Марина Комарова

Будьте моей вдовой

Глава 1. Такого мне ещё не предлагали!

— Будьте моей вдовой.

Я чуть не выронила урну для праха.

— Простите?

Он опустился на одно колено и взял мою руку:

— Марджари Шитара, вы самая прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал. Поэтому прошу: будьте моей вдовой.

Именно так я познакомилась с Алоном Ноахом, золотым наследником рода Запретных артефакторов.

* * *

За два часа до этого

— Благодарю, господин Исудзу. Ваша супруга в скором времени сможет вернуться в родной дом и наблюдать за любимым садом из окна, — сказала я, уважительно поклонившись.

Пожилой джапонец благодарно улыбнулся:

— Надеюсь на ваше мастерство, госпожа Шитара. Буду рад вас видеть в Цветочном переулке в моей «Ночной закусочной».

— Обязательно, — кивнула я. — Приходите завтра вечером. Всё будет готово.

Ещё пара вежливых фраз, и один из лучших поваров всего приграничного Шавасаки покинул мой дом.

Несколько секунд я просто стояла и смотрела ему вслед, невольно отмечая, что с почившей супругой они были прекрасной парой, но теперь она уже ступила в Хрустальные чертоги на Облачных островах.

К моей ноге прижалось что-то теплое и пушистое.

— Мяу, — сказало оно таким тоном, словно сейчас всё в мире могло подождать.

Вздохнув, я подхватила кота.

— Мяу! — возмутился он.

— Исаак, извольте нормально выражаться, клиент ушёл.

— Ф-ф-фыр!

— Изя!

— А я и нормально выражаюсь, — ни капли не смутился кот. — Видишь ли, просто вопиющее несоблюдение этикета — лезть в разговор, когда ты слишком голоден.

Я хмыкнула, внесла паршивца на кухню и поставила перед ним миску с едой. Попытка продолжить философский разговор тут же сменилась довольным чавканьем.

Да уж. Наградила судьба говорящим чёрным котом, который считает своим долгом воспитывать и рассказывать, как себя вести.

Всё бы ничего, но месяц назад мне радостно стукнуло тридцать два, поэтому… учить хорошим манерам меня немного поздновато.

Так, ну манеры — это всё хорошо, но время что-то делать.

Я побарабанила пальцами по крышке стола. Вечер тихий, ночь обещают ясную. Можно преспокойно засесть у себя и заняться зачаровыванием урны для госпожи Исудзу. Утром как раз ещё раз проверю все нужные точки. Чудно-чудно.

На улицах тем временем зажглись бумажные фонари. Значит, скоро часть моих неугомонных соседей отправится на вечернюю прогулку, и в доме будет тихо. Не то чтобы я против госпожи Бет-Шалом, которая к ужину вызывает демонов, или господина Куригавы, что играет в гомоку с ночными ёкаями. Знаете ли, у каждого свои предпочтения, ничего против не имею, но… всего должно быть в меру.

Я быстро направилась в кабинет. Здесь царил полумрак, запах благовоний, смол и пепла. Там, где прах, смерть и некромагия, всегда так.

Наверно, стоит представиться ещё раз: Марджари Шитара из рода Чёрных некромантов, познавшая Перерождение, достигшая уровня Мастера ши-хотори, свободная женщина. Уже пятнадцать лет как уважаемая жительница Шавасаки, отмеченная почетной грамотой из рук мэра.

Моя работа — зачаровывать урны для праха, чтобы туда могли на время приходить духи умерших и общаться со своими родственниками.

С тех пор, как боги решили, что это измерение слишком странное, и махнули рукой, границы между мёртвыми и живыми прилично истончились. В итоге смерть перестала быть такой серьёзной проблемой, как раньше. Горе — это если кто-то уходит навсегда. А если ушёл на время, а потом явился и лопает твой ужин, то это не горе — это надо просто готовить больше.

Поэтому недостатка в клиентах у меня не было. Институт семьи в Шавасаки был крепок, никто своих родных не собирался оставлять без присмотра, что здесь, что на Облачных островах.

Я скользнула взглядом по заготовкам урн, стоявшим на верхней полке. Так, госпожа Анорико Исудзу была очень привлекательной приятной женщиной, обожавшей цветы и крохотных птичек. Поэтому и подберем ей что-нибудь нежное и изящное.

Стащив небольшую урну, я покрутила её со всех сторон, прикидывая, чем украшать крышечку и какой узор наносить на неё саму урну.

— Ну, госпожа Исудзу, давайте займемся вами, — с улыбкой тихо сказала я. — Надеюсь, вы будете довольны. Во всяком случае, я очень постараюсь.

С четой Исудзу я была знакома давно. Их «Ночная закусочная» — одно из самых очаровательных мест в городе. Поэтому и хотелось не просто сделать свою работу, а и вложить что-то от себя, как хорошей знакомой.

Я вышла и направилась к коридору, насвистывая песенку о шаловливой кицунэ, которая повадилась ходить в гости к гордому мастеру мечей и в итоге стала его возлюбленной.

В дверь неожиданно постучали.

— Войдите! — крикнула я и сделала круговой жест рукой, после которого тут же послышался щелчок открывшегося замка.

В дверном проёме тут же показалась худощавая фигура Бай-дзэ, рогатого льва-химеры из Джапоны, который жил тут уже более полувека и являлся почтенным хранителем и консьержем нашего дома.

— Мардж, к тебе должны были прийти гости? — поинтересовался он низким голосом.

Я приподняла брови.

— Кроме господина Исудзу никто. Сегодня у меня работа.

«И чем меньше народу будет сейчас рядом со мной, тем лучше», — промелькнула мысль.

Во всех шести желтых глазах Бай-дзэ скользнуло недоумение:

— Но господин Ноах…

— Уже здесь, — раздался завораживающе красивый голос незнакомца.

Бай-дзэ ловко отодвинули, несмотря на его немалый вес. Бедняга мог только обалдело наблюдать за тем, как на пороге моей квартиры появился высокий симпатичный блондин в синем костюме.

Я с интересом окинула его взглядом.

Нет, пожалуй, ошиблась. Ничего он не симпатичный. Не так… Красивый, сволочь! Именно той красотой, которую в Шавасаки называют «цветочной». Когда парень настолько хорош, что грех сравнивать чем-то другим.

Волосы золотистого цвета уложены аккуратно и профессионально, они ровно той длины, чтобы считаться короткими, но при этом не считаться унылой стрижкой. Правильные черты лица. Прозрачно-зелёные глаза, бездонные-бездонные и невинные-невинные.

Только вот я прекрасно вижу: его костюм и рубашка сшиты безупречно, обувь идеальна, а перстень на безымянном пальце правой руки с внушительной печатью какого-то из родов артефакторов.

Парень был мне не знаком. Вообще, очень хороший вопрос: что такая птичка делает в этом районе?

— Госпожа Шитара, счастлив вас видеть, — тем временем продолжил он. — Мы лично не знакомы, но, надеюсь, вы не посчитаете проблемой это маленькое препятствие к нашему дальнейшему общению. Меня зовут Алон Ноах, золотой наследник Запретных артефакторов.

Я чудом не закашлялась, потому что воздух буквально застрял в лёгких. Алон Ноах? Восходящая звезда артефакторики из республики Тлен-Авив? Воистину, чудны дела богов и демонов, ничего не скажешь. Я действительно не договаривалась с ним о встрече, но… не принять наследника Ноахов — это просто кошмарное упущением.

— Что ж, коль так, то прошу, следуйте за мной, — улыбнулась я. — Бай-дзэ, Алон Ноах — мой гость. Прошу дать знать духам-хранителям дома.

В жёлтых глазах на секунду промелькнула задумчивость, но потом последовал лёгкий кивок, и Бай-дзэ исчез в коридоре.

Всё же чудесно, когда дом, где ты живёшь, охраняет столько потусторонних существ, что ни один вредитель не проникнет незамеченным. И все они подчиняются Бай-дзэ, который одновременно смотрит на все четыре стороны света.

Я провела Алона в гостиную. Там всё, что нужно для приятной беседы, а также ненавязчиво стоящие в стеклянном шкафу урны, которые показывают, что умеет мастер Шитара. А что? Никогда не знаешь, когда человек захочет сделать тебе заказ и предложить немного денег. Деньги, как известно, лишними не бывают.

Алон с интересом осмотрелся. Одобрительно цокнул языком, увидев висевшие на стене традиционные маски из Джапоны. Ещё бы! Они стоили безумно дорого, однако я даже глазом не моргнула, увидев их в лавке редкостей. Колдуны из Страны Восхода прекрасно умеют наполнять древние вещи волшебной чжу, которая потом дает своему владельцу невероятный запас сил.

Потом он остановился возле шкафа с урнами. Стоял молча, сложив руки за спиной, и с интересом разглядывал.

Я молчала. Уж коль пришёл сам, то сам пусть и говорит. Торопить — последнее дело. К тому же у меня как раз на столике из красного дыма появился поднос с чайником с бамбуковой ручкой, пиалками для чая и маленьким блюдцем со сладостями.

На низких креслах тут же из воздуха соткались расшитые узорами подушки.

— А вы знаете толк в прекрасных вещах, Марджари, — произнёс Алон. — Приятно ещё раз удостовериться в том, что я не ошибся.

Я жестом пригласила его присесть, и сама устроилась со всеми удобствами.

— Благодарю за комплимент, господин Ноах. Чай или цилинь?

— Чай, — улыбнулся он, усаживаясь, напротив. — И прошу вас, никаких «господин Ноах». Просто Алон.

Я с интересом посмотрела на него, пока чайник воспарил над столом и сам наполнил зелёным чаем, и в воздухе появился незабываемый аромат жасмина.

Алон смотрел на меня так же. А глаза у него просто нечто. Всё же необычный цвет, такой бывает вода в Химэ-каве, Принцессе-реке, расположенной на границе Шавасаки с Джапонской Империей. Для наших мест, где темноглазые и темноволосые в большинстве, Алон Ноах выглядит весьма экзотично.

Он прекрасно знает, что хорош собой. Даже я, весьма далёкая от светской жизни и сплетен о красавчиках, могу предположить, что у него была тьма романов и поклонниц. Скорее всего, многие девочки пытаются обратить на себя его внимание, однако… Алон не спешил сделать кого-то своей супругой.

Только сейчас я вспомнила: кое-что слышала о наследнике рода Запретных артефакторов, но никогда не запоминала.

Что, в общем-то, не удивляет. Потому что состояние, которое он унаследует впечатляет. А, значит, и простая девушка из хорошей семьи Ноахов не устроит. Только простая девушка из очень богатой хорошей семьи. Тогда дело пойдет на лад.

Что могло Алона привести ко мне — загадка. Не припомню, чтоб кто-то из многочисленного семейства отправился на Облачные острова. Следовательно, урна ему вряд ли потребуется. Разве что у богатых свои причуды, и решили приобрести вместилище для праха и духа заранее.

Интрига становилась сильнее. Золотой наследник умело держал паузу. Но, когда исчез весь красный дым, который непременно сопровождал накрытие на стол, я поняла, что время пришло. Все условности соблюдены, сейчас пойдет деловой разговор.

— У меня предложение, от которого нельзя отказаться, Марджари, — ослепительно улыбнулся Алон и поднёс пиалу к губам.

— И какое же? — поинтересовалась я.

Он выдержал паузу, сделал глоток и уточнил:

— Скажите, Марджари, вы любите деньги?

— А есть те, кто их не любит? — искренне удивилась я.

Алон довольно кивнул.

— Прекрасно, ваши тлен-авивские корни куда сильнее, чем можно было изначально предположить.

— Это комплимент моей родословной или попытка указать, что моя практичность несколько портит облик прекрасной дамы?

— А вы умеете не отвечать вопросом на вопрос?

— А вы?

Он рассмеялся. Я тоже невольно улыбнулась. Собеседник, который умеет хорошо ответить, — это всегда замечательно. Шутливая словесная перепалка помогает держать себя в тонусе и не дает расслабиться вашему визави. Польза со всех сторон.

Что же касается моих корней, то… Это долгая история. С тех пор, как Шавасаки после кровопролитной Демонской войны получил статус города с самоуправлением и нейтральной территории между Тлен-Авивом и Джапонской Империей, в него стали переезжать те, кому законы обоих государств стояли поперек горла. У каждого была своя причина, наравне с приличными гражданами сюда приезжали и те, кто не слишком хотел соблюдать правила.

Мэр Шавасаки не прикрывал преступников, но в то же время давал возможность некоторым талантливым, но «непонятым» личностям жить спокойно. В группу таких входили те, кто испытывал возможности чжу, совершал открытия, которые лучше засекретить, и… всё такого рода.

Император-солнце Джапоны и премьер-министр Тлен-Авива скрипели зубами, но ничего сделать не могли. Соглашение было составлено так, что если одна страна попытается предъявить свои права на Шавасаки, то вторая имеет полная право выступить против с военными действиями.

Мои предки знатно переплелись, поэтому невозможно сказать, чьей крови в моих венах больше: джапонской или тель-авивской. В нашей семье всегда смотрели на характер, мозги и счет в банке. Последнее, может быть, кого-то покоробит, но как жить без гроша за душой, если такие налоги на земельный участок и частную предпринимательскую деятельность?

«Дорогуша, — говаривала моя бабушка, подхватывая деревянными хаси форшмак, — в этой жизни не так важно, сколько ты имеешь добра сейчас. Куда важнее, как быстро ты сможешь всё восстановить, если вдруг оно у тебя исчезнет».

А моя бабуля знала толк во многом. Поэтому вестись на сказки под луной или обещания подарить звёздочку с неба у меня не получалось даже с самого юного возраста.

— Отличный чай, — тем временем одобрил Алон. — Вы умеете встречать гостей.

— Стараюсь, — невинно произнесла я. — И всё же не сочтите за нетерпение, но ужасно любопытно: что могло привести золотого наследника Ноахов ко мне?

Мало того, что Ноах — самый известный на весь Тлен-Авив род артефакторов. Они работают с богатейшими людьми страны. Не зря же «Запретные», в конце концов. Во время Демонской войны они создавали артефакты немыслимой силы, которые помогали человеческим воителям получить победу. После чего были отмечены наградами из рук правителей обеих наших стран. И пусть Ноахи всегда жили в Тлен-Авиве, в Джапоне они тоже не последние люди.

— Марджари, что вы думаете о брачных отношениях? — вдруг спросил Алон.

Я чуть не подавилась. Потом, заметив, что его пиалка опустела, щелкнула пальцами. Чайник тут же плавно поднялся в воздух и налил добавку.

— Вы внезапны, Алон. Я думаю… думаю, что брачные отношения должны быть скреплены серьёзностью намерений и печатями, наполненными личной чжу молодожёнов. Печатями на брачном контракте, разумеется.

Он молча кивнул. Уж не знаю, чем понравился мой ответ, но золотой наследник был явно доволен. Кстати, о наследниках. Золотой — это первый в очереди на наследство. Ему обычно достается больше остальных. Дальше идут серебряный, бронзовый, медный, латунный и так далее. В случае же Алона было ещё кое-что — ему не с кем было делить состояние своих родителей. Единственный и неповторимый любимый сын.

— Видите ли, Марджари, мне есть, чем… привлечь поклонниц, — начал он. — Так же, как и есть, за что им купить половину Шавасаки.

— Если только сторгуетесь с мэром, — заметила я.

Мэр родом из хорошей семьи, которая в своё время умудрилась вывезти из Тлен-Авива столько добра, что даже страшно посчитать.

— Сторговаться можно с кем угодно, — чуть жёстче, чем следовало, сказал Алон. Но тут же, словно поняв свою оплошность, быстро исправился: — Я умею в виду, что искусство договариваться никто не отменял.

— Разумеется, — согласилась я. — Итак, Алон, давайте выделим главное. Вы молоды, хороши собой и богаты до цуков. Вы хвалите мои тлен-авивские корни, спрашиваете про отношение к браку и однозначно чего-то хотите. Я буду бесконечно благодарна, если вы всё же это озвучите.

— А вы нетерпеливы, Марджари, — усмехнулся он, откидываясь на спинку кресла.

В его прозрачно-зелёных глазах плясали все демоны, которые только могут встретиться благочестивой женщине. Не то чтобы я причисляю себя к последним, но всё же!

— Я в первую очередь — ши-хотори, — ответила я как можно невозмутимее. — А эта профессия учит, что ждать не стоит.

— И верно, — согласился Алон, не став больше растягивать удовольствие. — Смерть действительно не ждёт. Хорошо… В таком случае, вы когда-нибудь убивали?

Вопрос мне не понравился.

Настолько, что я медленно поднялась из кресла и, сотворив кругообразный жест, отводящий все беды от дома, произнесла:

— Господин Ноах, я вынуждена просить вас покинуть этот дом. Слух моих хранителей не должен оскорбляться подобными словами.

Пусть Шавасаки на некоторые вещи смотрит сквозь пальцы, но здесь про убийства никто говорить не будет. Я — честная гражданка, мне не нужны неприятности.

И развернулась к тумбочке, куда я поставила заготовку урны. Пришлось бухнуть её на первую подходящую поверхность, так как идти в кабинет не хотелось. Теперь надо её забрать. Где ты только взялся, Алон Ноах со своими странными разговорами? Плакал мой спокойный вечер за работой для госпожи Исудзу.

— Прошу простить, ничего подобного и в мыслях не держал, — сказал Алон, в мгновение ока оказавшись у меня за спиной.

Я невольно вздрогнула. Ну и скорость. А мальчик не просто артефактор, но ещё и владеет полезными магическими навыками вроде молниеносной скорости. Неплохо-неплохо. И опасно.

— Сочтём недоразумением, Алон. Но в дальнейшем прошу ничего подобного не произносить. Меня устраивает моя работа, мой город и мои соседи. Ничего из этого я менять не собираюсь.

Несколько секунд царила тишина, потом раздался еле слышный вздох.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя дорогая.

Горячее дыхание обожгло мою шею. Вмиг стало жарче, словно в комнате зажгли сразу несколько десятков свечей. Всё же мой гость — привлекательный мужчина, он явно умеет пользоваться своим обаянием и голосом.

Я резко развернулась, чуть прищурившись, посмотрела прямо в зелёные глаза.

— Слишком спешите, Алон. Я ещё не озвучивала стоимость своих услуг. Поэтому дорогой для вас не могу быть никак.

— Действительно, — согласился он.

Только вот ни капли не смутился. И расстояние между нами просто непозволительно сократилось. Настолько, что можно было почувствовать исходящий от него ореховый аромат дорогого парфюма. Ещё чуть-чуть — и длинные красивые пальцы Алона коснутся моей руки.

Хорошо, что я успела ухватить урну. Если что, буду защищаться ею. Не педагогично, но дёшево, надёжно и практично. Особенно, если некоторые мужчины не понимают, как надо себя вести в обществе порядочной женщины.

— Марджари, прежде чем вы опустите это замечательное изделие на мою голову, — произнёс Алон, — очень прошу: выслушайте.

— Слушаю, — сказала я куда более сухо, чем позволяли приличия.

Происходящее уже раздражало.

— В семье Ноах происходят определённые… вещи, — расплывчато сказал он. — Я могу получить наследство только в том случае, если сумею соблюсти все условия завещания. Их несколько, и только одно вызывает затруднения.

— И какое же?

— Мне нужно жениться.

Я приподняла брови.

— И? В наше время это не так сложно провернуть. Правда, могу понять, если ваша избранница — двухметровый джапонец с покрытой татуировками кожей. Тогда дело усложняется.

— Смешно, — без намёка на улыбку ответил Алон. — Правда, если вам захочется выглядеть именно так, как только что было сказано, я возражать не буду. Желание избранницы надо уважать.

— А я тут при чем?

— Вы и есть моя избранница.

Я молча положила ладонь на его лоб. Холодный. Странно. А говорит такое, словно пышет жаром.

— Алон, вы меня с кем-то путаете. Я никак не могу быть вашей избранницей.

— А что мешает? — искренне удивился он.

Вопрос настолько вогнал меня в ступор, что в голове не обнаружилось ни одного слова, которое не было бы матом. Поэтому пришлось матом посмотреть.

Алон довольно улыбнулся:

— Вот видите, ни одного аргумента против. Насколько я знаю, блондины в вашем вкусе, Марджари. Соглашайтесь.

— На что?

— Будьте моей вдовой.

Я чуть не выронила урну для праха.

— Простите?

Он опустился на одно колено и взял мою руку:

— Марджари Шитара, вы самая прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал. Поэтому прошу: будьте моей вдовой.

Я хлопнула ресницами и села прямо на тумбочку.

Мысли радостно завопили: «Хава нагила!» и пустились в пляс, ломая на своём пути все попытки привести их в порядок. Сволочи. Вот всегда они так, когда происходит что-то из ряда вон выходящее. Последнее время было тихо, поэтому сейчас их никак не заткнуть.

Состыковать одно с другим не получалось. Вдовой… не женой. Как? Не говоря уже о том, что каким-то образом стала избранницей золотого наследника рода Ноах?

— Алон, это розыгрыш? — всё же получилось задать самый главный вопрос.

— Нет, Марджари, — ответил он, не думая менять положение. — Это предложение стать моей вдовой, которая унаследует тридцать процентов моего состояния.

— Тридцать восемь, — машинально поправила я.

— Тридцать два.

— Тридцать восемь.

— Тридцать пять с половиной.

— Тридцать…

— Тридцать восемь, цук с вами.

— Алон, могли бы и не торговаться из сочувствия к моей утрате.

— Какой? — оторопел он.

— Я же почти вдова. И, вообще, встаньте, я не знаю, что делать с мужчиной у моих ног.

— Да? — искреннее удивился он. — А я думал, что это знают все женщины с пелёнок. — Но, увидев выражение моего лица, тут же продолжил: — Встану, когда услышу, что вы согласны.

— Хорошо. Я согласна, но… есть нюанс.

Алон грациозно поднялся. Паразит. Явно уделяет время спорту и своему телу. Но вот нетерпелив — это факт. Я ведь ещё не уточнила, на что именно согласна.

— Какой?

Глава 2. Девушка строгих правил

Утро выдалось прохладным. Солнце только-только всходило, окрашивая розовым золотом вершины гор.

Мне пришлось прихватить накидку, чтобы не продрогнуть. А потом взять упакованную урну для госпожи Исудзу и сложить в плетёную корзину, устеленную специальным покрывалом с магическими символами.

Вчерашний визит Алона Ноаха изрядно сбил мне весь график. Я просидела над урной всю ночь, работая над заклинаниями и тонкими нитями чжу, которые укладывались в изделие по точно рассчитанной схеме. А когда пришла в себя, то осознала: ночь закончилась, и… урна готова. Неожиданно для себя самой я управилось куда быстрее, чем планировала.

А, значит, можно рано-рано отправиться в Цветочный переулок, пока не закрылась «Ночная закусочная». Отдать заказ и позавтракать чем-то очень замечательным. Господин Исудзу — повар от богов, его стряпня — услада для желудка.

Стоило мне только выйти, как встретилась тётушка Аша, она же неподражаемая госпожа Бет-Шалом.

Крупная женщина, славно справившая пятьдесят лет в прошлую субботу. В смоляно-чёрных волосах нет и намёка на седину, взгляд карих глаз внимателен, сигара в полных пальчиках дымит чем-то сладковатым.

— Доброе утро, дорогуша, — протянула она низким грудным голосом. — Ты ранняя пташка сегодня.

— Работа, — улыбнулась я. — А вы, тётушка Аша? Решили встретить солнце?

— А как же, — хмыкнула она. — Оно же потом заблудится, как мой нерадивый племянник Мойше.

— Если не ошибаюсь, он поступил в академию и имеет превосходные отметки, — невольно улыбнулась я.

Тётушка Аша только пожала плечом.

— Знаешь, дорогуша, отметки отметками, а мозгов они не прибавляют. Он пошёл третьего дня на свидание с девочкой. Ах, какая девочка! Умная, воспитанная, красивая, играет на пианино. С таким капиталом, что я бы сама на ней женилась. И что ты думаешь?

— Что же?

— Этот охламон сказал ей: «Абрахочка, свет мой. Давайте не будем за матерьяльное, скажите лучше, что вы думаете о третьем трактате «Кодзики: Записках древности»?»

Я всё же расхохоталась.

Тётушка Аша посмотрела на меня с немым укором.

— Марджари, я, конечно, тебя сильно уважаю, но разве же это смешно? Мальчик совсем не думает о своём будущем!

— Не переживайте, всё образуется. Он же стремится стать одним из главных жрецов при храме.

Она неопределённо взмахнула рукой, выражая своё отношение к желаниям Мойше и всем богам вместе взятым.

— Ладно, не будем о грустном. Приходи ко мне сегодня вечером. Поужинаем, побеседуем с демонятками. Вчера такие милые забегали — слов нет! Заодно и расскажешь, что за мужчина к тебе вчера пожаловал.

— Коммерческая тайна, — сверкнула я улыбкой.

— Таки замажешь свои циферки чем захочешь, — хмыкнула тётушка Аша. — Но от разговора не открутишься. Или ты забыла, кто я?

— Такое не забудешь, — заверила я и спохватилась: — Ох, прошу прощения, мне надо успеть передать заказ.

— Так вечером… да?

— Да! — крикнула я уже на бегу.

Госпожа Бет-Шалом ещё совсем недавно работала в разведке Тлен-Авива и могла гордиться званием одних из лучших обонятелей. Такие, как она, умеют направлять свою чжу на поиск нужных вещей. И не только вещей, кстати.

Тётушка Аша по запаху определяла золото и фальшивые купюры. Как ей это удавалось — одни боги в курсе.

Разумеется, Алон Ноах не мог пройти мимо такой женщины незамеченным. Будь он бедным поэтом — другое дело. А так… придётся рассказать часть истории.

Шавасаки просыпался.

Открывались лавки и магазинчики. Люди выходили на улицу и принимались за уборку. Кто-то уже вёз по дорожкам небольшие тележки со свежими овощами и фруктами. Рынок в центре города уже открылся, и все спешили, чтобы купить лучшие продукты.

Я люблю Шавасаки в эту пору. Есть что-то чистое и неповторимое. Кажется, что город вторит голосам едва проснувшихся жителей.

Быстро спустившись по изъеденным временем ступеням, я свернула на узкую улочку. Здесь уже погасили бумажные фонари, но казалось, что ночь не желает передавать свои права дню.

Повернув ещё раз, я очутилась в Цветочном переулке. Тут прямо возле домов находились крохотные клумбы, на которых сейчас вовсю цвели розовые и фиолетовые цветы. Они наполняли воздух приятным сладковатым ароматом.

Я прошла мимо лавки ювелира господина Розенцвайга — прекрасного специалиста, который неоднократно спасал меня, подкидывая камни, наполненные волшебной чжу. Они прекрасно подходили для урн как накопители энергии, при помощи которой духи могли прийти в мир живых. И они же давали возможность пробыть здесь духу куда больше, чем в урне без камня.

«Ночная закусочная» господина Исудзу была ещё открыта.

Я подошла к деревянным дверям, положила на них ладонь и невольно улыбнулась. Ну, пусть ваше утро будет добрым, хозяин.

Синие искры пробежали по дверям, и они плавно отъехали в сторону, пропуская меня в помещение.

Внутри было тихо и уютно. «Ночная закусочная» максимум могла вместить десять человек. Практически всё пространство занимал круговая стойка, где рассаживались клиенты. Господин Исудзу выносил блюда лично и ставил перед гостями, традиционно желая приятного аппетита.

Во многих заведениях подобного рода тарелки с заказами выплывали на потоках бытовой чжу, или же выносились помощниками-духами. Но господин Исудзу был мужчиной старой закалки, поэтому предпочитал подавать еду сам.

В этом был свой шарм. Сразу возникали какие-то тепло и уют. Создавалось впечатление, что хозяин закусочной — твой старый друг, который просто решил приготовить что-то вкусненькое.

Здесь можно было забыть о тревогах и суете. В «Ночной закусочной» царила своя атмосфера, крутились завсегдатаи, и тихонько наигрывало радио на кристаллах.

— Да будут мир и достаток в этом доме, — произнесла я традиционную фразу и чуть поклонилась, выражая уважение. — Надеюсь, я ещё успеваю до закрытия?

— Доброе утро, госпожа Шитара, — улыбнулся хозяин заведения, сложив руки на груди. — Для вас я готов немного замедлить время.

— А вы умеете? — с жадным любопытством поинтересовалась я.

Господин Исудзу улыбнулся одними глазами. Слова были не нужны.

Вообще-то, про него и покойную супругу мало известно. Они приехали в Шавасаки из Джапоны несколько лет назад. Поначалу держались особняком, не особо заводя знакомых и друзей, но потом дело пошло на лад. К тому же господин Исудзу оказался великолепным кулинаром, и «Ночная закусочная» обрела популярность среди местных.

Пристроив корзину на стуле, я достала урну и передала мужчине двумя руками.

— Прошу принять.

Господин Исудзу взял её, на мгновение в чёрных глазах промелькнула боль, но тут же исчезла. Он почтительно склонился.

— Благодарю, госпожа Шитара. Я сейчас переведу ваш гонорар.

— Отлично, — кивнула я, устраиваясь в любимом уголке. — А к нему можно лепешки, бабагануш и цукуне?

— Конечно, — отозвался он. — И кофе?

— Огро-о-омную кружку, — рассмеялась я.

Что поделать, кофе у него превосходный. Насколько мне известно, его привозят откуда-то с юга рослые торговцы с кожей цвета ночи. От их караванов всегда идет запах специй и кофейных обжаренных зёрен, а одежды настолько пестры, что рябит в глазах.

Солнце медленно поднималось на небосвод.

Пока мой завтрак готовился, я подперла подбородок кулаком и прикидывала, что делать со свалившимся на голову вчера вечером «счастьем».

Пока ничего толкового не приходило.

Где-то на краю сознания сидел здравый смысл и смотрел на меня с укором. Ему не понравились ни внезапность предложения, ни кандидат в мужья. Однако жадность… в смысле, жажда обеспечить себе будущее и позволить немного больше, чем обычно, его победила. Интуиция же посмотрела на всё это дело и резюмировала: «Будет весело».

Весело — это хорошо. Потому что если человек скучно живёт, то он начинает придумывать всякие пакости и гадости. А оно вам надо?

Звякнул колокольчик, и дверь тихо отъехала в сторону. На пороге показался господин Розенцвайг.

— Счастья и процветания, — дребезжащим голосом пожелал он. — Масуми, я пришёл поздно, но у меня есть чудесные шоколадные чашечки, которые не найти нигде в городе. Ты меня не прогонишь, Масуми. Я это знаю.

Розенцвайгу было под семьдесят. Седые волосы, очки на кончике носа, неизменный клетчатый жилет и пара массивных перстней на левой руке, в которых постоянно собирается чжу.

— Тебя попробуй прогони, Натан, — хмыкнул господин Исудзу, выйдя из кухоньки и ставя передо мной тарелки. — Приятного аппетита, госпожа Шитара.

Я сложила руки лодочкой в благодарственном жесте и улыбнулась.

— О-о-о! Марджари, вы здесь! — обрадовался господин Розенцвайг. — Кажется, моё утро становится намного лучше, чем можно было подумать. Раз вас видеть, милая. Как настроение? Наверно, вся в мыслях о предстоящем мероприятии?

Он уселся рядом, быстро передал хозяину «Ночной закусочной» сумку с лакомством и с любопытством уставился на меня.

Я несколько растерялась и чудом не выронила хаси — деревянные палочки для еды. В Джапоне в ходу именно хаси, а не вилки. В Тлен-Авиве — наоборот. В Шавасаки же каждый выбирает то, что ему по душе. Никого не удивит, если вы будете есть тем, что удобнее, позабыв о культурных различиях двух народов.

Точно так же, как и то, что я сейчас ем лепешки, джапонские куриные котлетки цукуне и тлен-авивскую баклажанную пасту бабагануш. Не верите, что вкусно? Ха, сначала попробуйте!

— Я вас тоже рада видеть, господин Розенцвайг. Но позвольте узнать, о каком мероприятии речь?

На этот раз удивился он.

— Как это? Разве может думать молодая красивая женщина о чем-то другом, кроме этого?

Господин Исудзу в это время вынес чай для ювелира и с интересом посмотрел на меня.

— Хм… Вы выставили на продажу то колье с рубинами и серьги в виде огненных птиц? — предположила я.

Комплект был великолепен, но Розенцвайг по каким-то причинам не хотел его продавать. Я уговаривала, убеждала, торговалась, предлагала ужин с госпожой Бет-Шалом, но старик не сдавался. И если сейчас он все решил продавать, о-о-о!

— Марджари! Я не об украшениях, я о свадьбе! Ваш жених заказал у меня вчера обручальные кольца!

* * *

— В смысле, было заказано за неделю до того, как прийти ко мне? — спросила я, картинно уперев руки в боки.

— А что? Прекрасный срок, — ни капли не смутился Алон. — Золото, рубины и бриллианты. Я бы мог сомневаться ещё касаемо рубинов, но, помня о ваших предпочтениях…

— Вы их наизусть учили?

— Что вы, мне секретарь предоставил прекрасную распечатку. Там всё очень детально изложено. Мои работники очень щепетильны и внимательны.

Я шумно выдохнула, призывая в свидетели всех богов.

Дорогие боги! Если чисто случайно я убью Алона Ноаха, золотого наследника рода Запретных артефакторов, то клянусь прахом моей матушки и чжу в венах, не из злых побуждений, а только ради спокойствия на душе!

Стоило мне вернуться домой, как Алон пожаловал собственной персоной. Да ещё и не один, а в сопровождении двух мужчин в тёмной одежде. Те шустро внесли в коридор массу коробок и свёртков.

— Это подарки, — сверкнул улыбкой вошедший Алон. — Вообще-то их полагается дарить во время ухаживаний, но так как у нас идёт всё по ускоренной программе, я решил привезти всё сразу.

Я мрачно оглядела гору коробок, которая не вмешалась толком в мой несчастный коридорчик.

— Очень мило. Но я жду ответа на свой вопрос.

— Марджари, — терпеливо начал Алон, — ну вы же не первый день живёте. Прекрасно знаете, что на индивидуальный заказ нужно время. И если бы мастер Розенцвайг не был столь опытен и имел куда меньший запас чжу, то всё это заняло бы…

— Ноах.

Алон резко замолчал.

Я произнесла фамилию тоном, которым Чёрные некроманты приветствуют тех, кого собираются отправить к Подземным рекам.

В коридоре тут же стало холодно.

Своих глаз я не видела, но готова поспорить, что из карих они стали бездонно-чёрными. Так всегда, стоит только родовой силе очнуться ото сна.

— Что, Марджари? — спокойно спросил Алон.

Держится отлично, сам далеко не слабый маг. Но при этом уже просчитал и взвесил, чем может обернуться моё недовольство. С некромантами, к тому же ши-хотори, лишний раз стараются не связываться. Мы слишком непредсказуемые ребята.

Но сейчас я точно знала, что имею права требовать ответ.

— Я. Жду. Ответ.

— Что ж… Я знал, что не останусь без жены, — наконец-то ответил он. Несколько раздосадовано, но всё же ответил.

Я приподняла бровь.

— А если бы я отказала?

— Вы были лучшим вариантом, но не единственным.

А-та-та по моему женскому самолюбию. Но всё же честность лучше, чем пляски вокруг да около.

— Спасибо, ответ удовлетворил, — кивнула я.

— Отлично. — Алон протянул мне тонкую папку с бордовой обложкой. — Завтра мы идём к нотариусу, поэтому прошу вас изучить это.

— Что тут? — насторожилась я, но папку взяла.

— Информация обо мне. В конце концов, я — ваш любимый мужчина, за которого вы выходите замуж.

Я открыла папку и просмотрела исписанные листы. Неплохо, даже очень неплохо.

— Здесь точно всё?

— Да. Вплоть до моих предпочтений в оттенках рассвета и шрамов на местах, скрытых одеждой от чужих глаз.

— Нет-нет, никаких мест, скрытых одеждой.

Он искренне изумился:

— Предпочитаете заниматься любовью, не раздеваясь?

— Никакой любви до печати, поставленной на брачном контракте. Я, знаете ли, девушка строгих правил.

Алон оторопел от такого поворота.

А вот цук тебе, золотой наследник, а не все радости жизни!

— То есть, Марджари?

Я невинно захлопала ресницами.

— Я должна удостовериться в серьёзности ваших намерений, прежде чем отдать всё то, что берегу для любимого и единственного.

— И что, таки бережёте?

— Алон, не будьте занудой.

Он чуть нахмурился, откинул светлую чёлку, а потом расхохотался.

— Марджари, вы не представляете, насколько я доволен своим выбором.

— Я за вас рада, — честно ответила. — Люблю, когда людям хорошо.

— Завтра в десять я за вами заеду.

— Отлично, я надену свой лучший наряд.

— Только прошу, не переусердствуйте.

— Постараюсь.

Неожиданно Алон оказался возле меня, практически вжал в стену и прижался к губам, целуя так, что ноги чуть не подкосились.

— Завтра, в десять, — шепнул он.

И исчез через несколько минут, словно никогда и не было.

Некоторое время я стояла и просто пыталась прийти в себя. Нет! Ну, какой нахал! И, главное, как быстро! При этом не сказать, что мне не понравилось. Но, учитывая, специфику нашего договора, целоваться не стоило.

Я недобро прищурилась и уже вскинула руку, чтобы захлопнуть дверь при помощи бытовых чар, как в проём заглянул Бай-дзэ. Он осмотрел гору коробок, перевёл задумчивый взгляд на меня, потом — снова на коробки.

— Даже не спрашивай, — мрачно сказала я. — И нет, погромы не планируются. Я буду хорошей девочкой, обещаю.

Бай-дзэ покачал головой.

— Очень на это надеюсь. Второй этаж только отремонтировали, завтра будем белить первый. Сама понимаешь, разрушения нам ни к чему. Но если всё плохо, и нужна помощь, просто скажи. Я вызову знакомых ёкаев, с которыми мы вечером любим пропустить стаканчик-другой, и они оперативно решат вопрос лишнего ухажёра.

— Лишнего? — переспросила я, решив, что ослышалась.

Бай-дзэ пожал тем, что заменяло ему плечи.

— А, думаешь, ещё пригодится? Тогда, конечно, повременим. Но всё же держи на примете. Ребята всегда готовы помочь.

Я тепло улыбнулась, прижав папку к груди.

— Бай-дзэ, ты — само очарование.

Консьерж засмущался и махнул когтистой лапой, которой запросто мог перешибить позвоночник человека.

— Всегда пожалуйста, прекрасная ши-хотори.

* * *

Я смотрела на себя в зеркало.

Зеркало смотрело на меня.

— Сегодня что-то не очень, детка, — наконец-то цокнуло оно, и по гладкой поверхности пошла рябь. А потом заплясали разноцветные искры, вырисовывая причудливые фигурки.

— Хамишь, парниша, — предупредила я. — Тебя не за этим сюда принесли.

— А зачем? — тут же поинтересовалось зеркало.

Я закатила глаза и сложила руки на груди. Нет, оно, конечно, понятно, что с утра мало кто выглядит как богиня секса и счастья, но… Можно хотя бы об этом говорить как-то помягче?

До сих пор не знаю, кто тогда дёрнул меня зайти в лавку антиквара, отрыть там изрядно поцарапанное зеркало, отвалить кучу денег, потому что «оно миленькое» и утащить в дом.

Потом оказалось, что зеркало под завязку наполнено чжу и имеет собственного духа. Дух представился как Кагами, сообщил, что голоден и сиськи у меня ничего.

Я потеряла дар речи в первый миг. Даже не знала, на что обидеться первым делом: что меня надурили в лавке, что зеркало намерено жрать или что мой роскошный бюст назвали «ничего».

— За делом, — напомнила я. — У нас пара часов, надо неплохо выглядеть перед тем, как явится мой жених.

— Жених — такой себе, — тут же припечатал Кагами. — Вот ни капли не удивлюсь, если не по жен…

— Не удивишься — и то счастье, — перебила я, убирая волосы при помощи повязки. — Так, сейчас у нас макияж. Неброско, но красиво.

— Красиво? Это после вчерашней сливовой настойки с тётушкой Ашей?

— Уймись, чудовище. Ты просто завидуешь, что тебе не досталось.

Кагами насупился, тем самым подтверждая сказанное. Но поить зеркального духа я решусь только тогда, когда буду торчать дома, не собираясь никуда выходить. Всё дело в том, что он умудрился поселиться во всех зеркалах сразу. Поэтому увидеть в отражении вместо себя, например, пурпурного осьминога с десятью глазами и рогами, я как-то не слишком готова.

— Лоб, круги под глазами, правая щека и скула, — буркнул он. — Сюда обращаем внимание в первую очередь.

— Золотце, — улыбнулась я и послала воздушный поцелуй.

Кагами что-то фыркнул, но явно стал благодушнее.

Он умел ловко подчеркивать проблемные местечки, которые я сама не замечала. Поэтому, не теряя времени, принялась устранять недостатки.

Госпожа Бет-Шалом и правда вчера разошлась, наготовив угощений на целую толпу, хотя пришла я одна. А вот, услышав мою историю об Алоне Ноахе, схватилась за сердце и сказала, что ей надо срочно полечиться. Но в одиночку лечиться нельзя. Поэтому мне пришлось помочь.

Алон хотел… не так много. И ещё меньше я рассказала тётушке Аше. Молчать как рыба об лёд не было смысла, ибо бывших разведчиков-обонятелей не бывает, и она не отстала бы, пока не получила информацию.

В укороченной версии дело обстояло так: появился молодой, красивый и обеспеченный мужчина. Сделал предложение. Я подумала и согласилась… сходить к нотариусу, чтобы заключить брачный контракт.

Откуда он взялся?

Понятия не имею, это мужчины то появляются, то исчезают… разве за всеми уследить? Пришёл? Хорошо. Ушёл? Катись под горочку, солнышко.

Не то чтобы тётушка Аша поверила, в то же время особо подловить меня было не на чем. Ноах действительно свалился как снег на голову.

А вот то, что было дальше… Дальше было сказано: «Вы выходите за меня замуж, Марджари. Радуетесь. Потом я умираю. И вы страдаете. Потом радуетесь наследству. Но при этом очень внимательно следите, чтобы радость не перекрывала страдания. Иначе мои родители могут что-то заподозрить».

Хотя, на самом деле, уже после «я умираю» можно было много чего заподозрить. Однако я не стала задавать лишних вопросов. Как ши-хотори, я прекрасно понимала, что Алон Ноах собирается исчезнуть. Как и куда — оглашать не собирается.

При этом заверил меня, что никаких тёмных делишек за ним не водится, и мне никаких обвинений предъявить не смогут. В подтверждение поднял руку, и фамильный перстней вспыхнул зелёным огнем его чар.

Кстати, родители меня тоже интересовали. Пришлось вытрясти, как возможно получение наследство при живых батюшке и матушке. Алон ответил, что тут как раз всё просто. Чтобы простимулировать его остепениться и жениться, отец составил документы так, что Алон Ноах официально получает свою долю, едва вступит в брак.

Быстро закончив утренний марафет, я уложила волнистые черные волосы в ракушку, надела строгое черное платье, туфли на шпильках и прихватила сумочку. Вроде и ничего такого, и в то же время стоит только правильно сесть и закинуть ногу на ногу, как любой мужской взгляд будет устремлён именно в нужном направлении.

— А ничего так, — одобрил Кагами. — Мне нравится. Только ты там с ним не целуйся.

— Мы идём к нотариусу, — напомнила я.

— Вот с нотариусом и не целуйся, — не смутился он.

— И тебе не треснуть, радость моя.

После чего наложила чары защиты на вход в квартиру и выскочила в коридор. Женщина, конечно, должна опаздывать, но не тогда, когда от этого зависит его благосостояние.

— Удачи, Марджари! — донесся голос Бай-дзэ. — Пусть всё пройдет отлично!

Глава 3. Свадьба и немного свекрови

Церемония навевала скуку.

Храм выбрали на окраине Шавасаки неподалёку от границы с Джапоной. Видимо, Алон рассудил, что туда зевакам добираться дольше, чем в центр.

Сочетались браком сразу по тлен-авивской и джапонской традициям. Жрец храма, облачённый в оранжево-белые одежды, зачитал слова клятвы и зажёг ароматические палочки. Мы отпили рисовое вино из хрупких рюмочек-наперстков, после чего со звоном разбили их о пол.

Произнесли клятву вслед за жрецом, обменялись кольцами и целомудренным поцелуем, передающим чжу.

Свечи храма вспыхнули ярче, в воздухе появился аромат цветов и мяты. Значит, где-то наверху покровители законного брака: тлен-авивский бог Ахава и богиня Аи-амай ударили по рукам, решив одобрить наш брак. На самом деле, богатые дары решали много вопросов, поэтому боги, увидев наши старания, решили не строить козней.

Шла завершительная часть обряда. Жрец взывал к богам.

Алон склонился ко мне и шепнул:

— У меня только один вопрос: почему красное?

— А что, надо было белое?

— Почему нет?

— Потому что радость брака немного омрачает знание, что скоро я стану вашей…

Алон шикнул на меня, недвусмысленно намекая заткнуться.

Я очаровательно улыбнулась.

Дело в том, что я действительно выбрала красное платье, строгое и торжественное, ничего лишнего. Правда, вот… согласно свадебным традициям Тлен-Авива, жених надевает чёрное, а невеста — белое. Символ чистоты, невинности и прочее. И я в это не вписывалась совершенно. Можно было, конечно, всё аргументировать традициями Джапонской империи, но… как назло, у них невеста тоже надевала белое, а жених — чёрное.

Однако я, вчера выбирая платье, просто понимала, что наряд цвета невинности и чистоты не к лицу тридцатидвухлетней ши-хотори из рода Чёрных некромантов. Поэтому, взвесив все «за» и «против», решила, что красное не будет оскорблением. Это и цвет богатства, и хорошей жизни, и здоровья. И вообще…

К тому же и правда… Ну, какая вдова в белом? Пусть и вдова через некоторое время? Просто неприлично!

— Обойдите двенадцать кругов возле чаши огня, чтобы очистить свой жизненный путь от бед и горестей! — тем временем провозгласил жрец и повёл нас во внутренний двор храма.

Там цветными камнями были выложены дорожки, что вели к каменной чаше с высеченными на ней символами добра и единения. В самой чаше полыхало белое пламя, на которое невозможно смотреть, не прищурившись.

— Возьмитесь за руки и идите, — велел жрец, останавливаясь у красной черты, ведь дальше могли пройти только молодожёны.

Алон взял мою ладонь в свою.

Неведомо откуда подул ветер, пламя заволновалось, стало ярче.

— И миром, и домом, и светом своим клянусь, что буду верным мужем Марджари Шитаре из рода Чёрных некромантов, — произнёс Ноах, делая шаг вперёд.

— И правдой, и силой, и тьмой своей клянусь, что буду верной женой Алону Ноаху из рода Зпретных артефакторов, — сказала я, следуя за ним.

Вмиг будто стало жарче. Цветные камушки разгорелись ярким светом, будто в каждом была искорка чжу.

Мы медленно направились к чаше.

— Какие планы после торжественной части, дорогой муж? — спросила я, не прекращая улыбаться.

Жрецу лучше бы видеть, что молодая пара рада обряду. Да и боги любят улыбки.

— Как насчёт того, чтобы перекусить в каком-нибудь неплохом местечке? — поинтересовался он светским тоном. — Я до цуков проголодался, отдавая брачные клятвы всем богам.

— Представьте, что было бы, если б я решила сменить фамилию.

— Премного благодарен, что обошлось без этого.

Я еле сдержала ехидную ухмылку. О да, конечно.

Обычно что в Тлен-Авиве, что в Джапоне супруга переходит в род мужа и берет его фамилию, однако… это не железный закон. При желании мужчина может взять фамилию жены и стать частью её рода. Зависит от силы, достатка и решения молодожёнов. А ещё бывают… бывают некроманты. Наша братия предпочитает ничего не менять, чтобы потом не было проблем у входа к Подземным рекам. Наши имена — один из якорей, которые держат в мире живых. Поэтому лучше не баловаться и просто их не трогать.

Но если все некромант или некромантка решают сменить фамилию и войти в другой род, то нужно провести несколько ритуалов. Не то чтобы неприятных, но весьма хлопотных.

— А после, дорогой супруг, после? — попыталась я получить более четкий план действий.

— После… — задумчиво протянул Алон. — А вот что посоветуете, дорогая супруга? Сразу к вам? Или…

— Почему ко мне? — искренне удивилась я. — Может быть, к вам?

— Боюсь, тогда придется знакомиться с моими родителями.

Мы медленно обходили вокруг чаши. Пламя еле слышно потрескивало. Я старалась туда не смотреть. Вот лучше глядеть под ноги. Ну… или на Алона, ибо в этом черном костюме он выглядит очень даже ничего.

Однако упоминание про родителей меня убедило, что соваться в родовое гнездо Ноахов не стоит.

— Разумно. Едем ко мне. Познакомлю с госпожой Бет-Шалом и господином Куригавой.

— Какая насыщенная программа, — пробормотал он.

Однако стоило нам завершить ритуал обхода и выйти из храма, как первым, что я увидела, была роскошная машина на чёрных кристаллах и седовласые мужчина и женщина, в чертах которых угадывалось поразительное сходство с Алоном Ноахом.

— Дорогая, — сказал Алон с каменным выражением лица, — спешу обрадовать: поездка ко мне домой даже не потребовалось. Мои родители нашли нас сами.

Прекрасные свёкр и свекровь в мои планы совершенно не входили. Однако я прекрасно понимала, что рано или поздно с ними пришлось бы познакомиться. И лучше пусть это будет сейчас, чем на условных похоронах их сыночка.

Поэтому приветливо улыбнулась чете Ноах и при этом тихо спросила у Алона:

— И какие же у нас планы?

— Допускается импровизация, — с невозмутимой физиономией сообщил он. — Только, умоляю, всех богов ради, не забывай, что мы тут делаем.

— А что мы делаем?

— Любим друг друга.

Очень хотелось протянуть: «А-а-а-а-а, точно», но я воздержалась. Потому что предстояло серьёзное испытание. И, судя по тому, как на меня смотрели свёкр и свекровь, они были настроены решительно.

…Спустя некоторое время мы сидели в ресторанчике с видом на Химэ-каву. Официант принял заказ и умчался на кухню.

Наконец-то появилась возможность как следует изучить своих оппонентов.

Юдит и Давид Ноах были стройными, элегантно одетыми и весьма симпатичным людьми, чей возраст уже перешагнул шестидесятилетний рубеж. В чертах их лиц было неуловимое сходство, так что не зря говорят: если муж и жена похожи, то и семья будет крепкой.

У Давида глаза были серыми, у Юдит — зелёными. Та-а-к, ясно, в кого уродился Алон.

Старшие Ноахи рассматривали меня из интереса, умело скрывая желание… нет, не поморщиться, но недоумённо вздёрнуть брови.

Супруг же вёл себя так, словно всё шло по плану. Только вот какой дурацкий план у него в голове — это очень большой вопрос. Поэтому мне оставалось улыбаться, делать вид, что я безумно счастлива познакомиться с родственниками и покручивать на пальце широкое обручальное кольцо, усыпанное рубинами. Кольцо было надето на безымянный палец, в то время, как на среднем красовался массивный перстень ши-хотори из рода Чёрных некромантов. Нет, боги упасите, не намёк, конечно, нет! Но, скажем так, очень полезная вещь.

Но тонких пальцах Юдит были золотые кольца. Вроде бы скромные, но наполненные чжу под завязку. Оно и ясно, жена великого артефактора. Надо, кстати, узнать, из какого рода моя свекровь и каков её дар.

У Давида было всего два квадратных массивных перстня. Но этого достаточно — сила он них буквально сбивала с ног.

После того, как принесли заказы, Юдит сказала:

— Решение нашего мальчика было несколько… неожиданным. Мы рассчитывали несколько на иное… имели другие планы.

— Ох, мама, — улыбнулся Алон, демонстративно накрывая мою руку своей, — ты же знаешь, хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах.

Юдит фыркнула кошкой.

— Просто с богами надо заранее договариваться, мой мальчик. А не делать всё спонтанно.

— А кто сказал, что спонтанно? — искренне удивился он.

Давид тем временем задумчиво меня рассматривал. Молча. Не одобрял, но в то же время и не считал неподходящей партией для своего сына. Это было видно по взгляду.

Юдит тем временем взглянула на меня, взяла бокал с белым вином и сделала глоток.

— Значит, вы и есть тот самый воздушный идеал, о котором говорил Алон?

— Да, мама, — ответил за меня Алон.

Я легонько пнула его туфелькой в ногу под столом. Не лезь, мальчик, в женский разговор.

— Ваш сын прекрасно воспитан, госпожа Ноах, — сверкнула я улыбкой. — А ещё знает, что нравится женщинам. Поэтому он всегда на высоте.

Алон закашлялся, сделав вид, что подавился водой. Я ласково похлопала его по спине. Ну да, есть некая двусмысленность в сказанном. Но пусть же подумают, что я с ним по этой… как её… любви, вот!

Давид подпёр кулаком подбородок.

— И давно он… на высоте?

— Постоянно, — заверила я. — Ещё ни разу не было, чтобы…

— …что-то пошло не так, — подсказал Алон. — Папа, ты хочешь спросить, как давно мы знакомы?

— С чего ты взял?

— А с чего бы такие вопросы?

Давид хмыкнул.

Я с интересом переводила взгляд с одного на другого. Да уж, гены явно одни. И, кажется, у Алона серьёзные аргументы для того, чтобы жениться на мне, а не той, кого выбрали родители. В том, что выбрали, я ни капли не сомневалась.

Поэтому не удивилась, когда Юдит спросила:

— А что вы, Марджари, можете дать моему мальчику?

— Развод, — ровно сказала я.

Алон ткнул меня в бок локтем.

— Я имею в виду, всё, что он пожелает.

— Какое удивительное взаимопонимание, — заметил Давид.

— Конечно, папа, — улыбнулся Алон. И на этот раз улыбка была похожа на оскал.

В течение всего обеда велась такая беседа. Когда уже меня это всё начало порядком утомлять, старшие Ноахи сообщили, что им нужно срочно ехать на важную встречу.

Соблюдая правила приличия, мы вышли их проводить. Пока Давид что-то говорил сыну, Юдит, поправляя перчатки, бросила:

— Дорогая, вы очаровательны, но вы мне не нравитесь. И брак с вами я не одобряю.

— Переживу, — заверила я.

Она глянула на меня, чуть нахмурилась. Кажется, рассчитывала несколько на иную реакцию. Надо было рыдать? Или рвать на себе волосы? Так побойтесь всех богов, я отдала столько денег за эту причёску!

— У вас всё равно не получится забеременеть, Марджари, — холодно сообщила Юдит.

После чего направилась к мужу и сыну, решив, что беседа окончена.

* * *

— И-и-и, я выиграл! — радостно объявил Изя.

Я взглянула на доску гомоку и хмыкнула. Временами котяра терял всю совесть и делал вид, что теряет и зрение.

— Исаак, не стоит слов, взгляните ещё раз на своё положение.

— Мардж, зачем быть такой занудной? Ты же женщина, должна быть мягче и мудрее. Могла бы и уступить.

— Третьей ночи, когда вы, Исаак, дрыхли на моей груди, жалоб на мягкость не поступало, — заметила я. — А мудрость на то и мудрость, чтобы в нужный момент промолчать… или не промолчать.

