Дана Мюллер-Браун

Испытание богов

Посвящается моему младшему брату Никласу, потому что ради тебя я бы выдержала любое испытание

Copyright © Dana Müller-Braun, 2021

© Наталья Зайцева, иллюстрация на обложке, 2022

© Зуева Полина, перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Пролог

Хамза. Священное Писание четырех королевств

Однажды четыре могущественных бога прибыли на Землю из своих вечных покоев Нахнила, чтобы звоном оповестить о начале эпохи людей. Боги изгнали прежних сильных правителей – альбов, которые объединились с саурийцами и драконами и лишили их былого могущества.

Калипар – бог справедливой борьбы – первым пришел на Землю. С помощью темной магии он сотворил черный песок, из которого построил собственное королевство и создал людей. Некоторых из них Калипар наделил особой силой и даровал им способность управлять песком.

Второй на Землю сошла богиня Араса. Как богиня мудрости, она создала королевство золотой пыли, подарила людям жизнь и знание. Она приоткрыла им врата в мир богов и предложила избранным все свое золото, чтобы они могли видеть больше и дальше, чем обычные люди.

Третьим богом, оказавшимся на Земле, был Тунис. Хранитель подземного мира, он оживлял людей и наделял их крыльями, на которых они могли попасть в другое царство. Свои владения он соорудил из красного пепла – сожженной крови его предков, чтобы навечно связать их с собой.

Последней на Землю ступила Эмза. Она распространила лед вокруг себя и заморозила все живое. И она же создала людей, стойких к холоду, и подарила им мир голубого льда, окруженный замершей жизнью.

Альбы ушли из королевств и поселились на бескрайних землях за их пределами, но не сдались. Объединив силы, они создали четыре маски смертных, которые делали их носителей людьми в глазах богов.

Боги же объединились с людьми, чтобы преодолеть разрыв между небом и землей. Они основали род богов, потомкам которых суждено было править до скончания времен. Благородная кровь, текшая в жилах представителей рода, сделала их бессмертными. Ведь править мог только тот, кто способен был защищать королевство веками и имел безграничную власть.

Правда, боги не видели истинных лиц своих врагов, которых по-настоящему любили и сами сделали бессмертными.

Глава 1

Сиянье хрустального льда

Пульсирует на небосводе,

Лучится до самой пустыни

Цветом черного турмалина.

На Землю злой дух явился,

Чтоб свет ледяной забрать.

Четыре народа едиными

Больше не смогут стать.

Песня сама собой соскальзывает с моих губ, пока я натягиваю черные кожаные брюки.

– Араса, позволь мне пройти через королевство света, любви и исцеления! Стань моим щитом, ведь у тебя есть золотая пыль, – шепчу я молитву, которую раньше часто читала с мамой, и одновременно перевязываю грудь черной повязкой перед тем, как надеть плотную верхнюю часть костюма – тахилл.

– Калипар, дай мне силы стать воином на твоем пути. Вложи в мои руки свое оружие из черного песка. – Эти слова успокаивают меня, пока я прячу собственное тело в одежду. Я надеваю золотой корсет, который заканчивается чуть ниже груди и сильно сдавливает ее. Бандаж уже не помогает. Я стала взрослой.

– Тунис, позволь мне обедать за твоим столом бесконечной смерти в подземном мире до тех пор, пока я не превращусь в красный пепел. – Застегнув пряжки, я беру черную балаклаву, натягиваю ее, оставляя открытым лишь лицо. Ни одна из золотистых прядей моих волос не должна вылезти наружу. Я тяжело вздыхаю, пока надеваю капюшон и прикрепляю к левой стороне платок, закрывающий все, кроме глаз. Ненавижу так маскироваться, но я в этом не одинока: любой, кто еще не прошел через Бег, живет как фантом. Как человек-невидимка. Такие люди должны быть незаметными и не доставлять хлопот, пока не станут настоящими членами общества.

– Эмза, даруй мне силу твоего синего льда! Позволь мне оказаться в королевстве, где застыла вся жизнь, где можно забыть о суете дня.

Я знаю молитву только до этих слов. Марра прочла мне гораздо больше, но я запомнила лишь начало и не могу попросить ее повторить. Отбросив эту мысль, наклоняюсь и зашнуровываю черные сапоги, прежде чем покинуть свою комнату. По правде говоря, она больше похожа на чердак с ветхой лестницей. Никаких дверей, никакого личного пространства. Здесь только солома, на которой я с трудом сплю по ночам.

Мой взгляд падает на младшего брата Ярруша, и руки невольно сжимаются в кулаки, пока я прыжком преодолеваю последний метр до обеденного стола и останавливаюсь рядом с ним.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю брата.

Затем перевожу взгляд на отца, сидящего поодаль, рядом с Яррушем. Отец вздрагивает и качает головой взад-вперед. Со дня смерти Марры ему кажется, что он видит призраков. Теперь у него перед глазами только темные сущности. Нас, детей, он больше не замечает.

– Я есть хочу! – требовательно заявляет Ярруш.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не потерять самообладание. Его жизнь и без того несчастна. Брату приходится постоянно торчать в этой дыре без возможности выйти наружу.

– Почему ты решила помолиться? – спрашивает он, подняв брови, пока я сажусь рядом, взяв корку хлеба, которую он не любит.

– Потому же, почему и ты, – отвечаю я.

Брат недоверчиво смотрит на меня.

– Ага…

– Потому что это помогает мне найти себя и Марру. И потому что тогда боги, возможно, не будут обижаться на нас с тобой. – Я ободряюще треплю Ярруша за розовую щечку.

– Они нас никогда не полюбят. Это наши враги, Сари!

– Ты слишком мал, чтобы судить о таком, – говорю я строго, указывая на кусок хлеба, лежащий на тарелке брата. – Ешь, а потом…

– …потом убирайся к себе, – сердито заканчивает он фразу.

Да, сегодня что-то действительно его тревожит. Ярруш никогда не был в восторге от того, что ему приходится проводить в маленькой комнатушке под половицами почти весь день, но сейчас он слишком сердит.

– В чем дело? – спрашиваю я, нежно кладя ладонь на его ногу и вглядываясь в моментально меняющееся лицо брата. Из-за опухших век его глаза кажутся маленькими и несимметричными, но если приглядеться, можно увидеть, что они полны любви. Губы у Ярруша тонкие, едва заметные, а шрам тянется до самого носа, гораздо более узкого, чем у других людей, но мне все в брате кажется красивым. Особенно когда его глаза светятся от восторга во время чтения книги или нашего Священного Писания, которое возвращает ему веру в богов.

Жизнь Ярруша отличается от жизни других детей. Это настоящая игра в прятки, ведь о мутантах вроде моего брата на самом деле нужно сообщать властям. Считается, что такие люди обладают особыми способностями, которые могут быть полезны обществу. Но я, как и Марра, не верю в это. Она скрывала Ярруша, сказав всем, что ее ребенок умер при рождении. Только она, отец и я присутствовали на его якобы похоронах. И только мы знали, что тело, завернутое в золотую льняную ткань нашего королевства, было не младенцем, а поросенком, которого Варра – отец – заколол утром.

Мама годами скрывала Ярруша от наших правителей и армии. Когда она умерла, ее обязанности легли на мои плечи. За все эти годы я ни разу не показала себя Яррушу без маскировки. Просто не хочу, чтобы мой брат думал, будто отличается от других людей. Отличается от меня. Хотя его, возможно, это совсем бы не расстроило.

– Даже если я живу в подполье, я знаю, что произойдет завтра, Сари, – шипит Ярруш и кажется при этом более зрелым, чем обычный восьмилетний ребенок. Жизнь заставила его повзрослеть быстро. Так же, как и меня.

– Мы уже обсуждали это. Я очень скоро вернусь, а пока Варра позаботится о тебе.

Я убираю золотистую прядь волос Ярруша с его запачканного лица.

– Ты врешь! Ты не можешь знать, вернешься ли вообще!

– Ты сомневаешься в моих способностях? – улыбаюсь я, хотя самой становится тошно при мысли о будущем. Я ничего толком не знаю о Беге, потому что никому нельзя говорить о нем, и мне придется разобраться во всем самой, чтобы пройти испытание богов.

– Не сомневаюсь, но…

– Никаких но. Пойдем к тебе. Пробудешь в своей каморке только до тех пор, пока араса не закончит обыск в доме.

Я еле сдерживаю злость. Ненавижу тот факт, что армия монарха, наводящая порядок в нашем королевстве, называется именем богини. Обыски в домах нужны для того, чтобы проверить, нет ли у нас запрещенных вещей. Например, табака. Или детей-мутантов, о которых родители не сообщили властям. Мой взгляд падает на запястье Ярруша. Оно пустое.

– Где твой браслет с монетками?

Я закрываю глаза, потому что нет ни малейшего желания еще раз предупреждать брата о последствиях. Но он не облегчает мне задачу, вяло отзываясь:

– В моей каморке.

– Надень его, когда окажешься там.

Ярруш молчит. Он знает цену своего браслета. Я могла бы купить все необходимые для жизни вещи, но вместо этого купила кожаный ремешок и прикрепила к нему монетки. Мы носим такие браслеты не только как украшение, но и в качестве своеобразной платы Тунису, богу смерти. Если с нами что-то случится, мы сможем благополучно перебраться в его подземный мир. По крайней мере, так написано в Хамзе, нашем Священном Писании.

– И что ты собираешься делать? – спрашивает Ярруш высоким и резким голосом, вставая из-за стола, чтобы я могла придвинуть его к стене.

– Поеду в город, прикуплю нам еды.

В последние месяцы я изо всех сил старалась найти как можно больше продуктов. Мое испытание может продлиться пятьдесят дней. Если я не позабочусь о припасах для Варры и Ярруша, они могут умереть от голода.

Я открываю люк, ведущий в крошечную подземную комнатку, и в последний раз смотрю на брата. Воспаленная кожа на его выступающих скулах покрыта рубцами и доставляет ему невыносимую боль.

– Ярруш, прошу, не царапай свое лицо. Мазь с антибиотиком едва не стоила мне жизни, пока я ее доставала. Не трать ее впустую.

– Но оно все время чешется, и я выгляжу ужасно! – Слезы подступают к глазам брата, и он опускает взгляд, чтобы я не увидела.

– Не говори так! – Я похлопываю Ярруша по плечу и поднимаю его голову, придерживая за подбородок. – Никогда так не говори, понял? – У меня разрывается сердце при виде его больших золотых глаз, полных печали. – Ты прекрасен!

Ярруш шумно вдыхает, наклоняется ко мне и целует в щеку, а затем уходит в свою обитель.

Закрыв за ним люк, я замечаю, как на черную ткань, закрывающую часть моего лица, падает слеза. Ненавижу запирать его. Я бы лучше взяла брата с собой. Вывела в город, чтобы он мог познакомиться с настоящим миром. Но я не могу так рисковать. Если Ярруша заметят, то отнимут у меня навсегда.

– Мне пора идти… – говорю я отцу, умоляюще глядя на него.

Он не замечает меня, поэтому я разворачиваюсь, беру свое оружие и ухожу прочь. Я пыталась. Я сотни раз пыталась вывести отца из этого депрессивного транса. Кричала на него и трясла. Я даже схватила его за плечи, хотя таким фантомам, как я, запрещено прикасаться к другим. Я плакала и умоляла, но отец больше не принадлежал этому миру. Он исчез вместе с моей мамой и уже никогда не вернется. По меньшей мере для меня.

Когда я выхожу из хижины на свежий воздух, какая-то часть меня жаждет почувствовать прикосновение ветра к коже. Ощутить тепло от солнечного света. Но скоро так и будет. Да, скоро я перестану быть фантомом и мне не надо будет скрываться. Я стану частью настоящего человеческого общества и смогу носить все, что захочу. Смогу прикасаться к кому захочу без опаски. Пройдя испытание богов, я больше не буду безымянной.

На мгновение я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и выдох.

Перед испытанием мне нужно еще кое-что сделать, и Ярруш не должен об этом узнать. Никто не посмеет сказать ему об этом.

Я иду через лес по сияющей золотом тропинке, которая ведет в город. Цель мне хорошо известна, но я все-таки останавливаюсь на узких лесных дорожках, осматривая ветхие деревья вокруг и размышляя о предстоящем испытании. Оно уже долго не дает мне покоя. Оно мучает меня постоянно. Каждый год в эту пору проводится Бег, и фантомы, которым исполнилось восемнадцать, обязаны принять в нем участие. Если за пятьдесят дней им удастся пройти четыре королевства и успешно сдать экзамены, они смогут жить в одном из королевств на правах настоящего человека. Но в королевствах есть земли, называемые Утландами, где живут монстры: животные-убийцы и темные сущности – наши злейшие враги. А самые опасные из существ, которые могут встретиться мне на испытании, – сами люди. Мысль об этом заставляет покрыться холодным потом. Но когда я пройду через Бег, моя жизнь изменится.

Я помню, как впервые замаскировалась. В тот день Марра одевала меня, читая молитву. Она никогда не признавала идею объединения королевств, но научилась жить с этим. Смогла выжить при монархе, который установил покровительство над четырьмя королевствами и превратил их в единое целое.

Именно тогда я смогла впервые выйти за порог нашего дома. Дело в том, что, пока нам не исполнится пятнадцать, мы обязаны находиться только внутри. На шестнадцатом году жизни нам можно выходить на улицу, но только если мы полностью скрыты одеждой.

Увидев город издалека, я останавливаюсь как вкопанная. Когда вижу золотую пыль, покрывающую землю и дающую начало домам, то мечтаю о другом мире, о мире, в котором нет места нашему монарху Марукку Каррису и его приспешникам. Как гласит Священное Писание, Хамза, истинные правители были бессмертны, но их давно нет: они скончались в этот день ровно девятнадцать лет назад, когда Марукк Каррис одержал победу и, объединив королевства, объявил себя верховным правителем.

У меня пересыхает во рту, когда я думаю о Марукке Каррисе, особенно о его сыне Джерри. Джерримиас Каррис был гордостью своего отца, пока не погиб во время испытания два года назад. Вместе с ним тогда умерла и часть меня. Для меня Джерри был не просто сыном правителя, он был моим другом. Моим союзником. Моим возлюбленным. Только ему я рассказала о Ярруше.

Раз за разом Джерри воровал лекарства из отцовского дворца и приносил их нам. Он помог Яррушу, когда тот подхватил опасную инфекцию. Только благодаря ему мой младший брат все еще жив. Только благодаря ему я тоже поправилась, когда волна гриппа охватила Королевство золотой пыли в той его части, где жили мы. Джерри не имел ничего общего со своим отцом. Он был лучше, и, вероятно, это стоило ему жизни.

Под ногами шуршит золотистая пыль Арасы. Мое королевство названо в честь этой богини. Как бы я хотела увидеть наших предков! Королей и королев, которых убил Марукк. Но они погибли раньше, чем я родилась. Как жаль, что они уже никогда не вернутся!

– Сари!

Я оборачиваюсь, щуря глаза, чтобы узнать моего лучшего друга Керима, если, конечно, его можно считать таковым в нашем мире.

– Не называй меня так, слышишь? – ворчу я, когда Керим идет рядом со мной в своем черном одеянии. Сари – это имя, которое дала мне Марра, но носить его я смогу лишь после того, как стану настоящим членом общества.

Зеленые глаза Керима прямо-таки сверкают. Зеленый – очень необычный цвет глаз для жителя Королевства золотой пыли, но порой встречается. Цвет моих глаз такой же, как и у большинства здешних людей, – золотой. Несмотря на это, Керим узнает меня даже на расстоянии ста метров. Мы здесь все узнаем друг друга. Когда годами скрываешься за одеждой, то учишься воспринимать людей по-другому. Например, легко подмечаешь особенности походки или осанки.

– А почему бы и нет? – смеется Керим.

– Потому что у нас еще нет имен!

– Когда мы пройдем испытание, они появятся, и твоим точно будет Сари. Оно тебе очень подходит. Поэтому я и дальше буду тебя так называть.

Я качаю головой. Керим лучше меня знает, что человека ждет суровое наказание, если он даст себе имя прежде, чем будет принят в общество. Сейчас мы – фантомы, и никто больше, но Керим не готов с этим мириться, так что его уже дважды выпороли. Наверное, это его способ сопротивляться системе.

– Волнуешься? – спрашивает он, когда мы добираемся до торговой площади нашей столицы Голассы.

Многие люди бегают и суетятся, чтобы купить все необходимое или обменять товары у разных торговцев. Когда-то площадь была великолепной и купцы съезжались сюда на золотых повозках. Марра рассказывала мне сотни историй об этом месте. Теперь стены домов, сделанные из песчаника, очень хрупкие и невзрачные, а искусные росписи, отображающие нашу историю, почти стерлись. Золотистая пыль на земле позволяет лишь догадываться о том, насколько блестящими были здешние здания, прежде чем эта красота осыпалась со стен и крыш, с деревьев и даже с людей. Пыль постепенно убрали, а вместе с ней исчезла и часть нашего наследия. Лавки торговцев отныне строят из хрупкого дерева и укрывают товар от солнца рваной льняной тканью.

– Нет, – отвечаю я с замиранием сердца. Это не ложь: я не волнуюсь, а панически боюсь не вернуться и обречь Ярруша на смерть.

– Мне тоже страшно, – бодро говорит Керим, и я знаю, что он не шутит.

В то же время я понимаю, что он слишком легкомысленно относится к таким серьезным вещам, а ведь однажды это может обойтись ему дороже, чем несколько шрамов на спине.

– Я слышал, что наши ровесники из Королевства Калипара уже два года тренируются, чтобы пережить испытание. – Керим оглядывается по сторонам, словно боится обнаружить представителя Калипара в центре Голассы. Этот город – сердце нашего королевства, названного в честь богини света, которая основала Королевство золотой пыли. Араса находится на юге, и лишь кроваво-красная река Сангуис, протекающая через все четыре королевства, на юго-востоке связывает нас с Калипаром. Поговаривают, что на севере, где находится Королевство Эмзы, эта река сама прокладывает себе путь. Посреди рудных год и голубого льда, покрывающего все Королевство Эмзы. На западе река протекает через Королевство Туниса, за которым находится темный лес, где скоро начнется наше испытание.

– Да и пусть. У представителей Калипара есть только сила, а у нас есть острый ум. – Я прижимаюсь к черному капюшону и улыбаюсь Кериму. Он не видит губ, но замечает улыбку в моих глазах.

Когда я подхожу к ларьку с рыбой, Керим стоит рядом и охает.

– Сари, ты серьезно собираешься съесть все это? Лучше заплати дань монарху.

Я смотрю в одну точку. В последнее время Керим всегда был рядом, когда я покупала продукты, но так и не догадался, что мне надо кого-то кормить дома. Мы с Керимом знаем друг друга очень давно. Мы вместе росли и ходили в школу. Он ни за что бы не поверил, что у меня есть брат.

– Соленая рыба долго хранится, поэтому мы сможем съесть ее после испытания, – отмечаю я.

– Лучше бы ты заплатила дань и получила силу. У тебя еще остался шанс.

Я сжимаю губы. Мы, фантомы, можем отдать дань уважения правителю, а взамен получить дополнительную силу перед началом испытания. Если не отдать монеты добровольно, то силу отберут. Однако все деньги, которые я старательно зарабатывала в последнее время, ушли на еду и книги для Ярруша.

Это очередная привилегия монарха – наделять людей силой или лишать ее. Один из основных навыков, который делает Марукка таким всемогущим.

– Я уже все решила, Керим. – Уверенность моих слов наконец-то заставляет его замолчать.

Я прижимаю ладонь к маленькому кошельку, висящему на бедре. Остались три золотые монеты. Надо использовать их с умом. Эта рыба может испортиться быстрее, чем хотелось бы. Что, если Ярруш съест ее, пока я буду проходить испытание, и отравится? Кто тогда ему поможет?

Я облизываю потрескавшиеся губы и отворачиваюсь от прилавка. Взгляд устремляется к солнцу, низко висящему над горизонтом. Близится день зимнего солнцестояния. Скоро наступит утро, когда мы отправимся в путь. Сердцу тяжко, но я продолжаю искать лучшие продукты, которые только могу купить для Варры и Ярруша. В конце концов останавливаюсь на зерне. У нас дома есть миниатюрная мельница, и Ярруш знает, как измельчить зерно для теста и испечь хлеб. Правда, без соли будет не очень вкусно, но так можно хоть сколько-то продержаться. Соль нынче очень дорогая, и ее может позволить себе только высшее сословие.

– Сколько пшеницы я получу за это?

Я протягиваю торговцу золотой талер, держа его рукой в перчатке. Торговец бросает на меня пренебрежительный взгляд, а затем поднимает мешок. Этого не хватит, поэтому скрепя сердце я отдаю еще одну монету за второй мешок.

– Заберу зерно на обратном пути, – говорю я и иду дальше.

Керим, шокированный увиденными деньгами, не сразу отмирает и следует за мной.

– Где ты их раздобыла?

Я нервно вздыхаю, приподнимаю брови так, что он едва ли может это заметить:

– Работа.

– Но фантомам нельзя работать, – недоверчиво возражает Керим.

Мое сердце грохочет о ребра.

– Есть люди, которые позволили мне работать на них.

– Ты сражаешься! – Керим почти в ярости.

Я молчу. Его не касается, как я зарабатываю деньги, особенно теперь, когда отец уже не может этого делать.

Бои запрещены. И все же есть достаточно много мужчин, которые хотят, чтобы их сыновья тренировались и закаляли характер в бою. Ради единственных наследников эти люди готовы отдать любые деньги, чтобы сильные фантомы вроде меня вступили в схватку с их сыновьями и побили их. Хотя, если честно, я сомневаюсь, что поражение в бою со мной поможет им в Беге. Лесные животные и растения куда опаснее сверстников. Кроме того, никто точно не знает, с чем нам придется столкнуться на четырех испытаниях королевств. Ни один из фантомов. Члены общества носят на себе знак, запрещающий говорить об этом. Даже если бы они хотели рассказать кому-то, они бы не смогли.

– Это ниже твоего достоинства – избивать парней по воле их отцов.

– Подданные Калипара борются всю жизнь. То, что я из Арасы, не значит, что борьба – это слишком низкое для меня занятие, Керим.

Он недовольно пыхтит, а я достаю последнюю монету. Умом понимаю, что лучше купить продукты, но не могу. Ярруш надолго останется один, и ему будет нечем заняться. Ему нужно что-то, что поможет скоротать время.

Я иду к небольшой книжной лавке в конце рынка на боковой улице и разглядываю книги в поисках названия, которое может привлечь брата. Детские книги его не интересуют: он слишком умен для них. Поэтому я выбираю произведение об истории наших королевств с цитатами из Священного Писания.

Керим молчит, пока я отдаю продавщице последний талер и позволяю только что купленной книге затеряться в моей черной сумке через плечо.

Сердитые крики и возгласы раздаются со всех сторон, пока мои ноги ступают по золотой пыли города. Я терпеть не могу этот шелестящий звук под подошвами: из-за него мне кажется, что с каждым шагом я оставляю королевство позади и этим сокрушаю силу нашей богини.

Когда-то все здесь было покрыто сияющим золотом. Дома и замки, построенные из драгоценного песка, дарили свет всему городу. Теперь дворцов уже нет, а их золотое напыление люди топчут на улицах, и оно постепенно теряет былой блеск.

Вернувшись на площадь, мы видим впереди толпу людей.

– Очередное забрасывание камнями? – ворчит Керим, останавливаясь рядом со мной. Мой взгляд бегает туда-сюда по площади, на которой стоит помост с привязанным к столбу фантомом. Он такой же араса, как и мы. Мне видны только его глаза, но я без труда могу разглядеть в них страх.

– Мы не должны смотреть на это, – говорю я Кериму и тут же отворачиваюсь от него, но он резко хватает меня за руку и указывает на привязанного мальчика, тихо говоря:

– Вот что происходит, когда фантома ловят за драку, Сари.

– Оно того стоит… – шиплю я и сжимаю зубы, когда первый камень попадает в цель.

Женщина из толпы граждан кричит от радости, затем в виновного летит череда других камней. Я ни умом, ни сердцем не понимаю, как можно быть такими бесчеловечными. Как можно стоять там и смотреть, как в мальчика из нашего же королевства кидают камни? Конечно, его не убьют, но он будет страдать от невыносимой боли несколько недель. К счастью, ему еще нет восемнадцати: после такого он бы не выдержал предстоящего испытания.

– У меня есть еще одно дело, – говорю я, когда наконец отвожу взгляд от вопящего мальчишки на помосте и строго смотрю на Керима. – И я пойду на него одна.

Он пристально смотрит на меня, я молчу.

– Сари, прошу, будь осторожна, – наконец сдается Керим.

Я киваю в ответ и иду по тесным и извилистым улочкам Голассы к собору. В черной одежде душно и жарко, но это только потому, что я нахожусь в Королевстве света. Завтра я отправлюсь в лес, а там самая настоящая зима.

Я поджимаю губы, заходя в Священный собор. Быстро, насколько могу, открываю огромные створчатые двери и вхожу. Внутри узнаю нескольких людей из высшего общества, но вижу и фантомов. Двое из них привлекают мое внимание. Они полностью укутаны в черные одеяния без каких-либо золотых украшений.

Когда я иду вдоль рядов сидений, эхо моих шагов красиво отражается от расписных стен. Этот звук заставляет меня замереть, но затем я продолжаю шагать, пока не добираюсь до штор, отделяющих часовню правдивых от главного нефа церкви.

– Войдите! – говорит теплый, любящий голос позади меня.

В груди нарастает паника. Моя кровь течет все быстрее, пульс учащается. Я должна это сделать. Я сильна, но мне нужно чудо, чтобы пройти испытание и пробежать весь путь.

Глубоко вздохнув, я вхожу. Передо мной простирается длинный пустой коридор. Я недоумеваю, откуда взялся голос позади меня, но продолжаю идти вперед, пока не дохожу до очередных занавесок. В этот раз я не жду указаний извне, а откидываю ткань в сторону и шагаю дальше. Мой взгляд упирается в золотой трон, на котором сидит женщина с блестящими золотистыми волосами. На ее лбу красуются золотые рога, а нос и рот закрыты жемчужной сеткой. На ней короткий золотой топ, прикрывающий верхнюю часть тела. Ее взгляд как будто пронзает меня насквозь, когда я смотрю на нее. Белая татуировка извивается на ее теле, как дерево, от сердца до лица, а по всему телу вытатуированы бесчисленные имена богов.

Рядом с ней стоят еще две очень похожие женщины, их отличает только отсутствие татуировок.

Не говоря ни слова, легким величественным жестом сидящая на троне указывает мне опуститься перед ней на колени.

Я без раздумий подчиняюсь.

– Значит, ты хочешь получить от меня дар? – вздыхает она.

Я киваю. Мой голос словно испарился. Я знаю бесчисленное количество историй о Праведницах, несущих истину, об их внешности и безмятежном, умиротворенном виде. Но я помню и о том, что плата за их помощь может быть очень высока.

Я стою на коленях, переполненная аурой Праведницы, такой мрачной и теплой одновременно. Она вручит мне дар только в том случае, если я благословлена магическими способностями, а взамен отберет у меня воспоминание, тесно связанное с моими чувствами. Вероятно, после этого я уже никогда не стану прежней, но только так у меня будет больше возможностей вернуться к Яррушу. Этот дар поможет мне выжить в грядущем Беге.

Правдоискательница встает и отправляет помощниц прочь, а затем подходит ко мне. Очень нежно она прикасается к моей щеке, слегка приподнимая лицо.

– Ты невероятно сильная, – вздыхает она, едва заметно наклонив голову. – Ты уверена, что хочешь получить от меня дар?

– Да! – выдаю я наконец, хотя глубоко в душе мечтаю отказаться. Я никогда не хотела этого. Я не собиралась пользоваться дарами. Именно они убили мою Марру. Однако у меня нет другого выбора. Я должна сделать это ради Ярруша. Я должна стать гораздо сильнее перед Бегом.

Женщина ласково улыбается и заключает в ладони мое лицо. На долю секунды я чувствую себя в безопасности. Давно не испытывала подобного.

Праведница закрывает глаза, мои веки внезапно тяжелеют и опускаются. Все во мне становится легким и теплым. Настолько легким, что я сразу же забываю обо всех проблемах и больше всего на свете сейчас хочу обнять эту женщину. Обнять Праведницу, которая может стать моим спасением и гибелью одновременно.

Передо мной появляется Марра. Ее глаза широко раскрыты от ужаса, а из раны на груди льется кровь. Слишком много крови. И она вытекает слишком быстро.

– Ты должна позаботиться о Ярруше, Сари! – задыхаясь, говорит мама. – Он сильнее, чем ты думаешь. Ты должна…

– Что мне нужно сделать? – в панике спрашиваю я, стараясь зажать рукой ее рану. Она горит как настоящий огонь. Это тунис, хранители подземного мира, хотят забрать мою маму к себе.

– Марра! – умоляю я ее. Она должна остаться со мной. Я не смогу пройти через это одна. Я недостаточно сильная.

– Нет, ты справишься, – шепчет мама. Ее дар – чтение мыслей, и лучше всего она различает самые эмоциональные.

– Монарх тебя убьет. Твой дар… его не должен видеть… никто…

– Но у меня нет даров, – возражаю я.

Марра, слегка улыбаясь, опускается в мои объятия:

– У тебя много даров. Ты не должна отказывать Джерри. Пообещай мне это!

Я молча киваю, потому что не могу ничего ответить. Слезы наполняют мои глаза и бегут вниз по щекам.

– Я… – Голос мамы срывается, и, прежде чем навсегда закрыть глаза, она нежно целует меня в лоб, как делала это раньше, когда я была совсем ребенком. – Я люблю тебя, Сари!

Мои воспоминания становятся все слабее и слабее. Я хочу остановить это. Хочу запереть драгоценную память о Марре в своем сердце, но она уже исчезла.

Когда я открываю глаза, Праведница аккуратно снимает жемчужную сетку, закрывающую рот. Я вижу ее восхитительные губы, украшенные двумя золотыми мазками. Женщина приоткрывает рот и придвигается так близко, что я чувствую ее дыхание.

– Ты тоже несешь справедливость, Сари Лакар.

Еще до того, как эти слова доходят до меня, я чувствую пылающую боль в левой руке. Символ моего дара навечно отображается на коже и теперь всегда будет определять мою судьбу. Если я пройду испытание, мне всегда придется говорить только правду.

Глава 2

ХАМЗА, часть 2, АРАСА, стих 151

И Араса сказала: «Тех из вас, чей дух чист, я наделю дарами золотой пыли. Лишь немногие из них станут целителями. Это носители истины, и они пожертвуют своей жизнью, чтобы даровать вам знания и мудрость и указать на дар, который сокрыт в глубине вас».

Среди первых людей Араса нашла двух женщин, способных даровать истину, правдивых женщин, и отвела их в великий храм золотой пыли для очищения. Когда они стояли перед ней обнаженные и чистые, а слуги надевали на них новые одежды, Араса, шевеля лишь губами, произнесла на языке богов: «Йос ха те штангес гиф. Перо ремембар се ес ало э бурдер».

Одна из женщин-Праведниц понимала язык богов и тихим голосом перевела только что сказанные слова богини света: «Вы обладаете самым могущественным из всех даров, но не забывайте, что он – настоящее бремя».

