесть этой террасе.

Скульптура, фонтаны и лестницы - элементы, присущие регулярному парку, и лестница, которая ведет со второй террасы к зеленому ковру большого партера, по праву может считаться одним из лучших украшений парка в Архангельском. С площадки, выложенной серым песчаником, в обе стороны расходятся ее марши, но, дойдя до половины высоты подпорной стены, они поворачивают навстречу друг другу и спускаются до земли. Интересная конструкция лестницы дополнена многочисленной скульптурой, как бы сопровождающей человека, который проходит по этим ступеням: четыре аллегории стран света и львы стоят на широком барьере, окаймляющем спуск.

Стена центральной террасы с входами, закрытыми решеткой, у подножия лестницы образует грот. Отсюда хорошо видна высокая подпорная стена террасы, украшенная многочисленными бюстами римских императоров, греческих героев и полководцев. Эта стена протянулась почти на 150 метров.

Лестница нижней террасы

Вы спустились к большому партеру. Именно ему более всего обязан парк распространенным эпитетом «подмосковный Версаль». Действительно, это наиболее интересная часть парка с точки зрения садовой архитектуры и своей роли в общей композиции. Огромный прямоугольник партера (240 X 70 метров), окруженный стрижеными когда-то деревьями и рядами ритмично чередующихся скульптур, - по-видимому, самая старая часть парка. Партер рассчитан на восприятие в общем ансамбле, и мраморные скульптуры как бы подчеркивают его протяженность. Трудно предположить, чтобы в конце XVIII века, когда широкое распространение получили пейзажные парки, а регулярные сады вышли из моды, был устроен столь грандиозный партер. Судя по одному из рисунков, к 1786 году он уже существовал. Вероятнее всего, к началу строительства ансамбля эта часть парка уже имела в общих чертах планировку, оставшуюся от 30-х годов XVIII века, когда Д. М. Голицын начал создавать «французский сад» с «першпективными дорожками» и «партирами».

Южную границу партера определяют две крупные статуи боргезских бойцов, хорошо заметные издалека. Далее партер переходил в узкий цветник с фонтаном и двумя фигурами Геркулеса и Флоры. После строительства в 1934 - 1937 годах двух новых корпусов на месте флигелей XVIII века цветник и фонтан были ликвидированы, а статуи Геркулеса и Флоры переставлены на другое место.

В целом парковая скульптура Архангельского, исполненная итальянскими мастерами XVIII - начала XIX века, насчитывает около 200 вещей и является совершенно уникальным собранием, равного которому трудно найти в нашей стране.

Кроме скульптуры в парке много беседок, павильонов, памятных колонн. Сейчас почти не видны с террас скрытые разросшимися деревьями две наиболее старые постройки, оставшиеся еще со времен Голицына. Это малый парковый дворец «Каприз» и центральная часть бывшей библиотеки - павильон «Чайный домик», прекрасных пропорций, с тонкой отделкой внутри.

Недалеко от этих построек в 1819 году архитектор Тюрин создал еще один павильон - «Храм Екатерины». В глубине небольшой, напоминающей портик античного храма беседки - бронзовая фигура императрицы в образе богини правосудия Фемиды, созданная по проекту французского скульптора Рашетта. Это была аллегория, прославляющая «добродетели и достоинства» императрицы.

Большой партер

Памятник А. С. Пушкину в парке. Неизвестный скульптор. 1903 г.

Осматривая парк, вы обязательно пройдете мимо небольших руинных арок. Замшелые романтические руины и гроты очень часто встречались в пейзажных парках XVIII века. Кроме этих скромных руин в Архангельском были построены большие руинные «Римские ворота», не сохранившиеся до наших дней.

В западной части парка, в особой аллее с бюстами античных богов и героев, стоит памятник А. С. Пушкину. Бюст поэта работы неизвестного мастера был установлен в 1903 году в память о пребывании Пушкина в Архангельском в 1827 и 1830 годах. На пьедестале высечены строки послания поэта «К вельможе», в которых отразились впечатления Пушкина об Архангельском:

…увижу сей дворец,

Где циркуль зодчего, палитра и резец

Ученой прихоти твоей повиновались

И, вдохновенные, в волшебстве состязались.

ДВОРЕЦ

ПЕРВЫЙ ЭТАЖ

Вестибюль

Большие стеклянные двери, расположенные в глубине четырехколонного портика, ведут в вестибюль дворца, где еще сохраняется впечатление торжественности и монументальности парадного двора. Это впечатление достигается и высотой зала, подчеркнутой плоскими колоннами-пилястрами, и росписями серебристо-серого цвета, которым рука художника придала вид лепных украшений, и несколько укрупненной скульптурой. В глубоких нишах на каминах-постаментах стоят мраморные группы «Амур и Психея» и «Кастор и Поллукс» - герои древнегреческих мифов (копии с античных оригиналов).

У входа в парадные залы - две мраморные скульптуры собак.

Вестибюль освещался деревянной золоченой люстрой работы русских мастеров начала XIX века.

Строгий и торжественный вестибюль как бы подготавливал к восприятию дворцовых интерьеров.

* * *

Интерьеры дворца выдержаны в стиле позднего классицизма 20-х годов XIX века. По назначению и особенностям архитектурно-декоративного оформления интерьеры делятся на несколько групп: на первом этаже - вестибюль, ряд парадных залов и три жилые комнаты в восточной части дома; на втором этаже - интерьеры библиотеки; остальные, в прошлом жилые комнаты второго этажа перестроены при последних владельцах.

Декоративное оформление интерьеров отличается четко выраженной симметрией, которой подчинены планировка дворца, развеска картин, расстановка мебели и скульптуры и т. д., а также лаконичностью и ясностью художественного языка и относительной несложностью изобразительных средств.

Внутреннее пространство дворца состоит из прямоугольных в плане парадных залов, однотипных по высоте, форме и объему, несколько измененных при переделках.

Основой декоративного оформления интерьеров является не пышная, нарядная отделка стен и плафонов, а придающие своеобразие каждому залу произведения искусства: мебель, скульптура, бронза, фарфор. Важнейшую роль в декоре интерьеров играет картинная галерея.

Овальный зал

Расположенный в центре дворца Овальный зал предназначался для балов, концертов и приемов. Он самый большой по размерам, наиболее величественный и нарядный по архитектуре и декоративному убранству. Освещенный лучами солнца, наполненный воздухом и светом, зал очень близок к окружающей природе. Через большие стеклянные двери открывается вид на живописные террасы парка и лесные дали.

Шестнадцать золотисто-желтых колонн из искусственного мрамора придают залу особую торжественность. С высоких хоров, расположенных над колоннами, звучала музыка крепостного оркестра.

Зал увенчан куполом, расписанным в виде кессонов, что усиливает впечатление сферичности. Кессоны искусно выполнены желтой краской и кажутся позолоченными. В центре купола находится панно с изображением парящих в облаках Амура и Психеи работы французского художника Никола де Куртейля. Все это увеличивает высоту зала и создает ощущение простора.

В вечернее время зал эффектно освещался большой трехъярусной люстрой на 132 свечи и торшерами, расставленными в простенках между колоннами. Люстра настолько искусно сделана из папье-маше и левкаса (смесь олифы, мела и клея), что производит впечатление золоченой бронзы.

Русские мастера начала XIX века с большим мастерством заменяли дорогую бронзу золоченым деревом и левкасом.

Возле колонн - кресла карельской березы, изготовленные крепостными мастерами Архангельского. Золотистый шелк прекрасно гармонирует с янтарным тоном карельской березы. Напоминают вышивку яркие букеты на ткани, выполненные ткачами Купавинской фабрики.

Роспись, оттенки мрамора, цвет мебели и тканей - все выдержано в золотистых тонах. В целом архитектура и убранство Овального зала исключительно гармоничны.

По вечерам в зале звучала музыка. Пламя сотен свечей отражалось в многочисленных зеркалах.

Овальный зал. Вид на южную анфиладу дворца

С двух сторон к залу примыкают анфилады парадных комнат. Три панно над дверьми с аллегориями музыки, живописи и скульптуры должны были прославлять хозяина дома как покровителя, знатока и ценителя произведений искусства.

Императорский зал

Портреты особ царствующего дома были непременным украшением парадных гостиных во дворцах русских вельмож. Владелец Архангельского для размещения портретной галереи русских самодержцев предназначил специальный Императорский зал. Принимая в своей подмосковной резиденции членов императорской фамилии и самих императоров, князь Юсупов демонстрировал не только преданность и верность дому Романовых, но и близость к престолу.

В строгом порядке расставленная вдоль стен белая с золотом мебель в стиле русского классицизма конца XVIII века, серые и зеленоватые тона росписей с изображением символов власти - дикторских пучков и секир, бледные оттенки ковра французской мануфактуры Обюссон конца XVIII века - все это создает торжественно-холодный облик зала, подчеркивает его официальное назначение.

Нарядность декоративному убору Императорского зала придают редкой красоты жирандоли середины и конца XVIII века, в многочисленных хрустальных подвесках которых отражались и играли лучи солнца или огни люстры.

В состав портретной галереи зала вошли не только оригинальные живописные и скульптурные произведения, но и повторения наиболее известных царских изображений и копии с них. Коллекция Императорского зала дает возможность судить об искусстве парадного портрета XVIII - начала XIX века.