Кот оскоблено фыркнул и повернулся ко мне задом, всячески демонстрируя, что я покусилась на святое. То бишь, его теорию о различиях мужчин и женщин. Разглагольствовать о ней он мог ровно до того момента, как получал тапком и пинка под зад. После этого Изя страшно страдал и так же страдальчески выпрашивал еду у тётушки Аши. Однако через время понимал, что пора возвращаться домой и являлся с независимым видом.

— Кстати, где муж? — поинтересовался он.

Я откинулась на спинку кресла, наблюдая за тем, как полированные камешки-фишки гомоку сами укладываются в коробку с резьбой.

— Умотал по делам. Поцеловал в щеку и велел не скучать, после чего я его не видела.

Оно действительно так и было.

После того, как мы проводили родителей Алона, ему самому кто-то позвонил. Говорили не очень долго. Муж резко стал хмурым, довёз меня домой, извинился за знакомство с батюшкой и матушкой и сказал, что приедет через несколько дней.

Поэтому никаких вопросов задать не вышло. Хотя, в общем-то, очень даже хотелось. Не то чтобы после слов Юдит Ноах я не буду спать, но… любопытно же. В связи с тем, что у меня никаких проблем со здоровьем нет, утверждение «ты не забеременеешь», было несколько загадочным.

У Алона что-то не так? Или есть, не приведи боги, какое-то проклятие рода, которое не даст зачать наследника?

Узнать ответы я бы не отказалась. Всё же это были весьма пикантные детали.

Жизнь тем временем текла своим чередом. Завтра утром должен прийти клиент. Ещё сделать где-то две урны и можно подумать об отпуске.

— Изенька, что ты думаешь о поездке на море? — поинтересовалась я.

— А конкретнее? — уточнил он, выхаживая по столику, где мы играли в гомоку.

— Ну, можно отправиться в Джапону, на побережье. Отдохнем, полежим на песочке, покупаемся в море…

— Мокро, — коротко резюмировал Изя.

— Конечно, мокро. Это же море. А потом пойдем кушать морепродукты. И пить вино. Как тебе?

Море Изе совершенно не нравилось. Но вот морепродукты этот цук любил просто до безобразия.

— Ну… Мардж, надо подумать. Понимаешь, это очень сложный вопрос. Тут так просто ничего не получится.

Я с трудом сдержала смех. На языке Изи это означало: «Я согласен, но я ещё поломаюсь». Ладно, какой кот завёлся, такого мне и кормить. Тут уж ничего не поделать.

В окно неожиданно постучали.

Всё бы ничего, но у меня второй этаж.

Там, конечно, рядом есть дерево, ветви которого в сильный ветер тарабанят в стекло, но… оно достаточно далеко.

Нахмурившись, я медленно встала из кресла.

Изя поднял хвост трубой и начал красться к окну. Я заметила, как глаза кота полыхнули алым.

Внутренний голос нашёптывал, что переживать нечего. Хотя бы потому, что наш дом находится под охраной Бай-дзэ, который мало того, что не пустит абы кого внутрь, так ещё и умело держит защитные чары. Однако интуиция… Она давала понять, что не стоит расслабляться.

Покрутив на пальце перстень ши-хотори и ощутив жар вспыхнувшей силы, я бесшумно последовала за Изей.

Выглянула на улицу: ночь, тишина, бумажные фонари, горящие тёплым жёлтым светом. Никого…

Кот мягко вскочил на подоконник.

— Что-то чувствуешь? — шепнула я.

— Нет, — мрачно ответил он.

Мы затаились. Некоторое время мы так и стояли у окна в надежде что-то увидеть. Но всё было спокойно.

— Мардж, — позвал Изя, — у нас же уже началась Неделя Духов?

— Нет, — покачала я головой, — толькочерез три дня.

Неделя Духов — это дни и ночи, когда в мир живых опускаются духи и с Облачных Островов, и поднимаются из Подземных Рек. И тогда на улицах творится настоящий беспредел.

А всему виной то, что давным-давно боги земли и неба сильно повздорили. И никак не могли помириться аж целых семь дней. Тогда все духи и люди собрались и устроили величайший праздник на земле, чтобы боги позабыли о своей тяжбе и пришли веселиться. В легенде говорится, что боги не разочаровали и явились. Поэтому с тех пор осенью, между месяцем тигра и месяцем саламандры, есть неделя безудержного веселья.

Духи шныряют промеж людей, принимают человеческий облик и всячески шалят. Именно в эту неделю проводят разные ритуалы, а некроманты совершают Перерождение. А ещё принято везде зажигать свечи, пить вино и цилинь, загадывать желания и совершать самые безумные поступки в жизни.

Я постучала пальцами по подоконнику. Кажется, со своей свадьбой я учудила и без Недели Духов.

— То-то я и смотрю, то-то я и смотрю, — пробормотал Изя со вздохом. — Чует моё сердце, будет весело.

— А почему загробным тоном?

— Потому что к нам сейчас постучат.

Я открыла было рот, чтобы уточнить, с чего он это взял, как в дверь действительно раздался стук.

Мы с Изей переглянулись.

Гостей не ждали. Правда, тот же Бай-дзэ мог прийти без зова. Работа у него такая.

На всякий случай сотворив круговым жестом обережное заклятие, я подошла к двери. Управляемый чжу ключ сам бесшумно провернулся в замке.

Дверь тихо открылась.

Я уже было приготовилась кого-то увидеть или в крайнем случае обороняться, но… в коридоре было пусто.

Я нахмурилась. Что за цуки веселятся?

— Стой, — прошипел Изя и первым выскочил из квартиры.

Ничего не оставалось, как только посмотреть, куда он рванул. Кот тщательно обнюхал стены и пол, чхнул пару раз, фыркнул и помчался по коридору в даль.

Я прислонилась к наличнику и сложила руки на груди. Стоит дождаться Изю, потом пойду сама посмотрю. Должно же быть какое-то объяснение.

Обручальное кольцо на безымянном пальце тем временем подмигнуло рубиновым огоньком.

— Не имела ши-хотори хлопот — решила выйти замуж, — пробормотала я.

Кажется, это было не слишком удачной идеей, но делать шаг назад уже поздновато. Пообещала быть его вдовой — будь!

Время шло, но Изя не возвращался.

Решив, что стоит всё разведать самой, я закрыла дверь на замок и быстро спустилась по ступенькам. На месте Бай-дзэ никого не было, только горел оранжевый фонарь, да зависли в воздухе полыхающие символы. Так-так, неплохо, чужой сюда не сунется. Но сам Бай-дзэ на ночном обходе.

— Изя, — позвала я, — Изенька.

Кот не отозвался. Вот зараза хвостатая!

Я вышла на улицу. Ночная прохлада тут же пробрала — зря я не взяла накидку.

Справа что-то прошуршало. Я быстро повернула голову, но ничего не увидела. Кажется, это всего лишь шорох опавших листьев.

Я облегчённо выдохнула. И тут же насторожилась: если листья шуршат, значит кто-то по ним ходит. Только вот там, где падает свет фонарей, точно никого нет, а в тёмных местах…

— Кто здесь? — спросила я.

Собственный голос показался каким-то хриплым и чужим. Меня не так просто напугать, но сейчас хотелось оказаться как можно дальше отсюда.

Ответа не последовало.

Можно обойти двор, но чувство самосохранения было решительно против. Увы, не быть мне героиней приключенческого романа из-под пера прекрасного писателя Арнаутавы-сан, который в Джапоне сейчас имеет огромную популярность. Я слишком расчетлива и осторожна, чтобы соваться куда-то без проверки.

Поэтому я вернулась в дом, решив подождать Бай-дзэ на его месте. Вот сообщить о предчувствиях — это совсем другое дело. Как раз отлично, тут даже есть второй стульчик, чтобы посидеть.

Устроившись на нём, я оперлась спиной о стену.

В уголке Бай-дзэ всегда тепло и уютно. Горят маленькие свечи, светит этот оранжевый фонарь, зажжены ароматические палочки. Вот стопочкой лежат свитки — читает всякое и самообразовывается. Возле свитков — очки. При этом несколько пар. Всё же у Бай-дзэ не два глаза, а куда больше. Правда, когда он на все цепляет очки — можно получить инфаркт. Я в первый раз, когда увидела, чуть не грохнулась в обморок. Именно тогда тётушка Аша уволокла меня к себе и «познакомила» со своей настойкой.

Дверь внезапно громко хлопнула.

Я вздрогнула и завертела головой. Нет никого. Задремала, что ли? Уф, нельзя так. Наверное, хватит заниматься ерундой, надо идти к себе.

Именно в этот момент вошёл Бай-дзэ. Увидев меня, он неслабо удивился.

— Марджари? Что случилось?

— Кажется, Неделя Духов начинается раньше, — ответила я и коротко обрисовала случившееся.

Бай-дзэ почесал когтями за ухом. Услышанное его явно не радовало. Загадки он любил ещё меньше, чем незваных гостей.

— Хорошо, я сейчас пробужу всех хранителей дома. Ещё раз посмотрим.

— Спасибо, — улыбнулась я.

И, может быть, такие меры предосторожности были излишни, но Бай-дзэ прекрасно знал: действовать надо при первом же подозрительном знаке. Иначе потом может быть поздно.

Тётушка Аша рассказывала, что в этом доме ещё во времена её молодости поселился злобный призрак и попортил немало крови местным. Вытравливать мерзкую тварь пришлось всем жильцам сразу. Так что лучше быть начеку.

Дело в том, что не только люди хотят жить в милых и уютных местечках. Демоны и оборотни тоже не против занять квартирку получше, предварительно вытурив оттуда хозяина. Поэтому хочешь или нет, а надо быть осторожным.

Я поднялась на свой этаж и протянула руку к замку. И… замерла.

Дверь была открыта.

Вдоль позвоночника словно хлынула ледяная вода.

Так. Можно вернуться и позвать Бай-дзэ. А можно…

Я быстро начертила на двери символ, который тут же полыхнул алым огнём. Прямо из стен вышли дымоподобные хранители. Они тут же обвили мои руки и туловище. Вмиг стало жарко, словно огненный дракон с вершины священной горы Хи-ямы вдохнул меня своё небесное пламя.

Я ступила внутрь, готовая встретиться с незваным гостем.

Гость стоял в нескольких шагах от меня. В темноте сложно было рассмотреть его лицо. Было только ясно, что кожа светится будто изнутри, а глаза сияют синевой бесконечной бездны.

— Кто вы? И что тут делаете? — хрипло спросила я, поднимая руки.

Алая дымка стала гуще и плотнее, ослепительные искры заплясали спиралями от моих локтей до кончиков пальцев.

Незнакомец молча двинулся ко мне.

Глава 4. Два ночных гостя

— Слово Крови Мэйдо, — хрипло произнёс он.

Вскинул руки, с которых тут же сорвалось фиолетовое пламя, мгновенно сплетаясь изогнутым водным драконом. А потом рвано выдохнул, слабо застонал и вдруг рухнул как подкошенный.

Я невольно сделала шаг назад.

Мэйдо. Слово Крови Мэйдо. Сестричка, во что ты, дорогая, вляпалась?

Быстро включив свет, я кинулась к лежавшему у моих ног человеку. Им оказалсямолодой парень, едва переступил порог двадцатилетия.

Кожа как фарфор, золотисто-русые волосы, тонкие черты лица. Хорош до безобразия и бледен до отчаяния. Что бы он там раньше не сделал, сейчас ему было плохо.

В коридор протиснулся Изя и вопросительно фыркнул. Поняв, что меня больше интересует пульс парня, кот шустро протиснулся и обозрел открывшуюся картину.

— Мардж, я всё понимаю…

— Что понимаешь?

— Задница у тебя роскошная, но встречать ею гостей — это как-то не слишком хорошо.

— Если гость не званый, то и встреча в самый раз.

Изя снова фыркнул. Ему совершенно не нравилось, что я не прониклась важностью момента. Но так как гостей всё равно не было, бессознательный парень — вот тут, прямо на полу, мне было не до кота.

Тем не менее, бросив взгляд через плечо, я шевельнула пальцами, и дверь тут же захлопнулась. Нечего заглядывать любопытным.

К тому же тут… щекотливое дельце. Слово Крови… да ещё и сестрице Мэйдо… Так бы не поверила, но фиолетовый дракон — это создание из её чжу. Поэтому сомнений быть не может. Если парня отправили с этой печатью прямо ко мне в Шавасаки, то для этого есть серьёзные основания.

Так… Он дышит. Уже хорошо. Просто сильно магически истощён. К тому же львиная доля сил идёт на удерживание плетёной из чар личины, которая скрывает его настоящий облик.

Я прикоснулась к щеке парня. Подушечки пальцев тут же чуть кольнуло. Чары хорошие. Тот, кто плёл их, прекрасно знает своё дело.

— Что ж… — тихо произнесла я. — Раз Мэйдо этого хочет, значит, так тому и быть.

Изя покосился на меня.

— Слушай, ты уже коллекционируешь бездыханных юношей?

— Отстань, — отмахнулась я.

А потом ловко подхватила парня и потащила в гостиную. Первым делом надо уложить на диван. Стянуть верхнюю одежду и обувь. А там можно заварить цилинь и выудить из шкафчика чжу-накопитель.

Я пошла на кухню, Изя помчался за мной.

— Ты мне объяснишь, что происходит? — потребовал он. — Между прочим, ты замужняя женщина!

— Ты так беспокоишься о моей аморальном, тьфу, моральном облике?

— Мардж!

Я наполнила огненные кристаллы чжу и поставила чайник. Потом сложила руки на груди и посмотрела в окно. Там уже давно царила ночь, тьму которой не мог разогнать даже свет бумажных фонарей.

— Мы познакомились с сестрой Мэйдо, когда мне было шестнадцать, — произнесла я, не глядя на Изю. — Это было так давно, что порой кажется не реальными событиями, а каким-то сумасшедшим вымыслом.

Мэйдо родилась в Джапоне. С юных лет её отдали в храм бога-тени Кагеноками. Его последователи и последовательницы отрекаются от соблазнов мирской жизни, но вместо этого получают силу. А ещё могут вмешиваться в дела обычных людей, отдавая кому-то своё покровительство. Кагеноками — бог-плут, бог-насмешник. Он умело закрывает янтарные глаза теневыми руками и улыбается. Улыбается так, что можно сойти с ума. Он следит за тем, что происходит в мире людей. И больше всего ему нравится наблюдать за Шавасаки, потому что здесь никогда не бывает скучно.

Чайник закипел, я сняла его с кристаллов и опустила на подставку. Потом достала сушёный цилинь, вдохнула аромат — голова немного закружилась.

— Мэйдо в своё время вытянула меня из одной сомнительной авантюры. Я и одна мой любовь из прошлого… в общем, мы решили вызвать тех, кому лучше спать. Спать вечным сном.

Я насыпала пару щепоток в пиалу, разрисованную лепестками сакуры, и потом залила кипятком.

— Она притянула меня в храм Кагеноками. И уложила на алтаре возле ног божества. А потом всю ночь простояла на каменном полу, уговаривая своего бога, подарить неразумной девчонке жизнь.

— А… — Изя резко умолк.

— Он не выжил, — резче, чем следовало, ответила я.

Потом взяла кружку и понесла в комнату.

— И теперь, Исаак, я — вечная должница сестры Мэйдо, — бросила на ходу. — Если есть её печать, то надо помочь.

Слово Крови — это клятва, которую я дала ей, едва пришла в себя на жёстком алтарном камне. Потому что только некроманты знают: каково это быть у Подземных рек и вернуться назад. Ощутить ледяное дыхание смерти и её костлявые пальцы, сжавшиеся у тебя на горле. И снова оказаться в теплом мире живых, которому можно простить всё на свете, лишь бы никогда отсюда не уходить.

Я опустилась на подушку на полу, находившуюся возле дивана. Поставила пиалу с цилинем на столик рядом и ещё раз внимательно посмотрела на лежавшего парня.

Что же с тобой произошло, мальчик? Откуда Мэйдо вытащила тебя?

Чёрные длинные ресницы дрогнули. Веки медленно приподнялись. Через миг на меня смотрели удивительно чистые голубые глаза. Только вот не смотрит так неопытный мальчишка, который прожил всего два десятка лет.

— Да будет мир и покой в вашем доме, — хрипло произнёс он.

— Да останутся за порогом демоны, которые за вами следовали, — в тон ответила я, помогла ему приподняться и поднесла к губам пиалу с цилинем. — Осторожно, очень горячо.

Ну, может, не очень, но есть кто сразу пытается отхлебнуть треть пиалы, а потом с воплями носится по комнате. Оно мне надо? Хватит на сегодня незапланированных приключений.

Он не спорил, приподнялся, даже успел благодарно кивнуть. От меня не укрылось, что даже в таком плачевном состоянии парень держит марку. Сложно объяснить словами, такое просто чувствуешь. Не простого рода, что ли?

Всё может быть. Мэйдо может встретить… разных людей. К Кагеноками приходят бедняки, и приходят уважаемые господа. Рано или поздно кто-то да разочаруется в свете и придёт искать спасения в тени.

— Спасибо, — выдохнул парень, откидываясь на подушку. — И простите, что так вошёл.

— Сюда обычно попадают через центральный вход, — подсказала я. — Не думали воспользоваться?

— Тогда все бы знали, что я здесь, госпожа Шитара, — заметил он.

— Представьтесь, — потребовала я.

— Простите, Тэ из рода Мин.

Если б я не сидела, то хлопнулась в обморок. И было от чего обалдеть. Мин… подождите, это же снежные целители, которые прибыли с севера и поселились в Джапоне. Закрытый род, куда не пускают чужаков. И при этом не особо горят желанием отдавать своих женщин в другие рода и кланы. Но всё же… такое случается. Первая супруга Императора-Солнце была именно из рода Мин. Сказочно красивая женщина, которая неизвестно по каким причинам согласившаяся выйти замуж за императора.

Мысли бежали с невероятной скоростью. Целитель из рода Мин? Кого ты исцелил, мальчик, что Мэйдо своей сильной рукой запустила тебя прямо ко мне? Или, наоборот, отправил к Подземным рекам? В руках целителей огромная сила, и спорить с ней не решается никто.

Возможно, я ошибаюсь, и дело совсем в другом, но…

— Не смотрите на меня так, я не нарушал законов, — тихо рассмеялся Тэ, и от этого смеха у меня почему-то пробежали мурашки по спине.

Голубые глаза вдруг потемнели. Казалось, что в них пляшет и хохочет сама бездна, о которой рассказывают сказки детям.

— Но ведь причина есть? — с нажимом спросила я.

Он пару секунд раздумывал, потом кивнул.

— К сожаленью, есть. Мне надо побыть подальше от родного края.

Я сложила руки на груди.

— Вас будут искать?

— Непременно.

— Желать причинить вред?

— Маловероятно.

— Стараться запугать?

— Разумеется.

И хоть бы капелька смущения и какого-либо раскаяния, что ввалился в дом приличной женщины в такой поздний час. Кажется, мальчик немножко золотой и не привык, что с ним спорят. Ничего, не страшно. На моей территории живут только по правилам Марджари Шитары. Или это принимается, или несогласный может катиться ко всем цукам.

— Мне нужно семь дней, — вдруг произнес Тэ тихо, без намека на гонор. — Всего семь дней. Когда всё закончится, я уйду и больше никогда вас не потревожу.

Я покосилась на парня. Говорит искренне, не приукрашивает.

Только вот часто всё зависит не только от наших желаний.

Я поднялась.

— Вы голодны?

Тэ замотал головой. В правом ухе серебряным огоньком блеснула серьга-гвоздик в виде иероглифа.

— Нет, благодарю. Но спать хочется ужасно.

Я кивнула.

— Хорошо, ванна по коридору налево. Помочь дойти?

Тэ упрямо замотал головой. Я сдержала ухмылку, взяла пиалу и отнесла. Следом раздались тихие ругательства. Гость явно пытался самостоятельно добраться до ванной. С одной стороны, стоило помочь. С другой… сказал сам, значит сам.

Правда, принятое решение не помешало мне тайком понаблюдать за Тэ. И, только убедившись, что всё в порядке, и он благополучно попал в ванную, я вернулась в гостиную. Так как комнаты у меня всего две (кабинет не в счет), я быстро постелила Тэ в гостиной. И даже положила чистый новый халат — подарок господина Куригавы на день рождения. Мне он был великоват, а вот Тэ в самый раз.

Когда гость, поблагодарив меня за всё, устроился на диване и заснул, я вышла на кухню. Поставила чайник, зажгла свечи и села за стол. Было о чём подумать. Тэ от меня никуда не денется. И всё равно расскажет то, что мне нужно. Но при этом важно ещё связаться с Мэйдо. Она скажет то, что может скрыть Тэ.

Я запустила пальцы в волосы и потёрла виски.

Изя вскочил на тумбочку у стола, внимательно посмотрел на меня.

— Не ломай голову, Мардж, она у тебя одна. Кагеноками абы кому не даст своё покровительство.

— Это меня и пугает, — задумчиво протянула я. — Мэйдо тоже не связалась не пойми с кем. Значит, мальчик что-то знает.

— Он не такой уж мальчик.

— Не девочка, — отрезала я.

Изя издал непонятный звук, походивший на нечто среднее между смехом и бульканьем.

Я встала, сняла чайник с кристаллов и налила себе кофе. Чёрный, безумно горячий и горький как яд. А потом добавила настойку на молоке подземного цука. Уж если настраиваться на ментальный прорыв, то по полной программе.

Изя деликатно фыркнул:

— Мардж, ты уверена, что стоит именно так?

Я взяла в руку чашку, вдохнула аромат. По телу пробежала волна бодрости.

— Cтоит. В моём доме находится член рода Мин. И очень не хочется, чтобы завтра тут появился кто-то из его родичей.

* * *

Две недели назад

Жёлтый свет трепетал живым пламенем, растворяя густую тьму джапонской ночи. На улице было сыро и ветрено. Бумажный фонарь в переулке Оцу был изрядно изорван. Сгорбленное существо с бледной в прозелень кожей длинным языком слизывало горячее масло. Ноги существа с большими крючковатыми когтями стояли на разноцветной плитке, которой была выложена садовая дорожка. В нескольких шагах от него лежало изувеченное тело молодого мужчины.

Откуда-то справа раздалось шипение. Существо резко вскинуло голову. В бездонно-чёрных глазах отразилась полная луна. Ноздри затрепетали, втягивая ночной воздух.

Я сделал ещё один шаг, бесшумно ступая по крыше и неотрывно наблюдая за ним. Всё тело застыло в напряжении. Рукоять катаны, казалось, раскалилась до ужаса. Ещё мгновение, только мгновение — мне хватит. Только подойди чуть поближе, всего на несколько шажочков твоих отвратительных лап.

Существо встрепенулось, резко обернулось. Подняло голову и издало мерзкий звук.

Тут же донесся громогласный рев, и чёрная уродливая тень метнулась к фонарю.

Я спрыгнул с крыши прямо на демона и вонзил катану в мохнатую холку. Демон снова взревел и замотал головой, пытаясь меня скинуть.

Я тут же пустил через рукоять поток собственной чжу, чёрной и вязкой, словно воды Подземных рек. Чжу попадала в кровь и неслась прямо к сердцу демона.

Чудовищные когти чуть не оторвали мне ногу, но я ловко увернулся, заработав лишь глубокую царапину. Нельзя впускать катану, пока тварь не издохнет.

Снизу донесся воинственный визг, и демона пошатнуло.

Один, два, три… Ну же, давай, останавливайся!

Демон издал булькающий звук и рухнул как подкошенный. Я чудом успел закрыть голову, чтобы, слетев на вымощенную плиткой дорогу, не приложиться головой о ближайший каменный столб.

Приземление вышло далёким от мягкого, но об этом потом. Я поднялся на ноги, метнулся к демону. Его алые глаза уже закатились, звериная морда исказилась. Вскинуть руку, быстро начертить прямо в воздухе нужный знак. Во тьме вспыхнули три прямые черты, одна косая и зигзаг, тут же сливаясь в нужный иероглиф и впечатываясь прямо в тело демона.

Потом быстро подскочить к бездыханному телу и вытащить катану. Вкусившее крови лезвие тускло блеснуло при свете фонаре. Я быстро вытер кровь о шерсть демона. Надо уходить.

Мельком глянул на жертву. Чуть поджал губы, жалея, что не успел спасти. Мы пришли слишком поздно.

— Абура! — позвал куда грубее, чем следовало.

— Иду-иду, — донесся голос любителя поедать масло из уличных ламп. — Не надо нервничать, я уже тут. Вот ви…

Со стороны соседнего дома донеслись взволнованные голоса. Я ухватил Абуру за шиворот и взмыл в воздух. Тот только невразумительно пискнул, но тут же заткнулся.

Сначала на крышу, потом — на спуск в темпе и на улочку рядом. И быстро… очень быстро через площадь к спящему району на окраине столицы.

Смотреть на то, как вбегают люди с факелами и фонарями, как отыщут мертвого мужчину, который приходится кому-то сыном или братом, мне не хотелось. Человеческое горе — это всегда больно. Даже тогда, когда оно скрылось с твоих глаз.

Абура следовал за мной, не издавая ни звука. То ли таким образом выказывал почтение погибшему сородичу, то ли просто старался не бесить меня.

Возле дома было темно и тихо. Район спал.

Я скользнул во внутренний дворик, Абура последовал за мной. По звуку зацокавших по дорожкам когтей стало ясно, что он тут же метнулся в сад к фонарям. Домашние духи закружились надо мной сиреневыми огоньками.

— Всё в порядке, — шепнул я и коснулся воздуха возле них, передавая тепло и нежность. — Мы в порядке.

Духи засветились ярче. Готов поклясться: умей они мурчать — уже бы тарахтели как котята.

Из сада донеслось чавканье.

Направляясь к дому, я бросил взгляд на Абуру, что с упоением поглощающал масло. О Трёхликий, кто бы сказал, что я свяжусь с Абура-акаго — духом-демоном, который живёт за счет того, что ест масло из уличных фонарей? Ничто иное его в принципе не привлекает. Кроме, пожалуй… ненависти к тварям, которые убивают ради своего развлечения. И Абуре плевать: люди это или демоны. На каждого можно найти управу. Поэтому он мне и помогает, играя роль приманки.

Я вошёл в дом, первым делом скинул грязные вещи и отправился в душ. Холодные струи взбодрили, хотя вряд ли сегодня удастся уснуть. Каждый раз, выходя на охоту, я отдаю свой сон Кагеноками — богу-тени, который покрывает все мои дела, о которых не должно знать общество.

— Акихито, — позвал Абура с кухни. — Я сделал чай.

Я криво усмехнулся. Сначала ты начинаешь работать с прожорливым духом, а потом он, как порядочная жена, зовёт тебя пить чай.

— Я слышу все твои мысли, — заявил он, когда я опустился на подушку перед низким столиком. — Можешь на мне жениться, если ни одна приличная госпожа не захочет сказать тебе «да».

— Во-первых, ты больно страшен, найду себе посимпатичнее, — заметил я. — Во-вторых, ты не умеешь читать мысли.

— У тебя на лице всё написано.

— Проведём вечер в спорах?

Абура открыла было что-то ответить, но тут в дверь раздался стук.

Я нахмурился.

Никого в гости не ждал. Не люблю ночные посиделки. К тому же после охоты на демонов хочется покоя, сладкого чая и отоспаться. Можно даже послушать бубнёж Абуры, цук с ним. Но вот незваные гости.

Я одним движением поднялся. Шевельнул пальцами, в руки тут же оказалась катана, откликнувшаяся на призыв. Всегда нужно быть готовым к любой ситуации. Уже не раз бывало, что за мной увязывался какой-то жаждущий крови дух, решив, что, зарубив одного демона, я могу сразу же зарубить и другого.

Духам приходилось очень доходчиво объяснять, что бесплатной столовой не будет. Кто-то понимал сразу, кто-то — отправлялся следом за демоном к Подземным Рекам.

Абура вытянул шею и принюхался. В чёрных глазах мелькнуло хищное выражение.

— Ч-ч-человек… — еле слышно прошипел он.

Вот как. Ну… что ж. С человеком мы как-то разберемся. Вдруг у него беда или… срочное дело? Тут можно и выслушать. Хотя бы попытаться.

Я тихо двинулся к двери.

Интуиция подсказывала, что особо опасаться нечего. И в то же время не исчезало странное скребущее душу ощущение: добром этот визит не кончится.

Стоило мне только оказаться у двери, как за спиной что-то щелкнуло, и в воздухе появился запах озона. Я резко обернулся, сжимая катану.

Передо мной, всего в нескольких шагах, оказалась фигура в черно-фиолетовом плаще. Капюшон скрывал лицо. Единственное, что оставалось на виду — это массивный медальон из жёлтого металла. Круглый, но при этом с квадратным отверстием посредине. От медальона исходило мягкое сияние.

Я замер.

Не стоило быть самым умным в окрестностях великой Хи-ямы, чтобы не догадаться, чей посланец оказался в моём доме. Я уважительно склонился, искренне озадаченный таким явлением.

— Приветствую посланца Императора-Солнца в моей скромной обители. Да продлятся его дни, и не коснется тьма головы его, — произнес я традиционные слова.

Посланец плавно выставил вперед ладонь, давая знак, чтобы я помолчал. Потом едва заметно кивнул, словно отвечая, но при этом так не проронив ни слова.

Вот как. Молчание — верный знак, что наша беседа должна остаться тайной.

Я снова склонился. А потом дал знак посланнику следовать за мной.

Кабинет встретил нас безмолвием защитных амулетов и густой чернотой. Поговаривают, именно она — часть истинной ночи, которая была в мире до того, как родилась светлая богиня Аматэрасу.

Кристаллы под потолком тут же засияли, наполняя комнату мягким серебристым светом. Посланник, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло у стола. Сунул руку под одежду и достал свиток с золотой печатью. Я успел заметить, что пальцы посланника длинные и худые, а ногти длиннее, чем принято носить у обычных граждан. Аристократ… Мода жестока и беспощадна. Высшие мира сего склоняют перед ней головы порой сильнее простолюдинов.

Я сел напротив.

Свиток тем временем завис в воздухе.

— Господин Накаяма, — сказал он настолько низким голосом, что можно было разобрать нечеловеческие шипящие нотки.

Так-так, Абура ошибся? Или передо мной полукровка?

— …вы — мастер своего дела, — тем временем продолжил он. — Поэтому я здесь.

Я молча слушал, зная, что мои слова будут излишни. Такие люди не задают вопросов — они ставят перед фактом. Просто потому что им это нужно, а ты, лояльный и хороший подданный, не будешь пытаться что-то оспорить. Учитывая специфику моей работы…

Для всех Акихито Накаяма — частный детектив, который живёт на окраине джапонской столицы и не отказывается даже от самых странных дел. Только избранным известно, что кроме расследований, я занимаюсь ещё кое-чем. Это…

— Найдите его, — резко сказал посланник.

Свиток метнулся ко мне, на мгновение всё затопил золотой свет, не давая смотреть на что-то другое. Стоило только прочесть слово, как изящно написанный иероглиф тут же осыпался черной пылью на пол.

Отправился на север…

пропал…

сын…

покушение…

стёрты следы…

угроза жизни…

Информации было ничтожно мало, но голова, казалось, могла разорваться от тысячи голосов, которыми проговаривалось послание прямо в моих мыслях.

— Найдите его, господин Накаяма, — повторил посланник. — Мы знаем, что вы можете это сделать.

Свиток резко схлопнулся. Мои виски пронзило болью, перед глазами полыхнуло белое пламя.

Я рухнул на колени, закрывая лицо руками, едва сдерживая стон. Тело онемело.

Рядом что-то прошуршало, потом громко хлопнула дверь. Мир замер, время превратилось в ничто. Все посланники Императора-Солнца умеют превращать людей в восковые фигуры.

Сознание плыло, мысли не хотели собираться в кучу.

Не знаю, сколько я так простоял. Может быть, пять минут, может — половину ночи.

— Акихито! — раздался вопль Абуры и громыхание в дверь. — Акихито, трижды ты укушенный цуком, мерзавец! Не молчи!

Я закашлялся, сваливаясь на бок. Мышцы медленно отпускало, возможность двигаться постепенно возвращалась.

Дверь под напором Абуры распахнулась, и он на скорости влетел в кабинет. Споткнулся об меня и с матерными воплями рухнул сверху. Я вовремя откатился в сторону.

— Под ноги надо смотреть, — буркнул, принимая сидячее положение.

— Во что мы опять влипли? — потребовал ответа Абуры, пропустив мимо ушей мои слова.

Я мрачно посмотрел на него, потом перевёл взгляд на стол. Там стоял чёрно-фиолетовый мешочек, и даже через ткань было заметно сияние под завязку наполненных чжу монет. Круглых монет с квадратным отверстием.

Император-Солнце всегда платит за работу. И теперь только один путь — выполнить её. Отказ не принимается.

Глава 5. Храм бога-тени и утренние новости

Утро было томным.

Я сидела у окна и наслаждалась видом осенней улицы. Мне подали кофе и газету. И…

По факту всё так и было, только опустим тот момент, что у меня нещадно болела голова, поэтому кроме того, что сидеть и пялиться прямо перед собой ничего не получалось.

Кофе я сделала сама, обжёгшись и трижды выматерив всех, кто только пришёл на ум. А газету притащил в зубах Изя, бессовестно прокомпостировав зубами в самых интересных местах. Например, на последней странице, где обычно публиковали фотографии красивейших юношей и девушек Шавасаки. Читатели их внимательно изучали и голосовали, после чего в конце года выбирались Госпожа и Господин Шавасаки. Я бы с удовольствием посмотрела на красавиц и красавцев со всех сторон, но Изя… гад.

Девушки меня могли интересовать чисто с эстетической точки зрения, а вот молодые люди…

Изя запрыгнул на стол, пошевелил усами и деловито направился ко мне.

— Страница восемь, тебе туда, — сообщил он.

Я хмуро глянула на кота. Вчерашняя попытка связаться с сестрой Мэйдо бесславно провалилась. Временами бывает, когда адресат попросту не может принять ваш призыв, вся ментальная связь летит к цукам под хвост. В результате вы имеете головную боль, отвратительный привкус во рту и желание убивать.

Я перелистнула газету на озвученную страницу. Спорить с Изей не было никакого желания. Заголовок в центре заставил меня поперхнуться кофе.

«Погиб Алон Ноах у подножия Хи-ямы при загадочных обстоятельствах».

Я закашлялась, а потом махом опустошила чашку.

— Водички? — любезно предложил Изя.

Я замахала руками и быстро пробежала глазами по строкам. Прогулка по историческим местам, обвал, гибель.

Сплетя пальцы, я откинулась на спинку стула, быстро соображая. Места… Есть там старинный храм, больше ничего не припомню. Ну, виды красивые, это… само собой. Алону стало скучно, и он решил прогуляться под горой и посетить древний храм?

Обвалы с западной стороны Хи-ямы — дело обычное, тут никого не удивишь. Другой вопрос, какого туда понесло наследника Запретных артефакторов?

Я снова просмотрела статью. Ничего про опознание тела не сказано. Специально или просто нечего сказать?

— Есть, о чем задуматься, да? — поинтересовался Изя, пытаясь опустить лапу в плошку со сладостями.

За что тут же схлопотал по ушам, презрительно фыркнул и повернулся ко мне задницей, демонстративно задрав хвост.

— Есть, — коротко сказала я. — Кажется, я вдова. Но узнаю об этом из газет.

— А ты ждала письма секретным посыльным? — фыркнул кот.

Я свернула газету в трубочку и постучала ей по ладони. Хороший вопрос. На самом деле ничего не ждала, просто не думала, что всё произойдёт настолько быстро. Если Алон решил, что пора официально преподнести миру свою смерть, то так тому и быть. Теперь бы только определиться: как себя вести? Страдать на публику или скрываться?

Хорошо бы второе, но юридические вопросы нужно будет уладить. К тому же родители Алона вряд ли не пожелают переговорить со своей невесткой. Или всё же не пожелают?

Вопрос у нас-то серьёзный.

Я встала и направилась к выходу из комнаты. И в дверях столкнулась с Тэ. В голове аж зазвенело. Он охнул и отшатнулся, потирая лоб. В синих глазах мелькнули растерянность и непонимание.

— Вот тебе и доброе утро, — заметила я, чуть поморщившись.

— Прошу прощения, Марджари, я не хотел вас…

— Все вы сначала не хотите, а потом «ой, так получилось», — фыркнула я и, не дав ему возразить, указала на место за столиком. — Садитесь, я сейчас приду.

И прошла мимо, выйдя на кухню, отметив, что у парня и правда виноватый вид. Кажется, он не собирался как-то членовредительствовать хозяйке этого дома. Ну, ничего, переживём.

Подхватив с полки подготовленные плошки с рисом, фрукты и зелень, я задумалась. Так, а что же это у нас получается? Не дай боги, кто-то решит посмотреть, как живёт безутешная вдова Ноаха, и что он обнаружит? Юного… любовника? Сына лучшей подруги? Мальчика, который попросился переночевать, чтобы укрыться от бури ночью?

Надо с этим что-то решать.

Я вернулась и поставила еду на стол.

Тэ увлечённо читал газету.

М-да, я совершенно безмозгло оставила её на столе. Впрочем… ничего особенного он там не вычитает.

И всё же интересно… Я задумчиво рассматривала парня. Красивый. Личина, конечно, это дело само собой разумеющееся, но… так уж сложилось, что маги не могут полностью изменить внешность человека. То есть… хоть что-то от истинного облика да останется. Теперь бы угадать что именно. Мальчик явно не из простых: и осанка, и манера держаться, и движения, и общение.

Тэ почувствовал, что его разглядывают и, подняв голову, посмотрел на меня. Судя по взгляду, его мысли были очень далеко. Но потом парень спохватился и кивнул.

— Да, благодарю за хлопоты.

И снова взглянул на колонку с некрологом. В синих глазах мелькнуло что-то странное. Я затаила дыхание. Почему-то казалось, что сейчас может произойти нечто важное.

— Марджари, как вы думаете, — тихо начал Тэ, — это правда?

И указал на заголовок.

— Что именно? — уточнила я, занимая место за столом.

Прислушавшись к звукам, доносившимся с кухни, довольно улыбнулась и щёлкнула пальцами. Домашние духи, тихонько ворча и вспоминая всю мою родословную, изящно внесли в комнату чайник и набор с чашечками.

У меня тут намечается кое-что более интересное, чем беготня на кухню за приборами.

Тэ задумчиво пронаблюдал за тем, как всё опустилось на стол. Не выказал ни капли удивления, из чего я сделала вывод, что бытовая магия ему не в новинку.

— Обвал у Хи-ямы, — задумчиво произнёс он.

Я удивлённо приподняла бровь.

Уже будучи готова услышать про смерть Ноаха, услышала совсем иное. Поняв, что пауза затянулась, только пожала плечами и взяла чашечку с благоухающим напитком.

— Бывает. Почему нет?

— Хотя бы потому, что неделю назад туда были направлены джапонские маги, чтобы провести ритуалы и укрепить гору.

— А… откуда вам это известно? — вкрадчиво поинтересовалась я.

Все эмоции, которые были до этого на лице Тэ, схлынули в один миг. Кажется, кто-то сообразил, что проговорился. Тем не менее, с потрясающей грациозностью он подвинул к себе плошку с рисом и взял в руки деревянные хаси.

— Видите ли, Марджари, с этим связана моя работа, — наконец-то ответил он.

— Та, из-за которой вы оказались у меня?

Он неопределённо качнул головой.

— И да, и нет. К сожалению, при всём желании я не могу рассказать правду. Ловушки, настроенные на истину и мою ауру, могут зафиксировать моё местонахождение. Поэтому обо всём вам может рассказать сестра Мэйдо.

Я поджала губы. Чем глубже в пещеру, тем толще цуки. Нехорошо. Очень нехорошо. Такие ловушки действительно есть. Пожалуй, одни из самых мерзких изобретений, которые только могло придумать человечество и все, кто ему способствует.

Надо только ждать, когда Мэйдо свяжется со мной сама.

Но всё же я сделала ещё одну попытку:

— А письменно?

Тэ отрицательно помотал головой.

Плохо. Совсем плохо. Что лишний раз доказывает, что Тэ из рода Мин — не простой мальчик, который по недоразумению связался с чем-то нехорошим, а вполне себе весомая фигура, на которую потрудились навешать ловушек ауры.

— Ладно! — Я хлопнула ладонью по столу, Тэ невольно вздрогнул. — Что вы умеете делать?

— Простите? — осторожно уточнил он.

— Делать, — повторила я, ослепительно улыбнувшись. — Надо чем-то отрабатывать крышу над головой и рис на завтрак.

В первый миг синие глаза Тэ округлились от удивления, но тут же на его губах появилась усмешка.

— Не любите лентяев, Марджари?

— Не перевариваю, — с такой же усмешкой ответила я.

Он хмыкнул, на какое-то время сбрасывая образ невинной незабудки, а потом кивнул.

— Понимаю. Думаю, мне есть чем помочь вам, ши-хотори.

О как. Внимательный. Заметил мой перстень. Сомневаюсь, что Мэйдо распространялась бы о специфике моей профессии. Создавать урны может и обычный человек, просто он не запечатывает их нужным образом и не наполняет чжу.

— И чем же?

Тэ молча поднял руку. По линиям его ладони засверкала сапфирово-синяя чжу, густая, сильная, даже на расстоянии кружащая голову. Я с трудом сдержалась, чтобы не присвистнуть.

О… о боги! Да это же целое сокровище! Силы хрупкого с виду юноши воистину бездонны! Неудивительно, что на него накинули ловушки! Кажется… я серьёзно встряла, приютив его у себя. Тут в один прекрасный момент может под дверью нарисоваться целый род и потребовать выдачи своей ценности.

И в то же время жадность и искреннее восхищение такой мощью шептали в два голоса, что мальчишку надо так прятать, как не прятала ничего в своей жизни. Можно за всю жизнь не заполучить такого союзника, а тут он попал ко мне в руки сам!

В голову пришла мысль, что Мэйдо не просто так направила его ко мне. Ох, не просто! Это женщина определённо что-то знает!

— Устроит? — мягко поинтересовался Тэ, от которого не укрылась моя реакция.

— Устроит, — кивнула я, стараясь не показывать, что судорожно соображаю, где бы взять масштабный заказ.

Пока что, тьфу-тьфу, всё здоровы (ах, какая жалость!), поэтому ничего толкового в голову не приходило.

В итоге пришлось пригрузить парня бытовыми делами вроде мытья посуды и уборки после завтрака. А что? Должно же быть и какое-то моральное удовольствие. Сначала наблюдать, как вытягивается его лицо, потом — как двигается тело.

Так-так, бытовыми делами он явно не занимался. Но это ничего, у меня все быстро привыкают, что легко не будет. Даже Изя наловчился таскать газеты и сплетни, чтобы хозяйка не пилила за ничегонеделание. Поначалу Изя отгавкивался… то есть, отмявкивался, что коту не положено в принципе служить на благо человека. Потом язвил: «Да заведи ж ты себе мужика!». А после… понял, что ни мужик, ни статус кота его не спасут. Поэтому хочешь или нет, а вставай утром и бегом за свежей прессой.

Я тем временем подошла к шкафу и достала карту Шавасаки. Самое время посмотреть, где находится ближайший храм Кагеноками. Хочешь быстрее услышать голос сестры Мэйдо — попроси об этом его любимого бога. Насмешник с теневыми руками переменчив в настроении, как ветер на море. Но всё же он любит тех, кто не боится задавать вопросы.

Стоило только определиться с местоположением нужного храма, как в окно раздался стук. Я резко обернулась и увидела зависший в воздухе призрачную птичку. Каждое её перо горело зелёным пламенем — цветом чжу рода Ноах.

* * *

Вечерний Шавасаки смеялся, горел бумажными фонарями, пах сладостями и специями. До Недели Духов осталось не так много. Подготовка идёт полным ходом. Совсем скоро ёкаи будут выходить под руку с людьми из баров и закусочных, а эстри являться прямо в спальни, считая, что пришло время поговорить о грехах.

Я накинула капюшон и нырнула в Цветочный переулок. Как раз загляну к господину Исудзу и потом направлюсь в храм. Разговаривать с богом-тенью лучше спустя час-два после полуночи. Именно в это время он готов слышать своих подданных.

А ещё… снова возникло ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я чуть нахмурилась и осмотрелась. Однако… нет, никого не видно. То ли нервы расшалились, то ли наблюдатель — мастер своего дела.

Ладно, пересижу у Исудзу, заодно и посмотрим, насколько терпелив мой преследователь. Если конечно, мне не кажется.

В «Ночной закусочной» было тихо и уютно. При виде меня господин Исудзу улыбнулся, одним движением загасил сигарету и разгладил ладонью белый фартук.

— Добрый вечер, госпожа Шитара. Да будет ваш путь освещён всеми богами, — улыбнулся он.

— Добрый, господин Исудзу. Да царят рядом с вами покой и уют, — кивнула я. — Как ваша госпожа?

— Вашими стараниями. Просила передать привет и что не стоит торопиться на Облачные Острова — там сплошные сплетники.

Я рассмеялась и заняла место за столом.

— Благодарю. Передавайте ей тоже. И, конечно, учту пожелание. А ещё… можно мне удон с курицей и хариру в хлебной пиите?

Господин Исудзу снова улыбнулся.

— Одну минуту. Ваш аппетит всегда радует.

Я только хмыкнула. Как, скажите на милость всех богов, может не радовать острый суп харира, поданный в хлебной тарелки-пиите? Или удон с овощами и курицей? А ещё кофе со специями и сладким рисовым колобком, в котором персиковое варенье?

Возможно, кому-то покажется, что для женщины я слишком много ем. Но… кому кажется — пусть катится к подземным цукам. На этом весь разговор заканчивается.

Исходящие чудесными ароматами блюда оказались передо мной. Я сложила ладони в жесте благодарности, а потом шустро подхватила стоявшие неподалёку деревянные хаси. Некогда выдерживать паузу и ждать, пока харира немного приостынет — время поджимает.

Пока я ужинала, в «Ночную закусочную» начали подтягиваться посетители. Искоса наблюдая за ними, только диву давалась, насколько разные люди бывают у господина Исудзу. Ремесленники, актёры, счетоводы, документаторы, продавцы… Кто забирал еду с собой, кто садился пропустить стаканчик пива, кто брал цилинь и устраивался в уголке.

Смерть Алона Ноаха пока не обсуждали. Что ж, уже неплохо. Наследник Запретных артефакторов был весьма далёк от Шавасаки. Вот случись, например, беда с сыном мэра — тут бы заговорили со всех сторон. А Тлен-Авив есть Тлен-Авив, точно так жее, как и прекрасная далёкая Джапона. И не так важно, что оба находятся рядом.

Расплатившись, я выскользнула из закусочной.

На улице заметно похолодало. Чем ближе к ночи, чем четче осень заявляет свои права на города и деревни. Постояла немного, пытаясь почувствовать, есть направленные на меня взгляды. Вроде бы нет… Я покрутила на пальце перстень ши-хотори, на всякий случай наполняя его чжу. Если что, то можно будет ударить силой, чтобы обездвижить врага.

Решив, что не стоит проходить по центральной площади, я скользнула влево, ныряя в переплетение улочек. Местные жители знают десятки путей, которыми можно добраться в любую точку Шавасаки. Пускай я не родилась тут, но кое-что тоже знаю.

В итоге спустя полчаса я оказалась на окраине города.

Здесь было намного тише. Храм Кагеноками находился неподалеку от самой Хи-ямы.

Я задумчиво посмотрела на вершину горы, скрытую тучами. Есть легенда, что там собирались боги и демоны, чтобы поиграть в гомоку и попить вина. Но так как Кагеноками успел первым застолбить это место, то и находился тут только его храм.

— Ну-с, Мардж, у нас теперь одна дорога, — пробормотала я под нос и быстрым шагом направилась к храму, освещённому жёлтыми бумажными фонарями.

Стоило только ступить на дорожку, выложенную цветными плитками, как со всех сторон начали доноситься шепотки. По спине пробежали мурашки. Я нахмурилась и шумно выдохнула. Так, не обращать внимания.

Тени здесь двигались не так, как в других местах. Тени были… живыми. И они шептали, шипели, смеялись, манили. Слуги Кагеноками похожи на своего господина. Ничего постоянного и четкого — всегда сплошное движение.

Я приблизилась к храму, подняла голову и посмотрела на изогнутую крышу, на которой сидел серебряный дракон О-рюу — вечный спутник Кагеноками.

— Что вас привело, госпожа? — раздался чей-то тихий голос.

Я повернула голову и встретилась взглядом с сухощавым мужчиной в оранжевых одеждах. На его лице было мало морщин, однако в тёмных глазах светилась воистину огромная мудрость. Жрецы Кагеноками бреют головы налысо, носят на запястьях и щиколотках четки из тёмно-серого камня и держат в памяти сотни мантр великого бога-тени.

Вы никогда не увидите, чтобы жрец Кагеноками вышел из себя или повысил голос. Служители бога несут себя с таким достоинством, что впору позавидовать самому Императору-Солнце. Другой вопрос, что, обратившись к кому-то из храма бога-тени, вы никогда не получите ответа свысока и не почувствуете себя ниже. Жрецы всегда умеют расположить к себе и поговорить так, будто насквозь видят вашу душу и точно знают, что должно помочь.

— Добрый вечер, служитель, — почтительно поздоровалась я. — Да пребудут с вами мир и покой. Мне нужно обратиться к Кагеноками.

Он пару секунд смотрел на меня, потом кивнул и поманил за собой.

Я молча последовала за жрецом. Только задержалась немного у входа, чтобы бросить мелкую монетку в чашу для подношений. Монетка тут же вспыхнула фиолетовым огнём, давая понять, что храмовые духи приняли моё внимание.

Меня провели в специальную комнатку для обращений к богу.

Здесь царил полумрак. Свечи… свечей было много. Пламя отбрасывало причудливые тени, которые танцевали под неслышную музыку, сплетались друг с другом, вырисовывая воистину фантастические фигуры.

Алтарь Кагеноками вырезан прямо в стене. На высоких подставках возложены дары в виде фруктов, сладостей и джапонского рисового вина. Магическое фиолетовое пламя горит ровно и спокойно, ничего не освещая, только лишь указывая на присутствие здесь божественной сущности.

Лицо статуи Кагеноками можно рассмотреть лишь частично. Но мне это не надо. Я прекрасно знаю, что в его глаза нельзя смотреть, потому у тени нет дна. Черт острые и хищные. Губы улыбаются странной улыбкой, насмешливой, тёплой и жуткой одновременно. Мочки ушей немного удлинены, потому что в них продеты тяжёлые серьги в виде Пагод Света. Поговаривают, что однажды Кагеноками поспорил со своим братом богом света Кагаяку и… проиграл. На что спорили достопочтенные боги — истории не известно, но сохранилось предание, что за проигрыш Кагаяку потребовал, чтобы брат что-то носил на себе, обозначающее свет. Так появились серьги-пагоды. Кагеноками просто не мог подойти к выполнению этой задачи без присущего ему желания поставить всё с ног на голову.

В комнате вдруг стало холоднее. Неведомо откуда взявшийся ветерок пробежал по моим ногам. Я осмотрелась — никого.

Прямо в голове раздался смех. Такой… тихий, бархатный, мелодичный. Я резко повернула голову и посмотрела прямо в глаза статуи бога-тени. И тут же пошатнулась, понимая, что это было лишним. Дерзость — это хорошо, но не стоит переступать границ допустимого.

Поэтому я медленно опустилась на колени и склонила голову.

— Да будет твоя тень темна и густа, да не коснется её свет, — прошептала я, прикрывая глаза.

Снова порыв ветра, и со всех сторон донесся шипящий смех теней. Мне стало немного не по себе.

— Не может быть тени без света, — со всех сторон прозвучал до безумия прекрасный голос. — Зачем ты пришла, ши-хотори?

Голова пошла кругом. Практически невесомые пальцы скользнули по моей спине, посылая ледяную волну по позвоночнику. Губы подло онемели, и я поняла, что не могу сказать ни слова. Мысли крутились с бешеной скоростью. Сам Кагеноками решил со мной поговорить? Ого, это серьёзно. Что же спросить, что…

Я глубоко вдохнула ставший вдруг горячим воздух. Спокойно!

— Хочу попросить тебя, Кагеноками, помочь связаться с сестрой Мэйдо — твоей служительницей.

Сзади фыркнули, легкий ветерок коснулся моих волос.

Пафосных обращений теневой бог не переносил, поэтому я и не сказала ничего вроде «великая тень» или «тень на все времена».

— Мэйдо жива, здорова и ровно в послеобеденный час отправилась в глухую горную деревеньку, чтобы передать местным мою благодать. Свяжешься с ней, как вернется.

Так, это не очень хорошо.

Я склонила голову ниже.

— Мне очень нужна её помощь, — всё же тихо произнесла. — Возможно, от её слов будет зависеть безопасность одного человека.

Смешок, еле различимый шелест, задумчивое постукивание.

— Ну, раз ну-у-ужна… Можно попробовать. Только вот скажи, что ты мне сможешь дать за помощь, Марджари Шитара?

Я быстро прикинула варианты. Нужно быть осторожнее с формулировками.

— Всё, что пожелает Кагеноками в рамках моих возможностей, — ответила ему.

Он рассмеялся.

— Приятно иметь дело с умными людьми. Даже немного начинаешь жалеть, что не так часто блуждаешь среди смертных.

«Врёт, — тут же осознала я. — Врёт и не краснеет. Всё в этом мире отбрасывает тень, а значит, у Кагеноками в любой момент доступ есть ко всему живому и неживому в этом мире».

Теневые руки легли на мои глаза, скрывая окружающее. Сердце заколотилось как бешеное.

И в следующую секунду я почувствовала, что земля ушла из-под ног.

Глава 6. Закрытый город

Снежные вершины под лучами солнца сверкали всеми драгоценными камнями из короны Императора-Солнце. Казалось, именно здесь собрали все ценности мира и подняли так высоко, чтобы можно было только любоваться, но вот подняться…

Наверно, эти горы, где расположился Закрытый город, были одним из самых красивых мест на свете, в которых мне удалось побывать. Потому что, когда просто стоишь и смотришь на это сияние, кажется, что готов признать мощь богов и…

— А… апчхи! Бр-р-р!

Абура спешно растёр покрасневший нос руками и натянул меховой капюшон ниже.

Я закатил глаза. Вот только настроишься на прекрасное и невообразимое, как обязательно найдется тот, кто всё испортит.

— И не надо делать такое выражение лица, — тут же пробурчал мой напарник. — Ты знаешь, я не люблю всю эту зиму, снег, лёд, холод и онемевшие пальцы.

— Ты же ёкай, — заметил я.

— Я — сообразительный ёкай, — ни капли не смутился Абура. — А сообразительные существа, будь то люди или ёкаи, прекрасно понимают, что тепло — это лучшее, что могли придумать в этом мире за цукову кучу лет!

Возражать было бессмысленно. К тому тут и правда было холодно. Спасало то, что шли мы быстро, и голова была занята более серьёзными проблемами, чем холодный ветер и щиплющий щеки мороз.

Я прищурился, разглядывая долину, окружённую суровыми вершинами. Закрытый город уютно спрятался от чужих глаз, но я уже бывал тут однажды, поэтому знал, куда смотреть.

Бело-золотые крыши пагод сияли под солнцем. Незнающий человек может решить, что это всего лишь игра света и тени, но мои губы дрогнули в едва заметной улыбке. Вот они — Ворота Фениксов, через которые впускают людей из большого мира.

— Спускаемся, — тихо сказал я. — Чем раньше мы поговорим с Матерью рода, тем лучше.

— С этой старой стервой? — возмутился Абура.

Я начал осторожно спускаться по узкой дорожке, стараясь не наступить на шатающиеся камни.

