Марина Комарова

Дорогой шеф, или Немножко нервно

Глава 1. Всё началось зимой

— Вы хотите замуж? — спросил он.

Да, так и спросил. Просто и со вкусом. К чему хождение вокруг да около? И всё бы ничего, но познакомились мы всего десять минут назад.

Я озадаченно посмотрела на собеседника. Посмотреть было на что. Высокий и статный, явно обеспеченный, если судить по элегантному двубортному полупальто, чёрным брюкам и туфлям. Последние были дороже всего моего наряда вместе с украшениями и телефоном в сумочке.

Ему было где-то от тридцати пяти до сорока. Определить точнее никак не выходило. Волосы едва касаются плеч. Такие густые и тёмные, с едва виднеющимся серебром седины. Черты лица правильные, высокий лоб, немного хищно загнутый нос, красивой формы губы. Проницательный взгляд карих, как кофе с коньяком, глаз поверх прямоугольных узких очков без оправы.

В общем, просто ах. Сердце серьёзно задумалось: а не пропустить ли пару ударов и не позвать ли гормоны на пир души и взора?

Полупальто он не застегнул полностью, поэтому удалось разглядеть ворот белой рубашки и галстук. Не удивлюсь, если там ещё в придачу баснословно дорогой костюм. И едет его владелец с какой-нибудь деловой встречи, а дорогая машина стоит возле торгового центра «Афина», в который меня затянула неугомонная Светка.

— Зависит от условий, — наконец-то ответила я.

Знаете, когда тебе уже тридцать, гормоны немного притихают, кризис двадцати пяти лет минул, а родные и близкие помахали рукой, благословив на карьеру и кота, замужество — не приоритет. Ну, или дело было исключительно во мне: вступать в брак, огибая на бегу все препятствия, я не стремилась.

Он хмыкнул:

— Практичный подход.

А потом что-то вложил мне в руки и, очаровательно улыбнувшись, отчего у меня вдруг сердце оказалось не на месте, произнёс:

— В следующий раз не теряйте.

На миг я почувствовала горьковато-свежий запах его парфюма и хорошего табака.

А потом он вышел из бутика, словно и не было этого странного разговора. Оторопело посмотрев вслед, я перевела взгляд на то, что он вложил мне в руки. И тут же почувствовала, что кровь прилила к щекам. Файлик с распечатанными статьями на тему «Как выйти замуж?», «Как соблазнить мужчину мечты?» и прочей ерундой в подобном духе, что смотрела на меня сквозь прозрачную плёнку. Укоризненно так смотрела.

Вот Маруся, где я умудрилась забыть его? Это ж Светка попросила подержать, а то ей рук не хватало. И я ответственно несла по большой девичьей дружбе. М-да, надо бы следить за своими вещами. Точнее, за вещами подруги, которая дала мне их подержать. А этот щёголь, получается, заметил и решил отдать пропажу? Однако. Ведь точно помню, когда я входила в бутик поглазеть на часы и прочую милую женскому сердцу дребедень, моего «помощника» тут не было. Вошёл следом, судя по всему.

Я вздохнула и посмотрела на часы, выставленные за стеклом витрины. Серебристые такие, изящные, с искусственными аметистами на циферблате. Современные женщины не всегда носят часы, ведь пришла эпоха мобильников и прочих полезных гаджетов, но в этом я… была консерватором. Необходимо мне чувствовать на запястье холодящий металлический браслет и иметь возможность в любую секунду вскинуть левую руку, чтобы взглянуть на время. Только вот цена у присмотренных часиков… впечатляла. До Нового года придётся хорошо так поработать, чтобы собрать нужную сумму. Правда, не до этого, до которого осталось каких-то пару недель, а до следующего. И то при условии жесткой диеты и гардероба в стиле «Конфискат — наш выбор».

Светка влетела в бутик, задорно шурша пакетами и распугивая посетителей. Завидев меня, деловито подошла, цокая каблуками по гладкому скользкому полу, и остановилась рядом.

— Я всё купила. Можем идти. А ты тут что?

Светка демонстративно покрутила головой, давая рассмотреть серёжки с крупными винно-красными камнями, в которых при попадании света проскакивали фиолетовые искры. Учитывая, что она вообще-то оставалась смотреть нижнее бельё, покупка меня впечатлила.

— Красиво, — выдавила я, отворачиваясь от часов и отдавая ей файл со статьями. — На, а то на меня уже косо смотрят.

— Кто? — озадачилась подруга.

Нужно отдать ей должное: замужество, соблазнение и прочие вещи, которые хотят, но не всегда могут сделать женщины с мужчинами, её совершенно не смущали. Поэтому, вероятнее всего, от Светки незнакомец бы не ушёл без телефона и назначенного свидания.

Уже спускаясь на эскалаторе на первый этаж торгового центра, я рассказала о небольшом приключении, случившемся, пока ждала её. Светка присвистнула и посмотрела по сторонам, словно упомянутый мужчина где-то сидел в засаде и готов был выскочить по мановению моей руки.

— Жаль. Я бы посмотрела, — наконец-то изрекла она. — Звучит интересно. Даже вкусно. Кстати, как насчет поесть? Я что-то совсем умаялась с этим шопингом.

— А нечего облетать половину Одессы в поисках одёжек, — буркнула я.

Подруга фыркнула и отмахнулась. Мол, ничего вы, сударыня, не понимаете. А я и не настаиваю. Я вообще неправильная женщина: шопинг производит на меня либо усыпляющий эффект, либо ужасающий (когда вижу цены). Лечить им нервы, как Светка, я совершенно не умею.

Мы вышли на улицу. Одесская зима не радовала и откровенно корчила рожи гостям и жителям города. С неба сыпал отвратительный мелкий снежок, ветер задувал во всевозможные места, а брусчатка под ногами влажно поблёскивала, напоминая, что ещё совсем недавно тут были лёд и снег, которые сошли из-за вчерашнего резкого потепления. Сегодня же зима вновь вспомнила, что она зима, и разгулялась, пусть и не по полной, но по вполне мерзко-независимой программе.

— На Дерибасовскую хочу, — заявила Светка.

— Побойся бога, женщина, — поморщилась я. — До зарплаты ещё неделя.

— Нам обещали премию. К тому же никто не заставляет тебя есть за полк солдат. А кофе с пироженкой на много не потянут.

— Смотря какая пиро… — начала было я и резко умолкла, глядя на роскошную чёрную «Ауди», в которую садился мой недавний собеседник.

Светка поняла, что что-то не так. Остановилась и подозрительно на меня покосилась. Мужчина тоже словно что-то почувствовал и обернулся. Наши глаза встретились. По его губам пробежала мимолётная улыбка, будто он знал, что мы встретимся ещё. Но длилось это какие-то доли секунд. Потом он сел в свою невероятно прекрасную, словно хищница-пантера, машину и был таков.

— Это тот самый, что ли? — осторожно поинтересовалась Светка.

Несколько секунд я обдумывала, как бы сказать покрасивее да повесомее, но поняла, что выпендриваться тоже грех, поэтому только вздохнула и выдала содержательное:

— Угу.

Светка присвистнула.

— Слушай, в следующий раз, если я снова останусь в магазине нижнего белья — вытягивай за уши. Такие красавцы рядом ходят, а я в барханах бюстгальтеров пропадаю!

* * *

Дома было тепло и одуряюще пахло фаршированной рыбой. Тётя Сара стояла возле окна и курила. Рыжие волосы с красноватым оттенком были связаны небрежным узлом. Бордовый халат, застиранный, но непобеждённый, скрывал её объёмную фигуру и прелести, которые совсем чуть-чуть не дотягивали до отметки дородных. Растоптанные тапочки с вишневыми бантиками только чудом держались на ногах. Как она умудрялась в них ходить и не спотыкаться, для меня загадка.

Большой рыжий кот Сёма сидел на подоконнике и, щурясь, вылизывал лапу, вымазанную в сливках. Аккуратно есть это чудовище просто физически не способно. Ему требуется вымазаться с ног до головы, чтобы почувствовать себя счастливым и упитанным. Впрочем, у дорогой тётушки ничего худого в доме не приживалось. Кроме меня.

С тех пор, как я сюда приехала из Херсона, всё стало с ног на голову. Новая работа, новый дом, новый город. Не то чтобы я ранее не была в Одессе и считала её чужой, но… жить — это всё же не в гости приехать.

— Пришла, голубушка, — констатировала тётя Сара. — Холодная, голодная и с диким взглядом.

Я обеспокоенно посмотрела в зеркало. Да нет, вроде взгляд достаточно цивилизованный. Да и вид вполне подходящий для зимы. Что белый вполне приличный пуховик, что небесно-голубой, под цвет глаз, комплект из шарфа с кистями и беретика в блёстках.

— Быстро руки мыть и за стол.

— Да мы со Светкой…

— …съели гадость в забегаловке и поимели очередной гембель на свои бестолковые головки, — невозмутимо закончила за меня фразу тётя Сара и резким движением затушила сигарету в стеклянной пепельнице. — Ничего не знаю. Марш за стол, Арина.

Благоразумно решив, что спорить с еврейской тётей может только сумасшедший, я быстро разделась и юркнула в ванную.

Ну, допустим, про еврейскую я немного загнула. Несмотря на имя, у тети Сары кровей в жилах было намешано столько, что перечислять их — уйдёт весь вечер. Евреи, русские, украинцы, цыгане, грузины, турки… В общем, страшный коктейль наций. Поэтому лишний раз вступать в перепалку с такой женщиной не стоит. Опасно для здоровья и нервов.

При этом родственников она обожала, поэтому вопрос о моём переезде даже не стоял. Новая работа? Отлично. Племянница? Прекрасно. Поживёт немного, кушает мало? Шикарно. То есть, стоп! Как мало?

Готовила она и впрямь умопомрачительно. Поэтому мне требовалась вся моя сила воли, чтоб не есть на ночь и держать прежнюю форму. Всё же не годится приобретать столь впечатляющие тётины формы, будучи на двадцать семь лет моложе неё.

Фаршированная рыба оказалась передо мной ровно в тот момент, когда я с удобством уселась за стол. Как и свежий хлеб, и пиалка с соусом.

Тётя уселась напротив.

— Ну что? Довольны походом? — спросила она, доставая из-под обнаглевшего Сёмы журнал и задумчиво поглядывая на первую страницу. Там была изображена полуобнажённая красотка в розовом боа с настолько наглым выражением лица, что никакое боа не спасет.

Увлечённая вкуснейшим ужином и нежнейшей рыбой, тающей прямо в во рту, я ответила не сразу. И только запив отменным домашним компотом, наконец-то сообщила:

— Нормально. Светка растратила кучу денег и обрела душевное спокойствие.

— Деньги и спокойствие — вещи, которые неразделимо связаны, девочка моя, — хмыкнула тётя Сара. — Многие мужчины, не имея их, упрекают нас в любви к деньгам, но, как по мне, в этом нет ничего зазорного.

— Ну…

Я задумчиво посмотрела на кусочек рыбы, наколотый на вилку.

— Не сказать, что я люблю деньги. Уж больше то, что на них можно купить.

Тётя Сара скептически усмехнулась и пролистала журнал.

— Ну-ну. Расскажи мне, старой и больной женщине, что любовь к деньгам таки не есть хорошо.

— Не есть вообще плохо, — довольно ухмыльнулась я. — Организм страдает!

Сёма приоткрыл желтый глаз, демонстративно потянулся и, потоптавшись на месте, повернулся к нам задом, демонстрируя весь свой немаленький тыл.

— А ещё, — задумчиво протянула я, — мне встретился сегодня мужчина…

* * *

За окном давно было темно. Снег по-прежнему падал с небес, покрывая белым полотном землю и асфальт. Стало холоднее, поэтому он не таял сразу же, а задерживался на некоторое время, украшая собой погружённый в вечернюю меланхолию город и радуя глаз любителей настоящей зимы.

Теперь главное, чтобы ночью не упала температура ещё так градусов на пять. Тогда завтра зима будет не только настоящей, но и красивой. С заледеневшими ветвями, которые так и грозят рухнуть вниз при более сильном порыве ветра; песком и углём на скользких дорожках и носками поверх обуви. Все падают, матерятся, но любуются красотой. Это уж у нас так заведено. Прекрасная зима.

Я лениво лежала на кровати и переписывалась со Светкой. Сон упорно не шёл, хотя надо бы — завтра рано вставать. Работу никто не отменял, да ещё и грозились, что придётся выходить в праздники. Меня, контент-менеджера средней руки из небольшого рекламного агентства, такая перспектива совершенно не вдохновляла на подвиги. Как и Светку, работавшую штатным дизайнером. Собственно, там мы и познакомились, и крепко так сдружились. Светка, в отличие от меня, родилась в Одессе и прожила тут всю сознательную и не очень жизнь. Мечтала о принце на белом коне, который однажды въедет в маленький дворик, распугает бабулек-сплетниц, сидящих на скамеечке, вечно перетирающих кости молодёжи, и увезёт её с собой. Далеко-далеко.

Но годы шли, принц не ехал. Конь, впрочем, тоже. Хотя в жизни каждой женщины наступает момент, когда понимаешь, что конь в наше время куда практичнее принца. На нём хоть ездить можно, и в еде не капризничает. А принц… с принцем всё сложно.

Впрочем, у Светки особого настроения на разговоры тоже не было. Поэтому всё покатилось по привычной схеме: одежда, работа, мужчины.

Свет в окне: Это называется — не везёт. Не люблю я этот Новый год. Опять встречать не с кем((

Ари: Новый год пройдёт быстро. Важно, чтобы Саныч не додумался устроить новостной марафон. Тогда не выберемся((

Светка прислала очень невоспитанный смайлик, показывавший, что она сделает с шефом, если тот такое надумает. А потом добавила:

Свет в окне: я с юристом проконсультируюсь. Как честный работник имею право на отдых.

Ари (скептично): ну-ну. Где будешь юриста искать?

Такового у нас не было. Точнее, был, но в киевском офисе. Здесь же рабочий коллектив состоял из менеджеров, копирайтеров, дизайнеров, пиарщиков, немножко коммерческого отдела и суровой тёти Стеши, виртуозно гонявшей пыль и сотрудников нашего агентства.

Свет в окне: родственника твоего спрошу.

Я хмыкнула и послала качающий головой смайлик.

Упомянутый родич, мой троюродный брат Олег, и впрямь был юристом. Однажды мы пересеклись в Одессе. Светка тогда закатила глаза и заговорщицким шёпотом сообщила, что это мужчина всей её жизни. Только вот мужчина совершенно не проникся. Побеседовал с нами в кафе, выпил кофе и скрылся в неведомом направлении, сославшись на свои исключительно юридические дела.

В целом, с Олегом у меня хорошие родственные отношения, но не настолько, чтобы лезть в его личную жизнь. Точнее, устраивать его личную жизнь. За что он мне искренне благодарен и никогда не пытается пристроить к кому-то из своих друзей.

Мы ещё немного поговорили о ценах, косметике и украшениях. Похихикали, вспомнив сегодняшнего незнакомца, и попрощались.

Я отключила ноутбук и притянула к себе Сёму. Сёма никаких протестов не изобразил, только зевнул с протяжным мявом, напоминавшим скрип двери, и устроился на моём животе, плавно перетекая на грудь.

В этот момент я поняла, что перекормленного заботливой тётей Сарой котяру лучше на себя не класть, однако было уже поздно. Сёма всегда хорошо понимал «иди сюда» и тут же проявлял чудеса несознанки на «пошёл вон». Бороться с этим бесполезно. Рыжий нахал, проживая на метрах тети, явно показывал, что понимает только ласку, любовь и котлету.

Поглаживая рыжее чудовище по голове, я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Спать, пора спать. Но вместо этого в голову лезли совершенно дурацкие мысли.

Почему каждый раз перед тем, как надо рано вставать, обязательно прокрутишься часа два? Вспоминая события многолетней давности и соображая: тогда надо было ответить по-другому!

То есть, разумеется, существуют люди, которые в любой момент могут ответить остроумно, колко и с блеском на любой вопрос. Но… это не я. Не то чтобы я не в состоянии связать двух слов или испытываю какие-то проблемы с общением, но… реакция частенько оставляет желать лучшего. Вот как, например, сегодня. Можно было бы сказать что-то интересное, того и гляди, разговорились бы. А так…

Я заложила руки за голову. А так ни коня, ни принца. Сейчас, в тишине, покое и под громкое мурчание кота, вполне можно признаться себе, что встреченный мужчина был очень даже ничего. Такой… в моём вкусе. Почему-то с некоторых пор стали привлекать мужчины постарше. Уже состоявшиеся и знающие, чего хотят от жизни.

— Просто мы с тобой постарели, — однажды заметила Светка, и… была права.

Смотреть на юношей уже никакого смысла. Юноши — это либо ты сама юная нимфа, либо имеешь вкусы… специфические. И деньги, много денег.

За размышлениями я и не заметила, как провалилась в сон.

…Где-то играла музыка. Виолончель, рояль и кастаньеты. Странное сочетание, но интересное. Я стояла возле окна и смотрела на освещённую новыми фонарями улицу. Свет купался в лужах и растекался жидким золотом, отражая столбы и проезжавшие мимо машины.

В комнате было темно. Босые ноги утопали в густом ворсе ковра. Белая рубашка, явно не по размеру, расстёгнутая на груди, немного холодила кожу. Рубашка не моя, но сейчас это неважно. А ещё от неё умопомрачающе пахло можжевельником, такой горьковатой свежестью. Так пахло от встреченного мною мужчины.

Музыка затихла, но не исчезла. Сильные руки обняли меня со спины. Мягкие губы коснулись шеи, а дыхание заставило вздрогнуть. Внизу живота стало горячо, а во рту пересохло. Обернуться? Нет, нельзя, иначе видение исчезнет, словно и не было. И тогда станет невыносимо больно и пусто. Мечту можно сохранить, но смотреть на неё нельзя. Как мифической Психее на Эрота.

Гибкие длинные пальцы скользнули под рубашку, огладили бёдра и живот, скользнули к груди, но замерли. Он стоял позади, прижимая меня к себе мягко, но сильно. Из таких объятий не вырваться, даже если очень захочется. А хочется ли?

Его язык прошёлся по краешку ушной раковины. Зубы слегка прихватили мочку, руки стиснули так, что воздух исчез из лёгких. Желание медленно поднималось, покоряя всё тело.

— Моя… — выдохнул он, и внутри словно натянулась невидимая струна, готовая отозваться на этот зов.

На мои глаза легла шелковая лента, и с губ сорвался еле различимый стон. Одновременно стало сладко и стыдно. Приличные девочки не отдаются ласкам незнакомца, не принимают покорно завязывание глаз и не пытаются…

Где-то на краю сознания мелькнула мысль: как такое может быть?

Он потянул длинную деревянную спицу, удерживавшую мои волосы, и они упали на спину шелковым каскадом почти до талии. Моя маленькая девичья гордость и причина зависти многих подружек. Я почувствовала, как он гладит и перебирает пряди. Очень осторожно и нежно, словно прикасается к величайшему на свете сокровищу.

Но потом он вдруг резко повернул меня к себе и впился в губы, не дав выдохнуть. Я застонала в его рот, жарко отвечая на каждую ласку губ и языка. Он целовал умело и уверенно, зная в какой момент дать мимолётную передышку, а потом вновь закружить в водовороте страсти.

А потом короткими, немного жалящими поцелуями покрыл мою шею и ключицы. Взял в ладони груди, легонько сжал соски. По телу будто прошёл электрический ток, губы вмиг пересохли.

— Я хочу… — шепнула я.

— Знаю, — не дал он продолжить, подхватывая меня под бёдра и тихо посмеиваясь. — Меня все хотят.

Но он и сам хотел тоже. Его возбуждение чувствовалось, и от этого мои мысли путались. Хотелось и самой рассмеяться, только с губ срывалось частое дыхание.

Мы оказались на кровати. Рубашка отлетела в сторону и куда-то на пол. Его брюки — тоже. Поцелуи обжигали мой живот, влажные дорожки, вырисовываемые языком на внутренней стороне бёдер, заставляли разводить ноги и выгибаться похотливой кошкой. Хотя сама кошка никогда не согласится, что она похотлива. Всего лишь фантазия глупых людей.

С каждой лаской, с каждым прикосновением он распалял меня всё больше. Ещё немного — и, казалось, я сорву ленту с глаз и сама кинусь на него. Но меня всякий раз останавливали, сопровождая это довольным тихим смехом. Целовали до безумия, обдавая горькой свежестью можжевельника и разгорячённой мужской кожи. И это было правильно и хорошо.

В какой-то момент, уже потеряв контроль над собой, я вскрикнула, что больше не могу. Меня взяли, вырвав ещё более громкий вскрик, однако на этот раз не мольбы, а наслаждения. Всё исчезло, мы двигались в едином ритме, практически не разрывая поцелуя. Хриплые стоны и песня виолончели, доносившаяся из скрытых тьмой динамиков. Мои ногти впивались в его спину и плечи, раздирая до крови, но его это не пугало. Он брал уверенно, властно, доводя до вершины удовольствия, до…

Будильник зазвонил над самым ухом.

Вскочив на постели, я сонно заморгала. Рванула к голосящей заразе, чтобы выключить, наткнулась на спавшего Сёму. Тут же раздался оскорблённый пронзительный вой, так как я случайно опёрлась на что-то чрезвычайно важное и принадлежащее кошачьему организму.

Кот слетел с кровати, я промахнулась мимо будильника и грохнулась на пол. Будильник продолжал звенеть. Шумно сдув прядь с носа, я всё же добралась до этого орудия пытки и выключила.

«М-да. Вот только приснится эротический сон, так мало того, что досмотреть не дадут, ещё и синяками обзаведёшься!»

Дверь с торжествующим скрипом приоткрылась, и в комнату заглянула тётя Сара. Оглядела картину «дева, возлежащая на полу, и обиженный кот» и хмыкнула.

— Вижу, день обещает быть добрым, Арина. Пошли завтракать.

Всё ещё пребывая в состоянии, далеком от бодрости, я поймала кота за шкирку и уткнулась носом в рыжую шерсть. Сёма обиженно засопел. Однако уходить не спешил.

Тётушка только прицокнула языком и махнула на нас рукой. Сёма махнул хвостом. Я вздохнула и посмотрела на кота.

— Хорошо тебе, обормот. Поешь и опять спать. Выспись тут за меня хоть.

Сёма согласно мурлыкнул и, выскользнув из моих рук, деловито направился на кухню.

«Хочу быть котом, — осознала я. — Им на работу ходить не надо».

Глава 2. Сюрприз на работе

Общественный транспорт — это прекрасно. Пожалуй, одно из тех достижений нашей цивилизации, которое одновременно позволяет выспаться, почитать, поругаться и взбодриться перед работой.

Мне в кои-то веки повезло: маршрутка оказалась набита не под завязку, а пассажиры удивительно цепко держались за поручни и не стремились навалиться на сидящих, приняв горизонтальное положение.

Даже несмотря на доносившуюся из колонок музыку на весь автобус, мне относительно неплохо удалось вздремнуть и выйти на улицу уже в более-менее бодром состоянии.

Ветер на улице тут же заставил приподнять шарф. В сравнении со вчерашним днём стало даже теплее, но всё равно погода не радовала. Поэтому, ускорив шаг, я направилась к серенькой неприметной пятиэтажке, в которой находился наш офис.

Рекламное агентство «Раэн» занимало несколько офисов на третьем этаже. Своё название оно получило от первых букв фамилии шефа и основателя. Владислав Александрович Райский-Энгель себя очень любил, поэтому посчитал, что и агентство надо называть в собственную честь.

Взлетев по лестнице, я едва не врезалась в жгучую брюнетку тётю Стешу, которая энергично елозила шваброй по полу коридора и пританцовывала на месте. Из приоткрытой двери нашего кабинета доносилась заводная мелодия и периодические вскрики, от которых становилось не по себе.

Когда я вошла, то взору представилась такая картина: Светка стояла на пошатывающемся столе и цепляла на стену синюю гирлянду с блёстками, а Паша, наш копирайтер, придерживал её то за талию, то за ноги, не давая свалиться с хрупкой конструкции. Светка то хихикала, то возмущалась, то издавала и вовсе не классифицируемые звуки. Паша реагировал стойко и панике не поддавался. Впрочем, ему, зеленоглазому красавчику с невероятным бархатистым баритоном, каштановой шевелюрой и удивительно красивыми руками, такая реакция была не внове. Одна половина женщин «Раэна» тайно вздыхала по нему, а другая никак не могла определиться, оставаться оригинальной и всё-таки не вздыхать или не стоит выбиваться из коллектива?

Увидев меня, Паша улыбнулся и подмигнул:

— Привет, Арин.

— Привет-привет, — ответила я, бочком протискиваясь мимо их скульптурной группы и стараясь не нарушить хрупкого равновесия. — Над моим столом, чур, ничего не вешать.