Большую часть живописных и скульптурных изображений императоров представляют собой портреты-оды, портреты-прославления.

Совсем иным является «Портрет Павла I», автор которого, русский художник С. С. Щукин (1758 - 1828), стремился уйти от театральности и условности, типичных для парадного портрета, передать не облик носителя власти, а человеческий характер.

Темные суровые тона фона и костюма, отсутствие деталей - все это сосредоточивает внимание на лице Павла I. Здесь художник беспощаден: застывшее, бледное, некрасивое лицо, жесткий взгляд - император производит почти зловещее впечатление. Полотно Щукина - одна из немногих в музее работ русской школы живописи.

В противоположной манере шведский портретист Александр Рослин (1718 - 1793) написал портрет жены Павла I императрицы Марии Федоровны: Рослин, не будучи глубоким психологом, сумел выбрать для модели эффектную позу, искусно передать поблескивающую ткань платья, тонкий узор кружев.

В 1819 году центральное место в галерее императорских портретов заняло огромное парадное полотно «Александр I со свитой», исполненное по заказу князя модными при дворе французскими живописцами Жаком Франсуа Свебахом (1769 - 1823) и Анри Франсуа Ризенером (1767 - 1828). Свебах мастерски выполнил фигуры коней, Ризенер написал императора и сопровождающих его великих князей.

Искусно размещенные зеркала бесконечно повторяют изображения императоров.

Парадная спальня

По назначению это такая же гостиная, как и предыдущий зал. Обстановка Парадной спальни, по преданию, принадлежала сестре князя Юсупова герцогине Курляндской и находилась во дворце в Митаве. После ее смерти эта мебель была прислана герцогом Кур-ляндским Юсупову и размещена в Архангельском в память о сестре.

Парадность спальни подчеркнута всем ее убранством, начиная от отделки комнаты и кончая меблировкой, выдержанным в серебристо-голубых тонах.

Ощущение высоты и глубины зала усиливается благодаря стройным колоннам с пышными капителями. Они делят зал на две части - альков и будуар. Нарядность залу придает резная посеребренная мебель работы прибалтийских мастеров 70-х годов XVIII века. Голубой узорчатый штоф на креслах и занавесях прекрасно сочетается с мебелью и росписями стен. Из-за плохой сохранности прежнюю обивку мебели пришлось заменить. Новые ткани с поразительной точностью выткали на ручных станках ткачи экспериментальных мастерских уже в наше время. Шелковый, затканный серебром балдахин закрывает голубую деревянную кровать. Над балдахином укреплен одноглавый посеребренный орел - герб герцогов Курляндских. Все в этом зале выдержано в одном тоне. Нежно-голубые тона преобладают не только в росписях, обивке мебели и драпировках. Из голубого стекла выполнена центральная часть золоченой бронзовой люстры с изящным хрустальным убором - образец тонкой художественной работы русских мастеров конца XVIII века.

Убранство зала дополняют живопись и скульптура: на стенах картины французского художника Шарля Амедея Ван Лоо (1719 - 1795) «Электрический опыт» и «Пневматический опыт», между колоннами мраморный бюст Париса работы знаменитого итальянского скульптора Антонио Кановы (1757 - 1822).

Первый салон Гюбера Робера

Гюбер Робер (1733 - 1808) - один из ведущих художников Франции второй половины XVIII века. Пейзажи Робера и его живописные изображения античных руин и развалин, особенно любимые современниками, составляли целые декоративные ансамбли, украшавшие дворцы вельмож и резиденции императоров. Неисчислимое количество картин Робера находилось в русских коллекциях. В Архангельском полотнами Робера декорированы интерьеры двух залов.

Первый зал Робера открывает западную анфиладу дворца, в которую входят два угловых салона Робера и удлиненная галерея Античного зала. Оригинальное архитектурное решение западной анфилады, художественное совершенство интерьеров салонов Робера делают эту анфиладу прекрасным декоративным комплексом.

Неизвестно, когда и где была приобретена коллекция картин Робера в Архангельском. Но эти картины не были написаны специально для салонов; наоборот, угловые залы приспосабливались для их размещения (1816 год). Эта сложнейшая работа была поручена В. Я. Стрижакову, талант которого проявился здесь в полную силу. С необыкновенным художественным тактом и пониманием особенностей живописи Робера крепостной архитектор перестроил залы, придав им форму восьмигранников, четыре стены которых заполнены полотнами Робера.

В первом салоне представлены четыре панно под общим названием «Руины». Неистощимая фантазия Робера наполнила эти величавые полотна полуразрушенными громадами древних зданий, окруженных деревьями или обвитых зеленью. Мягкий золотистый и зеленовато-коричневый тон окутывает спокойные каменные массы, проникает сквозь толщу стен, обволакивает окружающие предметы, создавая неповторимое ощущение гармонии и тишины природы. Яркие, красочные фигурки людей, занятых у подножия руин своими обычными делами, придают жизнеутверждающий характер всей живописи Робера, где поэтичные развалины - лишь фон для продолжающейся жизни.

Первый зал Гюбера Робера

Общность колорита, формат, характер композиции объединяют все четыре панно в общий ансамбль, единство которого усилено коричневой окраской стен и зеленоватым тоном росписей зала. Интерьер этого зала производит впечатление стройности и легкости, полон света и красок, органично связан с окружающей природой.

Букеты цветов в орнаментах росписей напоминают о цветниках, мраморная фигура «Воин, одевающий доспехи» немецкого мастера Э. Вольфа (1802 - 1879) в центре зала перекликается с парковой скульптурой; окружающие зал мраморные бюсты подготавливают переход от парка к интерьерам дворца; сочетание архитектуры и природы на полотнах Робера созвучно их сочетанию в ансамбле. Архитектура, искусство и природа приведены здесь к гармоническому единству.

Первый салон Робера в Архангельском уже в 20-е годы прошлого века был лучшим декоративным ансамблем Робера в России и по качеству полотен, и по их размещению в интерьере. Тем больше его значение теперь, когда и во Франции и в России почти все декоративные ансамбли Робера разрушены: картины художника переданы в музеи.

Античный зал

Зал представляет собой удлиненную галерею, соединяющую два салона Робера, и посвящен античному искусству.

В середине XVIII века после первых раскопок Помпеи и Геркуланума, засыпанных при извержении Везувия в I веке нашей эры, очень возрос интерес к античности - к истории и искусству Древней Греции и Рима, получивший отражение во всех видах искусства.

Владельцы парадных дворцов часто устраивали у себя залы, служившие как бы небольшими музеями античного искусства.

В Архангельском в убранстве Античного зала применены различные декоративные средства. Элементы античности введены в архитектурную отделку зала: в подражание древнеримским сооружениям, где свод и арка были основными деталями архитектуры, плоский потолок искусно расписан в виде иллюзорного свода; в орнаментах росписей - щиты, грифоны, головы медуз. Росписи Античного зала отличаются совершенством исполнения.

Стоящая посредине зала на высоких колонках скульптура как бы разделяет зал на две части. Удлиненная форма зала подчеркнута низко висящими оригинального силуэта люстрами русской работы, гирлянды которых образуют подвижные хрустальные корзины.

Главную роль в убранстве Античного зала играет скульптура. Здесь найденные при раскопках Помпеи подлинные антики: мраморная урна (оссуарий), датируемая III - II веком до нашей эры, часть статуи - ступня ноги - I века новой эры, торс и фигура мальчика. Бюст римского императора Нерона в образе Геракла, по-видимому, относится к I веку нашей эры.

Античный зал

Античная скульптура представлена также в копиях, которые в больших количествах изготовлялись итальянскими мастерами в XVIII веке. Архангельское обладает первоклассной коллекцией копий с античных оригиналов итальянской и французской работы второй половины XVIII - начала XIX века.

Высокие зеркала в рамах, резного дерева работы московского мастера Сполля (конец XVIII века) многократно отражают скульптуру, каменные и фарфоровые вазы, бронзу и мебель, обитую малиновым штофом, и усиливают мерцание белого мрамора.

Цветовое богатство зала создается также за счет картин французской школы начала XIX века. Картинная галерея Архангельского была одной из немногих в России частных собраний, включавших произведения Жака Луи Давида, художника периода Великой французской революции, и его учеников. Кроме картины самого Давида [!] здесь были работы художников его школы - А. Ж. Гро, А. Монже, Караффа, де Куртейля.

Картина ученицы Давида Анжелики Монже (1775 - 1855) «Тезей и Пейрифой» - центральное полотно Античного зала. Греческий герой Тезей и его друг царь лапифов Пейрифой (в центре) спасают из рук разбойников похищенных ими девушек. Эффектная композиция, скульптурная трактовка человеческих фигур, яркие тона делают картину прекрасным декоративным украшением зала.

[1 «Сафо и Фаон». В настоящее время в Эрмитаже.]

Другой ученик Давида - Арман Шарль Карафф (1762 - 1822), участник Французской революции 1789 г. - автор полотна «Клятва Горациев». Призыв художника бороться за свободу родины выражен через героические образы античности: братья Горации клянутся старику-отцу отдать жизнь в борьбе с врагом.

Второй салон Гюбера Робера

Во втором салоне Робера, оформленном аналогично первому, ансамбль его картин, расположенных в два ряда, состоит из различных пейзажей и жанровых сцен.

