Марина Комарова

Сахарный череп

Глава 1. Побег из Преисподней

Третий кин Огненной ящерицы по Долгому Счету Дней

Сегодня меня убили.

Снова.

Прилично утомляет, когда убивают больше раз в неделю, чем ты способен возродиться. Впрочем, какая разница, сколько раз, если ты давно не живой?

В Доме Обсидиановых ножей мне были не рады.

— На твоих ногах кровь, — сказала изогнутая дугой Шок-Аху, старейшая женщина. — Ты не имеешь уважения к нам.

Ее лицо скрыто нефритовой маской, руки покрыты морщинами; каждое слово, срывающееся с ее губ, оборачивается зеленым дымом. Дым пахнет гарью и табаком.

— Возле вас протекает кровавая река, — огрызнулся я. — Чтобы ее переплыть, приходится немного испачкаться.

А заодно и умереть. Тот, кто был человеком, погибает сразу. Если б не мои необычные способности, то не отыскали бы даже праха на берегу.

— Боги выше этого, — хмыкнула Шок-Аху, и я готов поставить свой череп на то, что ее кривые губы ухмыляются.

— Я не бог. Уже много вактунов как. Поэтому, прошу не печалить этим фактом мою трепетную душу.

Шок-Аху рассмеялась. Хрипло и низко. Ее смеха страшатся люди Оутля, эс-калавера предпочитают прикрывать окна, чтобы отгородиться от непривычных звуков, а пустынные рыжие волки начинают дико выть.

— А мои ли это проблемы, Тиош? Ты сам доигрался.

Я молчу и смотрю на собственные босые ступни. И правда, по щиколотку в крови. Остальное уже впиталось в кожу. Кровавая река Шибальбы* топит только испуганные души людей. Остальным она не причинит вреда… или причинит, но не сразу.

— Чего ты хочешь? — наконец-то успокоившись, поинтересовалась Шок-Аху. — Если прошения Совету смертей, то даже не проси — не пойду.

В каменном храме, самой пустынной части Дома Обсидиановых ножей, жарко. Кажется, по спине уже сбегает струйка пота. Но раз явился, то жаловаться негоже. В Шибальбе не любят холод. Почти всем тут в радость огонь, злой зной и треск… порой ветвей, подброшенных в костер, порой — ваших костей.

В Доме Обсидиановых ножей еще весьма миролюбивый род. Если и будут пытать, то, в основном, не выпуская из рук лезвий, игл и пил. Другое дело Дом Пламени, например. Там и пепла не оставят. Дом Летучей мыши — обескровленное тело заставят скитаться по всей Шибальбе, выполняя божественные поручения. В Доме Льда кровь не тронут, но она застынет в ваших жилах навек. Воедино сольется с нервами, сухожилиями и костьми. И уже вовек не согреешься. Кстати, да. Единственный Дом, где могут потерпеть отсутствие жары. Но недолго. Не любят выбиваться из коллектива.

А вот в Дом Мрака… В Дом Мрака попадать не советую. Даже богам.

— Я хочу наверх, — сказал я невозмутимо.

— Куда? — с рычанием спросила Шок-Аху, зеленый дым зазмеился, обратился оскаленной пастью фантасмагорического чудовища.

— Наверх, — повторил я, даже не думая делать шаг назад.

Пусть сердце все же пропустило удар, а пальцы похолодели. Дымные звери служителей Домов — вовсе не те проблемы, которые можно развеять движением руки.

— Совсем тронулся? — прошипела она. — Тебя везде ищут. Муэрте-Катрина сама попросила, чтобы тебя надежно спрятали и больше никогда не показывали белому свету.

На иссушенной временем груди Шок-Аху ядовитой зеленью сверкнул ключ от Преисподней. Один из ключей. Каждый старейший представитель Дома имеет такой. Мало ли, вдруг придется открыть Преисподнюю и выпустить из нее то, что выпускать никоим образом нельзя?

— Конечно, — согласился я, делая вид, что рассматриваю убранство мрачного храма, в котором Шок-Аху согласилась со мной встретиться, но на самом деле следя за зеленым сиянием. — Только сама подумай: какой хищник будет искать добычу у себя в норе?

Дым обернулся белоглазой змеей, зашипевшей так, что тут же захотелось сорваться с места, перепрыгнуть кровавую реку и оказаться как можно дальше от Дома Обсидиановых ножей. Можно даже в кандалах, которые накинули на меня в Шибальбе, стоило только ступить сюда.

— Уничтожу-у-у, — выдохнула Шок-Аху. — Я не верю ни одному твоему слову. Неужели ты настолько глуп, чтобы прийти ко мне с такой просьбой, Тиош?

— А что с ней не так? — поинтересовался я так, будто просил вырезать костяные бусы и повесить на шею. — Просьба как просьба. Согласись, бывают куда более экзотичные.

Говоря это, я медленно приближался к Шок-Аху. Главное, не бояться дымной змеи. Даже если и кинется, я успею. Слишком большая ставка на кону.

— Ты умом не блистал в Оутле, а тут и последний растерял, — снова прошипела она.

В прорезях нефритовой маски сверкнуло пламя.

Гневается. Оно и ясно. Я б за такое вообще убил.

— Все, что растерял, собрал Уичтли-Почтли и сложил в свой большой горшок, — невинно сказал я. — Хоть и бог обжорства, но ты ведь знаешь, очень хозяйственный. У него ничего не потеряется.

— Тиош-ш-ш-ш…

Я кинулся к Шок-Аху, сорвал ключ с шеи. Руку охватило пламенем, боль миллионами игл впилась в плоть, вкручиваясь до самой кости.

Я выскочил из храма и понесся по выжженной земле, перепрыгивая через черные кривые корни деревьев чобоа, прикосновение к которым убивает любой живой организм.

— Тиош-ш-ш-ш! — заревело сзади пламя, и я не рискнул обернуться, зная, что ничего от женщины в нефритовой маске за моей спиной уже нет. — За ним! Отобрать ключ, а тело разорвать на части и швырнуть в реку со скорпионами! Уничтожу!

Я мчался на такой скорости, что ветер свистел в ушах. Позади раздавался вой.

Шок-Аху, конечно, временами очень милая собеседница, но не тогда, когда хочет увидеть тебя бездыханным.

Выжженная земля царапала босые ступни, но сейчас не до обуви.

Деревья чобоа тянули ко мне черные ветки, будто гигантские когтистые руки, желая ухватить за горло и швырнуть в объятия защитников Дома Обсидиановых ножей.

Перепрыгнув очередное нагромождение камней, я свернул в сторону реки со скорпионами. Прекрасное место, временами даже умиротворяет, главное — не соваться туда. А то скорпионы могут не понять.

Издали река казалась живым существом, слабо шевелящимся в приглушенном золотистом свете. Десятки тысяч клешней, смертоносных жал и шипастых панцирей. Где-то я слышал, что у скорпионов не должно быть на теле шипов, но это, по-моему, просто сказки.

Дыхание стало вырываться из легких с хрипом, в правом боку немилосердно кололо. Сердце стучало в бешеном ритме, изо всех сил давая понять, что не хочет быть вырванным на вершине ступенчатой пирамиды-храма, где поклоняются Дому Обсидиановых ножей.

Я бросил быстрый взгляд через плечо.

Их слишком много. Оскаленные пасти громадных ящеров не предвещали ничего хорошего. Но безликие всадники, движущиеся рвано и жутко, и вовсе заставляли покрываться ледяным потом. Ящеры подпускают к себе только души тех умерших, которые по какой-то причине оказались во власти Дома и теперь должны выполнять за своих господ самую грязную и кровавую работу до окончания Долгого Счета Дней.

Я перекинул ключ в другую руку. Ладонь снова опалило, но уже не так. И снова помчался к реке со скорпионами. Если знать, где находится незримый мост, то можно и реку перейти, и добраться до места, над которым в Оутле стоят Пирамиды Мертвых. А там уже проблем не будет… Не должно быть.

Чтобы отыскать место, где начинался незримый мост, пришлось вскарабкаться на холм, ободрать в кровь руки и ноги. А потом, не теряя времени, кинуться вперед, закрыв глаза.

— Выручай, Шибальба[1], — шепнул я еле слышно, прижимая к сердцу руку с ключом.

Жар прошел по телу, окатил волной живого огня. Я ударился о твердую поверхность и охнул.

Преисподняя заботится о своих постояльцах. Правда, весьма своеобразными способами.

За спиной снова раздался вой. На этот раз — злобный и разочарованный.

Я открыл глаза и едва сдержал крик. Подо мной угрожающе щелкали клешнями скорпионы, слышался стук шипов о панцири и странный шелест, который нельзя повторить человеческим горлом.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Так, спокойно. Незримый мост на то и незримый, чтобы его глазами нельзя было увидеть. Нужно верить, что, делая следующий шаг, твоя нога найдет твердую опору. Не так сложно, но не всегда выполнимо. Сколько смельчаков гибло тут, в ужасе теряя веру и падая прямо к скорпионам.

Я поднялся. Только сообразил, что скулу саднит. Вытер тыльной стороной руки, глянул — кровь. Поморщился. Неудачно упал, ну и ладно.

Ящеры и их всадники остановились у холма. Звери сюда не сунутся: они со скорпионами не находят общего языка, а ужином становиться не хотят. Всадники… какое-то время я завороженно следил, как они слезают с ящеров. Обмениваются дергаными жестами, о чем-то договариваясь. Слов у всадников нет — нечем их сказать. Потом все посмотрели в мою сторону.

Так, не стоит затягивать. Я сделал глубокий вдох и быстро пошел по мосту, стараясь идти прямо и не смотреть по сторонам. Мост есть, мост есть… Необязательно его видеть, чтобы идти. Мост есть…

Нога начала проваливаться, словно опора под ней таяла льдом под ярким солнцем. Вдоль позвоночника пронеслась обжигающая волна страха.

Я покачнулся.

— Нет, — еле слышно выдохнул и прыгнул на берег.

На этот раз досталось колену, но разочарованные щелчки скорпионьих клешней — лучшая музыка для моего слуха.

— Извините, ребятки, не сегодня, — пробормотал я, опираясь здоровым коленом на песок и вставая.

Мельком успел заметить, что всадники так и не ступили на мост. Чуть нахмурился. Интересно, однако. Им по идее вообще наплевать, видят они что-то или нет. Их ведет черная кровь Дома Обсидиановых ножей. Что-то их сдерживает. Только что?

— Далеко собрался? — раздался за моей спиной журчащий голос. Не разберешь: то ли ручеек струится в горном ущелье, то ли водопад обрушивается на водную гладь.

Сразу и громко, и тихо. А еще вдруг стало так свежо, будто все ичтланы опрокинули свои горшки с водой и вылили ее на землю.

Меня развернули, как марионетку. Его глаза — бездонная тьма без белка и зрачка — внимательно смотрели на меня. Гладкая кожа без единого изъяна, смуглая и с красноватым оттенком. Крючковатый нос, красиво очерченные губы. Улыбка… тут каждый улыбается так, что впору сразу повеситься, не пытаясь разбираться.

В мочках его ушей — нефритовые квадратные серьги. Но маску не носит.

От его пальцев сквозь мою одежду просачивались струйки ледяной воды. На нем самом нет одежды вовсе, если не считать налокотник и спрятанный в нем кинжал, от которого исходило оранжевое пламя.

— Язык проглотил? — поинтересовался он. В черных глазах вспыхнули недобрые искры.

— Вот так, — пожаловался я на жизнь. — Только пожелаешь сбежать подальше, как обязательно повстречаешь всех знакомых и бывшую жену. Ичтли, ты меня уже вымочил, как мог. Можно перестать заливать водой?

— У тебя нет жены, Тиош, — хмыкнул Ичтли. — Но я не удивлюсь, если ты сосватал саму Шок-Аху. Правда, что-то у вас в семейной жизни не заладилось, раз она послала за тобой своих ящеров.

— Не сошлись характерами, — искренне ответил я и поднял руку с зажатым ключом. Через плоть уже просвечивали кости, но разжать пальцы я не мог. Иначе украденное тут же вернется к хозяйке. А так всего лишь повредит конечность. — И помоги мне что-то сделать с этим.

* * *

Древние письмена на стене храма Шок-Аху, неподалеку от Чилама

Изначально ничего не было, путник.

Постой и не спеши. Посмотри на эти письмена, сохрани в памяти лица тех, кто пришел до тебя, но вынужден был исчезнуть.

Слышишь, как шумит ветер в верхушках деревьев чобоа? Чувствуешь, как оживает прошлое, стряхивая сон веков?

Не бойся, путник, не будет тебе вреда, только…

Только тьма была ранее, глубокая и мрачная, будто жидкий обсидиан, разлившийся сверху донизу. Без начала и края, без ничего… Только гаснущие искры света, растворяющиеся в этой тьме без следа.

Нельзя было определить, сколько прошло времени, потому что тогда еще не зародилась жизнь ни в одном из уголков Мира миров, и никто не создал Долгого Счета Дней.

Но в один миг что-то пошло не так. Налетели космические вихри, выхватили живую тьму, закружили ее в безумном танце. Забилось гигантское сердце Мира миров, да так, что и сейчас мы чувствуем его ритм, едва приложим ладонь к земле.

Приложи, путник, не стой. Так ты лучше поймешь мои слова.

Тьма превратилась в огромное веретено, крутящееся на такой скорости, что даже если б кто сумел на него взглянуть, то не разобрал бы — где и что.

Взорвалось веретено миллионами ярких звезд и небесных тел, освещая царившую кругом водную гладь. Бездонную, черную, страшную. Ибо, путник, запомни: вода всему дала начало, всему даст и конец.

Просто не разобрать во тьме было, что прячет она от незваных гостей часть Мира миров.

В воде кто-то был. То лениво шевелился, пуская по глади круги, то замирал обсидиановым пятном, будто чудовищным хищник, в любую секунду готовый вырваться на свободу.

И вырвался, обратившись сразу тремя сущностями.

Ты про них слышал, путник, если хоть немного… хоть чуть-чуть твой взор привлекали письмена на стенах храмов и ступенчатых пирамид.

Их было трое: Тиош, Максимон и Нантат.

Стоило им появиться, как разошлась вода, обнажая плодородную землю, горы и пустыни, степи и леса. А потом они двинулись дальше, заселяя мир птицами и животными. А потом — людьми.

Тиош все знал о жизни. Именно он следил за судьбой человека, едва тот рождался на свет и до самого конца, когда Максимон уводил его в Шибальбу. Из Шибальбы человек попадал к прекрасной Нантат — в Озеро Душ — и ждал своего часа, когда сможет родиться вновь…

— Терпеть не могу эту легенду, — заметил я, ступая вслед за Ичтли.

Узкая дорога вилась змеей. Кое-где плиты, которыми она была выложена, уже истерлись в пыль. Сколько ей лет? Понятия не имею. Шибальба была задолго до моего появления. Никогда Нантат не было с нами вместе. Только я и Максимон. Никогда я не следил за судьбами людей. Хорошо, что выбивший эту легенду на стене храма недалеко от Чилама не оставил своего имени. Иначе бы у меня к нему появился серьезный разговор.

Было жарко. Даже находящийся поблизости бог дождя не мог как следует остудить меня. Хотя, может, виной тому ключ, который я по-прежнему сжимаю в руке.

— Вот и не читай все подряд, — бросил Ичтли, не оборачиваясь.

Он специально выбрал заброшенную дорогу, чтобы увести меня подальше от преследователей. Шок-Аху, конечно, не спустит мне этого, но запас времени у меня есть. Ведь Ичтли — не пленник, к тому же в Доме Летучей мыши его рады видеть. А Шок-Аху не станет ссориться с чьим-то Домом, даже пытаясь наказать наглого беглеца.

Вернее, как пленник… Негласный. Официально меня тут укрывают от тех, кто очень любит принятые давным-давно правила. Им слишком не нравится, что мы с Максимоном однажды попытались сломать естественный ход вещей и… Впрочем, выберусь — расскажу.

Пейзаж вокруг жутко уныл. Окраина Шибальбы, где нет ни монстров, ни задорных черепов, ни прожорливых ящериц. Тьфу, скукотища. Серая, унылая, пыльная пустыня. Безжизненная. Это, кстати, одно из препятствий для душ умерших… тех, кто закончил свой путь в Оутле.

— Как ты тут оказался? — решил я отвлечься от невеселых мыслей.

Ичтли хмыкнул, потом остановился, прислушиваясь.

— Погоня.

Поднял руку раскрытой ладонью вверх. Со всех сторон загромыхало, и рухнули на песок серебристые струи ливня.

— Это собьет их. Бегом! — рявкнул он.

А я что? Я не спорил, припустил за ним. На горизонте уже виднелись черно-красные горы, вонзающиеся в дымные облака. Еще чуть-чуть. Ичтли знает, куда вести. Бог дождя, хозяин воды, которому известен путь любой капли, любого ручейка.

— Пришел в гости, — бросил Ичтли на бегу. — Знаешь ли, соскучились тут по моему дождю, вот решил заглянуть. Наверное, чувствовал, что тебе нужна будет помощь.

Помощь действительно нужна.

Когда мы оказались возле гор, я понял, что самому пробиться к Пирамидам Мертвых будет очень сложно.

— Уверен? — хрипло спросил Ичтли. — Возвращаясь в Оутль, ты ставишь под угрозу не только свое существование, но и Максимона.

— Максимон меня не бросит, — выдохнул я.

Перед глазами появилась тьма, дышать стало сложно. Тело сжалось, будто под руками злобного великана, и меня с силой швырнуло вперед.

Какое-то время я ничего не чувствовал. Ни рук, ни ног, ни собственного сердца. Все исчезло, растаяло, превратилось в ничто. Где-то недалеко заливались жутким хохотом все вихри Преисподней.

И от этого не по себе. Нехороший смех, страшный.

Не знаю, сколько времени так прошло. Но в один миг из онемевших пальцев искрой вылетел зеленый ключ и, взорвавшись, словно солнце на небосводе в сезон Огненной Ящерицы, разлетелся миллионами искр.

Все пространство наполнилось движущимися тенями. Что их отбрасывает — загадка.

Снизу донеслось шипение. Я вздрогнул. Ни одно из живых существ, с которым мне приходилось когда-либо сталкиваться, не издавало таких звуков. Захотелось оказаться как можно дальше от всего происходящего на этом пятачке пространства и времени.

Пространство и время будто учуяли мое желание: спустя несколько секунд к телу вернулись чувства, а сильнейший удар едва не вышиб из меня дух.

Я приходил в себя урывками, словно что-то постоянно мешало. Голова жутко раскалывалась, ссадины на руках и ногах горели огнем. Во рту пересохло. Я бы сейчас не отказался от ведерка воды… а можно и колодец.

Сделав глубокий вдох, я сообразил, что воздух слишком свежий, с примесью цветочных ароматов. А значит… Значит, я не в Шибальбе.

С трудом опершись рукой о землю, я сумел перевернуться на спину.

Боги, как хорошо. Еще бы открыть веки, но почему-то немного страшновато. Вдруг увижу совсем не то, на что надеюсь? Вдруг это всего лишь игра моего воображения, и рядом все та же Преисподняя, ящеры и тьма. Все только для того, чтобы показать зарвавшемуся Тиошу — дороги назад нет. А побег и встреча с Ичтли всего лишь пригрезились моему воспаленному сознанию.

Ладно, нечего оттягивать. Все равно надо вставать и что-то делать. Хочется мне этого или нет.

Я раскрыл глаза и озадаченно посмотрел по сторонам. Высокие деревья с золотой листвой. Аккуратные дорожки, выложенные квадратными яркими мозаичными плитками. В паре десятков шагов — пруд.

Так, очень интересно. Куда это меня занесло?

Поднявшись на ноги, я медленно побрел к пруду. Теперь каждый шаг отдавался болью в ступнях, но надо терпеть. Так можно добраться до воды, немного смыть кровь и перемотать ноги.

Я оглядел свою одежду. М-да, видок еще тот. Но оторвать два лоскута от рубашки реально.

Вода в пруду оказалась идеально прозрачной. Правда, вот то, что я увидел на дне, заставило сглотнуть. Существо с гибким темно-желтым телом, по которому рассыпаны черные узоры. Голова немного приплюснутая, а руки настолько гибки, что напоминают змей. Бр-р-р.

Существо подняло голову, встретилось со мной глазами. Смотришь, и земля уходит из-под ног, голова кружится — так затягивает в бездонную тьму.

— О-о-о, — хрипло изрекло оно. — Путник, однако. Тьелль не ждал тебя в своем саду.

— Да я мимо шел, — постарался произнести как можно убедительнее. — Немного заплутал — места незнакомые.

— То, что незнакомые, и так вижу, — хмыкнул он. — Ты мне подозрительно напоминаешь одну божественную морду, которую на стенах храмов набивали в давние времена.

Черные глаза Тьелля подозрительно прищурились.

Я на безумной скорости прокручивал варианты ответов. Сказать правду? Приврать? Сделать вид, что не понимаю, о чем речь?

Кошмар, ненавижу эту неопределенность! Но, судя по его виду, валять дурака не совсем умно.

— Скажем так, я его потомок, — нашел самый подходящий ответ. — Уважаемый Тьелль, не будете ли вы столь любезны подсказать дорогу к Пирамидам Мертвых?

Тьелль вежливость оценил. Но когда он начал медленно подниматься из-под воды, я пожалел, что не обошел этот пруд стороной.

Тело существа оказалось во много раз длиннее, чем можно было предположить. Очень странный получеловек-полузмея, при взгляде на которую по спине бегут мурашки.

— А это и есть… Пирамиды.

Рука с искривленными когтями коснулась моего локтя. Я глянул вниз и невольно вскрикнул. Кожа пыльно-серыми песчинками осыпалась на землю, оставляя открытыми мышцы, которые тут же начинали гнить.

— Это Сад Заблудившихся, — вкрадчиво сообщил Тьелль, практически нависая надо мной.

Его непропорционально длинные руки извивались, в любой момент грозили метнуться и обвиться вокруг моей шеи.

— Твое тело тут долго не протянет. И пути назад ты не найдешь, если только не заплатишь мне. Ведь тебе же, путник, нужно будет твое тело в Оутле, не так ли?

Сердце пропустило удар. Вблизи Тьелль оказался еще гаже, чем под водой.

Мизинец на правой руке закачался и упал в пруд. Я сглотнул. Но перспектива стать прахом…

— Я — Хранитель честных правил, — шепнул Тьелль, и раздвоенный язык скользнул по его губам. — Заплатишь — выпущу. Конечно, не целым и невредимым, но ведь это не так уж и плохо? Лучше, чем остаться здесь навсегда? Или же и вовсе пасть в Шибальбу.

В Шибальбу сейчас возвращаться не стоит. Там меня однозначно ждут.

— И что же ты хочешь? — тихо спросил я. Ребра хрустнули, упираясь острыми костями в сердце.

— Твои глаза, путник.

Глава 2. Дорога к Пирамидам Мертвых

Пятый кин Дождливого Ягуара по Долгому Счету Дней

За окном было темно. Пламя светильников давало слабые отблески на большой прямоугольный стол, покрытый цветастой скатертью. В воздухе стоял запах копала[2], кофе и перца. Копал уже почти догорел, но мне было достаточно.

Я пересыпала с одной ладони в другую кроваво-красные гранаты: блестящие, таинственные, с невероятно гладкими краями.

Когда собираешься взывать к духам, все должно быть готово. Пальцы похолодели, но я не обращала внимания. Все пройдет как надо. В преддверии Карнавала Мертвых наши слова поднимаются вверх с дымом благовоний намного быстрее, чем в обычные дни. Все должно получиться.

Азарт вытеснил напряжение. Я сжала гранаты в ладонях — камни видения отозвались теплом. Пришло время говорить.

— О великая…

Резкий стук в окно заставил вздрогнуть.

— Роза… — донесся низкий голос с едва уловимыми щелчками, будто от кастаньет. — Твое время пришло. Я жду.

За стеклом мелькнула мертвенно-белая рука. Так быстро, что ничего не удалось рассмотреть. Где-то каркнул ворон, заскрипели колеса деревянной повозки.

Нет, решительно невозможно что-то сделать. Я быстро встала и набросила на плечи накидку с кистями.

Светильники погасли, стоило только открыть дверь.

— Надолго? — раздалось из угла, где сгущался непроницаемый мрак.

— Надеюсь, что нет, — ответила я и покинула дом, услышав тяжкий вздох.

Он ждал меня возле повозки.

Смотрел на полную луну, придерживая широкополую шляпу на затылке. Металлические украшения на черных полях сверкали колдовским огнем, словно впитывали весь свет, посылаемый Лунным Кроликом на спящую землю. Расшитый красными, зелеными и желтыми нитками пиджак сейчас смотрелся так же ярко и нарядно, как днем. В нитки вкладывали приличную долю койопы, чтобы не только хорошо смотрелись, но и оберегали своего хозяина от зла.

В профиль голые кости черепа с рельефными цветными узорами казались еще белее, чем на самом деле. У всех эс-калавера узоры индивидуальны. У Алехандро преобладают винно-красный, синий и фиолетовый цвета, обозначая принадлежность к роду.

Он повернул голову, в черных провалах глазниц на миг вспыхнули малиновые огоньки.

— Доброго вечера, сеньорита ди Муэртос. Наконец-то мы это сделаем.

Снова едва различимые щелчки — ничего загадочного, никакого злого колдовства. Это всего лишь щелкают его челюсти при произнесении каждого слова.

— Не так долго и ждали, — заметила я, подходя к повозке и плотнее кутаясь в накидку. Надо было брать подаренный мамой Замбой шарф, а не эту ерунду. Но назад возвращаться не буду — плохая примета.

— Долгий Счет Дней все знает, Роза, — хмыкнул Алехандро, помогая мне сесть в повозку.

Лошади уже нетерпеливо били копытом. Алехандро ласково погладил сначала одну, потом вторую, успокаивая.

— Так намного лучше, — сказала я, задумчиво глядя на линию горизонта, сейчас сливавшуюся с небом. — А то сеньорита…

— Тебе просто повезло, что мы знакомы, — ни капли не смутился он, оказываясь рядом и беря в руки вожжи. — И что ты… никого не боишься.

А я и не боялась. Глупо чего-то бояться, когда самое страшное в твоей жизни произошло несколько лет назад. Поэтому эс-калавера — не только чудовищные стражи огромного Оутля, нашего необъятного мира, но и мои друзья. Не все, конечно.

— Не боюсь, — эхом отозвалась я. — Как дочка, Алехандро?

— Прекрасно, — рассмеялся он. — Входит в силу. Еще немного, и сама будет ездить к Пирамидам Мертвых.

— Не боишься вот так сразу отпускать?

Мы выехали за черту города, который расположен слишком близко к пустыне, тут даже пешком можно дойти. Раньше я все хотела перебраться в центр, но потом передумала. Не надо менять то, что дает тебе Оутль. Иначе удача может отвернуться, и дела пойдут наперекосяк.

— Ее благословила сама Муэрте-Катрина. Неужто думаешь, девочку хоть что-то остановит с такой жаждой поскорее вступить в дело?

Да, точно. Этого я не учла. Муэрте-Катрина абы кого не благословляет: ни людей, ни эс-калавера, ни других жителей Оутля. Богиня Смерти раздает свою милость только избранным.

Пустыня дышала зноем, приглушенным, спрятанным бархатным покрывалом ночи под сияющим звездами. Здесь казалось, что Дождливый Ягуар не оставил ни единого отпечатка своих лап, и пески по-прежнему находились под властью Огненной Ящерицы.

Спустя некоторое время я поняла, что нервничаю. Хоть с виду этого и не скажешь. Но кто знает, что мне уготовили? Это первый раз, я не имею права сделать что-то не так.

Время летело, кони Алехандро неслись галопом. Чем ближе мы к цели, тем больше у них сил. Вдалеке показалось алое зарево, словно рассекая сине-черное небо и спящие пески.

Сердце в груди затрепетало. Краем глаза я заметила, что Алехандро наблюдает за мной.

— Не переживай, Роза, — тихо произнес он. — Ты справишься.

Я справлюсь. Иначе никак.

Прямо в безумное алое зарево поднялись полыхающие живой тьмой силуэты ступенчатых Пирамид Мертвых.

Повозку и коней пришлось оставить на приличном расстоянии от них. Никогда не знаешь, что именно преподнесет подарок из других миров.

— Они не уйдут?

— Не переживай, — успокоил Алехандро, — они знают, что делать. Дождутся как миленькие.

Вообще-то повозка больше напоминает катафалк, только разрисованный изображениями угловатых божеств и Муэрте-Катрины. Что ж… это маленькое последнее пристанище умершего — ровно до того момента, как он окажется в доме своего покровителя. После этого покой ему будет только сниться.

Я еще раз глянула на пирамиды. Чуть нахмурилась, потом расправила плечи. Смелее, Роза, это твой первый человек. Пусть же он не станет последним.

Алехандро протянул мне кинжал в расшитых разноцветными нитками кожаных ножнах.

— Возьми это. Богиня ниспослала его для тебя.

Я с благодарностью приняла кинжал, но не сразу осмелилась вынуть его. Лезвие вспыхнуло пурпурным пламенем, кругом искры рассыпались.

Я тут же со щелчком вернула кинжал на место. Еще не время. Использовать его можно в двух случаях. Чтобы подарить подопечному свою кровь, связав с собой до конца дней, или чтобы вонзить в сердце прямо там, в пирамиде. Но это возможно только в случае, если подопечный окажется чудовищем.

К сожалению, далеко не всегда в Пирамидах Мертвых может сохраниться разум. Бывает, что идет необратимый процесс, и выпускать такого человека из пирамиды попросту нельзя.

— Все будет хорошо, — сказал Алехандро. — У меня еще ни одного чудовища не выходило. Так почему должно выйти в этот раз? Пошли.

— Ты мысли читаешь, что ли? — проворчала я, следуя за ним по пыльной дороге.

— Эс-калавера — древняя нация, Роза. И ты это прекрасно знаешь.

Знаю, много чего знаю. И готова заложить свой камень видения, что этот мерзавец самодовольно улыбается, хоть оголенные челюсти и плотно сжаты. Эс-калавера хранят свои секреты. В их квартал без надобности лучше не заходить. Да и не пустят вас, если нет приглашения хозяев. Таков закон.

Вблизи Пирамиды Мертвых заставляют вздрогнуть. Издалека кажется, что они просто выстроены из черного камня. Но приблизившись, понимаешь, что каждый блок — лицо бога. С квадратными подбородками, рублеными чертами лица, глазами… Глаза их — самое страшное. Тебя прошибает с ног до головы, сердце прекращает биться; чудится, что за спиной кто-то стоит и в любую минуту может впиться острыми зубами в плечо.

Алехандро шагнул в квадратный проем. Я прогнала тревожные мысли и последовала за ним, невольно впиваясь пальцами в рукоять кинжала. Нечего фантазировать. Это всего лишь каменные лики, ничего иного.

Но внутренний голос только рассмеялся, намекая, что бравада и мысли: «Этого не бывает» еще никогда не помогали уничтожить нечто, существующее на самом деле.

На несколько секунд нас окружила тьма. Воздух будто испарился из легких. Через несколько секунд в руках Алехандро зажегся факел. В нос ударил какой-то едкий запах. Я осмотрелась: ничего особенного, просто стены и узкий коридор. Правда, все время ощущение, что кто-то за тобой наблюдает.

Алехандро снова пошел первым. Его фигуру медленно окружил красноватый ореол. Сила эс-калавера выходила наружу, чтобы в случае опасности защитить своего хозяина.

Под ногами что-то хрустело. Я старалась об этом не думать, глядя на обтянутую пиджаком спину Алехандро и на факел.

Не бойся, Роза ди Муэртос, не бойся. Это случается со всеми жителями нашего мира, страна совершенно никакой роли не играет. Все будет хорошо.

Мы свернули. Потянуло сыростью. Сверху донеслось шипение. Подняв голову, я встретилась с горящими, словно огни в жаровне, маленькими глазами потолочных ящериц. Вполне безобидные твари, любят тепло и темноту. Могут только напугать среди ночи, свалившись вам на голову. Предпочитают держаться подальше от людей, но в то же время способны за лакомством влезть в ваш дом.

— Чувствуешь? — вдруг спросил Алехандро.

Я сразу не поняла, о чем он, однако потом сообразила, что от стен исходит тепло.

— Как это? — только и смогла изумленно произнести, скользнув рукой по грубой кладке.

— Пирамида готова отдать твоего человека… Мы уже близко.

Сердце точно оказалось в горле. Заколотилось, не давая привести мысли в порядок.

Мы сделали еще пару шагов, и вдруг стены с грохотом взмыли вверх, оставив нас посреди огромного зала, в центре которого находился вырубленный в камне бассейн. Вода в нем была светло-зеленого цвета и, казалось, не двигалась вовсе.

Мы с Алехандро спустились по ступеням. Я замерла, не рискуя так сразу подойти к бассейну. Что-то останавливало.

Жара нарастала с каждой минутой. Моя накидка полетела в сторону. Все же заглянув в бассейн, я невольно охнула. Там не вода — живая вселенная, звездной спиралью закручивающаяся на дне и медленно поднимающаяся вверх. От нее в стороны исходили зеленые лучи. Космическое древо жизни. То, что приносит дыхание в наш мир и вечный сон.

Спираль начала пульсировать, по поверхности бассейна пошла рябь. Лицо обдало жаром.

— Роза, назад! — крикнул Алехандро и дернул меня за рукав как раз в тот момент, когда спираль вырвалась наружу. Весь зал утонул в ослепительном свете.

По коже будто пробежал огонь — сила Алехандро спрятала меня от всего происходящего. За этим эс-калавера и идет с тобой: укрыть и спрятать. Ну и заодно проследить, чтобы особо недобросовестный покровитель не прирезал своего подопечного прямо в пирамиде.

Далеко не все готовы взвалить на себя такую ответственность. Ведь человек, который придет в этот мир, не знает ровным счетом ничего. Даже то, что, умерев однажды, ты не умираешь навсегда.

Но есть проходимцы, которые считают, что имеют право жить только в свое удовольствие, никому не помогая. При этом как-то быстро забывают, что когда-то их покровители даже не задумывались, а просто исполняли свой долг.

Через некоторое время свет утратил яркость.

Алехандро осторожно выпустил меня из объятий.

— Теперь можно, — хрипло сказал он, щелчки стали громче. — Но все равно близко не подходи, иначе Муэрте-Катрина оторвет мне голову.

— Прям уж, — фыркнула я, намекая, что даже если она эту голову и оторвет, то потом милостиво прикрутит назад.

Эс-калавера… что бы там они ни говорили, ее дети. Раса, которую богиня холит и лелеет, оберегает с таким трепетом, что впору позавидовать. Поэтому слова Алехандро — не более, чем болтовня.

Я перевела взор на бассейн. Под ложечкой почему-то засосало.

Водная поверхность превратилась в нефритовую мозаику. Плотная и словно живая, белая ткань окутывала человеческую фигуру. Лицо прикрывала маска без прорезей для глаз. Дань традиции — пришедший в Оутль слеп, будто новорожденный котенок. Пусть физиологически это длится не больше часа, зрение быстро перестраивается, но морально и психологически… так и есть.

Я смело шагнула к бассейну. Теперь предупреждения Алехандро не нужны. Нефрит не даст кому бы то ни было причинить мне вред.

По очертаниям тела ничего не разобрать. Мужчина? Женщина? Ребенок? Лишь бы не ребенок, я понятия не имею, что с ними делать. Но, так или иначе, буду возиться с любым подопечным, которого мне подарит Муэрте-Катрина.

Чем дольше я смотрела на скрытого тканью человека, тем сильнее стучало сердце. Пальцы мгновенно заледенели, понизу словно потянуло холодом, хотя стены казались монолитными.

Я вынула из ножен кинжал. Алехандро молча кивнул.

При обретении подопечного нет лишних слов. Точнее, нет никаких. Заклинаниям здесь не место. Слова хороши при обращении к богам, при кровожадных ритуалах колдунов вугу и при жертвоприношениях ольтеков, но не более.

Острое лезвие вспороло кожу запястья. Я стиснула зубы, чтобы не зашипеть. Капля крови упала на нефритовую мозаику. По ней тут же пронеслись огненные молнии и буквально вонзились в тело человека.

Фигура под тканью содрогнулась, донесся хриплый крик. Потом загрохотало так, будто над пустыней собрались тучи со всего Оутля, устроив жуткую грозу.

Я тяжело дышала. Всего капля крови, а сил утекло немерено. И неудивительно — моя койопа разделилась, часть ушла к подопечному.

— Достаточно, — сипло сказал Алехандро, перехватывая мое запястье и отбирая кинжал.

От его прикосновения по руке пробежал могильный холод. Перед глазами заплясали черные точки. Пришлось глубоко вдохнуть.

— Идем, Роза. Твоя кровь принята. Теперь не оглядывайся до самого дома.

Возражать не стала, только последовала за Алехандро. По ступенькам подняться удалось не сразу, эс-калавера пришлось взять меня под руку. Ориентироваться в полумраке пирамиды было сложно. Свет из зала померк в одночасье. Хотелось обернуться, чтобы проверить, но… нельзя. Нельзя смотреть на подопечного, когда рвутся последние нити, связывающие его с родным миром. И в то же время появляются новые, соединяющие с Оутлем.

На улице намного лучше. Дул ветер, пусть и знойный, но нет запаха сырости, царившего в пирамиде. Хотелось сесть здесь, прямо у каменного входа, привалиться спиной к стене и забыть обо всем на свете.

Но Алехандро крепко сжимал мое запястье, приходилось идти, не останавливаясь.

Лошади смиренно дожидались нас там, где их оставили.

— Какие умницы, — только и смогла я произнести.

Язык заплетался, будто я отведала кактусовой настойки. Алехандро любезно помог забраться на место, и мы тронулись в путь. Обхватив себя за плечи, я молча смотрела на пески.

Спустя некоторое время спохватилась, что моя накидка так и осталась в зале с нефритовым бассейном. Но, конечно, уже не вернешься. Несмотря на то, что мы сегодня легко туда вошли, в иное время так не получится. Во-первых, эс-калавера не готовы все время служить проводниками. Во-вторых, никогда не знаешь, кто проснется от твоего неосторожного шага в темном коридоре. Возможно, это будут совсем не потолочные ящерицы.

— Как идет подготовка к Карнавалу Мертвых? — невинно поинтересовался Алехандро, будто мы сейчас прогуливались по центральной улице города.

— Полным ходом, — буркнула я, борясь с жутким желанием обернуться.

Нельзя, Роза, нельзя. Смотри вперед, только вперед.

— Разоденешь всех горожан? Меня моя Мануэлита уже замучила, между прочим. Весь семейный бюджет собралась вытрясти.

Я недоверчиво покосилась на него. Нет, я все понимаю. Люди действительно записываются ко мне, и очереди немалые, но эс-калавера?

Алехандро невозмутимо правил лошадьми и даже не смотрел в мою сторону. Однако я чувствовала, что про дочь и наряд он сказал не просто так.

В какой-то момент в спину словно вонзилась сотня иголочек. Я охнула, повела плечами.

— Жжется? — невинно уточнил Алехандро, пуская лошадей галопом.

— Можно и так сказать. Это еще что такое?

— Подопечный к тебе тянется. Вроде бы все идет неплохо, — хмыкнул он. — Но держись, Роза, сейчас поедем быстро. Пока еще рановато тебе встречаться с ним.

И мы помчались с такой скоростью, что перед глазами все смешалось, а ветер выбил весь воздух из легких. Я вцепилась в деревянные борта повозки, иначе попросту вылетела бы где-то по дороге. Алехандро, конечно, не оставил бы валяться в песочке, но подбирал бы крайне неаккуратно.

Очень скоро мы оказались возле моего жилища. Ночь была такой же спокойной, маленькие зверьки издавали тихие звуки, ветер играл с листвой деревьев. Прохлада окутала с ног до головы, заставляя мечтать о комнате, пледе и горячем-горячем кофе.

— Сегодня не открывай никому дверь, Роза, — задумчиво сказал Алехандро, глядя на темные окна за моей спиной. — Только с первыми лучами солнца. Пока подопечный приближается сюда, полно всяких тварей, готовых принять его облик и с удовольствием полакомиться твоей плотью.

— Ты умеешь утешить.

Алехандро элегантно отсалютовал шляпой.

— Сто лет учился, моя дорогая.

Однако он тут же посерьезнел и добавил:

— В доме ты будешь в безопасности. А с первыми лучами солнца все напасти уйдут. Если что — у тебя есть защитники.

— Все-то ты знаешь, — покачала я головой.

Алехандро чуть склонил голову. Улыбнулся. Вроде и не разглядеть той улыбки, но чувствуешь ее кожей.

— А что вы в нем возите? — брякнула я, разрушив соткавшуюся немного неловкую тишину, и кивнула на разрисованный катафалк.

— Семью на пикник, — совершенно невозмутимо ответил он, вновь усаживаясь на место. — Знаешь ли, большая семья требует большого транспорта.

Я рассмеялась.

— Ну что ж, дело говоришь. И еще…

Рука Алехандро уже было взметнулась, чтобы направить лошадей, однако замерла.

— Да, Роза?

— Вы… — я запнулась. — В общем, если Мануэлите что-то понадобится, не надо стесняться. Пусть приходит, в «Сахарном черепе» ей будут рады.

В черных провалах глазниц вспыхнули малиновые огоньки, и на какой-то миг меня словно обдало теплом с ног до головы. Алехандро послал мне воздушный поцелуй и умчался с нашей улицы.

Несколько минут я стояла и не двигалась. Задрала голову вверх и смотрела на молчаливые звезды. Холодно, да. Надо идти домой. Но пусть мысли хоть как-то упорядочатся. Иначе не усну.

Перед тем как зайти, с опаской глянула в сторону пустыни. Нет, ничего. Подопечному нужно время. Пирамидам Мертвых, чтобы отпустить его — тоже.

Стоило мне оказаться внутри, как со стороны кухни донеслось подозрительное чавканье.

Ну ни в какие рамки. Тут, понимаешь, жизнь и смерть разделяешь, а дома… а он…

— Чочу! — рявкнула я и рванула на кухню.

Чавканье резко прекратилось. Зажегшиеся светильники показали умиротворяюще пустую кухню. Чистота, покой, красота и… погрызенная с разных сторон связка бананов.

Я прищурилась. Ну гад! Ничего нельзя оставить — сразу начинается членовредительство.

— Чочу!

— Это не я, — тут же донеслось из-под стола. — Клянусь Уичтли-Почтли и стаей его ручных койотов!

— Очень разумно клясться именем бога обжорства и его чревоугодниками, — хмыкнула я, проходя и беря в руки бананы.

Нет, это ужасно. Есть это невозможно. Надо все отдать. Один только вопрос: куда это ему лезет?

— Все боги одинаково прекрасны и могущественны, — ни капли не смутился Чочу. — А если ты считаешь иначе — скажи это Муэрте-Катрине, которая ходит к людям как к себе домой.

— Сравнил, — фыркнула я, возвращая бананы на место и доставая из шкафчика молотый кофе и перец. Сейчас нужно сварить покрепче, согреться, расслабиться и хорошенько подумать. Алехандро оторвал меня от попытки поговорить с богиней, рано или поздно надо будет продолжить. Работа сама себя не сделает, а мне сейчас катастрофически не хватает рук.

Карнавал Мертвых — это не просто праздник, когда истончаются границы между Оутлем и другими мирами. Это безграничное веселье, граничащее с безумствами и кровью. Мы надеваем самые лучшие одежды, разрисовываем лица, маскируясь под эс-калавера, громко говорим и ничего не боимся. Сама Муэрте-Катрина спускается к нам и ходит среди простых жителей. А еще… много чего.

— Чочу, вылезай оттуда, — отрезала я, поставив кофе на огонь.

Случайно глянула в окно — ничего. Тьма. Даже луна спряталась за тучами. Дождливый Ягуар редко оставляет небо ясным, словно ревнует к земле красоту звезд.

— Не вылезу. И не подумаю. Имею право, в конце концов. И верни мои бананы, женщина.

Сняв кофе и водрузив керамический сосуд на подставку, я вернулась к столу и присела. Да уж… И дала же Муэрте-Катрина в личные помощники такой прожорливый череп.

Свет резко погас.

Я замерла.

Во тьме сверкнули два алых всполоха, и потянуло сладковатой гнилью.

Глава 3. Максимон

Воздух вмиг показался тяжелым и неправильным. Пальцы похолодели. Чочу перестал жевать. Я медленно поднялась и бросила взгляд на дверь. Неужто за мной уже идут? Ухватили след от самых пирамид?

Сердце заколотилось в горле. Так, глубокий вдох и успокоиться. Алехандро сказал, дома я в безопасности.

Я шагнула к выходу из кухни.

— Роза, не открывай, — прошипел Чочу.

— Нет, открою, — хмыкнула я. — Возьму тебя и выкину за порог. Пусть твари поиграют в ручной мяч.

Чочу с дробным стуком выкатился вслед за мной.

— Я не похож на мяч, Роза. А твое чувство юмора слишком специфичное.

— Жить с говорящим черепом, который ест все подряд, — вот это специфично. А все остальное — так, мелочи жизни.

По изрезанной узорами лобной кости пробежали ярко-красные молнии. Чочу однозначно злился, но возразить не мог, прекрасно зная, что я права.

В дверь что-то поскреблось. Мне стало не по себе. Легко сказать: «Не бойся». Куда сложнее это выполнить.

Я подхватила Чочу на руки. Что-то многовато черепов этим вечером. Но к этому я хоть привыкла, а вот с эс-калавера было приключение.

Воздух словно замер. Светильники тревожно моргнули и погасли. Половицы неприятно заскрипели. Я невольно отошла назад, поближе к стене.

— Роза, ну перестань уже, — сказал кто-то тягучим баритоном.

Светильники снова загорелись, более ярко, чем раньше. Я зажмурилась, невольно выставляя вперед руки с Чочу.

— Ну никакого уважения, — мягко рассмеялся незваный гость. — Чочу, я давно говорю: возвращайся под землю, там из тебя хотя бы не будут пытаться сделать ручной мяч.

Чочу только негодующе клацнул челюстью.

— Максимон, вы его дразните, — немного придя в себя, укорила я.

О да, Максимон. Отец Земной, хозяин того, что творится под ногами, неверный и ненадежный, наделенный всеми темными качествами, которые только могут проснуться у пришедших в Оутль. Эс-калавера называют его Санто-Мундо, что с их древнего наречия переводится как «святая земля», а белоглазые темнокожие шаманы из района Нкрума-Эйо — Маам-Симон.

Он дружен со всеми. Только с Муэрте-Катриной никак не может найти общего языка. Давным-давно между ними началась тяжба, из-за чего — пока никто сказать не может. Муэрте-Катрина мне симпатизирует и помогает, а Максимон не может этого так просто оставить.

— Имею право, — улыбнулся он. — Дразнить и его, и тебя, и все население нашего прекрасного и сказочного Чилама.

Название города у него соскочило с языка, будто тяжелый отшлифованный агатовый шарик. Впрочем, и сам Максимон словно из агата. Черные волнистые волосы, внимательные темные глаза, аккуратная борода. Лицо красивое, черты правильные. Давно не юноша, а мужчина, познавший горечь разочарований и радость побед. Его кожа смотрится белее, чем есть на самом деле, потому что Максимон носит черное пальто, шляпу и перчатки. Между указательным и средним пальцами зажата сигара, от которой поднимается сизый ароматный дым.

Но я не подойду настолько близко, чтобы вдохнуть его. Однажды уже сделала такую глупость, потом еле вырвалась. Максимон не только «святая земля», но и грешное тело.

— Чем обязаны столь высокому гостю? — наконец-то сумела я подобрать нужные слова.

Чочу демонстративно повернулся к Максимону расписным затылком и фыркнул. Паршивец мелкий. Даже мне не хватает такой наглости.

— Относится без уважения, — заметил Максимон почти ласково, но Чочу тут же занервничал, понимая, что так и ручным мячом может оказаться. — У меня к тебе дело, Роза.

От взгляда темных глаз по телу пробежала горячая волна, дыхание сбилось. Завлекает, гад. Пытается воздействовать.

Максимон и дело? Это что-то новенькое. Понятия не имею, чего он хочет, но вряд ли это что-то невинное, особенно с его могуществом и образом жизни.

— Какое?

— Для начала налей твоего прекрасного кофе с перцем, и мы поговорим, — невинно предложил-приказал Максимон. — Нет ничего хуже, чем вести беседу с красивой девушкой без напитков и вкусной еды.

— Бананы не дам, — мрачно подал голос Чочу.

Я закатила глаза, сунула его под мышку и пошла разливать кофе. Ужасно. У меня на кухне сидит Отец Земной, просит кофе и пытается говорить на отвлеченные темы. Сама ситуация до ужаса нелепая. Во всяком случае, для тех, кто живет обычной жизнью в Чиламе.

Кофе пах божественно. Аромат перца, пряный и острый, придавал бодрости и вызывал желание немедленно заняться чем-нибудь прекрасным и энергичным.

Поставив на стол чашки и тарелки с домашним печеньем, я села напротив Максимона.

Красив. Нечеловеческой красотой, той, которую можно разглядеть только там, где падает тень. Где все неверно и неправильно, где нет уверенности ни в единой секунде, потому что…

— Так какое дело, Максимон? — поинтересовалась я, сделав глоток кофе.

— Сегодня у тебя появился подопечный, — сказал он.

В темных глазах мелькнули мертвенно-бледные блики — огни подземного мира, которые можно увидеть, только спустившись вниз.

— Да, — чуть напряженно подтвердила я. — А что?

— Отдай его мне, Роза.

Повисла тишина. Кажется, у меня что-то со слухом. Ведь такого просто не может быть. Подопечный — не разменная валюта. Им нельзя делиться, продавать, давать взаймы и… отдавать тоже.

— Что? — осторожно переспросила я, решив, что рядом с Максимоном не стоит показывать лишних эмоций.

— Отдай мне его, Роза, — спокойно повторил он. — Опасаешься осуждения общества? Зря. И обделенной не останешься, не переживай. Мы договоримся.

— Глупо бояться осуждения общества, когда само общество боится Отца Земного, — заметила я.

Чочу хмуро смотрел на Максимона. И пусть внешне по черепу не определить эмоции, но его настроения я прекрасно чувствовала.

— Льстишь, девочка, — хмыкнул Максимон.

Ни опровергать, ни подтверждать не стала. Еще чего. Пусть думает что хочет.

— Зачем вам это?

— О-о-о… Тебе не говорили, что любопытство до добра не доводит?

— Говорили, — буркнула я. — Но лучше спросить, чем потом страдать и жалеть, что не сделала этого.

— Такая юная, а такая умная, — умилился Максимон. — Радость моя, может, все-таки не будешь дурью маяться и пойдешь в женщины моего сердца?

То бишь в любовницы. Максимон охоч до женщин, поэтому не пропустит мимо себя ни одну мало-мальски привлекательную особу. Единственное… никто не знает, чем закончилось все для тех, кто решил связать свою жизнь с Отцом Земным. На мой вопрос: «Что со мной будет?» он только загадочно улыбнулся и ответил: «Узнаешь».

Это мне не понравилось. К тому же не стоит слишком близко оказываться возле богов. Никогда не знаешь, чем это обернется в дальнейшем.

— Благодарю за столь щедрое предложение, но я не готова к серьезным отношениям, — произнесла я с каменным лицом. — Так что насчет моего подопечного?

— У богов свои причуды, Роза, — очаровательно улыбнулся Максимон.

Прямо отвечать не собирается. Он обозначил, чего хочет. Со своими вопросами можно даже не лезть.

Только вот в глазах улыбки не было. Непроглядная тьма, в которой тонут все наши тайны. И холод… Бесконечный холод, от которого нельзя сбежать.

— Я подумаю, — как можно деликатнее сказала я.

Максимон наверняка сообразил, что в этом извечном женском ответе кроется почти созревшее «нет». Почему «почти»? Хороший вопрос. И нет, не потому, что я готова отдать жизнь прибывшего сюда человека. Просто не уверена, что после однозначного отказа мне не придется шить белоснежный саван, украшенный кусочками нефрита. Себе.

— Хорошо. Срока тебе до Карнавала Мертвых.

Через мгновение на стуле Максимона осталась только горстка вороньих перьев, переливающихся сапфирово-синим цветом.

— Никакого уважения к хозяйке дома, — мрачно заметил Чочу. — Приходит, когда хочет. Да еще и с пустыми руками. Ест твою пищу, смотрит на твою женщину, говорит неприятное.

— В каком месте я твоя женщина? — поинтересовалась чисто для проформы, глядя на пустую кофейную чашку.

Повторить, что ли? Или и вовсе побаловать себя настойкой в честь благополучного завершения вечера?

— Во всех, — ни капли не смутился Чочу и перебрался по столу так, чтобы посмотреть мне в глаза. — Роза, признайся честно, он тебе нравится?

— Мне нравится мой счет в банке господина Тлоли, — совершенно искренне ответила я. — И мои девочки из ателье. А боги не могут нравиться или не нравиться. Они есть. И это надо понимать.

— Зануда, — проворчал Чочу и смолк.

Я сделала вид, что не замечаю его задумчивого взгляда. Просто убрала все со стола. Потом направилась в комнату, тяжко вздохнула. Обратиться к высшим сущностям так и не удалось, придется теперь полагаться на собственные силы.

Я собрала камни видения, свернула скатерть и бросила взгляд в окно.

Темно, никого нет. Что ж… пора спать.

* * *

Дождь лил такой, что впору грозить небу кулаком и, ругаясь, перепрыгивать через лужи. Прохожие с визгом носились по улицам: то тут, то там вспыхивали молнии, норовящие ударить в самые неподходящие места.

Вреда от этого никакого — всего лишь веселятся ичтланы, слуги бога дождя Ичтли. Они никогда не причинят вреда горожанам, но напугать… это святое. Так эти пройдохи развлекаются за все часы засухи.

Я распахнула дверь в ателье и с трудом втянула все коробки.

— Девочки! Паоло привез мишуру и блестки, разбираем!

— Ах, он негодяй, не мог помочь сеньорите всю эту тяжесть занести сюда! — возмутилась Мария, одна из сестер-близняшек Энчиладас, подлетая ко мне и забирая самую тяжелую коробку. — Такой дождь, будто ичтланы опрокинули все небесные кувшины, а ему лень высунуть нос из повозки!

— Не ругайся, у него еще столько заказов, — еле сдержала смех я, но черноглазая смуглая Мария только отмахнулась.

— Знаю-знаю. И к вдовушке со второй улицы заедет, и на склад, и на базар.

— К вдовушке после базара, — хихикнула Марта, сестра Марии.

— Девушки! — хлопнула я в ладоши. — Не обсуждаем личную жизнь нашего дорогого во всех смыслах поставщика, занимаемся делом. До Карнавала Мертвых осталось всего ничего, а у нас целое семейство Родагес сидит без платьев. А там, если вы помните, пять дочерей, мать и кокетка-бабушка.

— И засушенная тетка, которая постоянно выглядывает из окна, — добавила со своего места за столом в углу мама Замба. — Мерзкая бабенка, скажу я вам. Неудивительно, что до сих пор сидит на своем втором этаже и плетет проклятия.

— Родагес без койопы все, — хмыкнула я, — они ничего не могут плести.