— Тебе не нравится дизайн помещения? — спросила Светка, закрепляя конец гирлянды на гвоздике и после этого умилённо разглядывая то, что получилось.

— С дизайном всё в порядке, но не хочу, чтобы мне что-то рухнуло на голову, — честно призналась я, шустро раздеваясь и вешая пальто в шкаф.

Вслед за ним на полку отправились шапка и шарф.

Светка хмыкнула. Краем глаза я заметила, что Паша галантно подал ей руку, помогая спуститься на пол.

— Спасибочки, — проворковала она.

Паша улыбнулся и развел руками. При своей крайне впечатляющей внешности он, что удивительно, не вёл себя как заядлый Казанова и, по сути, был весьма милым парнем. Но при этом достаточно жёстким, потому что ещё ни одной барышне не удалось его окольцевать. Светка не то чтобы старалась, но, вероятно, была бы не против. Но так как объект обворожения хорошенько упирался, не считала целесообразным тратить силы и время.

Я включила компьютер и устроилась за столом. После выходных включиться в рабочий процесс не так просто. Ладно, сейчас поставим чайник, зарядимся кофейной дозой и вперёд!

От размышлений о нелёгком офисном утре оторвал короткий звонок в дверь. Я подняла голову, а Света с Пашей резко смолкли и посмотрели на прибывшего. В дверях стоял невысокий молодой человек в красной куртке, кепке и с небольшой белой коробкой в руках.

— Здравствуйте, — произнёс он. — Мне нужна Арина Смехова.

Я озадаченно приподняла бровь. Если заказчик, то чего пришёл ко мне? Кабинет Владислава Александровича, нашего шефа, находится в самом конце коридора.

— Это она, — Светка ткнула в мою сторону.

— Отлично, — обрадовался парень и, достав из сумки на плече какой-то бланк, отдал мне. — У меня для вас отправление.

Я недоумённо уставилась на коробочку, этак пятнадцать на пять сантиметров, перевязанную тёмно-фиолетовой широкой лентой.

— Может, какая-то ошибка? — робко уточнила я

Но курьер браво отрапортовал наш адрес и мои паспортные данные, так что пришлось сдаться и начать заполнять бланк. Происходило это, как ни странно, в полной тишине. На мой робкий вопрос, кто отправитель, он только ответил, что подарок передан анонимно.

Стоило курьеру покинуть помещение, как Паша и Светка тут же уселись возле меня. Скрываться бессмысленно: на лицах обоих написано, что живой меня отсюда не выпустят, пока не узнают деталей.

— От кого это? — в лоб спросила Светка.

— Не знаю, — помотала я головой, озадаченно крутя коробочку и не решаясь её открыть.

— Может, тайный поклонник завёлся? — предположила подруга.

Я только скептически хмыкнула. Хорошо бы, но тогда бы он сразу стал явным, потому что скрываться мне точно не от кого.

— Или благодарный заказчик, — дал более дипломатичный вариант Паша.

Я покачала головой. Благодарить контент-менеджера просто так никто не станет. Это вам не коммерческий отдел всё же. Там бы было куда логичнее.

Вздохнув, я затаила дыхание и потянула фиолетовую ленту на себя, распуская красивый бант.

Паша и Света, как жирафы, вытянули шеи, чтобы увидеть, что же принёс мне курьер от анонимного дарителя. У меня же забилось сердце, как у ненормальной. Всего доля секунды, а в голове — бог знает что. Кому понадобилось дарить мне подарки? И зачем? Кавалеров нет, родня таким заниматься не будет, друзья уж лучше сами подарят — не в их стиле придумывать нечто в таком духе.

Я откинула крышку и… замерла, позабыв обо всем на свете. На меня смотрели серебристые изящные часики с аметистами вместо цифр. Волнистая стрелочка ритмично тикала, двигаясь по кругу. И пусть я смотрела на неё, отчитывающую секунду за секундой, для меня время остановилось. В голове просто не укладывалось. Кто? Кто это может быть? Я и вслух-то не говорила, что хочу эти часы. Откуда и кто узнал?

Светка присвистнула.

— Однако… Откуда такая красота? Радость моя, всё же ты от нас явно что-то скрываешь.

— Хотела бы знать — что, — пробормотала я.

Действительно, что? Или кого? В личной жизни у меня, знаете ли: ах, не надо меня уговаривать, я давно согласная. Ну, может, не до такой степени, но где-то рядом. Ещё было подозрение, что попросту ошиблись адресом, именем и эпохой, и какой-то барышне всенепременно приглянулись именно эти часики, и…

Светка уселась рядом и осторожно извлекала из коробочки часы. Рассмотрела со всех сторон, удовлетворённо поцокала языком. Я мрачно посмотрела на подругу. Потом осторожно изъяла подарок и принялась разглядывать сама. Они. Точно они. Тут не может быть никаких сомнений.

— Сделай проще лицо, — хмыкнула подруга. — А то у меня ощущение, что ты тут готова всех закусать. Возможно, насмерть.

Паша только покачал головой.

— Девочки, не ссорьтесь.

Ссориться никто не собирался, но после его слов я почувствовала, как раздражение медленно отступает. Злиться на коллег и впрямь не имеет смысла. А вот с таинственным поклонником-шутником стоило разобраться. Правда, как это сделать, я пока в упор не представляла. Особенно, учитывая, что не знаю, кто это.

В кабинет заглянул Владислав Александрович. Внимательно посмотрел на нас, потом на развешанные гирлянды. Судя по выражению лица шефа, он оказался не в восторге. Прокашлявшись в кулак, всё же сообщил нам:

— Декор помещения надо доработать. Раздобудьте где-то ёлку хоть. А то совсем… печально.

Светка возмущённо фыркнула и задрала курносый нос. Паша сделал вид, что его это не касается. Я только вежливо поздоровалась, так как с шефом ещё не виделась, а обговаривать новогодний интерьер настроения не было.

Владислав Александрович кивнул в ответ и сообщил:

— Арина, зайдёшь ко мне через полчаса. Есть разговор.

Я напряжённо посмотрела на начальника. Что-то мне не нравится, куда дует ветер. Это о чём он? Вроде справляюсь со всем нормально, текущие дела разбираю вовремя, завалов нет. Не хотелось думать, что под новый год случится какой-нибудь геморрой.

— Да, конечно, Владислав Александрович, — отозвалась я, всем видом показывая, что и в мыслях не было паниковать и думать о чём-то нехорошем.

Шеф выскользнул в коридор. Мы втроём переглянулись, потом Светка и Паша расползлись по своим местам. Мой взгляд вновь упал часы. Красивые всё же — глаз не отвести. Но совесть банально не позволит надеть их на ручку, звонко защелкнуть и щеголять по кабинетам.

Чертик, сидевший на левом плече, нашёптывал, что тут нет ничего особенного и так и надо сделать. Однако ангел, находившийся на правом, всячески удерживал от подобного поступка, намекая, что дорогие подарки от незнакомца принимать не стоит. Никогда не знаешь, чем придётся за них расплачиваться.

Откровенно говоря, всё напоминало сценарий какой-то мелодрамы. А мелодрамы я не люблю. Мне подавайте или комедии, или «все умерли». Промежуточное и непонятное, одновременно печальное и весёлое, мне не по душе.

Вздохнув, я спрятала подарок в сумку, открыла почту и принялась разгребать поступившие письма. Копирайтеры уложились в сроки, молодцы. Теперь посмотреть, что там понарисовали, и можно выкладывать на сайты. Так, ну-с… что тут у нас?

— Где мы ему возьмём ёлку? — донесся грустный голос Светки.

— Что-нибудь придумаем, — попытался утешить её Паша.

— Нет, ну мы старались, а он!

— Он такой, — ответила я, не отводя взгляда от статьи про новогодние подарки. — Ангел Райский. Оно и видно.

* * *

Однако рабочий процесс закрутил с головой, поэтому, когда я робко постучалась в кабинет шефа, мне велели явиться после обеда. Немного повеселев, я вернулась к себе. Всё же разговор с начальством — это не всегда то, что может простимулировать вашу трудоспособность. Правда, вот Светка, например, считала наоборот: уж лучше с утра получить на орехи, потом прийти домой и махнуть рукой. Я же считаю, что ходить весь день с перепорченным настроением — удовольствие ещё то.

Работа кипела. Даже удалось разгрести утренний завал, и теперь я в относительном спокойствии сделала себе кофе. Только не рассчитала с температурой, а пить кипяток не умею. Обязательно обожгу язык. Поэтому под хихиканье Светки приходилось с сосредоточенной миной дуть на кофе и тихонько ругаться, что не додумалась разбавить.

Паша шикнул на Свету, однако особого действия это не возымело. Подруга находилась в чрезвычайно приподнятом настроении. А ещё ей не давали покоя часы с аметистами. И пусть сейчас она держала себя в руках, однако бросать в мою сторону заинтересованные взгляды не переставала. Я бы и сама, если б не работа, на кого-то бы покидала взгляды, так как очень хотелось показать Светке какой-нибудь неприличный жест. Ну не знаю я дарителя! Чего приставать-то?

«Арина, зайди ко мне», — замигало в скайпе сообщение от шефа.

Я поднялась и направилась к двери.

— Пожелайте мне удачи, — сказала ребятам в надежде, что эти гады скажут хоть какое-то доброе слово. Не сейчас, так по возвращении.

— Веди себя хорошо, — прощебетала Света.

— Мы тебя ждём, — смягчил Паша.

Я неопределённо махнула рукой и выскочила в коридор.

— Осторо-о-о-ожно! — гаркнули у меня почти над ухом, отчего я ойкнула и резко обернулась.

Тётя Стеша со шваброй наперевес гоняла пауков и пыталась почистить светильники. Смотрелось немного дико, как она это проделывает, однако возражать было чревато. Поэтому я осторожно прокралась под угрожающе нависшей шваброй и шмыгнула к кабинету Райского-Энгеля. Автоматически пригладив волосы и оправив юбку, я набрала воздуха в грудь и постучала в деревянную дверь. Потом взялась за золотистую ручку и толкнула дверь вперёд.

В кабинете шефа как всегда пахло кофе. Запах источало специальное ароматическое деревце с кофейными зернами, подаренное мной на день рождения. Будучи заядлым кофеманом, шеф принял подарок с восторгом и поставил на своём столе. Поэтому теперь все, кто оказывался здесь, имеют удовольствие наслаждаться ароматерапией. Ну, или не наслаждаться, тут уже зависело от посетителей.

Однако спустя мгновение я различила в воздухе тонкий аромат коньяка и поняла, что у нас, внезапно, важный клиент. Во всяком случае, прочный такой. Не важных встречают попроще, «Шустовским» коньяком не поят.

— А ещё есть занимательные вещи такого ро… — проговорил Райский-Энгель и, заметив меня, тут же состроил физиономию, разом показывая, что «можно было и побыстрее, хватит стоять, быстро садись и веди себя хорошо».

Я прошмыгнула ближе к шефу и замерла возле него, уставившись на мужчину, стоящего возле окна и что-то высматривающего на улице. И пусть он был к нам спиной, мне стало не по себе. Нет, не может быть! Фигура, осанка, тёмные волосы с едва заметным серебром проседи.

Во рту стало сухо, я сглотнула.

— А это, — невинно сообщил Райский-Энгель, — наш контент-менеджер Арина Анатольевна. Вот с ней лучше и обговорить нюансы.

Шеф посмотрел на меня с обожанием. Причем настолько искренним, что я сама чуть было не поверила и не кинулась в его объятия. Но вовремя опомнилась и скромно шаркнула ножкой, опустив взор и чувствуя, что на меня теперь направили взоры оба мужчины.

Смотреть в глаза заказчику было… страшно. Отчаянным усилием воли я пыталась держать себя в кулаке и не показывать истинных эмоций. Сердце и впрямь норовило выпрыгнуть из груди, а коленки — подогнуться. Как у школьницы на свидании, ей-богу. Правда, реагировать так было совершенно ни к чему.

«Да-а-а-а, — скептически протянул внутренний голос, — конечно-о-о, расскажи мне тут».

— Годится, — произнёс низкий хрипловатый голос. — Я только за.

Ужас. Мой любимый тембр. На такие реагирую неадекватно. А ещё — это он. Тот самый незнакомец из «Афины». Так, Арина, соберись!

— Отлично, Эммануил Борисович. Арина — прекрасный специалист, с её консультациями мы будем как за каменной стеной, — расплылся в улыбке Райский-Энгель, и мне тут же захотелось придушить шефа.

От большой любви, разумеется. В жарких объятиях. Ибо если хвалят, то тут что-то нечисто.

Впрочем, тот продолжал изображать и впрямь райское создание (с его внешностью: белокурые кудрявые волосы, чистые голубые глаза и румяные щёчки — это вполне удавалось), готовое на любой каприз клиента. Только вот деталь: удовлетворять-то капризы мне!

— Присядь, — шикнул он мне, незаметно ткнув в бок.

Покорно выполнив волю начальника, я опустилась в первое попавшееся кресло и наконец-то подняла глаза на гостя. А он… он стоял напротив. Улыбки не было, но карие глаза — дорогой коньяк, пронизанный солнечными лучами, — смеялись. Помнит, разумеется. А ещё, кажется, прекрасно понимает, как действует на меня. Иначе бы…

Воздух вдруг показался страшно горячим, словно из декабрьской Одессы меня швырнули в знойное безветренное лето, где дышишь, да только надышаться не можешь. Вмиг окатило ужасом, что я не справлюсь с поставленным заданием, да и вообще судьба просто решила знатно поиздеваться, подсунув мне такое испытание.

Эммануил опустился в кресло. Мы смотрели друг на друга. Его рука лежала на столе Райского-Энгеля, мои — на коленях. Надеюсь, что не видно, как побелели костяшки пальцев оттого, что я отчаянно вцепилась рукой в руку. Кожу будто покалывало невидимыми иголочками. Напряжение, это всё оно.

Эммануил. Имя с претензией, под стать обладателю. С таким точно легко не будет. Ангел Р-р-р-р-райский, чтоб ты был здоров! Специально решил, что ли, под Новый год дать задание, с которым я буду пускать пузыри? Убью.

Эммануил приподнял бровь.

— Арина Анатольевна, с вами всё в порядке? — мягко спросил он своим непередаваемым голосом.

Я деликатно кашлянула в кулачок и улыбнулась как можно невиннее.

— Всё в порядке.

На самом деле всё совсем не в порядке, однако сейчас выбора не было. Поэтому, взяв себя в руки, я посмотрела прямо в глаза Эммануилу, поинтересовавшись:

— В какой сфере нужны мои консультации?

Зря я это сделала. Есть люди, которым смотреть в глаза надо запретить законом. Потому что вмиг теряешь волю и способность здраво рассуждать. И вдруг по телу прокатывается жаркая волна, а воздух куда-то исчезает из лёгких. Мыслительные процессы текут медленнее и начинают закручиваться спиралями, превращаясь в замысловатые фигуры, которые распутать невозможно.

Это на меня эстрогеновая паника накатила, что ли? Вроде бы к мужскому полу хоть и отношусь положительно, но так реагировала только один раз, на одногруппника, когда мне едва стукнуло шестнадцать.

Тут же вроде уже весьма взрослая женщина с трезвым взглядом на жизнь, брак и физическую привлекательность представителей противоположного пола. Но…

Глаза у него всё же красивые. Линия шеи хорошо видна, верхняя пуговица рубашки расстегнута, взгляд так и притягивает.

А ещё у него безумно красивые руки. Аристократические, можно сказать. Ухоженные, но без перебора. Ногти продолговатой формы, пальцы длинные и гибкие. Запястье левой руки обвивает металлический браслет часов, однако мне удалось разглядеть черную полоску татуировки. Интересно, что там?

— Контент, — вежливо сообщил Эммануил, выдержав паузу.

Появилось странное ощущение, что ему нравится моё разглядывание. Пусть я делала это деликатно, но он стопроцентно заметил. И… получал откровенное удовольствие!

— Какого рода? — осторожно уточнила я, стараясь отвести глаза.

Попытки, правда, проваливались. Эммануил был заветной мечтой каждой девочки. Как безумно дорогая и очень красивая кукла в витрине фирменного магазина, подсвеченной золотистым светом. Этакое чудесное местечко, куда можно войти только по билетикам, выданным волшебником возле входа. Только вот волшебник даёт их избранным девочкам, с приличным счетом в банке, дорогой машиной и квартирой в центре Одессы. Такие, как я, идут мимо.

Я прекрасно понимала, что этот мужчина не для меня. Даже если сейчас я помечтаю, то это мечтами и останется. При этом лучше и вовсе их задвинуть в сторону. Потому что мечты умеют больно ранить.

— Психосексуальные субкультуры, — невозмутимо произнёс Эммануил.

В горле всё же запершило, и я закашлялась. Райский-Энгель, не в силах скрыть участливо-ехидную улыбочку, заботливо постучал меня по спине.

— Ариночка, сделай нам, пожалуйста, кофе, — проворковал он.

Кивнув, я быстро направилась в подсобку. Еще чуть-чуть, и позабуду, что я приличная девочка из приличной семьи. А ещё, что я не теряюсь от неожиданных заданий.

Впрочем, факты показывали обратное.

Пока я делала кофе шефу и гостю, частично разобралась в предстоящей работе. Нам предстояло заняться наполнением сайта по разным сексуальным практикам, плюс написать сценарий для игры под названием «Содом». Игра для взрослых, само собой. Этакие квесты с использованием БДСМ и эротическими приключениями. Чем больше слушала, тем сильнее шевелились волосы на голове, и я прекрасно понимала древнегреческую Медузу Горгону.

Да уж. Мне над этим придётся работать? Нет, не то чтобы я там осуждала или относилась предвзято. Работа есть работа. А люди вольны заниматься тем, что им нравится. К тому же хоть сейчас я пребывала в некотором шоке, но прекрасно понимала, что этот заказ принесёт нам деньги. Как говорит незабвенный начальник коммерческого отдела: «Секс продаёт». Что именно — неважно. Люди хотят прикоснуться к запретному, пусть сейчас со всех экранов телевизоров и страниц интернета на нас смотрят обнажённые красотки и мачо. Это близко, но не то. Интереснее, когда запрещено.

И чем больше говорил Эммануил, тем яснее я осознавала, что стратегия будущего проекта выстроена правильно. Только вот ещё сообразить бы, с какой стороны мне браться за кусок этого пирога.

— Хорошо, значит, приступим с третьего января, — сказал Райский-Энгель.

Эммануил кивнул. Я прикинула план уже имевшейся работы и облегчённо выдохнула. Успею разгрести старое и как следует подумать над новым, кхм, Содомом.

— Арина, будь любезна, проводи Эммануила Борисовича, — попросил шеф, сияя, словно новая елочная игрушка.

Сердце подскочило к горлу, однако я улыбнулась:

— Разумеется.

Эммануил подождал, пока я выйду из кабинета, и последовал за мной, прикрыв дверь.

— Импульсивный у вас шеф, — заметил он.

Это комплимент или недовольство? Что отвечать?

— Да, порой, — деликатно отозвалась я. — Новый год, суета. Мы все… немного эмоциональны.

— Вы явно контролируете себя прекрасно, — произнёс он, в голосе проскользнула сексуальная хрипотца. — Я рад, что мы будем работать вместе.

Я остановилась и посмотрела ему в глаза. Эммануил вдруг взял мою руку и коснулся губами. По телу пробежал разряд электрического тока, сердце замерло пойманной пташкой.

В карих глазах напротив плескалось веселье с чертовщинкой.

— Надеюсь, часы вам понравились, Арина.

Глава 3. Планы меняются

До Нового года я ни разу не видела Эммануила. Пропал, словно сон. Только серебряные часы с аметистами вместо циферок давали понять: не приснилось.

О странном приключении знали только Светка и тётя Сара. Первая восприняла это с нереально авантюрным восторгом, вторая — с умеренным скептицизмом.

— Запомни, Арина. Мужчины — существа местами отрицательные, — мудро сказала она. — Не со зла, а только по причине своей конституции. И бороться с этим мы ещё не научились.

Светка, в то время находившаяся у меня в гостях, только покивала и тяжко вздохнула. С тётей Сарой они прекрасно друг друга понимали, поэтому неофициально кандидатура подруги была одобрена тетей и допущена к комиссарскому телу, то бишь к моему.

На работе всё складывалось хорошо, нагрузка из разряда «умеренной» не переходила в «крышесносную», поэтому справлялись мы весьма неплохо. На рабочем мини-корпоративе накрыли стол в самом большом кабинете, где вечно проходили наши гулянки (коммерческий отдел на то и коммерческий). Мы с девочками быстро сделали нарезку, бутерброды и сервировали по высшему разряду. Во всяком случае, для нашей организации.

Райский-Энгель заявился в костюме Деда Мороза и с громадным мешком. Громогласно провозглашал тосты, хохотал басом и одаривал каждого календариком и набором ручек с наклейкой в виде кособокой Снегурочки. Но, как говорится, главное не подарок, а внимание. К тому же к Новому году шеф расщедрился на небольшие премиальные. Мелочь, а приятно.

С обеда всех отпустили.

— Прошу после праздников всех явиться вовремя, — напутствовал Райский-Энгель. — Сами понимаете, реклама — двигатель торговли.

— Поэтому в двигатель обязательно надо залить топливо! — сострил Женя из отдела программистов. — Погорячительнее.

— Только чтоб через крышечку не переливалось, — заметил шеф.

Искреннее возмущение Женьки утонуло в дружном хохоте сотрудников. Вышли мы весёлые и довольные жизнью. На носу аж три выходных. А значит, можно хорошо выспаться и отдохнуть. Никаких других особых планов у меня не было.

— Ничего не поменялось? — спросила Светка, подхватывая меня под руку и стараясь идти в ногу.

Гололёд нельзя было назвать основательным и зимним, но всё же дорога покрылась тоненькой коркой льда, поэтому идти приходилось осторожно, чтобы вместо праздничного послевкусия не оказаться в больнице. Ну или хотя бы дома с синяками в неожиданных местах.

Я пожала плечами и тут же тормознула, удерживая поскользнувшуюся Светку.

— Стоять! Нет, не изменилось. Тётушка пойдёт в гости к соседям. Там будет какой-то полковник в отставке, сказала, что завидный мужчина.

Светка прыснула.

— Вот это я понимаю — хватка. Готова спорить, она его зачарует за какие-то пару часов и выйдет замуж к Рождеству.

— Ну-у-у… — протянула я с самым серьёзным видом. — Не к Рождеству, но к Крещению точно! Зуб даю!

— Оставь себе, — махнула рукой Светка. — Чем тебе потом грызть праздничную котлету?

Мы рассмеялись. Шампанское бурлило в крови, мир казался куда красочнее и добрее, чем был на самом деле. Поэтому не смущали ни ветер, ни гололёд, ни свистнувшие нам вслед подгулявшие моряки.

— Слушай, так это выходит, что тебе встречать не с кем? — вдруг осознала Светка.

— Э… ну да, — ответила я и посмотрела на подругу. — А что?

Новый год в одиночестве меня не пугал, в наше время это не проблема. Хотя, может, дело в том, что сама по себе я интроверт ещё тот, поэтому провести ночной праздник одной и перед монитором ноутбука для меня вполне естественно. Не первый раз, в конце концов. Правда, веселые встречи с родственниками и в компаниях тоже были. Скажем так, в юности.

— Ну, приходи тогда, — тряхнула подруга кудрявыми черными волосами, тут же рассыпавшимися по её плечам и спине красивым водопадом. — Ко мне сестра притопает с племяшкой. Посидим, поговорим.

Идти никуда не хотелось. Вот совершенно. Поэтому надо было срочно что-то решать. Однако в голову ничего не приходило: как так ответить, чтобы не обидеть подругу, но при этом сохранить зону комфорта? Завтра я готова ломануться с ней в любую авантюру. Но с утра, не раньше.

Неожиданно у меня в сумочке зазвонил мобильный. Светке пришлось отпустить мой локоть, чтобы от нас не шарахались люди. Всё же на звонке у меня стоит звук полицейской сирены. Поэтому не все реагируют адекватно, услышав его в первый раз.

Тётя Сара. Какая прелесть. Надеюсь, всё в порядке.

— Если ты не поторопишься, то таки рискуешь пропустить кое-что интересное прямо в нашем доме.

Тон, которым это было сказано, насторожил меня даже через пелену шампанского и праздничного настроения.

— Оно не кусается? — осторожно уточнила я.

Тётя издала звук, который с налёту классифицировать не удалось.

— Если ты постараешься, оно будет делать всё, — многозначительно пообещала она. — Так что мы тут ждём тебя с нетерпением.

Я нажала на отбой и недоуменно посмотрела на телефон. Тётя умеет озадачить. Теперь думай, что там приключилось и как себя надо при этом вести?

— Что такое? — обеспокоенно спросила Светка.

