Дарья Донцова

Малютка Интрига

© Донцова Д.А., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Глава первая

– Самая тяжелая работа на свете – выглядеть красавицей двадцать четыре часа в сутки.

Произнеся эту фразу, наша гостья вынула из сумочки зеркальце, изучила свое отражение и поправила завитые штопором локоны.

Я тихо засмеялась.

– После полуночи можно забыть о макияже и спокойно заснуть.

– Ночью все кошки серы, – как всегда, откровенно высказался Костин.

Я пнула лучшего друга. Хорошо, что все сейчас сидят за круглым столом и никто не видит, какие кренделя я выделываю ногами.

– Вы не правы, – улыбнулась посетительница. – Представьте ситуацию: проснулись в пять утра. Сели в кровати. Рядом кто-то лежит, неважно, кто он – муж, любовник, просто временное увлечение на один раз – неинтересен статус партнера. Иное важно: он с вами в кровати. Вчера вместе провели вечер, куда-то ходили, где-то тусили. Вы смотрелись потрясно. Личико свеженькое, глазки-блюдца, губки-бантики, бровки черные, реснички пушистые, щечки румяные. А фигура! Грудь роскошная, попа петушком.

– Не знаю, как выглядит у домашней птицы задница, но, на мой взгляд, она не может считаться украшением женщины, – высказался Вова.

Наша гостья сложила губы так, словно хотела протянуть «о-о-о», но вместо этого засмеялась.

– Хо-хо-хо! Я имею в виду не размер, а то, что ничего не висит, все задрано, как у петуха хвост! Вот какая вы вчера была красавица. И кого видит кавалер в пять утра около себя? Жуть дремучую! Волосы – не локоны, совсем не они, густоты в шевелюре нет, кое-где проплешины. Глазенки смахивают на свинячьи.

– «Свинячьи» очи или «свинские»? – пробормотал Костин. – Лампа, как правильно?

– Рта нет, – продолжала гостья.

– Куда ж он подевался? – изумился Володя.

Но ответа не последовало – потенциальная клиентка продолжала исполнение своей песни.

– Ресницы у вас отвалились, брови осыпались! Я уж не говорю про руки! Вчера пальчики были в идеальном состоянии, а сегодня ногти отлетели!

Костин кашлянул.

– Беднягу кто-то побил? Она ваша родственница? Подруга? Коллега по работе? Хотите найти преступника?

– Никто женщину не трогал, – отмахнулась от вопросов гостья, – просто она вечером после всего самого интересного умылась. Кавалер же заснул, лица ее не видел, думал, он с небесным созданием рядом. И гутен таг у-лю-лю!

– Гутен таг у-лю-лю? – повторил Володя и потряс головой. – Простите, не понял.

– Неужели не ясно? – всплеснула руками красавица. – Вечером вы всегда умываетесь?

– Нет, – признался Костин, – иногда так устану, что сил нет даже ботинки сбросить, просто падаю в кровать.

– Не смыв макияж и в уличной обуви? – ужаснулась визитерша.

– Штиблеты оставляю в прихожей, – уточнил Володя, – и сразу под одеяло.

Посетительница вздохнула, но упорно продолжила все ту же речь.

– Глянет мужик на утреннюю рожу своей сокроватницы…

– Кого? – заморгал Вова.

– Той, кто в койке рядом, – фыркнула женщина. – Где ее грудь? Попа? Талия? Шея лебединая? Около вас нечто бесформенное, жирное, со свинскими глазами, без ресниц, бровей, губов! Ваша реакция? Что станете делать?

Костин чуть склонил голову вправо.

– Понятия не имею, где у девушек губовы находятся. Но если дело так обстоит, как вы сейчас доложили, непременно подумаю: «Ну и нажрался ты вчера, Вовчик!» Потом пойду кофе варить!

– А губы, вообще-то, на лице, – решила продолжить странный разговор женщина. – Если…

Мне надоела пустая беседа, поэтому я перебила «докладчицу»:

– Извините, нам не известно ваше имя.

– Кисонька, – потупилась дама.

– Рады знакомству, – улыбнулась я. – А что у вас написано в паспорте?

– Зачем вам понадобилась эта информация? – прищурилась болтунья.

– Если хотите нанять нас, то необходимо составить договор, – включился в разговор Костин, – понадобятся паспортные данные.

– Зачем? – пропела Кисонька.

– В любых документах, если в них идет речь об оплате услуг, надо указать все данные человека, – начал объяснять Володя, – мы обязаны оформить наши отношения с клиентом официально. В вопросе финансов следует проявлять аккуратность.

– Деньги? – заморгала посетительница. – Ну зачем сразу о рублях? И оформлять отношения не желаю. Замуж за вас не собираюсь. Вроде мило выглядите, но привычка мужчины ложиться спать в ботинках мне не нравится. И вряд ли у нас получится хорошая семья – жить с успешной бизнес-леди, такой, как я, непросто.

Костин начал кашлять, а мне захотелось сразу расставить по местам все знаки препинания.

– Говоря об оформлении отношений, Владимир имел в виду подписание договора. Там указаны наши обязательства по отношению к клиенту, сумма оплаты работы детективов и их расходов.

Кисонька замахала руками.

– Боже! Опять рубли! У меня с ними никаких проблем. Не успеваю потратить то, что имею. Перед вами очень успешная бизнес-леди. Владею салоном, там, кроме прочего, делают вечный макияж.

– Вечный макияж? – переспросила я. – Татуаж?

– Жуть! – подпрыгнула Кисонька. – Конечно нет. Никогда не соглашайтесь на эту услугу – изуродуете себя. Вечный макияж – на самом деле не вечный, он временный, но так называется, потому что держится почти вечно, пока его не смоешь! Вы абсолютно правы, с клиентом надо заключать договор. А я, лохушка эфиопская, никогда не заботилась об этом!

– Вы живете в Эфиопии? – задал гениальный вопрос Володя.

– В Москве, – ответила посетительница. – Вообще-то, надеялась на помощь Фроси, которая теперь Евлампия. Мы с ней все детство вместе провели – родные люди.

Потом посетительница в упор посмотрела на меня.

– Ты теперь жена олигарха, миллиардами владеешь. Я же маленькая бизнесвумен, для меня сто тысяч рублей – о-го-го какие деньги.

Сначала я заметила нестыковку в словах посетительницы. Только что она говорила о своем успешном деле, а через секунду сообщила, что является «маленькой бизнесвумен». Потом в моей голове вспыхнул вопрос: по какой причине красавица не желает представиться? Она ведь не семилетняя девочка, которая считает себя Кисонькой. И лишь потом пришло удивление: мы хорошо знакомы?

Я всмотрелась в лицо женщины и поняла, что не могу его увидеть. Со зрением у меня порядок, но как разглядеть личико, если его покрывает толстый слой тонального крема, контуринга, пудры, румян? Под глазами щедро намазан консилер. На верхних веках наклеены пучки ресниц – они напоминают веники, – выше наложены тени. Снизу густая черная подводка, если не ошибаюсь, подобный макияж именуется «смоки айс», наносить его лучше вечером. Губы тоже хороши – их обвели карандашом, намазали бордовой помадой. Ну как можно узнать женщину, у которой вместо лица маска вождя африканского племени, который вышел на тропу войны и разукрасился чудовищным образом, дабы уже до начала битвы перепугать противника насмерть и обратить его в бегство?

– Назовите, пожалуйста, имя, которое стоит у вас в основном документе гражданки Российской Федерации, – потребовал Володя.

Костин понял, что я сейчас не способна вспомнить, где встречалась с посетительницей, и пришел на помощь.

– Ну, раз уж вы настаиваете!.. Татьяна Ивановна Петрова. Но женщин с такими данными уйма. Не желаю ходить стадом. Зовите Кисонькой, под этим именем меня подписчики в соцсетях знают, – заныла гостья. – На худой конец – Татой. Без отчества. И, учитывая, что мы с Фросей лучшие подруги, вместе в яслях плакали, я надеюсь на дружескую помощь. Для вас моя проблемка – занятие на пять минут. А я полжизни потрачу, разыскивая воровку. К чему нам договор?

– Простите, у меня в раннем возрасте не имелось приятельниц, – возразила я. – В дошкольные времена не ходила ни в ясли, ни в садик, меня воспитывала мама. В гимназии тоже ни с кем не поддерживала тесных отношений. Во дворе нашего дома не играла, на даче в общей песочнице не сидела.

– Эвелину Михайловну забыла? – задала вопрос Тата.

Я начала рыться в памяти, но так и не сообразила, о ком речь.

– У вас работала женщина с таким именем, приходила несколько раз в неделю убирать квартиру. Она моя родительница, – пробурчала Татьяна. – Твоя мать отдавала ей твои сношенные вещи. Я младше тебя!

– Вы дочь той женщины, которая помогала Ольге Петровне по хозяйству? – удивилась я. – Рада нашей случайной встрече, но до сегодняшнего дня ни разу ни вас, ни Эвелину Михайловну не видела. Вряд ли могу считаться вашей подругой.

– Почему нет? – нахмурилась посетительница. – Я носила твои старые вещи, мы – родня по шмоткам.

У меня не нашлось аргументов для возражения, а Татьяна не утихала – теперь она начала всхлипывать.

– Не к кому обратиться бедной, несчастной, без копейки в кармане девочке, которую обворовали…

Я опустила глаза. Женщине следует, наконец, определиться: она успешный предприниматель или нищая?

– Вас обокрали, поэтому вы пришли в детективное агентство? – уточнил Костин.

– Да, – подтвердила женщина. – Помогите! Фросе с рождения повезло. Ее воспитывала богатая семья. А моя мама – с пустым кошельком. Ну какое образование она могла дать дочке? После восьмого класса я еле-еле попала в медучилище. Об институте и не мечтала, туда только отличников-хорошистов брали. Пришлось людям клизмы ставить. Очень сложная, нервная работа, малооплачиваемая.

Я сообразила, что песнь о тяжелых годах детства-юности может продолжаться до вечера, и быстро поинтересовалась:

– Что у вас пропало? Деньги? Драгоценности?

– Да откуда у нищебродки такое? Исчезли попа, грудь, ноги, руки, – ответила Тата, – плюс еще кое-что!

Костин окинул взглядом клиентку.

– Вроде все на месте, выглядите прекрасно.

– Да, – кокетливо хихикнула Татьяна, – благодаря каталогу «Фемина, сделай сама» нет проблем ни с внешностью, ни с умом. А вот с клиентками вечная чехарда! Она забрала грудь, лучшую попу, пошла в кассу и не дошла! Обычно я отдаю попу и остальное только после оплаты, но дама была такая милая. Приехала на шикарном автомобиле, шофер с ней. Верните мне деньги!

Глава вторая

– Ничего не понимаю, – не выдержала я. – Можете объяснить подробнее?

Речь Таты потекла полноводной рекой. Минут пятнадцать еще она продолжала жаловаться на свое унылое детство, в котором была лишь одна радость – получить в подарок обноски от дочки Ольги Петровны Романовой да изуродованные капризной баловницей куклы. Услышав про искалеченные игрушки, я не сдержалась.

– Я никогда не ломала ничего из того, что получала в подарок. Папа привозил презенты из всех командировок – а он часто летал в разные страны, – поэтому я обладала замечательными вещами, берегла их. И мама мои игрушки никому не отдавала. Все они мирно жили в шкафах детской. Когда я вышла замуж, вот тогда мать отдала всю коллекцию кукол с мебелью, одеждой и домом своей подруге Фаине Борисовне. У той есть дочь Линда, намного младше меня. Вот ей все и досталось в целости и сохранности.

– Нет, – покраснела гостья. – У меня феноменальная память! Мать протягивала мне пакет со словами: «Иди, разбирай, опять Романова не пожалела то, что ее принцессе не нужно». И я сортировала груду ног, рук, туловищ. Самые страшные у них были головы. Брр! Глаза выковыряны, волосы – где выдраны, где сожжены.

– М-да, – покачал головой Костин. – Не имею психологического образования, но знаю: многие серийные убийцы в раннем детстве издевались над игрушками, потом переходили на домашних животных, следом – на людей.

Я поняла, что ощущают невинно осужденные люди, и повторила:

– Мои куклы находились в идеальном состоянии.

– Что-то не так, – произнес Юра Чернов, который, как обычно, уставился в один из своих ноутбуков. – Татьяна Ивановна, ваш адрес: улица Зеленая, десять?

– И что? – насторожилась Петрова. – Имею право жить где пожелаю.

– Конечно, – согласился Чернов, – но вы старше Евлампии. Должен заметить, выглядите прекрасно. Кажетесь моложе.

– И что? – повторила гостья, на сей раз уже кокетливо глядя на Юру.

– Вы старше лет на пятнадцать, – подхватил Володя, – Ольга Петровна не могла отдавать вам наряды дочери. Вы не сумели бы их использовать. А куклы со всеми атрибутами начинают интересовать девочек года в четыре. Скорее всего, тогда их Лампе начали покупать. Ну не сразу же малышка их ломала! Год, другой могла с лялями забавляться. А вы уже подростком стали, у вас появились иные интересы.

– Встречаются женщины, которые всю жизнь возятся с куколками. Но для них это профессия, одни производят нечто типа Барби, другие шьют им разную одежду, – встряла я. – Цена на авторские изделия немаленькая, часто за сто тысяч переваливает.

– Ого! – воскликнул Костин.

– Коллекционные экземпляры всегда дорогие, – подтвердил Чернов. – Теперь насчет украденной у вас попы. Ее на самом деле могли спереть!

– Уверен? – ухмыльнулся Вовка.

– Татьяна Ивановна сообщила про каталог «Фемина, сделай сама», – начал объяснять Юра. – Какие мысли вызывает название?

– Там предлагают какие-то товары для творчества, – предположила я, – ну, вроде «сколоти табуретку сам, вот инструкция и все нужное в одной коробке».

– Типа того, – согласился Чернов, – только собрать надо себя.

– Не понял, – удивился Володя.

– Объясняю! – воскликнула гостья. – Каждой женщине хочется иметь славу красавицы, но не всякая баба хороша собой от природы. Чаще наоборот. Бедняжки бегут к пластическому хирургу, вшивают во все места куски резины. Ай-ай-ай! Наркоз убивает здоровье, присутствие постороннего предмета в организме превращается в невероятную проблему. Время идет, имплант начинает мигрировать, из попы перемещается на живот.

Юра рассмеялся.

– Невесело совсем, – рассердилась гостья, – тут рыдать надо. Приходится опять ложиться под нож. И что мы имеем? Нет красивой задницы, но и животик теперь такой, словно в зубах крокодила побывала! Мой салон с каталогом «Фемина, сделай сама» – спасение для тех, кто очень хочет выглядеть, как мисс Вселенная, и при этом не уродовать себя скальпелем. У нас огромный выбор трусов, лифчиков, колготок, рукавчиков, все для ног, все с накладками.

Костин чуть приоткрыл рот.

– В смысле?

Тата пояснила:

– У вас нет попы – так, кулачок сморщенный. А на тусовку охота нарядиться в платье из тонкого шелка. Спереди вроде ничего смотритесь. Зато сзади просто кошмар кошмарный. Льете слезы у зеркала, натягиваете шмотье оверсайз. Ха! Только страшнее становится. Можно задрапироваться со всех сторон, но если задницы нет, то ее нет! Что делать? Приходите в мой салон, покупаете белье с имплантом, надеваете, сверху платье. Богиня! Ваша попа – украшение вечера, все только о ней и говорят. Отсутствует талия? Ерунда. Пояс из особого материала утянет ее до любого размера.

– Лифчики тоже имеются, – догадалась я. – Но вы упоминали еще руки и ноги. Зачем там ваши конструкции?

– Кое у кого ножонки – палочки, ручки – веточки, а в моде обтягивающие джинсы, пуловеры и кофты в облипку, – пояснила Татьяна. – Берете наши колготки. Они могут иметь толщинки в разных местах или повсюду. Нравится тебе парень, а он предпочитает девушек не меньше пятидесятого размера? Да нет вопросов! Сделаю из тебя секс-бомбу нужного объема.

Юра запустил ладонь в давно не стриженную шевелюру.

– На тусовке тетка – конфетка, а если до постели дело дойдет? Тогда как? Раздевается такая… Сначала грудь отстегнула, потом задницу, талию распустила…

– Я б ждать не стал, пока она вся разоблачится, – признался Костин, – удрал бы сразу, как только кофту стащит.

– Неправда, – отмахнулась Татьяна, – если до койки дошло, то ни один парень не убежит. У меня тьма довольных клиентов.

– Кто-то взял накладки и не заплатил? – вернула я аудиторию к основной теме беседы.

– Да! – топнула Петрова. – И ведь есть пункт проката. Можно не покупать, взять поносить на время.

– Интересно, – странным голосом заметил Вова, – задница напрокат! И…

Костин быстро нагнулся под стол. Я поняла – мой самый близкий друг умирает от смеха – и решила взять вожжи беседы в свои руки.

– Татьяна, у вас, получается, нет договора с этой дамой?

– Не-а, – всхлипнула Петрова, – только чеки. Человек оплачивает услугу и все!

Володя сел прямо.

– К вам и мужчины заходят?

– Конечно, – закивала посетительница, – все хотят произвести впечатление, сейчас в моде красивое тело.

– Отсутствие договора усложняет ситуацию, – начал объяснять Чернов. – Можете назвать фамилию клиентки?

– Не-а, – всхлипнула Таня.

– А имя? – улыбнулась я.

– Не знаю, – прошептала Татьяна. – В моем салоне полная анонимность, документов не спрашиваю, только псевдоним.

– Неразумно так вести бизнес, – не удержалась я.

– Нам нужен адрес салона «Фемина, сделай сама», – продолжил Юра.

– Хотите нас посетить? – хихикнула Таня. – Обещаю два процента скидки.

– Салона с таким названием в столице нет, – пояснил Чернов.

– Мы в области, – промурлыкала посетительница.

– А-а-а, – протянул начальник отдела компьютерного поиска. – В области имеется такой. Но…

Глава третья

– Говори, – попросил Костин.

– Татьяна Ивановна не хозяйка салона, – заявил Чернов, – она работала на ресепшене, оклад был семьдесят пять тысяч рублей. И «Фемина, сделай сама» – лишь часть косметической здравницы «Вако». Татьяна, вы уволились из данного учреждения в прошлом году.

– Просто я получила повышение, – не смутилась врунья, – теперь являюсь заведующей «Вако».

– Нет, – снова не согласился Чернов. – Отмечу, что начальство салона меняется часто, раз в год-полтора. Не так давно директором стала Олеся Никитична Игнатова. По специальности она терапевт, но не работала ни в больнице, ни в поликлинике. Салон «Фемина, сделай сама» не для простого человека, за услугу о-го-го сколько хотят. Прокат и продажа белья с имплантами – не основное направление заведения. «Вако» – часть большого комплекса. В нем спортзал, медцентр, гостиница, магазин, где продают продукты, которые сейчас объявлены панацеей от ожирения, депрессии, лени и так далее. Ух ты! У них еще есть клуб знакомств. Толстые, больные люди, те, кто не способен найти себе пару, обращаются на сайт «Будьте счастливы». Потенциальный клиент оставляет заявку, ему приходит анкета. И затем через пару дней он получает или не получает приглашение стать членом «Будьте счастливы».

– У них кастинг? – удивилась я. – Мало того что люди платят, наверное, немалые деньги за регистрацию, так им еще надо произвести положительное впечатление на администрацию?

– Похоже на то, – кивнул Юра.

– У меня возник иной вопрос, – нахмурился Костин. – Татьяна Ивановна, почему вы сообщили, что являетесь владелицей «Фемина, сделай сама»? Вы сидели на ресепшене.

– И что? – вскинула голову Тата. – По-вашему, только богатая девчонка имеет право нанять детектива? Та, что не обладает средствами, пусть рыдает в углу?

– К нам обращаются люди разного достатка, – слишком спокойно произнес Костин.

Я поняла, что Володя зол до крайности, а он продолжил:

– Есть благотворительная программа, кое-кому помогаем бесплатно.

– Да, да, да, – закивала Татьяна, – такое мне подходит! Денег совсем нет! Честное слово! Вообще никаких!

– Давайте начнем заново, – вздохнула я. – В двух словах объясните, что вы от нас хотите?

– Найти клиентку, которая сперла товар, – отрапортовала Татьяна. – В салоне существует система. Сначала я считаю общую сумму покупки. У воровки вышло триста тысяч сто два рубля.

– Однако, – заморгал Юра, – немало!

– Думали, я из-за ерунды пришла? – хмыкнула клиентка. – Дрянь набрала по полной программе, лучшее. Дала чек бабе, отвела в кассу. Вернулась, сложила покупочку в нашу сумку, жду девку. Мне из кассы должны позвонить, подтвердить оплату. Ну и звякнули, только со склада, заведующая завопила: «Скорее беги к сантехнику, зови его, у нас трубу прорвало, вода фонтаном бьет! Заткнула течь, чем смогла, самой не отойти, выручай!» Ну я и понеслась к рабочим. Когда вернулась, сумки с товаром не было. Мне в голову не пришло забеспокоиться. Никогда воровства не случалось. Нищие в салон не заглядывают, пенсионеры убогие тоже. В нашем кафе чек за чай с пирожным – как у них месячная рента. Чего только дамы в кабинетах не забывают. В душе на полочках серьги, кольца, все в нехилых брюликах. В раздевалке часы бросают стоимостью в загородный дом. Никто не возьмет – ни обслуга, ни, тем более, другие клиенты. Зачем им? У самих счета от бабок ломятся. Найдут чужое, меня кликнут. Я заберу, фото сделаю, в нашу соцсеть сброшу с сообщением: «Кто у нас Маша-растеряша? Обратитесь на ресепшен, приготовьте шоколадку для той, которая нашла». И укажу фамилию того, кто чужое притащил. В общем, спокойно я вечером домой утопала. А вчера утром выяснилось – тетка смылась, чек не оплатила, зато товар прихватить не забыла. Директриса меня на ковер вызвала, предупредила: «Найди клиентку! Объясни: у нас на кассе камера, ее на записи нет. Если не оплатите товар, сообщим во всех соцсетях ваше имя. Если отдадите деньги, то нет проблем. Понимаю, у вас забот полно, умчались, забыли про кассу. Бывает».

– На кассе, если верно понял, есть камера? – уточнил Чернов.

– Да, – согласилась посетительница.

– Значит, мы можем получить фото воровки, – обрадовался Костин.

– Она не заплатила, – напомнила Тата, – даже близко к кассиру не подходила.

– Но стояла около вас на ресепшене, – подсказал Чернов.

– В самом салоне отсутствует видеонаблюдение, – всхлипнула рассказчица, – оно – нарушение права клиентов на личную жизнь. Видела я эту кобылу впервые. Не понравилась она мне конкретно.

– Чем? – заинтересовалась я.

– Наши дамы, как правило, одеты просто, – вздохнула Тата, – многие на заказ в тяжелом люксе шьют, но просят название фирмы нигде не указывать. Если кто носит сумку от «Шанель», всю усеянную логотипом, то она – или фейк, или единственная дорогая вещь в гардеробе. Если в твоих руках сто таких «шанелек», то желание показать всему миру «вау, вона что имею» начисто исчезает. Пахло от нее не элитным парфюмом – ширпотребом. В ушах бриллианты, которые из разбитого стакана сделали. Мадам очень хотела казаться богатой. Но тому, кто на самом деле владеет состоянием, никому ничего доказывать нет необходимости. Он может выйти из дома в шлепках с рынка. Его материально, положение считывается по поведению. Знаете, как такие дамы вежливо беседуют? – Клиентка засюсюкала: «Добрый день, Танечка. Рада вас видеть, сделайте любезность, позовите Вадика, я к нему на краску и стрижку. Ах, еще не освободился? Предыдущая клиентка опоздала? Нет-нет, не торопите Вадюшу, спокойно посижу, в айпаде поброжу. Вас не затруднит принести чашечку кофе из ресторана, без сахара?» А когда получит напиток, поблагодарит: «Огромное спасибо, дорогая. Сегодня тяжелый день, сейчас отдохну. Хорошо, что дама передо мной опоздала». И перед уходом всегда положит тысячу рублей под блюдечко: «Бери, ресепшен, на чай». И таких мадам – пять-семь каждый день.

– Я не в том месте служу, – засмеялся Костин. – Сколько у вас рабочих дней на неделе?

– Шесть, – буркнула Татьяна.

– Примерно двадцать четыре в месяц, умножим их на тысячу… – начал рассуждать Костин. – И это я по минимуму посчитал, столько вам один человек дает – неплохая прибавка к жалованию. Почему вам клиентки не по нраву? Беседуют ласково, не хамят, улыбаются.

– Слишком они милые, – покраснела Петрова, – сразу понимаешь: не ровня им! Со своими по-иному щебечут. К нам часто приходит Елена Николаевна с внучкой, той двенадцать лет. Девчонка один раз скандал затеяла – ей подали латте, а она заказывала американо. Орала так, словно у нее что-то дорогое отняли. Бабушка и глазом не моргнула. А потом, увидав, что я в туалет для сотрудников пошла, который так сделали, чтобы дежурная даже в сортире слышала, что на ресепшене кто-то есть, сказала скандалистке: «Милая, ты ровня сотрудникам салона?» «Конечно нет», – фыркнула наглая внучка. «Но у тех, кто не знает, чья ты дочь и внучка, сейчас сложилось впечатление, что ты в родстве с мастерами и дурочкой из ресторана, которая по своему скудоумию перепутала заказ», – сказала пожилая дама. «Почему они так подумали?» – удивилась школьница. «А потому, что ты кричала, обзывала официантку по-всякому, – продолжила бабушка. – Так вести себя позволительно лишь с теми, с кем стоишь на одной ступени социальной лестницы. С домработницами, шоферами, парикмахерами следует общаться крайне вежливо, только на «вы», не допускать всплеска отрицательных эмоций. Подобное поведение – пропасть, которая отделяет нас от обслуги. Хочешь вскипеть от гнева при виде латте? Подумай: кретинка все перепутала, но разве умный, образованный человек захочет служить за копеечную зарплату? Нет. Это удел тех, кто не имеет образования, они тебе не ровня. Станешь орать – опустишься на их уровень. Проглоти желание вылить дуре кофе за шиворот, мило улыбнись, скажи: «Заказывала американо, не люблю латте. Оплачу этот напиток, вы же работали. Но, будьте любезны, сварите теперь для меня американо». И, уходя, оставь чаевые. Все. Флажки расставлены. Окружающим ясно: ты платишь, тебя обслуживают, ты намного выше лакея, горничной. Ты леди. Точка. А когда вопль, мат, визг, то ты «подруга буфетчицы». Если нравится такая роль, тогда беснуйся из-за глупости бабы у кофемашины. Слышала выражение «королева никогда не плачет»? Смысл его прост: аристократы не демонстрируют свои эмоции прилюдно, и они всегда дают чаевые».

Татьяна свела брови в одну линию.

– Вот тогда я поняла, почему большинство клиентов милы со мной. Найдите воровку, пригрозите ей! Могу заплатить вам пять тысяч. Рублей.

– Мы не беремся за подобные поручения, – ожидаемо ответил Костин, – никогда никого не пугаем. Подобные услуги – это не к нам.

– Почему? – занегодовала Татьяна и сама живо ответила: – Денег мало? Все вы такие! Корыстные! За копейку удавитесь.

– Вы живете в поселке «Птица Жар», – вступил в перепалку Чернов, – там коммуналка за самый маленький дом шестьдесят тысяч. Вряд ли нуждаетесь.

– Не твое дело, сколько я имею! – закричала Татьяна. – Идите на..! Чтоб на вас сегодня телега с дерьмом наехала и перевернулась!

– Можете показать свой паспорт? – тихо спросил Володя. – Он для составления договора нужен.

– Не взяла его с собой, – резко ответила Петрова. – Что, передумали? Поможете мне? Найдете бабу?

– Постараемся. Но только при условии оформления договора. Несите документ.

– А без него? – осведомилась Татьяна.

– Невозможно, – отрезал Володя.

Женщина вскочила, одним движением сбросила со стола все бумаги и убежала.

Глава четвертая

Я начала поднимать бумаги.

– Ну и ну, – протянул Костин, – слов нет. Что это было?

– На незнакомке повис долг в триста тысяч рублей. Я тоже мог бы начать нервничать в подобной ситуации, – тихо произнес Чернов.

– Ну зачем так врать? – продолжил удивляться Володя. – Ладно бы, она пришла… ну… к соседке и солгала о своем бизнесе. Захотелось мадам похвастаться, а нечем. Вот и наплела историю. В этом случае легко прокатит, если соседка не зарабатывает на поиске данных в интернете. Но заявиться к нам и наплести кружева? Юра, ты, небось, уже все о посетительнице узнал.

– И без особого труда – она ведь сообщила, что в Сети ник у нее «Кисонька», – отозвался Чернов. – Посетительница активна везде, где можно. Настоящее имя – Маргарита Андреевна Волгина. Из родственников – мать, ее зовут Эвелина Михайловна. Не успел пока глубже копнуть. Лампа, ты помнишь ваших домработниц?

– Тех, кто работал, когда я еще в школу не ходила – нет, – призналась я. – Знаю, что мама всегда нанимала женщин, которые помогали с уборкой, стиркой. Гладила мама сама, говорила: «Все горничные складывают рукава мужских сорочек и давай по ним утюгом ездить, получается некрасивая складка». Хорошо знала только тетю Настю, вот она служила в доме много лет, очень любила маму. Анастасия Ефимовна Молчанова. Наверное, ее нет в живых, она в моем детстве была уже пожилая.

У Костина зазвонил на столе внутренний телефон. Володя взял трубку, молча выслушал чью-то речь и встал.

– Волгина упала на первом этаже, когда вышла из лифта, девушки на ресепшене вызвали «Скорую». Маргарита просит тебя, Лампа, прийти.

– Небось ногу сломала, – предположил Юра, – у нее обувь на неудобной высокой платформе. Пойду с тобой!

– Не надо, – быстро возразила я, потом подумала, что мой отказ прозвучал грубо, и быстро добавила: – Вероятно, посетительница хочет что-то по секрету сообщить.

– Шагай одна, – распорядился Володя, – сразу зови, если понадобимся.

Заведующий отделом компьютерного поиска когда-то активно не любил меня. Юра ехидничал по поводу моего внешнего вида, манеры одеваться, смеялся над любовью к собакам. Почему парень так себя вел? Наверное, он считал, что жене владельца детективного бюро следует варить супругу суп, заниматься домашним хозяйством, а лезть в расследования ей не стоит.

Самое удивительное то, что Чернов появился в агентстве Вульфа, когда я уже там давно служила и ни у кого из сотрудников ко мне претензий не было. Первое время Юра вел себя мило, всегда здоровался, улыбался. А потом узнал, что я жена Макса, и «понесли галоши Петю». Мне стоило большого труда молчать в ответ, не давать Чернову отпор. Правда, за короткий срок службы у Вульфа айтишник успел довести до трясущихся рук не только меня, но и большую часть сотрудников. Юра великолепный специалист, на поле интернета ему почти нет равных. Но характер! Все, кто наточил зуб на вредину, хорошо понимали: если пойдут жаловаться на Чернова, устроят демонстрацию в кабинете Макса, то, скорее всего, противный парень окажется за бортом агентства. Но отыщется ли быстро другой специалист такой же квалификации?

А я знала: стоит мне рассказать мужу о том, как Юрий издевается надо мной, и айтишник вылетит на улицу через минуту после того, как я закрою рот. И более никуда не устроится. Потому что Вульф добрый, интеллигентный, понимающий, улыбчивый, но все это до определенной границы. Есть красная черта, которую пересекать нельзя. Того, кто обидел его жену, Макс жестоко накажет. И он дружит со всеми владельцами крупных частных детективных бюро, где платят хорошие деньги сотрудникам. Один звонок приятелям – и Юра везде персона нон грата.

Но всякое терпение рано или поздно иссякает. В конце концов я собралась поплакать супругу в жилетку, и тут Чернов неожиданно ушел в другое агентство. Мою радость было не описать словами, я постаралась навсегда забыть о гадком мужике.

И вот вам! Дежавю! Он вернулся. Макс объяснил мне причину, по которой вновь принял Чернова. Его супруга перенесла инсульт, женщине предстояла долгая, очень дорогая реабилитация. На новом месте он зарабатывал намного меньше, чем у Вульфа. Теперь Юра отчаянно пытается со мной подружиться. Он перестал говорить за глаза гадости про меня, не упускает случая похвалить. И даже сейчас изобразил припадок заботы, захотел сопроводить меня, глупышку, на первый этаж к администраторам. Но я не собираюсь приятельствовать с Черновым. Почему? В другое агентство он ушел из-за денег, там пообещали зарплату больше, чем у нас. Но пообещать – не значит выполнить. К горам из золота Юра так и не приблизился, поэтому вернулся к Максу. Если человек так сильно зависим от кошелька, то он меня с удовольствием продаст любому, кто предложит за мою голову достойную цену. Поэтому я вежлива с Юрием, но пить чай с ним на одном гектаре не хочу.

Я поспешила к лифту, вошла в кабину. Лифт замер на первом этаже, я вышла, и мне сразу стало ясно: дело плохо. Посетителей нет, центральный вход и окна закрыты металлическими рулонками. Около одного из диванов стоят медики. Девочки на ресепшене сбились в кучу, при виде меня они очень обрадовались.

– Что случилось? – тихо осведомилась я у Валерии Буевой, начальницы бюро пропусков.

– Лампуша, подойди к врачам, – прошептала та.

Я направилась к доктору.

– Добрый день. Евлампия Романова. Искали меня?

Глава пятая

– Больная просила вам передать, – тихо произнес врач. – Ее рассказ про кукол и одежду правда. Позвоните Эвелине Михайловне Волгиной. Вот, держите!

Мужчина сунул мне в руку визитку.

В ту же секунду послышался резкий противный звук. Я повернула голову. Железная штора над входной дверью поехала вверх, вошли двое мужчин. Один толкал перед собой каталку, другой нес под мышкой короткую трубу черного цвета, но уже через секунду мне стало понятно: это мешок.

– Маргарита умерла? – обомлела я.

Врач молча кивнул. Я перевела взгляд на диван, увидела, что лицо женщины накрыто куском ткани белого цвета, и пробормотала:

– Только что сидела у нас, выглядела здоровой.

– Все под богом ходим, – ответила медсестра. – Забирайте, у нас вызовов толпа.

Последняя фраза адресовалась санитарам. Потом помощница врача глянула на меня.

– Отойдите, дайте людям работать.

Я переместилась к ресепшену.

– Она того? – прошептала Буева.

– Да, – тихо подтвердила я. – Быстро как все приехали…

– Мы никого не вызывали, – по-прежнему еле слышно сказала Валерия, – женщина эта… сейчас…

Заведующая бюро пропусков ткнула пальцем в клавиатуру.

– Татьяна Ивановна Петрова…

– Посетительницу на самом деле звали иначе, – возразила я и спохватилась: – Вы у нее паспорт проверяли? Или на слово ей поверили?

Лера села в кресло.

– Никого не пропускаем без документа.

– И увидели, что в нем указано «Татьяна Ивановна Петрова»? – уточнила я.

– Она предъявила фото рабочего удостоверения в телефоне, – отозвалась заведующая бюро пропусков, – нам позволили выписывать разрешение на вход по нему. Зайди к нам.

Я повернулась, чтобы открыть небольшую дверку, и увидела, как каталка с телом выезжает на улицу.

Лера показала на экран.

– Смотри. Это скрин ее документа, его сделала Алиса. Все чин по чину. Печать. Указана должность.

– Угу, – пробормотала я, – только фото…

– Что не так? – занервничала Валерия.

– На снимке щекастая, коротко стриженная брюнетка, – объяснила я, – а у нас в переговорной сидела блондинка, волосы ниже плеч. Не похожа она на свое фото.

– Лампа, – остановила меня Буева, – ты прямо один в один как на фотках в удостоверении личности?

– Нет, – призналась я, – всякий раз, когда прохожу контроль в Шереметьево, удивляюсь: неужели я похожа на это чудовище, которое фотограф запечатлел на паспорт?

– У всех так, – проговорила Валерия. – Пришла тетка с ксивой. К вам постоянно клиенты спешат, не все заранее о встрече договариваются. Начальник охраны велел пускать к вам людей без заявки. Глянь на дату выдачи удостоверения.

– Три года назад, – протянула я.

– Волосы она покрасила, – зачастила глава пропускного бюро, – филеры вколола. Сейчас такое сплошь и рядом. И так накрашена, что не понять, какое лицо.

Лера нырнула под стол, вытащила небольшой термос.

– Хочешь компотик? Сама варю!

– Спасибо, вид тела на диване аппетит надолго отбил, – призналась я.

– Компот не еда, – возразила Буева.

– И пить тоже расхотелось, – добавила я.

– Поэтому ты такая стройная, – горестно вздохнула собеседница, – а мне на нервяке всегда жрать охота, сейчас все слопать готова.

– Можешь рассказать, что произошло? – попросила я.

– Когда она пропуск получала, выглядела нормально. А когда от вас ушла, спустилась на первый этаж, вышла из лифта, сразу к выходу не направилась. Я не поняла, что плохо ей. Тетка села на диван, кому-то позвонила. Прошло минут пять-семь, она легла. Когда народ у нас тут кофе пьет, из буфета еду выносит, никогда замечаний не делаем. Но устроиться дрыхнуть в центральном холле! Согласись, это слишком. Отправила к ней Валю.

– Ага, – подключилась к разговору полная блондинка, – спокойно у нее спросила: «Что с вами? Вызвать врача?» Она прошептала: «Доктор уже едет». И тут раз! «Скорая» появилась – наверное, рядом находилась. Медсестра, прямо как пионервожатая лагеря на море, заорала: «Покиньте зал! Все на улицу!» Народ послушно вышел. Баба ко мне: «Опустите защиту на окна и дверь. Вызовите Евлампию Романову, больная хочет с ней поговорить». Лера бросилась вам звонить.

Я поблагодарила девушек и поехала на наш этаж.

– Пока ты вниз ездила, нашел Эвелину Михайловну Волгину, – сообщил Юра, – она владеет небольшим агентством по подбору персонала. Домработницы, шоферы, няни и вообще любые специалисты, каких захотите. Сейчас наберу номер, поговоришь.

– Не испытываю ни малейшего желания сообщать незнакомой женщине о смерти дочери, – испугалась я.

– Послать Волгиной почтовую ворону? – съязвил Юра.

Я отвернулась. Вот и все. Недолго наш герой изображал душку. Его вновь взяли на работу, он успокоился и решил вернуться к прежней манере общения с женой босса.

– Лампуша, – спокойным голосом произнес Володя, – ты же знаешь, как в некоторых моргах дела обстоят. Документы у покойной искать поленятся, матери не сообщат. Бедняга начнет дочку искать.

– Верно, – пробормотала я. – Надо очень осторожно с матерью побеседовать.

– Попробуй, – попросил Костин. – Юра, набери номер.

Чернов показал на стул около себя.

– Лампуша, садись.

Я старательно заулыбалась и устроилась на сиденье. Бедный Чернов, он терпеть не может меня, но вынужден изображать хорошее отношение ко мне. Несколько месяцев парень справлялся со своими эмоциями. Но даже машина устает от постоянного напряжения. Юра сейчас сорвался, однако живо взял себя в руки. Вот я не сумею долго любезничать с тем, кого не люблю от всего сердца!

– Слушаю вас, – сказал приятный голос.

– Добрый день, – откликнулась я, – позовите Эвелину Михайловну.

– Слушаю вас, – повторила трубка.