— Как непочтительно. Уважаемая Баожэй из рода Мин — солидная женщина с несколько… непростым характером в самом расцвете лет.

…и стерва. Но об этом лучше не говорить в этих местах. Неведомо, кто из горных духов бежит рядом и подслушивает разговоры чужаков.

Как бы мне этого не хотелось, но начинать поиски нужно именно из Закрытого города. Старший сын Императора-Солнце Тхэмин, талантливый целитель и хранитель чжу, пропал неделю назад. К делу подключили всех, кого только можно.

Но готов поставить свою катану против чего угодно — далеко не каждый сыщик сможет войти в Закрытый город. Род Мин слишком пристально следит за тем, перед кем отворяются Ворота Фениксов. Чужаков здесь не любят давно и искренне. Я бы ничем не отличался от остальных, если бы однажды не спас одного человека. Принадлежащего к роду Снежных целителей, но никогда целителем не бывшим.

Сердце кольнуло.

Я нахмурился. Этого ещё не хватало. Всё прошло и превратилось в прах. Нечего вспоминать.

Позади раздался вопль Абуры, и он тут же на скорости кубарём прокатился мимо меня. Призвав Трёхликого и всё своё терпение, я рванул следом за напарником. Просил же смотреть под ноги! Не-е-ет, это не наш стиль! А вот гундеть и страдать — это всегда пожалуйста.

Абура самозабвенно вопил, периодически натыкаясь на камни и ставя себе шишки. Я несся следом, перепрыгивая ямки, лёд и корни деревьев. Никогда не думал, что ёкай может катиться на такой скорости!

— А-а-а! Спасите! Я больше не буду подглядывать за девочками из четвертого домика! И жрать сладкие рисовые пирожки на ночь! А-а-а!

Я поймал его за шиворот, но пальцы не успели как следует ухватиться за одежду, а нога в это время соскользнула вперёд. В результате мы оба рухнули прямо к Воротам Фениксов, только я сумел задержаться, а Абура со сей дури впечатался в лазурный небесный металл.

Тут же послышались удары в гонги, и с мест стражей спрыгнули гигантские снежные тигры. Белые шкуры, расчерченные серебряными полосами, были неуязвимы для мечей и стрел. Жёлтые глаза зверей недобро щурились.

Я быстро отшвырнул Абуру себе за спину, закатал рукав, открывая левое запястье.

— Именем Снежного демона, Хозяйки Закрытого города и долгом крови прошу меня впустить и не причинять вреда моего спутнику. Мы пришли с добрыми намерениями.

Моё запястье окутала ослепительно синяя молния, подтверждая правдивость слов. Когда-то род Мин дал позволение приходить на свои земли, напоив меня своей чжу.

Тигры замерли, втянули воздух, чтобы запомнить наш запах. Один из них недовольно заворчал, понимая, что добыча ловко выскользнула невредимой.

Ворота медленно распахнулись.

Я закусил губу, понимая, что стоит едва ступить в Закрытый город, как сразу же нужно будет принять его правила. Там надо вести себя так, как принято у Мин. Всё, что было известно ранее, теряет собственную силу.

— Абура, — позвал я, — пошли.

Тот уже отряхнулся от снега, снова замотался в капюшон и шарф и спешно потопал за мной.

Едва мы прошли через ворота, как прямо перед нами из воздуха соткалась сапфировая фигура в длинных одеждах. Лицо, скрытое тканью, было не разглядеть, — служители предпочитают скрывать свой облик. Дети людей и духов часто выглядят весьма… необычно.

— Приветствую в Закрытом городе, господин Накаяма, — произнес он звенящим голосом. — Что вас привело к нам?

Абура стоял за моей спиной и тихонько сопел. Ему явно не нравилось происходящее, но выхода не было. Нужно стоять и молча слушать.

— Благодарю за встречу, дух-хранитель, — ответил я. — Мне нужно видеть госпожу Баожэй.

Дух замер.

Наверное, ещё и хмурится. Жалко, ничего не видно. Но это не беда. Я кожей чувствую изумление от моих слов.

Однако делать шаг назад уже поздно. Сказанного не воротишь, а уходишь ни с чем — слишком большая роскошь.

— Могу ли я поинтересоваться целью вашего визита, господин Накаяма? — спросил дух. Вроде бы нейтрально, но если что пойдет не так, то ему только пальцем поманить, и снежные тигры кинутся на нас.

— Речь пойдет о Тхэмине-целителе, — немного нехотя сказал я. — Дело государственной важности.

Откуда-то налетел ветер. Дух замер, будто прислушиваясь к чему-то. Потом кивнул.

— Мать рода примет вас. Прошу следовать за мной.

Я едва удержался, чтобы не усмехнуться. Так-так, все слышат, все всё знают. Очаровательное место. Бросил быстрый взгляд на Абуру, безмолвно предупреждая, что не стоит болтать. И уж тем более называть достопочтенную Баожэй старой стервой. Она ведь может и обидеться.

Дух повёл меня к дому Матери рода. Он шёл легко, практически плыл над землёй. Я шёл следом, за мной плёлся Абура, которому явно очень хотелось высказаться, но было нельзя.

Дома в Закрытом городе либо одноэтажные, либо двухэтажные. Строить выше просто неразумно. В доме Матери рода может поместиться несколько семей. Сделано это для того, чтобы во время проведения важных ритуалов можно было всем разместиться без проблем.

Закрытый город сам по себе светлый. Снег скрипит под ногами, дети смеются, взрослые с интересом смотрят на меня и Абуру. Все Мин — стройные, жилистые и светловолосые. Кажется, что снег с вершин гор навсегда подарил цвет всем своим детям. А, может, это дело рук Снежного демона, который никогда не спускается с гор, но при этом держит в руках нити душ каждого целителя.

Я повернул голову вправо и увидел в отдалении на уступе одинокий дом с загнутой крышей, и дым, который поднимался от горящего у входной двери костра. Его пламя перламутровое, колдовское, сладкое. Каждый, кто хоть раз грелся у него, уже никогда не станет прежним.

«Не все Мин беловолосые, — шепнул внутренний голос. — Есть рыжие и проклятые, желанные и сумасшедшие».

Я резко отбросил эти мысли в сторону. Не сейчас. Не об этом нужно думать.

— А поесть нам дадут? — шепнул на ухо Абура. — Я готов потерпеть без масла, променяв его на мерзкую человеческую еду.

— Поголодаешь, — улыбнулся я так, что он резко заткнулся, перехотев умничать.

Мы преодолели узкие улочки, спустились к центральной площади, где вопреки морозу, звенели струи фонтана. Мать рода любит красоту и экзотику, поэтому не жалеет чжу для воды в холодный день.

Пагода Баожэй впечатляла. Бело-золотая, словно слепленная из снега и солнечных лучей, не дающая отвести взор.

Я на несколько мгновений замер, любуясь представшей красотой. Всё же мастера Мин знали своё дело. Для главы рода постарались от души.

В дом нас уже провёл слуга.

— Мать рода позовёт вас, — сказал он. — А пока отдыхайте, грейтесь и приходите в себя. Обед вам принесут.

— Благодарю Мать рода и её слуг, — ответил я, едва заметно склонившись.

Слуги госпожи Баожэй — не последние люди, поэтому лучше лишний раз сказать спасибо. Никогда не знаешь, чем обернется следующий шаг.

В выделенной нам комнатке было тепло. Если меня не подводит память, то где-то рядом должны быть горячие источники. Я бы не отказался посидеть в бочке с ароматной водой с видом на заснеженные вершины, расслабиться после дороги сюда и, чес цук не шутит, поспать.

Только вот всем этим получится заняться лишь после беседы с Матерью рода. Тут вообще большая удача, что она согласилась принять меня сегодня. Видимо, Мин хорошо помнят того, кто спас жизнь их шаману.

— О-о-о, — простонал Абура, радостно плюхаясь на футон. — Да благословят боги того, кто придумал греющие кристаллы. Думал, что превращусь в ледышку, пока мы дойдём.

— Если бы ты шёл быстрее, таких мыслей бы не возникло, — заметил я.

— Зануда, — насупился Абура. — Это ты у нас герой и всё такое, а я простой Абура-акаго, я люблю поесть и поспать.

Я не успел что-либо ответить, потому что в дверь постучали.

Слуга принёс еду. Что ж… мясо в кисло-сладком соусе, рис, маринованный перец и свежезаваренный чай оказались очень кстати. Настолько, что Абура осоловел и даже заявил, что ему это местечко нравится.

Я сидел на циновке, скрестив ноги и прикрыв глаза. Привести мысли в порядок, разложить всё по полочкам, выстроить вопросы по очередности. Баожэй — хитрая лисица, она так может закружить-завертеть, что не вспомнишь, зачем вообще пришёл. А тут ещё и такое дело. Тхэмин — сокровище рода. Его мать погибла при обвале, но об этом стараются не говорить. Полукровка Снежных лекарей, который долгое время жил во дворце. Его пропажа — серьёзное дело.

И одно, если это происки врагов, — тогда Мин сами предложат помощь. Но если его укрывает сам род… Это уже очень большие проблемы. Они скорее закопают меня прямо тут, у аккуратного порожка в дом Матери рода, чем дадут хоть что-то узнать.

О развитии событий по второму сценарию думать не хотелось.

Я сделал глубокий вдох.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент прямо в комнате раздался голос духа-хранителя:

— Господин Накаяма, вас желает видеть Мать рода.

…В комнатке, куда меня провели, было тепло и уютно, пахло чем-то сладковатым. То ли какие-то смолы, то ли специальные ароматические палочки, которые принято зажигать у горцев. Считается, что запах может либо привлечь, либо отпугнуть духов. И что именно зажигать — зависит исключительно от потребностей хозяина дома.

Баожэй расположилась на полу, на расшитых драконами подушках. Перед ней стоял низкий столик, над которым парил чайничек с бамбуковой ручкой и низенькие пиалки для чая.

Глядя на Мать рода, никогда не определишь, сколько ей лет: то ли двадцать, то ли пятьдесят. Учитывая, что последний раз я тут был семь лет назад, можно было только сделать вывод: она стала старше. Но вот её истинный возраст…

Белая кожа, нетронутая морщинами. Серебристые длинные волосы, убранные в сложную прическу — поди разбери, есть ли там седина. Глаза, которые прозрачнее льда всех горных рек, и губы, едва тронутые улыбкой. Мол, заходи, гость дорогой, уж заждалась тебя.

Одежды Баожэй небесно-голубого цвета с золотой росписью, на тонких пальцах надеты массивные перстни с иероглифами. Мать рода может позволить себе направлять чжу прямо через кольца-артефакты, потому что её силы огромны. Пожалуй, с ней мало кто может сравниться с Баожэй — это только опытные целители и… Тхэмин. Мальчишка настолько одарённый, что удивились не только Мин, но и джапонцы при дворе Императора-Солнца.

Я уважительно склонился.

— Приветствую Мать рода Мин. Да будут ваши дни долгими.

— Приветствую гостя из Страны Восхода, — едва заметно дрогнули в улыбке её губы, — Акихито Накаяму, охотника за чудовищами. Да будет с тобой благословение богов.

Я чудом сдержался, чтобы ничего не ляпнуть. Нельзя. Не здесь. Но… терпеть не могу, когда меня так называют. Моё занятие — детектив. Охота на чудовищ — это вынужденная мера, не больше. Вспоминать о том, что когда-то это было делом моей семьи, совершенно не хотелось.

Баожэй сделала жест рукой, давая понять, чтобы я не стоял в дверях и проходил. Она явно ждала реакции на свои слова, но, увидев мою пресную физиономию, решила перейти к делу.

Кстати, это есть во всех Мин. Они пытаются вывести человека на эмоции. Таким образом намного удобнее увидеть его ауру и определить, насколько он здоров.

Я опустился на подушки напротив Баожэй.

Чайник еле заметно дрогнул, поднялся выше, пиалки закружили вокруг него. Спустя пару секунд обе наполнились ароматным чаем. Чай — это не просто питье, это неотъемлемый атрибут беседы. Глоток чая дает обдумать ответы на вопросы и эти же вопросы правильно задать. Во всяком случае, именно такова философия горных родов и кланов.

— Что тебя привело, Акихито? — поинтересовалась Баожэй, пригубив из пиалки и не отводя от меня глаз.

— Тхэмин, — сразу ответил я, зная, что все церемонии хороши ровно до того, пока тебя не спросили прямо. — Он пропал неделю назад. Моя задача — отыскать его.

— Не боишься, что за такие слова тебя спустят с вершины горы, на которой живёт шаман?

— Нет, не боюсь. Если б это было целью Мин, меня бы уже спустили, не дав добраться до Ворот Фениксов.

— Ты наполовину смел, наполовину безрассуден, — заметила она, и я почувствовал, что в комнате стало холоднее.

Чжу Снежных целителей всегда ощущается именно холодом. Пусть Мать рода прекрасно себя контролирует, но кое-какие её эмоции пахнут морозом.

— Я бы сказала, что это дело рода, Акихито, и чужакам тут не место, но… — Она сделала паузу и выразительно посмотрела на меня. — Ты уже показал себя однажды. Поэтому я скажу: мы тоже ищем Тхэмина. И очень хотим знать, что произошло.

Я быстро начал соображать. Так, непохоже, что лжёт. Получается, он или ловко скрылся, или вляпался во что-то нехорошее.

— Говорят, Тхэмин направлялся к вам и исчез по пути.

Баожэй кивнула.

— Пока это единственная версию. Видишь ли, Акихито, мальчик часто приезжает к нам. Пусть его мать давно не с нами, но род Мин — его родные. Император-Солнце никогда не выстраивал преград, считая, что сыну полезно развивать свой дар среди Мин.

— У Тхэмина были враги? — задал я самый главный вопрос.

И затаил дыхание, потому что от ответа Баожэй зависело очень многое.

Она чуть нахмурилась.

— Если и были, то вели себя тише воды, ниже травы. А Тхэмин слишком горд, чтобы говорить об этом.

Идиот. Хоть бы какую зацепку оставил.

Я отпил чай. И правда, замечательная вещь.

— Тем не менее, — вдруг произнесла Баожэй, — ты человек чести, поэтому я только рада твоему участию в этом… деле.

— Ну, спасибо, — пробурчал я.

— Пожалуйста, — не смутилась она. — Поэтому сегодня остаешься на ночь тут, а утром у тебя будет дракон-поисковик.

Я чуть не выронил пиалу и во все глаза уставился на собеседницу.

— Это… щедро, — только и смог сказать. — Спасибо.

Дракон-поисковик — это роскошь. Эти твари обладают мерзким характером, жутким самомнением и… неограниченными возможностями в плане розыска пропавших. Единственное, получить их в своё пользование практически невозможно. Дракон сам выбирает, с кем ему пойти.

Баожэй внезапно усмехнулась:

— Спасибо скажешь тому, кто уговорил дракона.

Пиала всё же выскользнула из моих пальцев.

* * *

— И не надо на меня смотреть, как на врага, — заявил Абура, стоило мне только ступить на порог выделенного нам помещения. — Но спать я буду у камина, я мёрзну и страдаю. А ты выше всего этого.

Я закатил глаза и прошёл мимо него, на ходу сбрасывая с себя одежду. Спорить и язвить не было никакого настроения. Пусть дрыхнет, где хочет.

У меня одно желание — полежать в горячей воде и проанализировать услышанное. Разговор с Матерью рода оказался занятным. Хоть и не особо информативным. Это серьёзно удручало.

Погрузившись в купальню, я едва не застонал от удовольствия. Всё же горячие источники — это прекрасно. За окном снег и мороз, а здесь тихо, тепло и уютно. Натруженные за день мышцы медленно расслаблялись. Я откинул голову на бортик и прикрыл глаза.

Итак, имеем пропажу Тхэмина и ни одной зацепки. Из всего услышанного можно предположить, что парня могли похитить. Кому-то серьёзно мешает сын императора. Версия не лишена логики, ведь он первый претендент на престол. У Тхэмина есть два брата и сестра, но они ещё слишком маленькие, самому старшему — двенадцать лет. Да и сам Император-Солнце в полном расцвете сил, отправляться на Облачные Острова не собирается.

Второй вариант — парень сделал ноги по собственной воле и где-то хорошо прячется. Прихоть? Вряд ли. Тхэмин ни разу не откалывал того, за что мог бы стыдится император, и известен, как уравновешенный серьёзный молодой человек. Скорее всего, всё же от кого-то скрывался. Только от кого?

Мысли кружили без остановки, но ничего толкового придумать не получалось. Я провёл ладонями по лицу. Ладно, утром разберемся. Мне дадут дракона — это плюс. То, что дракон у меня появился через…

Я мотнул головой. Плевать. Сколько бы не горело-звало колдовское пламя у входа в дом шамана, я туда не пойду. Никогда. Потому что невозможно простить то, что произошло семь лет назад. Что бы там ни говорили — нельзя и точка.

Выбравшись из купальни, быстро вытерся и вышел в комнату.

Абура приоткрыл один глаз.

— Что сказала Мать рода? — спросил он.

Пока укладывался на футон, кратко пересказал всю суть разговора. Абура молча хмурился, временами что-то уточнял, а потом плюхнулся на спину и закрыл глаза — верный признак, что ему тоже надо подумать.

Я думал, что не усну, но стоило только голове коснуться подушки, как сон утянул в свои объятия.

…В какой-тот момент по моей спине скользнули чьи-то пальцы. Легко, мягко, лишь вырисовывая линии под лопаткой и спускаясь вдоль позвоночника.

Горячее тело прижалось к боку, губы обожгли шею. От чужого дыхания по телу пронеслась дрожь. Внутри всё скрутилось в тугой узел, волна возбуждения накрыла с головы до ног.

Я шумно выдохнул и перевернулся. Не открывая глаз, притянул к себе горячее гибкое тело, сжал гладкую кожу. В ответ донесся судорожный выдох.

— Всё такой же… — прошелестел шёпот. — Охотник на чудовищ.

Пальцы вплелись в волосы, губы практически коснулись моих.

И в этот момент осознание, что происходит какая-то цуковщина, заставило меня резко вскочить. Удар, сдавленный стон — перламутровый дым развеялся в считанные секунды.

Где-то на краю сознания прозвучал мелодичный смех, злой и веселый одновременно.

Я дышал как загнанная лошадь. Тварь. Какая же ты тварь. Найду и придушу.

Вскочил, подхватил свою одежду, быстро натягивая на себя. Абура тут же проснулся, сонно моргая и пытаясь понять, что происходит.

— Горим? Нас обокрали? Горы падают? — выдал он машинально.

Я уже застёгивал куртку. Злость внутри помогала действовать быстро. Очень быстро. Хотя… какая злость? Тут самое натуральное бешенство.

— Нет, просто я кое-кого убью и вернусь. Я быстро, не скучай.

— Акихито!

Но я уже выскочил в коридор. Нет! Если я спущу это сейчас, то это продолжится и дальше. Нельзя делать вид, что ничего не происходит. Иначе прощай, спокойный сон.

Абура не идиот, крик поднимать не станет. Разве что поплетется за мной. Но это ничего страшного, даже хорошо — поможет закапывать тело. За это я ему раздобуду где-нибудь фонарь и масло, даю слово.

Я оказался на улице, морозный воздух обжёг лёгкие. Ничего, не первый раз. Повернул голову в сторону скального уступа, где расположился дом с изогнутой крышей. Перламутровое пламя горело так ярко, что впору освещать весь Закрытый город вместо луны и звёзд.

Не теряя времени, я побежал к нему.

Подъём дался с трудом, часть вырубленных в скале ступенек обледенело, но меня это не остановило. Добраться, взять за горло и придушить. Да так, чтобы даже в посмертии не пришло в голову браться за свои дурацкие штучки!

Я выбрался на уступ.

Колдовское пламя весело потрескивало, притягивало взгляд, шептало нечеловеческими голосами: «Останься, охотник за чудовищами. Тебе будет хорошо».

И словно вновь кто-то оказался рядом, обнял, скользнул ладонями по телу.

Я передёрнул плечами, сбрасывая наваждение, а потом прищурился и промчался по узкой дорожке. Лишь на миг замер, понимая, что тут может стоять любые обережные чары. Но потом вспомнил, что некоторые слишком уверены в своих силах, и распахнул дверь ногой.

— Какого цука ты себе позволяешь?! — рявкнул я.

Глава 7. Шаман из рода Мин

В доме было жарко.

Уже настоящий, веселый и злой, огонь плясал в камине, отбрасывал танцующие тени на стоявшего возле него человека.

Тот даже не шелохнулся, слово ждал, когда я вышибу дверь.

Только улыбнулся уголком губ, поднял чашу, украшенную жёлтыми камнями, будто салютуя.

Янтарные глаза светились ярко и насмешливо. Кожа казалась полупрозрачной и в тоже время белой, как императорский фарфор. Рыжие волосы по цвету не уступали пламени, косая чёлка была слишком длинной, но он даже не подумал её откинуть. Серьга, вырезанная из кости снежного тигра, висела в левом ухе, слабо мерцая голубоватым облачком чжу. На шее и запястьях позвякивала тьма шаманских штучек, каждая из которых способна испепелить демона. Никогда не преуменьшайте мощи амулетов и оберегов. Изначально смотришь — побрякушка как побрякушка, но… когда тебя отшвырнет в стену или окружит огнём, станет не до шуток.

Меховой жилет скрывал сильное гибкое тело и серебристые татуировки, которые практически сливались с белой кожей. Пряжка пояса на штанах — череп скальной ящерицы, усыпанный молочным нефритом — сильнейшим храном колдовской силы. А вот ступни — босые.

Да, босые.

Потому что Джиан, шаман из рода Мин, вертел на самой высокой пагоде Закрытого города все условности цивилизованного мира. Обувь он надевает, если это необходимо.

Проклятое дитя Снежных целителей, гордость и позор одновременно. В жилах всех шаманов течёт кровь Огненного духа, который соблазнил когда-то юную жену Отца рода. С тех пор у всех его потомков рыжие волосы, янтарные глаза и невыносимый характер.

С рождения младенцев посвящают Снежному демону, который по поверью, может сдержать бушующую огненную натуру потомков Огненного.

Не знаю, есть ли в этом доля правды, но характер у Джиана и правда дрянь.

Вся злость внезапно схлынула. Говорить лучше с холодной головой, держать за горло — тоже. Гнев мне не помощник.

— Что ты себе позволяешь? — уже спокойно произнёс я, прямо глядя на него.

— Рад тебя видеть, Акихито, — тем временем, даже не подумав сделать хотя бы вид, что впечатлился моими словами. — Ты без своей катаны?

— Чтобы тебя прибить, катана не нужна, — в тон ответил я, напряженно наблюдая, как Джиан проходит мимо меня.

За каждым движением нужно внимательно следить, никогда не знаешь, что у него на уме.

Джиан на секунду задержался возле меня, втянул морозный воздух, ворвавшийся вместе со мной.

— Ночью будет буран, Акихито. Зря ты покинул кров Матери рода. Дом уважаемой Баожэй защищён от всех ветров, её гости…

Я сгрёб его за грудки и прищурился. Янтарные глаза были слишком близко, губы изогнулись в насмешке.

— Ещё раз тебя спрашиваю, — тихо, но очень чётко произнёс я. — С какого ты решил поиграть со мной?

— Как ты возбудился после моих лисичек, — заметил он.

Я встряхнул его, послышался треск и короткий перестук по полу сорвавшихся с шеи костяных бусин. Не собираюсь говорить ни о его развратницах-кицуне, которые слушаются воли шамана и готовы соблазнить любого мужчину, ни каких-либо других сказок.

— Я жду ответа.

Джиан неожиданно резко оттолкнул меня и прошёл к двери и закрыл плотнее, щелкнул замком. Обернулся вполоборота, только сверкнула длинная серьга среди рыжих прядей.

— Ты — идиот, Акихито Накаяма, — глухо произнёс он. — Каким был идиотом семь лет назад, таким и остался.

— Очень признателен за лестную характеристику, — кивнул я, складывая руки на груди, — но мне бы подробностей.

Джиан повернулся ко мне лицом, скользнул взглядом снизу-вверх, словно оценивал. Потом усмехнулся уголком губ, сделал глоток из чаши и пожал плечами. Молча прошёл и расположился на подушках у камина. Поднял на меня взгляд, в котором так и читалось: «Ну, долго будешь столб изображать?»

Я закатил глаза, подошёл к нему и опустился рядом. Цуков Джиан. Цуков проклятый шаман Снежных целителей. Ведь прекрасно знает, что я не уйду, не получив ответов.

Однако язык словно онемел. Нужно было спросить так много, но почему-то ничего не выходило. Эй-эй, Акихито, это что, робость? Или просто неумение как ни в чем не бывало говорить с человеком, с которым семь лет назад разругался вдрызг?

— Тебе нужен дракон, — не глядя на меня, сказал Джиан. — Без него Тхэмина не найти. Наследник императорского престола не будет прятаться так, чтобы нашла любая собака.

— Собака — это на меня намек? — зачем-то уточнил я.

— Идиот.

Некоторое время мы молчали. Потому что… он был прав. Дракон — это практически сделанное дело. Только вот надо понять, как шаман уболтал его покинуть насиженное место и потащиться цук знает куда. Эти твари предпочитают покой и собственные хрустальные яйца, а не прогулки по Джапоне.

— Зачем было подсылать ко мне этих твоих…

Он вскинул голову, янтарь глаз полыхнул.

— А иначе бы ты пришёл?

Ответить было нечего. По собственной воле я бы точно не зашёл в дом шамана. Посмотрел, припомнил недобрым тихим словом и пошёл своей дорогой. Даже с тем, что мне рассказала Баожэй. А рассказала она весьма мало.

Просто Джиан — это прошлое. Это то, к чему возвращаться я себе давным-давно запретил. Когда человек — воплощение коварства и изменчивости пламени, не стоит с ним вести дел. Тут он за тебя готов отдать всё на свете, а через минуту — испепелит на месте.

— Нет, — наконец-то ответил я.

В сообразительности Джиану не откажешь. Очень чётко просчитал, что нужно сделать, чтобы я примчался в дом на уступе сам. Среди ночи, не решив даже дождаться утра. Хитрый лис.

Джиан хмыкнул, плеснул остатки напитка прямо в пламя. То жадно заиграло, вспыхнуло жарко.

— Тогда слушай, — хмыкнул он. — Искать Тхэмина — задачка ещё та. Он временами заходил ко мне, болтали о том, о сём.

Я бросил на него быстрый взгляд.

— Нет, Акихито, болтали — значит, болтали, — ни капли не смутился Джиан. — Или ты считаешь, что я буду играть с императорским наследником?

Придурком шаман никогда не был. Пришлось покачать головой.

— Было сразу ясно, что такое количество чжу — лакомый кусок. Для кого именно — я не знаю. Среди Мин у парня врагов не было. Во всяком случае, я обнаружить никого не смог. И мои лисицы тоже.

Лисицы Джиана — красавицы кицуне, юркие и толковые помощницы, которые помогают своему шаману всегда быть в курсе всех происходящих у Мин событий. Именно их он подослал ко мне недавно. Именно с ними семь лет назад…

Я нахмурился, отгоняя воспоминания.

— То есть, всё чисто, но Тхэмин всё равно бежал? — задал вопрос, лишь бы не молчать.

Джиан неопределённо качнул головой, потом покрутил в руках подвеску в виде серебряного варгана.

— А что с императорской семьей? Были ли шепотки о раздрае?

Он фыркнул:

— Серьёзно считаешь, что он таким бы делился?

— Нет, но ты видишь больше, чем говорят.

Джиан бросил на меня быстро взгляд. Я успел заметить мелькнувшую растерянность. Хм, неужто думал, что сомневаюсь в его способностях? В здравом смысле — нередко, а в способностях — никогда.

— Я ведь прав?

Подвеска закрутилась в его пальцах быстрее.

— Прав, — буркнул он. — Тебе Мин дадут бегового рюука.

Шипастая, упёртая тварь, которая шикарно скачет по снегу и льду, плюясь огнём. Прирученные прекрасно возят своих хозяев по горам, дикие… к диким лучше лишний раз не подходить.

Однако меня интересовал другой момент.

— Рюук возит людей на приличные расстояния. Зачем мне рюук?

Джиан выпустил бедную подвеску из пальцев.

— Дракон согласился выслушать твою просьбу, — сказал он. — Но тебе ещё надо его убедить.

Я еле слышно выругался. Конечно, Баожэй, старая ты стер… уважаемая женщина. После дороги, видимо, совсем ум за разум зашёл, раз не сообразил, что ни один дракон сам не придёт к человеку. Дурак!

Некоторое время мы молчали. Потом я всё же спросил:

— Почему ты это делаешь?

Джиан медленно поднялся, прищурившись, посмотрел в окно. Там уже завывал ветер, давая понять, что буран на подходе.

В этот момент серебряные татуировки на теле шамана начали переливаться словно ртуть.

— Потому что я чту род, Акихито, — его голос звучал тихо и, казалось, долетал со всех сторон. — Потому что я поклялся защищать Мин в любой ситуации, делая всё для этого возможно. Потому что я хорошо отношусь к Тхэмину, и хочу, чтобы он был цел и невредим.

В какой-то момент показалось, что в голосе Джиана слышен звон льда, который словно свидетельствовал и подтверждал сказанное. Огонь будто покинул камин и стеной встал за спиной, отбрасывая причудливые тени на прозрачно-белую кожу.

Джиан тряхнул волосами, наваждение тут же развеялось. Но я прекрасно понимал, кто передо мной стоит.

— Ну что, Акихито, охотник на чудовищ, устроил тебя мой ответ?

— Да. И не называй меня охотником на чудовищ.

— Хорошо, охотник на чудовищ.

Быстрая подсечка, короткий вскрик от неожиданности, Джиан оказался на полу. Я навис сверху.

— Ещё раз, шаман. Только попробуй, — предупредил я.

Он только улыбнулся. В янтарных глазах был смех и вызов. Попробует. Будет пробовать снова и снова! По лицу же вижу.

— Как своеобразно выражаешь ты благодарность, — заметил Джиан. — А ещё жаловался на моих лисиц. Может быть, стоило подсылать лисов?

Я закатил глаза и выпрямился.

— Следи за языком. И да, именно благодарность не дает мне хорошенько дать тебе по морде.

— Ваши манеры, господин Накаяма, впечатлили бы самих богов, — хмыкнул Джиан и ловко поднялся на ноги с таким проворством, что даже пожелай я его поймать — не вышло бы.

Эта странная мысль озадачила. Тьфу, ночами спать надо, а не шататься по домам шаманов. Тут и не такое придумается.

Джиан тем временем открыл шкафчик и достал оттуда пузатую бутылку с тёмной жидкостью. Потом ещё одну чашу. Посмотрел на меня и хмыкнул:

— Ночь будет долгая, садись, гость дорогой, не обидь хозяина.

Я приподнял бровь.

— А Мать рода не оскорбится?

— Я — единственный шаман Снежных целителей, — рассмеялся он. — Немного гениальный, немного сумасшедший. Мне можно немножко больше, чем всем остальным, Акихито.

Не то чтобы я сильно хотел остаться в доме Баожэй, но ещё ни одна ночь, проведенная рядом с Джианом, до добра не доводила. Рано или поздно начинались какие-то приключения.

Он неожиданно шагнул ко мне, сократив расстояние. Чуть склонил голову, задумчиво рассматривая, улыбнулся.

— Видишь, в буран не стоит гулять. Даже по Закрытому городу. Поэтому лучше…

Громкое чавканье у двери заставило его резко замолчать и нахмуриться.

— Что это за цуки?

Я прислушался.

— У тебя где-то есть там фонарь у входа?

Джиан кивнул, не особо понимая, к чему вопрос.

Я призвал всё своё спокойствие и… рявкнул:

— Абура!

Чавканье тут же стихло.

Когда Абуру втащили в дом, глаза Джиана удивлённо округлились. Ах, ну да, конечно. Когда мы последний раз виделись, никакого помощника-ёкая у меня не было. Абура тем временем очень старался изобразить сожаление, что он варварски выжрал всё масло из фонаря уважаемого шамана, но выходило из ряда вон плохо. Сытый Абура-акаго — это то, что в принципе не способно показать сожаление на своей физиономии.

— О, Акихито, ты в порядке, — икнул он, потом глянул на Джиана и церемонно пробормотал: — Прошу прощения у великого шамана, что посмел войти в его дом без приглашения, да продлятся ваши дни, да будет сила всегда в зените, да…

Джиан расхохотался.

Я незаметно для обоих выдохнул. Смех — это хорошо.

— И тебе не хворать, добрый дух. Но прошу, больше не трогай фонари, мы что-то придумаем другое, — произнес шаман.

Абура шаркнул лапой, неосторожно врезал мне когтями по ноге, я зашипел и тут же выдал ему смачный подзатыльник.

— Как удивительно меняются вкусы людей, — невинно заметил Джиан.

Я бросил на него недобрый взгляд, но ни капли смущения в янтарном ответном не было. Удивительно дурацкий подкол. Данный ёкай в принципе никого не рассматривает в пару кроме масла из фонарей.

Абура тем временем пошатнулся.

— Это заговорённый фонарь был, — вздохнул Джиан. — Держи его за плечи, я — за ноги. Сейчас отнесём.

Храп объевшегося ёкая одобрил наши действия. Перетащив дрыхнущего Абуру в соседнюю комнату, мы вернулись к камину.

Джиан разлил настойку. Она была крепкой и сладкой, дурманно пахнущей горными травами. И разговор как-то сам наладился. Во всяком случае, мне не хотелось больше придушить гостеприимного хозяина этого дома.

* * *

Утро выдалось морозным.

Баожэй задумчиво смотрела на меня. Уголки губ едва подрагивали в улыбке.

И неудивительно. Рюук, шипастный и вреднющий, бил копытом, топорщил свои колючки и косился на меня рубиновым глазом.

Чужак. Пахнет иначе. Говорит иначе. Думает не пойми о чем. И его везти к дракону? Эй-ей, хозяева дорогие, одумайтесь и выпрягайте меня поскорее из этих дурацких саней.

Сани, кстати, были добротные. То ли Баожэй расщедрилась, то ли Джиан постарался. После сегодняшней ночи не осталось сомнений, что он действительно хочет помочь Тхэмину. Это хорошо. Это очень хорошо. Без помощи шамана мне бы пришлось намного хуже.

— Уверен, что справишься? — мягко спросила Баожэй. — Путь к пещере дракона не столь далёк, сколько опасен. Те, кто сторожит туда дорогу, считают человеческое мясо деликатесом.

— Всегда знал, что тут очень благодатный край, — пробормотал я, закрепляя припасы ремнями. Много не брал, но мало ли. Какой-то минимум должен быть. — Спасибо, что тревожитесь, госпожа Мать рода, но после того, как Мин оказали мне помощь, я не могу просить о чем-то ещё. Справлюсь.

Абура стоял рядом и неодобрительно сопел. Ещё час назад мы бесчеловечно ругались. Несмотря на то, что он считает героизм — совершенно бесполезным свойством, ведущим к травмам и проблемам, упёрся рогом и заявил: «Иду с тобой!».

С одной стороны, Абура будет мешать. С другой… кто его знает, что в голове у дракона? Возможно, мне понадобится помощь. И Абура будет хоть знать, куда вести помощь. В итоге принял решение взять его с собой. И не скучно, и хоть какая-то помощь.

— Твоё благородство не знает границ, охотник на чудовищ, — мягко сказала Баожэй.

А потом чуть прищурилась, глядя куда-то за мою спину. Её лицо мгновенно превратилось в маску без единой эмоции. Мне это не понравилось. Тут тебе сама доброжелательность, тут — статуя из храма бога Подземных рек.

Я резко обернулся и потерял дар речи.

Прямо ко мне, свежий и поразительно энергичный, направлялся Джиан. Плащ, отороченный мехом, скрывал фигуру; капюшон покрывал огненные волосы. За спиной шамана был рюкзак. Амулеты и обереги мелодично звенели при каждом шаге.

— Моё почтение, уважаемая Баожэй, — произнёс он, уважительно поклонившись. — Благодарю, что дали благословение рода на этот путь.

— Это ещё что за новости? — практически прошипел я, когда Джиан оказался рядом.

Он изящным жестом поправил капюшон, на секунду сверкнуло голубое облачко чжу, окутывавшее его длинную серьгу.

— Я еду с тобой, Накаяма. Если, конечно, ты не сразу это понял.

— Сдурел?

— Второй раз за сутки восхищён твоими манерами.

С этими словами он положил рюкзак в сани и начал его закреплять.

В это время ко мне приблизился Абура, озадаченно поглядывая на Джиана.

— А что происходит?

Джиан из рода Мин у нас происходит. Шаман у нас происходит. Тьфу.

Я быстро подошёл к нему, положил руку на плечо и резко развернул.

— Наглеешь.

— Не хочу, чтобы ты сдох, так и не добравшись до дракона.

Ого. Серьёзное заявление.

Некоторое время мы молча мерялись взглядами. Джиан знал этот край, я — не очень. Шаман в спутниках — большая удача. Но это не отменяет желание его пристукнуть за своеволие.

— Цук с тобой, — наконец-то сказал я.

Тот пожал плечами.

— Он и так со мной. Ведь именно с ним я и отправляюсь в дорогу.

Абура хихикнул, и я понял, что цуком выставили меня.

Чудесно.

Рюук на Джиана отреагировал куда благосклоннее, чем на меня. Шаман, в конце концов, ему не чужой. Не удивлюсь, если и вовсе катался на этой зверюге, как на любимой лошадке. Потому что склонность собирать вокруг себя всё странное и непонятное — хобби этого рыжего чудовища.

Джиан погладил рюука по голове, шепнул что-то, потом мягко улыбнулся. Кажется, эта шипастая страхолюдина заслуживает вот именно такое отношение, что куда лучше, чем к людям. Уж насколько я знал шамана — у него не в чести улыбаться тем, кто не нравится. В морду, конечно, сразу не даст, но по глазам будет всё видно. И словах будет столько ласкового яда, что будет разумнее утопиться сразу, едва отойдешь от этой рыжей язвы.

Абура, кажется, не мог определиться: нравится ему наш попутчик или нет. Кажется, моего ёкая немножко мучала совесть, что он варварски погрыз фонарь шамана (в приступе голода, разумеется) и теперь не знал, как себя вести.

Ещё бы. Мне ли не знать, что к Джиану тянет всяких нелюдей, как заговорённых? Вроде бы и человек, и в то же время чуют в нём своего.

Выехали мы спустя десять минут. Я взял поводья в свои руки. Во-первых, предпочитаю всё контролировать, во-вторых, Джиан демонстративно устроился возле вещей, всем видом показав, что намерен ехать. Абура пристроился рядом с заявлением: «Смотреть за вещами буду». Но я-то прекрасно знал, что там есть местечко, где проделана дырка, из которой удобно доставать лепешки.

Рюук фыркнул, мотнул головой. Венчик из шипов вокруг шеи качнулся, сверкнув всеми цветами радуги. Пусть шкура у него тёмная, но на солнце сияет так, что невольно залюбуешься.

Вчерашний буран основательно присыпал всё вокруг. Долина Закрытого города была укрыта белоснежным покрывалом. Рюук трусцой бежал по снегу, довольно фыркая и, кажется, позабыв про нас. Скорость была вполне приемлемой, поэтому я пока не подгонял зверя.

Джиан молчал, только временами немного хмурился, будто что-то вспоминал. Одновременно я был благодарен за тишину и в то же время напряжён. Молчание всегда действует на нервы. Особенно если молчит тот, кто всегда готов поговорить.

— Как нужно уговаривать дракона? — не выдержал я.

Вопрос своевременный. С поисковыми тварями я не общался. Другое дело драконы в человеческом обличии.

— Раздеться догола и предложить свою невинность, — донесся ответ.

Я фыркнул, вышло синхронно с рюуком, повернувшим в сторону нависшей над дорогие скалы. Слева открывался вид на Закрытый город, справа — камни и лёд. Драконы предпочитали вершины гор. Им не по вкусу была суета и люди, которые шумели и не давали спокойно заниматься своими драконьими делами.

— Тогда придется разворачиваться, — заметил я. — Потому что тут мне предложить нечего. А можно поменять принесённого в жертву шамана?

Джиан послал меня. Достаточно цветасто и выразительно, да ещё и с таким чувством, что я невольно обернулся.

Он стоял в рост, смотрел по сторонам и что-то пытался увидеть. Втягивал воздух, будто пытался что-то учуять. Черта лица резко заострились, глаза посветлели, превратившись в жёлтый лёд.

Я насторожился.

Рядом что-то было. Что-то заставившее вскочить его на ноги и озираться будто в поисках хищников.

Абура щурился и почти скрёб когтями деревянные перила.

Оба чувствовали что-то такое, от чего однозначно нужно было быть подальше. Через секунду раздался дикий рев, и у меня волосы стали дыбом. Вдалеке показались тёмные силуэты.

— Стеклянники, — выдохнул Джиан, и стало совсем не до шуток. — Акихито, гони!

Дважды просить не требовалось.

Я стеганул рюука, тот взвыл и рванул вперёд. Абура зашипел, Джиан что-то сказал ему — не разобрал.

Дорога перед глазами неслась как сумасшедшая. Рюуки не зря были почти самыми быстрыми существами в горах. И соперниками им были стеклянники. Прозрачные твари, которые живут во льду и выбираются оттуда, только почуяв кровь. Стеклянники вылезают редко… но, твою мать!

Резкий поворот заставил натянуть поводья. Сани занесло, Джиан чуть не влетел в меня, в последний момент удалось перехватить его. Краем глаза я заметил, что серебряные узоры горят ослепительным пламенем, руки до локтей окутаны голубой чжу, которая в любой момент готова сорваться молнией на врага.

Я обеспокоился. Шаман — не боевой маг. Он, конечно, многое может, но всё же открытый бой — это не просто. И если Джиан, не колеблясь, активировал всю чжу… Цук! Мы вляпались!

Рюук мчался как бешеный. Поводья врезались в ладони. Я судорожно соображал: катана тут рядом. Если что — хватать её и останавливать рюука. Но он так гонит, что есть риск перевернуться.

Я выругался.

— Поворачивай, поворачивай! — крикнул Джиан.

С радостью, только некуда.

Стеклянники уже неслись рядом. Внутренние органы практически просвечивались под их кожей. Было жутко и омерзительно одновременно.

Из-под ног рюука вылетал снег. Я понимал, что нельзя атаковать первыми — разорвут. И в то же время готов был рвануть за катаной. Сердце стучало в висках.

Крутой поворот, сани ударились о скалу. Джиан вскрикнул. Я стиснул зубы, пытаясь удержаться.

И в этот момент твари кинулись.

Глава 8. Свекровь делает ход

Я вскрикнула.

Меня тут же перехватили за талию.

— Спокойно, не нужно нервничать, — шепнул на ухо Кагеноками и пожаловался неведомо кому: — Люди пошли такие трепетные. Чуть что — сразу в крик.

— Я — женщина нервная, мне положено падать.

— Как трепетная лань на ложе своего господина?

— Как курс шекеля на императорской бирже.

— Разумно, — оценил он. — Всегда знал, что вы, госпожа Шитара, человек дела. Забегу как-нибудь к вам на чашечку цилиня, обсудим одно дельце.

Я открыла было рот, чтобы уточнить, о чем речь, нас мгновенно окружила непроницаемая тьма. По ногам потянуло сквозняком, по спине пробежал мороз. За мной стоял бог — не лучшая компания для прогулки в неизвестное место.

Откуда-то донеслось монотонное пение, ровно такое, на одной ноте. Кто-то читал молитву. Но, прислушавшись, я поняла, что ошиблась. Это не молитва, это — призыв. Не чувствуется ничего светлого и умиротворяющего, наоборот — хочется сжаться и отползти подальше.

Спустя несколько секунд я увидела тории — традиционные джапонские ворота без створок. От столбов исходил мертвенно-зелёный свет, а на перекладинах полыхал огонь. В воздухе то и дело вспыхивали алые искры. Человек, закутанный в плащ с головы до ног, стоял на коленях перед воротами и, раскачиваясь, продолжал свой заунывный призыв.

Монах? Нет, вроде бы не он. Но кому придёт в голову без страха расположиться близ ториев, через которые спокойно могут пройти существа из потустороннего мира?

— Что тут происходит? — еле слышно шепнула я.

Кагеноками, размеется, промолчал. Но я была готова поклясться, что он усмехается.

Так, соображай, ши-хотори, соображай.

Тебя не просто так притащили сюда, значит, нужно выжать из увиденного по максимуму. Глава в то время немного привыкли к темноте, и я сумела разобрать неподалёку от ворот очертания скал, часть берега озера и полуразрушенное здание. Храм? Монастырь? Или просто оставленный дом?

Запоминать надо каждую деталь. Потом что-нибудь да сложится. Вот, например, эта трёхкрылая птица, которая украшает нижнюю перекладину тории. Даже сквозь языки пламени четко виден птичий силуэт. Кто специально вешал это украшение — это явно. Другой вопрос, с какой целью?

Мысли неслись с сумасшедшей скоростью. Этот человек тот, от кого прячется Тэ? Или просто связан с Мэйдо? Может, и ним, и с ней сразу?

Раздался звук, от которого у меня по спине пробежали мурашки: не то рык, ни рев. Пространство между столбами ворот будто пошло рябью. Я замерла, затаив дыхание.

Чудовищная тёмная лапа вынырнула из ниоткуда и начала шарить недалеко от человека в плаще. Движения были судорожными и рваными, словно тот, кто был за воротами, действовал вслепую.

Человек в плаще вскочил на ноги, что-то очень быстро заговорил, вскинул руку. С его пальцев сорвался зелёный луч. Донесся звериный визг, лапа дёрнулась, запахло палёным.

Огромная тень резко накрыла человека, он заорал.

И тут же картинка перед глазами померкла. Я стояла на четвереньках в храме Кагеноками, и пламя свечей подрагивало вокруг. Руки и ноги ослабели, во рту появился мерзкий привкус.

Я мотнула головой, сделала глубокий вдох, пытаясь прийти в себя.

Бога рядом не было. Он явно находился где-то в храме, но не так близко, как ещё несколько минут назад.

— И что это было? — хрипло прошептала я.

— Задачка от бога-тени, — внезапно сказал появившийся возле меня жрец.

Зашуршали оранжево-белые одежды, мне аккуратно помогли стать на ноги. Лицо жреца было совершенно спокойно.

— Кагеноками счел вас достойной, госпожа, — произнёс он, — и решил подбросить задачу. Если вы её разгадаете самостоятельно, то никакой платы не потребуется.

Я провела рукой по волосам, собирая мысли в кучу.

— Это благотворительность?

— Немного благотворительность, немного азарт, — одними губами улыбнулся жрец. — Кагеноками любит играть. И что-то есть в вас такое, что заставило его предложить игру. Мы будем молиться за вас.

Я покинула храм спустя несколько минут. Шла в глубочайшей задумчивости, практически не видя, куда иду. Бог-тень, бог-лжец. Неверный и изворотливый, милосердный и жестокий сразу.

Что он хотел этим вот показать?

Скалы, ворота, явно нездешняя тварь.

Я свернула на узкую улочку. На домах висели бумажные фонари, улицы заливало мягким светом. Временами по пути встречались люди.

В какой-то момент я почувствовала, что за мной наблюдают. Резко обернулась и посмотрела по сторонам. Взгляд ни за кого не зацепился. Я нахмурилась, резко накинула капюшон и сотворила обережной заклятье, добавив немного собственной чжу.

Домой. Только домой.

А там мы уже разберемся, что делать и кто виноват.

В этот момент я ещё не подозревала, что дома меня ждёт большо-о-ой сюрприз.

* * *

— Мардж! — вскрикнул Бай-дзэ и кинулся за мной по лестнице.

Я выставила руку, поднимаясь по ступенькам и мечтая о горячей ванной и рисовых пирожочках с вишней. Как ни крути, вечер прохладный, а ночь в Шавасаки и вовсе даёт понять, что скоро зима. И как бы не хотелось, чтобы световой день был подольше, солнце теплее, а листья зелёными, у природы свои планы.

— Бай-дзэ, всё завтра. Сейчас мне важно оказаться в моём любимой ванной. Там…

Я оказалась на своём этаже и подошла к двери, постучала костяшками пальцев. Мои духи учуят мой запах и сейчас откроют.

Отчаянно хотелось прислониться к стене, прикрыть глаза и бессовестно захрапеть. И плевать, что я-же-госпожа. Я — чудовищно уставшая ши-хотори, которой Кагеноками показал совсем не то, чего она ждала. Теперь мне есть, о чем подумать, чем заняться и взывать, потому что ничего непонятно.

— Мардж! — рявкнул Бай-дзэ и ухватил меня за плечо.

Именно в этот момент открылась дверь.

Моему взору предстал залитый светом коридор, моё любимое кресло и изящная женская ножка в черном чулке.

Выше находилась тёмно-зелёная юбка-карандаш, такой же пиджак и золотые украшения. Особенно ярко сверкал родовой перстень Запретных артефакторов на длинных пальцах руки, державшей бокал с шампанским. Мой бокал. Бокал из прекрасного набора, который в своё время мне подарил один тлен-авивский джентльмен, рассчитывавший на больше, чем ужин на берегу Химэ-кавы.

А ещё была улыбка. Такая… вежливая, удивительная и настолько ядовитая, что впору было бы падать замертво.

Передо мной сидела Юдит Ноах собственной персоной.

Я чуть не застонала. Дражайшая свекровь же сообщила, что прибудет с визитом. Правда, не уточнила, когда именно. А я сдуру дала добро. Именно это разрешение на чжу и дало ей возможность войти. Другой вопрос, что кресло двигать не стоило.

— Доброй ночи, Марджари, — произнесла Юдит. — Да хранят духи тебя в столь позднее время, когда вдова должна скорбеть за своим так несвоевременно почивший супругом.

— Да не зайдёт солнце за вашей спиной, госпожа Ноах, — ответила я, не моргнув и глазом. — Ой, зашло. Ночь ведь.

В зелёных глазах Юдит вспыхнул гнев, но я улыбнулась самой из свих обворожительных улыбок. Потом дала знак Бай-дзэ удалиться и зашла в дом. Неторопливо сняла плащ и повесила его на вешалку в виде маленькой совы.

— Ночь, — тем временем послышался за спиной голос свекрови. — Кажется, самое время, чтобы успеть спрятать юного любовника до прихода матери своего супруга.

Я обернулась и с интересом посмотрела на Юдит.

— Любовника? — мягко уточнила.

А потом щёлкнула пальцами, и поток чжу подхватил кресло вместе с госпожой Ноах и перенес в гостиную.

— Передвигать чужую мебель — нехорошо, — сообщила я, входя следом.

Надо отдать должное выдержке Юдит — она даже не пискнула. Что там! Даже шампанское не расплескала. Вот это профессионализм! И специально же переместила кресло, чтобы встретить меня прямо у входа. Браво.

В гостиной тем временем обнаружился Тэ, на коленях которого разлёгся Изя. Последний всем своим видом показывал, что уходить не намерен, а значит, бедный парень будет сидеть столько, сколько нужно коту.

— Не иметь уважения к собственной свекрови — ещё хуже, — не растерялась Юдит. — Любовник? — Она указала бокалом на Тэ. — Да вот же он!

— Это не он, — тут же охотно ответила я.

Тэ замер, видимо, решив предоставить ведение разговора мне. Молчит и гладит котика — уже умница.

— Как не он? — изумилась Юдит.

— Тэ — всего лишь родственник моей сестры, — ответила я чистую правду.

Просто не всю правду озвучила. Мэйдо сестра? Сестра. А чья? Так то одному Кагеноками известно. Тэ — родственник? Родственник. А чей? Так то вообще никому не известно!

Парень вовремя опустил голову, сделав вид, что целиком со мной согласен.

— Как ты объяснишь то, что он был обнажён, когда я вошла? — прищурилась Юдит.

— Я только вышел из душа! — возмутился Тэ.

— А вы не предупредили о точном времени своего визита, — парировала я.

— Первой крови супругов можно входить друг к другу только при получении одобрения на визит, — очаровательно улыбнулась Юдит.

Прокол. Немного неловко. Что-то я не учла, что в Тлен-Авиве есть такая вещица, как дозволение приходить к детям и братьям с сёстрами в любое время. Первая кровь — это родители и дети, а также те, кто с ними связан брачными узами.

— Марджари, объясни, пожалуйста, почему ты ещё не отбыла все службы по душе Алона, а у тебя уже мужчина? — не сдавалась она.

— А должна быть женщина?

Свекровь закатила глаза.

Я тем временем обнаружила шампанское на столе. Хм, судя по всему, матушка Алона принесла его с собой. Хотела задобрить? Или что? Изъяв ещё один бокал, я налила себе. Стресс надо снять. Уличную одежду тоже, но сначала — стресс. Опять же…. Общения с богами — это не так просто. Ваша психика начинает страдать, едва кто-то из нелюдей начинает проявляться желание пообщаться. От них лучше всегда держаться подальше. Разумеется, я не говорю про Изю, Бай-дзэ и местных ёкаев, которые уже настолько примелькались, что временами не отличишь: то ли это рогатый демон, то ли господин Куригава в новом головном уборе.

— С вашего позволения, — произнесла я и подняла бокал.

Сладкое, не плохо. Надо запомнить марку. Возможно, пригодиться, когда решу зайти к тётушке Бет-Шалом.

Юдит оперлась локтем о подлокотник и посмотрела на меня.

— И что он в тебе нашёл?

— Поверьте, много чего хорошего, — заверила я, а потом задала вопрос, который меня терзал чуть ли не с момента, как я сюда зашла. — Скажите, а почему вы в чулках?

Повисла тишина.

Одновременно Юдит, Тэ и Изя посмотрели на упомянутое.

Я сделала ещё глоток. Неприлично, конечно, вот так вот стоя да у стола вкушать игристое, но у меня сегодня был не лучших вечерок. К тому же и правда было до ужаса любопытно: почему свекровь в таком экзотическом виде?

Пауза затягивалась.

— Возможно, — мягко начала я, — вы зря меня упрекаете?

— В чем? — уточнила Юдит.

— В мужчинах, — улыбнулась я. — Так как меня тут не было вовсе, но были вы и юный красивый парень, то можно предположить, что он является вашим любовником.

Тэ выронил Изю. А потом уставился на меня такими глазами, что мне стало неловко. Не стоило, пожалуй, он-то не виноват, что я вышла замуж и обзавелась такими родственниками. К тому же Тэ смотрит на меня с таким выражением лица, что сразу понятно: женщины в возрасте его не заводят.

Юдит тем временем пришла в себя.

— Как ты смеешь? — прошипела она. — Я разулась по джапонской традиции. Уж никогда не думала, что в голове жены моего сына может быть такая гадость.

— Не гадость, а потребности организма, — парировала я.

Ну да, конечно. По традиции, и ещё, чтобы показать замечательные чулки высочайшего качества. Уж я-то вижу, что куплены они не на барахолке на окраине города.

Что же касается джапонских традиций… С тех пор, как моя бабуля познакомилась с дедулей, в венах которого текла чистая тлен-авивская кровь, моя национальность стала ещё неоднозначнее, чем была до этого. Чтобы высчитать, сколько во мне намешано национальностей, придется славно поработать. Джапонцы, несомненно, тоже где-то были, но дабы их откопать, нужно время.

Кажется, если б было возможно, Юдит испепелила бы меня на месте одним только взглядом. Но… закон есть закон.

Я поставила бокал на стол и, сложив руки на груди, посмотрела на неё. Усталость давала о себе знать, поэтому на дальнейшие реверансы настроения не было.

— Я вас внимательно слушаю, госпожа Ноах. Надеюсь, вы будете столь любезны, что озвучите цель своего визита.