— Тётя Сара, — подробно объяснила я.

— А-а-а, — понимающе протянула подруга. — Ну, это надо. Только ты всё равно подумай и приходи сегодня к нам с Виткой.

Мы распрощались, Светка чмокнула меня в щеку и пошла к ближайшей остановке. Дойти до ее дома можно было и пешком, и летом она обычно предпочитала прогулки на свежем воздухе. Не смущали ни короткие юбки, ни высоченные каблуки. Даже дождливая погода не была аргументом в пользу передвижения на маршрутке. Но сегодня она явно решила не рисковать.

Я посмотрела подруге вслед, проконтролировала, как она села в автобус, и помахала рукой. Светка послала мне воздушный поцелуй, и жёлтый «богданчик» тронулся с места.

Стоило только Светке исчезнуть из поля зрения, я тяжело вздохнула. Хмельное настроение немного отошло на задний план. Что удумала тётушка? Она прекрасно знала, что на работе мы будем отмечать. И обычно не беспокоила, понимая, что ничего предосудительного мне натворить не позволит ни воспитание, ни умение держать себя в руках. И вообще, я это… как его… не буйная, вот!

Поднявшись к себе на второй этаж, я позвонила в дверь, мысленно приготовившись к худшему.

Тётя Сара открыла и окинула меня внимательным взглядом поверх очков с красивой золотистой оправой. Впрочем, я проделала то же самое и определила, что на ней домашний халат, следовательно, нежданный гость к нам не заявился. И, следовательно, можно немножко выдохнуть.

— Заходи, — произнесла она, удовлетворившись моим видом и давая пройти.

— Что случилось? — на всякий случай всё же потише спросила я, разматывая шарф и стаскивая с головы шапочку.

— Не что, а кто, — невозмутимо сообщила тётушка, поймала крутившегося под ногами Сёму, до ужаса любившего встречать всех, кто приходил в дом, и пошла в комнату. — Проходи уже.

Так, всё же ошиблась. Кто? Кто пришёл? Тётя Сара что-то сказала, ей тут же что-то ответили. Мужским голосом, кстати.

Спешно стянув сапоги, я мельком глянула в зеркало, пригладила волосы и, словно пловец перед нырянием на большую глубину, набрала воздуха в грудь и шагнула в комнату.

На диване сидел высокий блондин в светло-сером свитере и голубых джинсах. Красив нордической красотой. Правильные черты лица, внимательные серые глаза, идеальные губы. Да, пожалуй, я бы в такого влюбилась, если бы это не был мой троюродный брат Олег Грабар.

Он встал с дивана и подошёл ко мне.

— Ну, ты прям уработалась! Я уже готов был ехать за тобой в офис.

Я с радостным визгом повисла на его шее. Он, легонько придерживая за талию, закружил меня по комнате.

— Не разбейте мне вазочку, — назидательно предупредила тётя Сара. — Зря я её, что ли, мыла?

Олег поставил меня на пол, мягко приобнял за плечи и подозрительно посмотрел на тётушку:

— Это та, которую я мечтаю грохнуть уже несколько лет?

— Она самая, Олежечка, она самая.

Я не сдержалась и хихикнула. Вид вазы и впрямь оставляет желать лучшего. Она, горемычная, не раз падала, потом клеилась и гордо водружалась на место. Поставить в неё ничего, кроме сухостоя, уже невозможно, однако тётя Сара убеждённо заявляла, что ваза дорога ей как память, поэтому стоять тут будет до скончания века. Учитывая, что последний начался не так давно, многострадальная ваза грозила пережить нас всех вместе взятых.

Олег сгрёб меня в охапку и утянул на диван. От него пахло хорошим парфюмом с едва уловимыми нотками вишни. О как, интересно. До неприличия вкусно, так бы и съела. Надо будет, наверно, купить торт с вишнево-шоколадной начинкой, раз пошла такая реакция. Его свитер немного колол щеку, но отлипать категорически не хотелось. Пусть мы не так чтоб сильно близки, но всё равно он родной и хороший. И по Олегу я безумно скучала, когда переехала сюда.

— Не дави его так сильно, — чуть приспустив очки, сказала тётя Сара. — Иначе он потом откажется есть.

— Я не голоден, — попытался отшутиться Олег, всем видом показывая, что я ему ни капли не мешаю. — Всё нормально.

— Знаю я вас, — буркнула она, глядя на нас крайне неодобрительно. — Оба такие две щепки, что негде и трещине появиться.

Встав, она направилась на кухню.

— Сидите уже здесь, пойду достану пироги. А то вас в комнате вскоре и не увидишь, придётся искать на ощупь.

Я хихикнула в кулак и глянула на Олега. Тот старался сдерживаться, лицо оставалось невозмутимым и совсем чуть-чуть покаянным. Вроде как принял всё к сведению и больше так не будет. Совсем. Наверное. Если захочет. Всё же взрослый мужчина, юрист, профессионал и вообще. Кстати, при таком наборе достоинств и весьма приличной зарплате для меня оставалось загадкой, почему он до сих пор не женат? Впрочем, задавать такие вопросы нет смысла, потому что в ответ можно услышать аналогичные.

— Сурова, — выдохнул он, тогда тётя Сара скрылась за дверью.

— Ну так, — хмыкнула я. — Самая старшая женщина в семье. Сам понимаешь. Ничего и никому… без её ведома.

Олег только покачал головой.

— Это точно. Ты сама-то как? Настроение праздничное?

— Ну так, — пожала я плечами. — Не первый раз: монитор, ликер и пирожное.

Он нахмурился, мой ответ явно пришёлся ему не по душе. Однако я не дала развить эту тему и тут же спросила:

— А ты сам-то? В гости к нам?

Олег кивнул в сторону стоявшего в углу чемодана.

— Пока да. Искать буду квартиру. Я теперь работаю в Одессе.

— Ого! — воскликнула я, устраиваясь на диване поудобнее, чтобы видеть лицо брата. — Это что-то новенькое. Решил оставить Херсон?

Он пожал плечами.

— Не то чтобы оставить, переезжать насовсем я в любом случае не собираюсь. Но сейчас появилось интересное предложение, а без переезда никак.

— И надолго? — поинтересовалась я.

Сёма тем временем уполз с кухни, довольно облизываясь, впрыгнул на диван и полез на колени к Олегу. Тот автоматически затянул котяру к себе и почесал за ухом. Сёма заурчал и принялся топтаться. Гостей этот паразит любит до безобразия, особенно, если эти гости уделяют внимание маленькой бедненькой котеньке (которой Сёма неизменно себя считал), гладят, нежат, тискают и подкармливают вкусненьким. Олег, безусловно, подходил под все вышеперечисленные критерии, поэтому к нему кот бежал на всех парах.

— Пока не знаю, — спустя некоторое время сказал брат, продолжая гладить Сёму. — Но не меньше двух месяцев.

— Какой профиль? — спросила я, прислушиваясь к ругани тёти Сары, у которой, кажется, выпало что-то из рук.

Однако, судя по интонации, сейчас заходить опасно, так как поднятый предмет мог полететь в вошедшего. Не со зла, но во имя: «Да не мешай же!»

Олег покосился на стену, из-за которой донеслись подозрительные звуки. Так и не ответил, потому что тоже заподозрил нечто опасное на кухне.

— Не надо, — предупредила я.

Он вздохнул.

— Да я знаю. Но мало ли. Вдруг тётушка переменила гнев на милость и теперь будет рада помощи?

Прозвучало это, конечно, хорошо, но явно не по отношению к нашей родственнице. Поэтому, ещё раз переглянувшись, мы дружно расхохотались. Тётя Сара — то, что никогда не изменится, невзирая на государственный строй, погоды и курс доллара на черном рынке. Она такая, какая есть.

— Профиль знакомый, — хмыкнул Олег, сообразив, что так и не ответил на мой вопрос. — Судостроение и судоремонт. Никакой романтики, не то что у вас.

Конечно, он иронизировал. Однако, вспомнив про будущее задание, я закашлялась.

Олег нахмурился.

— Ты здорова?

— Здоровее многих, — буркнула я, утирая выступившие слёзы. — Про романтику просто ты это сильно. Вон, скоро будем заниматься сайтом с эротикой и писать всяческие статьи про БДСМ-практики.

Олег озадаченно посмотрел на меня. Кажется, он пытался в срочном порядке вспомнить, что конкретно входит в мои обязанности и почему ранее он о таком не слышал?

Решив, что брат мне нужен, и чтобы чего нехорошего не случилось от замыкания в мозгах (у обоих), я ухватила его за руку и потянула на кухню.

— Идём. Думаю, уже можно. К тому же я уже не прочь перекусить.

Потревоженный Сёма недовольно мяукнул и переполз на более безопасное место в виде огромной круглой подушки с оборочками. Олег не сопротивлялся, однако смотрел на меня весьма подозрительно. Кажется, не стоило такого брякать. Всё же он у меня очень приличный. Ну или, по крайней мере, умудряется сохранять имидж приличного мужчины уже на протяжении многих лет.

— Я многое пропустил, — заметил он, при этом не сопротивляясь моей хватке и ступая следом. — Ты обязательно расскажешь мне всё в деталях.

Я фыркнула.

— Может быть, тебе ещё и показать?

— Лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать, — не смутился он.

Тётя Сара уже успела разложить по тарелкам ароматное жаркое, салат из курицы, орехов и граната и домашние булочки, а потом выставила на стол бутылку с ликером.

— Начнем с малого, — пояснила она, перехватив наши взгляды. — Вам ещё всю ночь гулять. Впрочем, мне тоже.

Мы уселись за стол. Ну, допустим, она-то идёт знакомиться с мужчиной — это понятно. Надо быть в форме, держать обольстительность за шиворот и очарование за шкирку. Всё как положено. А мне-то чего? Да и Олег разве куда-то собрался?

Видимо, вопросы были написаны у меня на лбу, потому что Олег взял вилку в руку и, делая вид, что страшно увлечён салатом с курицей, вкрадчиво спросил:

— Кстати, Арина, а ты всё еще уверена, что Новый год надо праздновать одной?

Интуиция приняла боевую стойку и зашептала на ухо, что стоит насторожиться. Когда что-то спрашивают таким тоном, то вряд ли будет нечто… хорошее.

— Ну… — протянула я, думая, отвечать правду или нет. — Вообще-то…

— Одной и дома, — ответила за меня тётя Сара, сразу сдав мою планируемую дислокацию.

Я не преминула деликатно наступить тётушке на ногу, однако та даже бровью не повела. Ну, оно и понятно. Считает, что пора мне выбираться из роли затворницы и примерять на себя новое амплуа. Однако, учитывая, что на это я смотрю весьма скептически, у нас по этому вопросу всегда было… несогласие.

— Меня Светка к себе пригласила, — робко известила я, вспомнив запасной план.

Всё-таки перед лицом неизвестного Светка — вполне годный вариант. Вита — её старшая сестра, разница в три года. Они похожи до ужаса, многие считают их вообще близнецами. Хотя, конечно, если присмотреться, то никакие они не близнецы, факт. А Кира, пятилетняя дочь Виты, это вообще ураганчик с бантиками и в платьице. Муж Виты — весьма темпераментный мужчина, в жилах которого течет южная кровь (я раз их на прогулке видела), поэтому гены у дитятка ого-го. Ну или ой-ёй-ёй, зависит от ситуации.

— Светка — это не проблема, — отрезала тётя Сара. — Олежек, ты что там говорил?

— Да вот, — невинно произнёс он. — Арина, почему бы тебе не пойти на празднование нового года к моим знакомым? Со мной, разумеется.

Повисла тишина, нарушаемая только скрипом ножей и вилок о тарелки. Ну ещё и о хрустальные вазочки, в которых находился салат. Тётя Сара принципиально клала его только в такую посуду. Ибо всё остальное было слишком просто и не соответствовало её чувству прекрасного. Спорить в таких моментах никто не брался, потому что тётя Сара — царица и богиня кухни. Как, впрочем, и её чувство прекрасного.

Я жевала сочное мясо и судорожно соображала, как следует вести себя в создавшейся ситуации. С одной стороны, мозг уже настроился на одиночный вечер-ночь, болтовню с несколькими друзьями по интернету и потягивание ликера. Кстати, вот этого вот самого, который тётя Сара со всей присущей ей широтой души выставила на стол. Клубничный с мятой, мой любимый. Нет, для брата не жалко. Только вот все планы что-то покатились под откос, набирая безумную скорость. С другой… где-то внутри, словно искристое пламя бенгальского маленького огонька, горел интерес: а вдруг я хорошо проведу время? У Олега вряд ли будут в знакомых сомнительные личности, он к этому делу подходит очень ответственно и придирчиво. Дева же по гороскопу, что с него взять.

— А что за знакомые? — спросила я, отправляя в рот несколько зёрен граната и пристально глядя на брата.

— Хорошие, — сказал он, словно это всё поясняло.

— Там будут одинокие мужчины, — подлила масла в огонь тётя Сара. — Конечно, так бы просто я тебя не пустила, но с ним, — взмах вилки в сторону Олега, — разрешаю. Присмотрит за тобой.

Глоток ликера пошёл не в то горло, вновь разгорелся локальный пожар. Я закашлялась и схватила салфетку.

— Тётя, ты обо мне какого мнения вообще?

— Хорошего, — отрезала она. — Соглашайся.

Я посмотрела сначала на неё, потом перевела взгляд на невозмутимого Олега.

— У меня нет выхода?

— Нет, — в один голос ответили они.

— Но… это, мне не в чем пойти! — выдвинула я контраргумент любой женщины.

В любой непонятной ситуации говори, что тебе нечего надеть. Пусть даже это самое «ничего» выпадает на тебя из шкафа. Женщины в таком случае проникаются твоей бедой, а мужчины капитулируют. Есть, конечно, исключения: мужчины, которые при этих словах хватают тебя под ручку и тянут в магазин. Но таких в моей жизни не было. А те, что были… лучше не вспоминать. Всё ограничивалось ужином в кафе. Во всём остальном — сама-сама.

Искренне надеясь, что Олег не станет настаивать, я покосилась на него. Однако брат до неприличия самодовольно усмехался.

— Я знал. Но это не причина.

— Нет, милый, причина, — убедительно заявила я тоном, не обещающим ничего хорошего.

А потом и вовсе приняла вид: «Я девочка, я не хочу ничего решать, я хочу платье».

Олег улыбнулся.

— Радость моя, поверь, не причина.

Внутри заскреблось малоприятное подозрение, что этот мужчина продал свою душу дьяволу и постиг тайну женской логики. Это неслабо насторожило.

— Что ты имеешь в виду?

Олег закатил глаза.

— Господи, ты меня сведёшь в могилу. На дворе Новый год! Я тебе подарок привёз!

Я уставилась в тарелку. Пожалуй, глупее ситуации не придумаешь. И ведь всё четко и правильно. Раз ехал к родственникам в праздник, то обо всём позаботился. Вот что с ним делать? Жаворонок, дева, юрист, брат? Ей-богу, женю. Только надо бы отыскать такую кандидатуру, чтобы не беспокоиться. И извернуться так, чтобы хотя бы завтра вручить братцу ответный подарок.

— Времени на подумать у тебя до конца застолья, — сообщил он.

— Да, мой белый господин, твоя преданная рабыня поняла тебя, — с придыханием произнесла я, невинно хлопая ресницами.

— Так, детки, — сообщила тётя Сара. — Я пошла к Циле на завивку. Вы тут сами разбирайтесь. И да, посуду не забудьте помыть.

Циля Семёновна — соседка сверху через этаж. Тот уникальный экземпляр, что называется «настоящая одесситка». На её пути лучше не оказываться, иначе быть вагону проблем. Если тётя Сара обладала замашками коренной жительницы, и порой сквозь маску, скажем так, обычного человека проскакивала одесситка из историй Жванецкого, то вот с Цилей Семёновной всё сложно. Реактивно, невероятно, смачно. Ты ещё не поняла, что тебе сказали, но уже должна ей. Хватка такая, что позавидует Райский-Энгель и весь коммерческий отдел в «Раэне». Однако завивку она делает великолепную. Поэтому тётя Сара к ней и ходит.

Мы с Олегом страдальчески переглянулись. Мытье посуды в этом доме — целый ритуал, и к нему стоило подойти очень ответственно. Стоило только тётушке выйти за дверь, пришлось спешно допивать ликер, собирать тарелки и приниматься за мытьё. Олег не смог уйти, потому что я тут же всунула ему в руки полотенце и велела вытирать.

Когда дело дошло до бокалов, на меня вдруг снизошло вдохновение. Уж коль играть по его правилам, так с моими исключениями.

— Слушай, я пойду. Но имею я право на шалость?

Олег подозрительно посмотрел на меня, застыв с полотенцем и тарелкой в руке.

— А что ты хочешь?

— Ну, ты же сказал, там будут одинокие мужчины, да? — невинно уточнила я.

— Угу.

— Вот и чудно, — проворковала я, ставя на мойку последний бокал. — Вытирай, я сейчас.

И выскочила в комнату. Так, где тут мой телефон?

— Алло, Светка? Нет, я не приду к тебе. Тут есть дело поинтереснее. Мужчин хочешь?

Глава 4. В Новый год всё пошло не так

Будучи хорошим братом, Олег не стал долго испытывать мои нервы и после процедуры с посудой сразу потянул в комнату. Подарок оказался что надо. Сиреневое вязаное платье длиной до колена, украшенное жемчужными бусинками. Оно идеально облегало фигуру, подчеркивая все достоинства и ловко скрывая недостатки. Впрочем, пока я ещё в том возрасте, когда на фигуру жаловаться грех. Всё при всём и выглядит очень прилично. Поэтому, вдоволь накрутившись у зеркала и расцеловав Олега, сделала вывод, что вид вполне годный. Даже если меня увидят незнакомые люди, то стыдно не будет.

Белокурые волосы собрала в ракушку, выпустив один локон. Из украшений надела серебряные кольца и кулон с аметистом в виде сердца, спрятанного в изящную клетку, усыпанную прозрачными фианитами. Секунду поколебалась и просунула руку в часы Эммануила, щелкнув застёжкой. Долго я смотрела на них и облизывалась, но… раз уж подарили, нужно носить. Конечно, как приличной девушке, стоило бы сначала поинтересоваться его намерениями и всё такое, но…

Я снова посмотрела на часы. Господи, какие же они красивые!

Нежно провела кончиками пальцев по стеклу циферблата, любуясь поблёскивавшими камушками. Олег подошёл со спины, заглянул мне через плечо и присвистнул.

— Красота! Где такие отхватила?

Мне тут же стало немного не по себе, словно он увидел то, что никому показывать не стоило. Поэтому, аккуратно натянув рукав на часы, только повела плечами. Правду говорить почему-то было несколько неловко, а вариант приврать не рассматривался.

Олег прищурился.

— Ты грабанула ювелирный магазин, скрытная моя?

Я фыркнула.

— Не говори глупости! Мне подарили… Подарил заказчик.

Брат хмыкнул.

— Так-так, кажется, становится интересно. Или у вас с ним «ничего такого, просто работа»?

Я закашлялась.

— Да ты нахал! Я с ним всего пару раз виделась!

Олег мягко похлопал меня по плечу.

— Милая моя, если мужчина не скупится на подарки, то, кажется, ты ему нравишься. — Он выразительно посмотрел на спрятанные рукавом часы. — Хорошие подарки.

— Ну… — Я любовно провела ладонями по бокам, разглаживая платье. — Ты тоже даришь.

Олег хмыкнул и легонько постучал меня по лбу.

— Ау, есть кто дома? Я твой брат. Мне положено по статусу заниматься такими вещами. Мы с тобой, если не позабыла, в детстве паровозики делили.

— О да-а-а, конечно, — сообщила я, делая шаг в сторону и беря в руки маленькую подушечку. — И ты неизменно их все отбирал.

Паровозики я помнила прекрасно: красивые такие, деревянные и сделанные вручную отцом Олега. Дядя Олег (да, у него и у брата одно и то же имя) был рукодельником и часто делал нам игрушки. Однако меньший Грабар, нынче приличный мужчина и грамотный юрист, считал себя воином и не собирался хоть немного уступать сестре. Учитывая, что мы с ним одногодки, драки были постоянными.

— Нашла, что вспомнить, — пробормотал Олег, отступая от меня.

Кажется, судя по тону, ему даже было немножко совестно.

— А то!

Я запустила в него подушкой, брат ойкнул от неожиданности, но увернулся.

— Ах так! — воскликнул он и, подхватив подушку, кинулся на меня. — Сейчас получишь!

— Ай! — взвизгнула я, оказавшись на диване и пытаясь увернуться от щекотки. — Прическу помнешь!

— Переделаешь, — не смутился Олег, даже не думая отступать.

Сквозь приступы хохота, вскрики и пыхтенье мне всё же удалось донести до него, что он самый несносный брат, которым только меня могла наградить судьба. Олег ни капли не смутился и сообщил, что прегрешения у нас одинаковые, поэтому, чтоб ему было не так просто жить, судьба в ответ дала ему такую же сестрёнку.

Отсмеявшись и утирая выступившие в уголках глаз слёзы, я приняла сидячее положение. На ощупь прическа вроде не пострадала, но взглянуть в зеркало не помешает. Да… и привести себя в порядок. А то такие бесилки с братцем обычно добром не заканчивались. Что в детстве, что сейчас.

Олег довольно растянулся на диване.

— Мне давно этого не хватало.

— Драки? — скептически уточнила я, перебравшись на пуфик возле туалетного столика и придирчивым взглядом осматривая себя.

«Не буду перекалывать волосы, — решила я, — и так хорошо».

— Ну… скажем, потасовки, — нашёл годную формулировку брат.

— Хо-хо, — отозвалась я, нанося пудровой кисточкой финальные штрихи на скулы. — Будет тебе потасовка. Со мной пойдёт Света Гринберг. Помнишь такую?

Я не оборачивалась, но лицо Олега увидела в зеркальном отражении. Будто съел кислый лимон и закусил лаймом. Я еле сдержалась, чтобы не хихикнуть. Так тебе и надо.

— Это такая месть?

Прозвучало настолько жалобно, что я всё же прыснула и расхохоталась. Получи, фашист, гранату! Нечего издеваться над слабыми нежными девушками! Они ведь могут и возмутиться!

Я невинно захлопала ресничками.

— Если провести вечер рядом с красивой девушкой — месть, то даже боюсь представить, что для тебя свадьба.

— Смотря с кем, — буркнул он.

Впрочем, я и сама не могла предположить, какой именно вечер приготовил брат для меня.

* * *

Тётя Сара знала толк в мужчинах. И по возможности пыталась передавать эти знания мне. Однако получалось это не сразу и с трудом. Например, то, что мальчик становится совершенно несносен, когда приближается к своему пятидесятилетию. Поэтому стоит позаботиться о собственном комфорте и найти себе мальчика до этого возраста.

Ну, что я могу сказать? Ей это, безусловно, удавалось. Мне — пока нет. Даже сейчас, находясь с Олегом в такси, мне казалось, что я готова придушить находящегося рядом «мальчика». А он достиг только тридцати. Но такое ощущение, что ему по тридцать уже пару-тройку раз. Когда надо, Олег умеет расслабиться и повеселиться. Однако прямо в этот момент играет чопорного зануду. Не хватает разве что прямоугольных очочков и мизинчика, отставленного в сторону.

Невольно вспомнился Эммануил. Очки ему шли. При этом взгляд поверх них был такой, что мороз по коже. Внутри плеснул жар, на мгновение мне стало душно в машине. Это таксист включил печку так сильно? Вроде когда сразу сели, даже прохладненько было.

— Не ёрзай, — шикнул на меня Олег с сидения рядом с водителем.

— Больно надо, — буркнула я.

Вот зануда. Да что это с ним? Выходили из дома — было всё отлично: смеялся, шутил, юморил. Галантно поцеловал тёте Саре ручку на прощение и пожелал хорошо встретить Новый год. А тут словно подменили. Сидит, угрюмо уставившись в окно на проплывающие мимо новогодние огни, сияющие витрины и смеющихся счастливых людей.

В детстве мы все верим в сказку. То в Деда Мороза, то в желание, загаданное в полночь, которое пренепременно сбудется, то в звёзды, которые в волшебную ночь обязательно исполнят заветную мечту. Время идёт, мы с каждым годом закаляемся, теряя веру в нечто, что придёт в один миг и перевернёт нашу жизнь. А ведь…

Я мельком глянула на часы. Ведь хочется чуда. Пусть маленького, пусть ненадолго, но чуда. Серебряные стрелочки показывали половину десятого. Тяжко вздохнув, я поерзала на черном кожаном сидении. Олег вновь неодобрительно покосился.

«Господи, да он же нервничает», — вдруг дошло до меня.