– Извините, если попала не по адресу, – начала я издалека. – Верна ли информация, что вы когда-то работали у Ольги и Андрея Романовых?

Возникла небольшая пауза, затем раздался ответ:

– Да.

– Меня зовут Евлампия Романова, – представилась я, – имя поменяла, когда убежала от первого мужа. Ранее в паспорте стояло «Ефросинья».

– Беседую с дочкой певицы Ольги Петровны? – уточнила Эвелина.

– Да-да, – подтвердила я.

– И зачем я вам понадобилась? – без особой радости осведомилась владелица агентства.

– Сегодня к нам приходила Маргарита Андреевна Волгина, – начала я подбираться к основной части беседы.

– Так, – протянула Эвелина, – весьма интересно. И что ей надо?

– Девушка работает… – завела я.

– Не верьте, – отрезала Эвелина, – она врет, как дышит. Служба и Маргарита несовместимы. Да, когда-то давно, недолгое время, я работала у ваших родителей. Уж простите за правду, но угодить Ольге Петровне оказалось невозможно. Она требовала, чтобы тарелки в буфете стояли на определенном расстоянии от края полки. Полотенца в ванной должны висеть по ранжиру. Я получала деньги за каждый визит, поэтому в очередной раз просто не появилась у вас. Про вашего отца ничего не могу сказать, видела его один раз, мельком, а мать – наказание для прислуги.

Мне стало очень обидно.

– Неправда! Мама добрый человек. Да, она любит порядок, аккуратность во всем. Но то, что вы говорите, – такого не было. Вас не знаю, а вот Настю, которая появилась, когда я перешла во второй класс, отлично помню. Мама могла попросить ее помыть грязную плиту, на которую домработница не посмотрела, но не измывалась над горничной. Настя много лет в доме служила.

– Вы решили оторвать занятого человека от дел, чтобы окунуться в воспоминания далекого детства? – хмыкнула Волгина.

– Нет, – отрезала я. – Неприятно приносить человеку такое известие, но ваша дочь Маргарита умерла.

– Верно, – подтвердила Эвелина.

– Вам уже сообщили из полиции? – изумилась я.

– Ну да, – спокойно подтвердила Волгина, – позвонили. Пришлось беседовать с ними. Остались сомнения. Бумагу о кончине девчонки брать отказалась.

То, как спокойно собеседница приняла известие о кончине своего ребенка, меня изумило. Но сведения о разговоре с полицейскими и о том, что Волгиной предложили документ, лишили меня дара речи. Что происходит?

Глава шестая

– Вам хотели выписать свидетельство о смерти Маргариты? – громко спросил Костин.

Похоже, Володя тоже усомнился в правдивости слов Эвелины.

– Да, – ответила собеседница, – в России его непременно выдают родственникам покойного, но я не пойду получать бумагу. У меня возникли сомнения.

– У вас есть интернет? – осведомился Юра.

Раздался тихий смешок.

– Да.

– Знаете, что такое Zoom-конференция? – не утихал Чернов.

– Молодой человек, мне неизвестно ваше имя. Но помещение, в котором я сейчас нахожусь, освещается с помощью электрических ламп. Лучины, что торчали из канделябров, велела ликвидировать. Жаль, конечно, что пока не слышала про канализацию – бегаю во двор, в будку. Отправила вам ссылку на конференцию.

– Куда? – совсем растерялась я.

– На ваш телефон, у меня стоит определитель, – объяснила Эвелина. – Посмотрите в «Телеграме». Входите. Жду.

Не успела я сообразить, что происходит, как экран на стене продемонстрировал даму, похожую на английскую королеву Елизавету Вторую.

– Здравствуйте, господа, – начала она. – Чтобы не затягивать время, коего у меня просто нет, сразу объясняю: моя дочь уже один раз скончалась. И в моем случае надо испытывать радость. Девица – чудовище.

– Наша посетительница то же сказала про вас, – пробормотала я себе под нос.

Эвелина поджала губы.

– Ладно. В конце концов, вы ни в чем не виноваты. Начнем общение заново. Покажите рабочие удостоверения. Назовите свои имена, фамилии, года рождения, адреса по прописке. Если информация подтвердится, опять вызову вас на конференцию. Для выяснения понадобится минут десять. Если вы солгали, позвоню кое-кому, он не любит мошенников. Наверное, знаете, что владею фирмой по найму прислуги. Следовательно, тщательно проверяю каждого, кто хочет попасть в приличный дом. У меня есть люди, которые способны вашу подноготную увидеть. Обмануть их невозможно! А те, кто, вопреки предупреждению «не давайте о себе ложную информацию», нагло брешет в глаза, всегда получают по заслугам. Ясно выразилась?

– Более чем, – ответил Костин.

– Через минуту скрины будут у вас, – пообещал Юра.

– Просто подождите, – велела Эвелина, и экран потух.

– Странные дела творятся в датском королевстве, – заметил Вовка. – Маргарита приходит к нам с просьбой найти клиентку, которая унесла товар на сумму более трехсот тысяч, не заплатив. Желание администратора отыскать даму понятно, ведь от служащей требуют возместить ущерб.

– Да, к этой части повествования претензий нет, – согласился Чернов.

Костин встал и направился к окну.

– Но, рассказывая о воровке, Маргарита безбожно врет. Сначала сообщает о своем успешном бизнесе, потом говорит о нищете, хочет, чтобы мы оказали услуги бесплатно. На ресепшене прикидывается Татьяной Петровой. Имя она называет не сразу. Большинство наших клиентов начинают разговор со слов «меня зовут…» Но эта ведет себя иначе: отказывается представиться, потом просит именовать себя Кисонькой. Просто парад глупости. С какой целью она так поступает?

– Встречаются вдохновенные лгуны, – отозвалась я, – они плетут охотничьи истории из любви к искусству, не смущаются, когда концы с концами не сходятся.

– Потом дамочка убегает, – продолжил Костин, глядя на улицу, – ей становится плохо, женщина сама вызывает «Скорую». Сколько времени прошло с момента, как Маргарита умчалась, до звонка Валерии?

– Двенадцать минут, – отрапортовал Юрий.

Володя обернулся.

– Видели, что на улице творится?

– Снег валит, – вздохнула я, – Москва в пробках встала. И ведь каждый раз так. Похоже, те, кто дороги чистит, полагают, мы в Африке живем, снегопад в феврале – невероятная редкость!

– Садовое кольцо и МКАД сомкнулись, все в сплошных бордовых линиях, – сообщил Чернов, – центр парализован, и в других районах не легче. Уйма аварий. Сегодня надо сто раз подумать, прежде чем куда-то ехать. Лучше на метро кататься.

– Двенадцать минут, – повторил Костин. – За это время успела прилететь «Скорая», констатировать смерть. Вопрос: кто вызвал перевозку трупа? Врачи «Скорой» не обязаны это делать. А как получилось с нашей посетительницей? Она могла сама звякнуть в неотложку. Но вызвать перевозчиков труп не способен, потому что он труп. Это одна странность, вот вторая: пока Лампа с Лерой беседовала, труповозка оказалась тут как тут! Она что, на метле летела? Да в такую непогоду доктора для живого больного часа два-три ждать придется. А уж тех, кто покойного в морг доставляет, вообще через сутки увидишь. Они и при нормальной дорожной обстановке никогда не спешат, а сегодня и подавно не помчались бы сломя голову.

Юра открыл ящик стола.

– Куда им торопиться? Труп не удерет. А у нас на раз-два все мигом тут оказались. Необычно.

– Создается впечатление, что обе машины находились неподалеку, – продолжал Костин. – Номера автомобилей, конечно, нам неизвестны.

– Почему? – возразил Юра. – Камера над входом в здание определенно зафиксировала… э… э…

– Что? – насторожился Костин.

– Гляньте на экран, – попросил Чернов, – вы видите наш центральный вход, видео из отдела безопасности. Стоп. Где «Скорая»?

– Нету! – воскликнула я.

– Вон они, идут, – обрадовался Юра, – из-за угла вынырнули. Доктор и медсестра. Забавненько. Почему не прямо у двери машина припарковалась?

Я попыталась найти объяснение происходящему.

– Там знак, он запрещает остановку.

– Три ха-ха, – развеселился главный по компьютерам, – смешнее ничего не слышал! Машина с красным крестом имеет право встать где угодно.

– Промотай еще, охота глянуть на перевозчиков, – попросил Володя.

Через короткое время перед нами появилась пара с каталкой и мешком. Парни вышли из-за того же угла нашего здания.

Чернов почесал макушку.

– Режиссер у них не Тарковский, плохая постановочка. Настоящая труповозка всех распихает, попытается прямо в холл въехать, обозлится, что двери узкие, встанет к ним впритык. А эти! Пешкодралом. Цирк в огнях просто!

– Отмотай еще, – процедил сквозь зубы Костин. – Ага! Каталку толкают за угол. Мешок одеялом накрыли?! Идиотство! Покажи видео.

– Какое? – уточнил Чернов.

– Хочу посмотреть, что за углом.

– Там нет камеры, – ответил Юра.

– Почему? – удивилась я.

– С этим вопросом – к начальнику отдела безопасности, – отмахнулся Чернов, – я «глаза» не устанавливаю. Вот подключиться к ним мне легко. Могу лишь предположить, почему отсутствует наблюдение. За углом – глухая стена. Там ни окон, ни дверей, просто кирпич. И нет дороги, только метров десять асфальта, высоченная стена и огромные железные ворота. Слева – наш офис, справа – многоэтажная башня фирмы «Базон», она торгует товарами в интернете. Ворота принадлежат ей, не нам. Понимаешь, как выглядит пейзаж? Он похож на букву «П», левая «нога» – агентство, а правая и середина перекладины – «Базон». Ни у них, ни у нас окон там нигде нет. И камер тоже! Ворота глухие, их никогда не распахивают. Да и сделать это никак нельзя – створки заварили. Зачем «Базон» въезд сделал, потом закрыл? У него спросите.

– М-да, – крякнул Костин. – И как нам выяснить номера машин?

Чернов скривился.

– Подключусь к дорожным камерам и увижу, кто в наш переулок въехал в нужное время. Доктор и медсестра не снимали маски, защитные очки, спустили шапочки до бровей. Лиц не видно. Один санитар тоже так поступил. Включаю еще раз видео на первом этаже. Тот, что мешок нес… Стоп! Внимание на экран! Замедляю запись, чуть назад отмотаю, чтобы увидели все.

Мы с Володей одновременно повернули головы. Я увидела, как медленно открылась дверь, появилась фигура в одноразовом комбинезоне, лицо у нее прикрыто маской, очками. Руками в перчатках мужчина толкал каталку. За ним возник другой парень, он выглядел точно так же. Но, войдя в холл, этот человек вздрогнул, мотнул головой, и в ту же секунду оправа свалилась на пол. Санитар быстро снял маску, провел по носу рукавом куртки, поднял очки, нацепил защиту, начал выпрямляться и замер. Его лицо резко увеличилось.

– Стоп-кадр, – прокомментировал Чернов, – дурачок чихнул, потерял очки, решил вытереть нос. Он не санитар. Эти ребята четко соблюдают меры безопасности. Запущу его фотоморду в поиск. Авось что-то выпадет.

– В холле устроили спектакль, – подвел черту Костин, – организатор – не профессионал. Он старался, но допустил массу ошибок. Нас водят за нос. Кто? С какой целью?

– Еще раз здравствуйте, – раздалось с экрана. – Включите звук.

– Мы здесь, – объявил Юра.

– Отлично, – кивнула Эвелина. – Маргарита Андреевна Волгина – не моя дочь по крови. Много лет назад меня, шестнадцатилетнюю девочку, после смерти матери отчим выгнал из дома. Я ночевала на вокзале. Потом один пассажир, который регулярно ездил в Ленинград, обратил внимание на меня. Федор Петрович пожалел меня, бездомную, поселил бесплатно у себя на даче. В мои обязанности входило принимать по воскресеньям его гостей. Они развлекались на секс-вечеринках. Я в них лично не участвовала, подавала напитки, бутерброды. Мужики ко мне не приставали, там без меня баб хватало. Когда мне исполнилось восемнадцать, Федор сделал предложение. Я получу кооперативную квартиру, если запишу на себя младенца и воспитаю девочку, все расходы оплатят. Я согласилась и получила Маргариту. Мне ее прямо на дачу доставили, а потом нас отвезли в Москву, поселили в районе метро «Аэропорт». Просторная двушка, шестьдесят метров, кухня двенадцать плюс десять лоджия. В этом кооперативном доме жили журналисты, в основном те, кто за границу ездил. Помню, как вошла в лифт на своем пятнадцатом этаже, а в кабине – два мужика из телевизора. Забавно. Никто не усомнился, что Рита – моя дочь. Жили мы с ней не очень хорошо, девочка непослушная, с первых классов двоечница. В тринадцать лет она связалась с плохой компанией. И начался ад. Из дома убежит – я ее по всем подвалам, стройкам ищу. Или придет домой пьяная, или уедет куда-то на поезде, пропадет на неделю. Мрак. Потом вообще исчезла. К тому времени Федор умер, мне перестали платить деньги на содержание подростка. Кто ее родители? Понятия не имею, а спросить не у кого. По документам она моя дочь. Заканчивались девяностые, какой-то порядок начал появляться. Предприняла попытку найти Маргариту. Почему? Ощущала ответственность за девочку – она несовершеннолетняя. Но ничего не получилось. Я неплохо зарабатывала, клиентов хоть отбавляй – всем нужна ответственная, аккуратная домработница. Евлампия, ваша мама – редкая капризуля, поэтому я недолго у вас продержалась. Риту я так и не нашла. Она исчезла, но я ее не забываю. Не так давно меня пригласили в театр на премьеру. Актриса, которая играла главную роль, оказалась очень похожа на Маргариту. Никакой любви в моем сердце к девчонке не было, но я решила пройти за кулисы, попросила спутника, Игоря Николаевича, познакомить меня с актрисой. Игорю Николаевичу никто отказать не может – он главный спонсор театра, содержит его на свои деньги. Нас провели в гримерку. Исполнительница вела себя мило, предложила кофе, мы завели беседу, я спросила: «Ваши родители в зале?» «Мамуля здесь», – весело ответила она. И, как по заказу, дверь открылась, появилась дама в жемчугах. Мне стало понятно: в гримерке не Рита. Ошиблась я, не видела девочку много лет. Ну да, у нее есть что-то общее с той женщиной, которая работает на сцене. Моя воспитанница убежала, будучи школьницей. Она за прошедшее время определенно изменилась внешне. Но у лицедейки есть семья. Ошиблась я. Потом вдруг звонок из полиции. Найдено тело молодой женщины, при ней паспорт на имя Маргариты, прописана в моей квартире. Бомжиха. Скончалась от алкоголизма. И что могу теперь сделать? Воскресить? Малоприятная история.

– Вы уверены, что речь шла о девочке, которую взяли на воспитание? – осведомился Костин. – Асоциальная личность могла украсть чужой паспорт. Вы не ездили в морг на опознание?

Эвелина поджала губы.

– Нет смысла в этом. Времени немало пролетело. От меня убежала школьница. Хорошо одетая, сытая, полненькая девочка с юным личиком, с густыми, красивыми волосами. Натуральная блондинка, огромные голубые глаза – прямо ангел. То, что под этой внешностью спряталось чудовище, сразу не понять. И надо отметить, Маргарита легко могла прикинуться кем угодно – актерские задатки у нее прекрасные. Все что угодно изобразит, легко прикинется королевой, и вы ей поверите. Без труда сыграет роль нищей оборванки, вызовет к себе жалость – отдадите «несчастной» свои деньги, поселите у себя дома. А она сопрет дорогие вам вещи и унесется. Я от нее столько натерпелась, что хотела лишь одного: не видеть девку, не слышать, никакой информации о ней не иметь. Это одна причина, по которой я отказалась пойти на опознание. Есть вторая. Каким образом я смогу понять, кого вижу? У бездомных зубов нет, на голове проплешины, лица старческие, может, еще синяки, шрамы. Да я никогда не пойму, кого вижу. Паспорт у страшилища на имя Маргариты? Вот и хватит с полиции, уверена, это она и есть. Хорошо знаю, девчонку всегда тянуло к темной стороне жизни, еще живя дома, она начала пить, курить, убегать, врать, воровать. Тайна для меня, кто ее биологические родители, но, вероятно, ребенку досталась их дурная генетика. Вот вам одна история. Девчонка ходит в пятый класс, приносит в четверти «два» по географии, ее хотят оставить на второй год. Нас с Маргаритой вызывают к директору. Местная начальница начинает обличительную речь в адрес ученицы, Маргарита пада на пол, рыдает: «Николай Петрович мне платье расстегивал, целовал, я убежала. После этого педагог начал мне плохие отметки ставить». Пригласили географа, тот чуть чувств не лишился: «Деточка, разве можно так врать?» У Маргариты слезы по щекам: «Сказала правду, вы мне говорили на ушко…» И такую фразу произнесла, которую пятиклассница определенно не узнает, если не попадет в руки озабоченного педофила. Географ оторопел. Девочка в голос рыдает: «Трогал меня везде! Честное слово!» Итог: Рите поставили четверку по географии, перевели в шестой класс. Директриса чуть ли не на коленях умоляла ее никому не сообщать об инциденте. Учителя выгнали. Через полгода школьная начальница попросила меня приехать в гимназию. В кабинете находилась одноклассница Маргариты. Она сообщила, что Волгина, узнав, что у нее «два» в году по географии, прошипела: «Ну я ему покажу! Работу навсегда потеряет». Одноклассница долго молчала, боялась, что Рита ей за правду отомстит. А потом школьницу совесть замучила. Меня попросили забрать девчонку из школы. Едем с ней домой, я не выдерживаю: «Как ты могла оболгать педагога? Он же волчий билет получил, никогда такого к детям не подпустят». Маргарита засмеялась: «И очень хорошо! Просила его мне тройку нарисовать. Дурак ответил: «Даже двойка – оценка знаний. Если ученик неуд получил, значит, он имеет хоть какое-то представление о географии. А у тебя ноль знаний, но «зеро» не могу написать в дневнике». Ну и пошел вон! Помог бы мне – и нет проблем».

Глава седьмая

– Ваша служба у родителей Евлампии длилась недолго, но помните имя-отчество хозяйки, как звали ее мужа, дочь, – заметил Володя, который решил продолжить общение.

– Ольга Петровна изумительно пела, – улыбнулась наша собеседница, – она когда-то была солисткой. А я люблю оперу. Кабы не придирчивость старшей Романовой, с удовольствием могла бы служить у нее. Хозяйка постоянно музицировала, много времени проводила за роялем.

Я вступила в беседу:

– Маргарита рассказывала, что вы приносила ей старые платья и игрушки от меня.

– Нет, это не так, – спокойно возразила Эвелина.

– А еще Маргарита пожаловалась, что вся одежда, которую она получала, выглядела изношенной, а у кукол кто-то выковырял глаза, выдрал ноги, руки, сжег им волосы, – не остановилась я.

У Эвелины дернулась щека.

– Я получала достаточно денег, чтобы хорошо наряжать ребенка, у Риты были новые игрушки. Все эти слова – доказательство того, что женщина, с которой вы общались, врунья. И вряд ли она носит это имя!

– Только что вы говорили, как хорошо лгала девочка, – напомнила я.

– Она представилась Татьяной Ивановной Петровой, – сообщил Чернов, – показала рабочее удостоверение на это имя. А когда мы узнали ее другое имя и вбили его в программу, она выдала, что женщина с именем Маргарита Андреевна Волгина жива, но не имеет прописки.

Раздался смех, затем Эвелина обратилась к Юрию:

– Ваша вера во всякие штуки, которые связаны с интернетом, восхищает. И умиляет! И удивляет! Какая-то женщина купила себе документ на имя покойной. Между прочим, такое не редкость. Человек умер, его похоронили. А некто живет с паспортом мертвеца. Вы через интернет проверили данные. И вышли на Маргариту. Но это не подтверждение того, что Рита жива. А мошенница воспользовалась «левым» документом на имя покойной Татьяны, в котором было фото Марго.

– И откуда аферистка знает про вашу работу у моей мамы? Про то, что меня родители назвали Ефросиньей? – быстро поинтересовалась я.

– Ответ прост, – без малейшей паузы заявила наша собеседница. – Скорее всего, некая Маргарита дружила с той бабой, которая к вам приходила, рассказывала ей о своей жизни. Как водится, наврала, наплела кружева. А незнакомке понадобилась помощь сыщиков. Денег у нее нет, вот и обратилась к вам. Купить чужое удостоверение не так трудно, или она его просто сперла. Простите, у меня через пару минут рабочее совещание. Да и сказать более нечего.

Глава восьмая

– Интересная ситуация, – высказался Костин, когда экран погас. – Каким именем станем называть девицу? Татьяна? Маргарита?

– Вторым, – посоветовала я.

– Мы будем искать бабу, которая не заплатила деньги за фальшивую задницу? – удивился Юра. – Но клиента у нас нет! Договор не составляли. И заниматься такой пустяковиной не стоит.

Володя побарабанил пальцами по столешнице.

– Нас втягивают в какую-то историю. Приходит женщина, плетет охотничьи истории, убегает и внезапно якобы умирает. Вот ни на секунду не верю в кончину Волгиной. Разыгрывается пьеса. С какой целью устроено представление? Лампа, твое мнение?

– Не знаю, – призналась я, – но нет сомнений, что глупый спектакль поставлен для нас. Неприятно, когда нас считают полными идиотами.

И тут у меня ожил телефон.

– Нужна интерактивная смола, – затараторила Киса, – прямо сейчас!

– Ты о чем? – осторожно осведомилась я.

– Завтра в гимназии олимпиада творчества, – ухитрилась еще убыстрить речь Кисуня, – надо представить лично сделанную игрушку!

– Ну и ну! – возмутилась я. – Вас не могли заранее предупредить? И где добыть эту смолу?

– Нам сказали десять дней назад, – зачастила Кисонька, – а я совсем забыла.

– Ты очень хочешь участвовать в состязании? – осведомилась я.

– Вообще никакого желания нет, – всхлипнула моя второклассница.

– Значит, забудь про олимпиаду, – обрадовалась я.

– Нельзя, – простонала Кисуня, – все обязаны притащить поделки! Иначе поставят двойку!

– По какому предмету? – удивилась я.

И услышала в ответ:

– Развитие мозга.

– И что вы там изучаете? – растерялась я.

Только не думайте, что я не в курсе школьных дел Кисы. Но такого занятия в расписании нет.

– Это новый курс! Он начинается с олимпиады. Развитие своего и чужого ума, – отрапортовала девочка. – Создание игрушки – первое испытание, оно покажет степень ума и на сколько процентов работает мозг, плюс сообразительность.

Я молча слушала малышку. В моем детстве у всех школ была единая программа. Когда ученик, поменяв место жительства, переходил в другую школу, никаких сюрпризов его в новом классе не ожидало. Да, следовало найти общий язык с ребятами, понравиться педагогам, и порой это оказывалось непросто. Но если на уроке литературы ты в старой школе начал изучать бессмертное произведение «Евгений Онегин», то можешь не волноваться. Став членом другого коллектива, услышишь от новой учительницы:

– Тема сочинения – «Письмо Татьяны».

А сейчас все иначе. Правда, ситуация в государственных школах мне неизвестна. К сожалению, в тех, что расположены вблизи нашего дома, в классах по сорок пять человек. Поэтому Кису мы с Максом отдали в частное заведение. Но под каждой крышей свои мыши. Да, на одну учительницу в гимназии приходится не более десяти ребят. А вот программа обучения удивляет. Русский и иностранный языки, математика, литература, базовые предметы есть. Но к ним прилагаются другие, которые местное начальство посчитало необходимыми. В прошлом году после новогоднего школьного праздника Киса пришла домой с горящими глазами и сказала:

– Дед Мороз – фродедуля. Страшный такой. Весь черный. Снегурочка тоже дедушка, но она бабушка. Подарки не дали совсем, их отправили, забыла куда… где воды нет.

Я поспешила за градусником, но температура у малышки оказалась нормальной. Желая разобраться, кто такой фродедуля и почему Арине Вульф не выдали мешочек с конфетами, несмотря на то что за небольшой кулек с родителей взяли деньги, которых легко хватило бы на приобретение пары килограммов шоколадок, я пришла в школу. И тут на меня дамокловым мечом рухнула правда.

– Мы хотим воспитать в детях толерантность, – сладким голосом замурлыкала классная руководительница, – у нас Афродедушка Мороз.

Сначала я не поняла, переспросила:

– Кто?

– Афродедушка, – по слогам повторила училка, – студент из Африки.

Только глубочайшим изумлением можно объяснить мое дальнейшее поведение. Я зачем-то решила объяснить директрисе, что Дед Мороз – сказочный персонаж, он ведет свою родословную от бога Перуна, которого еще называли Снежным Дедом. На Руси тогда чернокожие люди были редкостью. Ну никак наш Дедушка Мороз не африканец.

Прочитав лекцию о Морозе Ивановиче, я не успокоилась, захотела выяснить, почему Снегурка тоже дедушка, и услышала, что геи и лесбиянки не должны считаться изгоями. И вообще, в школе скоро начнутся уроки толерантности, во время которых детям объяснят, что свою гендерную принадлежность они выяснят в подростковом возрасте. И если захотят, смогут ее поменять.

Стоит ли упоминать, что после такой беседы Кисуля более в том учебном заведении никогда не появлялась? Увы, нам пока фатально не везет, уже несколько раз меняли школу. Недавно девочка пошла в новое учебное заведение, и вроде все хорошо складывалось. Она попала в класс к Андрею Петровичу. Мужчина, который занимается младшими школьниками – редкость в российском образовании. Но в этом заведении большинство педагогов – представители сильного пола. Меня это обрадовало – к сожалению, с детьми часто работают дамы, которые зависят от своего настроения, им не стоит идти в учителя. А Кисе до сих пор попадались именно такие экземпляры. А в новой гимназии педагоги милые, терпеливые, хорошо воспитанные, они оставляют личные заботы и обиды дома. Классный руководитель Андрей Петрович, математик Игорь Львович, историк Марк Анатольевич – каждый оказался на высоте. Арина с радостью бежала на уроки.

И вдруг! Предмет «Развитие своего и чужого ума»?! Может, просто неудачное название? Вероятно, детей попросят решать логические забавные задачи? Ну, вроде такой: на ветке сидели три поросенка, два улетело, сколько осталось? Тому, кто радостно закричит «один», объяснят: на дереве не было маленьких свинок, потому что они не умеют летать.

– Лампуша, – заныла Кисуня, – купи интерактивную смолу! Самую большую коробку! Мы с тобой быстренько из нее сделаем то, что надо. Успею принести до начала олимпиады. Я в ней не победю, но и двойку не получу.

– Глагола «победю» нет, – заметила я.

– Не побежу, – быстро подобрала новый вариант Киса.

– И «побежу» не существует, – вздохнула я. – «Не сумею победить» – вот правильный оборот. Куда ехать? Где эта штука продается?

– В любом детском магазине в отделе «Творчество». Ура! – заликовала Киса. – Возьми огромную упаковку!

– Хорошо, – пообещала я, – сейчас зайду в торговый центр около офиса и приеду.

– Ты лучшая! – закричала девочка. – Для моей идеи надо еще кое-чего купить. Вышлю список на телефон.

– Ладно, – согласилась я, положила трубку в карман и посмотрела на Володю. – Слышал про интерактивную смолу?

– Не-а, – засмеялся Костин.

– Потомок пластилина, – сообщил Юра, глядя в ноутбук, – из нее можно сделать что угодно. Бывает бесцветный вариант и палитра на выбор. Делаешь рисунок того, что хочешь получить, разводишь смолу, кладешь на нее картинку, специальным ножом вырезаешь. Полуфабрикат запекаешь в СВЧ, потом украшаешь чем хочешь. Придумана масса прибамбасов, которые можно использовать.

Я встала.

– Простите, выключила сыщика, включила мать школьницы. Уехала срочно готовить задание для олимпиады.

– Давай, – разрешил Володя, – а мы тут пока подумаем, что с этой Маргаритой делать. Интересно, она на самом деле Волгина? Или очередное вранье?

Я быстро вышла из кабинета и вскоре оказалась в торговом центре.

Детский магазин тут огромный, в нем легко потеряться, но я опытный покупатель. Нашла карту, обнаружила отдел «Творчество» и поспешила туда, тихо радуясь, что посетила оазис игрушек без Кисы. В ее компании живо передвигаться по такому помещению не получится!

Очутившись в нужном месте, я опять воспользовалась справочной информацией и удивилась. Интерактивной смоле отдали целый зал. Мой энтузиазм стал чуть меньше, а когда я наконец оказалась в нужном месте, пришлось признать: самостоятельно разобраться в стеллажах, ряды которых уходят за горизонт, мне слабо. Придется искать консультанта! И где его найти?

Я огляделась по сторонам и увидела тумбу с объявлением «Ударь меня – придет фея». Предложение определенно адресовалось детям, но я не удержалась, стукнула ногой по деревяшке. Цилиндр упал, раздался истошный вой. Меня охватила растерянность. Как поступить? Спешно удрать, сделав вид, что не ломала оборудование магазина? Или дождаться охраны, которая, скорее всего, уже на всех парах летит в торговый зал?

– Здрассти! – завопил кто-то за моей спиной.

Я подпрыгнула от неожиданности, обернулась и увидела здоровенного трехголового змея.

– Фею вызывали? – спросил он. – Вижу, вызывальная колонка свалена.

Глава девятая

Я начала оправдываться:

– Там объявление висит со словами…

– «Ударь меня», – перебило чудовище.

– Да, – кивнула я, – стукнула, а она рухнула.

Змей Горыныч вернул тумбу в исходное положение.

– Все в порядке. Так задумано. Фигня всегда падает, визжит, и кто-то из жителей Волшебного леса прибегает на помощь. Я вам нравлюсь?

– Очень, – бойко соврала я.

– Смотри, что умею, – попросил монстр, разинул одну пасть, и из нее вырввался огонь.

Я шарахнулась в сторону.

– Не бойся, – приободрил Змей Горыныч, – пламя ненастоящее. Хочешь иметь дома такую игрушку? Можно купить дракона-огнеплевальца!

– Нет, – быстро отказалась я.

– Почему? – заныл собеседник.

– Дома у меня потолки низкие, комната одна, – поплыла я по реке вранья, – бабушка с нами живет, дедушка, восемь котов.

– Ахтунг просто, – посочувствовал мне монстр. – Что хочешь тогда?

– Поговорить с консультантом, – объяснила я.

– Слушаю, – кивнул дракон.

– Ожидала появления феи, – удивилась я.

– Она занята, а я пришел, – сообщил дракон и продолжил: – Все как в жизни – ожидаешь добрую волшебницу, которая исполнит все твои желания, а появляется нечисть!

– Нужна интерактивная смола, – сообщила я.

Дракон показал лапой на зал.

– Вот она! Бери, какую надо.

– Не знаю, что купить, – призналась я.

– Вещай, для чего смесь понадобилась, – велел продавец.

Когда я завершила рассказ, Змей Горыныч издал странный звук и задал неожиданный вопрос:

– Телефон есть?

Я закивала.

– С интернетом? Видеосвязь имеется? Вызови дочку.

Я быстро потыкала пальцем в экран и увидела личико Кисы.

– Что случилось? – спросила она.

– С тобой хотят поговорить, – объяснила я и всунула айфон в когти Змея.

– Вау! – завопила Кисуля. – Ваще! Привет, сэр Медин!

Дракон остановил поток восторга.

– Какая смола нужна?

– Для Крыса-бородавочника, – донеслось в ответ.

– Марсианского?

– Нет, всепланетного.

– Астронома?

– Ага.

– С кошкой?

– Без!

Я ощутила себя Алисой в Стране дураков. Дракон вернул мне телефон и рысью помчался вглубь стеллажей.

– Лампуша! Ты лучшая! Круто поговорить с самим сэром Медином! – закричала Киса и отключилась.

Послышался топот, Змей Горыныч вернулся, толкая перед собой тележку, в которой лежала огромная коробка.

– Эта самая хорошая, – объявил консультант. – Народ хватает, что подороже. Приучили людей: если много денег отвалишь, то самое шикарное получишь. Ха! Часто бывает наоборот!

– Спасибо, – обрадовалась я. – Где касса?

– Вам только смолу? – уточнил продавец.

– Да, – кивнула я.

– Аксессуары есть? – уточнил Змей.

– Какие? – удивилась я.

– Ведро для замеса, нож, перчатки, доска для раскатки, валик прижатия, резак вынимания, щипцы обжига, краски, парик, одежда, бластер, клей, упаковка охлаждения, переноска…

– Для кого волосы и шмотки? – пропищала я.

– … еще голосовое устройство, вращатель глаз и взрыв мозга.

– Взрыв мозга… – повторила я.

– Водитель лап, – не утихал Змей, – брелок, батарейки. Можно взять все поодиночке.

Мне стало жарко, я расстегнула пуховик.

– Дать водички? – заботливо поинтересовался собеседник.

– Спасибо, не надо, – отказалась я.

– Сумеете справиться с оборудованием Крыса? – поинтересовался Змей. – Ваще-то, это нелегко. Надо каждый проводок впихнуть, куда надо. Делал для сестры Лису-психопатку, всю ночь провозился. Готовы бодрствовать до утра?

– Нет, – призналась я.

– Тогда берите потроха мешком, – посоветовал Горыныч.

Я ощутила себя на грани обморока.

– Ничего не понимаю.

– Сейчас! – выкрикнул мой помощник и, стуча хвостом по полу, ринулся в правую часть зала.

Я осталась около тележки. Да… безнадежно отстала от прогресса.

– Тетя! – заорал знакомый голос. – Идите сюда.

– Куда? – завопила я в ответ.

– Девятый ряд, налево, три раза направо, – растолковал Змей Горыныч. – Это зона обучения. Купите курс, дома повторите.

Я схватила тележку и поспешила в указанном направлении.

После того как я приобрела видео, Змей еще раз предложил минералку, потом умоляюще сложил передние лапы.

– Вас не затруднит оформить членство в нашем клубе? Никаких обязательств не возьмете, просто станете изредка получать сообщения о самых интересных новинках. И карта клуба – это двадцать пять процентов скидки на весь товар. Обычная для клиентов – максимум десять, и то при условии, что уже много чего нахватали! Пожалуйста, соглашайтесь! Задержитесь на пять минут, а мне – в большой плюс! Хочу стать заведующим секции!

Змей был мил со мной, все объяснил, показал, посоветовал хорошую, но недорогую смолу, поэтому я улыбнулась.

– Конечно! Начинайте оформление.

Дома я оказалась через час, вместе со мной приехала гора пакетов.

– Супер, – запрыгала Киса, – восторг.

– Что это? – ужаснулась Роза Леопольдовна – наша няня, а заодно и домработница.

– Крыс-бородавочник-астроном, – отдуваясь, объяснила я. – Потроха – в одном мешке, отдельно, одежда, парик и все остальное – в другой упаковке.

Краузе попятилась, а Киса начала скакать около покупок, приговаривая:

– Спасибо, Лампуша.

Потом она поинтересовалась:

– Хочешь со мной Крыса создавать?

По моей спине побежали мурашки, из горла рвалось громкое «нет, никогда». Но мама с младых ногтей внушала: «Людям надо помогать. Не желаешь что-то делать для другого? Это плохо. Всегда отвечай: «Да, с радостью».

– Да, с радостью, – выпалила я, – только руки помою.

Закрыв дверь ванной, я отправила Костину эсэмэску, потом пустила воду и уставилась в зеркало. Пластилин моего детства стоил дешево и продавался повсюду. Правда, он имел ограниченный набор цветов, и все они не были яркими. Зато приобретение коробки не пробивало брешь в денежном запасе семьи и вылепить из «батончиков» можно было что угодно. А теперь придумали интерактивную смолу с аксессуарами. Весь ее комплект тоже не пробьет дыру в кошельке родителей. Нет, он разорвет портмоне в клочья, вы лишитесь почти всей зарплаты.

– Лампа, Лампа! – закричала Роза Леопольдовна. – Скорее, Костин до вас не смог дозвониться!

Я открыла дверь.

– Что случилось? Вода шумела, не услышала вызов.

– Группа захвата отправилась на вертолете в аэропорт! – заорала Краузе. – Вам необходимо срочно их догнать прямо сейчас! Скорее! Машина ГАИ ждет у подъезда.

Я быстро вытерла руки и поспешила в прихожую.

– Ты куда? – спросила Киса. – А Крыс?

– Не трогай Лампу, – зашептала Роза Леопольдовна, – она шпиона, похоже, ловит. Мы сами разберемся.

– У Кисы на ватсапе есть видео сбора, – сообщила я, открывая дверь, – непременно справитесь, ничего сложного.

Киса умчалась вглубь квартиры.

– Не уходите, – остановила меня Роза Леопольдовна.

Я обернулась.

– Почему? Я опаздываю.

Краузе понизила голос.

– Володя просил вам напомнить: не забудьте прихватить атомную бомбу с ядерной боеголовкой. Пожалуйста, унесите ее поскорее из дома.

– Не волнуйтесь, – закивала я, пытаясь сдержать хохот, – бомба находится в багажнике.

Костин позвонил, когда я почти подъехала к центру, в котором работает Маргарита.

– Надеюсь, Роза Леопольдовна тебя не задержала?

– Нет, – засмеялась я, – Краузе прямо вытолкала меня за дверь. Атомная бомба ее шокировала.

– Такого я не врал, – оторопел Костин.

– Няня так говорила, – возразила я, – ей слабо подобное придумать.

– Бомба? – недоумевал Володя. – О ней речь не шла… А-а-а!

Послышался радостный смех.

– Вспомнил! – констатировала я.

– Сказал ей, – давясь смехом, начал Костин, – агент Гумбо уже на чердаке, но он не способен запустить атомное комбо. Только тебя не хватает, ты одна из самолета ее сбросить можешь.

– Твоя фантазия зашла за все рамки, но она сработала – Краузе буквально выгнала меня из квартиры. Врать некрасиво, но делать Крыса я не способна! – вздохнула я. – Приехала, попробую разузнать что-нибудь о Маргарите-Татьяне.

Глава десятая

– Добрый вечер, счастливы видеть вас у нас, – засуетилась девушка на ресепшене. – Что желаете?

Вынимать удостоверение детектива показалось неверным шагом, лучше прикинуться клиенткой.

– Записана на маникюр, – с самым честным видом объявила я.

– Сейчас посмотрю, – занервничала администратор. – Сегодня… сегодня… Как ваша фамилия?

– Соколова, – придумала я, посмотрела на бейджик собеседницы, поняла, что передо мной директор Олеся, и добавила: – Если не ошибаюсь, со мной беседовала… э… Маргарита.

– У нас никого с таким именем нет, – еще больше занервничала собеседница. – Вы, наверное, перепутали салон.

Я вынула телефон, подержала его перед глазами и улыбнулась.

– Перепутала. Но не место, где маникюр делают, а имя той, с которой общалась. Татьяна она. Петрова. Всегда записываю, с кем веду беседу. Так, на всякий случай.

Глаза Олеси округлились.

– Такая у нас работала, аккуратная девушка. Но она ушла, еще до Нового года.

Я решила не сдаваться.

– Люблю планировать все заранее. В декабре беседовала с вашими сотрудниками. Сначала подошла Маргарита… э… э… сейчас! Все шаги записаны! Фамилия у девушки – Волгина. Она передала трубку Петровой.

– А-а-а, – протянула Олеся, – да! Была у нас и Волгина, уволилась, несколько дней всего проработала!

– Меня не записали? – изобразила я удивление.