Я бегу по извилистой узкой тропинке в обратном направлении – от собора к рыночной площади. Что я только что сделала ради четырех богов? Как я могла быть такой легкомысленной? Дар Правдолюбицы мне в лесу не поможет. Нет, эта женщина скорее позаботится о том, чтобы после испытания мне пришлось жить и работать в таком же соборе. Конечно, я буду получать за это деньги, но как мне быть с Яррушем, если я связана с Орденом правдивых?

Я едва осознаю происходящее, пока бегу дальше по рыночной площади, где мальчика, в которого недавно кидали камни, кладут на носилки. Я что-нибудь придумаю. Я заплачу посыльным, чтобы они принесли деньги отцу, и он… ему придется позаботиться о себе и о Ярруше.

Ветер колет мне глаза, пока я бегу по лесной тропинке к нашей хижине. Два мешка зерна вынуждают меня сбавить темп.

Я чувствую, что дар отнял у меня что-то. Как будто во мне внезапно появилась дыра там, где раньше царила любовь. Кажется, я забыла что-то очень важное. Что-то настолько значительное, что это может стоить мне жизни.

Когда я подхожу к хижине, у меня перехватывает дыхание. Армия обыскивает наш дом. Входная дверь открыта нараспашку, а на другом конце я вижу Варру, который раскачивается в кресле, издавая при этом странные звуки.

Проверки – это нормально. Они проводятся ежедневно, чтобы мы не хранили у себя запрещенные вещества и не разрабатывали план переворота. Мне с трудом верится, что после стольких лет, прошедших после смерти Марры, нас заподозрят в укрытии мутанта. Скорее в укрытии беглого восемнадцатилетнего парня, который не успел вовремя вернуться домой. Если бы они нашли Ярруша, его бы забрали, а Варру заперли бы под стражей.

Не думая об этом, я захожу внутрь, сбрасываю два мешка зерна, игнорируя араса, которые в этот момент осматривают наш сеновал. Я наполняю глиняный кувшин водой, чтобы подать его Варре и самой избавиться от сухости во рту. Во мне нарастает волнение. Волнение из-за того, что проверяющие могут найти Ярруша. Однако я сохраняю спокойствие и даже краем глаза не смотрю на заслонку в полу.

Когда Варра наконец узнает меня, я осторожно убираю с его лица несколько прядей и завязываю их в хвост на затылке, а он успокаивается.

– Это еще долго продлится? – спрашиваю я у араса. Как известно, атака – лучшая защита. Этому меня научила Марра. Я гневно фыркаю, скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на мужчин.

– Мы просто делаем свою работу, – говорит младший из них. Я его сразу узнаю. По глазам, по походке, по осанке. В прошлом году он едва пережил испытание. В последний день, когда всех пропавших уже считали мертвыми, он, серьезно раненный, добрался до библиотеки Хамзы, чтобы выполнить последнее задание. В конце концов ему удалось попасть в настоящее общество.

Раньше, еще перед Бегом, когда он был таким же фантомом, как и я сейчас, его глаза казались мне очень добрыми. Но эту доброту он оставил в одном из Утландов. Отныне я вижу только темноту и холод.

– Мой Варра болен и поэтому очень слаб. Было бы лучше, если бы…

– Не смей указывать члену общества, безымянный фантом! – рычит на меня другой мужчина. Он старше первого и гораздо более жестокий. Его лицо покрыто шрамами. Вероятно, он получил их во время испытания.

– Пожалуйста, – уступаю я, успокаивающе разводя руками, перед тем как взять сосуд с водой и сесть. Моя рука адски болит и зудит, но я не могу с этим что-либо сделать сейчас. Не хочу показывать им, что я Праведница. Это бы только все усложнило. Особенно если бы они подняли мой рукав и узнали символ. Мне бы пришлось признать, что отныне я несу истину.

– Мы закончили, – говорит старший из мужчин и направляется к двери. И как раз в тот момент, когда знакомый мне юноша тоже поворачивается, подо мной раздается скрип. Я застываю от ужаса, но быстро реагирую: поворачиваю ногу, а затем растираю ее рукой.

– Травма? – интересуется молодой, внимательно разглядывая меня. Одновременно с этим он пристально смотрит на половицу под моей ногой. Звук был слишком громким, чтобы быть вызванным лишь одним неосторожным движением моей ноги.

– Судорога, – вру я, и мои глаза тут же сужаются. – Уже несколько недель я тренируюсь, чтобы справиться с Бегом, но у нас нет денег, чтобы купить мне витамины.

Я указываю на скудный интерьер нашего дома. Не секрет, что многие из нас борются с повышенной кислотностью. Нам всем не хватает магния: он слишком дорогой для простого смертного.

– Скоро мы узнаем, стоили ли твои тренировки того, – говорит проверяющий и наконец отворачивается.

Лишь после того как дверь вслед за ним захлопывается и я закрываю ее на замок, мне удается выдохнуть. Легкие горят, и кажется, что горло наполнено едкой кислотой.

Я закрываю лицо руками и вот-вот расплачусь. Завою и заплачу навзрыд. Но я должна оставаться сильной. В первую очередь ради Ярруша. Сейчас он сидит на корточках в подвале и наверняка напуган до ужаса. Я не могу показать ему свой страх. Ни за что.

Я молча выжидаю около часа, пока шум на улице не стихает. Затем наконец отодвигаю стул и высвобождаю Ярруша из его темного укрытия. Он с улыбкой прыгает навстречу и цепляется за мою шею так, будто больше никогда не отпустит.

Он слишком умный для этого мира и не намерен признаваться, что у него есть страхи. При этом больше всего его пугает то, что я могу не вернуться. Наши крепкие объятия могут ненадолго избавить его от этой мысли.

Только мне это никак не поможет. Я пытаюсь унять свое сердце. Свою душу, которая так жутко кричит. Не из страха за собственную жизнь, а из-за Ярруша. Я бы отдала за него все. Именно поэтому я должна справиться со всеми испытаниями. Его жизнь стоит для меня на первом месте.

– Мне опять нужно бежать, – через силу шепчу я ему на ухо.

Мне предстоит выполнить одно дело, за которое мне заплатили. Для этого придется попасть в трактир, в который фантомы вроде меня вообще-то не имеют доступа. Я не могу не предупредить Ярруша. Иначе он будет слишком беспокоиться.

– Куда ты идешь?

– Я просто должна, Ярруш. Не спрашивай. – C этими словами я поднимаюсь и бросаю взгляд на Варру, который все еще затравленно оглядывается по сторонам.

– Ты можешь… – поворачиваюсь я к Яррушу.

– Нет! Я туда больше не пойду!

Я порываюсь уступить ему. Мне так хочется сказать ему, что он может делать все, что захочет, что он может играть в лесу. Я не хочу быть той, кто постоянно запирает его. Но у меня нет выбора, мне придется сделать это еще раз. Слишком велика опасность того, что его заметят и заключат под стражу. Мутантов в нашем обществе терпеть не могут.

– С меня хватит твоих капризов! – гневно кричу я, указывая на люк, ведущий в его каморку.

Брат отчаянно смотрит на меня, как будто в этот момент что-то внутри него ломается, и в тот же миг это раскалывается во мне. Однажды он поймет, почему я прячу его. Он должен. Если тогда еще не будет поздно и это не исказит его характер.

Наконец Ярруш кивает и молча лезет в подпол. Со стиснутыми зубами и болящей от этого челюстью я закрываю заслонку и ставлю на нее стол и стул. Затем наклоняюсь и кладу руку на дерево. Слеза, которую я не могу остановить, падает на пол.

– Я скоро вернусь, – шепчу я.

Я быстро бегу по лесу, при этом не разгоняясь по-настоящему. Это бы сразу бросилось в глаза проверяющим, будь они здесь. Из-за обыска я сильно опоздала. Мое сердце бешено бьется о ребра, но ветер охлаждает горящее от бега лицо.

Наконец добравшись до трактира, я глубоко вдыхаю и оглядываюсь по сторонам, прежде чем войти.

Я опоздала совсем немного, но фантома, с которым я должна была встретиться, уже нет. Возможно, он уже ушел, а это наверняка означает мою гибель. Человек, который заплатил мне за битву, очень влиятельный и могущественный. Если я не выполню работу, то стану обычной мертвой девушкой. Нет, мертвым фантомом без имени. Монеты мне выдали авансом, и я уже потратила их на мешки с зерном и книгу. Работодатель прикажет меня убить, если я не выполню его задание…

– Выпьете чего-нибудь со мной?

Грубый мужской голос доносится до моих ушей, когда я сажусь за один из столиков. Я поворачиваюсь к говорящему и щурю глаза. Это фантом Калипара. Но не просто какой-нибудь. Он носит сетку, закрывающую область глаз. Он – Теневой маг. Изо всех сил я стараюсь не показывать свой страх. Теневых магов называют еще Талисманами тени. Для жителей Калипара они, как для нас Праведницы. Но Теневые маги выявляют не природные таланты, а только злые. Они несут в себе черную магию – самый страшный из даров, который только может быть. Тот, кто становится Талисманом тени, теряет плохое воспоминание, а не хорошее. На первый взгляд это даже может показаться заманчивым, но парень, стоящий передо мной, способен отнять у меня воспоминание о моей матери, пусть оно и плохое. Он может наложить на меня тень, забвение, и эту дыру я никогда не смогу восполнить. Он способен даже забрать у меня воспоминания о Ярруше, и никто больше не выпустит его из тайного укрытия.

Темные дары гораздо сильнее и могущественнее хороших, поэтому их цена выше, и каждый раз, когда человек получает такой дар, его душа темнеет, а на предплечье проступает черная вена. Есть еще одна причина, по которой злые дары гораздо серьезнее. Не существует очевидных символов, по которым можно определить, какой магией обладает человек, стоящий перед тобой. Есть только своего рода татуировки на коже. Могу поспорить, что на предплечье этого парня тоже выступают черные узоры вен.

– У меня нет денег, – честно признаюсь я.

Некоторые Талисманы тени прячут свои глаза, потому что через них можно передавать дары и забирать воспоминания. В отличие от Праведниц, способных действовать лишь при помощи голоса, и поэтому я закрываю рот.

– Два мате, – говорит Теневой маг.

Я запоминаю его.

– Сделайте нам два сладких пива навынос, Обра, – обращаюсь я к хозяйке трактира.

Я вижу, как блестят черные глаза калипара. Чем-то он отличается от товарищей. Я не могу увидеть его насквозь так же легко, как других людей и их мотивы. Чувства иногда меня подводят, но обычно мне удается составить некоторое представление о человеке, которого я встречаю. Но, столкнувшись с этим парнем, я вижу лишь черные неприступные стены.

– Фантом, который высказывает собственное мнение… Такое нечасто увидишь.

– Фантома, который стал Талисманом тени, тоже.

Он пожимает плечами и берет свое пиво. Затем слегка приподнимает свой стакан и протягивает мне второй.

– У меня много даров.

Я в этом не сомневаюсь. Его аура настолько широка, что я едва могу удержаться на стуле, сидя рядом с ним.

Я встаю неподалеку от него и снова смотрю на дверь, о порог которой только что споткнулся мой «заказ». Я едва могу в это поверить, но теперь понимаю отца, который считает, что мне необходимо проучить его сына, чтобы к нему вернулся рассудок. Или появился впервые в его жизни. Парнишка безбожно пьян, хотя завтра у него начинается испытание.

– Вы знаете этого фантома?

Я снова смотрю на Теневого мага.

– Мне кажется, все фантомы здесь знают друг друга. Особенно те, что одного года рождения.

«Заказ» снова привлекает мое внимание, когда громко зовет Обру.

– Скажите, что это сон, – бормочу я себе под нос, пока наблюдаю за своим подопечным. Он приветствует друзей, которые уже стали настоящими членами общества, и заказывает мате. Затем они начинают играть в карты.

Теневой маг реагирует быстро.

– Наверное, стоит выбить ему всю дурь из головы?

На секунду я замираю и делаю маленький глоток.

– Я не говорю о своей работе.

– Работа… – презрительно рычит калипар. – Это при том, что у фантомов вообще не должно быть работы.

Его голос звучит так грозно, что я невольно задумываюсь, может ли он быть шпионом монарха. В конце концов, этой ночью я все равно окажусь у позорного столба. Нет. Он не стал бы использовать свой дар для такого.

– Я бы хотела, чтобы вы оставили меня в покое, – отрезаю я.

– Но это не то место, чтобы приходить сюда в одиночку, не так ли? – спрашивает Теневой маг, наклоняя голову.

Мне нужно спешить, поэтому я беру свой стакан и намеренно толкаю его. Он падает, и пиво стекает прямо по перчаткам надоедливого калипара. Мой взгляд сужается, и я на несколько секунд останавливаю глаза на его обнаженной, слегка загорелой коже лодыжек. Слегка улыбаюсь, скрытая своим костюмом. Это именно то, что мне нужно. Я обнажаю ладони, вытаскиваю из кармана железные кольца и надеваю их, прежде чем снова надеть перчатки.

– У меня нет времени на эти игры. Мне нужно кое-что успеть сделать до того, как начнется испытание. Так что извините меня. – Я допиваю напиток, ставлю стакан на стойку и ухожу.

– Фантом! – сердито кричу через весь зал.

Моя жертва точно знает, что речь идет о ней, поэтому оборачивается и пристально смотрит на меня.

– Могу чем-то помочь?

– У меня для тебя послание.

Я оглядываюсь по сторонам – никто из присутствующих не выдаст меня: все они замешаны в нелегальных делах. Обра изо всех сил терпит, когда в ее трактире играют в азартные игры, и раздает алкоголь фантомам. Еще есть люди, которые постоянно курят сигары и трубки, хотя табак разрешен только верхнему слою. А сзади сидит светлая дама со своим женихом, и они оба тоже нарушают законы. И даже против фантома из Калипара у меня кое-что есть. Похоже, он тоже сражается: я видела его окровавленные лодыжки, они даже посинели, как и мои. С этой информацией мне не придется ждать, пока мой фантом вернется к своему богатому отцу и отыщет его в лесу. Я могу выполнить свое поручение без каких-либо опасений.

– Что за послание? – спрашивает моя жертва и начинает смеяться.

Я вытягиваю шею, заставляя его хохотать еще сильнее. Затем подхожу ближе и вырываю из-под него стул. Паренек с грохотом падает на пол и смотрит на меня в недоумении.

– Что?..

– Завтра ты должен участвовать в Беге! – рычу я на него. Затем наклоняюсь, хватаю его и притягиваю к себе. – А ты, маленький засранец, сидишь тут и напиваешься! – Я сжимаю руку в кулак и трижды ударяю парнишку в живот. – Ну же! Сопротивляйся!

– Нет, – вздыхает он и падает обратно на пол, когда я отпускаю его. Он плачет. Хнычет, как ребенок или раненое животное, и в этот момент я отчетливо понимаю, что у него нет никаких шансов выжить в предстоящем испытании. Но меня это уже не касается. Это не относится к моей работе. Я злюсь, потому что мальчишка не воспринимает Бег всерьез. Он не воспринимает его как что-то опасное, решающее, в то время как для меня от результатов испытания зависит все – моя жизнь, жизнь Ярруша, да и всей моей семьи.

Я отворачиваюсь. В этом избиении нет никакого смысла. Я должна уйти и вернуться к Яррушу, но калипар преграждает мне путь. Он огромен.

– Что? – морщусь я и поднимаю кулаки. Если он хочет подраться, то я окажу ему должное сопротивление.

– У меня для вас тоже есть сообщение.

О нет! Это не Теневой маг! Это просто какой-то фанатик! Тот, кто бьет людей за деньги, так же, как и я. Никогда бы не подумала, что стану его поручением.

Мои глаза превращаются в щелочки:

– Что ж, тогда говорите.

Он немного колеблется, затем хватает меня за плечи, притягивает к себе и бьет коленом в живот. Я прикусываю язык, чтобы не закричать, но не могу не пытаться сделать что-то ногами. Громкий звук почти раскалывает мою голову, и я чувствую колющую, пульсирующую головную боль. Я задыхаюсь.

– Вы не отдали дань уважения правителю, фантом, – говорит калипар, как будто это исправит ситуацию. Как будто это сделает ее справедливой. Но здесь нет никакой справедливости. Ничего подобного. Моя миссия тоже не в счет. Этот парень здесь от монарха и считает все, что тот делает, абсолютно законным.

Теневой маг наклоняется и берет мою руку, чтобы помочь встать. Я кое-как поднимаюсь на шатких ногах, прижимаюсь к его мускулистой груди.

– Я должен был сломать вам ногу, – хрипит он мне на ухо, отпускает меня и уходит.

Никто из присутствующих не шевелится. Никто не дергается, даже когда я хлопаю дверью.

Когда я перевожу дух и вновь могу дышать, то выбегаю из таверны и по маленькой лесной тропинке возвращаюсь домой. Я не хочу плакать, но слезы невольно подступают к глазам. Они стекают по лицу и впитываются в мою тканевую маску, словно я копила их много лет специально для этого момента.

Когда я узнаю черную фигуру, стоящую передо мной в лесу, меня охватывает гнев. Кажется, это снова калипар. Какая-то часть меня хочет, чтобы ее услышали. Девушка, которая чувствует, что с ней несправедливо обращаются. Женщина, которой пришлось повзрослеть слишком рано.

– Эй! – рычу я, заметив, что Теневой маг снова остановился. Я не прекращаю идти, пока не подхожу настолько близко, что могу заглянуть в его темные глаза. Он снял сетку, и на мгновение я теряюсь в его глубоких ониксовых радужках. В них, кажется, горит огонь.

– Чего ты хочешь, фантом?

Он другой. Говорит совсем иначе. Но, может быть, все дело в том, что он калипар. Я их редко встречаю.

– Вам это нравится? – спрашиваю я со злостью.

Он выходит из тени деревьев на освещенную луной поляну, а на земле блестит золотистая пыль павшего города.

– Что именно?

– За сутки до начала испытания фантомы копят силы.

Из-за его балаклавы раздается громкий смех.

– Это именно то, что ты хотела сделать с юношей в трактире. А я не отнял у тебя силу, а преподнес урок. Монарх не пощадил бы тебя!

Я стискиваю зубы:

– Это было совсем другое.

Калипар наклоняется вперед, и я вижу, как он снимает маску рядом с моим лицом, чтобы я точно понимала каждую сказанную им шепотом фразу.

– Самонадеянное поведение до добра не доведет. Оно принесет лишь смерть.

– Это еще одна ваша мудрость, Повелитель теней? Должна ли я вам что-то взамен? – презрительно смеюсь я в ответ.

Он придвигается еще ближе.

– Я хочу рассказать тебе правду, – хрипит и умолкает, не договорив. Словно знает, что ему нужно лишь немного подождать, чтобы разжечь мое любопытство.

– И что это за правда?

– Думаю, это все-таки будет тебе кое-чего стоить.

– Хотите, чтобы я заплатила за мудрость, которой нет? – морщусь я и хочу отвернуться, но он меня останавливает.

– Я не могу раскрыть ее тебе, если ты не согласна с оплатой.

– И что вы хотите получить? – спрашиваю я, поднимая брови.

Он снова очень близко подходит ко мне и нащупывает мою балаклаву. Как только он приподнимает свою и делает еще несколько шагов мне навстречу, я отступаю.

– Что вы себе позволяете?

– Открываю тебе небольшую тайну, – шепчет он, нежно касаясь моих губ.

Мое сердце горит. Какая-то часть меня чувствует желание прикоснуться. Он так близко. Единственными людьми, к которым я когда-либо прикасалась, были Марра и Ярруш. Это что-то совсем иное. И это запрещено. Но в то же время это трогает меня до глубины души.

Он придвигается ближе, и теперь я отчетливо ощущаю его прохладные губы на своих. И в этот момент я вижу свет. Блекло-голубой свет. Я чувствую Эмзу – богиню и первую правительницу Королевства льда.

Когда я прихожу в себя и вновь открываю глаза, Теневой маг исчезает.

Я хватаю ртом воздух и, затаив дыхание, смотрю на окружающий меня лес. Неужели я все это придумала?

Настолько быстро, насколько могу, я возвращаюсь домой и выпускаю Ярруша из его заточения.

Вечер проходит мимо меня, словно я немой наблюдатель. Словно меня никогда не было здесь, в нашей хижине. Ярруш и я вместе едим. Мы смеемся и играем в старую игру. Я опрокидываю на него ведро воды, чтобы он мог помыться, а затем провожу экскурсию по всем запасам продуктов, чтобы во время моего отсутствия брат мог себя прокормить. Ярруш слушает внимательно, но с каждым словом я волнуюсь все больше и больше. Страх прогоняет даже мысли о Теневом маге и его губах на моих.

– Сари, я умею печь хлеб! – ворчит Ярруш и закатывает глаза.

Я быстро поворачиваюсь к нему, но тут же ловлю себя на негативной мыли и сдерживаюсь.

– Выпекай его только вечером, после окончания проверки. А после того как солдаты уйдут, оставайся в своем укрытии еще на часок. Понял?

– Да, как всегда.

– И подумай…

– Сари! Пожалуйста, хватит! – хватается брат за мою дрожащую руку. – Я справлюсь. Но у тебя, мне кажется, недостаточно сил.

– Но ведь у меня есть ты, – тихо говорю я, проводя пальцами по его золотым волосам. – Если и есть причина, чтобы пережить это испытание, так это желание вернуться к тебе.

Он хихикает и прячет лицо за моей ладонью. Я беру его за руку и веду к люку в полу.

– Сари? – нерешительно спрашивает Ярруш, глядя на меня своими огромными глазами. – Можно я сегодня останусь спать с тобой? Только на одну ночь.

Я плотно сжимаю губы, думая, как отказать ему, но все же сдаюсь и разрешаю. Даже ночью могут быть проверки. Особенно после того, как сегодня я предстала перед солдатами. Возможно, это наш последний вечер вместе. Самый последний.

– Хорошо, – шепчу я и веду брата к лестнице. – Ну же! Поторапливайся, пока я не передумала!

Подталкиваю его, и он сразу же поднимается по скрипучим деревянным ступеням, как маленькая обезьянка. Улыбаясь, я иду за ним и ложусь рядом на соломенную кровать.

– Разве ты не снимаешь свой костюм, когда спишь? – интересуется Ярруш, с любопытством разглядывая ткань, закрывающую мое лицо.

Я ненадолго теряюсь, но затем решаю сказать ему правду:

– На самом деле, да, снимаю, но ты сейчас здесь…

– Тебе не нужно прятаться от меня, Сари! – шепчет брат немного разочарованно.

Я киваю. Затем развязываю ткань, снимаю капюшон, балаклаву и тихо смеюсь, замечая, как Ярруш смотрит на мои золотистые волосы.

– Ты прекрасна! Ты такая же красивая, как Эмза, – робко вздыхает он и теребит прядь моих волос.

– Эмза была прекраснейшей из богинь, – недоверчиво отвечаю я.

– А ты самая красивая из людей.

Я снова смеюсь, а потом рассказываю ему историю про богов, которую рассказывала уже несколько раз. И только когда дыхание Ярруша становится тяжелым и ровным, я позволяю себе заплакать от отчаяния. Я плачу до тех пор, пока темнота не затягивает меня в мир сновидений.

Раздается звук фанфар, заставляющий меня в панике подскочить. Ярруш все еще спит на моей руке. Я проснулась слишком поздно, я опаздываю. Когда звучат фанфары, все фантомы отправляются в лес.

– Ярруш! – трясу я брата. – Мне нужно идти.

Быстро, как только могу, я вскакиваю и снова натягиваю свой костюм, прежде чем сбежать вниз по лестнице.

– Давай же, Ярруш! – кричу я ему, в нетерпении ожидая, пока он наконец спустится. Его глаза полны слез.

– Я скоро вернусь. Обещаю! – говорю я, прижимая брата к себе. В эту минуту больше всего на свете мне хочется никогда его не отпускать. Но мне нужно идти. Если я опоздаю, то сразу же провалю испытание.

– Береги себя! – говорю я ему напоследок, целую в лоб и помогаю спуститься в подпол. В этот раз я не ставлю стол над люком – в ближайшие пятьдесят дней Яррушу придется самостоятельно выбираться наверх и залезать обратно.

– Я верю в тебя, Сари! – говорит он, когда я закрываю люк. Я смотрю на брата еще несколько секунд, прежде чем убежать. С Варрой я не прощаюсь. Он бы этого даже не заметил, а его безразличие разозлило бы меня. Теперь для меня имеет значение только желание вернуться домой вовремя.

Я изо всех сил бегу по лесу, пока не добираюсь до рыночной площади. Остальные фантомы уже сидят на тележке, которая должна доставить нас на старт забега. Задыхаясь, я оказываюсь перед солдатом, который держит в руках список.

– Из какого ты дома? – спрашивает он.

– Лакар, – выдаю я. Это фамилия Варры. Пожалуй, единственная отличительная черта, которая у меня есть.

– Ты опаздываешь, – ворчит он, но вычеркивает мое имя из списка и позволяет сесть в тележку.

Мое сердце яростно бьется о ребра. Теперь дом так далеко.

– Где ты была? – спрашивает Керим, садясь рядом и глядя на меня так, будто у меня душа в пятки ушла. Впрочем, он прав. Во мне нарастает паника. Я оставила Ярруша с нашим сумасшедшим отцом, который о нем не позаботится. Тяжело дыша, я закрываю глаза, стараюсь прогнать эти мысли. Теперь мне стоит сосредоточиться на испытании. А затем на возвращении домой.

– Я проспала, – отвечаю на взгляд обеспокоенного Керима.

– Проспала… – повторяет он так, будто это слово для него ничего не значит.

Одним рывком бизоны приводят в движение нашу телегу, и мы начинаем путь по ухабистой тропинке через лес. Со мной в экипаже сидят еще семнадцать фантомов. Глубоко погруженная в свои мысли, я смотрю на деревья и травы, мелькающие мимо. Становится все холоднее и холоднее. Мои губы начинают дрожать. Затем лес постепенно светлеет, и мы едем вдоль голубых айсбергов, отделяющих Королевство Эмзы от нашего. На самом деле это огромные скалы, которые где-то далеко вверху заканчиваются белыми горными пиками. Темные облака нависают над ними, делая их еще более угрожающими.

Через несколько часов мы вновь едем мимо храмов и заброшенных зданий, и снова становится немного теплее, когда мы наконец-то прибываем в Королевство Туниса. Там начнется наш Бег. В библиотеке Хамзы состоится последний экзамен, и когда к тому моменту мы пройдем все испытания, нас примут в настоящее общество.

Пребывание в Тунисе вызывает непреодолимое жжение в груди. Моя мама была смертельно ранена здесь после выполнения задания, на котором слишком много узнала о махинациях Королевства красного пепла. Она так и не смогла рассказать мне, в чем дело. Я просто подслушала, что она говорила Варре. Он хотел помешать ей вернуться сюда, но она считала это своим долгом.

Почва Королевства Туниса красного цвета. Это кровь предков, в честь которых на каждой развилке установлены памятные знаки – скульптуры страдающих, истекающих кровью людей, прародителей, живших до нас, до эпохи богов. А еще есть статуи Туниса – бога, занимающего срединное положение между жизнью и смертью. На большинстве изображений у него видны черные крылья. На некоторых есть трезубец, с помощью которого бог может расколоть землю и попасть прямиком в Царство мертвых, по крайней мере так гласит Хамза.

Мои челюсти сжимаются, когда я вижу, как чужие храмы и мемориалы проносятся мимо. Они прекрасны. Настолько прекрасны, что я с трудом могу это вытерпеть. Я ненавижу это королевство и его жителей за смерть Марры. За то, что тунис сделали со мной и Яррушем.

Наконец мы прибываем в нужное место. Это огромная площадь на краю большого зеленого леса, где уже выстроились все остальные фантомы, которые будут участвовать в Беге. Мой пульс учащается, а руки сжимаются в кулаки, когда я узнаю безымянных Туниса по их красным узорам. Их девушки носят пояс и стальной корсет, отливающий алым. Именно они убили мою маму.

Пепел красного цвета витает в воздухе, оседая на мой костюм.

Повозка останавливается, и солдат выталкивает нас из нее. Издали я узнаю монарха, восседающего на роскошном помосте на краю площади. Рядом с ним его жена Анкара, которая всегда путешествует в сопровождении двух своих сестер. Все трое прикрывают рот вуалями. Говорят, Марукк Каррис в день свадьбы с Анкарой отрезал ее сестрам языки, чтобы их сила тройняшек не причинила ему вреда. Не знаю, правда ли это, но я бы поверила. Джерри никогда не говорил ни о матери, ни об отце. Но каждый раз, когда я спрашивала о них, в его глазах вспыхивал страх. Ни для кого не секрет, что братья и сестры, чьи дары схожи, гораздо сильнее и могущественнее остальных. Близнецы или тройняшки могут обладать невероятной силой.

После того как мы присоединяемся к остальным фантомам, я разглядываю монарха. Марукк Каррис убил всех членов королевских семей руками убийцы богов. Я ненавижу правителя. Но он наш монарх, и поэтому я ему предана. Его волосы цвета железа блестят в лучах рассвета, а седая борода, в которой сохранилось лишь несколько черных волосков, движется так, будто он что-то жует. Как и все, Каррис одет в красный плащ Туниса. Плащ, который он сорвал с тела короля, когда убил его.

Рядом с его помостом стоят бесчисленные стражники, не принадлежащие ни одному из королевств. Они подчинены только Марукку. Их легко узнать по серебряным украшениям на черной форме. Мы, фантомы, стоим в ряд, окруженные охранниками.

– Фантомы! – начинает свое обращение монарх, после чего следует долга пауза. – Сегодня настал тот день, когда вас выпустят в лес. Только те из вас выдержат это испытание, кто благодаря своей силе заслужил право быть частью общества и получить имя.

Я сжимаю зубы, думая обо всех восемнадцатилетних, кто погиб в Утландах наших королевств из-за идеалов правителя и патологии его Верховного Совета. Вся эта молодежь была достойна того, чтобы носить имя и быть частью общества. Частью наших королевств и религии. Испытание Бегом появилось еще в эру богов, но поговаривают, что новый монарх сделал его более сложным и жестоким, поэтому многие храбрые восемнадцатилетние фантомы не смогли его вынести.

Я тяжело дышу и постоянно озираюсь по сторонам. Пытаюсь разглядеть других членов Верховного Совета, но никто не знает, как они выглядят. Они могли бы замаскироваться под охранников, чтобы затеряться в толпе. Лицом Верховного Совета был и остается монарх. Также никто не знает и жестокого палача правителя. Возможно, убийца богов просто легенда, а возможно, этот монстр, который убил всех королей, действительно существует.

– Начинаем! – приказывает Каррис.

Армада охранников толкает нас, фантомов, к монарху. Женщины в длинных одеждах простирают над ним руки и возводят стену из черного песка. У них есть дар бога Калипара, и они могут управлять песком цвета турмалина. Они прячут от нас первого фантома, шагнувшего к монарху.

Большинство безымянных довольно долго находятся за этой темной завесой, а затем, сияя, возвращаются в строй. Только один из них выглядит слабым и раскисшим после аудиенции с монархом.

Приходит моя очередь, и я опять невольно напрягаю челюсть. Не хочу видеть Карриса. Не хочу, чтобы он прикасался ко мне. Все, о чем я мечтаю, – вонзить нож в живот этого жестокого правителя.