Осознание данного факта даже заставило позабыть о собственных философских мыслях в грустной тональности. Внешне Олег никак не подавал виду, но действия… Когда он чем-то раздражён или на нервах, то ведёт себя, словно старая дева на выданье: жених не такой, конь не такой, торт не такой, всё плохо.

Мы притормозили возле подъезда Светки. Подруга бессовестно опаздывала. Я уже было полезла за телефоном, однако тут протренькала дверь и распахнулась, являя миру подругу. Белый полушубок, сапоги на шпильках, кокетливая шапочка, сумочка. Перчатки с бантиками.

Олег, кажется, сдавленно застонал. Даже таксист не удержался от ухмылки. И как только не прокомментировал ничего?

Светка плюхнулась рядом со мной и лучезарно улыбнулась.

— Здравствуй, Олег! — произнесла она волнующим контральто. — Рада видеть!

— Привет, я тоже, — не слишком вразумительно пробормотал он.

И пусть Светка ещё ничего не сделала, но он был готов бежать. При виде этой картины я еле сдерживала хихиканье.

Светка как ни в чем не бывало повернулась ко мне.

— Слушай, повезло мне несказанно. Муж Витки отпросился с работы, так что они будут встречать новый год уютным семейным гнездышком.

— Из которого будет выдирать веточки Кира? — приподняла я бровь.

Светка радостно кивнула. Племянницу она, безусловно, любила. Но при этом считала, что любви слишком много быть не должно. К тому же малолетнего монстра и так холили и лелеяли всем семейством.

— Именно, — согласилась Света. — Кстати, как тебе?

Она быстро расстегнула полушубок, тут же алой искрой вспыхнули камни, нашитые на грудь четвёртого размера.

Я закашлялась, оценив глубину декольте. Светка посмотрела на меня укоризненно: мол, нечего так реагировать, там капрончиком прикрыто. Прикрыто-то прикрыто, и голого тела и впрямь нигде не было. Только, как известно, такой вид выглядит куда более интригующим.

Олег с подозрением покосился на меня, кажется, силясь сообразить, чего мы хихикаем. Светка резко повернулась к нему, выставляя напоказ всю, э-э-э, красоту. Брат замер, словно кролик перед удавом, позабыв, как дышать.

Таксист, слава тёте Саре, следил за дорогой. Иначе не миновать бы нам аварии. Светка кокетливо улыбнулась и застегнула полушубок, мол, посмотрел — и хватит. Не для тебя мама ягодку растила. Олег, надо отдать ему должное, сумел придать лицу совершенно невозмутимое выражение и вновь вернулся в прежнее положение.

Мы со Светкой переглянулись. Да уж, всё же чего ни говори, а женщины и мужчины — существа с разных планет. Поэтому как бы ни пытались мы найти общее… это надо постараться.

Мы выехали за город и мчались к району частных домов. Дорогих, двух— и трёхэтажных, с видом на море. Сейчас — зимнее и холодное, чёрное, как зеркало, отражающее ночь.

Внутри почему-то стало немного тревожно. Куда я еду? Что тут будет?

И тут же отогнала мысли: что за бред? Олег меня ни в какое сомнительное мероприятие не втянет. Или всё же втянет?

Мы остановились возле двухэтажного дома с аккуратным газоном и коваными воротами. Последние можно было рассматривать часами. Рельефные грифоны с распростёртыми крыльями смотрелись как живые. Какой умелец такое сделал?

Вышли на улицу. Я вдохнула морозный воздух, сцепила руки замком, кожей ощущая, что сейчас может что-то произойти.

Олег подошёл к воротам и уже собрался нажать кнопку звонка. Однако за долю секунды до касания ворота вдруг медленно раскрылись, расходясь огромными бронзовыми крыльями внутрь.

В паре десятков шагов от нас стоял человек. Я подняла взгляд и… позабыла, как дышать.

Пусть свет лился из дома, очерчивая фигуру встречавшего нас мужчины и не давая разглядеть лицо, однако я узнала его сразу. В голове метались мысли: как? Во рту пересохло, одновременно захотелось убежать как можно дальше или… хоть спрятаться за машиной. Чего говорить, внутри появилось сладкое щекочущее предвкушение, как у юной девушки, оказавшейся возле парня, который безумно нравится.

В этом же… в этом человеке было нечто такое, что заставляло сердце сжиматься и замирать, а потом стучать, как бешеное. К тому же, не теряя времени, он приблизился к нам. Взял мою руку… От прикосновения по коже пробежали мурашки.

— Рад приветствовать прекрасных дам в своей скромной обители, — произнёс Эммануил чудесным хрипловатым голосом и коснулся губами тыльной стороны моей руки.

Стало немножко неловко, хотя приятно — это безусловно. Такие мы, простые женщины двадцать первого века — галантности от мужчин хочется, но вот когда она появляется, то чувствуем себя немного не в своей тарелке.

Олег сохранял невозмутимое выражение лица, будто всё шло по намеченному плану. Закралось подозрение, что он специально всё подготовил. Но… откуда мог знать-то?

Светка тем временем мило улыбалась, поздравляла и всячески пыталась отдуваться за двоих. Потому что сейчас от меня было мало толку.

— Арина, вас что-то смущает? — тихо спросил он.

Смущает! Вы.

Безумно просто. Так, что ни одной приличной мысли. И хочется вести себя не как благопристойная барышня, а привстать на носочках и коснуться красиво очерченных губ, утонуть в аромате дорогого парфюма с можжевеловыми нотками и…

Я с трудом улыбнулась.

— Что вы, Эммануил. Всё чудесно. Просто Олег, — я выразительно покосилась на брата, — сделал сюрприз. А я несколько… не ожидала.

Формулировка оказалась достаточно деликатной, однако Эммануил всё прекрасно понял. Во всяком случае, в его карих глазах мелькнуло что-то такое, от чего сердце заколотилось, как бешеное. Вот вроде бы и ничего особенного, но всё ясно без слов.

Дом внутри соответствовал наружности. Дорого, красиво и стильно. А ещё уютно. Возможно, кое-где виднелась излишняя любовь хозяина к дизайнерским украшениям (подозреваю, всё было ручной работы: и маски, развешанные по стенам, и изделия из дерева, и вылепленные из глины необычные кувшины, и плетёные гобелены), однако это не портило впечатления. Огромная витиеватая лестница из светлого дерева вела на второй этаж.

Столовая оказалась светлой и просторной. Стол ломился от разнообразных яств. Интересно, у него есть повар, или заказывал из ресторана? Кстати, сейчас народ как-то больше проводит такие торжества вне дома. А тут особый случай?

Впрочем, домик ещё тот. Поэтому можно и показать.

Кроме нас были приглашены ещё двое молодых мужчин: умопомрачительный брюнет с явно восточной кровью в жилах, загадочными черными глазами и изумительными манерами и симпатичный молодой человек, русоволосый и крепкий, с задумчивым взглядом сквозь стёкла очков. Оба производили приятное впечатление. Но первый явно был любимчиком женщин, а второй уж скорее претендовал на лавры скромного гения. Да, такие тоже бывают.

При знакомстве выяснилось, что брюнет — Айдар Рустамов, заместитель Эммануила. Второй — Дмитрий Мороз, подчинённый и, как выяснилось, в каком-то смысле мой соратник-копирайтер. Куда большим шоком было, когда Эммануил невинно сообщил:

— А это Арина, сестра нашего бесценного юриста, без которого бы мы не выплыли в бурных водах законодательства.

Оторопев, я смотрела на Олега. Мой брат работает на… на… Я сглотнула, а Эммануил любезно подлил мне шампанского и подложил в тарелку каких-то мясных вкусностей.

А потом… время полетело так, что только успевай смотреть на часы. Я расслабилась и чувствовала себя хорошо. Все собеседники оказались образованными, интересными людьми. Вели себя так, словно мы знакомы очень давно.

Порой было только забавно наблюдать за Светкой, которая всё никак не могла решить, кого же из одиноких кавалеров обольщать? Все хороши, каждый просто по-своему. Зато Олег, кажется, выдохнул с облегчением, так как его кандидатуру затмили новые жертвы.

Мне же хватало и Эммануила. Точнее, не сказать, что хватало, и… Черт, что-то мысли путаются. Это всё шампанское. А ещё какая-то необъяснимая лёгкость на душе, что хочется смеяться и прыгать.

Стрелки подбирались к двенадцати. Мы, разговаривая и смеясь, вышли во двор. Эммануил помог мне надеть пальто, а потом, осторожно приобняв за плечи, вытянул на улицу.

Морозный воздух бодрил, а запах можжевельника и близость губ обнимавшего меня мужчины кружила голову хлеще выпитого шампанского.

Я слышала краем уха разговоры товарищей, однако вниманием целиком и полностью завладел только Эммануил. Хотелось наплевать на запреты и окружение, протянуть руку и коснуться его волос. Уткнуться в шею и вдохнуть ещё сильнее аромат можжевельника и его кожи. А потом, почувствовав, как он прижимает меня к себе, приникнуть к губам.

Рассудок? Да, конечно, он. Нельзя терять голову и думать о несбыточном. С заказчиками негоже вступать в контакты любой близости, кроме четкого выполнения технического задания.

Некстати вспомнив про контент, с которым мне придётся работать уже совсем скоро, чтобы выполнить задание Райского-Энгеля, я залилась румянцем. И не от того, что оно было весьма фривольным, а потому, что кое-что успела почитать и представила себя и Эммануила в роли… в роли…

На черном бархате неба расцвёл красный огонь. Потом жёлтый, зелёный, синий. Небо заискрилось всполохами новогодних фейерверков. Со всех сторон донеслись радостные крики:

— Ура-а-а!

— С Новым годом!

— С Новым счастьем!

В груди защемило. Пусть я уже в том возрасте, когда не особо реагируешь на все праздничные атрибуты, не ждешь, затаив дыхание, чуда и понимаешь, что Новый год — всего лишь смена календаря, но… Именно оглушительный грохот салютов и расцветающие разноцветные огни фейерверков — то, над чем время не властно. И я вновь чувствую себя той маленькой девочкой, которая вновь оказалась среди сказки. И сейчас, вот-вот, произойдёт что-то прекрасное и невероятно замечательное. Внутри всё сжалось, я шумно выдохнула.

Почему так жарко? Или это всё от близости Эммануила? Я провела кончиком языка по пересохшим губам. Ох, когда он оказался так близко? И почему я больше не слышу ни голосов остальных, ни грохота салютов? Наваждение.

Губы Эммануила накрыли мои. По венам побежал жидкий огонь. Я задохнулась, вцепившись в его плечи, чувствуя, как тело окутала слабость, а коленки подкосились. Его язык уверенно толкнулся в мой рот, лаская, изучая, разнеживая, заставляя позабыть обо всём на свете.

Я не помню, как мы оказались в спальне. Здесь, на одной из стен, тоже висели дизайнерские маски — лица красивых женщин с закрытыми глазами и невероятными головными уборами. Богиня-Ночь, Красавица-Луна, Души-звёзды. А потолок — темный-тёмный, и только звёзды-лампочки рассыпались по нему, словно драгоценное ожерелье.

«Как красиво», — мысленно отметила я.

Но в тот же момент позабыла и о потолке, и о звёздах, и о смехе за окном. Эммануил целовал меня так, словно я была самой желанной женщиной на свете. С губ срывались стоны, дышать стало невозможно.

Что я творю? Нельзя же так!

Я попыталась отстраниться, однако вышло не сразу. Не хотелось разрывать поцелуй, терять ощущение сжимавших меня рук, перестать слышать хриплые сумасшедшие вдохи.

— Подожди, — выдохнула я прямо в его губы. — Что мы делаем?

— Встречаем новый год, — как ни в чём не бывало шепнул он, мягко вплетая пальцы в мои волосы и внимательно глядя в глаза.

Повисла тишина. Ещё немного — и утону. Бездонный омут, сладостная тьма, которая утягивает с головой, не давая вырваться и дышать спокойно. Я вдруг осознала, что, несмотря на всю стремительность, он готов мягко отступить, если я буду против. Не станет ни к чему принуждать. Нет, не отступится вовсе, но даст мне выбор. От этого желание вспыхнуло с новой силой. Будь что будет. Обо всём этом я подумаю завтра… или послезавтра.

Я прижалась к нему всем телом, вновь впиваясь в губы поцелуем. Весь мир подождёт.

На нём не осталось одежды. На мне — ничего, кроме часов с аметистами.

Он мгновение любовался мной, заставив до безумия смутиться, а потом рванул к себе, не дав сделать лишнего вдоха. И вмиг всё вокруг стало неинтересным. Всё, кроме него.

Дышать горячо. Разве может так раскалиться воздух в обычной комнате? Его тело идеально. Гибкое, сильное, безумно желанное.

Он прикусил мое плечо, я охнула. Эммануил хрипло рассмеялся, покрыл поцелуями грудь, не прекращая пальцами вырисовывать на боках узоры. Извиваясь всем телом, я вздрагивала от каждого прикосновения, шумно дышала и готова уже была начать упрашивать, чтобы не мучил.

Сама скрестила ноги на его пояснице, прижимаясь ещё крепче, словно намереваясь живой раскалённой плотью вплавиться в своего мужчину, отдать себя целиком и полностью, сходя с ума от запаха можжевельника и его разгорячённой кожи. Чтобы потом возродиться и получить куда больше наслаждения, чем сейчас.

— Ты прекрасна, — шепнул он, обжигая мою скулу дыханием. — Я бы тебя там не оставил.

— Где? — выдохнула я и тут же вскрикнула, чувствуя, что он вошёл в меня до упора.

— Где мы увиделись в первый раз, — довольно ухмыльнулся он.

А потом стало не до разговоров. Остались только безумный ритм, жар и влага переплетённых тел, хриплые стоны, от которых можно сойти с ума.

Я впивалась ногтями в его спину и с каждым движением желала всё сильнее, резче, быстрее. Эммануил подводил меня к вершине наслаждения умело и чувственно, полностью контролируя ситуацию.

Оргазм оглушил. Я ещё ощущала проникновения Эммануила, однако уже потерялась в чувствах и ощущениях. О господи, да!

Он глухо зарычал, содрогаясь от удовольствия и прижимая меня настолько сильно, что завтра наверняка останутся синяки. Но это завтра. А сейчас…

Он ослабил объятия и помог улечься, тут же привлекая к себе.

— С Новым годом, Арина, — прошептал он, склонившись ко мне.

— С Новым годом… Эммануил, — хрипло отозвалась я, почти касаясь его губ. — С новым счастьем.

Глава 5. Содом один не приходит

Я сидела за столом и смотрела на себя в зеркало. За окном было тихо — все отсыпались после бурной встречи Нового года. По телевизору повторяли вчерашние «Голубые огоньки», Сёмка нахально развалился на подоконнике и методично чистил переднюю лапу.

— Падшая ты женщина, Арина Смехова, — сказала я самой себе.

Той самой, которая отражалась в зеркале.

Но та только наморщила носик. И было от чего: подумаешь, падшая! Ну, взяла и, недолго думая, пала в объятия такого мужчины! На дворе сейчас двадцать первый век, никто позорить меня не будет, да и показывать пальцем тоже. Но… на душе скребли кошки. При этом не такие, как любимый Сёмочка, а худые и облезлые.

Я до сих пор не могла понять, что вчера произошло такого, что мы… предались страсти. Нет, Эммануил — мужчина безумно привлекательный, сексуальный, да и, как оказалось, очень опытный. Мне всё понравилось. У меня в жизни до него было два любовника, но физическая близость с обоими была по разу, поэтому особо не сравнишь. Да, вот такая я не страстная женщина. Первый был, когда я ещё училась в университете, второй — три года назад. Но с обоими отношения не задались. Мы не ссорились, но поняли, что не созданы друг для друга. Потому и разбежались достаточно быстро. А здесь…

Я встала и подошла к окну. Вон, даже солнышко пытается выглянуть, разгоняя набежавшие тучки. День должен быть хорошим. Сёма поднялся на лапы, потянулся, изогнув дугой спинку, и громко вопросительно уркнул.

— Ждём тётю Сару, — хмыкнула я, погладив его.

Тётушка до сих пор не вернулась. Не то чтобы я беспокоилась — тётя Сара считала неприличным возвращаться с застолья в детское время, но всё же…

Я посмотрела на часы: десять утра. Ещё чуть-чуть подожду и позвоню.

Кот подошёл ко мне поближе, прижался теплым боком к животу и начал деловито топтаться на куске одеяла, служившем ему подстилкой на подоконнике. Мой взгляд упал на стоявшие рядом кактус в ярком горшке и пепельницу, в которой лежала пачка сигарет и зажигалка. Привычка тёти: курево должно быть дома. Если ей, конечно, захочется побаловаться на улице, то можно купить. А так — ритуал курения исключительно домашний.

Не раздумывая, я достала тонкую сигаретку, открыла форточку и покурила. Пока всё равно никого нет. И сколько бы ни был взрослым, а всё равно будут моменты, в которых робеешь что-то делать перед старшими.

От Эммануила я неприглядно сбежала. Может, с утра первого января, едва открыв глаза, вы и чувствуете себя принцессой, но я — нет. А ещё со всей невыносимостью нахлынуло осознание: я провела ночь с человеком, которого почти не знаю. Стыдно, Арина, стыдно. Не случайный знакомый — заказчик. Как в глаза потом смотреть будешь? Да и он, легко добившись желаемого, теперь вряд ли будет напрягаться.

Горло обожгло, я чуть не закашлялась и с удивлением посмотрела на пачку. Так, кажется, тётушка оставила нечто термоядерное. До этого она предпочитала более лёгкие сигаретки.

Эммануил предложил меня подвезти домой, однако я сцапала Олега и поехала с ним на такси. И со Светкой. Брат смотрел на меня внимательно и, большое спасибо, молчаливо. Светка — с недоумением. Как мне удалось понять, она всё же сумела обворожить красавчика Айдара, и тот ей назначил свидание. Впрочем, кто там кого обворожил — это ещё вопрос.

Прибыв домой, Олег попытался из меня вытрясти подробности, однако я была неумолима, словно святая при виде инкуба. Брату ничего не оставалось, как несолоно хлебавши отправиться в комнату и наверстать упущенный сон.

Нет, ну а чего он? Созрею — расскажу. Всё же Эммануил — шеф Олега. Да уж. Как мне удалось вообще вляпаться во всё это? Перед мысленным взором появилось озадаченное лицо Эммануила. Видимо, дамы ещё никогда не сбегали из его постели с такой скоростью.

Я хмыкнула и затушила сигарету. А нечего думать, что ты такой особенный и неповторимый, так и загордиться можно. А избыток гордости в организме часто приводит к непоправимым последствиям.

Сёмочка устроился рядом со мной и тыкался мордой в руку, давая понять, что хватит прохлаждаться и неплохо бы погладить котёночка.

Я вздохнула и потрепала его за ушами.

— Хорошо тебе. Ни про какой Содом писать не надо. Знай себе живи да кушай курочку.

Кот согласно мурлыкнул, будто понимая, о чём говорят.

Хотя… что есть Содом? Интересно, каков же был уровень разврата и прочих неприличных вещей в печально известных Содоме и Гоморре, что города сожгли небесным огнём? Или попросту Содом был в головах, и богатая фантазия в них же? Документальных свидетельств нет, а писатели-фантасты были и в то время, чего уж там.

К дому подъехал чёрный джип. Приличная машинка. Что-то не припомню ни у кого из местных такой. Люди тут живут хоть и не особо бедные, но подобным транспортом никто не обзавёлся. А тут прям такая роскошь. И к кому же приехали, ну-ка?

Из машины вышел высокий мужчина в чёрной кожаной куртке. Блондин. Весь такой щёголь с брутальным флёром. Впрочем, под стать своей машине. Хотя ему бы больше подошёл мотоцикл и место во главе байкерской колонны. Ни дать ни взять, такой глава клуба.

Я даже перегнулась через подоконник, пытаясь внимательнее разглядеть. Не встречала такого, чей-то родственник?

Он открыл дверцу машины и подал кому-то руку. Оу, со своей дамой?

Однако когда показалось знакомое вишневое пальто, рыжие кудри и черная шляпка, я потеряла дар речи. Тётя Сара? Перепутать тётушку с кем-то просто невозможно.

— Сёма, мы с тобой явно живём в прошлом веке, — пробормотала я и пошла в коридор, открывать дверь.

Ну и тётушка! Огонь просто! Это где такого красавца сумела оторвать? Талант. Да, талант. Он либо есть, либо нет. С годами не приобретёшь и не растеряешь.

В дом тётя Сара вошла свежая, как утренняя роса, с улыбкой на губах и без малейшего признака усталости. Она точно всю ночь новый год встречала? Увидев мой подозрительный взгляд, она сняла шляпку и пригладила волосы.

— Арина, даже не начинай.

— А я-то что? — оторопела я, не ожидав такого заявления.

— У тебя всё на лице написано, — отмахнулась она. — Кстати, ты почему уже дома? А где Олег?

— Дрыхнет без задних ног, — буркнула я, помогая повесить ей пальто. — Всё же целую ночь мы, э… встречали.

Тётя Сара только хмыкнула и тут же пристально посмотрела на меня.

— Этот стервец повёл тебя в отвратительное место, где не было даже на кого посмотреть, не говоря уже за потрогать?

Я фыркнула. Ну и шуточки с утра. Правда, фырчание вышло не очень убедительное. Всё же… было. Ещё как было! При воспоминании о ласках Эммануила меня бросило в жар.

— Так, идём, — решительно сказала тётя Сара. — Я должна всё знать.

А потом на кухне где-то пару часов мы говорили о том, что всё мужики козлы, но и мы, бабы, не лучше. Тётя Сара восприняла мою историю с невозмутимостью. Кажется, её ничего не смутило в произошедшем. Или она это мудро не показала. После она всё же рассказала, что «полковник в отставке» никакого отношения к военным не имеет. Он преподаватель физики в Одесской государственной академии холода и ещё член байкерского клуба «Каменные рыцари». Услышав последнее, я поперхнулась чаем, которым отпаивалась после вчерашнего. Так-так, а догадка-то была верна! Всё же байкер!

— Слушай, сколько ему лет? — осторожно спросила я. — По виду…

— По виду и впрямь ничего, — кивнула тётя Сара. — Следит за собой. Однако, если приглядеться, то видно всё то, что случается с мужчиной за пятьдесят.

— А что случается? — донёсся голос Олега, и брат заглянул на кухню.

После сна он выглядел немного примятым, но вполне счастливым. Плюхнувшись рядом со мной, попытался отхлебнуть кофе из моей чашки. Тут же получил подзатыльник, хотя и почти успел увернуться.

— Доживёшь — узнаешь, — ни капли не смутилась тётя Сара и посмотрела на меня. — Так какие будут планы?

— На что? — уточнила я.

Она всплеснула руками:

— Да не на что, а на кого! На твоего…

Мелодия моего мобильного не дала ей продолжить. Я выскочила из кухни и проскочила в комнату. На дисплее телефона высвечивался незнакомый номер. Сердце вдруг заколотилось, как ненормальное. Ну чего это я? Вдруг кто решил поздравить? Не обязательно же это должен быть Эм…

Немного разозлившись на себя, я решительно взяла трубку.

— Доброго дня, Арина.

У меня внутри всё сжалось. Он. Всё равно он. Призрачная надежда, что мы больше не встретимся (хотя чего скрывать, мне этого хотелось), улетучилась в мгновение ока.

— Доб… рого утра, — пробормотала я. — То есть дня.

И как прикажете с ним разговаривать? Всё было бы ничего, если бы в зеркале на двери не отражались подкравшиеся тётя Сара и Олег. Я показала обоим кулак. Родичи сделали вид, что остановились в коридоре совершенно случайно и следовать за мной не собирались.

Мягкий бархатистый смех заставил пробежать по коже ледяные мурашки.

— Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь и у тебя всё в порядке?

— Угу, — весьма доходчиво ответила я, судорожно соображая, о чём с ним можно говорить и… чего ему вообще надо?

— Скажи, смеет ли надеяться поклонник твоей несравненной красоты на свидание сегодня вечером?

— А он красивый? — ляпнула я.

Конечно, юмор сомнительный, но что-то рановато он в поклонники записался.

Эммануил хмыкнул.

— Он постарается. Согласна? Сегодня, скажем, к шести, я за тобой заеду?

Да. Нет. Не надо. Ой! Надо!

Я сделала глубокий вдох и выдала:

— Согласна.

— Прекрасно, — ответил он. — А то вчера я так и не успел подарить тебе подарок.

Я почувствовала, как заполыхали мои уши.

— До встречи, Арина.

Нажав на отбой, я молча уставилась на мобильный. Это я сейчас, что ли, на свидание решила пойти?

В комнату проскользнула тётя Сара.

— Позвал?

— Позвал, — кивнула я, поднимая на неё взгляд. — Что делать-то?