Четыре картины верхнего ряда - «Павильон Аполлона и обелиск», «Водопад», «Пейзаж с осликами», «Странствующие музыканты» - объединены общим форматом, размером, красочной гаммой.

В нижнем левом углу полотна «Павильон Аполлона и обелиск» - две мужские фигуры. Художник за работой - сам Робер, часто изображавший себя на своих пейзажах; рядом его друг, известный французский живописец Фрагонар.

В нижнем ряду - только две картины кисти Робера («Пейзаж с быком» и «Пастушок»).

В центре зала - «диковинка», придуманная и исполненная крепостными мастерами в начале XIX века. Это своеобразное сочетание клетки для птиц, аквариума и цветников в ящичках. Эта «диковинка» должна была не только развлекать приезжавших в усадьбу гостей, но и служила дополнительным средством выражения взаимосвязи с парком: элементы природы - птицы, рыбы, цветы - вводились во внутреннее оформление зала. Цветами были наполнены и красного дерева жардиньерки возле дверей. Диковинные птицы, изображенные в орнаментах росписей зала, кажется, прилетели сюда из парка или выпорхнули из клетки.

Зал Тьеполо

Как и салоны Робера, зал создавался В. Я. Стрижаковым в 1816 году, и именно живопись определила особенности его оформления.

Предназначался зал для размещения двух парных полотен замечательного венецианского живописца середины XVIII века Дж. Б. Тьеполо. Выдающееся значение двух этих картин, по преданию приобретенных князем Н. Б. Юсуповым у сына художника за 500 тысяч рублей, и их размеры (3 м X 6 м 30 см) требовали от архитектора особого пространственного решения интерьера. Стрижаков изменил планировку части северной анфилады и, убрав разделявшую два зала стену, переделал их в одну галерею.

Мотивы росписей стен, где в медальонах размещены эмблемы искусств - палитра, лира, циркуль, несколько массивная мебель красного дерева в стиле позднего классицизма, усиленное системой зеркал освещение создают подходящий фон для восприятия картин Тьеполо.

Блестящий живописец Джованни Баттиста Тьеполо (1696 - 1770), последний великий художник Италии, с равным мастерством создавал огромные фресковые циклы и шедевры портретного искусства, станковые картины самого разного содержания, великолепные рисунки и совершенно необычные для того времени по своей оригинальности офорты.

Громкую известность Тьеполо принесли его прославленные декоративные ансамбли, выполненные им по заказу королевских дворов, крупнейших церквей и знатных вельмож Европы. Одна из таких декоративных работ (роспись палаццо Лабиа в Венеции) исполнена в конце 40-х годов на очень увлекавшую художника тему - это история римского полководца Антония и египетской царицы Клеопатры. На этот же сюжет написаны и два полотна Тьеполо в Архангельском.

Первая картина - «Встреча Антония и Клеопатры». На берегу моря Клеопатра встречает Антония, вернувшегося из похода с трофеями и пленными. Увлеченный красотой царицы, Антоний навсегда остается в Египте.

Зал Тьеполо

Выбранный Тьеполо сюжет позволил ему развернуть на полотне красочное, пышное зрелище. Композиция картины строится от центра, который выделен не только фигурами Антония и Клеопатры, но и сильным красочным контрастом: ярко-красный плащ Антония и высокие темно-зеленые кипарисы подчеркивают золотое платье и серебристую мантию царицы, задерживая на ней внимание зрителя.

Вокруг центра размещены две основные группы. Слева - живописная толпа пленных с великолепной фигурой царя, облаченного в роскошные одежды; справа - фантастическая свита Клеопатры, толпящаяся у подножия руины, на каменной кладке которой читаются цифры «1747» - это дата создания картины.

Для второго полотна - «Пир Клеопатры» - художник выбрал момент, когда египетская царица, чтобы выиграть заключенное с Антонием пари, чей пир будет богаче, готовится растворить в чаше с уксусом невиданной красоты жемчужину.

Слева, лицом к царице, рядом с изящным, в золотистом наряде пажом сидит Антоний в красном плаще. По другую сторону стола - ростовщик в красном, взгляд которого прикован к жемчугу, и богатый купец в одежде лимонного цвета. Две эти выделенные композиционно и колористически группы создают как бы пышную оправу для Клеопатры, сидящей у стола в серебристо-голубоватых одеждах с мерцающей жемчужиной в руке.

Превосходно композиционное решение полотна. Фон картины замкнут низкой стеной, соединяющей симметрично расположенные балконы с музыкантами. Отступившие к краям картины колонны и широкая лестница с выщербленными ступенями, переходящими в плиты пола, направляют действие из глубины к зрителю. Художнику замечательно удалось как бы сгладить границы реального и воображаемого пространства. Кажется, что вся сцена происходит здесь же, в зале, и стоит лишь последовать за ползущим по ступеням карликом или приблизиться к идущему вниз слуге-негру, чтобы стать одним из участников пира.

Монументальность и декоративный размах полотна «Пир Клеопатры» определяются не только его размером. Способствуют этому впечатлению выразительность поз и жестов персонажей, колорит, построенный на смелом противопоставлении насыщенных цветовых пятен в сочетании с нежными жемчужными, серебристыми тонами, общий праздничный, жизнеутверждающий характер полотна.

Очень интересна затерянная среди персонажей картины фигура мажордома - человека в серой одежде с ножом в руке. Он стоит слева, между колоннами, наблюдая за происходящим. Это сам Тьеполо, как и многие художники Венеции, изобразивший себя среди героев картины. Это один из немногих автопортретов мастера, сохранившихся до наших дней.

В центре зала - работа неизвестного французского скульптора начала XIX века «Спящая Венера».

Столовая

По художественному оформлению и обстановке зал необычен. Желто-розовая гризайль в росписях стен воспроизводит стилизованные изображения египетских богов. В виде фигур египтянок выполнены канделябры из черной и золоченой бронзы.

К столовой примыкает буфетная, за окном которой неожиданно возникает уголок парка. Живописная фреска на задней стене, перекликаясь с парком, который виден из окон столовой, создает впечатление пейзажа.

Через колоннаду из кухонного флигеля слуги приносили в буфетную кушанья и затем через окно подавали их на стол, который вносился в зал во время парадных обедов. Званые обеды сопровождались игрой крепостных музыкантов, размещавшихся на галерее.

Убранство зала на протяжении XIX века несколько раз менялось.

В простенках между окон - зеркала и консольные столики из чинары, выполненные в 30-х годах прошлого столетия. Березовая мебель более поздняя - 60-х годов XIX века. Зал освещался четырьмя золочеными люстрами с легким хрустальным убором, работы русских мастеров. На горках яркие декоративные китайские и японские вазы XVIII - XIX веков. В витринах посуда русских и зарубежных заводов.

Большой интерес вызывают изделия крепостных мастеров фарфорового завода в Архангельском - живописные фарфоровые тарелки с изображением мифологических сцен и фаянсовая посуда необычной формы, ярких синих тонов.

Принимая высоких гостей, владелец стремился подчеркнуть свое знатное происхождение: князья Юсуповы - потомки ногайского хана Юсуфа, современника Ивана Грозного. Гордясь древностью рода, князь заказал французскому художнику Антуану Жану Гро (1771 - 1835) портрет своего сына верхом, в богатом татарском костюме [1]. Этот портрет был помещен в столовой.

[1 Оригинал портрета Б. Н. Юсупова в ГМИИ имени Пушкина. В Архангельском - старая копия.]

Содержание картины Г. Ф. Дуайена «Триумф Клавдия - победителя карфагенян» - эпизод из римской истории. Триумфальная встреча полководца Клавдия в Риме прервана его врагом - трибуном. Дочь Клавдия - весталка вместе с подругами защищает отца.

В коллекции скульптуры выделяется «Купающаяся Венера» - копия с античной статуи в Ватикане.

В оформлении столовой нет единства стиля, но сочетание разнообразных декоративных элементов придает залу неповторимое своеобразие, праздничность и нарядность.

Столовая (Египетский зал)

Салон

Строгий вкус определяет стиль Салона - парадной гостиной, где устраивались литературные и музыкальные вечера.

Плафон и стены зала покрыты росписями в стиле позднего классицизма. Мотивы росписей характерны для начала 20-х годов XIX века - фигуры лебедей, лиры, розетки, гирлянды цветов. Они несколько контрастируют со значительно более ранним гарнитуром золоченой мебели необычайно легких изящных форм, выполненной русскими мастерами в конце XVIII века.

Между тем Салон производит впечатление удивительного художественного единства. Это впечатление достигается тонким цветовым оформлением: бледная окраска стен гармонирует с матово-золотистой тканью обивки мебели и тяжелых занавесей на окнах; зеленовато-серебристый тон росписей плафона как бы перекликается с блеклыми красками старинного французского ковра на полу. Все в целом создает определенную цветовую композицию, объединяющую зал в единое гармоничное целое.

На этом фоне особенно эффектно выглядит главное декоративное украшение интерьера - коллекция французской живописи XVII - XVIII веков.