Она некоторое время смотрела на меня, а потом вдруг расхохоталась.

— Стерва.

Я кивнула.

Юдит утёрла уголок глаза, будто от выступивших слёз. Но так как идеальный макияж не пострадал, а выражение лица не изменилось, я только уверилась, что любимая свекровь — актриса ещё та.

— Очаровательно, — наконец-то произнесла она. — Мне жаль, что мы познакомились при таких прискорбных обстоятельствах.

— Это про то, что ваш сын на мне женился, или про то, что он умер?

Юдит чуть прищурилась.

— Какая тебе разница, девочка? Завтра ты будешь собрана и готова прибыть в Тлен-Авив для проведения ритуала, который помогает душам усопших обрести покой.

Я быстро соображала. Ехать куда-то, да ещё и в Тлен-Авив, я не собиралась. Но в то же время мы с Алоном договорились — роль вдовы надо играть до конца. Пусть это шло вразрез с моими планами, траур по супругу никто не отменял.

— Во сколько? — только и уточнила я.

— В девять утра за тобой прибудут, — царственно кивнула Юдит.

Потом шевельнула пальцами, изящные туфельки подплыли к ней. Свекровь всунула в них ноги, поднялась и улыбнулась.

— Провожать не стоит. Надеюсь, завтра мне не придется за тебя краснеть, дорогая… невестка. Провожать не надо.

После чего развернулась и быстро вышла из квартиры.

Пару секунд я стояла и смотрела в пол.

Потом подошла к двери и резко захлопнула дверь. Молниеносно наложила красные светящиеся нити, которые тут же засияли рубиновым светом.

— Никто не войдёт, — произнесла я чётко и громко. — Без моего на то разрешения. Никто и никогда.

Кровавая вспышка, еле слышное шипение:

— Да, госпож-ж-ж-жа.

Духи получили приказ. Духи его поняли. Духи его выполнят.

Теперь ни Юдит, ни сам джапонский император сюда не войдут, если я не дам добро. А я не дам. Не люблю незваных гостей.

За спиной встал Тэ.

— Честное слово, Марджари, — вдруг тихо произнёс он. — Думал, она меня сожрёт с костями одним только взглядом.

Я обернулась. Ого-го, кто-то смущается. Правда, ещё при этом крайне ошарашен. Что ж, парня можно понять, он совершенно не собирался, прячась о своих врагов, столкнуться с моими.

Тут я позабыла как дышать. Стоп. Моими? Откуда это дурацкая мысль?

Интуиция сделала вид, что ничего такого не подсказывала и вообще её тут нет.

Я нахмурилась. Кажется, кто-то дура, Мардж. И этот кто-то — ты сама.

Если Алон хотел таким «необычным» способом получить наследство и исчезнуть с радаров родительской любви, то вряд ли там были тёплые отношения. И меня теперь могут рассматривать как инструмент, при помощи которого сын получил желаемое.

Тут бы усомниться да расчувствоваться, да только Юдит не выглядит убитой горем. Или ей плевать на сына, или она подозревает, что Алон Ноах ни разу не мёртв. В том, что он сейчас где-то лежит в постели, пьет вино и всячески наслаждается жизнью, я даже не сомневалась.

Алон не собирался умирать.

— Ничего, — вздохнула я. — Сюда она больше не войдёт. А если что, дам тебе большую палку — будешь отмахиваться от поклонниц.

— Я не про поклонниц, Марджари, — спокойно сказал Тэ. — Она смотрела на меня не как на объект для плотских утех.

Я вскинула голову и внимательно посмотрела на него.

— А как?

— Как на жертву.

* * *

Ночь была такой густой и тёмной, словно её выплеснули из чаши на землю, и вязкие капли стекли вниз, затопив всё вокруг.

Ночь сине-чёрная, свежая, холодным ветром пробирающая до костей, несущая запахи с моря.

Он окутал своим змееобразным телом крышу пагоды и прикрыл глаза. На теневых губах мелькнула улыбка. Жрецы в оранжевых одеяниях подняли головы, почуяв приближение бога-тени, бога-лжеца.

Во всех храмах было спокойно.

Кагеноками прислушался. Порядок. Везде порядок. Ещё чуть-чуть — жрецы пойдут на ночную молитву, а прихожане отправятся по домам. Ибо есть время для беседы с богом, а есть — для его отдыха.

Он взмахнул руками-крыльями и взмыл в небо, оставив след пурпурно-синих искорок. Отдых отдыхом, но есть ещё и дельце, которое сегодня стоит провернуть. Сегодняшняя посетительница оказалась на удивление занятной барышней. Даже не могло подуматься, что однажды в его храм забредёт ши-хотори. Именно эта ши-хотори.

Ночной ветер струился вдоль тела, только раззадоривая. Ну-ну, попробуй теперь мне только отказать-то… А то всё люди да люди.

Кагеноками вспорхнул на изящный мост, соединявший два обрыва. Внизу утопала в клубах тумана бездна. Многие считают, что Облачные острова — прекрасное место. Но это ровно до тех пор, пока не попадут сюда. Конечно, тут посветлее и пожизнерадостнее, чем в пещерах Подземных рек, но тоже есть свои особенности.

Кагеноками коснулся длинными пальцами проплывающей мимо опаловой звёзды. Кожу слабо кольнуло, звезда завертелась вокруг своей оси, рассыпая яркие искорки.

— Шепни-ка моему братцу, что я хочу его видеть, — произнёс он одними губами.

Звезда замерла, а потом метнулась к изящному дворцу из белого камня, который сейчас без остатка поглощал ночную тьму, превращаясь в сиреневую фантасмагорию.

Спустя несколько секунд прямо в воздухе появилась изящная лестница, Кагеноками довольно улыбнулся и поднялся по ней. На миг замер возле дверей. Охраны тут нет. Кагаяку, бог света, сам себе охрана.

Дверь распахнулись.

Кагеноками вошёл.

— Я сказал бы, что рад тебя видеть, но это не так, — заявил парящий в воздухе Кагаяку.

Его пальцы были обвиты множеством светящихся нитей, из которых он плёл кумихимо. С виду обычный шнур, только может ли сплести что-то обычное бог света?

Судьба оказалась большой шутницей, когда у Миюки-Зари родились два сына: свет и тень. Ужиться мирно мальцы не могли никогда. Где это видано, чтобы противоположности любили друг друга?

У Кагаяку ненормальная любовь к белому. Белые одежды, белые стены, даже белый чай пьёт по утрам. Длинные волосы кажутся платиновыми, кожа — белее лепестков лотоса. Через мраморную кожу проходит свет, порой приходится жмуриться, ибо слепит же, зараза!

А вот глаза у Кагаяку как чистое серебро, без зрачков — одна радужка. В то время, как сам Кагеноками фиолетово-чёрный, грешный, безумный. И тонет серебряный свет одного взгляда в бесконечной тьме ответного.

— Ты в принципе ужасная зануда, — заметил Кагеноками, улыбаясь так, что увидь её кто из смертных, уже бы спасался бегством.

Но боги на то и боги, что живут другими правилами.

— И-и-и? — протянул Кагаяку.

— И-и-и… у меня для тебя новость и… сделка.

Пальцы с нитями замерли. В серебре взгляда появился интерес. Может, Кагаяку и бог света, но святым он никогда не был. Да и не будет уже. Поздновато уже меняться, когда тебе минуло пару тысячелетий.

— Ставка, Кагеноками?

— А как же призыв очистить душу и сердце от алчных порывов?

— А как же получить в лоб?

— Не думал, что ты такой агрессивный, — хмыкнул Кагеноками.

Кагаяку закатил глаза, махнул рукой, на миг вспыхнули золотом длинные ногти. Стены растаяли, оба оказались в окружении бархатной тьмы и сверкающих, будто драгоценности императорской короны, звёзд.

Кагеноками опустился на расшитые лунным серебром подушки, глянул на парящий в воздухе стол, где уже расположились чайник из закатного света и пиалки. Рядом с ними появились сладости, рисовые пирожки и карамелизированный цилинь.

Ветер принёс звуки сямисэна. Невидимые слуги Кагаяку были вымуштрованы прекрасно. Впрочем, не зря же братец такой зануда.

Чайник грациозно воспарил над столиком, разливая чай.

Кагаяку следил за ним, не отводя взора. И ждал.

Кагеноками принял подплывшую к нему пиалу, чуть склонил голову, вдохнул аромат чая. Изумительно, просто изумительно.

— Что ты думаешь про императорскую семью, мой дорогой брат? — спросил он.

Кагаяку взял карамелизированный цилинь на палочке.

— Что о них можно думать? Погрязли в своих распрях. Трон шатается под нынешним императором, сын пропал, побочные ветви так облизываются на возможность ухватить власть, что смотреть тошно.

— Очень тошно? — уточнил Кагеноками, делая глоток и жмурясь от удовольствия.

— Очень, — кивнул Кагаяку. — А что?

— Как думаешь… Что, если мы немного подкорректируем планы этих… ветвей?

Теперь в серебряных глазах был не просто интерес — жгучий интерес, как перец с дальних островов, который местные кладут в свой рис.

— У тебя есть конкретные предложения? — спросил он чуть охрипшим голосом.

— Как всегда, брат мой, как всегда, — улыбнулся Кагеноками.

И на мгновение свет отразился в беспроглядной черноте, а чернота затопила чистое серебро.

Губы бога света и бога тени дрогнули в улыбке одновременно. И одну было не отличить от другой.

Глава 9. Хрустальная пещера

Мы выпрыгнули из саней одновременно. Стеклянник с воем шарахнулся от огненно-голубой волны силы Джиана. Моя катана рассекла прозрачную плоть второй твари, которая уже вознамерилась отхватить от меня кусок побольше.

Абура оскалился и замахнулся на раненого стеклянника лапой с когтями и оставил на боку того глубокие борозды.

Рюук рычал и бил мощными лапами, стараясь не подпустить врагов к саням.

От пляски шаманской силы в моих глазах зарябило. Джиан изрыгал проклятья на древнем наречии Снежных целителей и раза за разом отгонял голодных тварей. Посмотреть в его сторону не получалось, стеклянник не хотел подыхать, а изо всех сил пытался прокусить мне руку.

Катана вонзилась в бедро твари. Удар мощной лапы откинул меня в сторону. Я задохнулся и врезался спиной в землю. От боли на миг сковало всё тело.

Жуткая пасть уже разверзлась надо мной, но в ту же секунду её снесло голубой молнией.

— Шевелись! — рявкнул, чудом стоящий на ногах Джиан.

Цук… у него весь правый бок в крови. Когда успел?

Я вскочил на ноги, одним прыжком преодолел разделяющее нас расстояние и вонзил катану прямо в грудь подкравшемуся стекляннику. Абура метнулся к нему и впился зубами в горло.

Вой, сотрясший всё вокруг, заставил вздрогнуть. Три стеклянника лежало на земле, прозрачная плоть налила смертельной красотой. Кровь вытекала на сияющий белый снег, распускаясь алыми цветками. Я передернул плечами. Так красиво и жутко одновременно.

— Акихито… — шепнул Абура.

Вид крови зачаровывал. Взгляд буквально приковывало, воздух вокруг становился вязким и густым, с каждым вдохом перед глазами всё увиденное смазывалось.

— Акихито!

То, как дёрнули меня за рукав, тут же отрезвило. Я чуть не грохнулся набок.

— Абура!

Но он ткнул в сторону, я перевел взгляд, и язык онемел. А потом рванул к лежащему у саней Джиану.

Цук… как много крови. Приходится перехватить его так, чтобы уложить на спину. Лицо Джиана до ужаса бледное — на нём ни кровинки. А вот ресницы сомкнутых глаз на этом фоне кажутся угольно-черными.

Я хлопаю его по щеке.

— Джиан!

В ответ стон:

— Убью…

Так, уже неплохо. Если такое обещает, значит, живем. Я быстро осматриваю его бок. Плохо дело, рана глубокая. Надо бы сделать перевязку.

Джиан с трудом открывает глаза, янтарное пламя затуманено, будто в дыму.

— Накаяма, не сейчас. Надо добраться к дракону, — хрипло сказал он. — Там уже можно передохнуть.

— Передохнуть? — мрачно уточнил я, быстро доставая из мешка на санях флакон с эликсиром, восстанавливающим жизненные силы.

Немного, но хоть что-то. Это остановит кровь и не даст Джиану уплыть по Подземным рекам.

— Смешно… — еле произнес он побелевшими губами, к которым я поднёс флакон, тут же поддержав его голову.

В жёлтых глазах сверкнул вопрос, но, кажется, ему суждено остаться не высказанным. Джиан поморщился, эликсир на вкус ещё та гадость, но выпил всё до капли.

— Спа… сибо, — с трудом выдохнул он.

— И тебе, — с неохотой сказал я, понимая, что если бы не Джиан, то сейчас бы дракону не с кем было говорить.

На его губах появился призрак улыбки. В следующую секунду дрожащая рука оперлась на мою, и я помог ему сначала сесть, а потом и встать. Держался на ногах Джиан отвратительно, но мы оба понимали, что иначе никак. Поэтому пусть пройдет больше времени, но я буду уверен, что его жизнь в безопасности. Абура подскочил ко мне и тоже подставил плечо.

— Ёкаи меня ещё не водили, — пробормотал Джиан. Вышло это на удивление забавно.

Я с трудом сдержал смешок, ибо настолько тон сказанного не вязался с окровавленной действительностью, что пропадали все слова.

Наконец-то удалось устроить Джиана в санях, подложив мешок под голову и спину. Абура уселся рядом, чтобы контролировать обоих. Шаман и мешок сейчас были где-то на одном уровне по способностям к передвижению.

— Давай, покатай меня, большой охотник, — не мог удержаться Джиан, чтобы не ляпнуть какую-то гадость.

Я взялся за поводья рюука, который уже немного пришел в себя, и пустил его трусцой.

— Непременно, — ответил ему сквозь зубы.

Остальную дорогу мы молчали. Джиан в какой-то момент просто отключился, а я был слишком не в настроении, чтобы говорить. К тому же надо было прислушиваться к каждому лишнему шороху. Слава Трёхликому, никто больше не пожелал подкинуть нам приключений.

В какой-то момент я понял, что просто уже не слежу за временем. Главное — это не смотреть влево, где обрыв и можно слететь, если занесет. Прямо и ещё раз прямо, возле скалы. Рюук — молодец, держался спокойно, будто и не было никакого боя со стеклянниками. Джиан спал, Абура молчал, сложив лапки на животе, и созерцал заснеженные горы.

Кругом — тишина. Драконы не любят суеты. Поэтому и селятся подальше от людей. Им-то чего, вышел из своей пещеры, взмахнул крыльями и долетел куда нужно за короткий срок. Это таким, как я, ехать и ехать.

Рюук вдруг громко фыркнул и начал замедляться. Я уже обрадовался, что цель близка, как, глянув вниз, понял, почему зверь почти остановился.

Нет, это просто нет слов, да станут свидетелями все двенадцать духов круговорота Подземных рек! Оказывается, дракон не просто забрался подальше от людей, но ещё и выбрал винтовую пещеру.

Сани, в конце концов, пришлось остановить. Я ступил на поскрипывающий под ступнями снег, присел и начал рассматривать спуск. Так… если цепляться руками и ногами, то, в принципе, можно преодолеть отвесную стену и не упасть раз… двадцать.

Я мотнул головой. Совершенно неуместное чувство юмора. Тут нет выхода, надо просто взять и спуститься. При этом ориентируясь исключительно на свои возможности. Джиан ранен, его лучше вообще не трогать. Абуру… этого тоже лучше не просить помогать, чтобы потом не пришлось принимать меры.

— Что у нас тут? — поинтересовался подползший Абура, будто почуявший, что я о нём думаю. — У-у-у…

— То есть ты понял, да? — вздохнул я.

— Мне это не нравится, Акихито.

— Мне это совсем не нравится, но выхода нет.

Я повернул голову и посмотрел на Джиана. Цук… надо же было так попасть на стеклянников. Это уже какая-то насмешка судьбы. Сначала сталкивает меня с тем, кого не хотелось бы видеть, потом дает его в помощники, а на следующей повороте вышибает из игры. Наверное, где-то наверху богиня Унмей смотрит на нас, поедая сладкие моти, и оглушительно смеется.

Лично я никогда не слышала, но во множестве легенд сохранились упоминания, что у повелительницы судьбы скверный характер, прожорливое брюхо и мерзкий смех. Уж не знаю, откуда взяли это рассказчики, но чует моё сердце: сказана чистая правда.

— Какие будут предложения? — поинтересовался Абура.

Я встал, отряхнул колени от снега.

— Сначала оттягивает сани поближе к скале. Там точно не будет продувать ветром. Да и тебе удобнее наблюдать.

— За чем? — озадачился он.

— За обнажёнными фаворитками императора.

Абура надулся, понимая, что шуточки неуместны, но благоразумно решил промолчать. Мы подошли к саням. Так, Джиан… внешне не изменился, дышит поверхностно, но без хрипов.

Я склонился ниже, чтобы поправить повязку.

— Может… ещё… поцелуешь? — срывающийся шепот, от которого я едва не дёрнулся.

— Обойдешься. Ты совсем не похож на прелестную Юме-онну, которую дракон похитил из отчего дома и, заколдовав, спрятал в пещере, окутав чарами сна.

— Но потом она всё же проснулась, узнала, что дракон может обращаться в прекрасного парня, и родила ему троих детей, — добавил Абура, и тут же получил подзатыльник. — Ай!

Джиан слабо улыбнулся:

— Он у тебя забавный.

— Вот и поразвлекает тебя, пока ты будешь лежать.

Джиан нахмурился, медленно повернул голову, чтобы оценить обстановку:

— Что там?

— Винтовая пещера, — коротко ответил я. — Поэтому вы тут остаётесь вдвоем, большая просьба: никуда не влезать, пока меня не будет.

Я ждал возражений, даже возмущений, но Джиан только закусил губу, а потом кивнул. По жёлтым глазам стало ясно: слишком хорошо оценивает своё состояние. Понимает, что станет только обузой.

Он с трудом поднял руку и сорвал себя амулет в виде молочно-белого квадрата с просверленным отверстием посередине и протянул мне.

— Держи. Это защита. Они не даст дракону проявить агрессию.

Слабо верилось, что амулет сумеет остановить такую громадную зверюгу, однако я знал, что Джиан не зря уважаем Снежными целителями. Значит, стоит довериться.

Я взял камень на шнуровке и тут же почувствовать, как по венам пронеслась свежая и горячая чжу. Невольно вздрогнул и внимательно посмотрел на Джиана. Так и улыбается, паразит. И ни за что же не скажет, сколько силы вогнул в эту на вид безделушку.

— Спасибо, — глухо сказал я. — Следите тут в оба. Абура, если что, то зови на помощь.

Ехидничать ни один из них не стал. И слава всем богам.

Амулет я надел на шею. И быстро направился к спуску, стараясь не смотреть на оставшихся за спиной. Что-то давно не было такого чувства какой-то безнадёжной и глухой тоски. Беды не ощущается, но и в то же время есть нечто такое, будто мертвенно-белая рука из снега и льда ухватила меня за грудь и сжимает с каждой минутой всё сильнее.

Когда перед глазами показался припорошенный снегом спуск, все внимание фокусируется на том, как благополучно его преодолеть.

Машинально надел амулет на шею и спрятал под одежду. На миг кожу обожгло и тут же все затихло. Так, вниз…

Поначалу я шёл по узкой дорожке, держась за скалу. Ладонь в любой момент может примерзнуть, но я этого даже не чувствую. Шаг за шагом, поворот за поворотом. Ни одного взгляда в сторону, ни единого вздоха не по делу. Только не сорваться. Только идти, идти, идти…

В какой-то миг захотелось посмотреть вверх: на головокружительную спираль, которая при взгляде снизу будет рваться и врезаться прямо в серое небо. Но я поборол искушение, понимая, что этого делать нельзя. Так в любую секунду можно потерять опору и полететь прямо на камни.

— Нет, я дойду… — прошептал я одними губами.

Подошва пошла по кривой на льду, я потерял равновесие и с криком полетел вперед.

Приземление оказалось тверже, чем хотелось бы. Голова гудела от удара, дышать получалось через раз, перед глазами плясали красные точки. Так, главное, чтобы были целы кости. Остальное — ерунда.

Наспех ощупав ноги, понял, что обошелся только ушибами. Переживу. Осторожно встав, я посмотрел на черный зев драконьей пещеры. Кажется, начинается самое интересное.

На несколько секунд я замираю, пытаясь понять, как действовать дальше. Баожэй сказала, что дракон готов разговаривать. Значит, перекусить мной в его планы не входит. С другой стороны, кто знает, что в голове тех драконов? Да и сама Баожэй та ещё старая сте… уважаемая Мать рода.

Поправив катану на боку, я уверенно шагнул в пещеру, оставляя за спиной заснеженные скалы. Храни меня, Трёхликий.

Поначалу казалось, что я попал в бесконечную ночь, в которой нет ни искорки звезд, ни блика луны… ничего. И двигаться надо на ощупь, выставив перед сбой руку.

Трижды прокляв посланника императора, хитрость Снежных целителей и самого дракона, я медленно двигался вперед. Дорога была на удивление прямой. Дракон выбрал недурственное место.

В какой-то момент я остановился и шумно выдохнул. Может быть, к цукам всю эту культуру и зажечь светляка из чжу? Так хотя бы не разобью себе нос на каком-то повороте.

Я подняла руку, почувствовал, как от локтя до кончиков пальцев пролетела теплая молния, наполняя кровь энергией.

— Даже не думай, — неведомо откуда раздался низкий голос, от которого я едва не подпрыгнул.

Завертел головой, пытаясь понять, хотя по звукам, кто рядом со мной. Нет, тут я однозначно один, никого нет.

— Не смей тут наследить, — донесся тот же голос. — Испортишь мою живую тьму — спалю живьём.

Не слишком приятно слышать, при этом прекрасно понимая, что это могут сделать в любой момент. Он явно меня видит, а вот я… Проблемка.

— Буду крайне признателен, если вы подскажете, как выйти на свет, — произнес я как можно вежливее. Насколько, конечно, это реально, когда ты уже зашелся в чужой дом, не спросив разрешения.

В ответ раздалось презрительное фырканье, от которого по спине пробежали мурашки. Не было в нём ничего ни доброго, ни забавного. Если с вами решит фыркнуть хищный зверь, который может вас заглотить всего одним движением, то тут будет только одно чувство: мама, я влип!

Тем не менее на уровне моих глаз мягким серебристым светом вспыхнуло несколько крылатых огоньков.

— Следуй за ними, — приказал голос.

Я молча пошёл за огоньками, решив, что сейчас это самое разумное решение. Шли… долго. В какой-то момент я просто начал терять счет времени. Рассмотреть то, что находится вокруг, толком не удавалось. Только узкая дорожка да скалы с обеих сторон. Кстати, что имел в виду дракон, сказав про «живую тьму»?

— Поворот!

Я дёрнулся, едва не врезавшись в стену. Тут же раздалось тихое хихиканье. Ехидное такое, ничего сказать.

Я сделал шаг, и в тот же миг зажмурился, потому что по глазам ударил яркий свет. В ушах зазвенело, словно сразу запели сотни хрустальных колокольцев.

— Я не столь страшен, чтобы так жмуриться, — засмеялся кто-то.

Осторожно приоткрыв глаза, я понял, что нахожусь в… Ох, ничего себе!

Круглый зал был создан из хрусталя. Резной, сказочный, невероятный. Пол выложен драгоценной мозаикой, потолок усеян множеством сталактитов, который светятся серебром. На стенах нарисованы стеклянники и красивые девушки. Беловолосые такие и белокожие, явно из Снежных целителей.

Ничего себе… Это уже совсем не забытая пещера для зверя. Это же настоящее произведение искусства!

В какой-то момент от стены отделяется фигура и направляется ко мне. С каждым её движением прозрачная плоть наполняется жизнью и цветом, становясь гладкой кожей. Тут же от щиколоток стремительно поднимаются синие чешуйки, причудливо «одевая» незнакомца.

Длинные белые волосы частично собраны сапфировыми шпильками на макушке, частично лежат на спине и пояснице.

Черты лица какие-то острые, разрез глаз — уже, чем у джапонцев. Высокие скулы, прямой нос, тонкие губы, на которых такая улыбка, что впору дать дёру и спрятаться за Хи-ямой, стоящей у пограничного города Шавасаки.

Он остановился в нескольких шагах, прищурившись, осмотрел с ног до головы. В отличие от меня, спокойно, без малейшего намёка на удивление. Ну да, логично, он людей видел. Это я ранее с драконами не сталкивался. И уж никак не ожидал, что он примет человеческий облик.

— Ну, здравствуй, Акихито Накаяма, — гортанно произнес он.

Несмотря на внешнее изящество, было прекрасно понятно: передо мной древнее и безумно опасное существо. Не стоит обольщаться. То, что он так невинно стоит и беседует со мной, ещё ничего не значит. В бирюзовых глазах то и дело вспыхивало серебро, заливая весь зрачок. На скулах и подбородке иногда переливались синим огнем родовые татуировки. Какие они у драконов? Не знаю. Но однозначно свои, показывающие силу и уровень чжу. Так уж сложилось в нашем мире, что каждый наполнен своей силой.

— Приветствую господина гор, — уважительно произнес я и поклонился. — Благодарю, что согласились со мной поговорить.

— Я ещё не соглашался.

Не спеши — богов не смеши.

Зря я это брякнул, не стоило. Впрочем, сейчас такое время, что вообще не разберешь, что именно надо делать: скажешь — настроишь против себя кого-то, промочишь — решат, что оскорбил.

— Надеюсь, мы сумеем договориться, господин… господин?

— Называй меня Тай-лун, — хмыкнул он, с любопытством рассматривая меня.

В руках уже сжимал красивый голубой веер, расшитый золотыми нитями. Я его изначально даже не разглядел, где только прятал?

— Говори, — коротко бросает он.

Веер с щелчком раскрылся полностью, Тай-лун начал лениво обмахиваться им. Видно, правду говорят, что у драконов безумно горячей крови, поэтому им жарко даже среди снегов и льдов.

Я поколебался всего несколько секунд, но потом быстро произнес:

— Мать рода Снежный целителей, госпожа Баожэй сказала, что я могу обратиться к вам за помощью, великий Тай-лун. — Снова поклон. — Сын Императора-Солнца Тхэмин пропал из дворца. Его разыскивают, чтобы суть дать необходимую защиту. Посланник императора, которому я не могу отказать, дал задание разыскать Тхэмина.

Выпалив это, я резко умолк. Да, с одной стороны, выложил сразу всё как есть, ничего не утаивая. С другой… есть чувство, что именно этого и ждал дракон. Странное ощущение, что он именно правды и ждал. Просто хотел посмотреть, насколько я готов быть откровенным. И получил… сполна.

Только вот молчит, зараза. А мне бы хоть какой ответ. Если дракон упрется и не пожелает помогать, то было бы очень неплохо, если бы дал пинка под зад сразу. Тогда буду решать вопросы другими способами.

Тай-лун не спешил. У него явно были какие-то свои мысли относительно сказанного. Единственный звук — щелчки веера: то закроет, то откроет.

— Тхэмин — ни разу не глупый мальчик, — наконец-то произнес он, и синие всполохи змейками завились на левой скуле. — Уходил он как раз потому, чтобы и побыть в безопасности.

Я чуть нахмурился. Значит, тут кто-то хотел убить? Покалечить? Впрочем, там, где большая власть, там и большие проблемы. Тхэмин сознательно от кого-то скрывался. От кого?

— Вижу, что соображаешь, Акихито Накаяма, — хмыкнул Тай-лун. — Это хорошо. И я, в принципе согласен с тем, что ему нужно держаться подальше и от этих мест, и от столицы Джапонской империи, но в то же время…

Щелчок — веер сложился, едва не хлопнув меня по носу. Я дернулся, но Тай-лун не обратил внимания.

— Не знаю, как долго он сможет скрываться. Те, кто хотят джапонский трон, ни перед чем не остановятся.

— То есть опасность со стороны императорских отпрысков от других жён? — насторожился я.

Тай-лун качнул головой, тихонько звякнули металлические кружки, прикрепленные к спицам в волосах.

— Не только. Но это одна из причин. Поэтому тебе стоит отправиться в Шавасаки. След чжу Тхэмина именно там.

Я быстро соображал. Шавасаки… город, где настолько тесно сплелись тлен-авивцы и джапонцы, что не разберешь. Господин Кальбах, мэр и хозяин города, умело лавирует между правительствами обоих государств, умудряюсь заключать нужные договоры и прикрывать своих горожан от всех невзгод. Официально Шавасаки — красивейшее место, где живут торговцы, ремесленники и маги. Неофициально — пристанище для всех, кто не в ладах с правительством и нуждается в укрытии. Речь идет не о ярых преступниках, а о тех, кто любит заигрывать с законом.

— Значит, Шавасаки, — еле слышно повторил я.

— Твою репутацию я знаю, — внезапно произнес Тай-лун, заставив меня подозрительно на него взглянуть. — Не нужно такой настороженности, ты достаточно известная личность, детектив Накаяма. Особенно, после того дела с двенадцатью черными ёкаями.

Я чуть поморщился. Предпочел бы это никогда не вспоминать. Но раз это ейчас сыграло на руку, то хорошо.

— Хотите сказать, господин Тай-лун, что доверяете мне?

Конечно, вопрос звучит крайне наивно, но промолчать не получилось. Ведь, если я всё понимаю, правильно, то мне он раскрыл информацию, о которой… не знает Баожэй.

— Не доверяю, но вижу, что ты человек чести, — ответил он, а потом вдруг хитро прищурился. — К тому же шаман Снежных целителей никогда не свяжется с подлым человеком.

Я невольно закашлялся. Это что-то новенькое. Но кажется мне, что уважаемый Тай-лун просто недолюбливает Баожэй, либо же считает, что каким-то образом она тоже может навредить Тхэмину.

Уж не знаю, откуда пришли такие мысли, но показались мне удивительно правильными.

— Спасибо, — пробормотал я, понимая, что надо что-то сказать. — Чем я могу отблагодарить вас?

— Я сам приду за благодарностью, — хмыкнул Тай-лун. — Не переживай. — После чего отвернулся, всем видом показывая, что я могу идти. — Удачного пути, Акихито Накаяма.

Миг — от Тай-луна не осталось даже силуэта. Ничего. И как это понимать?

— Спасибо, господин дракон, — всё же прошептал я и со вздохом отправился на поиски выхода из пещеры.

Кажется, у меня есть над чем подумать. Хорошо так подумать. Но для начала надо подняться, доставить раненого Джиана назад и убраться подальше от владений Мин. Как поступить, если Баожэй спросит о том, где искать Тхэмина? Тай-лун не дал никаких указаний, но однозначно будет не в восторге, если начну трепаться. Значит, надо постараться вернуться незамеченным. Это нелегко, но невозможного не бывает.

Оказавшись на заснеженной площадке, я набрал морозного воздуха в грудь. А жизнь не так уж плоха, как может временами показаться.

Что-то тихонько звякнуло. Я нахмурился, не сразу сообразив, что это. Но потом быстро сунул руку за шиворот и достал амулет Джиана. Квадрат знатно потемнел, будто его опалили огнём. Так-так, кажется, господин Тай-лун вовсю пытался меня подчинить своим чарам, но ничего не вышло.

— Очухаешься, шаман, с меня кувшин лучшей джапонской рисовой водки, — пробормотал я и принялся подниматься по крутой скале, оставляя за спиной пещеру дракона.

Глава 10. Господин семейный адвокат

И не хотелось пить рисовую водку, а придется.

Ритуал прошел быстро и даже неинтересно, а вот дальше пошли юридические вопросы.

Я мрачно смотрела на всё вокруг. Уважаемые господа в черном: Давид и Юдит Ноах, нотариус, мрачный, как тысяча плакальщиц, рабе, сидящий в углу, изучающий какие-то заметки и время от времени поглядывающий на всех поверх узеньких очков.

О все духи Тлен-Авива и Джапоны, что за дикая скукотища…

Даю себе слово, что в ближайшие лет десять ни в какой брак меня не затянуть и силком. Что угодно, только не это! Особенно, если жених — богатенький парень из хорошей семьи, в которую не приведи боги попасть!

Утром вставать совершенно не хотелось. Изя даже благородно принялся кусать мою пятку, намекая, что будильник уже прозвонил, и если я не пошевелюсь прямо в этот момент, то придется потом мотаться по квартире как ошпаренная.

Кое-как встав, я приятно удивилась, что Тэ уже готовит завтрак. Изя уже крутился возле него и пытался изо всех сил изображать маленького голодненького котика.

Рис с яйцом и соевым соусом не вершина кулинарного искусства, но, когда тебе приготовили и подали, то это уже божественно.

Позавтракав и поблагодарив Тэ, я облачилась в черное платье и туфли — боевые доспехи скорбящей вдовы, строго наказала Изе следить за гостем (мало ли что) и вышла на улицу.

Дражайшая свекровь выполнила своё обещание, прислав за мной машину. Они выбрали контору неподалёку от Шавасаки, поэтому дорога много времени не заняла.

Свёкры были печально торжественны, нотариус поразительно задумчив, а рабе с куда большим удовольствием посетил бы открытое выступление девочек мадам Шогер-Шайнц, нежели наше скромное мероприятие. (Если не знаете, что вытворяют её девочки, то бросайте всё и в ближайший выходной езжайте в Тлен-Авив. Поверьте, там есть на что посмотреть).

Нотариус тем временем изучал документы, среди которых уже имелось завещание Алона. Судя по тому, что ни Юдит, ни Давида это ни капли не удивило, предположу, что в роду Запретных Артефакторов так принято.

— Тем самым, — раскатистым голосом зачитал нотариус, — во владение госпожи Шитара, супруге покойного, переходит тридцать восемь процентов капитала.

— Сколько? — гневно вскинулась Юдит.

Ого, а зелёные горят как у кошки. Ещё немного — и кинется на меня в желании разодрать лицо и выдернуть волосы. У меня таки серьёзная конкурентка в сфере любви. Любви к деньгам.

— Тридцать восемь, — мягко повторила я, глядя прямо на неё.

— Здесь какая-то ошибка, — мрачно сообщил Давид.

Нотариус сделал вид, что его это не касается. Из чего можно сделать вывод, что он не получил на лапу от семейства Ноахов и читает что видит. Интересно, это человек Алона? Или неподкупный в принципе?

— Ошибки нет, господин Ноах, — тем временем ровным голосом произнес он. — Здесь черным по белому, на двух языках, записано, что госпожа Шитара является наследницей. Ей переходит тридцать восемь процентов капитала, родовой хран силы и бронзового попугайчика.

— Как трогательно с его стороны, — пробормотала я.

Юдит бросила на меня такой взгляд, что обладай он физической силой, я бы уже вылетела из кресла и проломила спиной дверь.

Кстати, через секунду эта самая дверь раскрылась.

— Прошу прощения за опоздание, — прозвучал приятный мужской голос. — Я — адвокат госпожи Шитара.

Потеряв дар речи, мы все обернулись в его сторону.

Высокий, хорош — словами не описать. Вроде джапонец, а вроде и… не совсем. Резкие скулы, правильные черты лица, прекрасная кожа. Внимательные черные глаза, настолько глубокие, что никогда не увидишь дна. Раскосые, но ровно настолько, чтобы не прозвучало презрительное джапонское «гайджин». Длинные черные волосы, прямые и гладкие как шёлк. Частично собраны на затылке, частично спускаются на плечи и спину. Деловой темно-фиолетовый костюм. Значок с весами справедливости — адвокатская метка — на лацкане пиджака.

Тонкие губы улыбнулись. Очень так… тонко, практически незаметно — только уголки дрогнули. Кажется, одна я её и разглядела только.

Мужчина посмотрел на находящихся в помещении. Уважительно поклонился. Несколько шелковистых прядей соскользнули вниз. Качнулась в ухе длинная серьга.

— Разрешите представиться, Кентаро Дайгу, адвокат третьей линии.

Так-так, если не ошибаюсь, третья линия — это очень неплохо. Их вроде бы всего четыре. Скорее всего, этот человек имел какие-то дела с Алоном. Третья линия хорошо заботится о своих клиентах, но и хорошо с них берет за это.

Кентаро сел рядом со мной.

В первый раз за все время рабе отложил свои заметки и с интересом посмотрел на прибывшего. Даже очки приспустил на кончик крючковатого носа, старый цук.

— Марджари, дорогая, ты забыла нам сказать про адвоката, — сладко прожурчала Юдит. — Разве так можно?

— Горе покрыло мою память чёрной пеленой, — трагическим шёпотом ответила я.

Вообще, чем дальше развивались события, тем отчетливее я понимала: за Алоном тут никто не скорбит. Даже не начинал. И, если у меня изначально была только сделка, то вот родители… их поведение вызывает много вопросов.

Из задумчивости меня вывел голос Давида:

— Я не верю, что завещание составлено моим сыном, — сказал он. — Вы не можете подтвердить печать его силы.

Я не успела ничего сказать, потому что рабе поднялся со своего места, прикоснулся пальцами к бумаге завещания.

— Так-так-так, и правда. Нехорошо получается. Как же при составлении такого важного документа проставили всего лишь оттиск родового перстня, но не запечатали родовой чжу?

Я покосилась на адвоката. Он мне чем-то знаком. Но готова дать зуб мудрости, что раньше мы никогда не встречались.

Кстати, хорошо сидит, стервец. Солнце падает на черные волосы и тает синим отливом. Профиль такой, что хоть сейчас на полотно к лучшим художникам двора Императора-Солнца. Да и держится он… Благородного происхождения, что ли? Один взгляд чего стоит только.

— Согласно своду законов «О брачных отношениях», раздел пять, пункт тридцать четыре, супруг имеет право не запечатывать личной чжу документ, где передается право на материальные объекты, своей половинке, — невозмутимо сказал Кентаро.

Это я как-то упустила. Никогда не изучала этот талмуд. А, оказывается, не помешало бы. Как много ещё открытий дивных мне предстоит… Какого цука я согласилась на эту авантюру, кто скажет?

— Это в случае, если брак заключается между гражданами одной страны, — вставила Юдит.

— Марджари Шитара является гражданкой свободного города Шавасаки и может считаться как гражданкой Джапоны, так и Тлен-Авива, — улыбнулся Кентаро.

— Если сумеет предоставить соответствующий пакет документов, — согласился нотариус и посмотрел на меня: — Что скажете?

Я быстро взвесила возможности и желания. Пожалуй, сходятся. Бумажная волокиту я, конечно, не люблю, но тридцать восемь процентов — это тридцать восемь процентов.

— Сумею, — спокойно ответила. — На какую дату?

— Завтра, — проскрипела Юдит. — А лучше сегодня.

Эка вас, маменька мужа моего… покойного, корёжит. Неужто так мало в доме средств, что хочется загрести дрожащей лапкой Алоновское добро?

— К чему спешка? — очаровательно улыбнулся Кентаро. — У нас в распоряжении целая Неделя Духов, как раз семь календарных дней, за которые нужно вступить в наследство всем сторонам.

Ноахи уже приготовились возражать, но внезапно на нашу сторону встал рабе:

— Согласен. Спешка не красит ни одну сделку. Как завещал нам создатель Яхбе, не стоит спешить там, где не стоит.

Всегда знала, что тлен-авивские боги исключительно мудры.

— Если так… — начал Давид и посмотрел на меня, словно что-то взвешивал… оценивал со всех сторон. — Я бы хотел, чтобы Марджари присутствовала ещё на родовой церемонии проводов Алона к Подземным Рекам.

Я нахмурилась.

Родовые церемонии — это хорошо. Но только для членов рода. Для остальных может быть, как бессмысленно, так и… опасно. Не потому что захотят причинить вред, а потому что надо спускаться в склеп рода, напитанный под завязку чжу. Когда кто-то умирает, то чжу может сходить с ума и не принимать никого из чужаков, считая их «врагами».

Давид хочет проверить насколько я своя? Не принял ли меня Алон в род втайне от родителей? Так это я могу сказать прямо, не секрет. А вот соваться в склеп Запретных Артефакторов я бы точно поостереглась.

— Я… — начала.

— Согласна, — твёрдо произнес Кентаро и под столом с силой сжал мою руку.

В какой-то момент я подумала, что он просто промахнулся мимо коленки, но, взглянув на его лицо, поняла: коленки тут ни при чем.

— Разумеется, супруга не может не почтить дух своего мужа, — сказал он, явно не собираясь давать мне слово.

Я быстро взвешивала варианты: возразить сейчас или промолчать? Кентаро явно что-то знает. Это хорошо. Я не знаю ни цука — это плохо. Решив довериться интуиции, которая подсказала, что стоит согласиться и посмотреть, что будет, только улыбнулась:

— Господин Дайгу целиком прав. Я сделаю всё, чтобы Алон был счастлив в любом из миров.

Юдит прищурилась, но промолчала. Пожалуй, можно поставить на то, что на ногу ей под столом наступил Давид.

Завершив формальности, мы покинули кабинет нотариуса. Рабе удалился вместе с четой Ноах, попрощавшейся со мной настолько холодно, что снега на вершине Хи-ямы могли показаться просто песками пустыни.

Они сели в свой роскошный автомобиль на кристаллах и, сделав эффектный круг, на скорости унеслись подальше от границы. Подбросить меня или хотя бы предложить найти машину никто не удосужился. Ну и ладно, меньше общаешься со змеями — меньше вероятность отравиться.

— Как же вы им не нравитесь, — задумчиво протянул Кентаро, глядя им вслед.

А вот с тобой, голубь сизый, нам, кажется, есть о чем поговорить.

Я повернулась к нему и пристально посмотрела в черные глаза, отбросив маску приличной ши-хотори, и спросила:

— Кто вы?

Кентаро не спешил отвечать. Так и смотрел туда, где ещё вились пылевые фонтанчики, поднятые машиной Ноахов.

Несколько секунд я просто рассматривала его. Красивый, гад. Именно таких мужчин описывают в дамских исторических романа и фильмах, где обязательно есть трепетная красавица, храбрый герой и до ужаса харизматичный злодей. Там, разумеется, вечно хотят завладеть всем миром, подчинить королевство за королевством, получить огромные силы и жениться на самой прекрасной девушке. Но у девушки уже есть девушка. Тьфу, возлюбленный. Просто временами там такие возлюбленные, что уж была бы девушка. Я серьёзно. А вот злодеев, как ни странно, деятели искусства изображать умеют. На них обычно завороженно и смотрит вся аудитория от мала до велика.

И вот Кентаро Дайгу — это злодей, который по какому-то недоразумению оказался рядом со мной. Его бы задача где-то завоевывать Империю Света и Добра или соблазнять невинную девственницу, а он…

— Я действительно могу защищать, — произнес он и перевел на меня взгляд.

Я поразилась переменам. Если до этого перед нами предстал работник правовой сферы: грамотный, изворотливый, немного скользкий (как и положено всем, кто загибает закон в такие позы, что краснеешь) и обаятельный.

Сейчас возле меня находился спокойный, уверенный в каждом своём слове и движении мужчина, который смотрел так, что по спине пробегал мороз.

— Но…

— И буду это делать, потому что сейчас так лучше. Для всех.

Я прищурилась. Не люблю такие заявления. Получается, моим мнением совершенно не интересуются. Это не разговор.

— Только в том случае, если расскажете мне как обстоят дела, — спокойно, но твёрдо произнесла я.

Кентаро посмотрел на меня с интересом. Так-так, не ждал такого поворота? Или же ждал, но что-то другое?

— Вы не любите безопасность, Марджари?

— Я не люблю, когда за меня кто-то решает, Кентаро.

— Вот поэтому вы и не замужем.

— Вы правы, — сказала я без тени улыбки. — Мужья не задерживаются.

…в мире живых.

Хотя это, конечно, уже детали. Уж если кто и виновен в кончине Алона Ноаха, то явно не я. Поэтому и говорить об этом ни к чему.

— Мне нравится ход ваших мыслей, Марджари, — ни капли не смутился он. — Поэтому пригласите меня сегодня на чай. Обсудим рабочие вопросы.

— Так нагло ко мне домой ещё не напрашивались, — заметила я.

— Всё бывает первый раз, — улыбнулся Кентаро.

Стоило только прозвучать последнему слову, как к нам подъехала симпатичная красная машинка с эмблемой межгородового перевозчика. Распахнулась задняя дверца, приглашая сесть.

— Отправляйтесь, Мардж, — мягко сказал Кентаро. — Эта компания очень бережно относится к своим клиентам, поэтому доставит вас с комфортом. И запомните, сегодня в семь вечера.

После чего развернулся и уверенно зашагал в направлении местной ратуши, шпилем пронзающей небо.

Я не успела даже возмутиться. Нет, ну каков нахал!

Однако, мудро решила, что не стоит увеличивать простой машины и заняла место. Кентаро не соврал, доставили и правда на оценку отлично.

Дом встретил меня подозрительной тишиной. Я рассчитывала минимум на какой-нибудь неприятный сюрприз. Уж не знаю почему, но последнее время всё как-то совпадает. То незнакомый парень на пороге, то свекровь, то ещё что…

Стоило заглянуть в комнату, где разместился гость, от умиления едва не защипало глаза. Тэ лежал на спине и читал книгу, а Изя сидел у него на груди, заглядывал в текст сверху и периодически перелистывал лапой страницы.

Так, раз квартира на месте, кот и Тэ тоже, то можно немного отдохнуть и подумать, как во всеоружии встретить господина уважаемого адвоката. Ну или неуважаемого, тут исключительно зависит от того, что он будет говорить и как себя вести.

Немного передохнув, я достала несколько урн, чтобы оценить степень готовности к работе. Три были в прекрасном состоянии, а вот две надо было залить чжу, иначе не воспримут потом призыв в мир живых. Да и не ляжет на это роспись, не говоря уже о том, чтобы нож сделал достойный узор, что станет якорем для души.

Дело спорилось неплохо. Когда занимаешься тем, что любишь, времени не замечаешь. Счастье ли это? Пожалуй, да. Не каждый может превратить любимое дело в работу, которая позволит жить. В моём случае, жить вполне неплохо.

Так уж вышло в нашем мире, что сила рода дает определённые способности, но вот желание и любовь… Тут как повезет. Не все некроманты в восторге от того, что могут ступить на порог Подземных Рек. Не все артефакторы готовы наполнять предметы своей чжу. Не все целители могу лечить. Временами в родах появляются люди, которые либо бездарны, либо терпеть не могут свой дар. И тут ничего не поделать.

Как так получается, почему и от чего — никто не скажет. Либо назовут причиной немилость богов, либо проделки судьбы.

В дверь раздался стук.

— Да? — отозвалась я.

В комнату осторожно заглянул Тэ.

— Марджари, по поводу ужина… У вас там в холодильнике практически ничего нет.

Я нахмурилась. Оно было. Я точно знаю. Внизу у ног Тэ показалась довольная морда Изи. Судя по тому, как он облизывал усы, ясно, куда делось содержимое холодильника.

— Деньги на тумбочке в коридоре, возле тех страшненьких цветов. Возьми и купи, что сочтешь нужным. И да, с семи до девяти вечера погуляй где-нибудь. Я там шлейку, выведешь этого обормота.

— Какая ещё шлейка? — оскорбленно зашипел Изя.

— Какая у нас в кладовке осталась, — невозмутимо ответила я. — Уяснили оба?

Тэ подозрительно на меня покосился.

— Да, уяснили. А… почему? Вы будете работать?

Хороший вопрос. Является ли работой ужин с красивым адвокатом? С одной стороны, мне нужно выяснить информацию, что он за тип. С другой… разврат какой-то. Потому что я больше думаю, как будет выглядеть господин семейный адвокат в шелковом кимоно на обнажённое тело, нежели о том, как избавиться от присутствия Ноахов в моей жизни. Хотя… Лукавлю, конечно, потому что избавиться тоже хочется.

Время пролетело незаметно, я вздрогнула, когда закрылась дверь за Тэ и бухтящим Изей, на дух не переносящим всякие поводки. Но временами я таки надевала на него шлейку чисто из вредности и чтобы наказать за плохое поведение.

Я собрала урны и убрала в шкаф, запечатав легкими искрами чжу. Чужой точно не залезет. Вряд ли Тэ засунет сюда нос, но от греха подальше.

Так… Кентаро Дайгу надо встретить подобающе. А я пока что в рабочем комбинезоне, по уши в пыли и материалах, не говоря уже про усталость.

Душ, синее платье с водяным драконом и… да, зеркало, без него никак.

— Тук-тук. — Постучала костяшками пальцев по гладкой поверхности.

— Никого нет дома, приходите попозже, — донесся ответ вместе с подозрительным бульканьем — именно такое бывает, когда кто-то пьет пиво после жаркого трудового дня.

Я недобро прищурилась и пустила в зеркало разряд чжу.

— Ай! За что?!

Физиономия Кагами тут же нарисовалась как по волшебству. А вот на заднем плане и правда красовалась стеклянная бутылка «Джапонского самурая», светлого нефильтрованного.

— Откуда алкоголь? — нахмурилась я. Ведь до этого если Кагами и мог приложиться к хмельному напитку, то только если я выливала его на зеркало.

— Зеркальные родичи угостили, — даже не моргнул он глазом. — Знаешь, временами тут такие родственные связи, такие родстве… Ой, что это, водяной дракон?

— Ты мне зубы не заговаривай, — мрачно заметила я. — Мне надо отлично выглядеть, как это возможно с пьяным зеркалом?

— Справедливости ради, я смог всосать только пену, — не растерялся Кагами. — Поэтому сделаем по высшему классу. Рассказывай, как будем создавать настроение.

Через некоторое время мне самой хотелось приложиться к «Джапонскому самураю», потому что Кагами отвергал то макияж, то платье, то прическу, то выражение лица.

— Так ты его не сразишь, давай ещё раз.

— Я не собираюсь его сражать!

— А должна!

В итоге остановились на наряде, по крою напоминающем чайнаньский чеонгсам с воротничком стойкой, косой лентой застежкой и без рукавов. Винно-красный шелк, расшитый круглыми знаками благополучия, длиной до щиколоток. Можно сказать, что целомудренно, если бы не разрез до бедра. Два разреза.

Но Кагами был категоричен.

— Ты же будешь сидеть, — заявил он. — Значит, будет не видно.

— Если ног не видно, то зачем их оставлять полуобнаженными? — удивилась я.

— А вдруг все же увидят?

Спорить с Кагами оказалось бесполезно. Не то чтобы я прямо горела желанием этим заняться, но огрызалась скорее из вредности.

Макияж сдержанный, неброский и в то же время выгодно оттеняющий все, что нужно. Я уже продумала, что зажгу только вечерний свет. Ибо давно и во всех странах давно известно: чем меньше света, тем краше дама.

Волосы убрала в высокую прическу, уложив ракушкой и заколов спицей с тяжёлым набалдашником, увешанным множеством маленьких лун и звездочек. Северные соседи джапонцев — практичные и трудолюбивые чайнаньцы — знали толк и в одежде, и в украшениях.

Золотые изящные серьги и браслет на левом запястье дополнили комплект. Пожалуй, вполне годно.

— Вот теперь одобряю, — кивнул Кагами. — Только жаль, что застежка эта больше ни туда, ни сюда.

Я опустила взгляд на свою грудь, пытаясь понять, что ему не по нраву.

— Си… бюст почти не видно, — пояснил он.

— По-моему, только слепой не заметит, — отметила я, справедливо считая, что «не видно» — это если на тебе надето нечто безразмерное, а не идеально подогнанное платье по фигуре, в котором даже дышится через раз.

— Будем надеяться, что этот твой адвокат разберется что к чему, — фыркнул Кагами.

— Он не мой.

— А чей?

— Предположительно младшего Ноаха. Алон всему виной.

— Твой покойный муж?

— Да. Вот этот, как ни прискорбно, уже мой.

— Всегда знал, что ты странно выбираешь себе мужиков.

Возразить было нечего. Даже не захотелось говорить, что я никого из них не выбирала, но всё так само сложилось.

Кагами мудро промолчал. И даже не отпустил ни единого комментария, пока я собирала разложенные вещи. После чего послала ему воздушный поцелуй и пошла готовить кухню к приему гостя.

Чай значит чай. Церемонию не обещаю, но уж вкусным напитком не обделю. Господин Куригава ко Дню женской красоты подарил мне удивительный сбор, который я старалась пить только в особенные вечера.

Будет ли вечер особенным?

Я задумалась, стоя посреди кухни с керамическим чайничком в руках. Хороший вопрос. Почему-то Кентаро Дайгу вызывает у меня в груди (и других местах, ответственных за плотское влечение) ощущения, очень далекие от равнодушия. К чему бы это? Просто физиология при виде красивого мужчины моего типа? Или же место, где спина теряет своё благородное название, требует приключений?

Сервировав столик, я села и задумчиво посмотрела в окно. Надеюсь, Тэ и Изя нашли кофейню, сидят в тепле и хрустят чем-то. Денег достаточно, сообразительности тоже должно хватит.

В дверь позвонили. Я поднялась и направилась в коридор, чтобы открыть. Распахнула в приглашающем порыве и… потеряла дар речи.

Глава 11. Зелёноглазая тайна

Никогда не думал, что буду так рад ввалиться в дом, захлопнуть дом и рухнуть прямо на циновку в коридоре. Плевать на друзей, плевать на врагов, плевать на Снежных целителей и конец света.

У меня сейчас, кажется, болит практически всё. Поэтому я готов лежать здесь до момента, как явится Огненный дух и скажет, что или я выметаюсь отсюда, или он поджигает дом. И даже во втором случае не уверен, что как-то был отреагировал на его слова.

— Акихито, у тебя нет только жены, но и совести, — заявил Абура, с пыхтением залезающий в дом через окно.

Кажется, я умудрился захлопнуть дверь перед его носом. Бывает. Нечего хлопать ушами и принюхиваться к соседским масляным лампам.

— Ещё одно возмущение, и будет драка, — пробормотал я, принимая сидячее положение.

С трудом, надо сказать. Ибо усталость, которую ещё кое-как удавалось сдерживать в пути, сейчас рухнула просто цунами, утаскивая за собой в тёмный омут.

Дорога назад вышла далеко… не лучшей. Дело в том, что сначала я вёз полуобморочного Джиана по заснеженным дорожкам, постоянно в ожидании какой-нибудь гадости, так ещё и потом…

Я вздохнул. Хорошо, что перед деревней попался один из стражей. Удалось передать ему Джиана и рассказать о ранении. А потом изо всех отбрыкаться от приглашения отдохнуть у уважаемой Баожэй. После визита к дракону, мой девиз был исключительно такой: подальше от Мин и поближе к кухне… Неважно какой.

Перед тем, как уйти, я бросил взгляд на Джиана, неожиданно для себя склонился к нему и шепнул:

— Попробуй только не оклематься, рыжий.

А потом развернулся и быстро направился по окружной дороге, обходящей деревню Снежных целителей. И где-то в голове царапало неприятное: «Так спасибо не говорят».

Не говорят. Согласен. Но сейчас это, кажется, единственное, что могли произнести мои губы. Абура молча топал за мной, не рискуя задавать лишние вопросы.

О разговоре с драконом я ему рассказал уже тогда, когда мы спустились с гор. На удивление, мой ёкай за весь рассказ не проронил ни слова: ни умничал, ни комментировал, ни пытался пошутить.

Я даже немного озадачился. Но потом понял: дракон — это не просто так. Это уважаемое создание среди… нелюдей. Поэтому и его слова не подвергаются ничему такому, что может их поставить под сомнение.

Некоторое время мы молчали, потом я осторожно поинтересовался:

— Что думаешь?