Мама Замба резко приспустила очки на кончик крупного коричневого носа, громко звякнули широкие браслеты на ее запястьях. Внимательно посмотрела на меня.

— Роза, поверь, необязательно иметь молнию в крови, чтобы кому-то от души сделать гадость.

Мама Замба никогда не скажет глупость. Волосы ее седы, шоколадная кожа испещрена морщинами, но ум до сих пор остер, а взгляд проницателен. На ее руках металлические браслеты, на шее — ворох ожерелий, а возле локтя под кожу вшито заговоренное перо.

Мама Замба живет в районе Нкрума-Эйо, среди чернокожих колдунов, фигуристых красавиц и мужчин, которые ничего не боятся. У нее трое взрослых сыновей и юная дочь. А еще сосед, который колдует по ночам.

Она — старейшая моя работница и лучшая портниха во всем Чиламе. Наше знакомство было весьма странным…

…Когда я, проклиная пыль и мусор, убирала в помещении ателье, раздался стук в дверь.

Стоило открыть, я увидела полную темнокожую женщину в вишневом платье и цветастом головном уборе в виде чалмы. В ее руках была сигара, а золотая оправа очков блестела на солнце так же ярко, как и массивные перстни на пальцах.

— Роза? — спросила она хриплым контральто.

— Да, — кивнула я, с интересом разглядывая гостью.

— Я — мама Замба. И я хочу у тебя работать, — сказала она так, будто интересовалась, который час. — Тебе не найти лучшей портнихи в Чиламе.

Я несколько оторопела от такого заявления, однако не спешила давать резкий ответ. В маме Замбе было нечто интригующее. Вряд ли человек, который ничего не умеет, так смело будет называть себя лучшим. Ведь это очень легко проверить.

Она словно прочитала мои мысли, сверкнула белоснежной улыбкой.

— Проверь меня, Роза.

— Хорошо. Тогда возьмите ту швабру, а я за тазиком.

Было до ужаса любопытно: фыркнет, развернется и уйдет? Ведь предлагаю не шитье, а уборку. Но мама Замба даже бровью не повела, закатала рукава и принялась помогать. Мастерство ее я увидела уже позже, когда мы привели в порядок помещение. И… скажу честно, до сих пор не понимаю, почему такая женщина пришла именно ко мне.

— В моем доме живут трое колдунов-вугу, — пожимала она плечами. — Думаете, это легко? Мне нужен хоть какой-то отдых и перемена картины перед глазами!

Мама Замба всегда приходит на работу после меня. Ранняя пташка, которая не любит валяться в постели.

Она сразу занимает свой стол, раскладывает ткань и… закуривает неизменную сигару. Какое-то бытовое заклинание не дает пеплу упасть на изделие, и мама Замба может так сидеть долго. Она думает, прикидывает и просчитывает, как взяться за работу.

Содержимое коробок тем временем было разложено. Доставая золотые монеты, продолговатые веретенца, усыпанные изумрудной крошкой, блестящие плоские камешки, Мария едва сдерживала восторг.

— И где только Паоло берет такую красоту? — покачала головой смуглая Шима, моя самая юная работница. — Каждый раз смотришь — и глаз не оторвать.

— Паоло носится по всему Оутлю, — хмыкнула я. — Неудивительно, что он знает всех производителей.

— Еще бы сразу доставлял заказанное, а не тогда, когда всех своих дам обойдет, — пробурчала Марта.

На этом утреннее ворчание закончилось, и все занялись своими делами.

Семейство Родагес надо одеть по первому классу. Карнавал Мертвых — это не только праздник, это еще и соревнование женщин: кто наденет более красивый и оригинальный наряд. Старшенькая дочка Родагес, например, заказала платье с живыми лепестками роз. Мать — с радужными перьями птицы чочмо. Младшие… так, надо разобраться. Там вроде бы не так печально, девочки предпочитают более скромные наряды. А вот бабуля захотела увешать себя с ног до головы монетами и… И тут надо серьезно продумать крой и фасон. Все же сеньорита много повидала на своем веку и весьма одряхлела. Как бы сделать ее наряд, чтобы беднягу не пришлось перевозить на тележке?

Когда Чочу услышал про этот заказ, то предложил следующее:

— Посади ее в сундук с сокровищами — будет пиратской добычей. Только при этом еду и напитки пусть потомки доставляют ей сами!

Обозвав череп жестоким, я на самом деле задумалась о таком варианте, но потом отмела его. Клиентов надо любить и уважать, а не в сундук засовывать. Иначе они перестанут платить деньги и подвозить тебя домой.

День прошел суматошно, весело и по горло в заботах. Но я люблю эти заботы. После того как видишь радость в глазах заказчицы, кажется, исчезают все воспоминания о нервах, бессонных ночах и исколотых пальцах.

Близняшки улетели первыми. Шима задержалась: нашивание камешков требовало внимания и терпения. Поэтому она предпочитала медленнее, но качественнее. В отличие от сестер Энчиладас, она никогда не спешила. Поэтому вся кропотливая работа доставалась именно Шиме. Я была уверена, что она выполнит все на высшем уровне.

Но когда за ней закрылась дверь, мама Замба снова закурила сигару. Я чувствовала, что она ждала этого момента весь день. Нет, не чтобы закурить, а когда мы останемся наедине.

Чувствуя ее внимательный взгляд, я воткнула иглу в подушечку и повернула голову.

Дымок вился от кончика сигары, зажатой между крепких пальцев. Чуть прищурившись, мама Замба внимательно смотрела на меня.

— А скажи, дорогая, — хрипло произнесла она, — что с тобой происходит со вчерашнего дня?

Я сделала вид, что не поняла, о чем речь. Только посмотрела как можно более… невинно и непонимающе.

— О чем это вы?

— Об обнаженном бароне Замди, который отведал земляного напитка и решил проведать темноглазую Чоча-Тайю в день ее восемнадцатилетия, — фыркнула она. — Роза, не делай вид, что не понимаешь, о чем речь!

— Насколько у вас обширны и прекрасны боги и богини, — пробормотала я, понимая, что надо будет забежать как-нибудь в книжную лавку и приобрести руководство по высшим существам вугу. А то так можно попасть в неловкую ситуацию.

— Ну, так я не слышу, — напомнила мама Замба, внимательно глядя на меня.

Я неосознанно потянулась в подушечке с иголками и начала крутить ее в руках. Не слишком разумное занятие, но хоть немного переключает внимание пытливой собеседницы. У мамы Замбы отличное периферийное зрение. Хочешь или нет, а сфокусируешься на движении.

— Ладно, вы правы. У меня скоро появится подопечный. Есть чего нервничать.

— Из Пирамиды Мертвых?

Мой молчаливый кивок. Ее задумчивый взгляд. А потом — такой звучный хлопок ладонью по столу, что я невольно подпрыгнула.

— Все ясно, — сообщила она тоном, не терпящим возражений. — Бедная девочка. Тут Карнавал, тьма работы и такое… А есть ли хоть что-то определенное… — она взмахнула рукой, звякнули браслеты. — Кто это? Как и что?

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Алехандро из эс-калавера сказал, что все благополучно. Остается только ждать.

Про визит Максимона говорить не стала. Мало ли. Он мужчина злопамятный, всевидящий и… А кто его знает, какой еще. Возможно, позже надо будет сказать, но пока лучше изображать из себя цветочек-одуванчик и делать вид, что знать ничего не знаю.

Не то чтобы я не доверяю маме Замбе, но интуиция подсказывала, что не стоит всем подряд разбалтывать о происходящем.

— Я понимаю, что сейчас рано что-то говорить, — задумчиво сказала мама Замба, — но, Роза… Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь обратиться к нашей семье.

Внутри стало тепло. Никогда не думала, что обо мне будут так беспокоиться. Судя по лицу мамы Замбы, предлагала она от чистого сердца.

Я накрыла ее руку своей, чуть сжала.

— Спасибо, учту.

— В тебя забыли положить эмоции, — проворчала она. — Признайся, Замди выкопал тебя среди песков нашей пустыни и притащил на плече сюда, чтобы мы, достойные граждане Чилама, смотрели и учились сдержанности?

Я рассмеялась.

— Неправда, я просто медленно реагирую на все это. А эмоции придут завтра, когда буду гонять сестер и Шиму.

Мама Замба тоже усмехнулась. Она прекрасно знала: гоняю не потому, что хочу поругать, а просто… от нервов.

Вскоре мы распрощались. Я осталась, решив сделать еще несколько образцов для нарядов для матушки Родагес. Завтра посмотрим, какой лучше; сейчас уже усталость закрывает все на свете, а мозг намекает, что пора закрывать ателье на ключик и идти домой.

Дома было хорошо. В этот раз Чочу даже выкатился мне навстречу, а на кухне не обнаружилось пожеванных продуктов.

— Ты на диете, что ли? — подозрительно поинтересовалась я, уже когда вышла из ванной, вытирая волосы.

Горячая вода сделала свое дело. Открылось второе дыхание. Организм возжелал кофе, ужина и даже прогулки. Правда, на прогулку я не пойду. Пусть только вчера сказали, что не стоит высовываться и открывать двери, но… Инстинкт самосохранения намекал, что береженную боги сберегут, а вот ту, которая шатается по ночам с бутылкой в руках — не факт.

— Нет, как я могу быть на диете, когда я и так божественно прекрасен? — подал голос Чочу, по его вырезанным в кости узорам пробежали алые искры.

Ага, негодуем и немного злимся.

— Всегда хотела знать, куда тебе это все идет? — невозмутимо отозвалась я, доставая из шкафчика печенье.

Так, печенье… нет, это слишком. Неплохо бы хоть овощей запечь. И не тянуться к мясу. Нет-нет, конечно, не… А, ладно, этот кусок сам упал в руки мне из морозильника. Ну-с, где моя большая сковорода и этот острый перец?

— Куда надо, — буркнул Чочу, перебираясь ко мне поближе. — Если хочешь, можем сходить в местечко, откуда я пришел, и там…

— Не хочу, — отрезала я. — Там определенно темно, сыро и голодно. Иначе бы ты не грел тут свою старую косточку.

— Пошлячка, — клацнул он челюстями.

Мясо зашипело на сковородке, ничего говорить не потребовалось. Чочу периодически зовет меня «в гости», однако делает это настолько неубедительно, что становится ясно: ходить туда не стоит.

— Роза, — позвал он.

— Роза я, Роза, — буркнула в ответ, внимательно следя за мясом. Еще чуть-чуть и захлебнусь слюной. Боги, какой аромат.

Так, теперь добавляем перец. А потом берем овощную смесь, где кукуруза, снова перец, спаржа и нарезанный картофель. И все это…

— Роза! — рявкнул Чочу.

— Что? — я обернулась, держа в руках стручок красного перец. — Ты можешь меня не отвлекать? Видишь же, я занята и… А-а-а-а-а!

Крик сорвался с губ, внутри все заледенело. В окно заглядывал тот, чей облик нельзя передать словами.

Глава 4. Подопечный из Шибальбы

Все пошло наперекосяк.

То есть я, конечно, подозревал, что побег из Преисподней не пройдет гладко, но чтобы настолько!

Тьелль оказался мерзким созданием. Но я ему не завидую. Пара переломанных лап — немного не та цена, которую он собирался получить с бедного несчастного путника, жаждавшего покинуть Шибальбу.

Правда, досталось и мне. С одним глазом пришлось расстаться.

А потом я резко потерял возможность чувствовать. Бесконечный холод сковал с ног до головы, не давая шевельнуться. Дышать стало невозможно. Взрыв!

И тут же что-то вырвало меня из этого состояния, словно из толщи воды.

Я вскинулся, хватая ртом воздух. Огляделся по сторонам и понял, что действительно нахожусь в каком-то бассейне. Бассейн… Так, стоять, это еще что такое?

Зеленоватая тягучая жидкость. Прозрачная. Сквозь нее прекрасно видно тело. С кожей и мышцами полный порядок. Значит, Тьелль не превратил мою оболочку в прах?

Спустя секунду дошло: кожа слишком белая. Вполне нормальная на вид, но белая. А я был всегда смуглым.

Нахмурившись, я оглядел себя насколько это было возможно. И осознал: тело чужое.

Стало немного не по себе. Ладно, с этим буду разбираться позже. Судя по всему, мне удалось попасть в Пирамиду Мертвых.

От этой мысли захотелось радостно подскочить и показать какой-нибудь неприличный знак Шок-Аху и всей ее свите. Но… Не то место, и не то время. Сейчас надо отсюда выбираться. Пирамиды Мертвых — все же не то место, где лекари советуют отдыхать и восполнять силы.

Выбравшись из бассейна, я направился к выходу. Радовало, что тут относительно спокойно, пока никто не пытается напасть и поучить жизни.

Тело было однозначно молодым, но уже не юным. И мужским, спасибо Лунному Кролику. Женское стало бы серьезным испытанием. Мало того что… э-э-э… определенные неудобства в плане физиологии, так еще совсем тоска в отношении секса. Оутль, конечно, мир разноплановый и многогранный, но… лучше не нарываться.

На пути мне попался цветастый платок. Интересно, кто тут прогуливался? Нашел место и время.

Впрочем, платок я подхватил и обвязал бедра. Кто его знает, вдруг на пути встречу какого путника? Прогулка нагишом меня не смущает, но… лучше тоже не нарываться.

Выйдя из пирамиды, я сделал глубокий вдох.

Кем бы ты ни была Муэрте-Катрина, решившая упрятать меня в Шибальбу, этот мир прекрасен. Я не создавал его, но я его люблю. Очень. И красоту Оутля осознаешь еще сильнее, чем раньше. Особенно после Шибальбы.

Землю накрыла ночь. Звезды сияли ярко и сумасшедше. Изнутри к горлу подкатил смех… нет, безумный хохот. Я хохотал, пока не выступили слезы на глазах.

Как меня ни пытались закрыть в Шибальбе — ничего не вышло. Я все равно вернулся.

От Пирамид Мертвых отразилось эхо. Жуткий хохот чудовища, выбравшегося из-под земли.

Я утер выступившую слезу.

— К делу, Тиош. Нас ждут великие дела.

На этот раз ответом была тишина.

Я зашагал вперед, бодро и уверенно. О прекрасный Оутль, как же сладко снова ступать по твоей земле!

В какой-то миг показалось, что кто-то смотрит мне в спину. Я уже почти обернулся, но в последний момент остановился. Нет, не стоит… Не зря все, кто приходит сюда с проводниками эс-калавера, уходят быстро и не оглядываются. Те, кто переходит границу миров и границу смерти, полны сюрпризов. И зачастую — неприятных.

Поэтому я пошел прямо и попытался себя убедить, что разочарованное шипение мне просто послышалось.

Чем дальше я продвигался, тем четче понимал: придется что-то придумывать. Конечно, меня не прогонят. Так или иначе, здесь постоянно прибывают подопечные. Пирамиды всегда кого-то приводят. Поэтому даже странный человек в цветастой набедренной повязке не вызовет шока. Но все равно… Будут вопросы. Одно дело, когда ты ничего не знаешь о мире, куда попал. И совсем другое, когда ты в нем изрядно успел наследить.

В небе загрохотало.

«Дождь, — мрачно подумал я. — Просто прекрасно».

И тут же чуть не споткнулся. В сезон Огненной Ящерицы не бывает дождя! Значит, сейчас время умчалось вперед? Или наоборот назад?

С неба начали падать крупные капли.

— Яйца птицы чочмо на ваши головы, — пробормотал я и помчался по пыльной земле.

Ничто так не бодрит, как прогулка ночью под дождем, по той самой пустыне, которая разделяет Пирамиды Мертвых и город.

Понятия не имею, сколько я бежал. Ноги начали уставать, дыхание сбиваться.

Но все равно, по сравнению с бешеной погоней в Шибальбе — это было совсем ничего. Вскоре вдали показались какие-то строения. Отлично.

Шумно выдохнув, я откинул со лба волосы и остановился. Даже под дождем кажется, что тело горит. Это так и должно быть? Или просто так от бега?

Стряхнул капли с лица, пальцы наткнулись на что-то странное слева. Засохшая корка? А… чочмо теперь его разберет. Видимо, с лицом какие-то проблемы, глядеть на себя было некуда. Ладно, будем надеяться, что не так уж все и плохо.

Через некоторое время я вошел в город, который сладко спал. В домах не горел свет. Собаки порой коротко лаяли и тут же смолкали. Тишина. Покой.

Я ступил на каменную дорожку. Собрался уже было идти к храму местного божества, там всегда можно укрыться, как что-то будто ухватило меня невидимой рукой и потянуло к одному из домов.

Едва поспевая за неведомой силой, я практически побежал. И остановился только тогда, когда оказался напротив окна с резным подоконником.

А потом послышался женский крик.

* * *

Спустя час

— Значит, это Чилам? — уточнил я, мрачно разглядывая себя в зеркало.

После того, как меня потянуло внутрь дома, хозяйке пришлось со мной познакомиться.

Она оказалась симпатичной брюнеткой лет этак двадцати пяти, может, чуть старше. Все как надо: миловидное лицо, огромные карие глаза, пухлые губы. Высокая грудь, талия и бедра прекрасны своими изгибами, что так и просятся к мужским рукам. Отличная фигура для красивой женщины, а не засушенной летучей мыши.

Ее звали Роза. Чем-то даже похожа на царственный цветок. Поначалу картину подпортил испуг, но потом она быстро пришла в себя.

Впрочем, испугаться было чего.

Правая сторона моего лица была покрыта кровью. Смыв ее, понял, что лучше не стало. Шрамы, свежие порезы и заплывший глаз. Но порадовало, что он есть. А перекошенная рожа и два почти здоровых глаза — это куда лучше, чем свежее лицо и одно отсутствующее око.

Видимо, тот, кто сюда попал, умирал не в своей постели. Здорово досталось парню.

Роза некоторое время смотрела на меня, не в силах вымолвить ни слова. Но потом взяла себя в руки.

И теперь, после ванной и повязки на половину лица, мы сидели на кухне и обсуждали сложившуюся ситуацию.

— Да, Чилам, — кивнула она. — Не ад, поэтому не надо переживать. Когда-то сама я точно так же попала сюда. Меня взял в подопечные местный портной Карлос. Он же и помог потом найти себя в этом мире.

— Да? И как именно? — поинтересовался я.

Ну да, Роза рассказывает все с самого начала. Я постоянно прикусываю язык, чтобы не брякнуть что лишнее. Пока хватает мозгов и актерского мастерства прикидываться просто парнем не отсюда, который не знает что делать и как действовать дальше.

Слева что-то зашуршало. Я покосился, но ничего не увидел. Зато прекрасно ощутил присутствие чего-то нечеловеческого. Так-так… прекрасная Роза живет не одна?

— Сейчас не вспомню, были ли у меня раньше навыки шитья. Но Карлос делал такие потрясающие вещи, что я могла любоваться часами. И в какой-то момент попросилась ему помогать. Карлос не отказал.

Еще бы.

В Оутле будут содействовать. Помогать. В конце концов, именно на этом держится их мир. Здесь люди могут прожить те годы, которые отняли у них на Земле.

— Придется разочаровать вас, прекрасная сеньорита, но шить я не умею, — честно признался я. — Поэтому придется вам посадить меня разбирать бусины и перья птиц чочмо.

Роза рассмеялась:

— Ничего, я тоже не сразу стала хозяйкой «Сахарного черепа». Это нор…

Смех оборвался. Карие глаза чуть прищурились.

— Откуда ты знаешь, кто такие чочмо?

Придурок.

Поздравляю, Тиош, ты… полный придурок. Спалиться на такой мелочи. И не надо оправдываться больной головой.

Слева снова раздался шорох.

Я резко обернулся:

— Кто здесь?

— Никого, — тут же ответил чей-то голос.

Возникло щекочущее желание вскинуть руку и выпустить ловчую нить, но пришлось сдержаться.

Рядом вздохнула Роза. Явно не удовлетворена, что я оставил ее вопрос без внимания, но пока решила не цепляться. Уже хорошо.

— Чочу, — произнесла она, — покажись.

— А что мне за это будет?

— Лучше представь, что будет, если ты не вылезешь.

Тяжкий вздох. Шуршание. Из-под полки с разноцветными горшками для запекания мяса и овощей выкатился череп. С узорами эс-калавера, полыхавшими красным. В пустых глазницах светились алые огоньки.

Хранитель!

Охо-хо, как все не просто. Роза, значит, не обычная жительница городка Чилам. Хранители сами выбирают у кого жить. Пусть с виду они не слишком грозны и частенько ведут себя как распоследние шалопаи, но силы у них немалые.

Хранители не боги, но в то же время существа высшего порядка. Они никому не подчиняются. Живут по-своему, имеют регулярный пропуск в Шибальбу и в любой момент могут подкинуть такую подлянку, что долго будешь выкарабкиваться из нее.

Но в то же время если Хранитель решил вас оберегать, то это большая удача.

Чочу подозрительно смотрел на меня.

— Он мне не нравится, Роза, — заявила эта мелкая зараза таким тоном, словно решала судьбу всего мира.

— Чочу, веди себя прилично, а? — хмыкнула его хозяйка.

А потом и вовсе подошла, мягко взяла череп в ладони и перенесла на наш стол. Поставила прямо в середине последнего, в нескольких сантиметрах от моих пальцев.

Алые огоньки в глазницах ехидно взирали на меня.

«Неужто понял, кто я?» — пронеслась мысль, от которой стало немного не по себе.

Если так, то это может стать серьезной проблемой.

— Пусть ведет себя как хочет, — все же произнес я, разведя руками. — В конце концов, я здесь гость, а он — постоянный житель.

— Очень вредный постоянный житель, — заметила Роза и легонько щелкнула Чочу по затылку.

Чочу оскорбился до глубины души (интересно, где она у черепа?), но сменил гнев на милость.

— Хорошо, посмотрим, как ты будешь себя вести.

Но при этом взгляд не изменился. Не верит. Не исключено, что собрался делать гадости. Ладно, разберемся.

— Прости его, — покачала головой Роза. — Воспитание и Чочу разошлись ровно в тот момент, когда их дороги могли вот-вот пересечься.

— Ничего, переживем, — не стал я зацикливаться.

Пережили Шибальбу, переживем и остальное. В этом я не сомневался. Еще бы поспать, было бы вообще замечательно.

Но тут Роза внезапно огорошила:

— А ты помнишь, как умер?

…Дальнейший разговор пришлось делать вид, что я ничего не помню.

Совсем не помню. И практически валюсь с ног. Роза оказалась девушкой милосердной. Постелила мне в маленькой комнатке, окна которой выходили на ту сторону, где располагалась пустыня. Та самая, по которой идут, чтобы оказаться возле Пирамид Мертвых.

Тьфу, откуда явился, туда и поселился.

Кошмар. Стихами заговорил.

Сразу же я, конечно, рухнул на постель и уснул. Но спустя определенное время внутри словно что-то щелкнуло. Будто кто-то шепнул: «Вставай».

Покрутившись с боку на бок, понял, что не усну. Припомнив парочку родственников птицы чочмо, я натянул выданную Розой одежду и тихонько выскользнул на улицу.

Хорошо, что хозяйка дома — портниха. Одежда нашлась. И, в общем-то, приличная. Темные брюки и рубашка из хлопчатобумажной ткани. Все свободное, отлично сидит. Можно даже немного поправиться.

Вдохнув полной грудью ночной воздух, я осознал, что дальше идти не стоит. Просто надо немного побыть в тишине и подумать.

Устроившись на ступеньках перед входом в дом, я уставился в даль.

Итак, что мы имеем?

Я, Тиош, некогда знатный шкодник с шикарными возможностями, нахожусь в Чиламе. Насколько я помню — это маленький, но вполне уютный городок на берегу Мексианского моря. Здесь тепло, шумно и почитают Муэрте-Катрину больше остальных. Но при этом… как бы это сказать, Оутль — в плане религии — крайне разнообразное место. Здесь не отталкивают чужих богов. Их принимают в одну большую дружную семью. Места всем хватает.

Именно так в свое время приняли меня и Максимона. Мы — разные, словно день и ночь. Но при этом удивительным образом похожи.

Я вдруг осознал, что жутко хочется курить. Мешок золотых и одну прекрасную деву за сигару с нуа-нуа. Боги — богами, а простые радости смертных никто не отменял. К тому же если кто покажет мне бога, который не курит нуа-нуа, не пьет кактусовую настойку и не соблазняет чужих жен и мужей, то слово даю — осыплю золотом с ног до головы.

Я пошевелил пальцами. Тут же возникло слабоватое зеленоватое сияние. Немного продержалось и померкло.

Я нахмурился. Это что за новости? Шибальба так серьезно подточила меня, что теперь не создать и сигары?

Кажется, у меня проблем куда больше, чем я предполагал. Восстанавливаться придется дольше, чем хотелось бы.

И тут же понял, что не особо-то и устал, когда бежал в Чилам. То есть с физическим состоянием все в порядке. А вот с тем, что дает хорошая концентрация койопы в крови — беда.

— Только из Пирамид Мертвых явился, а уже подавай ему всякие чудеса, — проворчал кто-то рядом.

Повернув голову, я увидел оказавшегося рядом Чочу.

Его глаза теперь тускло светились красным. Узоры только иногда вспыхивали алым.

— Когда я сказал, что ты мне не нравишься, то имел в виду, что ты мне очень не нравишься.

— Спасибо, что разъяснил, — поблагодарил я. — А то боялся что-то перепутать.

Чочу фыркнул.

Возле меня неожиданно оказалась сигара, завернутая в треугольный лист нуа-нуа. Вопросительно приподняв бровь, посмотрел на череп. Тот снова фыркнул. Видимо, это означало: кури на здоровье, чтоб ты сдох.

— Ты лапушка, — заметил я и подобрал сигару.

А вот чтобы ее зажечь, койопы вполне хватило. Дурманный аромат тут же начал подниматься в небо. Затянувшись сладковатым дымом, я понял, что Чочу не такая уж зараза, какой хочется казаться. Нуа-нуа явно из личных запасов.

— Не подлизывайся, — мрачно ответил Чочу. — И давай сразу к делу. Что тебе нужно от Розы?

Я чуть не закашлялся. Отец Земной и все его бесконечные любовницы! Ну что за вопросы?

— Ничего. Если ты заметил, я всего лишь ее подопечный.

Сказал, в общем-то, правду. Если я еще хоть как-то предполагал, что окажусь в теле человека из другого мира, то точно понятия не имел, к кому меня выведет. И то, что это оказалась симпатичная и добрая Роза, всего лишь большая удача.

— Я много чего заметил, — мрачно сообщил Чочу. — Как-то не слишком ты удивлялся всему тому, что она рассказывала. Да и меня быстро услышал. А еще, несмотря на твою перекошенную рожу, ясно, что ты не простой смертный.

— Тебе говорили, что твоя манера делать комплименты просто сногсшибательна?

— Череп не всех располагает к беседам.

— Кто бы мог подумать!

Чочу задержал на мне взгляд. И пусть нельзя как-то прищурить пустые глазницы, но я готов был поклясться: щурится и проклинает меня.

Да, точно. Вон как щекочет плечо. Легонько смахнув бытовое проклятие, я только улыбнулся. А потом снова затянулся сигарой.

— Послушай, кое в чем ты прав. Но могу хоть завтра пойти в любой храм… Пусть это будет бог, которому ты доверяешь, и поклясться.

— Поклясться в чем?

— Что не собираюсь причинять вред ни Розе, ни тебе.

Он задумался. Кажется, такой поворот дел его устраивал. Правда, глядя на эту костяную физиономию, я прекрасно понимал: просто не будет. Но лучше так, чем все время ожидать подлянки.

— Договорились, — наконец-то согласился Чочу. — Как раз совсем скоро Карнавал Мертвых. В эти дни каждая клятва становится нерушимой.

Я посмотрел на медленно поднимающийся от кончика сигары дымок.

— Принято.

— Так кто ты на самом деле?

— А ты, Хранитель? Что делаешь ты в доме хозяйки ателье по пошиву одежды?

Чочу явно хотел сказать какую-то гадость, но резко закашлялся.

Я сбил переливающийся зеленоватым светом пепел на землю и невинно посмотрел на череп.

Пауза затягивалась.

Было слышно, как трещат сверчки и ветер играет листвой деревьев. Даже собаки уже не перегавкивались между собой. Тишь да благодать. И говорящий череп рядом.

— Это долгая история, — заявил он таким тоном, словно я попросил рассказать его все грязные тайны Шибальбы. — Но… если кратко — это мое место. Я тут живу очень давно. Я знал портного Карлоса, хороший был мужик. И госпожу Чералани, которая взяла Карлоса под опеку.

— Так ты вроде доброго дедушки-смотрителя? — усмехнулся я.

— Смотри за собой, — огрызнулся он.

— Прости-прости, — дал я заднюю, стараясь больше не посмеиваться.

Не стоит и правда умничать. Чочу не стал задирать нос… точнее, то, что от него не осталось. А я все не могу успокоиться.

— Прости, — повторил я. — Пребывание в Шибальбе портит характер. А у меня он и так не мед.

Красные огоньки вспыхнули торжеством.

— Значит, ты сам признаешь, что пришел из Шибальбы?

— Правда за правду.

Чочу перекатился поближе, так, чтобы было удобнее смотреть на меня. Я поколебался, но потом опустил раскрытую ладонь к нему. В следующий миг Чочу оказался на ладони.

Я невольно крякнул.

— Ничего себе.

— Я хорошо питаюсь, — не смутился он.

— Но ты же череп.

— Это сейчас был комплимент или оскорбление?

Да уж. С этим не забалуешь. Языкастый до ужаса. С другой стороны, я никогда не держал на руках Хранителя. Ощущения были… странные. И тяжесть, и легкое покалывание; чувство, что держишь нечто, совершенно не принадлежащее этому миру.

— В общем, я был в дружественных отношениях с Домом Обсидиановых ножей. Они помогли мне перебраться сюда. Но при этом… как бы это сказать… закрепили за мной определенную территорию. И велели приглядывать за этим местом.

— Дом Обсидиановых ножей? — уточнил я, невольно передернув плечами.

Вот не люблю их. Не. Люблю. И есть причины.

— Они, — подтвердил Чочу. — Теска, племянник этой старой крысы Шок-Аху.

На моих губах появилась улыбка, а в груди появилось облегчение.

— И ты… закрепился?

— Разумеется. В Чиламе хорошо. К тому же к портным постоянно ходят красивые барышни. Знаешь, никому не придет в голову, что за ними подглядывает череп.

Я не выдержал и расхохотался.

— С тобой не соскучишься.

— Не люблю унылые морды, — хмыкнул он. — А теперь твоя очередь. Выкладывай.

Так как курить было больше нечего, а в дом не уйти, пришлось рассказывать.

— Что ж… Помнишь тройку странных Богов, которые не боги, и людей, которые не люди?

Чочу на мгновение замер. Кажется, он не мог поверить услышанному. А взгляд такой, что у меня по позвоночнику пробежал холод. Не самое приятное чувство, скажу я вам. Однако ничего не оставалось, как терпеть и ждать.

Если Чочу не вспомнит, то, может, и к лучшему. Если вспомнит… Придется рассказывать.

— Было трое, но ведь остался один, — наконец-то произнес он.

— Максимон, — прошептал я, и неожиданно под ногами дрогнула земля.

Мы с Чочу уставились на нее.

— Услышал, — сделал вывод я.

Что-то ткнуло меня под ребра. У Чочу не было рук, однако я готов был поклясться, что это его работа.

— Быстро рассказывай дальше. Неужто ты… Тиош?

— Сообразительный Хранитель, — одобрил я. — Впрочем, тут не нужно думать долго. Нантат не видели даже мы. Да и какой настоящий облик у Озера Душ?

Чочу молчал.

Ему, кажется, было нечего сказать. Он ожидал чего угодно, только не этого. Что один из недобогов-недолюдей окажется в его доме. Пусть он не знал меня до этого. Но если Максимон шастает по близости, то понять, что я слеплен из подобного теста — несложно.

— И что дальше, Тиош? Где ты был?

— Гулял по Шибальбе. Знаешь, весьма неплохое местечко. Правда, я бы не отказался от морского побережья.

— Тиош-ш-ш-ш… — прошипел Чочу, явно желая меня стукнуть.

— Ладно-ладно, — не стал возражать я. — Мы жили весьма неплохо. Особенно я и Максимон. Так уж вышло, что мы оба знатные оболтусы, но достаточно обаятельны для того, чтобы нравиться людям. Я не знаю, откуда мы пришли. Собственно, в Оутле это обычное дело, поэтому никто не удивился. Максимон как-то сразу почувствовал землю. Тьму. Все то, что вызывало в человеке древние инстинкты. Мои же способности постоянно менялись. То шел дождь, стоило только этого пожелать. То замедлялось время, если хотелось продлить прекрасный миг. Моей бедой стало то, что способности как приходили, так и исчезали. Но в какой-то момент я понял, что смогу… оживлять.

— В мире, где все начинается со смерти? — немного помедлив, спросил Чочу.

— Именно в нем, — кивнул я. — Я мог задержать человека у последней черты, не дав спуститься в Преисподнюю. К тому темному туннелю, из которого никто и никогда не возвращается.

Чочу обдумывал сказанное.

Да, я много раз слышал все эти доводы. И что Оутль всего лишь перевалочный пункт. И что нельзя нарушать порядок вещей. И что ничего хорошего не будет. Но… когда умирает ваш близкий человек, пусть и не страдая, слишком ли вам важен этот самый порядок вещей?

— И что случилось? — наконец-то спросил он.

В это время скрипнула дверь.

— Нашли время для беседы, — раздался голос Розы. — Марш спать! Завтра безумный день!

Глава 5. Платье из скорпионов

— Роза, что-то на тебе лица нет, — заметила мама Замба, глядя на меня поверх очков.

— Карнавал, хлопоты, всего одна чашка кофе, — отмахнулась я, проходя мимо.

Но в коридоре все же глянула на себя в зеркало. Не зря мы сюда его повесили. Как показывает практика, все клиентки норовят заглянуть в него, как при входе, так и покидая «Сахарный череп».

И вот сейчас тоже пригодилось.

Личико бледненькое, глазки мутные, на лбу отпечаток глубокой печали. Печали и осознания, что я понятия не имею, что дальше делать со своим подопечным.

Во-первых, я ожидала несколько другого. Не то чтобы сильно пугал его вид, раны заживут, но все равно как-то не по себе. Во-вторых… господи, это взрослый мужчина, который не слишком расстроен, что умер! Вроде как и хорошо, что не надо оказывать психологическую помощь, но с другой стороны — где гарантия, что помощь не понадобится мне?

Чутье буквально кричало, что он опасен. Что у меня будет масса проблем. Несмотря на помятый вид, от подопечного исходили такие упругие волны странной силы, что становилось не по себе.

А еще вдруг стало ясно: от кого-то подобное я уже ощущала. Только вот от кого?

— Роза, там должна приехать Росита, — затараторила вышедшая с ящиками мишуры Мария. — У нас к встрече все готово.

Я поморщилась и кивнула.

— Спасибо, дорогая.

…только Роситы сегодня не хватало. Юная девушка, дочка мэра Чилама. Сеньорита вселенской красоты и вселенских же запросов к швее.

— Я хочу блистать, сеньорита ди Муэртос. Вы же понимаете, иных вариантов не может быть. Мой костюм должен запомнить весь карнавал.

Ничего не оставалось, как кивать и поддакивать.

Я обожаю сложные задачи. Они вызывают азарт и жажду доказать, что все возможно. Но когда клиент сам не знает чего хочет, а ты должна ему предлагать и предлагать — это утомляет.

Выйдя на улицу, я увидела приближающуюся повозку Паоло. Отлично, ткань сейчас будет. Может, капризной Росите что-то понравится. В конце концов, до Карнавала Мертвых осталось всего ничего.

— О, да благословит вас Муэрте-Катрина, — поприветствовал меня Паоло, останавливаясь рядом. — Как проходит подготовка к Карнавалу Мертвых, Роза?

— Так, словно все эс-калавера вдруг надумали дать клятву барону Замди, — хмыкнула я.

— Поверь, я бы посмотрел на это, — рассмеялся Паоло, спрыгивая на землю.

В свои пятьдесят с лишним он выглядел удивительно недурно. Худой, жилистый, энергичный. Неудивительно, что на него засматриваются разные вдовушки.

Подхватив несколько рулонов, Паоло посмотрел на оставшуюся в повозке коробку.

— Роза, возьми-ка это. Если понравится — подарю.

Я приподняла бровь, однако коробку подхватила. Мало ли… Паоло обычно ерунды не предлагает. Ноша оказалась легкой, внутри что-то шуршало.

Стоило вернуться в мастерскую, как Мария и Марта тут же кинулись к Паоло разбирать ткань.

Воздух тем временем наполнился ароматом кофе. Мама Замба принесла какие-то специфические зерна, а потом сама с утра молола их.

— Что это за жизнь, если ты не можешь себе позволить чашку крепкого кофе и отличную сигару? — говорила она.

Я осторожно поставила коробку на свободный от вещей стол. Хотела было открыть, но что-то остановило. Пусть Паоло сам открывает.

Ко мне подошла мама Замба, держа в одной руке чашку кофе, в другой — сигару. Благодаря умению удерживать пепел в воздухе, она сумела выбить у меня разрешение курить в помещении.

— Что у нас интересного?

— Сейчас Паоло все расскажет, — ответила я, покосившись на него.

Сестры и Шима окружили его, засыпая вопросами. Что ж, им тоже нужен перерыв, пусть пообщаются.

— А как подопечный? — невинно уточнила мама Замба. — Или это подопечная?

Я заколебалась, стоит ли рассказывать. Это в порядке вещей, никто ничему не удивится. Коренные народы вроде вугу способны рожать детей и потом умирать, в отличие от нас. Тех, кто пришел из другого мира после смерти. Ну и эс-калавера тоже живут по своим законам.

— Подопечный, — ответила я, понимая, что скрывать нет смысла. — Появился только вчера.

— Хорошенький? — невинно уточнила она.

Я припомнила разукрашенную физиономию «хорошенького» и закашлялась.

— Надеюсь, не все потеряно, — с пониманием произнесла мама Замба, с трудом сдерживая улыбку. — Но если что, всегда можно попросить Муэрте-Катрину нанести на его лицо вечный макияж.

— Это в крайнем случае, — заверила я. — А вот то, что нам надо идти и регистрироваться — это факт.

— Возьмите вторым именем бога-покровителя дня, — вдруг серьезно сказала мама Замба. — Перед Карнавалом Мертвых важна каждая деталь.

Я задумалась, а потом кивнула. Лишним не будет. Только надо посмотреть, кто там был по Долгому Счету Дней, когда появился подопечный.

— Эй, прекрасные сеньориты, ваша хозяйка себе места не находит! — раздался голос Паоло. — Я не могу больше заставлять ее ждать.

Оказавшись возле нас, поставщик только всплеснул руками:

— Еле вырвался, прошу помиловать!

И тут же подойдя к коробке, открыл ее.

— Ну что, Роза, пригодятся ли тебе такие… украшения?

Глянув на содержимое, я на некоторое время потеряла дар речи.

Это были скорпионы. Лаково-черные, словно вырезанные из обсидиана. Клешни и панцири слабо отражали свет, который, казалось, сам тянулся, чтобы оказаться в плену этой жуткой черноты.

Огненно-алые полосы на боках и хвостах напоминали языки пламени.

Смотреть на это было немножко страшновато. Словно позади меня оказался Максимон и, положив руку на плечо, шепнул проклятие. Обернуться нельзя, а стоять на месте — верный путь к гибели.

Девчонки тоже подошли к нам и теперь заглядывали.

— Ох, страшно-то… — пробормотала Марта.

— Но если клиент захочет, то можно, — возразила Шима, задумчиво глядя на коробку. — Они ведь небольшие, даже на ладони поместится два.

Я хмурилась и размышляла.

В мире, где череп может быть украшением, скорпионом испугать сложно. Но вот смотрю я на этот… подарок и ощущения какие-то странные.

Медленно провела рукой над замершими навеки в коробке скорпионами. Вроде бы ничего такого. Но в то же время кажется, что есть нечто вязкое и тягучее. Оно оплетает пальцы невидимыми нитями и не дает отойти.

— Откуда это у тебя? — тихо спросила я.

— Один из охотников за редкостями подкинул, — хмыкнул Паоло. — Нашел их в пустыне у одного из заброшенных храмов. Собрал и привез, потом отдал мастеру на обработку.

Я все же подхватила одного скорпиона за клешню и приподняла. Мертв. Давно. И держится благодаря смоле и лаку. Действительно всего лишь элемент декора.

Только вот… Я покосилась на Паоло.

— Но ведь ты потратился на обработку. Почему тогда подарок?

Он покачал головой.

— Потому что у меня нет больше знакомых, которые смогут превратить их во что-то дельное. Плюс перед Карнавалом Мертвых принято просить прощения у предков и делать хорошие дела. А я, знаешь ли, набожен.

Услышав последнее слово, мама Замба хмыкнула:

— Роза, бери. Сейчас такое уж время, что хорошее дело вызывает подозрительность, а подарок — вопрос: «Что ты от меня хочешь?».

— Такая жизнь, — философски отметил Паоло.

Я собралась ответить, но заметила в окне мелькнувший экипаж дочери мэра.

— Все по местам, к нам едет богатая и капризная клиентка.

Девчонки поняли без разговоров и метнулись на свои места. Мама Замба хмыкнула и направилась варить кофе для Роситы.

Паоло понятливо кивнул:

— Роза, я пока съезжу к ткачам Сиото, потом вернусь.

После этих слов он испарился так быстро, словно и не стоял тут.

Я сделала глубокий вдох и пошла встречать Роситу. Что ж, Паоло и моих работниц можно понять. Общаться с теми, кто себя считает повыше простых людей, не слишком комфортно. И пусть Росита не тычет этой разницей в лицо, но все равно от подсознательных ощущений никуда не деться.

Она приехала одна. Боевая девушка, двадцать лет, но не признает никакой охраны. Сеньору мэру вечно головная боль: уследить за дочерью, которая так и норовит показать характер. Хотя и дочь она ему так… Но это другая история.

— Добрый день, сеньорита ди Муэртос! — звонко поздоровалась Росита, подходя ко мне.

Белозубая улыбка сверкнула на смуглом лице. В темных глазах азарт. Платье винно-красного цвета идеально облегает фигуру. Черные косы короной уложены на голове. Неудивительно, что парни заглядываются.

— Добрый день, сеньорита ди Лопес, — улыбнулась я. — Проходите, мы вас ждем.

— Как продвигается подготовка к Карнавалу Мертвых?

— С благословения Муэрте-Катрины, — обтекаемо ответила я.

Я хотела ее провести в кабинет для обсуждения, но Росита пожелала говорить в зале швей.

— Вы же знаете, как я люблю смотреть, — невинно произнесла она. — Это же настоящее волшебство, когда из ткани и бусин получается произведение искусства.

Чочмо с тобой, золотая девочка. Хочешь смотреть — смотри. Хотя, конечно, будь кто другой на твоем месте, получил бы отказ. Мы все же не на ярмарке мастеров.

А потом произошло то, чего я больше всего опасалась.

Росита фонтанировала эмоциями, рассказывала, как хочет выглядеть, но при этом… ни капли конкретики.

Я вежливо улыбалась, кивала и чувствовала, что еще чуть-чуть и все — мышцы не смогут стереть эту проклятую улыбку. Так и приду домой. И на этот раз от меня уже шарахнется подопечный.

— Ох, это все так тяжело! — Росита покачала головой и всплеснула ладонями. — Я целыми ночами не сплю, думаю все. А в голову не приходит ничего толкового!

«Может, надо голову заменить? — мысленно отметила я. — Тогда и дело пойдет на лад?»

Но, разумеется, ничего подобного говорить не стала.

— Не расстраивайтесь, сеньорита ди Лопес. Мы обязательно сделаем все в лучшем виде.

Фраза получилась до ужаса казенной, но Росита меня уже не слушала. Взгляд темных глаз был направлен в одну точку. Я не сразу поняла, что она там высматривает.

Обернулась.

Росита в этот же момент вскочила и подлетела к открытой коробке со скорпионами.

— Боги Оутля, что это?

В груди что-то кольнуло. Пронеслось чувство, что не стоило оставлять все это на виду. Однако лицо Роситы было озарено таким восторгом, что не оставалось ничего, как встать и подойти.

Очень надеюсь, что она не попросит нанизать их на нить и сплести что-то наподобие кольчуги. Только вот взгляд темных глаз давал понять, что легко я не отделаюсь.

Поэтому пришлось отвечать:

— Это декоративные скорпионы.

Росита охнула и приложила ладони к разрумянившимся щекам.

— Хочу. Сеньорита ди Муэртос, я хочу с ними платье!

* * *

— Какая мерзкая рожа, — прокомментировал Чочу.

— На себя посмотри, — раздраженно бросил я, шипя от боли и пытаясь пристроить повязку на глаз.

Нет, определенно человеческая плоть слаба. А при определенных изъянах еще и страшна, как набравшаяся кактусовой настойки Шок-Аху.

Роза ушла на свою работу.

Мне же пока ничего не оставалось, как находиться в доме. Во-первых, мне должны выдать документы. Во-вторых, не исключено, что, выйдя в одиночестве, напорешься на кого-то из старых знакомых. Враждебно настроенных старых знакомых, которые будут не восторге от встречи с тобой.

А еще… как ни крути, но с правым глазом все же проблемы. Я был слишком оптимистичен, решив, что раз тело почти новенькое, то и все мои увечья в прошлом. Видимо, Тьелль обладает какими-то особенными силами. И что забрал, то забрал. Сволочь.

В остальном доставшаяся мне оболочка была вполне годной. Когда сойдут синяки и опухоль, то будет даже симпатично. Единственное, что было и так понятно: мне досталось тело северянина. Ничего общего с жителями того же Чилама. Светлая кожа, почти белые волосы длиной почти до плеч. Какая-то вязь татуировки на правом плече. Что она значит — убейте, не знаю.

Кем был хозяин этого тела в прошлой жизни? Не прихватил ли он сюда какой-нибудь кармический долг, который будет тянуться за мной и тут? Не то чтобы я хорошо разбираюсь в том, как сюда являются подопечные, но сам факт.

Чужое тело — это не просто одежда. Тут могут быть сюрпризы, которые потом заставят серьезно понервничать.

«Придется после получения имени и документов все же сходить в местные храмы, — мелькнула мысль. — Придется хоть с кем-то договориться о сотрудничестве. Ну или… если ничего не вызовет доверия, попробую вызвать Максимона. Он обмануть и надурить пытался еще на заре нашей дружбы, однако… это скорее было забавной игрой, чем желанием причинить вред».

Отвернувшись от зеркала, я посмотрел на Чочу. Тот довольно ухмылялся.

Пока Розы не было в доме, он показывал свой отвратительный характер во всей красе.

— Ну, каково, Тиош, оказаться в теле смертного?

— Получше, чем в Шибальбе, — ответил я.

Потом шевельнул пальцы, пытаясь вызвать привычные зеленые искры. Миг — едва заметная изумрудная рябь. И тут же ничего нет.

Дело дрянь.

Как восстанавливаться?

Легкая паника подступила к горлу. Осознавать, что растерял все, что мог, было неприятно.

Мотнув головой, приказал себе успокоиться. Тихо. Ничего не начинается и ничего не заканчивается, все находится в бесконечном круге трансформации. Значит, если я потерял что-то сейчас, то непременно отыщу нечто равноценное в будущем.

— Все плохо? — поинтересовался Чочу.

Пусть он не мог читать мыслей, но прекрасно видел выражение моего лица.

— Не слишком хорошо, — кивнул я. — Мне нужно восстанавливать форму.

Возле черепа тут же появилась сигара, которая спустя миг оказалась в его зубах. Воздух наполнился ароматом нуа-нуа. Так-так, мало того, что никого не уважает, жрет без меры, так еще и дымит как дрянной костер, в который бросили мертвую сакуйю.

Первыми пошли в ход книги. У Розы оказалась отличная библиотека. От кого бы она ей ни досталась, спасибо.

Только вот беда, ничего про колдовство, магию и богов. Все больше книги по швейному ремеслу, растениеводству, медицине, энциклопедии и путеводители по Оутлю. Ну и еще художественная литература: детективы про эс-калавера. Даже ни одного романчика про жаркие чувства. Непривычно.

Я плюхнулся в кресло и постучал пальцами по крышке стола.

Провал, Тиош. Думай-думай-думай. Все не просто так. Если тут дверь закрыта, нужно срочно искать окно.

Мой взгляд упал на синюю книгу с тисненной золотом обложкой. Так, а что тут выглядывает у нас?

Подцепил пальцами уголок картонного прямоугольника и вытянул на волю. О как, Долгий Счет Дней, он же цолькин. Календарь древних народов, одних из тех, с кем когда-то воевали пропавшие ольтеки.

Огромный круг, разделенный на треугольники. В каждом треугольнике — свой символ. День-знак, кин по Долгому Счету Дней. Тридцать кинов — один тун. Двенадцать тунов — один вактун. Двенадцать вактунов — один мшктун. Мшктун — цикл, когда солнце обходит по кругу весь Оутль и мир погружается во тьму. Приходит Самая Долгая Ночь. Никто не знает, сколько она длится. Но именно в это время случаются все перемены. И могут они быть как хорошими, так и плохими.

В такую ночь пришли и мы с Максимоном. Не помня прошлого, но стремясь в будущее. Ну и Нантат. Только вот мы всегда прекрасно понимали: Нантат рядом просто из-за какого-то совпадения. Озеро Предков и два оболтуса с необычными возможностями очень плохо сочетаются.

Так, а что тут? У каждого кина есть свой покровитель. Может, хоть тут будет подсказка?

Я скользнул пальцами по рифленой поверхности цолькина.

— Шестой кин Дождливого Ягуара, — раздался голос Чочу, который тут же возник на столе. — Я предложил Розе обвести его в Долгом Счете Дней, как день, когда пропало наше спокойствие.

— Ты до ужаса заботлив, — заметил я. — Может, тогда освободишь меня от рыскания по энциклопедии и скажешь, кто покровитель этого кина?

— Легко!

— И кто?

— Тиош Нефритовая Маска.

Я потер подбородок, откинувшись на спинку кресла. Надо же как…

Неожиданно, конечно, но весьма любопытно. Меня помнят. Как подсказывает память, второго Тиоша в Оутле не было. Во всяком случае… такого, чтобы можно было назвать Нефритовой Маской.

Не секрет, что местные жители к нефриту относятся с особым почтением. Этот камень обязательно находится на телах тех, кто приходит в Оутль. Нефрит умеет аккумулировать силы, которые идут из других миров. Поэтому и древние правители этих мест, в особенности народ ольтеков, предпочитали носить нефритовые маски во время ритуалов и даже уносили с собой в могилы. Считалось, что нефрит — символ жизни. Он поможет уберечься во враждебно настроенном мире Шибальбы.

Максимон Отец Земной и Тиош Нефритовая Маска. Идеальная пара. Не зря эти два прозвища закрепились за нами куда быстрее остальных.

Чочу наблюдал за мной. Попыхивал сигарой и довольно скалился.

Злорадствует, сволочь.

Что ж, его можно понять. Наречь себя собственным же именем — маскировка так себе. С другой стороны, вряд ли мои недруги подумают, что я настолько идиот, чтобы не попытаться скрыться и не попытаться спрятать истинную суть. Или все же идиот?

— Что будешь делать, Тиош? — невинно поинтересовался он.

— А что посоветуешь? — не растерялся я.

Ответить Чочу не успел, потому что в этот момент возле дома раздались женские голоса. Один однозначно принадлежал Розе, а второй… Явно немолодой женщине, такой… низкий, с бархатной хрипотцой.

— Оу-оу, я сваливаю, — сообщил Чочу и рассыпался десятками алых искр.

«Запомнить — никогда не брать череп с собой в разведку, — философски отметил я. — При появлении любой опасности только и поминай как звали».

Дверь открылась, на пороге появилась Роза с какой-то коробкой в руках.

— Я дома! — крикнула она.

За Розой вошла темнокожая женщина в оранжево-зеленом наряде. Причудливо закрученный жгутами платок покрывал ее голову. Массивные серьги из разрисованных камешков свисали до самых плеч. Несколько ожерелий покоились на большой груди. Если надумать танцевать с такой дамой ритуальный танец вугу под полной луной, то потом не будет отбоя от местных божеств.

Последние любят, чтобы женщина была в теле. Звенящие кости — это для эс-калавера.

Женщина была не молода. Переступила порог благородного шестидесятилетия, если чутье мне не отказывает. А оно не отказывает.

Она увидела меня. Оглядела с ног до головы. Будь я простым человеком, ощутил бы себя нашкодившим мальчишкой.

— Роза, дорогая, это он?

Снова этот голос; кажется, словно кто-то в храме Максимона решил ударить в огромный колокол.

— Он, — кивнула Роза и посмотрела на меня.

Кажется, моя хозяйка в неком замешательстве.

— Это мама Замба, моя сотрудница. А это… мой подопечный, он…

— Тинаш, — тут же нашелся я, переиначив имя на манер вугу.

Роза удивленно приподняла брови.

Я обезоруживающе улыбнулся:

— Пока ты работала, я полистал книги из этих огромных шкафов и внезапно вспомнил это имя. Понятия не имею, откуда оно мне известно. Но… оно мне долго не давало покоя, и поэтому… можно ли мне записать его в документах? Кажется, мое прежнее имя было именно таким. Или чем-то очень похожим.

Где-то за спиной гнусно рассмеялись. Нет. Заржали.

Ставлю свой череп, что это — Чочу. Скрылся от глаз гостьи и потешается.

— Роза, кажется, из него может что-то получиться. Как только снимешь с него все лишнее…

Я невольно закашлялся.

— Я про повязку, молодой человек, — не смутилась мама Замба, — пригласи меня еще раз домой, Роза.

После чего она вдруг быстро подошла ко мне. Настолько стремительно, что я не успел сделать шаг назад.

Черные, как ночь над Шибальбой, глаза внимательно смотрели на меня. На секунду ноздрей коснулся запах табака и хорошего рома. Такой приятный, что даже у меня пошла голова кругом.

Коричневые пальцы, унизанные крупными перстнями, легонько ткнули меня в грудь.

— Из тебя определенно будет толк, — заметила она. — Жалко, не понять какой. Если понадобится, разыщи меня на западе Чилама, в Нкрума-Эйо, дом тридцать пять за лавкой лунганов.

— Благодарю за приглашение, мама Замба, — улыбнулся я.

Только вот даже по одному моему глазу она поняла, что это не благодарность простого смертного. В лице не изменилась, но пальцы с моей груди сразу же соскользнули.

Очень интересно. Мама Замба почувствовала меня? Не полностью, но явно что-то уловила. Что ж, сейчас такая ситуация… от возможной помощи отказываться не стоит. Особенно, если кто-то из вугу тебя позвал сам.

— Вы так и будете пялиться друг на друга? — неожиданно нарушила все очарование момента Роза.

— Дорогая, как не пялиться, когда такая диковинка? — пожала плечами мама Замба и отошла к ней.

— Хочешь, передам? — проворчала Роза, поставив кофе на плиту.

— Упасите меня милостивая Чочо-Тайя! Четвертый мужчина в доме? Нет, нет, нет и еще раз нет!

— Может, еще и опись имущества составите? — не смог смолчать я.