Его убийственный темный взгляд устремлен на меня. Затем он медленно и осторожно снимает мою маску. Его глаза останавливаются на моих золотых волосах, потом скользят по лицу, пока наконец не останавливаются на губах.

– Ты не платишь дань, фантом, – отмечает Марукк Каррис. Я безмолвно киваю. В присутствии монарха нам не разрешено говорить, только если нас не попросят сделать это. – Вот почему я заберу часть твоей силы! Твоя выносливость и инстинкт выживания станут гораздо слабее во время испытания. Надеюсь, ты понимаешь, что в этом только твоя вина.

Как бы я хотела плюнуть ему в лицо! Он и представить себе не может. Даже если бы я не была вынуждена обеспечивать Ярруша, мне бы пришлось зарабатывать деньги, чтобы заплатить за это испытание. К тому же отец больше не в состоянии работать.

Монарх прикладывает пальцы к моим вискам и закрывает глаза. В следующие минуты часть сил покидает меня. Мощь Карриса постепенно вытягивает из меня энергию. Мои ноги дрожат и болят. Сердце быстро гоняет кровь, а легкие горят. Грудь становится невыносимо тяжелой.

– Вот так, – бурчит монарх, стягивая мой топ и кладя руку мне на плечо. Жжение пронзает меня, когда раскаленный символ впивается в мою кожу. Знак испытания Бегом – роза ветров со всеми сторонами света по кругу.

Монарх закрывает мое лицо тканью и закрепляет ее. Только теперь я могу уйти. Я без сил, но жива. И этот ублюдок не помешает мне пройти испытание и вернуться к своей семье.

– Наступил день зимнего солнцестояния. Через пятьдесят дней, когда луна достигнет своего полного размера, вы должны вернуться. В противном случае ваша жизнь будет передана Утландам, – кричит монарх на всю площадь.

Тем временем он уже заклеймил последнего фантома и женщины разрушили созданные стены из песка. Каррис кивает нескольким стражникам, которые сразу же встают перед нами и направляют копья в нашу сторону. Пока где-то на фоне слышен стук барабанов, охранники подводят нас к лесу. Мое сердце бьется в такт, оно гремит, словно сейчас выпрыгнет наружу. Слабость все сильнее охватывает меня, но я подбадриваю себя одним-единственным словом. Ярруш. Тут снова раздаются фанфары.

– Бегите! – кричит изо всех сил монарх с адским удовлетворением в голосе, и мы бежим.

Я быстрая. Я всегда была таковой, но проходит всего несколько секунд до того, как калипар настигает меня и исчезает в лесу. Я ищу Керима, который бежит где-то за мной. Может быть, мы еще увидимся. Может быть, мы встретимся в лесу, а может, только после окончания испытания. А может, и никогда больше. От этой мысли мне становится тяжело на сердце. Мне нельзя думать об этом. Речь идет обо мне. И прежде всего о Ярруше.

Фантомам все равно категорически запрещено сотрудничать с кем-то. Я понятия не имею, как власти собираются следить за этим, когда мы находимся в чаще леса, но, наверное, никто из нас не рискнет ослушаться.

Пока я прохожу мимо деревьев, темнота постепенно сгущается, и я замедляюсь. У меня никогда не было проблем с ночным зрением. Напротив. До сих пор я уверенно и с легкостью передвигалась в темноте. Тогда, когда знала, что ни одна живая душа не видит меня. Что меня никто не осуждает, что никто не сможет прочитать в моих глазах мою самую страшную тайну. Но сейчас… эта темнота давит на меня. У меня есть только одиночество и собственные мысли.

Постепенно другие фантомы теряются из вида. Они лавируют между деревьев куда быстрее меня, а мне не хватает сил даже на настоящий полноценный бег. Тем не менее я продолжаю тащиться. Все болит. Моя грудь горит, как будто я выпила яд, и я останавливаюсь, пытаясь отдышаться. Но я мирюсь с этой болью. Она – мое бремя. Я чувствую ее, потому что защищала Ярруша. Потому что не выплатила ни одной дани. Это стоит любых мучений.

Жжение на коже привлекает мое внимание. На секунду я оглядываюсь вокруг, прежде чем приподнять рукав одежды и посмотреть на символ Бега. Это роза ветров с тремя кругами и узкими линиями во всех направлениях. Я буквально чувствую, как ее магия течет по венам. Это как зов инстинктов, помогающий выбрать нужный курс. И теперь до меня доходит: мне придется выполнить задание здесь, в лесу, еще до того, как я смогу приступить к экзамену на получение знака.

С осторожностью я снова опускаю рукав в полумраке и бегу дальше. Монарх позаботился не только о том, чтобы забрать у меня силы, но и о том, чтобы на протяжении всего испытания я чувствовала голод и жажду. Так что теперь мне нужно искать пищу и воду. С самого детства я всегда могла позаботиться о себе. Уже в четырнадцать лет я смастерила себе оружие, чтобы охотиться, оставаясь при этом в живых. Чтобы с моей помощью выжили Ярруш и наш отец. Но нам запрещено брать оружие на испытание. Из страха перед монархом я не нарушила это правило.

Я продолжаю бежать, пока не нахожу небольшой скалистый выступ, под которым могу укрыться. Спрятаться от животных и других опасностей, поджидающих меня в этом лесу, который называется Рес Фор.

– Калипар, дай мне силы стать воином на твоем пути. Вложи в мои руки свое оружие из черного песка, – тихо бормочу я, вглядываясь в кроны деревьев. Мне нужен бог войны, чтобы он вернул мне силу.

Мои глаза исследуют темный лес вокруг. Страх овладевает каждой клеточкой тела. Только стремление вернуться к Яррушу сильнее этого страха. Поэтому под ногами я ищу камень, который можно использовать как оружие.

Не может быть, чтобы Земля смерти, которая, как и королевство, отличается красным пеплом, была где-то далеко. Поэтому я продолжаю поиски, пока не нахожу черный блестящий обсидиан, созданный остывшей лавой. Здесь, в Тунисе, вся земля покрыта красным пеплом. Холодной, жгучей кровью.

Тяжело дыша, рыскаю в поисках еще одного камня, более крупного, пока не нахожу его. Потом кладу обсидиан на выступ перед собой.

Марра всегда носила с собой нож из обсидиана, потому что он был исключительно прочным и массивным. Когда мне было четырнадцать, я сделала такой сама.

Со всей оставшейся у меня силы я ударяю по обсидиану большим камнем, пока от него не откалывается маленький, но острый осколок.

В этот момент я хочу кричать от радости, но боюсь обнаружить себя. Небо уже окутала кромешная тьма, звуки природы становятся все тише.

Я подхожу к маленькому деревцу, которое могу согнуть и аккуратно срезать с него кору. Затем поднимаю палку и расщепляю ее. Из коры вытаскиваю толстые нити, засовываю камень в прорезь палки и крепко связываю его нитями из коры.

Это не самое опасное оружие, которое я держала в руках, но его будет достаточно, чтобы добыть себе пропитание и защититься в случае крайней необходимости.

Я не в состоянии двигаться дальше, поэтому позволяю усталости целиком овладеть мной, пока темнеет.

В памяти всплывают разные картины. Образ Марры, Варры, который говорит и смеется, ну и конечно Ярруша.

«Проснись!»

Моргая, я пытаюсь понять, где оказалась, пока окончательно не прихожу в осознание. Я встаю. Обсидиановый нож крепко держу в руке. Наверное, в этот раз я проснулась из-за ощущений на коже, или дух моей Марры разбудил меня.

Мне нужно раздобыть воду, прежде чем я последую за этим зовом, поэтому я сосредотачиваюсь на звуках природы. Слышу тихий писк зверька и крик сов. Журчания рек не слышно.

Я двигаюсь дальше. Опять не могу бежать, и мне приходится то и дело останавливаться, чтобы отдышаться.

– Проклятье… – тихо ругаюсь я себе под нос, касаясь влажного лба. Этот монарх заставил меня иссыхать. Он отнял у меня многое, но жара здесь отнимает все остальное.

Проходят часы или только минуты, и я чувствую, что приближаюсь к следующей цели – к Земле смерти. Становится все жарче, но даже несмотря на это знак на моей коже опять горит. Это указывает мне путь. Роза ветров словно выжигает цель и задачу прямо на моей коже и в разуме. Я скольжу взглядом по деревьям, пока не замечаю биракское дерево, отличающееся белой корой. Бираки, которые раньше назывались березами, содержат в себе много сока, а я все еще испытываю жажду.

Я спотыкаюсь о дерево и прикладываю ухо к светлому стволу. Проходит мгновение, и я слышу, как древесный сок поднимается под корой до того места, где снабжает листья необходимыми питательными веществами.

Отыскав самый светлый участок коры, я вонзаю в него нож под наклоном и режу дерево до тех пор, пока не вытекает немного сока.

Я слизываю выступившую каплю и, вырезая себе деревянный клин, задаюсь вопросом о том, показывала ли Марра мне все это, потому что знала, что произойдет.

Полностью погруженная в свои мысли, я вбиваю клин в маленькое отверстие и, улыбаясь, наблюдаю, как по нему стекает сок. Я ловлю языком каждую каплю, пока наконец не ложусь под деревом и не позволяю сладковатой воде падать прямиком мне в рот.

В какой-то момент хочется просто остаться здесь и выпить весь древесный сок. Но мне нужно идти дальше. И мне нужна еда. Поэтому я встаю, беру свой нож и ухожу. Брожу по лесу много часов подряд.

Опять наступает холодная ночь. Я все еще не нашла пропитание. Живот болит от голода. Я продолжаю идти, несмотря на темноту. Зрение затуманивается, а затем я чувствую покалывание в пальцах. Я замерзаю. Мои веки беспокойно подергиваются, холодный пот струйкой стекает по спине.

– О нет! – выкрикиваю я, когда понимаю, что кровообращение начинает нарушаться.

«Если у тебя когда-нибудь появятся такие симптомы, Сари, то очень важно, чтобы кровь снова прилила к голове», – слышу я голос Марры. Я киваю, словно она стоит рядом со мной, ложусь на дерево и поднимаю ноги, оперев их о ствол. Головокружение и тошнота охватывают все тело. У меня болит горло. Я борюсь с этим. Но тошнота настолько невыносима, что я поворачиваю голову набок и сдаюсь. Это просто желчь, горькая, жгучая пена и немного воды биракского дерева.

Мое сознание опять затуманивается, а свинцовые ноги тяжело скользят по стволу дерева.

Я хочу встать, но спотыкаюсь и падаю головой в небольшую лужицу. Из последних сил смотрю на воду перед собой. Она очень мутная, и он нее несет смертью. Я продолжаю смотреть, уставившись на черные фигуры, которые хотят довести меня до потери сознания, и стараясь сохранить чувства. Я должна выжить!

Опускаю голову и пью воду. Удушье заставляет горло сжиматься, но я подавляю это чувство и продолжаю лакомиться водой, как жаждущий зверь. Я пью столько, сколько может выдержать мой желудок, а затем откатываюсь в сторону, прежде чем зрение окончательно затуманивается. Последнее, что я вижу, – синий свет между стволов деревьев, разбитый многочисленными ледяными алмазами.

Глава 3

ХАМЗА, часть 4, ЭМЗА, стих 678

Эмза ступила на землю своего королевства и повсюду увидела покой. Она наблюдала, как жизнь постепенно превращается в лед.

Но был там один смельчак, что противился льду. За его спиной стояло много людей, и Эмза больше не была одна.

– Не смейте предавать меня, – обратилась Эмза к своему народу. – Потому что жар, огонь и смерть будут преследовать вас, как только вы покинете наше холодное королевство. Знайте, что я проклинаю ваши тела. Что я проклинаю смерть, мудрость и борьбу. Знайте, что потеряете силу, если вдруг забудете, кто вы есть на самом деле. – Она шагнула вперед и дотронулась до щеки первого из толпы. – Отомстите, если вам причинили зло. Мстите, если вашего близкого заставили страдать. Мстите, когда находитесь там, где вам нельзя быть. Это ваше проклятие.

Когда я открываю глаза, между деревьев все еще виднеется голубоватый свет. Как будто сама Эмза указывает мне путь.

– Я мертва? – задаю я вопрос в бесконечной тишине.

– Нет, – слышу чужой голос, который тут же узнаю. Он ужасно похож на голос Марры, и я знаю, что больше никогда его не услышу.

– Вставай, Сари! – властно говорит Марра.

Гнев начинает кипеть во мне. Я сделала все, что она хотела. Я не могу сделать больше. Я не могу продолжать идти.

– Очнись! Твоя задача – защищать Ярруша. Ты живешь для этого!

Я слышу маму, словно она стоит рядом со мной.

– Нет! – кричу я в ответ, и меня снова окружает тьма. Часто моргая, я пытаюсь разглядеть хоть что-то. И тут вижу перед собой лужу, в которой почти не осталось воды.

Голос Марры, кажется, все еще где-то рядом, и я ищу ее. Это правда? Я существую только для того, чтобы защищать Ярруша? Но почему?

Осторожно встаю и пытаюсь подумать. Сосредоточиться на том, что говорит знак на коже.

Мне нужно добраться до Земли смерти через Красный лес. Когда я выполню задание, то найду Тюрьму пепла. Там я смогу сдать свой первый экзамен, чтобы получить знак Туниса. Может быть, я получу новые силы.

Я едва чувствую ноги, когда вокруг опять темнеет, а лес полностью погружается во тьму.

Тяжело дыша, останавливаюсь. Кажется, будто я проспала весь день. Словно у меня откуда ни возьмись появилось чувство времени. Мне нужно идти дальше. Дальше на северо-восток. По крайней мере, так велит роза ветров на моей коже.

Я осматриваю все вокруг, пока наконец не замечаю несколько растений, которые кажутся съедобными. Я натыкаюсь на что-то и падаю в грязь прямо перед ними. Когда я все-таки отрываю часть растения, из него течет млечный сок. Я тихо кричу и выбрасываю эту несъедобную дрянь. Хватаю еще одно зеленое растение, но тоже швыряю его, пока наконец не падаю от слабости. Беловатый сок означает, что растение ядовито. Этому меня научила Марра.

Здесь нечего есть. В таком состоянии я точно не способна охотиться.

– Ненавижу тебя! – шиплю я на одно из растений, зная, что мои слова предназначены не ему, а, скорее, монарху и Марре. Но гораздо в большей степени они относятся ко мне самой. Да, я ненавижу себя за слабость и за то, что все эти годы стремилась стать как можно сильнее, но не научилась вести себя в ситуации, когда сил нет.

Я продолжаю ругаться, когда встаю на ноги и продолжаю путь.

Несколько раз останавливаюсь, опираясь о деревья, чтобы перевести дыхание. Впиваюсь ногтями в шершавую кору до тех пор, пока они не ломаются, пытаясь хоть как-то заглушить чувство голода. Мой желудок кричит. Легкие горят и, кажется, становятся все меньше и меньше. Словно сжимаются с каждым шагом.

Когда через несколько часов я прохожу аккурат между двух деревьев, то едва не падаю из-за темноты в яму рядом с ними. Никогда бы раньше не поверила, что могу быть такой слабой, что буду похожа на одну из девушек, которым не под силу пройти испытание Бегом.

Я наклоняю голову, внимательно рассматривая яму. Это иссохшее русло реки.

– Гребаная пересохшая река! – сердито рычу я. Мой разум еще недостаточно затуманен, чтобы не понимать, что тут происходит. Голод, дневной зной и ночной холод тормозят меня.

Я провожу рукой по сухой земле. Что такого я сделала богам?.. И тут мой взгляд падает на следы. Свежие следы животного. Мои глаза расширяются, и я снова смотрю на землю.

– Здесь есть следы животных, значит, вода где-то недалеко, – шепчу я себе, тыча пальцем в сухую землю. Со всей силы начинаю копать. Мои и без того сломанные ногти окончательно портятся, а руки дрожат. А я все продолжаю рыть нору в земле. Копаю, как умирающий от жажды человек, которым, впрочем, и являюсь. Но ничто не помогает насобирать воды в луже. Возможно, это всего лишь один из самых простых миражей леса. Он не утолит мою жажду.

Я смеюсь, когда наконец натыкаюсь на воду. Истерически смеюсь, пока не выкапываю яму такой глубины, что спокойно могу засунуть туда голову и попить.

Я провожу в таком положении почти вечность и продолжаю пить снова и снова, пока мое тело не насытится и я не смогу встать. На самом деле я очень голодна, и вода в этом случае мне никак не поможет.

– Нельзя так долго находиться на открытом месте! – говорю я себе, чтобы прогнать отчужденность и страх, которые все глубже впиваются в меня.

Красный лес – дом для самых страшных животных и существ, с которыми никто не хочет сталкиваться. Наиболее опасные из тех, что я знаю, это пурратисы – огромные красно-черные хищные кошки, чей взгляд заставляет добычу цепенеть.

Марра рассказывала мне о них и учила никогда не смотреть им в глаза. Тихий голос в моей голове утверждает, что Марра готовила меня к этому небезосновательно.

Когда защищенное место для ночлега найдено, я исследую территорию вокруг в поисках зайцев или других зверьков. Они должны быть тут. Но я быстро отступаю, потому что силы на исходе и я хочу создавать как можно меньше шума.

И тут внезапно я слышу тихий звук. Мои инстинкты реагируют мгновенно – я быстро поднимаю нож и раню Агама, который, как оказалось, бежал по скале рядом со мной. Это потомок саурийцев, которые жили здесь тысячи лет назад. Мутант. Точно такой же, как и Ярруш. И я убила его. Не дрогнув.

Я отгоняю эту мысль и смотрю на ящерицу, бегущую неподалеку. Резко хватаю ее и кусаю, пока мое тело продолжает трястись. Отвращение все сильнее охватывает меня, заставляя дрожать еще больше, оно душит, пока я наконец не пробую сырое мясо.

Я была бы счастлива питаться иначе и не чувствовать во рту кровь, слизистые ткани. Я бы хотела, чтобы многое сейчас было иначе…

Обглодав и выбросив кости, я пробираюсь к ближайшему дереву, чтобы сорвать несколько веток с листьями. Ночи очень холодные, поэтому нужно соорудить себе одеяло. В Голассе всегда тепло, но для районов за пределами королевств характерны собственные сезоны, которые могут быть очень суровыми. И монарх целенаправленно использует их для того, чтобы затруднить наше испытание.

Обессилев, я довольно долго лежу под листьями и смотрю в пустоту. Каждый посторонний звук заставляет меня вздрагивать. Грудь заполнена едким страхом, который заставляет все внутри гореть. Как никогда в жизни, я чувствую себя одинокой. Я скучаю по Яррушу. Мне так нужен сейчас тот, кто утешит и скажет, что все будет хорошо и я справлюсь. И да, я скучаю по маме. Мне не хватает образа женщины, на плечо которой я могла бы опустить свою голову. Она могла бы мне доказать, что не быть героиней – абсолютно нормально.

Вместо этого я научилась всегда оставаться сильной. Но то, что я чувствую сейчас, гораздо хуже. Это сложнее вынести, чем привычный страх по ночам, когда обыскивают хижину. Тогда я знала, что могу убить солдат, если они случайно найдут Ярруша.

У меня не было времени быть слабой. Теперь это убивает меня.

Рано утром я просыпаюсь от непонятного шума и в панике оглядываюсь по сторонам. Каждый звук, каждый шорох, каждый треск заставляют позвоночник и шею отзываться болью. Когда страх достигает пика, я встаю и продолжаю брести по лесу. Тени сумерек – мои злейшие враги. Они похожи на монстров, жаждущих меня убить.

Рядом со мной что-то шуршит, я поднимаю нож и пристально смотрю в темноту. Стук сердца громко отдается в ушах. Моя грудь поднимается и опускается все быстрее и быстрее.

– Уходи! – громко кричу я и начинаю плакать. Больше всего мне сейчас хочется забиться в какую-нибудь землянку. Вместо это я стою как вкопанная и затравленно озираюсь по сторонам. Тишина. А потом снова шум. Я поворачиваюсь. Челюсть дрожит. Как болезненная тень, мурашки пробегают по моей коже.

– Уходи! – снова кричу я. От страха. Но ничего не меняется – источник шума остается на прежнем месте.

Чужие глаза наблюдают за мной. Я чувствую, как кто-то смотрит из зарослей.

– Пожалуйста, уходи! – рыдаю я и опускаюсь на колени. – Прошу!

Мои пальцы болят так сильно, что я не могу разжать их и выпустить нож. Я цепляюсь за него все сильнее – это единственное, что мне осталось.

– Пожалуйста… – продолжаю я умолять, слезы все еще катятся по щекам.

Животное или что бы то ни было удаляется. В агонии я встаю и иду дальше, пока не нахожу на земле несколько разломанных орехов. Изучив скорлупу, понимаю, что они ядовиты, поэтому тут же бросаю их в лес. Мне срочно нужна пища, но я ничего не нахожу, кроме своей беспомощности, которая все эти годы пряталась под маской внутренней силы.

Я внимательно разглядываю деревья и кустарники вокруг, пока иду дальше. Часами бреду просто куда глаза глядят. Дни здесь, в лесу, кажется, стали короче.

Когда снова наступает вечер, я ложусь под ворох листвы, как под одеяло, и проклинаю монарха и наш мир. Я проклинаю даже богов, которые оставили нас и не защитили от грозного правителя. Я кричу и вою, хотя знаю, что это очень опасно и может привести ко мне одного из фантомов. В какой-то момент отчаяния я даже мечтаю, что в таком случае у меня появится еда. От этой мысли перехватывает дыхание.

Я закрываю глаза и пытаюсь отогнать глупые мысли. Но невыносимый голод разъедает мои разум и тело. У него огромная власть, и он заставляет все остальное исчезнуть. Даже страх.

Внезапно я слышу отдаленное рычание. В первые мгновения не двигаюсь. Губы дрожат, а телу требуется несколько секунд, чтобы встать и взять нож. Я почти ничего не различаю в кромешной темноте, но чувствую, как пурратис – хищная кошка – приближается ко мне. И впервые я по-настоящему борюсь за свою жизнь.

Снова раздается тихий рык пурратиса. Вероятно, он нашел меня по запаху. Его еле слышные шаги приближаются, и я знаю, что у меня нет шансов против него. У меня бы их не было, даже если бы я выспалась, была сыта и сильна как прежде. Сердце сжимается от осознания неизбежного. Я умру.

– Эй, пурратис, давай! – шепчу я, потому что Марра однажды сказала, что эти существа боятся человеческих голосов. – Я С-сари, – заикаюсь я.

Рычание приближается. Мой голос совсем не пугает зверя. Я оглядываюсь вокруг, размышляя, стоит ли бежать. В таком случае пурратис будет преследовать меня, а он куда проворнее человека и лучше видит во тьме. Эти звери бегают быстрее ветра.

В следующую секунду пурратис, пройдя аккурат между деревьев, приближается ко мне. Он скалит зубы, и мое сердце в очередной раз замирает при виде его жестоких глаз, обращенных на меня. Тело и радужка зверя слегка светятся, поэтому мне под силу различить его во тьме. Кровь в жилах стынет от ужаса. Нож в ладони дрожит. Меня охватывает головокружение. Что делать?!

В панике я шагаю назад. Пурратис восстанавливает дистанцию и все так же буравит меня взглядом.

– Не смей смотреть ему в глаза! – говорю я себе. Но даже если он не заставит меня оцепенеть окончательно, я ничего не смогу сделать, у меня нет шансов.

Пурратис приседает и прыгает на меня. Его огромные лапы полосуют мое плечо. Я кричу. Мной руководит боль, когда я замахиваюсь и изо всех сил ударяю камнем по виску зверя.

Это ненадолго оглушает его, но не останавливает. Я ползаю по земле, пытаясь укрыться. Пурратис вдруг раскрывает свою огромную пасть, и я, опешив, смотрю, как он падает на землю и остается неподвижно лежать.

Мой взгляд прикован к стреле, вонзившейся в его ребра. Из раны сочится кровь. Я каменею от шока. Я…

Нет. Невозможно. Лук и стрелы – это оружие, которое мы не имеем права брать с собой на испытание. Мысли путаются. Мой разум все еще не в состоянии понять, что я осталась жива.

Я отхожу назад. Конечно, можно остаться рядом с тушей животного и наконец-то поесть мяса, но слишком велик риск, что меня найдет стрелок. Паника охватывает разум, и я бегу. Бегу изо всех сил, раз за разом падая на землю. Рана на плече кровоточит. Теплая жидкость стекает по одежде, и я чувствую, что слабею с каждой секундой. Мышцы напряжены. Они горят. Будто каждое движение закачивает в мои конечности кислоту.

– Успокойся, Сари! – говорю я себе, постепенно слабея, чувствуя, как кровь стекает уже по коленям. Я должна мыслить здраво. Если я продолжу бежать, то потеряю еще больше крови. Кто бы это ни был, он спас меня от хищного зверя и не причинил мне вреда. Наверное, ему было безразлично, в кого именно попадет стрела. И, вероятно, следующая пронзила бы меня насквозь. От этой мысли тошнота поднимается к горлу.

Тяжело дыша, я останавливаюсь и держусь за ствол дерева. Где-то далеко в лесу замечаю огонь. Бездумно продолжаю путь, пока не выхожу к лагерю. Рядом с костром лежит спящий тунис. Его наручи красного цвета приковывают мое внимание. Грудь горит. Сердце сжимается. Тунис виноваты в смерти Марры. Мой разум затуманен. Я слишком долго ничего не пила и потеряла много крови. Я постоянно вижу галлюцинации, и на доли секунды передо мной вспыхивает образ мамы. Я не могу поверить в ее смерть. Не могу с этим смириться. Тунис убили ее. Я чувствую только ненависть.

Моя челюсть перестает дрожать, когда я беру в руки камень и подхожу к спящему фантому. Вместо крови по моим венам течет адреналин. Я убью тунис. Он должен умереть. Я иду осторожно, шаг за шагом, пока не оказываюсь прямо перед ним. Так близко, что слышу его хриплое дыхание. И тут я замахиваюсь.

– Ты действительно собираешься убить этого ребенка?

Испуганная, я поворачиваюсь и вижу парня, одетого в черный костюм Королевства Калипара. Он стоит, прислонившись к дереву, и смотрит с ухмылкой, как будто происходящая сцена забавляет его.

Я сжимаю зубы. Уверена, что видела его раньше.

– Уходи! Это тебя не касается! – кричу я вне себя от гнева и хватаюсь за нож.

– Неужели? – Он продолжает улыбаться. Этот голос…

– Да! – Я делаю шаг к нему. – Ты понятия не имеешь, что этот народ сделал со мной. Он не заслуживает того, чтобы жить.

– Его народ? – Парень снисходительно кивает на тунис. – Из-за него весь мир сгорел. Из-за него все альбы, саурийцы и драконы были изгнаны. У каждого из нас в голове была только месть.

Оттолкнувшись от дерева, калипар идет ко мне. У него крепкое телосложение, он выглядит мощно, а меня от этого тошнит. И тут до меня доходит. Мне не кажется, что я знаю его. Он был в трактире. Он целовал меня.

– Ты потеряла много крови. И к тому же тебя ранил пурратис. Здесь ты не сама по себе. И этот тунис – не твой враг. Если бы ты узнала его лучше, то, возможно, поняла бы, что он твой союзник. Он переживает то же самое, что и ты. А ты хочешь хладнокровно расправиться с ним за то, что сделал один из представителей его народа. Я думаю, это ты та, кто не заслужил права на жизнь.

Я дрожу. Калипар стоит слишком близко ко мне, и его слова ранят меня. Они причиняют мне боль, потому что он прав. Я делаю шаг назад.

– Что со мной происходит? – спрашиваю я, толком не соображая.

– Когти пурратиса пропитаны ядом, который вызывает чувство гнева и жажду мести. Это приводит к галлюцинациям. На самом деле такой ненависти нет места в твоем сердце.

– Хорошо, тогда я оставлю его в живых, – говорю я, лишенная чувств, и как раз собираюсь уйти, когда калипар хватает меня за запястье.

– Нам запрещено взаимодействовать, – пытаюсь я убрать его руку. Но когда немного приподнимаю рукав и узнаю черные вены, мои глаза расширяются. Все предплечье калипара забито знаками Повелителей теней. У него несчетное количество темных даров. Самые худшие и убийственные дары из всех. От одного дара лишь небольшой кусочек вены чернеет. А у этого парня… Я хватаю его правую руку и вижу символы Праведниц. Это знаки, обозначающие его светлые дары. Во рту у меня пересыхает, и я наконец вырываюсь. Этот парень гораздо могущественнее, чем любое существо, с которым я сталкивалась прежде. И за каждый дар у него отнимали память. Он властен и бесчувственен. Лишен прошлого.

Поняв это, я бросаюсь наутек. Я бегу так быстро, как только могу, но вряд ли уйду далеко. Перед глазами постоянно мелькают новые образы, и мое тело истощается. Повелитель теней идет за мной по пятам. От хватает меня за руку и оттаскивает назад. Довольно-таки грубо толкает на лесную подстилку. Я едва могу дышать. Взгляд затуманивается, но я все еще вижу, как красивое, оголенное лицо калипара, которое, кажется, совсем ему не подходит, склоняется надо мной. Его маска съехала.

– Не сопротивляйся. Иначе умрешь.

Крича, я открываю глаза и бьюсь в панике. Темнота. Кромешная темнота и осознание того, что я здесь совсем одна, угнетают.

– Вернись! – кричу я и начинаю рыдать. Затем чувствую легкую боль в плече и смотрю на него. Кто-то перевязал мою рану куском ткани, который уже слегка пропитался кровью. Быстро, что есть мочи, я снимаю повязку и смотрю на следы от когтей. Они почти зажили. Как это возможно? И как долго я была без сознания?

Подняв голову, оглядываю черный лес вокруг. Еще сильнее, чем раньше, меня угнетает одиночество. Я боюсь Повелителя теней. И все же, когда мы встретились, это был первый раз за несколько дней, когда я не чувствовала себя одинокой и беспомощной.

Я сглатываю, смачивая пересохшее горло, упираюсь ноющими руками в лесную подстилку и встаю. Теперь моя единственная цель – Земля смерти. С трудом я иду дальше и ищу тунис, которого встретила у костра. Но он давно исчез. Зато оставил мне несколько костей и клубней в кострище. Очевидно, у него было достаточно сил, чтобы поймать зайца или другого небольшого зверька.

Я опускаюсь на колени и дрожащими руками достаю одну из костей из черного пепла. Жадно обгладываю жалкие остатки пережаренного мяса. Слезы смешиваются в ладонях с черным пеплом и капают на землю ониксовыми бусинами.

Я хватаю один из клубней, кусаю его и пытаюсь распробовать, горький ли он. Растения, которые после запекания не теряют свою горечь, в основном ядовиты. Этот клубень горький, поэтому, вероятно, тунисец и оставил его здесь. Но я откусываю кусочек и жую его, прежде чем снова выплюнуть и подождать некоторое время. Когда я убеждаюсь в том, что мои слизистые оболочки чувствуют себя нормально, то ем дальше.

Затем выгребаю из золы оставшиеся кости и обгрызаю каждое сухожилие, каждую крошечную мышцу. Потом я ломаю кости и выпиваю питательный костный мозг. После этого встаю и иду дальше.

Я бегу так быстро, как только позволяет мое тело, охваченное головокружением, пока не натыкаюсь на что-то твердое и холодное. Это туша мертвого пурратиса, споткнувшись о которую я чуть не упала. Почему калипар не взял ее с собой и не съел мясо?