– К сожалению, нет, – прошептала Олеся. – Не понимаю, как такое могло получиться. Приношу извинения от своего лица как директор. Недавно взяла салон под управление. С вами общались, когда я еще не была руководителем. Сейчас навожу порядок. При прежнем начальстве сотрудники расслабились.

Послышался стук каблуков, появилась молодая брюнетка в очках.

– Олесечка, что-то случилось?

– Нина! – обрадовалась директор, которая почему-то сидела на ресепшене. – У тебя вроде сегодня клиентов нет. Вот уж странность, обычно пустой минутки у тебя нет.

– Сама в шоке, – развела руками девушка, – без заработка сегодня, прямо беда.

– Вот тебе клиентка! – радостно объявила директор и обратилась ко мне: – Меню ресторана принести?

– Спасибо, нет, – отказалась я и пошла за мастером.

– Хотите сидя или лежа поухаживать за ногтями? – проворковала Нина.

– До сих пор никогда не делала маникюр в лежачем положении, – призналась я.

– Вот и попробуете, – улыбнулась моя провожатая, заходя в кабинет, – устраивайтесь. Держите одноразовый халатик. Переодеться можно за ширмой. Сейчас вернусь.

В комнате приятно пахло какими-то духами. Я начала снимать одежду. Удачно получилось, что у брюнетки сегодня никого нет, сейчас разговорю ее. Узнаю у нее про Маргариту.

Раздался стук каблуков.

– А вот и я, – пропела Нина. – Чаек принесла, непременно попробуйте, он очень вкусный. Булочки к нему у нас пекут, вы таких точно нигде не ели. Денег с вас за угощенье не возьмут. Это наш комплимент клиентам.

Большинство женщин воспринимают поход в салон как отдых и самозабвенно болтают с мастером. Если вы постоянная посетительница, то непременно узнаете все местные сплетни и новости. И почти везде вас угостят каким-то напитком, предложат нехитрое угощение. Там, где не возьмут дорого за услуги, получите чай из пакета, растворимый кофе, простое печенье. В заведении, где приведение себя в порядок стоит немалую сумму, кофеек окажется из машины, чай принесут в красивом заварнике, подадут пирожное. Но качество напитка и вкус выпечки не имеют значения, главное – о тебе позаботились.

Выпив чай и слопав булочку, я оказалась на мягкой кушетке под теплым уютным пледом. На ступни мне надели мягкие носочки, похоже, из ангорской шерсти. Нина уселась на табуретку, поставила между нами подставку с темным стеклом, в которой имелось окошко.

– Просуньте лапку в отверстие, – попросила мастер. – Для работы необходим яркий свет, а вам он помешает отдохнуть, поэтому использую ширмочку. Какой маникюр желаете?

– Обычный, – прошептала я, старательно борясь с внезапно напавшим на меня сном.

– Классический, европейский, аппаратный, японский, бразильский, спа? – продолжала мастер.

У Нины оказался убаюкивающий голос, на улице стоял холод, а под пледом так уютно…

– Что решили? – донесся издалека женский голос. – Может, по моей авторской технологии хотите?

– М-м-м, – с трудом промычала я, медленно уплывая в страну грез, – м-м-м. Хорошо.

– Согласны? – прозвучал новый вопрос.

– Да, – прошептала я и провалилась в черную яму, оказалась там, где нет ни света, ни запаха, ни звука.

– Спит? – осведомился незнакомый голос.

– Дрыхнет, – ответила Нина. – Олеся предупредила – эту клиентку забыли записать. Я подумала, она может начать скандалить. Мне оно надо? Ей заварила психический чай – унесло тетку сразу, потом разбужу. Таня, у тебя клиента нет?

– Варькина отменила запись, а Олеся скандал устроила, – пожаловалась Татьяна, – по ее мнению, я Лидию плохо обслуживаю, вот она и не придет.

– Игнатова вся на нервах! – фыркнула Нина.

– Ну, она теперь директор, – засмеялась Татьяна, – а мы кем были, теми и остались. Мне Олесю жаль.

– И с чего бы это? – начала сердиться Нина.

– Детей, мужа нет, зарплата сдельная, – начала перечислять Таня, – дергается постоянно, на меня сейчас напала из-за бабы, которая у тебя на процедуре.

– Чего так? – удивилась Нина.

– Цирк в огнях, – вздохнула ее собеседница. – Сижу в кабинете, в планшете роюсь. Варькина отпала. Денег не заработаю, но отдохну. Влетает Олеся, шипит: «Не записала ты клиентку». Я ей: «Какую? У меня все окей!» Игнатова просто затряслась: «В прошлом году она звонила! Заранее позаботилась! А ты ее не отметила».

Нина захихикала.

– Сама чуть не рассмеялась, – повысила голос Таня, – напомнила ей, что нанялась сюда только в январе. Олеся стоит, глазами хлопает: «Ты же не Петрова!» Так заржать ей в лицо захотелось! «Нет. Павлова. Петрова уволилась, вы меня на ее место взяли». И она ушла. Говорю же, цирк! Олеся прямо ум потеряла, когда директором стала. Боится должности, поэтому всех гнобит. Молодец Маргарита, она сразу ушла. Я ей сказала: «Не спеши, ты в салоне и месяца не проработала. Подожди, успокоится директор». Но она вмиг уволилась! Сейчас говорю про Волгину, не про Нестерову, та осталась, сидит тихо!

– Да уж, сообразила, – прошипела Нина. – Актриса..! Маргарита..!

– Не ругайся, – попросила Таня.

– Может, мне ее расцеловать? – еще сильнее обозлилась девушка. – На кого Вадим сначала внимание обратил?

– На тебя, ты радовалась, всем нашептала, как тебе повезло, – очень тихо ответила Таня, – у вас роман намечался.

– И что потом? – повысила голос Нина. – Один раз я заболела, не сумела Вадику сказать, что весь день из дома не выйду. Звонила ему, не отвечал. Эсэмэски не смотрел. Потом оказалось, что он трубку посеял. Приехал за мной сюда, в салон, а на ресепшене Маргарита. Она засуетилась, кофеек клиенту, трали-вали. Время десять вечера, никого нет, салон нельзя закрывать, если хоть кто-то есть, но все кабинеты уже пусты. Маргарита последняя из сотрудников осталась. И что? Устроилась она с моим Вадиком в спа. До утра веселились. Или ты забыла о том, что произошло?

– Помню, – пробормотала Таня. – Пришла утром на работу, начала смотреть, все ли в порядке. Заглянула в зону спа! Там разгром! И в девять Маргарита по электронке заявление об уходе сбросила. Олеся так обозлилась, что слов нет, звякнула ей, закричала: «Такие бумаги лично подают! Я твою заяву не подпишу! Денег девятого числа не получишь, прогулы поставлю». Думала, Марго испугается, примчится, а Волгина расхохоталась: «Забери то, что мне положено, себе, купи платье приличное, а то без жалости на тебя не посмотреть. За меня не беспокойся, я теперь могу весь салон купить и тебя выгнать».

– И живет Маргарита с моим Вадиком, – печально констатировала Нина. – Марго повезло! Заполучила себе олигарха! А у меня нет теперь мужика с деньгами. Все сливки Маргарита сняла.

– Успокойся, – попросила рассказчицу Татьяна, – они не женаты.

– И что? – не поняла Нина. – Ты видела Маргариту. Шуба, брюлики… все роскошное.

– Никогда Костров в загс не пойдет, – уверенно продолжила Татьяна, – не нужна ему супруга. Ритка ненадолго в его постели. Подожди немного, Вадим Маргариту прогонит.

– Он с ней не так давно, – жалобным тоном напомнила Нина, – а дрянь шикарной тачкой обзавелась, шмотками, ювелиркой.

– Недолго ей радоваться, – повторила Татьяна. – Слушай, откуда знаешь подробности про Марго? Она сюда больше носа не кажет.

– Да я после смены на днях заехала в «Гурмэ», – начала объяснять Нина.

– Ну ты даешь! – изумилась Таня. – Дороже супермаркета не нашла? Там капуста по полторы тысячи за кило!

– Пить захотела, – призналась Нина, – прямо невыносимо. А других магазинов по дороге нет. До Москвы по пробкам минут тридцать ехать, а во рту Сахара. Припарковалась, хотела выйти, и – вжик! Рядом роскошный «Бентли» встал, из него Маргарита выходит, в ушах бриллиантовые кирпичи, на плечах шуба из леопарда, в руках эксклюзивная «Биркин». Знаешь, сколько такая сумка стоит?

– Да уж не один миллион, – вздохнула Таня.

– А я за копейки перед клиентами танцую, – грустно продолжила Нина, – богатые тут все у нас, да не каждый чаевые оставляет. И вообще, наш салон на днях закроют.

– Кто тебе сказал? – насторожилась Татьяна.

– Ёлкина, – совсем тихо сообщила Нина. – Села на коррекцию своих когтей. Ты меня знаешь, даже если от клиента блевать тянет, никогда плохо ни маникюр, ни педикюр не сделаю, расстараюсь изо всех сил. А Снежана давай наезжать: «Недавно положила новый гель – вечером температура зашкалила, сердце колотится. Чем вы меня заразили?» Отличный вопрос. Сообщила бабе, что ни одного мастера с гриппом на работу не допустят. А Ёлкина как не слышит. «Ногти все поотрывались! Недели не прошло». Я смотрю – все в порядке. Но надо как-то отреагировать! Сказала ей: «Вероятно, вы пользовались бытовой химией без перчаток». И что началось! Как бабень заорала: «Я не поломойка, у меня горничные имеются!»

Глава одиннадцатая

Девушки еще долго судачили о Маргарите, Вадиме и Снежане. Потом они пошли по второму кругу обсуждать, как подло Маргарита увела у Нины Вадима. Я поняла, что ничего нового не услышу, и начала шевелиться.

– Как вы себя чувствуете? – сладким-пресладким голосочком осведомилась Нина, убирая защитный экран. – Уже закончила работу. И ручки, и ножки.

– Вроде я педикюр не просила, – удивилась я.

– Минуточку, сейчас.

Мастер нажала на кнопку, которая торчала из стены, в кабинете раздался мой голос:

– Спасибо, хорошо!

– Ручки сделаем гель-лаком. Какая длина, форма?

– На ваш вкус, – прошептала я.

– Предлагаю стиль Нью-Йорк.

– М-м-м.

– Да?

– Да.

– И на ножках так же? Да?

– М-м-м.

– Да?

– Да.

– Спите, спите, больше мучить не стану, отдыхайте.

Запись остановилась.

– Мы с вами подробно все обсудили, – улыбнулась Нина.

– Совсем не помню разговор, – призналась я.

– И вы не одна, кто просыпается и удивляться начинает, – засмеялась Нина, – поэтому всегда записываем предварительную беседу с клиентом. Во избежание недопониманий. Ваши вещи за ширмой.

Я встала, попыталась всунуть ноги в одноразовые тапки, почему-то с большим трудом проделала простое действие и вошла в отгороженную ширмой часть кабинета.

Раздался скрип, потом женский голос:

– Знаете, да? Слышали? Только что позвонили!

Я чуть-чуть отодвинула ткань на ширме и увидела полную женщину в белом халате.

– Вера, у меня клиент, – попыталась остановить ее Нина.

– Никого нет, – возразила тетушка. – От такого известия замертво упадете! Вернее, их два, оба сногсшибательные! Мы неделю не работаем!

– Здорово! – обрадовалась Таня.

– Катастрофа! – тут же испугалась Нина. – Семь дней без клиентов!

– Зато отдохнем, – оптимистично отнеслась к перерыву в службе Татьяна.

– Тебе хорошо, оклад на ресепшен-то капать станет, а я на сдельщине, – заныла Нина, – ипотеку платить надо. Вера, а почему нас закрывают?

– Потом объясню, – пообещала коллега. – Но первая новость – фигня. Вторая – улет! Галкина чуть тапки не откинула!

– Тапки? – повторила маникюрщица. – Чьи? Зачем она их кинула? Куда?

– На кладбище! – радостно пояснила Вера. – Если кто и заплачет, то не я. И сомневаюсь, что хоть кто-то рыдать будет.

– Швырять обувью на погосте? – никак не могла уловить смысл фразы Нина. – О таком не слышала. В чем прикол прийти к могилам и разбрасывать тапки? Бред!

Вера начала смеяться.

– Тань, объясни ей.

– Вера сообщает, что Раиса Галкина едва не умерла.

– Вчера вечером видела ее, – отмахнулась Нина, – выглядела роскошно.

– А сегодня она в ресторане сознание потеряла, увезли ее, – сообщила Вера.

Дверь открылась, в комнату вошла Олеся.

– Предупреждаю всех, – безо всякого предисловия начала она, – закрыты с завтрашнего дня на неделю. Здесь проведут полную дезинфекцию.

– Ух ты! Что случилось? – спросила Таня.

– Информация внутренняя, упаси бог вам ее клиентам передать, – предупредила Олеся. – Салон лишился постоянных посетительниц: Завазиной, Юргиной и Адамовой. Все подцепили какую-то заразу, желудочную! А сейчас Галкина в клинике. Она у нас вчера была, веселая. Мне позвонил Тимофей, помощник мужа Раисы. Он в шоке! Хозяйка у него на глазах упала, до сих пор не очнулась. И Костров уже мне позвонил, велел: «Вызывай дезинфекцию, закрывай на время салон. Определенно какая-то зараза в помещении».

– Не понимаю, чего Костров всполошился, – заныла Нина. – Кто помер-то? Одна – сексуальная развратница, вторая – истеричка, третья – обжора! Вы бы еще мужика вспомнили… ну, этого… как его… озабоченного. Тоже ботинки бросил.

– Тапки откинул, – хихикнула Татьяна.

– Замолчите все! – скомандовала Олеся. – Велено сделать тотальную дезинфекцию, приедет целая команда. Все! Уходите!

– Прямо сейчас? – ахнула Нина.

– Да, – рявкнула Олеся. – Вадим велел немедленно салон закрыть. Завтра не приходите.

– А запись? – закричала Нина. – У меня клиенты!

– Всех отменила! – объяснила заведующая. – Еще вопросы есть? Татьяна, что тут делаешь?

– Вы на меня рассердились, что не записала женщину, – спокойно ответила девушка, – а я впервые о ней слышу. Не работала в прошлом году еще, когда она записывалась. Или не у нас записывалась, или просто зашла и наврала, чтобы на маникюр попасть. У меня сейчас никого. Пришла попросить у Нины совета… Кстати, где клиентка?

– Она одеваться пошла за ширму, – объяснила Нина.

Стало тихо, потом раздался тихий голос Олеси:

– Госпожа Соколова, вы здесь?

Я быстро открыла сумку, вытащила из нее наушники, воткнула их в уши и начала рыться в телефоне. Ширма слегка подвинулась, показалась голова Нины, она зашевелила губами. Я быстро вытащила одну затычку.

– Долго одеваюсь? Простите, не слышала вас.

– Нет, нет, – улыбнулась мастер, – не торопитесь. Подумала, вдруг вам плохо стало. Окликала несколько раз – вы не отвечали.

Я засмеялась.

– Использую каждую свободную минуту, чтобы слушать лекции по питанию. Пользуюсь наушниками, а сквозь них ни один посторонний звук не проникает.

– Отдыхайте сколько угодно, – кивнула Нина и пропала из виду.

Через секунду послышался шепот, звук быстрых шагов, а когда я вышла из-за ширмы, в кабинете не осталось никого, кроме мастера.

Глава двенадцатая

– Как вам авторский маникюр? – осведомилась Нина.

Я растопырила пальцы, впервые внимательно посмотрела на них и поняла, о каком состоянии человека свидетельствует выражение «в зобу дыханье сперло». До этого я не знала, где у меня расположен зоб, а сейчас горло словно перетянуло ремнем и язык не хотел шевелиться.

– Нравится? – поинтересовалась Нина. – Я изо всех сил старалась, хотела вам угодить.

Вы способны сказать правду человеку, который искренне считает, что сумел сделать клиентку прекрасной? У вас хватит окаянства честно ответить ему: «Да я такую жуть видеть не хочу, немедленно удалите красотищу»?

– М-м-м, – пробормотала я, – слов прямо нет!

И ведь не соврала – мой лексический запас ограничен, его не хватает на то, чтобы описать свои пальцы. Еще утром у меня были аккуратные, короткие ногти овальной формы, покрытые светло-розовым лаком. А сейчас я обзавелась… э… трудно описать, чем. Видели когда-нибудь когти гризли? Имею в виду фото. Тот, кто познакомился с этим медведем, так сказать, лицом к морде, уже ничего не расскажет о животном. Коли не видели снимок, найдите его в интернете. Потом мысленно заострите кончики костяных шипов, покройте их ярко-алым лаком, посыпьте золотой пудрой, приклейте стразы, напишите ядовито-синим цветом Love и наслаждайтесь красотой.

Нина зааплодировала.

– Ой, вижу! Вы в восторге. Прямо онемели.

Я кивнула, потом наконец смогла вдохнуть и прошептала:

– Как долго они продержатся?

– Гель-лак раньше стоял десять-двенадцать дней, – пустилась в объяснения Нина, – но сейчас изобрели новое покрытие – вечный маникюр.

Я вздрогнула.

– Вечный?

– Ну, это просто название, – утешила меня мастер, – нет ничего вечного. Вы вторая, кому новинку сделала. Первая – моя любимая Анна Сергеевна, всегда на чай щедро оставляет, у нее уже тридцать суток держится.

– Месяц, – ахнула я.

– Да-да, – подтвердила девушка, – и даже самая крохотная крошечка пока не отколупнулась. Революция в ногтевом сервисе. На ножки гляньте, они еще шикарнее.

Мне стало страшно. Еще шикарнее? Определенно не хочу смотреть на свои ступни, но придется. Я опустила взгляд и сначала обрадовалась, что не обзавелась когтями гризли на нижних конечностях. Нет, у меня там… Слов опять не хватило, поэтому вам вновь придется воспользоваться Всемирной паутиной. Вбейте в строку поиска запрос «фото ступни слона» – и вот вам моя нога. Еще утром обладала короткими ноготочками, которые покрыли бесцветным лаком. А сейчас каждая пластинка имеет свой цвет: фиолетовый, красный, желтый, зеленый и так далее. Золотой пудры и стразов не обнаружилось. Зато мастер написала Love непростым способом. На каждом пальце было по букве, а на мизинцах красовались сердечки.

– Художественная работа, – похвалила сама себя Нина, – авторская методика.

Я поежилась. Давно поняла: если визажист, парикмахер, косметолог, стилист начинает говорить про авторскую методику, то надо как можно скорее удирать от этого мастера куда подальше. Почему? Да потому что вместо нормальной прически, макияжа вы увидите на своем личике и голове совсем не то, что хотели. Если же заикнетесь, что зеленые ресницы, фиолетовые щеки, синие губы никак не могут понравиться будущей свекрови, к которой сегодня идете впервые в гости на чай, то мастер тут же скажет:

– Не всякий дорос до понимания моей авторской методики, у некоторых не хватает ни ума, ни образования, чтобы оценить полет фантазии гения.

Хотите обычную прическу? Никогда не обращайтесь к парикмахеру, который именует себя художником.

Кстати, Нина сейчас походила на Маргариту. У нее копна длинных, правда очень темных волос. Карие глаза с ресницами-заборами. И женщина щедро использует тональный крем цвета загара, синие и белые тени, пудру. Брови у нее – как заросли темно-коричневого бамбука, помада цвета «бордовый пион вырви-глаз».

– Надевайте носочки, брючки, – засюсюкала Нина. – Дать рожок для обуви?

Я кое-как впихнула ступни в угги и поняла, что ногтям тесно. Понимаю, слова «ногтям тесно» звучат странно, но иначе не сказать.

– Давайте перекусим где-нибудь? – предложила я. – Хочется поблагодарить вас за прекрасную работу.

– Спасибо, – смутилась Нина.

Я демонстративно открыла кошелек, вынула из него несколько купюр, положила их на небольшой столик и повторила:

– Давайте перекусим. Все равно салон закрывается.

Маникюрша быстро спрятала деньги.

– В соседнем доме есть кафе, там итальянская кухня.

– Отлично, – обрадовалась я, – пойдемте.

– Вам надо оплатить услугу, – напомнила мастер, – отведу вас в кассу.

Когда милая девушка протянула счет, я опять потеряла дар речи, но ведь вручать кредитку кассиру можно молча.

Когда мы переместились в кафе, Нина защебетала:

– Любите креветки?

– Не очень, – призналась я, – лучше просто рыбу.

Некоторое время мы обсуждали меню, потом официант ушел. Я вынула из сумочки удостоверение и показала его спутнице.

– Частное детективное агентство, – прошептала Нина. – Вас Олеся наняла? Ей постоянно чудится, что мастера обманывают салон.

– Как это можно сделать, если имеется прейскурант? – удивилась я и взяла из корзиночки кусок фокаччи.

– Элементарно, – начала вводить меня в курс дела Нина. – Приходит кто-то из близких, свой совсем. Я указываю в чеке: простой маникюр-педикюр, без всяких прибамбасов. А на самом деле обслуживаю полным пакетом – массаж ручек, пилинг, кремики всякие, гель-лак! За эти услуги человек лично мне платит, и не по ценам салона. Олеся обнаглела по полной программе, так чек задрала, что перед некоторыми посетителями стыдно. Но даже если клиент из богатеньких – многих из них тоже коробит отдавать за покрытие обычным лаком бешеные тысячи. Я Игнатовой прямо сказала: «Что за бред? Растеряем клиентуру». Она меня сразу унизила: «Не твое дело. Новые цены согласованы с Вадимом». Набрехала! Кострову плевать на наше заведение, у него другой масштаб бизнеса. Олеся боится, что ее выпнут вон. Ну, я и нашла выход. Свои, любимые, те, кто постоянно, не один год ко мне ходят, в кассе платят по минимуму. А обслуживаю я их по максимуму. Мои клиенты рта не откроют, у нас отличные отношения. И невыгодно им мастера сдавать. Ну, уволят меня, и что? Придется им тогда по полной программе кошельком трясти. Какая рыба красивая!

Я тоже посмотрела на блюдо, которое официант водрузил в центр стола.

– Выглядит замечательно!

– Тут очень вкусно, – вздохнула спутница, – но дорого. Меня сюда один раз привел мужчина, с которым роман начинался. Потом его одна тварь отбила! А теперь салон на неделю закрыли! У меня ипотека! Понимаете?

– Вдруг в помещении инфекция? – подлила я масла в огонь. – Может, Олеся права?

– В салоне какая-то зараза? – поморщилась Нина. – Вообще-то у нас чисто, но некоторые работники – грязнули жуткие. Один раз, этой осенью, у меня пропала основа под гель. Пошла в соседний кабинет – где Надя работает, – там, понятно, все шкафы заперты. А на подоконнике флакон с базой! Полный! Фокина его туда поставила и забыла, наверное. Я обрадовалась, схватила его, утащила к себе. Открыла… Ой-ой!

Глава тринадцатая

Нина скорчила гримаску.

– Внутри была такая кисточка, словно ее собаки грызли. Вся растрепанная, лысая. Лично я никогда не работаю инвентарем, который к упаковке приложен. Свое использую, аккуратное, чистое. Надька – она внешне конфетка. Причесочка всегда на уровне, макияж, улыбочка на все лицо хитрая. Перед клиентами ковром стелется. С коллегами вежлива, но дистанцию жестко держит. И очень осторожная. Если нет клиентов, мастера садятся в комнате отдыха. Чаек, кофеек… Болтаем о всяком, ну и частенько посетителей обсуждаем, кто какой – добрый, жадный, глупый, заносчивый. Некрасиво, конечно, но мы сплетничаем. Пока о домашних делах треплемся, Надя сидит с нами. Как только о посторонних речь зайдет, Фокина быстро уходит. И о себе она ничего не рассказывает. Вот если побывает на фешен-показе, на ярмарках, где все для ногтевого сервиса представлено, непременно притащит чемодан пробников, всем подарит, сообщит, что новенького узнала, увидела. Как коллега она супер, как человека я ее не знаю. Очень уж аккуратная Надька в словах. Отвлеклась я от темы. Может, зря решила, что базу Фокина утащила? Кисточка в основе под гель прямо чума. Я ею попользовалась, начала работать и понимаю – подкладка с виду, как у меня. А нам же весь расходный материал салон дает. Более того, мы обязаны работать с тем, что заведующая закупает. Нравится, не нравится – а пользуйся, да еще подталкивай клиента к покупке, пой ему: «Замечательный у нас лак есть, в магазине его не достать!» И берет дама флакончик в три раза дороже, чем его за углом дают.

Нина вытерла пальцы салфеткой.

– Надька или кто другой поставила основу на подоконник, а под ним батарея шарашит, вот и получилась фигня. Состав гуще, чем надо, но лег ровно. От меня клиентка ушла довольная. Юлия Адамова ее звали. Вообще-то она противная, капризная была!

Рассказчица закатила глаза.

– И пилкой я не так работаю, и перчатки у меня резиной противно воняют. Это вообще смешно, у всех мастеров такие же на руках! Клиенты никогда не жалуются. Я обрадовалась, когда баба ушла, она меня в тот день просто достала. И вскоре Адамова умерла – холеру у нее заподозрили. Потом не подтвердилась зараза. Ох, после ухода Юлии мне ваще не повезло. Адамова чаевых не оставила. Я после ее ухода положила свою кисть в специальный раствор, он очищает, дезинфицирует. В туалет сбегала, возвращаюсь… мисочка пустая! Это вообще как? Кто заходил сюда? Что за дела? Ну и выяснила. Это уборщица тупая! Ей велено после каждого клиента помещение мыть. Она толкнула столик! Миска свалилась на пол, жидкость разлилась. И что коза сделала? Все выкинула! И кисть, и плошку. Спрашиваю: «Зачем по-идиотски поступила?» Стоит, глазами моргает, по-русски не бойко говорит: «Тык-дык, твоя моя не понимай!» Олеся жестко экономит, наняла самый дешевый клининг. Ну и кто там за гроши работает? Лишилась я и хорошей кисточки, и мисочки… Все мое, личное. От Адамовой рубля не получила, только гадостей о себе наслушалась. Хорошо, что тетка больше у нас не появится. О мертвых плохо не говорят, но что делать, если хорошего не найти? С Юлией только я поладить могла. Адамова сидит, желчью плюется. И лак дерьмо, и руки у мастера кривые, и воняет в кабинете… Я сразу от такой клиентки заводиться начинаю. Знаю, нельзя отвечать, а внутри все кипит. Один раз не выдержала, сказала Адамовой: «Лак только что купили, это последняя коллекция». И бабу как понесло! Только круче вонять начала. С тех пор я с ней по характеру удав. Адамова дерьмо из себя выливает, а я ей: «Вы правы!» Юлия еще круче хамить принимается, а я спокойно: «Совершенно верно!»

Нина засмеялась.

– И дальше ногти пилю. Уж не знаю, как мне удавалось из себя не выйти. Прямо в буддистку превратилась. Дзен! Ом! Когда Надька на работу вышла, я ей сказала: «Взяла твою основу под лак без спроса. Прости». Она ответила: «Если меня нет, пользуйся всем, что надо». Очень мило с ее стороны. Я ей и сказала, что средство, похоже, испортилось, загустело, а кисть вообще мрак. Она удивилась: «Вроде все нормально было, когда на выходной уходила». И через полчаса ко мне заходит: «А ты права! Отдала флакон на списание». Я ей рассказала, что Светке, нашей коллеге, тоже такая основа попалась, она ее вернула и выговор от Игнатовой получила, та гавкнула: «Не умеешь правильно расходники хранить». И оштрафовала Миронову. Посоветовала Фокиной: «Иди скорее на ресепшен, забери свою заяву. Используй личное средство по-тихому, через месяц выпиши новое. И все. Иначе и с тебя деньги снимут!» Надька побежала, а Олеся уже получила заявление и отреагировала – как и Светлану, оборала мастера: «Ты держала флакон у батареи! Ясный перец, оно сдохло! Оплачивай ущерб!» Надюха ответила: «Вы правы», – и кошелек достала. А на следующий день заявление подала. Игнатова поняла, что перегнула палку, начала хвостом мести, пообещала деньги вернуть. Фокина спокойно объяснила: «Вы выполняете свою работу. Я ухожу по семейным обстоятельствам. До свидания!» Олеся от негодования завопила: «Сдавай кабинет!» И насчитала ущерба как раз на ту сумму, которую салону следовало Наде за прошедший месяц заплатить. Подоконник поцарапан, зеркало на стене со сколом, на лампе для запекания ногтей гель налип. Ну и так далее. Надюшка спорить не стала, тихо ушла. И хоть мы никогда подругами не считались, мне жаль, что ее нет! Олеся – сволочь!

– Маргарита Волгина тоже у вас работала? – задала я вопрос дня, ради которого терпеливо слушала все байки Нины.

У моей спутницы дернулась щека.

– Да. На ресепшене недолго сидела. Она от нас быстро ушла! Сейчас любовница при богатом мужике! Ничего хорошего о ней не сообщу.

– Давно она вас покинула? – поинтересовалась я.

– Не помню, – фыркнула собеседница, – но не вчера.

– Волгина рассказала нам, что ее обманула клиентка, – продолжила я, – набрала белья с имплантами на триста тысяч и удрала, не заплатив.

– Во врет! – восхитилась Нина. – Во брехло! Есть такой товар, но его только консультант «Фемина, сделай сама» подбирает и продает. И если бы случилось воровство, все бы уже о нем говорили! Не верьте Ритке!

Наш ужин продолжался около часа, Нина дала мне номер своего мобильного, предложила:

– Я работаю еще в съемном кабинете, там цена намного ниже, чем в «Вако», приходите!

Потом я поехала домой.

Вошла в холл и начала отчаянно чихать. В прихожую выбежали Фира и Муся. Я не удивилась их появлению – мопсихи всегда несутся к двери, если слышат, что кто-то вошел в квартиру. Но на их мордах сейчас были медицинские маски. Следом появились Киса и Роза Леопольдовна с такой же защитой.

– Играете в больницу? – предположила я.

– Нет, делаем Крыса из интерактивной смолы, – возразила Кисуля.

– Запах! – простонала Краузе.

Я подергала носом.

– Ну, бывает и похуже! Как вам Крыс? Надеюсь, он хорош собой?

– Сохнет пока в форме, – затараторила Киса, – когда зазвенит таймер, надо будет вынимать, нельзя передерживать, иначе он испортится.

– Ты уверена? – удивилась я.

– Да-да-да, – закивала Кисуня, – в руководстве большими жирными буквами написано: «Как только услышите сигнал, бегите быстрее вытаскивать изделие. Если опоздаете, оно развалится, если раньше вынете – рассыплется и…»

«Дзынь, дзынь, дзянь», – раздалось из коридора.

– Таймер! – завопила Киса и ринулась вглубь квартиры.

– Осторожно! – закричала Роза Леопольдовна, бросаясь следом. – Сама не трогай, помогу тебе.

Мопсихи залаяли и помчались за Краузе.

Входная дверь распахнулась, появился Макс. Он пару раз подергал носом.

– Что за аромат? Лампудель, ты печешь пирог? Или… туалет прорвало?

Я тихо захихикала – приятно, когда мужу запах кулебяки, которая зреет в духовке, и амбрэ от сломанной канализации кажутся похожими.

– Что смердит? – не утихал Вульф.

– В духовке стоит ужин, – сообщила Роза Леопольдовна, вбегая в холл, – все унитазы в полном порядке. У нас беда!

– Что случилось? – хором осведомились мы с Максом.

Краузе огляделась по сторонам и зашептала:

– Таймер, похоже, сработал раньше. Вынули форму из запекателя – Кисонька вытащила Крыса. Я воскликнула: «Здорово получилось!» А он превратился в крошево. Недодержали изделие.

– Ой-ой! – испугалась я. – И что теперь делать? Утром надо принести в школу готовую фигурку для олимпиады! Уже поздно, магазины закрыты.

И тут мне захотелось пить. Я помчалась на кухню, нашла в холодильнике небольшую неполную бутылочку яблочного сока, быстро осушила ее, бросила пустую стекляшку в помойку и вернулась в холл.

– Объясните мне, в чем дело? – потребовал Вульф. – Спокойно, четко поставите задачу – решу проблему. Киса!

– Что? – дрожащим голоском откликнулась девочка.

– Прекрати рыдать, – велел Макс, – проблемы не оплакивают, их решают!

– Надо притащить Крыса в школу, – заныла Кисуля.

– Ерунда вопрос, – потер руки Вульф, – сейчас возьму сачок, пойду в подвал супермаркета и наловлю тебе целую стаю.

– Нет-нет, – засмеялась наша школьница, – не живого!

– Задание становится неприятным, – демонстративно поморщился Вульф, – но готов отыскать бездыханного грызуна, думаю, в подвалах того же гастронома имеется кладбище крыс.

Киса запрыгала.

– Нет, нет! Лампа купила интерактивную смолу…

Глава четырнадцатая

– Сообразил, – сказал Вульф, когда фонтан слов, который бил из Кисы, иссяк, – фигурка скончалась. У нас осталось все, что необходимо нацепить на Крыса – одежда, парик… Дело за малым: сделать тело! Все думаем, из чего его создать.

– Вырезать из дерева! – предложила Краузе.

– У нас нет фанеры, – возразила я.

– Разломаем табуретку, – впала в раж Роза Леопольдовна, – сиденье для поделки сгодится.

– Отсутствует не только пила, но даже лобзик, – начал загибать пальцы Вульф, – но если найдем инструмент, игрушка получится плоской, а нам нужна объемная.

– Сшить из диванной подушки, – осенило меня.

– Он получится бесформенным, – уныло пробормотала Кисуня.

«Дзынь, дзынь, дзынь», – раздалось из коридора.

– Кулебяка, – спохватилась Краузе. – Как хорошо, что теперь духовка зовет зазевавшуюся хозяйку. Совсем забыла про пирог!

Роза Леопольдовна унеслась, а в моей голове закопошились мысли.

– Кисуля, форма для Крыса в наличии?

– Ага, – подтвердила девочка. – Зачем она тебе?

– Испеку его! Сделаю соленое тесто! Моя мама из него всегда делала украшения для новогодней елки. Рецепт точно в интернете есть!

Макс подергал носом.

– У нас что-то горит?

– Дыма нет, – возразила я.

– Когда он появится, уже поздно будет метаться, – заметил Вульф.

– Теперь и мой нос почуял горелое, – насторожилась я, побежала в столовую и увидела трагическую картину.

В зоне кухни, заломив руки, стояла Краузе.

– Убейте меня, – простонала она, – и съешьте на ужин!

– При всем уважении, Роза Леопольдовна, – улыбнулся Вульф, – даже испытывая горячую любовь к вам, не способен выполнить вашу просьбу. Вы уже не первой молодости, окажетесь жесткой, а у меня не рот, а Санкт-Петербург – весь в мостах, боюсь поломать какое-нибудь из творений гениального стоматолога Аркадия Залмановича Темкина.

– Вот шутите, а у меня горе, – простонала Краузе, – кулебяка превратилась в уголь! Почему таймер с большим опозданием сработал?

– Подождите, – осенило меня. – У Кисы рассыпалась поделка из-за того, что ее рано вынули. У Розы Леопольдовны сгорела кулебяка, потому что сигнал прозвучал поздно. На самом деле все трезвонило вовремя. Просто первый звонок сообщил о готовности пирога, а второй относился к поделке. Мы сами виноваты!

Макс потер руки.

– Кто виноват? Что делать? Вот они – любимые вопросы русской интеллигенции, ответы на которые до сих пор не найдены. Зато у нас все ясно! Лампа печет Крыса, Роза Леопольдовна готовит одежду, Киса расчесывает парик. А я пошел пить чай с бутербродами!

– Несите форму, – скомандовала я.

Девочка помчалась в свою комнату.

– Интерактивная смола отвратительно пахнет, когда готовится, – прошептала Краузе. – Лампа, соленое тесто лучше сушить, а не печь.

– Вот, – объявила Кисонька, возвращаясь, – сюда мы смолу заливали.

– Размер большой, – оценила я жестяную форму, – до утра не высохнет, лучше поставим в духовку.

И закипела работа. Я попыталась замесить тесто и поняла, что не способна даже на такую простую работу. Ногти не давали ничего сделать. Краузе пришлось трудиться одной. Сначала испеклась правая сторона Крыса, потом левая. Их следовало склеить! На нашу радость, дома нашелся тюбик под названием «Со мной живешь – ничего не оторвешь». Возились мы до глубокой ночи, и вот он, Крыс, во всей своей красе, наряжен в костюм, обут в сапожки, на голове шикарный парик. Мордочку Киса раскрасила.

Поспать нам удалось пару часов, утром все вскочили по будильнику, посмотрели на творение наших рук.

– Он лучше всех! – ликовала Краузе. – Надо только очень аккуратно поделку везти. Машину тряхнет на яме – и упс! Упадет Крысуля, разобьется.

– Не переживу такой ужас, – прошептала Киса. – Лампа, пожалуйста, возьми его, держи в руках. Макс сядет за руль. Ты на заднем сиденье. А потом внесешь Крыса в гимназию.

– Роза Леопольдовна, прихватите, пожалуйста, губную гармошку, которую Костин подарил Лампе на день рождения, – попросил Вульф.

– Вот додумался принести такое женщине! – укоризненно покачала головой Краузе. – Да еще сказать, что мы теперь ему по гроб жизни обязаны, потому что Лампа станет целыми днями на гармошке пиликать и не будет у нее возможности разговаривать. А зачем мне ее брать?

– Поедете с нами в школу, – с серьезной миной продолжил Вульф. – Когда Лампа внесет Крыса в здание, вы начнете исполнять «Прощание славянки».

Вульф ожидал, что Краузе рассмеется или скажет «вечно вы шутите», но няня отреагировала иначе. Она поспешила в коридор, говоря на ходу:

– Прекрасная идея! Оденусь за пять минут! Не задержу вас!

– Надо ранец взять! – вспомнила наша ученица и умчалась.

– Краузе собралась играть на гармошке? – оторопела я. – Она умеет?

– Похоже на то, – развеселился Вульф. – Ни у кого более не будет такого музыкального сопровождения. И если ребенок не получит все золотые, серебряные и бронзовые медали олимпиады местного разлива, окажусь очень удивлен. Шагаем к машине.

До автомобиля мы добрались без приключений. Я устроилась на заднем сиденье, крепко держа в руках фигурку. Минут через пять прибежала Киса, за ней пришла Роза Леопольдовна. Няня нарядилась в парадно-выходную шубу из белого меха.

– Манто еще живо! – изумился Макс. – Сколько лет дохе?

– Вещь из прекрасной натуральной синтетики, – ответила Краузе, – моя лучшая покупка была тридцать лет назад.

И мы двинулись в путь.

В гимназии следовало снять верхнюю одежду. Макс, Краузе и Киса оставили свои пальто, куртку, шубейку на вешалке. А я не хотела выпускать из рук Крыса, поэтому нарядилась в белый пуловер, черные брючки и такого же цвета теплую жилетку. В холле было жарко, но я не сняла жилет.

– Кто это у вас? – восхитился директор, когда наша компания вошла в зал.

– Крыс, – хором ответили мы.

– Отличная работа, – похвалил Мирон Львович, – поставьте его на стол.

Я водрузила фигуру туда, куда показал педагог, хотела разжать пальцы, но ничего не получилось.

Прозвенел звонок.

– Арина, господин Вульф, Роза Леопольдовна, прошу вас пройти в зал, – попросил директор.