М-да, тяжела доля простого смертного. Тебя тут чуть ли не перепродали, а ты толком и возразить не можешь.

Мама Замба скользнула по мне задумчивым взглядом, остановившись там, где располагалось все то, чем мужчина так гордится в любом из миров.

— Я уже не в том возрасте, поэтому пускай этим займется Роза. Рано или поздно это все равно случится, если мужчина и женщина оказываются в замкнутом пространстве. Но я с удовольствием послушаю ее рассказ… Или твой, Тинаш.

Глава 6. Совет богини смерти

Документы мы получили быстро.

Роза разбудила меня в пять утра и поставила перед фактом: собираемся.

В двухэтажном доме, выкрашенном в жизнерадостный коралловый цвет, располагалась местная конторка по оформлению подопечных.

Смуглая и… кхм… широкая во всех смыслах сеньора посмотрела на меня поверх очков и покачала головой. Потом сунула Розе бланки и велела:

— Заполняйте.

Я в это время осмотрелся. На стене портрет статного мужчины лет этак пятидесяти. Родриго ди Лопес. Мэр Чилама. Шкафы-шкафы-шкафы, полки, учетные книги, папки, стопки бумаг.

И пыль, словно в пустыне на краю Шибальбы. Кажется, в таких местах ничего не меняется. И не имеет значения, пришел ты в Самую Долгую Ночь или только вчера.

Через некоторое время мы вышли на улицу. Я стал законным жителем городка Чилам. Теперь мое имя Тинаш ди Муэртос. Пожалуй, неплохо.

— Тебе не идет это имя, — вдруг выдала Роза.

Солнце палило так сильно даже ранним утром, что не хотелось думать о том, что будет в полдень. Решив, что моя хозяйка банально перегрелась, я ухватил ее за руку и утянул в тень ближайшего здания.

— Ты что творишь? — возмутилась она.

— Спасаю тебя от солнечного удара, — невозмутимо ответил я.

Карие глаза вспыхнули гневом. Так-так, горячая сеньорита, кажется, с удовольствием наступила бы мне на ногу. Ну… или пнула под коленку. Но кругом люди, к тому же лупить подопечных нельзя. Поэтому пойдем мирным путем.

— Так почему мне не идет имя? — уточнил невинно.

Роза чуть нахмурилась, плавно высвободила свою руку из моей.

— Не обращай внимания.

— Нет, давай уж правду. Все же лучше, чтобы недоразумений не было сразу.

— Ты и до смерти был такой же настойчивый? — полюбопытствовала она.

«До какой из них?» — чуть не сорвалось с языка.

Но самоконтроль уже намного лучше, чем в первое время, поэтому удалось вовремя остановиться.

— Я не помню. Но ничего не исключено. А ты до смерти была такой же хорошенькой?

Роза прищурилась:

— Помни, что твои документы до сих пор в моих руках.

— Ладно, убедила. Так…

— Имя не соответствует внешности, — наконец-то произнесла она.

И тут же замолчала. Ну да, сама понимала, что это, в общем-то, странно звучит. В Оутле редко подбирают имя под внешние данные. Но… и тут Розу можно понять. Тинаш — имя для мужчины вугу, ди Муэртос — фамилия для смуглого чиламца с индейскими корнями. Но у меня волосы белые как снег и кожа настолько светлая, что даже пожелай я спрятаться среди местных — ничего не выйдет.

Нелепость.

Но с другой стороны, я — подопечный. А значит, могу быть не таким, как остальные.

— Ну что ж, будем надеяться, что ты не слишком против экзотики в доме. Как и твой череп.

— Чочу не расист! — возмутилась Роза.

— Кто его знает, как в этом вашем мире воспитывают черепа, — философски отметил я и тут же получил острым локотком под ребра.

Ого, бойкая девчонка!

— Хорошо-хорошо, больше не буду, — пошел на мировую я. — Какие планы дальше?

Роза открыла рот, дабы сказать мне что-то колкое, однако тут же сделала резкий выдох. Хлопнула совершенно потрясающими смоляными ресницами, потом нахмурилась.

— Идем в святилище Муэрте-Катрины.

И, грациозно развернувшись, быстро зашагала в сторону главной площади Чилама. Пришлось даже немного ускориться, чтобы догнать ее.

— Почему именно Муэрте-Катрины? — поинтересовался я.

В общем-то, меня оно устраивало. Ибо ночью, после того, как мама Замба покинула наш дом, а Роза выперла нас с Чочу спать, много думал.

Мне непременно нужно чье-то покровительство. Пока я восстановлю прежние силы, пока разберусь в обстановке… Уйдет время. А те, кто с такой радостью сунул меня в Шибальбу, могут сообразить: их враг выбрался на волю. И что-то подсказывает мне, сообразят они куда раньше, чем мне бы того хотелось.

— Она — моя покровительница. Именно к ней меня отвел в свое время Карлос.

Ага, отлично, благословляет по наследству.

В общем, Муэрте-Катрина подойдет. Да, в прошлом между нами не было горячей любви. Но она из тех сеньорит, которые одной рукой прижимают к твоему горлу когтеобразный хец-наб, а другой держат щит, чтобы копья врагов не прошили тебя насквозь.

Очень своеобразная дама.

Но с ней можно договориться. Другое дело — соваться к вугу. Их покровители живут своей жизнью. И обычно за свою помощь берут такую цену, что рискуешь расплачиваться всю жизнь. Или же эс-калавера. Они вообще не люди, потому и мыслят исключительно своими мерками и пониманием жизни.

Напоследок я, конечно, оставлял еще один вариант. Максимон. Но это если уж совсем ничего не получится. Максимон не слаб, но хотелось бы иметь в союзниках и тех, кто раньше не входил в тесный круг нашего общения.

На площади уже было людно. И неудивительно: все готовились к Карнавалу Мертвых. Уважение мэру ди Лопесу: не хочет ударить в грязь лицом.

Святилище Муэрте-Катрины располагалось за часовенкой с острым шпилем.

— Пошли, — сказала Роза. — Мама Замба, конечно, не даст клиенткам взять штурмом «Сахарный череп», но ее силы не бесконечны.

Я хмыкнул. О нет, моя дорогая, мама Замба куда сильнее, чем может показаться с первого раза. Три одаренных сына — это вам не просто так.

Однако не стал ничего говорить и последовал за Розой.

К святилищу Муэрте-Катрины вела дорожка, выложенная цветной плиткой. Аккуратные клумбы тянулись вдоль нее. Сейчас на них горели оранжевым пламенем цветущие бархатцы. Именно когда приходит ночь, и начинают стучать барабаны Карнавала Мертвых, души предков покидают свое пристанище и оказываются на земле. Горящие живым пламенем бархатцы ведут их к домам родных.

На мгновение где-то в груди защемило. Таким, как мы, это не грозит. Нет у богов родственников. Никто не придет к ним, чтобы посидеть у домашнего алтаря, вдохнуть аромат копала и почувствовать на языке остроту горячих энчиладас. И не к кому потом будет идти по тропе бархатцев. Потому что никто не ждет.

Чуть нахмурившись, я отогнал упаднические мысли. Дожил. Стоило вернуться из Шибальбы, как тут же проявилась сентиментальность до идиотизма.

«А ведь тебя же отчасти за это и упекли под землю, — напомнил внутренний голос. — Не делай вид, что не помнишь».

— Мне пойти с тобой? — спросила находившаяся рядом Роза.

Я заколебался, но потом решительно ответил:

— Нет. Я сам.

И шагнул вперед, оставляя за спиной солнечную площадь и громкие голоса чиламцев. Стоило только оказаться в полумраке святилища, как входная дверь закрылась, словно под дуновением неизвестно откуда налетевшего ветра.

Я только чуть повернул голову, но оборачиваться не стал. На губах сама собой появилась улыбка.

— Здравствуй, Муэрте-Катрина, — произнес одними губами.

Помещение озарили резко вспыхнувшие свечи, которые парили прямо в воздухе. Появился запах красного перца, смолы и жженого сахара.

С алтаря, украшенного цветами, разноцветными лентами и калаверами, покрытыми глазурью, на меня смотрело призрачное лицо. Кости черепа белели во тьме. Яркие узоры, покрывавшие их, горели каким-то жутким светом. Венок из кроваво-алых роз венчал костяную голову.

Зубы… то ли оскал, то ли улыбка самой хозяйки смерти. Появились тонкие белые пальцы, унизанные перстнями с крупными камнями. Поманили меня. Щелчки фаланг отозвались эхом от стен. И это словно стало призывом. Со всех сторон начал нарастать шум ударов в барабаны и шорох маракасов.

Я приблизился к алтарю. Взгляд скользнул по плоскому медному блюду для подношений.

Так-так, а я с пустыми руками. Идиот ты, Тиош, надо было озаботиться. Сейчас ты не в том положении, чтобы вести игру на равных. Каждый бог требует дар. Сам был таким же. После выхода отсюда надо попросить Розу сходить на овощной рынок и прикупить что-то для памяти, иначе совсем беда.

— Здравствуй, Тиош, — прошелестел шепот.

Шепот сладкий и тягучий, словно мед с перцем, томный и заставляющий трепетать. Будь я простым человеком, кто знает, на что бы согласился, лишь бы услышать его еще раз?

Хотя… чего уж, даже, будучи богом, я не особо хочу сопротивляться.

Я улыбнулся.

— Благословение твоему дому и городу, Муэрте-Катрина. Я пришел с миром. Пусть в прошлом у нас были размолвки, но я предлагаю их там и оставить.

Все же улыбка. И слепящий блеск алых узоров на белых костях.

— Наглец. Нагле-е-ец… — хохот разнесся по всему святилищу.

Даже мне стало немного не по себе. Однако нельзя это показывать.

— Наглость — второе счастье, — невозмутимо ответил я.

И улыбаться. Главное — улыбаться. Боги не любят трусов. Это я прекрасно помню.

— Не боишься лишиться головы, Тиош? — хмыкнула Муэрте-Катрина.

— Я отращу еще одну, — пожал плечами. — В конце концов, мне все к лицу.

Снова смешок.

— И что же ты мне хочешь предложить, Тиош?

Есть. Муэрте-Катрина хоть и не в восторге от меня, но при этом женщина. Потому не лишена любопытства. Ну и скучно жить спокойно и размеренно. Душа хочет праздника. Пусть я и понятия не имею, где она находится у смерти.

— Сделку, — ответил я, не моргнув глазом. — Твое покровительство в обмен на силу моих врагов.

— А ты их уже поймал? — поинтересовалась она.

— Подумай сама, если бы я их поймал, то зачем бы пошел за твоим покровительством?

— Умный, стервец, — развеселилась Муэрте-Катрина. — Но все же…

— Тебе ведь тоже выгодно, — произнес я, — чтобы на твоих землях не творился беспредел.

Повисла тишина.

Муэрте-Катрина явно задумалась. Стук барабанов стал громче. Мои нервы натянулись как струны.

Давай-давай, думай, госпожа смерти. Я знаю, что ты не откажешься от помощи. Ты слишком не любишь тех, кто покушается на твою власть. Где это видано, чтобы кто-то перечил самой смерти?

— С тобой сложно спорить, Тиош, когда ты знаешь, о чем говоришь, — задумчиво произнесла Муэрте-Катрина.

В черных глазницах черепа полыхнуло красное пламя.

— И говоришь ты вроде дельные вещи…

Я затаил дыхание, ожидая продолжения. Давай-давай, соглашайся же.

— Но пока ты слаб, как новорожденный котенок. Поэтому я жду твоего дара.

Медное блюдо для даров вспыхнуло огнем. Ритм барабанов резко взлетел, повторяя удары моего сердца.

Пламя свечей вдруг оказалось слишком близко, практически опаляя кожу и волосы.

В голове снова зазвучал хохот вперемешку со сладким шепотом самой смерти.

Мысли метались как сумасшедшие. Что делать?

Решение пришло само. Ровно в тот момент, когда я увидел острый жертвенный нож, спрятанный на блюде с сочными плодами.

Кривая улыбка на губах появилась сама собой. Чудесно. Замечательно. Как раз то, что мне нужно.

Ухватив нож, я быстро вынул его.

— Хочешь даров, Муэрте-Катрина? Они будут. Всегда ценил, что ты своего не упустишь.

После чего занес руку над блюдом для даров и провел лезвием по ладони. Боль ослепила. По венам пробежал живой огонь. В святилище смерти не будет простых вещей, само собой.

Но, даже несмотря на то, что перед глазами потемнело, я устоял на ногах.

Кровь медленно капала на начищенную медь. Я сжал кулак, кровь побежала тонкой струйкой.

— В дар тебе, прекрасная Муэрте-Катрина, преподношу свою кровь. Отныне я твой слуга, а ты моя покровительница. Я не оставлю тебя, а ты меня, пока эта кровь струится в моих жилах.

На жертвенном блюде полыхнуло оранжевое пламя, жадно поглощая кровь. Призрачное лицо-череп довольно улыбнулось. Нож, который я все еще держал в руке, вдруг резко нагрелся. На длинном лезвии замерцали узоры, повторяющие рисунки на костях Муэрте-Катрины.

Тут же появилось ощущение, что нож теперь принадлежит мне. Напитанный своеобразной силой и благословением богини, он теперь сослужит добрую службу.

— Принято, Тиош, — раздался вздох со всех сторон. — Иди. И помни, ты сам пришел ко мне.

— Благодарю, Муэрте-Катрина, — прошептал я, пытаясь избавиться от мыслей о горящей болью ладони.

Потом, приложив окровавленную руку к сердцу, склонился.

А после этого быстрым шагом покинул ее святилище, даже не думая обернуться. Хоть спину и сверлили взглядом, от которого того и гляди захрустят кости.

Ну уж нет. Если заключил договор со смертью, то не оборачивайся. Всего один шаг — и ты в Преисподней.

Стоило только выйти, как яркий свет заставил прищуриться. Снова донеслись со всех сторон голоса чиламцев, смех и обычный дневной шум. И тьма ароматов: от цветов на клумбах до крепкого кофе, который варили прямо в палатке напротив.

— Тинаш! — охнула рядом Роза. — Что случилось?

Она даже немного побледнела, в темных глазах плескалось беспокойство.

— Ничего смертельного, — ответил я.

И тут же понял, насколько шутка вышла черной. Действительно, ничего смертельного в святилище смерти с вами не случится.

— У тебя кровь, — нахмурилась Роза.

— Богиня любит дары, — не растерялся я. — Но, если у тебя найдется, чем перебинтовать рану бедного подопечного, я буду очень благодарен.

— А паясничать обязательно?

— Ну-у-у… да.

Роза фыркнула древесной кошкой, но страдать меня не оставила. Оказывается, пока я беседовал с Муэрте-Катриной, моя хозяйка успела кое-что прикупить для дома. И там даже оказалась чистая ткань, из которой мне быстро соорудили повязку.

Правда, потом все же пришлось рассказать, что даром стала моя кровь.

Роза нахмурилась:

— Обязательно было именно так?

— А можно было иначе? — прикинулся я совершенно несведущим в местных дарах богам.

С одной стороны, да. Конечно, можно иначе. С другой… тут дело-то не очень обычное. Муэрте-Катрина могла легко фыркнуть, дать мне пинка из своего святилища и отказать вообще в каком бы то ни было разговоре.

Но она выслушала. Поэтому и скреплять нашу сделку надо было чем-то посерьезнее, чем перец и сахар.

Преодолев приличное расстояние от центра Чилама до окраины, где располагался дом Розы, мне вручили корзину.

— Домой. Мне нужно ехать к клиенткам, — сообщила Роза.

— Может, я смогу чем-то помочь? — само сорвалось с губ.

Роза посмотрела на меня как на ненормального.

— Тинаш, ты вроде парень неплохой. Во всяком случае, как мне кажется. Но сейчас совсем не в том виде, чтобы ходить в гости к женщинам.

После этого выразительно глянула на мою руку, а потом — на повязку на глазу.

Я поднял руки, сдаваясь:

— Убедила. — И, направившись к дому, пробормотал: — Надо же, какие все сейчас пошли трепетные. Не покажи им красивого мужчину в повязках и крови.

За спиной раздался смех Розы.

Чуть улыбнувшись, я качнул головой и зашел в дом. Первым делом меня встретил Чочу, который тут же нырнул в корзинку.

— Почему так мало? — долетел возмущенный возглас.

— Тебя решили посадить на диету, — хмыкнул я.

Чочу возмущенно зафыркал. Выглянул из корзинки, посмотрел на меня пустой глазницей, в которой слабо тлел пурпурный огонек.

— На себя лучше посмотри.

— Я хорош со всех сторон.

— Только изрядно покоцан.

— Заткнись, а?

Чочу довольно ухмыльнулся и снова нырнул в корзинку.

Я же сел за стол и серьезно задумался. Так, что мы имеем? Дом, покровительницу Розу, сделку с Муэрте-Катриной. Рассиживаться некогда, надо как можно скорее восстановить тело. Как там… в здоровом теле здоровый дух и здоровые же нечеловеческие способности.

Физическая форма. С ней тоже надо что-то делать.

Я задумчиво постучал ногтями по столу.

Из корзины донеслось чавканье. Чочу не терял времени.

Так, что еще? Еще такой вот обыденный вопрос: как жить? Сидеть на шее хрупкой женщины не по мне. Конечно, в Оутле подопечные поставлены на временную государственную поддержку, но расслабляться не стоит. Надо найти хоть какой-то заработок.

Не божье дело? Ошибаетесь, дорогие мои. Работали бы боги побольше, того и гляди не занимались бы разной ерундой.

— Что с рукой? — поинтересовался Чочу.

Я уже собрался ответить, как вдруг почувствовал, что за мной кто-то наблюдает.

Тут же слетела вся расслабленность и желание перекидываться ехидными репликами с говорящим черепом. Я подобрался и медленно обернулся. Так…

Ничего необычного: залитая солнцем улица, резвящаяся соседская собака и то и дело проезжающие мимо повозки.

Никого.

Чуть прищурившись, я медленно поднялся со стула, стараясь не делать резких движений. Чочу прекратил портить продукты и посмотрел на меня.

— Что случилось, Тиош?

— Ты что-нибудь чувствуешь?

Воздух вокруг черепа замерцал красным. Хранитель тоже отбросил всякое дурачество и теперь, словно ищейка, пытался определить, есть ли какая опасность.

Время шло. Почему-то стало слишком жарко. Или это просто солнце, которое падает через окно прямо на мою спину?

Я уже был готов двинуться, как Чочу зашипел. Недобро так, предупреждающе. Его глазницы словно залило непроглядной тьмой, в которую лучше не смотреть.

— У нас неприятности? — спросил одними губами.

Чочу снова издал жуткое шипение. Но красный свет исчез, словно не было.

— Пропало, — наконец-то произнес он. — Что-то здесь однозначно было. Но быстро исчезло.

— Испугалось? — предположил я.

Будь у Чочу плечи, он бы непременно ими пожал. Но сейчас он замер, будто что-то шло не так.

— Не знаю. Оно скрылось. Не могу ничего найти.

Прячется, значит.

Учитывая, что сам я не мог ничего больше разобрать, эмоции были смешанными.

— Надо обыскать дом, — наконец-то произнес и, сделав знак Чочу, двинулся вглубь дома.

Не знаю, сколько времени мы потратили. Изучали каждую комнату. Забрались на чердак. Осмотрели внутренний двор. Но, к сожалению, никакой зацепки обнаружить не смогли.

Чочу рядом тихонько бубнил под нос, что до моего появления было все тихо-мирно.

— Не водите домой проклятых богов, не будете знать печали, — ворчал он.

— Я не проклятый, — возмутился я. — Следи за языком, а?

— А… то что? — хмыкнул он.

— Сдам, что ты сожрал все сегодняшние покупки.

— Зануда.

Перепалка немного отвлекала от недобрых предчувствий. Найти ничего не получилось. Тем не менее, на душе скребли верткие сакуйи. Что-то не так, что-то не так. Уж если интуиция встрепенулась, то не просто так.

Куда печальнее было, что я не могу понять: что именно может угрожать в доме Розы? Сразу ничего такого не чувствовалось. И тут два варианта: или я был слишком слаб, или это «что-то» появилось совсем недавно.

— Чочу, кто-то мог притащить проклятье?

Он встрепенулся.

— Откуда, Тиош? Все, кто имеет хоть какие-то недобрые намерения, будут сожжены на пороге. Видишь ли, этот дом стар. А покойница Чералани не любила сюрпризы. Поэтому и заключила со мной сделку: энергия жилого дома на безопасность.

— То есть… единственные проклятия, которые тут могут быть, это твои охранки?

— Верно мыслишь.

Получалась тогда полная ерунда.

В доме однозначно что-то есть, но найти его нельзя. Плохо. Отвратительно, Тиош.

— Так, а эта… из Нкрума-Эйо?

Я сомневался, что мама Замба, почтенная дама, сотрудница Розы принесет какую-то гадость, но… исключать ничего нельзя.

— Нет, — тут же отмел мое предположение Чочу. — Она хорошо относится к Розе. Давно дружат. Да и причин вредить нет. Тут что-то другое.

Ответ меня не особо устроил, но других вариантов вообще не было. Поэтому пришлось еще раз проверить подозрительные места. Чочу следовал за мной тенью и на этот раз даже ничего не комментировал.

В какой-то момент я остановился посреди комнаты, в которой ночевала Роза. Тут было уютно и по-женски мило. Все же швея украсит свою комнату получше, чем танцовщица. Стоило подойти к темно-коричневому шкафу с вещами, как почувствовалось нечто странное.

Какое-то… притяжение. А еще — интерес. Не злоба, а именно любопытство. Правда, очень слабо.

— Чочу, — тихо позвал я, — а что кроме одежды хранит тут Роза?

— Трупы любовников, — безмятежно отозвался он. — Знаешь, когда ты красивая молодая женщина, эти мужики так и падают к ногам, так и падают! Некоторые очень неудачно приземляются и…

— Чочу, я серьезно.

Череп разумно заткнулся. Однако судя по блеску в глазницах, не одобрил, что его перебили. Ну и к чочмо все эти словесные пируэты. Куда больше меня волнует, что тут происходит.

— Ничего особенного. Складывает туда еще материалы для работы с платьями клиенток.

Я поколебался, но потом открыл шкаф. Прости, Роза, дело есть дело. Практически сразу взгляд наткнулся на коробку на нижней полке. Присев, я осторожно ее вытянул.

— Что это?

— Роза вчера принесла, — последовал ответ.

Вроде бы и ничего такого, но если прислушаться к ощущениям, то есть нечто странное. И исходит оно именно от этой коробки.

Аккуратно приподняв крышку и увидев содержимое, я присвистнул.

Скорпионы. Много.

Чочу с интересом заглянул мне через плечо.

— Какая гадость, — изрек он.

Я молча разглядывал содержимое коробки. Скорпионы мертвы, причем давно. Где их насобирали в таком количестве? И почему Роза держит это в шкафу?

Память услужливо подсунула воспоминание: именно с этой коробкой Роза вчера пришла домой. Правда, и мысли не было, чтобы обратить на это внимание. К тому же мама Замба переключила на себя все мое внимание.

Я занес руку, чтобы коснуться скорпионов, но раздался стук в двери.

Глава 7. Тьма в шкафу

У меня в доме мужчина.

Что с ним нужно делать? Ну, кроме того, что не забывать вовремя покормить.

Я пересыпала крупные розовые бусины из коробки в ладонь. Хорошие штучки, крепкие. Такие можно нашить на любое платье, вида не потеряют.

Взгляд сам упал на деньги, оставленные сеньорами Родагес. Все остались довольными до беспредела, тарахтели безостановочно, благодаря меня за «просто ослепительные карнавальные платья».

Сейчас отсчитаю зарплату девочек. Остальное делим на закупку материала и откладываем на будущее.

Однако я так и не прикоснулась к монетам. Вместо этого уставилась на бусины.

Мужчина. В. Моем. Доме.

Как-то я совершенно не подготовилась к тому, что со мной окажется взрослый человек. Казалось бы, утри свои сопли, Роза ди Муэртос, подбери юбки и прыгай до неба. Взрослый и самостоятельный! Человек, который вполне может о себе позаботиться. Но… ведь это не ребенок, которого можно занять учебой или игрой. Или привлечь к помощи в своем швейном деле.

Это, чочмо его забери, зрелая личность, которая…

Перед глазами вновь появилась его окровавленная рука. Всего лишь святилище Муэрте-Катрины. Всего лишь просьба о покровительстве. Но он отдавал ей свою кровь.

Я закусила нижнюю губу.

Дура ты, Роза. Человек, скорее всего, просто не знал, что тут принято. Поэтому и принес тот дар, который мог.

Но в то же время где-то на краю сознания скользило странное чувство: Тинаш не просто так предлагал Муэрте-Катрине кровь. Снова вспомнилось, что он не поразился, когда слушал мой рассказ. Уж скорее его интересовало, как устроено все в Оутле в практическом смысле… нежели сам факт перерождения. Пусть это и не в прямом смысле перерождение, но… Я неплохо помню собственные ощущения. Сколько вактунов прошло, а до сих пор не стерлось из памяти.

Тогда были и шок, и растерянность, и непонимание.

Ужас от первой встречи с эс-калавера и попытка спрятаться за кактус при виде темнокожего лунгана с ритуальным оружием в руках из народа вугу.

У Тинаша ничего подобного не было. Конечно, он мужчина и все такое. К тому же, кто его знает, кем он там был в прошлой жизни, но вот странное чувство… Тьфу! Это все преддверие Карнавала Мертвых. Я сама не своя.

— Роза, духи говорят мне, что женщина нездорова, — послышался голос мамы Замбы.

Я встрепенулась и посмотрела на нее.

Мама Замба стояла у зеркала и накручивала на голову ярко-зеленый платок, расшитый малиновыми узорами, превращая его в замысловатый тюрбан.

— Почему нездорова? — брякнула я, вместо того, чтобы спросить: «Какая женщина?».

— Потому что она смотрит на бусины так, словно это мужчина ее мечты.

Я фыркнула и закрыла лицо ладонями.

— Все так плохо, да? Этот Карнавал меня сведет с ума.

Мама Замба оказалась рядом и положила мне руку на плечо. От широкой коричневой ладони по телу пробежало приятное тепло.

— Духи шепчут, что дело не в Карнавале. Дело в беловолосом подопечном, который оказался у этой женщины в доме.

Я рассмеялась:

— Есть немного. Вот скажи, как ты справляешься с таким количеством мужчин в доме?

Мама Замба вновь заняла свое место и придирчиво оглядела раскроенную юбку для сеньоры Паэдрос, торговки свечами и ароматной смолой.

— С трудом, — наконец-то произнесла она. — Но все приходит с опытом. Поначалу страшно тебе, потом страшно им.

Я расхохоталась. А спустя несколько секунд и находившиеся с нами девочки. Что ж, мудрость от мамы Замбы — великая вещь.

Остаток дня пролетел незаметно. Мы разобрались со всем, что не отдали клиенткам на Карнавал. Платье Роситы было раскроено. Глядя на темно-красную, словно небо возле Пирамид Мертвых, ткань, я вдруг поняла, что хочу продолжить работу дома.

Кончики пальцев даже немного покалывало, а внутри загорелся азарт.

Что ж, сеньорита ди Лопес, хочешь такой наряд, чтобы никто не мог отвести глаз? Он будет!

— Роза, ты что-то задумала? — поинтересовалась Шима, улыбнувшись.

Она всегда тонко чувствовала изменение настроения любого члена коллектива.

— Надеюсь, что задуманное удастся.

— А я и говорю, — начала мама Замба, но потом чуть привстала, глядя в окно. — Ох, прекрасная Чочо-Тайя, он уже здесь!

Мы с интересом проследили за ее взглядом. Охо-хо, какие гости!

Мария и Марта переглянулись и обменялись лукавыми улыбками. Ну, конечно! Младший сын мамы Замбы, красавец Таонга.

Ему двадцать семь. Любимец духов, получивший благословение самого барона Замди. Таонга высок, широк в плечах и способен, играючи, пронести на руках маму Замбу, которая широтой и объемом своего прекрасного тела способна повергнуть наземь не слишком сильного мужчину.

Его черные волосы заплетены во множество косичек, а в глазах цвета какао-зерен всегда задорный огонек. По сравнению со старшими братьями Таонга не так мрачен и серьезен.

— За мной приехали. Я завтра прибуду пораньше, — покачала она головой. — Что за наглец!

Но при этом в якобы возмущенном восклицании я услышала бесконечное одобрение.

И вдруг поняла, что сама невольно улыбнулась. Кажется, и правда есть чему поучиться у мамы Замбы и ее сыновей.

…Домой я шла уставшая и немного замученная. Все же жара весь день — это испытание. Пусть сейчас и Дождливый Ягуар на мягких лапах входит в свои права, но Огненная Ящерица еще присылает приветы из прошлого. Солнце Оутля горячее и жадное. Оно не хочет покидать небосвод, даже когда приходит время заката. Яркие лучи норовят коснуться каждого здания, каждого дерева, каждого камушка на дороге. И, конечно, не обходят своим вниманием людей.

Я ничего против не имею, но, когда даже шляпа спасает только частично, начинаешь страдать.

Остановившись на перекрестке, я задумалась. Может, тоже зайти к Муэрте-Катрине?

Нахмурилась, пытаясь понять, откуда появились подобные желания. Хочу защитить Тинаша? Но ему вроде бы ничего не грозит. Муэрте-Катрина не добрая тетушка, которая готова принять в свои объятия любого, но неразумной жестокости за ней никогда не числилось.

Я двинулась дальше.

«Иди домой, Роза, — мелькнула мысль. — Там посмотришь на свой подарочек от Пирамид Мертвых и решишь, как быть дальше».

Вечерний Чилам говорил. Голосами жителей, шелестом листвы деревьев, журчанием воды в фонтанчиках. Уже зажгли рыжие и желтые фонари у лавок и деревянных столов, куда повара выносили еду для клиентов.

Чиламцы любят свой городок. После рабочего дня не откажутся выйти и прогуляться по уютным улочкам, взять ароматный кофе и маисовую лепешку с салатом, перцем и мясом. Дойти до площади с часовенкой или же спуститься к Мексианскому морю, которое к ночи начинает светиться.

— Вечер добрый, сеньорита ди Муэртос, — раздался голос одного из постоянных клиентов. — Да благословит вас Муэрте-Катрина!

— Добрый, сеньор Ардос, да не обойдет благо и вас!

И так несколько раз за время прохождения по улицам. Так уж вышло, что чиламцы любят красивые наряды. И им более престижно заказывать у мастерицы, чем покупать привезенное из других городов.

Подходя к своему дому, я шумно выдохнула. Так, горячая вода, горячая еда и горячий посыл в Шибальбу всех, кто попробует меня потревожить.

Удовлетворенная планом на вечер, я зашла в дом.

Меня встретила подозрительная тишина. Правда, спустя пару секунд раздался скрежет на кухне. Хмыкнув, я оставила вещи в коридоре. Ну, конечно, где же еще быть мужчинам, как не на кухне?

Однако, заглянув, никого не обнаружила.

— Чочу? Тинаш?

Никого.

Забеспокоившись, я обошла комнаты и даже заглянула в ванную. Никого.

— Чочу!

— Да здесь я, — буркнул череп, материализуясь прямо из воздуха и медленно опускаясь на мою раскрытую ладонь.

— Что тут происходит? — нахмурилась я.

— Прилег отдохнуть, — сообщил он, глядя на меня совершенно невинными… пустыми глазницами.

— Где Тинаш?

— Во дворе. Не переживай, жив, здоров и благополучен, сейчас явится. А что ты принесла?

Я закатила глаза.

— Работу я принесла.

— А могла бы подумать и о пропитании, — не смутился Чочу. — Смотри, взрослый организм потребляет очень много пищи, поэтому не надо все это упускать из виду. И…

Пока он вещал, я вернулась на кухню, положила Чочу на его любимый стол и поставила кофе.

— Там Тинаш организовал буррито под моим руководством, — вдруг гордо заявил череп.

Я едва не выронила из рук чашку. Быстро подняла крышку сковородки и уставилась на аккуратную горочку лепешек с мясной начинкой. Ну ничего себе!

Подожгла тут же плиту, чтоб подогреть ужин.

— Кажется, наш подопечный не так плох, — вынуждена была признать я.

— Ему много чему нужно поучиться, — важно сообщил Чочу. — Но полезными навыками он не обделен.

— Ты же ему не дашь пропасть?

— Что я, по-твоему, чочмо подлая?

Я рассмеялась. Что ж, а жизнь-то налаживается.

Пока я занималась мелкими хлопотами, рассказала Чочу о прошедшем дне. Эта привычка была заведена еще с самых ранних пор, когда я работала с Карлосом.

Чочу все выслушивал, отпускал комментарии и как-то настраивал на то, что все будет хорошо. Радовался со мной успехам и переживал неудачи.

Сообразив, что все готово, я быстро приняла душ. Тинаш так и не пришел. Интересно, чем таким важным он занимается во дворе? Там же, считай, смотреть даже не на что. Пустыня и только. Дома соседей выходят на другую сторону.

— Я сейчас приду, — крикнула черепу и направилась к внутреннему двору.

Но так и не вышла, замерев у двери. Через вставленное в нее стекло было и так все видно.

Тинаш, обнаженный по пояс, держал длинную палку.

Резкий замах. Прыжок. Скрут тела в полете. Приземление. Снова замах. Удар ногой. Палка отлетает в сторону. Сальто в воздухе. Стойка на руках. Миг — босые ступни касаются земли. Кулаки сжаты. Легкое зеленоватое мерцание окутывает обе руки.

Мышцы аж бугрятся. Светлые волосы скрывают лицо. Но почему-то кажется, что в этот момент лучше не видеть его глаз. Потому что идет чуть ли не физически ощутимая волна силы, которая не даст мне устоять на ногах. Что-то тягучее и дикое, с чем лучше не сталкиваться.

Тинаш резко выпрямился, прошипел какое-то ругательство и в этот момент увидел меня.

Я сглотнула. Захотелось сделать шаг назад.

Но тут же взяла себя в руки. Это что еще за ерунда? Бояться собственного подопечного? Да ты никак совсем разум потеряла, Роза ди Муэртос!

Поэтому, гордо расправив плечи, я поманила его в дом.

* * *

Я был чудовищно зол.

Даже словами не описать как… Как ящеры Шок-Аху, потерявшие след беглеца. Как Шок-Аху, которая отправила ящеров на угли, когда узнала, что пленник сбежал и спрятался в Садах Заблудившихся. Как Тьелль, который не получил плату, а потом еще получил по голове.

Сначала мы с Чочу облазили весь дом в поисках не пойми чего. Результат оказался плачевным. Никаких следов, ничего подозрительного. Но интуиция не просто так проснулась. Поэтому оставлять все как есть нельзя.

Явно что-то находилось в шкафу Розы. Но чтобы разобраться как следует, нужно все же поговорить с хозяйкой дома. Ибо даже спокойная и уравновешенная девушка не одобрит, когда увидит у себя кавардак. В том, что шкаф придется разбирать, я ни капли не сомневался.

Потом явилась соседка. Милая вдовушка этак за сорок. Симпатичная, фигуристая и зовущая. Изначально даже показалось, что в свои объятия, но потом, оказалось, что помочь с завалившейся крышей.

Ремонтник из меня так себе, но не оставлять же женщину в беде. К тому же там действительно были тяжести, которые невысокая Пилар сама бы никуда не оттащила. С Розой бы у них хоть что-то получилось. Ну, а для меня и вовсе несложная задача. Заодно и послушал немного, как тяжко Пилар живется одной, какая хорошая у нее соседка Роза и как к последней захаживают красивые мужчины. А вот к Пилар хоть бы один…

И так выразительно смотрела в мою сторону, что прям хоть все бросай и утешай бедную женщину.

Однако я хоть и охоч до прекрасных сеньорит и сеньор, но не старый Уикойотль, бог безудержной плотской любви. И даже не Максимон, который может послать мужчинам силы для фееричных плотских утех. Поэтому, оказав помощь по хозяйству, вовремя сделал ноги. Пилар пыталась мне предложить деньги, но я отказался. Деньги — это хорошо, но первую услугу всегда оказывай бесплатно. Иначе есть риск на корню зарубить зарождающееся сотрудничество. А так и человеку подарок, и ты показал себя в лучшем свете.

Пилар явно расстроилась, что не остался даже белый подопечный Розы. Кажется, моя повязка на глазу совсем не отталкивала.

Но мне было не до этого. Помогая Пилар, я отметил, что такого напряжения и ощущения, что за тобой наблюдают, не было. Но стоило вернуться в дом Розы, как все возобновилось. Следовательно, угроза не снаружи, а внутри.

Прислушиваясь к собственным ощущениям, я приготовил ужин. Кто не знает — жгучий перец прекрасно держит связь между миром людей и духов. Не зря его так уважают шаманы, целители, спиритуалисты… Даже колдуны вугу! А если же растереть в руках стручок, то услышать шепотки духов куда проще, чем достучаться до них только через копал и заговоры.

Поэтому, готовя ужин под болтовню Чочу, я внимательно вслушивался, стараясь уловить дыхание дома. Один раз даже получилось, дом отозвался — показал перед внутренним взором шкаф, а потом в его недрах — черную бездну. Но все тут же слетело, потому что Чочу запел.

Мне ничего не оставалось, как застонать и уронить лицо в ладонь. Правда, вовремя опомнился. Не хватало здоровый глаз присыпать красным перцем.

Внутри все кипело от негодования. Потому что, даже выслушав меня, Чочу демонстративно повернулся затылком, где из узоров тут же сложилась неприличная фигура из трех пальцев. Этот засранец очень однозначно показывал, куда я могу катиться со своими претензиями.

Послав Чочу в Шибальбу, я вышел на задний двор. Хватит уже расслабленно ходить. Надо возвращать форму. Сильное тело — сильный дух. Сильный дух — сильные способности.

Нравилось мне это или нет, но пришлось начать с обычной разминки. Хорошо хоть сюда не смотрели любопытная Пилар и ей подобные. Это не показное выступление, это возврат потерянного.

Пригодилась обычная палка. С ней дело пошло веселее.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я почувствовал, что просыпаются заснувшие рефлексы. Мышцы отзывались, движения стали стремительнее, реакция — лучше.

Правда, когда я попытался расплавить лежавший под ногами камень, ничего не вышло. В груди вновь полыхнуло раздражение. Будь проклята Шок-Аху и ее приспешники. Ничего, я не сдамся.

А потом заметил Розу. Она смотрела на меня и о чем-то думала. Ни намека на тот восторг, что был у Пилар, когда та меня увидела.

К собственному удивлению я почувствовал досаду. Что, Тиош, не нравится? Человеческие женщины не замирают от восторга при виде тебя, а так… Думает поди, как бы он, бедняга, головой не приложился. Тьфу. Потрясающий день.

Как ни крути, мне сейчас даже Муэрте-Катрина не помощница. Она не возвращает утраченное…

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, как поступить дальше, но тут же исчезла.

Шумно выдохнув, я покинул внутренний двор. Обиды маленького мальчика отодвинем на задний план. Сейчас не до этого.

Роза и Чочу обнаружились на кухне.

Череп хитро посмотрел на меня, словно уже успел передать все сплетни и красочно описать события сегодняшнего дня. Ничего, пусть треплется, если делать нечего.

Запах мяса, поджаренной маисовой лепешки, специй и крепкого кофе немного примирил меня с реальностью. Однако это не значило, что я собирался молчать.

— Роза, скажи, откуда у тебя шкаф, который стоит в твоей комнате?

Она чуть не выронила нож, которым собиралась разрезать лепешку. Посмотрела на меня удивленными глазами.

— Что?

— Откуда у тебя шкаф, стоящий в спальне? — повторил я.

Чочу сделал вид, что его тут нет. Порой даже этот болтливый череп проявлял неземную мудрость и затыкался, когда не просили говорить.

Роза чуть нахмурилась. Но, слава всем богам, не стала задавать никаких глупых вопросов. Видимо, тоже с некоей мудрой обреченностью приняла: подопечный умер в другом мире, а в этом еще не оклемался. Поэтому что с него взять-то…

— Он тут был еще при Карлосе, — ответила она. — Если не ошибаюсь, всю мебель сюда привозили из Теоукана.

Теоукан — столица Оутля. Обычно оттуда ерунду не доставляют.

Я задумался, сложив руки на груди и прислонившись плечом к дверному косяку. Роза только вопросительно приподняла черную бровь. Кажется, она ждала объяснений. Но объяснения все у чочмо в гнезде. Если шкаф тут давно, то маловероятно, что кто-то, живущий в нем, только сейчас очнулся. Разве что отреагировал на мое присутствие, но… Глупость какая-то. Бытовым духам нет дела до разборок богов.

— Тинаш, спасибо за ужин, но, если бы ты перестал говорить загадками — было вообще замечательно, — наконец-то произнесла Роза. — Или до сих пор не можешь отойти от красоты Пилар?

— Отойти куда? — не растерялся я.

Роза фыркнула.

Но я сел за стол. Все же не стоит отказываться от приглашения за стол. Ибо позвавшая женщина может обидеться и больше не звать. (Народная мудрость народа кийче, пятый столбец справа, священная книга «Околь-тух»).

Кофе она варила потрясающий. Я даже на время позабыл о своих проблемах.

Однако не Роза.

— Чем тебе не нравится шкаф? И скажи… что это за боевое искусство?

— Ты о чем?

Интересно, сколько она успела увидеть? Как долго смотрела на мою неуклюжую тренировку?

— О том, что держит тело в отличной форме, а воздух окрашивает зеленым сиянием.

Твою ж!.. Увидела достаточно.

Чочу довольно клацнул зубами. И тут же сделал вид, что грызет яблоко и даже не думал злорадствовать.

— Это всего лишь разминка, — сказал я как можно небрежнее.

Если я назову какое-то из местных человеческих боевых искусств, Роза спросит, откуда мне о нем известно. Если же что-то божественное — еще хуже. Поэтому… разминка и разминка! И вообще нечего подглядывать!

— Очень такая продуманная разминка, — задумчиво протянула она. — Как это называлось в твоем мире?

— Драка с палкой?

— Нет, сияние…

— Это неверный свет в сумерках, я не волшебник, — со вздохом произнес я.

Чочу хрюкнул.

Роза прищурилась. Она явно не верила, но признаваться не считал нужным.

— А чем тебе шкаф не понравился?

— Он странный, — сказал я почти правду. — Знаешь… у меня ощущение, что в доме кто-то за нами следит.

А что? Я сюда из другого мира упал, тьфу, попал. Мне можно быть параноиком. В конце концов, даже Муэрте-Катрина признает, что после смерти люди, э-э-э, меняются.

Карие глаза Розы округлились от удивления. Потом изящная ладонь коснулась моего лба, мягкая такая, прохладная.

— Тинаш, ты как себя чувствуешь?

— Жара нет, — заметил я. — Но… если тебе нравится, можешь руку не убирать.

— Сейчас тресну.

— Ладно-ладно, убедила.

Кажется, она немного расслабилась, но я ловко ухватил Розу за запястье и потянул в комнату.

— Тинаш, перестань!

Куда там. Если бы я реагировал на каждое «перестань», то не оказался бы здесь, дорогая. Роза начала упираться, однако тут же позабыла об этом, стоило нам оказаться в комнате.

Увиденное заставило и меня замереть.

Дверцы шкафа были распахнуты. Хотя мы с Чочу их прикрывали.

От пола до потолка часть комнаты, где находился злосчастный шкаф, все пространство было залито чернотой. Такой… Живой тьмой. Прямо как в легенде, когда Лунный кролик сумел собрать в сосуд ночь и смешать ее с вином. А потом, катаясь на полумесяце, уронил прямо в Мексианское море. С тех пор можно прийти и посмотреть на жидкую ночь, именно она превращает волны в черную смолу, которую можно расплескать.

Так и тут. Смотришь — и видишь море из легенды.

Но еще больше поражало то, что неведомо откуда будто набегал ветерок, и по черной глади проходила еле заметная рябь.

— Что это? — еле слышно прошептала Роза.

— Замечательная мебель из Теоукана, — напряженно произнес я, становясь так, чтобы закрыть девушку собой.

Все же она всего лишь человек. Я хоть что-то сумею сделать, если произойдет что-то нехорошее.

Что это такое? Решило больше не прятаться? А если бы мы сейчас не вошли? Или ничего бы и не было, и наоборот — это нечто ждало нашего появления.

Однако… Я вдруг осознал, что пока не чувствую враждебности. Только зачаровывающая чернота. И странное желание подойти поближе и коснуться рукой. Голова немного кружится. Воздух словно изменился. В какой-то миг мне показалось, что все поверхности в комнате отражают нас с Розой. И еще Чочу, который парит прямо над моим плечом. Только вот Хранитель дома молчит и тоже пытается понять, что происходит.

— Тинаш, ты чувствуешь? — вдруг тихо просила Роза.

Я втянул воздух. И правда, что-то есть такое. Табак?

Или… клянусь своим черепом, какая-то зараза курит табак с нуа-нуа!

Глава 8. Совет Дома Пламени

Девятый кин Дождливого Ягуара по Долгому Счету Дней

В Шибальбе было жарко.

Вполне нормально для места, где земля горит под ногами. В Доме Пламени шел совет. Старейший мужчина, Тах-Шец, что-то прошептал над раскаленной головней и бросил ее в центр ритуального круга. Огонь цвета свежей крови полыхнул так ярко, что даже Ичтли, бог дождя, прикрыл глаза.

Он не зря выбрал место подальше от пламени. Старейшие мужчины и женщины великих Домов Шибальбы были обеспокоены. И пусть нефритовые маски скрывали их лица, Ичтли прекрасно видел более рваные, чем обычно, движения и слышал резкие слова.

— Мы собрались здесь, чтобы обсудить беду, — произнес Тах-Шец.

Его голос напоминал треск горящих ветвей. Каждое слово — смоляной дым. Он слетает с губ и сплетается с ароматным дымом костра.

Старейшие мужчины и женщины сидят в первом круге. Места за их спинами занимают члены Домов.

Такие, как Ичтли — те, кого позвали — на отдельном возвышении, чтобы всем было видно. Шбаланке, гибкий и прекрасный, одетый в одну шкуру ягуара, расположился на ветвях дерева чобоа, растущего прямо из каменного пола. В черных волосах нефритовые зажимы, а смуглая кожа разрисована иероглифами.

Хуракан, бог ветра и штормов, расположился рядом. Белоснежная птица вок, вестник ураганов и бурь, сидит на его плече. Правая нога Хуракана худая и костлявая, левая — сверкающая молния. Злые языки до сих пор зовут его одноногим. Но Хуракану откровенно плевать. Что тебе глупые слова тех, кого ты можешь превратить в пепел за доли секунды?

Уичтли-Почтли, бог обжорства, держит в руках жареное мясо и кукурузный початок. Его ручные койоты расположились рядом, зорко следя за всеми окружающими.

Казалось бы, что он тут делает? Есть место добродушному толстяку, в чьих удлиненных мочках серьги в виде золотых дисков, в месте смерти и боли? Так-то оно так, только голод и жажда известны всем существам. И без разницы: мир живых или мир мертвых.

Повисла тишина, нарушаемая только треском пламени. Главы Домов хранили молчание. Раз Тах-Шец всех собрал, ему и говорить.

Взгляд Ичтли скользнул по Шок-Аху. Старейшая женщина Дома Обсидиановых ножей сидела прямая как струна. Маска надежно скрывала ее эмоции от всех остальных. Однако Ичтли мог поклясться собственными проказниками-ичтланами, которые остались без присмотра, что в ее иссохшей груди бушует буря. Да такая, что и Хуракан позавидует.

Как же!

Тиош, гость-пленник, сумел обойти все преграды и удрать из Шибальбы. Конечно, план был рискованный, но, как оказалось, реальный. Ичтли не смог помочь Тиошу во всем, однако вестники уже доложили, что в Шибальбе его нет.

Неужто решили обсудить, как вернуть его назад?

Тут же закралось сомнение. Вряд ли. Тиоша, конечно, хотят проучить, но созывать Совет смертей? Нет, это слишком, не тот масштаб.

Шбаланке потянулся, как огромный хищный кот. Бог-ягуар, жертва и мститель одновременно. Он собственными руками уничтожил двух богов Шибальбы, которые убили его отца и дядю. С тех пор прошло много лет. Но все знают, что мнение Шбаланке лучше не сбрасывать со счетов.

— Прорицатель Дома Пламени, — тяжело произнес Тах-Шец, — ночью услышал шаги. Бесшумные шаги по пескам пустыни, что лежит за Пирамидами Мертвых.

Ичтли невольно подался вперед. За Пирамидами Мертвых? Это интересно. Смертные туда не ходят. Это территория, где нет ничего живого. Когда-то именно через эту пустыню ушли ольтеки, покидая нажитые места. Смешно и грустно, но даже боги ищут хоть какой-то след таинственного народа. Они просто исчезли.

Живы? Погибли?

Неизвестно. Даже если кто-то из божьего племени о них что-то знает, то очень надежно хранит эту тайну.

— И кто же там шагал? — поинтересовался Уичтли-Почтли, отрываясь от кукурузного початка.

Он не любил мертвых пустошей. Куда больше сердце бога радовали шумные города и беспокойные смертные.

— Эс-калавера решили испытать себя на прочность? — лениво предположил Шбаланке.

Только вот взгляд его черных, как обсидиан, глаз был слишком цепким и внимательным. Он следил за каждым движением Тах-Шеца. Затаившийся хищник, который только прикидывается разнежившимся пятнистым котом.

— Или колдуны вугу просеивают песок в поисках своих темнокожих божеств? — хмыкнул Хуракан.

Однако никто из старейших мужчин и женщин Домов не улыбнулся.

Ичтли кожей чувствовал повисшее в воздухе напряжение. Было что-то такое, что уже обсуждалось. Только вот ни Хуракан, ни Шбаланке, ни Уичтли-Почтли, ни он сам пока не понимали, о чем речь.

— Довольно, — подала голос Шок-Аху. — Все куда серьезнее, чем вы думаете, дети нового.

Ичтли закатил глаза. Ну да, конечно. Боги Шибальбы старше. Немного. Зато гонору, словно сами основали этот мир.

— И что же произошло? — невинно поинтересовался Шбаланке, усаживаясь на ветке одним плавным движением.

Глаза Шок-Аху вспыхнули в прорезях маски. Губы бога-ягуара едва сдерживали улыбку. Все никак не успокоятся — старые счета.

Тах-Шец тем временем медленно поднялся. Обвел всех взглядом. Занес сжатый кулак над огнем, в который тут же хлынула кровь. По рядам находившихся богов прокатился удивленный вздох.

Если уж Старший мужчина Дома решил воспользоваться кровью, то дело и впрямь серьезное. Интересно только, почему здесь нет прорицателя? Слишком много сил отняло предвидение, что он не смог встать?

Что-то последнее время их прячут, словно чего-то боятся. Потерять прорицателя — это беда для Дома, но… разве кто-то может так серьезно угрожать им здесь?

Эти мысли были странными. Ичтли никогда не задумывался над такими вещами. Всегда все шло своим чередом. Да, были те, кто пытался нарушить мировой порядок и рубануть по Мировому Древу, но их сил не хватало.

Даже те, кто обозлился на Тиоша, не смогли противостоять богам. А все потому, что не доводят до добра призывы сил хаоса. Тиош, конечно, знатно всполошил весь Оутль. Видано ли это дело? Попытаться сделать так, чтоб те, кто умер в других мирах, смогли здесь не просто жить, но и…

— Мы ждем тебя, — раздался голос Тах-Шеца, от чего Ичтли невольно вздрогнул, вынырнув из своих мыслей. — Войди в круг!

Поначалу ничего не происходило.

Молодые боги начали украдкой переглядываться. Шбаланке чуть прищурился, Хуракан с интересом смотрел на Старейшего мужчину. Уичтли-Почтли один ничем не давал понять, что его что-то заботит. Но ручные койоты напряглись. И было ясно, что они в любой момент могут кинуться на того, кто не понравится их господину.

Тьма вдруг пришла в движение.

Обрисовала высокий силуэт, стала движением: плавными шагами и взмахом руки.

Загорелся огонек, развеивая тьму. Поднялся вверх дым.

Блеснули черные глаза.

Бледная кожа, черные волосы и борода. Шляпа с узкими полями, приталенное пальто, обувь с зауженными носами, обитыми металлом.

Красноватый свет от полыхающего пламени осветил гостя.

Он снял шляпу и поклонился.

— Мое почтение Совету Дома Пламени, Совету смертей и уважаемым приглашенным, — произнес он низким голосом.

Земля словно дрогнула под ногами, как если бы хотела отозваться эхом.

Максимон. Отец Земной собственной персоной.

— Вечер перестает быть томным, — заметил рядом Шбаланке, с интересом подавшись вперед, чтобы как следует разглядеть гостя.

Максимон держался замечательно.

Он пришел позже тех, кого боги Шибальбы считали детьми нового, однако вел себя так, словно присутствовал при сотворении мира.

— Пройди в круг. Расскажи, что знаешь, — прозвучал голос Тах-Шеца.

Сухо, без единой эмоции.

О да, он… да и все остальные не в восторге от того, что какой-то Максимон знает больше них. Но так уж вышло, что Оутль сам решает: кого приблизить, а кого оттолкнуть.

Так уж вышло, что земля отзывалась на приказы Максимона, а тьма считала лучшим другом. Он не был конкурентом кому-то из старых богов. Он просто был другим. А еще он дружил с Тиошем.

Для Ичтли это было немаловажно. Он всегда старался разобраться, с кем поддерживают отношения те, к кому он хорошо относится.

Сложно назвать их с Тиошем друзьями, однако все равно это было куда больше, чем, допустим, приятели. И в то же время ни Тиош, ни Максимон не посвящали посторонних в свои отношения. Что там было на самом деле — знают только эти двое.

Максимон только посмотрел на Тах-Шеца, а потом шагнул в круг, освещенный кровавым костром. Обвел взглядом всех присутствующих, словно желая запомнить.

Стоило только черным глазам остановиться на Шбаланке, как появилась едва уловимая улыбка на губах. При взгляде на Хуракана Максимон будто и сам превратился в ураган. Уичтли-Почтли — ироничное тепло. И едва заметная складочка между бровями, стоило только заметить Ичтли.

Так-так, это уже интересно.

— Заранее прошу простить, если мои слова будут недостаточно прекрасны для вашего божественного слуха, — наконец-то произнес Максимон.

Не стоило обладать каким-то специальным даром, чтобы понять: тонкая издевка, прикрытая вежливостью. В этом весь Максимон.

В ответ — недовольные взгляды. Но все молчат. Не рискуют нарываться на гнев Тах-Шеца. Раз Старейший мужчина позвал сюда… этого, значит, так тому и быть.

— Земля много говорит, — продолжил Максимон. — Оутль готовится к Карнавалу Мертвых. В каждом городе царит предпраздничная суматоха, когда смертные подбирают наряды и дары для предков, эс-калавера вспоминают свои страшные ритуалы, а вугу призывают темнокожих божеств на пир духа и плоти. Именно в это время случается то, к чему мы часто не готовы. Вчера мне попало это…

Раскрытая ладонь Максимона. На ладони…

Ичтли чуть склонил голову к плечу и прищурился.

Скорпион.

Только не из тех, что живут в реке Шибальбы. Он небольшой, скорее похож на пустынных жителей, которые обитают в песках за Чиламом. Только вот даже отсюда чувствуется, что со скорпионом что-то не так. Ну, кроме того, что он мертв.