Во дворце Архангельского размещалась одна из самых крупных в первой четверти XIX века частных картинных галерей и России и Европы, включавшая первоклассные полотна крупнейших западноевропейских мастеров XVII - начала XIX века. Создававшаяся в последней трети XVIII и первом десятилетии XIX века, коллекция в значительной степени отразила вкусы верхушки аристократического общества того времени, к которой принадлежал и владелец усадьбы князь Н. Б. Юсупов. Это определило состав галереи, где преобладали полотна на исторические, мифологические сюжеты, пейзажи и портреты. Самой модной школой живописи тогда считалась французская. Юсупов, часто бывавший в Европе, подолгу жил во Франции, закупал картины у комиссионеров, а также заказывал их самым знаменитым художникам - Грезу, Фрагонару, Берне, Роберу и другим. Поэтому наиболее богато и разнообразно представлена в собрании Архангельского французская школа живописи.

В Салоне находится одна из немногих в музеях Советского Союза подлинных работ главы Парижской академии художеств Шарля Лебрена (1619 - 1690), руководившего всей художественной жизнью Франции во второй половине XVII века, - полотно «Жертвоприношение Ифигении». Сюжетом его послужил эпизод из Троянской войны: царь древних греков Агамемнон приносит в жертву богам свою дочь Ифигению, чтобы дать победу в войне своим соотечественникам. Воспевая подвиг царя, поставившего общие интересы выше личных, Лебрен не только в аллегорической форме прославляет своего государя - Людовика XIV, но и вносит в картину определенное гражданственное звучание, усиленное торжественностью и патетикой его живописного языка.

Кисти известного исторического живописца Габриэля Франсуа Дуайена (1726 - 1806), в конце жизни преподававшего в Петербургской академии художеств и умершего в России, принадлежит огромная композиция «Андромаха защищает своего сына Астианакса». Здесь трагический эпизод из Троянской войны послужил для художника поводом развернуть на полотне, написанном по всем академическим правилам, пышное театрализованное зрелище. Дени Дидро - крупнейший художественный критик того времени - самой удачной фигурой картины считал Андромаху, жену защитника Трои Гектора, которая пытается спасти своего сына Астианакса, обреченного на гибель вождем греков Одиссеем.

Сейчас в музеях СССР экспонируются работы Г. Ф. Дуайена только в Архангельском.

Совсем иным было творчество современника Дуайена, блестящего живописца рококо, любимого художника европейской и русской аристократии - Франсуа Буше (1703 - 1770).

Из многочисленных работ Франсуа Буше в Архангельском осталась только одна - «Испуганная купальщица». Нарядная декоративность этой небольшой вещи, исполненной пленительной грации, изысканные цветовые сочетания ставят ее в ряд лучших картин галереи дворца.

Музыкальный салон

Интерьер Музыкального салона, или кабинета княгини - парадной гостиной, типичной для второго десятилетия XIX века, выдержан в стиле позднего классицизма.

Особенность декоративного оформления этого зала - в согласованности отдельных художественных элементов. Так, составляющие орнаменты росписей фигуры лебедей и грифонов повторяются в формах основного гарнитура мебели из карельской березы русской работы, венки из цветов и листьев - в аппликациях на обивке кресел и дивана, музыкальные инструменты - в силуэте изящного столика для нот.

В зале представлены различные предметы обстановки, среди которой выделяется дамский рабочий столик из красного дерева с фарфоровыми вставками с изображением букетов роз, французской работы начала XIX века.

Французские часы из золоченой бронзы, настольные лампы, мелкая пластика, ваза с ландышами севрского фарфора на столе дополняют декор Музыкального салона.

Старинный низкий красного дерева рояль венской работы начала прошлого века - единственный музыкальный инструмент, сохранившийся в Архангельском. Он напоминает о музыкальных и литературных вечерах, когда в этой гостиной собирались музыканты, артисты, литераторы, и среди них А. С. Пушкин и П. А. Вяземский. Здесь, в этом зале, великий поэт, быть может, читал когда-то свои стихи.

Колорит кабинета выдержан в спокойных тонах. Золотистый тон росписей и кремовые оттенки тканей вместе с пастельными тонами ковра, в центре которого крепостные мастера Полтавской фабрики выткали сценку из народной сказки «Лиса и журавль», создают общий приглушенный тон, подчеркивающий многообразие, богатство и великолепие коллекции живописи.

Здесь находилась центральная часть картинной галереи дворца. Картины разных жанров и разных школ, сплошным декоративным ковром покрывающие стены зала, размещены согласно требованиям классицизма: в центре плоскости каждой стены помещено наиболее значительное полотно, вокруг строго симметрично расположены остальные картины.

Большая часть работ на левой стене - французской школы. Две превосходные марины - «Кораблекрушение» и «Туманный вечер в гавани» - принадлежат кисти одного из ведущих пейзажистов Франции - Жозефа Берне (1714 - 1789), очень модного при всех европейских дворах. Портрет жены владельца усадьбы княгини Т. В. Юсуповой (в центре) исполнен Жаном Лораном Монье (1744 - 1808) во время его пребывания в России в начале XIX века. Одновременно с Монье в России работала знаменитая француженка Элизабет Виже-Лебрен (1755 - 1842), с огромным успехом писавшая женские портреты. Ее кисти принадлежат «Портрет графини М. В. Кочубей» и очаровательный, получивший европейскую известность «Портрет итальянской певицы Анжелики Каталани».

В коллекции итальянской живописи хороши два вида Венеции - «Площадь Сан-Марко» и «Мост Риаль-то» (на главной стене) - работы Бернардо Белотто (1720 - 1780). С большой любовью, очень точно и тщательно передает художник облик своего родного города.

Картины фламандской школы живописи в музее немногочисленны. Это работа ученика великого фламандца Петера Рубенса - Абрагама Дипенбека «Минерва защищает плодородие от бога войны Марса» и «Портрет неизвестной дамы» кисти лучшего из учеников Рубенса, блестящего портретиста, творчество которого оказало большое влияние на европейскую живопись, Антониса Ван-Дейка (1599 - 1641).

Прелесть «Портрета неизвестной дамы» не только в обаянии модели, но и в красоте колорита: благородное сочетание темно-золотистого атласа драпировки с серебристым тоном и черным бархатом мантии отвечает облику элегантной знатной дамы.

В галерее Архангельского важнейшее место занимала голландская школа живописи периода ее расцвета (XVII век).

Середина XVII века, когда голландские художники достигают вершин реалистического мастерства, представлена несколькими первоклассными работами: «Ночной пейзаж» мастера эффектов вечернего и ночного освещения Арта ван дер Нера (1603 - 1677), «Пейзаж с коровами» замечательного анималиста Пауля Поттера (1625 - 1654), «Схватка» Ф. Воувермана (1619 - 1668), виртуозно передававшего военные и охотничьи сцены.

Музыкальный салон

Музыкальный салон завершает ряд парадных дворцовых гостиных. Восточная часть дома состоит уже из жилых помещений.

Салон Ротари

С этой угловой комнаты начинались бывшие жилые покои старого князя: спальня, туалетная и кабинет. Удаленные от парадных залов, они отличались скромностью отделки и небольшими размерами, благодаря чему их было легче отапливать. После смерти князя, в 1837 году, первая комната - бывшая спальня - была превращена в Салон Ротари.

Женские головки итальянского художника Пьетро Ротари (1707 - 1762), работавшего в России с 1756 года, были в большой моде у русской знати и сделались обязательным украшением почти каждого царского или княжеского дворца. Эти головки, покрывавшие стены от пола до потолка, создавали своеобразную декоративную отделку залов.

В Салоне Ротари симметрично развешанные портреты являются главным художественным оформлением комнаты, напоминающей маленькую картинную галерею. Девушки одеты в нарядные костюмы поселянок. Их объединяет изысканная красочная гамма пепельно-серебристых тонов, характерная для утонченного, аристократического стиля рококо.

Вкусам этого времени отвечает и мебель салона. Шкаф-секретер розового дерева выполнен немецкими мастерами в середине XVIII века. Вычурной формы дверцы покрыты бронзовыми накладками в виде кудрявых завитков.

У окон столики-бобики русской работы второй половины XVIII века. Это необычное название они получили по форме верхней доски, выполненной в виде боба. Верхняя доска стола украшена цветочным орнаментом наборного дерева. Столики-бобики имели очень широкое распространение.

Проходная комната

Спальню и кабинет соединяет Проходная комната, служившая туалетной. От старой обстановки здесь сохранился только диван, под которым скрыта вделанная в пол ванна. Маленькая дверь ведет в подсобные помещения, откуда, вероятно, по звонку князя появлялась прислуга.

Основное украшение комнаты - черные шкафы, богато орнаментированные золоченой бронзой, работы французских мастеров XIX века. В шкафах яркие фарфоровые фигурки Мейсенского завода и матовый фарфор (бисквит) французской Севрской мануфактуры. На стенах картины художников итальянской школы XVII - XVIII веков.

Кабинет князя

Из этой комнаты шли распоряжения в многочисленные имения князя, сюда приходили с докладами управляющие. Кабинет представляет типичный образец интерьера начала XIX века.

Мягким золотистым цветом отливает мебель карельской березы, выполненная крепостными мастерами, - один из лучших гарнитуров в коллекции музея.

Интересен по своей конструкции и художественному оформлению письменный стол в центре комнаты. Верхняя крышка затянута зеленым сафьяном с золотым тиснением. Тонкая золоченая резьба и фигура сфинкса завершают отделку стола.

Зеркала кабинета, как и всюду во дворце, служили украшением и усиливали освещение. Этим же целям служили хрустальные подвески жирондолей и люстры.

Тишину кабинета нарушал мелодичный звон старинных французских часов, которому вторили многочисленные часы других залов, оживлявшие дом своим разноголосым боем.