Когда все наши ушли, Мирон Львович тихо спросил:

– Евлампия Андреевна, вы боитесь оставить поделку? Опасаетесь, кто-то разобьет творение девочки?

– С одной стороны, да, – согласилась я, – с другой – почему-то не способна убрать руки. Ладони не прилипли, но не могу отпустить Крыса.

– Разрешите осмотреть фигурку? – попросил Мирон Львович.

– Конечно, – согласилась я.

Директор наклонился к Крысу.

– Ага! Угу! Интересно! Удивительно! Странно. Создается впечатление, что ваши ногти… ну… воткнулись в игрушку. Изделие нанизано на них. Но такое невозможно.

Я молча слушала Мирона Львовича, а тот продолжал недоумевать.

– Некоторые женщины украшают себя… э… маникюром. Но мы с вами живем в одном подъезде, постоянно встречаемся в лифте, пересекаемся в супермаркете, и в школе вы частая гостья. Не замечал у вас на руках ничего эдакого, модного!

– Верно, – согласилась я, – но недавно я случайно обзавелась когтями гризли. Помимо экстремальной длины, у них треугольная форма, острые края. Освободиться от Крыса сумею, наверное, лишь разбив его. Киса точно впадет в истерику.

– Главное – не повредить психику ребенка, – занервничал Баранов. – Некоторые ситуации нам кажутся пустяковыми или смешными, а для ученика они сильный стресс, порой незабываемый всю жизнь!

Раздался звонок, потом заговорило местное радио:

– Просим всех участников и болельщиков олимпиады занять свои места в зале. Слово предоставляется нашему любимому директору Мирону Львовичу Баранову.

– Стойте здесь, не двигайтесь, – шепнул мне педагог, – вы – часть Крыса. Замрите!

Потом он быстрым шагом подошел к микрофону.

– Наша олимпиада в разгаре! Мы уже посмотрели работы первых классов и второго «А». А сейчас увидим то, что представили ученики второго «Б». На сцене семь прекрасных изделий. Начнем с номера один. Автор – Василий Николаев. Просим компетентное жюри подняться ко мне.

На сцене появились двое мужчин и женщина. Я стояла, стараясь не шевелиться. Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем команда судей наконец оказалась около меня.

– Перед вами скульптурная группа «Мама инопланетного Крыса-астронома», – объявил Мирон Львович.

– Она как настоящая, – восхитился педагог в очках.

Я моргнула.

– Ой! – подпрыгнула женщина. – Живая!

– Конечно, – улыбнулся второй мужчина, который оказался самым молодым членом жюри. – Здравствуйте!

– Добрый день, – прошептала я, – надеюсь, наш Крыс вас восхитил.

– Он прекрасен, – заверил меня очкарик. – Вы определенно претендент на победу.

Я выдохнула.

Группа педагогов прошла к последнему экспонату. И вскоре учительница взяла микрофон.

– Мне оказана честь объявить лучший экспонат. Жюри очень старалось, но не смогло выделить победителя и решило: все участники достойны золотых медалей!

Дети завизжали от восторга.

– А теперь просим спуститься в столовую, где сервирован чай, – объявил Мирон Львович.

Потом он подошел ко мне.

– Приглашаю вас в мою мастерскую – у меня родилась идея, как освободить ваши руки, не испортив фигурку.

Глава пятнадцатая

– Куда ты пропала? – удивился Макс, увидав меня в коридоре.

– Мирон Львович спас Крыса, – зашептала я, – он осторожно раздвинул шов между половинками тела поделки, там, где их склеили, засунул туда какую-то палочку с кругляшом и сумел отпилить ногти.

– Ничего не понимаю, – признался Макс.

Я показала ему руки.

– Видишь, нет ногтей!

– Они на месте, – ответил муж.

– Но совсем не такие, как были вчера вечером и сегодня утром, – засмеялась я.

Вульф помолчал короткое время и осведомился:

– А что было вчера вечером и сегодня утром?

– Когти гризли, – ответила я, – длинные, острые, треугольной формы. Взяла Крыса, а они воткнулись в швы между двух половинок и застряли в поделке. Я могла сама освободиться, но побоялась, что наше совместное произведение пострадает. Поэтому и стояла на сцене, держа астронома, решила подождать объявления победителя и потом… Вот что делать потом, не понимала. Если поделка погибнет, Киса зарыдает, да и самой мне жаль Крыса. Мирон Львович понял, что у меня проблема, осторожно выяснил, в чем дело, и помог. У Баранова есть мастерская, они со старшеклассниками там делают роботов. Мирон Львович взял какую-то штуку, объяснил, что ею стоматологи зубы обтачивают перед тем, как коронки надеть или виниры приклеить. И аккуратно отрезал ту часть геля, которая не позволяла мне вытащить пальцы.

– Геля? – переспросил муж. – Не понял.

Я быстро живописала, как делают «вечный» маникюр, и продолжила:

– Никогда не наращивала ногти, оказалось, что это вредная затея. Когда Баранов вынул мои пальцы, они выглядели ужасно. Поэтому директор спилил все покрытие с моих ногтей. И смотри! Видишь, что стало с моими родными ноготочками?

– Что? – не понял Вульф. – Выглядят как обычно!

Я заморгала.

– Разве у меня всегда такие руки? Глянь, ногти стали странного цвета, ломаются. Вот же гадость этот гель! Проходила с ним менее суток, и что получилось? Спасибо Баранову, который их своим прибором обработал! Весь гель убрал. Извини!

Я вскочила и помчалась в туалет.

– Тебе плохо? – насторожился Вульф, когда я снова очутилась за столом.

– Все нормально, – соврала я, ощущая, как в нижней части живота взрываются петарды, а в районе желудка определенно поселился слон в железных ботинках, который танцует, топает и размахивает садовыми ножницами.

Вчера ужинала вместе с Ниной в незнакомом ресторане, заказала рыбу, та выглядела изумительно, но, наверное, оказалась несвежей.

– Руки у тебя, как всегда, красивые, – сказал Макс, – вчера они тоже были изящные.

– Ты не видел вчера когтей гризли! – осенило меня.

– Никогда не встречался с медведем, – ответил Вульф, – но могу полюбоваться на его лапы в интернете. Сейчас внимательно слушал тебя – уж прости, ничего не понял! Как твои ногти могли воткнуться в Крыса? Они у тебя всегда короткие!

– Ты вчера не обратил внимания на мой маникюр, – вздохнула я, – вот и старайся после этого стать красавицей.

Большинство женщин оправдывают свое постоянное посещение салона, наклеивание ресниц, походы к пластическому хирургу тем, что хотят роскошно выглядеть перед супругом. Но большинство мужчин не замечают изменений своей жены к лучшему. Вот если здорово потолстеете, прекратите мыть голову, обзаведетесь трауром под ногтями, вот тогда вторая половина способна выразить недоумение и даже недовольство внешностью спутницы жизни. Но если вы много лет поддерживаете стабильный вес, ухаживаете за собой, то муж и не заметит, что женушка ранее была блондинкой, а сейчас вдруг стала брюнеткой.

Сейчас мне вспомнился бородатый анекдот о том, как один мужчина вернулся домой, а жена, стоя в прихожей, спросила у него:

– Ничего не замечаешь?

– Новое платье? – предположил супруг.

И услышал в ответ:

– Нет.

– Изменила прическу? – продолжил благоверный.

Но опять прозвучало:

– Нет.

После других бесплодных попыток супруг сдался.

– Ну скажи, что мне следовало заметить?

– Милый, – нежно промурлыкала женщина, – я нацепила на себя противогаз.

Увы, после нескольких лет совместной жизни многие мужья смотрят на жену и не видят ее.

Наверное, на моем лице отразилось то, о чем я думаю, потому что Вульф продолжил:

– Ты красавица!

– Спасибо, – пробормотала я. – Вчера обзавелась невероятными ногтями из геля. Сейчас их нет, все хорошо. Поехали в офис. Ой, только в туалет сбегаю!

На рабочем месте я оказалась через полтора часа, съев несколько пилюль от поноса.

Увидав, что я села за стол, Чернов заговорил:

– Выяснил информацию по Маргарите Андреевне Волгиной, ничего приятного не сообщу. Сначала повторю то, что уже нам известно. По документам она дочь Эвелины Михайловны Волгиной, отец не указан.

– Женщина объяснила, что воспитывала чужого ребенка за квартиру, – напомнила я.

– Люди могут рассказать правду, но охотнее они врут, – продолжил Юра, – поэтому я опираюсь на документы. Маргарита сменила несколько школ, потом вообще забила на учебу и пропала. Где жила, чем занималась – неясно. Запустил поиск по прессе, ничего не нашел. О том, где работала до того, как оформилась в салон на ставку администратора на ресепшен, никакой информации нет. К слову сказать, служила она очень короткое время, живо уволилась. Прописана была в Московской области, село Булиново, улица Колхозная, дом пять. Пробил адрес. Деревни уже нет, на ее месте многоэтажки. А в избе под пятым номером зарегистрированы еще тридцать гастарбайтеров.

– Понятно, – кивнул Володя, – неоригинальная ситуация, купленная прописка.

– Машина у Маргариты отсутствует, вкладов в банках, кредитов нет. Прописка отсутствует. Один раз она упала на улице в центре Москвы, неподалеку от Кремля. Девяностые годы, разгул бандитизма. И вот странность – Маргариту «Скорая» доставила в частную, ныне несуществующую клинику «Салман». Там Волгина пролежала довольно долго. Вам не кажется странным, что беспризорную поместили в дорогое медучреждение?

– Может, врач сжалился над бедняжкой, – предположила я, – подумал, в муниципальном заведении ее бросят умирать в коридоре, а в платной больнице уход лучше, есть шанс выжить.

Чернов потер шею.

– Лампа, предположим, что врач «Скорой» – человек, который каждый день видит одиноких стариков, нищих матерей-одиночек, женщин, избитых мужьями, – неожиданно разрыдался, узрев наркоманку, и отвез ее в место для богатых и знаменитых. Представим на секунду, что ты права. И как станут развиваться события далее? Доктор в приемном покое увидит бомжиху и скажет коллеге из неотложки: «Алло, гараж! Охренел? Вези туда, где мусор складируют. У нас приличные люди». Только не говори, что и эскулап, который оформляет недужных, тоже заплакал от жалости к Маргарите.

– Частная клиника обязана принять любого человека, если существует угроза жизни пациента, – уперлась я. – Возможно, Волгиной стало так плохо, что доктор велел тормозить у «Салмана». Там работали милосердные люди, они…

– Остановись, – попросил Юра, – не усложняй простоту. Кто-то заплатил за Маргариту.

– Кто? – тут же спросила я.

– Ответа нет, – вздохнул Чернов. – Давно история разворачивалась, клиника уже не работает. Маргарита вроде сейчас жива-здорова, работала в салоне на ресепшене. Другой информации на нее нет, кроме той, что женщина приходила к нам с просьбой найти клиентку-воровку.

– Таковой не было, – быстро возразила я. – Нина изумилась, услыхав про кражу. Сообщила, что белье с имплантами существует, но им торгуют в магазине, не в салоне. И о краже Нина не слышала. Ой!

Я вскочила и умчалась в туалет.

Глава шестнадцатая

– Маразм крепчал, а ложь колосилась, – заявил Володя, когда я вернулась. – Понятно, что Маргарита жива, она работала на ресепшене.

– Потом стала любовницей богатого мужчины и уволилась. Посмотри, пожалуйста, кто такой Вадим Костров? – попросила я и опять улетела в дамскую комнату.

– Куда все время носишься? – полюбопытствовал Костин, когда я в очередной раз вернулась в кабинет.

– Вечером съела в кафе рыбу, – простонала я, – а сегодня чехарда с желудком началась! Хорошо, что не утром схватило – с ногтями, воткнутыми в Крыса, сложно пользоваться унитазом!

– Ты поймала крысу и воткнула в нее ногти? – обомлел Чернов. – Ну и ну! Думал, хорошо знаю тебя, и вдруг блеснула новая грань! На, держи!

– Что это? – осторожно уточнила я, взяв упаковку.

– Отличное средство от всяких кишечных проблем, не антибиотик, – объяснил Юра. – У меня желудок капризный. Ел спокойно мандарины, а месяц назад угостился одним – и прямо пожар в прериях. Одной таблетки хватит, чтобы все прекратилось. Уж поверь, на себе испытано. Лекарство делают в Индии. Страна очень красивая, люди приветливые, еда вкусная. Но понятия о чистоте у нас с ними различаются. То, что индийцу нормально, русского убьет. Местное население спокойно пьет из Ганга, а наш человек подцепит холеру при одном взгляде на воду. И если ты в Индии от туалета не отлипаешь, не принимай европейские медикаменты – не помогут. Бери местные пилюли. Попробуй, не бойся, давно их пью. Честное слово, любую диарею купируют.

Я вытряхнула на ладонь одну большую серо-зеленую таблетку и проглотила ее. Авось хуже не станет.

– Лампа интересовалась, кто такой Костров, – напомнил Костин.

– Вам повезло работать с многоруким мной, – не упустил возможности похвалить себя Чернов. – Вадим Алексеевич – единственный сын Полины и Алексея Костровых. Женщина вела домашнее хозяйство, муж работал портным. Его арестовали за подпольное производство и продажу женской одежды, на которой вышивали торговые знаки зарубежных фабрик. Реализовывались шмотки через фарцовщиков. О том, кто мастерит «фирму», знал узкий круг, но в нем нашелся стукач. Когда папа уехал на зону, факел из его рук подхватил сын Вадик. Он тогда был несовершеннолетним по паспорту, а по уму и поведению – взрослым человеком. Школьнику удалось продолжить дело отца, который умер в заключении. У Вадима на руках оказались мама-инвалид и десятилетняя сестра. Костров бросил школу, он только среднее образование получил. Но паренек умел хорошо шить – отец сам учил сына с малолетства, готовил себе смену. Удивительно, но юный цеховик спокойно проработал до начала перестройки, а потом оказался в числе первых челноков. Правда, он недолго таскал сумки из Китая, быстро понял: дома мастерить платья дешевле. Вадик продал дачу, купил помещение на окраине Москвы, и как поперло ему! Через десять лет мужчина был весь в деньгах. Он еще совсем молодой, но богатство ум не затмило. Маму он похоронил. И с тех пор только богатеет. Никаких плохих слухов о нем не ходит. Желтая пресса, небось, мечтает на Кострова ушат дерьма вылить, а не получается. Личная жизнь одного из самых обеспеченных людей России закрыта от чужих глаз и ушей. Сейчас у него чего только нет! Разносторонний бизнес. Вадим – щедрый благотворитель, создал организацию, альтернативную бирже труда. Сотрудники помогают найти работу тем, кто ее потерял. Он содержит несколько детских домов, восстанавливает храмы, не пьет, не курит. Понятно, что, ворочая такими деньгами, с чистыми руками не останешься. Но вот удивление! Ни в каких связях с криминальным миром Вадим не замечен. О сестре его известно, что зовут ее то ли Маша, то ли Наташа, то ли Таня. Она замужем, а может, нет. Живет в России или в США, Израиле, Франции, Италии. У Вадима есть дочь. Жена его умерла вскоре после родов. Наследницу зовут Кира, но это все, что о ней нашлось. Сведения взяты мною из разных источников, но ни в одном подробной информации нет. Полина Филимоновна Кострова, мать Вадима, похоронена на кладбище в Зайкове. Она родилась в этом селе, там до сих пор у Вадима есть дом. Наверное, из сентиментальных чувств он избу не продал. А зачем нам этот удачливый дядя?

– На данном этапе он любовник Маргариты, – объяснила я. – Служащие салона, думая, что я сплю, не слышу их, самозабвенно сплетничали. Выяснилось, что это спа – малинник Вадима, он постоянно находит себе в коллективе очередную метрессу. Девушки не сопротивляются, хотя они знают, что Вадим Алексеевич никогда не предложит ни одной из них руку и сердце, Костров жениться не собирается. Но он любит молодых симпатичных женщин, заводит недолгие отношения, после разрыва которых ведет себя по-джентельменски. Покупает прежней подруге квартиру, машину, устраивает ее на хорошо оплачиваемую работу и в дальнейшем помогает, если у бывшей случается неприятность.

– А-а-а, – протянул Чернов. – В этом «Вако» ломовые цены, обычный человек туда не заглянет. И салончик открыт при большом центре, там фитнес, медицинская клиника, клуб для женщин, гольф. Плюс занятия конным спортом, конюшни. Не для простого бюджетника местечко. У них есть сайт, он запаролен, но защита, как всегда, фиговая. На главной странице такой текст: «Уважаемые господа! Заверяем вас, что ни один папарацци никогда не пройдет на нашу территорию, а все сотрудники умеют держать язык за зубами. У нас вы можете расслабляться как хотите. Салоном красоты может воспользоваться любой человек, но у спа отдельный вход, а для того, чтобы попасть из салона в здание центра, надо применить особую карту-ключ, которая имеется только у зарегистрированных членов. И в салоне обслуживается только клиент, который способен оплатить счет, поэтому поток посетителей исключен. Все мастера тщательно отобраны, это не только великолепные профессионалы, но и красивые внешне люди. Нам важно, чтобы вас обслуживали те, на кого приятно посмотреть. Баня, кабинеты разного массажа, маникюра-педикюра, комнаты отдыха и релакса при условии нахождения там клиента всегда запираются мастерами. Никто никогда вас не побеспокоит. Мы вас любим, мы работаем для вас, мы готовы оказать любую услугу, выполнить любое желание наших клиентов».

Чернов оторвался от экрана.

– И как вам текст?

– Впечатлило сообщение о мастерах, на которых приятно посмотреть, про запертые двери кабинетов и про исполнение всех желаний клиентов, – усмехнулся Костин.

– Видела некоторых сотрудниц, – дополнила я, – все очень симпатичные внешне. Молодые, но не юные.

– Ясно, почему о холостом богатом Вадиме не ходит никаких слухов, связанных с бабами, – засмеялся Юра. – У него охота в угодьях, куда заглядывает узкая группа людей. На данном этапе он живет с Маргаритой.

– Хочется отделить котлеты от мух, – объявил Костин. – Волгина сообщила, что некая посетительница приобрела странное бельишко на триста тысяч рублей.

– Это неправда, – перебила я.

– Для Вадима Алексеевича даже три сотни тысяч евро не проблема, – отмахнулся Юра. – Почему Маргарита пришла к нам? Зачем соврала? По какой причине назвалась Татьяной Ивановной Петровой? Совсем уж глупо. Мы сразу выяснили, что такая сотрудница уволилась в прошлом году. Сейчас в салоне работает Татьяна, но у нее другая фамилия. Маргарита могла рассказать о происшествии своему любовнику, и нет проблем.

– Кражи не было, – опять напомнила я, – Волгина ее выдумала. С какой целью?

– Хотела развести любовника на деньги? – предположил Юра.

– Девушки-сплетницы в один голос говорили о щедрости Кострова, – снова встряла я, – любовнице нужно просто попросить, и она получит все, что ей надо.

– И уж совсем неясно, с какого бока здесь Лампа, – добавил Костин. – История о том, как девочка получала обноски и вынуждена была играть с куклами, у которых выковырнули глаза, вызывает слезы. Но это тоже ложь. Что вообще происходит? У нас нет договора с клиенткой. Следовательно, мы не должны заниматься этим делом. Но в нем упоминается Евлампия и вообще все странно. Необходимо разобраться.

Я повернулась к Володе.

– Помнишь рассказ Эвелины Михайловны о том, как она пошла в театр, увидела на сцене дочь-беглянку, прошла за кулисы и поняла, что да, актриса невероятно похожа на Маргариту, но это не она. Да еще потом в грим-уборной появилась мать лицедейки.

– Встречаются люди, которые прямо на одно лицо, но они не родные, – сказал Юра.

– Думаю, у них просто нет сведений о наличии общей крови, – возразил Костин. – Вероятно, лет пятьсот назад у кого-то родились близнецы, они выросли, потеряли друг друга, их потомство развивалось, не имея понятия о том, что у них есть родня.

– Вот-вот, – обрадовалась я. – Вдруг в театре служит какая-то многоюродная сестра Волгиной? Возможно, они общаются, даже дружат.

– Юра… – начал Костин.

– Софья Витальевна Генкина, – быстро произнес Чернов. – Открыл базу «Мосфильма», бросил запрос-фото Маргариты. Написал: «Нужна для съемок максимально похожая актриса». Выпала Генкина.

Костин улыбнулся.

– Адрес, телефон имеются?

– А как же, – засмеялся Чернов, – уже у тебя в «Телеграме». Хочешь позвонить ей?

– Да, – кивнул Костин и пересел в свободное кресло около компьютерных дел мастера.

Глава семнадцатая

– Слушаю, – сказал тихий голос.

– Здравствуйте, Софья Витальевна, – начал Володя, – вас беспокоят из детективного агентства Максима Вульфа.

Собеседница не выказала ни удивления, ни обеспокоенности.

– Вся внимание.

– Среди ваших подруг нет ли случайно Маргариты Волгиной?

– Прошу простить, но не даю интервью по телефону, – спокойно ответила актриса. – Если хотите поговорить, приезжайте по адресу: улица Моисеева, завод «Фонарь».

– Вы там работаете? – не удержался от вопроса Юра.

– Предприятие давно закрыто, превращено в съемочные павильоны, – не меняя тона, объяснила Софья. – Вам нужна гримерка пятнадцать в восточном коридоре. Если речь пойдет о рекламе вашего агентства, то возьмите с собой стандартный договор. Если достигнем консенсуса, сразу подпишу. Жду вас через два часа. Не опаздывайте.

– Деловая какая, – восхитился Чернов, когда беседа прекратилась.

Костин посмотрел на меня.

– Ты как? Способна поехать? Или останешься в офисе, поближе к сортиру?

Я встала.

– Не знаю, из чего состоит таблетка, которую получила от Юры, но она волшебная.

– Если понадобится еще, сразу скажи, у меня большой запас, – любезно предложил айтишник. – У нас лекарство не продается, мне его привозят.

Я поблагодарила Юру, спустилась в гараж, выехала на проспект и поняла: кататься мне долго по всем пробкам.

На парковке у бывшего завода я оказалась за пять минут до назначенной встречи и сломя голову бросилась в здание. На мою радость, прямо у входа висел план помещений. Ноги понесли меня по левой галерее, дверь с табличкой «15» нашлась посередине коридора. Я постучала, услышала «войдите», распахнула створку, сделала шаг, зацепилась за что-то ногой, попыталась устоять, но пол поднялся и больно стукнул меня по лицу.

– Ой! – взвизгнул кто-то. – Лови ее!

– Уже поздно, – ответил бас, – четко башкой тюкнулась. Ау!

Меня потрясли за плечо, потом тот же голос произнес:

– Дай воды!

Я открыла глаза, увидела брюнетку в ярко-красном платье и мужчину в костюме.

– Вы из детективного агентства? – поинтересовалась женщина.

– Да, – тихо ответила я, – Евлампия Романова.

– Рад знакомству, – сказал мужчина, – Андриан. Это Софья.

– Сильно ушиблись? – заботливо спросила брюнетка.

– Простите, мне можно присвоить звание мастера художественного падения, – призналась я. – Зацепилась за что-то ногой.

– Идиотская гримерка, – рассердилась Софья. – Человек открывает дверь, делает шаг и потом натыкается на высокий порог. Интересно посмотреть на мастера, который повесил створку, а приступку сделал на расстоянии метра от нее. Из десяти посетителей девять падают. Я буду для съемки краситься, а вы пока объясните, что рекламировать надо?

– Я пришла по-другому вопросу, – возразила я. – Может, вы знакомы с Маргаритой Андреевной Волгиной?

Софья повернулась ко мне. На одном глазу у нее были пышные ресницы, второе око выглядело на его фоне голым.

– С кем?

– С Маргаритой Андреевной Волгиной, – повторила я.

– Лично нет, но слышала об этой особе. Желания встречаться с ней не имеется. С какой целью вы пришли? – нахмурилась Генкина. – Андрюня, сделай милость, покинь нас на некоторое время.

Когда мы остались одни, актриса продолжила:

– Что знаете о Маргарите? Зачем она вам?

– Ничего не знаю, – честно ответила я и рассказала о краже белья с имплантами, о вранье и о том, что мы не смогли узнать, где живет Волгина.

– Хорошо, попробую ввести вас в курс дела, – поморщилась Софья. – У моей мамы есть двоюродный брат Федор.

Софья закатила глаза.

– Я узнала о наличии родственника случайно. Моя мамочка, Ирина Григорьевна, – один из столпов советской педиатрии. Она главврач больницы, воспитала армию медиков. А папа – известный скрипач. Все, о чем расскажу, происходило в начале двухтысячных, мама тогда уже открыла детский медицинский центр. И туда на «Скорой» доставили подростка примерно моего возраста. Сколько той девочке было лет, точно не помню. Может, она на год-другой старше или младше. Нашли бродяжку в каком-то подвале, диагноз: передозировка наркотиков. А я в тот день у мамы на работе сидела. Ирина Григорьевна очень хотела, чтобы я стала педиатром, мечтала мне свой центр завещать.

Актриса тихо засмеялась.

– Бедная мамочка! Она постоянно меня на работу с собой брала, ради меня организовала при больнице школу юного медика. Туда принимали подростков, которые мечтали стать хирургами, терапевтами, окулистами. Тинейджерам читали лекции, а потом отправляли в отделения помогать санитаркам. Начинали с низов: вынести судно, покормить того, кто сам ложку держать не способен, помыть, одеть, причесать недужного.

Софья взяла бутылочку с лосьоном.

– Кое-кто из юных мечтателей, увидав своих сверстников, которые имели разные, подчас страшные болезни, пугался почти до обморока. Других тошнило при виде судна, третьи брезгливо морщились, когда у подопечного еда изо рта вываливалась. Такие ребята или убегали вскоре после того, как входили в палату, или могли один день отработать и более не появиться. Вот из тех, кто оставался, получались студенты медвузов. А я-то давно, лет в семь, решила: стану актрисой. Но у мамы были другие планы, поэтому мне приходилось проводить в медцентре все выходные и каникулы. Я ненавидела все, что связано с медициной, меня выворачивало наизнанку от дурных запахов, тошнило при виде крови. Мамуля же стояла насмерть, говорила: «Я основала медцентр не для того, чтобы его в чужие руки отдать! Все для любимой Софьюшки. Дорога тебе в педиатры. Повзрослеешь – сто раз меня поблагодаришь. Актриса очень зависима, за хорошую роль придется драться. И не факт, что победишь».

Софья улыбнулась.

– В принципе получилось, как мама хотела – ее детище не ушло в чужие руки. Мама до сих пор рулит комплексом, но у нее теперь есть правая рука – любимый сын, который точно продолжит все начатое Ириной Григорьевной. Это мой муж – педиатр, кандидат медицинских наук, бывший студент, потом аспирант моей мамы и своей тещи. Можно сказать, она его вырастила. А я играю в спектаклях, снимаюсь в кино. Вернусь к вашему вопросу. Как я уже говорила, в центр привезли юную бомжиху со всем набором: вши, гонорея и, до кучи, она наркоманка. Подростка еле отмыли от грязи. А теперь представьте картину. Сижу в кабинете матери, прилетает старшая медсестра Зинаида, бросается к начальнице: «Вам надо это увидеть. Посмотрите на беспризорницу». «Что с ней?» – осведомилась профессор. Старшая по смене доложила про вшей и все остальное. Мама даже бровью не повела. «Поместите новенькую в инфекционный блок, обработайте как положено, позовите нашего венеролога. Обычное дело, с чего ты так переполошилась? Действуй!» Зина в мою сторону глазами стрельнула, и мама из сумки кошелек вынула. «Сонечка, сходи к метро, купи себе и мне мороженое, очень чего-нибудь сладкого захотелось!» Дураку понятно – ей надо поговорить с Зинаидой наедине. А я тоже не лыком шита, сразу ответила: «Конечно, мамуся! Тетя Зина, вам взять эскимо?» И через минуту убежала, дверь за собой неплотно прикрыла.

Софья засмеялась.

– Любопытству моему тогда каждая кошка могла позавидовать. Громко топая, я прошла через помещение, где секретарша сидит, – на мое счастье, ее на месте не оказалось, – потом на цыпочках вернулась. И давай подслушивать разговор, который при мне вести не хотели.

Глава восемнадцатая

Софья начала пудрить лицо.

– Зинаида маме доложила: «Бродяжка – один в один ваша Соня. Когда ее отмыли, я чуть инфаркт не заработала. Ну просто копия! Глаза, рот, овал лица, голос. Кабы сейчас Сонечку тут не увидела, могла бы подумать, что это она. Паспорт при ней на имя Маргариты Андреевны Волгиной». «А-а-а, – протянула Ирина Григорьевна, – значит, все-таки, в инфекционном блоке не моя дочка. Ее иначе зовут. Хорошо, что документ нашелся, а то бы все решили, что у Сони, дочки главврача, вши и гонорея». «Вот шутите, а мне сначала страшно стало, – призналась Зинаида. – Потом успокоилась, к вам помчалась». «Зачем?» – спокойно осведомилась мама. «Вдруг девчонка – ваша родня?» – ответила медсестра. «Слава богу, в нашей семье подобных личностей нет, – отрезала Ирина Григорьевна. – И ты прекрасно знаешь моего мужа. Других близких не имею. Порой встречаются люди, очень похожие друг на друга, но общая кровь у них отсутствует! Зинаида, займись работой».

Софья замолчала, аккуратно нанесла на губы помаду и договорила:

– Я быстро юркнула под стол секретарши, подождала, пока медсестра уйдет. Хотела отправиться за мороженым и услышала голос мамы: «Добрый день! Ирина беспокоит. Нет! Желания общаться с тобой не имею – хорошо помню, из-за кого Леночка с собой покончила. Вынуждена звонить по служебной необходимости. Сейчас в приемнике находится Маргарита Андреевна Волгина. Доставлена в состоянии наркотического опьянения. В качестве бонуса у нее вши, гонорея. Может, еще чего найдем, когда вплотную займемся. Она еще не оформлена, могу оформить побег. Как только поднимут в спецотделение, оттуда удрать будет невозможно. Знаю, ты отец гадкой девчонки, хоть отчество и фамилия не твои. Звякнула лишь потому, что в ней половина крови моей любимой Леночки. У тебя есть два часа. Если решишь забрать…, звони – и получишь дрянь! Устраиваю все это один раз, коли во второй… привезут, сам с ней, Федя, разбирайся».

Софья встала.

– Площадные слова, которые говорила мама, ошарашили меня. Она даже слово «дурак» считает непечатным. И вот такое! Я отправилась за мороженым, поняв, что девочка знакома матери. В голове теснились вопросы. Кто такие Федя и Леночка? Любопытство прямо душило меня, но расспрашивать маму не следовало. Прошло немало лет, я уже выросла, стала актрисой, играю в эпизодах, ни на что больше не рассчитываю. И вдруг неожиданно получаю главную роль! Счастье. Волнение не прошло даже на двадцатом спектакле. Наоборот, чем дольше играю, тем сильнее трясусь. Слова забываю. Теряю кураж! Путаюсь в подоле платья. И в тот вечер переживала, но все благополучно завершилось. Снимаю грим, и тут стук в дверь. Я решила, что мама пришла, крикнула: «Входи, открыто». Появляется незнакомка, смотрит на меня… потом говорит: «Вы не Рита! Простите, очень похожи на мою пропавшую дочь!» И тут мамочка появилась!

Софья взяла щетку для волос.

– Гостья замерла, Ирина Григорьевна на нее зыркнула, вежливо произнесла: «Добрый день!» Тетка за дверь – шмыг. А у мамули по лицу поползли красные пятна. Отлично знаю, так она реагирует на стресс. Ну и пристала с вопросами. Ирочка моя сначала отнекивалась: «Впервые ее вижу, не знаю, кто такая». Потом в кресло села, вздохнула: «Ну ладно, ты уже взрослая». И изложила историю. Отношения с Федором у мамы всегда были не самые близкие, а вот его жена Леночка и моя мама были лучшими подругами. Мамуля Лену охарактеризовала коротко: «Очень эмоциональная была. Я на ее фоне амеба».

Соня закатила глаза.

– Раз мамулечка – амеба, то незнакомая мне Лена – атомный взрыв самой большой мощности. Федор, заботливый, добрый, богатый, окружил жену любовью. Одна беда – детей у них не было. Мама моя Елену к лучшим врачам отправляла, результата – ноль. В конце концов Федор сказал: «Хватит! Зачем нам ребенок? Прекрасно без него живем». Лена прекратила беготню по докторам, занялась благотворительной работой, Федор создал для жены фонд, она помогала одиноким старикам, инвалидам, к ней всегда просители ломились.

Софья перевела дух и продолжила:

– Теперь представьте. Вечер. Девятнадцать часов. Последняя посетительница, вполне приятная внешне. Села она в кресло, сообщила, что ее зовут Эвелина Михайловна Волгина, и начала издалека. В юном, еще несовершеннолетнем возрасте, Эвелина родила дочку Риту. Отец ребенка при деньгах, женат, девочку официально не признал, но помогает бывшей любовнице деньгами. Вроде все хорошо. Вот только Маргарита с младенчества непослушная. Смешно звучит «годовалое дитя, которое маму не уважает». Но именно так и обстояли дела. В семь лет девчонка впервые пропала, на неделю. Школьницу нашли в каком-то подвале – грязную, избитую и… счастливую.

Софья встала и пошла за ширму.

– Учиться она не хотела, из дома удирала. Надо еще объяснить, что отец к внебрачному ребенку очень хорошо относился, проводил с девочкой время. Понятно, он занервничал, нанял охрану, его дочь водили везде под конвоем. Потом мужчина подключил психологов, за ними – психиатров. Первые потерпели фиаско, вторые развели руками: «Ребенок – не наш пациент». В дневнике ученицы стояли шеренги троек. Вообще-то ей следовало ставить двойки, но Эвелина регулярно вручала педагогам конверты. Не надо думать, что Маргарита умственно отсталая. Голова у нее прекрасно работала, актерские задатки – мне на зависть, умению выдумывать на ходу истории любой писатель позавидует. Как она себя вела? После очередного возвращения домой плакала, клялась более так никогда не поступать, умоляла о прощении. Проделывала все так талантливо, что Эвелина и Федор ей верили. Следующие дней десять Рита была прямо паинькой, посещала школу, на уроках руку тянула: «Смотрите все, я за ум взялась!» И потом опять убежала! Еще она умела мастерски сталкивать взрослых лбами, одному скажет что-то про другого, солжет с невинным видом. Ей верили, разгорались скандалы. Федор прозвал свою дочь Малюткой Интригой. Когда Рита исчезала, вместе с ней пропадали все деньги Эвелины. И живо стартовали поиски. Порой пакостницу где-то отлавливали, порой она сама возвращалась, но такое случалось крайне редко. Учтите, сейчас веду речь о школьнице, которой десять-одиннадцать лет. На вид она была старше, высокая, разговаривала, не как ребенок, лексика и поведение были минимум на шестнадцать. Рита всем, кто ее хорошо не знал, сообщала, что она одиннадцатиклассница, и ей верили. Крови из взрослых она выпила литры. И в конце концов отец не выдержал! Когда Рита в очередной раз исчезла, у Федора лопнуло терпение. Он сказал Эвелине: «Ну хватит. Если она решила жить с бомжами, так тому и быть! Все! Больше не занимаюсь ее поисками. Моя дочь умерла. Конец истории». Эвелина начала уговаривать отца, но тот стоял на своем. Он запретил любовнице проявлять какую-либо активность, сурово объявил: «Прощай. Не желаю иметь ничего общего ни с ней, ни с тобой». И ушел, хлопнув дверью.

Софья выглянула из-за ширмы.

– Эвелина впала в отчаянье, не знала, куда бежать. Поиски-то всегда организовывал Федор! И она не нашла ничего лучше, чем приехать к Елене, выложила ей всю правду, ныла: «Вы мужа не смогли осчастливить ребенком, а у меня получилось. Ни разу не звонила вам, не сообщала правду. Но сейчас ваш супруг подло поступил. А у меня двое детей. Вторая девочка не от Феди, она прекрасная, милая, умная. Разве хорошо ей видеть, как себя старшая сестра ведет? Пожалуйста, поговорите с мужем, пусть он начнет поиски Риты. Умоляю!» На колени бухнулась. Елена взяла телефон, позвонила Федору, коротко сообщила: «В моем кабинете Эвелина Волгина, думаю, тебе следует опять организовать бригаду по поимке своей дочки-беглянки». Волгина убежала. А Лена поехала к моей маме, своей лучшей подруге. Истерик не устраивала, не плакала, вела разговор спокойно. Говорила: «Зря Федечка правду мне не рассказал. Взял бы Маргариту к себе. У этой Эвелины еще одна дочь имеется. А я могла бы Риту воспитать. Меня не наличие ребенка от любовницы потрясло, а то, что Федя не один год молчал о девочке. Похоже, он меня не любит, не уважает, не считает близким человеком. Зачем тогда живет со мной? Мне не хочется домой возвращаться». Мама пришла в ужас, не знала, что сказать, предложила Лене остаться у нас, сказала: «Софья с отцом уехали на море отдыхать. Никого, кроме меня и тебя, в квартире нет». Лена согласилась: «Спасибо. Сейчас только съезжу домой, возьму кое-какие вещи». Потом она обняла мою маму и ушла. Все, больше они не виделись. Федор вернулся домой с букетом и пакетом из ювелирного магазина, нашел послание от жены: «Прощай. Я всегда тебя любила». Муж бросился искать Елену и через день нашел ее в морге – женщина бросилась под поезд метро. В кармане ее одежды нашли тетрадный лист с фразой «в моей смерти никто не виноват».

Софья вышла из-за ширмы – она переоделась в платье с широкой юбкой – и продолжила:

– Мама после похорон с трудом смотрела на Федора. Считала его подонком. Не один год он молчал, не говорил о дочери. Федор попытался оправдаться: «Ира, я очень хотел ребенка. Но Эвелина для меня ничего не значит. Просто краткая связь. Пойми меня. Ты же сестра!» Мама ответила: «Никогда не пойму, почему мужчина, которого обожает жена, решает завести любовницу. Да еще позволяет ей родить». «Ты же против абортов! – воскликнул двоюродный брат. – А сейчас упрекаешь меня в том, что я не велел убить свою дочь?» И мама его выгнала со словами: «Никогда более не обращайся ко мне. С этой минуты ты умер».

Софья начала рыться в сумке.

– Думаю, папа все узнал от мамы, а мне, подростку, никто правды не сказал. До того как Эвелина появилась в моей гримерке, я полагала, что тетю Лену сбила машина. Такую версию мне сообщили. А в тот день, когда в приемный покой медцентра мамы положили бродяжку с венерическим заболеванием, Ирина Григорьевна нарушила данное ею же слово, позвонила Федору, рассказала, что его дочь находится в палате ее клиники. Тот молча бросил трубку и заблокировал ее номер.

Глава девятнадцатая

Софья взяла туфли.

– Маму шокировала вся эта ситуация, она велела помощнику найти телефон Эвелины, позвонила ей, сообщила, что в медцентр госпитализирована Маргарита, потом пошла посмотреть на беспризорницу. И правда, она была просто моя копия. Врач доложил начальнице, что, несмотря на юный возраст, больная ведет активную половую жизнь. Следов изнасилования нет, сексуальные контакты происходят с согласия девицы. Вскоре приехала тетка, предъявила свидетельство о рождении Маргариты Андреевны Волгиной, забрала девочку под расписку. Ирина Григорьевна, несмотря на свое нежелание иметь дело с двоюродным братом, все же помогла Федору. Маргарита отправилась домой со справкой, в которой написали, что она просто поскользнулась, упала, ушиблась. Девочке оказали помощь, отправили ее лечиться по месту жительства. Ни о гонорее, ни о вшах, ни о том, где на самом деле обнаружили беглянку, ничего не сообщили. Эвелина вызвала «Скорую» из очень дорогой частной клиники, мать и больную увезли. Конец истории. У Ирины Григорьевны в тот день случилась жуткая мигрень, она дала себе честное слово вычеркнуть из памяти эту странную историю. Забыть про Федора, Маргариту. Похоронить их! Закопать! Никогда не вспоминать!