Поджав губы, я наблюдаю за личинками и насекомыми, которые уже облюбовали мертвую плоть. Разочарованная, сжимаю кулаки и иду дальше.

Снова и снова с неба падают белые хлопья. Я никогда раньше не видела снег, но именно так себе его и представляла. Это всего лишь мое воображение, но я подставляю руку под ледяные частицы, которые превращаются в воду, касаясь пальцев, и облизываю влажную ладонь.

После всего пережитого я чувствую внутри себя жуткий холод, который забирает всю мою боль. Я ложусь на землю и не хочу вставать.

– Ты должна идти дальше, Сари! – слышу я голос Ярруша у себя в голове.

– Мне надо немного отдохнуть, – шепчу я. Эти слова – всего лишь дыхание. Тише, чем все звуки окружающего леса, которые уже не пугают меня. Словно мое тело потеряло способность бояться.

– Это пепел, Сари.

Я пытаюсь открыть глаза. Вокруг все еще идет снег. Он такой красивый, что я улыбаюсь.

– Это не снег, – шепчет голос Ярруша, словно ветер, что нежно гладит меня по коже.

– Снег, – говорю я, улыбаясь еще шире.

Ярруш всегда мечтал увидеть снег. Однажды, когда он не хотел засыпать, я пообещала ему, что когда-нибудь мы съездим в Королевство Эмзы, чтобы воочию увидеть это белое чудо. И теперь я могу показать брату снег. Теперь он может его увидеть.

– Сари! – голос Ярруша настолько громкий, что я пугаюсь и, моргая, оборачиваюсь по сторонам. Где я?

Я выпрямляюсь и смотрю на белый лес вокруг. Осторожно протягиваю руку и растираю пепел между подушечками пальцев.

Пепел… Это значит…

– Я добралась, – шепчу я, словно Ярруш может слышать меня. Это звучит как обещание, что я вернусь к нему.

Я кое-как встаю и тащу свое тело дальше. Именно в том направлении, которое указывает роза ветров на коже.

Шатаясь, я подхожу ко входу в пещеру. Небо надо мной окрашено в кроваво-красный цвет.

Я едва помню последние метры. Или это были мили? Прошло несколько часов или дней, прежде чем я оказалась здесь?

Я встряхиваю головой, делаю вдох и выдох и вхожу в пещеру. Сердце громко пульсирует, я слышу шум воды. Должно быть, это река. Тело само толкает меня к ней. Больше всего на свете хочется забыть об испытании и попить. Но я не могу.

Стены пещеры пронизаны светящимися жилками. Они – единственный источник света на этом мрачном пути. Шипя, они снова и снова выбрасывают дым и пылающие искры. Это и есть Земля смерти – место, где меня ждет первое испытание. Именно так я себе все и представляла. Только одно я не могла предвидеть – свою алчность, желание поскорее оказаться внутри. Я хочу как можно быстрее получить указания и выполнить их. Это желание сильнее жажды, хотя вода может спасти меня от гибели.

Голоса в пещере выкрикивают мое имя. То самое имя, которое я сама себе дала, хотя мне еще нельзя его носить. Голоса откуда-то его знают. Они знают меня. Все обо мне. Они видят мою душу насквозь.

Я добираюсь до огромной каменной лестницы, ведущей вглубь скалы. По обе стороны стоят на широких полках бесчисленные светящиеся красные предметы. Мой затуманенный взгляд их почти не воспринимает. Они похожи на светлячков, запертых под стеклом. Только когда я спускаюсь по узкой лестнице вдоль стеллажей, то понимаю, что это песочные часы. Но не песок в них измеряет прошедшее и оставшееся время, а лава.

Я продолжаю спускаться по лестнице, впиваясь ногтями в стены из камня, чтобы не упасть. Смотрю на песочные часы и чувствую себя как в трансе.

Внизу все мрачное. Мне нужно прийти в себя. Здесь опасно, и я на уровне инстинктов чувствую это, даже если мне пытаются внушить обратное.

– Уважай, Сари, – тихо повторяю я мамины слова. – Уважай, но никогда не бойся. Уважение позволит тебе действовать осторожно и разумно. Страх же ограничит тебя.

Я киваю себе и соглашаюсь с Маррой, на мгновение закрываю глаза, а когда открываю их, то вижу желоб с водой. Недолго думая, я подбегаю к нему и пью воду со сладковатым привкусом.

За желобом есть вход в еще одну маленькую пещеру, где что-то светится красным цветом, привлекая мое внимание. Я слышу приятные голоса, зовущие меня к себе. Я повинуюсь им и вхожу в пещеру, посреди которой стоит каменный стол. Я чувствую себя невесомой, когда вижу на нем двое песочных часов. Одни еще заполнены лавой в верхней части. В других время почти истекло.

– Одна жизнь вместо другой. Смерть всегда требует что-то взамен. Если ты заберешь у нее жизнь, ты должна отдать ей свою, – шепчет голос. Я не знаю, может быть, он принадлежит Марре. Смерть всегда требует свою цену. Два серпа, одна стрела, связанные с жертвой. Так смерть находит то, что никогда не погаснет.

Я помню мамины слова, которые звучали очень похоже.

Я подхожу ближе к столу, наклоняю голову и, завороженная, наблюдаю, как лава постепенно стекает в нижнюю половину часов. Точно так же истекает мое время.

Я стискиваю зубы и пытаюсь привлечь все свои способности к решению загадки. Если это Земля смерти, то зачем тут песочные часы? Мертвые души?

Я осторожно поднимаю руку и кончиком пальца касаюсь стекла.

– Смерть всегда требует что-то взамен. Если ты заберешь у нее жизнь, ты должна отдать ей свою, – повторяю я слова неизвестного мне голоса. Эта лава в песочных часах… Она показывает продолжительность жизни? Должна ли я отдать свою жизнь? Но кому?

Голос словно иглой пронзает виски, и я падаю на каменный пол. Этот голос такой резкий и пронзительный, что я уверена: еще чуть-чуть, и моя голова лопнет. А потом он произносит одно слово. И это имя – Ярруш.

Я открываю глаза и оглядываюсь по сторонам. Я лежу на полу, свернувшись, как младенец, калачиком, а в песочных часах все еще течет лава. Я встаю, бросаюсь к часам и хочу их перевернуть, но они не поддаются.

Нет. Этого не может быть. Это не отсчет жизни Ярруша. Откуда голоса знают о нем? Наверняка это глупая уловка, чтобы я провалила экзамен.

Но я нахожусь на Земле смерти. Наверное, здешние сущности знают о каждом, живущем на территории четырех королевств. О Ярруше в том числе.

– И что мне делать? – кричу я через огромную пещеру. Но мне никто не отвечает. Я одна. И это мое задание. Неужели я позволю Яррушу умереть? Ни за что. Я предпочту сама оказаться в Подземном мире Туниса.

Я хватаюсь за другие песочные часы, которые, полагаю, отмеряют мое время. Я обязана отдать свою жизнь смерти, чтобы уберечь Ярруша. Только в этом есть смысл.

– Позволь ему умереть.

Я недоумеваю, как голос может говорить что-то настолько жестокое?

– Нет! – кричу я ему.

Этот голос понятия не имеет, как долго я живу только ради Ярруша. Каково это было – держать его маленькое худое тельце на своих руках, когда Марра умерла, а самой еще быть ребенком. Каково было воспитывать его. Учить читать и писать. И как ужасно было снова и снова запирать его в этой ужасной каморке. Я люблю брата так чисто и бескорыстно, что готова отдать за него жизнь.

– Он не умрет! – Я поднимаю руку, чтобы разбить свои песочные часы. Но кому, собственно, я угрожаю? Кого это волнует? Это моя собственная жизнь.

Паника медленно охватывает все тело. Время Ярруша утекает с каждой секундой, в конце концов он умрет. Или это все просто глупая игра? Это мой собственный разум подшучивает надо мной? Я неправильно истолковала загадку?

Я хватаю свои песочные часы, но не успеваю разбить. Рука застывает, когда часы неожиданно открываются. Я тянусь к часам Ярруша и открываю их тоже. А затем, ни на секунду не задумываясь, просто выливаю свою лаву в его сосуд. Моя жизнь – его жизнь. Я перехитрила смерть.

Когда половина моей лавы оказывается в часах Ярруша, она внезапно испаряется. Словно какая-то невидима сила останавливает меня. Я собираюсь закрыть песочные часы, как вдруг слышу шаги позади себя.

– Что ты натворила? – Это голос Повелителя теней, но в этот раз он звучит куда более грозно, чем обычно… и я немного встревожена.

– Не твое дело! – рычу в ответ, закрываю часы и ставлю их на место.

– Что тебе сказали голоса? Чьи это песочные часы, Сари?

Я поворачиваюсь и гневно стреляю глазами в сторону калипара. Опять он без маски. Моя грудь сжимается.

– Это не твое дело! – повторяю я. Откуда он знает мое имя? Почему преследует меня? Чего хочет?

– Что. Тебе. Было. Сказано? – с расстановкой повторяет он. Гнев сверкает в его темных глазах.

– Это тебя не касается! Оставь меня в покое! – кричу я, обхватывая голову руками. Голоса кричат. Это клубок ужасных, угрожающих и громких воплей, которые хотят быть услышанными.

Теневой маг подходит ко мне и убирает мои руки от головы прежде, чем я успеваю вырвать себе клок волос. Я хочу избавиться от голосов. Хочу изгнать их из моей головы. И я не хочу, чтобы калипар прикасался ко мне. Он опасен.

– Они наказывают тебя, – хрипит он, грубо и крепко обхватывая мои запястья. Но эта боль не идет в сравнение с той, что в моей голове. И тут я отчетливо слышу один из голосов.

– Если ты хочешь спасти Ярруша, тебе придется искупаться в реке Сангуис, – говорит он ласково и мягко.

– Да, – отвечаю я себе и высвобождаюсь из хватки Теневого мага. – Это решение.

– Что?

Я не отвечаю, а просто встаю и пытаюсь найти выход из пещеры, чтобы отыскать дорогу к бурлящей кроваво-красной реке. Какая-то часть меня знает, что я не могу искупаться в ней. Это всем запрещено. И те, кто пытался, навсегда исчезли из этого мира. Но я должна сделать это. Я должна спасти Ярруша.

– Сари! – кричит калипар позади меня, но я тут же забываю о нем. Теперь у меня только одна цель. Одна мысль. Одно желание.

Продолжая бежать, я снова и снова натыкаюсь на светящиеся стены пещеры, но меня это мало волнует. Речь идет о жизни Ярруша…

Теневой маг идет за мной по пятам. Он хватает меня сзади, я выворачиваюсь. Рана на плече болит, но я ее почти не чувствую. Я ударяюсь сама о себя. Двигаюсь, пока не освобождаюсь, чтобы выбраться из пещеры. Оказавшись снаружи, я бегу дальше. Моя балаклава цепляется за ветки и рвется. Но какой теперь смысл в этой вещи?

Наконец впереди появляется кроваво-красная река Сангуис. Мои глаза расширяются. Я видела ее раньше. Он протекает по окраине Голассы в районе Лечебницы света. Сейчас она кажется невероятно манящей.

– Сари! – голос Повелителя теней едва долетает до меня. – Вернись!

– Нет! – кричу я и качаю головой, чтобы избавиться от его голоса. Ярруш в опасности. Я должна сделать это ради него.

Теневой маг приближается. Очень осторожно он подходит ко мне и кладет руку на мое плечо.

– Сари, – шепчет он. – Ты должна меня выслушать. Это твоя работа.

– Нет, – отмахиваюсь я и снова качаю головой. Снова и снова. Как будто сошла с ума. – Мне нужно спасти Ярруша. Моего брата. Это мое испытание.

Я смотрю на Повелителя теней. На его симпатичное лицо. Может быть, он не настоящий, а лишь часть моего задания? Что, если я уже провалила забег из-за того, что он коснулся и спас меня?

– Ярруш в безопасности, – тихо говорит калипар.

– Что? – Я делаю шаг назад. – Откуда тебе это известно? – Взволнованно оглядываюсь по сторонам. Почему я вообще говорю с ним о Ярруше? Он не должен знать о нем.

– Эти голоса обманывают тебя.

– Это неправда, – говорю я со слезами на глазах и снова смотрю на реку, чьи могучие кроваво-красные воды громко шумят. Мое сердце горит как огонь. «Его жизнь закончилась, и я отдала ему свою…» Я высвобождаюсь из хватки мага и бегу прямо к реке. Но Талисман тени хватает меня и швыряет прямо на землю, а потом тащит за собой. Я вынужденно иду за ним: он слишком силен. Он хватается за мою маску и резко снимает ее.

Я застываю, и он тоже не двигается, огорошенный. Его глаза прикованы к моему лицу и губам. Кажется, время остановилось. Его рука скользит по моей щеке и очень нежно гладит ее, а потом он произносит:

– Это были не его песочные часы, Сари.

Я вырываюсь и ползу на животе к реке.

– Это были его часы…

– Нет, – мягко говорит Теневой маг, и теперь он так близко ко мне, что его дыхание щекочет мои губы. – Это были твои часы.

– Что? – Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но калипар очень осторожно убирает оставшуюся часть балаклавы с моего лица и приближает губы к моему уху. Теперь защитный костюм кажется мне настоящей стеной между нами.

– Это было время твоей жизни, и оно почти истекло.

– Это н-невозможно, – заикаясь, говорю я и снова хочу отступить. – Мне нужно попасть в реку. Я должна…

– Сари.

– Я отобрала у него жизнь? – шокированно спрашиваю я. Прижимаю руку к своему костюму и медленно опускаюсь на колени. Ко мне возвращается разум, отпугивая голоса. Надо быть сильной. Я думала, что смогу быть сильной. Я думала, что я умнее всех парней, которых мне приходилось бить. Но на самом деле я всего лишь глупая девчушка, которая ослепла уже на первом испытании и добралась сюда только благодаря Повелителю теней.

– Ты сильна, Сари, – хрипит он, присаживаясь рядом со мной на корточки.

– Ты можешь читать мои мысли?

– Твои страхи, – поправляет он меня. Затем слегка приподнимает мой подбородок. – Это была моя жизнь. Та, которую ты взяла, а не твоя или Ярруша.

Я с трудом сглатываю и смотрю в темные глаза парня. В них нет ни капли упрека. В них нет гнева.

– Я… я должна вернуться и отдать тебе свою, – шепчу я и уже собираюсь встать, но он останавливает меня.

– Ты чуть не умерла. Сангуис стоила бы тебе жизни, Сари. Я уберег тебя от нее. Все точно так, как предсказывали песочные часы. Каждая смерть требует свою цену…

– Но… – заикаюсь я, все еще сбитая с толку голосами внутри меня. – Почему ты готов потерять половину своей жизни из-за меня?

Он медленно поднимает уголок рта.

– Потому что это закон природы: я дарю тебе свою жизнь, защищая тебя.

– Тебя вознаградят за это? – хрипло спрашиваю я. Голова очень болит, и эта боль душит меня. Но хотя бы голоса исчезли.

– Добрые дела не вознаграждаются в этом мире, Сари. – Талисман тени поднимается и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. – Ты, должно быть, знаешь это гораздо лучше, чем я. Твоя жизнь не была потрачена впустую.

Я позволяю ему поднять себя и когда прижимаюсь к его груди, то снова чувствую себя собой.

– Ты столько раз спасала жизнь Яррушу, что твоя почти закончилась, не так ли?

Я стискиваю зубы и киваю.

– Ты не слабая, Сари. Ты сильная. И эта сила чуть не стоила тебе жизни здесь.

– Без тебя я была умерла, – с горечью признаю я и наконец понимаю, насколько жесток этот мир. Теперь я знаю, что произошло бы, войди я в эту реку.

– Тот, кто жертвует собой, чтобы спасти чью-то жизнь, сам заслуживает спасения.

Я молчу. Мы не знаем друг друга. И все же Теневой маг с готовностью пожертвовал собой ради меня.

– Почему ты мне помогаешь? Почему, если ты ослабил меня в Голассе?

Он молчит. Я разглядываю его крепкую фигуру и холодные глаза. Они не кажутся добрыми. Это не глаза человека, готового пожертвовать чем-то ради другого просто так. Здесь должна быть какая-то причина.

– Я важна для тебя?

Он наклоняет голову и закрепляет мою маску, словно заново воздвигает стену, разделяющую нас.

– Ты важна для всего мира, Сари из дома Лакар, – тихо говорит он. – И когда-нибудь ты поймешь почему. Но не сегодня. Тебе еще предстоит долгий путь. – Теневой маг сжимает в своей руке черный нож, который вытащил из своего одеяния.

– Но… – говорю я, и в следующее мгновение меня окружает спокойная, глубокая тьма. Когда чуть позже вновь появляется красноватый свет, Теневого мага уже нет рядом.

Глава 4

Надпись на Вратах смерти

Смерть бессмертна.

= Девиз Королевства красного пепла =

Тунис – бог врат между подземным и живым мирами – основал собственное королевство и назвал столицу в честь своего отца Раккары. Ее величали Городом смерти.

В Королевстве Туниса, в библиотеке, хранилось первое Священное Писание Хамзы, библия Хамзы.

Самым опасным местом в Тунисе была Земля смерти, где всем руководили мертвые.

Но для своей резиденции бог выбрал другое место – Тюрьму пепла, Каста те а. Там можно было услышать стоны многовековых душ. Ибо тот, кто встретил свою смерть грешником, никогда не достигнет Врат смерти и не обретет покой. Это правдивая истина.

Только тот, кто верен Тунису и объединяет в себе его черты, достоин пройти через его врата.

Немного поспав, я встаю и продолжаю путь. Роза ветров и приближающаяся жара подсказывают, что нужное мне место уже близко. Марра многое рассказывала об этой Тюрьме пепла и о тех, кто там заперт. Это самые жестокие люди и самые жестокие существа, которые когда-либо существовали на всех четырех землях. Еще мама говорила мне, что их так невыносимо пытают, что эти мучения попросту стирают их личности. Там, где раньше была душа, остается пустота. Каким бы мрачным человек или существо ни были – никто не заслуживает такого наказания.

Мой страх перед экзаменом растет с каждым шагом. Что, если мне придется лицом к лицу столкнуться с одним из пленников Тюрьмы пепла? Что, если мне придется сражаться с одним из этих бездушных существ? Что, если мне не хватит сил?

Я напугана, но иду дальше. Сердце сжимается, когда я снова слышу шум воды. Ускоряюсь и вижу реку перед собой. Наклоняюсь и выпиваю немного воды. Затем умываю лицо и руки, прежде чем надеть порванную маску и проверить, есть ли в реке живность. Конечно, из-за течения я не смогу поймать рыбу. Но в реках наших королевств обитают и лабиринтовые рыбы. Они передвигаются медленнее и избегают солнечного света, поэтому днем прячутся и почти не двигаются.

Я ищу камни, за которыми могут скрываться эти рыбешки, беру палку и с помощью водорослей прикрепляю к ней нож Повелителя теней. Этой палкой я тычу в каждую расщелину, пока, наконец, мне не удается поймать рыбу. Леопардовый окрас чешуи сразу бросается в глаза, когда я вытаскиваю добычу из воды. Каждое пятнышко уникально. Недолго думая, я бью рыбу камнем, чтобы она не мучилась.

Обычно люди не едят этих рыб. Но я должна. Голод вынуждает меня сделать это. Вот почему я разжигаю небольшой огонь и жарю свою добычу, прежде чем быстро потушить пламя и начать аккуратно есть. Я смотрю на рыбий хребет и задаюсь вопросом, каким человеком вернусь домой. Это лишь начало испытания, а я уже чувствую, что лишаюсь своей души.

Закончив с едой, решаю прилечь. Я недолго отдыхаю, потом снова встаю, и теплый ветер, дующий в лицо, замедляет мой ход. Затем лес редеет, и я вижу огромную каменную крепость, что возвышается передо мной на фоне темного неба, полного звезд. Луна прячется за облаками. Тюрьма пепла кажется заброшенной. Безжизненной. Здесь только маленькие упавшие планеты, взрыв которых мы воспринимаем лишь как крошечное сияние.

Я делаю глубокий вдох, собирая все силы и все мужество. Последние дни были тяжелыми. Они едва не стоили мне жизни. Но я пережила все и стала благодаря этому сильнее.

Я продвигаюсь вперед шаг за шагом. Ноги несут меня по сухой красной земле, которая угрожающе шипит под подошвами. Зелень осталась в лесу, позади. Жар постепенно проходит, и приближается смертельный холод. Здесь пахнет болью, страхом и скоротечностью. И все же я иду дальше. В этом месте состоится экзамен на получение символа, и я впервые буду представлена богам. Я пройду испытание и достойно появлюсь перед Тунисом.

Когда я добираюсь до каменной тропы, ведущей в крепость, то не смотрю наверх. Я сосредотачиваюсь на маленьких серых камнях под ногами, которыми выложен мой путь к победе.

Дрожа всем телом, я подхожу к святилищу Туниса, и когда оказываюсь перед огромными деревянными воротами, к горлу подступает ком. Во рту становится сухо, когда ворота распахиваются, скрипя, сами по себе.

Передо мной открывается внутренний двор, через который я прохожу как зачарованная и останавливаюсь перед входной дверью. В последний раз делаю глубокий вдох и толкаю створку, чтобы зайти в холл крепости.

Множество глаз устремлено на меня и на мой слегка грязный и местами рваный костюм, который все еще достаточно закрывает тело.

Мрачные лица выжидающе смотрят, пока я шагаю по гигантскому залу. По бокам зажигаются факелы, освещая зловещие фигуры. Дверь громко захлопывается за мной, а потом все стихает. Лишь когда я подхожу к алтарю, фигуры вокруг неожиданно начинают бормотать. Их речь сливается в хриплый, но оглушительный звук.

В такт моему сердцу раздаются шаги. Я опускаюсь на колени, потому что инстинкт говорит мне, что так надо. И когда я поднимаю голову, то осознаю причину этого: шаги затихают, и я вглядываюсь в лицо монарха.

– Фантом из дома Лакар, – монотонно говорит он, оглядываясь вокруг. – Мы собрались здесь с тем, чтобы ты прошла испытание бога Туниса.

Я сжимаю губы. Пронзительный звук в висках хочет сбить меня с толку и едва не заставляет голову лопнуть. Но страх не должен меня останавливать. Поэтому я стараюсь укрепить свой разум и сосредотачиваюсь на глазах Марукка Карриса. На глазах, которые унаследовал его сын Джерри. Мой друг Джерри.

– Ты готова, фантом?

Я киваю. Монарх протягивает мне руку. Когда я дотрагиваюсь до нее, меня заполняет ужасное чувство. Словно я могу видеть и чувствовать всю бездну души монарха. Там нет ничего, кроме стойкости, жажды убийства, власти и богатства.

– Теневой маг Киран! – громко кричит Каррис, отпускает меня и отходит на несколько шагов назад, в то время как другой мужчина направляется ко мне. Когда я вижу его глаза и ощущаю запах, внутри меня все застывает подобно льду.

Это Талисман тени. Он выглядит холодным, спокойным и властным. Словно не знает, кто я такая. Как будто он не спасал мне жизнь уже дважды.

– Следуйте за мной, – приказывает он грубым голосом, протягивая мне руку в перчатке.

Я игнорирую крик внутри себя и кладу свою ладонь в его.

Он идет со мной за алтарь, в комнату, из которой лестница ведет вниз, в подвал. Мы спускаемся по ступенькам, а мой взгляд снова и снова вонзается в калипара. Кто этот Теневой маг? Определенно Киран – не фантом.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но парень тут же поднимает руку, давая мне знак, чтобы я молчала.

Позади раздаются шаги. Кто-то следует за нами в подвал крепости. Это склеп, камни на полу усыпаны именами умерших. И на стенах в небольших прямоугольных выемках высечены имена.

Прикосновение Талисмана тени обжигает мою кожу словно кислота, потому что он и его намерения пугают меня. Но одновременно с этим я жажду продолжения его прикосновения. После того, как этот парень был близок ко мне, и после того, как ему удалось избавить меня от одиночества. После его губ, показавших мне свет Эмзы.

– Ки… – пытаюсь я вспомнить имя, которым его назвал монарх, но в этот раз он заставляет меня молчать не жестом руки, а посылая боль в мое тело. Я задыхаюсь и хочу изогнуться, но Теневой маг крепко хватает меня за пальцы и удерживает.

– Молчите, фантом! Вам разрешено говорить, только если вас об этом попросят!

Боль проходит. Но разочарование остается. Даже если мы не очень хорошо знаем друг друга и я ему не доверяю – в последние дни он стал для меня тем единственным, кто давал чувство защищенности, а сейчас снова забирает его у меня. Словно я открылась ему, а он вытащил мое сердце.

Теневой маг идет мимо факелов, огни которых заставляют зловещие тени на стенах плясать. Потом останавливается и, чего-то ожидая, смотрит на меня.

– Вот ваша душа, – говорит он, обращаясь к монарху, который тайно шел за нами, выдавая себя за одного из стражников в черных одеждах, что шагали следом. Я хочу спросить, что имеется в виду, но боюсь и поэтому просто смотрю на надгробие, перед которым мы остановились. Леной из Гарасты – это имя мертвого, который дремлет под камнем.

– Верни его к жизни! – приказывает Киран, отпускает меня и уходит к остальным.

Под их взглядами я чувствую себя голой и беспомощной.

– Но как? – спрашиваю я робко.

Никто не говорит ни слова. Все просто смотрят на меня.

Как, черт возьми, я должна вернуть кого-то к жизни? Я отворачиваюсь от сверлящих меня взглядов и пристально смотрю на надгробие. Нужно ли мне освободить покойного? Но в этой маленькой гробнице самое большое, что может лежать, – прах Леноя.

Я пытаюсь вспомнить все, что когда-то говорила мне Марра. Но она не объясняла мне, как можно вернуть человека к жизни.

Мое тело дрожит, а кожу пощипывает, когда я слышу голос Теневого мага позади:

– Ты знаешь решение. Ищи его внутри себя.

Я понятия не имею, говорит он вслух или только в моей голове. Но, как бы то ни было, я не представлю, как исполнить приказ. Во мне нет подходящего ответа.

– Сосредоточься! – говорю я себе, а затем оглядываюсь. Я ищу подходящий инструмент, потому что это единственный способ разбить надгробие, который пришел мне в голову. Но здесь ничего нет. У меня нет кастета, а доставать нож из кармана я не хочу, потому что тогда его заберут.

Поэтому я начинаю колотить по каменному надгробию голыми руками, пока костяшки не начинают болеть. Я не проливаю ни единой слезинки, хотя передо мной стоит нереальная задача. Я не доберусь до пепелища. И даже если… как мне воскресить душу?

– Леной? – спрашиваю я в тишине. Мой голос отражается от стен, заставляя стыд и жар охватывать грудь и голову. Но я подавляю эти чувства. – Пожалуйста, помоги мне!

Он, конечно, не отвечает. Я хочу накричать на него. На него и на Кирана, который мне не помогает. Но я не могу этого сделать.

– Леной? – снова спрашиваю я, хотя это бесполезно. Я точно знаю. Даже если ничего другого не остается. Присутствие Кирана душит меня. Неужели он так важен для монарха, что ему разрешено быть здесь, да еще и говорить? А я-то думала, он защищает меня. Что он тут все-таки делает? Почему присутствует на моем экзамене?

Мой взгляд вонзается в Кирана. В его глаза, не спрятанные за сеткой, как при нашей первой встрече. Он здесь как Теневой маг. Мое сердце громко стучит. Я бы очень хотела, чтобы Киран преподнес мне дар. Но что, если он заберет за это оставшуюся у меня память о Марре или Ярруше?

– Я не могу, – почти умоляюще шепчу я.

Киран отвечает мне равнодушным взглядом, но все же я слышу, что он говорит мне за своей маской:

– Ты должна.

Губы дрожат, когда я из последних сил снова ударяю камень. Затем отворачиваюсь, но неохотно. Монарх в это время восседает троне, стоящем в дальнем конце склепа. Стражники стоят по обе стороны от него.

Мой взгляд, полный отчаяния, снова падает на Кирана.

– Повелитель теней! – говорю я. – Назовите мой дар!

Раздается шорох, и монарх радостно хлопает в ладоши. Я бы с большим удовольствием плюнула ему в лицо. Как и в лица этих мужчин, которые будут преследовать меня вечно.

– Ты можешь сделать выбор, фантом, – берет слово монарх и встает. – Взамен Теневой маг вправе забрать у тебя одно из воспоминаний. Или ты прямо здесь и сейчас выполнишь еще одно задание.

Я перевожу взгляд с правителя на Кирана, который еле заметно качает головой. Кажется, будто я сама просто представляю это движение. И все же оно вполне реально.

– Я выбираю второе задание, – решаю я вопреки немым советам Кирана.

Он глубоко вздыхает, но тут же ловит себя на этом и позволяет мне идти дальше. Монарх почти впадает в эйфорию, когда мы входим в другую пещеру под крепостью. Там, на полу, сидит фантом и, заметив нас, поспешно встает.

– Он сделал такой же выбор, – заявляет Каррис, проходя вперед.

Когда я понимаю, что здесь происходит, почему этот парнишка готовится к бою, то хочу изменить свое решение. Отменить выбор. Я делаю несколько шагов назад и чувствую теплые руки Кирана, которые подталкивают меня обратно к фантому. Уже слишком поздно. Мне придется либо умереть самой, либо убить этого паренька.

Я сжимаю челюсти и смотрю на каменные ряды сидений, возвышающихся вокруг арены. Еще больше лиц смотрят на меня. Еще больше людей вокруг, и среди них есть фантомы. Это те, кто уже сдал экзамен? И в награду они теперь могут наблюдать, как мы убиваем друг друга? Этот мир отвратителен и лжив. Каждый из нас совершает ошибки, потому что никто не открывает рот в попытках предотвратить подобное. Потому что мы все делаем только то, что нам приказывают.

И как прекрасный пример, яркая демонстрация силы Карриса, я просто стою и жду приказа. Во мне загорается крохотная искра надежды на то, что нам обоим позволят жить. Изо всех сил я цепляюсь за эту мысль и смотрю на Кирана, стоящего рядом со мной. Его лицо – ледяная маска безмятежности. Его поведение было просто игрой. Он не помогал мне бескорыстно. Нет.

– Сражайтесь! Лишь один из вас может выжить, – говорит Киран равнодушным голосом и протягивает руку, чтобы мы начинали.

Я смотрю на соперника, но не успеваю разглядеть его. Он наваливается на меня со всей силы и бьет кулаком в лицо. Я сплевываю кровь и, задыхаясь, падаю на твердый каменный пол.

Когда фантом снова собирается напасть, я реагирую. Так сильно ударяю его по ногам, что он падает на пол, и я набрасываюсь на него. Кулак раз за разом попадает ему в лицо, пока нос не ломается, издав при этом ужасный звук. Парнишка хватает мою голову и ударяет своим лбом о мой. Зрение затуманивается, и я, шатаясь, отступаю назад. Он использует этот момент и бьет коленом мне в живот. Дважды. Трижды. Я снова сплевываю кровь.

Я избивала многих парней. Я знаю, что способна на это, даже когда все мое тело наполнено болью. Но этот поединок другой. Он закончится смертью.