На стенах портреты владельцев усадьбы. Кисти замечательного русского портретиста второй половины XVIII века Ф. С. Рокотова, по-видимому, принадлежит портрет И. М. Юсуповой, матери старого князя.

Исторический интерес представляет работа австрийского художника Г. К. Преннера (1720 - 1766), изображающая будущего вельможу ребенком в офицерском мундире. По обычаю того времени детей знатных дворян записывали в полки с рождения, и князь семи лет уже получил звание корнета.

«Портрет Н. Б. Юсупова» - копия с Лампи (1751 - 1830). В углу гипсовый бюст князя: скульптор И. П. Витали (1794 - 1855) правдиво передал облик пресыщенного утонченного аристократа в последний год его жизни.

Особое место в экспозиции этого зала занимают две картины русской школы начала XIX века. Известный художник А. О. Орловский создал вымышленный портрет хана Юсуфа, предка владельцев дворца. Здесь же единственная в собрании работа основоположника жанра городского пейзажа в русской живописи Ф. Я. Алексеева (175-3 - 1824) «Вид Петербурга». Полотно передает поэтичный образ Петербурга конца XVIII века.

ВТОРОЙ ЭТАЖ

Две раскрытые двери у входа в Овальный зал указывают дорогу на второй этаж. Оригинальной конструкции лестница построена архитектором С. П. Мельниковым в 1817 году. Помимо прямого назначения лестница служила и украшением дворца.

Два марша деревянных, выкрашенных под белый мрамор ступеней подводят к площадкам, по обеим сторонам которых стоят кариатиды, как бы поддерживая свод. Его опорой являются и круглые столбы, расписанные в виде парковых беседок, увитых букетами сирени. В нишах алебастровые фигуры амуров - широко распространенные в то время копии с работы известного французского скульптора Э. Фальконе. Они были настолько популярны, что один из современников писал: «Чаще всего попадаешь на фальконетова мальчишку, - где его не встретишь».

Дальше лестница, огибая «беседку», идет наверх. Она отличается простотой отделки и как бы подготавливает переход к более скромным помещениям второго этажа, где отсутствуют росписи, а вместо паркета - полы, выстланные широкими сосновыми досками. Раньше здесь находились библиотека и жилые комнаты. Обстановка последних не сохранилась, и в настоящее время они используются для постоянных выставок.

Выставка творчества крепостных мастеров

В строительстве, украшении и художественном оформлении дворца принимали участие многие крепостные архитекторы, живописцы, лепщики, резчики по дереву, позолотчики и другие мастера.

К сожалению, сохранилось немного сведений о тех, кому Архангельское обязано своим великолепием. В документах упоминаются имена позолотчика мебели Сергея Филиппова, резчика по дереву Куликова, лепщика Копылова. С 1811 года известно о первых живописцах - Михаиле Полтеве, Федоре Ткачеве и Федоре Сотникове, которые впоследствии составили ядро живописной школы в Архангельском.

Среди крепостных Юсупова были целые семьи талантливых людей: архитектор Василий Стрижаков и его сын Василий - живописец, архитектор Иван Бору-нов и его сестра Анна - лучшая актриса крепостного театра, художники братья Григорий и Петр Новиковы. Это была своего рода крепостная интеллигенция, но, как и все дворовые у Юсупова, они состояли в селе Архангельском под номерами (Егор Шебанин - № 17, Петр Новиков - № 18 и т. д.), оставались такими же бесправными, как и тысячи других крепостных. Так, Ф. Сотников получал от барина за работу 25 рублей в год, в то время как известному московскому художнику только за его обучение платили в шесть раз больше.

Об одном из эпизодов из жизни крепостных красноречиво рассказывает лубочная картина «Продажа крепостной». Очень наивно и искренне безвестный народный мастер показал трагизм совершаемой сделки.

В судьбе крепостных живописцев было много общего: они рано начинали учиться и, пройдя обучение у одного из московских художников, почти все возвращались в Архангельское. Князь использовал их на самых различных работах. Живописцы красили и расписывали стены дворца, реставрировали картины, делали копии с работ известных художников, писали портреты, расписывали фарфор.

Выделялись своим талантом Ф. Сотников, М. Пол-тев, Г. Новиков, которые впоследствии сами возглавили группу учеников и стали известны за пределами Архангельского. Так, в обучение к Сотни-кову был взят крепостной графини Орловой Добров, которого он обязался «выучить и поставить совершенным мастером». Ф. Сотников, обладавший независимым характером, не мог примириться с бесправным положением. В 1820 году он вместе с художником Шебаниным пытался бежать на Волгу. Побег не удался. Сотников был сослан «на исправление» в слободу Ракитную, откуда уже не вернулся.

Из произведений Сотникова в музее сохранились портрет графа Чернышева (1824 год, копия с работы Лампи-старшего) и картина «Коронование императрицы Екатерины II в Успенском соборе Московского Кремля» (1826 год).

Вторым ведущим художником Архангельского М. Полтевым написаны икона для местной церкви «Плащаница» и картина «Иосиф и жена Пентефрия» на библейский сюжет, для которой позировал, по-видимому, кто-то из крепостных.

Портрет князя Юсупова и его сестры выполнен крепостным художником Г. Новиковым. Первый скопирован с работы Лампи-старшего уже после смерти князя в 1833 году. Молодой барин заставлял художника переделывать эту работу, приказав объявить ему свое «негодование».

Живописная художественная школа в Архангельском неразрывно связана с фарфоровым заводом, который начал работать с 1818 года. С 1822 по 1835 год заводом руководил иностранец А. Ф. Ламберт. В числе преподавателей школы был художник Никола де Кур-тейль. В музее сохранились его рисунки, служившие образцами для занятий мастеров-живописцев. В первые годы на заводе расписывали уже готовую посуду, привозимую с заводов Гарднера, Попова, Императорского, а также из Европы.

Изготовленная посуда на продажу почти не поступала. Она использовалась княжеской семьей, дарилась родственникам и знатным гостям. В 1823 году для Аракчеева живописцами завода расписан кофейный сервиз с видами его имения Грузино (часть сервиза находится в центральной витрине выставки). Эта тема была продолжена в 1827 году на большой серии тарелок. Росписи сделаны с литографий, присланных Аракчеевым.

Каждая вещь на заводе выполнялась как оригинальное произведение искусства. Среди изделий нельзя найти двух одинаковых по росписи предметов. Образцами для росписи часто служили картины дворца. В витринах находятся тарелки с копиями картин Виллер, Виже-Лебрен, Греза, серия чашек с головками Ро-тари. По требованию Юсупова живописцы изображали на посуде портреты знатных, близких ему вельмож. В музее имеется посуда с портретами князя Н. А. Голицына, герцогини Курляндской и самого князя. В документах упоминается портрет князя Н. Б. Юсупова на фарфоровой доске (не сохранившийся до нашего времени) работы живописца Стрижакова. На выставке находится чашка с портретом Юсупова в испанском костюме.

Интересна посуда с изображением гравюр французского художника Свебаха. Белоснежные розы, нежные цветы шиповника на тарелках скопированы с рисунков ботанического атласа. Многие тарелки расписаны сценами из мифологии - похождения Телемака, суд Париса, Венера и Амур и др.

Орнамент имеет чисто классический характер: полоски, аканты, пальметки, лавры, плющ. Но наряду с классическими формами и сюжетами, пришедшими с Запада, в изделиях завода встречается роспись чисто русского характера. Так мифологические сцены в центре тарелок окружены орнаментом из полевых цветов - незабудок, васильков, ромашек, выполненных крепостными живописцами с большой любовью и теплотой.

Фарфор работы крепостных мастеров завода Н. Б. Юсупова. в Архангельском. Первая четверть XIX в.

Тонкая роспись по фарфору говорит о большом мастерстве крепостных живописцев.

В конце 1826 года Юсупов строит новое здание фарфорового завода (недалеко от театра) и сдает его в аренду Ламберту. После смерти князя его сын продлил аренду на семь лет, а живописное заведение было ликвидировано. За 13 лет (1818 - 1831) живописное заведение выпустило около 70 молодых художников. Среди них было 18 крепостных девушек, что являлось большой редкостью, хотя ни одной из них не удалось перейти в разряд живописцев.

С 30-х годов на заводе увеличивается производство фаянсовой посуды, которую продавали в городских магазинах. Для организации сбыта продукции Ламберт вступил в товарищество с московскими купцами Салциманом и Ромарино. На фаянсовых изделиях ставилась марка «Ламберт», а с 1835 года - «Ромарино». Точная дата ликвидации завода не известна, но, очевидно, он перестал функционировать в 1838 году, когда кончился срок аренды.

В правой части зала выставлены образцы тканей работы крепостных ткачей Купавинской фабрики, свидетельствующие об их высоком мастерстве. Ткани занавесей и обивка мебели почти в каждом зале дворца сделаны в Купавне, которая находилась во владении Юсупова с 1804 по 1833 год и была приобретена «для доведения оной до возможного совершенства». На фабрике выделывались шелковые ткани, сукно, шерстяные шали, выполнялись заказы на орденские ленты. Лучшие образцы шли ко двору, посылались на ярмарки в Петербург, Нижний Новгород и другие города. Фабрика удовлетворяла и личные нужды княжеского дома. Много мебельной ткани шло в петербургский дом Юсупова и Архангельское, а для княгини Юсуповой два ткача работали над пунцовой шалью почти год.