— Сходить, — донёсся голос Олега. — А если чего-то опасаешься, я пойду за тобой. Ну там в кустах посидеть, у двери ресторана постоять. А чуть что — скажешь, что старший брат тебе всё запретил.

— Где он был вчера? — пробурчала я.

Брат сделал вид, что не услышал. А я поняла, что со мной и впрямь случилось новогоднее чудо. Так стоит ли его упускать?

Нет, точно. И вам, милые женщины, тоже не советую. Попробовать всегда стоит.

* * *

Ну я и попробовала. Собралась быстро, не став мучиться с выбором образа. Уж вчера он увидел всё, что хотел. Красиво увидел так, в полумраке новогодней ночи и всполохах фейерверков. И коль не сбежал, то и не стоит пытаться выдавать себя за ту, кем не являюсь.

Я посмотрела на себя в зеркало. Один глаз накрашен хорошо, второй — не очень. Стрелка норовит откосить от своих прямых обязанностей и свернуть куда-то налево. Нехорошо.

— Есть две руки и обе левые, — пробормотала я.

— Что там за здрасте? — донёсся из коридора голос тёти Сары. — Ты решила стать русалочкой? Или таки уже утопленницей? Имей совесть, радость моя, не одной тебе на свидание.

Да уж. Полковник-красавчик за это время позвонил ей дважды. Такой горячий кавалер, что можно и позавидовать. Только вот мне было совсем не до зависти.

Дверь со скрипом открылась, и в ванну вплыла тётя Сара в синем халате в оранжевых петухах. Господи, где она взяла этот ужас?

— И не надо на меня так смотреть своим криво накрашенным глазом, — заявила она. — Это мне Циля подарила на Новый год.

— З-заметно, — выдавила я.

— Заметно ей, — хмыкнула тётушка. — Дай сюда и не шевелись.

Страшнее стоматолога — это только человек, который острым грифелем пытается нарисовать у тебя на веке узорчик. Всё время ощущение, что сейчас будет большое ой. Поэтому дабы замереть, пришлось призвать все свои душевные силы.

— Вот теперь хорошо, — цокнула языком тётушка, оглядев меня с ног до головы. — Только я уж тебя прошу: будь сегодня хорошей девочкой. Обнажила плечико — и в такси. Ночью уже подарок сделала такой, что ему и так слишком хорошо. А так и помается, и поозадачивается.

Я ничего не ответила, сосредоточенно защелкивая сережки. Ночью учудила, нечего, конечно, сказать. Развратная девочка Арина, которая сама от себя этого совсем не ожидала.

— А потом уже и знакомиться.

Я уставилась на себя в зеркало. Точнее, на тётю Сару, которая придирчиво рассматривала бутылку с гелем для душа, словно в составе мог быть яд.

— Знакомиться? — повторила я.

— Разумеется, — кивнула тётушка, не отрывая взора от этикетки. — Мне надо взглянуть, что там за змей-искуситель на твоем пути попался. И там уже, на месте, определимся, что с ним делать дальше: то ли женить, то ли гнать метлой из нашего милого уютного дворика.

Про дворик я говорить ничего не стала. Перечисление всех бандитов поимённо, включая хулиганистую Фиру из тридцать пятой, Мишу из оркестра со второго и ту самую Цилю, дворик милым однозначно не делало.

Из ванной меня выставили. Впрочем, не больно уж и хотелось. Белый свитер, черные брюки, цепочка с хрустальным кулоном-каплей. Собранные в ракушку волосы, перламутровые серьги, естественно приятный макияж. Свежая, прелестная, зимняя. Только вот в глазах немножко паники и растерянности. Куда я иду, что там буду делать, и где был мой язык, когда стоило сказать нет?

Олег вышел из комнаты, оглядел меня с ног до головы придирчивым взглядом. Облокотился о деревянный наличник, подпер кулаком щеку и изрёк:

— Снимать долго.

— Вон поди, — миролюбиво отозвалась я, жалея, что нечем запустить в этого умника.

— Непременно, — сообщил он с совершенно непередаваемой каменной физиономией. — Видишь ли, Арина, я не могу тебя ослушаться. Как и весь женский род.

Я прищурилась, пытаясь понять, где подвох.

— С чего бы это?

— Ну, мужчины — низшие существа, которых обделили всем на свете ещё при сотворении, — невинно сообщил Олег.

Понятно. Ничего он не спал, мерзавец этакий. Подслушивал лекцию тёти Сары «О вреде и пользе мужского пола в бытовых условиях».

— Какие мы ранимые, — хмыкнула я, заматывая на шее шарф.

— Такие, — кивнул он, снимая куртку с вешалки и помогая мне её надеть. — Смотри там недолго. Если что — пугай страшным старшим братом.

Я только скептически посмотрела на него. Где ты был вчера, старший и страшный? Олег всё понял и протянул мне шапку, не решившись комментировать.

Выскочив на лестничную клетку, я только сейчас поняла, что вся напряжена, а сердце колотится, как у школьницы перед экзаменом. Что делать? Как быть? После вчерашнего, кхм… А если он ещё не приехал, то мне ждать или как?

Я мотнула головой. Господи, какие глупости. Мне же давно не шестнадцать, я не влюблённая юная дева, пора бы уже вести себя как взрослая женщина.

Вдохнула морозный воздух, это чувствовалось даже в подъезде, и бодро застучала низкими каблучками по ступенькам. Да уж, вчера повела себя как взрослая. Теперь не знаю, что делать дальше.

Впрочем, что бы я тут сейчас ни нафантазировала и как бы план ни просчитала, всё равно есть риск всё запороть одним неловким словом или движением. А что? Я — девушка, я могу. Так, прям на раз-два. «Талант, — как говорит, тётя Сара, — он либо есть, либо нет».

Трель домофона показалась неожиданно громкой, заставив меня вздрогнуть. Внутри вдруг появилась какая тревога. Странно, иду же на свидание. Вряд ли он позвал меня для того, чтобы сказать: «Всё было хорошо, девочка, но нам лучше больше не встречаться». Потому что обычно если мужчина не хочет видеть женщину, то и не видит. А не зовёт её на свидание…

Оказавшись на улице, я поёжилась. Да уж, кажется, надо было надевать нечто потеплее. Ветер коварнее, чем был вчера. Так и продувает, паразит. И…

Я нахмурилась. Черной «Ауди» Эммануила нигде не было. Зато в нескольких метрах от подъезда стояла незнакомая серебристая машина. Дверца тихо открылась, и я замерла. Глупо захлопала глазами, не понимая, что тут делает этот человек.

Жгучий красавчик Айдар, с которым Светка вроде как закрутила отношения. Во всяком случае, между ними славно заискрило, слепой только не заметит. И тут явился собственной персоной.

— Добрый вечер, Арина, — поздоровался он приятным голосом, но я сумела различить сквозившую усталость. — Надеюсь, вы не слишком долго ждали.

— Нет, — мотнула головой.

Только сейчас рассмотрела: встревожен чем-то. Ни тебе улыбки, ни взгляда профессионала-соблазнителя, ни особого очарования в движениях и жестах. Айдар был чем-то крайне озабочен и на шуточки не настроен.

Сердце почему-то кольнуло. Морозный ветер больно куснул за щеки, по телу пробежала дрожь. Я неосознанно вцепилась в сумочку, словно Айдар мог её отобрать. Он подошёл на несколько шагов ближе. Обратил внимание на мой жест, позу, криво усмехнулся. Всё же совершенно неотразимая физиономия, без излишней «восточности», а ровно настолько, чтобы очаровать оголодавший по мужской красоте взор славянской барышни.

— Вы уж простите, что так, — начал он, — только иначе никак. Эммануил… — Он запнулся, уставившись куда-то на носки моих сапожек. — Не придёт сегодня.

Внутри всё оборвалось. Стало до боли обидно. Но в то же время, разум, слава богу, не отключился. И возникла вполне логична мысль: что-то случилось. Иначе не приехал бы Айдар. И от этого стало только хуже. Погода-то вон какая, не зря говорят, чтобы лишний раз не шастали. Гололёд — не лучшее время для прогулок, и…

— Что произошло? — спросила я плохо слушающимся голосом.

Во рту вмиг пересохло, а губы разучились произносить слова.

— Вы только не волнуйтесь, — хрипло сказал Айдар с тревогой в нереально чёрных глазах. — Состояние уже стабильное. Он… попал под машину. Лёгкое сотрясение мозга, как сказал врач. Но вроде бы больше ничего такого. К нему пока никого не пускают, но, думаю, вы и так это понимаете.

Я прекрасно слышала, что говорил Айдар. Однако в голове не укладывалось. Бывает так, разум попросту не воспринимает слова. И отчаянно цепляется за спасительное «состояние стабильное».

— Как же?

Айдар передёрнул плечами. По лицу пробежала тень, кажется, ему сейчас не помешало бы выпить чего-нибудь.

— У меня на глазах, — вздохнул он. — Этот гад вывернул из-за угла и уехал так быстро, что и номера запомнить не успел. Точнее, вроде успел и… чёрт, — выругался он и потёр бровь. — Простите, я сам ещё не совсем всё это могу принять.

— Да… неудивительно, — пробормотала я. — Может… — на язык просилась куча всяких слов, совершенно неуместных в данной ситуации. — Подниметесь к нам?

— Я… — начал было Айдар.

— Однако, здрасте! — возвестил за моей спиной Олег. — Если б я не пошёл за сигаретами, то пропустил бы много интересного. Ты переквалифицировался в водители?

Я обернулась. Брат удосужился только накинуть на плечи куртку и влезть в ботинки. Шапка и шарф — это не для важных юристов. Своим появлением он немного разрядил обстановку. Но тут же нахмурился.

— Так, что за лица? — спросил он напряжённым голосом, переводя взгляд с меня на Айдара.

— Эммануил попал под машину, — сипло сказала я.

Улыбка мигом слетела с лица Олега. Он бросил на Айдара быстрый взгляд, тот только кивнул.

— Как он?

— Жить будет, — шумно выдохнув, сказал Айдар. — Но вот сволочь, которая…

Олег сжал кулак, и по его глазам я поняла, что к Эммануилу он относится не просто, как к начальнику, но и как к другу. Потому что иначе так бы точно не реагировал.

— Хорошо, поговорим у нас, — мигом решил он, не дав на этот раз возразить. — Арина, поднимайтесь. Я сейчас.

Выпалив это, он быстрым шагом направился в магазин. Я осторожно потянула Айдара за рукав дорогого кожаного пальто.

— Идёмте.

Возражений не последовало. Только когда мы почти дошли, он спохватился:

— Я не помешаю? Или вы живёте с Олегом?

— И с Олегом тоже, — кивнула я. — Поверьте, ничего страшного. Всё в порядке.

Тётя Сара сейчас как раз то, что доктор прописал. Пусть и доктор с особым чувством юмора. Но в любом случае она сумеет отвлечь от тревожных мыслей и посоветовать что-то дельное. И мне, и ему.

Глава 6. Неприятности с работой

— Он просто переходил дорогу, — сказал Айдар, обнимая ладонями чашку с кофе. — Дорога сами знаете какая — просто отвратительная. Но Эммануил решил, что непременно нужно зайти в магазин и купить торт и вина, он собирался заглянуть и познакомиться с вами, Сара Абрамовна.

Тётушка изумлённо приподняла бровь. Сёмочка нахально влез к ней на колени и сосредоточенно обнюхивал руки гостя. Айдар ему в целом понравился. Но не понравилось, что гость ничем не кормит. А это оскорбляло кота как самостоятельную единицу и полноправного жильца тётушкиной квартиры.

— Во-первых, он наслышан от Олега, — сказал Айдар, и уголки красивых губ чуть дрогнули в улыбке. — Во-вторых, считает, что обделить вниманием даму — равносильно преступлению.

Олег только фыркнул. Это несколько сняло напряжение. Потому что после рассказа о том, как белый мерседес сбил мужчину, с которым у меня должно было состояться свидание, я сидела, будто в вакууме, и слова были не в состоянии проникнуть в голову.

— Тогда ваш Эммануил — большой грешник, скажу я вам, — заявила тётя Сара. — Где это видано, чтобы женщины закончились, и он им всем сделал хорошо?

— Тётя… — попыталась я её урезонить, однако Олег дёрнул меня за рукав.

Хорошо, что под столом. Никто не заметил. Я бросила на брата недобрый взгляд, однако он нацепил любимый покер-фейс и делал вид, что его здесь вообще нет. Эта манера одновременно восхищала и бесила. Восхищала, потому что я так не умею. Бесила… бесила по той же причине!

— Так оно и есть, дорогая моя, — тем временем добавила тётя Сара. — Но важнее всего, что ваш Эммануил не слишком пострадал.

Айдар помотал головой:

— Врачи сказали, что родился в рубашке. Синяки, ссадины, кровоподтёк. Некоторое время, конечно, поваляется, но ничего серьёзного нет. То ли потому что удар пришёлся вскользь, то ли воля случая, над которым мы не властны.

Ещё некоторое время мы просто посидели на кухне, говоря ни о чем. Айдар осторожно пытался выведать информацию про Светку. Это нас с Олегом крайне забавляло. Вот же стрекоза! Сумела очаровать! При этом далеко не такими топорными способами, как я.

«Видишь, Арина, что происходит… — проскользнула грустная мысль, — не успела ты мужчину взять, как с ним сразу что-то случилось. Будто знак какой-то».

И тут же я нахмурилась, не понимая, что за глупые мысли бродят в голове. Никогда женщины в моём роду роковыми не считались. Да и вообще мои родственницы семейную жизнь ставили на первое место, хоть и не превращались никогда в домашнюю обслугу. Разве что тётя Сара… но она не роковая, она уникальная женщина. Её обаяние настолько сногсшибательно, что лучше сразу ходить с бинтом и пластырем.

Решив, что Айдар заедет за мной завтра и отвезет к Эммануилу, мы попрощались с гостем.

— Да уж, — мрачно выдал Олег, сложив руки на груди, едва за Айдаром закрылась дверь.

— Олежек, если ты хочешь говорить, то говори с размахом, а не странными звуками, — попросила тётя Сара, подсаживая Сёмочку к себе на плечо.

Брат только вздохнул и развел руками. Посмотрел на меня. Сказать было нечего. Как бы валерьянку пить не пришлось. Но вообще в такой ситуации я была в первый раз.

— Так, не страдаем, — сказала тётя Сара, даже не оборачиваясь к нам, будто спиной чувствуя наши кислые физиономии. — Сказали же — ничего страшного. Значит, ничего. И не надо так убиваться. Ты, Арина, иди и раздевайся. А ты, Олежек, одевайся.

Мы озадаченно переглянулись, получив столь разные указания.

— С какой целью? — осторожно поинтересовался брат.

— С большой, — ни капли не смутилась тётя Сара, всё же удостоив нас взгляда. — Ты идёшь за вином, а Арина надевает домашнее платье. Будем обмывать её ухажёра.

— Может, не надо? — осторожно поинтересовалась я.

— Надо! — рявкнула тётя Сара.

После этого я как-то поразительно быстро оказалась в своей комнате, а Олег — на пороге супермаркета. Ну натурально магия!

Остаток вечера прошёл так себе. Говорили обо всём на свете, кроме Эммануила. Всё же это не то происшествие, которое хотелось бы обсуждать. Я переживала за мужчину, Олег — за шефа. Зато весьма мило получилось кое-что повспоминать о детстве и временах бурной юности. Олег даже мельком обронил, что у него намечается какая-то работа в Москве. Но пока ещё рано о чем-то говорить.

После этого, довольная и немного хмельная, я пошла стелить постель. И каково же было моё удивление, когда на мобильнике обнаружились пропущенные от Райского-Энгеля. Моргнув пару раз и пытаясь сообразить, что ему могло понадобиться, я так постояла несколько секунд.

— А, ладно… не съест, — пробормотала я, набирая номер шефа.

В конце концов, просто так беспокоить он бы не стал.

— Алло, Арина? — тут же раздался его немного взволнованный голос. — Завтра срочно выйди на работу. У нас тут… малоприятное известие.

* * *

В зале царила тишина. Слышно было, как гудят продолговатые лампы дневного света. Мы сидели за прямоугольным столом и не знали, что сказать.

— Вот такая новость, — тяжело вздохнул Владислав Алексеевич, крутя в пальцах золотую ручку, презентованную коллективом на его прошлый день рождения.

Новость… да. Поразила всех. Мы только переглядывались и не находили, что сказать. Правда, переглянулись со Светкой. Я про себя даже позавидовала ей. Если что, она будет пытаться пристроиться через зятя. Вдруг там кому нужен хороший дизайнер с родственными связями? А может… и не нужен. Услышанное явно не вдохновило подругу на поиски нового места под солнцем.

— И что, совсем ничего нельзя сделать? — подал голос Паша.

Райский-Энгель постучал ручкой по крышке стола. Звук получился каким-то удручающе громким.

— Надеюсь, не всё потеряно, — наконец-то сказал он. — Но на благополучный исход я бы не надеялся. Учитывая тот момент, что там действуют по закону.

— Вы все мне очень дороги, — тихо сказал шеф. — Пусть порой мы могли повздорить, но были всё равно отличной и крепкой командой, которая всегда справлялась с любыми свалившимися на голову трудностями… кроме этой.

— Давайте пока не будем говорить в прошлом времени, — тихо сказала я, и все посмотрели в мою сторону.

Смущение овладело мной всего лишь на мгновение, но зря я, что ли, ответственная за контент? Поэтому только расправила плечи и серьёзно посмотрела на шефа.

— Владислав Александрович, ну, возможно, мы сумеем его убедить, что «Раэн» ему нужен? Ведь неразумно терять целое агентство со сработавшимся коллективом. Мы никогда не прогорали, не работали в убыток.

— Хочешь сказать, мы принесём прибыль? — криво ухмыльнулся он.

— Конечно! — воодушевленно сказала я, и коллеги усиленно закивали.

Райский-Энгель только вздохнул:

— Арина, мы, конечно, контора не на два человека, а на двадцать. Но я даже боюсь сказать, насколько это ничто по сравнению с объёмами работы господина Скрипки.

Скрипка. Всё ясно. Такая фамилия красивая. Музыкальная. А судя по тону шефа — сноб снобом.

— Поэтому… Я не говорю, что надо увольняться прямо сейчас, — мягко сказал Райский-Энгель. — Но ничего не гарантирую. Текущие заказы лучше подтянуть. Новые пока не берем.

«Это он зря, — уныло подумала я, когда все разошлись… разбрелись по своим кабинетам. — Были бы новые, наоборот — вот, смотрите, куча работы. Мы просто горим!»

— Арина, перестань грызть карандаш, — обратилась ко мне Светка и отобрала бедный «кох-и-нор». — Хочешь, я куплю тебе пирожок?

— Сама ты пирожок, — буркнула я, усаживаясь на стул и тупо глядя в черный монитор, по которому крутился серебристый куб заставки.

Светка ни капли не обиделась и щелкнула кнопкой чайника.

— Надо выпить, — авторитетно заявила она. — На трезвую голову никакой работы!

И пусть под «выпить» подразумевался фирменный кофе с коньяком (бутылка рядом постояла), я поморщилась. Голова была словно чугунная. Нет, нельзя так. Надо срочно что-то делать.

За окном начала падать снег. Угрюмо серые улицы припорошило мелкой белой крупой. И почему-то стало немного спокойнее. До меня вдруг дошло: заказ Эммануила! Ведь можно же поговорить с ним! Мы же планировали работать!

Но тут же закралась нехорошая мысль, что сейчас ему будет не до всяких игр и «Содома».

Кофе я всё же выпила. Но вкуса толком не почувствовала. Сосредоточиться ни на чем не получалось.

— Как добираться-то, — покачала головой Светка, прихлебывая кофе. — Вот тебе и выходные. Так ещё и новость такая… Как думаешь, Ангел отобьется?

Предчувствие было гадкое. Почему-то казалось, что сегодня было последнее совещание всем составом «Раэна». Мне было чертовски грустно. Не получалось поверить, что всё вот так раз! — и исчезнет.

— Может, всё же наладится? — робко пробормотала Светка. — Что за незадача. Едва что-то замаячит на личном фронте, так резко полная опа с работой.

Личное… Айдар!

Мне стало аж нехорошо. Боже, он же должен за мной заехать сегодня!

— Арин, ты чего? — подозрительно поинтересовалась подруга.

— Ты это… Айдара увидеть хочешь? — в лоб спросила я.

— Где и когда? — деловито уточнила Светка, автоматически поправляя кофточку на груди.

Вот за это я её обожаю. Исключительно правильный подход, без глупых колебаний и вопросов.

— Сегодня. Вечером. Поедем в больницу к Эммануилу.

Светка чуть не выронила кружку из рук и уставилась на меня огромными глазами.

— Как в больницу? Зачем?!

Но меня в это время уже посетила идея. И тут же стало ясно, что долго сидеть на месте нельзя, иначе всё может пойти под откос. Поэтому я сразу заёрзала на стуле. Но Светка из той породы, что живым никого не выпустит, пока не добьётся того, что ей нужно. Или хуже того… интересно.

Поэтому, кратко рассказав про Новый год и вчерашний вечер и оставив подругу в ужасе, я выскочила из кабинета. По пути чуть не сбила Пашку, который едва успел увернуться.

— Аринка, я жить хочу! — возмутился он. — Может, завтра я женюсь!

— Может! — бросила я на ходу, четко обозначив ключевое слово.

Перед дверью Райского-Энгеля я замерла, делая глубокий вдох. Так, спокойно. Сейчас главное — говорить прямо и четко. Шеф не дурак, с ним можно вести диалог. И, подняв руку, настойчиво постучала.

Некоторое время меня совершенно наглым способом игнорировали, но потом всё же разрешили войти. В кабинете Райского-Энгеля оказалось темно. Точнее, не так — мрачно. Ибо за окном был ещё пасмурный, но всё же день. Однако стоило только зайти внутрь, как я невольно съёжилась. Всё как-то безрадостно и неуютно.

В том числе и шеф, сидящий за своим столом. Рядом с рукой — чашечка кофе, а по помещению плывет аромат коньяка. И верхняя пуговица на рубашке расстёгнута. Но это всё так, мелочи, он хоть и придерживался всегда дресс-кода, но к сухарям и педантам по части внешнего вида никогда не относился.

Только вот сейчас смотреть на него было… больно. Такого потерянного и отсутствующего взгляда у шефа я не видела никогда. И вмиг стало ясно, что с нами на совещании он крепился, натянув маску жизнерадостного и лишь немного огорчённого босса. Куда страшнее, когда так — стоишь один на один и понимаешь, что человек не успел закрыться. И уже и… не хочет.

— А, Арина, — махнул он рукой, — садись. Я ещё подумал, кто такая настойчивая-то здесь? Впрочем, явись ко мне Светлана, тоже не спрятался бы. Ну, садись, не стой.

Я бесшумно подошла, не отводя взгляда от Райского-Энгеля, и села напротив. Он подпер кулаком щеку.

— Рассказывай. Ты ведь пришла не статьи согласовывать, по глазам вижу, драгоценная моя.

Вот шутит, но самому невесело, понимаю. Я бы тоже не прыгала от радости, если бы пришлось отдать всё, что было смыслом жизни… ну, хорошо, занимало приличное место в моей жизни несколько лет.

— Не статьи, — вздохнув, согласилась я. — Но всё же обсудить варианты. Почему мы отказываемся от заказов? Вы думаете, это послужит нам на пользу?

— Видишь ли, Арина, — протянул Райский-Энгель, зачем-то открыв записную книжку, словно там находились все ответы на мои вопросы. — У меня в договоре с господином Скрипкой было четко написано, что я не являюсь владельцем собственности, на которую одалживаю деньги. Всего лишь представителем его интересов и доверенным лицом. А также, что по первому его требованию всё верну.

Просто так? Хм, не верю. Шеф и правда расстроен, но что-то подсказывает, что всё не так просто. Пойти на такие грабительские условия… Надо быть или глупым, или очень недальновидным. Ни тем, ни другим Райского-Энгеля назвать нельзя. Однако он не спешил как-то оправдываться или давать больше информации, чем было сказано на совещании.

— А… как вы на такое согласились? — всё же осторожно поинтересовалась я.

Уходить ни с чем? Ну уж нет! Не в моих правилах.

— Были причины, — чуть поморщился он. — Но поверь, юридически там всё чисто. Поэтому нет смысла затевать какие-то судебные тяжбы. Скрипка в этом плане сильно себя обезопасил. Надо ему отдать должное, он никогда в идиотах не числился. С ним всегда работают отменные специалисты.

Посмотреть бы этот договор. Уверена, Олег бы растолковал, что к чему. Только вот кто же мне его даст? К тому же сам шеф на диалог не настроен.

— Но зачем ему избавляться от нас? — расстроено повторила я, понимая, что уже не рассчитываю ни на какой ответ.

— Скрипка стал сдавать, — вдруг немного резковато сказал Райский-Энгель, и я невольно вздрогнула.