Будто какая-то неведомая сила, сладковатая и густая, наполняет его изнутри и светится через трещины на расколотом панцире.

Шбаланке вдруг зашипел подобно разъяренному ягуару.

Максимон бросил на него задумчивый взгляд.

— Ты прав, бог-ягуар. Здесь есть то, с чем мы все когда-то сталкивались. Там, где остались навсегда покинутые храмы таинственных ольтеков, что давно не видели ни жертв, ни даров, восстало нечто такое, с чем не стоило бы встречаться.

Шок-Аху оказалась рядом с Максимоном. Хотела было взять скорпиона, но сухая рука замерла над мертвым тельцем.

— Я чувствую кровь, — отрывисто произнесла она. — Много крови.

Тах-Шец сжал кулак.

— Ты хочешь сказать…

— Он вернулся. У нас мало времени.

* * *

— Яяухкуи.

— Повтори…

— Яяухкуи. Черное курящее зеркало. Что тут не ясно-то?

Нет, это решительно невозможно. Если придется каждый раз к нему так обращаться, то я попросту сломаю язык. А мне он еще дорог как память и крайне важный орган в организме.

Лицо во тьме постоянно меняло очертание.

Точнее, в темном пространстве, которое было «ограждено» тяжелой золотой рамкой, сделанной с нереальным мастерством. Кто бы ни был этот создатель, он разбирался в прекрасных вещах. Даже квадратные лики древних божеств были наделены такой красотой, что я на некоторое время позабыл обо всем на свете.

Но вот внутри рамки… Там было нечто живое и беспокойное. Оно то становилось гладким, словно речная гладь на рассвете без единого вздоха ветерка, то рябило без остановки. А то и вовсе начинало клубиться смоляным дымом, рисуя фантастические фигуры.

Последней из них стало морщинистое лицо. Вытянутые мочки ушей, полные губы в кривоватой, но весьма добродушной усмешке, и глаза, прикрытые тяжелыми веками. Причудливый головной убор. Такое наверно носили ольтеки, во всяком случае, нечто похожее изображено на стенах заброшенных храмов в пустыне.

Потом из дыма появилась худая рука с невероятно длинными пальцами. Между последними была зажата сигара. Запах нуа-нуа наполнил всю комнату.

Роза смотрела на это во все глаза. Она явно не ждала, что в доме могут быть такие сюрпризы.

— Простите, а вы кто? — наконец-то спросила она.

— Черное курящее зеркало, — любезно повторил Яяухкуи, — прорицатель. Вы дивно хороши собой. Буду признателен, если представитесь, прелестная сеньорита.

— Роза ди Муэртос, — пробормотала она. — Прорицатель?

Мы с Чочу переглянулись.

Да, было дело. Еще в те времена, когда я тут жил и всячески наслаждался жизнью, не заимев толпу врагов, слышал про дивных прорицателей. Зеркальных прорицателей, которые могли показывать будущее. От своего приятеля Ичтли, бога дождя.

Что у забытого народа ольтеков и у их предков были чудные живые артефакты — живые зеркала времени. Они могли приподнять дымовую завесу реальности перед будущим. А временами и показать прошлое.

Только вот… я не подозревал, что когда-нибудь смогу их увидеть. И что он… оно… курит!

Яяухкуи покосился на меня и хмыкнул:

— Молодой человек, я чрезвычайно благодарен, что вы почуяли мое желание вновь увидеть этот мир. Видите ли, меня любезно положили в этот шкаф, а потом зачаровали сном, чтобы никто не мог нарушить покоя. Но со временем что-то пошло не так, не хватало сил самому выйти из состояния сна-транса.

— Сколько же вы спали? — осторожно поинтересовалась Роза.

Что интересно, она по-прежнему стояла за моим плечом. Несмотря на то, что Яяухкуи вел себя весьма миролюбиво, сразу принять, что это нечто находилось в твоем шкафу, пялилось на нижнее белье и слушало, чем ты занималась в спальне, весьма проблематично.

— Долго, — задумчиво произнес он. — Сейчас очень сложно прикинуть… Ощущение времени в этом гробу весьма странное. А что сейчас у нас вообще?

— Девятый кин Дождливого Ягуара Вактуна Ночи по Долгому Счету Дней, — мрачно встрял Чочу.

В глазах Яяухкуи на мгновение отразился целый спектр эмоций.

— Охо-хо, милосердные боги, как долго я спал!

— И сколько же? — уточнил я.

— Много, — обтекаемо ответил он. — Посчитаю — скажу.

Чочу медленно подплыл к зеркалу. Череп окружило алое сияние. Легкая вспышка. Яяухкуи ругнулся на каком-то древнем наречии.

— Прошу прощения, — ни капли не смутился Чочу. — Я — Хранитель этого места. Поэтому не одобряю сюрпризы.

— Чочмо на твою макушку, Хранитель, — проворчал зеркальный прорицатель. — Какие сюрпризы?

— Теперь вижу, что никаких, — хмыкнул тот довольно. — Добро пожаловать и все такое. Правда, шкаф…

Роза только вздохнула.

Ну да, шкафа толком и нет. После того, как Яяухкуи вернул свою прежнюю форму, ничего от шкафа и не осталось. Хорошо хоть находившиеся там вещи рухнули на пол. Иначе бы Розе пришлось срочно обновлять свой гардероб.

Яяухкуи посмотрел на Розу:

— Простите, прелестная хозяйка, не хотел доставлять вам хлопот. Но уж так вышло. Обещаю помочь в том, в чем попросите. Конечно, той мощи, что у вашего друга, во мне нет. Но, тем не менее, можете на меня рассчитывать.

— Друга? — непонимающе спросила Роза.

Я насторожился. Взгляд Яяухкуи скользнул по мне. Пусть быстро, но Роза не дура, она успела все увидеть.

Но на выручку пришел Чочу:

— Роза, дорогая, давай-ка выйдем на пару слов.

Она попыталась возразить, но он так деловито пронесся мимо нее, обдав алой волной искр, что той ничего не оставалось, как последовать за ним.

Я только недоуменно проводил их взглядом. Кажется, мелкий что-то задумал.

Стоило двери закрыться, как повисла тишина.

Я почувствовал взгляд, которым мне сверлили спину. Внимательный, цепкий… взгляд существа, которое родилось слишком давно, чтобы размениваться на любезности с теми, кто живет всего ничего.

Невольно расправил плечи и медленно повернулся, чтобы встретиться взглядом с горящими белым пламенем глазами.

Сигара больше не находилась в длинных пальцах. Ее поддерживал смоляной дым.

Ноги почему-то словно приросли к полу. Воздух в легких застрял.

Меня изучали так, будто решали: стоит позволить жить или стоит прямо сейчас уничтожить на месте.

Из жидкой тьмы, только каким-то чудом походившей на дымную поверхность, высунулась рука. Длинный указательный палец поманил меня.

Наперекор собственным желаниям, я двинулся вперед.

Оставалось совсем немного до того, чтоб шагнуть за золотую рамку, как внутри вспыхнул огнем протест. Ну, нет! Этого еще не хватало! Каждый артефакт тут приказывать будет!

С кончиков пальцев само сорвалось зеленое пламя. Да такой мощи, что безумным потоком хлынуло в дымную тьму.

— Ох-ох-ох! Можно себя вести приличнее? — возмутился Яяухкуи.

Пламя исчезло.

Прорицатель сбросил с очертаний покатых плеч зеленые искорки. Но в его глазах я заметил прикрытое лукавство.

Недобро прищурившись, сжал кулак.

— Это что еще за шуточки?

— Это не шуточки, Тиош Нефритовая Маска, — усмехнулся он. — Видишь ли, мои… назовем их создатели… были умными людьми. И не просто так направили меня в шумный и горячий Теоукан. На тот момент они не могли знать точно, где ты нарисуешься, но уже кое-что предчувствовали. И если требовалось немножечко хамства, чтобы ты вернул себе прошлую силу, то всегда к твоим услугам.

Я посмотрел на свои руки. Искры скользили вдоль линий на ладонях, переливались изумрудным светом. Да и по всему телу словно бежали разряды молний. Койопа в крови сверкала и разве что не смеялась словно безумная.

Неожиданно стало невероятно легко.

Я сделал шаг вперед, и нога вдруг нашла опору прямо в воздухе. Еще шаг — до пола добрых две ладони расстояния.

— Так и до полетов дойдет, — удовлетворенно кивнул Яяухкуи. — Сила возвращается.

— А ты послан мне в няньки? — мило поинтересовался я.

Впрочем, внутри бурлила сила, мне было откровенно наплевать, когда и зачем послали в мою новую жизнь черное курящее зеркало.

Надо же… Как оказывается, это здорово, снова делать то, что делал раньше. Пусть это не весь ассортимент моих любимых фокусов, но все равно куда лучше, чем возможности простого смертного.

— Уж как вышло, — буркнул зеркальный прорицатель. — Поверь, не я выбирал. Но вы, боги нового мира, существа странные. На вас действуют странные и очень непонятные вещи.

— То есть ты проснулся не потому, что почувствовал меня? — уточнил я, немного отдаляясь, а потом приближаясь к зеркалу.

— Потому, — развеял подозрения Яяухкуи. — Именно ты почувствовал меня, что дало возможность проснуться. Я долго ждал. И при этом уже и не надеялся, потому и впал в сон-транс. И тут такая энергия, живая и свежая, а еще хмельная, словно та кактусовая настойка, которую так любят в Оутле. Ничего похожего на простых смертных.

Я молча смотрел на него.

Почему-то было ощущение, что не стоит задавать вопросы: мне и так все скажут. Яяухкуи за столько лет хочет поговорить. Что ж, пускай.

Однако он сильно удивился, внезапно очень серьезно посмотрев на меня:

— Все это прекрасно, но у нас мало времени. Мои создатели говорят, что времени мало. Еще чуть-чуть — и тут начнется такое, что твои прогулки по Шибальбе покажутся крайне милым времяпровождением.

— Я не сомневался.

— Люблю толковых парней.

Снова появилась сигара, кончик которой вспыхнул белым. Аромат нуа-нуа закружил голову.

— Теперь слушай, Тиош. Мои создатели хотят тебе кое-что показать. Для этого нужно полностью отринуть все, что ты знал раньше, и довериться мне. Не факт, что картинка передастся идеально, но ты будешь иметь хоть какое-то представление.

— Они живы? — спросил я первое, что пришло в голову.

— Живы.

Некоторое время мы смотрели друг на друга. Глаза в глаза. На краю сознания брезжила догадка, кто именно является его создателями. Потому что это рамка, этот головной убор… Сон-транс… Эти вещи пришли от тех, кто жил на этих землях очень давно.

— Это…

Длинный палец прижался к губам.

— Тш-ш-ш, ни слова больше. Вы поговорите сами. И ты узнаешь все, что они тебе захотят сказать. На следующую ночь.

Ну, конечно! Времени мало, но мы подождем! Правда… кто его знает, как измеряет время собеседник в зеркале. Он спал вактунами, возможно, целый кин для него как жалкий час.

— Хозяйка ничего не должна знать, — вдруг выдал Яяухкуи. — Это дело только моих создателей и… твое.

Дело значительно осложнялось.

Я покосился на дверь.

И ровно в этот момент она распахнулась. На пороге показалась решительно настроенная Роза. Что-то такое было в ее глазах… В общем-то, мне самому захотелось спрятаться за черным курящим зеркалом и сделать вид, что я всего лишь часть рамы.

И только в этот миг дошло, что я до сих пор не стою на ногах, а парю в воздухе.

Роза невольно охнула и отступила на шаг.

Чочу мрачно смотрел на всю картину, но не произносил ни слова. Кажется, он решил, что политика невмешательства — идеальна. Да-да, даже на мгновение в пустых глазницах мелькнуло затаенное удовлетворение.

— Да-да, Роза, а мы тут с Яяухкуи мило беседуем, — сказал я, как ни в чем не бывало, и невозмутимо опустился на пол.

После теплого воздуха ступням стало неуютно и прохладно. Однако главное держать лицо. Подумаешь, хожу по воздуху. И не такое бывает в нашем славном Оутле.

Роза чуть склонила голову к плечу. Свет попал на густые черные волосы, рассыпался ворохом искорок.

— А теперь расскажи, кто ты на самом деле, Тинаш.

Глава 9. Черное курящее зеркало

Я была настроена очень решительно.

Во-первых, это укуренное зеркало. Тьфу, курящее. Нечто, что, оказывается, находилось совсем рядом и постоянно наблюдало за происходящим.

— Роза, лучше вытащить зеркало куда-то подальше, — быстро тараторил Чочу, пока мы стояли в коридоре. — Это артефакт неведомо какой силы. Сомневаюсь, что он негативно настроен. Такие штуки обычно делают плохо сразу, а не ждут много лет. Но даже если кто зайдет в гости, лишние разговоры не нужны.

Я чуть нахмурилась.

Есть чердак. Во всяком случае, я не буду нервничать, что кто-то пялится на меня ночью.

— Роза… И Тинаш… он не простой подопечный. С ним нужно тоже разобраться. Иначе неизвестно, до чего он может договориться с зеркалом.

Пару мгновений я обалдело смотрела на Чочу, пытаясь состыковать одно с одним. Не простой… Как?

Хотя, Роза, перестань тупить. То, что он умеет нечто, не подвластное обычным людям, ты видела собственными глазами. Только на тот момент не сумела расспросить.

Поэтому сейчас я, уперев руки в бока, стояла напротив Тинаша и ждала объяснений.

Судя по его быстрому взгляду на Чочу, стало тут же ясно: череп изначально знал куда больше меня. Однако делал вид, словно его вообще нет в этой комнате. Паразит узорчатый.

Яяухкуи с интересом наблюдал за разворачивающейся драмой, но, слава всем богам, не комментировал.

— Обязательно, — наконец-то произнес Тинаш, явно что-то обдумав. — Но один на один.

— Ставишь условия? — недобро прищурилась я.

— Только выбираю место без лишних ушей, — невозмутимо возразил он.

Зеркальный прорицатель оскорбленно фыркнул и запыхтел сигарой. Кажется, он рассчитывал, что прямо на его глазах развернется воистину драматическое действо, и тут такой облом. Чочу тоже был не в восторге, однако мудро не комментировал. Прекрасно знал: когда я в таком настроении, лучше под руку не лезть. Иначе можно стать подушечкой для втыкания иголок. И неважно, что он кость. Если я в бешенстве, такие мелочи не останавливают.

И хоть душа требовала объяснений прямо сейчас, мозг советовал не горячиться.

Логика, в конце концов, победила эмоции. Поэтому, сделав глубокий вдох, я принялась командовать. Это отодвинуть, это убрать, это занести. Зеркало выносим; Чочу, не мешайся под ногами.

— А ты не теряешься в неожиданных ситуациях, — заметил Тинаш, подхватив зеркало и утаскивая его из комнаты.

— Всегда мечтала о грубой мужской силе, — пробормотала я.

И тут же поймала веселый взгляд Тинаша.

— Лестница на чердак в соседней комнате, — тут же буркнула.

Ишь, веселиться он мне тут будет!

Расчистив место для Яяухкуи, мы поставили его в уголок. Поначалу он пытался возмущаться. Мол, как так? Но подозрительно быстро присмирел. Кажется, у зеркального прорицателя были еще дела, кроме того, чтобы смотреть на нас.

Когда мы управились, часы показывали полночь.

Кошмар! Как летит время. Если я не высплюсь, завтра буду как сонная курица. И даже если колдуны вугу задумают прямо у «Сахарного черепа» провести ритуал по воскрешению мертвых, банально не замечу.

Однако времени впритык. Как-то я совсем не рассчитывала, что дома обнаружатся древние артефакты, подопечный окажется не подопечным, а Чочу носит звание Хранителя.

Заварив крепкий кофе с перцем, я села за работу. Скорпионов к платью Роситы буду пришивать сама. Работа необычная, странная, своеобразная. К тому же перед внутренним взором уже был готовый наряд. Ткань цвета крови. Широкий черный пояс. Вытянутые бусины на рукавах, которые сталкиваются друг с другом, стоит только шевельнуть рукой. Вырез, открывающий ключицы и плечи. И скорпионы по его краям, хищные и блестящие, отражающие гладкими лакированными панцирями каждый блик света.

Пальцы аж защекотало.

Губы сами невольно дрогнули в улыбке. Сеньорита ди Лопес хочет быть опасной и привлекающей взор? Она ею будет!

Тинаш наблюдал за мной с интересом. Только когда он кашлянул в кулак, я сообразила, что слишком увлеклась.

Он расположился в плетеном кресле, стоявшем у окна. В руках сжимал кружку, над которой поднимался ароматный дымок. Кем бы ни был этот странный мужчина из Пирамид Мертвых, он определенно разбирается в кофе.

— Итак, начнем, — кивнула я и посмотрела на него.

— Что именно тебя интересует? — безмятежно спросил Тинаш с таким невинным видом, словно понятия не имел, о чем сейчас пойдет речь.

Да о том же, о чем шла еще час назад, чочмо его заклюй!

Видя, что выражение моего лица изменилось на крайне недружелюбное, Тинаш тут же прекратил изображать из себя непонимающего.

— Ладно. Раз уж пошло все так, то придется рассказать. Правда, видят боги, я бы не хотел тебя впутывать.

— Впутывать во что? — чуть напряглась я.

Вмиг пришло понимание: назад пути не будет. Только Тинаш расскажет правду, как потом придется как-то с этим жить.

Он посмотрел на кофе, сделал еще глоток.

Вдруг захотелось резко встать, собрать все вещи и уйти как можно дальше. Плевать. Плевать на все. Лишь бы побыстрее оказаться в безопасности и подальше от этого дома. Затеряться в пустыне. Или на разноцветных дорогах Оутля. В шумных кварталах эс-калавера или на безумных улицах темнокожих вугу.

В горле пересохло.

Тинаш поднял взгляд.

— В игры богов, Роза.

Я нахмурилась.

— Хотим мы или нет, Тинаш, боги сами впутывают нас. Да так, что плетения наших судеб выходят на зависть всем паукам из безграничных лесов, что находятся за Теоуканом. Поэтому хватит красивых слов. Переходим к делу.

И он перешел.

Да так, что я временами бросала иглу и чуть ли не хватала находившегося на столе Чочу, чтобы швырнуть в подопечного. Чочу верещал, что это нарушение его черепных прав.

Тинаш на всякий случай пригибался, понимая, что лучше не нарываться.

Я шумно выдохнула, призывая себя к спокойствию. Спокойно, Роза, ты же взрослая и рассудительная женщина, которая не будет кидаться на сбежавшего из Шибальбы бога, который, сердцем чую, притащил на своем хвосте массу проблем. Ты не…

— Убью! — рявкнула я и швырнула Чочу прямо в Тинаша.

— А-а-а-а! Спасите! — заверещал череп.

Тинаш ловко поймал его, и я как-то вмиг остыла. Очень неплохие реакции и опыт игры в ручной мяч. Если вспомнить, как в легендах эс-калавера боги Шибальбы играли в эту игру со смертными, то лучше успокоиться.

— Роза, не буянь, — произнес Тинаш. — И не расшвыривайся Хранителем. Он, конечно, жрет, как последняя сакуйя, но не настолько плох, чтобы проломить его самым непотребным образом.

Чочу не стал показывать свое расстройство. Просто смачно грызанул Тинаша за палец. Тот от неожиданности заорал.

Я уронила лицо в ладони. Добро пожаловать в дурдом, Роза ди Муэртос. Это, считай, уже члены твоей семьи. А семью, как и родину, не выбирают. Насколько я знаю, Хранитель коль уж окопался в каком-то месте, то его отсюда уже не выпинать. А от подопечного законы Оутля отказываться не позволяют.

Тем временем часть скорпионов уже красовалась на платье Роситы. И при взгляде на него становилось как-то спокойно. Ну, подумаешь, бог. Тут одни эс-калавера чего стоят. Кстати, надо будет встретиться с Алехандро. Именно он меня сопровождал к Пирамидам Мертвых. Поэтому и совета стоит спрашивать тоже у него.

— Тинаш… — начала я.

— Тиош, — поправил он меня. — Когда мы одни, называй меня этим именем. Как-то роднее, знаешь ли.

Я несколько секунд смотрела на него, а потом только пожала плечами.

— Как скажешь. А теперь прошу вас обоих — идите спать. И, пожалуйста, не шумите. Мне надо доделать платье.

— То есть… спать для слабаков, да, Роза? — ехидно уточнил Чочу.

Но мой взгляд был настолько выразителен, что череп тут же заявил:

— Тиош, а там, в верхнем ящике стола, были потрясающие шоколадки с перцем. Пошли попробуем. Прямо сейчас.

Тиош явно не собирался идти на кухню, однако не стал возражать и пошел вслед за Чочу. И только перед тем, как прикрыть дверь, бросил мне:

— Не засиживайся, Роза. Иначе придется тебя доставить в постель.

Я чуть не потеряла дар речи.

Нет, ну надо же какой нахал! Да еще и вышел так быстро, что я не успела ничего сказать! Ну, ничего, встретимся мы еще за завтраком, Тио-о-ош.

Руки все делали сами, но мысли были далеко.

Тиош Нефритовая Маска.

С ума сойти.

Когда я появилась в Оутле, о нем уже ходили легенды. Бог, который обладал очень странными и разнообразными способностями. Слишком внезапный. Слишком ненормальный. И до ужаса близкий к смертным. Он не считал людей ниже себя. Тиош с уважением относился к традициям и обычаям эс-калавера, никогда не вступал в конфликты с вугу. В отличие от Максимона, с которым, поговаривают, они крепко дружили, Тиош отказался от всех пафосных титулов. Остался только один — Нефритовая Маска. И именно оно отражало его суть. Тысячи масок, которые скрывают умения шального бога.

Я оперлась локтями на стол. Прикрыла глаза. Под веками уже как песок насыпали. Устала. И голова идет кругом от усталости и всего этого бедлама. Хорошо хоть в доме воцарилась тишина, можно закончить работу. Слава Муэрте-Катрине, осталось совсем немного. Заряженная злостью и желанием поколотить Тиоша и Чочу, я нашивала скорпионов с такой скоростью, что сама себе завидую теперь.

Все мысли долой. Все.

Завершив работу, я аккуратно сложила наряд. Так, завтра встреча с Роситой и примеркой. Боги милостивые, помогите, чтобы все прошло гладко.

Я метнулась в душ. Прохладная вода вернула к жизни. Накинув на себя широкий халат, я хотела было взять еще кофе, но передумала. Спать.

Правда, вместо этого пошла во внутренний двор.

Просто открыла дверь и устремила взор туда, где под светом звезд спала пустыня. В этой пустыне было много чего… Карлос рассказывал, что когда-то тут были плодородные и цветущие земли. Ступенчатые пирамиды из темного и золотистого камня гордо стояли среди разноцветных домов. Именно на них жрецы проводили свои ритуалы и взывали к богам.

Но потом что-то случилось.

Нигде не говорится, куда именно подевались ольтеки. Таинственный народ с собственной письменностью и наукой. Они просто исчезли. Опустели шумные города, занесло песком дома и храмы. Как? Почему?

Со стороны пустыни подул ветер. И стало холодно и неуютно. Будто рядом был кто-то… подслушивающий мои мысли. И готовый в любую минуту предложить нечто восхитительное и нечестивое одновременно.

— Спать, Роза, — тихо приказала я самой себе и, резко развернувшись, хлопнула дверью.

Но чувство, что кто-то по-прежнему наблюдает за мной, так никуда и не делось.

* * *

Все шло совсем не так, как я планировал.

Отвратительно шло.

Я лежал и смотрел в потолок. Уснуть не получалось.

Мало того, что пришлось Розе выложить добрую часть правды, так еще и Яяухкуи. Живой артефакт, зеркальный прорицатель, язва и подстрекатель. Достаточно постоять рядом с ним, чтобы почувствовать какую-то шальную силу, буквально исходящую из каждого завитка на раме.

Почему-то голова начинает идти кругом. Сила пьянит. Обещает показать то, чего никогда не видел. От этого хочется смеяться.

И в тот же миг ты понимаешь: это все дурман. Как дым от нуа-нуа.

Яяухкуи. Странное, трудно выговариваемое имя.

Но не надо быть слишком умным, чтобы понять: древнее, ужасно хитрое создание. Создание… ольтеков.

Пусть всегда присутствует вероятность, что ты ошибаешься, но я чувствовал нутром. Ольтеки. Это их рук дело. Головной убор Яяухкуи, который я успел как следует разглядеть, пока мы говорили. Эс-калавера ничего подобного не носят. Вугу в принципе не наденут столько металла на голову. А простые жители Оутля такое могут взять только на время карнавалов да праздников.

Я резко сел на постели.

Что же там такого? Куда меня хочет увести зеркальный прорицатель?

Сон не шел. Да и чочмо с ним.

— Спишь? — задал совершенно дурацкий вопрос Чочу, который не рисковал сейчас показываться Розе на глаза.

— Обычно именно так я и сплю, да.

Чочу фыркнул:

— Очень смешно. Ой, какая шутка, сейчас живот лопнет от смеха.

— У тебя нет живота.

— Какой ты жестокий.

Треп с Чочу навел на мысль. Я быстро встал и направился в ванную. Череп несколько обалдел от такого поворота и шустро направился за мной.

Я замер у зеркала. Рука потянулась к повязке, скрывающей часть лица. На секунду замер. Если там все по-прежнему, то…

Да не по-прежнему! Я чувствую!

Чочу завис над моим плечом. Малиновый свет окружил его полностью, рассеивая тьму вокруг.

Я стянул повязку.

Правый глаз вспыхнул зеленым огнем. Безумным. Диким. Страшным.

Тьма вмиг исчезла, словно испугалась.

Не было привычного зрачка. Не было и белка. Словно кто-то вырезал из нефрита око и вставил в мою глазницу.

По телу пробежал холодок.

Я понял, что смотрю на свое отражение и не в силах отвести взгляд. Было что-то завораживающее. Как у древнего чудовища из легенд ольтеков, которое поджидало путников на перекрестках и пленяло одним только взглядом.

Шрамы с правой стороны остались. Но не выглядели безобразно, а превратились в белые молнии, расчертившие висок, щеку и часть лба. Как ни странно, даже с ними я выглядел весьма недурственно. Если что — прекрасные сеньориты не откажут в горячих объятиях. Хоть какая-то радость для бедного и несчастного бога-беглеца.

— Ну и рожа, — прокомментировал Чочу.

— Спасибо, мой друг, я в тебе не сомневался.

— Откуда, Тиош?

Тут даже не стоило расшифровывать. Я прекрасно понял, о чем речь.

Нефритовый глаз. Твою мать. Это как часть Нефритовой Маски? Или что?

Пока что я вижу им как обычно, но это только пока. Яяухкуи каким-то образом подтолкнул мои силы к пробуждению. Только вот результаты какие-то непредвиденные.

— Божественная регенерация? — задумчиво протянул я, прищурившись.

Чочу задумался.

— Все может быть. В конце концов, Хуракан как-то умудрился сделать себе ногу-молнию.

Действительно. После такого вырастить нефритовый глаз — вообще не проблема.

И именно в этот момент кто-то тихо засмеялся, и появился аромат нуа-нуа.

Яяухкуи.

Ничего-ничего. С тобой мы еще поговорим.

Удовлетворенный собственным открытием, я все же отправился спать. Утро вечера мудренее.

Только утром Роза умотала в свой «Сахарный череп» так быстро, что мы не успели перекинуться даже парой фраз. Может, оно и к лучшему.

Она еще до этого говорила, что работы — тьма. Нервов — океан. И клиенты тоже будто озверели.

Пару раз я поднимался на чердак. Пытался дозваться Яяухкуи, но это отродье чочмо даже не думало показываться. То ли не хотело общаться, то ли было где на своих ментально-зеркальных тропках.

— Ты бы подготовился, — внезапно выдал Чочу. — Мало ли куда он тебя утянет.

— Соберешь мне с собой лепешек с мясом и острым соусом из Хельи, запеченной кукурузы и сладких листьев арнау?

В ответ донеслась брань.

Так и знал, что Чочу не слишком заботлив. Придется как-то самому.

Ведь на самом деле совет был дельным.

Зеркальный прорицатель — парень непредсказуемый. Пусть я с ним пообщался всего ничего, но кое-что уже понял.

Поэтому не стал долго раздумывать и совершенно бессовестно влез в швейные принадлежности Розы. Так, ничего особенного мне не нужно. Но будь дерево… или стекло… Да, отлично! Стеклянная продолговатая бусина!

Прекрасная находка, которую теперь только запитать кровью и силой. А потом с чистой совестью положить в карман. Маленький, но очень годный якорек, который в любой момент позволит вернуться в этот дом. Даже если Яяухкуи вздумается завести меня в лабиринт прошлого, да там и оставить.

— Еще и фурнитуру портит, — вздохнул Чочу.

— Главное, что не чей-то череп, — отозвался я.

Время клонилось к вечеру. А потом и ночи.

Роза задерживалась.

Я уже начал беспокоиться. Конечно, до Карнавала Мертвых не принято у всякой нечисти выползать из-под земли, но все равно как-то тревожно.

Наверно, стоит спуститься с чердака, послать к чочмо все эти прогулки к создателям зеркального прорицателя и…

— Тиош, ну так хорошо сидели, — раздался смех за спиной. — Куда ты, дорогой?

Я резко развернулся.

Туманный лик Яяухкуи снова находился внутри клубящейся тьмы. Губы чуть искривлены в улыбке. Глаза внимательно следят за каждым моим движением.

— Как славно, что ты обо мне вспомнил, — ответил я ему в тон, незаметно опуская бусину в узкую щелку между стеной и наличником. Как замечательно, что ремонт в этом доме делали давно.

— Тебя забудешь…

Я быстро преодолел разделявшее нас расстояние.

Зеленые искры слетали с пальцев, вспыхивали крошечными огоньками. Кажется, надо поработать над внутренним контролем. А то еще останемся без крыши.

— Ты говорил, что мало времени, зеркальный прорицатель. Я готов.

Миг — тишина. Нет даже сигары в длинных пальцах. Только внимательный пронизывающий взгляд.

Яяухкуи молчит.

Взвешивает.

Решает, стоит ли все же вести меня к своим создателям.

Костлявая рука резко вынырнула из гладкой поверхности, ухватила меня за запястье и утащила внутрь.

* * *

Я валилась с ног.

Еще чуть-чуть — просто лягу на этом столе, с которого только что забрали последний упакованный комплект с накидкой и юбкой, и отрублюсь. И даже если буду храпеть, то откровенно плевать.

День просто безумный. Я рванула из дому как на пожар. Потому что наивно полагала разделаться со всем за половину дня. Ну или хотя бы за две трети. Но все пошло через… яйца чочмо.

Росита приехала к восьми утра. Посмотрела на платье, восхитилась, покружилась. А потом началось… давайте тут ушьем немного. А сюда добавим гранатовых колец. А вот сюда бусин из Чичен-Ацы. А тут стоит дать свободнее, а здесь…

Я бормотала про себя молитвы всем богам и, сцепив зубы, делала, что говорила клиентка. Шиме и сестрицам достались буйные семейства Муратос и Диас. А мама Замба с воистину темной мудростью вугу убеждала красотку из своего района, что краше нее в этом наряде из перьев, шелка и костяных палочек не будет никого.

— Роза, мне не нравится твой цвет лица, — заметила мама Замба, проходя мимо.

— Мне не нравится не только он, — поделилась я сокровенным.

Посмотрела на себя мельком в зеркало, где обычно оглядывают себя наши клиентки.

Нормально.

Бледновата, да еще круги под глазами, но на это можно найти управу.

— Сеньоры, а мы домой сегодня идем? — поинтересовалась Шима.

— Да, сейчас закрываемся, — кивнула я. — Мы сегодня молодцы. Сделали все и даже чуточку больше.

Мама Замба уже попивала крепкий кофе, аромат которого кружил голову. Охо-хо, да там не только кофе, там щедро плеснули рома. Ударно поработал — шикарно отдохни. Мама Замба почему-то не признавала больше никаких напитков кроме рома. Видимо, это любовь. Не зря вугу говорили, что в венах у них текут кровь и ром в равных пропорциях.

Мария остановилась возле меня, посмотрела сочувствующе:

— Так плохо?

Пришлось собрать силы в кулак и расправить плечи.

— Нормально, Мария. Просто дочка мэра…

— Хитрая ящерица из сундука пройдохи Алойо, — хмыкнула мама Замба. — Попомните мое слово, девочки, у нас от этого еще будет головная боль.

— От Роситы или сундука вашего духа? — уточнила я.

В ответ только хмыканье.

Что ж, можно и так все понять. Росита хоть и не плохая, но девица капризная и шебутная. Искренне надеюсь, что потом не придется вытаскивать скорпионов из волос соперниц за сердце какого-нибудь горячего сеньора.

Шима ушла первая. За ней последовали сестрички.

Мы с мамой Замбой как обычно — последними.

Я закрыла дверь на замок, который тут же вспыхнул мягким рубиновым огоньком. Разноцветный череп на вывеске ателье озорно подмигнул. Я послала ему воздушный поцелуй.

Пусть говорят, что хотят. Мой «Сахарный череп» — живой. Настоящий. Он понимает меня как никто другой. Впитывает эмоции и дает силы творить.

Все, кто со мной работают, принимают это как должное. Череп — живой. Место, где протекает та часть жизни, которая помогает не только заработать, но и сделать нечто такое, что заставит вспыхнуть восхищением глаза других людей.

— Как там твой Тинаш? — спросила мама Замба, и я невольно вздрогнула, вынырнув из мыслей.

«Сволочь ваш этот Тинаш», — промелькнула первая мысль.

Я кашлянула в кулак.

— Жив, здоров, благополучен.

Я его даже не убила после вчерашнего. Даже… утром не пересеклись.

Мы двинулись по дорожке, по направлению к нашим кварталам.

Быстрый взгляд в мою сторону. Так-так, что-то зреет.

— Уже не надо молчать, говори, как есть, — не выдержала я.

— Таонга… Он хотел бы встретиться с Тинашем.

Я чуть не споткнулась и не растянулась на земле. Мама Замба вовремя подхватила меня за руку.

Это что-то новенькое.

— А…

— Зачем? — усмехнулась мама Замба. — Да кто его знает. Мой дом полон колдунов. Духи шастают каждый час. А какая-то мерзкая сущность постоянно пьет кофе из моей чашки! Я живу в этом дурдоме!

Я невольно улыбнулась.

— Понимаю вас. Особенно касаемо кофе.

— В общем, скажи Тинашу. Таонга говорит, что дело важное. После Карнавала Мертвых надо им увидеться.

Я только кивнула. Хорошо. Передам.

Только вот что там на уме у этого сбежавшего бога — чочмо его знает.

Я ведь не знала, какой сюрприз ждет меня дома.

Глава 10. Карнавал Мертвых

Сюрприз пах табаком, кофе и кровью.

Прямо на пороге моего дома, озаряемый всполохами молний, стоял Максимон.

Шляпа скрывала часть лица. В пальцах слабым огоньком горел кончик сигары. Ароматный дым медленно поднимался к небу, словно брошенные в костер благовония.

Дождь начался настолько неожиданно, что я только и успела, что подхватить длинную юбку и рвануть по лужам вперед. Видимо, Ичтли — бог дождя — снова куда-то умотал, оставив своих непутевых помощников-ичтланов одних. А они ребята простые: видят горшки с небесной водой — опрокидывают их на землю.

Поэтому, когда, мокрая и злая, я обнаружила у двери Максимона, настроение никак не улучшилось.

Мужчина слова прямо.

Память услужливо подкинула его слова: «Времени тебе до Карнавала Мертвых». А Карнавал Мертвых — завтра.

— Доброй ночи, прекрасная сеньорита ди Муэртос, — произнес он голосом, от которого по спине пробежали мурашки.

Это он специально так свои охмуряющие штучки включил? Нет, не выйдет, Максимон. Я слишком уставшая, слишком голодная и… да простит Ичтли, мокрая, как зараза. Мне не до флирта.

— И вам, Отец Земной, и вам, — ответила я как можно более вежливо.

То, что у меня в подопечных Тиош, еще не дает права хамить Максимону. Хотя очень хочется.

После чего гордо прошла мимо и, распахнув дверь, вошла в дом. Приглашать не стала, Максимону до шляпы всякие приглашения. Он хочет — заходит. Хочет — выходит без предупреждения.

Рядом вспыхнули алые узоры, горящий углями в печи взор Чочу не обещал ничего хорошего.

— Пришла ночью, пахнет ромом, да еще и с мужчиной, — резюмировал он.

— Работа у меня в две смены, ром пила мама Замба и случайно пролила на меня, а мужчина… Максимон, вам случайно не нужен ручной мяч?

— Какая пошлость! — оскорбился Чочу и грациозно поплыл на кухню.

— Поставь кофе! — крикнула я.

Ответа не последовало.

Странно. А еще есть что-то настораживающее. Неправильное. И Максимон, как ни странно, к этому не относится.

Пока я стояла и соображала, что происходит, горячее дыхание опалило мою шею. Жесткие пальцы скользнули по влажным волосам.

— Роза, тебе удивительно идет…

Я ловко скользнула в сторону, подальше от рук Максимона и… других частей тела.

— Простите, я сейчас. Да вы проходите, присаживайтесь.

И пулей влетела в комнату, чтобы переодеться во что-то сухое и безобразно целомудренное. Яяухкуи! Ах да, мы его перенесли же… Боги, что с моей головой? Совершенно безумный день!

Когда я вернулась на кухню, Максимон и Чочу благопристойно пили кофе. И даже мило беседовали. Кошмар. Так ведь и подружиться могут!

— А вот и наша хозяйка, — заявил Чочу с таким пафосом, что я чуть не села мимо стула. Он задумчиво проследил за мной. — Свежа, прекрасна и немножко неуклюжа.

Решив кое-кого оставить без ужина, я посмотрела на Максимона.

— Слушаю вас, Отец Земной.

Кофе. Это божественно. Кажется, я готова простить Чочу.

— Роза, не надо делать вид, что не знаешь, зачем я тут, — чуть улыбнулся он, глядя на меня с легким прищуром.

— Дайте, угадаю… — Я сделала вид, что задумалась. — Помочь мне выбрать наряд на Карнавал Мертвых?

— Тебе нужен наряд? — искренне изумился он.

— Да, — влез Чочу.

И тут же улетел с подачи моей хрупкой женской руки прямо в стену над плитой.

— А-а-а-а!

— Очаровательно, — прокомментировал Максимон и перевел на меня взгляд. — А теперь к делу, Роза.

Я размешивала сахар в кофе, продолжая изображать недалекую сеньориту. И в то же время серьезно нервничать: где этот подопечный шляется? С одной стороны, хорошо, что не высовывается. С другой… Если Тиош где-то что-то делает в тишине — жди неприятностей. Прямо как младенец!

— Давайте к делу, — все же согласилась я. — Вторая ночь подряд проходит до ужаса суетливо, хочется спать.

Черные глаза изучали мое лицо. Внимательно изучали.

На кухне словно стало холоднее. Максимон не умеет управлять холодом, но вот насылать страх — очень даже. Мне ничего не оставалось, как сохранять невозмутимость.

— Где твой подопечный, Роза? — вкрадчиво поинтересовался он.

Тон не сулил ничего хорошего.

Отец Земной решил получить Тиоша.

Я поняла, что в тупике. Они же всегда находили общий язык. Но… если что-то изменилось?

Я поерзала на стуле. Надо было поговорить с эс-калавера. Или обратиться за советом к Муэрте-Катрине. Но я так замоталась с этим Карнавалом, что все вылетело из головы.

Дура-дура-дура.

Что теперь делать?

— Так я и думал, — мрачно изрек он. — Почему ты такая упрямая? Неужели ты думаешь, что я собирался его съесть на завтрак? Или принести в жертву в сорок пятый кин Дождливого Ягуара, призывая силу середины сезона?

— Вы, боги, такие непредсказуемые, — осторожно ответила я, понимая, что оказалась в тупике. — Максимон, вы прекрасно знаете, что подопечных никому не передают.

— Просто не было необходимости, — пожал он плечами. — Но тут особый случай. Ну что ты на меня так смотришь?

Но я как раз просто смотрела в одну точку, потому что откуда-то сверху доносились странные звуки. Или мне это кажется?

Чочу приблизился ко мне и тоже прислушался.

— Что происходит? — напряженно спросил Максимон.

И тут же нас оглушил звон разбившегося стекла.

Мы переглянулись и рванули наверх.

Было не до разговоров. Чочу несся сзади и отчаянно матерился. Заворачивал такие конструкции, что позавидовали бы все прибывшие из столицы строители.

Картина на чердаке…

Я шумно выдохнула. Зеркало стоит на месте. Но часть гладкой поверхности осыпалась грудой неаккуратных осколков прямо на пол.

Максимон нахмурился:

— Это что у нас тут?

«Это артефакт… неведомо как оказавшийся в моем шкафу, знающий немного больше, чем может показаться с первого раза и… и полная сволочь», — подумала я.

В том, что произошло что-то не слишком хорошее, даже не было сомнений.

— Зеркало, — озвучила я очевидное.

Максимон бросил на меня такой взгляд, что впору опустить глаза и рассказать правду. Только то, что в темной поверхности внутри золотой рамы показалась часть физиономии Яяухкуи, и спасло меня.

— Кхе-кхе, боги сегодня милостивы, — произнес он. — Сам Отец Земной. Какая честь!

Несколько мгновений Максимон смотрел на него округлившимися глазами. Ого, для него тоже сюрприз. Как и для Тиоша.

Яяухкуи посмотрел на меня:

— Почему все твои мужчины такие невежливые?

— Они не мои! — возмутилась я.

Максимон решительно шагнул к зеркалу, оценил увиденное.

— Кто?

Всего одно слово, а уже как-то неуютно.

— Ты же сам знаешь, — донесся ответ.

И странное шуршание.

Я чуть нахмурилась, пытаясь понять, о чем речь. Максимон сложил руки на груди, буквально сверля собеседника взглядом:

— Что ты прячешь?

— Хочешь, покажу?

— Извращенец.

Яяухкуи загадочно улыбнулся.

— Где Тиош?! — наконец-то не выдержала я.

— О, прекрасная сеньорита, — тут же мягко ответил он, — мои драгоценные создатели были так любезны, что пригласили его в гости. Не стоит переживать, все будет хорошо и…

Я сама не поняла, как ухватила первую попавшуюся под руку вещь. Это оказался старый цветочный горшок. Почему-то внутри вспыхнул гнев.

Максимон в доли секунды оказался рядом и перехватил мое запястье.

— Тише, Роза.

Яяухкуи только фыркнул:

— Я ошибся, беда с воспитанием не только у мужчин этого дома.

А дальше все завертелось калейдоскопом. Максимон пытался вытрясти из черной курящей сволочи, куда подевался Тиош.

Ответы были витиеватыми, не очень цензурными, но, в целом, весьма понятными. Пока создатели не решат все свои вопросы с Тиошем, сюда он не вернется. Нет, Яяухкуи путями не владеет, он может только помочь перекинуть человека из одного места в другое.

В какой-то момент, осознав, что мы в тупике, я буквально сползла вниз по стенке и прикрыла глаза. Как хочется спать…

В какой-то момент стало тихо. О, прекратили спорить… По крайней мере Яяухкуи дал ясно понять, что Тиошу ничего не грозит. Выпороть бы этого Тиоша. И зеркало. И… боги, какие извращенные мысли!

После этого я позорно отрубилась.

И проснулась только на рассвете, обнаружив себя на кровати. Одетая и заботливо прикрытая пледом.

Кто?

Память услужливо подкинула пару обрывков воспоминаний. Максимон, который был настолько любезен, что не оставил меня валяться на чердаке. Спасибо, прекрасный сеньор.

Голова нещадно раскалывалась. Я провела ладонями по лицу и сжала виски.

Надо было соображать, но мозг не справлялся с поставленной задачей. Поэтому пришлось стащить с себя всю одежду и направиться в душ. Холодный.

После него и горячего, как объятия темнокожих красавцев вугу, кофе мыслить получалось лучше.

Тиош.

Карнавал Мертвых.

Максимон.

Именно в таком порядке.

Сегодня на Карнавале будут все, это событие для всего Оутля. В каждом городе проходит свой карнавал, такое не пропускают.

Я отыщу Алехандро. Он сможет помочь. А потом стоит найти Таонгу. Ведь если он хотел поговорить с Тиошем, значит, что-то знает.

Чочу все утро молчал. На него это было жутко не похоже.

Все попытки вывести на разговор оборачивались провалом. Ладно, созреет — сам скажет.

Хорошенько подумав, я быстро собралась и отправилась в храм Муэрте-Катрины. Карнавальная кутерьма начнется, когда стемнеет. Пока еще есть немного времени.

В храме царил полумрак.

Смешались ароматы смолы, перца и жженого сахара.

— Помоги, прекрасная, защити, подскажи. Направь свою дочь. Помоги уберечь подаренное твоею рукой. Сохранить новую жизнь для Оутля.

И пусть Тиош не был чем-то «новым» для этого мира, если воспринимать его, как прошедшего через Пирамиды Мертвых, то… факт остается фактом. Тиош пришел оттуда же, откуда все подопечные.

Муэрте-Катрина никак не показала своего расположения, однако свечи в храме разгорелись куда ярче, чем в тот момент, когда я заходила.

Надеюсь, это хороший знак.

Домой я вернулась в приподнятом настроении.

И каково же было мое удивление, когда за несколько шагов до собственной двери столкнулась с сеньором Муррито. Местным разносчиком посылок.

— Доброго дня, сеньорита ди Муэртос. У меня для вас кое-что есть.

— Доброго-доброго, — кивнула я, чуть приподняв от удивления бровь. — Мне? Надеюсь, никто из клиенток не надумал вернуть мне купленное платье.

Муррито усмехнулся:

— Наговариваете. Вы — одна из лучших портних Чилама.

Через несколько минут Муррито уже удалялся, насвистывая веселую песенку. А в моих руках находился увесистый сверток, и почему-то при взгляде на него было очень не по себе.

* * *

Мне конкретно было не по себе.

Карнавал Мертвых расцветал всеми цветами радуги, кружил голову вином и дымом благовоний.

Люди смеялись.

— Поцелуй смерти! Кому поцелуй?!

— Долгий счет да возляжет на все ваши дни!

— Да благословит вас Муэрте-Катрина!

Жаркая ночь звенела смехом танцовщиц и струнами гитар на центральной площади Чилама. Глядела вниз драгоценной россыпью звезд, таяла во рту сахарным печеньем с глазурью, пахла травами и перцем. Разноцветные юбки кружились и взлетали, музыканты в сомбреро и нарядных костюмах играли задорную мелодию, привлекая к себе внимание всех местных.

Смертные, эс-калавера, вугу… Здесь были все.

Ночь обжигала огненными лепестками бархатцев, высаженных у домов, звала за собой. Ночь — время мертвых. Время, когда духи предков покидают подземное царство Санто-Мундо и выходят на поверхность. Яркие цветы помогают им найти дорогу домой. Так это или нет, скажут лишь шаманы или сам Санто-Мундо — отец преисподней, что выходит к людям вслед за духами.

Хотя мы, жители Оутля, прекрасно знаем, что не только Максимон появляется на Карнавале. Сюда приходят все. Все, у кого койопы в крови больше, чем у нас.

Я нервничала.

Горячее вино со специями обжигало пальцы через тонкое стекло стакана. Я поправила рукав, норовивший оголить плечо.

Боги! Муэрте-Катрина и ее предсмертные танцы! Мне прислали платье! Да-да-да, мне, Розе ди Муэртос, хозяйке «Сахарного черепа»!

И кто? Максимон!

Оказалось, его вопрос про наряд был не просто так. И когда я развернула то, что доставил Муррито… Ткань потрясающе мягкая, практически невесомая. Черная как ночь. Плечи и ключицы открыты. Юбка струится до щиколоток. И нефрит. Много зеленого нефрита, нашитого на пояс.

Они совершенно не подходили к красным гранатам на шее, поэтому последние пришлось спрятать под одеждой, оставив на виду только тонкую цепочку.

Сразу хотелось послать и подарок, и его дарителя. Но интуиция подсказывала, что не стоит так опрометчиво поступать. И руки сами взяли платье и приложили к телу.

Село идеально, будто Максимон вчера всю ночь снимал с меня мерки. Кхм. Или все же снимал? С него станется.

Поколебавшись, я все же решила, что надену. И пусть среди красок и разноцветья Карнавала буду смотреться мрачно — ничего страшного.

Увидев нефриты, я поняла, что будет что-то нехорошее. Поэтому и прихватила камни видения, которые не раз предупреждали об опасности.

Мимо проходила симпатичная девчушка. Из ее рук вылетели конфеты. Я быстро присела и подала ей.

— Спасибо, сеньорита, — протараторила она и, прижав добычу к груди, пулей понеслась дальше.

Голос грудной, низкий. Но… у меня пробежали мурашки по коже: вроде просто хрипотца, а кажется — предсмертный хрип. И от прикосновения к смуглым пальчикам захотелось отдернуть руку. Холод и боль — ни капельки живого тепла. Карие глаза показались пустыми и безжизненными, будто врата в Шибальбу.

Проводив ее взглядом, я огляделась по сторонам. Голова пошла кругом. Что происходит?

Я оставила стакан с вином на первом попавшемся столике. Сейчас не до алкоголя, состояние и так нервное.

Должны были вот-вот подойти Марта и Мария, обещали показать «ах-какое-местечко». Но их не было.

Камень видения становился все горячее. Сердце вдруг заколотилось как бешеное.

Страх опоздать опутывал липкой паутиной. Что-то произойдет.

Меня резко потянуло куда-то прочь от площади.

Воздух наполнился сладковатым гнилостным запахом и острой свежестью розмарина. Маленькие высушенные иголочки обычно зашивают руками целители в ладанку и вешают на шею. Откуда этот аромат? Кто-то нацепил на карнавальный костюм целебные травы?

Вымощенная камнем дорога поблескивала, словно недавно прошел дождь. Откуда-то справа вынырнула высокая женщина: черное платье до пят, широкополая шляпа, маска — серебристый череп. И цветы. Много красных цветов на шляпе и в руках.

А еще такой безумный шлейф силы, что сразу ясно — это не человек.

— Эй, красотка! Как насчет поцелуя? — окликнула она меня. — Долго будешь жить!

Да, на Карнавале Мертвых поцелуй Муэрте-Катрины — это благословение.

Раздался смех, пробирающий до костей.

Я не рискнула остановиться. Если это и сама Катрина, то она найдет меня. А если кто-то шутит, то не до этого. К тому же я больше предпочитаю мужчин. Но мне надо дальше, еще дальше. Внутри все сжалось, только бы успеть!

И в то же время в мыслях был только один вопрос: что происходит?

Ветер донес звонкий смех, но запах гнили стал сильнее. Меня передернуло. Да что ж это такое?

«Кажется, не стоило идти на Карнавал», — подсказал внутренний голос.

Да уж. Очень своевременно.

— В этот день я потребую жертву, — внезапно зазвучал в ушах голос, жуткий и словно обжигающий каждым словом. — Я заберу то, что отметили мои слуги. Да прольется кровь.

Я вздрогнула.

Попыталась остановиться. Нет, Роза, нет. Стой!

Но меня тянуло все дальше. Ноги шли сами, игнорируя приказы мозга. По спине пронеслась волной ужаса. Максимон! Катрина! Алехандро! Мама Замба! Кто-нибудь!

Послышался женский крик.

Я замерла. А потом метнулась на голос в темную подворотню. Проскочив ее, вылетела на оживленную улицу и тут же воткнулась в спины толпящихся людей. Сумев кое-как пробраться сквозь них, то и дело кого-то бесцеремонно отодвигая, и… замерла.

Он стоял прямо в центре улицы. Настолько высокий, что, казалось, горожане едва достигали ему до плеча.

Широкие плечи, бугрящиеся под смуглой кожей мышцы, слишком длинные руки. Его бедра обернуты набедренной повязкой, которая когда-то была белой. Но словно после долгих скитаний ткань порвалась и приобрела грязно-серый цвет. Широкий пояс, увешанный камнями и клыками, выточенными из кости. Широкие браслеты из кожи и нефрита плотно обхватывают запястья и щиколотки.

Массивный головной убор с перьями и металлом, который казался даже на фоне разнаряженной толпы короной правителя потерянного королевства.

Черные, как обсидиан, глаза посмотрели на меня. Вмиг все тело будто окутал лед. Что-то бесконечно древнее и жуткое было в этом взгляде. А еще лицо… Красивое, только… Кожа иссечена бороздками, словно кто-то хотел нанести рисунок ритуальной татуировки, но вместо этого просто схватил нож и изрезал кожу в чудовищном сумасшествии.

Каждая бороздка была заполнена чем-то струящимся и тягучим. Красным.

«Кровь!» — осознала я и почувствовала, как к горлу подступает дурнота.

Кровь не переливается через края разрезов, но от этого лучше не становится.

Воцарилась тишина.

Вокруг мужчины с изрезанным лицом образовалась пустота. Только сейчас я увидела, что у его ног ничком лежит девушка. И что-то в ней есть смутно знакомое.

— Я вернулся, — произнес он хрипло.

От звучания его голоса захотелось попятиться и скрыться среди толпы. Краем глаза я успела заметить, что стоявшие рядом люди побледнели. Эс-калавера замерли изваяниями, никто даже не шевельнулся.

В воздухе появился странный запах: сладковатый, тяжелый, непонятный. Тут же стало душно, будто пустыня оказалась совсем рядом, а ветры донесли бесконечный зной прямо сюда.

— Собиратель Крови приветствует своих детей, — пророкотал мужчина и поднял к небу кулак. — Смотри на меня, Ичтли! Смотри, Харукан! Я вернулся, чтобы расколоть небо и сотрясти Шибальбу!

Словно в ответ громыхнула молния, рассекая черный бархат неба пополам.

— Я забираю свою первую жертву! — вплелся в грохот голос Собирателя Крови.

Он подхватил на плечо лежавшую без сознания девушку.

С нее что-то со звонкими щелчками упало на камни.

— Росита! — донесся чей-то полный ужаса крик.

Весь воздух вылетел из легких. Боги, это же она!

Губы Собирателя Крови исказились в улыбке, которая потом будет сниться в кошмарах. У его ног с каждой секундой разрастались скорпионы, из безобидных членистоногих превращаясь в настоящих чудовищ.

Глаза Собирателя Крови полыхнули кроваво-красным светом.

— Да продолжится Карнавал!

Скорпионы медленно подняли клешни. Ослепительный огонь полыхнул вокруг Собирателя и его жертвы.

— Уничтожить их! — рявкнул он.

Безумный крик заполнил улицу. Скорпионы рванули вперед, разрубая кости и плоть оказавшихся на пути людей.

Все кинулись в разные стороны.

Я рванула в первый попавшийся переулок, мчась так, как никогда не приходилось.

Дикие крики, жуткий вой и равномерные щелчки приводили в ужас. В голове билась только одна мысль: бежать, бежать, бежать!

Что это за Собиратель? Тварь!

Я бросила взгляд через плечо. За мной неслись обезумевшие люди, которых преследовал скорпион.