И когда мысль о Ярруше посещает мой разум, я принимаю решение. Оно будет стоить мне очень дорого. Но у меня нет выбора. Я должна.

Одним незаметным движением я вытаскиваю маленький нож из кармана костюма и вонзаю парню в икру в момент, когда он собирается снова меня ударить. Он кричит как раненый зверь и опускается на пол рядом со мной.

Я склоняюсь над ним. Я играла нечестно. Я чувствую это душой и вижу это в ошеломленном взгляде фантома. Мои руки дрожат. Глаза блуждают по окровавленному ножу, и я опускаю его, словно он отравлен и яд проникает через кожу. В страхе я отступаю назад. Все лица устремлены на меня. Удивленные взгляды пиками вонзаются в мою душу. Я не могу убить этого паренька. Киран смотрит на меня так, словно хочет разорвать на части. Словно собственноручно убьет моего противника, если я сама этого сейчас не сделаю. Но я не сделаю. Я не могу сделать это. Это не слабость. Это сила.

Парнишка снова встает и, хромая, подходит ближе. Я отступаю, но он хватает меня, пока я бегу. Резкий звук разрывает смертельную тишину. Я смотрю вниз, на свой оголенный торс. Нет! Холод наполняет меня, и я прижимаю руки к обнаженной груди и неприкрытому рту.

– Нет! – шепчу я, опустившись на колени. Пытаюсь отобрать у паренька часть моего тахилла. Но он цепляется за нее и смотрит на мое обнаженное тело. Мои губы. Мою грудь. Что-то во мне ломается. Слезы текут из глаз, а кожа горит огнем. Я болезненно ощущаю на себе взгляды всех этих людей вокруг.

– Нет! – задыхаясь, умоляю я и продолжаю тянуть ткань. Мне нужно убраться отсюда. Спрятаться. Там, где никто меня не увидит. Как только появляется возможность, я вскакиваю и бросаюсь в дальнюю часть пещерной залы, чтобы укрыться там.

Киран следует за мной. Его челюсть напряжена.

– Монарх, остановите это, – шипит он, но Каррис с нездоровым весельем смотрит на комок страданий, в который я превратилась. Я забиваюсь в угол как испуганный подстреленный зверь. Каррис смотрит на мою обнаженную кожу так, будто это доставляет ему удовольствие. Краем глаза я вижу, что паренек поднимает с земли нож.

Так вот как я умру. Обнаженная и под прицелом тысячи глаз. Но это гораздо больше, чем просто нагота. Я чувствую себя так, словно кто-то проделал дыру в моей груди и обнажил душу.

– Монарх! – уже кричит Киран. Его губы превратились в узкую черточку. Глаза прикованы к моему лицу. Я не могу даже плакать. Я словно окаменела. Фантом приближается, и тогда наконец монарх поднимает руку.

– Достаточно.

Время замирает. Словно в замедленном темпе я наблюдаю, как Киран снимает свой черный плащ и подходит ко мне, в то время как паренек облегченно вздыхает и отбрасывает нож.

– Киран! – властно зовет монарх. Повелитель теней застывает на середине пути. – Она обнажена.

– Я это вижу, – рычит Киран. Его черные глаза не отрываются от меня.

– Ты не можешь ей помочь. Она должна получить наказание за свой проступок.

В недоумении я открываю рот, не понимая, что происходит. Я хочу взять плащ и спрятать свое тело, но Киран замирает в нескольких метрах от меня.

– Марукк, – обращается он к монарху по имени. Его голос звучит почти умоляюще. – Позвольте ей одеться.

Монарх некоторое время думает. Затем облизывает губы и кивает.

– Она может прикрыть грудь оставшимися клочками ткани.

Киран с облечением выдыхает и подходит ко мне. Он собирает остатки порванного костюма и обвязывает ткань вокруг моей груди. Кажется, будто мое сердце промерзло так, что превратилось в лед.

Киран помогает мне встать, и тут же подходят два стражника, хватают меня и ведут к каменной стене в задней части пещерной залы, в которую вбиты четыре кольца. Мои руки и ноги сковывают тяжелыми ржавыми цепями. Я смотрю на Кирана, ища защиту в его глазах. Но никто из присутствующих не защитит меня. Напротив. Они будут бросать в меня камни.

– Фантомы! – кричит монарх людям на трибуне. – Выходите!

Я насчитываю шестнадцать безымянных. Значит, столько фантомов прошли испытание до меня. Теперь они мои каратели с камнями в руках. Монарху все равно, что я не виновата в своей наготе. Фантомы, показавшие кожу, всегда забиваются камнями.

Я едва ощущаю свое тело, когда монарх шевелит губами и первый фантом кидает в меня камень. Среди карателей я узнаю Алану и Настасью – двух фантомов Арасы, с которыми мы вместе ходили в школу. Я сжимаю зубы. Борюсь с болью и отчаянием. Я не буду кричать, не буду плакать. Такого удовольствия я Каррису не доставлю.

Я отвожу взгляд от Кирана и смотрю на монарха. Это провокация, и мы оба это знаем.

Точно так же, как нельзя говорить без разрешения, запрещено смотреть правителю прямо в глаза. Но я не отворачиваюсь, даже когда следующий камень попадает мне в голову, причиняя сверлящую боль. Кровь стекает по моему виску.

Я все еще пристально смотрю на Карриса, даже когда ноги подкашиваются и лишь цепи на запястьях держат меня в вертикальном положении. Пусть он это увидит. Пусть знает, что я полна решимости убить его. Может быть, не сегодня. Но когда-нибудь. Судя по взгляду монарха, он чувствует, о чем я думаю. Но мне все равно. Потому что во время испытания восемнадцатилетние следуют только правилам богов, а не правилам Карриса. Его заповеди здесь бессильны.

Когда десятый камень попадает в меня, я обмякаю и чувствую, как к глазам подкатывают слезы.

Но потом боль резко исчезает. Я хочу глубоко вздохнуть, однако что-то мешает. Это похоже на магию. Мой взгляд все еще устремлен на монарха. Я не смотрю на Кирана. При этом совершенно точно знаю, что именно он сдерживает мою боль. Это не дает мне пасть перед монархом. И именно так я переживаю последние шесть камней, прежде чем стражники освобождают меня от цепей и я встаю на свои шаткие ноги.

– А теперь назови ее дар! – скучающе приказывает монарх. Он постепенно теряет интерес. Как будто ему больше не доставляет удовольствия мучить меня.

Киран подходит ближе. Я слышу его запах, и, хотя, по правде говоря, боюсь его, он придает мне уверенности. Рука Теневого мага блуждает по моей щеке. Затем он закрывает глаза и глубоко вздыхает. Он втягивает меня в круговорот власти и опасности. Затем поднимает веки и строго смотрит на меня.

– Ваш дар, фантом, это дар психометрии.

Моргая, я пытаюсь вспомнить, что это значит. Я читала о таком в одной из книг. Это дар ясности. Именно так называют его сегодня. Люди, обладающие этой способностью, видят истинную природу вещей, к которым прикасаются.

Я киваю и возвращаюсь в склеп, к надгробию, которое мне показали. Недолго думая, кладу свою покалеченную руку на камень и слушаю внутренний голос. Жжение пронзает мое предплечье. Маленький кусочек вены становится черным, а затем начинает сиять серебристым светом. И вдруг я понимаю: это не обычное надгробие, за которым лежит прах мертвеца. Нет. Оно сделано из обгоревших останков Леноя.

Я слушаю дальше, пытаясь понять, что мне делать. Ответ загорается в сознании, но я не уверена, то ли это говорит мертвец, то ли камень, а то ли Киран, который снова проник в мою голову.

Теперь я знаю ответ. Это проверка меня на четыре свойства Туниса: смерть, огонь и пепел уже есть. Не хватает только… крови.

Я наклоняюсь, поднимаю с пола небольшой камень и делаю им надрез на ладони. Словно в трансе касаюсь ладонью надгробия и закрываю глаза. Я чувствую, как моя кровь соединяется с пеплом, как что-то во мне меняется. Словно дух мертвеца вселяется в меня, чтобы навсегда стать моим немым спутником.

– Объединенный кровью и пеплом, – шепчу я слова, которые голос твердит у меня в голове. Затем открываю глаза и поворачиваюсь к монарху, Кирану и стражникам.

Каррис смотрит так, будто больше всего на свете хочет убить меня. Он видел мой взгляд во время забивания камнями. Это был вызов. И монарх такое терпеть не может. Но я выполнила свою задачу.

Он подходит ближе. Так близко, что я чувствую его прокуренное дыхание и содрогаюсь.

– Фантом из дома Лакар. Ты достойно проявила себя перед богом Тунисом, – монотонно говорит он. Его голос эхом отражается от стен. Я сконцентрирована только на том, чтобы оставаться сильной. Я посылаю всю силу к ногам, чтобы не рухнуть под тяжестью своего изувеченного тела.

Глава 5

ХАМЗА, часть 1, КАЛИПАР, стих 374

И Калипар вышел из своего дворца, построенного из черного песка, и посмотрел на людей, собравшихся перед ним. Не только его народ собрался на площади цвета черного турмалина, с нетерпением ожидая Божественную речь. Пришли и прародители других королевств. Люди, носившие облик богов.

Калипар поднял руку и выпустил песок из черного турмалина, который охватил некоторых из присутствующих – то были трое мужчин, обладавшие даром нарекать людей темными силами, дремлющими в них.

Все трое добровольно подошли к Калипару и приняли его помазание. Они подчинились судьбе и принесли в жертву свою обычную жизнь, чтобы стать Теневыми магами.

Калипар привез их в свою столицу, в святую часовню Кассарима, и за готовность посвятить себя дарам подарил мужчинам три кувшина, из которых им разрешили пить лишь незадолго до того, как их жизнь подошла к концу.

Я кричу. Пронзительные крики в голове смешиваются с моими собственными. Я вижу Ярруша. Вижу охранников, которые вытаскивают его из каморки и забирают с собой. Я царапаю их, кусаю и продолжаю кричать. Пока, наконец, не просыпаюсь. Голос Ярруша и мой затихают. Но другие остаются. Эти вопли будут вечно преследовать меня.

Мой уставший взгляд падает на прутья решетки, за которой меня заперли. Каменные стены темницы замка мокрые и холодные и почти не дают развернуться. Это еще одно наказание за мою наготу?

Я смотрю на свой обнаженный торс и клочки ткани, которые хотя бы прикрывают грудь. Инстинкт прятать свое тело укоренился во мне так глубоко, что я никогда не смогу от него избавиться.

Чувствую адскую боль. Каждой отдельной мышцей и кусочком кожи на теле. Вот бы Киран снова пришел ко мне и избавил от этой боли. Но никто не приходит. За целых два дня меня не навещает ни одна живая душа. Я знаю это по солнцу и луне, которые, сменяя друг друга, появляются в решетчатом окне. В одном из углов лежит хлеб и чаша с водой, вкус которой похож на смерть. И все же я ем и пью все, что мне дали.

Затем я наконец слышу шаги. Я провалила задание? Этот вопрос терзает меня с тех пор, как я проснулась. Уже десятки раз я осмотрела свое тело в надежде найти знак Туниса. Но у меня есть только символ Праведницы и черная вена на правой руке.

– Фантом из дома Лакар? – Перед решеткой моей камеры появляется охранник. Здесь, в Тунисе, они одеты в красное, а их рот закрыт сеткой из мелких косточек. Шлем тоже в основном состоит из костей и крови. Но меня больше невозможно этим напугать.

– Да, – хриплю я в ответ и с трудом встаю.

– Праздник начинается.

– Что за праздник? – спрашиваю я, непонимающе глядя на него. Я уже несколько дней сижу в темнице, а теперь меня зовут на пир?

– Вам нужно принять душ и одеться, – говорит охранник, пристально глядя на мою обнаженную кожу. Я содрогаюсь от взгляда его жадных глаз. Затем он открывает решетку и ведет меня по каменным коридорам. Через огромные окна я могу различить внизу внутренний двор, окутанный тьмой и едва освещенный. Значит, мы где-то в верхней части крепости. Охранник открывает дверь и толкает меня к ванне. В пол встроен большой бак с горячей водой, а окна полностью закрыты.

Я ожидаю, что меня оставят в покое, чтобы я могла раздеться, но охранник закрывает дверь изнутри и встает рядом с ней, выжидая. Я смотрю сначала на него, затем на дымящуюся ванну и новый костюм, аккуратно сложенный на табуретке.

– Мне… – запинаюсь я, прикусывая нижнюю губу. – Мне нельзя обнажаться перед другими.

– Вам придется. Я не могу оставить вас одну. Вы получили новый уровень опасности.

Я качаю головой и хочу отказаться, когда раздается стук в дверь и входит Киран. Он одет в темный костюм, как раз для торжественного случая.

– Ты можешь идти, – говорит он мужчине. – Я присмотрю за ней.

Охранник недолго колеблется и покидает комнату под угрожающим взглядом Теневого мага.

Взгляд Кирана впервые обращается ко мне лишь после того, как охранник исчезает. Я тут же прикрываю руками рот и грудь. Повелитель теней подходит ко мне и поворачивает меня спиной к себе, чтобы помочь развязать узел ткани, которую сам и повязал. Я чувствую его холодные пальцы. Сердце громко и неумолимо бьется в груди, и во мне смешиваются чувство стыда и жажда человеческой близости.

Киран протягивает мне конец льняного куска тахилла, прежде чем сделать шаг к одному из окон.

– Я не буду смотреть, – холодно говорит он, глядя на улицу.

Я сомневаюсь и не отпускаю ткань до тех пор, пока не погружаюсь в воду и не начинаю тяжело дышать от боли, когда тепло касается ран. Лишь в воде я аккуратно убираю остатки тахилла, прилипшие к коже.

– Все фантомы на этом испытании побывали в клетках? – спрашиваю я, убирая с тела грязь жесткой щеткой.

– Нет, – чуть слышно отвечает Киран. – Все остальные укрепили свой дух за эти два дня. Заключение пришлось вынести только тебе.

Я киваю, хотя он меня не видит. Я заслужила это наказание. Не потому, что паренек обнажил меня. Скорее потому, что я с вызовом смотрела на монарха. Я сама на это пошла. Но я не жалею о своем поведении.

– Ты готова?

Я разглядываю высокий и властный облик Кирана. С удовольствием задала бы ему много вопросов. Но это не самое подходящее место для такого. Поэтому я просто отвечаю:

– Да.

Повелитель теней берет полотенце, прежде чем подойти ко мне, и держит его так, чтобы я могла встать, а он не видел мое тело. И все же я чувствую себя голой под его взглядом.

Когда я встаю, его глаза опускаются на мои плечи. Взгляд пылает гневом, и я буквально чувствую его ярость внутри себя. Его душа питает отвращение к тому, что он видит. Раны и синяки, которые мне нанесли камнями. Глаза Кирана медленно блуждают по шрамам, которые оставил пурратис. Три огромные царапины, которые вечно будут украшать мое тело.

– Надень костюм.

Только сейчас я замечаю, что он обращается ко мне уже в знакомой манере. Как будто в эти личные моменты мы ближе друг другу, чем обычно.

– Почему?.. – начинаю я, но Киран тут же бросает в мою сторону упреждающий взгляд.

– Сдерживай себя, Сари. Я не знаю, сколько еще раз мне удастся спасти твою жалкую жизнь.

– Зачем ты вообще это делаешь, если она такая убогая? – тихо бормочу я, вытираясь.

Киран поворачивается спиной, чтобы дать мне одеться.

– У меня свои причины, и они не имеют ни малейшего отношения к тебе или твоей жизни.

Я зла, но больше ничего не говорю. Что бы это ни было, это меня не касается. Ни одна из его причин. Я всего лишь пешка в игре Кирана. Когда я собираюсь надеть маску, он снова подходит ко мне.

– Прошу, сдерживай себя! – повторяет он, и это звучит почти как мольба.

– Почему?

– Потому что иначе ты умрешь. Сделай это ради твоего Ярруша.

Моя спина напрягается, когда Киран произносит это имя. Теперь я осознаю, насколько опасно то, что Теневой маг монарха знает о моем брате.

– Хорошо, – шиплю я. – Если ты забудешь это имя и никогда больше не произнесешь его вслух.

Я даже не пытаюсь смягчить свой угрожающий тон. Пусть Киран знает: я понимаю, что я всего лишь фигура на доске, которая нужна ему для победы. И что я могу использовать это против него самого.

Он кивает и протягивает мне руку.

Теневой маг ведет меня по коридорам крепости, пока мы не оказываемся в другом крыле замка. Такое чувство, словно через ворота мы вошли в другой мир – в величественный и роскошный дворец. Стены здесь не из сырого необработанного камня, а из красного мрамора. Повсюду висят картины, а окна обрамлены плотным красным шелком.

Мой взгляд блуждает по полу, в черном гладком камне которого текут красные святящиеся вены.

– Почему ты привел меня сюда? – спрашиваю я, стараясь не обращать внимание на драгоценности. Они ничего не значат для меня. Должны ничего не значить.

– Потому что меня назначили твоим сопровождающим, Сари.

– Что это значит? – спрашиваю я, когда мы останавливаемся перед створчатой дверью, из-за которой раздается музыка и смех.

– Монарх назвал тебя угрозой для Соединенного королевства. Вот почему ты под охраной с сегодняшнего дня.

– А ты мой конвоир? – спрашиваю я, смеясь. Киран – всемогущий Теневой маг. Зачем монарху так унижать его?

– Каждый фантом получает напарника в помощь, чтобы пересечь Ледяные земли. Ты получила могущественного спутника, потому что…

– Потому что настолько опасна? – скрываю я облегчение, которое расцветает в моей груди от понимания, что отныне мне больше не придется действовать в одиночку.

– Монарх собирается пристально следить за тобой. А теперь мы оставим этот разговор до лучших времен и ты больше не будешь задавать никаких вопросов.

Киран не ждет ответа. Вместо этого распахивает двери, словно ему надоело слышать мой голос.

Первым делом я вижу огромный стол в центре комнаты. И сразу же узнаю монарха. Рядом с ним сидит его жена, Анкара. Ее сестры стоят позади них. Рядом с Анкарой сидит Ангелик, младший брат Джерри. Моя грудь горит. И в следующее мгновение я вижу молодого человека, который стоит с другой стороны от монарха. Сперва он кажется мне незнакомым. Но потом я узнаю его глаза и позу. Я останавливаюсь. Джерри. Он жив? Как это возможно?

Его золотые глаза, полные легкости, устремлены на меня. Затем его взгляд обращается к Кирану, и я вижу ненависть и страх. Джерри боится за меня.

Моргая, я пытаюсь осмыслить увиденное. Джерри жив… это невозможно.

Я сильно сжимаю челюсть, чтобы не закричать и не зарыдать. Слишком много всего навалилось на меня. Перед Бегом я была Сари, которая думала, что она достаточно сильная для всего этого. Но теперь та самонадеянная Сари исчезла.

Сердце не хочет осознавать происходящее. Все то, что произошло в последние дни. Оно давным-давно смирилось с тем, что я никогда не увижу Джерри. Я заперла его образ в себе с большим трудом. И теперь уже не могу вернуть обратно.

– Последний фантом, ваше высочество, – возвышенным голосом говорит Киран и ведет меня к столу, за которым уже сидят остальные фантомы, а сам занимает место за королевским столом. Я сужаю глаза, наконец прогнав мысли о Джерри. Насколько Киран могущественный, чтобы получать такую благосклонность монарха?

– Замечательно, – говорит Каррис, вставая. – Ешьте свой последний ужин перед тем, как отправиться в ледяные скалы Эмзы, где вам предстоит справиться не только с холодом, но и с еще одним сложным испытанием.

Больше он ничего не говорит. Словно устал от собственных пафосных речей. Его глаза задерживаются на мне. Улыбка играет на губах монарха. Но в его глазах я вижу только жестокий расчет. Каррис жаждет видеть меня мертвой. За то, что я выдержала избиение камнями, ни разу не вскрикнув. Я пристально смотрю на него в ответ. Он терпеть не может, когда демонстрация его превосходства идет не по плану. Я чувствую это, словно читаю его мысли. Смотрю в его душу.

Я присаживаюсь и выпиваю немного вина, которое нам предложили, но тут же вздрагиваю. Почему нам дали алкоголь? Нерешительно ставлю чашку, но голос монарха заставляет меня остановиться.

– Фантом из дома Лакар, выпей со мной! – зовет он меня.

Мой взгляд очень медленно перемещается на Карриса, затем я поднимаю свой бокал и протягиваю к монарху.

– Хвала единому и истинному правителю Объединенных королевств четырех земель, избранному рукой наших богов, – говорю я, подношу бокал к губам и делаю глоток. Каррис смотрит на меня со злым удовлетворением. Я знаю, что должна выпить все до дна.

Когда мне это удается, голова начинает гудеть. Тело сопротивляется алкоголю изо всех сил. Подходит молодая женщина с кувшином и снова наполняет мой бокал, но я едва держу его.

Я смотрю в сторону изголовья стола. Джерри смотрит на меня с грустью, черные глаза Кирана тоже устремлены на меня и холодны, а сам он пьет вино. Выглядит бесстрашным и скучающим.

Когда приносят еду, я ем медленно и маленькими кусочками. Последние два дня я лишь пила грязную воду. Нельзя перегружать свой желудок.

Я оглядываюсь вокруг. Замечаю Керима и хочу заговорить с ним, но он лишь качает головой и отворачивается. Я поспешно продолжаю есть. Значит, он не хочет, чтобы кто-то узнал о нашей дружбе. Настасья, сидящая рядом с ним, бросает на меня печальные взгляды. В школе какое-то время мы были хорошими подругами. Я даже бывала у нее в гостях. Но, как и всякая дружба, которую я когда-то заводила, эта тоже закончилась, потому что я никогда не могла привести Настасью к себе и у меня почти не было времени на нее.

Вечер затягивается. И хотя я знаю, что ледяные скалы Эмзы ждут меня только завтра, я бы с удовольствием отправилась туда уже сейчас. Я ничего не хочу, кроме как уйти отсюда. Подальше от этих лживых людей.

От фантомов, которые сидят рядом со мной, ужинают и смеются, хотя совсем недавно бросали в меня камни. Я хочу накричать на них. Плюнуть каждому в лицо. В то же время я знаю, что их заставили это сделать. Любой, кто не кинул бы камень, получил бы наказание вдвое суровее моего. Поэтому я молчу и продолжаю пить вино, хотя оно вызывает у меня тошноту.

Спустя целую вечность монарх наконец-то просит нас подойти к нему, чтобы вручить нам знак Туниса.

Когда приходит моя очередь, я выхожу вперед на дрожащих ногах. Марукк Каррис задумчиво смотрит на меня, прежде чем наклониться и засучить мой рукав.

– Скажи мне, фантом, в чем твой самый большой секрет?

Я замираю, смотрю на его руку, зависшую в воздухе прямо передо мной. Я пытаюсь распознать эмблему дара Карриса. Но не могу ее понять, потому что слишком невежественна.

Ярруш. Его имя постоянно всплывает в голове. Его лицо. Воспоминание о том, как я заперла его в каморке. Нет! Это не должен видеть монарх.

– Я просто посмотрю, – насмешливо шепчет он и крепче хватается за мои воспоминания.

Но когда он получает полный доступ к моим мыслям, образ Ярруша заменяет нечто незнакомое – образ Кирана и меня. Я впервые вижу его без маскировочного костюма. Его темные волосы свисают на глаза. Торс обнажен, и я могу видеть его татуировки. Моя рука сама собой скользит по сильной груди Кирана, и я приближаюсь к нему. Все ближе и ближе. Мои губы касаются его очень нежно…

– Интересно, – смеется монарх, возвращая меня из этого сна. – Здесь фантом жаждет тебя, Киран.

Теневой маг смотрит на меня с поднятыми бровями.

– Кто этого не делает?

Я открываю рот, чтобы возразить ему. Но язык будто парализован.

– Он никогда не прикоснется к тебе, – говорит монарх, еще крепче сжимая мою руку. – Сейчас ты получишь знак Туниса.

Пылающая, жгучая боль пронзает мою руку. Я сгибаюсь пополам, падаю на колени и беззвучно кричу, пока символ Туниса впивается в мою кожу.

Наконец, его лозунг проступает над кругом. Смерть вечна.

Монарх машет двум охранникам, которых приставили ходить за мной по пятам. Я уже достаточно окрепла, чтобы встать самостоятельно. Но не делаю этого. Нет смысла демонстрировать монарху мою силу воли. Чем больше я буду вызывающе себя вести, тем решительнее он захочет меня сломать.

Охранники сопровождают меня в комнату с кроватью. Недолго думая, я ложусь на нее и вскоре засыпаю.

Но внезапно меня будит странное чувство. Нервничая, я оглядываюсь по сторонам, пока не различаю темную фигуру в дверном проеме.

– Ты должна прекратить это, Сари, – голос Кирана гоняет лед и огонь по моим конечностям.

Я осторожно выпрямляюсь, чтобы лучше рассмотреть его, когда он подходит ближе.

– Я не смогу защитить тебя, если ты… – проводит он рукой по моим волосам, а затем садится рядом со мной на кровать.

Мое сердце бьется громко и быстро. Я не в состоянии возразить ему.

– …если ты продолжишь идти ему наперекор. Ты поняла?

– А когда я бросала ему вызов? – гневно возражаю я.

– Ты никогда не отдавала дань уважения, Сари. Только этого уже достаточно, чтобы не принять тебя в настоящее общество. Кроме того, ты обнажилась и смотрела ему прямо в глаза, когда в тебя кидали камни. А потом это воспоминание.

– Это был ты? – тихо спрашиваю я. – Моя большая тайна?

Картинки снова всплывают перед глазами. Киран, его полуобнаженное тело и этот поцелуй, который сильно отличался от прикосновений, с помощью которых он выявлял мое предназначение.

Он кивает. Затем нежно убирает ткань с моего лица и плеча. Его челюсть дрожит, когда он видит мои раны.

– Мне очень жаль, что я не смог защитить тебя от этого, – шепчет он так виновато, что я удивленно смотрю на него.

– Почему? Почему ты так хочешь защитить меня? Ты… Теневой маг монарха.

– Сари, – хрипит он, тяжело дыша. – Твоя голова – не самое безопасное место. Монарх воспользуется любыми средствами, чтобы разузнать твои страхи и планы.

– И ты не всегда будешь рядом, чтобы защитить мои секреты, – добавляю я.

Киран кивает.

– Тебе пора спать, – шепчет он и собирается встать, но я хватаюсь за него. Он вопросительно смотрит на меня до тех пор, пока его взгляд не меняется и не загорается желанием.

Мое дыхание учащается, и его грудь тоже вздымается и опускается чаще. Когда я понимаю, что делаю, мне становится страшно. Мои пальцы, только что коснувшиеся его кожи, горят.

– Сари… – снова вздыхает он.

– Я не хочу оставаться одна, – шепчу я абсолютно честно. Он сжимает губы, а затем отворачивается. Я не смотрю ему вслед, но слышу, как его шаги затихают у двери.

– Пожалуйста, попытайся собраться.

– Почему, Киран? – качаю я головой. – Тебе нечего мне сказать? Ты помог мне с испытанием. Но только потому, что преследовал свои личные цели! – Мой голос становится все громче и яростней. Взгляд блуждает по его напряженной спине. – Ты используешь меня! Так же, как и все остальные! – Губы дрожат, когда я беззвучно добавляю: «Как и моя Марра». Но громко вслух я этого не говорю. – И ты ничего не сделал, когда меня абсолютно без причин хотели забить камнями! Ты его чертов Магический талисман! Ты работаешь на него. Ты…

– Не суди обо мне. Ты меня совсем не знаешь, – угрожающе говорит Киран, но не оборачивается.

– Ты врезал мне коленом в живот. Ты наблюдал, как меня унижали и наносили мне увечья. Ты продержал меня в этой камере два дня. Не говори сейчас, что хочешь защитить меня или что ты мой друг, Киран. Это все, что я от тебя хочу.

– Я не могу позволить тебе по-настоящему пострадать.

Я встаю, разворачиваю его, схватив за плечо. Гнев все еще кипит во мне. Гнев на него, но прежде всего на себя.

– Я уже давно ранена, Киран! – кричу я ему. Его глаза украдкой задерживаются на мне.

– Я пострадала. А ты делаешь все еще хуже.

– Хуже? – проходит он мимо меня обратно в комнату. – В своем списке ты забыла упомянуть, что все это были наказания, которые ты сама заработала. И я, несмотря на это, не раз помогал тебе.

– Уходи! – шиплю я, указывая на дверь. – Просто исчезни! – Во мне все сжимается.

– Как хочешь, – огрызается Киран и снова направляется к двери. Но, коснувшись защелки, останавливается.

Пару секунд или минут никто из нас не двигается, пока Теневой маг, наконец, не поворачивается и не хватает меня. Его пальцы скользят по моей щеке, отодвигая балаклаву назад.

– Черт, это было незапланированно, – хрипло выдыхает он.

Затем мягко прижимает меня к прохладной каменной стене. Но когда я вздрагиваю от его прикосновений, тут же отстраняется и упирается руками в стену справа и слева от меня. Я чувствую его дыхание на своей коже и легкое покалывание, оставшееся после его прикосновений.

– Что не было запланировано? – спрашиваю я с решительностью в голосе. Его тело, он сам, так близко ко мне, что внутри все горит.

– Не планировалось, что я буду сильно желать тебя, Сари, – тихо говорит Киран, пронзительно глядя на меня.

Я сглатываю и пытаюсь успокоить дыхание. Мои руки дрожат.

Киран ненадолго отворачивает лицо и что-то тихо шепчет на языке богов, прежде чем легко прикоснуться к моей шее и на секунду замереть.

– Ты для меня словно яд. – На мгновение он закрывает глаза, словно ему нужно собраться. – Ты чертов яд, Сари! – рычит он, а затем ударяет кулаком по стене рядом со мной. Пыль сыпется вниз, заставляя меня сжаться. Темные пряди волос Кирана закрывают его мрачные глаза.

– Почему? – наконец произношу я.

Он такой высокий, такой мрачный, что я невольно испытываю страх. Но не перед ним, а перед собой и тем, что вызывает во мне его близость. Близость, которую я не могу объяснить. И есть еще кое-что. Это тяга к близости. К его близости.

– Есть вещи, которые обладают особенно большим значением. От них зависит наше будущее. Будущее королевств. И они стоят на пути каждого из нас.

– Тогда убери их в сторону! – с уверенностью говорю я.

Рука Кирана скользит по моим волосам. Он подходит ближе. Так чертовски близко, что его теплое, хриплое дыхание щекочет ухо, заставляя меня содрогаться. И тут я чувствую его губы. Он целует меня очень нежно. Я приоткрываю рот, чтобы глотнуть свежего воздуха. Чтобы подышать, пока мое тело объято пламенем.

– Я могу позволить себе многое, Сари, – шепчет Киран, прежде чем снова отстраниться. – Но не тебя. Не то чтобы я тебя не хотел. Скорее, я хочу все в тебе.

Я тихо стону, проводя языком по губам и пытаясь прийти в себя. Что-то во мне приказывает оттолкнуть Кирана. Он чертовски опасен. Но я почему-то доверяю ему. И у меня нет более сокровенного желания, чем то, чтобы он не переставал прикасаться ко мне.

Он дышит мне в щеку. Мое тело дрожит. Затем он крепко прижимает меня к стене, и когда я чувствую его тело на себе, то с трудом перевожу дух.