Абура бросил на меня задумчивый взгляд, продолжая шлёпать по замерзшей земле, временами оскальзываясь, но держа равновесие.

— А что тут думать? Дракон сказал, что делать. Значит, надо делать.

Тон, которым это было произнесено, был серьёзен. И мне даже не пришло в голову оспаривать или уточнять. Серьёзный Абура — это что-то до ужаса непривычное. Только интуиция давала понять: он прав. И внезапно впервые за все время общения с ним я ощутил, что передо мной мудрый ёкай, который знает, как нужно поступать.

И вот сейчас я смотрел на Абура, который пыхтел и слезал с подоконника на пол, и… увиденное совершенно не вязалось с тем, что было под горой. Сейчас это был раздолбай, который кроме еды и кровати ни о чем не хочет думать. Ну да, ещё про то, как пошалить.

— Акихито, ты меня вообще слышишь? Ты исключительно бессовестное существо, которое не думает ни о чем, кроме того, как…

Я не выдержал и одним движением выдернул из-под него дорожку.

— А-а-а! — Вопль смешался со смачным шлепком на пол. — Акихито!

— Прости, само вышло, — совершенно неискренне извинился я и поднялся, подхватив дорожную сумку. — Я в ванную. Захочешь присоединиться — стучись.

Абура швырнул меня одним из лежащих в углу оберегов от злых духов. Я увернулся и покачал головой. Ну никакого чувства юмора, ох уж эти ёкаи.

Горячая вода сделала меня человеком. По крайней мере… попыталась. Сейчас можно будет что-то перекусить и поспать. А потом бодро собраться и отправиться в Шавасаки.

Обмотав полотенце вокруг бёдер, я вышел из ванной. Абура, насупившись, гордо прошел мимо. Я хмыкнул. Вот же ж чудовище, теперь будет дуться. Ладно, что у меня тут есть в загашниках?

Отыскались рис, маринованная рыба, соевый соус и корни лотоса. Отлично, прекрасный ужин, то что надо. Приготовление не заняло много времени, еда — тоже. Абура выполз из душа, важно сел напротив и принялся есть.

— А как же пожелать приятного аппетита? — поинтересовался я, откладывая палочки в сторону и вставая, чтобы налить зелёного чаю.

— Прыят… ного ап… аппетита, — с набитым ртом произнёс Абура, ни капли не смутившись. — Тша… ша… Тьфу! Чай я тоже буду!

Я фыркнул и разлил на две чашки. Вот куда его денешь?

Вообще, чай — чудесный напиток. Знаю, что многие мои соотечественники переходят на кофе, который везут с юга. «Кофе бодрит», — говорят они.

Бодрит. Но чай бодрит не меньше. Просто надо знать, как его заваривать и какой купаж выбрать. Если просто взять щепоть листьев и залить его водой, то… сами понимаете, ничего хорошего из такого напитка не получится. Если хочется узнать, как понять вкус чая, то стоит заглянуть в один из джапонских чайных домиков. Там знают, как разбудить любовь к этому чудесному напитку.

В дверь кто-то постучал.

Абуру в один миг смело с места, и спустя несколько секунд его фигура уже затаилась у входной двери.

Я бесшумно поднялся с места и направился туда же. Правду говорят, только задумаешь что хорошее, так обязательно тебе это испортят. Если там кого-то принесло в гости, то моё сладкое свидание с постелью откладывается на неопределённый срок.

Прислушавшись, понял, что ничего толкового не узнаю, поэтому попытался прощупать явившегося чжу.

— Ой! — раздался за дверью изумлённый женский вскрик. — Господин Накаяма, вы здесь? Простите, что беспокою. Мне очень нужна ваша помощь.

Голос незнакомый, но интонации не наигранные. Не знакомый, правда. Но мало кто ко мне пришёл предложить заработать.

Я открыл дверь, оттеснив Абуру в сторону. Не стоит показывать сразу всех обитателей дома. Возможно, гость захочет посмотреть всех, возможно… и от вас сбежит.

— Ох! — Молоденькая девушка на пороге приложила ладони к вмиг заалевшим щекам. — Господин Накаяма…

До меня ни сразу дошло, что из одежды на мне только полотенце, расшитое бамбуковыми ростками из мастерской госпожи Хару. Так… неловко получилось. Но уже смущаться и бежать за другой одеждой глупо.

Как говорил один из моих учителей: «В любой непредсказуемой ситуации веди себя так, словно всё идёт как надо. А вот кому надо — это уже не дело окружающих, а исключительно твоё».

Поэтому осталось невозмутимо посмотреть на гостью и сообщить:

— Он самый. К вашим услугам, госпожа… госпожа?

— Меня зовут Кейко Ли, — пробормотала она, отводя глаза в сторону. — Мне сказали, что вы можете помочь в любой сложной ситуации.

«Интересно, какая зараза такого высокого мнения о моих способностях?» — промелькнула мысль.

— Пожалуйста, проходите, госпожа Ли, — сказал я, пропуская её в дом.

Деликатно провел девушку в гостиную и, попросив подождать несколько минут, метнулся в комнату. Полотенце полетело на пол, первым под руку попалось черное кимоно с золотыми тиграми. Цук… Будь рядом Джиан, непременно бы начал подкалывать, что охотник на чудовищ Акихито решил сменить род деятельности и заниматься не розыском пропавших людей, а исключительно любовью.

Ладно, не беда. Выглядит вполне прилично, будем надеяться, что у Кейко Ли воображение не очень богатое.

Когда я вернулся, она ждала меня на диване, сложив ладони на коленях. Украдкой разглядывала обстановку, но хорошее воспитание явно не позволяло встать и подойти к, например, к висящим на стене веерам и маскам, чтобы потрогать длинными белыми пальцами.

Кстати, внешность у Кейко… занятная. Худенькая, стройная, изящная, как веточка сакуры. Глаза — огромные, зелёные-зелёные, как вода в императорском пруду. Кожа нежная, белая с едва различимым кремовым оттенком. Любой кондитер удавился бы от зависти, понимая, что никогда не добьется такого цвета своего лакомства.

Она одета в шелковое платье тёмно-синего цвета, в волосах шпильки, удерживающие тяжелый пучок. Наверное, если распустит, то каштановый плащ скроет её до талии.

Ни сережек, ни колец, ни браслетов. Ни единого украшения. То ли не любит, то ли не надела по какой-то другой причине.

— Чем могу быть полезен? — поинтересовался я, усаживаясь напротив.

Кейко пробежалась по мне взглядом. Кажется, незаметно даже выдохнула, что теперь можно смотреть на собеседника и не краснеть.

Абура прокрался на цыпочках мимо комнаты. Зуб даю, что сейчас приник ухом к стене и будет вовсю подслушивать.

Некоторое время она молчала, будто пыталась подобрать слова, а, может быть, не знала, с чего начать. Но потом всё же шумно выдохнула и посмотрела на меня прямо и спокойно.

— Я хочу, чтобы вы спасли моего любимого человека.

Очень хорошо. Хоть что-то прояснилось. Хотя я бы не отказался от деталей. О чем тут же ей и сказал:

— Допустим. А можно уточнить кто он и в какой ситуации оказался?

Она быстро кивнула.

— Да… да, конечно, простите. Просто мысли сумбур, в голове не пойми что. Он просто пропал, никто не знает, почему. Его… его зовут…

Кейко прикусила нижнюю губу. Я чуть нахмурился. Что, имя — это тайна? Вряд ли, девушка должна это прекрасно понимать, что уж коль решила явиться к детективу. Искать не пойми кого не получится.

Из дверного проёма высунулась физиономия Абуры. Кажется, он тоже плюнул на все предосторожности и хочет послушать. Хорошо, что Кейко сидит к нему спиной и не видит. Иначе будет второе потрясение, а тут неведомо, как получится перенести.

Кстати, Кейко Ли… имя или ненастоящее, или же в девочке намешано кровей разных народов. Судя по внешности… большинство родни из наших краёв, но джапонская кровь серьёзно разбавлена. Я бы сделал ставку на выходцев из Чайнани. При этом из северной её части.

— Кейко, если вы не уверены в своём решении обратиться к частному детективу, я пойму, — мягко произнёс, добавив в голос почти мурлыкающих ноток.

Обычно это действовало на всех, тянуло раскрыться и довериться. Подобным тоном можно читать хоть сто бесконечных молитв из храмов бога правды и справедливости, на вас всё равно будут смотреть влюбленными глазами.

— Но раз вы пришли, то, думаю, ситуация серьёзная. И будет больше пользы, если вы соберетесь с духом и расскажете мне о том, что вас беспокоит.

Кейко бросила на меня неуверенный взгляд, вздохнула и всё же тихо произнесла:

— Да, вы абсолютно правы, господин Накаяма. Человека, которого я желаю найти всем сердцем, зовут Тхэмин.

Час от часу не легче.

Я ожидал чего угодно, но только не этого. Поэтому только внимательнее присмотрелся к клиентке. Девочка, откуда ты?

Она почувствовала изменения и смутилась.

— Пожалуйста, не поймите неверно. Просто… мы скрывали наши отношения. Всё же он сын императора, прекрасный одаренный целитель, а я всего лишь дочь торговца.

— И чем торгуете? — машинально спросил я, пытаясь сообразить, как пристроить в картину мира новый кусочек мозаики.

— Гобеленами, — улыбнулась она. — Мой отец всегда любил ручную работу, но вот сам никогда не мог плести. Поэтому решил организовать контору, которая занималась продажей работ мастеров. Со временем это обрело популярность и стало приносить отличный доход. Люди делают гобелены, а мы рекламируем и продаем. Довольны все.

Что ж, логично. Уметь продать — это такой же дар и талант, как и изготовление гобелена. Просто каждому своё.

— Мы с Тхэмином познакомились, когда брали товар у Мин, — продолжила Кейко. — Видите ли, хоть мой отец родом из Чайнани, но его прапрабабка — из Мин. Поэтому он рискнул приехать к Закрытому городу.

Я весь превратился в слух. Опять тут крутятся рядом Мин. Без них что-то никак. Почему все сильнее подозрение, что Баожээй меня вызвала только для отвода глаз? Или просто чтобы запутать, дабы я рыл не там, где надо?

— Там мы познакомились с Тхэмином, — тихо продолжила Кейко, смущенно опустив взор в пол. — И сразу… влюбились с первого взгляда. Ну, знаете, как это бывает…

Я не знал. Уж так вышло, что в своей жизни никогда и ни в кого так не влюблялся, предпочитая сначала разобраться что за человек передо мной и стоит ли с ним вообще связываться.

Да, не романтик. Да, не прекрасный самурай из дамских романов, а просто Акихито Накаяма, частный детектив, который живет с ёкаем вместо собаки.

— Немного, — всё же обтекаемо ответил я Кейко, понимая, что она ждёт ответа. — Скажите, а… сколько вам лет?

— Восемнадцать, — помолчав, ответила она и тут же встрепенулась, словно бабочка на ветру: — Это же не проблема? По законам Джапоны я имею право заключать сделки.

— Не проблема, — кивнул я и на всякий случай уточнил: — А вы гражданка…

— Джапонской империи, — серьёзно ответила Кейко, глядя на меня так, будто от этого зависела вся её жизнь. — Моя мать джапонка. И отец давно переехал из Чайнани.

Она спешно достала из сумочки документы и показала мне. Так-так, и правда, всё, как говорит. А вот фамилию оставили чайнаньскую — Ли. Если не ошибаюсь, это переводится как «слива».

— Кейко, расскажите всё, что вам известно о пропаже Тхэмина, — попросил я. — Каждая деталь сейчас важна.

Она кивает и рассказывает. Беда только в том, что ничего нового я не узнаю. Тхэмин пропал тогда, когда сама Кейко была в лавке у отца и занималась делом.

— С ним случилось что-то серьёзное, — завершила она свой рассказ. — Он бы просто так не исчез бы, ничего не сказав мне. Мы ведь… хотели пожениться.

Это что-то новенькое.

Я приподнял бровь.

— Можно с этого момента поподробнее? Каким образом? У вас есть титулы?

Пускай слишком прямолинейно, но тут не до народных плясок с барабанами даси. Уж если и выяснять, то сразу. Император-Солнце никогда не даст добро, чтобы женой его сына стала девушка из простонародья. Свои порядки, свои законы. Могут быть, конечно, исключения, но, в целом, джапонцы очень привержены традициям, поэтому с такими вещами не шутят.

— Нет, — помотала головой Кейко. — Мы хотели это сделать тайно, в одном из храмов на юге Джапоны получить благословение Аи-Амай, а потом заключить брак в Шавасаки.

Да уж. Опять Шавасаки. Впрочем, ход мыслей верный. Где ещё, как не там?

Мне даже вспомнилась шутка юристов обеих стран: «Где можно всё, что нельзя в Тлен-Авиве и Джапоне? — В Шавасаки».

Хочется многое спросить, например, что они планировали делать дальше, чтобы избежать гнева Императора-Солнце, но… это уже не моё дело.

Кейко некоторое время молчала, но потом выдохнула:

— Я заплачу любую цену. Только, пожалуйста, найдите его. И… сообщите первой. Потому что я не настолько глупа, чтобы не понимать, что его ищу не только я.

Я поколебался. Обещать что-то, пока ещё не располагаешь никакими данными, глупо. Быстро прикинул варианты. Хм, пожалуй, есть один. Есть вестники с разной скоростью, Кейко можно отправить более быстрого, вот и всё.

— Хорошо, — сказал я. — Так и поступим.

Она будто не поверила своим ушам, но потом кинулась горячо благодарить. Если бы не ехидная физиономия Абуры в дверном проёме, то, пожалуй, можно было бы поверить, какой я хороший. Но… как всегда, в общем.

После того, как Кейко покинула дом, я дохлебал остывший чай и задумчиво посмотрел в окно:

— Есть идеи? — спросил в пустоту.

Абура что-то проворчал на своём ёкайском языке. Но потом фыркнул:

— Бегать как императорские гончие. Тебе не кажется, что парня ищет слишком много народу?

— Нет, — честно ответил я. — Но вот что уже двое пришли ко мне, а третьи решили оказать помощь… не есть хорошо.

Абура подошел ко мне, отобрал чашку и выдул оставшийся чай.

— Тогда спать и собираться. Иного выхода у нас нет.

И в коем веке я был с ним совершенно согласен. Поэтому просто развернулся и направился в спальню. Сон просто необходим.

Поезд из Шавасаки отправился в девять часов вечера.

Я занял удобное сидение у окна. Абура пристроился рядом, норовя подставить под бок наши пожитки. Надо ли говорить, что наверху оказался мешочек с окаси? Такие рисовые треугольные штучки с самыми разными начинками. Успел нагрести в переулке Оц у госпожи и господина Сусэн — потомственных поваров, радующих вкусностями несколько улиц вокруг.

Мне есть не хотелось. Просто смотрел на мелькающие за окном пейзажи, пока ещё тьма не опустилась на землю, укрыв всё черным покрывалом.

Здесь есть на что посмотреть: поросшие лесами горы, узенькие синие речушки, фруктовые сады. Сейчас осенью, поэтому всё вокруг жёлто-горячее, красно-томное и зелёно-торжественное с коричневыми вкраплениями. Любоваться можно бесконечно.

И заодно и подумать, чтобы разложить всё по полочкам. Правда вот, получалось пока из ряда вон. Добытая информация ложилась вкривь и вкось, не желая выравниваться как надо.

Итак, у меня есть заказ от императора, намёк от Баожэй и просьба от Кейко. Все хотят одного — найти Тхэмина. Ещё есть слова Тай-луна, который вроде бы и сказал что-то, но одновременно сделал это так, что ничего не понять.

Я подпёр щеку кулаком. Колёса поезда ритмично постукивали о рельсы, убаюкивая и вводя в медитативное состояние.

Вопрос: сколько может быть врагов у сына императора? Ответ: бочонок и маленький флакончик. Нельзя отметать никого, даже самые невероятные кандидатуры.

Родня по отцовской линии? Легко. Трон — такая штука, на который с удовольствием примостит свой царственный любая особь, в чьих венах течет хоть капля монаршей крови.

Родня по материнской линии? Ещё легче. Временами Мин напоминают клубок белоснежных змей, который лучше обойти и никогда не приближаться. При всех моих странных и далеко не всегда доброжелательных отношениях с Джианом… он, пожалуй, единственный из Снежных целителей, с кем не страшно пойти на дело и подставить спину. Потому что Джиан не будет делать гадости исподтишка. Если что не понравится, он либо скажет что думает в глаза, либо даст в морду. Как видите, оба действия с лицом, просто разнится методика.

Дальше… зеленоглазая тайна Тхэмина по имени Кейко. На самом ли деле тут нежная первая любовь или же что-то другое?

Конечно, не стоит во всех видеть исключительных мерзавцев и мерзавок, но такая уж у меня профессия, где надо всё подвергать сомнению. Потому что правда нередко надевает одежды лжи, удобно маскируясь от чужих глаз.

Я откинулся на спинку сидения, сложив руки на груди.

— Не желаете чаю? — поинтересовалась миловидная проводница в синей форме. Справа над нагрудным карманом была нашита эмблемка. Ну да, экспресс «Жёлтый дракон» доставит вас в нужное место за нужное время, такой их девиз. Дракончики тут везде, даже на бумажных стаканчиках, в которых подают чай.

— О, спасибо, два, — шустро отреагировал Абура и сцапал чай, ослепительно улыбаясь.

Проводница, истинный профессионал, только улыбнулась и прошла дальше. Стаканчик тут же сунули мне в руки.

— На, выпей, а то совсем кислый. Разве так можно?

— Спасибо за неотложную психологическую помощь, — фыркнул я и… потерял дар речи, когда Абура осторожно изъял из сумки малюсенькую бутылочку с прозрачной жидкостью и начал капать в чай.

— Один… два… три… — услышал бормотание.

— Это ещё что такое? — тихо прошипел я.

Абура ни капли не смутился, быстро накапал мне и ловко спрятал бутылочку.

— Для дома, для семьи, лекари рекомендуют, — как ни в чем ни бывало ответил он. — Несколько капель процеженной сливовой настойки господина Широгучи ещё никому не мешали.

— Самогон портит здоровье, — напомнил я.

— Самогон — портит здоровье, — покладисто согласился Абура, — а настойка господина Широгучи расширяет сосуды. Твоё здоровье, Акихито!

Глядя, как он смакует, я понял, что все разговоры бесполезны. Абуру в принципе не переубедить, что как бы самогон ни назывался, он остается… самогоном.

Но, надо отдать должное господину Широгучи, своё пойло он делал с душой и уважая правила. Поэтому и правда… только расширит сосуды. Я сделал глоток. Неплохо. Возможно, даже поднимет настроение.

— Какие будут идеи, партнёр? — поинтересовался Абура, когда за окном стемнело и мне стало банально некуда смотреть.

— Сначала Шавасаки, — ответил я. — Потом будем искать Тхэмина.

Абура терпеливо выслушал, не став фыркать, ибо очевиднее вещей не бывает, и уточнил:

— Как именно? С чего начнем?

Тай-лун, зараза драконья, был не слишком щедр на информацию. Однако всё же ниточку дал, за которую следует ухватиться.

След чжу Тхэмина.

Я знаю, какая чжу у Снежных целителей. Значит, искать будет намного легче. Надо только усилить до предела способность чтения чжу. Я бы никогда не узнал, что могу что-то подобное, если бы не то происшествие семь лет назад… Если бы не цуков Джиан.

Я тряхнул волосами, сбрасывая наваждение и залпом выпил всё, что было в стакане.

Абура только крякнул:

— Ну ты даешь.

Я шумно выдохнул. Мысли начали выстраиваться в один ряд: четко, ровно и уверенно. Кажется, я и правда знаю, что надо делать.

— Мы будем убивать все мои способности… кроме одной.

Абура замер, глядя на меня огромными глаза и, кажется, даже позабыв, как дышать. Но потом все же словно очнулся:

— И что для этого надо?

— Найти ши-хотори.

Глава 12. От чаепития до храма

И вроде бы неприлично так смотреть на гостя, но я понимала, что не могу отвести взгляда. А вечер прекращает быть томным.

Кентаро стоял напротив, смотрел невозмутимо, только в уголках губ спряталась улыбка. Черные прямые волосы зачесаны назад, явно прихвачены заколкой частично, как и при первой встрече, но сейчас в сочетании с фиолетово-золотым хаори — джапонской шелковой накидкой с рукавами, строгими брюками и белым букетом орхидей — просто нет слов.

В карих глазах скользнуло что-то необъяснимое, но однозначно нечто между «Рад встрече снова» и «Ну что, приступим?».

— Это вам, — произнес он и протянул мне цветы.

Голос сейчас напоминал рокот морских волн на побережье на юге. Прямо под бесконечно чёрным небом, усыпанным множеством звёзд-драгоценностей. Не зря говорят, что всё колдовство расцветает именно на юге, среди морской соли и ветра, знающего тысячи тайн.

— Благодарю, — улыбнулась я и взяла цветы, посторонившись. — Проходите.

Аромат такой, что голова идёт кругом. Вопрос только один: это такая реакция на орхидеи или на господина Дайгу?

Неужели проснулась мое женское естество, которое решило, что деловой разговор можно из гостиной перенести в спальню? В конце концов, кто сказал, что постель — плохое место для разговоров?

Приходится тут же одёрнуть себя. Воображение слишком разыгралось, видимо, сказывается, что долгое время отказываю себе в компании представителей мужского пола.

«Мардж, веди себя прилично», — одёрнул меня внутренний голос, намекая, что не надо совращать адвоката покойного мужа. Всё же это как-то неприлично.

Я незаметно выдохнула, стараясь не глядеть на божественные чёрные волосы, спускающиеся ниже лопаток, на спину и временами обтянутую тёмной тканью подтянутую задницу.

Да, многие мужчины глубоко заблуждаются, что женщины туда не смотрят, а только… в глаза. Для многих будет огромным открытием, что тело мы тоже оцениваем по всем параметрам.

Кентаро, словно что-то почувствовав, бросил взгляд через плечо.

— Что-то случилось, Марджари?

Если он будет дальше использовать подобный тон, то мне понадобится спрятанный в верхнем ящике стола веер. Я наигранно встрепенулась, искренне надеясь: не так заметно, что изображаю из себя грациозную лань.

— Всёпорядке, — заверила его самым сладким голосом, на которой была способна, и указала на гостиную. — Располагайтесь с удобством, я сейчас поставлю цветы и приду.

Кентаро кивнул и скрылся в гостиной. Я быстро метнулась на кухню.

Так, надо глядеть в оба. Почему у меня такая реакция? Где-то есть амулет с приворотным зельем? Или ещё какая гадость? Обычно меня мгновенно возбуждает счет в банке, а не харизматичный джапонец (последнему надо обычно постараться), а ласковое «тр-р-р-р» магического слуха ласкает слух сильнее, чем бархатистое «Я люблю тебя». А тут что такое? И нет рядом Изи, который бы фыкнул в нужный момент. Не тащить же в гостиную зеркало, что Кагами мог посмотреть на гостя и отпустить гадкий комментарий, чтобы развеять туман в моей голове!

Орхидеи я оставила в вазе на кухне. Если это их аромат наводит любовный дурман, то лучше пусть побудут тут. От греха подальше.

Но когда я вернулась в гостиную, то стало ясно: дело не в цветах — дело в Марджари Шитара.

— Вы на меня так смотрите, словно решаете: съесть сейчас или замариновать немного и оставить на потом, — заметил он, снова чуть улыбнувшись.

— Это сейчас обвинение к склонности к каннибализму или всё же намёк, что неплохо бы поужинать? — уточнила я, приблизившись и разливая чай, вспомнив, что надо ради приличия побыть радушной хозяйкой.

— Скорее попытка обезопасить себя, — отшутился Кентаро, взяв свою пиалку и поведя носом. — М-м-м, чудесный купаж. Любите необычные сочетания?

Ещё бы я помнила, что там. Как ни выпендривалась, а всё равно подхватила первый попавшийся сбор.

— Не то слово, — тем не менее ответила как можно более доверительно. — Знаете, никогда не откажусь попробовать что-то новенькое.

Красиво изогнутая бровь, словно нарисованная углём, заломилась в немом вопросе. Ничего такого не сказала, но Кентрано смотрит так, будто только что получил неприличное предложение. И… жалеет, что не успел его сделать первым.

— Звучит интересно, — задумчиво сказал он, будто оценивая что-то, что было для меня недостижимо. — Но это хорошо.

— Что вы имеете в виду? — уточнила я, не отводя от него взгляда и поднося пиалку к губам.

Чай и правда хорош. Мята, липа, кусочки манго, цветы апельсина. Чудное сочетание. Жалко, ещё горячее, придется подождать.

Кентаро улыбнулся. Сто из ста. Такие улыбки надо запретить сводом законов Шавасаки. Пиалка в его длинных пальцах тоже замерла, а вот в карих глазах, кажется, уже забушевала буря.

До меня только сейчас дошло, что он меня тоже оценил со всех сторон и явно остался доволен увиденным.

— То, что у Алона хороший вкус, — наконец-то сказал Кентаро.

Так-так, у Алона. Не у «господина Ноаха», не у «моего клиента», а вот так по имени просто. Давно друг друга знают? Общаются не только по работе? Очень интересно.

— Вы мне льстите, — сказала я.

— Вы слишком хорошо знаете себе цену, Марджари, чтобы лесть хоть что-то значила, — улыбнулся он одними глазами и сделал глоток.

Я повторила за ним. Что ж, с Кентаро Дайгу сложно спорить, он прав. Пустой похвалой и сладкими речами меня не взять.

Время, отведенное на приветственное растягивание, истекало. Надо переходить к делу. Это и польза, и не буду отвлекаться на мысли, которые совсем не к месту.

— Кентаро, мне нужны ответы, — наконец сказала я, глядя прямо на него. — Если вы решили мне помогать, то нужно играть на одном даси, дабы разный ритм не дал остальным понять, что мы ничего не знает друг о друге.

— Хотите познакомиться поближе? — тут же поймал он мою оговорку, будто выскользнувшую из гнезда птицу.

— Возможно, — ровно сказала я. — Но сейчас меня волнует Алон и его наследство.

На лице Кентаро промелькнуло разочарование, но тут же появилась деловая сосредоточенность. Так тебе и надо, господин адвокат. Сначала дело, потом тело.

Как ни странно, больше ни в словах, ни в взгляде Кентаро больше не было ничего, намекающего на шашни. Работа, значит, работа. Хоть уже и не было сомнений: стойку он на меня сделал такую же, как и я на него.

— Что ж, Марджари, вот что у нас получается. Ваши свёкры в любом случае будут настаивать на прохождении ритуала. Но это опасно, говорю сразу.

От слов стало холоднее, будто я уже стою в склепе Ноахов.

— Запретные артефакторы — это не тот род, с которым хочется прогуляться за ручку под луной ночью. От них стоит держаться подальше.

— Намекаете, что не стоит вообще туда идти? — уточнила я, отставив пиалу.

Кентаро хмыкнул:

— Другая на вашем месте спросила, нужно ли в таком случае отказаться от денег Алона.

— Я не другая, — улыбнулась так, что сразу стало ясно: играю до конца.

— Марджари, скажите честно, вы настолько любите деньги или вам не нравится, что кто-то хочет сорвать вашу сделку с Алоном? — прямо спросил Кентаро.

Хороший вопрос. Правильный.

— И то, и то, — честно ответила я. — Наш договор купли-продажи, тьфу, о заключении брака касается только нас двоих. Ни Юдит, ни Давид тут участия не принимали и принимать не будут.

— Даже, если будет угроза вашей жизни?

— Я — ши-хотори, — напомнила ледяным голосом, — поэтому ещё большой вопрос, кому именно будет угроза.

В карих глазах Кентаро вспыхнул одобрительный огонёк.

— Цук побери, вы мне однозначно нравитесь.

Дорогой мой адвокат, если бы я была мужчиной в этой одежде, ты бы без всяких слов понял, что ты мне нравишься тоже.

— Рада это слышать, — кивнула я, сохраняя на лице невозмутимость и наливая чай по второму кругу. — Поэтому буду бесконечно благодарна вашим советам, как поучаствовать в милом мероприятии тётушки Юдит и дядюшки Давида и при этом остаться в здравом уме, не лишившись каких-то частей тела.

Он переплёл пальцы, невольно мой взгляд задержался на них. Интересно, играл ли Кентаро на каких-то струнных инструментах? С такими пальцами у него была бы тьма поклонниц.

— Документально всё оформлено верно, не подкопаться, — сказал он. — Алон оформлял всё в нашей конторе, пользуясь услугами джапонских юристов.

Я задумалась. Так, что у нас выходит в таком случае. Джапонские законники известны своей щепетильностью и основательностью. С ними сложно спорить, потому что практически на каждый тезис будет свой пункт с массой подпунктов. С тлен-авивскими в этом плане полегче. Талмуды законов будут потоньше, но тут всех в ход идёт врождённый талант крутить законы так, что не будет ничего нарушено, в то же время одобрено то, что надо клиенту. Не зря же говорят: «Дай тлен-авивскому адвокату всего два выхода, и он появится из третьего».

Всегда были эпичными дела, когда сходились джапонский защитник и тлен-авивский обвинитель в суде. И наоборот. Не слушания, а просто особый вид искусства.

— Понятно. То есть тут исключительно, если меня захотят убрать физически?

Кентаро откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Я бы опустил это «если», Марджари. Ноахи — талантливые артефакторы, они сделают так, что вы не переживете ритуал, но при этом выкрутятся, поверьте. В итоге эта прекрасная квартира и кот ещё и отойдут им.

— Что??? — Я чуть не выронила кусочек желейного лакомства, которое взяла из вазочки. — Моя квартира? Мой кот?

Кентаро кивнул:

— Есть такой закон в Тлен-Авиве, что имущество почивших детей переходит к родителям, как и родителей — к детям. Вы — вдова Алона, значит, и всё ваше…

Я выставила вперед ладонь, давая понять, что не стоит продолжать.

— Ничего. Ни-че-го они не получат. Слово ши-хотори. Поэтому давайте не ходить вокруг да около и определяться, что мне нужно, чтобы обойти их козни.

Теперь меня уже распирала злость. Я прекрасно понимала, что можно распрощаться, написать отказ от наследства, хорошенько запереть дверь и снова заняться своими урнами, но… интуиция подсказывала, что от меня так просто не отстанут.

Кентаро помолчал, потом кивнул, явно ещё раз одобряя мой настрой.

— Алон позаботился об этом. Оставил кое-какую защиту в храме бога-тени Кагеноками. У меня есть камень-ключ, который позволит отпереть нужный ларец так, чтобы за нами не гнались все жрецы Шавасаки.

— Нашёл место, — проворчала я.

На лице Кентаро появилось удивление:

— Что вы имеете в виду?

— Не обращайте внимания, личное, — отмахнулась я и тут же, помедлив, уточнила: — Вы говорите, что Алон позаботился… то есть, он предполагал, что может возникнуть подобная ситуация?

— До сих пор предполагает, — отрешённо произнес он.

Предполагает…Минута… То есть…

Я вмиг перехватила запястье Кентаро и сжала:

— Алон жив?

Он внимательно изучил мои пальцы на своей руке, не торопясь с ответом. А потом медленно поднял глаза, и красивые губы дрогнули в такой улыбке, что мне одновременно стало и жарко, и холодно.

* * *

Любая прогулка, когда дело к ночи, в храм бога-тени Кагеноками — это совсем не то времяпровождение, на которое хотелось бы рассчитывать в такой компании. Хотя, будем откровенны, конкретно в этот момент мне было вообще неинтересно, в какой компании я иду.

Информация, полученная от Кентаро, вышибла из седла, все мысли только крутились вокруг сказанного. Итак, Алон Ноах жив. Нет, для меня это не сюрприз, было ясно, что он не собирается в Подземные Реки ещё с начала нашего знакомства, иначе не пошёл бы столь кривым путем.

Можно смеяться, можно удивляться, но женитьба на ши-хотори, которая далеко от свежей юности, имеет характер и большие неприятности в прошлом, это совсем не то, с чем стоит связываться джентльмену из хорошей семьи.

И в то же время Алон всё просчитал верно. Такая, как Марджари Шитара, в точности выполнит свою часть сделки. Не будет незапланированной влюблённости, попытки казаться хорошей или что ещё. Сантименты — это отлично, но только тогда, когда это не мешает делу.

Осень уже вовсю тянулась своими сухими руками, хватала за руки и ноги, пропуская по венам земляную сырость и дыхание предстоящих заморозков.

Неделя Духов только началась, поэтому пока было тихо. Во всяком случае никто не пытался нас перехватить на пути, неуместно пошутить или же напугать маской ёкая.

В какой-то момент мне показалось, что на скамейке у фонтана стояли Тэ, держащий в руках чашку с чаем, и Изя, нахально крутящийся у его ног и норовящий вползти по колену. Поначалу хотелось подойти и шепнуть, что можно возвращаться, но потом… потом передумала. Чем меньше людей знает, что рядом со мной Тэ, тем лучше. Кто знает, у кого какие связи? В таком вопросе лучше быть поосторожнее.

Верно говорят: веки живи — век учись. Жаль, что век ши-хотори куда меньше. Поэтому приходится многое узнавать на ходу и пытаться это как-то использовать. И Алон Ноах — загадка, с которой я пока что не могу понять что делать. Судьба подкинула её камнем преткновения на дорогу, которая и так состоит из рытвин да ям.

— И с какой же целью он это сделал? — тихо спросила я, шагая рядом с Кентаро.

Нога немного поехала вперед на опавших листьях, но меня тут же ловко подхватили, не дав потерять равновесие.

— А вы как думаете, Марджари?

В тоне явно сквозит смешок. Такой… вы же умная, госпожа Шитара, пошевелите серым веществом. Только вот вещество отказывалось служить на благо своей хозяйке.

— Хм-м-м, — протянула я. — Он не ладах со своими родителями? Влез туда, куда не просили? Не хочет иметь дело с законом, который потом будет иметь его?

Кентаро тихо рассмеялся:

— Грубовато, но так в стиле некромантских родов. В одном вы, безусловно, правы, Марджари. Алон не в ладах с Юдит и Давидом. Скажем так, у них… разные взгляды на некоторые вещи.

— Но умирать, чтобы показать несогласие, не кажется ли… слишком радикальным способом?

— У всех свои способы, — философски заметил Кентаро.

Ещё немного и покажется храм Кагеноками. Здесь как-то темнее и холоднее. Засадили все деревьями и кустарниками, за любом из которых может притаиться кто угодно.

Храм светился будто золотая луна, только-только поднявшаяся в небеса. Внутренние дворики были освещены садовыми масляными фонарями. Каждая ухоженная дорожка так и притягивала взгляд. Зайди, путник, постой и отдохни. Прислушайся к ветру и звездам, поймай скольжение теней по загнутой крыше храма. Почувствуй настроение бога-тени. Он не плохой и не хороший. Он плут и насмешник, а ещё его мысли скрыты тенью, настолько плотной, что из неё можно сшить кимоно.

Я остановилась перед воротами, раздумывая, правильно ли поступаю, что иду в храм ночью? Интуиция подсказывала, что в этом нет ничего такого, ведь меня ведет Кентаро по делу. Но в то же время…

— Что-то не так? — мягко спросил он и внезапно положил руку на плечо.

По моему телу пробежала дрожь. Всего секунду, но его карие глаза стали чернее ночи.

Я помедлила, а потом выдохнула:

— Мне немного не по себе. Вы знаете, что у Кагеноками специфический характер и чувство юмора.

Красиво изогнутая бровь медленно приподнялась в удивлении:

— Что вы говорите? Никогда бы не подумал.

Мне кажется, или всё же сквозит хорошо скрытая насмешка? Но по лицу ничего не понять, оно совершенно бесстрастно. Возможно, вопрос немного бестактен, вдруг для Кентаро Дайгу Кагеноками — единственное божество, которому он зажигает тонкие жёлтые свечи на домашнем алтаре и поливает жертвенным вином подношения?

— Прошу прощения, если задела неосторожным, — пробормотала я.

— Никаких проблем, — хмыкнул Кентаро. — Все боги немного… своеобразны. Поэтому ничего такого.

Он протянул мне ладонь.

— Идёмте, Марджари. Ничего не бойтесь. Даже если Кагеноками решит пошутить, я смогу дать ему отпор, вас никто не тронет.

Обещание прозвучало настолько неожиданно, что я только и смогла, что уставиться на него широко распахнутыми глазами. Но потом перевела взгляд на ладонь и медленно вложила свою.

Что ж, пробуйте, господин адвокат. Временами сильной и независимой ши-хотори тоже хочется побыть той, кого могут защитить.

Мы вошли на храмовую территорию. Никого рядом не было.

— А где жрецы? — тихо спросила я, припоминая свой последний визит.

— Скорее всего проводят вечернюю молитву, — ответил Кентаро, пытаясь высмотреть хоть кого-то. — Ладно. — Он встряхнул волосами, и золотистые отблески скользнули по чёрному шёлку. — Нам всё равно в хранилище, там обязательно кто-то будет.

Я молча кивнула и последовала за Кентаро. Что ж, доверимся господину адвокату. Тут он точно разбирается лучше меня.

По пути нам никто не встретился. Размышляя, стоит ли напрячься или нет, я едва не споткнулась о порожек. Кентаро успел подхватить меня под локоть… под талию… и практически под грудь.

— Марджари! Осторожнее!

В голосе искреннее беспокойство, тёмные глаза абсолютно серьёзны. Но готова поклясться своей чжу, что на их дне пляшут смешинки словно тающие огоньки.

— Спасибо, что не дали расквасить нос на пороге храма. Кагеноками оскорбился бы точно, если б прихожанка явилась в виде, будто только вышла из уличной драки.

Кентаро тихо рассмеялся, бархатно так и завораживающе:

— Не думаю. Кагеноками знатно бы повеселился. Уж кто-кто, а он терпеть не может скучных ритуалов и занудных молитв.

И откуда он только знает?

Впрочем, подумать об этом не дали. Мы вошли в узкий тёмный коридорчик, наполненный ароматом благовоний.

Преодолев некоторое расстояние, оказались в маленькой комнатушке, больше походившей на пещерное углубление нежели нормальное помещение. Там сидел иссушенный временем жрец в оранжевом одеянии. Гладкая лысина отражала свет дрожащего светильника, наполненного божественной чжу. На крючковатом носу умостились круглые очки. Взгляд жреца направлен на колонку светских новостей в газете. А запястье левой руки намотаны черные четки во славу Кагеноками, в пальцах правой зажата сигара. Кажется, я многого не знаю про порядки в храме бога-тени.

— Добрый вечер, — поздоровался Кентаро. — Я хочу забрать содержимое ячейки Алона Ноаха.

— Все хотят, — ответил жрец, не поднимая глаз от газеты.

Я, честно говоря чуть не потеряла дар речи. Однако… манера поведения.

— Ячейка три-пять-девять, — невозмутимо добавил Кентаро и показал правую руку со сверкнувшим красным камнем массивным перстнем.

Жрец всё же посмотрел на нас. Уголок губ искривился в усмешке, смысл которой для меня остался непонятен. Но Кентаро вёл себя как ни в чем не бывало, значит… всё идет как надо.

— Господин… — маленькая пауза. — Дайгу. Вы уверены, что пришло слово? Алон очень бережно относился к этой вещи, сами понимаете.

Почему-то очень сложно избавиться от ощущения, что говорят одно, но подразумевают совершенно другое. Может быть, это просто мои фантазии? Наверное, запах благовония действует как-то странно.

— Хранитель, давайте придем к согласию мирным путем, — произнес Кентаро, облокотившись на стену и сложив руки на груди.

— Это можно, — невозмутимо кивнул жрец и взял с ближайшей полки аккуратный ящичек, изрисованный иероглифами. — Согласие получается через пожертвование на храм.

На лице Кентаро отразилось нечто похожее на: «Ну ты и наха-а-ал!». Но при этом не возмущение, а скорее… восхищение? Какие сложные отношения.

Не говоря больше ни слова, он отсчитал деньги и сунул в ящичек. Увидел укоризненный взгляд жреца и коротко бросил:

— Больше, чем достаточно, хранитель тайн. Теперь твоя очередь.

Жрец поправил пальцем очки на переносице, посмотрел на ящичек, что-то пробурчал и поставил его на полку. А потом… исчез.

Я только охнула:

— Кентаро, что происходит?

— Не переживайте, Марджари, это всего лишь тайная дверь. Но выглядит очень эффектно, согласен.

Жрец появился спустя некоторое время, вручил нам шкатулку.

— В целости и сохранности. При выходе не забудьте поблагодарить Кагеноками и омочить ладони в воде священного пруда.

Кентаро кивнул, и… всего на секунду, но я увидела, как на его красиво очерченных губах мелькнула улыбка. В какие игры они играют? Или господин адвокат просто очень хорошо знает этого хранителя? Ладно, не моё дело.

— Марджари, идём, — обратился ко мне Кентаро, шкатулка в его рука сияла золотисто-коричневым светом, — оставим неучтивого хранителя вместе с его сокровищами и сплетнями про разводы и измены звёзд музыкальных домов.

— Пока-пока, — махнул нам жрец, явно ни капли не уязвлённый такими словами.

Сама не понимая почему, я улыбнулась. А он занятный, хоть характер ещё тот. Мы направились к выходу из храма.

— Как это действует? — поинтересовалась я.

Кентаро передал мне шкатулку.

— Наденете под одежду. С виду выглядит как обычная подвеска, но защищает от чжу Ноахов.

— Как любопытно, — пробормотала я.

Несмотря на занудство жреца, ладони в пруду мы омочили и поблагодарили бога. Кентаро всё проделывал с невозмутимым лицом. Стоило только выйти за территорию храма, как нас окликнули. В нескольких шагах стоял другой жрец.

— Подождите меня, пожалуйста, Марджари, — произнес Кентаро и направился к нему.

Они какое-то время говорили, потом отошли дальше. Кентаро только жестом показал, что скоро вернется.

Ветер поднялся сильнее, пробирало теперь основательно. Я переминалась с ноги на ногу и про себя костерила на чем свет стоит всех жрецов, Ноахов и мерзкую погоду.

Откуда-то донеслось жалобное мяуканье. Я нахмурилась. Кошка не может слезть с дерева? Или что?

Сделала несколько шагов вперед, чтобы хоть что-то рассмотреть. За спиной кто-то утробно зарычал, и в моё плечо впились острые зубы.

Глава 13. Ночные прогулки шамана

— Ты стал другим, шаман, — задумчиво сказала Баожэй.

— Укус стеклянника меня не только тело, но и душу, — невозмутимо ответил я.

Мать Рода фыркнула, на миг из пафосной хозяйки всего края превратившись в недовольную кошку. Такую большую и снежную тигрицу, которой не понравилось, что её погладили против шерсти.

Бок до сих пор ныл, хотя надо мной потрудились несколько целителей. Стеклянник — это такая зараза, которая может не просто снести вам голову, но и в момент запускания когтей в плоть, оставить их осколки под ней.

Акихито дотащил меня до безопасного места, сдал знающим людям, но раны… раны выявились крайне дрянными, в результате чего я провалялся прикованным к постели куда больше, чем можно было предположить.

Самое гадкое, что во время горячечного бреда ко мне приходили то дракон, то Акихито, Император-Солнце… в совершенно непотребном виде. Уж бы Акихито или дракон, пережил бы. Но вот император… нет, увольте. При упоминании этого человека я действительно испытываю желание. Желание придушить его, сжечь и развеять прах над великой Хи-ямой.

Баожэй видела, что моё настроение далеко от радушного, но уходить не собиралась. А вот я уже не знал, как её выпроводить. Последнее время хочется побыть в одиночестве. Так можно и с духами поговорить, и просто от души проклясть тех, кто давненько этого заслуживает.

— Значит, ты ничего не знаешь, — произнесла она невозмутимо, но я сразу услышал оттенок: «Я тебе не верю, шаман».

— Не знаю, — повторил я в очередной раз.

Чистая правда, между прочим. Меня вырубило до того, как Акихито направился в пещеру. Беседы я их не слышал. Помню только, что возле меня крутился прожорливый ёкай, бормотавший под нос какую-то нецензурщину. Из исследовательского интереса я бы с удовольствием послушал: брань нечисти всегда такая занятная. Но меня вырубило так быстро, что даже «речь» Абуры не удалось разобрать до конца.

Баожэй молчала. С таким укором и оскорблённым достоинством, что дала бы фору всех императорской семье. Особенно той… как её, госпоже Сурико — жене уважаемого Гарту, родного дяди Тэ. Сам Гарту вполне себе приятный мужчина, зато в его жёнушки спесивости… ух, хватит на всю Джапонскую империю!

Хорошо, что они с Баожэй не пересекаются, иначе бы это была бы битва века. Пресса бы аплодировала стоя, да и светская жизнь двора хоть как-то бы разнообразилась. Я бы сам с удовольствием смотался в столицу Джапоны, чтобы посмотреть.

— Поверю тебе, Джиан, — наконец-то сказала она. — Пока… поверю.

Сколько затаенной угрозы. Не стоит, Мать Рода, не стоит. У тебя свои боги, у меня — свои. Сколько бы Снежный демон не пытался тянуть свои лапы к таким, как я, Огненный дух всегда даст мне защиту.

— Я понял тебя, Мать Рода, и сказал правду, — тем не менее не смог промолчать, перетирая между пальцев порошок из предсказательного хрусталя, который долбил в ступке уже второй день.

Занятие оказалось как раз по моим умственным и физическим силам, которые лишним немногим превышали силы новорожденного снежного тигрёнка. Кстати, о тигрёнке.

— Госпожа, — невинно начал я, — а что… с детёнышем тигрицы, спасённой мною в буран?

Баожэй медленно поднялась, чуть нахмурилась. Конечно, кто захочет разбазаривать добро рода. Только мне полагается тигр по праву спасения. Это закон действует у нас долгие века, традицию преступать не станут.

— Я тебе скажу позже, — все же сказала она и, взмахнув рукой, растаяла прямо в воздухе.

Я только закатил глаза. Ну что за склонность к этой пыли в глаза? Ей богу, как те фейерверки из Чайнани — грохота много, от запаха чихаешь, зато несколько мгновений охаешь.

Впрочем, чего я хочу, корни рода Мин как раз из Чайнани и тянутся.

Поднявшись с пола и отряхнувшись от хрустальной пыли, я подошёл к окну. Что тут у нас? Так, погода неплохая, солнца нет, но ветер не дует, значит, нет риска, что снесет с узкой горной тропки.

Слабость, конечно, до сих пор окутывала всё тело, но всё равно нельзя сидеть дома. Я приложил ладонь к холодному стеклу. Заснеженный двор, на маленькой крыше садовых столбиков белые шапки. Снежинки кружат в воздухе.

Что сказал Акихито дракон? Было ли там то, что поможет отыскать Тэ?

Мысли слишком далеко от реальности. Я понимал, что одновременно злюсь и сочувствую им обоим. Тэ — несчастный ребенок, которого все любят, пока это выгодно. Я прекрасно понимал, что он чужой и здесь, и при дворе. Что бы ни говорили его родственники с обеих сторон.

Со мной он временами откровенничал, потому что считал немного таким же сумасшедшим, как и он сам. Сильный дар — это благословение и проклятие. Он — целитель, из тех, чья чжу может поднимать армии. Об этом мало кто знает, так, догадываются, потому что подобного не случалось уже очень много лет. Не приведи Огненный дух, что кто-то сообразит, как использовать парня в своих целях. Обладать «орудием», которая может исцелять практически без остановки. Тут и до желания захватить трон Джапоны недалеко.

Акихито… с ним сложнее. Слишком честный и твердолобый охотник за чудовищами, как бы он себя не величал детективом.

Я усмехнулся. Желаю ли о том, что сделал семь лет назад? Нет, я же сумасшедший шаман, мне можно.

Уже развернувшись, я услышал стук. Нахмурился и тут же обернулся. Хм, это что такое?

— Кто здесь? — спросил тихо и потянулся к одному из оберегов на шее.

Ответа не последовало, но стоило бросить взгляд на подоконник, как увидел тень птички. Только вот… самой птички не было. Она звонко чирикнула: звук выдался на удивление живым. Потом взмахнула крыльями и улетела, зато на подоконнике остался маленький свиток.

Я открыл окно и забрал его. Если кто-то настолько смело отправил сюда послание, нужно разобраться. Да и брать можно спокойно, мой дом защищен так, что не пройдут даже демоны Подземных рек.

Обыкновенная пожелтевшая бумага, узенькая, написано вертикально, иероглифы кажутся какими-то воздушными, цепляются друг за друга будто звенья в ожерельях кочевниц, живущих далеко на восток от Джапоны.

«Если хочешь спасти близких тебе людей, приходи сегодня спустя час после захода солнца к тайной тропе за воротами в Закрытый город. Буду ждать.»

Я задумчиво провел пальцами по написанному. Гладко-гладко, так… а это что за шероховатость? Нахмурился, надавил сильнее, потом произнес одними губами заклинание проявления.

На жёлтой бумаге тут же замерцала фиолетовым светом, подрагивающим и призрачным, печать. Одна-а-ако… Не просто печать, а печать храма бога-тени Кагеноками. Приподняв бровь, покрутил записку со всех сторон. Нет, ничего такого больше. Как всё сложно.

Но печать абы кто не поставит. Или жрец, или служитель. Уж есть такая штука, что божественная печать не у всех в доступе. К тому же просто так бог не даст каплю запечатывающей чжу. А это важно.

Постучав пальцами по подоконнику, я быстро взвесил все «за» и «против». Люди… Тех, с кем у меня хорошие отношения, которые можно назвать «близкими», можно пересчитать по пальцам одной руки.

Тэ, который всегда приходил поговорить и делился сокровенным, и, как бы это дико не звучало, Акихито. Да, с этим отношения очень странные, но в то же время — это человек, который будет шипеть, что убьёт меня, а сам в это время подставится под когти демона. Знаю. Проверяли.

А ещё… именно эти двое сейчас попали в замес.

Я встряхнул волосами, легко царапнула шею костяная серьга. Стареешь, шаман, становишься сентиментальнее, чем бабуля Йау, которая не пропускает ни одной постановки про любовь с драконами.

Записку быстро отправил в очаг, она вспыхнула тысячами разноцветных искр, и подошёл к сундуку.

Не ходи без оружия на встречу с незнакомцем.

Никогда.

* * *

Солнце будто насмехалось, подмигивало жёлтыми глазами и не спешило заходить. Но всё же в нужно время нехотя начало клониться к горизонту, окрашивая снежное полотно цветами кипящей крови и жидкого золота.

Час после этого я откровенно маялся, не в силах усидеть на месте. Будь тут рядом Акихито, смеялся бы так, что пришлось бы заткнуть уши. Или самого Акихито.

Едва тьма окутала горы своим плотным плащом, я вышел из дома. Вдохнул морозный воздух. Сегодня лучше не гулять до рассвета, холода с каждым днём всё сильнее.

Я покинул территорию шаманского надела и начал спускаться по узкой тропинке. До ворот ещё надо дойти. Там дать знак хранителям, что всё в порядке. Но это ерунда.

Когда я оказался за воротами, то засомневался в правильности поступка. Может быть, всё глупо? И я сам иду в пасть ловушки?

Передо мной вспыхнул путевой светлячок, давая понять, что надо следовать за ним. Что ж, в пасть дракону, так в пасть дракону. Если что, стребую с Акихито должок после смерти. Намеренно буду являться во снах и показывать такая, что ни одна приличная девушка не захочет с ним ночевать.

А что? Я — шаман, я могу и не такое.

За мыслями о том, как можно будет развлечься после смерти (хоть и не хочется), я быстро прошёл следом за светлячком приличное расстояние. В какой-то момент уже думал поворачивать назад, ибо слишком далеко отходить не планировал, как в нескольких шагах от меня появилась невысокая фигура в плаще.

Готов поклясться Огненным духом, что ещё несколько минут до этого тут никого не было. Фигура словно соткалась из теней по мановению руки и какого-то заклятия.

Я остановился, пристально разглядывая гостя или гостью. Ростом ниже меня, телосложение не определить, но, кажется, кто-то достаточно хрупкий. Молчит так, что приятно слушать.

На всякий случай сжал руку, чувствуя, как собирается чжу, формируясь в смертоносное оружие, если понадобиться защищаться. Сейчас такое время, что всё слишком условно. Кто костерит тебя почем свет, может спасти жизнь. Кто пришел помочь, может уничтожить.

— Вы всех так встречаете? — прозвучал чуть хрипловатый насмешливый голос.

Женский.

Не то чтобы причина выдохнуть и расслабиться, но все же можно немного иначе посмотреть на ситуацию. Кому из женщин захотелось помочь Тэ и Акихито? Первый молод, но все время уделяет учебе и целительству. Второй и рад бы, но специфика работы не позволяет крутить налево и направо романы с женским полом.

— По-разному, — уклончиво ответил я. — Поговорим?

— Поговорим. Иди сюда, — кивнула она и направилась в сторону нависающей скалы, воплощавшей этакий козырёк над местностью. Неплохое место, чтобы спрятаться от посторонних глаз.

Насколько же я был удивлен, когда проследовал за женщиной и оказался в узкой пещере, где горел огонь, над которым разместился маленький котелок. В воздухе пахло мёдом, травами и чем-то явно крепче простого отвара.

— Хорошее пристанище, — произнес я, с интересом оглядываюсь.

— Вполне, — согласилась хозяйка и села в позу лотоса прямо на коврик у костра. — Присаживайся, шаман… — Из-под плаща выскользнула изящная рука, унизанная тонкими браслетами и перстнями с тёмно-красными перстнями. — Нам есть, о чем поговорить.

Я только приподнял бровь. Кажется, становится всё интереснее.

Подошел, разместившись напротив неё на втором коврике. Явно готовилась и… знала, что я приду. Настолько умная, или тут есть что-то ещё?

Она подняла руки и сняла капюшон.

Красивая.

Однозначно джапонка, да ещё и, скорее всего, с неразбавленной тлен-авивцами или чайнаньцами кровью несколько поколений подряд. Чёрные, как ночь, глаза. Утончённые разрез. Высокие скулы. Прямой нос. Тонкие губы, которые прячут едва заметную улыбку. Ей не нужен макияж. И так природа и богиня любви Аи-Амай наделила всем, чем только можно.

В свете костра её лицо кажется вылитой из золота маской. И… не только лицо. Совершенно гладкий череп правильной формы тоже… сплошное золото.

Тяжелые серьги в ушах и тонкий обруч с маленькими подвесками в виде треугольников придавали только особую пикантность её внешности.

На кого другого красавица с гладким черепом подействовала бы шокирующе, но не на меня. Уж неплохо разбираюсь в чинах и причинах того, как выглядят люди.

— Пусть ваш вечер будет тихим и спокойным, сестра из храма бога-тени, — тихо проговорил я, неотрывно глядя ей в глаза.

И вдруг понял: не могу определить, какого она возраста. Забавно. По отсутствию морщин нет и тридцати. А вот по взгляду могу быть и все пятьдесят.

— И твой вечер, шаман, пусть не заметет пурга, — отозвалась она. — Люблю иметь дело с умными людьми. Меня зовут Мэйдо.

Я чуть нахмурился, перебирая в памяти имена известных мне жриц Кагеноками. Их было немного, Мэйдо среди них не было.

— Джиан. Правда, думаю, вы и так знаете, кто я.

— Знаю, — кивнула она. — На данный момент единственный, кто может помочь Тэ.

Я тут же навострил уши, хоть внешне остался невозмутим. Значит, всё-таки мальчишка. Куда его могло занести, что пришла сестра из храма? Кагеноками — тот ещё божество, известен своими дурацкими шутками и прихотями, которые поднимают с ног на голову всех смертных уже не первый век.