Из-за тяжелого положения 1400 рабочих на фабрике вспыхивали волнения. Ткачи требовали «отпуска на волю и передачи станов». Сейчас на месте старой фабрики выросло новое предприятие, коллектив которой продолжает славу замечательных мастеров старой Купавны.

Каждая вещь на выставке напоминает о талантливых мастерах из народа, которые, несмотря на бесправное положение, создавали замечательные произведения, радующие и сегодня своими красками, искусством исполнения, тонким художественным вкусом.

Следующие четыре комнаты заняты выставкой живописи из фондов музея.

Зал итальянского искусства XVI - XVIII веков

Экспонируемые в этом зале картины дают представление об одной из главных итальянских школ живописи - Болонской школе, возникшей в последней четверти XVI века.

Опираясь на достижения великих мастеров Возрождения, болонцы создавали картины и фрески на мифологические и религиозные сюжеты, отличавшиеся четкостью композиции, ясностью форм, сдержанностью колорита.

Картины виднейших живописцев Болонской школы, ее основателей братьев Карраччи, Гвидо Рени, Домени-кино, Гверчино и других обязательно входили в состав крупных частных коллекций.

Кисти самого талантливого из болонцев - Гвидо Рени (1575 - 1642), блестяще владевшего живописной техникой, рисунком и композицией, принадлежит проникнутая теплым и нежным чувством «Мадонна со спящим младенцем».

Под влиянием болонских живописцев сформировалось в значительной степени искусство Карло Маратта (1625 - 1713), представленное картиной «Мадонна с младенцем». Строгие и холодные изображения мадонн, исполненные Маратта с тонким вкусом, пользовались большой любовью современников.

На очень распространенный в живописи сюжет написано Франческо Тревизани (1656 - 1746) полотно «Даная».

У стен зала резная мебель итальянской работы XVI - XVIII веков. Венецианскими мастерами XVI века выполнен также висящий в зале фонарик из кованого железа.

Зал голландской живописи XVII века

Голландская живопись XVII века отличается исключительным разнообразием жанров и типов: морской и городской пейзаж, интерьеры, изображения животных, портреты, натюрморты и т. д. Картины зала знакомят с некоторыми из этих жанров.

Можно выделить работу крупнейшего пейзажиста и анималиста Альберта Кейпа (1620 - 1691) «Коровы», идиллический пейзаж с пасущимися животными «Стадо» Класа Берхема (1620 - 1683), работу Абрагама Сторка (1635 - 1703) «Канал в Голландии».

Зал французской живописи XVII - начала XIX века

Среди картин этого зала главное место занимает «Пейзаж» кисти Клода Лоррена, одного из наиболее значительных художников Франции XVII века. В творчестве Лоррена нашло свое выражение свойственное классицизму понимание природы - возвышенно прекрасной, полной величия и гармонии.

Из работ начала XIX века обращает на себя внимание полотно «Турок и казак» известного баталиста Ораса Берне (1789 - 1863), неоднократно бывавшего в России и выполнявшего заказы французского и русского дворов. Экзотичность картины и яркий локальный цвет определяют ее декоративный характер.

Представляют значительный интерес работы Жака Франсуа Свебаха-старшего (1769 - 1823), бывшего главным живописцем Севрских заводов во Франции и фарфорового завода в Петербурге. Картины «Привал кавалеристов» и «Всадник и прачки» типичны для этого художника, изображавшего обычно кавалькады, бивуаки, жанровые сцены и славившегося мастерским выполнением фигур лошадей.

Зал Никола де Куртейля

Французский художник Никола де Куртейль (1768 - 183…) с начала XIX века жил и работал в России, с 1820 года - в Архангельском. Здесь находится большая часть его работ, лучшие из которых представлены на выставке.

Де Куртейль (в 1813 году получил звание академика Петербургской академии художеств) был одаренным художником-декоратором, писал картины на мифологические и библейские сюжеты («Отдых на пути в Египет»), но более всего был известен как портретист.

Выполненный в 1821 году «Портрет крепостной певицы Анны Боруновой» - лучшая работа художника. Анна Борунова - дочь крепостного музыканта Григория Борунова - была одной из самых выдающихся артисток театральной труппы в Архангельском. Облик талантливой русской девушки с большой теплотой передан художником.

Через несколько лет создан второй портрет Боруновой - «Вакханка», где артистка изображена в условном театральном наряде в роли вакханки.

Мастерски написан «Портрет неизвестного» (1819 год), выполненный в строгой, сдержанной манере.

Декоративно изобразительное решение «Портрета братьев Сергея и Павла Колосовых». Ослепительные краски картины не могут скрыть некоторую напряженность в позе послушно позирующих художнику детей.

Экспозиция зала завершается гарнитуром гостиной мебели карельской березы (первая четверть XIX века, работа русских мастеров).

Библиотека

Характерной особенностью внутреннего убранства богатых подмосковных усадеб XVIII - начала XIX века являлись значительные библиотеки. Книги роскошно переплетались, для них отводились особые комнаты, заказывались шкафы. Однако у большинства помещиков страсть к собиранию книг носила показной, коллекционный характер, и тысячи книг служили лишь украшением интерьера, подчеркивая образованность владельца.

Этого нельзя сказать о Д. М. Голицыне и Н. Б. Юсупове - первых владельцах большой старинной библиотеки в Архангельском.

Во дворце библиотека занимает ряд комнат второго этажа, убранство которых существенно отличается от обстановки парадных залов.

Когда вы проходите по комнатам библиотеки, то первое возникающее у вас впечатление - это чувство какой-то сосредоточенности и задумчивого покоя. Мерными рядами стоят изящные книжечки и огромные фолианты - 16 тысяч томов, напечатанных когда-то в лучших типографиях Европы, начиная с инкунабул XV века и кончая изданиями середины прошлого столетия.

Интерьер библиотеки

Небольшие комнаты, за окнами которых видны деревья старого парка, уютны и просты. Гладкие, окрашенные в зеленые, голубые и кремовые тона стены, простые сосновые полы. Живопись и скульптура в библиотеке почти отсутствует - всего несколько картин небольшого формата, два-три портрета. Теплый коричневатый колорит этих комнат создают старинные шкафы красного дерева, которые чинно стоят вдоль стен, часто совсем закрывая их.

За стеклами таинственно поблескивают золотом корешки старых книг: Платон, Тит Ливии, Гораций, Данте, Вольтер, Ломоносов, Жуковский, Байрон - кого только не встретишь здесь! Вас одолевает желание подержать в руках старые книги, посмотреть, что скрывается за тисненым кожаным переплетом, представить себе время, когда эти книги перелистывал Пушкин, сидя здесь в креслах. В парке шумели деревья, и ветер, залетая в окна, колебал пламя масляных ламп и свечей многочисленных бра и подсвечников.

В библиотеке, особенно когда вы одни, явственно слышен скрип старых полов, как будто кто-то ходит по ним, и кажется, сейчас перед вами появится старик в камзоле и напудренном парике. И вдруг в одной из комнат вы на самом деле замечаете человека в старинной одежде, сидящего в кресле. Не удивляйтесь - это фигура знаменитого французского писателя и философа Ж.-Ж. Руссо, «персона» из папье-маше, дань модному когда-то увлечению русских крепостников философией французских просветителей.

Хочется узнать, как сложилась эта коллекция, где часть книг принадлежала когда-то Дмитрию Михайловичу Голицыну, с именем которого связана история одной из самых интересных библиотек России начала XVIII века.

Родовитый вельможа, получивший образование в Италии, Д. М. Голицын был крупнейшим библиофилом своего времени. Собирать книги князь начал еще за границей; долгое время будучи киевским губернатором, он продолжал приобретать редкие рукописи, русские старопечатные книги, польские и литовские издания. В 1730 году, когда Голицын поселился в Архангельском, он перевез сюда свою библиотеку, имевшую один из первых в России книжных знаков - латинскую надпись «Ex bibliotheca Arhangelina». После ареста владельца в 1737 году библиотека была конфискована правительством и вывезена из Архангельского в двадцати сундуках.

Описей при конфискации не составлялось, так как чиновники, разбиравшие книги, «галанского, шпанского, английского, швецкого» языков не знали. Главное, что им удалось установить, что «у него князь Дмит-рея имелось на чюжестранных диалектах також и переведенных на русский язык 6000 книг». Ряд книг и рукописей был передан в библиотеку Академии наук и послан в синод для распределения, «где оным книгам весьма быть потребно».

При Елизавете часть книг Голицына была возвращена его сыну и затем хранилась в Архангельском, вероятно, в построенном в конце XVIII века павильоне, который так и назывался - «Библиотека».

В библиотеке Д. М. Голицына были собраны византийские хроники, многочисленные списки летописей, письма князя Курбского к Ивану Грозному, выписки из дел Посольского приказа (1487 - 1573) и много других уникальных документов, позже широко использованных в трудах известных русских историков В. Н. Татищева, М. М. Щербатова, Н. М. Карамзина.

Основную часть коллекции составляли иностранные книги. Среди них - большая подборка сочинений иностранцев о России, в том числе «Описание путешествия в Московию» с рисунками, сделанными с натуры немецким путешественником XVII века Адамом Олеарием.