– Киран, – шепчу я.

Он тут же прекращает пялиться на меня с желанием в глазах и смотрит уже трезвым взглядом. Изучает каждый дюйм моего лица.

– Что, Сари? Это не было тем, что ты хотела?

Мое горло сжимается:

– Нет.

Киран кладет свой палец на мой подбородок. Крайне осторожно он приподнимает мое лицо и придвигается ближе. Его глаза пристально смотрят в мои, а потом закрываются, и его губы касаются моих. Сердце разрывается, когда я чувствую его язык. Я слегка приоткрываю рот, и его язык скользит по моему. Это напоминает просьбу, даже мольбу. А потом я хватаюсь за его шею и целую в ответ. Это другое. Это не те невинные поцелуи, которые он мне дарил до сих пор. И даже не то, что я себе представляла. Он стонет, когда мои пальцы впиваются в его шею, все его тело дрожит.

Я чувствую Кирана, слышу его запах. И я уверена, что больше никогда не захочу чувствовать что-то еще.

Поцелуй становится более страстным, и Киран слегка приподнимает мое тело, все еще прижимая меня к стене. Его рука тянется к моему топу, но еще до того, как он успевает сорвать с меня одежду, я отталкиваю его от себя. Киран отступает на несколько шагов, пока я, недоумевая, моргаю.

Он прикусывает нижнюю губу и тяжело дышит. Снова и снова рычит, как настоящий зверь. Его черные глаза пронзают меня насквозь.

– Этого не должно было произойти, – говорит он, а затем направляется к двери, сложив руки на груди.

– Киран! – кричу я, пытаясь остановить его.

Он останавливается, но не поворачивается ко мне лицом.

– Никогда больше не делай так!

– Я сожалею, – бормочет он и исчезает.

– Мы отправляемся! – слышу я нетерпеливый голос Кирана снаружи. Испытывая свинцовую тяжесть во всем теле, поднимаюсь и открываю дверь.

– Вижу, ты уже готова.

Я молча киваю. Он так же хорошо, как и я, знает, что ночью я не сомкнула глаз, ожидая этого момента.

Уверенным шагом Киран выводит меня из крепости. Во дворе собрались все фантомы, но меня подводят к двум другим фигурам, которые, по-видимому, не участвуют в Беге.

– Это Ред и Медиса, – говорит Киран, указывая на молодых мужчину и женщину, скептически смотрящих на меня.

– Они инструкторы лагеря Фихт.

– Я кажусь слишком опасной, – чуть сдаюсь я и опускаю голову, чтобы поприветствовать их. Фантомам нельзя протягивать руку другому человеку. Хотя вчера вечером я несколько раз нарушила это правило. – Я Сари.

– Поверь, я знаю, – смеется мужчина. Очевидно, что он тунис. Его темные волосы отливают красным на солнце, а глаза светятся, как огонь. – Киран ничего от тебя…

– Ред! – резко перебивает его Киран.

– Он рассказывал, как я его раздражаю?

Ред разумно кивает, но бросает на Кирана странный взгляд.

– Вы тоже мои попутчики, которые должны помочь мне на испытании? – смотрю я на девушку, Медису. У нее темные блестящие волосы и суровое выражение лица. Похоже, ей многое довелось пережить. Слишком многое, чтобы когда-нибудь снять эту каменную маску. Потому что под ней, как мне кажется, прячутся горе и боль. И в Реде я вижу такое же горе. Прошлое, которое он хочет оставить позади, но у него не получается. Но все же, в отличие от Кирана, он выглядит свободным и живым.

Медиса холодно приподнимает брови.

– Да, мы можем помочь. Но с Бегом тебе все равно придется справиться самостоятельно.

– Кто так говорит? Люди, которые выдержали испытание, но не имеют права говорить о нем?

– Ты понятия не имеешь, что такое Бег на самом деле, фантом. Так что доверяй тем, кто уже прошел через него.

Я киваю и поджимаю губы. Наверное, с Медисой лучше не связываться.

Прежде чем мы отправимся в путь, я в последний раз возвращаюсь в Тюрьму пепла. Надеюсь еще раз встретиться с Джерри, но не выходит. Глубоко в душе я ждала, что он придет в мою комнату и объяснит, почему мой друг, которого я оплакивала, до сих пор жив…

– Подойди, – дает мне указания Киран.

Я подчиняюсь и следую за двумя сопровождающими в лес. Как я и предполагала, Киран делает вид, что между нами ничего не было. И я прилагаю все усилия, чтобы подавить гнев и разочарование, которые испытываю.

С каждым шагом лес становится все холоднее. Ветер свистит у меня в ушах. Дуновение прохладного воздуха ласкает кожу и дарит чувство родины. Чужой для меня родины. Земля под ногами все больше и больше покрывается белизной. На сей раз это действительно снег. Однако мое сердце не может ему радоваться.

Я иду на несколько шагов позади остальных. Они даже не оборачиваются. Не смотрят, не сбегу ли я, потому что знают: у меня нет выбора. Хотя Голубые скалы Эмзы всегда были тем, что внушало мне страх. Эти гигантские горы и заледеневшее Ущелье спокойствия в их глубине, куда мы сейчас и направляемся. Роза ветров на моей коже говорит, что именно там меня ждет следующее испытание.

Во время вечернего привала я оставляю всех и иду к небольшому источнику, чтобы попить и охладить руки. Символ на коже чертовски горит, и раны тоже пронзают острой болью все тело.

Когда я приспускаю верхнюю часть костюма и наклоняюсь вперед, то чувствую сильную боль в ребрах. Я задыхаюсь.

– Сари…

Я сразу же прикрываюсь, услышав голос Кирана.

– Извини, – шепчет он, выходя из тени заснеженных кустов.

– Кто-то должен осмотреть твои раны, – мягко говорит он, присаживаясь рядом со мной на корточки.

Я отшатываюсь от него. Он не должен снова увидеть меня голой.

– Я привел Медису, – говорит он, и тут мой взгляд падает на молодую калипар позади него.

– Мы, фантомы, не можем этого делать, – выдавливаю я из себя. Я едва чувствую свое тело и в то же время так сильно, словно оно больше не принадлежит мне.

– Ни один из нас не расскажет об этом монарху, – говорит Киран, кладя руку мне на плечо. Я снова отшатываюсь. Он не такой хороший, каким хочет казаться. Я чувствую это в его душе, которая ясно дает мне понять, что для него я всего лишь средство достижения цели.

– Н-но… – заикаюсь я и оглядываюсь.

– Поверь мне. – Теневой маг встает и толкает Медису ко мне, прежде чем уйти.

– Эй, – говорит она, слегка наклоняя голову. Ее темные райские глаза останавливаются на мне. Они обрамлены черными штрихами ресниц. Ее кожа оливкового цвета блестит при свете луны. Свои блестящие смоляные волосы она заплела назад. Медиса выглядит как рядовой калипар, в отличие от Кирана, чья кожа, хоть и загорелая, но не такого оттенка, как у людей из восточных земель.

– Я всего лишь хочу посмотреть, нет ли в ранах воспалений. Хорошо? – интересуется она, трогая меня за плечо. Я вздрагиваю от ее прикосновения.

– Но нам нельзя этого делать.

Медиса садится рядом со мной на снег и одобряюще улыбается.

– Мой Бег состоялся уже шесть лет назад, – начинает она рассказывать. Ее голос звучит убедительно. – Уже тогда Киран и Ред были приставлены ко мне охранниками.

Я мотаю головой.

– Разве тебе можно мне это рассказывать?

– Да, потому что ты сейчас проходишь испытание. Поэтому символ молчания не мешает мне делиться с тобой этим.

– А теперь ты сама стала сопровождающей?

– Некоторые из фантомов сразу после окончания забега будут приглашены в лагерь Фихт. В свое время я была среди них. Я была борцом до мозга костей.

– Ты правда этого хотела?

Медиса разочарованно пожимает плечами.

– В этом мире никто не спрашивает, чего ты хочешь, Сари. Запомни это. Решают за тебя, а ты вынуждена подчиниться. В противном случае тебя убьют.

Я киваю и смотрю на отражение луны в воде.

– Чего Киран хочет от меня?

Медиса некоторое время молчит, прежде чем ответить.

– Он хочет помочь тебе выполнить твою задачу. Монарх разрешил ему это и…

– Мы обе знаем, что Киран гораздо более могущественный, чем Марукк Каррис, не так ли? – поворачиваюсь я к ней.

Она смотрит на меня так, будто я спросила что-то такое, что может нас убить.

– Просто я никогда не видела никого настолько могущественного, – продолжаю я говорить. – И монарх прислушивается к нему. Конечно, не потому, что так ценит его мнение. Я это почувствовала. Он боится Кирана.

Медиса на мгновение приподнимает брови, а потом придвигается поближе. Пока осматривает мои раны и промывает их несколько раз, она о чем-то размышляет. Наверное, о том, что можно мне сказать, и о том, что лучше держать в секрете.

– Ты слышала об убийце богов? – рассеянно спрашивает она, осматривая мою спину.

– Конечно. Все знают историю о палаче, который убил королевские семьи, – едва держусь я, когда Медиса отдирает одну из корочек, чтобы выпустить оттуда инфекцию.

– Это Киран. Это его так называют.

– Это сделал Киран? – ошеломленно спрашиваю я и испуганно поворачиваюсь.

Медиса кивает.

– Это… просто невозможно, – тихо дышу я и встаю, собираясь убежать.

Но Медиса крепко держит меня.

– Я еще не закончила.

Члены королевских семей были убиты девятнадцать лет назад. Как Киран может быть причастен к этому?

– Зачем ты рассказала мне такое? – спрашиваю я дрожащим голосом. Я боюсь. Боюсь той жестокости, которая дремлет в Киране.

– Потому что ты должна знать, что ты права. В мире нет никого могущественнее Кирана.

– Он убил наших королей! И их детей! – взываю я к рассудку Медисы, потому что она звучит очень отстраненной.

Я снова поворачиваюсь и хватаю ее за руку.

– Как ты можешь его поддерживать? И почему он позволяет монарху править, если он могущественнее и может убить его?

– Монарх держит Кирана в своих руках, – шепчет Медиса очень тихо, словно озеро и заснеженные деревья могут нас услышать.

Я безрадостно смеюсь.

– Что можно сделать с тем, у кого нет ни воспоминаний, ни чувств?

– Это Киран должен сам тебе рассказать, Сари.

– Я не произнесу ни слова рядом с этим монстром! – шикаю я и совсем отдаляюсь от нее. – И рядом с тобой, которая поддерживает убийцу.

Медиса качает головой и встает.

– Не будь наивной, Сари. У Кирана есть кое-что против тебя.

– Откуда ты знаешь? – морщусь я в надежде на то, что Киран ничего не рассказал ей о Ярруше.

– Один из моих даров позволяет чувствовать это. Между вами есть связь. Это похоже на немую торговлю. Вы оба знаете тайну друг друга. Ту, которая дороже всех на свете.

Я щурюсь, но Медиса поворачивается и уходит еще до того, как я успеваю спросить у нее, в чем же заключается секрет. Я ничего не знаю о Киране. Только то, что он помог мне. Но это вряд ли стоит жизни самого могущественного существа в мире. Ярруш – моя жизнь. Так что я должна узнать, что же так важно для Талисмана тени.

Я не возвращаюсь к остальным, а ложусь спать под кустом на берегу водопоя. Это был Киран. Он убил всех королей и тем самым дал монарху возможность угнетать нас, управлять нами. Он несет ответственность за все наши беды.

Услышав шаги Кирана рядом с собой, я хватаю его нож, который он все еще не забрал у меня. Кидаюсь на него и прижимаю прохладную сталь к его горлу.

– Ты убийца! – рычу я.

Его губы искривляются в сладостной усмешке. Это такая холодная, нездоровая улыбка, что я смотрю на него с отвращением. Киран сжимает челюсти, словно пытаясь подавить гнев, а затем вытирает мою слюну с лица.

– А ты? – спрашивает он снисходительно и с удовлетворением. – Ты бы не убила мальчишку на своем экзамене, чтобы выжить?

– Я бы не убила! В отличие от тебя, который убивал невинных детей во сне.

Киран слегка наклоняет голову и смеется. Но в его смехе нет жизни.

– А теперь, Сари? Ты все еще боишься меня?

– Я ненавижу тебя! – говорю я с уверенностью и надавливаю лезвием на кожу сильнее. Кровь медленно и тепло бежит по моей руке.

– Без меня ты бы уже давно умерла, – хрипит Киран, загадочно глядя на меня. – И без меня монарх увидел бы твою величайшую тайну.

– Значит, это был ты, – рычу я как зверь. Я знала, что это он создал образ нас двоих у меня в голове, чтобы монарх не увидел Ярруша. – Почему ты это сделал?

– Потому что ты мне все еще нужна. И истинное лицо мне тоже все еще нужно.

– О чем ты? – раздраженно спрашиваю я. Почему он так себя ведет? Мы оба знаем, что я не представляю для него никакой угрозы. Он способен с легкостью расплавить нож в моей руке.

– Твой брат.

– Он не истинное лицо! – отвечаю я, прижимая нож все сильнее и сильнее.

Но Киран даже не вздрагивает, словно совсем не чувствует боли.

– Он истинное лицо, Сари. Если ты честна сама с собой, то ты это знаешь. И еще знаешь, почему монарх отправляет к тебе таких мутантов, как Ярруш. Он боится истинного лица. Но в то же время оно ему нужно.

Моя нижняя челюсть дрожит. Все тело дрожит. Даже рука, прижимающая нож к горлу Кирана. Откуда он знает, что Ярруш – мутант?

– Ты несешь бред, – возражаю я, хотя Киран прав.

Истинное лицо – одно из самых опасных дарований. Тот, кто владеет им, может распознавать настоящие лица людей. Он способен видеть сквозь тканевые маски. Это опасно прежде всего для монарха и Верховного Совета.

– Истинное лицо само по себе не представляет опасности, – говорю я, пытаясь защитить Ярруша.

И тогда мне все становится ясно: аналог истинного лица – провидец. Как в случае с женой монарха и ее сестрами, эти две силы можно объединить. Но это работает только с братьями и сестрами, если у одного есть дар истинного лица, а у другого дар провидения.

– Я – провидица, – выдаю я, задыхаясь от этого осознания. Вот почему я так хорошо чувствую души людей. Их страхи, их желания. Все, что они скрывают.

– Нет, – снова отрезаю я, когда Киран собирается что-то сказать. Я отступаю и роняю окровавленный нож. Рана Теневого мага мгновенно затягивается – это еще один из его многочисленных даров.

– Поэтому ты и защищаешь меня? – спрашиваю я почти разочарованно.

Я не знаю, почему так злюсь. На что я вообще надеялась? Это глупо. Но да, я чувствую разочарование, гнев и страх из-за того, что Киран так много знает о моей жизни. И о Ярруше.

– Именно, – отвечает он так, словно это ничего не значит.

– И мы тебе нужны?

– Нужны, – снова подтверждает он.

– Для чего?

– Это, дорогая Сари, я, к сожалению, не могу тебе рассказать.

– Ненавижу тебя! – плюю я ему прямо в лицо и хочу убежать, но Киран хватает меня за руку и держит железной хваткой. Боль проходит по моим венам, и все же среди боли есть и тепло. Тепло, которое согревает мои замерзшие конечности и заставляет их расслабиться.

– Я пожертвовал слишком многим ради того, чтобы ты была рядом со мной. Не смей сбегать.

– Оставь меня в покое! – кричу я изо всех сил. Я не позволю Кирану использовать себя. И особенно Ярруша. Я должна была понять все раньше. Киран принадлежит монарху. Чего я ожидала?

– Поэтому ты целовал меня? Поэтому ты был со мной прошлой ночью? Что ты хочешь от моего брата? Ты хочешь выдать его монарху?

– У меня нет серьезных платонических пристрастий к тебе, Сари. Если это тебя интересует.

Я смотрю на Кирана во все глаза.

– Что у монарха есть против тебя? И что ты собираешься сделать с нами?

Вопрос, кажется, застает Теневого мага врасплох, потому что он отпускает мою руку и задумчиво смотрит на меня.

– Ты уже это знаешь.

Я замираю. Конечно. Он думает, что я давно увидела это в его душе. Но я понятия не имею, как искать в ней ответы.

– Ты не знала, я прав?

Мои зубы стучат от ярости.

– Нет, – шиплю я. – Я не знала. Я не встречала того, кто бы мог мне это объяснить. Меня к такому не готовили.

Обида звучит в моем голосе, но мне уже давно безразлично, понимает ли Киран, насколько я слаба и сломлена. Он знает, что без него я бы уже давно умерла и на самом деле живу только ради Ярруша. Даже не ради себя.

– Тебе стоит потренироваться, – внезапно меняет он тему. – Прежде всего научись скрывать свою сущность. Медиса и Ред помогут тебе в этом.

– Я…

– Не упрямься, как капризная маленькая принцесса, – осекает от меня. – Когда монарх узнает о твоем даре, он поймет, что у тебя есть младший брат. А потом пошлет солдат в вашу хижину и…

– Все в порядке. – Я делаю шаг навстречу Кирану. Он настолько огромен и силен, что мне страшно от собственной дерзости.

– Что у него есть против тебя? И до того, как ты прочитаешь мне лекцию о том, что я сама могу узнать это, я тебе скажу, что предпочитаю честность копанию в чужой душе.

На секунду Киран приподнимает брови, а затем одобрительно кивает, и мне в нос ударяет запах ночи и чего-то горелого. Почему рядом с Кираном мне всегда кажется, что я дома и в безопасности? Когда я чувствую его почти родное тепло и вдыхаю его знакомый запах, которым хочу дышать вечно?

– Каррис владеет моим прошлым.

Я застываю, потом моргаю, чтобы прийти в себя, отвлекшись от запаха, и смотрю в темные глаза Кирана, неожиданно грустные глаза. Их радужка блестит в ярком свете луны.

– Всем? – спрашиваю я, потому что не вижу смысла выяснять, как именно монарх этого добился. Вероятно, у Кирана нет воспоминаний. Несмотря на все его дары.

– Когда-то я подчинялся Калипару, – спокойно и размеренно продолжает он. – Это одно из немногих воспоминаний, которые у меня остались. Марукк и другие короли обхаживали меня после того, как купили на невольничьем рынке. Они посылали меня к Праведницам и Теневым магам каждого королевства, чтобы те наделили меня своими дарами. Так я собрал все, что смог, и стал орудием королевской власти. И когда все короли умерли, я стал орудием Марукка Карриса.

Я с трудом сглатываю и пытаюсь подавить сострадание к Кирану. Он убийца.

– Мне было восемнадцать, когда король купил меня, и после этого я получил дар, который не позволяет мне стареть.

– И теперь у монарха есть все твои воспоминания? – спрашиваю я.

Киран кивает.

– Он собрал их при помощи торговцев рыбой и настоем, чтобы в дальнейшем использовать против меня. Он забрал все воспоминания о том, что было до того, как меня купили. Память о моей семье, о моей жизни. Может быть, даже о друзьях.

– В последнем сомневаюсь, – говорю я, нахмурив брови, и это вызывает у Кирана легкую улыбку. – Ты правда убил королей?

Его веки на мгновение вздрагивают, затем он смотрит в пол.

– Они это заслужили.

– Их дети тоже?

Киран глубоко вдыхает и выдыхает, прежде чем снова взглянуть на меня.

– Пойдем, тебе нужно отдохнуть, прежде чем завтра мы доберемся до скал. Этот путь потребует от тебя многого.

– Еще один вопрос, – говорю я и касаюсь руки Кирана. Почему я его не боюсь? Он убивал невинных детей. Да, возможно, короли использовали его. Но никто из них не заслужил смерти. И в первую очередь ни один из их детей.

– Зачем ты показал мне Эмзу? Тогда, во время нашего…

– Поцелуя? – произносит Киран то, что я не могу. Уголок его рта слегка приподнимается. – Я не знаю, что ты видела.

– Почему? – настаиваю я.

– Это выдало тебе твое предназначение, Сари. Я не знаю, что это значит.

– Покажи еще раз.

Киран слегка наклоняет голову.

– Каждая клеточка твоего тела излучает презрение ко мне. И ты требуешь, чтобы я поцеловал тебя?

Он усмехается, будто не знает, считать меня глупой или смелой.

– Я хочу понять, кто я на самом деле, – отвечаю тихо. Серебристый пар поднимается от моего рта. Сказанные слова заставляют сердце пылать, потому что я уже не могу взять их обратно.

– Ты этого не знаешь? – ухмыляется Киран, подходя ближе. Его тело просто сражает меня наповал.

– Нет, – говорю я правду, которая волнует меня с момента смерти Марры. С этого момента я жила для Ярруша, а не для себя.

Киран подходит вплотную. Могущественными, плавными движениями он идет вдоль берега водопоя ко мне, и затем я чувствую его теплые пальцы на своей холодной щеке.

– Ты действительно этого хочешь? – Его грубый голос вызывает приятное покалывание на коже вдоль позвоночника и до шеи.

Я киваю. Киран приближается. Я чувствую его дыхание на своих губах, а затем его губы нежно касаются моего рта. Это всего лишь невинное прикосновение, а моя грудь уже горит. Пульс громко стучит в ушах, и несколько секунд я нахожусь словно в оцепенении, пока не отпугиваю ощущение, которое вызывает это прикосновение, и не закрываю глаза.

Снова появляется синий свет. Но уже не так ярко. Он теплый и красивый, хотя состоит из холодных тонов. И потом я вижу ее. Эмзу, нашу удивительную богиню. Рядом с ней стоит мужчина. Он едва уступает ей по красоте. Но потом его лицо разрывается пополам, и за ним появляется… другое симпатичное лицо мужчины. Он родом не из этого мира. Его кожа сияет белизной, и я чувствую, что его душа связана со всеми элементами этого мира. С ветром, с землей… со всей природой. Это существо – и есть природа. А за ним появляется еще один мужчина. Его я узнаю моментально. Это Калипар. Он с глубокой болью рассматривает Природу, а затем смотрит на Эмзу. Эмзу, которая пробуждает в нем любовь и надежду.

Губы Кирана отрываются о моих. Теперь его задумчивые глаза прикованы ко мне. Кажется, он что-то понимает. Что-то видит во мне. Его рот открывается, будто он хочет что-то сказать. Но он молчит и делает шаг назад.

– Нам нужно поспать.

– Ты тоже это видел?

Он не отвечает, просто поворачивается и уходит. И пока я иду за ним, его душа болезненно кричит. Чтобы ни значило для меня это видение, для него что-то изменилось. И я не представляю, хорошо это или плохо для меня.

Глава 6

Легенда Ущелья спокойствия

Спокойствие – это жизнь.

= Девиз Королевства голубого льда, основанного Эмзой – богиней жизни =

Эмза, богиня жизни и огня, основала свое королевство и назвала его столицу в честь места рождения бога Калипара – Бонара. Это место еще называют местом спокойствия.

Мощные ледяные скалы отделяли королевство от всех остальных. Они были созданы потому, что братья и сестры предали Эмзу.

Самое опасное место в королевстве – Ущелье спокойствия, Ди приме те штасис.

Эмза правит на озере льда. Там пробуждается жизнь и там останавливается.

Только тот, кто объединяет в себе лучше качества Эмзы, а именно бесконечность и возрождение, чистоту сердца, жизнелюбие, достоин Эмзы и ее последователей.

В эту ночь мне впервые снится не Ярруш, а Киран. Начиная от его губ, касающихся моих, заканчивая телом, покрытым татуировками. Мне снится, как он бросается передо мной, чтобы закрыть собой от стрелы. Как он умирает. За меня умирает. Умирает вместо меня.

Когда я просыпаюсь, то стараюсь делать вид, что все нормально. Потому что каждый из трех моих спутников бросает в мою сторону обеспокоенные взгляды. Наверное, я выгляжу ужасно. И чувствую себя так же. Тем не менее я встаю с покрытой мхом земли, съедаю немного мяса белки, на которую охотилась и которую пожарила Медиса, а затем мы продолжаем путь. Мне стало проще с тех пор, как появилась команда, но все же я не могу к ней привыкнуть. Даже несмотря на то, что эти люди избавляют меня от голода, жажды и одиночества, потому что хорошо владеют оружием, сильны и отлично знают эту местность и здешние водоемы.

В этом мире никто не спрашивает, чего ты хочешь. Слова Медисы не выходят у меня из головы, потому что их правдивость причиняет мне боль. Я была рождена в этом мире. Я не знаю другого. И все же моя душа хочет быть свободной. Наверное, каждый человек обладает таким желанием. Независимо от того, как его растили и воспитывали. Возможно, это самый глубокий и неотъемлемый инстинкт любого человека. Свобода. Свобода выбирать. Но ее не существует как для меня, так и для всех остальных. И моему брату Яррушу она недоступна.

После нескольких часов пути по тропинке из щебня через лес за деревьями я узнаю вершины ледяных скал и с облегчением вздыхаю. Я действительно добралась до места следующего испытания. Я помню каждый шаг из тех, что сделала за последние два дня. Я пересчитала их все, чтобы подавить боль и показать самой себе, насколько я сильна.

– Теперь надо постоянно быть начеку, – говорит Ред, до этого момента не проронивший ни слова. Когда он думает, что его никто не видит, то злобно смотрит на меня. Я это чувствую.

Я знаю много историй о ледяных скалах Эмзы. О жестоких существах, якобы прячущихся среди них. Иные легенды утверждают, будто здесь живут древние ящеры, которые прятались еще в песках могущественных богов.

Чуть позже мы добираемся до узкой тропы, ведущей на первую из крутых гор. Чем выше поднимаемся, тем сильнее сжимается мой желудок. Дорога настолько узкая, что нам придется идти друг за другом, пока мы не доберемся до небольшого скалистого выступа. Незадолго до этого я спотыкаюсь о камень и едва не лечу вниз по склону. Мой крик отражается от холодных стен льда, Ред хватает меня за руку и тащит назад на плато. Я падаю на колени и растерянно смотрю на него. Ред сердито кричит:

– Смотри под ноги, фантом!

Страх все еще сидит глубоко во мне, но моя злость на Реда так велика, что я встаю и бросаюсь на него. Охваченная яростью, толкаю его:

– В чем твоя проблема?

– Моя проблема? – отвечает он так же громко и гневно. – Моя проблема в том, что мы должны тащить тебя. В одиночку ты бы не пережила и одного дня здесь.

– Я не просила меня сопровождать! Вы мне не нужны! – кричу я, чувствуя, как накатывают слезы. Меня не должно беспокоить то, что Ред обо мне думает. Но меня ранит его ненависть.

– Киран попросил меня, – сердито бурчит он.

– И? Он что, твой правитель? – смеюсь я. – Ты вправе делать все, что захочешь.

– Ты понятия не имеешь, – хмурится Ред.

– Тогда объясни мне! – отвечаю я сквозь сжатые зубы.

Ред хватает меня и снова швыряет на твердую холодную землю. Затем чертовски близко подходит и склоняется надо мной.

– Если ты опасна для него, я убью тебя!

Я смотрю на Кирана, который стоит рядом, прислонившись к каменной стене, и смотрит на нас, словно это интересная и зрелищная игра.

– Может быть, ты тоже что-то скажешь? – говорю я ему.

– Сами разбирайтесь, – холодно отвечает он. Хочет, чтобы я научилась справляться в одиночку. При этом он точно знает, что я смогу. Он видел, как я сражалась в Голассе.

Я встаю, сжимаю руки в кулаки и врезаю Реду по животу и в нос, чтобы он изогнулся.

– Не недооценивай меня, тунис! – кричу я, и когда он с ненавистью реагирует на то, как я произношу слово «тунис», становится ясно, что я ему сделала. Он был рядом, когда я хотела убить спящего фантома из Туниса у костра. Или Киран рассказал ему.

Я спокойна, пока он снова выпрямляется в полный рост. Я чувствую, что он отчасти признает мою силу.

– Если ты по какой-то причине поклялся Кирану в вечной верности, то это только твоя проблема.

– Ты так же опасна, как и твоя Марра!

Мой мозг отключается. Пронзительный звук в голове даже не позволяет мне слышать крики Реда, когда я наваливаюсь на него, наношу удары и царапаю. Снова и снова перед моими глазами сменяются лишь черные пятна, но я отпугиваю их и цепляюсь за свое сознание.

– Не говори о моей матери! – Мой голос неузнаваем, я слышу его словно со стороны. Мое горло вибрирует. Видимо, потому, что я продолжаю кричать, пока две руки не хватают меня и не оттаскивают от Реда. Я пытаюсь вырваться, извиваюсь, пока что-то не успокаивает меня. В тело словно ввели лекарство. Пульс восстанавливает нормальный ритм, зрение проясняется. Я смотрю на Реда. Он залит кровью и ошарашенно смотрит на меня.

Когда я вижу, что сотворила в порыве гнева, то внезапно понимаю, что именно находится внутри меня. Во мне есть часть, полная злобы и жажды убивать, которая избивала за деньги мальчишек и хотела убить фантома у костра. Часть, которую я сама до сих пор не осознавала.

Я изворачиваюсь в объятиях Кирана, прижимаюсь лицом к его груди и выкрикиваю всю свою ярость миру. Весь гнев, который живет во мне. И я плачу всеми слезами, которые у меня остались.

Руки Кирана мягко обнимают меня, еще крепче прижимают к себе, а затем он заставляет тени танцевать вокруг нас. Он защищает меня от самой себя и в то же время оставляет мне возможность быть собой.

Мои колени подгибаются, но Киран держит меня так крепко, как никогда раньше не держал ни один человек. Даже моя Марра.

– Я слабая, – всхлипываю я и чувствую, как Киран мягко качает головой и нежно гладит меня по макушке через капюшон тахилла.

– Ты не слабая, Сари. Ты сломлена. И ты пыталась это проигнорировать.

В ту ночь мне снится цветочный луг, на котором я лежу вместе с Яррушем и где мы играем, как самые обычные брат с сестрой. Я знаю, что именно Киран внес это сновидение в мою голову. Он хочет, чтобы я стала сильнее. И я благодарна ему, даже если он делает это по собственным эгоистичным причинам.

Мы уходим из небольшой горной пещеры, в которой остановились, и Киран с Медисой идут впереди по узкому ледяному проходу. Ред и я плетемся немного позади, бросая друг на друга неловкие взгляды.

– Мне не стоило вспоминать о твоей матери, – наконец говорит Ред. – Это было неправильно.

Я поворачиваюсь и разглядываю царапины на его лице.

– Но я не смогу ее простить, Сари из дома Лакар. – Он слегка колеблется, перед тем как шагнуть ко мне. Его взгляд устремлен в мои золотые глаза. – Твоя мама убила мою маму.

Я останавливаюсь как вкопанная. Сначала хочу это оспорить. Но я знаю, что Ред говорит правду. Не только потому, что чувствую это в его душе. Еще потому, что я знаю нашу Марру. Она всеми силами боролась за нас.

– Мне очень жаль.

– Это не твоя рука орудовала ножом, Сари. А ее. Но я забыл об этом.

Я сглатываю, хотя горло пересохло, а затем протягиваю руку.

– Точно так же, как я забыла, что в смерти моей мамы виноваты отдельные люди, а не целый народ.

Ред кивает и сжимает мою руку. Это жест примирения. Тот, который мне запрещено использовать как фантому. Но я слишком долго была послушной девушкой, которая не хотела бросаться в глаза. И все это только ради того, чтобы меня наказали за поступки, за которые я не должна была отвечать.