— Буду исключительно рад, — сказал я. — А теперь давайте к делу, пока мы не замерзли в этой пещере. Пусть ещё осень, но это не тепленькие районы Джапоны.

За такие слова с явным намеком на места, где расположились храмы Кагеноками, мне можно спокойно надеть на голову котелок, но Мэйдо только улыбнулась, взяла черпачок с длинной ручкой и опустила в янтарное варево.

— Не переживай, Джиан, я позаботилась об этом.

Как оказалось, о чашах тоже позаботилась. С первого глотка я признал медовый шруках — напиток касты аскетов из чайнаньских нагорий. Там значительно холоднее, даже у нас не столь лютый климат. Аскеты знамениты тем, что большую часть своей жизни проводят в молитвах и совершенствовании духа, после чего становятся божественными воплощениями. Шруках помогает удерживать внутренний огонь, не давая телу погибнуть, пока дух блуждает в лабиринтах других миров.

Любопытно, откуда у неё рецепт? Аскеты те ещё зануды, абы кому его не дадут.

— Я несла им слово Кагеноками, — невозмутимо произнесла Мэйдо. — Удивительные люди, они были рады моему визиту.

— У меня так всё на лице написано? — усмехнулся я.

— Написано, — кивнула она. — И не только это. Но остальное настолько неприличное, что я не буду озвучивать.

Я промолчал. Насколько мне известно, жрецы и жрицы Кагеноками могут спокойно посещать дома утех и питейные заведения, поэтому… ну, не могло у меня быть там столько написано!

Выждав время, показавшееся мне вполне достаточным для вежливой паузы, я тут же задал вопрос:

— Во что вляпался Тэ?

Мэйдо чуть склонила голову, пляшущие блики от языков пламени отразились в треугольниках на лбу. Всё же удивительная женщина. Как она оказалась служительницей храма? Кагеноками абы кого не призовет, значит бог-плут что-то в ней почувствовал. А она в свою очередь полностью принимает все его законы. Не зря шутят, что у жрецов и их божеств одинаковые души.

— Не сам Тэ, но ему помогли. В семье императора очень неспокойно. Мать Рода Баожэй метит в правящую семью.

Я поперхнулся и закашлялся, даже не обратив внимания, что глотку обожгло.

— Баожэй? Хочет управлять Джапонской империей?

— Не лично, — не смутилась Мэйдо. — Через Тэ, который видится ей прекрасной кандидатурой.

— Тэ? — скептично уточнил я. — Глупости. Он не создан для трона, он весь в целительстве.

— Именно, — снова согласилась Мэйдо. — Поэтому Баожэй и считает, что не будет строить ей козни, вести свою политику и пытаться обойти Мать Рода.

Я быстро соображал. Если размышлять так, то да, власть окажется в цепких руках, из которых ещё ничего не выпадало. Временами мне кажется, что Баожей любит только власть, и та отвечает ей взаимностью.

— Но тогда ещё вопрос, живой император ее не смущает?

— Ключевое слово: живой, Джиан.

— А есть варианты? — прищурился я и тут же понял, какую глупость спросил. В таких случаях всегда вариантов тьма. Наёмных убийц вряд ли можно остановить, пусть для этого и понадобится время.

— И Тэ на это согласился? — единственное, что я смог спросить.

Мэйдо качнула головой, тихо звякнули серьги.

— Он выслушал план Матери Рода, сказал, что подумает. Но… сам пошёл за помощью.

— К Кагеноками? — уточнил я.

Вообще как-то очень странно. Тэ никогда не почитал бога-тень. Относился с почитанием, никогда не слова кривого не сказал, но вряд ли это тот, к кому бы он отправился.

— Не угадал, щаман. — От улыбки Мэйдо внезапно стало жарче, от выпитого шрукаха. Что-то в ней было от демонов у ворот в Подземные реки, соблазнительное, тёмное и немного горькое. — Тэ пошёл в храм Кагаяку.

Так, момент. Кагаяку же бог света, он условно покровительствует лекарям. Логично, вполне в духе Тэ, всё укладывается.

— Тогда скажи, сестра Мэйдо, как же так вышло, что всё стало известно жрице бога-тени?

Улыбки на её губах больше не было, в чёрных глазах плясало такое неприкрытое веселье, что просто ставило в тупик.

— Вспомни же, что говорят о Кагаяку и Кагеноками. О двух братьях, которые друг друга недолюбливают, но не могут прожить в одиночестве.

— Не света без тени, нет тени без света, — пробормотал я.

То ли иглы стеклянников ранили не только тело, но и мозг, то ли… я просто отупел. Связь же ясна как в божий день, достаточно вспомнить родственные связи богов.

— Кагаяку — бог света, — произнес я. — А прятать лучше всего в тени.

Мэйдо кивнула:

— Именно, поэтому Тэ под моей защитой. Я отправила его в надежное место, где не додумаются искать.

Я вопросительно посмотрел на неё, стараясь не показывать, что сердце бешено заколотилось.

— Он цел? Здоров?

— Да. Пока, во всяком случае, — немного неуверенно сказала она. — И все бы ничего, если бы человек, который должен быть его щитом, сам вляпался в историю.

— Как прекрасно звучит, — мрачно заметил я, допивая шруках. Хорошая штука, обязательно спрошу как готовить, в следующий раз напою Акихито, чтобы всю ночь пробегал по горам и не портил мне настроение.

— Это не связано с Тэ, — не обратив внимания на мой тон, сказала Мэйдо и поставила чашу на землю. — Всего лишь хитросплетения судьбы. Именно они ведут туда и охотника за чудовищами, который тебе небезразличен.

Я снова закашлялся, на этот раз без всякого шрукаха.

Ладно, не будем заострять внимание на всяких двусмысленных фразах, не до этого сейчас.

— Мэйдо… — вкрадчиво начал я, с удовлетворением заметив, что она насторожилась. Ага, отлично. — Скажи, а почему, чтобы вытянуть из этой, как ты говоришь, истории человека-щита, ты не поможешь ему напрямую?

В конце концов, зачем добираться в нашу снежную ёкай-сломит-ногу, если можно непосредственно выйти на того, кого нужно?

— Ты неплохо соображаешь, шаман, когда не занят самолюбованием, — хмыкнула она. — Но и на это есть причина. Кагеноками запретил мне предупреждать её.

Её? Женщина. Тэ оказался у какой-то женщины. Плохо или хорошо? С его врожденной стеснительностью так себе.

— То есть… — медленно начал я. — Тебе нельзя, но мне — можно?

Мэйдо кивнула.

Чудесно. Служители и бог-тень стоят друг друга. Некоторое время я молчал, но потом только тихо уточнил:

— Что мне надо делать?

Мэйдо склонилась ко мне и зашептала на ухо. Огненный дух, за что мне всё это?

* * *

…Я не люблю срываться с насиженного места без плана и хорошего расчета. Терпеть не могу, когда приходится это делать в ночь. Просто ненавижу, когда срываются все планы, пусть даже это было глобальное сегодня-ничего-не-делаю.

Но именно всё это я провернул, едва закинув в походную сумку пару тряпок, амулеты, заговорённые парные кинжалы и несколько склянок эликсиров. Если подстрелят чью-то тушку (надеюсь, не мою), то пригодится.

На скорую руку напитал чжу духа-хранителя, который, если что, поможет роду, и вышел из дома.

Нормальные люди из одной точки в другую добираются на поездах, машинах, ну и телеги тоже не отменяли. Однако у меня нет времени.

Поэтому, преодолевая крутой подъем, оставалось сцепить зубы и стараться не слететь. То, что рассказала Мэйдо… Приятного мало, какая-то гадость вот-вот случится. Едва не поскользнувшись на обледенелом камне, я прошипел проклятие и вернул равновесие.

В скрытую от чужих глаз узкую пещеру влетел практически бегом. Алтарь Огненного духа чернел перед темным зевом горного входа. Сюда нет никому входа, кроме шаманов.

Упал на колени, разрезал запястье, проливая кровь вместе с потоком чжу прямо на жертвенный камень. Склонился, одними губами прося о помощи.

Огонь взметнулся на камне, затрещал шальными искрами. За спиной послышался грозный рык. Ещё и это… Снежный демон так же приходит на шаманскую кровь, как и Огненный дух. Только в отличие от последнего, помогать мне совершенно не намерен.

Я сорвал с шею амулет из костей скальной ящерицы и швырнул на алтарь.

Шею обдало морозом, треск льда оглушил. Но в этот же момент меня швырнуло прямо в огненный туннель, дав только глухо вскрикнуть.

Глава 14. Пропавший и нашедшийся

— Не бойся, у нас всё получится, — шепчет Лион, крепко сжимая мою руку.

Я смотрю на его мужественный профиль, отмечая маленький шрам у виска. Совершенно незаметная деталь, но каждый раз, когда я на него смотрю, сердце колотится быстрее. Собственно, как и на самого Лиона. Рослый голубоглазый брюнет с такой улыбкой, что забываешь дышать. Когда он меня сжимает в объятиях, я чувствую себя самой счастливой девушкой на свете.

— Не буду бояться, — говорю ему, гордо задирая нос. — Ши-хотори ничего не бояться.

Ши-хотори — это не только те, кто могут работать с некромантскими заклинаниями. Это маги и магессы, обладающие способностью убивать способности, данные с рождения. Мы можем заглушить чжу человека, оставив только какую-то одну способность.

Лиону двадцать пять, он из рода Красных некромантов, в его венах течет кровь лучших магов Тлен-Авива. Он настолько силён, насколько и авантюрен. А ещё… умеет убеждать так, что не получается возражать. Я влюбилась в него как девчонка, хотя не думала, что такое возможно. Мне уже целых восемнадцать, я взрослая!

Но Лион…

Стараюсь смотреть на чернеющий зев пещеры, прислушиваясь к плеску подземной реки. Крепче сжимая ладонь Лиона. У нас все получится. У нас обязательно всё получится. Нарисованная на земле шестиугольная звезда уже пылает алым огнем, демон уже пробудился. Кажется, я даже слышу его разгневанный рык.

Мы все сумеем. Лион обещал раскрыть мои способности. Мы сумеем подавить злую волю демона, оставив только желание служить. Докажем, что маги сильнее, что ши-хотори могут подавлять не только человеческую чжу!

Земля начинает дрожать — демон приближается.

— Он идёт, — шепчет одними губами Лион.

Сосредоточен, внимателен, готов на борьбу и победу. Красные языки чжу обвивают его кисти. Но мою руку не выпускает. Я не могу отвести от него взгляда. После того, как демон будет наш, мы отправимся в храм, чтобы пожениться. И мне будет совершенно всё равно, что на мне вместо белого платья всего лишь костюм охотницы за чудовищами.

— Приготовься, — напряжённо произносит он и чуть прищуривается. Даже сейчас голубые глаза горят огнем, что становится жарко.

Я не успеваю ничего ответить, как зев пещеры расцветает черным языком пламени и вслед за ним выскакивает чудовище, напоминающее громадную химеру. Из оскаленной пасти капает слюна, от вида клыков бросает в дрожь.

Я резко вскидываю руки и выпускаю чжу, бьющую сразу в несколько точек. Химера ревет, хвост со змеиной головой хлещет по земле.

Лион заходит с другой стороны, замахивается заряженным чжу мечом и отражает атаку демона.

То, что пошло что-то не так, я понимаю, когда химера начинает нас теснить, а пламя шестиугольной звезды гаснет.

Я стремительно слабею и только жалобно вскрикиваю, когда меня откидывает в сторону ударом мощной лапы.

— Марджари!

Демон рычит и роет землю, отбивается от Лиона. Перед глазами красная пелена, всё болит, я не могу удержать даже свою чжу, не то что демоническую.

— Лион, бежим! — только и выходит крикнуть. Правда, получается слабое сипение.

— Мы доведем до конца! — доносится крик Лиона, и слышится звонкий удар меча о тело демона. Последний, кажется, вылит из металла.

До меня только доносятся звуки битвы. Я становлюсь на колени, потому что сразу встать не получается, пытаюсь прийти в себя и помочь любимому.

Полный боли крик заставляет вздрогнуть. Земля раскалывается, грохот падающих камней, засыпающих пещеру не дает ничего разобрать.

— Лион! Лион! — Мой истерический и полный ужаса вопль тонет сразу. — Лион!

Воздуха в лёгких не хватает, я делаю рывок, но тело подводит, и темнота накрывает своим безнадежным покровом.

Я пришла в себя на алтаре. Из груди торчал кинжал жрицы Кагеноками, а надо мной склонилось лицо сестры Мэйдо, которая в то время находилась неподалёку и сумела меня вытащить. А Лион… Лион погиб.

Я моргнула. Минутку. Это же не алтарь, слишком мягко, уж скорее постель. Да и над головой не звездное небо, а вполне себе потолок. Мой потолок. Кружится, правда, зараза, словно я пьянствовала с тётушкой Ашей и весёлыми ёкаями господина Куригавы, но… всё равно мой.

Грудь… кинжала там нет, но есть рассевшийся Изя, его морду я приняла за Мэйдо. Кошмар, главное ей ничего не говорить — обидится.

— Она очнулась! — гордо мяукнул Изя. — Я же говорил, что коты — лечебные создания!

— То есть тебя не смущает количество влитого эликсира и чжу? — со смешком спросил кто-то.

Кот обиженно засопел, а я нахмурилась. Голос мужской и совершенно не знакомый. Что за здрасте в моей квартире?

Шумно выдохнув, повернула голову вправо, пытаясь определить, кто тут. Тут же в поле зрения появился обеспокоенный Тэ.

— Марджари, осторожнее, у вас рана.

Получается только перевести взгляд и понять, что плечо перевязано. Очень профессионально, кстати. Дело рук Тэ?

— Что произошло?

— Вами хотел поужинать демон, Неделя духов — она такая, — донесся философский ответ.

Мне наконец-то удается сосредоточиться и рассмотреть незваного гостя, что сидел за столом и пристально смотрел на меня.

Джапонец, за тридцать точно, но до сорока лет далеко. Высокий, с прекрасно развитым телом, скорее худощавый, чем накачанный. Но чувствуется, что внутренняя чжу аж бурлит. Чёрные прямые волосы касаются шеи, правильные черты лица, карие глаза, которые при таком освещении кажутся темнее, чем на самом деле.

Черная рубашка, брюки, обувь, в которой можно как ходить по дорожкам императорского сада, так и по головам демонов. Возле стула поставлена катана в ножнах. Так-так, кто это у нас в гостях?

— На Неделе Духов может быть что угодно, — заметила я как можно невозмутимее. — Изя, будь любезен, сползти с меня.

— Фыр.

— Изя!

— Фыр-фр-фр-фр!

Тэ не выдержал, подошёл и забрал несносного кота. С трудом я приняла сидячее положение, дав Тэ понять, что справлюсь сама.

— Что произошло?

Ситуация выходила та ещё. Едва я повелась на странные звуки и отошла от храма, как на меня накинулся демон. И, пожалуй бы, полакомился в своё удовольствие, если бы не господин Акихито Накаяма, у которого есть определенный опыт борьбы с чудовищами. Именно благодаря его острой катане я сейчас сижу тут и разговариваю с ними.

Да уж, прекрасная ситуация. Вопрос: почему никто из жрецов не явился на помощь? И куда делся Дайгу?

С другой стороны, по словам Акихито я была достаточно далеко от храма, и это вообще вводило в ступор. Как так?

«Ты забыла, Марджари, что возле храма бога-тени всё пространство пронизано аномалиями», — подсказал внутренний голос.

Я нахмурилась. Может быть, дело в этом? Я вляпалась в одну из них?

Вздохнув, провела ладонями по лицу. Чудесно, замечательно, великолепно. И тут же едва не вздрогнула, поняв, что не сходится.

— Каким образом вы доставили меня сюда? — спросила резче, чем хотелось бы.

Но Акихито и бровью не повёл. Красивая такая бровь, ничего не скажешь. Странно… у меня, что ли, джапонское обострение, что смотрю на их мужиков теперь? Или это потребность в прекрасном и просто рафинированное эстетство?

— Я вас искал, госпожа Шитара.

Оставалось только озадаченно моргнуть и выдать нечто вроде совершенно неинтеллектуального: «Э-э-э?». Укус демона определенно повлиял не только на целостность моего тела, но и на возможность соображать.

— Я искал ши-хотори, — спокойно произнёс Акихито. — Вы мне были нужны как специалист.

— Была?

— Была, — вдруг тихо сказал Тэ, и я бросила на него вопросительный взгляд.

Парень явно чувствовал себя не в своей тарелке и прижимал к себе Изю так, будто тисканье котика могло как-то спасти от всех проблем в жизни. Изя, несмотря на мерзейший характер, не возражал. Кажется, чисто по-человечески, тьфу, котячьи, ему было жалко Тэ.

— Если вы расскажете мне правду, то никто не пострадает и не умрет от голода, — пообещала я.

— Я б поел, — вставил Изя.

— Тогда можешь готовить, — кивнула я.

Кот настолько обомлел от моего заявления, что резко потерял дар речи. Только моргал округлившимися глазами и топорщил усы в лучших традициях джапонских божеств.

А история становилась всё интереснее и интереснее. Акихито Накаяма — частный детектив, которому поручили разыскать некого… Тэ из рода Мин. Некие факты указали, что парень находится в Шавасаки, куда Акихито и прибыл. Как его искать в достаточно большой городе, было неясно, поэтому Акихито решил опасным для здоровья, но очень действенным способом: найти ши-хотори, заплатить за временной «убийство» всех его способностей, кроме поисковой чжу. В случае, если последнюю ничего не перекрывает, то она работает намного лучше.

Выбор пал на меня, впрочем, что совершенно неудивительно. Найти адрес тоже не было проблемой. Возле храма Кагеноками Акихито, клянется, что оказался просто потому что проходил мимо. Увидел девушку в беде и, естественно, не мог пройти мимо

— Как вы поняли, что именно я Марджари Шитара? — прищурилась я.

— Перстень ши-хотори и родовое кольцо рода Чёрных некромантов, — ни капли не смутился он. — Насколько мне известно, в Шавасаки такого сочетания больше ни у кого нет.

— Какой подкованный, — хмыкнула я.

— Это моя работа, госпожа Шитара, — совершенно спокойно ответил он, глядя мне прямо в глаза.

Ладно, убедил.

— Когда я принес вас сюда, то не особо рассчитывал, что пустят, но ваш консьерж — удивительное создание, сразу понял в чем дело и помог добраться до квартиры.

Хм, Бай-дзэ просто так никого в дом не пустит. Значит, посчитал, что этот Накаяма не опасен.

— Но вот что мне откроет дверь тот, кого я ищу, совсем не ожидал, — хмыкнул Акихито.

— Он как Тэ увидел, чуть тебя не выронил, — тут зловредно уточнил Изя.

Судя по лицу Акихито, он такой подставы не ожидал. Я невольно улыбнулась. Уже что-то человеческое, а не весь такой непробиваемый господин детектив. Возможно, у нас получится с ним договориться.

— Господин Накаяма, я вам крайне признательна за спасение и теперь в неоплатном долгу. Что бы вы хотели получить за моё спасение?

— Мардж может вам сделать погребальную урну, очень красивую, — влез с предложением Изя, явно решив, что это как раз то, что нужно крепкому мужчине в самом расцвете сил.

Я шикнула на него, давая понять, чтобы угомонился. Изя тут же оскорбленно засопел, мол, хотел как лучше.

Повисла тишина. По карим глазам Акихито невозможно было понять, почему он молчит.

Мне стало неуютно.

Наконец-то он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Я пришёл за Тэ из рода Мин, госпожа Шитара.

— Бордель на другой стороне улицы, — отрезала я.

Акихито приподнял брови. Такого ответа он точно не ожидал. Впрочем, мне глубоко всё равно, что он там ожидал. Тэ сюда отправлен Мэйдо, нигде не было сказано, что надо его выдать первому явившемуся в мой дом смазливому детективу. Ладно, не сказать, что особо смазливому, но сути это не меняет.

Так как я мерялась взглядами с Акихито, то совершенно не обратила внимания на реакцию Тэ. Парень, кажется, не слабо впечатлился. Потому что тихонько кашлянул и осторожно уточнил:

— Почему бордель, Марджари?

— Потому что там торгуют людьми, — не смутилась я.

— Таки я бы поспорил, что именно телами, дело ведь в умениях и тала…

— Изя!

— Молчу-молчу.

Акихито усмехнулся уголком губ. Кажется, его забавляло происходящее, но вот мне было совсем не до смеха. Если он попытается что-то сделать силой, то придётся призвать домашних духов и показать, что дом ши-хотори — это не пустой звук. С одной стороны, этого совершенно не хотелось делать, потому что он спас мне жизнь, с другой… Тэ не продается. Точка.

— Как не скучно вы живёте, госпожа Шитара, — наконец-то произнёс он.

— Не жалуюсь.

Акихито поднял руки ладонями вверх, давая понять, что не намерен причинять вред ни мне, ни Тэ, ни даже Изе, которого стоило бы оттаскать за хвост за все замечания и попытки показаться самым умным.

— Я прекрасно понимаю, что ситуация, в которой мы все оказались, достаточно сложная. Поэтому предлагаю не рубить с плеча и найти консенсус.

Я прищурилась:

— Почему мне это уже не нравится?

— Возможно, потому что происходящее в принципе не может никому нравится? — не растерялся Акихито.

Что-то в его взгляде заставило поверить в сказанное. Что бы ни скрывал Тэ, у него проблемы, и серьёзные проблемы. По собственному опыту знаю, что сестра Мэйдо не будет помогать тому, кто в состоянии справиться со своими бедами сам.

Поэтому через несколько секунд мы оба пристально смотрели на Тэ. Изя устроился у него на коленях и всем видом показывал, что будет прикрывать в случае чего. Когда это нахальный котяра проникся к парню такой любовью? Что-то я кучу всего упускаю, занимаясь Алоном, Ноахом и господином Дайгу, цуки бы его побрали. Даже не поинтересовался, куда пропала его дама.

— Что вы на меня так смотрите? — осторожно уточнил Тэ, вцепившись в край стола. — Я никого не убивал, не обворовывал и вообще…

— Меня нанял император, Тхэмин, — спокойно, но холодно произнес Акихито. — Думаю, вы прекрасно знаете, что будет с тем, кого нанимает его величество? Либо награда, либо…

— …смерть, — одними губами произносит тот.

Тхэмин… минуточку. Подождите. Тхэмин? Старший сын Императора-Солнце, повелителя всея Джапонской империи? Вот так новость! Конечно, личину я на нем сразу определила, но что она прячет человека такого положения… Слов нет.

Я невольно даже подалась вперед, поняв, что Акихито продолжает:

— Вас ищет Мать Рода Снежных Целителей и… Кейко Ли.

При упоминании имени последней Тэ чуть вздрогнул. Кто это у нас? Знакомая? Подружка? Все интереснее и интереснее.

Некоторое врем я все молчали, но потом Тэ вздохнул.

— Не думал, что меня найдут так быстро. Хотя я бы отдал всё, чтобы больше никогда не видеть… — Он поджал губы, взгляд вдруг стал холоднее зимнего неба над вершиной Хи-ямы.

Мы с Акихито переглянулись. Бывает, конечно, всякое, не нам лезть в чужую семью. Временами там тепло и уютно, как у кошки под боком, временами — хуже, чем в гнезде ос.

— Если вы нам расскажете, то… возможно, получится найти какой-то выход, — мягко сказал Акихито. — Одна голова — хорошо, а…

— Одна большая и три маленьких — ещё лучше, — вставил Изя.

Кажется, возмущения на моём лице и Акихито вспыхнуло одновременно. Тэ только тихо рассмеялся и погладил кота по спине.

— Когда все пройдет, я обязательно заведу себе кошку удачи нэко.

— Пр-р-равильно говоришь, — довольно промурлыкал Изя, прикрывая от удовольствия глаза.

— Натуральное безобразие, — мрачно заметила я. — Меня строит мой кот.

— Это у вас ещё ёкая нет, — вдруг пробормотал Акихито.

Я приподняла бровь, желая уточнить, что он имеет в виду, но в этот момент заговорил Тэ:

— Для вас может показаться моя история глупой, а я — всего лишь избалованным ребёнком, но… у меня действительно нет иного выхода. Думаю, Марджари, вы это поняли по тому, что мне помогла… Мэйдо.

Я сложила руки на груди, давая понять, что готова слушать, но пока рано делать выводы. Пусть и немногим раньше сама пришла к такому выводу.

Складывалось всё… невесело. Тэ — целитель с даром просто необъятной силы. Ему нравится лечить и помогать, он бы с радостью только этим и занимался. Он посвящал всего себя учебе, понимая, что государственное дело не для него. К тому же он — не единственный сын. Не говоря уже про толпу родственников, которые бы с удовольствием посидели на троне Джапоны.

Только вот ни Император-Солнце, ни Мать Рода Баожэй не желали признавать право парня на жизнь и дар. О Баожэй я только пару раз слышала, но по рассказу Тэ возникло ощущение, что ещё жаждущая власти дама.

— Отец понимал, что для него целитель, который может поднять практически кого угодно — неоценимый ресурс, — продолжал Тэ, — Баожэй хотела через меня управлять Джапоной, прекрасно зная, что я сам не смогу управлять.

— Страной правит не один император, — заметил Акихито.

— Да, — кивнул Тэ, — но я прекрасно осознаю свои возможности и способности. Я могу вылечить даже того, кто шагнул к Подземным Рекам или же летит к Облачным Островам, но совершенно глуп в государственных делах. И даже учеба полетит в пустую, потому что мне это совсем неинтересно.

Акихито постучал пальцами по крышке стола:

— И кроме побега не оставалось другого выхода?

Тэ покачал головой.

По его дальнейшему рассказу стало ясно, что и правда… не оставалось. Отец замыслил отвести его к покровителю рода, чтобы усилить джапонскую чжу и пробудить любовь к власти. Тэ прекрасно понимал, что вряд ли сумеет сопротивляться божественной печати. Сначала он уехал в Закрытый город, как часто делал, чтобы проведать родню по линии матери. А оттуда уже отправился в храм… Кагаяку.

— Но это же бог света, — заметила я, осторожно спуская ноги на пол.

Тэ усмехнулся:

— Да. Но это не помешало сестре Мэйдо выйти на меня и подсказать, куда нужно бежать.

Итак, весьма сложная ситуация. У нас есть беглый сын императора, который ни за какую мацу не хочет возвращаться домой. Есть детектив, который, если не вернет сына императора, лишится головы. Ну или чего там лишает император… Допустим, детектив может доложить, что разыскал Тэ и указать адрес. Но это мой адрес, а значит, такое положение дел меня совсем не устраивает.

— Ну как? — тихо уточнил Тэ. — Есть мысли?

Я встала, чуть покачнулась, но удержала равновесие.

— Есть. Неплохо бы поесть.

У Тэ отвисла челюсть, Акихито озадаченно посмотрел на меня, но понимающе хмыкнул. Изя шустро спрыгнул на пол и засеменил на кухню.

— Пельмешки, пельмешки, Мардж сварит нам пельмешки, — довольно заурчал он, опережая меня. — Нет ничего лучше, чем пельмешки на ночь.

— Обжора, — припечатала я.

— Да, но ты меня любишь и таким!

Парировать было нечем. Действительно люблю. А пельмешки… маленькие, чайнаньские и безумно вкусные — это такое дело, что неважно, в какое время суток их потреблять.

Не то чтобы после ужина пришли идеи, но, по крайней мере, стало легче примириться с происходящим. Я не совсем понимала, что делать с Акихито Накаямой, который наотрез отказался уходить. Заподозрил, что Тэ может улизнуть, что, в общем-то, можно произойти. Но вот я…

Когда исчез последний пельмешек с моей тарелки, пришло озарение. Не то чтобы оно слепило, но так, подмигивало, как солнечный зайчик на гладкой поверхности.

— У меня завтра большие семейные дела, — сказала я, задумчиво постукивая хаси по столу. — Могу не вернуться.

Тэ широко раскрыл глаза, Акихито наоборот прищурился:

— У вас специфическое чувство юмора, Марджари.

— У всех ши-хотори такое, — отмахнулась я. — Но, конечно, вернуться хотелось бы. Поэтому предлагаю так вариант: я завтра отправляюсь в одно замечательное место…

— Что за место? — тот же уточнил Акихито.

Пусть я ещё ничего не уточнила, но, кажется, его интуиция сработала на раз-два, сообщив, что хорошего ждать не стоит.

— Родовой склеп моего покойного супруга, — невинно улыбнулась я. — И мне потребуется телохранитель, роль которого вы, Акихито, возьмёте на себя.

— Защищать ши-хотори из рода Чёрных Некромантов в склепе, где находится ее покойный супруг? Я ничего не упустил? — произнес он, давая понять, что ничего нелепее раньше не слышал.

— Супруга там как раз нет, но вот полно живых родственников, от которых защита и потребуется, — честно ответила я.

Несколько секунд Акихито обдумывал сказанное, потом усмехнулся:

— Понимаю, живые всегда опаснее мёртвых. А дальше?

— Дальше мы пойдем в храм Кагеноками, чтобы направить весточку Мэйдо. Она отправила Тэ ко мне на неделю, значит, знала, что больше тут он находится не сможет.

— Просчиталась, — пробормотал под нос Тэ.

Может быть. А, может, и нет. Но у меня ещё были к Кагеноками личные вопросы. Он явно ведет какую-то игру, наследник ему зачем-то нужен. Надо понять зачем, тогда можно будет как-то и самой уберечься, и не оставить Акихито с проблемами один на один.

— Вы хотите спросить божественного совета? — спросил Акихито. Судя по выражению лица, он понял, о чем я думаю. Умный мужик, жалко будет, если император решит укоротить его на голову.

— Скорее действия, — призналась я. — Кагеноками обычно действует.

Но только никогда не скажешь, как именно.

Такой план был явно не лучшим из того, что можно придумать, однако ничего иного в голову не приходило. Судя по лицам Тэ и Акихито, они были со мной согласны. Изя, налопавшись пельмешков, развалился у моих ног и всем видом показывал, что время спать.

Распределив Акихито в гостиной на полу, я отправилась в ванную. Когда все погасили свет, у входной двери начертила охранные символы и шепнула духам, чтобы никого не выпускали. Мало ли… вдруг бравый детектив решит вытащить парня на себе, предварительно стукнув по темечку. Сейчас такое страшное время: то демоны нападают, то сыновья императоров пропадают.

_________________________________________Спасибо всем, кто читает. Я буду очень благодарна за комментарии, они подстегивают писать быстрее, в тишине все же очень грустненько это делать(

Глава 15. Везде есть тени

Утро началось с почтового духа-вестника, стучащегося в окно. Хорошо, что к этому времени я успела уже встать, принять душ и чувствовать себя относительно живой женщиной, а не пособием для некромантов.

Надо отметить, Тэ действительно был крайне хорош в целительстве. Он знал, что сделать, чтобы я, всего лишь проспав ночь, оказалась без следа раны на плече. Кожа радовала бархатистостью и гладкостью под кончиками пальцев. В этот момент я подумала, что понимаю императора и ту Баожэй, которые не хотят упускать такое сокровище. Единственное… Тэ — хоть и сокровище, но не сундук с самоцветами, который можно затолкать в тёмный угол драконьей пещеры. Он — человек. Поэтому это надо учитывать.

Я открыла окно и приняла послание. Оно горело фиолетовым мягким светом. Интересно, кто это у нас тут?

Развернув, пробежалась глазами по стройным строчкам с практически идеальным почерком и хмыкнула. Значит, вот как, господин Кентаро Дайгу.

Адвокат приносил извинения, что не навестил меня ночью, но он в курсе, что опасность устранена, а благополучно доставлена домой. Так же он просил быть осторожнее и сообщал, что немного задержится. Без него не советовал соваться к Ноахам.

Я задумчиво постучала ногтями по подоконнику.

— Что за странный звук? — тут же уточнил нарисовавшийся в поле зрения Изя. — Ой, подоконник! А я думал, твоя голова!

Я запустила в кота запиской. Изя подпрыгнул от неожиданности и зашипел. Я хмыкнула. Так-то лучше, а то умничает направо и налево.

— У нас тут извинения господина Дайгу, после которых его хочется придушить сильнее, — честно ответила я. — Как думаешь, что действеннее: подушка, руки или удавка?

— Удавка — это если на дальнее расстояние, — деловито заметил Изя, бочком обходя записку, — руками вообще не вариант — твой рабочий инструмент, подушкой… ну только после совместной бурной ночи, чтобы использовать эффект неожиданности.

— Какой у меня умный кот, — задумчиво произнесла я, подцепив записку двумя пальцами.

— Всегда ваш, — буркнул он. — Кстати, ты чувствуешь, как от этого фонит?

Я озадаченно уставилась на бумагу в руках. Вроде бы ничего особенного, даже чжу не чувствую, просто ровно столько магии, сколько нужно, чтобы доставить послание. Разве что мелькнувшее фиолетовое свечение…

— Нет. А ты?

Изя встопорщил усы и всем видом показал, что не намерен приближаться.

— Кто бы ни прислал эту записку, он не человек, — наконец-то сказал он.

Час от часу не легче. Почему я ничего не ощущаю? Специально спрятано от человеческого восприятия? Странные дела творятся в Шавасаки. Тот, кто присылал, либо просто сделал что-то не то, либо целенаправленно прятал свою чжу, но просчитался и не учел живущего в доме кота.

В комнату раздался стук.

— Войдите! — крикнула я.

Ко мне заглянул Тэ.

— Марджари, там… завтрак, в общем.

Цук, я даже упустила, что он мне «отрабатывает» за укрытие. Только вот теперь вообще в голове не укладывается: сын императора Джапоны готовит завтрак… И при этом его это совершенно это не смущает. И правда, удивительный ты, Тхэмин.

— Почему вы на меня так смотрите? — уловил он перемены в моём настроении.

Я честно ответила, что удивлена его спокойным отношением к обязанностям, которые ему вменились в этом доме.

Некоторое время Тэ помолчал, а потом ответил:

— Меня учили добросовестно относится к тому, что я делаю. И выполнять свои обещания тоже. Мэйдо помогла мне, поэтому я прекрасно понимаю, что вы не обязаны просто так предоставлять крышу над головой.

— Но… — начала я, однако Тэ остановил меня, подняв руку.

— Не стоит думать, что если я вырос в императорской семье, то ничего не имею и полностью живу за счет слуг. К тому же… — На его губах появилась немного кривая усмешка. — Марджари, в деревнях, где я помогал излечивать людей от эпидемии водяной лихорадки, не было речи о том, чтобы сидеть сложа руки. Поэтому… если эти руки немного испачкаются в муке, то никаких проблем не вижу.

Ответить было нечего. Он прав. Поэтому оставалось только кивнуть и подивиться, насколько удивительное дитя выросло в императорской семье.

Завтрак прошел в торжественной тишине. Акихито при свете дня выглядел так же недурственно, как и вечером. Всегда немного недолюбливала мужчин, которым не надо столько сил для слежения за своей внешности, сколько женщинам, чтобы общество посчитало тебя привлекательной.

Думаю, самого Акихито поразили бы мои мысли, потому что тут явно были хорошие гены и дар природы. На модника или, не приведи боги, на метросексуала он ни капли не походил.

— На который час у вас назначен ритуал, Марджари? — поинтересовался он, едва мы закончили с едой.

— На одиннадцать, — ответила я, прикидывая, как стоит поступить. Задержаться, дожидаясь Дайгу, и жутко оскорбить Ноахов (хотя, куда больше, они, кажется, оскорблены самим фактом моего существования) или же явиться вовремя, но всячески оттягивать само, кхм, мероприятие?

Сложный вопрос, пожалуй, стоит взвесить оба варианта. Правда, через несколько минут я решила, что не надо дергать тигров за усы — приеду вовремя. А там — заболтаю.

— Побудьте тут, мне надо переодеться, — бросила мужчина, вставая со стула. — И не вздумайте зайти, я стеснительная.

Уже, закрывая дверь, услышала голос Тэ:

— Почему последнее прозвучало, как «кто сунется — оторву голову»?

Я хмыкнула. Не просто красивый, молодой, богатый, но ещё и умный. Надо же какое сочетание. Какой-то девушке очень повезет.

На этом все мысли про личную жизнь Тэ были отодвинуты в сторону, потому что есть дела поважнее. Первым делом внутреннее отделение шкафа, в котором хранится одежда ши-хотори. Здесь не прокатит кружевное черное платьице скорбящей вдовы. Да и шляпку с вуалью можно засунуть только в одно место. Поэтому я быстро достала несколько свертков.

Проблема не в защите. За годы работы и полученного опыта у меня было все, что могло помещать демонам Подземных рек перекусить мной в первые же минуты. Немного осложняло дело, что это надо было замаскировать.

Если Ноахи ничего не замыслили, то это не помешает им посчитать меня двинутой и попытаться отсудить все, упираясь на мою невменяемость. Если же подстроили ловушку, то тем более нельзя ничего показывать, чтобы не успели что-то предпринять.

Я покрутила в руках черные брюки, вместо подкладки в которых была артефактная ткань. Чем цук не шутит, годится. В комплект есть блуза, расшитая нитями, в которых столько защитной чжу, что хватит выстоять против всех ёкаев Неделю Духов. Правда, не очень долго, но все равно. Хорошая вещица, оторвала на одной из шавасакских барахолок, тогда едва не пришлось идти за продавцом домой — очень уж завысил цену. Но я упорная.

Так, достаточно траурно и не легкомысленно, годится. С обувью было сложнее. Ботинки, подошва которых позволяла ходить по головам всякой нечисти, при этом не потеряв ноги, выглядели… короче, для ритуала совершенно не подходили.

— Давай нашьем блесток? — предложил Изя, просочившийся за мной перед самым закрытием дверей.

— Очень остроумно, — вздохнула я, повертев ботинки со всех сторон.

— Ладно, согласен, предложение такое себе, — не стал спорить он. — Но… скажи, что на тебя напал демон вчера, и пострадали ноги. В таких условиях не до туфель на шпильках.

А это уже было разумным.

— Как думаешь, они уже знают про нападение? — задумчиво спросила я, понимая, что все это риторика.

Изя какое-то время молчал, но потом дернул ушами.

— Всё может быть. Стоит все планы строить из того, что они знают все. Если в чем-то находятся в благом неведении, то это будет приятным сюрпризом.

Я кивнула, целиком соглашаясь. Все же верно говорят: если у вас есть умный кот, то муж уже необязателен.

Переодевание не заняло много времени. Эффект, произведенный на Акихито и Тэ, подтвердил, что вид нормальный, с криками в разные стороны кидаться никто не будет.

— Выезжаем, — коротко сказала я. — Тэ, Изя, к вам просьба оставаться дома и… никому не доверять.

— Это я уже понял после визита вашей свекрови, — пробормотал он.

В какой-то момент мне показалось, что после моих слов он и Акихито обменялись быстрыми взглядами. Что-то замыслили? Или это уже паранойя начинается?

Ладно, об этом подумаю после ритуала. Сейчас есть задачи куда важнее.

Добираться предстояло на машине, которую любезно прислали Ноахи. Такая щедрость насторожит кого угодно, поэтому я садилась в салон с готовностью, что на меня сейчас кто-то прыгнет. Но нет, ничего подобного.

Шофёр не уточнял, кто меня сопровождает, хотя бросил очень выразительный взгляд. Я ничего не сказала, сделав вид, что не вижу этого. Думай что хочешь, парень. Мне куда важнее добраться, а потом убраться от милого гнёздышка Ноахов целой и невредимой.

Акихито всю дорогу молчал, чем заставлял шофёра ёрзать на месте и всё время смотреть в зеркало заднего вида. Я даже немного позавидовала ему, такой взгляд, что может пригвоздить без прикосновений — отличная вещь. Очень помогает по жизни.

Единственное, что не давало покоя, это то, что я буквально кожей чувствовала, что Акихито… пытается все время кого-то увидеть в окно. Подтвердить было нечем, но интуиция подсказывала, что кто-то за нами наблюдает.

Особняк Ноахов встретил нас торжественным молчанием.

Дражайшая свекровь, вся в черном, будто мать всех воронов, воплощала собой статую скорби. В это можно было бы поверить, если бы не зелёные глаза, которые пристально изучили нас с ног до головы.

— Марджари, кто тебя сопровождает? — требовательно спросила она, не разводя церемоний.

— И вам доброго дня, Юдит. Надеюсь, этот тяжелый день мы переживем вместе, поддерживая и давая опору в трудный час, — мягко сказала я, показывая, что являюсь очень почтительной невесткой (нет).

Она вспыхнула, но не стала огрызаться. Вместо этого ещё раз внимательно посмотрела на Акихито.

— Ты постоянно меняешь мужчин, Марджари, я даже не успеваю считать. И что только нашел Алон в такой легкомысленной женщине?

— Это можно спросить у него во время ритуала, — с каменным выражением лица сказал Акихито.

Юдит потеряла дар речи, уставившись на него во все глаза. О как, а детектив за словом в карман не лезет. Или такой характер, или же Юдит Ноах ему не понравилась сразу.

— На этом предлагаю закончить обмен любезностями и перейти к ритуалу, — предложила я. — Разрешите представить вас друг другу: Юдит Ноах — моя любимая свекровь. Акихито Накаяма — мой телохранитель.

При «любимой» Юдит перекосило, словно она откусила пол-лимона. Отлично, хоть что-то приятное при этой встрече.

* * *

/Цветочный переулок. Во время нападения демона на Марджари/

В «Ночной закусочной» господина Исудзу витали такие запахи, что можно было подавиться слюной. Посетителей мало: молоденькая девушка, задумчиво подхватывающая тоненькими хаси лапшу, и сухонький старичок под полкой с цветами. Туда господин Исудзу обычно не садил гостей, но почему-то в этот раз по одному только взгляду понял, что стоит уступить клиенту. Тот заказал рыбу… много рыбы разных видов, словно намеревался провести тут всю ночь.

Девушка была… хорошенькой. Зеленоглазая в шелковом желтом чеонгсаме, расшитом летящими журавлями. Явно или сама из богатой семьи, или же имеет хорошего покровителя, который не только имеет деньги, но и разбирается в приличных вещах. Да и её заколки давали понять: куплены на барахолке за окраиной Шавасаки.

В отличие от небедной красавицы, старичок явно донашивал рубаху, что не может похвастаться новизной. Да и штаны оставляют желать лучшего, вон, как обтрепаны брючины. Седые волосы собраны в пучок, но часть прядей выскользнула и обрамляет пожелтевшее от возраста и солнца лицо, прорезанное глубокими морщинами.

К Исудзу приходили совершенно разные люди, и разницы между ними он никогда не делал. Желание любого клиента — закон. Захочет сидеть у старенького радиоприемничка и играть в гомоку сам с собой — не вопрос. Пожелает разместиться на полу и возлечь, как это делают кочевники в южных пустынях, где ему однажды удалось побывать, — тоже не проблема.

Он заваривал чай для гостей, тем временем, как в закусочную вошёл ещё один посетитель. Некоторое время он молчал, но потом сел возле девушки. Та бросила на него быстрый взгляд.

Мужчине было где-то сорок пять. Крепкий джапонец с правильными чертами лица, в относительно простой одежде, но при этом держится так, будто каждое утро отдает распоряжения минимум целому городу.

— Хозяин, — обратился он. — Пожалуйста, китакату и лепешки с кунжутом.

— Сию минуту, — кивнул Исудзу, наливая прохладную воду в стакан новоприбывшего и потом освежая стакан девушки. Та благодарно кивнула.

Исудзу отвернулся, занявшись готовкой для гостя.

— Кейко, давно ты тут? — спросил мужчина.

— Не очень, — тихо ответила она.

Послышался едва различимый среди шипения бульона на огне щелчок. Исудзу только чуть ухмыльнулся. Накинули полог тишины, скрываясь от чужих ушей. Занятно. Откуда им было знать, что в закусочной господина Исудзу, беглого мага с юга Джапонской империи из маленького городка Товота, пологи… не действуют.

В своё время Масуми Исудзу работал при городском экспериментальном бюро, где велись разработки артефактов и глушилок. Никто не подозревал, что худой и нескладный маг, бывший всего лишь помощником, обладает талантом. Только не глушить, а… наоборот. Он не мог создать что-то, что бы могло препятствовать чарам прослушки, или же рассеять чжу, направленную на создание звуконепроницаемого полога, но вот разрушить все вышеперечисленное…

Талант обнаружился случайно, когда Исудзу сломал очередную разработку бюро. Уже тогда он понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет, поэтому по-тихому уволился и переехал в другое место.

Поначалу он очень боялся, что найдут, вернут… заставят работать на правительство, уже по-другому используя свой талант. У Исудзу были старенькие родители, поэтому надавить на молодого специалиста ничего не стоило. Некоторое время он пребывал в полной растерянности что делать и как дальше пытаться жить, пока… в какой-то момент не наткнулся на объявление, что нужен поваренок в уличный ресторанчик, где в основном подавали рамен. Готовить он умел, временами получалось очень недурственно, поэтому рискнул и постучал.

Его приняли сразу, через время в ресторанчик стало ходить все больше и больше людей, чтобы полакомиться закусками молодого мастера. Исудзу открыл в себе любовь к кулинарии, которая давала возможность спокойно жить и не бояться. Именно там, подавая блюда, он встретил Анорико.

Ему практически всё время везло. Мало кто мог заподозрить в прекрасном кулинаре одаренного рассеивателя глушащих пологов и чжу. «Ночная закусочная» была напичкана нужными артефактами, не позволяющими чему-то сказанному пройти мимо ушей Исудзу. С одной стороны, Анорико не одобряла это, считая, что чужие секреты им ни к чему — на то они и чужие. С другой… оба прекрасно понимали, что, если кто-то вычислит, что Масуми не просто повар, то придется снова уезжать. Поэтому приходилось выбирать между безопасностью и знанием тайн… не предназначенных для их ушей.

— Нам нужно будет возвращаться в Джапону, — хмуро произнес мужчина. — Ты прекрасно понимаешь, что сегодня Давид сделает то, что задумал.

— Да, Отоко, — отозвалась Кейко. — Не стоит задерживаться. Но я не была уверена, что смогу добраться одна.

— Нас не должны видеть вместе, — мягко, но с настойчивостью сказал Отоко. — Сама понимаешь, сколько разговоров не к месту будет, если увидят вместе дядю и возлюбленную Тхэмина.

Исудзу на мгновение замер, но тут же спохватился и выключил огонь. Только не выдавать себя. Надо делать вид, что все как обычно. Он поставил миску на поднос и подал на стол.

— Ваша китаката, господин, — почтительно произнес, — чуть склоняюсь.

Отоко величественно кивнул и принялся за еду. Исудзу присмотрелся внимательнее и понял, что неоднократно видел этого человека на торжественных мероприятиях императорской семьи. Старший брат императора, будь он неладен. И действительно хороший вопрос: что он делает рядом с такой девчонкой, как Кейко? Её, в отличие от Отоко, нигде никогда не показывали. Не хотели демонстрировать публике? Или же девочка не столь богата и знатна? Судя по внешности, девочка не чистокровная джапонка, поэтому тут могут быть трудности. Это императору можно женится на девушке из рода Снежных целителей, а вот в мужья и жены своим отпрыскам все же старались искать именно джапонцев.

Исудзу занял место на маленьком стульчике и развернул газету, чтобы гости не подумали что-то лишнее. При этом сам весь превратился в слух.

— Давид… — тихо сказала Кейко, будто подбирая нужное слово. — Уверен в успехе? Он считает, что крови этой ши-хотори будет достаточно? Она местная, здесь другая чжу. Не такая, к какой привыкли у нас.

Отоко чуть сощурил глаза, беря палочками кусочек рыбы.

Исудзу замер, только вцепился в газету так, будто это был щит от всех демонов.

— Он считает, что так. В таком случае у нас откроются тории и выпустят… — Он не рискнул назвать имя. — С ним нам ничего не страшно. Кейко…

Исудзу краем глаза смог уловить, как на Отоко смотрит девушка. Так… не смотрят на дядю любимого человека. Ох ты ж… знает ли бедный сын императора, с кем связался? Ведь между этими двумя разве что искры не вспыхивают…

— Хозяин, — позвал старичок и показал пустой стакан из-под пива.

Исудзу быстро поднялся и обновил напиток клиенту. Кейко и Отоко тем временем расправились с едой, оставили деньги и покинули «Ночную закусочную».

Некоторое время Исудзу стоял, сложив руки на груди, и глядя на дверь. Ши-хотори… местная… В Шавасаки он знал только одну ши-хотори. Марджари Шитара из рода Чёрных некромантов, его постоянная клиентка. Как ей помочь, пока не случилось что-то очень плохое? Или уже случилось, пока он тут потчевал гостей лапшой и бульоном?

Перед ним на стол легли деньги, которые тут же придавили пустым стаканом.

— Благодарю вас, хозяин. Каждый раз получаю истинное удовольствие, пробуя ваши блюда, — произнес старичок. — Да и люди тут всегда интересные.

Исудзу медленно поднял голову и встретился с черными глазами, которые можно было назвать какими угодно, но только не глазами старого человека. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке:

— Спасибо. И не переживайте, не ши-хотори себя в обиду не даст. А понадобится — поможем. — Он чуть склонил голову, среди седых волос блеснула длинная серьга в виде пагоды. — Берегите себя, хозяин. Я снова приду за вашей рыбой.

Фигура старичка в один миг потемнела, превращаясь в тень, и тут же рассыпалась на крохотных летучих мышек, шустро покинувших закусочную.

Исудзу так и остался стоять, глядя на выход и не в силах поверить увиденному.

* * *

Тьма стелилась за его спиной плащом, вязкие тени тянулись по всей улице. Ёкаи, что было хотели пошутить, разбегались в разные стороны, стоило только в длинных пальцах Кагеноками сверкнуть заточенным когтям, не уступающим лезвиям кинжалов.

— Значит, старший братец решил сместить младшего, — хмыкнул он, остановившись и недобро прищурившись. — Очень интересные дела творятся в императорской семейке.

Кагеноками не особо следил за тем, что происходит у джапонцев, хватало других дел. Но сейчас вспомнилось, что одно время в семье императора была трагедия: старший сын не мог наследовать трон, так как не позволяла сила дара, поэтому власть перешла сразу к младшему.

Отоко смирился, прилюдно благословил младшего, призывая в свидетели всех богов и… И вот тебе на. От власти можно отречься добровольно, но если её отнимают… В случае Отоко это были не люди, а собственная чжу.

Упоминание Давида Кагеноками не понравилось. Этот тлен-авивец и так ему не нравился вместе со своей сухонькой жёнушкой, а тут ещё такое. Разевать рот на ши-хотори не стоит, не для них ни её накопления, ни жгучие взгляды, ни даже вредный кот, который был мудро убран из дома во время встречи с Марджари.

Кагеноками почувствовал морозную свежесть, хрустальный запах зимы и… жар пылающего костра. Любопытно. Метнулся к стене, сливаясь с ней воедино, чтобы понять, кто пожаловал.

В переулок ступил высокий мужчина в просторных штанах, теплой кофте с капюшоном, накинутым на голову, и рюкзаком за спиной.

Он замер, словно к чему-то прислушиваясь. Чуть склонил голову к плечу, поднял раскрытую ладонь, а потом одним грациозным движением поймал лоскут тени от плаща Кагеноками.

Капюшон сполз, лунный свет заиграл на рыжих волосах, превращая их в расплавленное золото.

Кагеноками улыбнулся. Умница Мэйдо, быстро привела шамана из рода Мин. Значит, пришло время веселиться. Давид Ноах, не расслабляйся, тут собралась очень достойная компания.

Глава 16. Ритуал или жертвоприношение?

Если бы тут рядом был Джиан, он бы хохотал в голос над моей удачей. В общем-то, не такая плохая удача. Я нашёл ши-хотори, не дав демоны поужинать ею, просто благородство и спасение слабой женщины, но зато какой эффект. Но я и подумать не мог, что в её доме будет меня ожидать такой сюрприз.

Сам Тхэмин — сын Императора-Солнце. В первый момент пришлось взять себя в руки, чтобы донести девушку до первой горизонтальной поверхности, а не ухватить его и рвануть в сторону Джапоны.

Марджари оказалась… своеобразной. На первый взгляд она показалась достаточно молодой, но, когда я послушал её рассуждения, то понял, что имею дело далеко не с нежным цветком. Уважаемая ши-хотори не выглядела на свой возраст. Как к этому относиться, я пока не решил. Хотя, это не совсем моё дело.

Перед глазами пролетали пейзажи Шавасаки, медленно переходя в жаркие тлен-авивские территории. Тут и правда иначе, чем в Джапоне, чувствуется сразу. Хотя вот климат посуше, не то что у нас, когда в жару задыхаешься и сходишь с ума.

Кстати, о цветочках.

Ночной разговор с Тхэмином мне совсем не понравился. Конечно, я не собирался закидывать парня на плечо и доставлять во дворец, заткнув рот кляпом, но и терять голову тоже в планы не входило. Тем не менее, стоило упомянуть Кейко, как взгляд Тхэмина изменился.

— Кейко Ли? — напряженно уточнил он.

Я замер, пытаясь понять, что именно ему не понравилось.

— Да, стройная, зеленоглазая…

Тхэмин кивнул:

— Понял. Вот как…

Тишина начала затягиваться, но я не собирался отступать. В конце концов, когда это удастся узнать, как не сейчас? Рядом нет ни хозяйки, ни её говорливого кота. Даже Абура оставлен наблюдать за происходящим на улице. Тащить ёкая в дом я не стал чисто по шпионским соображениям, он мог пригодиться на внешней стороне. (Абура, конечно, ворчал, что я нарушаю какие-то ёкайские права, но делал это недолго и чисто для проформы, понимая, что я прав).

Тхэмин некоторое время ещё молчал, но, сообразив, что я не собираюсь отворачиваться и засыпать, вздохнул и произнес:

— Я действительно влюбился в неё. Такое неземное создание, совершенно не похожее на всех, кто живет при дворе. Она была ближе к Снежным Целителям, да и это понятно, чайнаньская кровь. Но…

— Но? — подтолкнул я его к продолжению разговора.

— Но потом сообразил, что влюбленность какая-то… неправильная, что ли. Не смотрите так, пусть я молод, но моя чжу тоже кое-что умеет.

Мне стало немного неловко, надо следить за выражением лица.

— Было что-то похожее на дурман, который заползает в голову пострадавшего, когда я лечу тяжёлые раны, — продолжил Тхэмин как ни в чем не бывало. Чего ни говори, несмотря на голубую кровь, заносчивости в парне не было. — Тот самый дурман-наркоз, который позволяет расслабиться и не чувствовать боли.

— Это тоже целительская чжу? — уточнил я. Лишними знания никогда не бывают, возможно где-то пригодится в будущем.

Тхэмин кивнул:

— Да, при нужном настрое я могу вылечить человека вообще без вспомогательных препаратов и эликсиров.

Пришлось сдержаться, чтобы не присвистнуть. Недурственно, очень недурственно. Может быть, ну её, эту Джапону? Удрать вместе с Тхэмином и Абурой на край света и жить, не зная болезней и хлопот?

Мысль, конечно, ни в какие ворота не лезет, но, видимо, на меня действует воздух Шавасаки. Здесь слишком много тлен-авивцев, который прежде всего заботятся обо всем с практичной точки зрения, в то время, как джапонцы, больше ориентируются на духовную. Интересно, есть ли места, куда не проберутся шпионы Императора-Солнца?

— В общем, это был любовный приворот, — вздохнул он.