Ускорившись, я рванула сломя голову дальше. Это только у супергероев все так хорошо. А тут неразбериха, паника и… кровь. Так, не смотреть! Не смотреть только!

Я понимала, что бежать надо к окраине города. Все чудовища — в центре. Только что будет, если стены дома не спасут?

Холодный пот прошиб насквозь.

Дикие щелчки прозвучали совсем рядом. Я споткнулась и рухнула на камни. В голове зашумело, перед глазами взметнулась темнота.

Чей-то визг захлебнулся и резко оборвался. Здоровенная клешня пролетела над моей головой.

Я зажмурилась. Темнота дрогнула, отступая куда-то в глубину сознания.

Спаси, Муэрте-Катрина, неразумную дочь свою. И ты, Отец Земной. Барон Замди, услышь мою мольбу!

От ужаса я за доли секунды взывала ко всем богам, которых только знала. И в то же время понимала, что это все бессмысленно. Они не придут.

Я попыталась встать, но ноги не слушались. Пронизывающая волна боли обожгла икру. Ох…

Скорпион оказался совсем рядом.

Все будто замерло. Щелчки раздавались рядом, но меня не трогали. Я смотрела на него, он — на меня. Казалось, воздух стал густым и вязким. Жара превратилась в марево, мешающее разглядеть черный панцирь с алыми разводами.

Чудовище, желавшее разрубить меня на части, пыталось подойти, но ничего не выходило. Словно было что-то, что сдерживало его, не давая приблизиться даже на шаг.

Рука сама скользнула к поясу. Нашитые нефриты были будто кусочки зеленого льда.

Максимон!

То ли знал, то ли предполагал.

С трудом я поднялась на ноги. Только сейчас до меня дошло, что мы в тупике. И в живых осталась только я.

Пальцы сжали кусочек ближайшего нефрита и дернули.

— Что, боишься, тварь? — хрипло прошептала я, чувствуя, как по виску сползает струйка крови.

Нефрит полетел прямо в скорпиона. Последний дернулся. И тут же вспыхнул черно-красным пламенем, буквально заполняя всю улицу.

Нестерпимый жар обдал меня с ног до головы, дышать стало невозможно, и я потеряла сознание.

Глава 11. Серьезные обвинения

Темнота была вязкая и обволакивающая.

Казалось, что я нахожусь в какой-то яме, наполненной тягучей жижей, из которой невозможно выбраться.

Попыталась пошевелиться, но ничего не вышло. Беспокойство тут же захлестнуло волной. Страх сжал горло.

Чудовища… Карнавал Мертвых… Где я?

— Ну-ну, сеньорита ди Муэртос, не надо так нервничать, — раздался рядом низкий мужской голос с успокаивающими нотками. — Все хорошо.

Я резко распахнула глаза и поняла, что нахожусь… на постели. Точнее, больничной койке. Кругом светло, спокойно и весьма уютно. Возле меня стоит жилистый невысокий мужчина в белом халате. Седина серебром высветлила пряди в его смоляной гриве. Серые глаза придирчиво осматривают меня.

— Доктор Родагес к вашим услугам, — сообщил он. — Как вы себя чувствуете?

— Вы родственник… — брякнула я совсем не то, что надо было ответить.

— Родственник, — серьезно кивнул он и сел на стул рядом с кроватью. — Видит Муэрте-Катрина, троюродный брат неугомонных сеньорит, которые осаждали ваш «Сахарный череп».

Я снова осмотрелась, пытаясь понять, как тут оказалось.

— Сеньорита ди Муэртос, как вы себя чувствуете? — терпеливо повторил Родагес.

Стало неловко. Так, вроде бы голова немного шумит. Нога ноет. Но все остальное вполне нормально. Если не считать рассеянности и мыслей, которые очень далеко отсюда.

— Вроде бы нормально.

— Вы везучи, как койоты Уичтли-Почтли, — хмыкнул доктор. — Ни переломов, ни вывихов, хотя по всем признакам они должны были быть. Ушибы разной степени, ссадины и синяки. Местами ваше тело напоминает грушу, которую лупили знаменитые на весь Оутль братья Кличкас, чемпионы кулачного боя, но… в целом, восстановитесь быстро. Я не советовал бы нагружать правую ногу. Ей прилично досталось.

— Благодарю за предупреждение, — серьезно ответила я. И тут же попыталась сесть. Ура! Получилось!

Родагес явно следил, чтобы не вскочила с кровати, но против сидячего положения не возражал.

— Доктор… — начала я и запнулась.

Как? Как правильно спросить?

— Да-да?

— Вчера, на площади… и не только… Что произошло?

Родагес тут же помрачнел.

— Ох, сеньорита…

В это время дверь резко распахнулась, и в больничной палате оказалось три высоких мужчины в черной форме офицеров правопорядка.

— Доброго дня, сеньор Родагес, — отрывисто бросил тот, что стоял впереди. — Мы сожалеем, но вынуждены забрать вашу пациентку.

Я во все глаза уставилась на них. Это еще что за новости?

— Куда забрать? — нахмурился Родагес. — На данный момент девочка чудом выжила, еще не пришла в себя. Какие могут быть разговоры и…

Офицер посмотрел на меня.

— Сеньорита ди Муэртос, вы арестованы за попытку покушения на дочь мэра Роситу ди Лопес. Прошу проследовать с нами в управление для выяснения обстоятельств.

* * *

…Итак, полдень.

В камере… точнее, убогом помещении, которое исполняет ее роль, душно и царит полумрак. Рядом на лавке сопит картежник Хуан и Ловкач Томасо, который обчищает карманы честных граждан на рынке, но регулярно попадается.

И я — хозяйка швейного ателье «Сахарный череп».

Чудесно.

И все мы сидим и ждем. И если с Хуаном и Ловкачом Томасо все понятно, то… что делать со мной, вариантов было мало.

История выглядела крайне паршиво.

Как и все, что вчера происходило на центральной площади Чилама и близлежащих улицах. По предварительным прикидкам погибло двести человек. Для маленького тихого городка это было немало. И… страшно.

Чудовищные скорпионы исчезли. Как я поняла, именно тогда, когда я зашвырнула в одного из них нефритом. Платье от Максимона мне, кстати, не вернули. Изъяли как вещественное доказательство. Хорошо хоть у доктора Родагеса нашлись приличные чистые вещи. Видимо, забыл кто-то из пациентов.

Мэр ди Лопес решил, что я виновна в похищении его Роситы. Когда я сначала услышала это, решила, что вчера мне повредили голову куда сильнее, чем определили в больнице. Потому что со слухом какие-то проблемы. Да и с осознанием услышанного тоже.

— Как вы себе это представляете? — не выдержала я.

— Сговор с тем, кто назвал себя Собирателем Крови, — с каменным лицом сообщил офицер Фернандес.

Сначала мне он показался симпатичным, но спустя полчаса беседы уже крепло желание огреть его чем-нибудь по голове.

— И как же это могло произойти? — поинтересовалась я. — Ничего, что эти хвостатые твари пытались сожрать и меня?

— Отвод глаз для толпы, — ни капли не смутился он.

— Глупости!

— Сеньорита ди Муэртос, именно вы украсили скорпионами платье Роситы ди Лопес.

— Я. И платье тоже сшила я. Только вот она сама их выбрала.

— Вы просто умело подсунули ей то, что нужно было вам.

Я скрипнула зубами.

Все бы ничего, но этот разговор шел уже третий раз по кругу. А я была голодная, злая и еще напуганная произошедшим этой ночью. Поэтому к беседам с представителями закона никак не расположена.

— Сеньор Фернандес, еще раз повторяю. Скорпионов привез мой поставщик, Паоло Арвиго. Если бы мы знали, чем все это закончится, я бы спалила эту коробку прямо перед «Сахарным черепом»!

Собеседник криво усмехнулся. Недобро.

Вмиг стало некомфортно, я невольно отодвинулась, насколько это было возможно.

— Сеньор-р-рита ди Муэртос…

Но тут мне повезло, кто-то позвал офицера на выход. Фернандес только злобно зыркнул в мою сторону, весьма грубо вывел из своего кабинета и отправил отсиживаться к Ловкачу и Хуану.

И теперь, стараясь не слишком отвлекаться на сопение последнего, я пыталась разложить все по полочкам.

Итак, что у нас есть?

Коробка дохлых скорпионов, которых я по дурости своей взяла у Паоло, приделала на это дурацкое платье Роситы и… И теперь у нас беспорядки, жертвы и пропавшая дочь мэра. Сам мэр явно не в восторге от случившегося, поэтому вряд ли меня отсюда выпустят за красивые глаза.

Тот факт, что я не виновата… и даже не мыслила в сторону причинить вред жителям Чилама и самой Росите, не учитывался. Мэр будет искать виновных. Это я прекрасно понимала. И пусть он не диктатор, но дочь любит как ненормальный. Поэтому трясти будет сильно.

Еще и этот Фернандес.

Меня передернуло.

Офицер смотрел так, будто я была отъявленной рецидивисткой и теперь пыталась неловко прикрыть враньем очередное преступление.

Я провела ладонями по лицу и откинулась на стену.

А между тем желудок уже дает понять, что не против подкрепиться, во рту с утра ничего не было. И дома… что там?

Чочу не пропадет, хотя волноваться будет. Потом Яяухкуи… Какой еще сюрприз может преподнести Черное курящее зеркало? И, в конце концов, Тиош! Где его чочмо носит?

Подумать еще о чем-то не вышло — вернулся Фернандес. При этом с таким выражением лица, что мне невольно захотелось спрятаться за хлипкое плечо Ловкача Томасо.

— Ди Муэртос, на выход! — рявкнул он.

Я нахмурилась, но проснувшийся Хуан шепнул одними губами:

— Лучше не спорить, тогда пронесет.

— Молчать! — тут же прикрикнул Фернандес.

«Муэрте-Катрина, защити неразумную дочь свою», — подумала я и, поднявшись, последовала за офицером.

Едва захлопнулась дверь его кабинета, как я вмиг оказалась прижата к стене.

Мои плечи стиснули так, что стало больно.

— Офицер, вы что твори…

— Молчать, — выдохнул он и недобро прищурился.

Я невольно сжалась.

Да что ж такое?! С такой ненавистью смотрит, словно я лично спалила весь участок.

— Отпустите, — прошипела я. — Вы не имеете права…

Сильные пальцы сжали мой подбородок, не давая повернуть голову и заставляя смотреть в глаза.

— Я все имею, крошка. И с удовольствием поимел бы тебя при других обстоятельствах. Тебе лучше быть посговорчивее. Потому что мэр ди Лопес слишком опечален произошедшим и дал всем офицерам добро любыми способами выбивать правду.

Его рука спустилась ниже, сжимая плечо и потом опускаясь к груди.

Я похолодела от ужаса.

Фернандес выше и сильнее меня. Я попыталась оттолкнуть его, но ничего не вышло.

— Прекратите! Я буду кричать!

— Кричи, — хрипло сказал он.

Послышался треск рвущейся ткани.

К ужасу примешалось отвращение. Я ударила офицера коленом в пах. Задела немного, но Фернандес увернулся.

— Помогите! — заорала я, рванувшись к двери.

Меня ухватили за косу и рванули назад. От боли на глазах выступили слезы, я поскользнулась и рухнула на пол, ощутимо приложившись коленом.

Фернандес навалился сверху, не давая шевельнуться.

— Тебе никто не поможет, — обжег шею его шепот. — Ты в моей власти, поэтому советую…

Пол вдруг дрогнул.

Мы замерли.

Со всех углов медленно потянулись клубы дыма. Тут же появился запах, густой и пьянящий, будто кто-то бросил в костер высушенный пучок нуа-нуа.

— Что за… — прохрипел Фернандес, оглядываясь по сторонам.

Он быстро сменил положение, привстав, и тут же острое колено ткнулось мне в спину, не давая встать.

Откуда-то донесся странный звук, словно кто-то методично бил в барабан. Маленький и ритуальный.

Вмиг в кабинете стало холодно. Дым все прибывал. Я сглотнула. Думай, Роза, хватит валяться. Это прекрасная возможность сбросить Фернандеса и удрать. Хотя бы через окно. А там…

Фернандес словно что-то почувствовал, сильнее надавил коленом на мою спину, не давая дернуться.

— Лежать, падаль, — прошипел он, дергая мои волосы, заставляя запрокинуть голову.

От боли на глаза навернулись слезы.

— Это снова твои штучки? Или дружков твоих?

«А за падаль еще ответишь», — пронеслось в голове.

Я дернулась, собираясь брыкаться до последнего. Чудом взлетевшая рука попала по его лицу.

Фернандес вскрикнул:

— Глаз! Тварь! Убью!

Медленно, скрипя несмазанными петлями, открылась дверь. Звук барабана стал громче, слился в одно с ударами сердца.

— Как невежливо с вашей стороны, офицер, — донесся низкий бархатистый голос, от которого даже у меня побежали мурашки по спине.

Сквозь дым наметились очертания вошедшего.

— Пошел ты… — начал Фернандес.

И тут же заткнулся, отлетев от невидимой силы прямо в стену. Тут же раздался сдавленный стон.

Я попыталась встать, но голова предательски закружилась. Ритм барабана проникал в тело, подчинял нечеловеческому ритму.

Человек, окутанный дымом, приблизился.

— Прошу прощения, сеньорита ди Муэртос, мы не предполагали, что этот скот себе позволит подобное. Прошу вас.

Из сизых клубов появилась темная рука, пальцы которой были унизаны массивными перстнями, а запястье обмотано кожаными ремешками и отполированными четками.

Я поколебалась пару секунд, а потом уверенно вложила свою ладонь в его. Только бросила быстрый взгляд в сторону — Фернандес не двигался.

— Не переживайте, ему полезно полежать в отключке, — фыркнул мой спаситель.

Спустя миг я оказалась лицом к лицу с Таонгой, младшим сыном мамы Замбы.

— Ох… — само сорвалось с моих губ.

Глаза Таонги были мертвенно-белыми. От страха сердце забилось чуть ли не в горле. Смотреть в них было жутко.

Но на красивых губах колдуна тут же появилась лукавая улыбка.

— Не переживайте, это не опасно.

После чего подхватил меня на руки и, не обращая внимания на обалдевшее выражение лица, быстро вынес из здания управления.

Сизый дым заволок все помещения. Однако Таонга двигался как хищник, прекрасно ориентирующийся на местности. А еще от него пахло ромом и сандалом.

Пока я сообразила, что да как, мы уже были на улице. Меня усадили в повозку.

— Никогда не любил офицеров, — признался Таонга, усаживаясь рядом и погоняя вороных лошадей.

Я пискнула что-то нечленораздельное и вцепилась в сидение, чтобы не слететь на дорогу. Ибо Таонга предпочитал быструю езду. Нет. Очень быструю.

В квартал Нкрума-Эйо мы ворвались, едва не сбив парочку зевак, праздно стоявших на дороге. Нам в спину полетели гневные окрики, однако стоило Таонге обернуться, как все сразу стихло.

Я ошарашенно посмотрела на него.

— Уважают, — коротко пояснил Таонга и улыбнулся уголком губ.

Я невольно улыбнулась в ответ. И только сейчас поняла, что немного отпускает, и все видится не в таких ужасных тонах, как еще десять минут назад.

Таонга остановился возле добротного дома из камня. Ловко спрыгнул, помог спуститься мне.

Я покосилась на жилище. Впечатляет. В два этажа, приличный садовый участок. На воротах приделана кожаная маска, разрисованная белой краской и увешанная множеством деревянных и костяных бусин.

— Я очень благодарна, сеньор…

— Просто Таонга, Роза.

Я поперхнулась приготовленными словами. Да уж. Никто не говорил, что так улыбаться и выглядеть противозаконно? Только сейчас, находясь совсем близко к младшему сыну мамы Замбы, я поняла, почему мои девчонки постоянно стараются побыть у него на виду.

Красив, обаятелен, харизматичен до желания прыгнуть в ванну с кубиками льда, чтобы хоть немного охладиться от жаркого взгляда черных глаз.

— Хорошо… — Я собралась с мыслями. — Таонга, а как вы меня нашли?

И зачем. Но это уже второй вопрос, его я задам попозже.

— Роза, право слово, даже немного обидно, что вы такое спрашиваете у колдуна вугу, — рассмеялся он. — Для нас не преграда отсутствие адреса и людские сплетни. Идемте в дом.

Когда мы подошли к воротам, Таонга сделал правой рукой неуловимый жест, словно подавал знак маске. Слабое фиолетовое свечение вспыхнуло вокруг нее, и ворота споро открылись.

— Дух-Хранитель, — пояснил он, заметив мою озадаченность.

Мы прошли во двор, а потом и в сам дом, где царила желанная прохлада.

Едва я ступила на порог, как меня сгребли и прижали к широкой груди.

— Роза! Наконец-то! Бедная моя девочка, что тебе пришлось пережить!

Я придушенно охнула, но маму Замбу было не смутить. Меня, как котенка, потянули на кухню.

— Видано ли это, чтобы приличного человека держать в застенках? — тем временем возмущалась она.

В итоге меня плюхнули на массивный табурет, вручили миску с каким жутко аппетитным варевом и налили рома для успокоения нервов.

Нервы тем временем расшалились не на шутку.

— Послушайте, а нападение на управление…

Таонга сел рядом с мамой Замбой и хмыкнул:

— Никто ничего не вспомнит.

— Вспомнят духи, которым ты обещал дары, — проворчала мама Замба, поправляя шарф на голове, скрученный в экзотический тюрбан. — Хотя, видит барон Замди, я только за. Слишком не люблю этих прихвостней в форме.

Я переводила взгляд с одного на другую. Мысли отказывались вести себя прилично: налетали одну на другую, радостно сваливались в кучу и предлагали сделать вид, что у меня беда с мозгами после пережитого.

— Роза, если хочешь — спрашивай, — хмыкнула мама Замба. — И не вздумай отнекиваться, я все по твоему лицу вижу.

— Хорошо, — кивнула я.

Коротко изложив версию Фернандеса о происходившем вчера, потребовала рассказать, что видели вугу.

История была похожа, только вот погибших оказалось в два раза меньше. Зато, судя по информации темнокожих, раненых насчитали куда больше.

— До нас это не докатилось, — спокойно произнес Таонга, глядя мне в глаза. — Да и как только мы почувствовали неладное, сразу призвали духов для защиты жилища.

— Да уж, — проворчала мама Замба. — Мне нездоровилось, я сначала жутко огорчилась, что не смогу повеселиться со всеми. Но оказалось, что и к лучшему.

Они замолкли.

Я прекрасно понимала, что у гостеприимных хозяев есть масса вопросов. Видно по лицам. Однако они не задают их из вежливости, чтобы не перекрикивать стук ложки о миску. Все же есть я хотела, как Чочу на диете.

В конце концов, мама Замба не выдержала:

— Роза, ты ничего не хочешь нам рассказать?

Я чуть нахмурилась.

В отличие от Фернандеса она прекрасно знала, как именно скорпионы оказались у меня. Поэтому ее явно интересовало что-то другое.

— Вы о чем?

— Про благоволение богов, — невинно сообщил Таонга. — И, собственно, о самом главном… Где Тинаш?

Нет, я прекрасно понимала, что легко не будет, но вопрос несколько застал врасплох. С одной стороны, мама Замба Тиоша видела, а Таонга хотел с ним побеседовать, с другой… все сложно. Тинаш — не простой подопечный, вышедший из Пирамиды Мертвых. Мало того, что бог, так еще и пропажа всея дома Розы ди Муэртос.

— Лучше рассказать, — мягко посоветовал Таонга.

Никакой угрозы в его голосе нет, но я прекрасно понимаю: с колдунами вугу лучше не спорить. Особенно с теми, которые тебя достали из тюрьмы. Поэтому, взвесив все «за» и «против», шумно выдохнула и выложила правду.

Реакция… А вот это уже было неожиданно.

Потому что мама Замба и Таонга быстро переглянулись. Не произнесли ни слова, однако готова поклясться каждым узором Чочу, между матерью и сыном шел бессловесный разговор.

— А я говорила, — наконец-то произнесла мама Замба.

— Что говорила? — тут же насторожилась я.

Таонга явно не хотел бы сейчас отвечать, однако не находил причин, чтобы отказать.

— В нашей семье способности стать хорошим колдуном перешли к нам не только от отца, но и от матери, — все же произнес он. — Поэтому… недавно у нас была некоего рода дискуссия.

Я рада за вашу семью, ребята, и все такое. Но хотелось бы конкретики.

Таонга поднялся на ноги.

— Я сейчас приду, нужно кое-что проверить.

Он выскользнул из помещения хищной пантерой.

Интуиция шепнула, что так просто мне не отделаться. Поэтому, не теряя времени, я перевела взгляд на маму Замбу.

— Я вам очень благодарна за спасение и сытный обед, но можно немного больше конкретики. Что происходит?

Мама Замба задумчиво покрутила массивную бусину ожерелья, висевшего у нее на шее. По лицу было видно, что сложившаяся ситуация ей не нравится. Вот совсем не нравится. Но потом шумно выдохнула.

— Ладно, ты имеешь право знать. Этак уже с месяц все лунганы и колдуны вугу обеспокоены. Не только Чилама, но и других городов. Потому что каждому из них при попытке посмотреть будущее, выпадало… Выпадала кровь. Много крови.

Я чуть отодвинулась от стола и, сложив руки на груди, едва заметно кивнула, давая понять: продолжайте.

— Знаешь, Роза, — усмехнулась мама Замба, — колдуны вугу еще те ребята. У нас тут не бывает тихо. Постоянно кто-то с кем-то разбирается. Насылают милые проклятия, поднимают покойников, и те ходят друг к другу на чай. В общем, очень размеренная жизнь. Но тут…

Она умолкла.

Я прекрасно понимала, о чем речь. Одно дело — сугубо вугуистские разборки. Другое — явившийся из ниоткуда Собиратель Крови.

Меня аж передернуло при воспоминании о нем. До сих пор становилось не по себе, стоило только перед внутренним взором увидеть взгляд черных глаз.

— Ты сама все видела, — мрачно сказала мама Замба. — В отличие от меня… видела прямо на площади.

— Правильно я понимаю, что ваши тоже не знают, что это может быть?

Она покачала головой.

— Старший лунган сказал, что это… этот Собиратель Крови стар. Он не пришел из Пирамид Мертвых. И не взявший силу колдун из простых смертных. Таонга, Экандэ и Нганг на рассвете проводили ритуал и рисовали круги призыва. Духи как один твердят, чтобы вугу в это не лезли.

Я приподняла бровь:

— А что, так тоже можно?

Мама Замба хмыкнула:

— Как думаешь, если было б можно, спрашивали мы тебя о чем-то?

Итак, просто чудесно. Грядет что-то малоприятное. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: вугу от меня что-то нужно.

— Угроза для всех, Роза, — тем временем продолжила мама Замба. — И сидеть в стороне, пока нечто будет пожирать наших соседей, а потом и доберется до нас, очень глупо и неразумно.

— Сила в единстве, — кивнула я, понимая, что иначе просто не выжить. — Но что могу сделать я? Или другие люди, которые не обладают ни одним из… даров. Ни колдовским, ни боевым, ни божественным?

— Для начала не мешать, — послышался чей-то голос, и я невольно вздрогнула.

У входа, сложив руки на груди, стоял высокий темнокожий мужчина. Похожий на Таонгу, только шире в плечах и лицо такое… сурового воина, который за свою жизнь видел столько всего, что не хватит всей жизни, чтобы рассказать.

Нганг. Первый сын мамы Замбы и старший мужчина в доме.

— Хорошо, — кивнула я. — Даю слово. А что дальше?

— Дальше — сотрудничать, — невозмутимо продолжил он.

Я только развела руками, давая понять, что рада бы, да только как?

За спиной Нганга появился Таонга и осторожно протиснулся мимо брата.

— Это как раз не сложно. Нам нужен Тинаш, точнее Тиош.

Я потеряла дар речи. Нет! Ну, ты посмотри на них! Сначала Максимон, теперь вугу. Как жаль, что эс-калавера еще не попросили подопечного. Неполный комплект получается!

— Я не торгую подопечными.

Кажется, получилось куда холоднее и резче, чем хотелось.

Нганг нахмурился. Ему явно не понравился мой ответ.

— Никто не говорит о торговле, — мягко вклинился Таонга. — Однако именно ты сможешь повлиять на него, чтобы он согласился…

Мама Замба издала какой-то непонятный звук и тут же сделала вид, что закашлялась.

Это сигнал? Или что-то пошло не так?

— Допустим, — ответила я с каменным лицом. — А что от меня требуется?

— Не так много, — улыбнулся Нганг.

— Всего лишь, чтобы он согласился пройти с нами один… маленький ритуал.

Глава 12. Пропавшие следы ольтеков

— Хоть пара дней тут будет спокойной? — мрачно изрек я, глядя на простиравшуюся внизу долину.

Стоило только очнуться в темной пещере, куда меня занесло после Яяухкуи, как стало ясно: где я — непонятно.

Это было… красиво. Сочная зелень, золотистые здания, ступенчатые пирамиды, увенчанные слепящими глаза навершиями. На горных уступах трудолюбивые крестьяне вырубили террасы, где теперь выращивали овощи и фрукты.

Вроде бы ничего такого, просто город Оутля. Однако… если присмотреться, то сразу становится ясно: слишком много золота. Слишком ярко горят стены храмов. Клянусь своим черепом, дороги к ним будут выложены цветной мозаикой, над которой сидели лучшие мастера.

Но даже не это так впечатляет. А то, что даже отсюда видны громадные головы, высеченные из камня. Высотой в два моих роста, а то и больше. И смотрят они не слепыми глазами мертвого камня, как те, которые еще остались возле Чилама и Теоутикана, а ослепляют зеленым, синим, фиолетовым и желтым сиянием.

— Ольтеки… — еле слышно выдохнул я, понимая, что ошибки быть не может[3].

Яяухкуи, раздери тебя чочмо и выплюнь останки прямо в пустыне! Я оказался возле города пропавшей цивилизации!

Решив, что стоять столбом — не лучший выход, я принялся спускаться по узкой тропке. Тропка оставляла желать лучшего. Главное, не свалиться кубарем и ничего себе не сломать.

Ладно, будем искать плюсы. Яяухкуи засунул меня сюда с определенной целью. Учитывая, что про ольтеков уже много-много лет ни слуху, ни духу, это даже не так плохо. У меня будет информация, с которой потом можно будет что-то сделать.

Вопросы в плане: а что именно и будут ли со мной делиться вообще какой-то информацией? — пока стояли в сторонке.

Зацепившись за камень, я зашипел.

Надо все же смотреть на дорогу, а не витать в фантазиях.

Когда спуск остался позади, дорога стала терпимой. Но стоило приблизиться к городу, как я невольно замер. Внутри все словно сжалось. Наверно, так всегда, когда ты о чем-то очень часто слышишь, но ни разу не видел, сразу взять и поверить, что перед тобой все реально… практически невозможно.

А городок-то небольшой. Это явно не столица. Но даже сюда войти не так легко. Я невольно передернул плечами.

Соберись, Тиош. Ты Нефритовая Маска или где? Давай, смелее. И не надо так коситься на эту здоровенную голову, глаза которой сверкают как редкие сапфиры.

И тут же в мыслях раздался чей-то смех. Громкий, беззлобный.

Сапфировый свет стал особенно насыщенным.

— Да не смотри ты так, словно монстра увидел! Иди сюда.

Я зачарованно смотрел в эти глаза. Страха не было. Только странное щекочущее чувство, дающее понять: это не вымысел. Не сказка.

Можно запросто подойти и коснуться каменной щеки и причудливого головного убора, который старательно вытачивали явно не один день.

— Никакого пиетета перед стражем Ишт-Лаука, города жрецов, — заметил он немного иронично.

— Простите, — несколько смутился я, — просто всегда…

Снова смех.

— Иди уж. Жрец Солнца ждет тебя, Тиош.

Имя мое знали. Неудивительно. Интересно, а красную дорожку постелили?

— Как мне его найти? — спросил я, медленно убирая руку от каменной головы и чувствуя укол разочарования.

— Иди прямо. Пирамиду Солнца невозможно не увидеть. Тебя уже ждут.

— Спасибо, — поблагодарил я и пошел по выложенной мозаикой дорожке вперед.

Город был… нереальный. Бесконечно светлый. Яркий. Люди в разноцветных одеждах занимались своими делами. Гончар предлагал свой товар дородной госпоже; худенькая девчонка с улыбкой примеряла узорчатую накидку миловидная женщина с черными, как смоль, волосами поливала цветы.

Мимо пробежало несколько человек в ярких плащах из перьев птиц. Актеры? Какая прелесть. В общем-то, ничего особенного, Ишт-Лаук живет своей жизнью. На меня поглядывают с интересом. Слишком уж на фоне смуглых и черноволосых ольтеков я выделяюсь.

Однако ни агрессии, ни враждебности. Идет себе по улице странный человек — пусть идет. Мало ли что ему нужно?

В воздухе пахло травами, свежестью и сладостью распустившихся на деревьях розовых цветков гуары.

Едва я прошел всю окраину, как невольно остановился, потеряв дар речи.

Страж был прав.

Пирамиду Солнца невозможно не найти.

Она находится прямо в центре города. Возвышается гордо и неприступно. Каждая ступень сверкает золотом. Чем выше — тем ослепительнее.

Из чаш в треногах медленно поднимается дым благовоний прямо в небо, безмолвно унося к богам прошения всех, кто когда-то жил на этой земле и будет еще жить. Кажется, что солнце в какой-то миг просто сбросило часть своих лучей, а умельцы ольтеков нашли их и выложили все стены сверкающими осколками.

Я двинулся к пирамиде.

Там решится вся загадка. Все там.

Только вот остановившись у широкой лестницы, я замер. Стоит ли подниматься? Не совершу я какую-то ошибку?

— Такой молодой, а такой нерешительный, — раздался за спиной знакомый голос.

Я резко обернулся.

Стоявший позади был немного ниже меня, в причудливом одеянии, состоящем из набедренной повязки и накидки на плечах. Нефритовые бусины, нашитые на ткань, выстраивались в своеобразный рисунок.

Головной убор состоял из металлических дисков, которые медленно переходили в ушные подвески и спускались на шею.

Через плечо переброшен тонкий кожаный шнур, на котором висел кошелек. Обычно там жрецы носили всякую мелочь и кусочки копала, чтобы в любой момент можно было одарить кого-то божественной милостью.

И пусть сейчас это был человек, но на земле или под землей я бы, не раздумывая, его узнал. А еще с удовольствием вмазал по морде.

Кулак взлетел раньше, чем оформилась мысль. Мою руку быстро перехватили. Я невольно крякнул. Несмотря на весьма хлипкое телосложение, сил у жреца было.

— Я тоже рад тебя видеть, Тиош, — улыбнулся он.

— Яяухкуи, какой чочмо?

— Тебе говорили, что с воспитанием большие проблемы? Если нет, то могу посове…

— Яяухкуи!

Он хмыкнул.

— Хорошо, убедил. Ты в своем праве. Но сейчас давай подниматься, нам надо многое обговорить.

Я буквально кипел от возмущения. Нет, это неслыханно! Столько свистеть про загадочных создателей и в результате… результате…

Мои пальцы окутало зеленое свечение. Мелкие искорки задорно заплясали, грозя вот-вот сорваться прямо на Яяухкуи.

Он задумчиво посмотрел на них, удовлетворенно цокнул языком. Доволен, паразит.

Так, глубокий вдох. Убивать будем не сейчас, а немного попозже.

Мы двинулись наверх.

— Рассказывай, — глухо бросил я.

Яяухкуи улыбнулся. Прямо из воздуха достал тонкую сигаретку, в воздухе тут же расплылся запах нуа-нуа. Боги, он и тут курит!

— Грозный-грозный, — ни капли не смутился он. — В общем-то, все просто. Периодически в Оутле случаются всякие нехорошие вещи, которые нужно немного… корректировать. Иначе быть большой беде.

Я покосился на него, не став перебивать.

— Все бы ничего, но временами случается, что корни бед растут отсюда.

— А отсюда — это откуда? — напряженно уточнил я. — Из прошлого?

Яяухкуи искренне удивился:

— Прошлое?

Я остановился.

— Мы же в прошлом. А ты, как я понимаю, сам ольтек, несмотря на то, что славно дурил мне голову в доме Розы?

Яяухкуи рассмеялся, подхватил меня под руку и повел дальше.

— Ох, нынешнее поколение такое славное. Во всех смыслах, Тиош. Если бы только не смотрело глазами слепцов.

— А ближе к делу?

— Ближе к делу то, что сейчас полным ходом идет двенадцатый кин Дождливого Ягуара, в Оутле прошел Карнавал Мертвых, а уютный Ишт-Лаук живет так же, как и много вактунов назад.

— Почему двенадцатый? — потерял я челюсть.

— Переход через зеркало занимает время. Мгновенно не выходит, — ни капли не смутился он. — Слушай и не перебивай.

Затяжка тонкой сигаретой, аромат практически бьет в ноздри. Тут, кажется, что нуа-нуа как-то острее и сильнее пахнет.

— Ольтеки никуда не девались. Мы просто умело скрылись от ваших глаз. Но при этом живем среди смертных, вугу и эс-калавера, принимая нужное обличье и не крича на каждом углу о своем истинном происхождении.

— Но, ради всех богов, зачем?

Яяухкуи задумчиво затянулся.

— Сложно быть Хранителями мира, если тебя постоянно дергают и просят ярмарочных чудес. Мы не волшебники, но мы умеем слышать землю и ветер, воду и огонь. Наши провидцы будут получше других народов. Только вот среди шума и суеты мало что видно. Поэтому в какой-то момент часть из нас перебралась в города, удаленные от всеобщего скопления людей. Но есть и те, кто остался.

Я быстро обдумывал услышанное.

Ступни начало печь. Солнце светило слишком ярко, слишком близко. И лестница… снизу она почему-то казалось куда меньше. А сейчас я шел и понимал: она бесконечна. И уходит прямо в небо.

— Вы — боги? — спросил я первое, что пришло в голову.

Яяухкуи покачал головой.

— Нет и никогда ими не были. Вот ты бог. Ичтли, Харукан, Шбаланке, Уичтли-Почтли и другие. Даже вся свора Шибальбы.

— Но…

— Барон Замди, Муэрте-Катрина… Да-да, все из одного теста. Только вот ты сам знаешь — у вас свои слабости. Быть богом — не значит быть всемогущим.

Ответить было нечего. Иначе не сидел бы я в Шибальбе, Максимон не старался бы держаться в тени, барон Замди не ограничивался бы только колдунами вугу.

Мы — странное поколение. Когда мы тут появились, уже были эс-калавера, были их собственные боги. И на нас смотрели только с исследовательским любопытством.

Судя по всему, ольтеки точно так же обладали силой, отличной от простых людей.

— Что значит быть Хранителем? — задал я один из самых волнующих вопросов.

Яяухкуи развел руками.

— Мы слышим мир. Мы стоим на страже прошлого, которое норовит стать будущим.

Мы остановились на прямоугольной площадке. Дымок от благовоний поднимался витыми лентами в небо. От запаха голова шла кругом.

— Сейчас на поверхность вышел тот, кому не стоило бы. Один из наших случайно разбудил то, что давно спало.

Чудесно. Когда так говорят, я прямо испытываю дикий восторг.

— Надеюсь, этот «ваш» уже выслан со спецотрядом для уничтожения разбуженного зла.

— Принесен в жертву, — сказал Яяухкуи без тени улыбки. — Чтобы обрести мощь, нужна кровь. Много крови.

Стало холодно. Несмотря на палящее солнце и нагретые плитки под ногами.

— А от меня вы что хотите?

Яяухкуи развернул меня в сторону простиравшегося внизу города.

— Посмотри, Тиош. Внимательно. И скажи, что ты видишь.

Вопрос был странным. Однако я все же посмотрел вниз. Вопреки ожиданиям неожиданно увидеть нечто потрясающее или пугающее я узрел все тех же ольтеков. Местные жители, занятые своими делами.

Покосился на Яяухкуи, ожидая разъяснений

— Это наша жизнь, Тиош. Где-то плохая, где-то хорошая. Не бывает все гладко и идеально, но мы не жалуемся. Ольтекам нравится их уклад. Наш уклад. И Оутль тоже нравится. Мы не хотим, чтобы он поменялся. Чтобы пришли те, кто разрушит дома и напоит улицы кровью. Но в то же время среди нас не все обладают достаточным умом, чтобы понимать: не стоит будить то, что надежно усыпили

— Не слишком надежно, — заметил я с усмешкой.

Яяухкуи бросил на меня такой взгляд, что пришлось спешно заткнуться.

— Да. Поэтому наша задача как можно быстрее загнать монстра назад.

— Очаровательно, — мрачно прокомментировал я. — То есть ваши косяки исправлять моими руками?

— Согласись, важно не что, важно — как, — ни капли не смутился Яяухкуи и поманил меня за собой, вновь поднимаясь по лестнице.

Вот как знал. Связываться с теми, кто владеет какими-то секретами, — себе дороже. И пусть с одной стороны есть возможность узнать что-то новое, с другой… С другой ты понимаешь, что попал в полную задницу.

Я последовал за ним, раздумывая: стоит помочь уважаемому жрецу помочь скатиться с пирамид или стоит проявить чудеса вежливости.

— Ваша логика прекрасна, — все же заметил я. — Но какой в этом плюс для меня?

— Мы поделимся силой, — ни капли не смутился он.

— А если я не соглашусь?

— Сбросим с пирамиды.

Какая-то не очень ситуация. Я, конечно, все понимаю, традиции и все такое. Ольтеки никогда не славились дружелюбием, но как-то вот такой выход из ситуации мне совсем не по душе.

Яяухкуи бросил на меня задумчивый взгляд:

— Не советую пытаться мне навредить. Внизу тебя будут ждать. Видишь ли, жрец — очень важная персона. Поэтому наши жизни очень ценят.

Я шумно выдохнул. Ладно, смертоубийство откладывается. Пусть я могу кое-что, но как бежать из прекрасного и спрятанного царства ольтеков понятия не имею.

— Ты был уверен, что я соглашусь?

Яяухкуи пожал плечами.

— Нет, друг мой, но хотелось верить в лучшее. В конце концов, именно ты сможешь уничтожить Собирателя Крови.

— Почему именно я?

— Потому что вряд ли мы встретим еще одного такого шибанутого на всю голову.

Я споткнулся, Яяухкуи ловко ухватил меня за плечо, не давая упасть. Какая забота. Сейчас расплачусь.

Внутри клокотал гнев. Обвели вокруг пальца как младенца. Нет, право слово, просто становись в струночку да аплодируй. Это так прекрасно, что даже мне не тягаться.

Тем временем ступени становились все уже и выше. С каждым шагом становилось подниматься все труднее. Да и солнце практически сжигало.

И чем жарче становились его лучи, тем сильнее моя решимость. Хотите поиграть, кучка старых пройдох? Хорошо, будет вам игра. Только не обещаю, что она вам понравится. Все же я вам не простой мальчишка из деревеньки, который ни разу не подходил к Пирамидам Мертвых.

— Информация, — наконец-то произнес я. — Мне нужна вся информация про вашего Собирателя Крови.

Как по мне, имечко очень странное, но тут уж так принято.

Яяухкуи тихо рассмеялся:

— Я надеялся, что ты согласишься.

Говорить, что мне не оставили выбора, я не стал. Уж лучше сделать загадочное лицо, чем признаваться этим хрычам. Пусть будет какая-то загадка. К тому же мне совсем не по душе быть сброшенным с вершины пирамиды. Как летун я… не очень.

— Давай к делу, — невозмутимо сказал он.

Яяухкуи пару минут помолчал, видимо, пытаясь решить, с чего начать.

— Хорошо.

И дальше пошла история.

Ольтеки — древний народ и, в общем-то, отличные ребята, которые в какой-то момент собрали вещи и удалились в свои города, ловко прикрыв их каким-то колдовством. Колдовство не давало возможности людям, эс-калавера и вугу видеть ольтеков. При этом осталась часть тех, кто решил остаться среди «нового поколения».

Сам Яяухкуи, жрец Солнца, талантливая и могущественная паскуда, долгое время наблюдал за Оутлем из Черного курящего зеркала. Артефакт вышел несколько экстравагантным, но жрецу понравилось. К тому же он там себя потрясающе чувствовал. В конце концов, его задачей было не следить за всем Оутлем. А так… Немного Теоутикана, немного Чилама. Шкаф в доме Розы этот гад воспринял как заслуженный отдых. К тому же потом стали появляться другие зеркальные прорицатели, и дело с получением информации из Оутля пошло живее.

После этих слов я понял, что ольтеки тоже не слишком ретивые хранители мира. А лишь в те моменты, когда это удобно. Что одновременно роднило их и с людьми, и с богами, которые обладали далеко не идеальными честью и совестью.

В какой-то момент в пустыне, что за Пирамидами Мертвых, пробудили Собирателя Крови. Весьма мерзкое создание, которое в прошлом было богом. Поправочка: свихнувшимся богом кровавых жертвоприношений, который в какой-то момент посчитал, что Оутль должен стать сильнее. И чтобы он стал сильнее, нужно не так много. Всего лишь кровь всех, кто живет в этом мире.

— А он не сторонник полумер, — пробормотал я.

Мы оказались на вершине пирамиды. Я переминался с ноги на ногу, потому что теперь просто стоять на обжигающей поверхности было просто невозможно.

— Да, — согласился Яяухкуи, — Собиратель никогда не отличался миролюбивым характером. Но в желании получить все и сразу не отступится ни перед чем.

— А его не смущает, что если он всех перебьет, то кровь будет брать не с кого?

— Нет. Оутль создан так, что жизнь в нем не исчезнет.

В какой-то миг я стал замечать, что к нам медленно приближаются призрачные фигуры. Мужчины, женщины, дети… Солнечные лучи проходили сквозь их плоть.

Захотелось оказаться как можно дальше отсюда.

На меня смотрели. Безмолвно. Такими глазами, словно только от меня зависело все… Все, что будет происходить с Оутлем дальше. По спине пробежал мороз. Боги… почему нельзя было просто тихонько свалить из Шибальбы и чтобы никто не нашел?

— Как мне искать Собирателя Крови? — задал я волнующий вопрос.

Яяухкуи поднял руку, ослепительный свет окутал его пальцы. Под ладонью словно зарождалось маленькое солнышко, белое и горячее.

— Едва окажешься на прежнем месте, ты должен попасть в «Сахарный череп».

— Что? — Мне показалось, что просто ослышался. Не может быть.

— «Сахарный череп», — невозмутимо повторил Яяухкуи с весельем в глазах. — Швейное ателье твоей Розы ди Муэртос. Очаровательная девушка, между прочим, смотри не прощелкай ее клювом.

Я пропустил мимо ушей попытку поумничать. Зато очень быстро соображал. Чочу! Он тоже Хранитель! Иного склада, но — Хранитель.

Отчаянно захотелось сгрести Яяухкуи за грудки и хорошенько потрясти. Однако призрачные фигуры словно почувствовали мое настроение и оказались ближе. На их лицах была такая мрачная решимость, что тянуть руки к жрецу я резко передумал.

— После этого вы должны разрыть пол и отыскать захоронение, где спрятана древняя ольтекская маска. Она поможет своему хозяину стать неуязвимым для Собирателя Крови.

Кольцо призраков медленно, но верно сжималось.

— Кто это, Яяухкуи?

— Это… нерожденные.

Последнее слово прошелестело словно ветер над крышами в безмолвную ночь. Я невольно вздрогнул. Думал, что давно уже позабыл обо всем этом, ан нет. Не так.

Сухие пальцы коснулись моего плеча.

— Это еще одна причина, почему ты здесь. Оутлю нужны те, кто не боится смотреть правде в глаза. Не боится бросать вызов устоям, которые нас не хранят, а превратили в пленников. А Собиратель Крови — это только ступень, которая погрузит наш мир в пучину скорби и круговорот безнадежности.

В душе царило смятение. Неужели кто-то готов поддержать мои мятежные желания? И не только желания, а и… помочь в воплощении?

Яяухкуи шагнул ко мне. Черные глаза были серьезны и немного печальны.

— Да, Тиош, Ишт-Лаук и другие города тоже хотят услышать детский смех. Все уже забыли, когда он звучал на улицах.

Я пытался состыковать одно с другим. Но мысли позорно разбежались в разные стороны.

— Но вы тогда… раньше… не захотели помогать мне. И не возражали, когда меня упекли в Шибальбу за свободомыслие.

То ли упрек, то ли сожаление. Я сам не понимал, чего хочу добиться сейчас. Это слишком странно, когда появляется возможность совершить то, о чем уже давно не мечтаешь.

— В тебя не верили, — честно ответил он. — Да и в саму идею. Не верили, что может снова кто-то родиться в мире, где смерть заняла почти все места.

Слов не находилось.

Призрачные люди стояли рядом, пристально следили за каждым моим движением. Казалось, что еще секунда — и они кинутся на меня. Сжать в объятиях или жадно переломать ребра — зависит от моего решения.

Только я уже все решил. Безумцев в Оутле много, но я такой — один-единственный.

Поэтому достаточно было только прямого взгляда на Яяухкуи.

— Я согласен. И на силу. И на помощь. И надрать задницу вашему Собирателю Крови.

На мгновение лицо Яяухкуи подернулось темной пеленой, и я вспомнил Черное курящее зеркало. А потом раздался довольный каркающий смех.

Меня с силой хлопнули по плечу, острые ногти оставили ощутимые следы на предплечье.

— Ты — отличный парень, Тиош. Клянусь своим черепом и другими не менее полезными частями тела!

— Спасибо за признание, — проворчал я. — Что дальше?

На ладони Яяухкуи появился длинный загнутый обсидиановый нож. Он был настолько хорошо отшлифован, что я увидел собственное отражение: бледную кожу, светлые волосы и горящий безумной зеленью глаз. И губы, сжатые в одну линию.

Резкое движение руки жреца Солнца, призрачные люди взяли друг друга за руки. Вихрь цвета божественного нефрита закружил, окутывая нас полыхающим смерчем.

Дышать стало сложнее. Происходящее вокруг заставляло невольно сжиматься. Но уже никуда не уйдешь. Надо стоять.

Небо мгновенно затянуло тучами.

— Я взываю к земле и воздуху, воде и огню, — лился голос Яяухкуи. — Тем, кто стоит за спиной, и тем, кто ступит на эту землю после нас. Взываю к помощи всех мужчин нашего рода и женщин нашего дома. Да будут предки со своими детьми, да придут потомки по нашим следам. Во имя Мирового Древа и Оутля я призываю всю силу!

Гром оглушил, сверкнули молнии и метнулись прямо в рукоять ножа, раскаляя его до полыхающего белым чудовищного клинка.

Враз потемневшие пальцы обвились вокруг сверкающей рукояти.

— Время пришло, Тиош.

Яяухкуи занес нож и кинулся на меня.

Глава 13. Боги против змей

— В доме никого нет, — мрачно заметил Харукан.

Впрочем, можно было и не говорить. В окнах не горел свет. И при этом появилось четкое ощущение: хозяев нет.

Ичтли не мог объяснить, откуда оно взялось, но сейчас было не до этого.

— Твой Алехандро ничего не напутал? — поинтересовался Шбаланке, срывая черимойю с дерева и разламывая пополам. — Здесь нет людей.

И правда. Дом Розы ди Муэртос пустовал минимум целый кин.

— Не хочется думать, что она не вернулась после Карнавала Мертвых, — проворчал Харукан. — Так мы не найдем никаких следов.

Словно в насмешку сверкнула молния, заменявшая ему ногу. Харукан прошипел какое-то ругательство. Ичтли и Шбаланке понимающе переглянулись, едва сдерживая усмешки.

Нравилось им или нет, но Совет Дома Пламени принял решение: уничтожить Собирателя Крови любым способом. А заодно, пока будет крутиться заварушка, устранить несколько… мешающих фигур. Среди них ловко улизнувший из Преисподней Тиош.

— Я не держу зла, — сказала Шок-Аху. — Но Тиош — это проблема. Если ее не решить прямо сейчас, потом будет поздно.

— Вы хотели сказать «порешить», уважаемая? — не сдержался Шбаланке.

Старейшая женщина Дома Обсидиановых ножей метнула на него такой взгляд, что впору было бы рухнуть замертво. Только Шбаланке это было неинтересно, поэтому Шок-Аху могла идти ко всем сакуйям.

Ичтли совершенно не нравилась складывающаяся ситуация. Тиош — это еще та заноза, но он куда лучше всех хозяев Шибальбы. Что уж там… Ичтли не стал бы помогать ему с побегом, будь Тиош такой же тварью, как обитатели подземного мира.

Собиратель Крови — это серьезно. Но тут радует, что у Шбаланке к нему личные счеты. А значит, уже на одного бога, желающего поджарить Собирателя, — больше. А Шбаланке — это и Харукан. Слишком давно дружат бог ураганов и бог-ягуар. Поговаривают, что не найти дружбы крепче, чем у этих двоих. Кто его знает… Но то, что Харукан невежливо послал все собрание в Шибальбе, давало понять — уничтожать Тиоша он не собирается.

Поэтому, выбравшись из Шибальбы и посовещавшись, решили проведать эс-калавера. Тиош вышел из Пирамиды Мертвых. Следовательно, кто-то из «разрисованных черепов» должен был следить за его переходом. И сопровождать человека, которому суждено было стать покровителем Тиоша в Оутле.

Эс-калавера приняли дружелюбно. И пусть заподозрили неладное, но помочь не отказались. Быстро отыскали некого Алехандро, который был проводником в тот день для Розы, хозяйки ателье «Сахарный череп». Она и взяла Тиоша под свое крыло.

— Не сочувствую я этой Розе, — заметил Шбаланке по пути к ее дому. — Тиош — это еще та головная боль.

— Бедная девочка, — хмыкнул Харукан.

— Возможно, она почтенная сеньора, — заметил Ичтли, понимая, что все складывается совсем не так, как представлялось.

А когда они оказались возле жилища Розы, то и вовсе развеялись всякие надежды, что Тиош хоть где-то будет в безопасности.

Потому что… простой дом. Нет, не хижина нищего, но и далеко до хоромов. Хоть у Розы и есть свое дело, богато она не живет.

Поэтому достать Тиоша из такого «укрытия» — проще некуда.

Ичтли сложил руки на груди, задумчиво глядя на дом. Что делать? Где искать это непоседливое чудовище? И даже если найти не так сложно, то где потом спрятать?

Харукан толкнул калитку рукой, та вспыхнула красным.

— Охо-хо, да тут есть Хранитель, — улыбнулся он. — Уже что-то. — И тут же обратился к невидимому духу. — Впустишь нас? Мы пришли с миром и желанием помочь.

Некоторое время ничего не происходило.

Но потом резко хлопнули ставни, будто в доме притаился сумасшедший ветер. Еще хлопок — калитка распахнулась так, что стукнулась о забор.

Дверь в дом со скрипом отворилась. Зияющий тьмой вход немо приглашал пройти в коридор.

Ичтли тихо рассмеялся.

— Спасибо, Хранитель.

Шбаланке фыркнул подобно огромной хищной кошке и, ловко обойдя товарищей, первым вошел во двор. А потом и в дом.

Стоило сделать несколько шагов, как прямо в воздухе завис череп, разрисованный пурпурными узорами. Его пустые глазницы полыхали таким пламенем, что не лишним было бы отвернуться.

Воздух вокруг черепа пронизывали фиолетовые молнии.

Хранитель только показывал, что не стоит вести себя как враги. Пришли с миром — добро пожаловать. Но если задумаете вредить…

Ичтли не боялся Хранителей. Однако и совсем списывать со счетов их неразумно. Даже простая кошка не опасна для того же человека ровно до тех пор, пока ее коготь не попадет тебе в глаз.

— Долгих дней тебе, Хранитель, — мягко поприветствовал Ичтли.

— Чочу. Хранитель Чочу, — тут же поправил его череп. — И вам, Хозяин дождя, Повелитель ураганов и Великий Ягуар.

Шбаланке издал еле слышный смешок.

«С почтением у него так себе», — отметил про себя Ичтли.

— Мы ищем Розу ди Муэртос и ее подопечного…

— Тиоша, — мрачно подсказал Чочу.

Судя по интонации, с которой было произнесено имя, Тиош уже куда-то вляпался. Ичтли внезапно остро захотел немного подержать его за шею.

— Да, — тем не менее продолжил он. — Дело срочное, где они?

Череп молчал. Кажется, он что-то обдумывал. Но потом все же произнес:

— Роза в тюрьме.

— А Тиош в полной заднице, — донесся голос из-за их спин.

Позади стоял Максимон.

В темноте казалось, что вместо лица у него — голые кости. Глаза горели тем же светом, что и у Чочу. И в добавление ко всему — сигара, от которой тянуло нуа-нуа.

— О, я вижу, уже кто-то заправился, — ухмыльнулся Шбаланке.

— Да, Карнавал Мертвых — праздник, после которого надо полечиться, — не смутился Максимон.

— Что ты тут делаешь? — поинтересовался Ичтли, пресекая разговор.

Зная этих двоих, перепалка может стать куда дольше, чем хотелось бы. А тратить время не разумно. Что тут происходит?

— Долго же вы решались сюда прийти, — заметил Максимон. — Но я рад, что это вы, а не кто-то из своры Дома Пламени или Дома Обсидиановых ножей. Если кратко: на Карнавале появился Собиратель Крови. Наделал много бед и свалил. Подозреваю, что кинулся к одному из своих заброшенных храмов, чтобы подпитаться силой. Розе помогли уцелеть мои обереги.

— Поэтому она попала в тюрьму? — уточнил Ичтли.

Чочу в этом время прекратил швыряться молниями и подобрался ближе. Теперь он завис над плечом бога дождя, словно решил, что этот самый безопасный из всех. Или хотя бы самый порядочный.

— Данные несколько устарели, — хмыкнул Максимон, затягиваясь сигарой. — Пока я наводил порядок на подвластных территориях и пытался хоть как-то помочь тем, кто успел зажечь свечи в моих храмах, управление разнесли, а Роза исчезла.

— Куда? — рявкнул Чочу, и даже Ичтли невольно вздрогнул.

Ну, ничего себе! А Хранитель переживает за свою хозяйку!

— Хотел бы я знать, — мрачно заметил Максимон. — Видишь ли, этот кто-то очень удачно прикрыл свой колдовской след и навел нужный туман — никто из офицеров не помнит, что случилось. А Фернандес и вообще до сих пор не пришел в себя.

Ичтли быстро прикинул, кто может так баловаться. Явно не Собиратель Крови, он наоборот любит, чтобы все знали — это его рук дело! Смотрите все!

А скрывать… Или эс-калавера достали какой-то трюк из бабушкиного сундука, или… вугу. Эти тоже полны секретов.

— Будем искать, — громыхнул Харукан.

— А где Тиош? — быстро спросил Шбаланке.

Максимон бросил быстрый взгляд на Чочу. Но тот недовольно фыркнул и полетел куда-то в сторону комнат.

— Идемте. Уж если мне суждено быть проводником, то лучше сейчас, а не потом.

Путь оказался недолгим. Чердак. Полумрак. И что-то поблескивающее в свете лунных лучей.

Ичтли присел, касаясь осколков зеркала.

Так-так, да будут хмельны и веселы все его ичтланы, и никогда не закончится вода в небесных бочках, этого не может быть! Какие эс-калавера! Какие вугу! Тут, пожалуй, в игру вступили те, о ком раньше не было ни слуху, ни духу…

Шбаланке присел рядом, метнул быстрый взгляд на раму.