Софья одернула платье.

– Это все. Простите, более ничего не знаю, и мне надо настроиться перед съемкой.

Я поблагодарила Софью, вышла на улицу, затряслась от пронзительного ветра, схватилась за ручку двери своей машины и чуть не закричала. В пальцы кто-то словно гвозди воткнул. У меня перехватило дух, в автомобиль я сумела сесть не сразу.

Очутившись за рулем, я начала рассматривать свою ладонь, потом пальцы. Ни ран, ни царапин, ни синяков на них не было. Я помахала левой рукой и ойкнула. Ощущение было такое, словно кончики пальцев опустили в кипяток. И… ногти на указательном и большом отсутствуют – они отвалились. Вот почему мне так больно. По какой причине случилась такая штука? Не успел вопрос прийти в голову, как тут же появился ответ. Директор гимназии, избавляя меня от геля, наверное, повредил и мои родные ногти, вот они и отвалились.

Я помахала второй рукой и вмиг лишилась ногтей на мизинце, безымянном и указательном пальцах. Когти гризли выглядели отвратительно, спасибо Мирону Львовичу, что он их удалил. Но не хочется лишиться всех своих родных ноготочков.

Я отправила Костину запись нашей беседы с Софьей и позвонила своему мастеру Танечке.

– Ногти отваливаются? – изумилась та. – Целиком?

– Может, по кусочкам. Машу рукой – и – бац, нету, – пояснила я.

– Не размахивайте лапками, – посоветовала Таня. – Вы далеко от меня?

– За десять минут доеду, – пообещала я.

– Не торопитесь, дорога плохая, – предостерегла меня Краснова. – До девяти вечера никого в записи, посмотрю на ваши ручки. А ноги как?

– Не видела, – ответила я, – они в обуви.

– Если сама не пойму, что делать, позову Дину Николаевну, – пообещала Таня, – она мегасупердоктор, все знает. Только не переживайте, что-нибудь придумаю.

Дорога на самом деле оказалась отвратительной, шоссе покрыла ледяная корка, лента машин ползла со скоростью беременного ленивца. До салона, в котором работает Танюша, я добиралась не десять, а сорок минут и вошла в кабинет, опустив голову, со словами:

– Простите, на шоссе коллапс.

– Ой, не волнуйтесь, – засмеялась Танюша, – сегодня все клиенты задерживаются. Чайку? С мятой? Пироженку?

– С удовольствием, – согласилась я, – самую большую чашку и громадный кусок торта с фруктами.

– Вот это по-нашему, – засмеялась Танюша. – А то придете – ни пьете, ни едите, сидите как укор мне, толстухе-обжоре. Показывайте проблему. Ого! Кто вам этакую пакость с руками сотворил? Сели делать экспресс-маникюр в торговом центре?

– Конечно нет, – отвергла я предположение. – Меня в одном бешено дорогом салоне просто окружили нечеловеческой заботой, прямо загипнотизировали. И отправился кролик прямиком к удаву, получил ногти гризли.

Таня отложила лупу, с помощью которой рассматривала мои руки.

– Ногти гризли?

Я рассказала Красновой о визите в «Вако» и о том, что можно купить белье с имплантами. Таня зарыдала от смеха.

– Прикольно! Собралась на свидание – надела трусы с попой. Вернулась домой – сняла. А если дело до постели дойдет, тогда как? Вот так вам больно?

– Ой! – подпрыгнула я.

– Последние ногти на правой лапке отпали, – констатировала Таня и взяла телефон. – Дина Николаевна, если свободны, зайдите ко мне.

И через пару секунд я увидела доктора – как всегда, радостную, красивую, с улыбкой на лице.

– Лампушечка! – обрадовалась она. – У вас проблема?

– Помашите рукой, – попросила Таня.

Я послушно выполнила действие.

– Еще два отлетели! – сказала Краснова.

– Что тут происходит? – удивилась Дина Николаевна.

– Ногтепад, – отрезала Таня.

– Ну-ка, разрешите глянуть на ваши ручки, – попросила врач. – Интересно! Давно с вами такое?

Мне пришлось в очередной раз выкладывать историю про поход в «Вако».

– Клиент, конечно, имеет полное право ходить по разным заведениям, – вздохнула врач, – но если уж нашли место, где вас не обманывают, хорошо работают, не навязывают ненужные дорогие процедуры, не задирают цены, то от добра добра не ищут. Можно сделать фото ваших рук?

– Пожалуйста, – улыбнулась я.

– И отпавшего ногтя, – продолжила Дина Николаевна.

– Что упало, то пропало, – засмеялась я. – Зачем вам снимки?

– Моя лучшая подруга – миколог, – пояснила врач, – учились с ней на одном курсе в мединституте. Она занимается болезнями ногтей. Я тоже кое-что о них знаю. Но только кое-что. А Ярослава – та просто ас.

Дина Николаевна вынула мобильный и быстро заговорила:

– Славуся, посмотри на снимок. Что это может быть? Моя клиентка. Не пьет, не курит, замужем. Здоровье отменное. И случился падеж ногтей после того, как ей непрофессионал гель спилил.

Глава двадцатая

Минут через пять раздался звонок.

– Ты на громкой связи, – заботливо предупредила Дина Николаевна, – слушаем внимательно.

– Это я, – неожиданно раздался мужской голос.

– Привет, Роберт, – обрадовалась врач. – Как дела?

– Больная далеко? – проигнорировал вопрос собеседник.

– Здесь, – воскликнула я.

– Температура, дрожь в конечностях, рвота, диарея, отсутствие аппетита, нежелание пить воду, отвращение к любой жидкости, спутанность сознания? – перечислил Роберт. – Что из этого присутствует?

– Только понос, – призналась я, – но после того как коллега дал таблетку, все быстро прекратилось.

– Могли сами спровоцировать кишечные неприятности? – не утих собеседник. – Ели никогда ранее не пробованную экзотику? Запили молоком салат из огурцов, соленых? Слопали впервые в жизни кусок свинины с жиром, поджаренный до аппетитной корочки, да еще с кислой капустой?

– Никогда такое не ем, – возразила я.

– Семечки лузгали? Не помыли их предварительно? – нашел новую причину моих проблем врач.

– Терпеть их не могу, – объявила я.

– Фото таблеток скиньте, – приказал Роберт. – Перезвоню.

Дина Николаевна быстро показала мне свой телефон.

– Вот на этот номер.

– Кто он? – догадалась я спросить после отправки снимка. – Поняла, что доктор, но какая специализация? Гастроэнтеролог?

– Роберт – номер один по ядам, он муж Ярославы, – ответила Таня и засмеялась: – У Славы нет шансов отравить супруга. Роб по запаху, внешнему виду еды живо определит, что она опасная.

Мой телефон запищал.

– Не знаю, как вас зовут, – начал мужчина.

– Евлампия, – представилась я.

– Поблагодарите коллегу, возможно, он вам жизнь спас! Лучше сейчас ко мне приехать, да побыстрее, тогда точно скажу, оно или не оно.

– Кто? – занервничала я.

– Латинское название вам ничего не скажет, – хмыкнул Роберт, – сообщаю кличку: «пожиратель внутренностей».

– Что это? – обомлела я.

– Потом объясню! Взяла ноги в руки и побежала! – перешел на «ты» врач. – Жду. Адрес на телефон сброшу.

– Откуда знаете мой номер? – напряглась я.

– А оттуда, – засмеялся Роберт. – Кто мне фото прислал? Хватит время попусту терять. Хотите умереть?

– Нет, – пропищала я.

– Тогда вперед, – скомандовал врач.

– Лампушечка, – зашептала Таня, – Роб не из тех, кому деньги нужны. Если он велит ехать, то поспешите. Не сомневаюсь, что ничего ужасного с вами не случится.

– Только не волнуйтесь, сейчас почти все лечат, – воскликнула Дина.

– Бабушка моя заболела раком в восемьдесят лет, – затараторила Краснова, – сейчас ей девяносто девять, жива старушка.

Я схватила свою сумку. Спасибо, Танюша, ты замечательный мастер, добрый, сострадательный человек, готова всегда помочь людям. Но я знаю, что у тебя нет бабушки.

Сев в машину, я позвонила Максу, рассказала ему все и услышала от мужа:

– Скинь адрес этого Роберта, иду в паркинг.

Похоже, джип Вульфа умеет летать – когда я подъехала к нужному дому, увидела машину мужа. Макс ухитрился опередить меня.

– Что с моей женой? – быстро спросил супруг, когда мы очутились в кабинете, где книжные полки занимали все стены.

– Садитесь, – радушно предложил хозяин апартаментов.

Потом он вынул из письменного стола одноразовые шприцы, резиновую ленту и осведомился:

– Евлампия, вы боитесь уколов? Мне надо взять у вас кровь на анализ.

– Страх нападает на меня исключительно при взгляде на бормашину, – улыбнулась я.

– Вы, наверное, еще ни разу не бывали в лапах хирурга, – засмеялся Роберт. – Да любой врач способен доставить очень неприятные как физические, так и моральные ощущения.

Когда наполненные шприцы унесла девушка в белом халате, Роберт сел за стол со словами:

– Прошу вас, устраивайтесь поудобнее.

– Что такое «пожиратель внутренностей»? – осведомился Макс.

– Хороший вопрос, – одобрил Роберт. – Заболевание распространено среди аборигенов тропических лесов Амазонки. Первыми европейцами, которые на свою беду познакомились с недугом, оказалась группа врачей. Они приехали помочь людям, которые живут почти при первобытно-общинном строе. Иностранцев радушно встретили, хорошо накормили. Доктора провели несколько суток в племени, их баловали местными деликатесами. Ничего экзотического – мясо кабана, овощи, фрукты. На момент отъезда у медиков начались небольшие проблемы с кишечником, но никто не забеспокоился. Вода местная, еда тоже – вполне вероятно, что желудок и все остальное взбунтуется. Европейцам, американцам, если они отправляются в страны, где имеются иные, нежели дома, пищевые привычки, советуют угощаться местной едой только в ресторанах, которые рекомендует «Мишлен». И воду лучше употреблять бутилированную. Не надо обедать в забегаловке на местном рынке или покупать еду с тележки, которую толкает улыбчивый продавец. Но команда врачей прекрасно знала: отвернуться от обеда-ужина, которые предлагает принимающая сторона, нельзя, это оскорбление. Чтобы не заболеть, все члены группы сделали нужные прививки, у них имелись необходимые современные лекарства и таблетки, которые обеззараживали воду. Люди вернулись домой здоровыми, но через пару дней у них начался понос, на который не действовали никакие средства. Ученых госпитализировали, но, несмотря на проводимое лечение, они стали умирать. Спонсором поездки был богатый бизнесмен Юрий Семенов, муж одной из участниц. Он понял, что нужны какие-то местные лекарства, спешно вылетел туда, где побывала супруга, и вернулся с мешками трав, кореньев. Наши врачи с презрением посмотрели на «улов». На их лицах хорошо читалось: «Что это? Фигня какая-то. Самые мощные антибиотики бессильны, а вы огород притащили!» Но Семенов предложил действовать по схеме местного целителя, сказал: «Люди умирают, то, что делаете вы, хорошо, но в данном конкретном случае не работает. Давайте попробуем на моей супруге другое лечение. Беру всю ответственность на себя». И через пару часов после того, как женщина начала пить отвары, диарея у нее прекратилась. Из восьми членов отряда удалось спасти троих. Все они потом пару лет восстанавливались, но так до конца и не реабилитировались. Поражено у них оказалось все: легкие, сердце, печень, почки, сосуды… А один из патологоанатомов, который занимался изучением покойных, сказал: «Да этот яд – просто какой-то пожиратель внутренностей». Муж, который сумел спасти свою жену, рассказал, что ему удалось разговорить местного знахаря, а заодно и вождя, который хорошо знал английский язык и, несмотря на то, что выглядел дикарем, вел себя цивилизованно. Предводитель сообщил, что его племя никогда не проявляет агрессии по отношению к европейцам или американцам. Всех встречают радушно, угощают, просто повар подливает гостям в еду капельки, которые делают из местных растений. Удивительно, но на аборигенов они никак не действуют, а иностранцы погибают. Местные жители не злые, им просто не нравятся те, кто прибывает без приглашения и начинает учить жизни хозяев, пытается делать им какие-то уколы, дает таблетки, просит не пить воду из реки, велит отдать детей в городские школы. И зачем ребятам английский язык, математика? Они никогда не покинут свой лес, им передают знания отцы, матери, деды, бабушки. Не надо никого радовать своими радостями, аборигены хотят жить так, как было заведено их предками. Таинственные капли, которые убивают назойливых иностранцев, использовались с давних времен. Знахарь-вождь никакой прибыли от их применения не имеет. Все незваные гости умирают дома, свое дорогое имущество они увозят. Вождю не нравится лишать жизни ученых. А что делать? Гости бесцеремонно рушат привычный мир коренного населения, хотят заставить его жить по своим правилам. Целитель несколько раз повторил, что не получает профита, и поэтому врач не поверил в бескорыстность собеседника, стал задавать ему вопросы, загнал шамана в угол, и тот признался, что порой ездит в город. Племени требуются вещи, которые самим трудно произвести. Когда наступает сезон тропических дождей, начинаются не лучшие времена, крыши хижин протекают. А после того как знахарь привез из магазина специальную пленку, все стали радоваться сухим жилищам и славить вождя. И ножи в городе продают хорошие, лучше каменных. Не желая видеть у себя посторонних, племя не прочь кое-чем воспользоваться из того мира, который отвергает. У Юрия, естественно, возник вопрос: где колдун берет деньги?

Глава двадцать первая

Роберт улыбнулся.

– С тех пор как придумали монеты, решение многих вопросов упростилось до неприличия. Бизнесмен пообещал хорошо заплатить вождю за честный рассказ, и тот признался, что исключительно из-за забот о своем племени он готовит из разных растений «пожирателя внутренностей», продает его одному из городских жителей. А еще в мегаполисе легко приобрести таблетки, которые сделаны из растений, могут остановить любой понос и помочь тем, кто принял «пожирателя внутренностей». Только принимать их надо в первые сутки после отравления. А этого почти никто не делает, потому что болезнь начинается как самая простая, не особо сильная диарея. И еще – отраву можно нанести на кожу, она проникает сквозь поры, тогда эффект замедлится. Если выпить яд, то жизни тебе – дней десять. Если намазаться им, месяц можно продержаться. Человеку будет то лучше, то хуже, но он все равно умрет, если не будет правильного лечения. Как уже один раз говорилось, таблетки из аптеки надо принимать сразу, через два дня они уже не помогут. Тогда пойдут в ход отвары из разных растений. Обычный европейский врач никогда не поймет, что с человеком, а знахарь сразу видит того, кого напоили или облили «пожирателем». И есть симптом заболевания. Ногти несчастного начинают разрушаться.

– Кошмар, – прошептала я.

Роберт в упор посмотрел на меня.

– Кому вы перешли дорогу?

– Скорее уж отомстить хотели мне, – возразил Макс.

– То, что у вашей жены после таблеток перестал бунтовать кишечник – хороший признак, – объяснил Роберт, – значит, она получила крошечную дозу, полагаю, через руки. Наверное, Евлампии смазали пароксимальные валики – это верхняя часть кожной складки, которая надвигается на ногтевую пластинку. Именно там образуются заусенцы. И очень хорошо, что вам спилили гель – наверняка, именно в нем имелась отрава.

– Мастер жаловалась, что в основе для лака кисточка оказалась в плохом состоянии, – пробормотала я, – Нина не стала ею пользоваться, взяла свою.

– Использование «пожирателя» для отравления неугодной личности – беспроигрышный вариант, – закивал Роберт, – российские медики, за редким исключением, которое сейчас перед вами, о нем и не слышали. Наши врачи скорее уж о холере подумают – симптомы похожи. Но надо, чтобы человек получил достаточную дозу. Да, возможно намазать кожу на пальцах рук и ног. И такого количества хватит для отправки индивидуума на тот свет. «Пожиратель» быстро впитывается, не имеет запаха, цвета, вкуса. Но у вас просто пустячок.

– Хорош пустячок, – поежилась я, – носилась в туалет без остановки.

– Это ерунда, – отмахнулся Роберт, – все быстро купировалось.

– Нина начала намазывать основу, – забормотала я, – ей не понравилось качество средства, оно оказалось вязким, плохо ложилось.

– В салонах клиентов часто угощают, – продолжил ученый, – кофе, соком. Что-то пили?

– Чай, – ответила я.

– Купите женщине, которая вам делала маникюр, хороший подарок, – улыбнулся профессор. – Полагаю, она понятия не имеет об отраве и не выполняла заказ на ваше убийство. В противном случае вам бы налили яд в жидкость – и конец котенку.

Я вздрогнула.

– Что случилось? – немедленно отреагировал Макс.

– Я заснула до начала процедуры, – начала объяснять я, – прямо как провалилась. А когда очнулась, услышала разговор Нины и еще одной сотрудницы. Нина объяснила, что она меня угостила «психическим» напитком. Я отбыла в объятия Морфея, и можно было спокойно беседовать. Может, Нина мне «пожирателя» подлила? Поскольку я пришла в салон за информацией, постаралась убедительно изображать спящую – авось услышу что-то интересное. Женщины сплетничали. Когда я уходила, сотрудникам объявили, что на неделю работа приостановлена. В течение года несколько человек, которые регулярно посещали салон, умерли, хотя никто из них не жаловался на самочувствие. У всех случилось расстройство кишечника. Кто-то, не помню кто, начал возмущаться, говорить, что в салоне эпидемия дизентерии, а может, холеры. Необходимо провести полную дезинфекцию. И заведующая велела вызвать специалистов.

– Мудрое решение, – согласился Роберт, – лучше потратиться на обработку, чем угодить в скандал. Да только «пожиратель» на воздухе быстро высыхает, его следует выпить или намазать на кожу.

– Что теперь Лампе делать? – спросил Макс.

– Жить и радоваться, – улыбнулся Роберт, – месяц не употреблять никакие спиртные, газированные напитки, посидеть на диете по Певзнеру, рекомендую лечебные столы номер четыре и пять-П. Не курить, не нервничать, не наедаться на ночь. В остальном ведите привычный образ жизни. Через тридцать дней приезжайте, посмотрю на вас. Думаю, все обойдется. И не забудьте поблагодарить коллегу за таблетки. Если вдруг у вас откроется насморк, кашель, появится температура выше тридцати семи, сильная усталость, немедленно сюда. Даже ночью. Мы живем в квартире при медцентре.

– Сколько мы вам должны? – поинтересовался Макс.

Роберт отмахнулся.

– Забудьте! Я рад, что ваша супруга жива.

Макс встал.

– Жаль, что вы не захотите сотрудничать с нами.

– Почему нет? – удивился профессор. – Сделайте предложение, от хорошего заработка никто не откажется. Только я специализируюсь на редких ядах. Мышьяк, конечно, тоже определю, но это скучно. У меня есть аспирант, Валерий Губанов. Он женился, недавно отцом стал. Хороший парень, лично выучил его. Могу консультировать вас по сложным вопросам, а Валера займется чем попроще. Обратил внимание на Губанова, когда тот на первом курсе пришел на кафедру с заявлением: «Считается, что Юлия Цезаря заколола целая команда, в составе которой был его личный друг Брут. А я хочу очистить память Брута, доказать, что Цезаря отравили супом из медовой черепахи».

Роберт засмеялся.

– Забавная версия. Объяснил пылкому юноше, что медовых черепах не существует, а ученый, который занимается ядами, обязан хорошо знать зоологию, биологию, химию, историю… Взял первокурсника под крыло, сейчас он поднабрался знаний. И, учитывая наличие семьи, озабочен зарабатывать побольше.

Макс протянул собеседнику визитку.

– Если не затруднит, передайте Губанову мой контакт.

Глава двадцать вторая

– Это мне? – удивился Чернов, глядя на бутылку коньяка, которую я поставила перед ним на стол.

– Спасибо тебе, – воскликнула я.

– За что? – изумился Юра.

– Ты дал мне таблетки, которые, похоже, спасли меня от очень большой беды, – объяснила я и рассказала про «пожирателя».

– Вообще-то думал, ты терпеть меня не можешь, – внезапно признался компьютерщик.

– Кто? – заморгала я.

– Ты, – повторил Юра. – И так и эдак хотел контакт с тобой наладить. Шутить пытался, а ты лицо топором сделаешь и мимо идешь. Прямо из себя выпрыгивал, хотел тебя рассмешить, а ты – ноль эмоции. Подумал, меня дураком считаешь, умничать стал. Ты спросишь что-то – начинаю подробно вещать, историю вспоминаю, в глубь предмета ухожу. А ты быстро убегаешь, недослушав.

Я молча села на стул, потом призналась:

– А я думала, ты меня ненавидишь.

– Правда? – удивился Чернов.

– Ну… некоторые твои шуточки, – замямлила я, – они… обидные.

– Да ты что, – замахал руками Юра, – прямо вприсядку вокруг тебя плясал.

– Вхожу в офис – ты вскакиваешь, хватаешь бумажную салфетку, протираешь стул и, улыбаясь, говоришь: «А вот и наша королева! Самодержица имеет полное право опаздывать», – вспомнила я. – Это вот что?

– Просто встать, отодвинуть кресло, предложить даме стул – скучно, – улыбнулся Юра, – вот и шутил!

– Думала, издеваешься, намекаешь, что поздно прихожу на службу, – призналась я.

– Вот те на, – растерялся Юра. – Я полагал, что не нравлюсь тебе до колик. Доложил что-то по делу, вспомнил великих философов, а ты с ехидцей заявила: «Чернов молодец, у него энциклопедические знания, не то что у меня. Вот ничего про Сенеку сообщить не способна, кроме того, что он жил на свете». Я себя после таких слов ощутил, как собака, которую веником ни за что стукнули!

– С какой стати? – поразилась я. – Просто похвалила тебя искренне, от всей души. Хотела дать понять: я тебе не враг. Между прочим, жена владельца детективного агентства тоже может оказаться неплохим детективом.

– Ты полагала, что я над тобой издеваюсь, – тихо произнес Чернов. – А я считал, что ты меня терпеть не можешь, и подлизывался к тебе.

– Кое-кто нашептал мне в уши, что ты за глаза обзываешь меня «блондинкой-красавицей», – напомнила я.

– Ага, – смутился наш главный по компьютерам, – я люблю свою жену, вытащил ее из тяжелой болезни. Но, будь холостым, мог бы начать за тобой ухаживать.

– Полагала, что ты смеешься надо мной, – уж в который раз повторила я, – слово «блондинка» теперь синоним «дурочки».

– Но тебя никак не назвать брюнеткой, – засмеялся Чернов. – В какой-то момент я психанул, устал от твоих подначек, уволился. Но потом Лялька, жена моя, заболела, пришлось вернуться. Очень обрадовался, что ты перестала на меня зубы скалить.

– Нам следовало поговорить начистоту раньше, – только и смогла произнести я. – Ты просто шутил, хотел наладить со мной контакт. Прости, пожалуйста, думала, ерничаешь. Считала тебя обладателем на редкость скверного характера. Но всегда уважала, ценила тебя за ум, образованность.

– И ты меня извини, – смущенно забубнил Юра. – Мне нравится, что ты не унываешь ни при каких обстоятельствах, всегда ищешь выход из безвыходного положения, не растопыриваешь пальцы, не кричишь: «Перед вами жена босса, слушайте меня». И ты отличный сыщик. Давай помиримся?

– Мы не ссорились, – улыбнулась я, – просто каждый имел свое неправильное мнение, но считал, что оно верное. Людям надо научиться беседовать друг с другом.

Юра встал и обнял меня.

– Прости.

– Извини, – одновременно с ним произнесла я.

И тут появился Костин, посмотрел на нас.

– Не помешал вам?

– Нет, – весело ответила я, – уже решили проблему.

– Вчера поздно вечером Макс велел выяснить все о клиентках салона, которые скончались от какого-то желудочно-кишечного заболевания, – начал Юра. – Имена установил быстро. Ирина Завазина, Юлия Адамова, Светлана Юргина. Начну с первой. Ирина – дочь режиссера, который снял не один телесериал. Мужчина штампует «мыло», оно пользуется успехом. Его дочь – актриса. Ирина поступила во ВГИК, получила диплом, но удачной карьеры у нее не получилось. Пара эпизодических появлений на экране, более ничего.

– Папа не мог дать дочурке главную роль? – удивился Костин.

– Виктор Завазин известен в своей среде под кличкой Монах, – начал объяснять Юра, – он регулярно ходит в храм, в его соцсетях много фото со служб. Папарацци пытались найти нечто «жареное», но это тот случай, когда ничего дурного не накопали. Виктор не пристает к молодым актрисам, не затевает скандалов, не пьет. Неудачливые коллеги злословят: «У Вити все сериалы одинаковые, прямо противно. Такому нельзя разрешать над новым проектом работать. Но Завазин дружит с людьми, которые имеют вес, они его толкают в гору». Судя по соцсетям, нужные знакомства у отца Ирины имеются. Он церковный староста, а там на службах стоят жители ближайших деревень и поселков. Среди последних – чиновники разных мастей, богатые бизнесмены. Возможно, они помогают Виктору, но у того в отношении своего ребенка была твердая позиция. Как-то раз очередной журналист, желая «ущипнуть» режиссера, осведомился: «Ирина Завазина – актриса, почему она никогда не появляется в ваших сериалах? Отчего главная роль вот уже в четвертой детективной многосерийной истории достается симпатичной блондинке? Они с Ириной внешне похожи, возраст один. Отчего предпочтение ей, а не своей дочери?» «У Иры нет дара, – отрезал отец, – она очутилась во ВГИКе вопреки моим советам. Палец о палец не ударил, чтобы ее приняли, пребывал в уверенности, что выкинут с экзаменов на первом туре. Но она поступила. Кто-то посчитал девчонку талантливой, вот пусть он ее и обеспечивает главными ролями. Я на компромисс со своей совестью не пойду! Завазина не актриса! Кривляка!»

Чернов посмотрел на нас с Костиным.

– И как вам такое?

– Жестко, – оценил поведение режиссера Володя.

– Необычно, – отметила я. – Нынче если родители в кинематографе, то и дети их там, и внуки, и все члены семьи, включая собаку с кошкой.

– Завазин – борец за правду и справедливость, – усмехнулся Володя. – Ирина вышла замуж за успешного бизнесмена, тот исполнил мечту супруги, дал денег на съемку фильма. Жена в главной роли, все время на экране. Лента провалилась в прокате. Отец актрисы прокомментировал неудачу: «Любишь жену? Да люби ее, сколько хочешь. Но не заставляй зрителей обожать бездарность».

– Почему он так на своего ребенка взъелся? – не понял Володя.

Юра отпил кофе из кружки.

– Ирина фальшива, неестественна, ей не веришь. Виктор прав, девушке следовало учиться на кого угодно, только не лицедействовать. Мне ее жаль. И почти сразу после провала фильма супруг от Иры ушел к другой женщине. Завазина получила дом, денежное содержание, превратилась в рублевскую красавицу, ходила по разным тусовкам, ее снимки постоянно мелькали в «Сплетнике», «Желтухе». Журналисты сообщали, что она пила, потом увлеклась белым порошком, следом в ход пошли уколы. И умерла! Отец и мать рыдали на похоронах. Конец истории. Следующая – Светлана Юргина. Так называемый звездный стилист и повар гардероба.

Костин пошел к шкафчику, где лежит все нужное для чая.

– Она режет ненужные платья, варит из них суп?

– Нет, – засмеялась я, – сейчас на рынке переизбыток тех, кто умеет превращать вас для фото в красавицу.

– Только на снимках? – почему-то полюбопытствовал Костин. – Не в жизни?

– Густая маска из тонального крема, сантиметровый слой губной помады, на глазах стрелки, похожие на клюшки, свекольный румянец. На фото личико – прямо всем на зависть, – объяснила я. – Но в жизни его обладательница – один в один дочь мачехи из фильма «Морозко». Нанести такой грубый макияж легко, любая старшеклассница с задачей справится. А еще сейчас в сетях расплодились гуру, которые дают советы, как правильно одеваться, пишут: «Не берите белые сапоги, это колхоз, не покупайте узкие брюки, это деревня. Мне не нравятся вязаные шапки. Посмотрите, как я одеваюсь. Готова привести ваш гардероб в порядок всего за полмиллиона рублей. Станете, как я, иконой моды».

Глава двадцать третья

– Хорошо, что не миллион затребовала, – засмеялся Костин. – И чем девушке село не угодило? Сама она каких таких дворянских кровей?

– Чем выше воспитание, тем ниже самовосторг и желание смешать кого-то с грязью, – заметил Чернов. – Если блогер пишет: «Такая кофта село», – то не надо никогда к ней обращаться за советом, как вам одеваться. Но вернемся к повару гардероба. В связи с засильем в интернете фешен-гуру им стало понятно: надо как-то выделиться из толпы. Вот госпожа Юргина и придумала: она повар. Приезжает к вам домой, открывает все шкафы и начинает «варить» одежду на каждый день. Вешает брюки, пуловер, к ним – ботинки, сумочка. Один комплект готов, приступаем к сбору второго. Именно так работает обычный стилист, но их много, просто толпы. Увы, почти все интернет-советчики мало что смыслят в моде, работают по принципу «мне это нравится, а то, что на вас сейчас – деревня». Не понимаю, почему женщины идут на поводу у этих якобы профессионалов. Но, повторю, таких «знатоков» моды масса. А Светлана парит над толпой, она – повар. Не знаю, кто придумал для Юргиной роль кулинара, но тетушка преуспела. Она сделала ставку на богатых, решила, что лучше один день поработать за сто тысяч, чем получить десять кусков за треть месяца. И никто не обещает, что клиенты к тебе косяком поплывут. Выгоднее иметь дело с одной богатой дамой, чем с двадцаткой тех, у кого каждый рублик на счету. Светлана начала ездить по богатым поселкам, познакомилась с шестидесятилетним Николаем Петровичем, владельцем сети супермаркетов, разбила его бездетный многолетний брак, стала женой предпринимателя. Да на беду, Коля, ранее безупречный семьянин и верный муж, пустился во все тяжкие. Он изменил молодой жене с юной журналисткой, которая пришла к бизнесмену с вопросами о его планах. Итог истории: Юргина получила дом, жирные алименты, могла жить не тужить. Но Светлане захотелось отомстить неверному мужу и его любовнице. Она принялась ходить по всем скандальным шоу, плела про бывшего супруга небылицы, рассказывала, что тот содержит гарем из сорока наложниц. Потом ее перестали приглашать, потому что дама появлялась обкуренная, несла чушь, материлась. Вскоре Юргина умерла от кишечной инфекции.

Чернов сделал глоток воды из стакана.

– Последняя фигурантка – Юлия Адамова. Жена одного из бывших «братков», которые бегали по улицам с автоматами. Из низшего слоя преступного мира России девяностых до наших дней дожили единицы. «Быки» – расходный материал. Как правило, они дольше трех лет не жили, безрассудно тратили деньги на роскошные автомобили, кутежи, женщин. Мало кто обладал умом и хитростью Георгия Адамова, который, начав с низов, поднялся до руководителя организованной преступной группировки. К пятидесяти годам он скопил немалый капитал, не жалел денег на супругу. Юлия, дочь простого работяги и тихой учительницы, работала в кафе на трассе. Девушка обладала кротким нравом, яркой красотой, вокруг нее всегда увивались водители, дорожные полицейские. Но тихая молчаливая официантка не обращала на них внимания. Она ждала принца. Да только сыновья царя игнорировали Дмитровское шоссе, там никогда не появлялись. Но в жизни порой случаются чудеса. Как-то раз за окном разбушевалась непогода, народу в дешевой забегаловке почти не было. И вдруг в почти пустом зале появился мужчина из иного мира, из того, где носят дорогие костюмы, пахнут хорошим парфюмом, сидят в машине на заднем сиденье и не помнят, какая у них сумма лежит на карточке, просто знают, что средств хватит на все.

Юрий оторвал взгляд от экрана.

– Адамов любит давать интервью, после развода он рассказал подробно журналистам, как познакомился со своей женой, завершил историю фразой: «Нашел супругу на большой дороге. Все у нас хорошо складывалось, несколько лет жили душа в душу, а потом Юлия берега попутала, начала всем хамить. Принесут ей в ресторане еду не по вкусу – жена тарелку об пол хрясь, деньги в лицо метрдотелю швырнет и унесется. Скандалила со мной. Я молчал из-за сыновей – близнецы у нас. Но когда супруга велела свою свекровь, маму мою восьмидесятилетнюю, к нам в дом не впускать, терпелка лопнула. Чужим хоть на голову кастрюлю с супом надень. Но мать свою никому обижать не позволю. Велел ей извиниться, Юлия мне в ответ истерику закатила. Вот оно как случается: из грязи да в князи, а воспитания княжеского нет. Не такой она была, когда в кафе на дороге работала. Забрал детей, отправил их с няньками в Швейцарию. Развелся, отдал бывшей один из своих домов на Новорижском шоссе, оплатил все. Живи хорошо, только к нам не лезь. И мне каждый день сообщения прилетали из разных мест: «Юлия у нас разбила витрину», «Госпожа Адамова ударила секретаря на ресепшене». Следовало оставить ее самостоятельно разбираться, мы ведь более не в браке. Но вздорная баба – мать моих детей, это, к сожалению, не изменить, поэтому гасил скандалы, заваливал пожар деньгами. Я ведь из нее хотел звезду сделать, купил телепрограмму, режиссера нанял, но не вышло. Не сумели ее даже мегапрофессионалы в ведущую превратить. Несколько выпусков показали в интернете. Только отрицательные отзывы собрали. А потом она умерла. Вирус какой-то подцепила – желудочный грипп, понос неостановимый, температура. Жаль мне жену? По-человечески да, а так нет. Супруга она была плохая, мать дурная».

Чернов замолчал.

– Да уж, эпитафия что надо: «Жена плохая, мать дурная», – хмыкнул Костин. – Что мы имеем? Три женщины, которые встали своим родным поперек горла. Две жены и одна дочь. Скончались от желудочно-кишечных проблем. Ну и какие мысли у вас?

– Пока никаких, – признался Юра.

– Мне гель положила Нина, – начала я. – Роберт предполагает, что яд подлили в базу для лака. Думаю, мне данная «радость» досталась случайно. Когда я проснулась во время маникюра, услышала разговор Нины с Татьяной. А потом пригласила Нину в ресторан. В тот день узнала много сплетен. На ресепшене сидит Олеся. Женщина недавно стала директором, наверное, поэтому сейчас у нее обострение вредности. А настроение постоянно плохое, возможно, потому что богатый любовник Вадим бросил и ее тоже. Костров – любитель женщин, он осыпает свою очередную пассию подарками, возит по разным странам. Девушка прямо в сказку попадает, в дивном сне живет. Но через некоторое время ей приходится проснуться. Вадим встречает другую. Бывшую бизнесмен не обижает, покупает ей квартиру, машину, небольшой бизнес или устраивает на работу с хорошим окладом. Но перестает быть волшебной палочкой, все желания красавицы уже не выполняются. Вадим положил глаз на Нину, начал красиво за ней ухаживать. А Олесю сделали директором салона. Нина тихо ликовала – вот и подошла ее очередь пожить королевой. Но не получилось. Маргарита воспользовалась отсутствием Нины на работе и за один день отбила Кострова. Нине тотально не повезло, она так и не побывала в постели богача, поэтому ей достались лишь небольшие подарочки. Зато Рита шикует. Нина мне рассказала историю. У нее пропала основа под лак. Кто-то из мастеров не постеснялся зайти в чужой кабинет и утащить пузырек. Нина не пошла на ресепшен за новым флаконом. Там сидит Олеся, которая отругает мастера, да еще оштрафует! Нина решила заглянуть в пустые комнаты и взять у кого-нибудь базу. Ей не понравилось, что кто-то в ее отсутствие порылся в ее шкафах, а сама решила поступить так же.

– Ну, это свойственно людям, – заметил Чернов, – мужики злятся, что бабы на парковке два места занимают, а сами не прочь так же встать.

– Основу под гель Нина взяла у Нади Фокиной, – договорила я, – флакон стоял на подоконнике.

Чернов схватил мышку.

– Надо ее найти и порасспрашивать! Сейчас! Я в телефонной книге салона ищу Фокину. Интересно!

– Что? – насторожился Костин.

– Клиентки, которые умерли от кишечной инфекции, все ходили к Нине Остаповой, – объяснил Чернов. – Нашел контакт Надежды Фокиной. Тут не указано ничего, кроме набора цифр. Секундочку. Алло!

– Слушаю вас, – сказал мужской голос.

– Позовите Надю, – попросил Юра.

– Фокину? – уточнил незнакомец.

– Да, – подтвердил наш главный по компьютерам.

– Она погибла примерно год назад, – объяснил собеседник. – А вы кто?

– В одной школе учились, – на ходу придумал Чернов, – хотел ее на встречу позвать.

– Надежда точно не придет, – донеслось из ноутбука.

Юра забегал пальцами по клавишам.

– Мужик не соврал. Фокина умерла тринадцать месяцев назад – упала неудачно на лестнице. Когда Нина отправилась в кабинет Надежды за базой, женщина давно уже лежала на кладбище. Госпожа Остапова – врунья, она тебе сказала, что история с основой под лак случилась не так давно, осенью прошлого года.

– Она мне дала номер своего мобильного, – оживилась я, – надо ей позвонить. Охота поговорить с фантазеркой!

Глава двадцать четвертая

– Садись рядом, – велел Чернов, – уже соединяю.

Из ноутбука полетели гудки, потом донесся тихий голос:

– Кто там?

– Добрый день, Нина, – начала я, – простите, не знаю вашего отчества.

– Можно обойтись без него, слушаю, – ответила Остапова.

– Это Евлампия, недавно у вас покрытие делала. У меня случилась проблема с ногтями на руках, – сообщила я чистую правду.

– Случается такое, – по-прежнему спокойно отреагировала Нина, – приезжайте, все исправлю.

– Салон закрыт на дезинфекцию, – напомнила я. – И, если уж честно, совсем не хочется бешеные деньги за обычную работу платить.

– Да, в «Вако» очень дорого, – не стала спорить женщина. – Зову вас сейчас в кабинет, который арендую в Москве. Цена за маникюр как у всех, чек не задираю.

– Адрес подскажите, – попросила я и, услыхав название улицы, обрадовалась – это около нашего с Максом дома.

– В семнадцать часов вас устроит? – продолжила мастер.

Я глянула на часы. До своего жилья доберусь за сорок минут, до пяти останется еще немало времени, зайду домой.

– Приедете? – поторопила с ответом Нина.

– Конечно, – заверила я.

– Записала вас, до свидания.

– Осторожно с ней беседуй, – предостерег Володя. – У тебя телефон моргает.

Я схватила трубку и поспешила к лифту.

– Привет, Киса. Почему ты уже дома?

– Это я, – сказала Роза Леопольдовна. – Доставили Людовика Двадцать Восьмого.

– Кого? – переспросила я, выходя на паркинг.