В библиотеке были собраны произведения античных историков, философов, писателей и поэтов.

Много книг было посвящено государственному устройству различных стран. Видное место занимали труды по дипломатии, юриспруденции, генеалогии, прикладным наукам и садоводству.

После продажи усадьбы князю Н. Б. Юсупову в 1810 году библиотека была вывезена в ближайшее голицынское имение Никольское-Урюпино. Некоторые книги хранились там вплоть до революции, а затем в 1929 году были переданы в Архангельское. Так через 200 лет ничтожные остатки замечательного собрания вновь вернулись в усадьбу, откуда они начали свой путь.

Новый владелец усадьбы - князь Н. Б. Юсупов вместе с другими коллекциями перевез в Архангельское из Петербурга и библиотеку. Наиболее ранним из сохранившихся описаний этой библиотеки является каталог 1800 года. Это фолиант, исписанный мелким почерком, в роскошном переплете красного сафьяна с золотым тиснением, в котором числится более 10 тысяч томов. Многие из названных в нем книг можно видеть в Архангельском и сейчас.

Издания на французском языке составляли более девяноста процентов всей коллекции, а раздел «Российские книги» содержал только 864 экземпляра.

Всего библиотека имела 16 разделов. Наиболее крупным из них - более 2000 томов - был раздел «Романы, поэзия, беллетристика, театр». Здесь мы находим собрания сочинений знаменитых поэтов и писателей: 70 томов сочинений Вольтера, произведения Ж.-Ж. Руссо, Мольера, П. Корнеля, Ф. Шиллера и многих других.

Раздел «История, мемуары, политика, юриспруденция» включал многотомную «Всеобщую историю с начала мира до наших дней» (Париж, 1779 год), труды, посвященные истории различных стран, дипломатические словари и т. д.

Значительной частью библиотеки было собрание античных авторов. Здесь много очень редких изданий XVI - XVIII веков, напечатанных в знаменитых европейских типографиях.

Подбор русских книг не представлял особой редкости и не мог идти в сравнение в этом отношении с библиотекой Д. М. Голицына. Однако и здесь было несколько уникальных изданий. В их числе «Острожская библия» - один из лучших образцов русского книгопечатания конца XVI века, - выпущенная Иваном Федоровым в 1581 году. Другая редкая книга, которая числится по каталогу 1800 года и до сих пор сохраняется в музее, - «Патерик или отечник печерский», памятник древнерусской литературы, написанный в XIII веке и напечатанный в Киеве в 1678 году. Кроме нескольких старопечатных книг неплохо была представлена русская художественная литература - сочинения А. Кантемира, П. Сумарокова, М. Ломоносова и других поэтов и писателей XVIII века.

К 1828 году библиотека в Архангельском выросла почти вдвое. Как отмечалось в одном из журналов того времени, «она является сейчас самой крупной коллекцией в Москве». Размещалась библиотека теперь не только на втором этаже Большого дома, но и рядом, во флигеле.

В послании «К вельможе», написанном А. С. Пушкиным в 1830 году после посещения усадьбы, есть примечательные строки:

Ступив за твой порог,

Я вдруг переношусь во дни Екатерины.

Книгохранилища, кумиры и картины…

В книгохранилищах дворца поэт мог видеть первые издания своих собственных книг: «Руслан и Людмила», «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан», «Цыганы», «Евгений Онегин» и др. К сожалению, этих пушкинских книг в музее не сохранилось.

Зато сохранилось много книг его учителей и современников - Г. Р. Державина, В. А. Жуковского, Д. И. Фонвизина, И. А. Крылова, В. А. Озерова, И. И. Лажечникова.

Гордостью владельца являлись 32 тома, изданные в венецианской типографии знаменитого итальянского печатника Альда Мануция. В этой типографии, основанной в конце XV века, печатались главным образом произведения античных классиков.

Не менее известной была деятельность семьи голландских печатников Эльзевиров (1592 - 1712). В Архангельском хранилось 82 тома, выпущенных в их типографиях.

В музее и сейчас представлены лучшие образцы знаменитой французской издательской фирмы Дидо и итальянской типографии Бодони. В последней в 1798 году была прекрасно издана в двух томах поэма «Освобожденный Иерусалим» великого итальянского поэта эпохи Возрождения Тарквато Тассо (1544 - 1595). Оба тома находятся в экспозиции выставки и представляют исключительный интерес, так как иллюстрации к ним сделаны крепостными художниками Ф. Сотниковым и М. Полтевым.

После смерти князя библиотека пополнилась несколькими тысячами книг из московского дома.

С начала 40-х годов XIX века рука читателя редко прикасалась к книгам в Архангельском. Владельцам, наверное, было не до них, а для всех остальных шкафы были закрыты. Так и стояли десятки тысяч книг как памятник ушедшей эпохи.

После революции, для того чтобы наиболее ценные издания и рукописи стали доступны широкому кругу исследователей, часть книжной коллекции из Архангельского была передана в Государственную библиотеку СССР имени В. И. Ленина.

Библиотека в Архангельском и сейчас остается уникальным собранием, где широко представлены почти все отрасли науки и техники прошлого, классическая литература и искусство.

На полках старинных шкафов почти каждая книга - большая редкость: первые издания Расина, Голь-дони, Руссо, Монтескье, знаменитая энциклопедия Дидро и Даламбера, «Грамматика» М. Ломоносова и «Механика» Л. Эйлера, напечатанные при жизни великих ученых, издания известного русского просветителя Николая Новикова, редкие географические атласы, альбомы гравюр.

ТЕАТР

В музыкальной и театральной жизни России конца XVIII - начала XIX века крепостные дворянские театры, которых тогда насчитывалось около двухсот, играли весьма значительную роль. На всю Россию был известен замечательный театр Шереметева в Останкине и Кускове. Крепостной театр был одной из главных достопримечательностей и Архангельского.

Князь Н. Б. Юсупов занимал должность директора императорских театров и имел театр у себя в московском доме у Красных ворот. Купив Архангельское, князь счел недостаточным скромное помещение для спектаклей в одном из флигелей и в течение 1817 - 1818 годов построил для театра специальное здание.

Проектировали театр московский архитектор О. И. Бове и итальянский декоратор и архитектор П. Г. Гонзага. Чертеж и план театра, выполненные рукой Гонзага, хранятся в музее. Строила здание артель часто работавшего в усадьбе плотника Осипа Иванова под руководством В. Я. Стрижакова. В создании театра также принимали участие архитекторы Е. Д. Тюрин и С. П. Мельников.

Зрительный зал крепостного театра

Деревянное, оштукатуренное здание театра сохранилось почти без изменений. Внешне очень простое, с гладкими золотистыми стенами и белой балюстрадой крыльца, оно поражает прелестью внутреннего оформления. Зрительный зал очень красив. Между окружающими зал величественными колоннами двумя рядами расположены изящные ложи с легкими барьерами. Прелестной игрушкой из двадцати двух лож и партера назвал театр Н. Кукольник, видевший его во время спектакля.

В театре Архангельского спектакли не давались постоянно. Они устраивались только в дни торжественных приемов в усадьбе, для узкого круга зрителей. На сцене разыгрывались по обычаю того времени дивертисменты с танцами и пением, балеты на мифологические и бытовые сюжеты («Зефир и Флора», «Медея и Ясон», «Сварливые жены» и др.)

Крепостная труппа обычно жила в Москве, а в Архангельское приезжала в дни спектаклей. Это были крепостные балерины и певицы, обучавшиеся у крупных мастеров сцены того времени. Из талантливой семьи крепостных вышла выдающаяся артистка, крепостная певица Анна Борунова. Отец ее был музыкантом, а брат - архитектором. Очень одаренная балерина Анна Рабутовская после смерти князя получила свободу и работала в крепостной труппе помещика Хорвата на юге России.

Шестнадцать портретов, выполненных цветным карандашом де Куртейлем, сохраняют для нас облик балерин и певиц, пленявших когда-то своим искусством на спектаклях крепостной труппы.

Уже в 20-х годах прошлого века славу театра в Архангельском составляли несколько перемен декораций, написанных П. Г. Гонзага. Декорации великого итальянского театрального художника Пьетро Готтардо Гонзага (1751 - 1831) пользовались огромным успехом в Европе. В 1792 году по приглашению князя Н. Б. Юсупова Гонзага приехал в Россию, где талант его раскрылся полностью. В России Гонзага работал до конца жизни. Создавая декорации для лучших театров Европы и России, Гонзага выступил как новатор. Он требовал единства впечатления от спектакля, считая, что декорация должна быть связана со сценическим действием и им определяема. Виртуозность перспективных построений декораций и выдающееся живописное мастерство позволили Гонзага добиваться исключительных эффектов, когда трудно провести грань между кажущимся и реальным пространством.

Эскиз декорации П. Гонзага

Творчество Гонзага неразрывно связано с театром в Архангельском, для которого он написал 12 перемен декораций. До наших дней сохранилось только четыре. Это великолепный «Малахитовый зал» с бесконечной, уходящей вдаль колоннадой, романтичная и суровая «Тюрьма», решенная в бытовом плане «Таверна» и «Римский храм». И сейчас еще закрывает сцену театра занавес, написанный рукой Гонзага.

Театральные декорации прошлых веков в настоящее время большая редкость, их осталось очень мало. Уникальны декорации работы Гонзага. Они сохранились только в Архангельском.