— Скажи мне, о дождь моего неба, это то, о чем я думаю?

Ичтли фыркнул. Вот же любитель поумничать.

Харукан хмурился, но ничего не говорил. Максимон, как ни странно, не совсем понимал, о чем речь. Хоть и старался не подавать виду. Однако любопытство взяло верх.

— Поделитесь с недостойным новым богом вашими размышлениями.

Харукан подошел к раме, задумчиво провел пальцами и тут же резко сделал шаг назад.

— Ольтеки, — коротко бросил он. — Народ, который в один миг просто исчез с лица Оутля. Почему — не знаем даже мы. Просто их не стало.

— Спрятались от богов? — немного неверяще уточнил Максимон.

Ичтли поморщился. Признавать не хотелось, но иного выхода нет.

— Мы не всемогущи. Ты же сам не можешь определить, где твоя Роза, — сказал он.

— Я проморгал одну женщину, а вы целый народ, — рассмеялся он. — По-моему, масштабы несколько несопоставимы.

— Розу надо найти, — подал голос Чочу. — Она не богиня, не колдунья и… простой человек. Не стоит ее впутывать в эти игры.

— Она в них уже по уши, — проворчал Максимон.

Со двора раздалось какое-то шипение. Ичтли прислушался и резко вскинул ладонь, призывая всех к молчанию. Все тут же умолкли.

Шипение было зловещим, не предвещающим ничего хорошего.

Ичтли бесшумно подошел к окну и выглянул.

— Парни, у нас проблемы.

Со всех сторон к дому подползали гигантские змеи, в два раза больше самого Ичтли. Их чешуя поблескивала при свете луны и звезд. На головах был красный знак. Знак, внутри которого словно живая переливалась кровь, окруженная невидимой оградой.

Глаза змей полыхали диким желтым огнем. Раздвоенные языки мелькали в широко разинутых пастях.

Змеи извивались и приближались.

Максимон подскочил к окну, присвистнул:

— Неудачную ночку я выбрал, чтобы разобраться с делами.

— Какая уж есть, — произнес Харукан, глаза которого светились голубоватым светом, который бывает от разрядов молний. — У нас нет выхода.

— Собиратель Крови призвал своих пустынных воинов, — улыбнулся Шбаланке, тело которого начали покрывать пятна, а зубы вмиг удлинились, превращаясь в хищный оскал ягуара.

— И решил начать жрать Чилам с окраин, — подвел итог Ичтли и бросил Чочу: — Выход на крышу. Быстро!

Хранитель не заставил себя ждать и помчался, показывая дорогу.

Оказавшись на крыше, Ичтли тут же поднял руку. Тяжелые тучи затянули небо, над головой начал закручиваться чудовищный смерч.

Гром сотряс Чилам, ослепительные молнии прошили все вокруг.

С неба начали срываться тяжелые капли, которые с шипением испарялись на коже змей.

Максимон деловито закатывал рукава. Чочу полыхал красным огнем.

— Вперед! — рявкнул Ичтли, все спрыгнули с крыши.

Струи дождя, казалось, ловко подхватили ставшее невесомым тело, напитали его силой, с которой не сравниться ни одному живому существу. По венам Ичтли вместо крови неслась сумасшедшая вода. Вода, готовая уничтожать.

Змеи вскинули головы и зашипели. Кинулись на богов.

С рук Харукана сорвались молнии, прошили змеиные тела, разрывая на куски. Шбаланке больше не держал прежних очертаний. Получеловек-полуягуар, фантасмагорическое чудовище неведомой силы, которое раскидывает врагов на немыслимой скорости.

Особо прыткая змея подобралась к Ичтли и попыталась обвиться за ноги. Бог дождя подпрыгнул, находя опору в воздухе, с силой врезал по расплющенной голове, отшвыривая змею в сторону дома.

Максимона, казалось, происходящее вокруг вообще не интересовало.

Он стоял на пятачке, окруженном агрессивно свивающими кольца тварями. При этом имел настолько невозмутимый вид, что впору было бы аплодировать.

«Им с Тиошем прекрасно удается оставаться с потрясающе пресными рожами, даже когда мир рушится», — проскочило невольное восхищение у Ичтли.

Одна из змей попыталась рвануть к Максимону, но словно ударилась о невидимую преграду. После нее повторили попытки еще две, но тут же будто получили удар.

Максимон снова закурил. И куда ему только все лезет?

Поправил шляпу, быстрым взглядом осмотрел замерших змей.

— Потанцуем, девочки? — произнес низко и хрипло, голосом, от которого можно сойти с ума.

А потом несколько раз притопнул. Земля задрожала, змеи кинулись в разные стороны. Лицо Максимона не изменилось, сигара в руке не дрогнула, но ноги отбивали бешеную чечетку, от которой ходуном шла земля.

Дальше только сверкали молнии, лил дождь, метался фантасмагорической кошкой бог-ягуар и шипели твари.

В какой-то момент Ичтли начал уставать. Змеи словно не заканчивались.

— Они бессмертнее меня, — прошипел рядом Шбаланке, откидывая назад мокрые волосы. Желтые глаза с вертикальными зрачками были полны жажды уничтожать и полыхали дико и ненасытно.

Но в то же время Ичтли прекрасно знал: Шбаланке — не тот, кому смерть приносит удовольствие. И убивает он только потому, чтобы не пустить змей в Чилам.

Беда была в том, что сдерживать у них получалось, но вот победить — нет. На месте павших под ударами богов, появлялись новые.

Харукан снова от души шарахнул молниями из двух рук и отпрыгнул к Ичтли и Шбаланке.

— Надо бы менять тактику. Ощущение такое, что это все может длиться бесконечно.

— А еще это не змеи, — донесся голос Максимона, шагая к ним.

Невидимый купол по-прежнему окутывал его, однако радиус значительно уменьшился.

— А кто? — мрачно поинтересовался Шбаланке, уклоняясь от очередной черной «ленты».

— Земля смогла бы призвать змей и успокоить, — задумчиво произнес Максимон. — А тут мой зов просто отлетает. Выходит только удерживать. Дальше — пустота.

— А еще мы стоим в кружочке, — заметил Ичтли, окидывая взглядом собравшихся вокруг змей. — И мне совсем не нравится то, как на нас смотрят.

Можно было, конечно, просто сделать ноги на небо, но тогда… ничего не останется от Чилама.

Ичтли поморщился. Дрянной выбор. Люди для него никогда не были игрушками, он не хотел их бросать. Но и как себя вести дальше, тоже не знал.

Змеи тем временем поднялись, опираясь на хвосты. Шипение, пробирающее до костей, полилось со всех сторон. Время замерло.

Миг… Твари рванули на замершую четверку.

И тут дом полыхнул ослепительно зеленым светом. Крыша разлетелась на обломки. В ушах загудел ветер.

В воздухе, расставив ноги на ширину плеч и сложив руки на груди, стоял… Тиош. Светлые волосы, пронизанные зелеными искрами, развевались на ветру. Правый глаз чудовищно светился. Черты лица исказились, потеряв человеческую мягкость и превратившись в рубленые линии нефритовой маски умерших великих царей Оутля.

Змеи онемели, не отводя от него взгляда.

— Я знал, что меня ждут, — произнес он так, что, казалось, дрогнули звезды. — Идите к папочке, ползучие засранцы.

Он молниеносно выбросил вперед обе руки, словно хотел кого-то схватить. Зеленое пламя с ревом сорвалось с ладоней, стало нефритовыми копьями, которые безошибочно вонзились в змеиные головы.

Предсмертное шипение заставило вздрогнуть даже Ичтли. Но не только оно.

Твари извивались, пытались уползти прочь, но издыхали через секунды. Их глаза, прежде чем закрыться, вспыхивали, будто зажженные свечи, становились крохотными огоньками и неслись к Тиошу.

Пламя не тронуло никого из богов. Ичтли украдкой посмотрел на товарищей. Шбаланке смотрел с жадным интересом и изумлением, Харукан был хмур, Максимон и вовсе не изменился в лице, словно такое представление видит каждый день.

Невольно глянув на поверженных змей, Ичтли присвистнул. Остались только высохшие шкурки. Все то, что служило монстрам плотью и костями, исчезло.

Поток копий исчез, пламя резко погасло. Тиош прикрыл глаза и резко выдохнул. Медленно опустил голову, длинные волосы занавесили лицо. Сделал шаг вперед, пошатнулся и рухнул.

Шбаланке метнулся к нему, на бегу обернувшись громадным ягуаром. И за доли секунды до падения успел подставить спину Тиошу.

И тут же раздались дикий вопль и сдавленное оханье.

— Какой ты тяжелый, сволочь!

— Откуда мне было знать, что ты такая нежная киса? — ворчливо отозвался Тиош, даже не думая сползать с ягуара.

Шбаланке пыхтел, матерился и пытался сбросить спасенного… на свою голову.

— Я всегда говорил, — философски заметил Харукан, — не надо ловить то, что падает. Еще неизвестно, каким будет результат.

Шбаланке фыркнул как истинная кошка. Тиош не растерялся, чмокнул ягуара в макушку и потрепал за ушами. После чего тут же оказался сброшен вниз.

— Какой ты невежливый… — начал было он, но до этого стоявший статуей Максимон вдруг стремительно преодолел разделявшее их расстояние и сгреб Тиоша за грудки, приподнимая над землей.

Черные глаза недобро прищурены, губы сжаты в тонкую линию, лицо побелело, словно маска для Карнавала Мертвых. Еще чуть-чуть — и топнет ногой, раскалывая устланную змеиными шкурами землю на две половины.

— Ты где шатался, с-с-скотина? — прошипел он не хуже змей.

Ичтли и Харукан переглянулись.

— А вот и радостная встреча старых-добрых друзей, — тихо рассмеялся Шбаланке, вновь принимая человеческий облик.

Максимону сейчас было не до шуточек и не до окружающих. Он с силой встряхнул Тиоша, явно позабыв о тех фокусах, которые еще недавно демонстрировались.

— В Шибальбе, — вяло огрызнулся Тиош.

— И что, в Шибальбе есть квартал ольтеков?

— Целых два! — отозвался тот, пытаясь отцепить от себя пальцы Максимона. — Ты что-то не слишком рвался меня навестить.

— А ничего, что ты как сквозь землю провалился?!

— А Шибальба, по-твоему, в небесных чертогах?

— Эй-эй, вы прям как влюбленные, которых разлучили злые родители, — фыркнул Харукан.

— Заткнись! — проявили завидное единодушие Тиош и Максимон.

Ичтли покачал головой и приблизился к обоим. Поток воды с неба — и Максимон от неожиданности выпустил свою добычу. Тиош все же свалился и закашлялся. Ичтли присел рядом, осматривая его.

— Откуда эта рана? — поинтересовался он, касаясь пальцами пореза на груди.

Тиош поморщился:

— Пришлось немного раскрыть свою душу, чтобы пустить дар Яяухкуи. Откуда ж мне было знать, что для этого еще надо «немного вскрыть грудную клетку»?

Последние слова были явной цитатой.

Тем не менее, порез практически затянулся. И даже сейчас Ичтли чувствовал, как от него исходит сила.

Тиош тем временем уселся на земле, наплевав на шкуры ползучих гадов, и оглянулся.

— Роза меня убьет, — мрачно заметил он. — Теперь я ей должен дом.

— Возможно, не один, — заявил противный знакомый голос.

Вспыхнул красный свет, и рядом появился Чочу.

Максимон только хмыкнул:

— Теперь она не откажется от моего.

Тиош чуть прищурился, но благоразумно промолчал.

— Разберемся, — наконец-то изрек Харукан, звучно хлопнув в ладони. — Пора убираться отсюда. Разговор будет долгий. Да и местные сюда начнут скоро сходиться.

Ичтли мысленно чуть не застонал. Светопреставление и правда было впечатляющее. Спасало только то, что жители Оутля знают: когда боги развлекаются — лучше не соваться.

— А что делать будем с этим? — поинтересовался Шбаланке, подвинув ногой змеиную шкуру.

Тиош поморщился:

— Тут можно сшить…

И тут же резко смолк, а потом глянул на Чочу.

— Хочешь вместо дома всучить Розе сотни дохлых змей? — уточнил тот.

— Скорпионов же она взяла, — проворчал Тиош.

— Кстати, о скорпионах, — мрачно произнес Максимон. — У нас не так много времени. Уходим.

Он взмахнул рукой, земля пошла трещинами, в которые провалились шкуры змей, скрываясь от чужих глаз. Потом посмотрел на Ичтли.

Тот кивнул и поднял руки ладонями вверх. Сверху донесся радостный бой в барабаны, а потом хлынула вода, смывая всю заразу. Небесные ичтланы вновь опрокинули горшки.

Глава 14. Ритуал и совет Замди

Я сидела в плетеном кресле-качалке и бездумно смотрела в окно.

Случилось. Роза ди Муэртос все же продала своего подопечного.

Я поморщилась, захватила горсть орехов из стоящей на подоконнике миски. Мама Замба позаботилась обо мне, принеся потрясающую выпечку с ягодами, орехи, шоколад… В общем, гору сладостей, которые должны помочь зарядить организм энергией.

Я покатала орешки между пальцами.

Разрази гром этого Собирателя Крови! Из-за него я не могу появиться дома уже сутки! Чочу там, должно быть, сходит с ума от беспокойства. Ну и немного от голода. Потому что конец света — концом света, а пожрать — святое.

Нганг и Таонга запретили мне вообще покидать дом. В принципе.

И хоть мне отчаянно хотелось к себе, умом я прекрасно понимала: колдуны правы. Заявиться туда в любой момент могут не только потусторонние твари, но и… тоже твари, но вполне обычные. Вряд ли Фернандес примет с радостью, что его швырнули в стенку. Столь преданные псы обычно будут стараться перегрызть глотку попавшейся в их руки жертве, нежели искать врага. Враг может быть опасен, а тот, кто слабее, не даст толкового отпора.

Я была слабее. За мной не стоял закон. И не стоял мэр. Зато имелись пропавшая Росита, пропавший, мать его, Тиош и взорвавшийся скорпион. Даже захочешь сказать, что тебя оболгали — выйдет весьма криво. Ладно, первое и последнее, но вот Тиош… Сеньорита, у вас пропал подопечный? Надо же… А вы заявили? В смысле, было некогда?

И все. В Оутле не смотрели сквозь пальцы на тех, кто оставлял подопечных без присмотра.

Я сделала глубокий вдох и стиснула зубы. Попала, так попала. Отправила в рот орехи и захрустела ими. Чочмо со всеми вами! Теперь нет цели следовать правилам и условностям. Дура, правда. Надо было сразу послушаться Максимона. Вероятно, этот мерзавец что-то знал. Но теперь уже поздно…

Откинувшись на спинку кресла, я прикрыла глаза.

Ничего.

Теперь у меня есть вугу.

Я щелкнула пальцами, понимая, что слабо представляю, что делать дальше. Все это время практически проспала. Организм дал понять, что он хочет восстанавливаться и ему глубоко плевать, что там вокруг: ритуалы, кровавые жертвоприношения или дом мамы Замбы и ее деток.

Дом, кстати, был презанятнейшим. И меня сюда пустили без всяких колебаний. Дали доступ к самому сердцу жилища вугу. Это одновременно подкупало и располагало.

А еще дом был… уютным. Даже несмотря на то, что мне тут многое казалось непонятным. Эти книги на языке вугу, эти статуэтки неизвестных духов, эти выдолбленные тыквы, в которые клали подношения духам.

— Скучаешь? — поинтересовалась мама Замба, протискиваясь в дверь с подносом, на котором было полно еды.

Я еле слышно застонала.

— Ваша стряпня божественна, но если я буду так есть, то просто, выйдя на улицу, не смогу идти и покачусь.

— Отлично. Ты задавишь Собирателя Крови своим весом и избавишь от массы проблем.

Я рассмеялась:

— А в этом что-то есть, вы правы.

На подносе был великолепный ужин: мясо с овощами, завернутое в кукурузные лепешки, салат, грибы с сырной крошкой и что-то еще, что сразу так и не определишь.

— Бедный Собиратель Крови, — подвела я итог.

Мама Замба только пожала плечами:

— Знаешь, в ночь ритуала всякое может быть. Но скажу тебе одно: мои мальчики знают, что делают. И уж если у них не выйдет вызвать твоего Тиоша, то значит, его нет в Оутле.

Я сжала губу в упрямую линию. Не хочу об этом думать. Тиош есть! Есть и все тут! Просто скрылся с наших глаз… на время.

Думать о том, что за такой призыв ему придется выполнить какое-то поручение вугу, не хотелось. Но именно это и было ценой за проведение ритуала. Правда… был еще один вариант… Кровь девственницы и ночь с колдуном вугу.

Только была загвоздка. Ночь-то можно, чего уж там. Все братья как на подбор. Со средним я еще не познакомилась, он должен был вот-вот приехать из Чичен-Ацы, где разбирался с местными духами по вызову мэра. Но девственница… Ее надо было срочно разыскать.

Когда я это озвучила, Таонга хохотал как ненормальный и все же любезно пояснил, что нельзя, чтобы кровь была от одной девственницы, а ночь с колдуном с другой… не девственницей.

Признав свое поражение, я только развела руками. Придется отдуваться за все Тиошу.

— Ну-ну, — мама Замба ободряюще похлопала меня по руке. — Не печалься. Все будет хорошо. Это не первая беда, свалившаяся на Чилам. Мы еще покажем зубы, нас просто так не проглотить.

Как ни странно, это подняло настроение.

— Вы правы, — кивнула я. — И еще выиграем конкурс нарядов на День Урожая.

Она подняла вверх указательный палец:

— Именно. Поэтому не думай о плохом и попытайся сосредоточиться на Тиоше. Тут будет очень нужна твоя ментальная помощь, когда мальчики нарисуют круг и начнут приносить дары духам. Ты будешь нашим проводником.

* * *

Поздний вечер выдался темным и душным. Небо затянуло бархатом тьмы, звезды светили ярко и, кажется, пронизывали хрустальными лучами каждую клеточку тела.

Я стояла возле двери черного входа и наблюдала, как во внутреннем дворе Экандэ чертил круг призыва. Высокий, плечистый и поджарый средний брат. Он влетел в дом красно-коричневым ураганом, сгреб в охапку маму Замбу, покрутил в воздухе, словно хрупкую куколку.

Та для порядка шлепнула его полотенцем по руке, но при этом улыбалась во весь рот.

— О, какая очаровательная гостья в нашем доме, — улыбнулся он. — Познакомишь?

— Роза, это Экандэ, мой средний сын. Экандэ, это Роза, моя начальница, хозяйка «Сахарного черепа».

— О… — Экандэ чуть приподнял брови, потом уважительно кивнул. — Наслышан о вас, сеньорита ди Муэртос, очень рад познакомиться лично.

— Взаимно, — улыбнулась я, с интересом разглядывая его.

Надо же… Все дети мамы Замбы, а такие разные. Нганг суров и циничен. Таонга улыбчив и обаятелен до безобразия. А Экандэ… яркий, смешливый, энергичный, не упускающий возможность над чем-то подшутить.

Чего только стоит его прическа! Черные жесткие пряди заплетены во множество кос и переплетены красными нитями. Да и одежда не уступает: все расшито массой амулетов, бусин, костяшек, монеток, которые звенят при каждом шаге.

И сейчас все трое делали… Нет, описать словами даже не получится. Это уже была магия. Экандэ чертил круг, сложный, странный. Включая в него неизвестные символы. За ним следовал Таонга, проводя ладонью над линиями и что-то шепча. Линии зажигались ярко-голубым светом.

Нганг в центре возводил алтарь.

Я смотрела на происходящее, закутавшись в цветастую шаль мамы Замбы.

— Чует мое сердце, сегодня будет весело, — прокомментировала стоящая рядом мама Замба.

— Именно сегодня? — осторожно уточнила я.

Она хмыкнула:

— Я не колдун вугу, но я очень много за ними убираю, дорогая. И атмосферу чувствовать научилась. Мальчики готовятся серьезно.

— Кто будет вести ритуал? — спросила я.

Насколько мне известно, призывает всегда кто-то один. Остальные должны поддерживать и… если что — перехватить инициативу. И играть на барабанах. Духи и покровители вугу любят ритм.

Не знаю, сколько еще времени шла подготовка.

Просто в какой-то момент Таонга остался в круге и замер.

Нганг и Экандэ взяли в руки барабаны.

Это была странная мелодия. Казалось, она пришла из тех времен, когда земля Оутля была еще раскаленной, а единственными обитателями мира были только дикие ящеры.

Таонга зажег белые свечи на алтаре. Взметнулось колдовское голубоватое пламя. Потом набрал в рот рома и распылил его в четырех направлениях.

«Как и четыре стороны света у эс-калавера, — поняла я. — Везде должно быть испрошено благословение».

Барабаны застучали увереннее, звякнули колокольчики на пальцах Таонги.

— Папа Замди, открой Врата для нас! Открой врата, Папа Легбэ, Великий Барон, чтобы мог пройти тот, кого я жду! Едва его нога коснется этой земли, я отблагодарю тебя и всех духов!

Глаза Таонги стали белыми. Со стороны алтаря донесся странный звук: словно ворочалось огромное животное.

Стало холоднее. Я невольно сделала шаг назад, но сжавшиеся на предплечье пальцы мамы Замбы не дали сбежать.

Таонга тем временем повернулся на запад:

— Мет Агвае, повелитель безбрежного моря, услышь меня!

Поворот на восток.

— Лоуко Ати Сиа, повелитель ветров и вихрей, услышь меня!

Дробь барабанов, от которой нервы натянулись до предела. Резкий поворот на юг.

— Огу-аку, владыка огня и подземной кузницы, услышь меня!

И наконец-то поворот на север.

— Дамбе-алла, господин земных путей, услышь меня!

Нганг и Экандэ резко что-то выкрикнули, кинули барабаны друг другу. Я еле слышно охнула, но ловкие темные руки безошибочно поймали летящие инструменты и вновь забили в них.

К ритму добавилось еще лязганье металлических палочек, привязанных к алтарю.

— Барон послал нам ветер, — шепнула мама Замба. — Он слышит нас. Это хорошо.

Снова зазвенели колокольчики.

И сильный порыв ветра чуть не сбил меня с ног. В голове загудело, сознание пошло рябью, словно мелкие морские волны под пляской начинающейся бури.

Таонга взял с алтаря чашу из красного камня. Опустил туда черные бобы, кофе, кукурузу, орехи и перец, поднял и произнес:

— Это для будущего, великие духи.

А потом резко согнулся, выставляя чашу за спину на вытянутой руке:

— Это для прошлого.

Миг — чаша в его правой руке.

— Это для мира тех, кто умер и еще не родился.

Миг — в левой руке:

— Это для тех, кто еще живет.

Земля задрожала. Барабаны Нганга и Экандэ умолкли.

— Пусть земля будет свидетелем, я обращаюсь к тебе, барон Замди, — прозвучал голос Таонги.

Круг полыхал неистовым светом. Было страшно на него смотреть. Ветер все усиливался.

Мне отчаянно захотелось вцепиться в маму Замбу, но удалось только сжать пальцы на плечах, удерживая шаль.

Таонга медленно повернул голову. Глаза сверкнули мертвенно-белым пламенем, по земле начал стелиться туман.

— Роза, — низко и гулко позвал он. — Подойди.

С ног до головы окатило ледяной волной. Словно и правда где-то распахнулись огромные врата между мирами, и теперь все ветра вселенной мчатся сюда. Прямо к полыхающему голубым светом кругу.

Нерешительность не давала сделать и шага. Однако Таонга смотрел на меня.

Сердце пропустило удар. Не время раздумывать. Время идти.

Шаль сама соскользнула с моих плеч. Сделав глубокий вдох, я кое-как успокоилась и направилась к Таонге.

Мой колдун ждал меня.

Именно мой. Это стало ясно ровно в тот момент, когда моя босая ступня коснулась нарисованных на земле магических линий. Тут же вспыхнуло пламя. Я вскрикнула. Сильная рука перехватила меня, не давая не то что упасть — даже пошатнуться.

Сильные пальцы Таонги сжали мою ладонь.

Страх развеялся. Я уверенно прошла дальше, остановившись возле колдуна.

Пусть его глаза были белыми, а черты лица причудливо менялись, словно плоть Таонги на самом деле была густым черным дымом.

Но мир вокруг вдруг стал ярче и острее. Я слышала куда больше, чем раньше. Видела движущиеся тени, которые окружали нас. Чувствовала одновременно холод и жар. И вся эта странная сила, позволяющая увидеть мир таким, шла от прикосновения Таонги. Он делился со мной тем, чем наделены вугу. Возможностью чувствовать мир совсем не так, как у обычных смертных Оутля.

— Говори, — произнесли его губы.

А вот голос был низкий и жуткий. Он явно исходил из какого-то другого горла… нечеловеческого.

Я на миг растерялась, понимая, что не знаю, как быть. Братья дали мне общие инструкции. Быть вежливой, почтительной, но при этом не вести себя подобно трусливой овце. Барон Замди не любит тех, кто не знает, чего хочет. Барон Замди не любит тех, кто дерзит слишком откровенно. Но благоволит к смельчакам, не забывшим о почтении.

— Я пришла просить о помощи, Папа Легбэ, — наконец-то произнесла я пересохшими губами.

Обратилась именно так, как подсказывало сердце. У него много имен, но это одно из любимых. Так к нему обращаются вугу, его народ и его дети. Я не принадлежу к родне темнокожих колдунов, но они приняли меня. Доверили то, что обычно не слишком показывают чужим. А я поверила им, бесстрашно ступив в круг, понятия не имея, чем еще отзовется этот ритуал.

Раздался довольный смех.

Таонга вдруг стал выше. По смоляно-черным косичкам прошли фиолетовые отблески. Сверкнула ледяным огоньком длинная серьга в правом ухе.

На мускулистой груди появились белые витиеватые знаки. Плечи и руки до запястий покрылись цветными татуировками. На массивном поясе появились костяные подвески, спускающиеся чуть ли не до земли.

Лицо обрело резкие и какие-то хищные черты. Белая краска покрыла темную кожу. И похоже на череп, и нет. Этакий грим бога-насмешника, который решил не отставать от своих соседей эс-калавера, но… сделал это по-своему.

Его глаза — это ночное небо. Без звезд. Без луны. Без дна. И в то же время я готова поклясться, что они излучают безумный свет, которому лучше не касаться простых людей.

— Пардон, сеньорита, — произнес он, только глаза все равно смеются.

По спине пробежали мурашки…

Боги, это же он… он…

Тем временем длинная рука мужчина вынула прямо из воздуха цилиндр с фиолетовой лентой и водрузила на голову. Из закрутившегося смерча выскочила трость с черепом в виде набалдашника. Подлетела к своему господину, но тут же замерла.

Щелчок пальцев — и в воздухе зависла бутылка. Наклонилась, что-то пролила. В воздухе поплыл аромат рома. Она попыталась было подлететь ближе, но Замди только укоризненно цокнул языком.

— Ну, не сейчас же.

И ничего не объясняя, дернул меня на себя, удобнее перехватывая руку и вторую устраивая на талии.

— Один танец для Папы Легбэ? — совершенно невозмутимо уточнил он, улыбаясь так, что я не могла отказать.

Там, где он меня касался, стало вдруг невероятно горячо. И черные глаза смотрели спокойно и прямо, однако я чувствовала: проверяет.

— Сколько он пожелает, — ответила непослушными губами.

Он откинул голову и расхохотался. Я завороженно наблюдала, как зазмеились черно-фиолетовые волосы по плечам, соскальзывая вниз.

Неизвестно откуда полилась музыка: сладкая, ритмичная, вздыхающая, словно разгоряченные влюбленные, которые не могут соприкоснуться ни губами, ни руками.

Мои ноги вдруг поднялись над землей, Замди снова улыбнулся и вдруг закружил меня в танце, не давая отвлечься на что-либо.

Это было странно. Дурманяще. Невероятно.

Внизу осталась земля, полыхало пламя начерченного круга. Ветер хохотал и играл моей широкой юбкой, развевал волосы и шептал на ухо такие вещи, что становилось жарко. Готова поклясться Карнавалом Мертвых, ветер тут вообще не при чем. Только у Замди все та же улыбка на губах. И танец так кружит, что не хочется останавливаться.

— Так чего хочет от Папы Легбэ прекрасная сеньорита… сеньорита?

— Роза, — быстро выпалила я, пытаясь переключиться хоть как-то с дурманящего чувства свободы и шального танца. — Я смею просить помощи у сильнейшего, потому что сама не в силах… помочь одному человеку.

В глазах Замди зажегся интерес.

— Человеку? Интересно.

— Не совсем… человеку, — призналась я, понимая, что тут надо говорить только правду.

— Еще интереснее. Продолжай… Роза.

Он резко крутанул меня и заставил прогнуться в пояснице, крепко удерживая за талию и скользнув пальцами по бедру, чтобы придержать ногу.

Я охнула от неожиданности.

Ветер снова расхохотался.

— Он когда-то был богом. Но потом что-то пошло не так, его изгнали в Шибальбу. Однако это было несправедливо и… Папа Легбэ, покорнейше прошу вас поднять меня, дабы недостойный вид не осквернял вашего взора.

— Вид меня целиком устраивает, — сообщил он, довольно ухмыльнувшись и даже не думая отводить взгляда от моего декольте.

Но все же вернул меня в вертикальное положение.

— И как же зовут того счастливчика, за которого просит столь… — Снова выразительный взгляд на мою грудь. — Красивая женщина?

Я вспыхнула, но вовремя сделала глубокий вдох и велела себе успокоиться. Если барон хоть на секунду выпустит меня, то встреча с землей будет стоить переломанных костей. А от взглядов ни холодно, ни жарко. Хотя… кому я вру. Еще как жарко.

— За Тиоша Нефритовую Маску, — выпалила я и затаила дыхание.

Повисла тишина.

Казалось, я слышу, как бьется мое собственное сердце.

Справа вдруг вспыхнуло зеленое зарево. Настолько ярко, что я зажмурилась и невольно качнулась к Замди. Тот умело прижал меня к себе.

— Милая, твоя просьба немного запоздала, — шепнул он. — Смотри внимательно. Может быть… узнаешь направление?

Я озадаченно посмотрела в черные глаза, потом на зарево. Направление? Что за…

Воздух словно вытолкнули из легких. Это же самая окраина! Там… там мой дом!

— Тихо-тихо, — снова шепнул Замди. — Не переживай, все живы и здоровы. Тиош сам выбрался из той передряги, в которую попал.

— Дом… — выдохнула я, слабо соображая, чем это все грозит.

Остаться без крыши над головой, например.

— Дом — это неприятность, но Собиратель Крови куда большая, — заметил Замди.

Музыка стихла.

Я вдруг поняла, что теперь мое обращение — несусветная глупость. Да и ритуал… Если Тиош вернулся сам, к чему тогда задерживать барона?

Однако с губ сорвался совершенно другой вопрос:

— Что нам теперь делать?

Замди посмотрел на сияющее нефритовое пламя. Да, именно нефритовое.

— Пока что он сам справляется неплохо. Правда, Собиратель Крови — тварь еще та. Но у тебя прямо под носом есть приличный схрон, где много полезных штук против сбрендивших божеств.

Я чуть нахмурилась:

— Что вы имеете в виду?

— Череп, сахарный череп, Роза, — мелодично произнес он, чуть растягивая слова.

Обалдеть, подсказка. В Оутле столько сахарных черепов, что не пересчитать и за всю жизнь. Какой именно мне поможет?

— Дальше разберешься сама, умная девочка, — продолжил Замди. — Обычно я беру еще плату, но Тиош спас сам себя. Поэтому никаких долгов на тебе нет. Выставишь моим мальчикам хорошего рома. Таонга постарался.

— Таонга… — начала я и запнулась.

— Да-да?

Я поколебалась, стоит ли это говорить, но все же решилась:

— Таонга хочет заключить с Тиошем сделку.

Замди на секунду задумался, а потом кивнул:

— Неплохо. Сообразительный мальчик. Что ж, пусть побеседуют. А там уже разберемся.

Я не нашлась что ответить. Была надежда, что Замди отправит меня восвояси, дав напутствие прихватить Тиоша, но… тут явно были другие планы.

— Не говорю «прощай», только «до свидания», — улыбнулся Замди.

А потом вдруг склонился и прижался к моим губам.

И тут же весь мир закружился в безумном танце, перед глазами замелькали звезды и искры, ветер засвистел в ушах.

Обжигающие ладони исчезли с моего тела, под ногами появилась твердая земля. Я пошатнулась, голова кружилась.

Меня тут же подхватили под руки.

— Роза, ты как?

Нганг… или Экандэ. Чочмо, что с моими мозгами? Соображается с трудом и через раз. Разговоры с богами до добра не доводят. Это вугу, это не Тиош, который привычен как Чочу.

— Отнесите ее в комнату, — скомандовала мама Замба. — Бедная девочка.

Я хотела поблагодарить, но губы будто онемели. Я не чувствовала ни холода, ни тепла. Все тело окутало странное оцепенение, а веки сами закрылись. Спать-спать-спать. Нужно спать. Придет сила. Придет понимание, что делать дальше. А еще я смогу найти сахарный череп. Именно тот, который поможет противостоять Собирателю Крови. И потом понять, как жить дальше.

Кажется, меня на что-то положили.

Тьма ласково окутала с ног до головы, словно привлекая в ласковые материнские объятия. А не такие они и страшные эти вугу, белоглазые колдуны из Нкрума-Эйо. И Замди совсем не страшен. Со мной он обошелся очень мягко. То ли просто нечего взять с меня, то ли… другие планы.

Сделав глубокий вдох, я повернулась на бок. Странно… ощущение, что кто-то на меня смотрит. Только по-прежнему не было сил открыть глаза. Будто тот факт, что еще недавно они видели барона Замди, не давал возможности смотреть на обычный мир.

Со двора не доносилось ни звука. То ли комната находится так, то ли все ушли в дом. Таонга… как он?

От этой мысли я чуть не подскочила. Силы вернулись.

И тут же сообразила, что в кресле неподалеку от кровати сидит Тиош. Его правый глаз горит чудовищным зеленым светом, пальцы сплетены, и вся поза говорит о том, что у нас будет долгий разговор.

— Добрый вечер, Роза, — произнес, не отводя взгляда. — Рад, что ты неплохо себя чувствуешь. Надеюсь, ты готова рассказать, кому именно меня продала и с какой целью?

Глава 15. Тиош, прошлое, Отец Земной

Я чудовищно устал.

Как птенец чочмо, который выпал из гнезда и теперь не знает, как вскарабкаться назад по стволу гуары.

Яяухкуи, раздери его койоты, вкачал в меня какую-то дикую силищу. Она плескалась словно Мексианское море, грозя потопить все случайно заблудшие корабли. А потом пнул назад, не понадобился даже якорь с кровью для возвращения.

Змеиных тварей у дома Розы я уничтожил с удовольствием. Почти физически ощутимым. Но не рассчитал немного, в результате чего оказался в лапах Максимона. Отец Земной был не в духе. Не слишком похоже на встречу старых добрых друзей. Однако мне все же удалось уловить, что после первой попытки вытрясти из меня мозги, настроение Максимона гармонично зависло между беспокойством и желанием придушить. Это уже что-то.

Слава Ичтли, он вызвал живительный дождь, который чудесным образом привел меня в чувство.

То, что искать Розу нужно у кого-то из знакомых, было ясно так же, как и то, что в ее доме больше нельзя жить. Хотя бы пока не появится новая крыша.

Благодаря Максимону, который неплохо знал, чем живет Роза и с кем общается, первым делом было решено отыскать маму Замбу. Как оказалось, мы не прогадали. И пришли ровно в тот момент, когда здоровенный детина заносил Розу в дом.

Стоило только шагнуть вперед, как перед нами вдруг выросла стена пламени. Я уже вознамерился шарахнуть по ней собственным огнем, но Максимон успокаивающе положил мне руку на плечо.

— Тш-ш-ш, не стоит ругаться с Хранителем дома вугу, даже еще не попросившись войти.

Сказано было разумно, я молча кивнул, делая шаг назад.

Ичтли, Харукан и Шбаланке растворились в воздухе. Троица богов прекрасно понимала, что им не стоит входить без приглашения. Нужно уважать равных. Пусть божества вугу своеобразны и коварны, они по силе не уступают тем, кто живет на небе и в Шибальбе. Поэтому дипломатическая миссия была на мне и Максимоне.

Мы вне пантеонов. Новые боги, которые по странному совпадению, не вызывали агрессии ни у вугу, ни у эс-калавера, ни у простых чиламцев. Ах да, еще сюда и ольтеки до кучи. Но об этом я распространяться не собирался.

Нас встретили хорошо. Но заодно рассказали, что за проведение ритуала я должен услугу колдунам: Нгангу, Экандэ и Таонге. Причем с легкой руки Розы, которая, как оказалось, продала меня.

Сразу я подумал: что за бред?

А потом вспомнил, что временами вугу используют слово «продать» в оче-е-ень широком смысле. От «сдать в аренду» на определенное время до «отдать в пожизненное рабство». Поэтому вопреки всем попыткам держать себя в руках, гнев вспыхнул настолько сильно, что я прямиком ломанулся в комнату Розы.

Таонга попытался меня остановить, но Максимон удержал его на месте.

— Пусть поговорят, — донеслось до меня.

— Хорошо… Маам-Симон.

Ну да, конечно. Максимон не терял времени и уже обзавелся собственным именем среди вугу. Очаровательно.

Стоило открыть дверь, как взору предстала умилительная картина.

Роза спала.

Я приблизился, посмотрел на ее бледное лицо и чуть подрагивающие ресницы. Гнев начал сходить на нет.

«Ты совсем сбрендил, — мрачно прокомментировал внутренний голос. — Она тут явно не пила кактусовую настойку в компании загорелых мачо. От хорошей жизни не идут к вугу».

Поэтому пришлось сесть в кресло и подумать, что делать дальше. Кажется, я сам не заметил, что задремал. Потому что очертания комнаты вдруг стали меняться, в какой-то момент исчезло все: мягкое кресло, цветастые покрывала, ровное дыхание Розы.

Зато вздыбилось памятниками и странными крестами кладбище. Разлилась вязкой тьмой ночь, окутывая запахами сырой земли, дождя и праха. Зашелестел ветер листвой деревьев. Ярко вспыхнули звезды.

Стало холодно. По коже пробежала ледяная волна.

Я осмотрелся. Это куда меня занесло? Кладбище? Очень интересно. Достойное завершение дня.

Откуда-то слева донесся странный звук. То ли барабан, то ли нечто похожее, на чем выстукивают ритм.

Я чуть нахмурился. Одни могилы да памятники. А вот, на крестах еще грудами навешаны амулеты.

Кажется, я на кладбище вугу. В других местах так не принято.

Запустив пальцы в волосы, взъерошил их, пытаясь хоть немного сосредоточиться. Нет, куда там.

Звуки снова повторились.

— Пропадать, так под музыку, — решил я и направился туда, где играли на барабане.

Сколько прошло времени — понятия не имею. Я шел и шел… и кладбище не заканчивалось. В то же время здесь не было уныния. Просто место покоя.

За спиной раздался смешок.

Я резко обернулся. В десятке шагов от меня возвышался трон из костей. На нем сидел мужчина. Темнокожий и широкоплечий. Пиджак на голое тело, черные штаны, пояс с множеством свисающих на шнурах амулетов. Кожа, где не скрывала ее одежда, была разрисована причудливыми белыми узорами. Глаза полыхали янтарем. Фиолетово-черные волосы убраны назад, голову венчал цилиндр.

Его пальцы сжимали трость с черепом-набалдашником. Прямо в воздухе зависла бутылка, из которой в такой же зависший стакан медленно стекали капли чего-то темного. В воздухе отчетливо ощущался запах рома. Ты ба-а… кажется, это сам…

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, Тинаш, — иронично поприветствовал он. А потом протянул руку и поманил: — Иди сюда.

И в этот момент я понял, что на меня смотрит Роза. А я снова в комнате, никакого кладбища нет и в помине.

Грубые слова сорвались непроизвольно.

Роза поначалу озадаченно моргнула. Потом медленно приподнялась. Распущенные волосы окутали ее черным шелковистым плащом.

Дышать почему-то стало сложнее.

Роза откинула плед. Медленно опустила на пол смуглые босые ножки. Шаг. Еще шаг. Оказалась совсем близко, можно даже коснуться. От взгляда карих глаз стало жарко.

Изящные пальцы вдруг резко сжались на моей шее.

— Ты где шлялся, сволочь? — прошипела Роза и от души заехала мне коленом в пах.

Я быстро откинулся на спинку, удар вышел смазанным, но перед глазами потемнело. Она кинулась на меня. Кресло тут же рухнуло, не выдержав таких баталий.

— Роза, твою… Какого хрена?

Вовремя перехватил ее руку в замахе, не давая выдать оплеуху.

Глаза Розы пылали гневом.

— То есть ты еще спрашиваешь? Мало того, что я прихожу, в доме никого, только кучка осколков. Потом ко мне заявляется Максимон. Потом какая-то тварь устраивает кровавое побоище на Карнавале! Меня чуть не сжирает огромный скорпион! Я прихожу в себя в тюрьме! Мерзкий офицеришка пытается меня изнасиловать! Чтобы хоть как-то выбраться из всего, что происходит, соглашаюсь на условия вугу, которые вытащили меня из тюрьмы, а ты…

Раздались хлопки в ладоши.

Мы одновременно повернули головы ко входу.

Максимон стоял, прислонившись к дверному косяку, и аплодировал.

— Очаровательно, сеньорита ди Муэртос. Давно этому выскочке стоило объяснить некоторые очевидные вещи. С вашего позволения я продолжу там, где вы закончите.

— Я закончила, — огрызнулась Роза. — Можете занять мое место.

И начала подниматься. Пришлось снова ее перехватить. Максимон сверху — это совсем не то, чего мне не хватает для счастливой жизни.

Однако принять сидячее положение все же пришлось.

— Больше не дерись, — мрачно сказал я. — Признаюсь, был груб. Но это не повод.

Роза закатила глаза. Максимон хмыкнул.

В комнату заглянули колдуны. Ничего не сказали, зашли и разместились кто на кровати, кто в других креслах.

Нганг задумчиво посмотрел на меня.

— А теперь все с самого начала. Рассказывайте.

…закончил я через час. Роза ахала и хваталась за голову. Таонга хмурился, Экандэ теребил в руках какой-то амулет, Нганг сидел неподвижно словно статуя. Максимон разместился прямо на полу, скрестив ноги.

— Теперь нам нужно попасть в «Сахарный череп», — подвел я черту.

Роза встрепенулась:

— Мое ателье?

Я кивнул. Одно такое на весь Чилам.

— Вот что за сахарный череп, — пробормотала она.

— Ты о ком? — тут же уточнил Максимон.

— О том, кого почитают в этом доме, — мягко ответил Таонга.

Барон. Понятно.

Вспомнилось, что в полудреме он мне привиделся. Теперь вот думай, чего понадобилось вугуистскому божеству? Жаль, Роза не вовремя проснулась.

Повисла тишина.

— Мне негде жить, — мрачно сказала Роза. — Впрочем, можно просто пойти в тюрьму — крыша над головой.

— Не говори ерунды, — фыркнула Экандэ. — Ты будешь тут. Мы не бросаем людей на произвол. К тому же мама…

Максимон хохотнул:

— Боимся маму?

Я б на его месте заткнулся. Во-первых, Экандэ предложил от чистого сердца. Во-вторых, маму трех колдунов вугу… бояться надо по определению. Ну и в-третьих… Ритуал состоялся. Следовательно, мне еще расплачиваться. Поэтому отпускать нас на все четыре стороны невыгодно.

Мама Замба словно почувствовала, что разговор о ней. Так как спустя пару минут она зашла к нам и сообщила, что всем надо срочно на кухню.

— Я трупы выносить не нанималась!

— Почему трупы? — тихо спросил я, склонившись к Розе.

— Труп — от голодной смерти, — поступил ответ.

Что ж, не стоит отказывать в мудрости этой прекрасной женщине, которая прекрасно понимает, когда нужно прийти и что сказать.

Вкусная еда и усталость разморили, меня начало клонить в сон. Нас с Розой развели по разным комнатам. Я уже было обрадовался, что высплюсь, но тут Нганг подал голос:

— Уважаемый Маам-Симон, не окажете нам честь: провести ночь под крышей дома вугу?

— С удовольствием. Польщен вашим предложением, уважаемый Таонга.

Я чуть не споткнулся. Максимон любезно подхватил меня локоть.

— Заодно и прослежу, чтобы с Тиошем было все в порядке, — заявил с самым невозмутимым выражением лица.

«Я тебя убью», — намекнул мой взгляд.

«Не могу дождаться», — тут же пришел ответ.

Стоило двери закрыться, я сразу направился к кровати. Уважаемый Маам-Симон переживет и поспит на диване, ничего с ним не будет.

Я быстро скинул одежду и лег.

— Добрых снов, — четко сообщил, давая понять, что на задушевные беседы не настроен.

Тишина. Укоризненная такая тишина.

Шуршание одежды, скрип дивана.

И снова тишина.

Я сделал глубокий вдох. Вот так. Чудесно.

Ни слова.

Через какое-то время стало неуютно. Готов поклясться своим черепом, что меня просто сверлят взглядом и ждут, когда проснется совесть. Последняя сладко посапывала все это время, но сейчас неожиданно заворочалась.

Разглядывание ощущалось почти физически. И тишина, которая теперь практически давила.

В какой-то момент я не выдержал, резко повернулся набок и посмотрел на Максимона:

— Ну что?

Он подпер кулаком щеку. В черных глазах плясали демоны всей Шибальбы. Все вопросы, все непонимание, все желания, которые только могли быть за все это время.

— Я до сих пор здесь, Тиош. И теперь время говорить о том, что могут знать только двое. Ты и я.

* * *

Шестой кин Снежного Орла по Долгому Счету Дней. Мкштун Змея

(Двенадцать вактунов назад)

— Максимон, это реально, — произнес я, глядя на него.

Ответа не последовало. Максимон сидел над пропастью, беспечно свесив ноги и глядя на плещущее внизу Мексианское море. Вода фосфоресцировала, превращаясь поистине в фантастическое зрелище.

Максимону моя идея не нравилась. Он курил, щурился и смотрел вдаль. Мои слова так и висели в воздухе.

Снежный Орел распростер свои крылья над Оутлем, заставляя местных жителей кутаться в одежду и прятаться в теплых жилищах.

Но в нас был огонь. Огонь, который вспыхнул, стоило только оказаться в этом мире. Мы пришли вместе. Черное и белое. Без прошлого, но с будущим. Поначалу все было очень странно, но нас встретил Ичтли, бог дождя, который осмотрел обоих с ног до головы и хмыкнул:

— А у нас пополнение. Добро пожаловать в мир смерти, ребятки.

А потом как-то все стало на свои места. Максимона стала слушать земля. А он ее — слышать. Я же чувствовал жизнь. Не от начала и до конца, но чем дольше жил в Оутле, тем быстрее росли мои возможности. И с каждым разом удавалось все на более долгий срок отодвигать момент, когда человек должен покинуть Оутль.

Ненормальный лекарь. Сумасшедший бог. Нефритовая маска. Последнее закрепилось лучше всего. Древняя раса ольтеков считала нефрит камнем жизни. Ольтеки исчезли — их слова и верования — остались.

— Тиош, здесь не рождаются дети, — наконец-то произнес Максимон. — И я понимаю, почему. Старые хрычи, которые питают этот мир смертью и возвели ее культ на пьедестал, не хотят ничего менять. К тому же сам подумай… Если будут рождаться дети, и будут приходить те, кто умер в других мирах, будет перенаселение.

— Достаточно уничтожить пирамиды, — отстраненно сказал я, усаживаясь рядом.

Скрестил ноги, оперся локтями на колени. Между ладонями пробежало зеленое пламя, сформировавшись в шар.

Максимон покосился на меня.

— Тиош, а ты не думал, что пирамиды держат этот мир? Они дают Оутлю сумасшедшую энергию, которая бережет и поддерживает мир.

— Или наоборот ограничивает его? — хмыкнул я, всматриваясь в шар.

А потом со всей силы отправил его в темное небо, прямо в Чичен-Ацу, где люди начали подхватывать болезни, которые вечно выползали во время Снежного Орла.

Максимон проследил за шаром.

— Всех не спасти.

— Поэтому надо даже не пытаться?

Максимон резко развернулся ко мне. В черных глазах разлилась сама ночь. Бесконечная и беззвездная.

Мне стало немного не по себе. Вот как у него так получается?

— Тиош, ты хочешь спасти мир или что-то доказать самому себе?

— А я доказываю, да? — вкрадчиво поинтересовался я, и по лицу Максимона промелькнула какая-то тень. — Я доказываю, когда лечу людей? Когда не пускаю их в последний путь?

Море зашумело внизу слишком громко, однако я не обратил внимания.

— Скажи, Максимон, каково тем матерям, которые смотрят на вугу? У вугу рождаются дети. Просто потому, что их боги сумели послать к чочмо местные правила и утвердить свои. Эс-калавера тоже воспитывают наследников. А…

— А у мэра городка Чилам есть дочь, — сказал Максимон.

— Но ты знаешь так же прекрасно, как и я, что она подопечная. Такая же, как и все.

Ответа не последовало. Сигара в руках Максимона превратилась в пепел. Нехороший знак. Потому что у него внутри сейчас полыхает так, что куда там всем членам Дома Пламени в Шибальбе.

— И что предлагаешь?

Внутри вспыхнула радость. Но я чудом сохранил невозмутимое выражение лица. Максимон не шлет меня к сакуйям — это прогресс. Он хочет обсудить. Хотя бы так…

— Уничтожить Пирамиды. Я почти уверен, что именно они не дают рождаться детям.

Максимон задумался.

— А если нет? Если ты ошибаешься, Тиош?

И снова-здорово.

Я лег на спину и закинул руки за голову. Бескрайнее небо, шальное и смеющееся, раскинулось над нами.

— Я не ошибаюсь. Я изучаю потоки энергии уже чочмову уйму времени. Это смерть. Там даже не рискуют долго быть эс-калавера, которые существуют…

Подходящего слова не нашлось. Эс-калавера, безусловно, нельзя отнести к мертвецам, однако они слишком своеобразны. Мне нравится Оутль, но есть то, что я предпочитаю обходить стороной. Эс-калавера в том числе.

— Ты готов лишить возможности переродиться тех, кто умер в других мирах? — поинтересовался Максимон, нависая надо мной. — Очень странная логика, Тиош.

— Так, может, поможешь? Подскажешь, как сделать, чтобы все были довольны? — криво улыбнулся.

Максимон чуть прищурился, склонился ниже так, что можно было почувствовать табак и нуа-нуа.

— Ты — идиот, — шепнул он. — Прежде чем менять мир, нужно обезвредить тех, кто будет против. А против будут многие. Богам нравятся их теплые местечки.

— От идиота слышу, — не растерялся я. — Или, думаешь, я не вижу, как тебе нравится нынешний уклад? Хорошо устроился, верно, Максимон?

Черные глаза сверкнули гневом.

Тяжелый кулак впечатался в землю рядом с моей головой.

— Ты хоть осознаешь последствия? — прошипел он.

Я приподнялся на локтях, не отводя взгляда. Наши лица оказались слишком близко, воздух начал потрескивать. Того и глядя кто-то первым шандарахнет силой.

— Так помоги мне, Максимон Отец Земной. Помоги сделать так, чтобы не было последствий.

В нескольких шагах что-то громыхнуло, оглушив и ослепив нас обоих.

…Сознание возвращаться не хотело. Такое впечатление, что в голове царила жуткая пустота, все звуки доносились словно издалека, криво и искаженно.

Пошевелиться не получалось. Ноги и руки не слушались.

Мысли будто были лодкой среди озера с полным штилем.

Только вот жар… Он везде, окутывает от ступней до макушки. Того и гляди превратит в пепел, если я ничего не предприму.

— Катрина, я часто тебя прошу? — донесся раздраженный голос Максимона. — В Шибальбе не все любят друг друга. Дом Обсидиановых ножей никогда не откажется отхапать больше власти, чем остальные.

— Поэтому ты предлагаешь спрятать у них Тиоша? Этого ядовитого огуху?

«Сама дура!» — мысленно возмутился я.

И тут же чуть не задохнулся от боли. Кто бы на нас не напал, он ударил со всей мощи. Чудо, что я оклемался.

Огуху — дикое неуравновешенное существо из пустыни. Оно похоже на смесь змеи и скорпиона. Зарывается в песок и поджидает свою жертву, чтобы молниеносно атаковать и накачать ядом.

Так себе сравнение.

— Почему нет?

Ответ Максимона, кажется, повис в воздухе.

Муэрте-Катрина, а ее голос я узнаю из тысячи, молчит. Думает. В Оутле много смерти. И много богов, которые ходят с ней под руку. Муэрте-Катрина с кем-то в хороших отношениях, с кем-то — в отвратительных. Хоть и умело скрывает последнее. И припрятать какой-нибудь козырь, чтобы потом его выпустить против врагов — это очень хорошо.

Я сделал шумный выдох. Туман в голове начал рассеиваться. Но возможность двигаться не возвращалась.

— Катрина, второй раз мы можем не успеть сбежать. Тиош принял на себя весь удар. Я только успел его оттянуть.

Мне это не понравилось. Совсем не понравилось. То, что было нападение, понятно и чочмо. Только кто? Выследил нас и попытался уничтожить.

— Хорошо, — наконец-то произнесла она. — Шок-Аху мне не откажет. Для остальных будем поддерживать легенду, что не можем терпеть друг друга.

— Легко.

Шок-Аху? Эта старая крыса? Вы сдурели оба?!

Мне стало дурно, с трудом собрав силы, я шевельнулся. И тут же в голове словно что-то взорвалось, жуткая боль пронеслась по всему телу.

— Прости… — прошелестел шепот Максимона.

* * *

Двенадцатый кин Дождливого Ягуара по Долгому Счету Дней

— Простить за что? — криво усмехнулся я. — Что выбрал более легкий путь?

В комнате было до сих пор темно. Прошлое нахлынуло удушливой волной. Глаза Максимона горели словно огни Шибальбы.

— Выбрал, Тиош. И мог бы сказать, что раскаиваюсь, что не поддержал тебя. Но в то же время не считаю себя виноватым. На тот момент не было сил остановить тех, кто хотел нас уничтожить.

— Кого? — горько спросил я.

Боги, знай я, кто именно тогда устроил эту диверсию, после которой меня засунули в Шибальбу, уже отыскал бы и сбросил с Пирамиды Мертвых. Я не злопамятен, чтобы просто мстить. Но и не бесконечно глуп, чтобы оставлять за спиной убийцу.

— Не знаю, — нехотя ответил Максимон. — Я искал. Искал так, как только может искать земля, слыша шаги каждого, кто по ней прошел. Но эта тварь больше не появлялась. Просто затаилась.

Резкие слова чуть не сорвались сами с языка, но я вовремя заткнулся. Потому что Максимон говорил правду. Он в принципе не врет мне. А это немало. И да, когда он ищет — спрятаться невозможно.