Изо всех сил я стараюсь не смотреть вниз, потому что горная тропа становится все уже и опаснее. Ветер хлещет нас по лицу твердыми осколками льда, и я впервые по-настоящему рада нашим балаклавам. Однако я мало что могу видеть, поэтому просто цепляюсь за гладкую ледяную стену рядом с собой. Мои колени дрожат, и Ред замечает это всякий раз, когда я чуть ли не сгибаюсь, и держит меня за пояс.

– Мы скоро будем на вершине, – кричит он мне сквозь ледяную метель.

Я всегда считала, что это миф, будто враждебно настроенным парням нужно просто подраться, чтобы стать друзьями. Но, судя по всему, мы с Редом – идеальный пример этого. Даже если мы все еще не настоящие друзья и, вероятно, никогда ими не будем – с момента нашей ссоры мы стали чем-то вроде союзников.

Когда мы добираемся до вершины горы, я едва верю своим глазам. Передо мной вход в пещеру с голубой ледяной лестницей, спускающейся внутрь горы.

– Почему вход находится здесь, а не у подножья? – спрашиваю я у Реда.

– Я подаю петиции по этому поводу уже несколько лет, – отвечает он, подмигивая мне и подталкивая к лестнице. – Осторожно, ступеньки скользкие.

Затем начинается наш спуск, который длится несколько часов. Ноги постоянно скользят по льду, но страх удерживает меня в вертикальном положении. На этот раз он не парализует. Я принимаю его и превращаю в уважение. Точно так, как меня научила моя Марра. Я продолжаю задаваться вопросом, почему же она убила мать Реда, но тут же отвлекаю себя, считая ступеньки. Наконец мы подходим к небольшой пещере.

– Она ведет к следующей скале, – говорит Киран, задумчиво глядя на меня, когда я останавливаюсь рядом с ним и опираюсь рукой о стену.

– И как я должна была найти это место в одиночку? – спрашиваю я.

– Ты не должна была, – отвечает Ред, спускаясь вглубь расщелины с низким потолком. – Для этого каждый из фантомов получает сопровождающего.

– А в чем тогда состоит экзамен? Пройти через это с тобой? – спрашиваю я с утомленной ухмылкой.

Ред смеется и осматривает пещеру.

– В конце концов экзамен тебе все же придется сдавать в одиночку. Даже если мы укажем тебе путь и пройдем по нему с тобой, тебе придется выдержать убийственный холод самостоятельно, – объясняет Киран учительским тоном.

Жестокий животный крик доносится до нас из пещеры и вынуждает меня застыть.

– Что это такое?

Киран кривит лицо и задумывается.

– Ледяной лев или ящер.

Он говорит это так спокойно, словно окружающий мир не может причинить ему вреда. Словно десятки тысяч людей каждый день не вешают именно за эти истории и сказки. Это еще больше демонстрирует силу Кирана.

– Где остальные? – спрашиваю я, чтобы отвлечься от мысли о возможности встретить ящера.

– Ты про кого? – интересуется Медиса.

– Фантомы и их сопровождающие. Почему мы здесь одни?

– Умный вопрос, – бормочет Киран и прикладывает палец к губам, словно раздумывая, что мне можно рассказать, а что нет. Возможно, он советуется со знаком на своей коже по этому поводу.

– В этом году в Беге участвует сорок девять фантомов.

– Но…

Киран бросает в мою сторону гневный взгляд, потому что я перебила его. – Сорок девять смогли получить знак Туниса, воскресив прах умершего, как и ты.

Я с трудом сглатываю. Когда мы только отправлялись в путь, нас было примерно на двадцать больше. Двадцать молодых людей умерли или все еще бродят где-то в лесу. Они борются за оставшуюся часть своей жизни.

Я тоже была бы одной из них. Если бы не Киран…

– Значит, есть сорок девять разных путей. Этот твой, Сари.

– Дай угадаю, – шиплю я. – Этот самый опасный.

– Ты умнее, чем иногда кажешься.

– Неужели я веду себя настолько глупо? – испуганно спрашиваю я.

– Когда в тебя бросают камни, а ты при этом продолжаешь пялиться на монарха, чтобы продемонстрировать ему свою силу, вызывая у него желание сломать тебя, да, ты выглядишь очень глупо.

Я ничего не говорю в ответ. Потому что Киран прав. Но будь у меня выбор, я бы сделала то же самое снова.

– А теперь идем, – говорит Ред.

Кивком он указывает в темноту пещеры. Медиса решительно шагает вперед, и я быстро следую за ней, чтобы не приходилось постоянно пялиться в спину Кирана. Хотя здешний мрак все равно не позволяет что-либо видеть.

Кругом непроглядная тьма, поэтому через несколько метров мне приходится ощупью пробираться вдоль ледяных стен. Подо мной снова и снова раздается треск, словно я иду по стеклу… или по костям. И инстинкт подсказывает мне, что второй вариант – верный.

Когда молчание спутников грозит раздавить меня, я начинаю напевать. Мне все равно, что они это услышат. Я тихо пою песню, напоминающую мне о детстве:

Сиянье хрустального льда

Пульсирует на небосводе,

Лучится до самой пустыни

Цветом черного турмалина.

На Землю злой дух явился,

Чтоб свет ледяной забрать.

Четыре народа едиными

Больше не смогут стать.

Когда я ненадолго останавливаюсь, то слышу, как передо мной очень тихо поет Медиса:

И золото с наших голов

Сдувает порывами ветра.

Он веет, пока вдруг

не вспыхнет

Пламенем красного пепла.

И тут неожиданно откуда-то издалека раздается голос Реда:

О мире миф новый придуман,

В который все верят так слепо,

Не зная, что лжец и предатель

Влил в уши всем эту нелепость.

– Я не знала этих строф, – шепчу я вопреки тишине, которая становится еще более удушающей, чем раньше.

– Меня удивляет, что ты знаешь и первые. Это песня альбов, Сари, – говорит Киран осторожно, словно это знание может сломить меня, и нежно касается моего плеча.

Я хочу противиться его прикосновениям, потому что эти руки пролили невинную кровь. Но не могу.

– Серьезно? – на мгновение я закрываю глаза. Марра так и не рассказала мне, откуда появилась эта песня. Я всегда считала, что это гимн всех тех, кто считает монарха зверем.

– Te lit de ble ice

Fiht nunc at firmame.

Es shin ant at te deser

De blah tournmale.

Te demos bit apire

Y takt se wi tu yo se.

Fur fulk art cloye

Y fint thes se no bach, –

переводит Киран первые строфы на язык богов. Или, скорее, на язык альбов, если я могу верить его словам. А я могу. И это несмотря на то, что не должна ему доверять.

Мы продолжаем идти дальше в угнетающем молчании. Словно песня создала завесу над нашими сердцами и теперь будет держать их в плену черными ледяными пальцами печали.

Новый крик зверя заставляет нас остановиться. Он эхом разносится по мрачным пещерам, и у меня по спине пробегает дрожь. Вокруг настолько темно, что я даже не могу различить собственную руку. Я лишь чувствую прохладу влажного льда вокруг. Тесно. Так чертовски тесно, что мой страх разрастается. Никто из нас не говорит ни слова, и мы бежим.

Звуки царапания и оглушительного сопения доносятся до моих ушей, становясь все громче и громче. Страх пробегает по всем конечностям и венам. Сердце громко стучит и грохочет о ребра.

– Будь начеку, – говорит Киран, и я не вижу, но чувствую, что он пристально смотрит на меня.

– Мне нужно убить этого зверя? – спрашиваю я дрожащим голосом, хватаясь за нож, висящий у бедра. – Это мое задание?

– Помни, на что ты способна, Сари, – призывает Киран. Словно знает, что я хочу воспользоваться ножом. Но как я должна справиться без оружия? Я могу давать людям дары, заглядывать в их души и узнавать правду о том, к чему прикасаюсь. Но эти способности бесполезны в бою.

– Вокруг темно, – шепчет Киран. – У тебя есть огромное преимущество, потому что ты можешь распознавать души даже без помощи глаз.

– Неужели у ящера есть душа?

– Конечно.

– И как мне его найти?

– Прислушайся к своему дару. Прислушайся к внутреннему чутью, Сари.

Он говорит так, словно это детская игра. Но я киваю, закрываю глаза и, пока иду дальше, ищу жизнь в сумраке вокруг нас.

Вначале я чувствую только душу Реда. В ней кроется печаль. Она преграждает мне путь к противоречивости Реда, которую сама же и вызывает. А затем я ощущаю Медису. Передо мной вспыхивает сцена, в которой мужчина избивает ее. Но потом Медиса закрывается от меня и нервно морщится, как будто заметила это. И вдруг я чувствую еще одну душу, древнюю, гораздо менее сложную, чем у человека. Я останавливаюсь и продолжаю изучать ее. И внезапно чувствую ее так близко, что испуганно хватаю ртом воздух.

– Берегись! – кричу я Медисе, слыша, как раздается рев, пока она достает свой меч. Ящер или что бы то ни было находится рядом с ней. Его душа кричит, и я чувствую, как он отступает на несколько метров, чтобы дождаться нас в своей темной пещере. Все здесь пропахло смертью. Разлагающейся плотью и костями.

– Черт возьми! – сердито рычит Медиса. – Почему я его не услышала?

Киран тихо и с долей удовлетворения смеется у меня за спиной, и в следующий миг пещеру заполняет свет. Голубой свет, каким он кажется мне сквозь закрытые веки. Когда я открываю глаза, все смотрят на меня, и ящер тоже. Я опускаю взгляд на свои руки и ноги – это странное свечение исходит от меня.

– Прекрати! – кричит Киран, хватая меня за плечи. Он трясет меня до тех пор, пока свечение не пропадает. – Что это было?

Тут ящер бросается на меня и царапает своими большими и острыми когтями. Я кричу от боли и падаю на землю. Киран хватает меня и тащит за собой, пока Медиса и Ред сражаются со зверем.

– Мне нужно вернуться, – шиплю я, пытаясь высвободиться из рук Кирана.

– Ты слишком слаба! – кричит он мне, но отпускает.

Это мое задание. Я не могу позволить своим сопровождающим сделать всю работу. Я должна справиться со всеми вызовами и препятствиями, которые ждут меня в Королевстве голубого льда, если хочу сдать экзамен на знак.

Киран тяжело вздыхает, когда я бегу обратно к Реду и Медисе.

Я думаю о синем свете, и он снова появляется. Я не понимаю, откуда он взялся, но почему-то доверяю ему. Словно он всегда принадлежал мне.

Киран огрызается, но в этот раз я не позволяю ему мне помешать. Я вхожу в пещеру ящера. Его глаза устремлены на меня. Он раскрывает рот, полный острых зубов, и голубой свет отражается на его чешуйчатой коже. Зверь огромен и стоит на задних лапах, а его короткие передние конечности с чудовищными когтями тянутся к Медисе.

Что делать? Если Ред и Медиса не смогли прикончить это животное, то как это должна сделать я?

– Сари! – кричит Киран изо всех сил, когда ящер бросается на меня.

В эту секунду я словно оказываюсь внутри ящера, в его голове. Теперь я знаю, где его слабое место. Оно возле сердца. Я колеблюсь, но когда ящер бросается на меня, ударяю его со всей силы ножом под левую лапу. Ящер истошно воет. Этот звук похож на человеческий плач, и я чувствую за ним чей-то страх. Он принадлежит Кирану. Душа Кирана кричит, когда он отбрасывает ящера и смотрит на меня. Только увидев, что я невредима, Киран успокаивается. Его сердце не хочет терять меня. Не провидицу. А меня, Сари.

Глава 7

ХАМЗА, часть 4, ЭМЗА, стих 1

Нахнил есть прошлое. Да сохраним новое. Хвала миру смертных, который создали четыре бога. Позади остались все страдания, вся любовь и ненависть, которые связывали богов. Умиротворение далеко от страданий. Непреклонность убивает любовь.

Любовь, втянувшая Эмзу в омут погибели, заставила ее вечно передавать наследственный долг своим потомкам.

Спокойствие – это все.

Спокойствие есть жизнь.

Застой – пожизненное заключение.

Холод овладевает мной. Страшный, чудовищный ледяной холод. Мне так холодно не потому, что лед впивается в кожу даже через ткань костюма. Нет. Просто я использовала страх, который скрывался в душе ящера, чтобы убить его. Я чувствую себя так, словно поступила подло. Словно не заслуживаю жить. Но иначе я бы умерла.

– Сари, – шепчет Киран, снимая мою маску, как будто желая убедиться, что мой рот остался невредим. Но мы оба знаем, что на самом деле он просто хочет посмотреть на меня.

Я рассматриваю черты его лица. Они прекрасны, несмотря на шрамы, о которых он забыл. Внешность Кирана контрастирует с его смертоносной силой. И все же в этот момент я хочу просто рассмотреть его. Увидеть каждый изъян на его лице. Маленькие, тонкие шрамы, которые тянутся по его коже, словно рассказывая историю, которую он забыл.

Но мой эталон красоты всегда был другим. Для меня нет никого красивее и идеальнее Ярруша. Именно несовершенства делают нас теми, кто мы есть.

– Почему ты ничего не сделал? – спрашиваю я без упрека. Я знаю, что Кирану было под силу убить ящера. Вероятно, в мгновение ока.

– Потому что ты хотела сделать это сама, – отвечает он, закрепляя мою маску и помогая мне встать.

Возможно, многие бы подумали, что Киран не спас меня, потому что я недостаточно для него значу. Но для меня это выглядит совсем не так. Он позволил мне бороться, чтобы я смогла доказать сама себе, что я сильнее, чем думаю.

Медиса подходит к нам и сердито смотрит на Кирана.

Вся пещера теперь сияет, словно это ящер был причиной темноты.

– В следующий раз, пожалуйста, не позволяй боевому запалу Сари подвергать нас всех опасности. – И она тяжелым шагом проходит мимо нас.

Киран почти не обращает на нее внимания, стряхивает кристаллы льда с одежды и вопросительно смотрит на меня.

– Ты готова?

– К чему? – отвечаю я, слегка улыбаясь. – Как можно быть готовым к чему угодно?

Киран тоже усмехается, но затем едва заметно пожимает плечами.

– Ты знала, что должна помочь себе. В конце концов, это только начало.

Мы продолжаем путь через подземный горный мир и проходим сквозь бесконечный лабиринт пещер и проходов. Мои ноги горят, в горле пересохло, и усталость с каждой минутой все больше овладевает мной. Такое чувство, словно мы в пути уже несколько дней, и когда вой нарушает благодатную тишину, я даже не пугаюсь. День и ночь в этих горах сливаются в поток боли, одиночества и слабости.

– Это ледяной волк, – рычит Ред позади меня, вынимая меч.

Киран кладет руку на лезвие, заставляя Реда вернуть оружие в ножны.

– Это волчица. С новорожденными волчатами.

– Тогда она точно на нас нападет, – гневно говорит Ред.

– Откуда ты знаешь? – вмешиваюсь я.

Киран и Ред задумчиво смотрят на меня.

– Это понятно по характеру ее воя, Сари, – говорит Киран, подходя ближе.

Волчица снова завывает. Киран поднимает палец, словно указывает мне, чтобы я внимательно слушала.

– Ее голос немного выше обычного.

Я просто киваю, потому что понятия не имею, как еще воют волки. Но Киран это знает, он видит мир иначе. Он замечает все.

– Давайте пойдем в обход.

– Мы должны попасть в Ущелье спокойствия, – цедит Ред сквозь стиснутые зубы. – У Сари больше нет времени. Экзамен ждать не будет.

Я нерешительно смотрю на Кирана. Они втроем стоят перед входом в пещеру. Голубизна льда слегка подсвечивается, и я могу разглядеть их лица. Сразу ясно, кто «четвертый лишний» в этой группе, пока они обсуждают, как поступить, в стороне от меня. Роза ветров напоминает мне, что время заканчивается. Это осознание вливает панику в мои конечности.

– Волчица убьет нас. Или мы убьем ее, но в таком случае у ее потомства не будет шанса выжить. Ты этого хочешь?

Ред рычит и качает головой.

– Медиса, как можно избежать встречи с волчицей? Какую дорогу нам стоит выбрать?

Медиса, не участвовавшая в обсуждении, отталкивается от стены и задумчиво облизывает губы.

– Мы можем пройти через гроты бесконечности, – слышу я, как говорит мой собственный голос.

На мгновение наступает тишина, и все смотрят на меня.

– Я читала об этом в одной из книг, – пытаюсь я придумать объяснение. Но, по правде говоря, моя Марра сказала мне об этом.

– В этой книге было написано, что нас там ждет? – мрачно спрашивает Киран.

– Даруй бесконечность тем, кто не вечен. Сделай реальность истинной. Пусть навлечет то, что ты видишь, и превознесет то, чем ты являешься, – повторяю я то, что говорила мне Марра. Это слова Эмзы. Строки, вычеркнутые из Священного Писания. Но я их знаю. Знаю, что в гротах бесконечности меня поджидают другие мои реальности. Реальности, в которых живет другая Сари. Реальности, которые принадлежат мне, но не являются частью меня.

– И ты хочешь пройти через это? – спрашивает Киран.

– Я обязательно пройду через это. Вопрос скорее в том, вернусь ли я оттуда, не так ли?

– Сари, тебя может поглотить увиденное. Ты живешь здесь. Что, если тебе больше понравится судьба другой Сари?

– Тогда я позволю обнажить эту Сари, – обращаюсь я к Кирану, который слегка подергивает веками. – Я здесь. Это моя жизнь. Другой у меня нет.

Конечно, я боюсь столкнуться с иной версией своей реальности, в которой мы с Яррушем можем жить свободно. Но я не потеряюсь в ней. Потому что мой Ярруш все равно останется в этом мире, и я не могу бросить его здесь.

Я знаю, что грот бесконечности дает возможность пожить в другом мире. Но этот шанс выпадет только мне.

– Ты бывал там? – резко спрашиваю я Кирана. Он задумчиво рассматривает меня, словно сомневаясь, можно ли ответить.

– Мы все уже проходили через грот бесконечности и сопротивлялись ему. Он не сможет снова застать нас врасплох.

Мы спускаемся по ледяным узким тропинкам, пока не достигаем самой низкой точки в глубине скалы. Здесь дует прохладный ветер, хотя мы должны быть в миле под землей. Горная долина мало чем отличается от Голубых скал. Узкие ущелья, мерцающий лед.

Мы подходим к пещере, где со стен капает вода. Каждый раз, когда она с шипением падает на пол, я съеживаюсь. Это единственный звук, который нарушает жуткую и одновременно умиротворяющую тишину. Сердце яростно колотится о ребра, когда мы проходим мимо небольшого источника. Над ним поднимаются клубы тумана, закрывая обзор.

– Мы ждали вас, – шепчет мелодичный женский голос.

Я оглядываюсь по сторонам и пытаюсь понять, откуда он взялся. Но когда осознаю, что другие никак не среагировали на него, то понимаю, что голос существует только в моей голове.

– Мы должны вам кое-что показать.

Кто-то притягивает к себе мою душу и разум. Словно хочет перенести меня в другую реальность. Стоит ли позволить этому случиться? Или это именно тот момент, когда нужно сопротивляться, чтобы меня не поглотили другие реальности?

– Это очень важно, – шепчет голос у меня в голове, и я решаю поддаться.

Мое зрение затуманивается. Разум раскалывается, а после все наполняется ярким светом.

– Сарраларис! Проснись!

Голос кажется мне знакомым. И кажется, что он из другого мира.

Я открываю глаза и смотрю на Кираната.

– Они идут!

Я встаю с огромной, покрытой мхом кровати. Глаза блуждают по райскому лесному ландшафту, который выглядит словно Зеленое королевство. Мгновение я смотрю наверх, на звездное небо и новолуние. Время пришло.

– Боги идут.

– Как они нас нашли? – испуганно спрашиваю я, хватаясь за свой пояс с оружием и керосинку.

– Они искали альбов несколько месяцев. Ты знаешь, что нас предали. Мы должны бежать.

Я представляю человеческий лик Кираната. Он никогда не будет похож на альба. Точно так же, как и я. Мы навечно носим маски смертных.

– Надо бежать, – повторяет Киранат.

Я киваю, и он бросает на меня еще один взгляд, прежде чем убрать светлую прядь с моего лица, а затем идет вперед. Он ведет меня по мостикам из корней и стволов деревьев, которые я преодолеваю так элегантно, словно ничем другим никогда и не занималась.

– Я не могу оставить здесь дочь, – говорю я, когда мы проходим мимо маленького дворца наших прародителей.

– С ней все в порядке. Они ищут не ее, а только тебя, Сарра.

– Нет! – возражаю я, и когда собираюсь свернуть прямо ко дворцу, меня настигает такая боль, которую не с чем сравнить. Я моргаю и смотрю на стрелу, застрявшую у меня в плече. На стрелу с черными перьями.

– Это калипар! Они здесь! – вскакиваю я.

Киранат дает команды, и сотни альбов наступают со всех сторон, пускают во врагов стрелы. Но по нам тоже продолжают стрелять. Однако Киранату стрелы не страшны. Прежде чем ему удается вывести меня из опасной зоны, еще одна стрела пронзает мое тело. Она проходит прямо через грудь и задевает сердце. Я опускаюсь на колени и сплевываю кровь. Киранат хватает меня и наклоняется надо мной. В его глазах – паника и жажда мести.

– Киран! – называю я его человеческим именем. Именем, которое дал ему отец, когда он еще не знал, что его мать была альбом. – Ты должен защитить ее! – Мой голос – всего лишь слабый скрежет. Я понимаю, что скоро умру. Но я уже передала свое наследие дочери. Я смотрю на одну из лилий, которые наш народ носит на груди вместо герба, и понимаю, что смерть все равно настигла бы меня.

– Если они поймают мою дочь, то запрут ее и будут мучить.

– Ты спасешь ее! – кричит Киранат, сжимая кулаки. Он лжет, он понимает, что я не выживу.

– Не совершай тех же ошибок, что и твой отец, – шепчу я, притягивая его к себе, чтобы нежно поцеловать в лоб. – Ты намного лучше него.

Потом я закрываю глаза и отдаюсь смерти.

Когда я снова поднимаю веки, то вижу Кирана. Я вернулась в реальность и пытаюсь понять, что только что произошло. Я видела очень старые события. Еще из того времени, когда боги были живы. И Киран… он был там.

– Что случилось? – нерешительно спрашивает он, оглядываясь по сторонам.

– Киранат, – произношу я имя, которым называла его Сарраларис, женщина, в чей дух я вселилась. Она сражалась на стороне Кирана много веков назад.

Веки Теневого мага дергаются, словно на доли секунды он что-то вспомнил.

– Кто это?

Я колеблюсь. Я уверена, что это был он, но не решаюсь ему сказать.

– Да так… никто, – бормочу в ответ и встаю. Рядом со мной мирно журчит маленький родник, все еще поднимая в воздух клубы тумана. Почему голос показал мне чужие воспоминания? Я была этой Сарраларис.

– Сари… – начинает Киран, но затем останавливается, глядя на вход в пещеру на краю источника. – Мы должны двигаться дальше. Больше не слушай голоса.

Я киваю и следую за ним. Ред и Медиса уже добрались до начала родника и почти исчезли в серебристом блестящем тумане. Никто из них, похоже, голосов не слышал. Но и я не увидела другую реальность. Верно? Или эта сцена была не из прошлого?

Голова гудит, пока я иду вперед. И вдруг раздаются новые голоса.

– Ты знаешь, что это было на самом деле.

– Вы просто хотите сбить меня с толку! – кричу я в ответ.

Киран резко оглядывается на меня через плечо, но ничего не говорит и идет дальше по кромке блестящей воды.

– Ты должна нас выслушать. Мы хотим рассказать тебе, кто такой на самом деле твой спутник.

Я касаюсь лба двумя пальцами и плавно поглаживаю его, ставя одну ногу впереди другой.

Земля подо мной илистая. Не замерзшая. Я вообще еще здесь? В моей реальности? Тело до сих пор слабое, а кровоточащие раны делают его еще более неуклюжим и тяжелым.

А потом снова появляется свет.

– Нет! – кричу я сквозь наступившую тишину, прежде чем снова увидеть Кирана.

– Вы должны забрать ее, – хрипит он, нервно оглядываясь вокруг.

– Но она – эмза! – жалуется женщина, стоящая в дверях рядом с мужем. Ее золотистые волосы развеваются на ветру. Киран смотрит на город позади себя. Я сразу же его узнаю. Это Голасса. Некоторые из дворцов на горизонте сверкают золотом, сияют так ярко, как я и представить себе не могла.

– Пожалуйста, – просит Киран.

Но женщина только скрещивает руки на своем грязном фартуке.

– Маргарет, – мягко произносит муж, касаясь ее плеча. – Посмотри на нее.

Взгляд женщины блуждает по маленькому свертку в руках Кирана. Это ребенок, ему не исполнилось еще и года.

– Они закидают нас камнями, Хукарис, – говорит она. – Ты этого хочешь? У нас есть собственные дети! – Женщина гневно качает головой, потому что уже давно знает, что не сможет отказать ребенку.

– Меня зовут Киранат. Я буду возвращаться каждый месяц, в полнолуние, и приносить вам пищу.

– Ви невре заре те бастард эгэн, – сердито шипит женщина мужу. – Мы никогда больше не увидим этого мутанта.

– Йос ви. Ас ви апиэ. Так эс ас оах, – отвечает Киран, а затем трижды ударяет себя кулаком в грудь. – Вам придется. Я буду приходить, примите это как клятву.

Женщина щурится с подозрением, но выглядит уже не такой враждебной. Она явно не ожидала, что Киран знает язык богов.

– Решено, – неохотно говорит она, протягивая руки. Киран недолго колеблется, прежде чем отдать ребенка ей и исчезнуть в тумане.

Я снова прихожу в себя. И снова Киран рядом, чтобы помочь мне. Эти видения, или что бы это ни было, здорово ослабили мое тело.

– Что ты видела на этот раз? – почти нервно спрашивает Теневой маг.

– Кажется, тебя, – шепчу я.

– Это было не по-настоящему, Сари, – говорит Киран, касаясь моей маски.

Я хочу, чтобы он снял ее и снова поцеловал меня. Да, я хочу опять почувствовать его губы на своих. Хочу почувствовать его.

– Это было твое прошлое.

– С чего ты взяла? – Слова Кирана светятся паром в синеве грота, который мы все еще не преодолели.

– Я чувствую это своим даром.

Киран замолкает. Словно сомневается, стоит ли продолжать спрашивать. Словно боится узнать ответ.

– Как давно произошли события из твоего видения? – спрашивает он наконец напряженным голосом.

– Несколько веков назад, – шепчу я, потому что с трудом могу говорить.

– И ты уверена, что это были не мои предки, а я?

Киран смотрит в упор.

Мне становится страшно.

– Да.

– Точно?

– Киран. Я узнала тебя. Это точно был ты, только моложе. Я всегда смогу почувствовать тебя.

Мои слова, кажется, поразили его, потому что он отступает назад и входит в воду источника. Она покрывает его лодыжки.

– Это был ты. Не твой предок. Но…

– Но что? – спрашивает Киран, отступая еще дальше. Словно я отравляю его.

– Но мой предок был с тобой, Киран. И она была… эмза.

Руки Кирана дрожат от волнения. Остальная часть тела – воплощение спокойствия.

– Что?

– О чем ты? – задает он встречный вопрос. Я поднимаю брови и подхожу ближе.

– Киран! – кричу, но он остается холодным и спокойным. Я снимаю маску. Глаза Кирана пристально смотрят в мои. Его челюсть сжимается, а потом он смотрит на мои губы сверху вниз. Голод и алчность вспыхивают в его глазах.

– Что это, фантом? – снисходительно спрашивает он.

– Не называй меня так. – Я делаю шаг к нему и тоже наступаю в воду. Вокруг наших сапог стелется влажный, сверкающий туман. Прячет их.

– А как мне еще тебя называть? Сари? Принцесса? Праведница? – Киран надрывно смеется. Словно презирает меня за значение моего имени. Словно не знает, что это Марра дала мне такое имя.

– Если ты говоришь, что это произошло много веков назад, то что тут странного? Ты думаешь, твоими первыми предками были араса? – недоверчиво качает он головой.

– Да, именно так и думаю, – рычу я, но не решаюсь сказать, кем еще была на самом деле.

– И теперь ты расстроена тем, что ты не чистокровная?

Киран поднимет брови.

– Мой предок была альбом. И ты тоже альб! – кричу я ему, и мои слова эхом разносятся по гроту бесконечности.

На этот раз Киран не дергается. Он знал. Знал, что в наших жилах течет кровь альбов.

Я отступаю на несколько шагов назад. Я надеялась, что он это опровергнет. Но он стоит на месте, словно окаменел. Он бы предпочел вечно скрывать это от меня.

– Ты знал.

Киран по-прежнему неподвижен. Образы из видений снова вспыхивают передо мной. Образ ребенка – он тоже один из моих предков. Я истерически смеюсь.

– Я не могу контролировать тебя сейчас, так что управляй собой, Сари, – властно говорит Киран.

– Почему? Потому что я тебе нужна?

Он кивает.

– Да, ты мне нужна, твой брат тоже.

Я бросаюсь к нему и тычу кулаком в лицо. Киран игнорирует это. Затем хватает меня за запястье и пристально смотрит в глаза.

– Они отобрали у меня все, Сари. Все воспоминания. Но мое наследие они не смогли отнять. Его нельзя отобрать у того, кто только что родился.

– Какое наследие?

Киран не отвечает. Вместо этого еще крепче сжимает мою руку.

– Отпусти! – кричу я. Слезы бегут по щекам. Я знала, что Киран просто хочет воспользоваться мной. Но какая-то глупая, наивная часть меня искренне верила, что я ему дорога сама по себе.

– Ты только поэтому поцеловал меня?

Он смотрит холодно. Никакой реакции.

– Ты поцеловал меня, чтобы завоевать мое доверие? – повторяю я.

– То, что я желаю тебя, не входило в мои планы.

– В твои планы? – ошеломленная, я пытаюсь высвободиться из его хватки. – Отпусти меня!

– Я не могу, – вздыхает он. – Ты не должна знать слишком много.

Его темные глаза пронзают меня насквозь, и я чувствую, как он пытается добраться до моих воспоминаний.

– Нет! – кричу я, хватая его сильную руку своими худыми, покрытыми шрамами пальцами. Надо действовать на опережение.

– Сари! – рычит Киран. – Не делай этого!

– Но ведь ты именно это пытаешься сделать, – сдавленно отвечаю я.

Изо всех сил пытаюсь противостоять его мощи.

– Ты не можешь… – Он задыхается, когда я достаю воспоминание о нашей первой встрече. – Ты не должна его трогать.

– Почему?

– Я убью тебя.

– Еще посмотрим, кто кого убьет первым.

Мне удается забрать его воспоминания о себе. Там так много деталей. То, как мои золотистые волосы развеваются на ветру. Мое обнаженное тело, на которое Киран не смотрит, а просто заслоняет собой. Я чувствую улыбку в его душе, когда заказываю два сладких пива вместо мате, и эта улыбка повторяется снова и снова. Словно я прогнала мрачную часть его души. Но сейчас – сейчас она вернется.