Недалеко от театра в особом павильоне хранятся кареты: две нарядные, украшенные резьбой и позолотой - для парадных выездов и скромный дорожный возок пушкинских времен.

КОЛОННАДА

Наиболее поздней постройкой усадьбы является колоннада, сооруженная в 1916 году по проекту известного московского архитектора Р. И. Клейна при участии Г. Б. Бархина недалеко от церкви Михаила Архангела.

Монументальное здание из серого гранита увенчано куполом и окружено с двух сторон стройной колоннадой. Оно должно было служить храмом-усыпальницей для владельцев усадьбы князей Юсуповых.

Внутренняя отделка поражает красочностью и великолепием. Мотив колоннады повторяется и в интерьере, превращая его в торжественный зал, над огромным пространством которого простирается купол, члененный кессонами.

Богатая орнаментация в голубых тонах в сочетании с позолотой выполнена под руководством художника И. И. Нивинского.

Никогда не использовавшееся по назначению здание в 1966 году было реставрировано и превращено в филиал музея «Архангельское». Основную часть экспозиции занимает выставка керамики из фондов музея, где большинство вещей впервые выставлено для широкого обозрения.

Центральное место занимает русский фарфор и фаянс XVIII - XIX веков. Наиболее интересна посуда первого фаянсового завода в России А. Гребенщикова (две крайние витрины справа). Основанный в Москве в 20-х годах XVIII века, завод приобрел широкую известность.

Предприимчивый купец А. Гребенщиков сумел хорошо наладить это новое для того времени производство. Его посуда очень своеобразна. Как правило, это большие супники, блюда, салатники, миски. Цвет эмали изделий слегка синеватый, черепок толстый. Роспись обычно синяя, реже многоцветная. Ручки посуды сделаны в виде человеческих голов, крышки украшены фруктами или головами чудовищ.

Клейменые изделия встречаются очень редко. Музей «Архангельское» один из немногих имеет посуду завода с маркой РМФАГ (Российская мануфактура Афанасия Гребенщикова). Завод А. Гребенщикова подготовил начало фарфорового производства в России, откуда были переведены мастера в Петербург, чтобы наладить работу Императорского завода.

На Петербургском фарфоровом заводе (ныне завод М. В. Ломоносова) выдающимся ученым Д. И. Виноградовым в 1748 году впервые в России было осуществлено производство фарфора. На выставке имеются изделия завода, относящиеся к концу XVIII - началу XIX века (вторая витрина слева).

После Виноградова фарфоровое производство оказалось прочно налаженным. Большая роль в этом принадлежит первому частному заводу в России, основанному в середине XVIII века Ф. Я. Гарднером.

Колоннада (храм-усыпальница начала XX в.)

После Отечественной войны 1812 года интерес ко всему русскому, народному нашел широкое отражение в искусстве того времени, и в частности в фарфоре. Большой популярностью пользовались фарфоровые фигурки, изображающие простых русских людей различных профессий (первая витрина слева). Подбоченившись, стоит бородатый кучер, рядом сбитенщик - молодой, красивый и щеголеватый парень, бойко предлагающий свой товар. Здесь же лакей в синей ливрее с подносом в руках. И нельзя пройти мимо скорбной фигурки женщины с ребенком, заставляющей вспомнить шевченковскую Катерину.

Завод Гарднера оказал большое влияние на мелкие кустарные заводы Гжели. Работая на самые широкие круги населения, эти заводы были свободны в выборе сюжетов. В их произведениях, исполненных в характере лубка, очень ярко и жизненно отразился русский народный быт. Интересны фарфоровые пляшущие фигурки. Задорные крестьяне и крестьянки в ярких, красочных нарядах, кажется, полны неиссякаемой энергии.

Ярко сатирический характер носит скульптура завода Н. Храпунова «Монах, несущий в снопе спрятанную девушку». Запрещенная в свое время царским правительством, эта фигурка является редким экспонатом.

Интересны изделия завода А. Попова, основанного в 1806 году. Лаборатория завода разработала свою собственную палитру красок очень красивых и насыщенных тонов. Фарфоровая масса была превосходного качества. Особенно высоко ценились художественные достоинства изделий.

Обращает на себя внимание сервиз «солитер» (для одной персоны), украшенный золотыми отводками, подчеркивающими белизну фарфора (вторая витрина слева). Тема русской деревни занимала большое место в изделиях завода. Выразительна фигура крестьянина, играющего на балалайке.

В трех центральных витринах представлены фарфоровые и фаянсовые изделия завода в Архангельском (1818 - 1838).

Об истории этого завода и творчестве крепостных живописцев подробно рассказывается в разделе «Выставка творчества крепостных мастеров в Архангельском».

План дворца в Архангельском с парадным двором и придворцовыми флигелями

К числу наиболее древних керамических изделий в коллекции музея относится античный сосуд (килик) II - III веков до нашей эры с характерной для Древней Греции краснофигурной росписью (левая часть зала).

В той же витрине можно видеть образцы итальянской майолики эпохи Возрождения, английский и голландский фаянс XVIII века.

В правой части зала представлен фарфор известных европейских заводов Мейсен в Германии, Севр во Франции и Императорского завода в Вене. Интересны декоративные тарелки Мейсенского завода с видами Архангельского, изготовленные по особому заказу в начале XX века.

* * *

Архангельское! Сколько восторженных слов вслед за Пушкиным и Герценом было уже сказано о нем, сколько раз описаны достоинства этого великолепного ансамбля, блестящие коллекции произведений искусств, красота его парка…

Проходят годы, десятилетия, но Архангельское неизменно влечет к себе. Тысячи людей едут сюда, чтобы увидеть воспетые в пушкинских строках места, войти в прославленный поэтом дворец, почувствовать притягательную силу живописи старых мастеров.

Люди и время - это, кажется, то, что называется эпохой. Наиболее четко границу эпох ощущаешь в Архангельском на страницах «Книги для гостей», открытой впервые в 1884 году. Целый калейдоскоп русских и иностранных фамилий, украшавших когда-то столбцы светской хроники дореволюционных газет! Последняя запись эпохи старой России - «Графиня Шереметова, 6 июля 1917 г.». А дальше наполовину чистая страница. Это не обычный лист бумаги - здесь проходит граница прошлого и настоящего.

Переворачиваем страницу. «Приезжала договориться… насчет экскурсии работниц-делегаток Бауманского района», - пишет жена М. И. Калинина. Имена делегатов III конгресса Коминтерна открывают в этой книге новую страницу в жизни России.

Заканчивая рассказ об Архангельском, хочется вспомнить слова Леонида Леонова, написанные им когда-то в этой книге: «Необходимо, чтобы то новое, что родилось ка пространствах России, восприняло в полной мере великую культуру прошлого. В этом залог, что молодое не сгинет».

СОДЕРЖАНИЕ

ИСТОРИЯ УСАДЬБЫ

ДВОРЦОВО-ПАРКОВЫЙ АНСАМБЛЬ

ДВОРЕЦ

Первый этаж

Вестибюль

Овальный зал

Императорский зал

Парадная спальня

Первый салон Гюбера Робера

Античный зал

Второй салон Гюбера Робера

Зал Тьеполо

Столовая

Салон

Музыкальный салон

Салон Ротари

Проходная комната

Кабинет князя

Второй этаж

Выставка творчества крепостных мастеров

Зал итальянского искусства XVI - XVIII веков

Зал голландской живописи XVII века

Зал французской живописи XVII - начала XIX века

Зал Никола де Куртейля

Библиотека

ТЕАТР

КОЛОННАДА

Булавина Людмила Ильинична

Рапопорт Валерий Леонидович

Унанянц Нина Тиграновна

АРХАНГЕЛЬСКОЕ. М. «Московский рабочий». 1968.

96 с. 7С1

Редактор Л. Крекшина

Художестьенный редактор /1. Игнатьева

Художник Иванов Виктор Константинович

Технический редактор М. Похлебшна

Издательство «Московский рабочий», Москва, пр. Владимирова, 6.

Л 56а71. Подписано к печати 20/IX - 1968 г. Формат

бумаги 70 X 108 1/32. Бум. л. 1,5. Печ. л. 4,2. Уч.-изд.

л. 3.65. Тираж 80000. Тем. план 1968 г. № 168.

Цена 15 коп. Зак. 1482.

Типография «Красный пролетарий». Москва, Краснопролетарская, 16.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

04.03.2023

Content

Людмила Ильинична Булавина, Валерий Леонидович Рапопорт, Нунэ Тиграновна Унанянц
Архангельское. Краткий путеводитель 1968

ИСТОРИЯ УСАДЬБЫ

ДВОРЦОВО-ПАРКОВЫЙ АНСАМБЛЬ

ДВОРЕЦ ПЕРВЫЙ ЭТАЖ Вестибюль

Овальный зал

Императорский зал

Парадная спальня

Первый салон Гюбера Робера

Античный зал

Второй салон Гюбера Робера

Зал Тьеполо

Столовая

Салон

Музыкальный салон

Салон Ротари

Проходная комната

Кабинет князя

ВТОРОЙ ЭТАЖ

Выставка творчества крепостных мастеров

Зал итальянского искусства XVI - XVIII веков

Зал голландской живописи XVII века

Зал французской живописи XVII - начала XIX века

Зал Никола де Куртейля

ТЕАТР

КОЛОННАДА