Я четко расслышал нотки разочарования и едва различимого — сожаления. Однако… Мальчик расстроен, что девочка ничего не испытывала к нему ничего их светлых чувств? С одной стороны, обидно… С другой, если человек на такое пошёл, то лучше от него держаться подальше.

Перед глазами вновь появился облик зеленоглазой Кейко. Красивая, жалко, что такая внешность прячет такие подлые действия. Утешать не стал, снова вспомнил Джиана, который хмыкал: «Акихито, после твоих слов поддержки хочется спрыгнуть с горы».

Но, в целом, ситуация неприятная. Понятно, что сына императора в первую очередь будут любить за положение, а не за душу, однако… он такой же человек, как и остальные. По крайней мере, пока что сложилось именно такое впечатление.

— Удалось узнать, чего она добивалась? — спросил я.

Тхэмин дернул плечами:

— Нет, на тот момент я уже уехал в Закрытый город. А потом был храм Кагаяку, у которого я просил помощи.

— Кагаяку?

Он кивнул и рассказал, как, обращаясь к одному богу, оказался под покровительством другого. Оставалось только качнуть головой. Какая прелесть. Там, где свет, всегда есть тень. И наоборот: не бывает тени без света.

Но вот помечаем, что Кейко доверять нельзя. Ей Тхэмин явно нужен не из чистых устремлений и нежных чувств. Поэтому тут можно смело не выполнять её просьбу, но при этом не помешает выяснить, во что она замешана.

— Я не вернусь домой, — тихо сказал Тхэмин, спокойно, но твёрдо.

— А есть, где прятаться дальше? — задал я практичный вопрос, понимая, что сейчас нельзя давить.

По тому, как он поджал губы, стало ясно, что блестящего плана, пусть даже и у такого умного сына императора, нет.

— Утро вечера мудренее, — сказал я. — Завтра что-то придумаем.

Мне, конечно, не доверяли, но спать легли с радостью.

И вот теперь мы добрались до поместья Золотых артефакторов Юдит и Давида Ноах. Не скажу точно, с какой радости я согласился помочь Марджари, но лучше действовать, чем сидеть сложа руки. К тому же она может помочь уговорить Тхэмина вернуться. Судя по виду госпожи Юдит, она бы с удовольствием позавтракала Марджари вместо хлеба, только вот блюда «Шитара» совершенно несъедобно.

После моих слов на меня посмотрели, как на врага, я и понял, что в доме Ноахов мне так же рады, как я Абуре, который раз приволок в гости друзей-демонов.

— Следуйте за мной, — холодно сказала Юдит, сжав губы в тонкую линию.

Кстати, вполне симпатичная женщина для своего возраста, но такая… очень не любит тех, кто любит деньги. Что мне нравилось в Марджари, она совершенно не скрывала своих целей и мотивов, не тратя время на развешивание лапши собеседнику на уши.

Я ошибочно решил, что нас проведут в дом, но Юдит направилась по ухоженным садовым дорожкам на задний двор. Именно там располагался семейный склеп. Вообще само мероприятия носило чисто номинальный характер. Как мне удалось понять по прессе, тела Алона Ноаха так и не нашли, хоронить было нечего. Официальная версия гласила, что останки погибших были съедены животными у подножия Хи-ямы.

Получается, должны были просто провести ритуал по упокоению — или как тут это называется у тлен-авивцев? — души?

Внутри было темно, чадили свечи и какие-то благовония. Запах был тяжелым, казалось, что грудную клетку со всех сторон сжимали невидимые руки. Что-то здесь было крайне нехорошее, заставляющее мурашки бежать по коже. Я, привычный к светлым храмам Джапоны, где можно поднять голову и увидеть небо через крышу, чувствовал себя крайне нехорошо. Не понимаю таких ритуалов.

Домашний алтарь был завешен чёрной плотной ткань. На поставки из серебра стояли свечи, пламя которых подрагивало под неведомо откуда взявшимся сквозняком. В центре помещения находилась тренога с чашей, в которой полыхало белое пламя с золотыми прожилками.

Юдит жестом показала, чтобы мы стали за её спиной. Потом взяла изящный маятник и начала что-то напевно проговаривать. Так, а где отец покойного? Или мужчины не принимают участия. Но тогда бы и меня не пустили.

Маятник раскачивался в такт произносимым словам. Язык мне был незнаком, видимо, что-то из старотлен-авивского для риуталов. У джапонцев тоже есть язык, которым пользуются только в особых случаях.

Стало жарче, будто белое пламя каким-то образом сумело нагреть помещение. Дым свечей повис сизым маревом, не давая разглядеть ничего, кроме стоящей рядом Марджари. Она слушала Юдит, прищурившись. Во всей фигуре угадывалось напряжение.

Юдит заговорила громче, слова стали похожи на вязкую смолу, что стекает по дереву, покрывая собой все живое. Марджари дёрнулась, и в то же мгновение шумно выдохнула. Юдит не обратила внимания. Маятник вспыхивал ядовито-зелёным огнем, гипнотизировал.

Внезапно шею обхватила незримая удавка. Я вцепился в неё пальцами, с силой отдирая. Сердце колотилось как ненормальное. Ноги будто приросли к полу. Со всех сторон донеслось шипение, от которого по спине пробежали мурашки.

Я рванул вперед, намереваясь свалить Юдит. Да что-то громко выкрикнула. Пол под нашими ногами в мгновение ока разверзся, Марджари вскрикнула и рухнула первой. Мне удалось ухватить Юдит за шёлковую блузу, но тут же перевернулась чаша с огнем, ударив меня по запястью.

Я ругнулся, и порыв горячего ветра швырнул меня вниз. Перед глазами всё завертелось, воздух вылетел из легких вместе с хрипом. От удара, пришедшегося в бок, в голове все будто взорвалось.

Некоторое время я лежал, слабо понимая, где нахожусь. Однозначно на чем-то твёрдом и не предназначенном для отдыха. В голове все гудело, желудок нахально пытался сделать кульбит и вытолкать завтрак.

Вдох. Ещё вдох. Спокойно. По крайней мере, я жив.

Оперся ладонями на землю, кожу немного закололо от острых краев мелких камешков. Так, без паники, даже если вдруг я оказался где-то на берегу Подземных рек, выкрутимся.

Внутренний оптимист тем временем заявил, что его такое положение дел совершенно не интересует, и он уходит. Поймать за хвост я его не успел, так как в поле зрения появились массивные когтистые лапы. Очень… когтистые.

Шумно втянув горячий воздух, я медленно поднял голову. В нескольких шагах от меня стояла тварь, напоминающая химеру с картинок в древних хрониках Джапоны. Красные, как раскалённые угли, глаза смотрели прямо в мои. Из оскаленной пасти падала кислотная слюна, с тихим шипением испаряясь на чёрном песке. Чешуйчатое, налитое силой, тело, приготовилось к прыжку. Гребень на спине из частокола иголок давал понять, что к нему прикасаться не стоит.

— И почему меня нигде не ждет невинная красавица? — пробормотал я.

Тварь зарычала, не оценив вопроса. Я резко вскочил на ноги именно в тот момент, когда она стрелой кинулась на меня. Выхватить катану, рубануть по хребту. Вздрогнуть от воя. Снова отпрыгнуть.

Шипастый хвост хлестнул по моим ногам, кожу обожгло от боли. Ещё удар — меня швырнуло в сторону.

От боли перед глазами всё потемнело. Но рёв раненой твари не дал разлеживаться. Я откатился в сторону, когда место, где ещё секунды назад была моя рука, разрубила когтистая лапа. Вскочив на ноги, занес катану и с силой ударил по шее чудовища. Снова вой, от которого едва не заложило уши. Я вздрогнул, потому что со всех сторон отозвалось жуткое ухо. Стоны, тысячи голосов подхватили услышанное и усилили в несколько раз.

Стряхнув наваждение, я выставил катану вперед и кинулся на тварь. Она уже не так бодро двигалась, как раньше, давали о себе знать.

Крутанувшись на месте, она не успела уйти от моего прыжка и вонзившейся в холку катаны. Заметавшись и зарычав, тварь попыталась ударить меня хвостом, но я был готов и ушел в сторону.

Через несколько секунд она рухнула на землю, подняв пыль. Глаза быстро остекленели, только из распахнутой пасти ещё стекала ядовитая слюна. Я подождал немного, чтобы убедиться, что на меня не кинутся. Вытащил катану, вытерев по возможности о шкуру чудища, где не было чешуи.

— Однако, здравствуйте, — пробормотал я под нос. — И куда же это меня занесло, где сразу так горячо встретили?

Осмотревшись, понял, что вопрос останется без ответа. Берег реки, вода темная, какая-то неподвижная. В такую даже смотреть страшно, не то что опускать руки или пить. Если поднять голову, то можно увидеть только безграничную тьму и нечто, напоминающее корни деревьев.

Вспомнилась легенда: при спуске к Подземным рекам нужно идти очень долго. До тех пор, пока не окажешься на дне, где нет ничего, кроме мертвой воды и монстров, а сверху виднеются корни мира.

Я передернул плечами. Малоприятное местечко. Легендам верить полностью не стоит, но держать на уме — не лишнее. Обстановка и правда оставляет желать лучшего. Так как за все время боя нигде не прозвучало ни единого звука, дающего понять, что Марджари неподалеку, это вообще усложняло ситуацию в разы.

Куда нас швырнула эта старая карга? Что ни говори, но ритуал у неё явно шёл по плану, пусть я и немного подпортил картину.

Плечо заныло, я поморщился и осмотрел его. Так, ссадины, вроде бы ничего критичного, переживём.

— Марджари, — позвал на всякий случай, решив наплевать на безопасность. Если где-то прячется ещё одна тварь, то она и так знает, что я здесь.

Никто не отозвался. Дело — дрянь. Жаль, со мной нет Абуры, ёкайское чутье всё же замечательная штука. Решив, что не стоит прятать катану, я крепко сжал рукоять и направился вдоль реки. Кто знает, может быть, куда-то выведет. В конце концов, нужно двигаться. Сидеть на месте сейчас не выход.

Чем дальше я шёл, тем больше мне не нравилось всё, что меня окружало. Если это место, где начинается дорога в город мертвых, то оно мне категорически не нравится. Некстати вспомнилась одна из историй Джиана про чудной северный народ, у которого после смерти души попадают в занятное местечко с вином, обнаженными девицами и вечными пирами. Вот мне туда, пожалуйста, коль на то пошло.

Сделав глубокий вдох, я ускорил шаг. Все размышления о сказках народов мира отложим на потом. Сейчас нужно найти Марджари.

* * *

— Какая красивая. Жаль, что не очень умная, — прозвучал рядом смутно знакомый голос.

Голова гудела так, будто кто-то из тлен-авивских богов поглумился и превратил её в улей с пчелами.

Я поморщилась и с трудом приоткрыла глаза. Вопреки ожиданию ярким светом не резануло, зато удалось понять, что кругом бархатная тьма. Но… не везде. Тьму прорезал ядовито-зеленый свет.

Я шевельнула рукой и с ужасом поняла, что запястье крепко зафиксировано. Попыталась приподняться, но в горло что-то врезалось. Сердце застучало, чуть не выпрыгивая из груди. Под спиной четко ощутилась гладкая поверхность камня. Цук побери! Меня привязали… С какой целью?

Удалось рассмотреть, что справа прямо на земле пылают демоническим огнем четко начерченные линии, сплетаясь в некромантскую звезду. Над головой темный каменный свод, откуда-то доносится плеск воды. Да и в воздухе сырость, влага и… ничего приятного.

— Кажется, ты пришла в себя, — донесся тот же голос. — Это хорошо. Тот, кого мы все ждем, любит, когда жертва видит его. Тогда легче выпить её страх, а потом кровь и душу.

— Кто бы это ни был, у него дурной вкус, — заметила я, стараясь говорить, как можно невозмутимее.

— Отчего же?

Надо мной склонился Давид Ноах. Чёрный плащ шел ему меньше, чем костюм джентльмена, но все равно был определенный шарм. Боги, о чем я думаю…

— Я понимаю, почему мой сын выбрал тебя, Марджари, — продолжил он, будто не увидев моего взгляда. — Умная, красивая, без ветра в голове, знающая цену деньгам и людям. Будь я помоложе, сам бы женился.

— Как мило с вашей стороны, — пробормотала я. — Может быть, в таком случае развяжите меня и начнете бракоразводный процесс?

— Совсем не заботит, что скажет общество? — поинтересовался он. Даже улыбнулся. Только улыбка такая, что хочется со всей силы врезать по роже.

— Ши-хотори общество не заботит в принципе, — ответила я, наблюдая, как он отходит к соседнему камню, где лежат какие-то инструменты.

— Жаль, что поздно, — качнул головой Давид. — Ты — прекрасная жертва для демона, любезно согласившегося поучаствовать в одном… мероприятии. Видишь ли, сейчас демон, согласный сотрудничать по нормальным условиям, — это такая редкость.

Я снова шевельнула пальцами. Судя по всему, с меня стащили все перстни кроме родового, который с защитными чарами, и перстня ши-хотори, который может оторвать руку грабителю (ну или кому другому, очень недружелюбно настроенному по отношению к его хозяйке).

Остальные артефакты, которые я надела перед выходом, тоже исчезли. Неплохо для Давида, отвратительно для меня. Просить отпустить — глупо. Давид Ноах не похож на человека, для которого просьба женщины ближе вызова демона. Единственное, что мне остается, то это только заболтать его. Есть надежда, что Акихито тоже где-то здесь.

Тут меня осенило, что вход в Подземные реки — это для меня не особо новое место, а вот детектив мог сюда никогда не заглядывать. Учитывая, что тут всякое может случиться, мне тут же подурнело.

Вообще, всё случилось глупо. Я понимала, что неизбежно, меня бы не оставили в покое, но всё равно — глупо. Не зря говорят, что от судьбы не уйдешь, что бы ни делал. Не хочу показаться фаталисткой и кого-то расстроить, но, кажется, выпускать меня отсюда не планируют.

Жаль, семья Ноахов внешне казалась не такой уж плохой. Но стоило познакомиться ближе — бр-р-р-р. Теперь зато ясно, почему Алон решил по-быстрому «умереть». Делал ноги подальше от любимых родителей. Если только… он сам с ними не в сговоре.

Глубокий вдох, прикрыть глаза, выдохнуть. Без паники. Не первый раз, когда куда-то вляпываюсь.

— Давид, мы с вами все же родственники, — начала я. — Хотя бы расскажите, кого собираетесь мною кормить?

— Не разумно, моя дорогая, — отозвался он, продолжая что-то делать с инструментами. — Вдруг оно тебя не доест?

Да, в этом есть логика. Если бы я кого готовила в жертву, то не спешила бы ей рассказывать все детали. С одной стороны, стоит похвалить за подготовку, с другой… Есть собрались меня. Это не подходит.

— Вам не кажется, что даже если что-то остается, то вряд ли это как-то помешает изначальной задумке?

Он посмотрел на меня, ухмыльнулся. В зеленых глазах полыхал неземной огонь, я невольно поёжилась.

— Всё готово? — прозвучал незнакомый голос.

Я нахмурилась. Это ещё кто? Раньше точно не слышала ничего подобного. Сообщник? Я-то искренне ждала, что сейчас появится Юдит.

Второй мужчина в черном плаще подошел к Давиду, склонился над инструментами, внимательно что-то рассматривая. Потом кивнул, явно довольный увиденным.

— Думаю, всё пойдет гладко. Тории горят так, что можно ослепнуть.

Тории!

Мне стало дурно. Ведь Кагеноками показывал мне человека у ториев. И демоническую лапу. То есть я угодила прямо в видение. Возможно, не то самое, но явно в продолжение.

Спокойно, Марджари, спокойно. Паника — последнее, что сейчас нужно. Но по крайней мере немного понятнее, что происходит.

— Прекрасно. Значит, через время приступим. Я хочу быть уверенным, что не будет проблем. Сам понимаешь, если начнем звать раньше, он не окрепнет как надо, и не дотянется до твоего брата.

Брата? Так, кто же у нас цель?

Я затаила дыхание, когда второй мужчина подошел ко мне. Капюшон скрывал лицо, но все же можно было рассмотреть кое-что. Джапонец. Не юный, но и не стар. Как раз в самом расцвете сил. Я его раньше не видела. Кто такой? И как они связаны с Давидом Ноахом?

Надо попробовать хоть от него что-то узнать, если старый пень не колется.

— Как думаете, гожусь я в жертвы? — Посмотрела я прямо в темные глаза и улыбнулась одной из самых очаровательных улыбок, на которую была способна.

Джапонец некоторое время на меня внимательно смотрел, а потом усмехнулся.

— А она ничего, Давид.

— Знаю, — прозвучал ответ.

— Польщена, — заметила я. — Если так, не считаете, что мне можно хоть немного узнать? Иначе я рискую сгореть от любопытства раньше, чем придет ваш… гость. Уверенны ли вы, что он любит жертв с подгоревшей корочкой?

— Язык у тебя без костей, ши-хотори, — задумчиво произнес джапонец. — Но, пожалуй, отсюда тебе не сбежать, поэтому… Ты сыграешь судьбоносную роль. Благодаря твоей крови и плоти грядут великие изменения.

Я напряглась, пытаясь не пропустить ни слова, сразу отметая пафос.

— Какие же?

— Смена власти в этой части света, новая кровь, — ответил он. — Заход старого… и восход нового Императора-Солнца.

Я хлопнула ресницами, вспомнив, что прищур, особенно недобрый, никак не располагает к вам собеседника.

— Боги небесные… — произнесла одними губами.

Джапонец снова усмехнулся, отвернулся и подошел к Давиду, кажется, решив, что с меня хватит. Всё же решил не выкладывать всё. Это только в фильмах и книгах злодей два часа рассказывает противники или жертве о своих далеко идущих планах. В реальности всё иначе.

Значит, власть. Не удивительно, но… но почему, цук забери, попалась я?

Тем временем Давид развернулся и приблизился ко мне. Занес кинжал с искривленный лезвием, на котором играли зеленые отблески демонического огня от звезды.

Горло перехватило от ужаса, я поняла, что теперь всё. Совсем всё.

— Начнем, — сказал он каким-то отстраненным голосом и опустил лезвие на мою грудь.

Глава 17. Демоны Подземных рек

Один из шаманских амулетов вспыхнул голубым светом, накидывая на меня защитную сеть. Тень на одной из стен, клянусь Огненным духом, шевельнулась и зааплодировала.

— Неплохо. Следуй за мной, — прозвучал голос, больше походящий на шелест вечернего ветра, решившего поиграть с листвой.

Мне стало немного не по себе. Неделя Духов в Шавасаки, здесь сейчас любой может морочить голову. Пусть на мне надето все необходимое, но если активно использовать, то от всех не отбиться.

И этот голос… В нем было нечто, что заставляло забыть о возражениях. Оно заползало под кожу, текло вязко и медленно, парализуя все желания и волю. Низшие твари так не умеют, это явно выше на ранг.

Я шумно выдохнул:

— Кто ты?

От смешка по спине пробежал холодок. Так, не успел зайти в Шавасаки, а меня уже встречают.

— Тот, к кому непременно бы привела дорога после встречи с Мэйдо. Кстати, как она тебе?

Ответить не удалось, меня ухватили за запястье и рванули на себя. Вместо того, чтобы врезаться в каменную стену, я ухнул в непроглядную бездну. Руки и ноги онемели, дыхание вышибло из лёгких, с губ сорвался хрип.

— Не переживай, шаман, — обжег шепот шею. — Тебя там уже ждут. И только попробуй вернутся без ши-хотори — я тебя не оставлю в покое до конца дней.

Страх сковал тисками, каким-то образом я понял, что говорящий не шутит. Меня швырнуло в сторону, получилось только разглядеть фиолетовую вспышку света.

«Похоже на тории», — мелькнула заполошная мысль.

На некоторое время я ослеп и оглох, не понимая, что произошло. И только после нескольких глубоких вдохов сумел вернуть себе концентрацию. Открыл глаза и огляделся. Пещера, река, тьма. Протянул руку и сорвал с шеи один из заговоренных амулетов. Шепнул несколько слов, наполняя шаманской силой и подкидывая вверх. Амулет завис голубым светлячком.

— Чтобы я ещё раз приехал в Шавасаки, — пробормотал я, тряхнув волосами.

Где-то на дне сознания раздался чужой смех. Я вздрогнул. Оно что, следит за мной? Или хуже того… контролирует сознание?

Но все признаки, что я не один пропали, а ухватить след не удавалось даже с шаманской чуйкой.

Я поднялся, пустил светящийся амулет вдоль воды и последовал за ним.

Мэйдо, Мэйдо… жрица Кагеноками. Я едва не споткнулся о камень от озарившей мысли. Неужто сам бог тени решил мне дать направляющего пинка? Мысль странная, но вполне заслуживающая того, чтобы быть правдой.

Дальнейшие размышления ни к чему не привели, поэтому я сосредоточился на месте, где оказался.

— Поправь меня Огненный Дух, если это не вход в Поземные реки, — прошептал одними губами, ещё раз посмотрев по сторонам.

Угрюмо и крайне негостеприимно. Не одобряю. Голые скалы на севере Закрытого города, где живут демоны-каннибалы и то будет милее взору. Отогнав неуместные мысли, я ускорил шаг.

Нужно сосредоточиться на деле. Если ориентироваться на слова Мэйдо и Кагеноками (допустим, это он), то здесь я смогу помочь Акихито и ши-хотори, с которой он связался. Она…

Марджари Шитар-р-ра. Какое вкусное имя, что-то между терпким красным вином и пропитанными солнцем сладостями тлен-авивских шоколадников. Судя по всему, она знает, что делает, но далеко не всемогуща. А ещё с ней связались Тэ и… Акихито. Боги пресветлые, охотник на чудовищ, ты можешь хоть раз где-то посидеть спокойно?

Раздраженные мысли про Акихито, конечно, были вызваны обстановкой, а не им самим. Работа такая, что не позволяет сидеть в теплой норке и не высовываться. Собственно, как и у меня.

В какой-то момент я замер, почувствовав поток чжу. Он был… упругим, сильным, давящим. Следом раздался монотонный голос, читающий заклинание. Я нахмурился, прижался к холодной скале, будто стремясь с ней слиться. Амулет погас в мгновение ока. Не стоит выдавать своё местоположение, не зная, кто ждет за углом.

Голос набирал силу, с каждым словом все больше походя на мокрый шёлк, который разрезают острейшими ножницами.

Я похолодел. Зовут кого-то с той стороны входа в Подземные реки: то ли демона, то ли кого-то ещё более мерзкого. Судя по ритму слов, которые теперь как удары в маленький гонг, оно… большое.

Я осторожно двинулся дальше, чтобы понять, где это происходит. Вскоре взору открылась небольшая площадка, где стояли полуразрушенные тории, подпиравшие верхней перекладиной скалу. Внизу пылала мерзкой зеленью четко отрисованная звезда, на концах которой горело пламя. Две фигуры в черных плащах. Я ругнулся, потому что так не рассмотреть их лиц. По движениям — мужчины. Всё остальное не разобраться. Один что-то перекладывает на плоском камне, второй — готовит…

Я прищурился. Дай угадаю, это алтарное место? Будут приносить жертву?

Додумать не удалось, потому что площадка озарилась ярким золотом, я прижмурился, отворачиваясь, чтобы спасти глаза. Некоторое время что-то сверкало, но потом удалось разглядеть на алтаре женщину. Чёрные волнистые волосы водопадом стекали вниз, глаза закрыты, кожа бледная.

Её руки и ноги тут же зафиксировали, потом прикрепили что-то к горлу. Ловко стащили с пальцев кольца, но потом раздался короткий вскрик.

Тот, что перекладывал у второго камня какие-то инструменты, резко обернулся:

— Отоко, оставь! Перстни рода и ши-хотори тебя оставят без руки. Их все равно нейтрализует.

— Демоново отродье, — проворчал второй.

Отоко? Ни о чем не говорит это имя, ты бы ещё что попытался снять с неё, может быть, разговор продолжится. Думая об этом, я искренне надеялся, что вся одежда женщины напичкана ловушками, в то числе нижнее белье.

Так, момент… Он сказал: «ши-хотори»? То есть я уже там, где надо, и это Шитара собственной персоной? Ничего такая, кстати. Ай да Кагеноками, ай да паразит.

Вжавшись в стену и пригнувшись, я аккуратно подполз ближе. Надо либо дождаться, пока эти двое куда-то свалят, чтобы освободить её, либо…

Так вышло, что я замер на расстоянии десяти шагов от пылающих зеленью тории. Пока что пространство там было, выражаясь шаманским языком, мертво: никто не пытался пройти, даже не чувствовалось присутствия. Уже хорошо.

Некоторое время ушло на то, чтобы изучить обстановку и послушать разговор. Шитара пришла в себя и сразу показала, что не обделена умом. Не стала кричать, требовать и угрожать, а пыталась заболтать своих палачей.

Я прищурился. Чем больше слушал, тем сильнее поражался, насколько могут люди шалеть от жажды власти. Стоило только, как говорит любимый внучок бабули Йау, сложить всех ёкайчиков, как вырисовывалась полная картина: Отоко, родной дядя Тэ, решил занять трон. Очаровательно. Если поначалу я не сообразил, кто передо мной, то потом голос и сказанное выстроили четкую картину.

Тварь ты джапонская, Отоко. Неужто больше заняться нечем, нужно только лезть на трон?

Ладони начало жечь от норовящей рвануть во все стороны чжу, что так и жаждала подпалить высочайшую задницу ненасытной скотины. И это я сейчас не про демона, которого собрались призвать. Временами демоны по сравнению с людьми очень милые создания. По крайней мере, они предпочитают жрать чужих, а не своих.

Пока они болтали, я окинул быстрым взглядом тории. Так, думай-думай-думай, шаман, что можно сделать. Пусть даже эти двое могут иметь какой-то опыт в призыве демонов, но сейчас Неделя Духов, поэтому случиться может что угодно — это знает любой дилетант.

Я скрипнул зубами, понимая, что не могу подойти и как следует все разглядеть — меня тот же час заметят. Поэтому работать надо на расстоянии. Я быстро нащупал костяные браслеты, обхватывающие запястье. Так, тут чжу достаточно, можно замаскироваться, хотя бы слиться с тьмой. Дальше… Нож на поясе, сюрикены — тоже. Ими можно запустить только под магическим прикрытием.

В следующий миг я сорвал несколько вырезанных из заговоренного нефрита, откровенно жалея, что нельзя было притащить с собой сундук артефактов. Тогда можно было бы спокойно разнести в хлам это милое местечко и не заморачиваться, даже если подземные боги выставят счет.

Шитара явно пыталась оценить обстановку из своего положения, только вот ремни не давали сделать это нормально. Плохо и хорошо одновременно. С одной стороны, она не помощница, с другой… не швырнет в меня потоком чжу, решив, что я заодно с этими уродами.

Прикинув, как ей можно дать знать, что подмога рядом, тут же откинул эту идею. Нормально — никак, а вот сдать себя — нечего делать.

Браслеты вспыхнули голубой чжу, мороз пробежался по коже, притягивая силу рода. Миг — бездонная тьма затопила меня с ног до макушки, пряча от чужих взоров. Осторожно крадясь, будто снежный барс за жертвой, я приблизился к ториям.

Нащупал в кармане флакончик с эликсиром. Кинул его перед выходом из дома по какому-то интуитивному позыву и, как оказалось, не зря. Трансформация сейчас в самый раз. Опрокинул в себя горьковатую жидкость, втянул воздух через нос, стараясь не издать ни звука. Спустя секунду поморщился, пережидая покалывание — голосовые связки перестраивались. В ладони начал свиваться узорчатый шар из чжу. Главное, правильно закрепить магические плетения, тогда кокон скроет от посторонних истинную суть.

Отоко стоял в стороне и не спешил подходить к ториям. Это был не лучший из вариантов, но что поделать.

Я увидел, что Давид, так его называла Шитара, приблизился к ней и занес нож, чтобы воткнуть в грудь. Резко прижал шар к груди, всё тело тут же пронзило болью, пламя опалило кожу, во рту пересохло. Тории содрогнулись, земля под ними задрожала.

— Что это? — заорал Отоко.

«Твой пожизненный срок в императорской тюрьме, милый», — подумал я и рванул вперед, чувствуя, как человеческое тело принимает огненный облик.

Жуткий рев сотряс своды пещеры, вода в подземной реке закипела и забурлила. Давида отшвырнуло в сторону. Ловко пущенный мною сюрикен вонзился в его плечо. Отоко в ужасе пополз в сторону, сообразив, что кто-то пришёл, не дожидаясь их зова.

В него вместе с потоком пламени полетел нож. Раздался болезненный крик.

Я метнулся к Шитаре, в карих глазах отразился ужас. Рванул её ремни, освобождая от пут.

— Беги, — произнес одними губами, точнее тем, во что они сейчас превратились.

Она нахмурилась, но в следующую секунду скатилась с камня и кинулась в сторону. Правда, далеко не пробежала — подвели, видимо, занемевшие ноги. Цуки проклятых долин, да что ж такое!

Я кинулся к ней, и тут за спиной зарычал кто-то ещё. И от этого звука мне стало дурно.

* * *

Нож только кольнул кожу, как в этот же миг произошло что-то необъяснимое.

Всё полыхнуло сумасшедшим рыжим огнем, заставляя зажмуриться. От рычания мне стало страшно, полыхнула мысль: «Это конец?». Но потом раздались крики, и волна пламени снесла Давида в сторону.

Что бы сейчас не явилось сюда, оно пришло не на их зов. Это я поняла, стоило только посмотреть на демона, походившего на живой огонь. Он горел так, что невозможно было дышать. Только вот глаза… Они были жёлтыми, как алмазы из императорских рудников, за которыми охотится половина мира. И в них не было злобы или жажды крови. По крайней мере, моей.

Я смогла лишь сдавленно охнуть, когда демон оказался рядом и освободил меня от ремней. По взгляду стало ясно, что мне дают возможность сбежать. Размышлять о причинах такого поведения было некогда. Я скатилась с жертвенного камня, резко вскочила и кинулась в сторону.

Ноги пронзило болью, в горле застрял вскрик. Тело было не готово к столь резким движениям. Матеря сквозь зубы всех уродов, решивших занять не положенный им трон, я ухватилась за бедро, растерла его и похромала дальше, стараясь это делать как можно быстрее.

За спиной что-то зашипело, а потом раздался новый рык. И вот от него уже застыла кровь в венах. Но обернуться я не успела, потому что меня вмиг подхватили сильные руки. Кожу обожгло, дышать стало невозможно, веки опалило жутким жаром.

Я замерла и зажмурилась, не в состоянии даже шевельнуться. Тот, кто был огнем, спасал меня дальше. Как окажемся в безопасном месте, я его обязательно отблагодарю, только бы выбраться отсюда.

Время застыло, пока мы неслись по подземному проходу. Мне удавалось только контролировать дыхание и молиться всем богам, чтобы не сгореть в таких, в прямом смысле, горячих объятиях.

Рычание за спиной затихло, послышались звук боя. Там кто-то ещё?

Не знаю, сколько длился этот ненормальный бег, пока наконец-то он не остановился и осторожно не поставил меня на ноги. Я покачнулась, но удержалась.

— Спасибо, — пробормотала, оборачиваясь, и тихо охнула.

Ничего похожего на огненного демона в стоящим за моей спиной не было. В полуистлевшей от жара одежде на меня с интересом смотрел высокий рыжеволосый мужчина, на груди которого висел ворох шаманских амулетов. Красивый, пусть и непривычной красотой для наших мест, где в основном темноволосые и темноглазые. Разлет темно-рыжих бровей, точные черты лица, белая-белая кожа. Такая… такая у Тэ, кстати. По разрезу глаз видно, что не тлен-авивец. Но и не джапонец. Выходец из тысячи народов Чайнани? Или откуда ещё?

Глаза… жёлтые, прозрачные, с пляшущими в них смешинками. Пусть сейчас они были не такими, как в огненном облике, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто стоит передо мной.

— Спасибо, — только и смогла произнести я. — Хоть и не знаю, кто вам. — Потом протянула руку для приветствия.

— Джиан, шаман из рода Мин, — вежливо представился он, взял мою руку и коснулся её губами.

Однако, я-то рассчитывала на пожатие. Но манеры у него отменные.

— Рада знакомству, я…

— Вы — Шитара, — произнес Джиан с едва заметной улыбкой на губах. — Простите, что перебиваю, но Мэйдо все рассказала, а нам лучше выбираться отсюда.

Животный рев неподалеку заставил вздрогнуть. Что бы там ни было, он прав. Мы двинулись вперед быстрым шагом.

— Кто за нами идет? — спросила я, крутя на пальцах оставшиеся перстни. Не исключаю, что сейчас придется защищаться.

— Скорее всего тот, кого звали господа, решившие вас скормить ему, — последовал ответ.

Я покосилась на Джиана, вполне может быть правдой. Хотя и его появление вызывает тьму вопросов.

— Откуда вы знаете Мэйдо?

— Она сама пришла ко мне в горы, — сказал он, бросая взгляд через плечо. — У вас очаровательная подруга, честно слово. Именно она… в общем, у нас соглашение жрицы и шамана на взаимную помощь.

— И как оно давно? — подозрительно поинтересовалась я.

— С момента, как мы познакомились.

— И когда же он случился?

— Сегодня ночью.

Отлично. Очень в духе сестрицы Мэйдо. Зачаровывает она людей, что ли? Или у этого шамана есть какая-то определенная выгода.

Джиан ухватил меня за запястье и дернул в нишу, от неожиданности я даже не возражала.

— Укроемся здесь, — шепнул он, прищурившись, глядя на проход. — Оно может проскочить. И, кстати, Шитара, не подскажете, не приходилось ли сталкиваться с человеком по имени Акихито Накаяма?

Я чуть приподняла бровь в немом вопросе, не ожидав такой смены темы. А ему зачем детектив? Впрочем, вопрос очень своевременный, Акихито был со мной, когда раскрылся пол. Теперь только вопрос: куда его занесло? Нас разметало, это ясно и ребенку. Или же… Акихито просто не упал. Технически я не совсем представляла, как это возможно, но в нашем мире… возможно всё.

— Ещё как, — ответила я, поняв, что желтые глаза пристально смотрят на меня. — Он спас меня от когтей демона.

На лице Джиана отразилось удивление. Мол, и он тоже? Да, дорогой красивый шаман, я за эти дни сдам все нормативы по предмету «Дама в беде» и «Кавалер спасает даму».

— Он должен быть где-то здесь, — сказала я. — По крайней мере, очень большая вероятность. Падали мы в Подземные реки вместе.

В этот в проходе показался рогатый ревущий монстр. Он походил на чудовищного быка, который может уничтожить только одним ударом мощного копыта. Его морда была рассечена посредине жуткой раны. Бык ревел, хвост, усеянный шипами, метался в разные стороны. Он резко обернулся, словно ждал кого-то.

От блеска стали обрушившихся на демона ударов пришлось прищуриться. Бык пытался уйти от них, но уже не получалось. Перед глазами появились рваные бока и перерубленная нога над копытом.

— Кто же так тебя… — начала я и тут же потеряла дар речи, когда увидела, как на спину быка взлетел Акихито и всадил катану в холку. Выглядел он потрепанным, бок заливала кровь, но скорости движений позавидует любой.

Бык крутил головой, пытался его скинуть, но Акихито проявлял не абы какую сноровку, удерживаясь на твари, сжимая её бока ногами.

— Лёгок на помине, — выдохнул Джиан. — Побудьте здесь, Шитара.

Я не успела ничего сказать, как он огненной молнией кинулся к ним. Следы шамана полыхнули ярким огнем, который тут же выстроился в прямую дорожку. Пространство и без того было тесным, воздух влажным и сыром, заполненный тяжелыми запахами крови, пламя только ухудшило ситуацию.

Тем не менее, я успела увидеть реакцию Акихито: сначала удивление в карих глазах, а потом тень улыбки на губах, настолько мимолетная, что могло и показаться.

Они ни очень не говорили, но действовали слаженно и четко, словно прекрасно знали техники друг друга наизусть. Сталь рассекала плоть демона сверху, шаманская чжу сжигает снизу.

Зрелище такое, что не отвести взор, даже не сделать выдох. Просто смотришь завороженно и… всё. Цук, люблю, когда работают профессионалы. Правда, Акихито явно держится изо всех сил, он явно уже сражается не с первым монстром.

Я тряхнула волосами. Хватит стоять и глазеть, ведь можно помочь. Подняв руки, мысленно направила поток чжу в перстень ши-хотори, собирая энергию.

Бык издал звук, больше походящий на вой. Жизненная сила свилась в поток из живой тьмы и устремилась в моё кольцо. Акихито вовремя спрыгнул на землю, потому что через несколько минут демон начал оседать и разлагаться. Стоило только исчезнуть последней искре жизни, как Джиан швырнул в останки пламенем, и те в мгновение ока превратились в пепел.

Акихито тяжело дышал, оперевшись рукой на скалу.

— Стоило только немного отлучиться, как вверенная в твою заботу женщина находит себе другого, — произнес он, неотрывно глядя на Джиана.

Тот фыркнул:

— Мой друг, женщины — они такие. Если ты шатаешься не пойми где, то не нужно думать, что она тебя станет ждать до седых кос. И да, я тоже тебя рад видеть.

Кажется, перепалки у них в порядке вещей, потому что… слишком естественно получается. Да и Акихито как-то очень довольно ухмыльнулся.

— Спасибо за помощь, Марджари, — поблагодарил Акихито. — Это было очень вовремя. Вы не пострадали?

Я мотнула головой.

— По сравнению с вами, парни, я цела и невредима. Надо отсюда выбираться.

— Я бы нашел и придушил тех, кто заварил все эту кашу, — проворчал Джиан, морщась и потирая плечо.

Только сейчас я заметила, что он стремительно бледнеет, а под глазами наливаются темнотой круги. Акихито тоже это заметил, в карих глазах промелькнуло беспокойство.

— Джиан, ты как?

Тот отмахнулся:

— Слишком много шуранул внутреннего огня при отводе глаз — не рассчитал. Пройдет.

Пусть ответ прозвучал бодро и давая понять, что ничего страшного не произошло, но Акихито нахмурился ещё больше. Эти двое знали что-то такое, что не давало покоя моему детективу. Надо бы разобраться, но это явно не сейчас.

— Разбираться будем потом, — быстро сказала я, понимая, что сумею вытащить доказательства против Давида Ноаха по отпечаткам чжу. — Идём. Сейчас я смогу найти выход, ничего не мешает.

Мужчины кивнули. Только вот чем дальше мы шли, тем хуже становилось Джиану. Это уже было видно невооруженным глазом. Поначалу он отмахивался от помощи, но потом Акихито просто подхватил его под локоть и потянул за собой.

Не знаю, сколько времени заняла дорога назад, но я задействовала все свои поисковые способности, чтобы поскорее оказаться на земле. Обычно выходы оказывались возле храмов богов, поэтому я ни капли не удивилась, когда мы вышли возле ворот в светлую обитель Кагаяку.

По пути удалось коротко пересказать то, что услышала от своих похитителей. Выслушала матерное резюме моих спутников и, в общем-то, была целиком согласна.

На земле уже вовсю расстелилась непроглядная ночь. Было значительно прохладнее, чем внизу, но это ни капли не печалило. Наоборот я с облегчением вдохнула сладкий осенний воздух.

— Ну вот мы и вышли, — улыбнулась я, глядя на мужчин.

Акихито кивнул, Джиан попытался улыбнуться в ответ, но внезапно охнул и свалился к нашим ногам.

Крик застрял в горле, потому что в следующий миг его окутало голубое свечение, дохнуло морозом и ударило по лицу колкой метелью. Раздался жуткий хохот, от которого вздрогнула земля, и тело шаман исчез.

— Нет! Джиан! — вскрикнул Акихито, и нечто в его голосе дало понять: случилось что-то очень-очень плохое.

Глава 18. Тайны бога и… адвоката

С момента моего попадания в не слишком дружелюбное местечко перед входом в Подземным Рекам я не успевал расталкивать информацию в голове, потому что её сыпалось слишком много.

Единственное, что хорошо получалось, — это уничтожать демонов. Пожалуй, хоть какое-то радующее своей рутинностью дело. Я слышал дикий рев, когда выскочил на площадку, где находились два мужчины и мечущаяся тварь, понял, что делать плохо. И, пожалуй, скрылся бы, не став влезать, но потом заприметил на одном камне груду колец-артефактов. Все они ещё недавно были на пальцах Марджари.

Поэтому действовал быстро, тряхнул ближайшего мужчину и спросил, где она. На меня злобно зыркнули зелёные глаза. Правая рука попыталась врезать в челюсть, но я уклонился и вырубил его кулаком.

Не хочет человек общаться. Ладно, пусть полежит, подумает да отдохнет. Ибо демон понял, что хочет драки и обязательно со мной.

Не знаю, сколько по времени это длилось, я уже слабовато соображал, нанося ему рану за раной. В какой-то момент демон рванул, а я кинулся вслед. Нужно говорить, что в узком проходе я готов был к встрече с ещё парочкой тварей, но никак не с Джианом? Какие цуки его сюда принесли?

Ответа мне, разумеется, никто не даст. Но я был исключительно рад видеть эту рыжую сволочь. Как шаману ему нет цены, как товарищу… тоже.

И то, что прямо сейчас я сидел в храме Кагаяку и просил помощи о бога света, это только подтверждало. Я никогда ни за кого не просил и совершенно не знал, как это правильно делать. Но сейчас было все равно. Не получится здесь, зайду в следующий храм — и так во все, что попадутся на пути.

Изваяние Кагаяку и молочного нефрита молча взирало на меня. Давай же, бог света, к тебе обращался Тэ, и ты сумел ему помочь. Пусть ты бог Джапоны, но Снежные целители тебя очень почитают. Я знаю это…

Тихое покашливание отвлекло меня. Я обернулся и увидел стоящего в нескольких шагах пожилого жреца в белых одеждах. Он смотрел на меня мягко и задумчиво, словно на заблудшую душу, которой понадобилось спасение.

— Бог вас услышал, — произнес он бархатистым голосом. — Вам стоит отдохнуть и… верить.

Я растерялся, не понимая, как реагировать на сказанное. Как он понял, что моя молитва донеслась до Кагаяку?

— Он… поможет? — спросил я. Пусть глупо, но нельзя не спросить.

Жрец поднял взгляд на статую бога. В темных глазах было что-то такое, что немного успокоило.

— Он услышал. Молитвы, идущие от чистого сердца, никогда не остаются без ответа.

Я шумно выдохнул и тут же вздрогнул от следующего вопроса:

— От кого вы хотите защитить того, о ком просите?

— От… — Слова почему-то застряли в горле, но я справился: — Мой друг — шаман из рода Мин. С детства он посвящён Огненному духу, дающего ему силы и наполняющему тело чжу. Но все прекрасно знают, что каждый шаман — это сладчайшее блюдо для Снежного демона, который только и ждет удобного случая, чтобы раскрыть пасть. Пока в венах шамана огонь, Снежному демону его не достать. Но стоит только истратить слишком много чжу, ослабеть — и вечный враг тут как тут.

Жрец некоторое время молчал, потом одним плавным движением приблизился ко мне, сухие тонкие пальцы легли на мое плечо. Я невольно вздрогнул, ощутил поток необъяснимой успокаивающей прохлады.

— Отправляйтесь в горы. Туда, где нужно быть, когда вашему другу понадобится помощь.

В тёмных глазах на мгновение мелькнуло сияние, будто упал луч света на лунный камень. А потом жрец неторопливо развернулся и вышел из помещения. И почему-то я не рискнул его остановить.

Вышел из храма задумчивый и бесконечно уставший. Внутренний голос подсказывал, что не стоит игнорировать намеки судьбы. Только, если отправится прямо сейчас, то я свалюсь от усталости: не смогу помочь ни Джиану, ни себе.

Стоило сделать ещё несколько шагов, как меня подхватили под руку.

— Акихито, вы сейчас грохнетесь и расквасите нос. А медсестра из меня дрянная, — раздался голос Марджари. — Идём домой, там всё расскажите, заодно придумаем, что делать дальше. Джиан… я ему тоже задолжала.

Дорогу в дом Марджари я не запомнил, зато полностью услышал рассказ о том, как Джиан её спас. Чудесно. Как только он вообще смог тут оказаться? Следовал за мной по пятам? Нет, глупость, просто не стиль Джиана. Он не умеет ничего делать тихо, о прибытии шамана Снежных целителей знал бы уже весь Шавасаки.

Вопрос оставался открытым до тех пор, пока Марджари не рассказала сестру Мэйдо. Снова она, кстати. И тут, и с Тхэмином.

Тэ потерял дар речи, когда увидел нас порядком потрепанных и окровавленных. Я поблагодарил всех богов, что он — прекрасный целитель, поэтому подлатал нас за короткий срок.

Марджари выслушала историю Джиана от начала до конца, некоторое время помолчала, потом хлопнула в ладоши.

— Так, ситуация ясна. Спим, набираемся сил, встаем в пять, а лучше в четыре и отправляемся на вокзал Шавасаки.

— Я с вами, — вдруг ровным тоном сказал Тхэмин.

Мы одновременно покосились на него, не находя нужных слов.

— Я с вами, — с нажимом повторил он. — Одно дело скрываться, когда никто не нуждается в моей помощи, другое…

— Думаешь, состояние Джиана… — начала Марджари и тут же умолкла.

Продолжать не стоило, и так ясно, что его нужно будет быстро лечить и восполнять ресурс. Очень быстро. О том, что мы можем опоздать, я старался не думать… даже нельзя допускать таких мыслей. Мы справимся со всем. Точка.

— А как же род Мин? — все же осторожно уточнила Марджари.

— Разберусь, — хмуро сказал Тхэмин. — Заодно и попытаюсь выяснить, насколько глубоко уходит заговор под предводительством моего дяди. — Он поморщился, будто мысли об этом причиняли боль. Впрочем… если не ждал от родственника ничего плохого, то неудивительно.

Как я добрался до постели на полу, уже не помнил. Просто рухнул и отключился.

* * *

Когда мои гости затихли, я юркнула в свою комнату и открыла один из сундучков из дальнего угла шкафа. Некогда расслабляться, потому что ситуация не будет ждать. Я не знаю, на что способен этот Снежный демон, но Джиан спас мне жизнь, поэтому дело чести — помочь ему. Да и вообще, не для каких-то демонов такая огненная и язвительная красота росла. У нас и так напряженка с толковыми и обаятельными мужиками, а тут ещё такое здрасте!

Изъяв продолговатый флакончик, осторожно взболтала находящуюся в нем жидкость. Тёмно-синий густой цвет прочертили золотистые искры. Отлично. Откупорила крышку с маленькой золотистой кисточкой и выпила содержимое одним махом.

В горле запершило, по телу будто пронеслась весенняя молния. Усталость и ноющую боль в мышцах сняло как рукой. Бодрящими эликсирами нельзя злоупотреблять, но, когда позарез нужно, последствий не будет.

На сон нет времени. У меня накопилась тьма вопросов к одному божеству, которое ведет себя как последняя поганка. Поэтому, не теряя времени, я достала парные кинжалы, заговоренные мастером-оружейником и надела амулеты защиты. Эх, нож и сюрикены остались у Подземных рек, я ещё выставлю счет за них Давиду Ноаху.

Убедившись, что все в порядке и, если что, смогу отбиться от кого-то из расшалившихся ёкаев, я тихо выскользнула из дома.

Ночь была на удивление тихой. То ли духи веселятся в центре города, то ли махнули рукой и решили поспать тоже.

Я шла быстро, все же не увеселительная прогулка. В какой-то момент мне показалось, что кто-то за мной идет. Но пристальное изучение улицы и домов ничего не дал. Может быть, уже и кажется. Всё же день и ночка выдались очень насыщенными.

Пока шла, обдумывала рассказ Акихито. Демон… это плохо. Надо понять, как его достать оружие ши-хотори. Хорошо, что рядом Акихито, у него, как я поняла, большой опыт в уничтожении всяких гадов, Джиан даже назвал его «охотником на чудовищ». Есть за что, я видела, как он справился с подземной тварью.

Кстати… что-то между этими двумя не то. Как я поняла, они — товарищи, но временами мелькает что-то такое… словно есть какой-то камень преткновения.

Я вышла к храму Кагеноками, ровный свет из окон освещал ночной сад. Ладно, что бы там ни было между Акихито и Джианом — это сугубо их детективно-шаманские отношения. А вот тот, кто позарез нужен мне, как раз находится в этом храме.

Я набрала воздуха в грудь и шагнула вперед. Разборки с богом — не лучшее, что можно придумать на ночь глядя, но нам очень нужна поддержка, поэтому выхода нет. Стоило сделать несколько шагов, как передо мной из ночной тьмы соткалась мужская фигура.

Чёрные волосы, как шелк. Глаза, в которых можно утонуть навсегда. Кожа, напоенная лунным сиянием. Улыбка, обманчивая и неверная, как тень в солнечный день. Фиолетовое кимоно, будто сотканное из вечерних сумерек.

Кентаро Дайгу собственной персоной, только не хватает адвокатского значка.

— Доброй ночи, Марджари. Бесконечно рад вас видеть. Правда, немного не ожидал столько позднего визита.

— Кентаро, что вы тут делаете? — напряженно спросила я, сжимая спрятанный под одеждой кинжал. Откуда я знаю, что у него на уме? Тут за каждым пригорком сейчас сюрприз, да и ещё и неприятный.

Он чуть склонил голову к плечу, качнулись длинные серьги в виде светящихся пагод, от которых не получилось отвести взгляд. Где-то… я их видела.

Кентаро улыбнулся:

— Беседу лучше вести в храме. Там уже все подготовлено. И да, не надо так крепко сжимать рукоять, никто прекрасной ши-хотори вреда не причинит.

Я ощутила досаду. Как увидел только? Но, увидев протянутую руку, всё же вложила в неё ладонь. Ладно, будь что будет. И эти цуковы серьги! Где я их видела?

Кентаро провел меня в маленькую комнату, где стоял низенький столик, сервированный по последнему слову джапонской моды. Чай, фрукты, сладости и даже какая-то экзотика, названия которой я не знала.

— Прошу, — кивнул он. — Переходим сразу к делу. Вы хотите, чтобы выжил шаман из рода Мин.

Я только уставилась на него округлившимися глазами.

— У меня это на лице написано?

— Марджари, ваше лицо бесконечно прекрасно и без всяких надписей, не стоит тревожится.

Занимая место на коврике у столика, я не отводила от Кентаро взгляда. Комплимент, конечно, не очень уместный, но почему-то мне… нравится. Странное какое-то чувство, когда внутри становится тепло и немного щекочет. Или это я эликсира бодрости перепила?

— Откуда вы знаете про шамана?

— У меня хорошие осведомители, — не смутился он, поднося пиалу с чаем к губам. — Я… много чего знаю.

Не успела я задать следующий вопрос, как стены начали таять, превращаясь в пронизанную яркими звездами тьму.

Я охнула, вцепилась в подушку, но она, вопреки всем законам физического притяжения, не собиралась никуда падать. Да и столик тоже, не говоря о плавно поднявшемся в воздухе чайнике, из клювика которого лился зелёный чай.

— Прошу прощения, вечно тут проблемы с поднятием в небо, — посетовал Кентаро, аккуратно поправляя одежду.

По черным волосам словно пробежали звездные искры, глаза стали бездонно черными, затапливая клубящейся тьмой весь зрачок и белок. Серьги-пагоды засияли так, что удавятся все драгоценности на выставках богатейших людей Тлен-Авива.

Пагоды… Пагоды…

Именно такие серьги были у изваяния Кагеноками. Если не ошибаюсь, бог тени носит их постоянно, потому что проиграл в каком-то пари своему брату — богу света Кагаяку.

Все цуки земли, неужели передо мной сам?.. Вот рту пересохло, предположение было слишком диким. Не может быть, чтобы бог вмешивался в жизнь смертных настолько… по-свойски?

Он понял всё по моему лицу, невинно улыбнулся. Только вот теперь от этой улыбки стало не по себе. Кентаро по-прежнему оставался безумно красивым мужчиной, только теперь я знала, что он… не человек.

Где-то под всем шоком от ситуации ворочалось неясное разочарование. Так бы можно было пустить в ход чары и соблазнить, а сейчас… с богами, пожалуй, не стоит связываться. Или стоит?

— Обычно женщинам нравится, что они приглашены на чаепитие к богу, но сейчас что-то пошло не так, — с притворным разочарованием произнес он. — Кажется, меня отвергли.

— Ты меня бросил, оставив у храма. Если бы не Акихито, то сейчас бы Ноахи утирали слёзы счастья на моих похоронах. — Слова вырвались сами. Сообразив, что сказала, я сама ужаснулась. Что с мозгом, кто их отключил? Так обвинять бога, надо последний ум потерять.

Я ждала, что Кагеноками разозлится, швырнет в меня чем-то, сбросив прямо на грешную землю, но он… расхохотался. Да так чарующе, что я разом растеряла весь гнев.

— Шикарно. Марджари, ты мне определенно нравишься. Люблю в женщинах характер и лёгкую безуминку.

— Это сейчас был комплимент или оскорбление? — уточнила я.

Он хмыкнул, дав понять, чтобы определилась сама, но тут же добавил:

— Как думаешь, кто направил Акихито на нужную дорогу? Какая тень его туда привела?

Я подозрительно смотрела на Кагеноками. Всё, конечно, может быть. Но богам верить не стоит, даже если они выглядят, как твоя ожившая мечта.

— Тогда почему адвокат? Зачем было принимать облик смертного?

— Затем, что некоторые люди решили, что могут быть сильнее богов, — спокойно ответил он, взяв сладость в виде прозрачного кубика с цветком внутри. — Отоко метит на трон императора Джапоны и на место в святилищах. Давид Ноах хочет управлять демонами Подземных рек. Они нашли друг друга. Как понимаешь, нам не нужен ни тот, ни другой.

Нам — это нынешним богам. Оно и так понятно, смертным тут рады не будут. Особенно тем смертным, которые возомнили себя выше богов.

Тем не менее…

— А Алон? — спросила я, делая глоток чая. О… да… Воистину божественный вкус. Возможно, я поспешила с решением, что бога не надо соблазнять. Хотя бы за один чай стоит это сделать.

— Алон знал об амбициях своего отца. Пытался его остановить, но куда там. — Кагеноками махнул рукой, с шелка хаори осыпались серебристые звездочки, с радостным визгом метнувшиеся в черное небо. — Дошло до того, что Давид пригрозил ему лишением силы, если тот что-то расскажет властям.

Я вздрогнула. Ничего себе семейные отношения. Неудивительно, что сынок сбежал подальше, инсценировав собственную смерть.

— Зачем ему тогда понадобилась вдова? — проворчала я.

— О, — улыбнулся Кагеноками, — поверь, Алон — истинный сын своих родителей. Таким образом он покупал время, чтобы скрыться подальше.

Я недоуменно моргнула, пытаясь понять, о чем он. И ойкнула, когда Кагеноками в мгновение ока оказался рядом, обняв меня за плечи. Голова пошла кругом только от одного взгляда в бездонно-чёрные глаза.

По телу пробежал жар. Меня никогда не обнимали. Это… немного волнующе.

— Пока родители пытались понять, откуда появилась жена, почему она не собирается уходить ни с чем, да ещё и сама показывает зубы, Давид и Юдит не могли бросить все силы на поиски сбежавшего сына.

Я тряхнула волосами, шумно выдохнула, приказывая гормонам уняться и спрятаться, пока работает голова.

— Теперь ясно, почему он выбрал себе ту, которая так любит деньги.