Он немного замялся, сообразив, что зря позволил себе лишнюю эмоциональность. Но потом вздохнул и продолжил:

— Он всё же немолод. Знаешь ли, крепкий, но уже старик. Не бессмертный. Здоровье и нервы берут своё. Поэтому и подготавливает почву, чтобы передать дело кому-то из своих детей. Скорее всего, Марианне. Она очень деловая и хваткая женщина, вызывает уважение.

Повисло молчание. Значит, дочь. Хм, может, с женщиной можно будет договориться? В конце концов, женщины в отличие от мужчин как-то больше видят полутона этого несовершенного мира, не деля всё на черное и белое.

— Прости, Арина, но мне порадовать тебя нечем, — тихо сказал Райский-Энгель, доставая из нижнего ящика плоскую флягу и подливая коньяк себе в кофе.

Надо же, откровенно пьет и ни капли не стесняется. Пусть и малыми дозами.

— А заказ Чехлянца… — всё же заикнулась я.

Шеф качнул головой.

— Я уже отказал ему. Да и насколько знаю, у них там новый проект за границей, поэтому здесь придется повременить.

Заказ? За границей? Это интересно.

— Иди, Арина, — вздохнул Райский-Энгель. — Ты отличный сотрудник и прекрасно справляешься с обязанностями, но совсем скоро мы все разбежимся. Поэтому мой тебе совет — начинай искать работу. И Светлане тоже скажи, чтобы не сидела на месте. Я знаю, что вы дружите. Всё. Иди.

После этих слов я поняла, что дальнейший диалог не состоится. Поэтому покинула кабинет в расстроенных чувствах и безрадостных мыслях. На какое-то время зашла в пустую курилку. Просто постоять и подумать. Марианна… красивое имя. Эх, пожалуйста, неизвестная мне Марианна Скрипка, окажись толковой девушкой с добрым сердцем, а?

От грустных размышлений отвлек звонок мобильного. Я вытянула его и уставилась на незнакомый номер. Однако после принятия вызова услышала бархатистый голос Айдара:

— Добрый вечер, Арина, — поздоровался он. — Если я подъеду через час к агентству, вы будете готовы?

* * *

Больницы я не любила. Хотя покажите того, кто их любит. Мы со Светкой выскочили из «Раэна» и, семеня, чтобы не поскользнуться на успевшем подтаять снегу, направились к машине Айдара. При виде объекта почти-страсти Светка тут же приняла боевую стойку, выпрямив спину и, соответственно, выставив вперёд грудь. Айдар, безусловно, впечатлился. А когда к груди добавили милую и немного робкую улыбку, то и вовсе крепость пала.

Я была искренне рада, что мне не задают лишних вопросов. Мысли после разговора с шефом разбежались в разные стороны и категорически не хотели собираться вместе. Это одновременно злило и раздражало.

— Кажется, он уже сумел очаровать всех медсестер, — донесся голос Айдара. — Выглядит совсем не как жертва.

«Ну и ладно! — с обидой подумала я. — И пусть очаровывает! Я же еду его просто проведать, ничего такого мы друг другу не обещали, да и…»

Я хлопнула себя по лбу.

— Айдар, тут есть рядом магазины? Мы с пустыми руками!

— Арина, просто посмотри на заднее сидение. Возле Светы пакет, я уже всё купил, — утешил он.

— Айдар, вашей жене очень повезёт, — невинно проворковала Светка, делая вид, что кроме пакета, её больше ничего не интересует.

Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть, но благоразумно промолчала. Хороший подчинённый. Шефа ни в беде, ни в голоде не оставит. И тут же появилась мысль: а мы бы оставили Райского-Энгеля?

Хотелось думать, что нет. Но всё решит завтрашний день. Если появятся первые заявления на увольнение, то… всё очень печально. Думать об этом совершенно не хотелось. Зато очень хотелось верить, что наш коллектив, далеко не худший, кстати, сумеет удержаться. Мы что-то придумаем. Обязательно!

Углубившись в собственные мысли, я снова будто отключилась, не слушая Светку и Айдара. Просто бездумно смотрела в окно на светящиеся вывески и витрины. Зима, эх… Хорошее время года, но я больше люблю, когда тепло. Сегодня хотя бы видно что-то чуть дальше собственного носа, это уже хорошо.

— Приехали, девушки, — сообщил Айдар, притормаживая автомобиль. — Улыбаемся и стараемся произвести впечатление на нашего раненого героя.

— Если ещё медсестры не произвели, — буркнула я, и Светка тут же двинула меня в бок.

В больничном коридоре мне стало немного не по себе. И хоть я никогда не попадала в больницу толком, только совсем в детстве было дело разок, всё равно ощущения не из лучших.

В палате Эммануила оказалась… медсестра. Молоденькая, блондинистая, с губками-бантиком и густо накрашенными ресницами. Учитывая, что дверь она прикрыла неплотно, несколько минут мы слушали чудный концерт «медработница и богатый пациент, который болен, даже если не согласен». Вошли ровно в тот момент, когда Айдар посчитал, что шефа пора спасать.

Правда, шеф… не выглядел несчастным. Полусидел на удобно подоткнутых подушечках и сдержанно, даже немного по-отечески, улыбался.

При виде Эммануила я не дыхания не затаила, и сердце быстрее не забилось, но… стало как-то странно тепло. И хорошо.

— О, какие у меня чудные гости, — улыбнулся он, и в карих глазах вспыхнул золотистый огонь.

Медсестра тут же поджала губы. Явление двух конкуренток ей явно не понравилось. Однако, сообразив, что мы настроены остаться тут надолго, всё же вышла. При этом не забыв напомнить, что у нас ровно полчаса.

— Стерва, — охарактеризовала ее Светка, едва за девицей закрылась дверь.

В палате повисла тишина. Мы быстро посмотрели на мужчин. Эммануил похлопал в ладоши.

— Браво. Какая четкая характеристика.

При этом так внимательно посмотрел на меня, словно чего-то ожидал. Но я… Я откровенно струсила. Подходить и приветственно целовать… э-э-э, нет, я не готова. Тут всё же куча народу.

Поэтому вместе со Светкой и Айдаром, успевшим выставить привезённое на столик, просто села на пустовавшую кровать напротив. Эммануил придирчиво осмотрел «дары» и изрёк:

— Коньяка, кофе и сигары не хватает.

— Эммануил Борисович, вам сейчас нельзя, — возразил Айдар.

— Думаешь, мои мужественные синяки и ссадины будут возражать? — приподнял тот бровь, и я невольно хихикнула.

Всё-таки выражение лица у него потрясающее. И голос, да… низкий, хрипловатый, от которого внутри всё так сладко сжимается. И… ох, опять он смотрит прямо на меня. Спокойно так, уверенно. Будто знает, что никуда не денусь. Однако я решила, что ещё повоюю. Сильная я женщина, или где?

Поэтому мы поговорили о здоровье, Эммануил заверил, что чувствует себя уже совсем неплохо и при первой возможности удерет отсюда, и разговор плавно перешел… к работе.

— «Раэн» хотят разогнать, — сказала я, посмотрев на обоих мужчин. — При этом наш руководитель видно, что расстроен, но… бороться не намерен. И хочет, чтобы мы отказались от всех новых проектов.

Эммануил чуть нахмурился. Ему явно это не понравилось.

— Хм, не думал, что всё так получится, — наконец сказал он.

— А еще он сказал, что от «Содома» отказались, — тихо сказала я.

Эммануил и Айдар быстро переглянулись. Что-то меня в этом обмене взглядами цепануло, однако я так и не смогла разобраться, что именно. Правда? Плохо, очень плохо. И что тогда делать… Светка судорожно выдохнула.

— Кажется, пора мне поговорить кое с кем, — сказал Эммануил и взял телефон.

Глава 7. Обстоятельства и зелёные глаза

— И я говорю, — бурно вещала тётушка Сара, переворачивая лопаткой жарящиеся на сковородке оладьи. — Это не змей соблазнил Еву, а Ева — змея как более выгодную партию, которая потом принесла ей Адама и немного достатка.

— А также расстройство желудка, нервов и отвратительную погоду зимой? — уточнил Олег.

— Что ты знаешь о погоде, сопливый мальчишка? — миролюбиво отозвалась она, треснув брата по плечу полотенцем и проигнорировав возмущённый вскрик. — Один из моих прошлых ухажёров жил во Львове. Какой город! Какая архитектура! Какая сырость на стенах! И дождь. Он шёл настолько часто, что я позвонила и разрешила Циле не отдавать мне купальник!

Я слушала их милый родственный разговор и пыталась плойкой завить локоны. Волосы после мытья торчали в разные стороны и упорно не хотели принимать приличный вид. Пусть сейчас за опоздание никто ругать не будет, Райский-Энгель вообще может явиться к обеду, задерживаться не хотелось. Однако волосы были явно другого мнения.

— Арина, ты скоро? — позвала тётушка. — У меня всё готово. Твой чай сейчас остынет, как чувства Олежека к Ирочке.

— Кто такая Ирочка? — спросили мы в один голос.

— Ой, ну какая разница! — возмутилась тётя Сара. — Будто имя Ирочка встречается так же редко на Дерибасовской, как какая-нибудь, например, Хельтруда!

Поражённые столь весомым аргументом, мы принялись завтракать. Вообще-то, завтрак — очень тонкая вещь. Его ни в коем случае нельзя исключать из своего дневного рациона. Ну… или ночного. Тут уж зависит от того, кто и когда просыпается.

Беда проживания у тёти Сары в том, что талия начинает расширяться. Вдоль и поперек, абсолютно игнорируя ваши попытки заняться спортом, не есть и наконец-то стать красивой.

Поэтому и оладьи, и фирменная рыбка, и пирог с капустой, и курочка в горчично-медовом соусе улетали со стола в мгновение ока. Пару секунд я с завистью смотрела на Олега. Вот же ж везунчик! Сколько ни съест — всё в пользу. И ни капельки жира на боках. Не качок, но стройный, подтянутый. Можно даже сказать, жилистый такой. Короче, сплошная зависть и расстройство с утра.

— Не смотри на меня так, — буркнул он. — А то ощущение, что в роспуске «Раэна» виноват именно я.

Я вздохнула и намазала оладик сметаной.

— Нет, конечно, не говори глупостей. Я просто расстроена. Сильно.

Эммануил вчера хоть и общался с Райским-Энгелем, но, как оказалось, ничего изменить не смог. Получалось, что их сейчас проект «Содом» уже интересовал… не особо. Потому что на первый план вышло более серьёзное дело. Эммануил Чехлянц — владелец судоремонтной фирмы «Одиссей». И крупный контракт с французскими заказчиками ему был куда важнее бизнеса для души, где шли разработки развлекательных порталов. И деньги сейчас надо вкладывать не в контент к играм по психосексуальным субкультурам…

Я всё это слушала там, в больнице, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Я рассчитывала на другое. Наверное, на чудо. И в свете этого очень остро осознавала, какая же я непроходимая дура.

К тому же Райский-Энгель сильно упорствовал. Эммануил был озадачен. Перекинулся парой слов с Айдаром, а потом честно признался нам, что ничего не понимает. Куда хуже было то, что не понимал никто…

— Я бы с удовольствием взглянул на этот его договор, — тем временем сказал Олег. — Но, боюсь, ваш Ангел против.

— Взглянул бы он, — проворчала я, делая глоток чая и глядя на серую улицу в окно.

На подоконнике развалился Сёмочка и, выставив всему миру своё богатство в виде живота, ожидал, когда мы перестанем заниматься глупостями и наконец-то его погладим. Пришлось чесать в две руки, за что тут же раздалось раскатистое урчание. Сёмочка одобрял, когда мужчина и женщина занимаются одним делом — любят кота.

— А что не так-то? — искренне удивился Олег, позабыв про еду.

— Лучше смотри в сторону своего Парижа, у вас же там контракт, — буркнула я.

— Во-первых, не Париж, а Шербур-Октевиль, — уточнил он, очень серьёзно глядя мне в глаза, правда, я заметила, что нижняя губа закушена — старается не расхохотаться в лицо, сволочь. — Во-вторых, меня туда никто не берет. Я буду работать в Одессе.

— В-третьих, Одесса — маленький Париж, — встряла тётушка Сара. — Но таки не такой маленький, как себе возомнили эти французы.

Крыть было нечем. Да и не очень-то хотелось. Просто всё сразу навалилось, поэтому хочется лечь под одеяло, включить любимый фильм и взять Сёмочку под бок. Но так как возлежание на кровати отменялось, я только вздохнула, поцеловала тётю Сару в щеку, поблагодарила за завтрак и пошла одеваться на работу.

Выбегала из дома в темпе. Ибо умудрилась прокрутиться больше, чем рассчитывала. А всему виной решение срочно померить прошлогоднее сиреневое платье, в котором я чудо как хороша, но, кажется, не влезаю в бёдрах.

Платье эффектно натянулось и даже не треснуло. Олег одобрил мой вид и даже сделал комплимент.

— Все юристы — льстецы и зануды, — бросила я на прощание, покидая квартиру.

— Не приведи бог, чтобы тебе достался ухажёр, виртуозно владеющий занудной лестью! — донеслось вдогонку.

Обернувшись, я погрозила ему кулаком, но дверь уже закрылась.

* * *

Первыми ласточками с увольнением стали Коля и Игорь — наши программисты. Чем очень неприятно удивили. Потом потянулись три девочки-копирайтера. Сказать, что мне хотелось убивать, — ничего не сказать. Коллективный дух, мы одно целое, никогда не разойдемся… В общем, грош цена всем заверениям после корпоративов и совместных выездов на природу.

Светка тоже была хмурой. Пашка пытался нас развеселить или хотя бы как-то отвлечь, но получалось плохо.

— Девочки, ну перестаньте! — наконец-то не выдержал он. — Зато проверим, кто настоящий друг, а кто так… посидеть в офисе пришёл.

— Ты знаешь, как утешить, — мрачно сказала я, расхаживая по кабинету из угла в угол.

Ещё я сложила руки за спиной и поглядывала на коллег из-под насупленных бровей.

— Ну а что? — ни капли не смутился Пашка. — Ничего страшного нет. Не ограбили, не убили, моральный ущерб не нанесли.

— Нанесли, — запротестовала Светка. — Свалили в тяжёлый для предприятия момент.

Пашка отмахнулся.

— Да ладно вам. Не тяжёлый, а определяющий, — он важно поднял палец вверх. — Попомните ещё мои слова, девочки. Всё у нас будет хорошо. А те, кто ушёл, будут ночами рыдать в трубку и просить их забрать.

— Я хмуро посмотрела на Светку.

— Он ничего сегодня не курил?

Та замотала головой, но тут же задумалась и выдала:

— Слушай, может, он пил не кофе с коньяком, а коньяк с кофе?

Пашка закатил глаза и крутанулся на кресле. А потом встал и направился к выходу, обронив:

— Какие вы две зануды. Нельзя так. Иначе сожжёте нафиг все нервы. А мне только останется рыдать над пепелищем.

Я схватила первую попавшуюся под руку папку с распечаткой эскизов для сайта котолюбителей и швырнула в Пашку.

— Караул! — вскрикнул он, закрываясь руками и приседая.

Именно в этот момент открылась дверь. Папка полетела в высокого мужчину в черном пальто. Посетителя спасла молниеносная реакция и крепкий наличник.

Мы замерли. Незнакомец сосредоточенно изучил лежащую у его ног красную папку и присевшего Пашку, так не вовремя онемевшего и озадаченно уставившегося на мужчину.

Хм, что-то я этого типа у нас первый раз вижу. Красивый, и, видимо, отлично об этом осведомлён, потому что на лице буквально написано, что его все хотят. Идеально уложенные тёмно-русые волосы, даже боюсь представить, сколько он отдал за эту стрижку. Аккуратная бородка, что-то среднее между деловым стилем и хипстерским. Что будет, если лесоруба взять и изо всей силы кинуть в волны цивилизации, а потом не давать вынырнуть, пока не отрастит жабры? Но при этом выглядит мужественно. Если бы он мне сделал неприличное предложение, то я бы непременно решила… подумать. И тут же мелькнула нехорошая мысль, что последнее время я думаю не головой, а другим местом, которое годно для размножения, но ни для чего иного. Стыдно, Арина, стыдно.

А у него… прозрачно-зелёные глаза, и взгляд цепкий, внимательный. Сразу по тебе словно рентгеном проходится — изучает и определяет стоимость. Мужественные черты лица, прямой, чуть крупноватый нос, неожиданно поджатые губы. Недовольно так. Впрочем, если б вы открыли дверь, а в вас кинули чем-то, тоже бы не прыгали от восторга.

— Добрый день, — как ни в чем не бывало сказала я. В любой ситуации важно говорить, что действуешь по плану. Мало ли, какой дурацкий у тебя план. — Вам чем-нибудь помочь?

Формулировка откровенно неудачная, но слово не воробей. Вылетело — наделало неприятностей.

Взгляд зелёных глаз перевели на меня. Внимательно так посмотрели. Сначала на велюровые сапоги, купленные за бешеные деньги под доброе слово тёти Сары, потом — на сиреневое платье, локоны в беспорядке и… губы. Да-да, на отлично накрашенные пухлые губы, которые пытались улыбаться, но выходило… не вдохновляюще. Ну а что? Мне действительно было неловко. Местами.

— Надеюсь, помощь у вас не такая же, как приветствие, — сказал он холодным тоном, и у меня невольно пробежали мурашки по позвоночнику

Светка невольно выпрямилась, грудь стала заметнее (ее декольте сегодня поражало воображение). Пашка медленно поднялся, пытаясь слиться со стеной.

Посетитель не отреагировал ни на него, ни на декольте Светы. Его взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Кажется, швыряние папками его больше цепляет, чем женские прелести.

— Это был производственный процесс, — ответила я с самым серьёзным видом.

А, в конце концов, нас и так разгоняют. Что может быть хуже-то? Убивать я его не собиралась, наносить увечия — тоже. Поэтому как-нибудь переживём. И вообще, хватит на меня уже так пялиться, я начинаю нервничать. И злиться. А вместе это не очень хорошее сочетание.

— Мне нужен господин Райский-Энгель, — отчеканил каждое слово посетитель.

— Владислав Александрович будет чуть позже, — улыбнулась я, глядя ему прямо в глаза. Эти зелёные нахальные глаза. — А если…

— Я здесь! — донесся взволнованный голос Райского-Энгеля. — Простите, Руслан Витальевич, проклятые пробки. Я торопился, как мог, но зимняя Одесса — это такой ужас.

Мы потеряли дар речи. Названный Русланом Витальевичем ещё бросил на меня внимательный взгляд и наконец-то посмотрел на нашего начальника.

— Идём… те. У меня очень плотный график, Владислав Александрович, — сказал он и захлопнул дверь в наш офис так, что все невольно вздрогнули.

— Это что ещё за прынц? — растерянно поинтересовался Пашка.

Ответа ни у кого, разумеется, не было. Только Светка передёрнула плечами и поправила вырез на стратегическом декольте, тьфу, месте.

— А как Аринку-то глазами поедал!

Я фыркнула, но Пашка задумчиво перевёл на меня взгляд и выдал:

— Да-а-а, эти ножки я бы погрыз. Только не надо в меня кидаться степлером!

— Шишка тебе к лицу, — буркнула я, усаживаясь на место.

Как он его там назвал? Руслан Витальевич? Да уж. Тип однозначно незнакомый, первый раз видела. И поедал… правда, ведь. Впрочем, списываю столь пристальное внимание на летающую папку. Возможно, человек опасался, что у меня с головой беда, и если он скажет что-то не так, то запущу ещё чем-нибудь. Он же не знает, что я быстро взрываюсь и так же быстро остываю.

Остаток дня прошёл уныло. Пашка улизнул домой пораньше. За окном стемнело, и наглый рыжий фонарь светил прямо в окно, отвлекая от дел. Крайне печально было, что дел оставалось мало. То есть чем быстрее мы все завершим, тем быстрее… «Раэна» не станет. Очень радужная перспектива.

Я вздохнула.

Светка пребывала в том же состоянии, однако выглядела более бодро. За это время она успела помурлыкать по телефону с племянницей, сестрой и каким-то неизвестным мне парнем, четко обозначив его позицию в своей жизни: «А это котик».

Котиков у Светки всегда было много. Поэтому я даже не пыталась разобраться, какой именно вдруг начал проявлять активность на горизонте её личной жизни. Однако всё же не выдержала, когда она положила трубку.

— А как же Айдар?

— А что Айдар? — ответила она вопросом на вопрос, пристально посмотрев на меня. — Проявит как-то себя — будем говорить. Свиданий пока не назначал, в ресторан не водил, самочувствием не интересовался.

— Сволочь, — от души охарактеризовала я.

— Она самая, — энергично согласилась Светка.

И тут же хлопнула себя по лбу. Я молча наблюдала, не рискуя встревать. Что? Всё же позвал куда-то, а она забыла?

— Сестра же говорила, а у меня из головы вылетело! Сашка Чубач зовёт нас в Киев в марте! Говорит, будет весело!

Я схватилась за голову. О да. Крестная Киры — это нечто. Работает, растит троих детей, не унывает и постоянно на чем-то гадает. Гадает из ряда вон плохо, но говорить ей об этом нельзя. Иначе рискуешь огрести по голове гадальным предметом.

Я её искренне обожала, но немного остерегалась. Ибо никогда не знаешь, чего можно ждать от матери троих детей… Да ещё и гадающей.

— Ладно, нам проветриться не мешает, — махнула рукой Света. — К тому же, кто знает… может быть, к этому времени мы будем уже на новой работе… или будем искать её.

В общем, настроение было не очень. Поэтому, завершив на сегодня все дела, мы решили пройтись. Проветрить голову — всегда полезно.

— Хочу посетить питейное заведение, — сказала Света, мрачно глядя на здание торгового центра «Европа».

— С какой целью? — поинтересовалась я, натягивая на уши шапку.

С деньгами пока было не очень, поэтому на гуляние я была не настроена. Но посетить питейное заведение очень хотелось. Просто вот… настроение такое.

В итоге кафе мы искать мы не стали. Обошлись эконом-вариантов. Купили глинтвейна и вафель, которые делала прямо на улице задорная краснощёкая девчонка с торчащими в разные стороны рыжими кудряшками.

Сели на скамеечку в одном из внутренних уютных двориков и принялись говорить о вечном. То есть, о женских печалях и деньгах. В свете того, что «Раэн» терял опору и грозился рухнуть, разговор о деньгах был куда более актуальным.

— Аринка, не расстраивайся, — храбрилась Светка. — Всё мы с тобой устроим. Вот увидишь. Найдём работу не здесь, так в Киеве — Сашка приютит.

— Трое детей, — возразила я, делая глоток обжигающего глинтвейна и чувствуя, как внутри становится горячо, а пряности оставляют приятный привкус на языке.

— Ну, на первое время, — не смутилась Света. — Жила же она у нас со своим первенцем, когда некуда было идти. Это потом уже смогла в Киев перебраться. Поэтому всё пучком будет. Сашка своих не бросает. А что в тесноте, так не в обиде же.

— Не в обиде, — эхом отозвалась я и вдруг совершенно неожиданно для себя брякнула: — Слушай, как думаешь, у меня с Эммануилом ничего не получится?

И сама же немного испуганно умолкла. Откуда только такие дурные мысли? Вроде бы меня не гнали, от ворот поворота не давали, но… Сердце подсказывало, что такие мужчины скорее дарят подарки и удовольствие, но никак не долгую семейную жизнь. И это сейчас почему-то так ясно осозналось, что мне и не было что сказать.

Светка сосредоточенно грызла вафлю и смотрела на жирного серого кота, усевшегося возле нас. Кот намекал, что пора его кормить. Даже если мы этого делать не собирались.

— Как тебе сказать, подруга, — наконец-то произнесла она. — Эммануил твой — очень роскошный мужик. Именно это «очень» заставляет насторожиться. Такие обычно — достояние общества, каждой несчастной женщины, которой не досталось своё малое счастье, но необходим хотя бы облегчённый вариант. В связи с этим одной он не может достаться ну никак!

— Спасибо, утешила, — буркнула я.

— А нечего быть такой агрессивной, — вдруг донесся смутно знакомый мужской голос.

Я забыла про глинтвейн, который так и не донесла до рта. Нет, показалось. Этого просто не может быть. Ладно, сегодня был конфуз. Чего уж там, каждый может вляпаться. Но чтобы конфуз продолжился вечером, когда ты решила взять паузу и спокойно посидеть и посплетничать с подружкой — это уже перебор.

Но судьба явно хихикала где-то за углом, глядя на разворачивавшееся представление. Потому что из темноты под аркой, что вела к нам, прямо во внутренний дворик, вышел уже знакомый мужчина. В том самом пальто, с дипломатом в руке. А еще с ироничным взглядом зеленых глаз и едва заметной улыбкой на красивых губах.