– Ваш заказ, – объяснила Краузе.

– Какой? – удивилась я, садясь в машину.

– Не знаю, – ответила няня. – Здоровенный ящик! Огромный! В квитанции наш адрес, улица правильно указана, номер дома, квартира! Парни, которые притащили штукенцию, уходить не хотели, попросили на чай по тысяче на нос. Я им показала в квитанции графу «доставка оплачена». Но они лишь громче заныли: «Тащили на этаж пехом!»

– У нас есть лифт, – напомнила я, выехав на шоссе.

– Так же отреагировала на их стоны, – рассердилась Краузе, – а они мне показали приписку «подъем на руках».

– Почему? – не сообразила я.

– Или в здании нет лифта, или в ящике очень ценное содержимое, которое может испортиться, – так объяснили, – сообщила Роза Леопольдовна.

– Бред, – не выдержала я, – скорей уж, вещь сломается, если грузчики ее уронят или о стену стукнут!

– Они в кабине прикатили, – продолжила Краузе. – Муся и Фира залаяли, побежали в прихожую, я за ними пошла – решила посмотреть, все ли на площадке в порядке. Глянула в домофон, а парни из кабины вышли, выкатили ящик, который стоял на тележке. Они ее оставили у лестницы, внесли короб, изобразили, что без сил совсем. Артисты!

– Вы им заплатили? – спросила я, зная, что услышу в ответ.

– Вот еще! – рассердилась няня. – Вруны. Спокойно объяснила: «Видела, как вы воспользовались кабиной, не забудьте свою тележку взять, на которой Филиппа везли».

– Вроде раньше вы упомянули Людовика, – вспомнила я.

– Людовик, Филипп – все одинаково, – буркнула Роза Леопольдовна.

Приехав домой, я открыла дверь в квартиру, увидела спину няни и чихнула. Краузе подпрыгнула.

– Кто там?

Потом она обернулась.

– Ох, и напугали вы меня.

– Простите, не хотела, – отозвалась я.

И тут мои глаза увидели нечто! Оно выглядело огромным! Если вы покупали самый большой, двухкамерный холодильник, то понимаете размер того, что сейчас находилось в нашем холле.

– Ух ты, – сказал за моей спиной Макс. – Это что?

– Недавно доставили Филиппа Тридцать Седьмого, – начала объяснять Роза Леопольдовна. – Или Людовика Двадцать Какого-то!

Мне пришлось во второй раз выслушать историю про доставщиков, отсутствие лифта, тележку… Не успела Краузе ввести в курс дела Вульфа, как прибежала Киса, которая была в гостях у свой подруги, нашей соседки. И Краузе опять доложила о произошедшем.

– Что там? – запрыгала Киса.

– Давайте откроем, – предложила я.

– Подожди, – остановил меня Макс, – сбоку что-то висит, наверное, инструкция.

Я приблизилась к упаковке, увидела, что к ней прикреплена небольшая брошюра, сняла ее, открыла и начала читать вслух.

– «Здравствуйте, наш самый любимый покупатель, госпожа Е. Романова. Не передать словами, какую радость испытали, когда узнали, что Вы, госпожа Е. Романова, согласились участвовать в нашем небольшом преферансе на тему «Красоты России». Творение Вашего ума и рук оценит жюри. Конечно, не всем удастся стать обладателями главного приза от фирмы «Сломай свою голову», но каждый участник непременно получит награду. Чего мы только для Вас не приготовили! Автоматический наливатель чая! Шагомер с уколом! У Вас, госпожа Е. Романова, на столе поселится самая лучшая чаюха, а небольшая игла, воткнувшись в тело, не даст заснуть на прогулке. Спешим предупредить: сняв инструкцию с упаковки, Вы, госпожа Е. Романова, активировали электронную подсказку – увидите ее в своей почте. Мы счастливы сообщить Вам, госпожа Е. Романова, что в нашем преферансе несколько тысяч небольших подарков: прекрасные бейсболки, значки и даже шарфы. Но Вам, госпожа Е. Романова, невероятно повезло. Один из десяти прекрасных, наилучших призов – Ваш. Следуя инструкции, Вы, госпожа Е. Романова, создадите свой шедевр, представите его на нашем преферансе двадцать восьмого февраля, в день рождения нашей фирмы. Получите пожизненную скидку, диплом, феерию подарков, билет на концерт блогера-крикуна Румзеса, а также фрушнет и танцы до упада! Начинайте сборку прямо сейчас! Увлекательных Вам, госпожа Е. Романова, вечеров, дней, утров и ночей с нашим Людовиком Двадцать Восьмым. С невероятной любовью к Вам, госпожа Е. Романова, сплоченный коллектив самой лучшей на свете фирмы «Счастье есть, Вы его купили».

Я оторвалась от текста.

– Далее идет подпись генерального директора, печать, число!

– Делая какую-то покупку, ты оставила наш адрес, – предположил Макс.

– Нет, нет, – возразила я, – никогда так не поступаю. Ой!

– Что-то вспомнила? – прищурился Макс.

– Да, – тихо ответила я. – Когда искала Кисе интерактивную смолу, со мной общался очень милый консультант. Он вручил скидочную карту, попросил паспорт и номер телефона.

Глава двадцать пятая

– Ясно, – засмеялся муж. – И ты согласилась.

Я попыталась оправдаться.

– Он сказал, я стану членом клуба, там большая скидка только для тех, кто имеет этот особый, оформленный по всем правилам…

Макс не дал мне договорить, он начал смеяться.

– Лампуша, ты попалась на самый простой крючок. И к нам приехал короб.

– Давайте посмотрим, что там? – полюбопытствовала Роза Леопольдовна.

– Лучше вернуть нетронутую упаковку тем, кто ее отправил, – возразила я.

– Слушайте, – закричала Киса, размахивая планшетом, – Лампе сейчас на почту пришло сообщение! Если мы сумеем собрать Людовика Двадцать Восьмого, то…

Девочка на секунду примолкла, потом затараторила со скоростью молодой сороки:

– Вот здесь написано, что мы всей семьей отправимся на МОльдивы бизнес-классом, проведем там три недели, наслаждаясь комфортом, вкусной едой, развлечениями. Это предложение лишь для десяти счастливчиков, которых выбрал автоматический генератор чисел. Евлампия Романова есть в списке. Не надо ничего возвращать. Сама все соберу. И мы увидим МОльдивы.

– Разреши посмотреть? – попросил Макс и взял протянутый ему Кисой айпад. – М-да, грамотностью устроители забавы не отличаются, название государства в Южной Азии пишется не через «о», а через «а» – МАльдивы. И, похоже, автор текста путает слова «преферанс» и «перформанс». И с фуршетом проблема! Он «фрушнет»! И с названием фирмы неразбериха – то она «Сломай свою голову», то «Счастье есть, Вы его купили». Кисуля, если мы откроем коробку, то, скорее всего, ее назад не примут.

Нижняя губа Кисы начала медленно оттопыриваться, в глазах заблестели слезы.

– Давайте попробуем собрать головоломку, – быстро решила я.

– Согласна, – подхватила Роза Леопольдовна. – Что мы теряем? Ничего! Если сложим этого Леонида…

– Людовика, – поправил Макс.

– Если нам удастся выполнить задание, полетим на острова бесплатно, – затараторила я, – коли потерпим неудачу, то накопим денег и купим поездку на Мальдивы.

– Здорово, – запрыгала Киса.

– Можно попытаться, – изменил свою позицию Вульф. – Перемещу короб в пустую гостевую комнату, и сделаем там…

– Собиральню! – закричала Киса.

– Место для сбора конкурсного задания, – высказалась я и потянулась за курткой.

– Ты куда? – насторожилась Киса.

– На работу, – объяснила я, – надо съездить к одной женщине.

– Когда вернешься, мы уже закончим работу, – засмеялась Арина.

Я быстро оделась и ушла, тихо радуясь, что у нас есть Роза Леопольдовна. Краузе давно выросла, но в душе осталась подростком и сейчас с упоением примется складывать Людовика Двадцать Восьмого. Кабы не няня, заниматься головоломкой мне. А я не способна на такой подвиг.

Кабинет, который находился в пятиэтажном здании, разительно отличался от помещения, в котором Остапова принимала меня в салоне. В крохотной комнатке уместились лишь кресло для педикюра и простой стол.

– Рада вновь встретиться, Евлампия, – улыбнулась Нина. – Красивое, но очень редкое у вас имя.

– Ваше тоже в наши дни нечасто встречается, – заметила я, – почему-то девочек Нинами почти перестали называть.

– На имена тоже существует мода, – продолжила пустую беседу Остапова и решила начать работу. – Можно посмотреть на ваши ручки? О господи! Что с вами стряслось? Попали в кофемолку?

Я рассказала про Крыса.

– А-а-а, – протянула Нина, – необычная история.

– К сожалению, являюсь мастером по попаданию в неприятности, – призналась я и осторожно завела нужный разговор: – Впервые посетила «Вако». Мне понравилось, там чисто, красиво, повсюду цветы, все приветливые. До этого заглядывала в другие места – одно разочарование. Запах противный, на ресепшене тетки, которые посетительницам не рады, мастер спросила: «Гель ложить станем или нет?» А в салоне, в котором вы работаете, другая обстановка.

– Да, там аккуратно, и по фэншую обстановка, – согласилась Остапова, рассматривая мои руки, – клиента любовью задушат. Но чек нереальный, и надо знать, к кому садиться. Мастера хорошие, но кое-кто способен напортачить.

– Мне понравилось, что вы угостили меня чаем, уложили на кушетку, – продолжила я.

– Заснули, – кивнула Нина, – проснулись с красотой – сделала вам художественный вариант по моей авторской методике.

– Очень понравилось, – соврала я, – жаль, что потом мне гель убрал Мирон Львович. И через некоторое время родные коготочки отвалиться решили. Сбегала в простой салон, там наклеили типсы, но покрытие скучное. Можете что-то оригинальное придумать?

– Попробую, – пообещала Нина.

– Только не гель! – воскликнула я. – Боюсь его теперь. Салон на семь дней закрыли?

– Да, – подтвердила Остапова, – Игнатова недавно директорское место заполучила, наводит, как думает, порядок. Новая метла по-новому метет. Она решила сократить расходы, везде лампочки на энергосберегающие поменяла, велела воду в спа ванны наливать до отмеченного уровня. Раньше клиенту давали три полотенца и халат – кому махровый, кому «хэбэшку», кто что любит. Олеся увидела счета за стирку, и теперь утиралочка одна, правда большая. А халат без выбора, хлопчатобумажный. Вместо одноразовых тапок – бахилы на свою обувь. Расходники выдает, прямо как от сердца отрывает. Если мастер разбила флакончик, то из зарплаты пятикратную стоимость вычтут. Работать стало трудно. Я после вашего ухода заявление об увольнении написала. Перед тем как покинуть место работы, все расходники сдала. Олеся бы мне никогда трудовую не вернула и деньги не выдала, если бы я что не вернула или испортила. Игнатова чуть ли не с лупой кабинет осмотрела, искала царапины на столике, пятна на креслах. Уж очень ей не хотелось отдавать честно заработанные мною рублики. Но я аккуратная. Пришлось директрисе скрепя зубы сейф открывать.

Остапова выключила настольный светильник.

– Вы кто?

Глава двадцать шестая

Я удивилась вопросу.

– Евлампия Романова.

– Имя, фамилию запомнила, – кивнула Нина. – Кто вы? Зачем пришли?

– Поправить маникюр, – ответила я, – он очень скучный.

– Поняла, – тихо продолжила Остапова. – У вас в самом деле самый распространенный сейчас вариант, без фантазии. Но, похоже, есть еще одна цель: узнать побольше о салоне. Нуждаюсь в клиентах, готова обслуживать вас. Но более ни слова вам о прежнем месте работы не скажу. Можете исстараться, мой рот на эту тему не откроется. Если вы только за ногтями пришли, то мне все равно, о чем болтать. Могу телик включить – тоже развлечение. Но если у вас есть иной интерес ко мне, то скажите честно: чего надо?

Я вынула из сумки удостоверение, раскрыла его и положила его на столик.

– «Частный детектив», – прочитала Нина. – Вам нужна информация о «Вако». Моя откровенность зависит от вашего согласия платить.

– Сколько? – сразу поинтересовалась я.

Остапова вынула из ящика стола листок бумаги, ручку, написала цифру.

– По поводу суммы мне надо посоветоваться с начальством, – призналась я.

Нина порылась все в том же ящике и протянула мне визитку.

– Там номер телефона, на него сбросьте. Как только все придет, мне прилетит сообщение.

Я вынула мобильный, сделала фото, отправила его Костину и написала сообщение: «Просит за свой рассказ». Ответ примчался незамедлительно.

– Сейчас.

– Давайте пока займемся ручками, – предложила Нина. – Оплата за маникюр-педикюр наличкой или тоже на номер телефона. Погода сегодня ужасная.

– Вроде всего один градус мороза, а пробирает до костей, – подхватила я.

– Сыро, – высказалась Остапова, – поэтому и зябко. Все с ног на голову встало. Зимой теперь слякоть.

Мы старательно обсуждали капризы климата до тех пор, пока не раздался тихий звук: «Блям». Остапова встала, вынула из шкафа сумку, вытащила из нее еще один сотовый и улыбнулась.

– Получено. Готова рассказать все, что знаю о «Вако».

– Название салона похоже на восточное имя, – заметила я.

– Это первые слоги имени и фамилии Вадима Кострова, – объяснила маникюрша. – Попробую рассказывать последовательно. Костров богат, женщины к нему летят, как мотыльки на фонарь ночью.

Я молча слушала уже известную мне историю о любвеобильности мужчины, но Нина добавила в нее ярких красок. Салон – пластырь на душевных ранах тех, с кем бизнесмен прожил примерно год, а потом поменял старую любовницу на новую. Когда Нина попросилась на работу, с ней проводила собеседование Валерия Мефодьевна Нифкина, она тогда была директором салона. Старые сотрудники быстро нашептали Остаповой, что начальница – очередная бывшая любовница Вадима Кострова, сказочно богатого бизнесмена.

«Вако» – его охотничьи угодья. Местный люд об этом знает, но крепко держит язык за зубами. Вадим очень щедр, всем сотрудницам его личного малинника достаются богатые подарки. Одной квартиру купил, другой – машину, третьей денег дал на открытие мелкого бизнеса, да еще помог с его оформлением. И все Вадима любят, не осуждают. Ну, нравятся ему красивые женщины. И что тут дурного? Но Костров затевает амур только с незамужними, никого не заставляет себя любить. И когда страсть его затухает, щедро одаривает женщину, становится ее верным другом. От бывшей дамы сердца требуется только одно: не скандалить, не поливать Кострова грязью. Надо сказать, что ведут брошенки себя интеллигентно.

Валерия хорошо знала характер своего временного Ромео, поэтому после изгнания из его постели тоже повела себя правильно. Скандалов не затевала, ничего не требовала. Женщина понимала: Вадим никогда не оставит ее голодной. Такая линия поведения принесла свои плоды. Костров устроил Валерию в салон директором, ей дали оклад, который позволял жить с удовольствием. Нифкина сделала вид, что ничего у них с бизнесменом не было, отношения у них сугубо рабочие, уважительные, не более того.

Через несколько месяцев после знакомства с Остаповой Валерия поняла, что у Нины твердые моральные принципы: в постель к мужчине ради подарков, денег, жилья новенькая никогда не ляжет. Лера и Нина начали испытывать друг к другу симпатию, стали вместе пить кофе. Потом у них сложился хороший рабочий тандем. Нифкина отправляла Нине частных клиенток, тех, кто, несмотря на толстый кошелек, не хотел посещать салон, отдавать там гору денег. Остапова начала ездить по домам, имела неплохой доход, часть которого отдавала директрисе.

Потом подруга подсказала Нине снять кабинет и давать объявления о своих услугах в соцсетях. У Остаповой появились не особо богатые, но всегда аккуратно платящие клиентки-женщины и несколько клиентов-мужчин. Все шло хорошо.

Однажды Лера вдруг не вышла на работу, позвонила Нине и сообщила:

– Простудилась, температура небольшая, насморк начинается. Катя на ресепшене тоже слегла. Можешь ее заменить? У тебя следующая смена через двое суток. За это время успею поправиться, сама тогда у входа сяду.

– Конечно, – согласилась Нина, приехала на службу и около полудня узнала о смерти Ирины Завазиной, одной из своих клиенток.

Остапова расстроилась. Завазину никак не назвать милой, любезной. Она сидела в кабинете молча, включала на всю мощь телевизор, смотрела на мастера волком. Но ведь неприятно, когда из жизни уходит неглубоко пожилая дама, которую ты знаешь.

Лера вернулась на работу, как и обещала, на третий день. А у Нины стартовала новая смена, она вернулась в свой кабинет и не обнаружила в коробке флакон с базой. Кто-то из мастеров воспользовался отсутствием Остаповой и утащил расходник. И зачем так поступать? Да, нонешняя заведующая Олеся Игнатова превращается в боевого слона, когда слышит, что кто-то из мастеров пролил лак, испортил кусачки, использовал слишком много крема, мыла. Но когда у Нины пропала основа под лак, Олеся не рулила салоном, она еще только стала любовницей Вадима. А Валерия никогда не нападала на подчиненных. Максимум, что она могла сказать кому-то:

– Пожалуйста, поаккуратнее, у тебя быстро расходуются лаки.

Открытый намек на то, что маникюрша использует средства «Вако» для своих личных клиентов, экономит таким образом на расходном материале, понимали все.

После смерти Завазиной Валерия и Нина стали не разлей вода. Остапова считает, что к посетителям следует относиться с вниманием, уважением, но дружить с ними нельзя. Почему? Ну, во-первых, имеется социальное неравенство, одна – супруга, дочь, любовница очень богатого мужчины, другая – мастер со скромным доходом. И если клиентка превратится в твою подругу, она начнет откровенничать о своей жизни.

Околоток, где находится «Вако», окружен очень дорогими поселками, дома там стоят много миллионов. Кто их хозяева? Как правило, мужчины, которые сумели разбогатеть. С деятелями культуры все более или менее понятно, некоторые из них могут честным образом хорошо заработать – народ смотрит сериалы, читает книги, любит песни. Ну, и можно «нахимичить», указать в официальном договоре небольшую сумму, получить ее на свой счет, честно заплатить налог. Твой администратор возьмет конверт от заказчика, а там окажется толстая пачка купюр, о которой никто не узнает.

Вот с бизнесменами иначе. Да, кое-кто начал свое дело, продав дачу, квартиру, тут вопросов нет. Но кое у кого стартовый капитал появился в девяностых из воздуха. Откуда взялись немереные миллионы у тихого чиновника? Вопрос остается без ответа. То, что случилось в лихие годы, быльем поросло. Но почти у всех этих обеспеченных мужчин имелись жены, сестры, мамы, дочери. Кое-кто из них знал, каким путем муж, брат, сын, папа вскарабкался на гору. И если случался семейный скандал, разрыв отношений, женщины грозились открыть рот. В особенности часто обида плескалась в бывших спутницах жизни, им требовался слушатель, дабы вылить всю горечь со дна души. И кому им пожаловаться? Подруге? Сегодня она с тобой, завтра против тебя. С прислугой эти дамы не откровенничают. А вот фитнес-тренер или мастер маникюра, косметолог – частенько получают интересную информацию, которую им знать не следует. И большинство сотрудников «Вако» становятся конфидентами, с которыми ведут интимные беседы, делятся секретами.

Почему мастера соглашаются исполнять эту роль? Ответ прост: нежелание лишиться клиента и большие чаевые, которые оставляют дамы. А вот Нина категорически не хотела слышать ни о каких чужих делах, поэтому всегда очень громко говорила новеньким, которые устраивались у нее в кабинете:

– Плохо слышу, вы прямо кричите мне.

Понимаете, почему ей сообщали только о покупках и походах в театр?!

Еще Остапова прославилась умением не обращать внимание на хамство некоторых клиентов, поэтому ей начали доставаться все грубиянки, любительницы прийти в салон подшофе, нытики, зануды.

И самый главный местный enfant terrible[1], Юлия Адамова, тоже обслуживалась у Нины. Дама легко доводила мастера до слез. Услыхав всхлипы маникюрщицы, парикмахера, Юля требовала к себе директора салона и сладким голоском осведомлялась: «Почему должна смотреть на чужие сопли?» Впрочем, другое местное исчадие, Светлана Юргина, вело себя не лучше.

И обе эти тетки не один год ходили к Нине. Нехорошо, конечно, но, когда Юргина недавно неожиданно умерла, Нина не испытала ни малейшей печали. Остапова поняла, что более не увидит Свету – любительницу выпить, распустить руки, самозабвенную матерщинницу, – и обрадовалась.

Вскоре после кончины Юргиной Лера позвонила Нине в ее выходной день и предложила вместе пройти по магазинам в… городе Дмитров! Сказала: «Там есть крутые центры». Остапову нельзя назвать дурочкой, она не стала задавать вопросы вроде: «Тебе мало московских лавок?» Нет, Нина вмиг сообразила: Валерия хочет поговорить там, где точно нет чужих ушей. Через полчаса после выезда из дома Нина получила новое сообщение: «Шереметьево. Парковка». Пришлось катить в аэропорт.

Глава двадцать седьмая

Валерия впустила Нину в свою машину и скороговоркой произнесла:

– Улетаю. Куда – не скажу. Не ищи меня.

– Ладно, – кивнула Остапова и замолчала.

– Почему не задаешь вопросы? – нахмурилась подруга.

– Если захочешь, сама расскажешь. Если мне правду знать не надо, то и любопытствовать не стоит, – тихо произнесла Нина.

– Будь осторожна, – продолжила Лера, – никогда не заводи отношений с Вадимом.

– Да он мне совсем не нравится, – покривила душой Остапова. – Да Костров на меня и не смотрит. Сейчас с Олесей спит.

– Игнатова, скорее всего, станет директором салона вместо меня, – протянула Лера. – «Вако» – переходящий приз. С Костровым ссориться не следует.

Лера замолчала, потом засмеялась.

– Я, идиотка, директор, из кожи вон лезла, выполняла все, что Вадим велел. Когда Завазина умерла, ничего плохого не заподозрила. А вот смерть Юргиной глаза открыла. Чтобы для меня место начальницы освободить, прежнюю заведующую, Галю, на ресепшен перевели. Мы с ней недолго работали, потом она уехала куда-то.

Валерия схватила Нину за руку.

– Как я в постель к Вадику угодила? Перевелась на ресепшен, а он частенько заходил – то постричься, то на массаж – и пригласил в театр. Ну, пошло-поехало. Мне живо девчонки сообщили, что раньше он с Галиной хороводился, потом та директором «Вако» стала. Костров в меня влюбился, стали жить вместе. Я в салон уже как клиентка заглядывала. А с Галей мы в очень хороших отношениях остались. Она мне нашептала: «Лерка, сейчас бери от жизни все! Вадик, если кого-то обожает – прямо Аладдин с волшебной лампой. Не упусти момент, не разбрасывайся деньгами, их сейчас море окажется. Но не рассчитывай, что богатство навсегда. Мешок с золотом у тебя, пока Вадик от тебя в восторге. Но он больше года-полутора ни с кем не живет. За двенадцать месяцев тебе надо решить все проблемы: получить дом, машину, денег побольше, работу подготовить хорошую. Когда он новую мадам себе найдет, ты станешь директором «Вако», но это тоже не навсегда. Вадюшка станет тебя кое о чем просить. Вопросов не задавай, он это не любит, просто делай, что велит. Постоянно обращаться не станет, меня два раза всего дернул».

Лера прижала руки к груди.

– И что потом? Больше года Вадик меня любил, и в один день страсть прошла, появилась у него Олеся. Галя, тогда еще директор, доложила: «Игнатова вся в брендах, скоро нас покинет, к Вадику переедет. Я на ресепшене окажусь, ты директором станешь. Помни мои советы, не сглупи. Такой шанс, может, больше никогда в жизни не подвернется. Я все успела. Есть квартира в Москве, домик в Подмосковье, хороший запас, и найдена перспективная служба. Попрошу Вадьку меня на нее устроить в качестве прощального подарка, помашу «Вако» рукой, недолго на ресепшене клиентам кланяться стану».

Нина оторвала взор от моих ногтей, которые покрывала лаком.

– И получилось, как Галина говорила. Директор – Лера. Вадим живет с Олесей. Когда Игнатова Кострову осточертела, он ее устроил «Вако» руководить. Понимаете схему?

Я кивнула.

– Костров влюбляется в девушку, год-полтора живет с ней, потом делает директором салона, заводит роман с другой. Прежняя любовница исполняет роль начальницы «Вако» до тех пор, пока Вадим счастлив с новой пассией. И через год-полтора очередная гражданская жена становится заведующей салона, а прежняя директриса перемещается за стойку приема клиентов.

– Точно, – согласилась рассказчица. – После того как Валерию на ресепшен перевели, Вадим вроде как про нее забыл. Несколько месяцев прошло, Костров вдруг Леру в ресторан пригласил, подарил роскошный браслет, спросил: «У кого Завазина маникюр делает?» «Нина с ней работает, – объяснила Лера, – очень хороший специалист. А что?» «Просьба к тебе, – ответил Костров, вынул из кармана базу для лака, точь-в-точь такую, какой в салоне пользуются. – Когда Ирина запишется к Нине, незадолго до того, как она к ней сядет, найди для Остаповой какое-нибудь дело, отошли на время, возьми в ее кабинете основу под гель, спрячь, поставь эту, а когда Завазина уйдет, опять пузырьки поменяй. Верни старый, забери этот. Вопросов не задавай, просто сделай». Лера удивилась, но промолчала, все выполнила. И вскоре после посещения салона Ирина умерла. Валерия не забеспокоилась – Завазина выпить любила. Придет к нам, сразу с порога потребует: «Несите один дринк коньяка». И не остановить ее. Коктейли разные, кофеек с «Арманьяком». Укушается в зюзю, не стоит на ногах. Ладно бы просто засыпала, к нам такие приходят. Переборщат с выпивкой и дрыхнут в комнатах релакса. Ирина же в бой рвалась. Била посуду в ресторане, материлась. Я всегда шофера звала, тот ее и уносил. Потом отец ее приедет, известный кинорежиссер, всем денег раздаст, смущенно попросит: «Извините дочку, проблемка у нее со спиртным». Ну, и умерла Завазина.

Нина включила какую-то штуку, та заверещала, как бормашина. Я вздрогнула.

– Все в порядке, – заверила Остапова, – звук малоприятный, но это просто полировка. Евлампия, вы удивлены, что профессиональная пьяница ушла на тот свет, не дожив до глубокой старости?

– Нет, – ответила я.

– Вот никто и не забеспокоился, – подвела итог Нина. – И что дальше? Лера сидела на ресепшене, лето наступило, жара ударила. Опять Вадим звонит, вопрос задает: «Отдыхать собираешься? Выбрала место?» Лера в ответ: «Ну… может, в Турцию». «Нет, – возразил Вадик, – я снял для тебя частную виллу в Италии на берегу моря, деньги на карту кину. Бери с собой кого хочешь, только не с работы». Валерия обрадовалась: «Одна поеду, ни с кем особо не дружу». «Умница, правильно, – похвалил ее Вадик, – на месте себе итальянца купишь. Приезжай сегодня в ресторан, поужинаем». И во время еды он ее опять попросил базу под лак поменять – когда Юргина придет.

Нина замолчала.

Глава двадцать восьмая

– Эта клиентка тоже была алкоголичкой? – осторожно уточнила я.

– У нее был другой грешок, – поморщилась Нина, – закажет баню, двух парней с вениками, обед хороший в комнату отдыха – и на полдня засядет. Банщики в салоне красавцы и рот крепко закрытым держат. Никогда никаких сплетен от них не исходит. На таких машинах катаются! Юргина была их постоянной клиенткой. Муж у нее всю рабочую неделю в командировках, а она, значит, в баньку. Всем все понятно, все, как водится, молчат. Еще она массаж обожала. В понедельник попарится, во вторник – к Лёне на кушетку, три часа костоправа занимает, в среду – опять в баню, в четверг – опять Леонид, а в пятницу, субботу, воскресенье ее нет – муж в Москву возвращается. Вот такое расписание.

Нина начала рыться в своих флаконах.

– Валерия опять поменяла флакон. Юргина вскоре умерла. И лишь тогда до Леры дошло. То, что ей Вадим дает, а потом забирает… это яд какой-то! Лера вернулась после отдыха на службу, аккуратно народ порасспрашивала и выяснила, что за время работы ее предшественницы Гали умерли Сергей Попов и Наталья Вукина. Сергей Николаевич на телевидении шоу вел, Макар – сын его, компьютерщик, владелец крупной фирмы – тоже к нам ходил. Старший Попов ни одной женщины не пропускал. С такими огрызками в «Вако» заявлялся. Где он их брал? Прямо проститутки с дороги или девки, которые на вокзале пасутся. Мы клиенту отказать в приглашении кого-либо права не имеем, если он за этот визит заплатил, то его сопровождающий – наш человек любимый. Но обычно гости все приличные, одного круга с нашими посетителями. А с Поповым были шлюхи откровенные, дешевые. А у Вукиной имелась другая страсть. Вес у нее за сто шестьдесят кило зашкаливал, рост ваш примерно.

– Ого! – воскликнула я. – Похоже, женщина была больна.

Нина махнула рукой.

– Дочь ее, Варя, по врачам мать водила, в клинику клала, и в России лечила, и за границей. А толку? Наталья похудеет килограммов на сорок, вернется из клиники-санатория и накинется на жратву. Варя в городе ест, да она размером с воробья, много ей не надо. Очень дочка просила, чтобы матери еду у нас не давали. А как такое желание выполнить? Салон – часть комплекса, фитнес, бассейн, теннисный корт, детский клуб, зимой каток. И еще много чего имеется. Народу каждый день много. Закрыть ресторан? С какой стати? Договорились с управляющим так: если Вукина заказывает свиную ногу, жареный картофель, ей всегда приносят зеленый салат без заправки.

Нина усмехнулась.

– Наталья не скандалила, иначе поступала. Придет на педикюр-маникюр – и при себе у нее торт! Целый! Велит ей чаю подать и сожрет весь бисквит целиком!

Меня передернуло.

– Вот-вот, – кивнула Нина. – Тошнило всех. Никого не удивило, что Вукина от инсульта ушла, это было ожидаемо. А Попов заразу какую-то подцепил. Когда Лера всю информацию осознала, то решила тайком удрать. Никому ни слова не сказала. Нифкина по совету Галины деньги не профукала, купила где-то за границей домик, сдала свою московскую квартиру, приобрела билет на самолет в один конец – и пока-пока, Москва. Телефон российский отключила. И свалила. Я осталась. Олеся на ресепшене сама часто сидит, улыбается всем клиентам. Знает, недолго ей салоном руководить: Маргарита Вадиму надоест – он Игнатову простым сотрудником сделает, Волгина будет в начальницах ходить. Вот и старается нужные связи завести. Нервничает постоянно, дергается, боится, что шуганут ее за неумение дела вести. В тот день, когда ко мне в очередной раз Адамова записалась, Олеся была прямо фурия. Всех затюкала, оборала, обкричала, придралась к мелочам, изматерилась. А со мной – прямо мать родная: «Ниночка, Ниночка, хочешь кофейку?» Странно, да? Мы с Олесей в нормальных отношениях, но не подруги. И такая внезапная любовь у нее ко мне возникла. Насторожиться следовало, а я, коза, обрадовалась, что директриса сегодня для меня пряник медовый. Пришла Юргина, принялась, как обычно, цепляться – руки у меня липкие, грязные. Вот интересно, как она это ощутила, разглядела? В салоне все мастера маникюр-педикюр только в перчатках делают. И волосы мои Юлии в лицо лезут. Еще смешнее – в шапочке я. «Запах в кабинете мерзкий, открой окно». Выполнила ее приказ, и через полминуты новое распоряжение: «Закрой немедленно стеклопакет. Решила меня гриппом заразить?»

Нина покачала головой.

– Объяснять ей, что ОРВИ вирусом вызывается? Да никогда! Начала базу накладывать, а та загустела. Ну, думаю, наверное, Олеся закупила материалы на пределе срока годности, себе в карман толстую сумму положила, а мастеру потом мучиться. Поглядела на флакончик и думаю, что-то не так. Но что? Наверное, мне кажется. Сделала Адамовой когти. Та, как обычно, сказала, что я грязнуля, плохо все оформила. Чаевые Юлия никогда не дает, всегда последней записывается, на двадцать один час. Салон работает до десяти вечера. Маникюр-педикюр никогда за шестьдесят минут не сделать. Нет, можно, но неаккуратно, мне совесть не позволяет так поступать. Поэтому приходится задерживаться, ну, и другим тоже. Ресторан, ресепшен – все ждут не дождутся, когда барыня-сударыня-дворянка соизволят домой отправиться. А она после процедуры еще чаю попьет, медленно, со смаком. Понятно, почему после того, как Юлия наконец-то уезжает, все сразу стремглав уносятся домой. И я не исключение – умчалась тогда со скоростью ветра. На следующий день начинаю работать с другим клиентом, а база такая как надо, прекрасно ложится. И лишь тогда я к пузырьку присмотрелась, поняла, что не так вчера было с основой. Я всегда на этикетке, в уголке, ставлю ручкой маленький крестик. Зачем? Работают у нас волшебницы с кривыми руками, разольют свой расходник – и шмысь в чужой кабинет тайком. Поставят там пустую тару, а чужую к себе унесут. Пусть директор кого угодно, только не их ругает. После смерти Адамовой со мной такое проделывали. Пришла после выходных, во флаконе с блеском ничего нет. А я же помню, что он почти полный был, когда домой уходила. Взяла пузырек, пошла по кабинетам, нашла свой, показала крестик мастеру. Та давай выкручиваться: «Не брала! Уборщица, небось, перепутала».

Нина посмотрела прямо мне в глаза.

– И как стукнет мне в голову – наверное, Олеся мне базу с ядом сунула, чтобы Адамову на тот свет спровадить. Игнатова никогда маникюршей не работала. Про то, что основа от чего-то добавленного густеет, ей неизвестно, да и Вадиму тоже неясно. Про мой крестик Олеся понятия не имеет. Вот так! Пару недель еще поработала, потом сообщила, что заболела, наврала, будто надо лечь на операцию. Бюллетень дали аж на два месяца. Олеся рассердилась: «Увольняйся, нам здесь хилые без надобности». А мне только это и надо. Вы стали моей последней клиенткой. Прощай, «Вако»!

Глава двадцать девятая

– В салоне убивают клиентов? – уточнил Макс.

– Да, – подтвердила я, – осторожно так, тихо. По двое за год. Нина сообщила о нескольких людях. И никаких подозрений не возникало. Пьяницы, бабник, сексуально озабоченные, женщина с ожирением. Определенно, у них у всех были букеты болезней. Жертвы – хорошо обеспеченные люди. Думаю, они своими дурными привычками довели родственников до крайности.

– Сергей Попов, – громко произнес Юра, – причина смерти – инсульт. Состояние сердечно-сосудистой системы – как у глубокого старца, плюс трихомониаз. Вукина Наталья, ожирение четвертой степени, патология в работе печени, желчевыводящих путей и в остальных органов. Заболевание опорно-двигательного аппарата. Сосуды, мозг – все в плачевном состоянии. Причина смерти – инфаркт. Ирина Завазина – хроническая алкоголичка со всеми вытекающими отсюда последствиями. Юлия Адамова имела диагноз «пассивно-агрессивное расстройство личности», на нее жаловались домработницы, водители. Дама распускала руки, угодить ей никто не мог. У Светланы Юргиной сатириазис – чрезмерное усиление сексуальных потребностей.

– Ну-ка, глянь, у них есть родственники? – заинтересовался Вульф.

– У Попова жена, – живо ответил Чернов, – она вскоре после ухода мужа улетела жить в Италию. Подмосковный дом сдает. У Вукиной – дочь скрипачка. Пока мать была жива, девушка никуда не выезжала. Сейчас по всему миру летать начала, очень востребована. Сын – крупный бизнесмен, он недавно женился. У Юргиной тоже мальчик тридцати двух лет имеется, и он свадьбу сыграл, когда после кончины мамаши недели не прошло. У Завазиной отец – режиссер. Жизнь всех близких после кончины неприятных родных лучше стала.

– Подозрений в насильственной смерти не возникло, – резюмировал Костин, – но, похоже, в салоне кроме маникюра и массажа оказывают еще и криминальные услуги. Интересно, как они подбирают кадры?

Чернов пошевелил мышку.

– Из мужчин там только банщики. Оба ранее работали в клубе стриптизерами. Еще есть массажист того же пола, Тихон Фокин. У него диплом медика, он фельдшер. Раньше работал с певицей Ренатой.

– Никогда о такой не слышал, – констатировал Макс.

– И я тоже, – хором отозвались мы с Костиным.

– Она пользовалась успехом у тех, кому за шестьдесят, – объяснил Чернов, – звезда советских лет. Удивительно, но дама не потеряла голоса, собирала в провинции залы. Умерла в гостинице после очередного выступления.

– Да? Дело не в «пожирателе»? – откликнулся Макс.

– На «пожирателя» непохоже, – быстро возразил Юра, – певица пошла в душ, поскользнулась, упала. Конец. До этого момента ни на что не жаловалась. А еще давайте вспомним интересную информацию про Эвелину Михайловну Волгину.

– Какую? – опять в унисон поинтересовались мы с Володей.

– У нее есть еще одна дочь, на пару лет младше Маргариты. Кира Вадимовна Кострова.

– Точно, – протянул Володя. – Эвелина – что, когда-то работала в салоне? Она бывшая любовница Вадима?

– Когда Кира появилась на свет, центр, в котором находится салон, еще не построили, – ответил Юра. – Сейчас пороюсь кое-где.

– Госпожа Волгина-старшая не захотела рассказывать нам о второй дочери, – заметил Костин. – Но, с другой стороны, мы ее о ней и не спрашивали. Говорили о Маргарите.

– В отношении девочки она соврала, – напомнила я, – наплела, что взяла ту на воспитание совсем маленькой. Но теперь у нас есть сведения, что дело обстояло иначе.

– Ого! – воскликнул Чернов.

– Что? – подпрыгнула я.

Юра показал на другой ноутбук.

– Я тут параллельно ищу Валерию Нифкину. Имя и фамилия нередкие, но и не такие, как, например, у Елены Кузнецовой. Да еще отчество у этой Леры – Мефодьевна. Женщина с такими паспортными данными имеется в базе, она владелица трехкомнатной квартиры. Поздней осенью прошлого года Нифкину в районе часа ночи нашли на улице неподалеку от дома в бессознательном состоянии. Около нее валялся поводок с расстегнутым ошейником. Леру увезли в клинику, там выяснилось, что у нее случился обширный инсульт. Сейчас больная находится в частном реабилитационном интернате.

Глава тридцатая

– Значит, Нифкина не улетела за рубеж? – уточнила я.

– Надо выяснить: Валерия на самом деле там, или она так сильно боится тех, кто убирает клиентов салона, что решила подстраховаться, – затараторил Юра. – Заплатила руководству клиники, ее оформили как пациентку, а на самом деле в палате никого нет или там лежит другая тетка. Надо съездить туда. У Леры есть профили во всех соцсетях, включая портал «Хочу замуж». Там свободные женщины ищут супруга. Им нужны серьезные отношения, в связь без брака они вступать не намерены. Вот вам фото.

– Нормальная внешность, – отметил Володя, глядя на экран, – как у всех.