Кагеноками улыбнулся:

— Это мне в тебе и нравится. Четко понимаешь, что тебе нужно и… ни капли этого не стыдишься.

— Да, — не растерялась я. — Мне нужно устранить Снежного демона и помочь Джиану. Он спас мне жизнь.

Во взгляде Кагеноками появилось что-то такое, что стало сразу ясно: без него в появлении Джиана в Шавасаки не обошлось.

Меня будто прошило молнией. Мэйдо! Ясное дело, что ей даль направление, как разыскать шамана. А кто дал? Её обожаемое божество!

— Я помогу, — ровным голосом произнес он, не выпуская меня из объятий. — Отправляйтесь в Закрытый город.

— А отсюда помочь нельзя? — уточнила я. — Нужно ли проделывать такой долгий путь?

— Путь нужен не тебе, — вдруг легко ответил Кагеноками. — Путь нужен Акихито, который должен наконец-то разобраться со старыми обидами.

Я молча приподняла бровь, всем видом показывая, что ни цука не понимаю.

— Это прошлое, крепко связывающее шамана и охотника за чудовищами, — прошептал он мне на ухо, и на этот раз по телу пронеслось пламя от интимности шепота, которым это было сказано. — Оно приносит боль обоим, но чтобы от неё избавиться, они должны наконец-то простить друг друга.

Понятно, что ничего не понятно. Но хотя есть какая-то надежда.

Пальцы Кагеноками скользнули по моим волосам:

— Я тебе тоже кое-что задолжал, Марджари, — прошептал он, не давая думать больше ни о чем, кроме чарующего голоса и невесомых касаний, от каждого из которых на теле расцветает огненный цветок.

Мысли путались, кругом все смазалось, все исчезло, кроме самого Кагеноками.

— Что? — только и вышло хрипло спросить.

— Это… — выдохнул он и прижался к моим губам.

Глава 19. Снежный демон

Когда я проснулся, Марджари, одетая и с убранными в прическу волосами, уже сидела напротив. На лице нет ни намекана заспанность или ненависть к ранним побудкам.

— Кофе и бутерброды на столе, ваш оборванец — в ванной. Потоп за ним будешь убирать быстро и торжественно.

Спросонья подумал, что не всё расслышал:

— Оборванец?

— Я очень прилично выгляжу! — донесся голос Абуры, тут же заглянувшего в комнату. — Всё убрано, хозяйка. И ещё раз спасибо.

Я чуть не застонал. О боги, с событиями последних суток мне было совсем не до него. Но Абура явно не растерялся.

— Он, как оказалось, следил за мной, — сказала Марджари, поднимаясь со стула. — Потом вляпался в охранки дома и вопил на всю улицу, чтобы освободили.

Я слушал её разговор уже в душе, а потом — на кухне. Есть не хотелось, но я был благодарен за заботу, да и силы понадобятся. Приготовлено очень прилично, хоть она и успела дать понять, что кулинария не является её любимым делом. Изя тихонько сидел на подоконнике и намывал лапой морду, всем видом показывая, что утренние процедуры никто не отменял.

Тхэмин последовал за мной, собираясь на такой же скорости и не задавая лишних вопросов. И только когда мы сели в поезд, я смог уточнить:

— Где Абура мог следить?

Марджари уже собралась ответить, но потом прикусила язык. Явно есть что-то, о чем она не хотела говорить. И молчать получалось некоторое время, но потом всё же выдохнула:

— Ночью я была в храме Кагеноками. Он задолжал мне пару ответов.

Я кивнул и перевел взгляд за окно. Там проносились аккуратные домики жителей Шавасаки, утопавшие в красно-желтой листве деревьев. Очень неразумно ходить ночью одной. Но что такое ночная прогулка после того, как ты выбралась из Подземных рек?

Одновременно я злился на Марджари и в то же время прекрасно понимал. Это была не праздная прогулка.

— Акихито, что-то не так? — Она осторожно тронула мою руку.

Временами мне кажется, что в моей жизни всё не так. Но, дорогая ши-хотори, вашей вины в этом нет.

— Предлагаю на будущее согласовывать наши действия, — наконец-то произнес я, глянув на неё. — К тому же мы едем в место, где не рады чужакам. Снега — это не подземелья, но там не меньше опасностей.

Марджари поразмышляла и кивнула, а потом мягко улыбнулась:

— У тебя хороший подход. Без истерик и эмоций. Наверное, люди быстро находят общий язык.

— И быстро теряют, — проворчал Абура и, поймав мой взгляд, тут же сделал вид, что увлечен разглядыванием фигуристой дамы сбоку.

— Временами даже с близкими людьми мы не можем… договориться, — осторожно сказала Марджари. — В этом нет ничего такого, мы — не идеальные персонажи чьих-то старых сказок.

Я покосился на неё, пытаясь понять, к чему она клонит. Ведь клонит же! Да и ещё и смотрит так внимательно, словно ждёт какого-то ответа. Мне даже стало холодно. Или это просто поезд набирает скорость и сверху дует сильнее?

— Акихито… вы с Джианом дружите?

— Свежая пресса! — раздался рядом голос проводника, и мы невольно вздрогнули. — Незаконный призыв демона из Подземных рек! Давиду Ноаху из рода Золотых Артефакторов грозит пожизненное заключение!

Чтоб ты был здоров! Устроил представление почище артистов, приезжающих в мой городок с ежегодными фестивалями. Весь вагон заинтересованно обернулся, желая знать, где разжиться информацией.

Тхэмин успел схватить газету и тут же жадно впился взглядом в столбцы. Мы с Марджари попытались рассмотреть написанное, но пришлось дожидаться, когда он протянет газету ближе к нам.

— Смотрите, нигде не говорится, что он был не один, — мрачно произнес он. — Странно. И непонятно, как один попался властям, а второй — нет.

Я нахмурился, читая статью. Получалось, что в управлении следствия получили анонимное послание, в котором говорилось про планы Давида Ноаха. Поймали его прямо у разрушенных торий.

— Неужто Отоко успел уйти? — тихо поинтересовался Тхэмин.

— Может, сбежал. Может… и что-то более интересное, — загадочно сказала Марджари. — Думаю, мы всё со временем узнаем.

Так-так, а наша ши-хотори явно что-то знает. Пусть лицо и непроницаемо, но интуицию не проведешь. Что ты прячешь от нас, Марджари?

* * *

Лица моих спутников не выражали радости, когда мы подошли к воротам Закрытого города. Акихито был глубоко погружен в собственные мысли, Тэ наконец-то сбросил личину, и удалось разглядеть его настоящий облик. Волосы были тёмно-каштановыми, а вот глаза — синими, явно кровь Снежных целителей отразилась на внешности. Черты лица другие, нежели я видела раньше, но… так даже лучше. Видно благородство только яснее. Всё же старший сын Императора-Солнца красив. Очень красив. В газетах я не особо его рассматривала, так как не слишком интересовалась юными отпрысками джапонских правителей.

Зато Абура-акаго хоть и не выделялся привлекательностью, но с непосредственностью истинного ёкая сумел покорить моё сердце на раз. Не знаю, чего там Акихито на него периодически ворчит: очаровашка же!

— И город мне не нравится, и дорога, и обычаи, — тем временем ворчал Абура. — Марджари, разве может что-то хорошее получится в таком климате?

Как южанка, не переносящая снегов и холодных ветров, я только натянула ниже меховой капюшон и кивнула. Тэ только покосился на ёкая, но ничего не сказал. Акихито остановился в нескольких шагах от ворот. Постоял, что-то обдумывая и взвешивая. Тэ положил ему руку на плечо.

— Я пойду к Баожэй, — сказал он. — Буду настаивать, чтобы провели ритуал по устрашению Снежного демона.

— Думаешь, согласятся? — покосился на него Акихито.

Я не совсем понимала, о чем они говорят, но тут же навострила ушки. Абура тоже весь превратился в слух, даже замер, стоя на одной лапе.

— Это наш шаман, — жёстко сказал Тэ, чуть прищурившись. — Он всегда защищает род. Значит, род должен защитить и его.

Перед нами засверкали серебристые вихри в изящную фигуру.

— Верно говоришь, — прошелестел голос, от которого захотелось пасть на колени и тут же склониться.

Он был… белым. Одежды, волосы, кожа, даже рюмка в длинных пальцах — из белого нефрита. Глаза сверкали живым серебром, и от взгляда все тело немело.

Тэ охнул и всё же опустился на колени.

— Господин Кагаяку…

— Встань, мальчик, я знаю, что ты меня чтишь, в отличие от этих двух, — хмыкнул он и дал знак, чтобы мы оставались на местах. — Сейчас не до церемоний. Я проведу тебя. Баожэй обладает дрянным характером, но со мной спорить не рискнет.

Серебро взгляда обратилось к нам:

— А вы направляйтесь к пещере Снежного демона, шаман там. Чем раньше окажетесь там, тем лучше.

После чего легонько поманил Тэ к себе, и тот, словно подхваченный ветром, вмиг оказался возле бога.

— Спасибо, — хрипло произнёс Акихито.

— Станет тяжко, вспомни, что тут есть к кому обратиться, — вдруг лениво уронил Кагаяку, и они с Тэ растаяли в воздухе.

— Если бог решил помочь — жди беды, — вдруг изрёк Абура.

— Да ты философ, — заметила я.

— Вернусь домой, наконец-то закончу свою рукопись ёкайских баек и отправлю в издательство, — согласился он.

— А сколько ты её пишешь? — поинтересовалась я.

— Пятнадцать лет, — мрачно произнес Акихито, глядя куда-то на запад. — Идём. Там не так далеко, но дорога оставляет желать лучшего.

И быстро зашагал, не оглядываясь. Мы переглянулись с Абурой и вздохнули. Кажется, детектива и охотника на чудовищ сейчас лучше не трогать. Он не так готовится бороться со Снежным демоном, как со своими собственными.

Дорога и правда… удручала. Обледеневшие камни, узкая тропка, обрыв по левую сторону. Нужно постоянно смотреть под ноги, чтобы никуда не свалится. А когда ещё голова занята мыслями о том, что сделал Кагеноками, то…

Я сделала глубокий вдох. Так, Марджари, держи себя в руках. Он…Ой, да о чем говорить, мне же понравилось! Пусть это было совершенно неожиданно, и у меня очень много претензий, но… понравилось. Симпатия проснулась ещё тогда, когда я в первый раз его увидела в облике Кентаро Дайгу. Есть такой грешок. Кагеноками меня не особо устраивал как бог, но как мужчина — очень нравился.

И да, не покидала мысль, что помочь нам Кагаяку попросил именно Кагеноками. Ни в чем нельзя быть уверенной, но чутье…

Я пока слабо представляла, что делать с этим открытием, поэтому сосредоточила внимание на дороге. По коротким словам Акихито поняла, что пещера Снежного демона — место неприветливое, но дойти туда можно. Объясняется достаточно просто: нужно быть идиотом, чтобы по своему желанию ломануться в гости к демону. Мы… нас в расчет не берем, тут особая ситуация.

Акихито шел впереди на случай, чтобы защитить, если выпрыгнет какая-то тварь, мы с Абурой — за ним. Он упомянул неких стеклянников, с которыми лучше не связываться.

Внезапно налетел сумасшедший ветер, Абура замахал руками, я успела ухватить его за шкирку, подняла взгляд и онемела. Возле нас парил… дракон. О боги всего Тлен-Авива и Джапоны, дракон!

Его чешуя отливала сапфировым блеском, глаза светились серебром. С морды свисали тонкие усы, точно такие же, как рисуют в книгах, когда дракон похищает понравившуюся красавицу. Он выпустил облачко белого пламени, и я невольно шарахнулась.

В серебряных глазах полыхнуло веселье:

— Как у меня тут сегодня людно! — оскалился он в приветственной улыбке. — Охотник на чудовищ, почему ты не прислал письмецо, что придешь в гости, да ещё и с такой прелестной девушкой?

Я заметила, как Акихито закатил глаза, но тут же взял себя в руки.

— И я рад видеть вас… господин Тай-лун. Не подскажете, можно ли как-то добраться до пещеры Снежного демона без потерь?

— Можно, — легко отозвался Тай-лун. — Я даже вас подкину при одном условии. — И перевел на меня взгляд, подмигнув: — Поцелуй меня, красавица.

— Марджари, не… — начал Акихито, но я шагнула вперед, обхватила драконью морду ладонями и поцеловала тёплую бархатистую кожу, пусть и совершенно не похожую на человеческую.

— Оу, — практически улыбнулся Тай-лун (насколько это было возможно с такой пастью), — я вижу, что красавица ничего не боится.

«Меня чуть не зарезал собственный свёкр и чуть не сожрал демон, — подумала я. — Поцеловал дракона — это меньшее, что может теперь впечатлить».

— Вы очаровательны, господин Тай-лун, — ответила я. — Зачем боятся, когда можно дружить?

— Моё сердце растаяло, — хохотнул он и чуть снизился. — Залезайте. Давно мечтаю поджарить задницу Снежного демона.

Происходящее Акихито явно не нравилось, но стоило прозвучать последнему, как он встрепенулся. Понял, что дракон может быть полезен. Правда, это мои мысли, ибо явно видно, что они знакомы.

Мы устроились на чешуйчатой спине, я вцепилась в Акихито, Абура — в меня. Тай-лун поднялся в небо. Я с трудом сдержала писк восторга. Боги, как же это круто! Может быть, ну его Кагеноками? Попрошу дракона взять меня в жёны и оставить в своей пещере? Вечерами я буду делать свои урны и рассказывать истории из жизни клиентов, а он — катать меня по воздуху. Прекрасно!

Спутники мой восторг не разделяли, но и не мешали наслаждаться. Поэтому, стоило только показаться пещере Снежного демона, как я помрачнела сама.

Сплошной лёд, ни намека на камешек. Всё какое-то неприветливое, жуткое и… чуждое. Сразу ясно, что там живет не человек. Как так вообще можно идти. И наш шаманом… там?

— Что может сделать демон с Джианом? — шепнула я Акихито на ухо.

— Выпить его огонь, — выдохнул тот. — Уничтожить всю силу Огненного духа, который благословляет шаманов.

— А сам Огненный дух вмешиваться не станет?

— Не знаю, — признался Акихито через некоторое время. — Я никогда о таком не слышал.

— Огненный дух настолько безалаберен, что его могут вызвать только мощным ритуалом-зовом все Мин, — подал голос Тай-лун, дав понять, что всё слышит.

— Так вот что имел в виду Тэ… — осознала я.

Дракон влетел прямо в ледяной проход пещеры, мне с трудом удалось не взвизгнуть. Здесь потолок стены были усеяны морозными узорами, а дыхание превращалось в снежинки.

Мы спустились на гладкий лёд. Я поморщилась, ибо терпеть не могу такое, обязательно потеряю равновесие и поздороваюсь пятой точкой со скользкой поверхностью.

Откуда-то доносился треск, похожий на звуки… от костра.

Акихито ругнулся и кинулся вперед.

— Что? — рванула я следом, но впечаталась в бок скользнувшего за ним Тай-луна.

— Побудь тут, красавица, Снежный уже пьёт силу шамана, мы разберемся сами. Будешь нас страховать.

Я хотела не согласиться, но внезапно меня ухватил за талию Абура. Да так крепко, что осталось только охнуть.

— Марджари, поверьте, драконы слов на ветер не бросают, — с необычной серьёзностью произнес он, глядя на меня черными, как ночь, глазами.

Я покосилась на проход. Внутри бурлили противоречия. И не потому что хочется быть героиней, а потому что действительно может понадобиться помощь. Однако не стало демонстрировать слабоумие и отвагу, мудро спрятавшись с Абурой за ледяным наростом.

— Тай-лун — это мощь, — пробормотал Абура. — О таком помощнике можно было только мечтать.

— А вы с ним давно знакомы? — спросила я, стараясь прислушиваться ко всему.

— Не очень.

Я посмотрела на ёкая, поколебалась, но потом всё же спросила:

— Что произошло между Джианом и Акихито? Почему такие… странные отношения? То фырканье, то готовность разорвать всех, кто посмеет угрожать?

Абура некоторое время помолчал, словно решая, можно ли делиться чужим секретом, но потом вздохнул:

— Там и правда всё сложно. Они знакомы давно. Акихито спасал детей из рода Мин от демонов, тогда ещё его называли «охотником на чудовищ». Тогда его это прозвище не раздражало, наоборот — гордился. Там был и Джиан. В общем… в одной вылазке детишек вытащили, тварей оказалось слишком много, Акихито очень хорошо подрали. Целители, конечно, выходили, на то и целители. Восстанавливался он очень плохо. До ужаса. А ещё… потерял интерес ко всему. Словно боги решили оставить физическую оболочку, стерев всё остальное. Джиан пытался вытащить его из этого состояния, но ничего не выходило. А потом в один момент Акихито встретил красавицу-кицунэ, и его будто подменили. Точнее, вернулся тот Акихито, который был до травм.

— Исцеление любовью? — приподняла я бровь. Нет, ну бывает тоже. Когда почувствовал себя нужным, появился кто-то, кто тебя сумел вытряхнуть из кокона боли и безразличия… — Так, а Джиан что? Отбил девушку?

Абура поджал губы, потом мотнул головой.

— Нет, совсем нет. В нём нет такой гнили, да и не было. Просто…

— Что? — Я неотрывно смотрела на Абуру. — Что?

— Этой кицунэ и был сам Джиан. Он нашёл какой-то ритуал, при проведении которого можно влить в человека свою рёку. Только для этого нужно полное духовное и телесное единение. Любовь как раз давала все, что нужно. А принять чужой облик для шамана вполне возможно.

О… О-о-о… Ого!..

О все боги света и тьмы!

Как всё… сложно у них. Теперь можно понять отношение Акихито, когда он внезапно узнал, что возлюбленная… совсем не возлюбленная. Но и Джиан… он ведь всё это делал не ради развлечения.

— Как же… — пробормотала я.

— Узнал случайно, заметил какой-то шаманский амулет в вещах своей кицунэ, — вздохнул Абура. — Только не универсальный, что все могут носить, а личный. Такой может надеть только человек, для которого он делался. Индивидуальный.

Я покачала головой.

— Могу представить что было.

— Скандал, — пожал плечами Абура. — И вот же в чем беда… Джиан считал, что плевать, какой метод лечения, главное, что есть результат. Акихито в принципе не согласен с таким подходом.

Ай да затейник ты, шаман! Метод лечения… По большому плану, конечно, он прав. К тому же результат и правда вышел что надо, да и во время, кхм, процесса, ни один охотник на чудовищ не пострадал. Да и… он был влюблён в кицунэ. Значит, ещё и получал удовольствие от всего происходящего.

— Марджари, почему у вас на лице мысли о непотребстве? — осторожно уточнил Абура.

— Пардон, — прикусила я нижнюю губу. — Не о том подумала.

Абура сделал вид, что ничего не понял, но… каждый ёкай прекрасно знает о низменных мыслях людей, пусть даже это ёкай такая пуся.

Из глубины пещеры раздался жуткий рык, и мы с Абурой вздрогнули.

* * *

Я затаился за камнем, оценивая обстановку. Костёр горел так, что слепило глаза. И я бы их закрыл, только даже после этого видел, что пламя исходит из груди Джиана, а тварь из льда и снега склонилась над ним и тянет все жизненные силы.

У Снежного демона нет лица — сплошные ледяные кристаллы неправильной формы. Нет рта — только бесконечный тоннель в месте, где у людей шея, куда втягивается вся чжу Джиана. Тело — пародия на всё живое. Снежный демон — это оживший камень, который по нелепому стечению обстоятельств сумел двигаться. В любовных историях рода Мин он временами упоминается как зачарованный красавец, которого может расколдовать любовь.

Но сейчас я глядел наэтои понимал, ничего людского в этой твари нет.

— Ишь, как присосался, — прошипел Тай-лун за моей спиной. — Шаман твой остроязыкий до одури, но он точно не заслужил такого.

И первый раз за всё время я огрызнулся: «он не мой», а только стиснул зубы.

— Я выскочу в проходе, — шепнул Тай-лун. — Ты нырнешь под моё брюхо и оттащишь его подальше. Потом режь и руби все, что попадется под руку. От двоих ему будет значительно сложнее отмахиваться, чем от одного.

Я кивнул. План — лучшее, что можно было придумать в этой ситуации. В какой-то миг Снежный демон словно что-то почувствовал и поднял голову.

Тай-лун с ревом выскочил в проход, извергая пламя и раскрыв крылья. Демон отшатнулся. Я на скорости метнулся под чешуйчатое брюхо, прокатился по острым камням и выскочил практически возле пылающего пламени, которое так жадно пила это тварь.

Ухватил Джиана за плечи и потащил под укрытие камней. Он был без сознания, под глазами залегли тёмные круги, кожа была иссиня-белой. Волосы потеряли яркую рыжину, став пепельно-серыми. Сердце кольнуло, надо было двигаться быстрее. Но я тут же затолкал чувство вины назад. Сейчас задача раскрошить демона, дальше займемся Джианом.

Убедившись, что он в относительно безопасном месте, я выхватил катану и рванул к Тай-луну. Тот летал над демоном и вовсю поливал его огнем. Демон ревел, пытался достать дракона, но ничего не выходило. Понимая, что для меня враг слишком огромен, я прицелился на ноги.

Снежный демон попытался меня достать верхней лапой, похожей на осколок сталактита, но промахнулся. Катана вошла в каменную плоть, и тут же пошла назад. Нам повезло, что тело этой гадины было все же из каких-то тканей. Их было тяжело резать из-за волокнистой структуры, но… возможно.

Теперь задача была: бить, резать, уклоняться от взмахов лап и не попасть под пламя Тай-луна. Судя по интенсивности огненных плевков, он Снежного демона не переносил на дух.

В какой-то момент демон начал терять силы. Это было видно. Скорее всего, род Мин всё же взялся за дело, у Тхэмина получилось убедить их. Ну или просто не смогли ослушаться приказа Кагаяку.

Чувствуя, что начинаю выматываться и сам, я быстро прикинул, что можно сделать. Поискал глазами подходящее место и увидел небольшой выступ, куда можно забраться и спрыгнуть. Жестом указав на голову демона, дал знак Тай-луну. В его глазах загорелось понимание. Он хлопнул крыльями и начал заходить на новый круг над врагом.

Я быстро забрался на уступ, ожидая, когда Снежный демон повернется к нам лицом. Тай-лун зарычал и кинулся на него, вцепившись когтями в голову. Демон завыл. Я подпрыгнул и с разбега слетел с уступа, погрузив катану прямо в его грудь.

От воя заложило уши. Пещера, кажется, вздрогнула. Демон простоял некоторое время, а потом, пошатнувшись, рухнул на камни. Я чудом увернулся, чтобы не оказаться придавленным такой чудовищной тушей.

— Уйди, охотник, — произнес Тай-лун.

Я рывком вытащил катану и кинулся к Джиану. Закинув его на плечо, в ударном темпе направился к выходу. Уже покинув обитель нашего врага, услышал рев пламени — Снежный демон получил огня сполна.

Стоило только мне показаться перед Марджари и Абурой, как те охнули и кинулись ко мне.

— Жив? — выдохнула Марджари.

— Да. Убираемся отсюда.

Тай-лун догнал нас у выхода, принял на спину бессознательно Джиана и практически сразу же взлетел, едва мы забрались следом. Я бросил взгляд на пещеру Снежного демона, сейчас она напоминала пепелище. И поделом. Так ему и надо.

* * *

В Закрытом городе была суматоха. Джиана у нас мгновенно отобрали. Тхэмин, опередив всех, первым кинулся к пострадавшему. Я же почувствовал какое-то опустошение. Бой с демоном отзывался болью во всех мышцах, усталость накрыла с головой.

Кажется, я опустился на первую попавшуюся горизонтальную поверхность, по счастью оказавшуюся лавкой.

Марджари тихо села рядом, покосилась, потом осторожно уточнила:

— Как это было?

— Странно и страшно, — медленно произнес я. — Чем больше живешь, тем больше понимаешь, как много дряни живет кругом. Снежный демон просто жрал его как изысканную закуску, вот и все.

— Все жрут друг друга, это бесконечный цикл жизненного функционирования, — раздался рядом голос, заставив меня вздрогнуть.

Я повернул голову и встретился с серебряными глазами Кагаяку. И когда только он успел тут оказаться? Хотя, о чем вопрос, бог же… У него и не такие фокусы припасены для простых смертных.

— Снежный демон уравновешивает Огненного духа, — продолжил он. — Они постоянно грызутся, как кошка с собакой, но держат в гармонии пламя и лёд в этих краях. Поэтому… я вас разочарую, но через время демон вернется.

Я напрягся, не совсем понимая, что тогда делать дальше и как быть с Джианом.

— Как нам уберечь нашего шамана? — спросила Марджари, явно подумав о том же.

Кагаяку задумчиво посмотрел на неё:

— Мой брат крайне удивится, что его женщина с кем-то делит шамана из рода Мин.

Я потерял дар речи, озадаченно глянув на Марджари. Женщина Кагеноками? Что, цук побери, тут происходит?

Однако вместо того, чтобы смутиться, она пристально посмотрела на Кагаяку:

— Ши-хотори не разбрасываются ни деньгами, ни артефактами, ни людьми. Поэтому да, «наш».

Кагаяку рассмеялся:

— Согласен. Это правильно. Тогда слушайте: через несколько месяцев в Закрытый город придет странник. Он тоже с севера, в его венах течет звездный свет. Он тоже сумеет уберечь род Мин от бед. Но Снежному демону неинтересен звездный свет, его манит рыжий огонь.

Я слушал, закусив нижнюю губу. На что он намекает? У Мин будет новый хранитель? А как же Джиан?

— Если… — медленно начала Марджари. — Если Джиан покинет пост шамана рода, будет ли ему опасен Снежный демон?

— Умная, — оценил Кагаяку. — Как-нибудь загляни на чашечку цилиня, поболтаем. — И подмигнул, как ни в чем не бывало.

Я потерял дар речи. У этих богов не разобрать: то подкалывает, то уже одобряет. Кажется, что у Кагаяку, что у Кагеноками очень специфические характеры. Но вот вкусы… похожи.

Он посмотрел на меня:

— Убеди его уйти из Закрытого города, подальше от снегов. Пусть демон везде чувствует детей Огненного духа, но не в состоянии бегать за каждый из них. Чем дальше будет Джиан отсюда, тем лучше.

— Насколько дальше?

Кагаяку мечтательно посмотрел вверх:

— Ну смотри… между Тлен-Авивом и Джапоной есть совершенно прекрасное местечко. Город, где воедино сплелись традиции и обычаи двух народов… Там есть храмы всех богов и ещё тех, о ком не подозревают даже боги.

— Это вы сейчас так поэтично Шавасаки описали? — поразилась Марджари.

— Скажи, красиво получилось? — ни капли не смутился Кагаяку.

Послышался звук открываемой двери из комнаты, куда Тхэмин приказал отнести Джиана.

— О, мне пора, — улыбнулся Кагаяку и вмиг растворился белым туманом.

Я не успел выдохнуть, как к нам подошел Тхэмин, немного уставший, но вполне удовлетворенный работой.

— Джиан спит, — сказал он. — С него выкачано прорва чжу, но всё восстановится. Не сразу, но восстановится.

Мы с Марджари выдохнули одновременно. Да и Абура заулыбался, словно Джиан разрешил ему выхлебать масло из всех зачарованных фонарей разом.

— И… может быть, вы наконец-то сможете простить друг друга? — вдруг спросила Марджари.

Я чуть нахмурился:

— О чем ты?

Абура спешно вскочил, ухватил Тхэмина за рукав и потащил подальше:

— Пошли, покажешь мне тут всё!

— Но…

— Пошли-пошли!

Марджари фыркнула:

— Про обиды и непонимание. Про спасение и правду. Про красавицу кицунэ, которая…

Она ещё говорила, а я уже вытянул катану, понимая откуда пошла утечка информации, и рявкнул:

— Абура!

— Не слышу-у-у…

— Я тебя убью!!!

Глава 20. О богах и шаманах

Я вернулась в Шавасаки, и жизнь потекла своим чередом. Осень стремилась в объятия зимы: на улицах все ещё ярко пестрели красные и желтые краски, но уже чувствовалось дыхание первых морозов.

Теперь ранее утро было значительно темнее, чем раньше, солнце вставало позже, но я люблю это время года. Просто сидишь за столом с чашкой горячего кофе и смотришь во тьму. Утренняя тьма совсем не такая, как ночная. В ней есть своё очарование.

— Мардж, хватит разыгрывать томную деву у окна, — ультимативно заявил Изя, запрыгнул мне на колени.

Я погладила его по спину, наслаждаясь шелковистой шерсткой.

— Вот умеешь ты испортить момент, — притворно вздохнула.

— По-моему, моменты портишь ты сама, — заметил он. — Кто упорно не ходит в храм Кагеноками?

— А как ты себе это видишь? О великий бог, я пришла, чтобы ты лишил меня всего того, что девушка бережет для милого?

— В данном случае это он лишится всего.

Я легонько хлопнула его по ушам, чтобы не наговаривал на приличную женщину. Ну чего? Чего я могу лишить бога тени? Ну храма могу и подаяний людских… А так-то…

За дверью раздался тихий шорох.

— О, газета! — оживился Изя и, спрыгнув на пол, деловито потрусил в коридор.

— Только не наставь дырок в самых интересных местах! — крикнула я.

Разумеется, мне никто не ответил. Мысли в голове бродили самые разные. Действительно… хотелось увидеть Кагеноками, выяснить то, что осталось невыясненным. И в то же время я четко знала: бегать за мужчиной, пусть он даже бог, я не буду.

На краю сознания было беспокойство о рыжем шамане. Пусть мы виделись всего ничего, но он спас мне жизнь, да и его сладкое «Шита-а-ара» не выходило из головы. За Акихито не беспокоилась, он — мальчик взрослый и более удачливый, поэтому уж как-то разберется в ситуации. А, если нет, то приеду и лично настучу по голове. Типичный образец благородного самурая, который делает всё правильно, но не становится от этого счастливее. Хотя, чего говорить, Акихито меня тоже спас. Поэтому, если понадобится, я не буду долго размышлять, как ему помочь.

— Фмотри тут фсякое фифут! — выдал Изя, заходя в комнату с газетой в зубах.

— Что? — оторопела я.

— Тьфу! Смотри, всякое пишут! — повторил он и ткнул лапой на первую страницу. — Узнаешь эту рожу?

Я перевела взгляд на крупное фото и присвистнула. Да это же дражайшие свекры!

Заголовок гласил:

«Юдит и Давид Ноах из рода Запретных артефакторов арестованы за покушение на императора Джапоны!»

А утро становится приятным. Я отхлебнула кофе и просмотрела заметку. Кажется, немного выпала из жизни, а тут уже суд прошёл, и даже вынесен пожизненный приговор. Надо же, какая прелесть.

— Интересно, а где же вести про брата императора? — задумчиво произнесла, перелистывая газету.

— Возможно, просто не дают слова прессе? — предположил Изя.

Я постучала ногтями по крышке стола. Всё может быть. Вполне вероятно, что императорская семья не считает нужным ставить весь мир в известность, что среди них завелась тварь, готовая воткнуть нож в спину.

— Что ж… — Я сложила газету. — Исаак, имею радость вам сообщить, что теперь ничто не мешает нам взять билеты в прекрасный уголок горной части Джапоны и побаловать себя горячими источниками.

— Фу, вода, — фыркнул он и принялся лизать лапу. — Так и быть, Марджи, только ради тебя.

Я рассмеялась. У меня самый лучший кот. Однозначно.

* * *

День продолжил радовать. Стоило зайти в банк, как служащий с улыбкой сообщил о поступлении на мой счет значительной суммы. Поначалу я не разобралась что это: наследство от Алона надо было ещё ждать несколько месяцев, документально в наследство я вступила, но так быстро все не происходит.

А тут…

— Отправитель оформил это как подарок ко дню рождения, — сказал служащий, демонстрируя мне ячейку со слитками золота.

Настоящими, между прочим, слитками. Некоторое время я стояла, не в силах понять, откуда свалилось такое счастье, но потом мне протянули конверт из плотной красной бумаги с золотистыми иероглифами.

— Это тоже вам.

Приподняв брови, я взяла конверт и задумчиво посмотрела на него, потом быстро вскрыла. Там было написано всего несколько строк.

«Надеюсь, подарок тебе понравился. На совете богов было нелегко выбить пожизненное для этих двоих, но я был настойчив. И да, маленькие жёлтенькие сувениры, надеюсь, тебе понравились. Как на счет свидания сегодня вечером? Приду в шесть. Не прощаюсь».

Я хмыкнула. Вот же ж нахал. Потом покосилась на сейф с золотом… Но, в общем-то, имеет право. На данный момент ни один ухажёр не одаривал меня средствами, на которые можно отгрохать храм имени себя любимой, да ещё и останется на миленькую маленькую квартирку на южном побережье Джапоны.

Надпись обратилась в фиолетовую сверкающую пыль и тут же растворилась в воздухе. Что ж… Кагеноками определенно знает, как можно расположить к себе женщину.

Выйдя из банка, я поправила шарф и прикинула, куда можно направится, чтобы отметить это замечательное событие. Пожалуй… есть одно чудное местечко.

* * *

— Марджари, дорогая моя, вы удивительно настойчивы. — Господин Розенцвайг смотрел на меня поверх очков, показывая, что, когда ему нужно, зрения ни капельки не нуждается в увеличительных линзах.

Я оперлась грудью на витрину, позволяя ему остановить взор на моем декольте (шарф благоразумно отодвинула, стоило только войти в магазинчик).

— Господин Розенцвайг, я предлагаю лучшую цену. И даже готова сводить вас на обед в «Ночную закусочную».

— Она на то и ночная, что днем не работает!

— Поверьте, ради нас с вами заработает.

Он рассмеялся:

— Милая моя, вы определенно получили дар убеждения от самого неба. Хорошо, я продам вам колье и серьги в виде огненных птиц. Как и обсуждали, по той же цене.

Я чуть не захлопала в ладоши как девчонка. В жизни могут быть разные ситуации, но произведения ювелирного гения Розенцвайга — это нечто, что не описать словами.

Тихонько звякнул колокольчик у дверей, и в магазинчик вошел мужчина в тёплом джапонском кимоно.

— О, Масуми! — улыбнулся Розенцвайг. — Мы как говорим о тебе. Марджари очень хотела тебя видеть.

— Меня? — уточнил господин Исудзу, удивленно глянув на меня. — Надеюсь, вас не оболгали?

Розенцвайг оскорбленно фыркнул, напоминая моего Изю.

— Нет, чистая правда, — рассмеялась я. — Видите ли, я задолжала нашему уважаемому ювелиру обед в «Ночной закусочной», поэтому уже собиралась идти к вам и слёзно просить открыть заведение.

Господин Исудзу приподнял брови, не ожидав такого поворота, однако потом улыбнулся и кивнул:

— Что ж, почему бы и не открыть ради старых добрых друзей?

* * *

В «Ночной закусочной», пусть и распахнувшей свои двери днем только для нас, было, как всегда, уютно. Я с трудом держала себя в руках, стараясь не думать о восхитительных запахах, доносившихся с кухни. Так уж вышло, что планировка помещения позволяла частично видеть, как готовит хозяин и… сходить с ума от предвкушения.

— …к зиме поеду на север префектуры Ёдзу, — тем временем болтал господин Розенцвайг, — погреюсь в местных онсэнах. Всё же прекрасный народ — эти джапонцы. Они мудро построили тьму отельчиков в сказочно красивых местах. Там столько горячей воды, что можно обратиться русалкой и жить, не зная бед. Слышишь, Масуми? Я тут твоих хвалю!

— Могу в свою очередь сказать, что тлен-авивцы ни в чем не уступают ни в смекалке, ни в трудолюбии, — раздался смешок господина Исудзу, показавшегося с подносом в руках. — Одно ваше Бессмертное море чего стоит. Там может плавать даже тот, кто никогда этого не умел.

— Это всё из-за соли, — кивнул Розенцвайг, беря деревянные хаси и передавая мне. — Тем больше я люблю оба наших народа, которые к вершине своего развития пришли именно здесь, в Шавасаки.

Я рассмеялась. Старый плут, вот к чему вел. В свою очередь подхватила салфетки и положила так, чтобы можно было пользоваться двоим… нет, троим. Господин Исудзу достал третью пиалу, и стало ясно, что он намерен разделить трапезу с нами.

— А слышали? — вдруг произнес он. — Сплетню, что одна из джапонских придворных красавиц крутила роман со старшим братом императором, а сама тем временем пыталась совратить его племянника Тхэмина?

— Надо же, — хмыкнул господин Исудзу, подхватывая палочками лапшу. — Чего только не бывает.

Почему у меня ощущение, что это для него совсем не новость? Или просто воображение расшалилось?

— Не то слово, — кивнул Розенцвайг. — Правда, разобраться уже не удастся, говорят, она исчезла, скорее всего, умчалась к родне в Чайнань.

— А старший брат императора? — уточнила я.

Всё же судьба Отоко была тайной, покрытой мраком. И пусть меня совершенно не заботило, что будет с братом императора, но… не хотелось бы его встретить снова.

— Его не видели уже несколько дней, — пожал плечами Розенцвайг.

— Император-Солнце умело прячет неприятности в своей семье, — невозмутимо сказал Исудзу, взяв маринованный имбирь. — Думаю, мы о нем больше никогда ничего не узнаем.

Я отпила холодного домашнего лимонада и молча согласилась с ним. Не приведи Кагеноками, чтобы встреча с Отоко повторилась. Кстати, Кагеноками!

* * *

Дело шло к шести. Настроение успело смениться от: «Буду выглядеть самой прекрасной женщиной на свете» до «Вообще не буду одеваться, чего он тут не видел?». Изя молча наблюдал за мной и даже ничего не комментировал. Только вздохнул, когда я отказала госпоже Бет-Шалом в посиделках за рюмочкой наливки и господину Куригаве в вечеринке с ёкаями.

— Может быть, ну это свидание, а? — наконец-то спросил он, глядя, как я надела красное платье с черной вышивкой.

Просто и в цветах моего рода и ши-хотори. И отлично подходит к купленным сегодня сережкам, самое то. Хватит и так, а то Кагеноками от красоты потеряет сознание. А что делать с бессознательным богом, понятия не имею.

— Предлагаешь сбежать в окно? — поинтересовалась я.

Изя закатил глаза, мол, юморок у тебя ещё тот.

— Ладно, потом расслабимся, подберем отель на твои эти источники. Я согласен уже на них.

Последнее показывало, насколько Изя переборол себя, чтобы порадовать хозяйку. Конечно, там поди был какой-то умысел, о котором я пока не догадывалась, но… потом узнаю.

Кагеноками явился вовремя, проявив потрясающую пунктуальность. Едва я открыла дверь, как меня взяли за руку и прижали к себе.

— Эй… — начала было я, но губы обожгло поцелуем, от которого голова пошла кругом.

Пол под ногами и стены растаяли, мы снова оказались во тьме, по которой рассыпали бриллианты звезд.

Когда воздух кончился, мне с трудом удалось сообразить, что происходит. Кагеноками внешне отдаленно напоминал Кентаро Дайгу. Кажется, теперь это его настоящее обличие. Не менее красивое, кстати.

— Что за манера здороваться? — выдохнула я.

— Тебе не понравилось? — невинно уточнил он.

— Ну… — Я задумалась. — Ладно, это было неплохо.

— Неплохо? — Оскорбление в голосе буквально зазвенело храмовыми колокольчиками. — Ты говоришь, неплохо, женщина?

— Чтобы было хорошо, нужны не только поцелуи.

И пусть его рука на моей талии не давала думать спокойно, всё же близость бога и такого красивого мужчины будоражила, мозги я не растеряла.

— Да. Я бы хотела получить ответы на некоторые вопросы.

— На какие же? — приподнял он четко очерченную бровь.

— Например, не грозит ли мне новая встреча с Отоко или Ноахами?

Кагеноками ухмыльнулся:

— Что мне в тебе нравится, так это способность трезво мыслить даже в моменты, когда это практически невозможно.

Я промолчала, пытаясь понять: похвалил или оскорбил? Однако всем видом показала, что не намерена отступать, пока не услышу нужное.

— Не грозит, — спокойно произнес он, чуть прищурив черные, как ночь, глаза. — Ноахи до конца своей жизни теперь не выйдут на свет божий. А Отоко… Император-Солнце знает каждый уголок в своей стране, поэтому на следующий же день после раскрытия убежища Отоко и Кейко был подписан указ о заточении обоих в о-о-очень далёкий горный монастырь, из которого нельзя выбраться без армии.

— Всё настолько страшно? — поразилась я.

— Монастырь вырублен в скале, туда могут пробраться только заклинатели и те, у кого есть особая метка императора. Тогда демоны не тронут их.

— Умно, — пробормотала я, чувствуя, как его губы снова практически касаются моих. Так, разум, стоять! — Но это ещё не всё. Почему это я узнаю от Кагаяку, что являюсь… женщиной покровителя теней?

— Потому что братцу ничего нельзя доверить, — проворчал Кагеноками, фыркнув. — Марджари Шитара из рода Чёрных некромантов, познавшая Перерождение, достигшая уровня Мастера ши-хотори, согласна ли ты стать женщиной бога?

Я чуть не поперхнулась. Ничего себе предложение! Но потом хмыкнула. Что ж…

— Зависит всё от того, как бог будет себя вести.

Спешить с браком уж точно нет смысла. Вон, после прошлого ещё не пришла в себя. Поэтому… пусть всё идёт своим чередом.

— Что ж… — задумался Кагеноками. — Согласен. Это разумно. — И вдруг резко подхватил меня на руки.

Я вскрикнула от неожиданности и обхватила его за шею.

— Что ты творишь?!

— Начинаю себя вести… хорошо, — невинно улыбнулся он, обжигая мою шею дыханием. — Тебе понравится, дорогая, обещаю.

* * *

Спустя полтора месяца, канун Зимнего праздника

— Эй, как вы тут? — раздался голос Джиана, и входная дверь распахнулась.

Первым в дом влетел снежный тигр и кинулся на меня, тут же повалив на пол.

— Ай, Дайхо, прекрати! — рассмеялся я, пытаясь сдвинуть с себя немаленькую тушу, однако Дайхо было целиком и полностью плевать.

Он тёрся об меня, зычно мурлыкал, норовил облизать и потоптаться здоровенными лапищами. Ещё подросток, а вымахал ого-го! Баожэй всё же признала заслуги шамана перед родом и подарила ему тигренка, спасенного во время бурана.

— Дайхо, оставь мне немного, — хмыкнул Джиан.

Тот только коротко рыкнул и ткнулся мокрым носом мне в щеку.

— Тоже рад тебя видеть, парень, — заверил я его и почесал между ушами.

Тигр ещё раз боднул меня головой, но потом сообразил, что если лечь на человека, то он может немного поломаться. А это нехорошо.

Со вздохом Дайхо поднялся и отошёл в сторону, про себя явно сетуя на хрупкость человеческую.

Джиан смотрел на меня с улыбкой. Он уже откинул меховой капюшон, и рыжие волосы словно горели огнем. В янтарных глазах плясали смешинки, щеки раскраснелись после мороза.

Он протянул мне руку. Я тут же ухватился, поднимаясь.

— Вот уж не думал, что ты упадёшь прямо к моим ногам, едва я войду в дом, — отшутился он.

— А ты почаще пускай впереди Дайхо, — посоветовал я, чувствуя, что уголки губ подрагивают в улыбке.

Он оправился после встречи со Снежным демоном. Теперь это до цуков красивый и бодрый молодой человек, совсем не напоминающий того бледного призрака, который сутками лежал в постели, кажется, потеряв всякий интерес к жизни. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть его прежнего. И тут не было даже сомнений стоит это делать или нет. Стоит. Несколько лет назад он поступил так же, понимая, что может потерять дружбу ради моей жизни.

От Джиана пахло морозом, горьковатым дурманом трав и мёдом. Губы немного потрескались на холоде, но холод явно его не особо волновал. Значит, всё хорошо.

Рука Джиана медленно поднялась и коснулась моего плеча.

На кухне раздался треск.

— Цук! Мясо! — Я подпрыгнул и метнулся туда. — Ты это… раздевайся!

В ответ — тишина. А потом заливистый хохот.

— Акихито, ты — образец гостеприимства!

Я услышал, как недовольно взрыкнул Дайхо. Он-то в отличие от своего хозяина прекрасно понимал, что если мясо сгорит, то Срединную Зимнюю ночь придется встречать на голодный желудок. А какому тигру это понравится? Да никакому!

Срединная Зимняя ночь — любимый праздник джапонцев. Когда она наступает, то забирает всё то плохое, что было раньше, расчищая дорогу для радости и света. В неё полагалось есть мясо и рыбу, пить настойки на заготовленных летом травах и быть с теми, кого вы хотите согреть своим теплом: родные, близкие и, конечно, любимые люди.

Я не знал, как в этот раз всё сложится и выйдет ли побыть дома. Но боги были милостивы, мы с Абурой удачно разгребли все дела и… закупились всякими вкусностями.

А потом пришла весточка от Джиана.

Я долго не верил, что он шаман бросит свой снежный край и приедет сюда, в скромный дом детектива из Джапоны. Однако Джиан всегда был выше условностей.

Аромат от мяса исходил просто сумасшедший.

Джиан, уже занесший свои вещи в дом, с любопытством сунулся на кухню и втянул носом запах.

— М-м-м, слушай, Накаяма, я тебя люблю. И хочу на тебе жениться.

— У тебя есть еда, я скажу тебе «да»? — хмыкнул я, сокращая огонь.

— Именно, — не растерялся Джиан и бессовестно стащил одну из лепешек с травами.

— Эй! — возмутился я и треснул его полотенцем по плечу.

Джиан ловко увернулся.

— Абура, он меня обижают! — пожаловался он заглянувшему к нам ёкаю.

Тот, пыхтя, втащил дрова.

— Тебя обидишь. Разгонишься и ещё раз обидишь. Потерпи немного. И вообще, Акихито, тут такое… Пришли мои родственники из дальней префектуры Ёдзу, я пойду с ними погуляю, ага?

— Ага, — кивнул я, пытаясь вспомнить… откуда у него родственники и где вообще находится префектура Ёдзу?

…Эта зима выдалась чересчур снежной для Джапоны. Луна сияла колдовским серебром, вплетала его в снег, похрустывающий под ногами людей и демонов.

Джиан стоял возле окна, держа в руках хмельную настойку с местными ягодами и специями, и задумчиво смотрел куда-то вдаль.

В доме было тихо и тепло — за день нагрели так, что можно даже не одеваться — всё равно не замерзнешь.

Джиан вновь был таким, как раньше. Так же хмурился, чертя голубой чжу магические знаки на деревянному полу. Так же закрывал глаза, засыпая, и безумно длинные ресницы чуть подрагивали. Злился, грозя швырнуть шаманское проклятие на чью-то голову, и золотые молнии сверкали в его глазах. Смеялся, запрокинув голову, и рыжие волос переливались пламенем на солнце.

Раньше я считал произошедшее проклятием, насмешкой судьбы. Разве можно так? Но потом понял, что все правила и преграды неуместны, когда речь идёт о друзьях.

Понял это и Джиан. Намного раньше меня. Спустя несколько дней после того, как я спас ему жизнь. Мне же потребовались для этого годы.

Некоторое время царила тишина, Джиан сделал глоток из чашки и вдруг произнес:

— В клане Мин получил благословение Снежного демона шаман из Фукуроки.

Я замер, так и не взяв с тарелки сладкий праздничный рисовый пирожок.

Шаман в клане может быть только один. А значит, что Джиан…

— А ты как теперь?

— А я больше не шаман клана, — произнёс он, бросив на меня быстрый взгляд.

Вроде бы спокойно, но в янтарных глазах промелькнула тень страха.

Я быстро соображал. Так… Так, если не ошибаюсь, шаман, оставив свой дом, первым дело идёт туда, где знает, что может… остаться.

Он пришёл ко мне. И… что, боится, что я его прогоню?

— Скажи мне, Накаяма, — медленно продолжил Джиан, — в твоё… детективное агентство случайно не нужен бывший шаман и снежный тигр? Я умею изгонять демонов и очаровывать клиенток. А Дайхо может носить в зубах почту.

Я резко встал и подошёл к нему, вышло настолько стремительно, что Джиан отшатнулся в сторону, но я успел поймать его за запястье.

— Второй ключ будет завтра.

— Ключ? — еле слышно прошептал он, не понимая, о чем речь.

— Ключ. От этого дома, Джиан.

И посмотрел на него. В янтаре глаз были неверие, сомнение, желание верить, чтобы это было правдой и… радость.

Внутри словно треснул лёд, и неожиданно стало бесконечно тепло.

— Завтра, — зачем-то снова произнес я. — Потому что мастер Нарикава откроет мастерскую только с обеда. Мне действительно нужен… напарник.

Дайхо бесшумно подкрался к нам и ткнулся лбом в ноги Джиана, а мои обвил хвостом. Снежный тигр однозначно знал: два хозяина лучше, чем один.

Эпилог

Ещё через несколько месяцев, середина месяца Феникса

Весенний Шавасаки прекрасен так же, как и Шавасаки в другие времена года. Сейчас всё цвело, кружило голову ароматами и радовало глаз свежей зеленью среди розово-бело-сиреневых цветов.

Я сидела на веранде маленькой кафешки, которую совсем недавно открыл господин Исудзу, решив расширять дело. «Дневная кондитерская» радовала широким ассортиментом, а очаровательная пухленькая тлен-авивка Орфа делала восхитительные десерты. Временами я замечала, как её взгляд и взгляд господина Исудзу пересекаются и… цук меня забери, если между ними ничего нет!

— О, кого я вижу, сама Шита-а-ара! — произнес знакомый голос, заставив меня встрепенуться и едва не смахнуть похожую на цветок персика пироженку со столика. Орфа всегда подходила к готовке с такой фантазией!

Пироженка ловко поймали, не дав упасть. Что ж, эта рука одинаково хорошо ловит сладости и пронзает демонов катаной.

Я подняла взгляд и улыбнулась. Джиан и Акихито заняли свободные стулья за моим столиком, Абура притащил ещё два, словно намеревался разместиться сразу на обоих.

— Седалища хватит? — с ласковой ехидцей поинтересовался Джиан.

Но тот только отмахнулся:

— Я — важный ёкай, мне положено.

На один стул он тут же водрузил рюкзак и принялся в нем рыться. Но потом спрыгнул и поскакал внутрь кафе:

— Возьму кофе с ликером! — бросил он на ходу. — Это нельзя показывать на сухую.

Я с любопытством наблюдала за его действиями. Мы за эти месяцы переписывались, я интересовалась здоровьем шамана… точнее, теперь уже не шамана, а сотрудника частного детективного агентства «Накаяма и Мин».

— Рада вас видеть, парни, — улыбнулась я. — Как идут дела?

— Вот мы тут как раз по ним, — ответил Акихито. — Клиентка из Шавасаки, поэтому выехали утренним поездом.

— Но птичка принесла, что прелестная Шитара сидит в «Дневной кондитерской», — добавил Джиан.

Я рассмеялась. Цуков плут. Ничего не поменялось. И да, теперь глядя на них с Акихито, чувствовалось, что вся напряженность в отношениях ушла. Уж не знаю, как они этого достигли, но факт налицо. И это… хорошо.

Абура вернулся с громадным подносом, где возвышался кувшинчик с ликером и чашечки кофе. Важно водрузил это на стол, потом снова порылся в рюкзаке и гордо вручил мне очаровательную красненькую книжечку с традиционными джапонскими узорами и закладкой шнуром. Посредине золотыми буквами было написано: «Ёкайские байки».

Открыв книжку, я прочла на первой странице: «Самой очаровательной ши-хотори Марджари Шитаре от автора Абуры-акаго, с любовью».

— О, какой подарок! — Я склонилась и чмокнула его в щеку. — Поздравляю с первым изданием! Теперь можешь приступать к написанию второго тома. Потому что я ещё не читала, но уже хочу продолжения.

— Я пока собираю материал, — зарделся от удовольствия Абура. — Но постараюсь ускорить процесс.

Акихито хмыкнул… и только через несколько секунд я поняла, что это… не Акихито. Так как он тоже удивленно поднял голову и смотрит на подошедшего к нашему столику мужчину.

Высокий, стройный, хорошо одетый. Каштановые волосы, карие глаза, светлая кожа. Можно решить, что есть легкая примесь джапонской крови. Очень… легкая. Тридцать лет, может, чуть больше. На руке массивный перстень с сапфиром. Судя по исходящей по нему чжу, примесей, характерных для ношения личины нет, значит, внешность настоящая.

— Добрый день, — обаятельно улыбнулся он. — Разрешите присесть? Давно вас ищу.

Я вопросительно приподняла бровь. Джиан и Акихито тоже были озадачены. Только Абура быстро стащил рюкзак, освобождая место для незнакомца.

— Благодарю, — кивнул тот, усаживаясь на стул. — Меня зовут Арам Лагати, я… хочу поработать с вами.

— Поработать? — повторила я. — Вам нужна погребальная урна?

Лагати помотал головой.

— Услуги частных детективов? — предположил Акихито, поднося к губам чашку кофе.

— Или устранение демонов? — подкинул вариант Джиан.

— Нет-нет, — улыбнулся Лагати. — Видите ли, мне порекомендовали госпожу Шитару как специалиста по… особо деликатным поручениям. Поэтому у меня предложение…

Он внимательно посмотрел на меня, в карих глазах промелькнуло любопытство.

— И какое же? — уточнила я.

— Марджари Шитара, вы — потрясающая женщина, прекрасно знающая, что хочет от жизни. Поэтому прошу: будьте моей вдовой.

Мы с Акихито поперхнулись одновременно. Меня аккуратно постучал по спине Абура, Акихито — Джиан.

— Что? — хрипло произнесла я, не веря своим ушам. — Повторите.

— Будьте моей вдовой, — проникновенно сказал Лагати. — Понимаю, что это немного… необычно, но я пришел по рекомендации.

— И кто… вам рекомендовал госпожу Шитару? — поинтересовался Джиан.

— Алон Ноах.

Я снова закашлялась. Кажется, теперь бывший супруг от меня не скроется. Главное, отпросится у настоящего. Кагеноками настоял, чтобы мы поженились, официально я сейчас являюсь госпожой Шитара-Дайгу, просто ещё Акихито и Джиану это не рассказала.

Оба, кстати, прямо сейчас напряженно смотрели на меня.

— Что ж… — медленно произнесла я. — Хорошо. Но сразу впишите в расходы оплату агентству «Накаяма и Мин» за мою защиту.

— О-о-о, будет весело, — прокомментировал Абура.

Мы все переглянулись и кивнули друг другу. Уж если влезать в очередное приключение, то только вместе.

Конец

Content

Марина Комарова
Будьте моей вдовой

Глава 1. Такого мне ещё не предлагали!

Глава 2. Девушка строгих правил

Глава 3. Свадьба и немного свекрови

Глава 4. Два ночных гостя

Глава 5. Храм бога-тени и утренние новости

Глава 6. Закрытый город

Глава 7. Шаман из рода Мин

Глава 8. Свекровь делает ход

Глава 9. Хрустальная пещера

Глава 10. Господин семейный адвокат

Глава 11. Зелёноглазая тайна

Глава 12. От чаепития до храма

Глава 13. Ночные прогулки шамана

Глава 14. Пропавший и нашедшийся

Глава 15. Везде есть тени

Глава 16. Ритуал или жертвоприношение?

Глава 17. Демоны Подземных рек

Глава 18. Тайны бога и… адвоката

Глава 19. Снежный демон

Глава 20. О богах и шаманах

Эпилог