Можно сколько угодно играть в обиженную сакуйю, но это глупо. Особенно сейчас. Однако до сих пор было кое-что, что не получалось простить.

Поэтому я только прикрыл глаза и тихо спросил:

— Почему? Почему ты мне не сказал?

— Потому что ты бы не согласился, — мрачно прозвучало в ответ. — Ты чуть не умер, был на грани.

Скрип дивана. Хлопок открывшегося окна. Запах табака.

Максимон встал и снова курит.

— А потом не смог отыскать. Я спрятал тебя от врагов в Шибальбе. Но никто не предполагал, что ты спрячешься от самой Шибальбы.

И он… прав. Я бы непременно послал и Максимона, и весь Оутль в то время. Потому что были сила и ослепляющее желание что-то делать прямо сейчас.

Посидев в Шибальбе, несколько раз умерев после особо рьяных стычек с местными обитателями и воскреснув, я начал думать. Не сказать, что стал умнее и лучше, но уже не таким горячим.

И… как бы мне не хотелось обижаться на Максимона, он был прав. Осознание этого больно било по самолюбию. Как и то, что время шло, а за мной никто не приходил. И тогда я начал искать выход сам. Понял, что Шибальба так же велика, как и Оутль. Там можно спрятаться так, что никто не найдет. И какое-то время прятался. А потом, сообразив, что выход перед носом, пошел к Шок-Аху. Сорвать ключ с ее шеи пришло в голову только спустя целый долгий мкштун. До того глупо и дерзко, что никто не мог подумать, что это возможно. Но в свое время Шбаланке и его брат переиграли богов Шибальбы и даже некоторых убили. А раз смогли они, то смогу и я. Именно тогда и понял, что чувствую Шибальбу и знаю куда бежать.

Молчание затягивалось.

Я медленно встал с кровати и приблизился к другу. Он не обернулся. Но я знал, что он чувствует каждое мое движение. Улавливает ритм дыхания.

Я замер. Сердце застучало быстрее.

Думай. Находи правильные слова. Можно быть идиотом в прошлом. Но слишком большая роскошь становиться им в настоящем. Максимон здесь. У меня не так много друзей, чтобы разбрасываться ими.

— Что дальше, Тиош? Сломаем мир?

Я не ослышался? Это… согласие?

— Если ты готов, хоть два.

Тишина. Невозможность сделать вдох.

— Тогда…

Мои пальцы замерли над его плечом.

Максимон резко повернулся и перехватил мое запястье.

— И только попробуй еще сдохнуть. Оживлю и прибью сам.

Глава 16. Захоронение в «Сахарном черепе»

Рука дрогнула, фиолетовая линия пошла по щеке вкривь.

Тихо ругнувшись, я поправила рисунок.

В зеркале отражалась девушка с выбеленным лицом, покрытыми красными и фиолетовыми узорами щеками и лбом. Маска эс-калавера. Маска поклонников Муэрте-Катрины.

Черные волосы убраны в тяжелый узел. Голову украшает венок из роз. Кровавых роз. Под цвет платья, которое благоразумно будет скрыто темным плащом.

Закончив нанесение макияжа, я еще раз мрачно посмотрела на себя. Что ж… это лучшее, что можно было придумать.

Нужно попасть в ателье. Но разгуливать без маскировки — это сразу оказаться в лапах офицеров управления.

Сразу пришла мысль: уговорить колдунов накинуть на меня личину. Но оказалось, что дело это очень муторное. И долго колдовство не продержится.

— Я смогу сделать так, чтобы не обращали внимание, — сказал Нганг. — Но полностью изменить облик — тут надо звать всех лунганов Чилама. Мы не боги и не волшебники.

Таонга и Экандэ вынуждены были согласиться.

— Роза, ты можешь остаться, — подал голос Тиош, задумчиво смотревший в окно.

После этой ночи его словно подменили. Молчаливый, задумчивый, временами глядящий так, что мороз по коже. Максимон — полная противоположность. Расточает комплименты маме Замбе, интересуется вугу и вообще ведет себя как обаятельный мерзавец.

Что, чочмо их забери, вчера произошло?

— Могу, — ответила я. — Но не останусь. Это мое ателье. И мои девочки.

При последнем слове мама Замба неопределенно хмыкнула, однако поддержала:

— Роза права. Ей нужно там побывать. Надеюсь, у Шимы хватило ума не соваться в центр города. А вот Мария и Марта… те вертлявые сакуйи могут ходить и работать.

Я нахмурилась. У нас остались заказы. Боги… Муэрте-Катрина, помоги мне, защити девчонок от всей дряни, которая творится в Чиламе.

И тут меня осенило. Муэрте-Катрина… Боги, какая же я дура!

— Мама Замба, мне нужна косметика. Много, — выпалила я на одном дыхании.

Все с интересом посмотрели на меня. Но лишних вопросов не задавали.

Только Тиош наконец-то обернулся и чуть прищурился.

— Что ты задумала, Роза?

И тон такой суровый. Ой, боюсь-боюсь.

— Неделя после Карнавала Мертвых, — не смутилась я. — Разрешается просить у богов все, что необходимо. А взамен приносить дары, жертвы или же… уподобляться им.

Богине Смерти мне, конечно, ни за что не уподобиться, но… Никто не отменял макияж под эс-калавера — любимых детей Муэрте-Катрины. Я сама никогда не наносила его, но чиламцы нередко разрисовывали лица, дабы хоть на какое-то время уподобиться своей покровительнице.

Когда я закончила, Максимон критически оглядел меня, поцеловал руку и сказал, что прекрасно выгляжу.

Тиош был все так же хмур. Это настораживало и нервировало. Если уж этот авантюрист не в восторге от предстоящей вылазки, то что уж говорить обо мне?

Из Нкрума-Эйо мы вышли на закате. Самое время… когда просыпаются потусторонние силы, дневной свет меркнет, а горожане стараются не всматриваться в лица тех, кто встречается им на пути. Неделя после Карнавала Мертвых — необычное время. Пусть это уже не сам праздник, боги и твари ведут себя не так раскованно, но все же… рисковать никто не хочет.

Каково было мое изумление, когда лица Максимона и Тиоша тоже покрылись узорами эс-калавера. У первого — черно-красными, у второго — бело-зелеными. И повязка на правый глаз, была умело подобранной под узоры.

Именно в этот момент мне стало немного не по себе. В нем не было ничего от того подопечного, который пришел из Пирамид Мертвых.

Даже если на нас смотрели, то как-то без особого интереса. К тому же временами попадались такие же «разрисованные».

Меня не покидало ощущение, что Тиош и Максимон кого-то ждут. Они поглядывали по сторонам, перекидывались отрывистыми фразами, но не спешили что-то пояснять. Это злило. Но интуиция подсказывала, что сейчас лучше не соваться.

В городе было тихо. Кое-что находилось в плачевном состоянии, но, в целом, и не скажешь, что еще недавно тут был локальный конец света.

— Мне это не нравится, — вдруг произнес Тиош. — Чувствуешь?

— Ни… — начала я, но Максимон резко вскинул руку, давая знак помолчать.

Глаза Отца Земного запылали жутким алым светом. Я невольно отшатнулась, но Тиош мягко придержал меня за плечи.

— Тише, все в порядке, — шепнул он.

Максимон прикрыл веки и шумно выдохнул.

— Пока спокойно. Земля кое-где горит от следов Собирателя Крови, но это далеко.

— Сколько времени этим следам? — спросил Тиош.

Максимон не ответил.

Я с ужасом поняла, что он просто не знает, что сказать. И от этого даже на относительно оживленной улице стало неуютно и страшно.

Повернув голову вправо, заметила свой «Сахарный череп».

Спокойно, без нервов. Это просто воспоминания о Карнавале, ничего больше.

— Парни, идем, — сказала я как можно спокойнее и поманила за собой.

«Сахарный череп», слава богам, не пострадал. Однако свет, горящий в окнах, заставил тут же насторожиться. И остро пожалеть, что из нас троих всего один не бог. И это я.

Однако Максимон и Тиош были спокойны.

— Мы войдем первыми, ты — за нами, — тихо шепнул последний, мягко беря меня за руку.

«Ну да, конечно, давайте, мальчики», — фыркнула я про себя, однако комментировать не стала.

В «Сахарном черепе» были… Шима и сестры. Кажется, я зря понадеялась, что хоть кто-то будет разумным и отсидится в безопасности.

Сперва все напряглись, однако стоило мне выйти из-за спин, как лицо Марии изменилось.

— Прекрасная Муэрте-Катрина, да это…

— Роза! — взвизгнула Марта и кинулась ко мне.

Спустя несколько секунд меня уже обнимали все трое.

— Маскировка чочмо под хвост, — проворчал рядом Тиош.

Ну… да. Правда, девушки видели меня на все Карнавалы Мертвых с самым разнообразным макияжем, да еще и, оказалось, что мама Замба выдала мне платье, которое шили сестры. Поэтому узнавание было делом недолгим.

— Мы должны остаться одни, — шепнул Максимон.

Я чуть нахмурилась и кивнула. Да уж. Сейчас не время болтать. Пришлось утянуть девчонок на улицу.

— Роза, что произошло? — поинтересовалась Шима. — Мы узнали обо всем этом ужасе и растерялись.

— Тюрьма… как нелепо было обвинить тебя, — покачала головой Мария. — Только этот баран…

— Она ходила в управление, — сказала Марта. — Только ее и слушать не захотели.

— Фернандес — такой козел, — прошипела Шима.

— Исключительно подтверждаю, — кивнула я.

— А это кто? — спросила Мария, покосившись на ателье, где остались Тиош и Максимон.

Пришлось вкратце обрисовать ситуацию, опуская часть деталей. Дескать, помогла мама Замба, надо найти нечто в «Сахарном черепе», это поможет что-то сделать с Собирателем Крови.

Как ни странно, мне поверили. А вот отправить их по домам было куда сложнее. Но когда иссякли уговоры, в ход пошел начальственный тон. Девушки изумились, но послушались.

Я облегченно выдохнула и подошла к дверям ателье. Задумчиво посмотрела на дом, где начала работать почти сразу же, едва появилась в этом мире.

— Что нас ждет дальше? — пробормотала я, невольно касаясь пальцами стены.

Теплая, сухая. На мгновение показалось, что дом отозвался. По венам пробежал жар. И тут же все исчезло.

— Ненормальная неделя после ненормального Карнавала Мертвых, — пробормотала я и шагнула внутрь.

И тут же вскрикнула, отшатнувшись.

В центре зиял черный проход. Оттуда выходил зеленоватый туман. Воздух наполнился мерзким гнилостным запахом. Тошнота тут же подобралась к горлу.

— Тише, — шепнул оказавшийся за спиной Максимон и мягко подтолкнул меня вперед, а потом закрыл дверь. — Там Тиош.

Раздался скрип, от которого стало нехорошо. А потом кто-то вздохнул, тяжело и бесконечно. Будто огромное чудовище, которое все это время спало под полом, а теперь его потревожили. И чудовище очень недовольно.

Страх на мгновение сковал. Но тут же обожгло: я так и буду стоять? Это мое ателье! Я должна понимать, что тут происходит.

Поэтому целенаправленно зашагала к проходу. И осторожно глянула вниз. Если что — успею отскочить в сторону.

Ничего не разобрать. Клубящийся зеленый туман. И только очертания мужской фигуры. Вроде бы не происходит ничего страшного, а все равно дико не по себе.

— Сеньорита ди Муэртос, вы, кажется, совсем потеряли то, что приличные люди называют страхом, — заметил Максимон.

— Как витиевато, — буркнула я.

Болтовня с Максимоном немного отвлекала. Попытки рассмотреть, что делает Тиош, успехом не увенчались. Я наклонилась, пытаясь хоть что-то разобрать сквозь туман.

Кто-то зарычал.

Я охнула. Нога соскользнула с края. Что-то ухватило меня невидимыми щупальцами и рвануло вниз.

— Роза! — донесся отчаянный крик Максимона.

Но я уже ничего не слышала, весь мир завертелся диким калейдоскопом, виски пронзила боль, и вокруг все застлало тьмой.

* * *

Огромные челюсти клацнули совсем рядом.

Я отпрыгнул, с рук сорвалось пламя.

Дрянь. Спала бы себе спокойно, я тебя не трогал.

Казалось бы, дело всего нескольких минут: спустился в подвал, осмотрелся, ничего не поломал — уже хорошо. Просто так вход сюда не разглядеть, но «подарок» от Тьелля из Сада Заблудившихся хорош помог. Теперь можно видеть то, что от остальных скрыто.

Но меня тут уже ждали. Чешуйчато-шипастая тварь размером со здоровенную собаку кинулась сразу, не давая опомниться. Защитный рефлекс сработал мгновенно. Тварь упала безвольной тушкой.

Все прошло слишком быстро.

Я выдохнул.

Тут было сыро и затхло. Гниль. Пыль. Старость.

А еще… подземный ход.

Я невольно присвистнул. Вот вам и швейное ателье. Тут явно кто-то неплохо устроился. А «Сахарным черепом» просто прикрылся.

Хочешь или нет, надо идти и исследовать. В одиночку ломиться не хотелось. Мало ли кто там меня поджидает. Но и взять с собой Розу, рискуя ее здоровьем, тоже не хотелось.

Внезапно раздался женский крик.

Я резко вскинул голову. Вверху все заволокло черным, громыхнуло. Оглохший и ослепший я отлетел в сторону, больно ударившись о стену.

Взвыв и прокляв все, что было рядом, пошатнулся и рухнул на колени.

— Тиош! Тиош! — Меня тут же затрясли, словно тряпичную куклу. — Не смей загнуться!

— Не дождешься, — проворчал я, с трудом поднимаясь, опершись на Максимона. — Что случилось?

— Роза упала сюда, — мрачно ответил он.

Я заозирался. Все бы ничего, но ее тут не было.

Внутри все похолодело. Нельзя было ее брать с собой!

С чувством я долбанул кулаком по ближайшей твердой поверхности. Поверхность пошатнулась, вниз упали серые ошметки. Взору предстал бледно-зеленый кристалл.

Максимон чуть прищурился:

— Надо было попробовать разломать дом чуть раньше. Глядишь, было бы меньше проблем.

Проблем стало больше. Теперь еще вытащить Розу. То есть для начала узнать, куда она делась. Поэтому обследовать все, что тут есть в темпе, потом будем думать.

Не зная, правильно ли поступаю, я взял кристалл. Ладонь тут же обожгло. Но держать можно. И тут же словно по щелчку пальцев загорелись другие кристаллы, которые раньше было не разглядеть. Все были вмурованы в стены и хорошо освещали путь.

— Идем, — глухо сказал я.

Максимон еще раз глянул вверх.

— Что могло ее утащить?

Вопрос риторический, но дельный. Правда, пока не потрясешь тех, кто тут есть, вряд ли будет ответ.

— Это ольтеки, — все же ответил я, направляясь по освещенному проходу. — Меня утащило простое зеркало. Здесь кого-то хоронили. Значит и поставили какую-то гадость, которая способна перекинуть человека боги знают куда.

Максимон последовал за мной.

— Ты изменился, — произнес он спустя какое-то молчание.

Я остановился. Через плечо посмотрел на друга.

— Поясни.

— Пропала Роза. Она с тобой возилась все это время. А реакция…

— Потом, — резко оборвал я. — Слезы, объятия и речи — все потом. Сейчас — дело.

Одобрительное хмыканье. Проклятый Максимон. Вечно пытается задеть там, где не надо.

На самом деле мне самому не нравились собственные ощущения. Я переживал за Розу, но эти переживания словно были под толстым стеклом. А так — спокойствие и отстраненность.

«Вероятно, виной всему сила ольтеков», — подумал я.

А как же это было на самом деле…

Тоннель оказался длинным. Он тянулся, свивался кольцами неведомой змеи и все опускался и опускался. Я даже не мог предположить, сколько до поверхности теперь.

В какой-то момент на стенах стала появляться роспись. Божества, люди, знаки, не поддающиеся расшифровке.

А еще: запах крови. Он проникал в каждую клеточку, наполнял собой воздух, заставлял сердце сжиматься. Хотя тут не было ничего такого, что могло бы…

Максимон присвистнул:

— Смотри.

Слова были лишними. Перед нами находился каменный саркофаг. Весь покрытый теми же знаками, что и стены.

— Это еще что такое? — пробормотал Максимон, становясь рядом.

— Могила, — коротко сказал я.

И в могиле однозначно кто-то был. Потому что раздались странные скрипы, словно царапали ногтями крышку изнутри.

А потом стон, от которого стало холодно и мерзко.

«Яяухкуи, засранец, ты не мог придумать какой-то другой способ нагнуть Собирателя Крови?» — пронеслась мысль.

Интуиция настоятельно рекомендовала не трогать саркофаг. Что бы там ни было, оно явно не слишком положительное.

Взгляд упал на кристалл в руке. Хм. Тут явно энергия сродни той, что накачали меня. Возможно, это подсказка.

Я быстро обошел саркофаг, осматривая со всех сторон. Есть! Отверстие в изголовье!

Максимон понял направление моих мыслей. Закусил губу, но потом кивнул. Чочмо с ним!

— Ну, Яяухкуи, все боги Оутля и те, кто не против повеселиться, помогите мне! — криво усмехнулся я и одним движением вставил кристалл в отверстие.

Крышка саркофага задрожала. Со всех сторон донесся ужасающий грохот.

Земля под ногами пошла ходуном, будто вся Шибальба разом решила выпрыгнуть сюда. Максимона отшвырнуло в сторону. Мне на голову посыпалась земля. Перед глазами все застлало ослепительно-белым светом.

Я зажмурился, но свет проникал сквозь веки. Голову от виска к виску пронзило болью. Захотелось заорать.

Медленно, преодолевая собственную слабость и боль, я поднял руку и шарахнул пламенем вперед. Без разбора. Лишь бы хоть как-то противостоять всему этому.

Жар окатил с ног до головы. В какой-то момент подогнулись колени. Я пошатнулся и чуть не рухнул. Нет, лысая сакуйя вам, ребята! Не возьмете!

Послышался странный звук, белый свет исчез. Я проморгался, пытаясь вернуть зрению четкость. Где-то послышалась ругань Максимона.

Крышка саркофага медленно сдвигалась.

Очень медленно.

Я замер, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот. Что-то намекало: ничего хорошего оттуда не выберется.

Максимон медленно подошел ко мне, мрачно посмотрел на происходящее.

— Напомни еще раз, какой чочмо мы сюда пришли?

— Спасти Оутль? — хрипло предположил я.

— Если я еще раз решу поучаствовать в чем-то подобном, дай мне по голове, хорошо?

— Непременно, мой друг.

Воздух стал каким-то тяжелым и вязким. Появился странный сладковатый запах, от которого к горлу подобралась дурнота.

Отчаянно хотелось все бросить и рвануть наверх. Но я прекрасно понимал, что если сейчас уйдем, то ничего хорошего не будет. Нужно стоять до конца. Сначала разобраться с подарочком ольтеков, а потом уже решать, как поступить дальше. Не говоря уже о том, что надо вытащить Розу. Несносная женщина. И нужна ей была та яма?

Крышка все двигалась. Через какое-то время она рухнула на пол, заставив нас подпрыгнуть.

Из саркофага медленно кто-то поднялся.

Его голову когда-то венчал убор с перьями и металлом, но теперь остались лишь жалкие крохи.

Глаза чернее обсидиана посмотрели на нас. Тускло. Мертво. Его лицо частично лишилось кожи и мышц, оставив обнаженные кости. Шея и плечи выглядели не лучшим образом. Часть плоти догнивала, ее почти уже не осталось. Из рук и груди были словно вырваны куски чудовищными когтями.

Там, где кожа осталась цела, ее изрезала тьма бороздок, будто ритуальная татуировка. Только это была сумасшедшая татуировка. И каждая линия ее была наполнена кровью, которая медленно стекала вниз.

В черных глазах сверкнула ненависть, а лицо свирепо исказилось.

— Кажется, нам не рады, — пробормотал Максимон.

— Мы пришли с миром, — брякнул я, невольно делая шаг назад.

Мертвец тем временем весьма шустро вылез из саркофага, посмотрел на меня, потом на Максимона. Судя по зверскому выражению лица, точнее того, что от него осталось, на цель нашего визита ему было откровенно класть.

Взревев, он кинулся на нас.

Мы отскочили в разные стороны. Я мысленно поблагодарил всех богов, что приперся сюда не один.

Вокруг Максимона начало собираться темное облако — земля откликнулась на его зов. Зеленое пламя обвило мои руки. Что ж, не хочет миром — будет война.

Мертвец рванул к Максимону, развеял облако одним движением. Нанес сокрушительный удар, но тут же отлетел сам. Я подскочил со спины и всадил огненную молнию в полуистлевшее тело.

Полуобглоданная рука ухватила меня за плечо и швырнула в стену.

Ударившись о стену, я на время потерял ориентацию в пространстве. Земля задрожала — это явно штучки Максимона. Рев стал громче. Мертвец не разменивался на красивые жесты. Его целью было достать и раздробить.

Мотнув головой, я быстро сплел пылающий шар и метнул во врага. Максимон успел прыгнуть в сторону.

Мертвец взвыл и рухнул на колени.

— Что это такое, мать вашу? — крикнул Максимон.

Хотел бы я знать…

Увернувшись от очередного броска мертвеца, почувствовал, как на плечо попала темная жидкость, которая стекала по его телу.

Тут же пронзила боль с ног до головы. Крик застрял в горле. Я пошатнулся.

«Собирателя Крови не просто было спрятать от этого мира, — вспомнились слова Яяухкуи перед тем, как меня вернули в дом Розы. — Нам пришлось его хоронить не единожды, чтобы рассеять мощь. Слишком много крови он пролил, слишком много невинных душ погубил».

Максимон отбросил меня в сторону. Живая тьма сорвалась с его пальцев диковинной паутиной, что тут же охватила мертвеца.

Я поднялся, рвано выдохнул:

— Это Собиратель Крови, Максимон.

И рванул к нему, на бегу создавая пламенные иглы, которые в ту же секунду впились в места, неохваченные сетью.

Вой Собирателя потряс не только древнее захоронение, но часть земли рядом.

Черные нити паутины начали тянуться друг к дружке, чтобы слиться в одно полотно. Зеленые жала без остановки впивались в тело Собирателя.

Не знаю, сколько это продолжалось. В какой-то момент осознал, что руки дрожат, а силы на исходе. Я кинул быстрый взгляд на Максимона. Тот был уже белее савана, только глаза горят как у сумасшедшего.

Собиратель терял силы, но падать не желал.

— Я… долго не смогу, — прохрипел Максимон.

Его паутина практически окутывала Собирателя Крови с ног до головы, но еще чуть-чуть — и разлетится во все стороны.

Я суматошно осмотрел захоронение. Яяухкуи не мог послать нас на смерть. Значит ответ под носом. Только…

Взгляд наткнулся на мерно сияющий кристалл в отверстии крышки. Кристаллов тут много… Соображай, Тиош, соображай быстрее.

— Подержи еще немного, — шепнул я и метнулся к крышке саркофага.

Подхватил кристалл, влил в него всю силу, которую ощущал. В ту же секунду стены затрещали, кристаллы вылетели из своих гнезд и понеслись ко мне. Соединились с тем, что был в моей руке, образовав палицу в человеческий рост с жутким крюком на конце. Огромный хец-наб, оружие древней расы. Живой нефрит, сверкающий всеми небесными молниями. Он приказывал действовать, жаждал плоти врага.

По телу будто пронеслась молния. Я вскрикнул, но не выпустил огромный хец-наб. По венам вместе с кровью тут же заструилась дикая сила.

В это же время паутина Максимона лопнула, а он сам рухнул как подкошенный.

— Тварь, — выдохнул я и подскочил вверх.

Собиратель попытался сбежать, но хец-наб проломил его грудную клетку, выдирая гнилое сердце. Удар — голова оторвалась от шеи. Еще удар — ребра превратились в груду праха и костей.

Тварь.

Каждый удар — выход лютой ненависти и боли. Можно тронуть меня. Не стоит трогать тех, кто мне дорог.

Даже когда его кости оказались раздроблены, я не мог успокоиться.

Прищурился. Резко вскинул руку и швырнул нефритовое пламя на останки. Казалось, что свет хец-наба перешел на меня.

Огонь затрещал, жадно пожирая то, что осталось от Собирателя.

— Катись в Шибальбу, — сплюнул я. — А то и глубже.

Резко обернулся, начертил в воздухе хец-набом знак, который ослепительно вспыхнул, а потом зеленый огонь окутал все помещение.

Прошлое должно оставаться в прошлом. Собирателю и его могиле не место в этом мире.

После чего метнулся к Максимону, подхватил его и выскочил прямо по воздуху из подземного хода.

Глава 17. Шкик Госпожа Кровь

Яяухкуи задумчиво смотрел на воронку, которая образовалась на месте «Сахарного черепа». Да уж. Не умеет мальчик контролировать силу, не умеет. Правда, она у него чуть больше суток, но все равно. Смотреть надо, когда рушишь чужие… рабочие места.

Роза не погладит его по головке. Эх… жаль нет прежней хозяйки, госпожи Чералани. Она бы мигом порядок навела. Роза пока еще не доросла.

— Подними меня, — проскрежетал он. — Надо осмотреться.

— Тебе мало? — раздался насмешливый голос папы Легбэ.

Тем не менее, уцелевший осколок зеркала медленно поднялся. Яяухкуи не обладал силой, чтобы спокойно разгуливать по Чиламу. Хотя и очень хотелось. Но пока что была возможность только сосредоточить энергию в зеркале. Надо ж было порезвиться этим проклятым змеям Собирателя, чтобы разломать дом Розы, да еще и уронить зеркало. Натурально сволочи!

Да уж. «Сахарный череп» отстраивать заново. Жаль. Было неплохое место.

— Печально, — резюмировал он.

— А мне нравится, — хмыкнул папа Легбэ. — С такой мощью он открутит голову второму воплощению Собирателя. Да, кстати, их всего два?

— Два, — буркнул Яяухкуи, проводя ладонью по поверхности зеркала.

Та тут же пошла волнами, словно гладь озера под ветром. А потом вовсе закрутилась и свилась в сигару. Ее кончик тут же вспыхнул белым пламенем, и вверх потянулся сладкий аромат нуа-нуа.

— Расскажи, — сказал папа Легбэ, шагая прочь от пепелища «Сахарного черепа».

Яяухкуи затянулся и задумался. С чего начать? Пожалуй, история выйдет слишком длинной. А такие хороши только тогда, когда есть счастливый конец. В остальных случаях не стоит долго говорить — слушатель не оценит.

Но папа Легбэ в своем неуемном любопытстве пришел к дому Розы. Отыскал зеркало и дал возможность снова наблюдать за происходящим в Чиламе.

Яяухкуи был ему благодарен.

Не то чтобы ольтеки не смогли отыскать еще зачарованные предметы, но ушло бы прилично времени. Все же не зря зеркало столько времени пробыло в доме Розы. Оно идеально было настроено на это место.

— Хорошо. Дело давнее. Собиратель Крови — бог. Спятивший бог, дед Шбаланке, бога-ягуара. Только что тут говорить, родство в Оутле — штука очень условная. Дочь Собирателя, гордая и прямолинейная Шкик Госпожа Кровь, бежала сломя голову от папашки, когда забеременела.

— Не слишком чадолюбивы в этой семье, — хмыкнул папа Легбэ.

— Собиратель считал, что Шкик должна стать такой же, как он. А для этого надо было дождаться расцвета сил. Только вот она умудрилась забеременеть намного раньше.

В городке было темно и тихо. Жители не рисковали выходить на улицы после того, что творилось по ночам.

Яяухкуи с наслаждением дышал ночным воздухом и курил. Кажется, можно так провести вечность. У всех есть свои слабости.

— Собиратель не одобрил? — полюбопытствовал папа Легбэ.

Яяухкуи хмыкнул:

— Собиратель чуть не разгромил Шибальбу. Как так? Родная дочь скрутила кукиш и удрала на землю. Помчался ловить беглянку, только та была далеко. На тот момент боги Оутля были очень сильны. Собирателя не любили.

— А ольтеки?

— Ольтеки были близки к богам, — обтекаемо ответил Яяухкуи. — Поэтому, когда Собиратель в гневе принялся рушить все кругом и убивать простых людей, мы собрались и вознесли молитву Хранителям и богам земли и неба.

Послышался шорох камней под ногами папы Легбэ. Воздух стал соленым. Хозяин мыслей и снов вугу направлялся к морю. Яяухкуи не возражал. Хоть посмотрит, какое оно сейчас.

— В результате пришлось создать расу эс-калавера, которые основательно помогали в борьбе с Собирателем. Это они после долгого боя распилили его тело на две части. А хоронили и прятали уже мы. Одну в захолустном городке возле Пирамид Мертвых. А вторую — в бесконечной пустыне, в древнем храме. Храм запечатывала сама Шкик Госпожа Кровь. Она прекрасно понимала, что если озверевший родитель вырвется, места будет мало всем.

— А у нее дитя на руках, — хмыкнул папа Легбэ.

— Близнецы, — подтвердил Яяухкуи. — Только вот если Шбаланке здесь постоянно, его братец больше любит присматривать за яркой Чичен-Ацой.

Затянувшись сигарой, он выдохнул дым колечками. Как прекрасно. Как хорошо, что настоял, чтобы зачарованному зеркалу дали возможность баловаться куревом. Это же счастье.

— Ну, а дальше?

— Что именно?

Папа Легбэ спустился по узкой дорожке и вышел к тихо плещущей воде.

— Почему эта кровавая сволочь вылезла?

Яяухкуи некоторое время молчал. Просто смотрел на огромную луну среди черного неба. Лунный Кролик явно сегодня в ударе? Вон как щедро проливает серебристый свет на черные волны.

Вопрос поставил в тупик. Точнее… Яяухкуи понимал причину, знал механизм, но понятия не имел, какому идиоту взбрело такое в голову. И очень не хотел вспоминать, что соврал Тиошу. Соврал, что знает, кто разбудил Собирателя. И о жертвоприношении тоже.

На тот момент на совете ольтеков в Ишт-Лауке решили, что не стоит показывать истинное положение дел. Пусть Тиош согласится хоть расправиться с Собирателем. А там уже все пойдет в связке.

— Его кто-то позвал, — наконец-то произнес он. — Хорошо позвал. С душой, жертвой и морем крови. Но я не понимаю, как можно это было провернуть. Да еще и втайне от всех.

Папа Легбэ молчал некоторое время, потом задал самый важный вопрос:

— Как мы будем его искать? Поднявший одно чудовище, поднимет и других.

— Ответ, как всегда, на поверхности, — раздался женский голос.

В воздухе появились запахи красного перца, смолы и жженого сахара.

Яяухкуи чувствовал, что папа Легбэ обернулся. Но при этом даже не подумал повернуть осколок зеркала. Эгоист.

— Неужто? — мягко поинтересовался папа Легбэ.

Шорох юбок раздался совсем рядом. Перед взором Яяухкуи появилась она. В темно-красном платье с черной отделкой. Широкополая шляпа с розами прикрывала выбеленное лицо, разрисованное красным, зеленым и фиолетовым.

На алых губах появилась улыбка. Изящная рука, затянутая в капроновую перчатку с оборками, мягко коснулась зеркала.

— Здравствуй, Хранитель, — шепнула она. — Рада тебя видеть.

— И я тебя, Муэрте-Катрина, — улыбнулся Яяухкуи. — Или лучше сказать Шкик Госпожа Кровь?

В черных глазах, так похожих на обсидиан, мелькнула печаль.

Муэрте-Катрина медленно опустила руку.

— Да, в общем-то, без разницы.

— Эй! — возмутился папа Легбэ. — Может быть, вам и без разницы, но я бы не отказался от объяснений. Уж уделите немножко внимания простому парню вугу.

— Простому парню, который сумел влиться в сплоченную элиту богов Оутля? — хмыкнула она.

Что есть, то есть. Папа Легбэ привел свой народ из другого мира. При этом ни на секунду не сомневаясь, что здесь ему и самое место. Что интересно, никто не возражал. Вугу стали частью Оутля. А спустя время никому и в голову не могло прийти, что их здесь когда-то не было.

— Чем силен, прекрасная сеньорита, — церемонно поклонился папа Легбэ, — чем силен. Но все же я хотел бы разобраться в деталях. Так как далеко не все секреты Оутля для меня открыты.

Яяухкуи молча курил.

Раз пришла… хорошо, пусть будет Муэрте-Катрина, значит, она решила взять дело в свои руки. Это хорошая поддержка. Очень хорошая.

Муэрте-Катрина посмотрела на папу Легбэ, усмехнулась, покачала головой.

— Что ж… Давно это было. Настолько давно, что я и сама не помню, когда. Верно говорит Хранитель, Шкик Госпожа Кровь — мое настоящее имя. Я и есть та дочь, которая не оправдала надежд своего отца.

Повисло молчание.

Папа Легбэ смотрел на нее, но ничего не говорил. Думал. Просчитывал.

— Почему «Катрина»? — наконец-то спросил он.

Очень просто и очень точно.

Яяухкуи помнил, что пришлось пережить Шкик, прежде чем принять решение выступить против отца.

Она поправила перчатку на руке, уголки губ дрогнули в невеселой улыбке.

— Спрятаться от него было нелегко. Да что там… практически невозможно, как-никак я — дочь одного из бывших владык Шибальбы. Но я не хотела превратиться в прах. Или уйти в никуда, оставив своих детей. Друзья-боги меня прятали, но долго это продолжаться не могло. Поэтому пришлось действовать иначе.

— Иначе? — отозвался эхом папа Легбэ.

— Пирамиды Мертвых, — прошелестел Яяухкуи, и руки Легбэ дрогнули.

Морской пейзаж покачнулся, Яяухкуи еле слышно выругался.

— Прошу осторожнее, — попросил он. — Не хочу выронить сигару в песок.

— Что значит, Пирамиды Мертвых? — уточнил папа Легбэ, не обратив внимания на ворчание.

Яяухкуи не слышал, говорила ли что-то Шкик. Только помнил ее, бледную и изможденную родами. Когда она пришла на совет ольтеков и попросила…

— Мне нужно было умереть, — произнесла она, глядя куда-то вдаль. — Шкик Госпожа Кровь должна была исчезнуть. Но боги просто так не умирают. Тогда я пообещала ольтекам отдать свою силу, сделав их Хранителями Оутля. Взамен они должны меня провести в Пирамиды Мертвых.

— Для этого нужны были ольтеки? — в голосе папы Легбэ появилось сомнение.

— К Пирамидам всегда кто-то проводит, — спокойно сказала Муэрте-Катрина. — Это традиция. Но мне еще нужен был тот, кто сможет запечатать выход. Я не знала, получится задуманная авантюра или нет.

— Дети могли остаться сиротами, — бесцветно сказал папа Легбэ.

Ответом был шум накатившей на берег волны. Яяухкуи не решился посмотреть на собеседницу. Он прекрасно знал, что выбор и решение были очень тяжелыми.

— Могли, — наконец-то произнесла она. — Поэтому мне нужно было вернуться. В любом случае. А запечатанная дверь — гарантия, что ни я не сбегу, ни чрево Пирамид не вышвырнет меня назад. Я шла умирать. Умирать, а потом возрождаться.

Папа Легбэ переложил осколок зеркала из одной руки в другую. Яяухкуи был готов поклясться, что тот внимательно смотрит на Муэрте-Катрину.

— Как я понимаю, все удалось?

Муэрте-Катрина скользнула пальцами по своей разрисованной щеке. Взгляд будто пронизывал века, устремившись в далекое прошлое.

— Удалось, — подтвердила она. — Не знаю, почему я получила именно это тело. Шутка миров. И лицо, с которого невозможно смыть грим. Госпожа Кровь исчезла. Ее место заняла Госпожа Смерть.

Некоторое время все молчали.

Только Мексианское море говорило нечеловеческими голосами, все быстрее накатывая на берег. Не стоит расстраиваться. Не стоит и расслабляться. Оно, море, было раньше богов. Раньше людей и животных. Видело много, знает еще больше. Не стоит опускать руки, надо только двигаться вперед.

Муэрте-Катрина чуть приподняла юбку и ступила босыми ступнями прямо в воду.

Яяухкуи давно докурил, но дым по-прежнему оставался в воздухе. Дурманящий аромат нуа-нуа никуда не исчезал.

Папа Легбэ тоже не тратил лишних слов. Казалось, он что-то серьезно обдумывал. Хотя… чего там… Он действительно обдумывал. Еще ни разу не было, чтобы папа Легбэ, барон Замди — для людей и низших духов, упустил возможность повернуть какую-то ситуацию в свою сторону.

— Эс-калавера тоже стали моими детьми, — подала голос Муэрте-Катрина. — Народ, который принадлежал только мне. И пусть с уважением относятся к другим богам, даже испытывают какую-то необъяснимую симпатию к Максимону, которого зовут Санто-Мундо, они все равно мои. От и до.

— Какая собственница, — проворчал папа Легбэ.

Муэрте-Катрина бросила на него быстрый взгляд. На алых губах появилась ухмылка.

— А ты разве не такой же?

Раздался довольный смех. Да уж. Каждый со своим народом.

— Тем не менее, Оутль спасает тот, кого выбрали мы, — невозмутимо заметил Яяухкуи.

Смех тут же оборвался.

Осколок зеркала подняли так, что теперь можно было одновременно смотреть на обоих богов.

— Вы выбрали? Или он сам готов всунуть голову в петлю, но сломать существующие устои? — мягко спросила Муэрте-Катрина.

Теперь она стояла совсем близко, Яяухкуи мог рассмотреть каждую линию узора на ее лице. Пирамиды Мертвых… никогда не узнаешь, кто оттуда выйдет. Они берут всех, кто закончил свой путь в других мирах и оказался в нужном месте во время перехода.

— И то, и другое, — все же уклончиво ответил он.

Она чуть нахмурилась и покачала головой:

— Не знаю, что из этого получится. Но я обещала помощь Тиошу.

— А если б не обещала, то не помогла бы? — не удержался Яяухкуи.

Ответом стал обжигающий взгляд черных глаз. Ну, коне-е-ечно.

— Ты слишком ехиден, Хранитель, — выдохнув, произнесла Муэрте-Катрина. — Но ты прав. Я все равно буду запечатывать Собирателя. Даже если останется только прах.

— И какие будут тогда идеи? — вклинился папа Легбэ.

Муэрте-Катрина поправила шляпу.

— Пустыня. Нам нужно в пустыню за Пирамидами Мертвых.

* * *

Голова раскалывалась от боли.

Или я закончу эту пустыню, или пустыня меня.

Я еле переставляла ноги; песок, казалось, прожигал сквозь обувь. Будь проклят тот день, когда я связалась с Тиошем и Максимоном. Будь проклят тот день, когда повелась на дурацкий подарок Паоло. Будь…

Я остановилась и посмотрела на заходящее солнце.

Что-то ты совсем расклеилась, Роза ди Муэртос. Подумаешь, пустыня. Подумаешь, голова да и пить нечего. Не превратилась в прах — уже неплохо. Значит, есть возможность вернуться и дать по шее тем, кто тебя сюда засунул.

Единственное, сложность была в том, что я понятия не имела, куда меня занесло. Пожалуй, только лишь раз сто успела отчитать себя за то, что сунулась к этому проходу. Тиош сказал: стой. Вот и надо было стоять.

Я провела ладонью по лицу. Макияж частично размазался и потек. Да уж, если кого и встречу, посмотрит и будет орать так, что сотрясется вся пустыня.

Впрочем, я бы и сама заорала уже. Только глупо это делать там, где никого нет. А разбудить громкими звуками кого-то вроде огуху не очень хотелось.

В голову тем временем лезли самые нехорошие мысли. Если это пустыня за Пирамидами Мертвых, то блукать тут можно бесконечно. Чиламцы сюда стараются не ходить. Только такие отчаянные авантюристы, как охотники за сокровищами, которые могут искать заброшенные храмы и захоронения, шли в пустыню. Остальные только вешали на грудь амулет и шептали: «Прекрасная Муэрте-Катрина, спаси и сохрани».

Я упрямо шагала вперед, стараясь не думать о том, что может быть дальше. Я выберусь. А там будем решать по ходу действия.

На горизонте появились очертания какого-то строения. Развалины? Или что-то все же относительно целое. Я чуть нахмурилась. Это боги решили послать помощь или наоборот решили помочь мне отправиться в Шибальбу?

— А… чочмо со всеми вами, — пробормотала я. — Помирать, так с музыкой.

И направилась прямо к строению.

В такие моменты в легендах обычно у героя пробуждается интуиция, которая предупреждает, что не надо соваться в подозрительные места. Но герой все равно туда суется, ибо должен всех победить.

Моя интуиция сладенько спала, подрыгивая лапками. Из чего пришлось сделать вывод, что никакая я не героиня. А всего лишь неуклюжая сеньорита, которая свалилась в яму.

Вблизи строение оказалось хоть и изъеденным ветрами и временем, но еще достаточно прочным, чтобы укрыть от солнца или дождя. Замерев у широких ступеней, я неуверенно посмотрела на… храм. Да, это храм. Стены расписаны угловатыми божествами ольтеков. Крыша выложена мозаикой и камнями. Колонны украшены квадратными масками, похожими на те, что носили древние жрецы. Давным-давно это было красиво и правильно, а сейчас уже порядком разрушилось. Но все равно виднелись следы былого величия. Так первая красавица и великий воин хоть и сгибаются под тяжестью прожитых лет, но все равно сохраняют достоинство и частично красоту.

Потоптавшись в нерешительности, я призвала на помощь Муэрте-Катрину и поднялась по ступенькам.

Тяжелая дверь поддалась не сразу, но все же со скрипом отворилась, стоило хорошенько поднажать. Внутри царил полумрак. Затхлость и тлен.

Я чхнула, тут же прикрыла лицо рукавом. Да уж, так себе местечко.

Тем не менее, откуда-то сверху пробивался слабый свет. Под потолком сгруппировались маленькие светящиеся шары. Хм, а храм-то посещали. Вот такие парящие светильники используют как раз охотники за сокровищами. Только тут почему-то не смогли забрать.

В голове вдруг всплыли слова Паоло: «Один из охотников за редкостями подкинул, Нашел их в пустыне у одного из заброшенных храмов. Собрал и привез, потом отдал мастеру на обработку».

Стало не по себе.

Я невольно сделала шаг назад. Храмов в пустыне немало, но где гарантия, что судьба не привела меня именно в скорпионий? Или что скорпионов нет в других храмах?

Справа что-то зашуршало. А потом раздался стон.

По спине пробежали мурашки. Я сглотнула. Мозг давал сигнал бежать, но ноги словно примерзли к полу.

Из тьмы что-то выползало. Медленно, очень медленно. Оно еле двигалось и постанывало при каждом движении.

Внутри все заледенело от ужаса. Внутренний голос снова напомнил, что мои умственные способности оставляют желать лучшего.

Существо закашлялось. Совершенно по-человечески. Так по… женски.

Ужас неожиданно схлынул. Я моргнула, недоуменно разглядывая находящуюся перед собой женщину.

Слипшиеся от крови волосы, изодранная одежда, пояс, на котором осталось несколько гранатовых колец. Колец, которые я нашивала своими руками. Вместе с теми проклятыми скорпионами.

Женщина с трудом подняла голову и посмотрела на меня. Изрезанное лицо, потухшие темные глаза, корка крови, покрывающая щеки и лоб. Но даже так…

— Росита! — вскрикнула я и кинулась к ней.

Она некоторое время непонимающе смотрела на меня, а потом еле слышно прохрипела:

— Ро… за…

В темных глазах появилась какая-то осмысленность. Изуродованная рука потянулась к моей. Я осторожно подхватила Роситу, не давая ей упасть.

— Кто это тебя так? — быстро зашептала я, понимая, что не могу говорить в полную силу — горло перехватило от ужаса и жалости. — Собиратель?

Рваный выдох. Пальцы, судорожно сжавшиеся на моем запястье. Кажется, Росита дрожала. Не верила, что рядом оказалось не чудовище, а живой человек.

— Со… биратель, — с трудом произнесла она. — Очнулась тут. Не помню, как попала. Кругом тьма. Жара. Боль. Боли было много. И он… такой страшный. Такой же, как нож в его руках.

Росита закашлялась, шумно выдохнула.

— Он что-то говорил? Зачем ему ты?

— Кровь. Сила. Хотел вытянуть жизнь, чтобы снова стать таким, как был, — выдохнула она. — Потому он этим ножом…

Фраза оборвалась коротким всхлипыванием.

Я осторожно прижала ее к себе, понимая, что сейчас ничем другим не утешить. А заодно и быстро соображала, как оказать помощь и что делать дальше.

— А потом он исчез, — вдруг продолжила Росита. — Я думала, он убьет меня, но… его тело замерцало зеленым светом, и Собиратель исчез.

Не то чтобы это меня утешило, но все же лучше без Собирателя, чем с ним.

— Мне с трудом удалось скатиться с жертвенного камня, — продолжила она. — Потом я начала исследовать храм. Но выйти не могла. Нигде-нигде не было двери. Как ты вошла?

Вопрос вырвал меня из собственных размышлений. Я бросила быстрый взгляд на дверь. Вон она, на месте же. Пришлось потрудиться, но она открылась. Может, ослабевшая девушка попросту не могла ее сдвинуть?

Или же эта дверь и тот провал в «Сахарном черепе» как-то связаны? Все так перепуталось, что даже пьяная чочмо не разберет. Ладно, сейчас не об этом. Надо брать себя в руки и выбираться отсюда. Собиратель Крови — не тот господин, с которым бы мне хотелось встретиться.

Пальцы Роситы вдруг вцепились в мое платье.

— Роза, он близко, он идет… — чуть ли не провыла она.

— Тут никого нет, — попыталась успокоить я, и тут дверь со скрипом отворилась.

Посмотрев на вошедшего, я заорала от ужаса.

Глава 18 . Их было трое

Ветер дул в лицо, квадратные нефритовые серьги холодили шею. Плащ с перьями развевался за спиной.

Ичтли легко опустился на землю. Отыскал взглядом две фигуры: лежащую на земле в темном тумане и склонившуюся над ней в зеленом свечении.

Тиош позвал на помощь. Значит, и правда что-то серьезное. К тому же… да. Серьезное. Что-то никогда не было такого, чтобы Максимон лежал на земле без движения.

Ичтли быстро подошел к друзьям. Тиош поднял на него взгляд. Правый глаз тускло светился ядовитой зеленью, брови сведены, губы поджаты в одну линию.

— Он не приходит в себя, — глухо сказал он. — Я все перепробовал, но мои силы словно падают в никуда. Хреновый из меня целитель.

Горечь, которая слышалась в его голосе, была настолько неожиданна, что Ичтли стало не по себе. Тем не менее, он нахмурился и присел рядом. Быстро оценил ситуацию: Максимон слабо дышал и по цвету лица сравнялся с белым полотном.

Неудивительно, что Тиош отчаялся и начал взывать к богам Оутля.

Темное небо над головой расчертила зигзагом яркая молния. Харукан прыгнул прямо на землю, подняв облако пыли. Птица вок на его плече недовольно захлопала крыльями и немигающим взглядом уставилась на Ичтли. Она всегда умудрялась смотреть так, будто кругом все недостойные рабы.

— Что тут у нас? — поинтересовался Харукан и тут же нахмурился.

Ичтли быстро прикидывал, что можно сделать. Тиош кратко рассказал историю боя с Собирателем Крови. Харукан крякнул:

— Захоронение под ателье? Шикарно. Ты уверен, что это был Собиратель?

Тиош дернул плечом:

— Вроде второго такого нет.

Ичтли медленно встал, задумчиво покрутил широкий браслет на руке. Так, что может получиться в сложившейся ситуации? Тиош не справился. Но Тиош один. А если несколько богов? На ум не приходило никого из тех, кто владеет целительством и согласился бы помочь. Целительство — возможности старых богов, которые не слишком любят Нефритовую Маску. Да и Отец Земной им не друг, пусть и не враг. Значит, надо действовать иначе.

Тиош в это время замолчал. Его силы были явно на исходе. Он выглядел только немногим лучше, чем Максимон.

Больше не задумываясь, Ичтли отстучал на одном из камней видения, висевших на его шее, четкий призыв. Харукан тут же покосился.

— Есть идеи?

— Есть, — кивнул Ичтли. — Где Шбаланке?

— Будто я с ним живу, — буркнул Харукан.

— А что, поссорились? — съязвил Тиош.

Ичтли еле сдержал ухмылку. Еле держится, а возможность подколоть не упустит. Да настолько в точку, что Харукан что-то проворчал, явно нецензурное, но больше ничего отвечать не стал.

Поэтому бог дождя терпеливо повторил:

— Нам нужен Шбаланке, позови его. Нам понадобится любая сила.

Харукан не шевельнулся, но в небе сверкнула необычная молния, в очертаниях которой можно было узнать ягуара в прыжке.

Тем временем земля дрогнула. Раздался лай койотов, и спустя несколько секунд на колеснице, украшенной початками маиска и листьями гуары, появился Уичтли-Почтли.

Тиош издал странный звук. Хоть он уважал бога обжорства и находился с ним в хороших отношениях, но появление Уичтли-Почтли сейчас вызвало недоумение.

— А кто-то перестарался, — задумчиво бросил Уичтли-Почтли и с неожиданным для его грузного тела проворством двинулся к Максимону.

Склонился над ним, втянул носом воздух.

— Охо-хо, серьезно. — Быстро посмотрел на Ичтли. — Ты уверен?

— Уверен, — хмыкнул он. — Максимон — хорош во всем, а Тиош мне не чужой.

Уичтли-Почтли цокнул языком, его койоты тут же окружили Максимона.

Тиош наблюдал за всем с немым удивлением. Потом мотнул головой и уточнил:

— Какой чочмо тут происходит?

Харукан с интересом смотрел на происходящее, но пока не задавал вопросов.

Уичтли-Почтли тем временем положил ладонь на грудь Максимона.

— Времени мало, — проговорил он, — но не все потеряно. Я могу вызвать у него голод.

Тиош сразу напрягся, кинул подозрительный взгляд на Ичтли.

Но тот стоял, сложив руки на груди, и молчал. На красивом лице не было ни единой эмоции.

— Какой голод? — уточнил Тиош.

— Голод к жизни. Пусть это не так эстетично, как жажда, но сути не меняет. Этот голод сильнее всего, что есть на свете. Поэтому будь готов в любой момент сдерживать его.

— А он потом не сожрет нас? — чуть прищурился Харукан.

— Нет, — наконец-то подал голос Ичтли. — Точнее, он будет не против, но мы здесь тоже не просто так. С тебя гром и затянутое тучами небо. Хорошо так затянутое.

Харукан чуть приподнял бровь, но потом кивнул. Бог грозы всегда был за любое безобразие. Особенно, если оно несло нужный результат.

Уичтли-Почтли тем временем обошел лежащего Максимона, присел у его головы и положил пальцы на виски.

— Тиош, сдвинься в сторону, вот так. Эффект может быть неожиданным.

Тот беспрекословно подчинился. Хоть и по-прежнему не был в восторге от происходящего.

Харукан тем временем поднял руку, с его пальцев сорвались в небо бледно-голубые разряды. В небе громыхнуло. Один раз, второй, третий. Звезды померкли, прячась за черными тучами.

Ичтли довольно улыбнулся и щелкнул пальцами. Это будет славный дождь.

— Эй! — раздался звонкий голос, и из тьмы вынырнула гибкая фигура получеловека-полуягуара. — Не начинайте без меня!

* * *

Оно было жутким.

Обнаженное тело, изрезанное и изломанное. Бугрящиеся шрамы от старых ран и свежие надрезы, из которых струилась черная дымящаяся кровь.

Но страшнее всего было не это. У того, кто раньше был человеком, не было головы, шеи и левого плеча. Словно кто-то громадным ножом рассек его, оставив часть туловища, руки и ноги.

От него исходил жуткий запах гниющей плоти и засохшей крови. Немного постояв, он двинулся к нам. Спокойно, уверенно, даже не собираясь разваливаться на части.

Росита, завидев это, заорала во всю мощь своих легких.

— Нет-нет-нет!

Раздался нечеловеческий хохот. И пусть он был нереально мерзкий и захлебывающийся, я все равно узнала его. Тот же хохот, что и на Карнавале Мертвых. Собиратель Крови.

«Как такое может быть?» — пронеслась сумасшедшая мысль.

— Добро пожаловать, Нантат, давно я тебя ждал, — произнес голос из ниоткуда.

Я онемела от ужаса и изумления одновременно. Откуда звук? Что за Нантат? И стой, где стоишь, сволочь!

Медленно поднявшись, я закрылась собой подвывающую от ужаса Роситу.

— Кажется, нас не представили друг другу, — брякнула первое, что пришло в голову.

А-а-а, мамочки, я понятия не имею, как нужно разговаривать с человеком, у которого отсутствуют голова и часть тела!

Он снова рассмеялся:

— Ты не глупа и прекрасно понимаешь, кто я. А твое земное имя меня не интересует. Оно всего лишь шелуха.

Я хотела было возмутиться, но, само собой, не стала этого делать. Вместо этого осматривалась, пытаясь понять, чем можно будет защищаться, если ЭТО вдруг кинется. В намерениях Собирателя сомневаться не приходилось. Вряд ли он предложит выпить кактусовой настойки и станцевать мараэлью.

Я судорожно выдохнула, тихонько ткнула Роситу, давая знак замолчать. Мозги что-то не работают. Надо хоть заговорить его как-то.

— Вы меня явно с кем-то путаете. И прошу простить, что не знаю, куда смотреть. В прошлый раз, когда мы виделись, вы были не в столь экзотичном виде.

Собиратель хмыкнул:

— Остроумно. Скажешь спасибо тем, кто уничтожил мое с таким трудом восстановленное тело. Столько лет! — Он воздел кулаки вверх, будто хотел обратиться к нему.

Я сделала вид, что расправляю юбку. Заодно склонилась к Росите и шепнула:

— Ползи к выходу. Медленно, но уверенно. Я его отвлеку.

И тут же резко выпрямилась и направилась к Собирателю. В конце концов, кто-то должен переключить внимание на себя. Росита — не вариант, поэтому…

— А как вы восстанавливали тело? — невинно поинтересовалась я, рассматривая его тело.

Отвратительно. Просто отвратительно. Интересно, кто уничтожил-то?

— Отобрал силу у того, кто с тобой одной крови, — хмыкнул он и тоже сделал шаг вперед.

Я сглотнула, еле сдерживаясь, чтобы не заорать и не рвануть, куда глаза глядят.

— Ошибаетесь, у меня тут нет родственников. Так же, как и у всех чиламцев. После перехода из Пирамид Мертвых…

Резкий каркающий смех оборвал мою фразу.

— Глупая девчонка. Глупая-глупая-глупая. Несмотря на то, что несешь в себе частицу Озера Душ. Жаль, я думал ты умнее.

Смех так же резко оборвался, изуродованная рука метнулась ко мне. Я ловко отскочила назад, сердце заколотилось как бешеное.

— Весь Чилам прекрасно знал, что эта… — Небрежный жест в сторону замершей Роситы. — Не моя дочь. Но при этом только и спрашивали: «Как дочурка, господин ди Лопес? Передайте привет Росите, мэр ди Лопес».

Я словно примерзла к полу, не в силах двинуться.

Мэр ди Лопес? Собиратель Крови? Кажется, я свихнулась.