– «Глаза голубые, волосы светлые, – начал читать Юра, – вес пятьдесят килограммов, рост сто семьдесят. Веселая, хорошо готовлю». Здесь тоже ничего удивительного. «Люблю свою собаку Кузю, тойтерьера». Ага, нашел интересное. «Дефект внешности: нет мизинца на ноге, такой родилась». Но свой аккаунт она закрыла. Или нашла кого-то, или разочаровалась в женихах.

Костин оперся руками о стол.

– При наличии приятной внешности, собственной квартиры, востребованной профессии мастера маникюра-педикюра, отсутствии детей от прежних браков не такая, как у всех, нога может показаться милой. Завтра надо съездить в интернат и выяснить у врача правду про Нифкину. Есть ли у нее дефект ноги?

– Отрезать мизинец легко, – высказался Юра.

– Это как-то слишком, – поежилась я, – нанять некую женщину, лишить ее пальца!

– За хорошие деньги некоторые люди и не на такое согласятся, – не дрогнул Чернов.

Я взяла телефон и позвонила нашему начальнику отдела медицинской экспертизы.

– Слушаю внимательно, – отозвался тот.

– Леша, если человеку отрезали мизинец на ноге, это…

– Неудобно ему будет ходить первое время, потом привыкает, – перебил меня Власов, – на продолжительность жизни не влияет. Спина и шея могут заболеть, если не носить особую стельку.

– Подожди, – остановила я его. – Человек остался без мизинца осенью, сейчас зима. Ты сумеешь определить, палец удалили или его нет с рождения?

Послышалось тихое покашливание.

– Конечно. Сразу видно, что случилось. Это все, что ты хотела узнать?

– Да, спасибо, – поблагодарила я. – Можно тебе фото прислать?

– Свое? – хмыкнул Алексей. – Зачем?

– Ноги без пальца, – уточнила я, – для определения, что с ним.

– С кем? – не понял Власов.

Я постаралась набраться терпения.

– С мизинцем.

– Так его отрезали, – удивился Леша, – значит, нет проблемы. При чем тут нога?

Я посмотрела на Костина, потом на Чернова, который молча давился смехом, и спокойно продолжила:

– Нам надо знать: своей части конечность лишилась прошлой осенью, или она такой родилась, – уточнила я.

– М-м-м, – протянул Леша, – понимаешь, Романова, та часть тела, о которой идет речь, не может появиться на свет самостоятельно. Хотя неверно высказался. Может, и случалось подобное, просто у меня информации по данному поводу нет. Ты сказала, она такой родилась, имея в виду ногу.

Чернов упал головой на стол. Костин начал кашлять.

– Леша, – стараясь сохранять невозмутимость, заговорила я, – нога появилась на свет вместе с человеком. Все как положено. Пришлю завтра снимок. А уж ты определишь, когда нога потеряла мизинец.

– Видишь ли, Евлампия, не сумею провести нужное тебе исследование, – донеслось в ответ.

– Ты же только что сказал, будет видно, что случилось с пальцем, – процитировала я.

– Данное утверждение трудно оспорить, – согласился Алексей.

– Но сейчас изменил свое мнение, – зашипела я, – заявил: «Не могу провести такое исследование».

– Не смогу, – эхом повторил Власов, – и никто не сможет.

Кровь ударила мне в голову, но статус жены Макса обязывает всегда сохранять корректность с сотрудниками детективного бюро. Даже если они ведут себя так, как сейчас Власов. Впрочем, он всегда такой, Леша – уникальный зануда!

Володя выхватил у меня трубку.

– Алексей! Объясни, по какой причине ты не способен дать ответ на вопрос, когда нога потеряла мизинец?

– Здравствуй, Владимир, – донеслось из трубки, на которой я давно включила громкую связь. – Потому что нет возможности провести исследование.

– По-че-му? – по слогам произнес Костин. – Нам обратиться к другому специалисту?

– Владимир, никто не сможет изучить палец на ноге, – спокойно ответил Алексей. – Причина проста. На ноге нет пальцев, они на стопе.

Воцарилось молчание, потом Юра простонал.

– Леха, а стопа не нога?

– Видишь ли, Юрий, – отозвался Власов, – с одной стороны, да, но с другой – не совсем правильно говорить про палец на ноге. А в экспертизе необходима точность.

– Пришлем фото, – перебил его Костин. – Способен сказать, мизинца нет от рождения или его недавно отрезали?

– Это могу, – согласился Алексей.

– Теперь понятно, почему Власов не женат, – засмеялась я, глядя на сердитого Костина.

– Хорошо, что он зануда, – вдруг сказал Чернов, – в его профессии очень нужное качество. Другой специалист кое-как экспертизу проведет и забудет о ней. А Леша медленно, но верно, до конца разберется. Ну, и как дальше действуем?

Я посмотрела на часы.

– Свяжись с интернатом, спроси, можно ли мне приехать, поговорить с главврачом.

– Уно моменто, – пообещал Чернов.

И тут у меня зазвенел мобильный.

– Лампуша! – закричала Киса. – Людовик просто сумасшедший, ничего не понятно, звонит гуру Вальтер. Можно его позвать? Он у нас просит пожить, поесть и по тысяче в день.

– Кисуля, не понимаю. Кто просит деньги? – удивилась я.

– Гуру Вальтер, – повторила девочка. – Еще еду хочет! Он собак любит! Фира на него уже пописала! Руководства нет, он вместо него, но это жуткий секрет! Поняла?

– Нет! – ответила я.

– Сейчас папе все расскажу, – решила наша второклассница.

– Можешь ехать, – сказал Юра. – Адрес я скинул. Лампудель, тебя ждет в интернате Ангелина Степановна.

Когда я выехала на проспект, позвонил Вульф и, смеясь, рассказал, что происходит дома.

– Киса и Роза Леопольдовна открыли короб, там обнаружилась тьма маленьких деталек и никаких следов схемы. Как складывать все это в единое целое, неясно. Есть лишь фото собаки. И никакой подсказки на твою почту, как обещали, не пришло. Киса все проверила.

– Пес на снимке? – засмеялась я. – Забавно. Трудно сложить Людовика, если непонятно, как он выглядит?

– Роза Леопольдовна задала себе тот же вопрос, – продолжил Вульф. – Позвонила по телефону, который дан в письме, и выяснила: Людовик – пудель, это его портрет в упаковке. Схемы нет, надо, глядя на снимок, догадаться, каким образом мастерить собаку. Киса прислала мне фото горы деталей, по-моему, непосильная задача сообразить, что с чем соединять.

Я выехала на Дмитровское шоссе.

– Мальдивы просто так не достанутся.

– Краузе решила не сдаваться. Хитрости в ней никакой, поэтому она без экивоков спросила: «Может, нас кто проконсультирует? Будем очень благодарны». И услышала ответ: «К вам приедет гуру Вальтер». Через полчаса у нас дома появился парень. Он пообещал за пару суток с помощью Арины собрать псину. Но, поскольку умелец живет в Подмосковье, машины не имеет, потратит много времени на дорогу. Если поживет у нас пару дней, тогда быстрее справится с заданием. Стоимость услуги – тысяча в сутки и поесть один раз в день. Краузе отобрала у гуру паспорт, отдаст, когда он закончит работать.

– Обожаю нашу няню, – захихикала я. – Следующий этап: она берет у парня все анализы.

– Юноша в самом деле Вальтер, отчество Иванович, фамилия Воробьев. Работает собирателем.

– Чего? – удивилась я.

– Всего, – ответил Вульф. – Есть проблема? Зови гуру Вальтера. Он справится со всем, начиная от электрического чайника и заканчивая галактическим кораблем.

– Чайник? – удивилась я. – Разве он в разобранном виде продается?

– У парня есть сайт под названием «Соберу все, что разобрал ваш мужик». Некоторые мужья говорят женам: «Вот еще, деньги зря тратить, сам сделаю». Развинтит чайник на молекулы – и конец истории, – засмеялся Макс. – Пробил Вальтера по базам. Ни в чем плохом не замечен, прописан в Нахабино. Мама учитель, папа полковник, брат начальник отделения полиции. Я не против его короткого, временного пребывания у нас.

– Если ты так решил, я тоже голосую «за», – согласилась я, свернула на боковую дорогу, и связь пропала.

Глава тридцать первая

– Валерочка – умница и красавица, – ласково заговорила Ангелина Степановна, заведующая интернатом, – молодец! Мы ее очень любим, она не капризница! Кушает хорошо, не кривляется, ей у нас нравится! Поправляется, уже ходит.

Я посмотрела на женщину, которая полусидела в кровати с открытыми глазами.

– Валерия разговаривает?

– Конечно, – улыбнулась врач. – Дышит сама, принимает пищу обычным образом. Конфеты обожает, угощаем ее шоколадкой.

– Почему решили, что больная – Валерия Нифкина? – продолжила я.

– Потому что это мое имя, – отозвалась больная. – А вы кто?

– Частный детектив Евлампия Романова, – представилась я. – Что с вами случилось? Как сюда попали?

– Я собиралась улететь в США, – ответила Лера, – на работе никому не сказала. Коллектив там бабский – еще начнут обсуждать, сглазят. Только маникюрша Нина была в курсе, что я за границу отправляюсь. Но даже она не знала, что я познакомилась в интернете с Игорем. Он американец по паспорту, а по происхождению русский. В США эмигрировали его дед и бабушка. Гарик – владелец сети магазинов, где компьютеры продают. Он приехал в гости к моему соседу, Пете Ножкину, начал открывать коробку, в которой детям Пети подарки привез, и ноготь содрал. Ножкин – ко мне: «Сделай что-нибудь…»

Я села на стул около кровати и стала внимательно слушать Валерию.

Разговор затянулся, домой я приехала поздно. Дала Максу прослушать запись беседы, быстро заснула.

«Тук-тук, – донеслось до меня из темноты, – тук-тук».

Я приоткрыла один глаз, посмотрела на часы и обрадовалась. Здорово проснуться за два часа до звонка будильника и понять, что можно еще поспать. Надо завернуться в одеяло, зевнуть, сдвинуть ногой поближе к Максу мопсиху Фиру, отпихнуть подальше от себя ее сестру Мусю…

«Тук-тук-тук…»

Дрему как рукой сняло. Макс похрапывал на левой половине кровати. Роза Леопольдовна стала жить у нас постоянно, встает по будням в шесть. Но сегодня суббота, Краузе может со спокойной совестью нежиться в постели до восьми, потому что Кисе не надо в школу. И мы с Максом не собирались появляться в офисе раньше десяти.

«Тук-тук-тук!»

Я накинула халат и босиком, на цыпочках вышла в коридор. В нашем доме прекрасная звукоизоляция, никакие шумы ни сверху, ни снизу, ни с лестничной клетки в апартаменты не проникают. И чужой в квартиру войти не сможет.

«Тук-тук-тук!»

Я прислушалась, поняла, что постукивание доносится из самой дальней, пустой гостевой комнаты, дошагала до холла, взяла ботинок Макса, свернула в левый коридор, добралась до нужной двери, распахнула ее…

В ярком свете люстры, в куче обломков, сидела гигантская обезьяна. Шерсть у нее была рыже-коричневой, в одной лапе она держала молоток, другой вцепилась в руку Кисы. На девочке красовалась розовая пижама. Я громко икнула. Горилла подняла голову, и тут мои ноги отказались подчиняться приказам мозга. Они сами собой кинулись в спальню, из горла вылетел вопль:

– Макс!

Муж сел, потер лоб ладонью и открыл глаза.

– Что случилось?

– К нам пришла огромная обезьяна, – зашептала я, – она схватила Кису. Слышишь? Звук!

– Нет, – прохрипел Вульф и закашлял.

– Тук-тук-тук, – повторила я.

Макс посмотрел на часы.

– Ложись, очень рано. Нет у нас в квартире макак! Киса видит сто пятый сон.

– Она в комнате! – закричала я. – Пойди посмотри сам, бегу на кухню за скалкой!

Макс начал нашаривать босыми ногами тапки.

– Ты собралась пирог печь?

– Нет! – крикнула я, убегая. – Надо наподдать орангутангу, отнять у него Кису.

Макс вскочил и схватил меня за пижамную рубашку.

– Остановись. Давай сначала посмотрим, что в гостевой творится. Иди за мной!

Я молча пошагала за супругом. Мы быстро пробежали по квартире, Вульф взялся за ручку двери.

– Стой здесь!

– Нет! – возразила я. – Вдруг гиббон на тебя накинется? Эх, зря скалку не взяла!

Макс распахнул дверь, вошел внутрь, я последовала за ним. Вульф секунду смотрел на чудище, потом расхохотался.

– Папочка! – завопила Киса. – Смотри, уже задница сложилась!

Я растерялась, а Вульф спросил сквозь смех:

– Чья?

– Задница головы Людовика, – уточнила Кисуля.

– Задница головы Людовика, – повторила обезьяна, – звучит, как песня.

– Это человек! – поняла я.

– А вы сомневались? – удивился незнакомец. – Доброе утро, я гуру Вальтер.

– Лампа сказала, что ты орангутанг, – расхохотался Вульф, – правда, потом она сообщила про гиббона – не разбирается моя жена в обезьянках.

– Лампуша зашла, посмотрела на нас и молча убежала, – наябедничала Киса.

– Она решила, что злобное животное тебя похитило, – продолжал веселиться Вульф, – поспешила ко мне за помощью. Хотела скалку взять, наподдать зверушке.

– Вальтер очень похож на гориллу, – начала я оправдываться.

И вмиг прикусила язык. Мало кому понравится, что его перепутали с животным. Надо исправить ситуацию.

– Имею в виду, что у вас свитер – прямо как шерсть макаки, – стала выкручиваться я. – И морда, она… ну…

– Обезьянья, – подсказал Вальтер. – Это маска!

Парень сделал быстрое движение рукой, я ойкнула.

– У вас лицо!

И в ту же секунду опять прикусила язык. Лампа, ты просто молодец. Конечно, у Вальтера есть лицо! И вполне симпатичное.

Гуру помахал маской, потом взял молоток.

– Некоторые детали надо обстучать очень осторожно, иначе они не соединятся. Может пыль полететь, поэтому в момент создания задницы или головы всегда пользуюсь защитой. Она сделана в виде морды шимпанзе, плюс свитер коричневого цвета – тут любой меня за человекообразное примет. Можно у вас кофейку попросить?

Я молча кивнула и ушла на кухню готовить завтрак.

Глава тридцать вторая

Около полудня мы с Максом приехали в старый московский дом в центре города и позвонили в дверь квартиры на четвертом этаже.

– Вы кто? – спросил женский голос из домофона.

– Меня зовут Максим, – представился Вульф.

Я, предусмотрительно отойдя в сторону, чтобы не попасть в зону видимости камеры, сейчас стояла молча.

– Хочу купить апартаменты, которые расположены под вашими, – продолжил Макс. – Тараканы у вас водятся? Продавец расхвалил жилье. Ну, понятно почему – ему надо квадратные метры побыстрее сбыть. А я бытовых насекомых ненавижу!

Загремел замок, появилась Нина в красивом пеньюаре.

– Сама их терпеть не могу, – кокетливо сообщила она. – Проходите.

– Я с женой, – снова расплылся в улыбке Вульф. – Дорогая, иди скорее сюда!

Когда Нина увидела меня, ее взгляд потерял задор и стал изумленным.

– Евлампия?

– Вот так встреча, – выпалила я, – удивительное совпадение. Расскажете нам про таракашек?

– Идите вон, – отрезала маникюрша. – Детективы..! Не звала вас в гости.

– Ладно, – вздохнул Макс, – мы уйдем.

– Но приедет Игорь, – добавила я.

– Кто? – на этот раз с искренним изумлением осведомилась Остапова.

– Жених Леры, – уточнила я. – Валерии Нифкиной, вашей вроде как хорошей подруги, которая рассказала вам всю правду об убийствах в салоне «Вако».

– Убирайтесь, – велела Остапова. – У Леры нет жениха, она за границей.

– Нет, – возразила я, – вам не повезло. Нифкина собиралась улететь, но в день вылета у нее случился инсульт. Лера упала возле подъезда, соседи увидели ее, вызвали «Скорую помощь», женщину увезли в больницу. А вы пребывали в уверенности, что Нифкиной нет в России, и наплели складную историю. У Валерии есть жених американец, она о нем никому не рассказывала. Сейчас Игорь очень хочет найти человека, из-за которого его любимая женщина оказалась на больничной койке. И вот новость – инсульт у Леры не тяжелый, речь недавно восстановилась. Мы с ней поговорили, выяснилась правда.

Нина попятилась и забормотала:

– Не виновата я! Делала, что приказывали.

– Кто вами руководил? – осведомился Макс.

– Голос, – пролепетала Нина, – он… ну… Пожалуйста, зайдите в квартиру. Не хочется говорить на лестнице.

Мы с Вульфом вошли внутрь.

– Красиво у вас! – восхитилась я. – Холл просторный. Светильники на заказ делали? Мне почему-то показалось, что вы живете рядом с тем местом, где снимаете кабинет.

– Отсюда всего десять минут езды туда, – сказала Остапова. – Давайте устроимся в столовой.

– Сколько здесь комнат? – полюбопытствовала я, шагая по коридорам.

– Четыре, – уточнила Нина, – почти все, что зарабатываю, трачу на содержание апартаментов.

– Да уж, нынче обладание такими хоромами недешево стоит, – поддержал разговор Макс.

– Жилье досталось от бабушки, – объяснила Нина. – Садитесь, пожалуйста. Кофе?

– Лучше нам чайку, – решил Вульф, – покрепче.

Хозяйка начала ходить по кухонной зоне. Она долго хлопотала по хозяйству, но в конце концов ей пришлось разлить заварку по чашкам и сесть. Возникла пауза.

– Какой голос вами командовал? – вернулся к интересной теме Макс.

Нина вздрогнула.

– Он звонил на мобильный и… – Остапова заплакала и продолжила: – … знает мою самую страшную тайну.

Макс посмотрел на свои наручные часы.

– Вас шантажировали?

– Да, – еле слышно подтвердила Нина. – Не верите?

– Разное в жизни случается, – заметил Вульф, – желание заработать на чужих секретах распространено.

– Мужчина звонил или женщина? – уточнила я.

– Не поняла, – пролепетала Нина, – такой тембр… для парня высокий, для бабы низкий. И звучал странно, словно он в бочке сидел.

– И что хотел человек? – продолжил Макс.

– Он велел рассказать Евлампии правду, – прошептала Нина и залилась слезами.

– Какую? – не утихал Вульф.

– Про то, как в салоне убивают людей, – еле слышно пролепетала хозяйка роскошной квартиры. – Мне это совсем не понравилось, но пришлось выполнять.

– Почему? – изумилась я. – Могли отказаться.

Нина опустила голову.

– Нет! Пришлось все выполнить.

– По какой причине? – поинтересовался Вульф. – Чем вас голос напугал?

– Не спрашивайте, не скажу, – вспыхнула Остапова, – только одно сообщу: если моя тайна вылезет наружу, я лишусь работы! Сразу!

Мы с Максом переглянулись.

– Ясно, – вздохнул Вульф.

– Да нет, – заплакала собеседница, – ничего вам не понятно. Сижу, как мышь в норе, а около нее караулит жирная, злая, омерзительная кошка! Только и ждет, чтобы сожрать меня! Но сначала ей хочется вдоволь позабавиться, растреплет во всеуслышание о моей тайне.

– Полагаете, шантажист – женщина? – встрепенулся Макс.

– Не знаю, но думаю, да, – выдохнула Нина. – Она… она… Нет, не могу говорить! Евлампия, простите меня. Вы милая, мне очень неприятно, что пришлось солгать, придумать, что сведения – от Валерии. Мы с ней хорошо общались, я знала, что Лера собирается уезжать. Она мне день и номер рейса сообщила. Очень удобно получилось, не хотела сообщать все сама. Типа ничего не знаю, просто разболтала, что от Леры услышала! Но выхода не было.

Я улыбнулась.

– Ну, вы еще положили на мои ногти базу с ядом!

Нина заныла:

– Стала обрабатывать пальчики, в кабинет вошла другая сотрудница, начала болтать, отвлекла. Всегда сосредотачиваюсь на маникюре, не хочу напортачить. Аккуратненько, последовательно выполняю все действия, но как не ошибиться, если над ухом бу-бу, гу-гу… Да еще пришлось за чужой базой идти. Не сразу поняла, что она плохого качества. Ну, чем поклясться? Понятия не имела про добавку в расходнике.

– Но голос вам на тот момент уже все сообщил, – напомнила я.

– Да, да, да, – закивала Остапова, – но разговор шел только о наших, постоянных клиентах. О тех, кто родственникам поперек горла встал. А вы впервые появились, о вас никто ничего дурного не слышал. Вели себя мило. Не пьяная, не под кайфом, хорошо одеты, беседуете вежливо. Зачем вас жизни лишать? С Завазиной, Адамовой, Юргиной – вот с ними иначе, прежде чем их ну… того самого… они творили гадость за гадостью.

Макс отодвинул от себя чашку с чаем, из которой не сделал ни глотка.

– Ясно. Но возник вопрос. Откуда звонивший узнал про появление Евлампии? Она приехала в «Вако» без записи. И с какой целью он просил вас ввести Лампу в курс дела?

Нина вытерла глаза рукавами пеньюара.

– Он мне каждый вечер трезвонил. Начинал разговор словами: «Ну-ка, доложи, как день прошел? Что новенького в салоне?» Похоже, кроме меня у него еще другой информатор имелся. Иногда так устану за смену, только к полуночи освобождаюсь, а вставать в пять, ну и отвечу: «С утра до вечера ничего примечательного». А в ответ: «Не надо врать! Знаю про драку пьяной клиентки с массажистом».

– Интересно, – кивнул Макс. – А почему он проявлял бескрайнее любопытство к делам салона?

Нина прижала ладони к груди.

– Нет, нет, не скажу, нет!

– Вы знаете причину интереса этого человека? – тут же воскликнула я.

– Нет, нет, не скажу! – впала в истерику Остапова. – Нет, меня убьют! Не могу! Не хочу! Уходите! Не мучайте! Уволилась из «Вако»! Голос меня больше не трогает! Уходите! Не имеете права тут сидеть! Меня терзать! Это все она устроила! Она!

Я встала, подошла к Нине и обняла ее. Остапова уткнулась в меня лицом и зарыдала.

– Ниночка, – тихо начала я, – вы знали, что клиентов в салоне убивают. Побоялись откровенно донести до меня эту информацию. Наврали, что получили сведения от Валерии. Не очень красиво подставлять коллегу и подругу.

– Ты… вы… ты… – заикалась собеседница.

– Можем отбросить «вы», – предложила я. – Расскажи, наконец, правду.

Нина судорожно вздохнула.

– Ладно. Узнала истину случайно, недавно. От Майи Вырубовой.

Я быстро глянула на Макса. Майя Вырубова? Это имя еще не упоминалось.

Остапова огляделась по сторонам и зашептала:

– Мы с ней подружились, когда работали вместе в салоне «Элиска». Он прогорел. Майке удалось устроиться в «Вако», хотела с ней туда попасть. Но все ставки были заняты. А через полгода Майка позвонила: «Беги скорее, освободилось место, я за тебя попросила».

Нина судорожно всхлипнула.

– Знать бы тогда, во что вляпаюсь! Но письмо от Майки пришло уже после ее похорон. Это она мне всю правду про салон рассказала. Не Валерия!

– И почему ты сразу мне про Вырубову не сообщила? – удивилась я. – Зачем про Нифкину придумала?

– Майка просила никому про нее не говорить, – заплакала Нина. – Ребенок у Вырубовой есть, девочка. Родни нет. Майя не хотела, чтобы шум поднялся, полиция подключится – правда наружу вылезет. Как малышке тогда жить? Майю заставили убивать клиентов «Вако»! Если бы она отказалась, то вся история ее жизни оказалась бы в интернете, а дочка правду легко выяснит. Вырубова подчинялась. А потом до нее дошло: она стала серийной убийцей. Подсовывала другим мастерам базу с начинкой – вроде лично никого на тот свет не отправляет. А по сути-то, кто палач? Майя. Ну и решила она с собой покончить. Встала в самый час пик в метро на платформе, там, где поезд из тоннеля выскакивает, и шагнула под состав, рассчитывая, что все примут суицид за несчастный случай – толпа же там плотная. Так и получилось. В интернете написали, что Вырубову толпа людей случайно столкнула. И… Ладно! Скажу всю правду. Голос – это Кира Вадимовна!

– Кто? – не поняла я и в ту же секунду подумала, что мне почему-то это имя знакомо.

Нина вытерла ладонями лицо.

– Наверное, понятно, что директор и бабы, которые на ресепшене сидят – всего лишь сотрудники на зарплате. У салона есть владелица – Кира Вадимовна. Отец ее – богатый бизнесмен! Доченьку до потери ума обожает, все для нее! Кира с виду лапочка-тяпочка, улыбается, милая… Но людей убивают по ее приказу!

– Фамилию Киры знаете? – осведомился Макс.

– Кострова! – выпалила Нина.

– Вадим Костров! – осенило меня. – Думала, он владелец салона! Вы мне много о нем говорили.

– Он владеет всем центром, – процедила Остапова, – а «Вако» дочурке передал. Сам сюда часто заглядывает, обслуживается, подыскивает новую любовницу. Кире это не нравится. Папаша официально не женат, если он умрет, доченьке не о чем будет беспокоиться. Все фабрики-заводы, яхты-пароходы, деньги, бизнесы достанутся единственной наследнице. Но что случится, если особо резвая девица Кострова захомутает? Делиться Кире придется, а неохота! Вот и убирает тех, кто, по ее мнению, на отца капкан поставил.

– Подождите, – изумилась я. – Знаю про клиентов салона, которые ушли на тот свет. В большинстве своем это молодые женщины. Самой старшей из них слегка за сорок. Но странно, что Кострова заинтересовали алкоголичка, патологическая обжора, истеричка. Небось вокруг богатого неженатого бизнесмена вьется рой очаровательных созданий без плохих привычек. У них у всех на уме простая мысль: дядюшка немолод, окручу его, женю на себе, потерплю старика. Неприятно, конечно, но зато потом все будет моим! Зачем Вадиму проблемные тети?

– У него спросить надо, – всхлипнула Нина. – Кира Майю до самоубийства довела! И живет счастливо, богато. А подружка моя – на кладбище.

Глава тридцать третья

Юра встретил нас в офисе словами:

– Пока вы ехали, я везде покопался. Выяснились интересные детальки. Майя на самом деле погибла в метро. Народу в тот вечер было на платформе, как на концерте Рода Стюарта в Бразилии тридцать первого декабря девяносто четвертого года. Тогда продали четыре миллиона билетов, а сколько «зайцев» пролезло, никто не знает. Вырубова на рельсы тоже в декабре упала, двадцать девятого.

– Время перед Новым годом, – заметил Костин, – все бегают по магазинам. Мало кто заранее нужное покупает.

– На записи с камеры видно человеческое море и как женщина падает с платформы. Невозможно разобрать, сама она прыгнула или ее столкнули. Ее дочь отправили в детский дом. Кто отец ребенка, неизвестно, никаких родственников у девочки нет. Но малышке повезло, ее вскоре забрала бездетная семья. Теперь об Остаповой. Понравилось вам с ней беседовать?

– Странный вопрос, – улыбнулась я. – Восторга не испытала. Думаю, она привирала и…

– Не стало ли тебе холодно во время разговора? – продолжил Чернов.

– Сессия удивительных вопросов в разгаре, – засмеялась я. – Нет, не замерзла.

– К чему твой интерес? – нахмурился Костин. – Давай говорить серьезно, без шуток.

– Какие уж тут шуточки. Почти все экстрасенсы-знахари-гадалки утверждают: когда призрак появляется в помещении, там всегда понижается температура воздуха, – без тени улыбки на лице пояснил Чернов.

– Призрак? – повторила я.

Костин оказался намного догадливее меня.

– Остаповой нет в живых?

– Тысяча очков за правильный ответ! – потер руки капитан нашего компьютерного пароходства. – Нина Анатольевна окончила педагогический колледж, в девятнадцать лет поступила на работу в интернат имени Брагина. Через шесть месяцев после того, как Нина стала воспитателем, из окна четвертого этажа выпал второклассник Коля Мартынов. Мальчик остался жив, но получил тяжелые травмы. Ребенок отличался непослушностью, шаловливостью, игнорированием замечаний взрослых. Все подумали, что он, как обычно, решил побаловаться, залез на подоконник, не удержался и свалился. Но потом маленькая Вера Жукова нашептала маме, как обстояло дело. Восьмилетняя малышка пришла в класс, потому что хотела посмотреть, не лежат ли на столе педагога тетради учеников. Вера узнала от одноклассниц, что неправильно решила примеры во время контрольной, и решила тайком исправить итоговые цифры. Ожидания оправдались. Ученица нашла свою работу, написала нужные ответы, но уйти не успела – услышала разговор за дверью. Потом створка начала медленно открываться. Жукова испугалась, что ее застигнут на месте преступления, накажут, и спряталась в шкаф. Изнутри трудно тщательно захлопнуть створку – ручки-то нет – осталась небольшая щель. Вера увидела учительницу. Нина втащила Колю в класс, отвесила ему пощечину, обозвала дебилом. Мальчик ответил учительнице: «А вы крыса, никто вас не любит!» Остапова схватила паренька за шею и начала его трясти, а потом выбросила в окно. У нее оказался хороший адвокат, она получила не такой уж большой срок, за хорошее поведение была освобождена раньше, не отсидела от звонка до звонка. Вернулась в Москву, поселилась у бабушки, которая прописала к себе внучку, устроилась работать консьержкой. Через несколько лет заболела гриппом и умерла от его осложнений. И, спустя время после смерти Нины, ее призрак устроился в салон «Вако».

– Остается лишь удивляться, почему бывшую уголовницу взяли на службу туда, куда ходят только богатые и знаменитые, – заметила я. – Неужели отдел персонала не проверяет кандидатов на место?

Юра махнул рукой.

– Полно случаев, когда в детские учебные заведения устраивались те, кто отмотал срок за совращение несовершеннолетних.

– Зомби среди нас, – заметил Костин. – Надо выяснить, кто косит под покойную. Юра, проверь всех соседей Остаповой, узнай, с кем она была в хороших отношениях на зоне, есть ли у нее родственники. И еще тебе вопрос на другую тему: что у нас с Маргаритой Андреевной Волгиной?

– Ничего, – отрезал Чернов. – Она очень короткое время работала в салоне. Никаких претензий к ней ни со стороны клиентов, ни со стороны руководства не возникало. Тихая, молчаливая, ни с кем не завязала дружбу. Ушла по собственному желанию. Недолго она на ресепшене сидела. С Остаповой они вместе не работали – сменами не совпадали. Например, Нина – понедельник-вторник, Маргарита – среда-четверг.

Костин потер затылок.

– И зачем разыграли спектакль?

Я развела руками.

– Ощущаю себя, как Буратино в дремучем лесу. Ничего не понимаю, только удивляюсь.

– Наверное, нам следует поговорить с владелицей салона, Кирой Вадимовной, – решил Костин. – Редкое теперь имя – Кира. Интересно, куда подевалась Маргарита?

Володя открыл ящик стола.

– Вскоре появится, ей что-то от нас надо.

– Что? – незамедлительно полюбопытствовал Чернов.

– Пока нет ответа, – признался Костин. – Ситуация похожа на кинофильм, творение разума сценариста-идиота и ополоумевшего режиссера. Интересно, Вадим Алексеевич в курсе, что творится в салоне, который он подарил дочери? Давайте с ним тоже поговорим!

– Попытка не пытка, – согласился Макс. – Юра, ты можешь выяснить мобильный Кострова?

– Легко! Но только если контакт зарегистрирован на него, – начал объяснять Чернов. – Сейчас. Так. Что здесь имеем? Номерок! Набираю.

– Слушаю, – произнес мужской голос.

Макс быстро пересел к Юре и начал:

– Добрый день, Вадим Алексеевич.

– Я не господин Костров, – быстро возразил незнакомец, – беседуете с Антоном, третьим помощником второго секретаря. Чем могу служить?

– Нужно поговорить с вашим хозяином, – объяснил Володя.

– Сейчас проверю календарь, – бодро воскликнул Антон. – Могу предложить два варианта. Четырнадцатое апреля, утро, семь часов – пятнадцать минут. Или двенадцатое мая, шестнадцать часов, тогда в вашем распоряжении будет полчаса.

– Сейчас февраль, – напомнил Макс.

– Да, понимаю, но у господина Кострова очень плотный график, – зачастил третий помощник второго секретаря.

– Спасибо, – поблагодарил Макс.

– А теперь с другим номером попытаем счастья, – сообщил Чернов. – На Кострова записано семь контактов.

– Слушаю! Кто это? – спросил баритон.

– Вульф, владелец частного детективного бюро. Добрый день, Вадим Алексеевич! – ответил Макс.

Костров не стал любезнее.

– Кто вам дал этот номер?

– Мой начальник отдела компьютерного поиска, – отрезал Макс. – Надо поговорить. Тема – ваша дочь Кира Вадимовна.

– Что случилось?

– Несколько убийств.

– Поподробнее.

– При встрече.

– Занят!

– Дочь ваша, – отрезал Макс, – я незаинтересованная сторона. Лишний клиент не нужен.

– Ок! Через час! У вас. Или раньше. Смотря какая будет дорога.

– Ок! – в тон Кострову ответил Макс, продиктовал адрес и уточнил: – Подземная парковка. Место А-триста пять. Код на столбике – семь шесть один девять.

– Спасибо.

– Не за что.

Разговор прервался.

– Вот и поговорили, – улыбнулся Юра. – Как думаешь, он один приедет или с наследницей?

– Без сопровождения, – предположил Вульф.

– Думаю, явится с Кирой, – возразила я, – сам за рулем, без охраны. Дочь оставит в машине. Далее – по обстановке. Если сочтет нужным, вызовет спутницу в наш офис. Почему мне его фамилия кажется знакомой? А теперь и имя тоже.

– Может, когда-то встречалась с мужчиной? – предположил Костин.

Я пожала плечами.

– Не помню, но кажется, что его фамилию я раньше слышала. Хотя могу и ошибаться.

Глава тридцать четвертая

– Вас зовут Евлампия Романова? – переспросил Костров.

Я давно привыкла к тому, что люди впервые слышат мое имя, поэтому спокойно подтвердила:

– Да, можете обращаться ко мне Лампа.

– Что с Кирой? В чем дело? – быстро приступил к основной теме беседы гость.

Володя спокойно изложил все, что мы узнали о салоне «Вако». Вадим издал смешок.

– Вам бы книги писать – фантазия завидная.

– Просто свели в один рассказ информацию от разных людей, – объяснил Макс, – нам самим история показалась фантастической, кое-где с нестыковками.

Вадим неожиданно обратился ко мне:

– Евлампия, а вы помните эту домработницу, Эвелину Михайловну?

– Нет, – честно ответила я, – и сведения, которые горничная сообщила о моей маме, не похожи на правду.

Я на секунду примолкла, потом договорила:

– Да, моя мама любила порядок! Но она никогда не грубила помощницам по хозяйству. Могла корректно сделать замечание. Не более того. А Эвелина Михайловна прямо образ Салтычихи создала! Очень неприятно было ее слушать.

– Эвелина – пройда, – покачал головой Вадим, – мелкая сучонка! Где деньгами запахло, туда и спешит. Если купюра в дерьме закопана, а совка нет, пальцами вытащит казначейский билет. У вас была на шее родинка, довольно крупная. Удалили ее?

Вот уж какого вопроса я не ожидала, так этого.

– Да, – ответил вместо меня Макс, – не помню, сколько лет тому назад врач посоветовал убрать отметину. Вы знакомы с Евлампией?

– С Андреем, отцом Романовой, – уточнил посетитель. – Узнал Евлампию сразу. Она не сильно изменилась со времени нашей последней встречи. К сожалению, это случилось на похоронах генерала. Я его любил, уважал. Евлампия тогда была студенткой музыкального училища.

– Консерватории, – тихо поправила я.

– Вы мне нравились, – засмеялся Вадим, – худенькая блондинка размером с воробья. Тихая, но внутри черти живут. Ольга, жена Андрея, считала дочь послушной, а я понимал: если девушке вожжа под хвост попадет, взрыв атомной бомбы покажется пуканьем мыши. Послушная тихоня все разнесет в крошево. Только мне казалось, что имя Романовой – Фрося.

– Поменяла его на Евлампию, – уточнила я.

– Ясно, – кивнул гость. – Не узнаешь меня?

– Простите, нет, – смутилась я.

– Дима, – вдруг сказал Костров. – Дима-на-все-руки-ноги-мастер, так меня Ольга Петровна называла.

У меня в голове зашевелились воспоминания из прошлого века. Декабрь. Канун Нового года. Я школьница. Звонок в дверь. Мама открывает. В холл медленно и торжественно вплывает большая заснеженная елка.

– Дима! – ахает мама. – Боже! Где эдакую красоту раздобыл?

– Украл, – весело отвечает молодой мужчина с румяными щеками. – Слышал, как вы вчера расстроились, что не смогли купить пушистое дерево. На базаре только палка, почти без иголок. Поехал к вам на дачу – и пожалуйста!

– Спасибо, Димочка, – радуется моя мама.

– Вы секретарь моего папы, – тихо произнесла я. – Теперь поняла, почему фамилия Костров показалась мне знакомой.

– Порученец, – поправил гость, – в ведомстве, где служил Романов, так именовали офицера-помощника. Я был тенью вашего отца, всегда при нем. За время службы при генерале обзавелся массой знакомых. После смерти начальника остался не у дел. И в восемьдесят пятом решил свой бизнес поднять. Вагончик «Печем-испекаем».

– Помню такие, – обрадовался Костин. – Покупаешь блин, к нему один наполнитель бесплатно, за остальные надо добавить денег. Вкусно очень. Или это мне казалось? Я тогда подростком был. Денег у меня не водилось, нанялся мыть видеосалон, который открылся на Арбате. Платили немного, но я прямо Крезом себя считал. Пахал там до трех утра. Шел домой мимо вашего вагончика, покупал два блинчика – один с мясом, другой с салатом из крабовых палочек. Ел, и меня просто распирало от счастья! Жизнь удалась!

– Ну, хватит воспоминаний! – воскликнул Костров. – Кофе есть? Налейте. Раз уж встретил Фросю, все расскажу. Однако интересная метаморфоза. Тихая девочка, которая всегда говорила «как хочешь, мамочка», превратилась в детектива!

– Ну, вы тоже из порученца в олигарха трансформировались, – заметила я. – Жизнь полна чудес.

– Эвелина – моя первая жена, – неожиданно сообщил Вадим, – угораздило с ней познакомиться, когда она у Романовых работала. Никакой любви с моей стороны не было, просто секс, да и то он мне быстро надоел. Эвелина в постели – полено. Неинтересно с ней было. Месяца три вместе провели, и я ей рукой помахал. Адью, дорогая. Была без радости любовь, разлука будет без печали. Прямо как Шекспир написал: «В толпе друг друга мы узнали…»

– «…Сошлись и разойдемся вновь. Была без радостей любовь, разлука будет без печали», – продекламировала я. – Михаил Юрьевич Лермонтов.