«Что он тут забыл? — мелькнула странная мысль. — Следить за нами — глупость какая. Но такая важная птица и в таком месте?»

Место, к слову, было очень ничего. Центр Одессы — это вам не посёлок Котовского. Но всё-таки… почему-то почти состоявшаяся жертва моего броска папкой ассоциировалась с дорогой гостиницей, шёлковыми простынями и красными плавками. Мысль про плавки была неожиданной, но интригующей. Виной всему глинтвейн.

— Вам говорили, что подслушивать нехорошо? — ехидно уточнила я.

Ну точно глинтвейн!

— Я не виноват, что вы так громко разговариваете, — немного с ленцой отозвался… как его там назвал Райский-Энгель… Руслан Витальевич, вот!

— А могли бы сделать вид, что вежливый, — не растерялась Светка, с интересом рассматривавшая нашего случайного собеседника.

— Или плохо слышащий? — уточнил он.

Но при этом вместо того, чтобы смотреть на Свету, смотрел на меня. И вместо того, чтобы отвести взгляд и глянуть на скрюченное деревце возле крыльца или на дамочку внушительных размеров в бордовом пальто, выгуливавшую рыжую собачонку, я… не отводила глаз. Как-то не очень умно и почти безрассудно, но почему-то казалось очень важным не проиграть эту немую битву. Словно было в этом человеке нечто такое, что непременно хотело меня сломать.

Совесть очнулась в аккурат с тычком локтя Светки мне в бок. Подруга немножко нервно улыбалась и в то же время пыталась привести меня в чувство. Мол, видишь, мается человек, ответь ему что-нибудь.

— Это зависит от обстоятельств, — обтекаемо ответила я и тут же добавила: — Руслан Витальевич.

— И каковы же обстоятельства? — весьма нахально поинтересовался он, сделав короткую паузу и тут же произнеся: — Арина Анатольевна?

Второй тычок локтем стал куда ощутимее. Пришлось взять бутылку глинтвейна и деловито засуетиться. В конце концов, Светка дает сигнал, что надо что-то делать. А делать ноги — всегда прекрасный вариант.

— Обстоятельства таковы, что нам, к сожалению, пора.

Руслан Витальевич не успел ничего сообразить, мы слишком быстро оказались на ногах и прошли мимо него. И только обледеневшая дорога дала возможность банальному позорному бегству превратиться в неторопливую походку.

— Ещё раз прошу прощения за сегодняшнее недоразумение, — искренне сказала я, на самом деле глубоко сосредоточенная на выбоинах в устилающей дорогу брусчатке.

— Не переживайте, Арина Анатольевна, мы ещё вернемся к этому вопросу, — вдруг холодно сказал он.

Я оторопело обернулась, однако мужчина уже был далеко от нас — подходил к двери подъезда. И под нашими изумлёнными взглядами зашёл в него.

— Это что было? — пробормотала Светка.

— Черт знает что, — глубокомысленно ответила я.

— Знаешь, вот говорит… — неуверенно начала она, — и смотрит. Смотрит так пристально, серьёзно, будто задумал что. И делается… немножко нервно.

Я фыркнула. Ладно, про желание нахамить добавлять не буду. Но… в чем-то она, безусловно, права. Слишком уж хищно смотрит. Будто решает: стоит из тебя готовить ужин или оставить до завтрака?

— Ладно, — вздохнула я. — Просто не будем сюда больше заходить. А то весь вечер испортил… гад. Как вообще можно было влезать в душевный дамский разговор?

— Никак, — согласилась Светка. — Просто жуткая безответственность. Но у нас ещё есть глинтвейн!

— И шоколадка, — задумчиво добавила я, вспомнив про завалявшуюся в сумочке вкусняшку.

Мы переглянулись.

— Продолжаем?

— Продолжаем!

Конечно, продолжили, но уже без размаха. Первое настроение бессовестно сбили. Зато прошлись по безумно красивой, горящей новогодними огнями Дерибасовской, потом, нырнув через внутренние дворики, вышли к оперному театру.

Мороз был несильным, воздух радовал зимней, такой непередаваемой свежестью. Навстречу шли люди, много людей. Кто спешил домой, кто — в гости, кто — на свидание… И мы болтали о разных приятных женских пустяках и были целиком уверены, что всё у нас обязательно наладится.

А когда я пришла домой, меня встретил Олег. Критично осмотрел с ног до головы и хмыкнул. Накормил ужином (готовит он тоже весьма недурственно, невероятно, но факт!), выслушал историю про события сегодняшнего дня, даже согласился, что все мужики козлы, и отправил спать.

Сёмочка пришёл ко мне под бок, свернулся клубком и раскатисто замурчал.

— Ничего, — шепнула я, поглаживая его по мягкому теплому боку. — Всё наладится. И работа будет, и личное. И со Светкой летом таки не будем профунькивать деньги направо и налево, а отложим. И поедем куда-нибудь… В Египет… или в Турцию. Я даже не буду жадничать на купальник и выберу красивый, а не дешевый. И вообще всё будет хорошо…

И, уже засыпая, я поняла, что перед внутренним взором почему-то не лицо Эммануила, а холодные зелёные глаза Руслана Витальевича.

Глава 8. Вечерний визит и древняя профессия

Снилось нечто невообразимое. Не Эммануил, не Владислав Александрович и даже не Сёмочка. Что странно, конечно. Потому что мужчины, оставлявшие хоть какой-то отпечаток в моей душе, так или иначе обычно являлись во сне. Конечно, есть ещё Олег, но он брат. Поэтому нет ничего странного, если он приснится.

— Ур-р-р, — нагло заявил Сёмочка, потеревшись головой о мой бок.

Я протянула руку и погладила кота. При этом даже не подумала менять положение и выбираться из кровати. Так и лежала, глядя на потолок и прокручивая перед глазами сон. Мне снился Руслан Витальевич. Почти обнажённый. Только полотенце нежно-фисташкового оттенка прикрывало… самое интересное, потому что было обмотано вокруг бёдер. А я была в обычном офисном костюме и почему-то держала в руках нож. Мы смотрели друг на друга. И тут Руслан Витальевич красиво отодвинул полотенечко и достал откуда-то пачку долларов. Ни дать, ни взять — заправский сутенер.

«Дать можно, — деловито подсказал во сне мозг, — но не здесь и не ему».

— Арина, я уже понял, что вы от меня не отстанете, — спокойно сказал Руслан Витальевич, — поэтому предлагаю сделку. Сумма, которую назовёте, будет переведена на ваш банковский счет. И вы уедете из страны. Навсегда. Оставите меня в покое, одного в этом прекрасном кабинете.

Он обвёл рукой светлое помещение, и я осознала, что мы находимся в кабинете Райского-Энгеля. Обстановка вся та же, только возле двери почему-то сиротливо стоит тёмно-серый чемодан. Такой я несколько раз видела у шефа, который прилетал из командировок или после отпуска.

— Я поняла, Руслан Витальевич, ваши условия, — холодно сказала я, глядя ему прямо в глаза и крепче сжимая нож в руке. — Однако меня это не устраивает. Из-за вас тут стало нервно.

— Немножко? — почему-то уточнил он, и я озадаченно моргнула.

— Да, Циля, да! — ворвался в мою сонную голову голос тёти Сары. — Немножко нервно мне за происходящее на улице! Таки в такую погоду лучше сидеть дома, а не разъезжать по дорожке! Но что взять с этих мужчин? От них одни проблемы!

— И немного денег! — тут же донесся ответ Цили, и я окончательно проснулась.

Да уж. Что есть, то есть. А сны… чего только не приснится. Кажется, пока я пялилась в потолок, умудрилась повторно задремать. Что неудивительно, Сёмочка пристроил под боком свои кошачьи телеса, свернулся колечком и тарахтел, как трактор. Хорошо хоть сегодня законный выходной. Райский-Энгель дал добро остаться дома. И слава богу. Идти никуда не хотелось. К тому же на улице была та прекрасная погода, которая именуется дождь со снегом. Мокро, скользко, мерзко и травмоопасно.

Однако странный сон не выходил из головы.

Я всё же аккуратненько отпихнула Сёмочку и выползла из теплой постели. Потянулась, и тут звякнул мобильный. Взяла телефон и с удивлением обнаружила смс от Эммануила.

«Привет, принцесса. Надо ли прийти храброму рыцарю и пробудить тебя ото сна в хрустальном гробу?»

Я хмыкнула и, мгновенно взбодрившись, тут же написала ответ.

«Рыцарю хорошо бы полностью выйти из лазарета. А принцесса его подождёт. Но лучше не тянуть — она успела завести дракона».

Под драконом подразумевалась вся ситуация. Внутри ярким пламенем вспыхнула надежда — всё выйдет. Эммануил придумает, как быть. И пусть мозг пока не мог подсказать ничего толкового, всё равно было ощущение, что жизнь вот-вот наладится.

О да. Прямо в эту мерзкую погоду и под звуки разваливающегося «Раэна».

Я мотнула головой. Ну и фантазии у тебя, Арина Смехова. Разве так может быть?

С этими мыслями я вышла в коридор и сообразила, что у плиты стоит Олег, а в воздухе витает сказочный аромат яичницы, сыра и колбасы. На столе уже красовались салат, масло, свежий хлеб и свежезаваренный кофе.

— А где тётя Сара, и почему такой пир? — глупо спросила я, уставившись на брата.

— Пошла с Цилей покупать платье, — буркнул он. — Видите ли, сегодня придёт её полковник, настоящий мужчина.

— Мама, — сглотнула я.

— Я тоже так подумал, — согласился Олег, — поэтому решил, что знакомиться с ухажёром тётушки лучше на сытый желудок.

Я села на табуретку. Под пятой точкой пронзительно пикнула мышка — игрушка Сёмочки. Однако я даже не потрудилась её выбросить. Так, кажется, проблемы обретают серьёзный оборот. Ещё один мужчина. Мужчина для тёти Сары. Мамочки. А с этим ещё как справляться?

Олег поставил передо мной сковородку и сел рядом.

— Арина, не пугай меня, — попытался он меня успокоить, говоря, будто врач с нервным пациентом. — Всё будет хорошо. Неужто ты думаешь, что тётя Сара принесёт в дом плохое?

Я моргнула.

— Ты прав. Плохое не принесёт. Но с ней всегда в активе элемент неожиданности. — И тут же посмотрела на него. — Как и с тобой. Не знала, что ты умеешь так готовить.

— Я вообще талантливый, — скромно сказал Олег. — Просто очень несчастный и недооценённый.

— Женю тебя на Светке — оценит, — мстительно сказала я.

Олег поперхнулся.

— Ну спасибо, дорогая, утешила. Очень надеюсь, что меня всё-таки ждёт другая судьба.

* * *

К вечеру тётя Сара в новом платье, я в яркой кофточке и брючках, Сёма с бантиком и Олег в костюме были почти готовы ко встрече гостя. С Олегом, правда, вышла заминка.

— Почему я должен наряжаться ради чужого мужика? — возмутился он.

— То есть ты таки хочешь наряжаться только ради своего? — невинно уточнила тётя Сара, подкрашивая ресницы.

Олег бросил на неё уничтожающий взгляд и ушёл в комнату.

— Кажется, ты перестаралась, — заметила я, поправляя прическу.

Тётя Сара только пожала плечами.

— Девочка моя, что я такого сказала? Разве ты хоть раз видела, чтобы он сюда привез девушку?

— Работа — моя девушка! — рявкнул Олег, а я прикусила нижнюю губу, чтобы неприлично не расхохотаться.

В итоге вся семья более-менее привела себя в порядок, накрыла на стол (слава богу, часть еды заказали из чудесного кафе через пару улиц) и… ждала.

Сёмочка сидел возле меня и пытался сообразить, зачем ему бант. Мягко говоря, обалдев от официоза, он неодобрительно посматривал на хозяйку и пытался воззвать к ее совести. Но это было занятие настолько же бесполезное, насколько и попытка убедить меня выйти замуж прямо сейчас. (Жених не уточняется, это всегда переменная величина).

Полковник появился ровно в назначенное время. По-королевски пунктуально, бессовестно обворожительно и очень обходительно. С цветами, конфетами и вином. И вроде бы всё стандартно, но приятно. Поцеловал ручку тёте Саре, очень тепло поприветствовал нас.

Тётя Сара вмиг сбросила лет двадцать, подхватила кавалера под руку и, что-то мило воркуя, увела на кухню.

А мы так и остались стоять соляными столбами, потеряв дар речи. Только беспомощно переглянулись. Даже Сёмочка забыл про бантик и оторопело смотрел вслед ушедшей паре.

— По… полковник? — заикаясь, прошептала я.

Олег только молча кивнул и покосился в сторону кухни.

Да уж. Мужчина до сорока лет, высокий, с широким разворотом плеч и спортивной фигурой. А еще с белыми волосами до этих самых плеч, ястребиным профилем и невероятными серыми глазами. И… не имеющий никакого отношения к военным. Объяснить сложно, но смотришь — и прекрасно это понимаешь. Уж скорее байкер с выезда на «Гоблин-шоу».

— Детки, идите сюда! — донесся голос тётушки. — Мы вас ждём.

При слове «детки» Олега перекосило, однако он сделал над собой усилие, ухватил меня за руку и потащил на кухню. Я искренне завидовала брату, ибо держать «покер-фейс» ему удавалось, в отличие от меня, в любой ситуации. Надо будет попросить пару уроков, а то совсем что-то иду на поводу у эмоций.

…Спустя час мы всё поняли. Полковник, он же Артур Артурович Заграев, бизнесмен, байкер и, в целом, очень обаятельный паршивец. Было в нём что-то от… Эммануила. Не в том смысле, что родственное, а вот… манера говорить, держать интерес собеседника, обаяние. Когда заранее понимаешь, что перед тобой плохой парень, но ничего не можешь поделать с собой. Только Эммануил был в деловом костюме, а этот — в кожаных штанах и косухе. Но мастерство общения с женщинами у обоих на высоте.

В какой-то момент мне показалось, что если бы они встретились, то воздух тут же затрещал бы от разрядов ненависти. Конкуренты-с.

— Виталий Скрипка с нами работал, — вдруг сказал Артур после того, как в разговоре промелькнула «музыкальная» фамилия. — Занимался продвижением моих ребят-скульпторов. Сами понимаете, люди искусства очень редко могут талантливо себя преподнести. Но сейчас без рекламы никак, поэтому я специально спустил этот вопрос в отдел, чтобы хорошо подумали, с кем связаться.

Он покачал рубиновое вино в бокале, глядя сквозь него на лампу.

«Да уж, — подумала я, — скульпторы. Он и сам похож на живую статую. Вроде бы говорит, улыбается, весь внимательный и… каменный. Мимика такая… немного странная. Как если бы в камень вдохнули жизнь и велели прикидываться человеком».

— Все было сделано и правда шикарно, — тем временем продолжил Артур, ничего не подозревая о моих мыслях. — Выставки в нескольких городах страны, хорошая рекламная поддержка, грамотное распространение информации в сети, видео-обзоры… В итоге все остались довольны, а ребята получили заказы.

— Да, конечно, — вздохнула я, откладывая вилку.

Есть уже не хотелось. Вероятно, займусь этим ночью, когда никто не увидит… И только верный Сёмочка не осудит, он будет сидеть и жрать со мной!

— Что-то не так? — поинтересовался Артур, посмотрев на меня.

По спине пробежали мурашки. Вот точно… взгляд, как у Горгоны Медузы. Посмотрел и — бац! — камень. И что только в нём нашла тётя Сара?

— Именно из-за Скрипки Ариночка сильно теряет работу, — вступила она в разговор, и Олег еле сдержал ухмылку.

— А что именно произошло? — искренне удивился Артур, переводя взгляд с меня на неё.

— Ну… в общем, дело такое… — начала я. — Агентство «Раэн» доживает последние дни…

Весь рассказ не занял много времени. Стоило подойти к завершению, как я почувствовала, что горло перехватило. Вот вроде бы ничего прямо такого страшного, но обидно до ужаса. И Райский-Энгель всё объяснил, но… всё равно.

Артур некоторое время молчал, а потом тихо сказал:

— Не расстраивайся, кажется, у меня есть одна идея.

* * *

Ночь — прекрасное время суток. Время романтиков, звездочётов, влюблённых и… ночных жриц. Ночная жрица — очень древняя профессия. Её истоки уходят в те времена, когда люди жили в пещерах и защищались от диких зверей. С наступлением темноты посвящённая в таинства жрица поднималась со шкуры, постеленной в глубине пещеры, и крадущимися шагами направлялась к убитому мамонту, чтобы произвести чудовищный ритуал. Одним словом — пожрать.

Я знала, что это совершенно неправомерное действие. Вредно для фигуры, холодильника и никак не облагораживает мой прекрасный облик (и задницу), однако ничего не могла с собой поделать. Объяснив себе, что если не есть вкусняшки, личико будет меньше, но грустнее, я с чистой совестью пошла к холодильнику. В час ночи, ага.

Сёмочка сразу просёк это дело и направился за мной. Кот — идеальный мужчина. Он не будет спрашивать, почему ты ешь среди ночи. Он будет есть с тобой!

Однако возле холодильника нас ждал сюрприз. А именно некий подтянутый, спортивного телосложения привлекательный юрист, который бессовестно достал колбасу, сыр, икру и свежий белый хлебушек. И при этом, сволочь, не испытывал ни малейших угрызений совести.

— Если ты так будешь есть, то скоро растолстеешь, подурнеешь и никогда не женишься, — ехидно сказала я, отбирая у него колбасу.

— Хорошего человека должно быть много, спроси у тёти Сары, — ни капли не смутился он. — И потом, важна не внешняя красота, а внутренняя. Касаемо женитьбы, то я на сто процентов уверен, что этот вопрос куда больше волнует тебя и тётушку, нежели меня.

Олег достал ещё салат и тихонько прикрыл дверцу холодильника.

— Ну конечно, — хмыкнула я. — А ещё тех несчастных девиц, которым ты разбил сердца и оставил бедняжек рыдающими с размазанной помадой и потекшей тушью.

— Неправда ваша, тётенька, — невинно отозвался он, переступая через Сёмочку, — я всегда очень аккуратен и кладу рядом с дамой салфетки и средства для снятия макияжа.

— Ты мечта, а не мужчина, знаешь? — так же невинно поинтересовалась я.

— Само собой, моя дорогая сестра, само собой.

Мы тихонько пробрались на кухню и разложили добычу на столе. Есть ночью — это всегда нечто прекрасное и чудовищное, отчего приходишь в неописуемый восторг, приправленный нотками удовольствия и бунтарства.

— Как думаешь, Артур поможет? — ни с того ни с сего спросила я, медитируя на тарелку с оливье.

— Я Артура видел первый раз в жизни, — сказал Олег, ловко нарезая хлеб, — ничего толком не определишь. Но, кстати, есть ещё идея.

— Какая? — тут же насторожилась я.

— Эммануил, — коротко ответил брат.

Я нахмурилась. Идея, может, и хорошая, но явно не в этом случае. Олег заметил мою реакцию, рука с ножом замерла.

— Что-то не так?

— Да всё не так, — буркнула я и отвела глаза.

Некоторое время мы молчали. Потом брат сел рядом и обнял меня, притянув к себе.

— Излагай, — шепнул в макушку.

Я вдохнула запах хвойного парфюма, исходившего от его кожи и шерстяной клетчатой рубашки, уткнулась в плечо Олега. Некоторое время потребовалось, чтобы собраться с мыслями. Вообще-то, жаловаться я не любила, но тут нужно было с кем-то поговорить. Возможно, даже немного обвинить. А потом… потом признать, что его вины ни в чем нет. Олег действительно повёз меня праздновать Новый год к Эммануилу. Однако не заставлял ощущать пробегающий по коже жар. Целоваться с хозяином. И уж тем более падать в его объятия. Но объятия были очень ничего. И даже если у нас с Эммануилом ничего не сложится, это будет прекрасное яркое воспоминание. Сказочное, страстное и капельку развратное.

— Не знаю, что делать, — искренне призналась я, прижавшись щекой к твёрдому плечу. — Запуталась, будто Красная Шапочка в неизвестном лесу.

Потому что когда это свой лес, то всё понятно и ясно. И даже волк не так пугает, ведь каждая женщина понимает, что злого и покрытого шерстью мужчину нужно сначала накормить, а дальше смотреть по обстоятельствам. Но вот чужой…

Я сделала глубокий вдох.

— Вляпалась в историю с твоим начальником, — призналась я. — Он мне нравится. Но всё же я не романтичная глупая старшеклассница, чтобы надеяться, что мы поженимся и уедем во Францию.

— Чех никогда не переедет из Одессы, — вдруг хмыкнул Олег.

— Что? — озадачилась я, посмотрев брату в глаза. — Чех?

— То, — не смутился он. — Эммануил вполне спокойно реагирует, когда его называют сокращённым вариантом фамилии. При этом, заметь, так ему подходит куда больше, чем пафосное «Эммануил Борисович».

Я задумалась. В словах брата было что-то от истины.

— К тому же, — продолжил Олег, — ты, конечно, не старшеклассница, но себя совершенно не ценишь. Поэтому, прежде чем делать выводы, всё-таки ещё раз поговори с ним.

— Уже говорила, — буркнула я. — Но он никак не отреагировал.

— А ты сама подумай: лежишь в больнице, соображаешь туго, а тут надо срочно убивать дракона и спасать принцессу. При этом ещё вопрос: не дочка ли дракона эта принцесса? — заметил Олег.

— Это я дочка дракона? — возмутилась я.

— Ну не я же! — воскликнул он.

Не говоря ни слова, я кинулась лупить брата, дабы доказать, что я нежная и трепетная девушка, которую все обижают.

Сёмочка меланхолично влез на стол и жевал колбасу, глядя на нас.

* * *

Утром было мерзко и холодно. Январь подумал и решил, что снег — это слишком большая роскошь, поэтому да будет слякоть! Ругаясь, как последний грузчик в порту, но делая это про себя, как исключительно порядочная девочка в голубых шапочке и шарфике, я переходила дорогу и старалась не поскользнуться.

Вспоминался вчерашний разговор с Олегом. Мы немного поговорили про Эммануила и решили, что всё-таки надо с ним ещё раз встретиться. К тому же Чех, тьфу, Эммануил уже активно впрягся в работу. Между больницей и нагрузкой он выбирал явно не больницу.

Я остановилась возле ларька и прикупила печенье и орешки. Портить фигуру, так с удовольствием. И вообще, сейчас зима, а кости, как известно, в мороз не согреют. Поэтому прослойка здорового жирка не повредит. Без перебора, но чтобы было, чем защититься в суровые холода.

Всего я вчера Олегу не рассказала. Особенно о том, что появился странный Руслан Витальевич, который немного раздражает, и в принципе неясно, зачем он пришёл в наш офис. Было, конечно, предположение, что он представитель Марианны Скрипки, которая намерена избавиться от нашего «Раэна». Ну или её отец хочет избавиться… Всё равно хрен редьки не слаще. Совсем некстати вспомнилось, что я чуть не стукнула его папкой. И это явно не добавляло очков нашего агентству. Короче, всё плохо. И, возможно, будет ещё хуже.

Решив, что сегодня буду страдать с пачкой печенья в руке, я вошла в здание «Раэна».

Тётя Стеша несла свой дозор, привычно махала шваброй и ворчала, что можно грязь оставлять за порогом, а не тащить сюда.

— Доброе утро, — пробормотала я и юркнула в офис.

Успела вовремя, по кабинету плыл одуряющий аромат заварного кофе, а Пашка колдовал над чашками. М-м-м-м, видимо, принес какую-то добавку. Любит он это дело, то кардамон добавит, то шоколад, то и вовсе перец. Гурман, одним словом.

— О, Аринка, — улыбнулся он, — привет. Светку видела?

Я мотнула головой, грохнула сумку на свой стол и принялась раздеваться.

За окном полил дождь. Ну, чудесно вообще! Прихватит морозом — будет замечательный каток! Так, Смехова, не ной. Надо попытаться во всем найти что-то хорошее. Но хорошее спряталось в темном пыльном уголке и показывало явно неприличные жесты.

Когда я села, Пашка поставил передо мной потрясающе ароматный кофе.

Ну что, — поинтересовалась я, обхватывая чашку ладонями, — нас стало ещё меньше?

— А вот и нет, — довольно улыбнулся он. — Отряд бойцов не теряет. К тому же я лично слышал, как тётя Стеша обещала дезертиров отходить шваброй по спине.

Я подумала, что это очень серьёзный аргумент не подавать заявление. Наша бравая уборщица такая, она на всё способна.

Светка бессовестно задерживалась. Но если она выскочила бог знает во сколько из дома, то неудивительно, что теперь не может сесть ни в одну забитую маршрутку. А трамваи… с трамваями тоже сложно, потому что очень далеко бежать от ближайшей остановки до «Раэна».