Он снова приблизился. Я отступила.

— Мэр? Подождите… Как?

Более связно спросить не получалось. Но ему и не надо было. Кажется, слишком хотелось с кем-то поделиться. Особенно, когда знаешь, что рядом нет сильного противника, который в состоянии проломить тебе череп. Хотя… о чем это я… черепа тут нет.

Собиратель сжал пальцы в кулак, по которому тут же заструились струйки крови, переливаясь рубиновыми всполохами.

— Твой мэр ди Лопес никогда не проходил Пирамид Мертвых. И к обычным чиламцам относится так же, как и ты сама. Он был ольтеком.

Я слушала, пытаясь осознать, но ничего не выходило. Ольтеком…

— Зачем?

— Не все ольтеки разделяют проповеди жрецов Солнца, — неожиданно совершенно спокойно сказал Собиратель. — Есть те, кто хочет власти. Вот он много лет и старался. Использовал все способы и знания. В ход шли жертвоприношения и поиски в пустыне. Даже Роситу, которую взял подопечной, отдал мне.

Откуда-то сбоку раздался сдавленный всхлип. Боги, кажется, она не в состоянии двигаться!

Ужас от того, как мне ее вытаскивать, даже перекрыл отвращение и брезгливость к мэру. Тварь. Вот уж кого стоило положить на жертвенный камень.

— А сам мэр где? — само сорвалось с языка.

Собиратель хмыкнул:

— Мне было слишком мало крови, дорогая. К тому же я не собирался заключать сделку с такой мразью.

«Какой переборчивый», — мысленно отметила я.

Так, а если вот двигаться возле этой стены, то можно тихонько пробираться к выходу. Но чочмо возьми Собирателя! Он хоть и частично сохранился, но стоит как скала! И стоит мне только сдвинуться, как на меня накинется.

— Что ж, понимаю, — кивнула я, медленно снимая цветы с головы. Готова поклясться, что Собиратель следил за каждым моим жестом. — А что вам нужно от меня?

* * *

Максимон повел себя как последняя сволочь. Едва придя в себя, так зарядил темной энергией, что Тиош с Уичтли-Почтли чуть не провалились.

Ичтли, Шбаланке и Харукан вовремя метнулись к нему, чтобы удержать.

— Тише-тише, — шепнул бог дождя, удерживая руку Максимона. — Врагов нет, все в порядке.

Уичтли-Почтли тем временем метнулся к своей колеснице, схватил початок маиса и сыпанул несколько зерен в землю. Под божественным дождем тут же пробился зеленый росток. Спустя несколько секунд новый початок, переливающийся всеми цветами радуги, оказался в руках Максимона.

— Ешь, — коротко приказал Уичтли-Почтли.

Тот подозрительно посмотрел на всех собравшихся, задержал взгляд на Тиоше, видимо, что-то понял и вгрызся в початок.

— Отвратительно, — прокомментировал он с набитым ртом.

— Утоляет всепоглощающий голод, — пожал плечами Уичтли-Почтли. — Буду считать это за спасибо.

— Спасибо, — тут же исправился Максимон.

Тиош хмыкнул. Ичтли бросил на него быстрый взгляд. Наконец-то Нефритовая Маска похож на самого себя. А то стоял каменным изваянием, этаким скорбным памятником самому себе.

— Спасибо, — тихо повторил он, глядя поочередно на каждого из богов.

Ичтли даже стало немного неловко. Потому что с такой благодарностью смотрели редко.

— Как душевно, как хорошо, — раздался чей-то голос, и возле Максимона из воздуха соткался барон Замди с Муэрте-Катриной под руку.

На шее Замди странным медальоном висел осколок зеркала, в котором отражалось чье-то лицо. А потом и вовсе высунулась костлявая рука с сигарой, от которой в небо поднимались кольца дыма.

Спустя секунду дошло, что лицо в зеркале принадлежит одному из жрецов Солнца. Ольтек. Ичтли не был особо знаком ни с кем из них, однако внешность распознать сумел без проблем. И от этого в голове воцарился хаос, который только обострял окутавшую все тишину.

Ичтли понял, что тупо пялится и не может сказать ни слова. Если бы кто-то сказал, что видел всех этих божеств рядом, Ичтли бы только покрутил пальцем у виска. Однако собственные глаза не обманывали.

— Святая смерть, — наконец-то произнес Максимон, в общем-то, выражая мнение всех собравшихся. — Что происходит? — И тут же начал подниматься, отшвырнув обглоданный початок. — Простите, сеньорита, что я в таком виде.

Тиош помог ему. Его взгляд был прикован к осколку зеркала и заключенному туда курящему ольтеку.

Муэрте-Катрина усмехнулась, на мгновение задержала взгляд на Шбаланке, потом на Харукане. Последний неожиданно сделал вид, что вообще мимо проходил.

— Мое почтение, — тем временем произнес Ичтли, понимая, что надо что-то делать. — Какими судьбами? Надеюсь, в поисках Собирателя Крови?

Предполагать, что Муэрте-Катрина и барон Замди решили просто прогуляться, было просто верхом идиотизма.

— Как ты догадлив, повелитель шаловливых ичтланов, — белозубо улыбнулся барон Замди.

«Зараза», — мысленно отметил Ичтли, но вступать в перепалку не стал. Не время сейчас для словесных дуэлей. Он просто потом устроит хорошенький ливень над кварталом Нкрума-Эйо.

— Нам нужно отыскать Розу, — тем временем напряженно произнес Тиош. Его мысли явно были далеки от анализа причин явления столь несовместимых божеств.

Муэрте-Катрина кивнула:

— Именно поэтому я здесь. Всю предысторию потом, слушайте внимательно. У Собирателя Крови два физических воплощения. Одно вы уничтожили в «Сахарном черепе», второе запечатано в заброшенном храме в пустыне.

«Было запечатано, — невольно отметил про себя Ичтли. — Если кто-то вырвался после запечатывания, значит, печать банально сломана».

Тиош нахмурился, Максимон встал рядом. Почему-то сейчас казалось, что белое и черное, обе противоположности… еще немного и сольются в одно целое. Кажется, Роза кое-что значила для них обоих.

— Где этот храм? — отрывисто спросил Тиош.

— Я проведу, — кивнула Муэрте-Катрина. — В конце концов, мне нужно быть там точно так же, как и вам.

Тиош и Максимон синхронно кивнули.

Муэрте-Катрина вопросительно посмотрела на замерших Ичтли, Шбаланке, Харукана и Уичтли-Почтли. Последний только довольно ухмыльнулся:

— Уважаемая, я всегда только за. Давно хотел размяться. — Его рука указала в сторону колесницы. — Разместимся, прошу вас.

— Я своим ходом, — тут же встрял Ичтли.

Ему куда удобнее ветер и струи дождя, чем полет на койотах, тянущих колесницу.

Харукан и Шбаланке переглянулись:

— Мы тоже.

Как по щелчку пальцев, колесница увеличилась в размерах, где тут же разместились Тиош, Максимон, барон Замди, Муэрте-Катрина и сам Уичтли-Почтли. Они рванули вперед первыми. Троица богов поднялась в небо за ними.

— Будет весело, — почти довольно сказал Шбаланке, рассекая встречный ветер.

Харукан что-то проворчал, намекая, что понятия бога-ягуара о веселье крайне своеобразные.

— В любом случае плакать бессмысленно, — заметил Ичтли, приказывая дождю потихоньку утихать. — Поэтому я тоже выбираю веселье.

Словно в ответ на его слова впереди раздался громкий лай койотов. Сверкнула молния Харукана, на мгновение освещая темную землю.

Да будет так. Собиратель Крови вышел оттуда, куда его упрятали, совершенно незваным гостем. Вот пусть туда же и проваливает!

* * *

Древние письмена на стене храма Шок-Аху, неподалеку от Чилама

Их было трое: Тиош, Максимон и Нантат.

Стоило им появиться, как разошлась вода, обнажая плодородную землю, горы и пустыни, степи и леса. А потом они двинулись дальше, заселяя мир птицами и животными. А потом — людьми.

Тиош все знал о жизни. Именно он следил за судьбой человека, едва тот рождался на свет и до самого конца, когда Максимон уводил его в Шибальбу. Из Шибальбы человек попадал к прекрасной Нантат — в Озеро Душ — и ждал своего часа, когда сможет родиться вновь…

Они пришли втроем, но в разное время. Ибо Озеро Душ — бескрайнее, бесконечное, вечное. Там те, кто умер. Там те, кто будет снова жить. Души беспокойные и праведные, добрые и злые, но все — безвременные. И каждая ждет своего часа, когда сможет ступить на землю.

Трижды Нантат проходила через Пирамиды Мертвых. Один раз задолго до появления Максимона и Тиоша. Но не справилась с людской сутью, растворилась в небытии. Второй раз после прихода Отца Земного и Нефритовой Маски, только так и не удалось им свести нити судьбы, так и прошла жизнь Нантат Озера Душ вдалеке от своих… Кем они были друг другу? Никто не знает, путник, никто. Только ведомо, что должны они быть вместе. Всегда. Ибо три — священное число, что держит Мир миров, солнце, звезды и небо. Есть тьма, есть свет и есть вселенская гармония, что не дает миру рухнуть ни в одну из сторон.

Пришла Нантат в третий раз. Снова ее путь лежал через Пирамиды Мертвых. На этот раз все вышло как надо. Только решила она не проявлять себя, выждать нужного момента. Ведь и сейчас могли найтись охотники на ее силу. Поэтому и собиралась отыскать Нефритовую Маску и Отца Земного, чтобы открыть тайну своего прихода в Оутль только им. Только Тиош, дерзкий и непокорный, был свергнут в Шибальбу…

Собиратель, казалось, сейчас расхохочется. Я буквально чувствовала это кожей.

— Хороший вопрос, правда, порядком поднадоел, — честно признался Собиратель. — Но так и быть, расскажу. С тобой весьма приятно беседовать, даже немного жаль, что придется убить.

— Как приятно слышать, — пробормотала я, машинально делая шаг назад и понимая, что спиной вжимаюсь в стену.

«Чочмо, чочмо, чочмо! Кто позволяет себя загнать в угол? — пронеслась дикая мысль. — Идиотка! Кретинка!»

Внутренний голос был слишком согласен, поэтому мудро молчал.

Я быстро прикинула, что, в крайнем случае, буду бросаться на пол в попытке сбить Собирателя с ног. Не слишком действенно, но ничего другого в голову не приходит.

— Ты ничем не хуже Тиоша и Максимона. А то, что женщина, это меня не пугает. Сила не имеет пола. К тому же это будет даже забавно, — продолжил Собиратель. — Получить доступ к Озеру Душ — это превосходно. Души — будущая плоть, плоть — кровь, кровь — моя мощь и жизнь. Ну как, доходчиво?

— Идеально, — покивала я. — Только вот я к Нантат имею такое же отношение, как Тиош и вы к девочкам моего ателье. При всем желании вам помочь, я бессильна.

Снова смех. И такой… очень неприятный смех.

Я невольно сжала кулаки, вдруг осознав, что откуда-то изнутри поднимается гнев. Дикий, жуткий, чудовищный. И от этого тело становится легче, а кожа начинает гореть жаром.

Нельзя так смеяться. Ты просто не понимаешь, что нельзя и точка. Потому что я буду терпеть, но и такое терпение может иссякнуть.

Понять, откуда это все взялось, было сложно. Только сила словно бралась из ниоткуда и расцветала в груди огненным цветком.

— Возможно ты и впрямь глупее их, — наконец-то припечатал Собиратель. — Не зря же Тиош и Максимон быстро заняли свои места в Оутле, а ты все никак не могла показать себя. А если предположить, что хотела просто скрыться и спокойно жить… — Снова отвратительный смешок. — Нет, не поверю. Все, в ком бушует койопа, не могут вести себя словно простые люди. А меня даже сейчас слепит твоя молния в крови, Нантат.

— Не все одинаковые, — хрипло сказала я, чувствуя, как кончики пальцев покалывают сотни иголок.

— О да, конечно. Только лишь слабые и сильные, — издевательски ответил Собиратель. — Знаешь ли, даже этот ди Лопес хотел могущества. Пусть он и был ольтеком, далеко не слабым. Но его слишком привлекла идея стать равным таким как мы. Поэтому он всеми возможными способами возвращал меня к жизни. Вернул, как видишь. Мы даже успели к Карнавалу Мертвых. До этого мне приходилось пользоваться его телом. Неплохо пользоваться, никто не догадался, что в мэре Чилама находится Собиратель Крови, верно?

— Но он мертв, — само сорвалось с губ.

Пальцы и ладони буквально горели. Я не знала, что будет, но чуяла: еще чуть-чуть — и сама рвану, как новая звезда.

— Мертв, — пожал одним плечом Собиратель. — Он выполнил свою задачу. Мне не нужен настолько сообразительный слуга, который в какой-то момент решит пробудить кого-то еще. Я не буду ни с кем делиться Оутлем. Одного повелителя на весь мир вполне достаточно.

Я прищурилась, кисти окутало холодное голубое пламя. В ушах почему-то раздался стук собственного сердца. Откуда-то донесся вздох Роситы.

— Поэтому, Нантат, отдай свое тело, — закончил он.

— Подойди и возьми, тварь, — прорычала я, и волна ледяного огня хлынула на изуродованного Собирателя Крови.

Глава 19. Последняя смерть Собирателя Крови

Это переходило все границы.

Я не собирался теперь выяснять, что произошло в далеком прошлом. Перед глазами находился полуразрушенный храм. Забрать Розу. Выжечь все подчистую, вместе с Собирателем.

С нами поддержка. Такая, о которой только можно было мечтать. Пока мы сюда неслись, Муэрте-Катрина рассказала историю. Историю, от осознания которой сразу сделалось дурно. Первая богиня, которая прошла через Пирамиды Мертвых. Создательница эс-калавера. Дочь… Дочь Собирателя Крови. Мятежная и дерзкая Шкик Госпожа Кровь, та, которая не побоялась гнева отца и ушла на землю.

В голове все укладывалось с трудом.

Я только и мог, что обернуться назад и глянуть на Шбаланке, Ичтли и Харукана. Шбаланке… ее сын. Хоть обычно они об этом молчали. Но сейчас стало проявляться какое-то сходство. Они похожи. Действительно похожи.

От этого странного осознания желание уничтожить Собирателя стало еще больше. Ибо для него кровь — всего лишь пустой звук и топливо для злодеяний. А то, что родные по этой самой крови вынуждены прятаться и сбегать — это ерунда… Тварь.

Я практически подошел к дверям, как в ту же секунду их снесло голубым огнем. Только вот когда он пронесся мимо, стало невероятно холодно. На мгновение руки и ноги онемели, но я тут же сбросил оцепенение и кинулся внутрь.

«Только не опоздать, только не опоздать!» — билась раненой птицей в клетке страшная мысль.

Я едва не споткнулся о тело бесчувственной девушки у входа, но в ту же секунду сгусток пламени метнулся ко мне. В груди кольнуло страхом, но тут же стало ясно, что это не Роза.

Я пригнулся, заметил обезображенную фигуру, изо всех сил ударил волной живого нефрита. Донесся жуткий вопль.

— Эй, все веселье и без меня, — вскрикнул сзади Максимон и, став рядом, топнул ногой.

Земля тут же задрожала, ветхий пол раскололся. Из трещин тут же начал подниматься красный дым.

От бурлящей в храме силы стало светло. Недочеловеческая фигура корчилась в ореоле красного, голубого и зеленого огня. С ее руки срывалось временами что-то черное, но тут же превращалось в прах.

Но было и то, что на секунду заставило меня замереть. Потому что Роза даже не думала прятаться. А еще… Она стояла, окруженная смерчем сияющего света, и посылала в обезглавленную тварь сгустки голубого пламени.

Ее макияж эс-калавера частично потек, частично стерся. Глаза полыхали как звезды смерти, губы были плотно сжаты в одну линии. Она не боялась и не собиралась отступать. Гнев, который кипел в ней, мог свалить с ног любого.

— Не зевай, дорогуша, — фыркнул Максимон, проводя ладонью над полом.

Ослепительный красный свет ударил с такой силой, что я едва удержался.

Я рванул к Собирателю, собирая все свои силы и обрушивая их на согнувшееся тело.

— Роза! — крикнул я. — К выходу!

Она перевела на меня взгляд. От головы до ног пронеслась ледяная волна. На миг показалось, что у меня больше нет ни рук, ни ног, ни вообще живой плоти — только кричащая от ужаса бездна, оказавшаяся среди чужого пространства.

— На выход, — стиснув зубы, повторил я.

Роза еще раз глянула на Собирателя, словно решая, что с ним делать дальше.

— Сейчас тут все рухнет! — крикнул Максимон.

Роза коротко кивнула и метнулась к двери. Указала на девушку. Максимон подхватил несчастную, и вместе они выскочили из храма.

Теперь не стоило о ком-то думать.

И хоть перекрытие крыши и правда трещало, а по стенам пошли трещины, я не собирался уходить.

Все тело в один миг напиталось энергией. Казалось, она шла отовсюду: из воздуха, с неба, от земли, приносилась ветром со стен храмов ольтеков и впитывалась в мою кровь.

— Время засыпать, Собиратель Крови, — шепнул я, только шепот тут же отразился эхом от каждого уголочка храма и сотряс все здание от основания до пирамидообразной вершины.

Собиратель с ревом кинулся на меня.

Я стал живым тайфуном зеленого пламени и метнулся к нему. Гнилая плоть и сухие кости затрещали, вспыхнули так ярко, что пришлось зажмуриться. Вой от нечеловеческой боли сотряс всю пустыню.

Но мой огонь не останавливался: бил, окутывал, уничтожал все, что еще можно было назвать телом Собирателя. Он извивался и пытался меня достать, но ничего не выходило.

Ослепляющая ярость затопила меня с ног до головы, сила ревела и срывалась вперед.

Треск обрушивающейся крыши немного привел в чувство. Я рванулся к Собирателю, проломил кулаком его грудную клетку, ухватил сердце и рванул к себе. Жуткий булькающий звук смешался с предсмертным криком.

Я с силой сжал кулак. Еще бьющееся сердце разорвалось на влажные лохмотья, ладонь стала мокрой от черной липкой крови.

— Гори, — шепнул я, и пламя окутало мою руку. — Гори так, чтобы не осталось даже праха. Исчезни… — Мой голос взлетел до небес, заглушая грохот рушащегося храма. — Исчезни с лица Оутля и больше никогда не появляйся!

Огромный булыжник рухнул возле меня.

Я метнулся к выходу, оставляя за спиной погребенного под камнями Собирателя, зная, что больше он не вернется. Теперь — не вернется.

* * *

Я с трудом понимала, что происходит.

Весь гнев вышел, теперь меня била крупная дрожь. Рядом находился Максимон, барон Замди и… боги! Да, много богов. Столько никогда не видела. И если Муэрте-Катрину узнать труда не стоило, то остальные… глаза буквально разбегались.

Я выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Максимон мягко поддержал меня под локоть.

— Спокойно, Роза, спокойно. Тиош во всем разберется, — шепнул он.

— Росита… — шепнула я, не в силах отвести взгляд от несчастной девушки, над которой склонился грузный мужчина в ярком наряде. Его голову венчал массивный головной убор с перьями и металлическими бляшками, мочки ушей оттягивали золотые диски.

— Не беспокойтесь, сеньорита, все будет хорошо, — заверил он, даже не поднимая головы.

Широкие ладони замерли над грудью девушки, вливая в нее золотистый свет.

— Уичтли-Почтли сегодня уже и меня подлатал, — со смешком сказал Максимон. — Как видишь, результат превзошел все ожидания.

Муэрте-Катрина быстрым шагом подошла ко мне, осмотрела с ног до головы.

— Я и не ожидала, что Нантат — это ты, — произнесла она низким чарующим голосом.

Глядя на ее разрисованное узорами лицо, я почувствовала, как становится не по себе. Рядом стоит богиня смерти, хозяйка Чилама. И надо бы что-то сказать, только язык словно онемел, а раскрыть губы чудовищно тяжело.

— Я тоже… не ожидала, — наконец-то удалось ответить, и собственный голос показался чужим и страшным.

Руки Максимона легли мне на плечи, словно пытаясь приободрить.

— Девочке досталось, — мягко сказал барон Замди. — Пусть придет в себя.

Тем временем храм задрожал и начал рушиться.

— Тиош! — вскрикнула я и попыталась кинуться к входу, но Максимон не дал этого сделать.

Спустя несколько секунд, расшвыривая в стороны камни, в небо ударил зеленый луч. Он же поднял в небо мужскую фигуру, которая спрыгнула к нам.

Лицо Тиоша изменилось: черты заострились, нечеловеческий глаз будто превратился в жидкий нефрит и залил часть лица. Но взгляд был внимательным и обеспокоенным.

— Цела? — хрипло спросил он.

Я через силу кивнула, по-прежнему глядя на него. Тиош хотел было прикоснуться ко мне, но рука была в крови, и он резко передумал.

Со всех сторон донеслось жуткое шипение.

Мы заозирались.

Громадные змеиные головы медленно поднимались в нескольких метрах от нас. Песок скатывался по черным и красным телам. Глаза полыхали алыми углями.

— Папочкины прислужники, — прошептала рядом Муэрте-Катрина. — Надо же, даже умирая, призвал их.

Змеев было много. Очень много. Мне хотелось одновременно орать и запрыгнуть на шею к кому-нибудь сильному и высокому.

— Опять вы? — донесся веселый и злой голос грациозного парня в шкуре ягуара. — Кажется, ребятки, по нам соскучились.

В руках стоявшего рядом с ним мужчины сверкнули ослепительно белые молнии.

Змеи словно по сигналу кинулись на нас. Тиош и Максимон быстро закрыли меня собой.

А потом пустыня превратилась в самый настоящий сверкающий ад. Молнии, рухнувший с небес ливень, тьма красных койотов, послушных приказам Уичтли-Почтли, красный дым из ладоней Муэрте-Катрины, дрожащая земля от шагов Максимона, зеленые стрелы Тиоша и странный будоражащий кровь напев барона Замди, от которого змеи падали и корчились в немой агонии.

Временами мне удавалось откинуть кого-то голубым огнем, срывавшимся с пальцев. Но после этого тут же темнело перед глазами, и я понимала: лучше не лезть. Вообще не лезть.

Только смотреть, чтобы никто не приблизился к обездвиженной Росите, окутанной золотистым коконом. И, словно прочитав мои мысли, красный змей пополз к девушке.

Я откинула его в сторону, но тут же пошатнулась и рухнула сама.

Тьма утянула меня в крепкие объятия, давая понять, что на этот раз мой бой окончен…

* * *

— Если ты сейчас не придешь в себя, я скажу Пилар, что она самая красивая женщина на этой улице, — раздался скрипучий и… такой родной голос. — А еще съем твой суп, выпью кофе и выйду замуж за всех тех несчастных поклонников, которым пришлось отказывать, пока ты тут лежала в отключке. Между прочим, это было не так легко. Эй!

Голова немного побаливала, но, в целом, самочувствие было не таким плохим.

Я медленно открыла глаза, пытаясь понять, где нахожусь.

Комната. Светлая. И очень приличная. Из окошка на стол падают солнечные лучи.

Спустя некоторое время до меня дошло, что это дом мамы Замбы. А я лежу на кровати. Рядом бухтит Чочу. За окном же поют… птицы. И на душе как-то так тепло и уютно. А еще очень замечательно. И хочется так лежать, лежать, лежать…

На губах сама собой появилась улыбка.

— Нет, ей смешно! — тут же возмутился Чочу. — Я тут страдаю, ночами не сплю, а ей смешно! Роза, между прочим, тут серьезное дело! Дом надо отстраивать, ателье приводить в порядок, бананы покупать, кофе варить, а ты…

Я сгребла его в охапку и чмокнула в макушку.

Чочу придушенно пискнул.

— Не суетись, — снова улыбнулась я, прикрывая глаза и чувствуя, как в груди разливается что-то бесконечно теплое и прекрасное. — Мы живы. Все остальное — сущая ерунда. Поверь.

И Чочу, как ни странно, больше ничего не сказал, лишь ткнулся мне лбом в грудь, давая понять: согласен.

Главное — жить. Остальное — пустяки. И разобраться с ними уже не так сложно, пока ты не перешагнул черту, оставляющую мир живых за спиной.

* * *

Спустя неделю

Дела в Чиламе потихоньку налаживались.

Сначала четыре дня шли ливни. Взрослые такие ливни, которые вымывали все, что только можно. Всю скверну и дрянь, оставшуюся после прихода Собирателя Крови. Природа, казалось, сама радовалась возможности все очистить.

Шальные ичтланы бога дождя с визгом носились по небу, опрокидывая все горшки, из которых на землю обрушивалась святая вода.

Жители города с хохотом вылетали на улицы и отплясывали безумную мараэлью, совершенно не боясь промокнуть до нитки.

— Дождливый ягуар разошелся не на шутку, — говорили они. — И пусть так. Дождь — это вода. Вода — это жизнь. Значит, будет урожай. Будет чем угостить Уичтли-Почтли и его ручных койотов.

А где-то, раскрывая черный кружевной зонт, который почему-то не пропускает ни единой капли, идет по улице красивая статная женщина. Ее лицо разрисовано узорами эс-калавера, черные глаза горят как звезды. Она улыбается, ей нравится такой смеющийся и родной Чилам.

После того, как пустынные змеи обратились в прах, она снова поставила печать. На этот раз на все пески. Никто больше не поднимется оттуда, никто не посмеет пойти против воли самой Муэрте-Катрины, в прошлом Шкик Госпожи Кровь.

Потому что обведена печать белыми символами, каждую ночь вспыхивающими колдовскими огнями от лунного света и молитв темнокожих вугу. Папа Легбэ тоже внес свою лепту. Ему не нужны проблемы, он хочет, чтобы его люди жили хорошо. Чтобы никто не мешал пить земляной напиток, танцевать на ветрах и очередной раз соблазнять вечно юную восемнадцатилетнюю Чоча-Тайю. Однако последнее не помешало ему пригласить Муэрте-Катрину на свидание в Самую Долгую Ночь.

Эс-калавера и вугу заключили союз. Теперь они вместе.

Шбаланке только смеялся, говоря, что знал: все случившееся именно к этому и приведет. Матушка еще молода, ну толку сидеть в одиночестве в своих храмах и не видеть света?

Муэрте-Катрина только бросила выразительный взгляд на сына, и тот быстро спрятался за спину Харукана. Не нужно было лишних слов, чтобы понять, почему мелкий шкодливый ягуар пожелал остаться среди громовых пределов, даже не боясь птиц вок.

Уичтли-Почтли забрал с собой Роситу. Оказалось, что исцелить ее на земле весьма проблематично, но если поделиться божественной сутью, то девушка снова сможет жить. Теперь у него не только ручные койоты, но и очаровательная сеньорита, которая следит за домом бога и его безобразниками.

Ичтли только посмеивался, глядя на них. А потом велел своим ичтланам удвоить веселье, и дождь хлынул с новой силой. На этот раз землю питала сила всех богов, зарождая новую жизнь.

Предстояло много работы. Нужно было поставить ограничители на Пирамиды Мертвых. Убрать их воздействие на весь Оутль, оставив только малую часть.

На совете богов постановили, что в Оутль должны приходить люди из других миров. Но не в таком количестве, как раньше. Мир должен меняться. И люди ничем не хуже эс-калавера и пришлых вугу.

Нантат еще слишком слаба, но рано или поздно ее сила проснется в полной мере, и тогда… Тогда будет интересно.

Тиош стал сильнее. Он же договорился с ольтеками, которые вернутся в обычные города, но при этом оставят стражей в своих собственных. Потому что там осталось много запрещенных знаний и не стоит, чтобы они попадали в руки тех, кто ослеплен жаждой власти и крови.

Хватит крови. Ее и так было слишком много.

Максимон договорился с Советом смертей, отдав часть своих владений. При этом не стал уточнять, что землю он по-прежнему слышит, поэтому в любой миг может все вернуть. Старшие мужчины и женщины Домов Шибальбы тоже не первый вактун живут в Оутле, поэтому стычки между ними еще будут и будут…

Чочу — Хранитель и бессменный житель дома Розы ди Муэртос — сообщил, что его все устраивает, никуда уходить не собирается и будет жить с хозяйкой хоть до конца всех времен.

То, что теперь в доме на окраине Чилама, который отстраивается всем городом, будет жить не только Роза, а еще и двое мужчин, его не испугало.

— Рано или поздно она их поменяет на других, — философски заявил Чочу. — Так что ж теперь, переезжать из-за этого? Да никогда! Чтобы кто-то ел мои энчиладас с красным перчиком и мясом? Да вы, натурально, сошли с ума!

А поменять вполне может, потому что в последние дни Роза находится в доме колдунов вугу и поговаривают, что Таонга проявляет к ней недюжинный интерес.

Он же и вычислил, что Паоло, неизменный поставщик камней и фурнитуры, тоже мечтал о восхождении Собирателя Крови, поэтому и привез Розе пустынных скорпионов. Что произошло с поставщиком, история умалчивает, однако барон Замди только загадочно улыбается, когда заходит речь о свежей могиле недалеко от лавки лунгана в Нкрума-Эйо. Той самой, которая находится немного на запад от старого кладбища. Ну и ладно, пусть улыбается, раз ему так хочется.

Муэрте-Катрина протягивает руку в тонкой перчатке и ловит капли дождя. Все будет хорошо.

В Чиламе все будет хорошо.

Потому что иначе не может быть.

А то, что это еще не конец, так это и так понятно. Потому что только один Долгий Счет Дней знает, сколько отмерено времени каждому из нас. И пусть знает. А у остальных сейчас и так дел невпроворот.

* * *

— Итак, какие будут варианты? — поинтересовалась я, удобно скрестив ноги в кресле и поглядывая на сидевших напротив Максимона и Тиоша.

Дом отлично отстроили. Теперь можно было наслаждаться не только прекрасными комнатами и кухней, но еще и отдыхать на веранде.

Солнце тем временем клонилось к закату.

Прилично похолодало, поэтому я уютно закуталась в клетчатый плед. Максимон потрудился только накинуть халат, а Тиошу, казалось, все тряпки были по боку. Поэтому из маломальского уважения к собравшейся компании он озаботился только фартуком, который стырил у Чочу, когда проходил мимо кухни.

Чочу возмущался, долго бухтел, что его не уважают как личность, в итоге плюхнулся в кофейник и пафосно там возлежал ровно до тех пор, пока мне не надоел этот балаган.

Сила Нантат пробуждалась медленно, но верно. Так же возвращалась и память. В такие моменты становилось ясно, что не Роза ди Муэртос, швея и хозяйка ателье «Сахарный череп», а та, кто хранит не рожденных и умерших. Великое Озеро Душ, в котором рано или поздно найдет убежище любой человек.

Мой человеческий облик… То ли ошибка Мира миров, то ли чья-то шутка. Мне в нем одновременно и комфортно, и странно. Временами волнами накатывали воспоминания Карлоса и госпожи Чералани, и тогда казалось, что я никогда не смогу остаться в одиночестве. Но потом все проходило, рядом появлялись Тиош и Максимон, как нечто само собой разумеющееся, и становилось тепло и спокойно.

Почему нас трое? Понятия не имею. Только именно в таком составе все почему-то правильно. И нет страха, что что-то пойдет не так. Нас трое: Тиош, Максимон, Нантат.

— Есть традиционные варианты, — подал голос Максимон, наблюдая за тем, как Чочу с видом оскорбленной невинности выплыл на веранду, неся на макушке кофейник.

— Кушать подано, — язвительно доложил он.

— Пить, — мягко поправил Тиош, забирая у него кофейник. — Спасибо.

Чочу кивнул и важно направился ко мне, ловко уронив на плед сигару с нуа-нуа.

— Традиционные — это какие? — уточнила я, щелкая пальцами, чтобы зажечь голубой огонек.

— У нас достаточно широкая кровать, — невозмутимо сказал Тиош.

Он поджег сигару, в воздухе тут же повис запах нуа-нуа.

— Ты же вроде не курила, — покосился на меня Максимон.

— С вами закуришь, — хмыкнула я, затягиваясь.

Стало легко и как-то воздушно. Несмотря на ерничание и подколки, разговор предстоял серьезный. И… сложно признаться себе, но я его всячески оттягивала.

Тиош и Максимон упредили. А потом хором выдали:

— Тебе нельзя!

— Почему? — ехидно уточнила я, выпуская ароматные колечки.

— Ну-у-у… — начал Тиош.

— Ты — мать, — выкрутился Максимон.

— Будущая, — отрубила я. — И насколько будущая еще большой вопрос, потому что стать ею я могу только при появлении отца.

Откинувшись на спинку кресла, внимательно посмотрела на обоих мужчин. Не я заварила эту кашу, но расхлебывать придется вместе со всеми.

Чочу устроился у меня на плече, довольно завозился, потом шепнул на ухо:

— Слушай, на что нам эти оболтусы? Давай подберем какого-нибудь красавчика вугу? Таонга разве что глазами тебя не поедает. Сама подумай, такой экземпляр пропадает!

— Он не пропадает, — возразила я. — Все мужчины вугу немного бароны Замди. Тут зовет на свидание и обещает все звезды неба, и тут же держит за руку какую-нибудь Чоча-Тайю в набедренной повязке и костяных бусах.

— У вугу с деторождением все прекрасно, — напомнил Тиош. — Мы должны разобраться с теми, кто приходит через Пирамиды Мертвых.

— Ограничители, установленные Муэрте-Катриной и веселой шибальбовской компашкой, действуют замечательно, — заметил Максимон.

— О да, — рассмеялась я. — Мне уже рассказали, что Шбаланке сцепился с Шок-Аху. Вот они не могут успокоиться, драка была такая, что даже Тьелль из Садов Заблудившихся нажарил зерен и выполз наверх полюбоваться происходящим. В итоге пришлось вызывать Харукана, который молниями разнял бойцов, ухватил Шбаланке за шкирку и утащил в небо.

Ограничители работали исправно, сплетни погоняли туда-сюда и успокоились.

— Надо подавать пример, — невозмутимо сказал Тиош, взяв чашку с кофе и делая глоток. — Чочу, ты восхитителен.

— Я знаю, — важно ответил он, но по голосу слышалось, что мелкому приятно.

— А где? — хмыкнула я, чуть прищуриваясь и снова затягиваясь. — Где ухаживания? Цветы? Вино? Подвиги во имя прекрасной сеньориты?

Максимон и Тиош переглянулись:

— Ну, если вопрос только в этом, — протянул Максимон. — Хотя я тебе предлагал быть женщиной моего сердца, сама отказалась.

— Видишь ли, любовь моя, — отозвалась я, — судьба решила иначе. Наш тесный союз нарушил бы вот этот красавчик. — И указала сигарой в сторону Тиоша.

Тот подавился кофе и закашлялся.

Я невинно улыбнулась. Мальчики, хотите играть по-крупному и сотворить новую легенду, которую потом будут пересказывать годами, постарайтесь. А я, так и быть, побуду любопытной самкой птицы чочмо и понаблюдаю за всем с вершины раскидистой гуары.

Чочу хмыкнул. Его тоже забавляло происходящее.

Максимон и Тиош посмотрели друг на друга и неожиданно зеркально улыбнулись.

И то, что я увидела в глазах обоих мужчин, обещало… скучать не придется.

Отлично, просто отлично. Время немного зажечь, а то Дождливый Ягуар что-то разохотился.

Глава 20. Новая легенда

Двадцать шестой кин Снежного Орла по Долгому Счету Дней

— Чтоб я еще раз послушался вас и пошел сюда, — ворчал Чочу, глядя на гомонящих людей.

Денек выдался вполне жарким, несмотря на сезон Снежного орла. В помещении и вовсе было душно. И очень шумно. Все спорили, обсуждали, толкались и желали прорваться к принимавшим голоса.

— Послушаешься как миленький, — шепнула я, с трудом сдерживая улыбку.

Выборы в Чиламе в этот раз и правда вышли не такими, как обычно. Прошлый мэр отошел в Шибальбу, и город остался бесхозным. Такое положение дел оставаться неизменным не могло, поэтому городской совет начал спешно выставлять новых кандидатов. Были и вугу, и эс-калавера, и чиламцы и… даже те, кто не собирался становиться главой города.

— Как думаешь, он своего добьется? — шепнул мне Тиош, аккуратно складывая лист голосования.

— Думаю, да, — кивнула я. — Он вообще… сообразительный и добивающийся этого самого «своего».

Рядом заворчал Чочу. Его совсем не устраивало, что народ не стремится сохранять дистанцию. Нарушение личного пространства Хранителя каралось шипением и тихим произнесением нецензурных слов.

Поставив нужную отметку, я аккуратно сложила лист и отправила его в урночку.

— Спасибо за ваш голос, сеньорита ди Муэртос, — белозубо улыбнулась Шима, вызвавшаяся помогать с приемом голосов.

— Все ради блага нашего родного города, — улыбнулась я в ответ и вернулась к Тиошу. — Все, гражданский долг выполнен. Идем?

— Идем.

Мы вышли из помещения, Тиош накинул мне на плечи шерстяную разноцветную накидку и мягко коснулся губами шеи.

Чочу фыркнул:

— Ну, началось!

— А ты не завидуй, — хмыкнул Тиош. — И вообще радуйся, что Максимон задерживается. Иначе…

— Вы и так мне уже сколько времени не даете спать, — буркнул тот. — Я понимаю, что создавать легенду не так просто, но можно потише? Мне и так пришлось накрутить берушей из мягкого наполнителя для игрушек!

Я сделала вид, что ничего не поняла. Потому что легенда просто так не делается! А если кому-то не нравится мой способ, то он может пойти куда-нибудь за Пирамиды Мертвых, в опечатанную пустыню.

Перед нами остановилась повозка. В кучере я признала Алехандро. Рядом с ним сидела очаровательная Мануэлита.

— Да будут ваши дни долгими, сеньорита ди Муэртос. Да не иссякнет ваша сила, господин Тиош, — поприветствовали они нас.

После чего Алехандро ловко спрыгнул на землю и пожал нам руки.

— Очень рад видеть.

— Роза, можно к вам прийти завтра с заказом? — тут же встряла нарисовавшаяся рядом Мануэлита. — Я такое придумала, такое придумала!

Алехандро кашлянул и деликатно задвинул дитя за спину.

Я невольно улыбнулась:

— Конечно, буду ждать. Такое… я всегда за что-то необычное.

Мануэлита от радости чуть не захлопала в ладоши.

Очередь голосующих тем временем только увеличилась.

— К сожалению, нам нужно занять места, а то не управимся до вечера, — качнул головой Алехандро. — Был рад вас видеть. Приезжайте к нам в гости, все эс-калавера ждут.

— Спасибо, Алехандро, — поблагодарил Тиош за нас обоих.

— И Санто-Мундо мы тоже будем рады видеть, — улыбнулась Мануэлита. — И Хранителя. — Она подмигнула Чочу.

Тот в одно мгновение раздулся от важности.

Немного погуляв по городу, мы направились домой. Чилам шумел и смеялся. Выборы — большой праздник, потому что совсем скоро появится тот, кто будет следить за порядком и станет хозяином.

Чочу удобнее устроился у меня на плече.

— А сегодня же к нам гости приходят, да? Мы будем доставать то маринованное мясо из подвала? — поинтересовался он невинно.

— Придут. Поэтому слезай и помогай готовить.

— Но я же череп!

— Сахарный, — хмыкнул проходящий мимо Тиош.

— Вот я бы попросил!

— Хорошо, буду тогда называть тебя сладеньким. Пойдет?

— Роза, слушай, ты не хочешь поменять этих двух на других и получше? Вот смотри, у мамы Замбы три прекрасных сына! А три — это лучше, чем два! И такая легенда может получиться!

Раздался звонкий щелчок, Чочу явно прилетел подзатыльник.

Я взяла приготовленный Тиошем кофе, села за стол и задумчиво посмотрела в окно.

Сам Оутль теперь — легенда. Странная и необычная, немного своеобразная. Все мы, кто живет среди Мира миров — только маленькие песчинки в бескрайних просторах вселенских песков.

И так уж кто-то решил, что мы можем не только создавать легенды, но и заниматься другими… не менее важными делами, нежели готовить еду, шить платья для эс-калавера и ругаться с живым черепом.

А то, каким способом мы этого добиваемся, уже совсем другая история.

Тиош и Чочу беззлобно переругивались. Череп носился по кухне, что-то увлеченно твердил и не упускал возможности подколоть Тиоша. Тот ни капли не смущался и продолжал чистить овощи. Компания сегодня придет такая, что будет гулять вся улица. Надо повытаскивать столы из дома.

Тем временем донесся звук открывающейся входной двери, и раздался веселый голос:

— Я дома!

— Максимо-о-он! — завопил Чочу и понесся в коридор. — Ты купил мои любимые крылышки с соусом пачитос?

Мы с Тиошем переглянулись и расхохотались. Некоторые вещи не меняются никогда.

* * *

— Посторони-и-ись! — крикнула мама Замба, вынося огромные тарелки с ароматными крылышками с приправами. — Клянусь бароном Замди, если кто будет путаться под ногами, то просто сяду на него и поеду дальше!

— Как любезно с вашей стороны клясться моим именем, — рассмеялся оказавшийся рядом с ней барон и галантно подхвативший тарелки.

— А чьим? — ни капли не смутилась мама Замба. — Хозяев дома неприлично, этим прекрасным мужчиной с милыми койотиками тоже, а вот…

— Мы вас просто любим, — весело рассмеялась я, проходя мимо них с подносом, уставленным стаканами.

Столы мы и правда вытянули. Потом подсуетилась Пилар. А потом еще половина улицы, где жили ее родственники. В итоге готовились все. Потому что отмечать избрание нового мэра, господина Яяухкуи по прозвищу Черное Курящее Зеркало, нельзя было без размаха.

Кроме простых чиламцев за нашим столом собрались вугу, эс-калавера и… даже великие боги.

Уичтли-Почтли важно прибыл на колеснице в окружении стаи красных койотов. Сделал несколько замысловатых движений руками, и посреди нашего двора появился здоровенный котел с вкуснейшей похлебкой.

— Мой вклад в сегодняшнее мероприятие, — подмигнул Уичтли-Почтли, потом любезно помог спуститься Росите, которая прилетела с ним.

Нужно сказать, девушка выглядела сногсшибательно, от прежних ранений не осталось и следа, божественная суть помогла излечиться. Глядя на эту красотку в золотом платье, я бы вовек не подумала, что еще не так давно она побывала в руках чудовища.

Чуть позже прибыли Шбаланке и Харукан. Оба привезли какое-то вино и сказали: «Чтобы праздник был веселее». Понюхав напиток, я поняла, что это можно давать только самым крепким, иначе вся улица будет гулять несколько кинов подряд.

Ичтли появился в сопровождении толпы ичтланов, которые с криками и хохотом тащили туши небесных кабанов и кувшины с кактусовой настойкой.

После того, как бог дождя любезно коснулся губами моей руки и послал очаровательную улыбку, он все же объяснил:

— Максимон мне рассказал самое интересное, поэтому, прекрасная сеньорита, вам нельзя перенапрягаться.

— Кажется, кто-то после этого точно лишится самого интересного, — сказала я с искренней улыбкой и заметила смех в черных глазах собеседника.

Потом подтянулись вугу. Мама Замба мощной рукой взялась за готовку, вытурив с кухни всех любопытствующих. Позже к нам присоединились Шима и сестрички Энчиладас. Как ни странно, помогать сервировать столы взялось неугомонное семейство Родагес. И даже засушенная тетушка не сидела на месте, носясь по двору так, будто надела юбку из красного перца.

Я сердечно приветствовала доктора Родагеса, который помог мне восстановиться после Карнавала Мертвых, и подобрала ему одно из лучших мест.

Пока мы занимались готовкой, Тиош, Таонга, Экандэ и Нганга разделывали туши кабанов. Уичтли-Почтли был слишком занят Роситой, чтобы заниматься едой. Девушка, кстати, отвечала ему взаимностью.

Максимон умудрился пригласить барона Замди и Муэрте-Катрину. Поначалу все думали, что такие гости не явятся к людям, однако вскоре оба спустились по небесной лестнице и как ни в чем не бывало смешались с толпой.

Мануэлита умудрилась тайком сунуть мне несколько эскизов будущего платья. Посмотрев их, я с изумлением пришла к выводу: а девочка талантлива. Возможно сейчас, когда не будет такой надобности в проводниках к Пирамидам Мертвых, она согласится пойти работать в «Сахарный череп»? Нам нужна свежая кровь. У эс-калавера очень интересный вкус и необычный взгляд на вещи. Поэтому будет только на пользу. Да и надо подумать о том, как расширяться.

За столами было шумно. Марта и Мария не теряли времени и сели возле красавцев Нганга и Экандэ. Таонга умудрился занять места между мамой Замбой и Алехандро, поэтому для женской охоты был недосягаем.

Зато Яяухкуи явился собственной персоной. На нем был черный костюм, медальон в виде огромного осколка зеркала, массивные серьги и причудливый головной убор. Сигара с нуа-нуа висела возле него прямо в воздухе, но когда Яяухкуи двигался, просто плавно плыла за ним.

Он устроился рядом с Шимой.

Я только хлопала ресницами. Ай, жрец Солнца! Ай, зеркальный прорицатель! Ай, молодец!

— Ну, как у нас тут дела? — поинтересовался Максимон, замерев за моей спиной.

Его руки легли на мои плечи, губы мягко коснулись шеи.

— Дела в порядке, — заверила я, чуть откидываясь на него. — Видишь, народ доволен жизнью.

— Тах-Шец обещал организовать фейерверки, — хмыкнул он.

— Главное, чтобы не поджег Чилам, — заметил Тиош, остановившийся рядом.

— Мы с ним обсудили технику безопасности, — не смутился Максимон. — Обещал, что будет вести себя прилично.

— Просто Тиош его немного недолюбливает, — улыбнулась я, касаясь руки упомянутого. — Верно?

Тот аккуратно сжал мои пальцы.

— Именно, любовь моя. Все ты чувствуешь и знаешь.

— Просто она знает, что ты торчал в Шибальбе, — брякнул соткавшийся из воздуха Чочу.

— Фу, как грубо, — рассмеялся Максимон. — Слушайте… — Он задумчиво посмотрел на нас. — Пока тут все заняты беседой и безудержным поглощением вкусностей, предлагаю ненадолго отлучиться.

— Зачем это? — подозрительно поинтересовался Чочу.

— Ну как же… — Я подхватила обоих мужчин под руки, уводя в сторону дома. — Время создать новую легенду.

* * *

Ночь выдалась бесконечная, звездная, дышащая жаром песков и стен древних храмов. Открытые окна не спасали. Кожа, казалось, горела.

Луна, полная и белая, казалось, сжигает пламенем своих лучей не хуже брата Солнца.

Я откинула покрывало в сторону и медленно спустила босые ноги на пол.

Луна что-то беззвучно шептала, тянула невидимые руки, звала к себе. Я встала и направилась к окну.

Позади осталось тихое дыхание спящих мужчин.

Из лунных лучей прямо от окна в сине-черное небо начали сплетаться серебристые ступени.

Я поставила ногу на первую ступеньку. Чуть пошатнулась от огня, пробежавшего по венам, и чуть улыбнулась. Неожиданно стало легко и спокойно, словно так и должно было быть. Очень давно должно было быть.

Я поднималась все выше и выше. Ночной ветер ласкал обнаженную кожу и развевал волосы.

В голове немного шумело, будто я пила какой-то хмельной напиток из расплавленного лунного света.

Тело казалось невесомым. Все чувства неведомым образом обострились. Я слышала дыхание всех чиламцев, видела каждый узор на лицах эс-калавера, ощущала все так, словно весь мир решил поделиться со мной всеми своими чувствами.

Это было странно. Непонятно. Правильно.

Не знаю, сколько времени я так поднималась в небо, пока луна вдруг не перевернулась и на скорости не рухнула вниз.

Я вскрикнула, прижав пальцы к губам.

Ничего не произошло. Немного вытянув шею, я посмотрела вниз. Тут же налетел ветер, растрепав волосы. Сердито убрав непокорные пряди, я чуть прищурилась. И еле слышно охнула.

Там, где обычно ступают люди и звери, раскинулось огромное озеро. Оно казалось безбрежным, вода была черной и одновременно серебряной. Волны лениво накатывали друг на друга. Временами со дна поднимались голубые огоньки, вспыхивали драгоценными опалами и тут же растворялись во тьме.

Несколько секунд я смотрела на все не в силах пошевелиться. А потом осознание чуть не обожгло пламенем.

Озеро Душ… Нантат.

Я смело шагнула вперед и на скорости понеслась прямо в воду. Только не было ни страха, ни опасений.

Озеро приняло меня. Мягко и ласково, объятиями бесконечно тосковавшего огромного существа, которое наконец-то нашло свое сердце.

Моя кожа начала светиться голубоватым светом, разгоняя тьму. Вода, казалось, проходила сквозь плоть, баюкая и нашептывая слова, которые никогда не произнесет человеческое горло.

Почему-то сердце сжалось сразу и от радости, и от бесконечной грусти.

Вода вдруг разошлась, оставляя меня в центре озера.

Я осмотрелась, пытаясь понять, что происходит. Хотела произнести хоть слово, но с губ сорвались только странные звуки: смесь шепота ветра, плеска волн и песни Мира миров. Я была здесь и в то же время в каждой точке Оутля.

Я видела следы на древних ступенчатых пирамидах. Я стояла у основания самой пирамиды.

Я шла по залитой солнцем улице Чилама. Я смотрела на пустырь, где Чилам появится только через несколько мкштунов.

Я пела колыбельную смуглому малышу и поправляла ему пестрое одеяльце. Я стояла на коленях у его могилы и глотала слезы.

Я целовала своего возлюбленного. Я высаживала бархатцы у дома, чтобы его дух мог прийти в Карнавал Мертвых…

Я была жизнью. Тысячами жизней, которые были и еще будут. Я смеялась и плакала, я рождалась и умирала, а солнце по-прежнему делало свой оборот, и вспыхивали золотом вершины пирамид ольтеков в потерянных и снова найденных городах.

Меня не было вовсе. Я была всем и сразу.

Я стояла в центре самого цолькина, Долгого Счета Дней. И он шептал, что дни не заканчиваются. Дни будут всегда. Одни уходят — другие приходят. И бесконечен этот круговорот. Так же, как и жизнь и смерть. Дней столько же, сколько и душ.

Они соткались из тьмы и серебра вокруг озера, сияя так, что можно озарить весь Мир миров. Дети, старики, мужчины, женщины… Веселые и серьезные, сосредоточенные и растерянные… Белые, черные, желтые, разрисованные всеми цветами радуги… Народы, которые когда-то тут были, которые есть и еще будут.

Они смотрели на меня, неуверенно, странно. В их глазах застыл вопрос и… надежда.

Я медленно обернулась, оглядывая всех. Понимая, что внутри зарождается что-то странное: теплое, сладкое, бесконечно родное. И, кажется, мое собственное сердце такое огромное, что вместит всех на свете.

Я замерла, грудь приподнялась в глубоком вдохе. Тысячи глаз следили за каждым моим движением.

Я улыбнулась.

Они шагнули вперед, осторожно приближаясь, словно не были уверены в своих действиях.

Серебристо-черная вода покачивалась сквозь мои плоть и кости, подчиняясь вселенскому ритму.

Я медленно развернула правую руку ладонью вверх. Потом левую. И протянула обе руки в бесконечно понятном и единственном жесте, который становится первым, едва мы рождаемся на свет — материнском объятии.

Они кинулись ко мне все сразу, в один миг.

Теплое, безгранично прекрасное, чувство счастья затопило с ног до головы. Кожа засияла всеми цветами радуги.

Одновременно хотелось смеяться и плакать, потому что теперь все было как надо. Я вновь была целой. Такой, какой должна быть всегда.

Озеро Душ вернулось. Навеки.

* * *

…Помнишь, путник? Изначально ничего не было.

Постой и не спеши. Посмотри на эти письмена, сохрани в памяти лица тех, кто пришел до тебя, но вынужден был исчезнуть. И тех, кто будет после тебя. Потому что Долгий Счет Дней никогда не останавливается.

Потому что яркой звездой зажглась новая душа — дитя Жизни и Смерти. И будет все не так, как прежде. Но придут те, чьи сердца горят надеждой, а души чисты. Наступят другие времена, но и мир не будет прежним.

И будут сражения и пиры, слезы и радость, любовь и огорчения.

И снова повернется колесо цолькина, и пройдет Самая Долгая Ночь. Потому что те, кто до конца верен себе и готов посмотреть страхам в глаза, и есть оплот и опора мира.

Было так.

Будет.

Так.

Всегда.

Глоссарий и некоторые факты

Времена года Оутля:

Огненная ящерица — лето

Дождливый ягуар — осень

Снежный орел — зима

Цветущий Олень — весна

Долгий Счет Дней — календарь Оутля, отсылка к цолькину древних майя.

Кин — день.

Тун — месяц. В одном туне тридцать кинов.

Вактун — год. В одном вактуне двенадцать тунов.

Мкштун — цикл длиною в двенадцать лет. В одном мкштуне двенадцать тунов.

Дома Шибальбы:

Дом обсидиановых ножей

Дом Пламени

Дом Льда

Дом Летучей мыши

Совет смертей — совет Домов Шибальбы

Шибальба:

Кровавая река — топит души людей

Река со скорпионами — река, через которую перекинут незримый мост

Чобоа — деревья-людоеды в Шибальбе

Серая пустыня — окраина Шибальбы

Сад Заблудившихся — вход в Пирамиды Мертвых через Шибальбу

Нуа-нуа — трава для курения

Народ кийче — отсылка к киче-майя

Книга «Околь-тух» — отсылка к знаменитому эпосу киче-майя «Пополь-вух»

Мараэлья — задорный танец

Сакуйя — небольшой зверек, живущий в пустыне. Имеет железы как у скунса.

Огуху — смесь змеи и скорпиона, очень ядовит.

Лунган — жрец-колдун у вугу. Отсылка к хунгану.

Хец-наб — когтеобразный нож.

Гуара — дерево с розовыми цветками.

Черимойя — сладкий древесный плод.

Примечания

1

Шибальба — название Преисподней у майя

2

Копал — смола, используется как благовоние у мексиканских индейцев.

3

Каменные головы — памятники в виде гигантских монументальных голов из базальта, памятник культуры ольмеков

Content

Марина Комарова
Сахарный череп

Глава 1. Побег из Преисподней

Глава 2. Дорога к Пирамидам Мертвых

Глава 3. Максимон

Глава 4. Подопечный из Шибальбы

Глава 5. Платье из скорпионов

Глава 6. Совет богини смерти

Глава 7. Тьма в шкафу

Глава 8. Совет Дома Пламени

Глава 9. Черное курящее зеркало

Глава 10. Карнавал Мертвых

Глава 11. Серьезные обвинения

Глава 12. Пропавшие следы ольтеков

Глава 13. Боги против змей

Глава 14. Ритуал и совет Замди

Глава 15. Тиош, прошлое, Отец Земной

Глава 16. Захоронение в «Сахарном черепе»

Глава 17. Шкик Госпожа Кровь

Глава 18 . Их было трое

Глава 19. Последняя смерть Собирателя Крови

Глава 20. Новая легенда

Глоссарий и некоторые факты

Примечания