– А у нас с Эвелиной – чистый Шекспир, – повторил Вадим. – Вообще не понял, как так вышло, что она забеременела! Пришлось в загс идти, расписались, чтобы ребенок в полной семье на свет появился. Первый шок я получил в роддоме на выписке. Выходит сначала супруга, за ней – медсестра с кульком, сует мне ребенка и говорит: «Молодец ваша жена, быстренько управилась. Ну да, вторые роды всегда быстрее». Молодая мать взвизгнула: «Что за чушь! Я первый раз матерью стала!» Медичка покраснела: «Простите, перепутала! До вас второродящая выписывалась». А я на девушку в белом халате гляжу и понимаю: врет она сейчас! И на следующий день приехал опять в роддом, нашел ту медсестру, поговорил с ней, денег дал. У меня тогда уже с наличностью нормально стало. Выплыла правда. Два года тому назад Эвелина в этом же центре произвела на свет девочку. Когда домой вернулся, спросил у бабы: «А где твоя старшая?» Жена глаза округлила: «Кто?» Я уточнил: «Первая дочь. Которая не от меня. От кого, не знаю». Такая истерика случилась! «Да как ты мог меня так обидеть, да я невинная за тебя замуж выходила, никого, кроме тебя, не любила…» Цирк на выезде! Надоело мне брехню слушать, поскандалили мы здорово. Потом она призналась: ее изнасиловали, напал вечером в темном переулке какой-то мужик, сделал свое дело и ушел, хорошо, живой оставил. Девочку жена сдала в детдом, не навещает, навсегда о ней забыть хочет. Я предложил забрать малышку, супруга ни в какую: «Она мне не нужна». Ну, и вскоре мы развелись. Я дела веду жестко, но с женщинами всегда ласковый – не надо с бабой свариться. Просит подарок – купи. Нет денег? Заработай. Супруга не должна семейную кассу пополнять, не женское дело. Выбери: ты мужик или альфонс. Нормальная женщина правильного мужчину ценит. Но есть такие экземпляры! Жить с ними – как голой задницей на еже сидеть. Эвелина из таких – все ей плохо, все ей мало! Ну, и я маху дал, сказал ей: «Простил тебя за ложь». А в ответ агрессия: «Это я должна тебя извинить. Не обманывала, просто не рассказала правду. И все случилось до нашего знакомства, с какой стати тебе о ребенке докладывать? Девчонки нет, деньги на нее не тратишь». Я прямо в тот же день хотел на развод подать, но остановил себя – ладно, Эвелина только родила, гормоны кипят. Пройдет месяц-другой, тогда и поговорим о брошенке. Не моя она дочь, но жаль девочку.

Гость потер затылок.

– У меня со времен работы с генералом Романовым много знакомств в самых разных местах. А потом, когда в бизнес ушел, повсюду нужные люди объявились. Попросил кое-кого узнать про первую дочь Эвелины. Ну и раскопал один из них правду. Супруга моя состояла в метрессах у женатого мужика. Родила от него дочь. Любовник быстро разочаровался в Эвелине, жить с ней не захотел. Но мужик при деньгах и боялся, что законная супруга про «левого» ребенка узнает. Любовник подарил Эвелине две квартиры на одной лестничной клетке, оплачивал няньку, давал денег на еду. Новорожденная в одной двушке жила, мать во второй. И ведь я видел, как баба коляску из соседних апартаментов выкатывает, но в голову прийти не могло, что в ней дочка Эвелины. Звали ее Маргаритой. Потом Волгина от меня Киру родила, я правду про Маргариту узнал. Развелся. Пытался встречаться с Кирой, но Эвелина ее мне не показывала. Алименты хорошие каждый месяц давал. Ну а потом, спустя время, секретарша в кабинет девочку привела, малышке года четыре было. Секретарша говорит: «Женщина приходила, попросила вам ребенка показать, письмо передала. Она через полчаса вернется». Я послание открыл, быстро прочитал – короткое оно было…

Глава тридцать пятая

Костров прервал рассказ, вытащил из кармана небольшую коробочку, вытряхнул из нее круглую таблетку розового цвета и живо проглотил.

– Вам плохо? – насторожился Костин.

– У меня стенты вшиты, – объяснил гость, – долгое время проблем не было, а пару недель назад приступы стенокардии возобновились, прописали тьму лекарств. Утром сегодня посетил врача, он мне еще одно добавил, «Лимосипролол»[2]. Надо принимать пока четыре раза в день, потом дозу уменьшат. Водички дайте, запью, а то в горле застряла пилюля.

Я быстро подала гостю стакан. Тот сделал несколько глотков и продолжил:

– Письмо коротенькое. Дословно не помню, суть простая: девочка ужасная, характер гадкий, вся в отца. У Эвелины нет сил ее воспитывать. Ест много, одежду рвет, денег на Киру вагон надо. И моя бывшая хочет замуж выйти, но женишок не намерен чужого ребенка кормить. Короче, забирай, Вадим, девчонку. Если не хочешь, отдам ее в интернат. Впрочем, если увеличишь денежное содержание в пять раз, купишь загородный дом, две машины, то, так и быть, оставлю Киру у себя. Как вам предложение?

– Я бы послал бабу куда подальше, а ребенка пригрел, – воскликнул Чернов, – лучше нанять няньку, педагога, чем с такой мадам дела иметь.

– Вот-вот, так же решил, – улыбнулся Вадим, – и ни разу не пожалел. Хорошая девочка. В школе была отличницей, университет окончила с красным дипломом. Подарил ей «Вако», думал бизнесом заинтересовать. Кира обрадовалась, но она литератор – пьесы, стихи сочиняет. Но раз я велел, пытается руководить салоном, какие-то пиар-акции придумывает. Но работа над рукописью для нее важнее. Я это понял, сказал дочке: «Найми хорошего управленца, пусть он делами ворочает. Бей его, если прибыли нет. Сама пиши!» Ну, и она в «Вако» не заходит. На ниве литературы у Киры лучше получается, чем в бизнесе. Но я дочку не собираюсь силой в рай тащить, в каждом деле талант нужен. Пару лет назад Кира попросила денег, она написала сценарий, захотела снять сериал детективный, с элементами мистики. Решила себя на этом поприще попробовать. Я подумал: почему нет? И стал спонсором. Не могу сказать, что мне понравился результат. Зрители тоже не в восторге, рейтинг у показа невысокий. Год назад Кира опять явилась за материальной помощью – теперь она написала сценарий из области фантастики. Меня удивило это, дочь – фанат криминальных романов, только их и читает. Показалась странной такая смена приоритета, начал расспрашивать Киру, та сначала уходила от вопросов, но потом рассказала, что познакомилась с писателем Георгием Зиминым. Он сочинил гениальный сценарий! Потрясающий! Кира у него была в соавторах. Попросил познакомить меня с великим литератором. Пяти минут хватило, чтобы понять: дочка красавчику не нужна, денег парню надо, хочет стать богатым, знаменитым. Ради достижения цели готов даже жениться на влюбленной в него девушке, тогда точно проблем с рублями не окажется.

Вадим криво усмехнулся.

– Я отказался спонсировать фантастический в прямом и переносном смысле бред. Кира плакала, говорила о том, как они друг друга любят. Я ей предложил: «Давай проверим твоего избранника. Сообщи ему, что жадный отец прогнал тебя со словами: «Хочешь выйти замуж? Да пожалуйста! Но ни копейки после регистрации брака не получите. Если мужик решил создать семью, то он должен сам ее содержать. Точка!» Кира так и поступила. И что великий сценарист? Он сразу стал очень занят, времени на общение с девочкой никак найти не мог. А через месяц стало известно, что у мерзавца роман с дочкой сталелитейного магната Розова.

Костин покачал головой.

– Неприятно!

– Зато поучительно, – отрезал Костров, – ума моему ребенку эта история добавила.

– А вот Евлампии стало плохо после того, как она маникюр-педикюр в «Вако» сделала. И ей рассказали интересную историю.

После того как Вульф изложил историю с «пожирателем», Костров заявил:

– В такое верится с трудом. Вы обратились к специалисту по ядам! На всю голову больному! Знаете, господа, психиатры часто считают, что все окружающие их люди – сумасшедшие. А Роберту повсюду мерещатся отравители.

– Вы знаете профессора? – удивилась я.

– Да, – подтвердил Костров, – он регулярно обращается ко мне с просьбой проспонсировать экспедицию в дебри Амазонки. Прожужжал все уши своим «пожирателем». Когда речь идет о поддержке каких-то научных проектов, всегда советуюсь со знающими людьми. Мне сказали, что Роберт хороший специалист, но несколько раз здорово ошибался, сообщал, что виновник смерти человека – «пожиратель». Это его фишка, везде видит симптомы этого яда. Переклинило мужика на нем. И я не стал вкладываться в его проект. Ученый теперь раз в три месяца появляется, просит финансирование. Весь мозг мне съел. Можно еще водички? Жарко у вас.

Я вынула из шкафа большую бутылку минералки, открутила пробку и наполнила стакан гостя. В кабинете, на мой взгляд, прохладно, но Костров сейчас покраснел.

– Если придете к Роберту, пожалуетесь: «У меня тошнота по утрам, слабость, спать хочу, от еды нормальной отвернуло, в истерику впадаю», – то профессор сразу заявит: «Вас отравили «пожирателем», все симптомы совпадают!» А на самом деле вы беременны! Роберт хороший специалист, в редких ядах разбирается, наизусть всяких тварей знает, которые человека в могилу своим укусом отправить способны. Но «пожиратель» для него прямо фетиш. Поймите правильно, он хороший человек, крепкий специалист, но его клинит на «пожирателе». Почему? Не знаю. Могу лишь сказать, что, узнав об экспедиции, члены которой по возвращении домой почти все умерли, Роберт просто с ума сошел. Евлампия, у вас, простите, случился банальный понос! Что-то ели во время маникюра?

– Нет, просто чай пила, успокаивающий, фруктовый, – ответила я. – Мастер угостила. Девушка от всей души напиток предложила, поэтому показалось неудобным отказаться.

– Чай, – засмеялся Вадим, – да еще с химической отдушкой, которая, типа, натуральная клубника.

– В заварке плавали кусочки яблок, апельсинов, – возразила я.

– Еще хлеще, – не сдался Вадим. – Апельсины, яблоки высушили, не помыв, обработали какой-то химической дрянью для усиления запаха и запихнули в коробку. Вот ваш живот и взбунтовался. И температура при поносе не редкость. Вылечились быстро. Это не «пожиратель». Вам же Роб о нем в деталях рассказал?

– С подробностями, – согласилась я.

– Сказал, что смертность от яда почти стопроцентная, а те, кто выжил, потом долго лечатся от последствий? – не утихал Костров.

Я кивнула.

– А вы выжили, полностью реабилитировались на следующий день. Съели какие-то таблетки от поноса, и снова здорова? Ну, смешно прямо!

Лицо Вадима побагровело.

– Роберт устроил… как обычно…

Речь Кострова замедлилась, на лбу высыпали капли пота.

– Вам плохо? – насторожился Макс.

– Нет… у вас… очень… жарко, – медленно, с паузами произнес бизнесмен.

Потом он сделал вдох и свалился на диван.

Глава тридцать шестая

Через два дня мы пригласили в наш офис Эвелину Михайловну Волгину. Ни у меня, ни у Костина не имелось надежды, что женщина приедет, но она неожиданно появилась в комнате точно в назначенный час. И я сразу задала ей вопрос:

– Почему вы обманули нас? Зачем сказали, что воспитывали чужую девочку?

Бывшая домработница округлила глаза.

– Вы о чем?

– Об истории, которую вы нам рассказали, – напомнил Макс, – могу включить запись.

– Давайте, – кивнула Эвелина.

Если вы думаете, что она смутилась после того, как мы прослушали ее ложь, то ошибаетесь. Госпожа Волгина спокойно заявила:

– Мой бывший муж – мерзавец, негодяй, бросил меня с крохотным ребенком. Без денег! Одну девчонку забрал, вторую кинул, никогда не помогал.

– Маргарита дочь не Вадима Алексеевича, – возразила я.

– Это он так утверждает, – разозлилась Эвелина, – выгодная позиция. Неохота мужику было алименты на двух дочек платить! Точно знаю, он отец всех моих детей! Никогда не лгу!

– Вы нам ничего не рассказали про Киру, – напомнила я, – рассказывали только про Маргариту. И то, что мы узнали о ней, правда. Да только верные сведения о вашей старшей дочери получены не от вас, а от родственницы Федора.

Гостья талантливо изобразила удивление.

– Это кто еще?

– Ваш бывший любовник, от которого вы родили первую дочь, – объяснила я.

– Я со всех сторон порядочная женщина. Это Вадим обманщик! И вор! – заголосила гостья.

– Супруг у вас что-то украл? – удивился Макс.

– Да! Все! – громко объявила гостья.

– А именно? Можете уточнить? – заинтересовался Костин. – Деньги? Какую сумму?

– Отстаньте, – скривилась Волгина. – Зачем меня звали?

– Где ваша дочь? Я имею в виду Маргариту, – пояснил Костин.

Волгина всхлипнула.

– Ночей не спала, всю душу в ребенка вложила. А дрянь мать отблагодарила – просто удрала! Ничего о ней не знаю!

Бессмысленный разговор продолжался еще некоторое время, потом Эвелина вскочила и убежала со словами:

– Вы мне надоели!

Когда за посетительницей захлопнулась дверь, вспыхнул экран на стене, появилось изображение нашего нового психолога Льва Михайловича.

– Приветствую вас, – улыбнулся он. – Хочется поблагодарить сотрудника, который организовал для меня трансляцию беседы. Полагаю, перед нами случай патологического вруна. Что это такое? Научное название явления – «псевдология». Это неудержимая склонность к сообщению лживой информации, сочинение историй, которые никогда не происходили в реальности. Как правило, такой индивидуум хочет продемонстрировать всем свою значимость. Кстати, некоторые вруны начинают верить в то, что выдумали. Мифомания – так еще именуют патологическую ложь – предмет спора между психиатрами и психологами. Одни считают, что это симптом сложного нарушения личности, такого как социопатия. Другие полагают, что подобное поведение – часть психологической защиты личности. Эвелина Михайловна – яркий пример такого лгуна. Вы никогда не сумеете заставить ее отвечать честно на вопрос. Я внимательно посмотрел ваше дело и понял: вы расследуете то, чего не было.

– Похоже на то, – согласился Макс. – Клиенты салона умерли своей смертью. Никто Лампу «пожирателем» не травил, у нее просто случилась беда с кишечником, которая быстро прошла. Вадим не знаком с Маргаритой, она не его дочь. Девушка просто уволилась, но перед тем, как уйти, сообщила всем о романе с Костровым. Остапова умерла, кто-то использует ее имя.

– Кто? – тут же осведомилась я.

Макс пожал плечами.

– Понятия не имею.

– Ничего не понимаю, – вздохнула я.

– Нахожусь в такой же ситуации, – признался Костин.

Макс встал.

– Договор мы ни с кем не подписывали. Клиента у нас нет. В салоне никого не убивали. Лампе не накрасили ногти «пожирателем». Ничего не случилось. Белье с фальшивой попой не воровали. Мы стали раскапывать гору лжи из простого человеческого любопытства. Давайте прекратим дурацкое занятие!

– Но… – начала я.

– Все, – остановил меня муж. – К нам пришла ненормальная баба! Конец истории!

– В истории все тетки странные, – объявил Чернов, – и каждой легко позавидует барон Мюнхгаузен. Эвелина врет. Нина врет. Сколько патологических врунов у нас одновременно?

– Более мы этой историей не занимаемся, – повторил Вульф. – Единственное, в чем не сомневаюсь – это в смерти Кострова. Он умер у нас на глазах.

– Крепкий мужчина, здоровый с виду, – вздохнула я, – раз – и нет его!

– Причина смерти Вадима Кострова – аневризма головного мозга, – продолжил Юра. – Бизнесмен о ней знал. Почему я сделал такой вывод? Некоторое время назад Вадим Алексеевич составил завещание. До этого он об оформлении своей последней воли не думал.

– Сведения получены от Романа Никитовича, помощника Кострова, – добавил Костин, – беседовал с ним сразу после того, как узнал о кончине бизнесмена. Спросил, имел ли начальник проблемы со здоровьем. Юра, ты обещал мне, что сделаешь видеобеседу с Романом.

– Смотрите на экран, – откликнулся Чернов.

Я повернула голову и увидела симпатичного мужчину.

– Добрый день, Роман Никитович, – начал Костин, – расскажите нам про состояние здоровья покойного господина Кострова.

– Хорошо, – кивнул помощник Вадима, – повторю то, что уже сообщил вам, Владимир. Босс каждый год непременно ложился на два дня в клинику, его там разбирали на молекулы. Возвращался всегда в отличном настроении, говорил мне: «Пока не следует тебе искать нового хозяина. Поживу еще, все окей с моим бренным телом». А в последний раз он появился хмурый, бросил на ходу: «Позови Геннадия». Это его юрист. Тот сразу примчался, долго они сидели. Вечером Вадим Алексеевич меня поужинать пригласил. Сели за столик, он объяснил: «Нашли на КТ у меня аневризму головного мозга». Я в медицине профан, рот разинул: «Что это значит?» «А то, – засмеялся босс, – что у меня под черепом бомба замедленного действия. Сосуд лопнет – и трындец! Отбегался! Когда рванет, никто точно не скажет. Операцию делать нельзя, не спрашивай, почему. Я, конечно, обалдел, чувствую себя отлично, нигде ничего не болит. И упс! А сейчас понял: это мне подарок! Никогда не хотел лежать в кровати, гнить под одеялом. Не дай бог инсульт! Речи нет, ума тоже, с ложечки кормят. Нет, нет! Лучше сразу. Бам! И нету. Завещание составил, все отойдет Кире. Хочу вас поженить!» Я растерялся, но с Вадимом Алексеевичем не поспоришь. Он мне велел: «Начинай ухаживать за моей дочкой. Как только меня похоронят, на запах денег стаи альфонсов слетятся. Обманут девочку. Я от нее до сих пор женихов отгонял, не видел достойных. Дерзай! Букеты, конфеты, билеты в театры – все за мой счет. Тебе по завещанию отходит «Транслогистика» – не бедный жених. Уж постарайся!»

Мужчина на экране развел руками.

– Я выполнил приказ. Кира при отце мне улыбалась, глазки строила. Летом я ей предложил поехать в Париж, она согласилась, мы жили в одном номере. Понимаете?

Мы все кивнули. Рассказчик пожал плечами.

– Свадьбу назначили на май. Вадим Алексеевич очень радовался, снял нам квартиру. Но мы там не жили, только встречались. Почему Костров не приобрел для дочки отдельное жилье? Он нам, молодой семье, загородный дом приготовил.

Роман отвернулся.

– Я не сомневался, что Кира меня любит, она часто об этом говорила. И в постели вела себя как женщина, которая меня обожает. Едва узнал о смерти шефа, сразу к невесте бросился, а та…

Роман замолчал. Мы тоже не произносили ни звука. Помощник Кострова изменил позу.

– Она меня в дом отца не впустила. Вышла на крыльцо, буднично так, без эмоций заявила: «Роман, папа умер. Свадьба не состоится». Я оторопел: «Почему?» «Не люблю тебя, – сообщила Кира, – и никогда не испытывала к тебе страсти. Готова остаться в хороших отношениях. Но насчет личной жизни имею иные планы». Меня как по башке стулом огрели! А она продолжает: «Не волнуйся, как работал, так и будешь работать. Оклад повышу. После похорон папы встретимся в компании с Геннадием, все обсудим». И ушла. А я остался на крыльце. Она со мной спала, признавалась в любви – и такой крутой поворот!

Глава тридцать седьмая

– Интересный рассказ, – воскликнул Чернов, когда экран потух.

– Зачем клясться Роману в любви, если не испытываешь к нему никаких чувств? – задала я вопрос.

– Вадим был богат, авторитарен, похоже, требовал от дочери абсолютного послушания, – заметил Макс. – Вспомните, как девушка себя вела, когда ее отец к нам позвал. Сидела тихо, взгляд в пол. «Да, папа», «конечно, папа». Она просто побоялась высказать родителю свое мнение по поводу предложенного жениха. Перед Кирой замаячил призрак скорой смерти папы. Небось прочитала в интернете про аневризму головного мозга и сообразила: Вадима Алексеевича может убить любое волнение. Вот скажет дочь правду: «Не хочу даже рядом находиться с Романом», – а гневливый папочка живо перепишет последнюю волю, вычеркнет непослушницу из завещания. И останется она ни с чем. Времени помириться может не оказаться, сосуд в голове лопнет у Вадима. Вот такие мысли, вероятно, в голове дочери крутились. А после кончины родителя руки у Киры развязались, все ей досталось, можно наконец-то жить, как душа просит.

Один из ноутбуков Юры издал характерный звук.

– Интересно, – протянул Чернов, – слушайте: «Евлампия, возьмите на ресепшене первого этажа конверт. Не бойтесь. В нем флешка. Без подвоха. Там ответы на все ваши вопросы».

Я встала, Макс тоже поднялся.

– Одну тебя не отпущу.

Костин вскочил.

– Пошли.

– Отправимся втроем за картой памяти? – засмеялась я. – Сама принесу, не надорвусь.

Мужчины переглянулись и молча двинулись к двери.

Когда охрана вскрыла конверт и обнаружила там только носитель информации, я не удержалась от замечания:

– Где белый порошок? Взрывное устройство?

– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – заметил Вульф.

– Береженого бог бережет, – добавил Костин.

Чернов тоже решил проявить предусмотрительность – он не воткнул флешку ни в один из своих ноутбуков. Юра сбегал в свой кабинет, притащил древний лэптоп и объяснил:

– Фиг знает, что там. Если Ваня умрет, жаль, конечно, будет старого друга, но трагедии не случится. А вот когда Миша или Петя клавиатуру откинут, тогда я зарыдаю.

– Ты даешь компьютерам имена? – изумилась я.

– Конечно, – без тени улыбки ответил Чернов. – Телефонам тоже. Они же живые. А ты так не поступаешь?

Я не успела ответить. Из хорошо пожившего ноутбука послышался скрип.

– Тсс, – зашипел начальник всех наших гаджетов, – слушайте.

– Еще чаю? – спросил знакомый голос.

– Лучше о деньгах поговорить, – ответила другая женщина.

– Тортик беседе не помеха, – засмеялась первая.

– Деньги лучше десерта, – отрезала вторая.

Диалог потек своим чередом.

– Сейчас пока могу дать сто тысяч.

– Евро?

– Нет.

– Долларов?

– Рублей!

– Издеваешься? По-другому договаривались, делим наследство пополам.

– Конечно. Так и будет. Но пока не могу тронуть все счета.

– Почему?

– В права наследства вступают спустя полгода после смерти человека.

– Ждать шесть месяцев? У меня долгов полно!

– В этом нет моей вины. Живи по средствам.

– Спасибо за науку. Приятно, что учишь меня, глупую. Дочь олигарха знает, как надо экономить на хлебе.

– Одна из участниц диалога – Кира, дочь покойного Вадима, – воскликнул Макс. – Интересно, кто вторая?

– Знаешь, если бы не я, не получить тебе сейчас наследство, – злилась тем временем другая участница разговора.

– Давай рассуждать спокойно, – попросила наследница. – Начнем от печки. Помнишь, как мы познакомились? Я тебе позвонила!

– Естественно, ты позвонила.

– Почему я так поступила? – очень спокойно продолжила богатая собеседница.

– Папаша надоел, – донеслось в ответ.

– Да, верно, – согласилась Кира. – Он меня строил нещадно. Бунтовать не имело смысла, молча терпела его закидоны. Отец требовал стопроцентного подчинения, золотую медаль в школе, красный диплом в институте, работать там, где он приказал. Сделал меня владелицей салона! Это вообще не мое занятие.

– Ну, ты им и не руководишь, только деньги стрижешь. Тебя никто не видел, все вопросы Вадим решал.

– Правильно, – согласилась Кира, – я терпела молча.

– Ой-ой, терпела она! А не хочешь пожить, как я – без дома, денег, доброго папочки?

Кира вновь не стала спорить.

– Мне больше повезло, чем тебе.

Потом раздалось тихое звяканье.

– Кире следовало стать психологом, – восхитился Костин, – ведет разговор спокойно, не сварится с собеседницей, умело гасит чужую агрессию.

– Хорошая минералка, – продолжила беседу Кира, – надо мне такую покупать. Ты умеешь выбирать вещи, продукты, не то что я.

– Браво! – воскликнул Володя.

– Да, у меня отличный вкус, – засмеялась вторая участница беседы.

– Моя жизнь издали кажется прекрасной, а на самом деле она ад, – продолжила Кира. – Тяжело, когда постоянно нужно исполнять чужую волю. Обидно, что твои желания не осуществляются. Я полюбила Георгия Зимина. Он писатель, очень талантливый, но невезучий. И не умеет себя подать. Понятно, я захотела помочь Гоше. Попросила у папы денег на съемки сериала, сказала: «Написала сценарий в соавторстве». Вадим Алексеевич ответил: «Подумаю». Через неделю жестко отказал: «Нет. Никогда меня не обманывай. Лабуду про инопланетян состряпал Жора, от тебя в сценарии только имя-фамилия. Один раз уже помог тебе и не отбил вложений». Принялась его упрашивать, но успеха не достигла. Георгий смертельно обиделся, от меня ушел. Папаша Романа привел. И вот тогда я решила стать свободной. Но как?

– И ты сообразила: нам лучше быть вместе, мы же сестры.

– Маргарита! – подпрыгнула я. – Ну и ну! Они с Кирой знакомы и придумали всю эту историю!

А диалог продолжался.

– Да, – согласилась Кира. – Нам с тобой нужны деньги. Ты была брошена отцом, а мать тебя никогда не любила.

– Верно, – тихо согласилась Маргарита, – она меня постоянно била. А когда ты родилась, вообще жуть началась. Постоянно маман мне пинки раздавала. А когда тебя отец забрал, стала еще сильнее надо мной издеваться. Вопила: «Кирку ее богатый папаша теперь воспитывает. А твой небедный отец на тебя смотреть не желает». И как пнет меня, или по голове ударит. Я лет с пяти мечтала из дома удрать, чуть подросла – убегать стала. Вечно голодная, грязная…

– Досталось тебе горя, – прошептала Кира. – А у меня вроде сплошной шоколад. Я из богатой семьи, но ничего сама сделать не могу. Под тотальным колпаком у отца. Трудно поверить, но я помнила Эвелину и тебя. И когда жизнь покорной доченьки любимой совсем поперек горла стала, обратилась к одному парню. Он нашел тебя. Как? Не знаю, не спрашивала. Главное – не дорога, по которой идут, а конечная цель. Мы встретились, поняли: вместе сумеем добыть себе счастье. И придумали…

– Нет, нет, – перебила ее Маргарита, – пьеса твоя, мне в ней досталась не главная роль. Ты прямо роман написала.

– Просто повезло – узнала, что у моего тюремщика аневризма головного мозга, – заметила Кира. – Выяснила подробности про болячку. Малоприятная штука, однако. Лопнет – и заказывай гроб. Разорваться сосуд может от чрезмерной физической или эмоциональной нагрузки. Да еще сердце больное, стенты у него. Никто не заподозрит убийство. Следовало просто довести папочку до черты. Устроить ему хороший стресс!

– Ты предложила план, – засмеялась Маргарита. – Я иду к частным детективам, не в полицию. Рассказываю идиотскую историю об украденной заднице. Если кто возьмется за дело, значит, он кретин, который поверит всему, что узнает.

– Вот дрянь! – возмутился Чернов. – Нам просто стало любопытно, что за глупая фигня творится.

– Веду себя по-идиотски. А Нина Остапова тем временем распространяет по салону слухи, что у нее начинался роман с Вадимом, но я, дрянь, мужика из-под носа увела. Ой, не могу! Посидела на ресепшене пять дней и ушла.

– Очень удачно вышло, что папаша Олесю выпнул и, как водится, директором ее сделал, – тихо засмеялась Кира. – Ну, все поверили, что ты новая обожэ Кострова. А ты поехала к сыщикам и гениально им наврала невероятную историю.

– Ты тоже молодец, – хихикнула Волгина, – поставила спектакль, наняла актеров. Одни врачей изображали, другие мой «труп» увезли.

– Ну, не зря же я сценарии сериалов хочу писать, – подчеркнула Кострова. – Отец меня бесталанной считал, а зря! Я была уверена, что Евлампия приедет в салон! Прямо караулила ее, отказывала всем клиентам – и не ошиблась! Она приперлась! Дала им с Олесей немного потрепаться, вышла к ресепшену. И начала наша пьеса разворачиваться! Я Лампе на ногти пакость намазала одну, через три-четыре дня все должно было отвалиться вместе с родными ногтями, но она раньше пришла! И сразу в яд поверила!

– Она такого наслушалась от «Нины Остаповой»! А-ха-ха-ха! Убивают клиентов с помощью яда в базе! У-у-у! Жуть! Слушай, тебе надо детективы писать. И режиссер из тебя шикарный. Так спектакль поставила, так сыграла! Гениально! Костров тоже занервничал!

– Он себе нашел девку в магазине, на бензоколонке, – объяснила Кира, – изменил почему-то салону. Я сразу поняла: очередная мадам просто шлюха. Наняла детектива, тот за любимой папаши проследил, фоток наделал и бросил Вадиму Алексеевичу на почту. Суперски получилось. Утром он на снимки поглядел, выгнал свою блондинку. А потом ему детективы нервы еще подпортили. Заговорили про убийства в салоне. И бум-с! Все завершилось! Кто виноват? Никто, аневризма у папаши лопнула. Где Маргарита? Да куда-то делась. Где Нина Остапова? Уволилась!

– Вот тут они ошиблись, – прошипел Костин, – Остапова умерла!

– Ниночка молодец, – захихикала Рита, – все четко сделала, Евлампии правду рассказала про убийства. Умница! Котеночек наш! Зайка! Кира, слушай, ты зря на актерский не пошла!

– Хотела очень, но отец не пустил, – зло воскликнула собеседница. – Он мне ничего не разрешал.

– Главное – мы теперь вместе, – воскликнула Маргарита, – горжусь, что у меня такая умная талантливая сестра.

– Да ладно тебе, – тихо произнесла Кира, – просто хорошо подготовилась, полгода посещала курсы маникюра-педикюра, купила паспорт в интернете. На работу ходила, как на праздник. Парик приобрела самый дорогой, прямо как свои брюнет-кудри, красилась в стиле «все у меня красивое», накладной бюст таскала. И голос будто прокуренный!

– А это ты как сделала? – изумилась Рита. – Все хотела спросить, да забывала. Ну, совсем не твой тембр.

– Таблеточки, таблеточки, – пропела Кира, – есть такие. Разгрызешь одну и хрипишь несколько часов. Потом вторую – ам!

– Роль Нины Остаповой удалась тебе на все сто! – воскликнула Маргарита. – Уже говорила, что ты великая актриса.

Запись оборвалась.

– Остапова – это Кира, – протянул Макс. – Меня удивило, что у нее дорогая квартира, но хозяйка объяснила, что апартаменты принадлежали ее бабушке. А зачем нам проверять, кто ее родственники?

– Сок! – вдруг осенило меня. – Секундочку!

Я схватила телефон, набрала домашний номер.

– Слушаю, – ответила Краузе.

– Глупый вопрос, скорее всего, вы не помните, – начала я. – Когда мы делали Крыса, в холодильнике стояла бутылка яблочного сока, начатая. Содержимое было безвкусным.

– Вы его выпили? – ахнула няня.

– Да, – призналась я. – А что это было?

– У мопсихи Мули случился запор, – пустилась в объяснения Роза Леопольдовна, – наш ветеринар принес эту бутылочку. Слабительное. Оно только для клиники, поэтому он отлил немного в стекляшку. Принимать надо по одной капле в день. Очень сильное.

– Я выпила все, – пробормотала я и повесила трубку.

– И случился понос, – весело закончил Макс. – Ты попала к Роберту, тот, конечно, вспомнил про «пожирателя». И получилось, что мы, не желая этого, сыграли на руку Кире.

– Сообщение пришло, – заявил Юра, – от Совы Маши.

– Сова Маша? – повторил Костин. – Это кто?

– Тот, кто купил «серую» симку, чтобы отправить звуковой файл, и сразу вынул ее, разрезал и выкинул, – объяснил Чернов. – Читаю: «Не моя была идея водить вас за нос. Знаю, мне ни копейки из наследства не достанется. Записала разговор и отправила вам флешку. Я улетела далеко. Кире меня не достать. Вам тоже меня не найти. Адвокат объяснил: недостойный наследник – это тот, кто убил наследодателя. Такой человек не имеет права на получение наследства. Запись – доказательство того, что Кира – недостойный наследник. Одно аудио я отправила вам, другое – Сергею Козину, адвокату. Он знает, что с ним делать. Кира должна ответить за смерть Вадима Алексеевича. Прощайте. Вас было легко заставить плясать под мою дудку. В детстве меня называли Малюткой Интригой. Следует оправдать это прозвище. Пусть Кира станет нищей! Сделайте так, чтобы она попала за решетку. Слишком хорошо сестрица жила! А чтобы еще лучше ей стало, она захотела меня использовать. Но теперь все пойдет, как я хочу. Откажетесь мне помочь? Найму других! Свяжитесь с Козиным, спросите, возьмется ли он за мою просьбу доказать, что Кира – недостойная наследница? Да? Нет? Если да, сразу заплачу. Если нет, вы пролетаете мимо кассы. Откуда у меня деньги? Красивым девушкам такие вопросы не задают! Есть у меня тугой кошелек. Малютка Интрига всегда в выигрыше».

Воцарилась тишина.

– Все, – произнес Чернов, – более ничего нет!

Мы молчали. Первым обрел дар речи Макс.

– Кира и Маргарита! Первая – хитрее лисы, прикидывалась прекрасной дочерью, а сама мечтала освободиться от отца, который ею командовал. Потом, когда Вадим отогнал от нее Георгия, решила довести его до смерти, а в помощницы взяла Маргариту. А та – злая, жадная, завистливая, врунья, каких поискать, в придачу – девица определенно с артистическим даром. Маргарита сообразила: никогда Кира с ней добычей не поделится. Какое отношение Рита имеет к Кострову? Она дочь его бывшей жены от Федора. Никакого наследства Маргарите от Вадима не положено. Да, Кира пообещала единокровной сестрице половину всего, что ей от покойного папеньки в руки упадет. Но обещать – не значит делать! Волгина останется с пустым карманом. Обидно очень! Вот Рита и придумала, как ей утешиться. Не получу я денег? Ну так и Кире их не дадут! Сначала Маргарита обратилась к нам как участница спектакля под названием «Доведем Кострова до смерти». А сейчас она решила использовать нас, детективов, для наказания своей сестрички.

– Похоже, у нас две Малютки Интриги, – тихо добавил Володя, – Маргарита и Кира.

– Обе – дочери Эвелины, – напомнил Юра, – генетика мамаши перешла к дочкам. Две Малютки Интриги. Сначала сжили со света Вадима, а сейчас хотят съесть друг друга.

– Кира знает: Маргарите ничего из денег и имущества Вадима не полагается, – повторил Володя. – А Волгина хочет лишить наследства дочь Кострова.

– Милые женщины, – поморщился Макс, – от таких лучше держаться подальше.

Эпилог

Как только мы с Максом вошли в дом, в холл выбежала Киса и радостно закричала:

– Мы выиграли поездку на Мальдивы!

– Ты уверена? – удивилась я.

– Да, да, да, вот, читай, только вслух, чтобы и папа все понял, – затараторила девочка и сунула мне в руки планшетник. – Там письмо, я открыла его.

Я начала озвучивать текст:

– «Многоуважаемая госпожа Е. Романова, счастливы сообщить, что Вы первая сумели собрать голову Людовика Тридцатого…»

– Вроде раньше он был двадцать восьмым, – пробормотал Макс.

– Неважно, какая башка по счету, – возразила Киса, – главное дальше.

Я продолжила:

– «С огромным счастьем сообщаем, что Вы, госпожа Е. Романова, вместе со всей своей семьей в количестве не более одного человека совершенно бесплатно отправитесь на МОльдивы…»

– Не понял, – подал голос гуру Вальтер. – Как это понимать – «со всей своей семьей в количестве не более одного человека»?

Вульф засмеялся.

– Лампа может полететь одна.

– А мы? – заморгала Киса. – Там указано, с семьей!

Роза Леопольдовна закатила глаза.

– Я купила в сентябре сапоги, на ценнике написали: «Натуральная кожа с мехом овцы». Развалились они через неделю. Я – в магазин с претензией, выяснила: они из клеенки и плюшевого барана. Написать все можно!

– Подождите, – остановила я Краузе. – Дальше совсем странно: «Мы гарантируем Вам, госпожа Е. Романова, бесплатное проживание в шестиместном люксе в МОльдивах. Вас, госпожа Е. Романова, ждут: одноразовое питание, чай, кефир и восхитительная программа отдыха. Бесплатные прогулки по подмосковному лесу, наслаждение зимним воздухом. За отдельную плату можно переселиться в одноместный люкс, питаться в ресторане по системе «все включено». Баня, бассейн, солярий, массаж, услуги косметолога, консультация нутрициолога, советы стилиста. Добраться к нам легко по навигатору или на поезде, всего семьсот километров от Москвы, село Мольдивы. Ждем Вас, госпожа Е. Романова (бесплатно), со всей семьей (платно). С бесконечной любовью к Вам, госпожа Е. Романова, президент фирмы «Счастье есть, Вы его купили».

Вульф расхохотался.

– МОльдивы – это деревня в глубинке! Ой, не могу! Мы попались на крючок! Интересно, сколько людей совершили ту же ошибку, подумав, что это опечатка и устроители имели в виду Мальдивы!

– Но ящик с головоломкой нам быстро доставили, – удивилась няня.

– Наверное, у этих Мольдив договор с магазином, – предположил Макс. – Мы же заплатили за гору деталей немалые деньги. И никакого обмана вроде нет. В тексте указано: МОльдивы. То, что мы их посчитали Мальдивами и раскошелились – наша проблема. Если же кто-то захочет пожить в шестиместном номере и получить одноразовое питание, то добро пожаловать в село, которое расположено на расстоянии семисот километров от столицы. Никто людей не обманывает.

– Нас обдурили! – топнула Краузе.

– Значит, мы не летим на Мальдивы, – всхлипнула Киса.

– Почему? – улыбнулся Макс. – Пошли в столовую, поедим и будем выбирать отель. Отправимся всей семьей: Лампа, Киса, Роза Леопольдовна и я.

– А с кем останутся Фира с Мусей? – занервничала Краузе. – Их нельзя одних бросить.

Макс заморгал, мне стало понятно, что муж забыл про собак.

– Если позволите, – произнес Вальтер, – я могу пожить здесь до вашего возвращения. Мопсихи меня знают, любят, и я их обожаю!

– Проблема решилась мгновенно, – обрадовалась я.

– Абсурдное и неправдоподобное случается в жизни так же часто, как и в романах, авторы которых – женщины, – воскликнул Макс. – Спасибо, Вальтер. Мы очень рады, что встретили вас.

– Давайте поедим, – засуетилась Краузе и поспешила в глубь квартиры.

Киса побежала в коридор, гуру двинулся за ней.

– Ты сразу сообразил, что нас обманывают? – поинтересовалась я.

– Нет, – признался Вульф, – только сейчас понял, в чем дело, и решил, что полетим на Мальдивы. В жизни должен быть праздник. Пошли ужинать.

В соцсетях часто обсуждают тему удачного брака. Как паре прожить в согласии долгие годы? И у меня сейчас появился ответ на этот вопрос: чтобы союз был счастливым, женщине надо каждый год заново влюбляться, но только в одного человека – в своего мужа.

Сноски

1

Enfant terrible (фр.) – ужасный ребенок.

2

Лекарства с таким названием нет. Автор не дает правильные названия медицинских препаратов из этических соображений.

Content

Дарья Донцова
Малютка Интрига

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Эпилог

Сноски