— А ещё приходил этот… — вдруг начал Пашка и резко умолк, посмотрев на свои руки.

— Этот? — осторожно повторила я, не рискуя уточнять, кто именно.

Сделала глоток кофе и зажмурилась от удовольствия. Всё же волшебник. Не просто красивый парень, но и готовящий чудесный кофе. Хм, может быть, я зря всё это время смотрела на него только как на коллегу? Как любовник был бы очень ничего.

«Угу, — тут же отозвался внутренний голос. — Ты последнюю неделю много на кого так смотришь, умерь фантазии, Мессалина местного разлива».

— Ну… Руслан Витальевич, — вздохнул Паша. — С самого утра тут ошивается. Я только пришёл, смотрю — он уже с Ангелом Райским чуть ли не под ручку. То есть цапнул его за рукав и в кабинет потянул.

— Ангел не особо сопротивляется, — проворчала я, вспоминая наш последний разговор.

— Ну, это да. — Паша щелкнул пальцами. — Но всё равно обидно.

Ещё как обидно. Не то слово, как обидно.

— Это безобразие! Смотрите, куда идёте! — раздался возмущённый голос Светки.

Дверь с грохотом распахнулась, влетела разъярённая подруга, на ходу стаскивая с себя шарф.

— Нет, ну вы видели! — выпалила она. — Ходит тут, словно у себя дома, выговоры делает. Что это вы опаздываете?! А вы побегайте с моё и дважды грохнитесь на дороге! Да я еле дошкандыбала! И он, между прочим, с ног меня чуть не сбил! В третий раз!

Пашка и я с красноречивым молчанием посмотрели на её бордовые сапоги на шпильках. Светка презрительно фыркнула, скинула дублёнку и подошла к зеркалу.

— А замечания делал… — начала было я.

— Руслан Витальевич, — пробурчала она. — Весь такой из себя. Прям икона стиля и кадило добродетели.

— Главное, не получить этим кадилом в лоб, — пробормотал Пашка, поражённый полётом мысли Светки.

Рабочий процесс пошёл. Закрывали остатки, подтягивали мелочи. Светка продолжала злиться и бухтеть, Пашка молчал, а я вспоминала сон. Интересно, к чему он был? Неужто дражайший Руслан Витальевич всех достанет так, что я возьму нож и пойду проводить воспитательные работы?

Сама не понимая почему, я вытащила из верхнего ящика стола канцелярский нож и покрутила в руках.

Неожиданно замигало окошко скайпа, в котором тут же высветилось сообщение от Райского-Энгеля: «Арина, зайди ко мне».

Глава 9. Вот это… поворот!

Руслан откровенно раздражался и почти злился, что вынужден был оставить все дела в Киеве и приехать сюда. Нет, он прекрасно понимал, что причина серьёзная. Марианна заболела, по такой погоде ей лучше сидеть дома и лечиться. К тому же неугомонные Линка и Анька хоть и под присмотром няни, но всё равно не могут без мамы. Поэтому пришлось молча собраться и поехать в Одессу. Дело есть дело. Посмотреть агентство, подумать, что с ним делать. Отец сказал, что пора забирать, но Марианна, которой, собственно, отходил «Раэн», попросила подождать.

Аргумент сестры был весьма разумен:

— Если оно работает, зачем ломать? Возможно, нужно не снести под корень, а просто полить?

Отец тогда заворчал, что её садоводческое хобби на бизнес накладывает своеобразный отпечаток, однако Марианна только рассмеялась и расцеловала его в обе щеки.

И вот теперь итог. Руслан сидел в холодной Одессе, у отвратительно серого моря, и ждал. Будучи уроженцем северного Чернигова, Руслан южные города не любил. Было в них нечто такое, что заставляло себя чувствовать блеклым, прямо-таки никаким. Это солнце, это море, эти громкие и немного сумасшедшие люди. Постоянная суматоха в их жизнях и поведение, вводящее в ступор.

Вот как та девица из «Раэна». Хоть бы смутилась, когда швырнула в него папкой. Но нет. Вид был такой, словно она королева, а ей все должны.

— Хочешь замерзнуть? — раздался низкий голос, сопровождаемый тихим смешком.

Руслан повернул голову и встретился взглядом с Эммануилом Чехлянцем. Тот выглядел потрясающе стильно даже сейчас, на фоне свинцового неба, пыльно-серого песка и уныло штормящего моря. Мастер не только вести бизнес, но и привлекать взгляды.

— Хочу поскорее решить с тобой все вопросы и отправиться домой в теплую постель, — сказал он чистую правду.

Чех хмыкнул и сел рядом.

— Сейчас полдень, какая постель?

— Большая, — невинно ответил Руслан.

— Какой ты зануда, — заметил собеседник, доставая из кармана черного пальто сигареты.

Руслан немного поморщился. Ну конечно! Брось курить, когда тут всякие… соблазняют. Чех понимающе протянул пачку и зажигалку. Пришлось вздохнуть и взять. Нервы истрёпаны, соблазн велик, а ограничение себя в мелких радостях жизни ведёт потом к большим проблемам с психикой.

Несколько секунд молчали. Говорить не хотелось. Зато очень хотелось плюнуть на все проблемы и просто отдохнуть. Но встретились ведь не просто так, а по делу. Пожалуй, начало нового года — это то же самое, что и конец старого. Отдыха не было, а вроде как все говорят про новые силы. Гадость какая-то.

Руслан затянулся и закашлялся. Да уж, отвык немного. Или Чех курит нечто ядрёное и экзотическое. Гурман, мать его за ногу.

— Я весь внимание, — наконец сказал он. — И если правда хочешь, чтобы я не превратился в сосульку, то излагай. Ибо прекрасно знаю, что позвал ты меня сюда не из-за моих неземной красоты зелёных глаз.

— Да, — согласился Чех, — их нельзя продать, поэтому только из-за глаз приходить сюда крайне неразумно.

Руслан закатил глаза и призвал на помощь всё своё терпение. Вот уж точно, если один из них двоих зануда, то другой — язва. При этом профессиональная такая, сгубившая не одну личность. И Чех об этом знает. Однако даже не пытается сделать вид, что страдает угрызениями совести. Хотя совесть… господи, о чем это он? Чех и совесть — вещи несовместимые. Наглый и харизматичный южанин с кровью стольких наций, что и не перечислишь сразу. И совесть ему под стать. Ты к ней взываешь, а она: «А? Шо говорите?»

— Я тебя внимательно слушаю, — сказал Руслан.

Перед внутренним взором почему-то встал вчерашний разговор с Райским-Энгелем. Всё вроде бы прошло хорошо. Всё же тот никогда не был дураком и прекрасно понимал, когда не стоит упираться. К тому же семья у него давно живет в Италии. Вот и пусть едет к ним, сыновей воспитывать и всё такое. Когда-то отец ему хорошо помог, дав возможность обзавестись кое-чем за границей, и теперь пришло время отдавать долги.

Вот только потом он вызвал эту драчливую девицу… контент-менеджера Арину. И велел ей подготовить окончательный отчет по проектам. Взгляд, которым наградила она Руслана, мог сжечь на месте. Впрочем, тоже не глупа, понимает, кто он такой. В какой-то момент она даже засмотрелась на лежавший на столе Райского-Энгеля нож с дизайнерской рукоятью. Красивая игрушка, но можно такой и поранить.

Руслан уже внутренне напрягся, однако Арина ухватила лежавшие на столе папки, нож не тронула и покинула кабинет. Сердитый стук её каблучков слышался даже через закрытую дверь.

— Я хочу поговорить про «Раэн», — вдруг сказал Чех, и Руслан удивленно посмотрел на него.

«Ослышался, наверное, — мелькнула мысль. — Это я всё думаю об одном и том же, вот и чудится уже ерунда».

— Не надо на меня смотреть так, будто я тебе сделал неприличное предложение, предварительно связав во всех стратегических местах, — невозмутимо сказал тот.

— Иди к черту со своими фантазиями, — буркнул Руслан. — «Раэн»? Скажи, что мне послышалось и надо к врачу.

— К врачу тебе, может быть, и надо, — сказал Чех со всей заботой в голосе, на которую только был способен, — но явно не слух лечить.

— А что?

— Вот что… мы сейчас и выясним, друг мой.

…Им все же пришлось перебраться под защиту стен уютного кафе, ближе к мягким креслам, ароматной еде и улыбчивым официанткам. Чех не любил, когда дела обсуждаются на улице. Даже если это очень пустяковые дела вроде разговора по телефону или выбор какой-нибудь забегаловки, чтобы выпить кофе.

Но дело шло к обеду, поэтому одним кофе двух энергичных мужчин в самом расцвете лет было не удовлетворить.

— То есть, — задумчиво сказал Руслан, провожая взглядом стройную официантку в интригующе короткой юбке (именно интригующе, а не неприлично), — ты хочешь выкупить «Раэн»?

— Можно и выкупить, — кивнул Чех, откладывая в сторону меню и глядя на собеседника внимательными карими глазами. — С Артуром Заграевым работать — одно удовольствие. А проекты он будет подкидывать часто. Его творцам нужна реклама, причем постоянно. Сам знаешь, творческий человек может, конечно, натворить всякое, но далеко не всегда — хорошее продвижение. Даже себя самого, не говоря уж о результатах творчества.

Руслан вынужден был согласиться. Не зря для этого самого продвижения есть люди, которые специально им занимаются.

— «Раэну» придется, конечно, немного переориентироваться в сфере деятельности, но, думаю, сложностей не возникнет. Спецы там хорошие.

— Откуда знаешь? — хмыкнул Руслан.

— Хотел сам делать один проект, но не сложилось пока, — безмятежно ответил Чех, убирая руки со стола, чтобы подошедшей официантке было удобнее расставлять приборы.

Есть о чем подумать. Чех не будет разбрасываться деньгами просто так. И, разумеется, не допустит такого, чтобы купить организацию, которая не будет приносить прибыль. А если так… Руслан мысленно перебирал варианты. С одной стороны, это головная боль. С другой… Пока что нет явных конкурентов, и Заграева можно сгрести за руки и за ноги вместе с его творцами. А вдруг ставка верная?

— И кто же будет руководить? — спросил он, делая вид, что раздумывает над предложением Чеха.

— Айдар, — чуть пожал плечами тот. — Он давно хотел поработать с людьми искусства. В судоремонте ему не слишком комфортно.

— Ничего себе, смежная деятельность, — хмыкнул Руслан.

— Не смежная, конечно, но я ему доверяю, — не смутился Чех. — К тому же он последние годы не сидел сложа руки, а развивался. А когда всё складывается неплохо, то почему бы не попробовать?

Некоторое время ели молча. Погода за окном стремительно портилась. Казалось, что небо превратилось в сито, через которое капризные погодные боги сыпали дождь, снег и плохое настроение. Правда, после чудесного супа и отменного стейка с поджаренной до золотистой корочки картошкой настроение улучшилось. Да и Чех перестал смотреть загадочно и покровительственно. Руслан слегка расслабился. Несмотря на то, что отец Руслана был богаче и влиятельнее Эммануила Чехлянца, сам Скрипка-младший… В общем, пока ещё до уровня ни того, ни другого не дорос. И пусть он уже был в бизнесе не последним человеком, но прекрасно понимал, что есть те, у кого ещё можно учиться и учиться.

— Значит, Айда-а-ар, — задумчиво протянул Руслан. — А что же ты его так отпускаешь?

— Я не отпускаю, — поправил Чех, — я даю своим сотрудникам возможность развиваться.

— От такого благородства можно зарыдать.

Собеседник чуть улыбнулся уголками губ, а потом сделал вид, что крайне увлечён обмакиванием мяса в гранатовый соус.

— У меня с собой есть платок, — сказал он, понизив голос до шёпота, заставляющего мурашки бежать по спине. — С ручной вышивкой, которую делала невинная дева при свете звёзд и луны. А ещё она пела… Песнь на бесконечные слёзы партнёров по бизнесу.

Руслан снова закатил глаза. Кажется, сегодня это действие — гвоздь сезона. Ну а что? Почему нет-то? Только вот у Чеха и правда своеобразное чувство юмора. Вряд ли позавидуешь той, кто станет его избранницей. Кстати…

— Слушай, а это правда, что ты надолго уезжаешь во Францию?

— Не дождётесь, — фыркнул Чех, аккуратно отрывая кусочек от свежайшего лаваша. — Я там, конечно, побуду. Но «надолго»… Вас кто-то обманул, Руслан Витальевич.

И только по смешинкам в карих глазах можно было догадаться, что Чех несколько лукавит. Правда, не сказать, что откровенно лжёт. Он слишком… фанат своей Одессы. Поэтому вряд ли его привлечёт заграничная жизнь. К тому же Чех уже в том возрасте, когда прекрасно понимаешь, что хорошо только там, где есть ты, а не наоборот.

— Как отец? — перевёл он разговор.

Руслан качнул головой.

— Слаб. Но уже идёт на поправку. Обещал, что ещё устроит нам с Марианной курс молодого бойца.

Чех тихо рассмеялся.

— Это правильно. Опыт старших никогда не бывает лишним. Если бы ваш Райский-Энгель сразу послушал мудрых людей, теперь не сидел бы в такой ситуации.

Ну да, было кое-что. Отец предлагал ему тогда неплохие условия, но речь о должности начальника фирмы в то время не шла. Райский-Энгель захотел сразу и всё. И сам согласился на то, что многие бы отвергли.

— Слушай. Ну ты уже понял, что я ничего не продам, — наконец сказал Руслан. — Но согласен дать «Раэну» шанс. И, может быть, мы сумеем договориться с твоим Айдаром.

Чех чуть склонил голову к плечу. Руслан почувствовал, что на него смотрят с одобрением. Хотя нет, наверное, показалось. Ладно, как бы ни смотрели, он всё равно спросит. И спросил:

— Скажи, а кроме желания помочь Айдару и поэкспериментировать с Заграевым, в чем ещё кроется интерес к «Раэну»?

Чех хмыкнул:

— Умный мальчик. Так твоему отцу и скажу. Видишь ли, Руслан, — мягко сказал он. — Мне нужно сделать подарок моей будущей жене…

* * *

Я нервничала. Только так, как может нервничать женщина, которой назначили через час свидание, а ей нечего надеть. И не на что. И… и вообще!

После работы я шла, замотавшись в шарф, подняв воротник и натянув шапку чуть ли не до носа. Настрой имела потрясающе отвратительный. Плюс страстное желание прийти, поесть и завалиться на диван. При этом под бок можно взять Сёмочку и поныть в плечо Олегу. Он, конечно, уже вышел на работу и поэтому устает, но сестру выслушает всегда. И тётю Сару — тоже. Правда, та сейчас была полностью увлечена Артуром Заграевым, Полковником (нет, не в отставке, это его прозвище в байк-клубе) и просто невероятным мужчиной. Как она выразилась: «Сейчас мне нужно не мужское плечо, а что-то другое». И хотя обычно в таких случаях подразумевается кошелек, но энное время тётя Сара будет настроена очень романтично, поэтому одним кошельком харизматичный Заграев не отделается.

Но… мой тихий вечер, полный страдашек и домашних кексиков с кремом, накрылся медным тазом. Потому что вдруг позвонил Эммануил и сказал, что хочет меня видеть. Конечно, сказал очень культурно, давая возможность сделать выбор самой. Но в то же время я прекрасно чувствовала, что выбор может быть исключительно в сторону: «И каков же будет ваш положительный ответ?»

Поэтому я теперь носилась по комнате, примеряя платья и пытаясь определиться, что выбрать. Как назло, всё не подходило. Не нравилось. Не сидело. Не стоя… Так, не об этом сейчас.

Олег со спокойствием удава наблюдал за моими метаниями и, главное, вовремя убирал ноги, когда я, рискуя грохнуться носом, летела к шкафу за новой вещью.

— Может, в костюме Евы? — предложил он, зевнув в кулак и снова уставившись в телефон.

— Очень остроумно! — вспыхнула я, откинув со лба упавшие на лицо волосы.

Это не особо помогло, учитывая, что я стояла пятой точкой вверх и в усиленном темпе пыталась отыскать в нижнем ящике туалетного столика нужные украшения.

— Моё дело — предложить, — ни капли не расстроился Олег. — И вообще, ты же сейчас соберешься на двадцать минут раньше, сядешь на диван и ещё выйдешь спустя полчаса после назначенного времени, потому что «девушка-должна-опаздывать».

— Девушка должна опаздывать, — заявила вошедшая в комнату тётя Сара, вытирая полотенцем здоровенную овальную тарелку в цветочек. — Иначе это черт-те что, а не девушка.

Олег поднял руки.

— Сдаюсь. Не смею пререкаться, о моя госпожа.

— Твоя-твоя, — не стала возражать тётя Сара. — Иди уже, поужинай нормально, а то смотреть сил нет. Весь белый, худой и несчастный.

— Ну, черным я не могу быть по определению, толстым не желаю, а счастливым… Тут можно подумать, — отшутился он, поднимаясь с дивана.

— Иди-иди, — фыркнула тётя Сара. — Борщ на плите, черный хлеб и нарезанное сало на столе, сметанка в холодильнике.

Он тихо рассмеялся, чмокнул тётушку в щеку и вышел, прихватив под мышку Сёму, который уже готов был к употреблению пищи.

Тётя Сара проводила их взглядом и сокрушённо покачала головой.

— Эти мужчины! Абсолютно не приспособленные к жизни существа, которые об этом даже не подозревают.

Я с трудом сдержалась, чтобы не захихикать, но сказала:

— Ну да, но ведь они про нас думают то же самое.

Тётя Сара задумчиво осмотрела блюдо со всех сторон и закинула полотенце себе на плечо.

— Что они могут думать, девочка моя? Они выходят из нашей матки, и это событие их так потрясает на всю оставшуюся жизнь, что они начинают молоть чепуху и в неё же верить.

Да, хорошо, когда у тебя такая родственница. Пусть точка зрения несколько радикальна, но… кто его знает, что скажешь сама, когда побываешь больше трёх раз замужем?

В итоге, стройная и очаровательная, в ярко-красном вязаном платье, в сапогах на каблуках, с дизайнерской сумочкой и сногсшибательной прической, я стояла у выхода. Часы сегодня надевать не стала. Ибо… пусть смотрит и мучается. А то там позвонил, там перестал, там заработался… Имею я право покрутить хвостом, в конце концов? К тому же ничего официального он мне ещё не предложил. И вряд ли предложит. Скорее всего, хорошо проведём время, отдохнем, а потом… Потом мне скажут, что всё было круто, но он улетает, а мне оставаться здесь.

Было, конечно, горько, но в то же время я давно вышла из возраста, когда верят в неземную любовь, завязанную на физическом притяжении.

— Ну всё, пошла, — сообщила я, глянув на время.

Машина уже стояла во дворе, а настроения опаздывать что-то не было. Олег молча проводил меня взглядом, мудро не став умничать.

Когда я спустилась во двор, Эммануил уже вышел из машины. Сердце пропустило удар и забилось очень быстро.

Он снова был неизменно галантен, внимателен и… обворожителен, сволочь! Поцеловал руку, усадил в машину и привёз в ресторан. При этом последний оказался не обычным местом из тех, где можно пустить пыль в глаза и кратковременно закружить голову блеском роскоши, а совершенно особенным заведением… С этаким сдержанным достоинством и прекрасным стилем. И уровень понимаешь, только когда открываешь меню. Ну и когда пробуешь блюдо, разумеется.

— Я был бессовестно не учтив, Арина, — сказал Эммануил.

Так, начало уже ничего так. Наверное, будем извиняться.

— Поэтому понял, что с этим нужно что-то делать, — продолжил он.

И хоть лицо было совершенно серьёзно, в карих глазах появились бесенята.

У меня невольно всё сжалось внутри. Пришлось опустить взгляд в тарелку. Черт, нельзя же смотреть на мужчину с таким предвкушением, если он ещё ничего не обещал!

— Я ничего не сказал сразу про «Раэн», потому что не знал, получится ли задуманное или нет. А давать пустые обещания не в моих правилах.

Я поперхнулась вином, деликатно откашлялась и уставилась на Эммануила.

— А что… получилось-то? — осторожно поинтересовалась, понимая, что разговор пошёл явно не в ту сторону, в которую, по идее, должен был.

— Марианна Скрипка не будет распускать вашу фирму, — улыбнулся он. — Мы поговорили с Русланом и… нашли точки соприкосновения. В общем, будут некоторые изменения, придется переориентироваться на одного крупного заказчика, но, поверь, с работой будет порядок.

— Что за заказчик? — спросила я резко осипшим голосом.

— Если имя Артур Заграев тебе о чем-то говорит…

Я потеряла дар речи. Ещё как! Вообще всё, что находится рядом с тётей Сарой, говорит без умолку! Так, мысли, ну-ка собраться! Ай да ухажёр! Ай да Полковник! Сумел всё-таки, проработал свою идею! А Олег ещё сомневался. Правда, он сказал, что Артура не знает. Но при этом добавил, что Эммануил — человек дела. И если у Заграева ничего не выйдет, то надо будет снова говорить с Чехлянцем. Кто мог подумать, что поговорят без нас? Да ещё как!

Нормально соображать не получалось, а надо бы. Иначе ещё посчитает, что я не в состоянии адекватно общаться. Надо быстро о чем-то спросить… О!

— А Райский-Энгель?

— Уехал сегодня, — невозмутимо сказал Эммануил, задумчиво глядя на мою руку. — У вас сменится начальник. Думаю, в вашей конторе никто ничего не имеет против Айдара Рустамова?

Мои глаза изумлённо округлились. Однако удалось только сдавленно выдохнуть, когда его ладонь накрыла мою. По телу пробежала горячая волна, дышать стало тяжело.

— Н-никто… — пробормотала я, ещё не совсем понимая, как всё это так сходится, но уже предвкушая радость Светки.

Ибо не понять, что у них там закрутилось, но закрутилось явно, хоть подруга и делает вид, что не слишком заинтересована в горячем брюнете. А если он будет начальником, то… оу. Однозначно мы будем прямо на рабочем месте наблюдать киноленту под названием: «Начальник и подчинённая — женись или умри».

— Вот и замечательно, — кивнул он. — Но я был бы безгранично рад, если бы ты взяла на какое-то время отпуск и поехала со мной во Францию.

Хорошо, что в это время я ничего не ела. И вилку над полом не держала, иначе бы она со звоном упала на пол. Вместо этого я хлопнула ресницами и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Фантазия радостно завопила: «Уи-и-и!» — и понеслась по Елисейским полям, подкидывая образы ароматного кофе, хрустящих булок и смятых шёлковых простыней. Ужасно штампованно, пошло и… почему бы нет?

— А зачем? — осторожно уточнила я.

— А зачем мужчины и женщины ездят в романтические туры? — невинно поинтересовался Эммануил. — Я, конечно, в себе больше чем уверен, но вполне понимаю, что пока у тебя нет причин соглашаться выходить за меня замуж.

— Естественно, ты ведь не предложил! — возмутилась я.

Он вдруг аккуратно потянул меня за руку, заставляя немного перегнуться через стол, и прижался к губам, целуя до безумия сладко и так, что голова пошла кругом. Вмиг стало совершенно всё равно, что происходит рядом. И что вообще-то целоваться в людном месте всё же не совсем правильно…

— А ты сомневаешься? — шепнул он в мои губы, опаляя дыхание.

Через секунду я почувствовала, что на мой безымянный палец что-то скользнуло. Сумев наконец-то выдохнуть, перевела взгляд вниз и еле слышно ахнула. Изящное золотое кольцо с россыпью аметистов, окружённых сверкающими, словно утренняя роса, прозрачными камнями, буквально приковывало взгляд.

Во рту пересохло. Воздух превратился в раскалённую лаву, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Кажется, первый раз в жизни я оказалась в той ситуации, когда совершенно не знала, что сказать. И даже не злилась, что Эммануил откровенно наслаждается реакцией.

— Я понимаю, дорогая, ты захочешь подумать, — вкрадчиво сказал он. — Ты — девушка серьёзная, надо всё взвесить и проанализировать. Поэтому… и зову с собой. Анализировать в отеле под клубнику с шампанским или на прогулке по набережной под звуки французской речи куда приятнее, не так ли?

Вполне возможно. И даже очень! И… Впрочем, меня снова поцеловали, поэтому все разговоры на некоторое время откладывались.

И никто не посмел нарушить нашу идиллию.

Content

Марина Комарова
Дорогой шеф, или Немножко нервно

Глава 1. Всё началось зимой

Глава 2. Сюрприз на работе

Глава 3. Планы меняются

Глава 4. В Новый год всё пошло не так

Глава 5. Содом один не приходит

Глава 6. Неприятности с работой

Глава 7. Обстоятельства и зелёные глаза

Глава 8. Вечерний визит и древняя профессия

Глава 9. Вот это… поворот!