Когда я открываю глаза, на предплечье Кирана появляются знаки новых дарований. Его испуганный взгляд устремлен на меня. Но глаза, в которые я сейчас смотрю, совсем не те, что прежде. Это глаза палача. Глаза убийцы. И я начинаю понимать, что натворила. Я отняла у Кирана единственное, что делало его человеком. И это была я.

Я выхватываю нож, вонзаю ему в ногу и убегаю. Бегу быстрее, чем когда-либо. Гневные крики преследуют меня, пока, наконец, не теряются где-то позади в ненавистных туннелях.

Ред и Медиса тоже исчезли.

Только теперь я по-настоящему осознаю, что сделала. Дрожа, я забираюсь в темную нишу во льду.

Я не могла перестать забирать у Кирана воспоминания. Я была словно в бреду. А теперь я исчезла из его души, и он жаждет моей смерти.

– Черт возьми! – рычу я, сжимая зубы.

Нужно идти дальше. Киран будет преследовать меня. Будет охотиться на меня. Даже если он больше не знает, кто я такая, он знает, что я сделала. Теперь я отношусь к тем королям, рабовладельцам и торговцам людьми, которые отняли у него воспоминания.

Горячие слезы текут из глаз, когда я поднимаюсь и иду дальше. Что же я наделала?

Я настолько презираю себя, что больше не могу думать об этом и просто бегу дальше. У Ярруша не останется шанса выжить, если Киран меня найдет. Если я буду недостаточно быстрой.

Его воспоминания преследуют на каждом шагу. Это кажется неправильным, но мне так чертовски хорошо от них. Словно прошлое Кирана – наркотик, опьяняющий меня. Но это его воспоминания. Они мне не принадлежат.

Снова и снова я вижу собственные губы и чувствую, как Киран смотрит на них. Но что меня действительно смущает, так это то, что он разглядел во мне в таверне. Что-то такое, что заставило его впервые за сотню лет почувствовать себя человеком. И я забрала у него это.

– Сари! – голос Медисы доносится до меня сквозь ледяные пещеры, заставляя содрогнуться.

Я бегу еще быстрее. Не хочу ее видеть.

– Я одна! – кричит она, и я на мгновение останавливаюсь. Страх прожигает каждый миллиметр кожи. Проникает глубже, до всех артерий и вен. До каждой из моих мышц.

– Ты хочешь меня убить?

– Нет!

Я жду и оглядываюсь по сторонам в темной пещере. Жду своей погибели или спасения. А потом Медиса появляется передо мной. Ненависть переполняет ее темные глаза. Крылья ее носа дрожат, и она задыхается. В гневе она бьет меня по лицу. Удар причиняет боль, но я принимаю его, потому что заслужила.

– О чем ты думала, делая это? – Губы Медисы дрожат, а рука дергается, словно собираясь ударить еще раз.

– Он хотел забрать у меня воспоминания, а я… я сопротивлялась.

– И забрала у него все? – Она плюет передо мной на пол.

– Только его воспоминания о себе! – защищаюсь я.

– Ты все еще не поняла, не так ли? – Медиса пренебрежительно смеется. – Вы товарищи по судьбе, Сари. Ваши судьбы переплетены. – Она пристально смотрит на меня. – И все ваши предки тоже были связаны друг с другом.

– Нет! – отчаянно кричу я и иду дальше. Это засада, в которую Киран хочет заманить меня.

– Беги. Но ты знаешь, что я права!

– Нет! – кричу я изо всех сил и снова оборачиваюсь. – Киран просто хочет использовать меня и моего брата, Медиса. Он хочет продать нас монарху или использовать в своих целях, потому что мы можем видеть правду о людях. Неужели тебе все равно?

– Ты понятия не имеешь, кто такой Киран!

– О, да! – отвечаю я и заливаюсь слезами. Я хочу домой, к Яррушу, но прежде всего к Марре. Я хочу, чтобы она взяла меня на руки и погладила по голове. Чтобы она спела, как когда я была ребенком.

Моя челюсть дрожит, когда я мотаю головой.

– Некоторые из нас обладают даром хранить воспоминания, Сари. Мы получаем этот дар от Праведниц и Теневых магов, которые отбирают его у людей. Как правило, Праведницы работают на монарха. Но иногда их дар остается незамеченным. – Медиса поднимает рукав и показывает мне знак Праведницы.

– Киран дал мне его и спрятал меня от монарха, – продолжает она. – Из-за этого я долгие годы хранила его последние воспоминания. Только воспоминания о тебе он не хотел мне отдавать.

Я сглатываю горькую желчь, которой наполняется горло.

– Почему ты делаешь это для него?

– Потому что он мой правитель, Сари. Киран – первенец бога Калипара и альбийки, которая забрала мальчика с собой и спрятала его. Киран – законный правитель и король Калипара. В его жилах течет бессмертная голубая кровь богов.

Мои глаза расширяются, когда слова Медисы обрушиваются на меня.

– Твое заявление – государственная измена! – это единственное, что приходит мне в голову. – Если Каррис об этом узнает, вы окажетесь на виселице.

Медиса улыбается, будто монарх – шарлатан, который не пугает ее.

– Есть кое-что, что тебе стоит увидеть. Даже если так я злоупотреблю доверием Кирана. Это воспоминание, которое я храню для него, но которое он тоже знает.

Я сжимаю руки в кулаки и останавливаюсь. Возможно, она права. В Священном Писании, в Хамзе, написано, что последние потомки королевских семей не могут умереть. Но ведь никого из королевских семей, кроме Кирана, больше нет в живых.

Медиса делает шаг мне навстречу, оставляя позади себя голубоватое свечение. Теперь я едва узнаю ее.

– Я обменяю это воспоминание на то, которое ты забрала у него.

Я стискиваю зубы и киваю. Все равно не хочу, чтобы оно оставалось у меня. Оно не мое.

Медиса тоже кивает, а затем поднимает руку. Осторожно она прикладывает пальцы к моему виску и закрывает глаза.

В следующее мгновение меня охватывает тошнота и водоворот образов, пока один из них не становится четким.

Глава 8

КИРАН

– Повелитель теней, женщине нужна аудиенция.

Я только поднимаю бровь и разглядываю игумена Ордена. Он не обладает никаким даром. Даже если бы и хотел им обладать, это не его судьба: он служит нам Теневым магом. И самое главное то, что он служит мне. Потому что я самый могущественный среди Талисманов тени. Мне достаточно щелкнуть пальцами, чтобы все существующее исчезло.

Я не трачу ни слова на этого беспомощного ребенка, а жестом призываю его впустить женщину. Он кланяется, затем исчезает. Вскоре после этого появляется молодая женщина. Она больше не фантом, и я чувствую в ней вторую жизнь. Мой взгляд падает на ее живот. Обстоятельства, дарованные благами, пока невозможно распознать.

– Чего хочет молодая беременная женщина от Талисмана тени? – спрашиваю я.

Она кланяется мне, а ее губы произносят тихо:

– Носитель грусти.

Кажется, она презирает меня.

Я встаю с трона в часовне Ордена и расхаживаю вокруг женщины. Только священнику или мне, Теневому магу Ордена, разрешено восседать на Святом Престоле.

Я разглядываю блестящие светлые волосы и золотистые глаза:

– Женщина из народа Араса, настолько молодая, что, вероятно, лишь несколько недель назад получила свою идентичность, но взяла на себя обязательство приехать в Калипар, несмотря на беременность, – это вызывает мой интерес. Так что говорите!

Женщина даже не вздрагивает. Она просто стоит там, среди скамеек, которые во время службы заполнены настоятелями, и остается сильной.

– Я получила свою личность четыре недели назад, Теневой маг. Мое имя – Шелиак.

– Вы назвали себя в честь звезды?

Женщина кивает, и я слегка приподнимаю уголки рта, потому что презираю людей. Она не лучше остальных.

– Что вам нужно, Шелиак? Вы хотите получить дар? В вашем-то состоянии? Вы знаете, что взамен я должен забрать у вас воспоминание. Вы готовы на это в таких обстоятельствах?

– Я хочу от вас кое-что другое, – твердо говорит она, пронзительно глядя на меня.

– И что же это? – спрашиваю я, завороженно прикладывая палец к губам.

– Я знаю, кто вы, Теневой маг. И поэтому я прошу дар для моего ребенка.

Я удивленно смотрю на нее. Что она хочет этим сказать? Я и сам не знаю, кто я на самом деле. У меня слишком много даров, каждый из которых отнял воспоминание.

– Это шантаж, Шелиак?

– Просьба. – Eе глаза сверкают.

Это не просьба. Я чувствую это душой. Вижу это в ее глазах.

– Просьба? – весело повторяю. – Я не очень порядочный человек. Так что откажу вам.

– Ай ног ват йо ар. Ной ю калипаре. Ай аи нуэс иф йо до но проте дер. Я знаю, кто вы такой. Наследник Калипара. И я воспользуюсь этим, если вы не защитите ее.

Я задумчиво смотрю на женщину.

– Нельзя давать дары нерожденным.

– Вы это можете, – решительно шепчет она. У нее очень сильная воля, а ей всего восемнадцать лет.

Я медленно поднимаю руку и касаюсь ее плоского живота. Я почувствовал ее ребенка, как только она вошла в эту комнату. Однако теперь я могу ярче ощутить его маленькую душу.

– А что мне забрать у вашей дочери, Шелиак? Чего вы хотите лишить ее еще до рождения?

– Памяти о ее наследии.

Я бросаю быстрый взгляд на золотые глаза Шелиак, прежде чем закрыть свои и поискать в еще не рожденной девушке ее наследие. Когда я наконец нахожу его и понимаю, кем она станет, меня охватывает страх.

– Она – наследница Эмзы, – шепчу я благоговейно.

Шелиак кивает, ее глаза наполняются слезами.

– Она никогда не должна это выяснить, Повелитель теней. Иначе правитель убьет ее.

– Он не может убить ее, – холодно отвечаю я, делаю глубокий вдох и опять кладу руку на живот.

Я очень ясно ощущаю душу ребенка. Так всеобъемлюще, что во мне что-то просыпается. Связь, которая соединяет нас навсегда.

– Ее дар, – говорю я, – дар провидицы.

Наступает тишина, воспоминания о еще не рожденном ребенке наполняют меня, и я снова открываю глаза. Губы Шелиак дрожат. Она знает, что ее дочь в большой опасности. Дар видеть душу силен. Он редок и даст монарху еще одну причину хотеть убить этого ребенка.

– Вы понимаете, что это значит? – тихо спрашиваю я, прислушиваясь к своему голосу, отражающемуся от пустых стен зала Ордена.

Шелиак кивает. Еще больше слез катится по ее щекам.

– Ей нужен напарник, чтобы выжить. Кто-то постоянно должен быть с ней.

Шелиак снова кивает.

– Истинное лицо, – шепчет она. – Только вместе они смогут выжить.

Я кладу руку ей на плечо и ищу в ней предназначение. Картина, которую я нахожу, поражает меня. Потому что я вижу будущее ее дочери. Она молода и стоит на коленях перед матерью и плачет. Шелиак залита кровью, она нежно кладет руку на щеку дочери.

– Ты должна позаботиться о своем брате, Сари, – говорит она, задыхаясь от боли. – Ты сильная, но ты в большой опасности. – С этими словами она уходит из жизни, а я наблюдаю, как что-то ломается в Сари. Словно ее душа меняется, и все это отражено в ее глазах. Боль из-за смерти матери. Великое страдание, которое никогда не прекратится. Но Сари отпускает Шелиак. За секунды переживает душевную боль, прежде чем что-то еще ломается внутри нее. В этот момент ее детство подходит к концу, она решает оставить прежнюю себя в прошлом, чтобы защитить брата.

И впервые с тех пор, как помню себя, я испытываю сожаление и сострадание. Я чувствую, какая она. Какой она была раньше. И какой вынуждена стать теперь. И что она – моя судьба.

Глава 9

ХАМЗА, часть 1, КАЛИПАР, стих 21

Калипар увидел зло, которое Эмза навлекла на мир, и отыскал Арасу, чтобы попросить ее о помощи. Но Араса не хотела помогать ему, поэтому он призвал к себе всех своих самых могущественных воинов и отправился к Эмзе. Однако все воины, достигнув ее спокойствия, превратились в лед.

Калипар не нашел другого выхода, кроме как наложить проклятие на богиню голубого льда. Он заставил ее вечно любить мужчину, который должен был отнять у нее ребенка и остаток ее сердца.

Я открываю глаза и смотрю на Кирана, который выходит из тени позади Медисы.

– Ты! – рычит он, и страх охватывает меня, когда я слышу его холодный голос.

– Киран… – начинает Медиса, но он одаривает ее гневным взглядом.

Я отступаю назад, пока не упираюсь в ледяную стену. Рана на ноге Кирана кровоточит, но он даже не хромает. Он слишком силен. Слишком могущественен, чтобы я могла убежать от него.

Он подходит ближе с поднятым кулаком.

– Я убью тебя!

– Мне очень жаль, – говорю я слабым голосом. Сцена смерти Марры вынуждает мое тело дрожать. И с первого момента я знаю, что это воспоминание отняла у меня Праведница. Моя душа чувствует, что этот момент когда-то был частью меня.

– Прости, – с презрением повторяет Киран и вжимает меня в стену.

Невидимая сила добирается до меня и стискивает горло. Голова пульсирует громко и болезненно. Я не могу дышать. Отчаянно борюсь с этой силой, но не могу ничего сделать.

– Киран, – снова раздается мягкий голос Медисы. – У меня есть твои воспоминания. Сари отдала их мне.

Сила Повелителя теней отпускает меня. Я падаю на землю, кашляя и держась за саднящее горло.

– Убирайся! Я больше не желаю тебя видеть! – кричит Киран.

Я хочу встать и уйти, но не могу. Не после того, что увидела. Киран знал мою Марру. Он отнял у меня память о моем наследии. О том, что я потомок Эмзы. Моя кожа болезненно покалывает. Все во мне чувствует себя так, словно стало чужеродным.

– Почему ты скрыл это от меня? – спрашиваю я и снова встаю.

Киран сначала раздраженно смотрит на меня, потом на Медису. Он знает, кто я такая. И еще он знает, какие из его воспоминаний мне показала Медиса.

– Потому что хочу получить свое наследие. И потому что ты стала моим врагом, если знаешь о нем и можешь передать его монарху.

– Я бы…

– Что бы ты сделала? – спрашивает Киран, подходя ближе. Он смотрит на меня холодно. От прежней привязанности уже ничего не осталось.

– Верни ему воспоминания! – говорю я Медисе, но Киран, усмехаясь, качает головой.

– Я больше не хочу ее помнить. Ты оказала мне услугу. Без напоминаний о тебе мне лучше.

– Киран! – Ред появляется у входа в пещеру и поочередно смотрит то на меня, то на Кирана.

– Где ты был? – обращается к нему Медиса, напряженно касаясь своих висков.

– Искал выход, – отвечает Ред, цепляясь глазами за холодное выражение лица Кирана. Когда он понимает, что происходит, то пугается.

– Отдай ему воспоминания, – говорит он.

– Мне они не нужны! – кричит Киран.

Ред хватает его за плечи и встряхивает.

– Ты что, совсем с ума сошел?

– Отпусти меня!

Медиса шипит, словно хочет помешать Реду продолжить.

– Ты любишь ее, Киран, – говорит он, поманив Медису к себе.

Киран смеется и смотрит на меня так, словно не понимает, как Ред может сказать такую глупость.

– Я ее не люблю.

– Ну же, Киран. – Ред кивает Медисе. – Время пришло.

– Нет, – говорю я.

Все устремляют взгляды в мою сторону. Я качаю головой.

– Он меня не любит. Нас связывает только глупая судьба, которую я не принимаю!

– Я говорил не о тебе, – произносит Ред резко и холодно и снова поворачивается к Кирану. – Ты любишь ее, и она тебе нужна, поэтому ты хочешь ее освободить.

Мое сердце рвется на части, когда я понимаю, что план Кирана касается не только королевств и его собственного наследия. Он хочет использовать меня, чтобы спасти другую женщину, которую на самом деле любит. И воспоминания о ней Медиса хранила для него. Я наблюдаю, как они возвращаются в его сознание. Как меняется его взгляд и черты лица. Но больше всего я чувствую это в его душе.

Киран медленно приходит в себя и кивает Медисе, которая подходит ближе и снова касается его висков. На этот раз для того, чтобы вернуть воспоминания обо мне.

Я не могу пошевелиться. Не могу поверить в то, что сказал Ред. Почему я была такой глупой? Почему этот Талисман тени так много значит для меня? Почему…

– Сари, – хрипит Киран, когда снова открывает глаза. Он вернулся. Но во мне уже что-то изменилось. Он смотрит на меня так, словно хочет понять, что именно я чувствую.

– Ты хочешь использовать меня, чтобы спасти женщину, которую любишь? – бросаю я ему вопрос. Слова звучат нереально. Такие странные, они словно обжигают мои губы и грудь.

– Оставьте нас, – приказывает Киран, и Ред с Медисой немедленно уходят в соседнюю пещеру.

Киран подходит ко мне, но я упреждающе поднимаю руку.

– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы просто спросить меня? Попросить меня помочь тебе, вместо того чтобы… – Мой голос ломается. – …притворяться все это время?

– Я никогда не обманывал тебя, Сари.

– Ты лжец! – Я хочу предъявить ему, что он поцеловал меня. Хотя я все это время знала, что он ничего ко мне не чувствует.

– Я? – говорит Киран, подходя еще ближе. Так близко, что мне под силу уловить его запах. От него пахнет прохладной ночью в лесу после дождя. Так пахнет тьма и сама природа.

Слезы текут по моим щекам. Я не могу их остановить. Мое глупое маленькое сердце что-то чувствует к этому Теневому магу.

– Кто она? – тихо спрашиваю я.

Киран наклоняет голову и изучает мои стеклянные глаза. Он жалеет меня. И это делает все еще хуже.

– Я не хотел, чтобы ты…

– Чтобы я влюбилась в первого встречного, который поможет мне и поцелует меня? Поверь, я тоже этого не хотела!

Киран смотрит на меня свысока. Его словно нарисованное лицо скудно освещено поблескивающим льдом. Я не чувствую холода. Хотя, наверное, должна его ощущать. Сейчас я могу чувствовать только то, что творится у меня в душе.

– Она – потомок Арасы, – отвечает он наконец, и эта фраза что-то ломает во мне.

– И монарх ее запер? Или почему ты должен освободить ее?

Он кивает.

– Ты ее любишь?

Он снова кивает, затем поднимает руку и касается моей щеки.

– Мне жаль, Сари.

– Избавь меня от этого! – отвечаю я, отталкивая его прикосновение. Внутри меня все горит. Словно пламя все уничтожает. Остается лишь разочарование.

– Почему ты поцеловал меня?

– Потому что хотел этого, – резко отвечает Киран.

– И что бы твоя любовь сказала по этому поводу?

Его веки слегка подергиваются.

– Ее здесь нет. В ту ночь ее не было со мной. И Медиса хранила мои воспоминания о ней, чтобы мне они не мешали.

Я снисходительно смеюсь.

– И ты просто играл со мной, чтобы сделать меня послушной?

Киран молчит, чего, впрочем, достаточно для ответа.

– Я больше не хочу тебя видеть, – сдавленно шепчу. Чего я, собственно, ожидала? Как могла я подумать о том, что кто-то вроде Кирана в меня… что? Мог бы влюбиться в меня? Я качаю головой и тихо смеюсь себе под нос. Горько и хрипло.

– Нам нельзя бросать друг друга в середине испытания, – говорит Киран, раздраженно проводя рукой по своим волосам.

Я больше не смотрю на него. Просто пялюсь на стеклянный лед позади него и на крошечные кристаллы, которые там образуются.

– Тогда… – Я напрасно ищу выход из ситуации. Эти трое – мои спутники, и если я отдалюсь от них, то провалю испытание и не смогу вернуться к Яррушу. – Ты что-нибудь сделаешь со мной или моим братом?

Лицо Кирана ничего не выражает, он наклоняется ко мне.

– С вами ничего не случится, пока я жив, Сари. Ты должна мне доверять.

Я снова смеюсь. Я ему уже доверяла. И куда меня это привело?

– Если ты обидишь Ярруша или предашь его, я убью тебя. Я буду преследовать тебя, Киран, до самого твоего конца.

– Звучит справедливо, – говорит он, хмыкая.

Жаль, что я не могу его ненавидеть. Я не хочу, чтобы эта усмешка взяла надо мной верх. Нужно просто забыть его мерцающие темные глаза. Перестать видеть в каждом его шраме историю, которую я хотела бы услышать. Не чувствовать его руки на себе. Но я не могу. И несмотря на это, я беру себя в руки. Я живу ради брата. Все точно так, как Марра требовала от меня много лет назад. Так, как и должно быть.

Мы находим Реда и Медису и часами бродим по ледяным пещерам, пока не останавливаемся перекусить. Ред прихватил немного еды из Тюрьмы пепла. Вероятно, потому что знал, что мы не можем охотиться здесь на животных.

Поев, я лежу и лихорадочно соображаю, как выглядит возлюбленная Кирана. Кто она? Сильная ли она? Сильнее ли меня? Но этими пустыми мыслями я только лишаю себя сна.

Через несколько часов мы встаем и двигаемся дальше. Чем глубже мы спускаемся, тем уже и темнее становятся проходы. В какой-то момент я замечаю призрачный свет. Он исходит из грота, вход в который находится в нескольких метрах от нас. Его окружают два льва, выточенных изо льда.

– Те питме те стасис, – говорит Киран. – Яма спокойствия. – Его голос заставляет меня содрогнуться. – С этого момента мы больше не можем тебе помогать. Ты готова?

Я киваю и направляюсь к большому гроту. Мне ничего другого не остается, кроме как быть готовой ко всему, потому что в этом мире слабость карается смертью. Это мое последнее испытание в Эмзе перед экзаменом на получение знака. Это знание глубоко укоренилось во мне. Словно роза ветров впиталась через кожу и проникла ко мне в кровь, сделав понимание о том, что я должна совершить, частью моего инстинкта.

Когда я прохожу через арку, то чувствую что-то теплое в душе. Что-то похожее на привязанность. Эмза – мой предок. Вероятно, именно поэтому я чувствую с ней связь, которая дарит безопасность.

Я иду дальше, завороженная, и рассматриваю великолепные картины на стенах. Затем попадаю в еще одну большую пещеру изо льда. Сквозь дыру в потолке струится голубой свет, падающий на бесчисленное множество застывших во льду животных. За ними находятся двери, которые, скорее всего, ведут наружу. Другого пути нет.

– Рис, – шепчу я. Это еще одна особенность Эмзы. Она способна воскрешать. Я должна оживить одно из этих существ.

Я подхожу ближе и разглядываю животных. Когда я узнаю их, мой рот раскрывается от изумления. Это грифоны – древние существа, о которых я читала в одной из книг Ярруша.

Я подхожу к одному из грифонов и завороженно смотрю на него. Он огромен, и его великолепные крылья плотно прилегают к величественному телу. Его темные глаза устремлены прямо вперед. Пасть, похожая на клюв, закрыта. Как будто он сильно и уверенно шел навстречу этому оцепенению. Я сразу чувствую связь с ним, поднимаю руку и нежно поглаживаю его по голове.

В книге Ярруша было написано, что грифоны – опасные, смертоносные животные, если у них нет хозяина. Даже если кому-то удастся подчинить их, они навсегда останутся на стороне своего повелителя.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем отыскать в себе огонь жизни. Каждый из нас носит его в себе. Это дар богов. Некоторые верят, что этот внутренний огонь – наша душа.

Я кладу руку на голову ледяного грифона, ощущая тепло, которое разливается по моему телу и переходит к нему. Лед под пальцами постепенно превращается в перья. Но я не открываю глаза. Не сейчас. Я знаю, что Киран, Медиса и Ред стоят немного позади и наблюдают за мной. Я чувствую их. Ощущаю их души.

Фырканье заставляет меня съежиться, и я открываю глаза. Я смотрю прямо в глаза грифону. Он наклоняет голову, а потом бросается на меня. Так быстро, что меня откидывает назад, и один из его когтей успевает прочертить длинную рану на моем лице.

Я задыхаюсь и встаю. Душа Кирана кричит позади меня так громко, что я едва могу сосредоточиться на грифоне. Но потом я быстро переключаюсь на зверя. Заглядываю в его душу. Ищу в ней способ подчинить грифона себе. Но там ничего нет. Только желание бросить мне вызов.

Я подхожу ближе, и грифон издает громкий визг. Он тоже подходит ко мне. Я уверенно смотрю на него. А потом мой взгляд вонзается в дверь за ним, которую теперь никто охраняет. Я могла бы убежать и, возможно, даже выбраться на улицу. Мне бы пришлось оставить остальных, но они и так спокойно обходились без моей помощи большую часть пути.

Снова взглянув на грифона, я отмечаю, что уже не боюсь его. Словно мы связаны.

Когда он расправляет огромные крылья, я делаю единственное, что нахожу разумным. То, что с чистым сердцем сделал бы каждый, руководствуясь благими намерениями. Я преклоняюсь перед грифоном, потому что уважаю его. Слишком много почтения, словно я пытаюсь вынудить его встать на колени.

Когда я поднимаю глаза, грифон пронзительно смотрит на меня, а потом тоже кланяется. Мое сердце подпрыгивает. Я встаю, подхожу к грифону и осторожно поглаживаю его по перьям. Он издает приятное мурлыканье, и, почувствовав себя в безопасности, я кладу голову ему на грудь и слушаю его сердцебиение. Похоже, наши сердца бьются в унисон.

– Это самое быстрое знакомство на моей памяти, – отмечает Ред, подходя ко мне.

Остальные следуют за ним и смущенно смотрят на меня. Ред одобрительно похлопывает меня по плечу, а затем все один за другим кланяются моему грифону.

– Раз так, переходи ко второму заданию, – говорит Ред, смеясь. Медиса следует за ним к двери, пока Киран разглядывает меня и грифона.

– Как его зовут? – спрашивает он меня.

– Арадас, – отвечаю я шепотом. Я увидела это имя в его душе.

– У тебя тоже есть грифон? – спрашиваю я, видя грусть в глазах Теневого мага.

– Его здесь нет, – коротко говорит Киран, и мы проходим через открывшуюся дверь за грифоном.

Наконец-то я снова вижу дневной свет. Ступаю на узкий скальный выступ и смотрю вниз, на Королевство Эмзы. Повсюду лед, синий блестящий лед, обледенелые цветы и деревья. Все они сверкают, и их белые листья развеваются на ветру.

Аккурат на горизонте я замечаю дворец Бонары, столицы королевства. Отсюда он выглядит крошечным. Тем не менее его свет доносится до меня, выделяясь на фоне красноватого вечернего неба.

– Красиво, правда? – спрашивает Киран дрожащим голосом.

Я смотрю на него. Его трясет от холода. И когда понимаю, что сама совсем не мерзну, то осознаю свое истинное наследие. Это мой дом, мое королевство.

– Нам нужно туда, – говорит Киран, указывая на большие скалы, возвышающиеся слева от меня.

– Те лак те лед – Озеро льда, – хриплю я, вдыхая свежий прохладный воздух, который кажется мне таким чистым, что я чувствую себя словно после ванны.

Мои мысли вертятся вокруг Ярруша. Я бы все отдала за то, чтобы показать ему это. Вытащить из его каморки и привести сюда.

– Я помогу тебе освободить ее, – говорю я, решительно глядя на Кирана. Больно, что он так сильно любит другую женщину, что хочет использовать меня для ее спасения. Но в глубине души я знаю, каково это – так сильно любить человека. Я сама бы пожертвовала всем ради Ярруша.

– Спасибо, – говорит Киран, повышая голос и давая мне понять, что нужно идти за ним по узкой горной тропе. Дорога трудная и крутая. Снова и снова я смотрю на Арадаса, летящего над нами, который словно хочет наверстать каждую секунду своей свободы.

Лица моих спутников становятся белыми от холода, и им снова и снова приходится укрываться от метелей. Мое тело реагирует на ледяной ветер теплом. Я знаю, добравшись до дна, мы найдем обледенелую тропу, которая приведет нас в нужное место.

– Больше нельзя делать остановки, пока мы не окажемся там, – говорит Ред, указывая на Голубые скалы вдали. Но мы бы в любом случае не добрались до цели, если бы отдыхали и спали здесь, посреди льда. Тела моих спутников и так уже дрожат от холода, а губы посинели.

Мы часами бежим. Снова и снова над нами пляшут ледяные бури и останавливают нас. И тут я кое-что вижу перед собой.

– Осторожно! – кричит Ред, указывая на приближающихся к нам животных. Паника охватывает меня. Это четыре ледяных льва, скалящих зубы.

– Что будем делать? – спрашиваю я Медису, которая вынимает меч и бросает на меня раздраженный взгляд.

– Разумеется, будем сражаться, маленький фантом.

В следующее мгновение она бежит к львам, которые с ревов несутся на нас по льду. Киран вскидывает лук, натягивает стрелу и пускает в одного из львов. Животное падает на землю и скользит еще метр, прежде чем умереть под жалобные крики и конвульсии.

Медиса сражается со вторым львом.

– Арадас! – кричу я, когда третий почти достигает меня. Грифон пулей спускается с неба, отбрасывает льва в сторону и парит так низко, что я могу взобраться на него. Со мной на спине Арадас взмывает в небо с небывалой скоростью, только чтобы снова камнем упасть вниз, на одного из львов. Я держусь за перья. Смесь адреналина и паники заполняет все тело. Прохладный ветер хлещет в лицо, и меня охватывает потрясающее чувство невесомости.

Арадас ловит льва, поднимает его в воздух и швыряет обратно вниз.

– Осторожно! – кричу я ему, но поздно. Другой лев в прыжке впивается зубами в тело грифона. Арадас вскрикивает, сбрасывает его и опять летит вверх, прежде чем снова напасть и растерзать льва. У меня кружится голова. Я смотрю на кровь, медленно растекающуюся по ледяной земле.

Меч Медисы ранит последнего льва, с которым до этого сражался Ред, прежде чем Арадас снова приземляется и опускает голову. С трудом приходя в себя, я спускаюсь и разглядываю мертвых зверей. Потом смотрю на Арадаса. Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою.

– Спасибо, – шепчу я, наклоняясь к его голове и поглаживая перья, пока не замечаю рану на его животе.

– Он поправится, Сари. Мы должны двигаться дальше! – приказывает Киран, заставляя нас идти вперед, мимо мертвых львов.

Арадас поднимается в воздух, и с каждым шагом я все сильнее борюсь с желанием сдаться. Я постоянно избивала мальчишек дома, в Голассе. Но вот это, кровь и раненный из-за меня грифон, – это совсем другое. Дух Эмзы во мне оплакивает смерть ледяных львов. Я знаю, что они бы никогда не напали на нас, если бы Марукк Каррис не подстрекал их к этому. Они не убийцы. Это монарх распространяет всюду ненависть и смерть.

Мои ноги слабеют, но ледяное озеро уже близко. Киран останавливает меня за плечо и хлопает ладонями по щекам и губам.

– Каррис не должен видеть, как хорошо ты переносишь холод.

Я киваю как заторможенная.

Когда мы подходим к месту сдачи экзамена, я сразу вижу его – правителя. Он стоит на равнинном выступе на горе за озером и смотрит на меня сверху вниз, словно я насекомое, которое он хочет раздавить больше всего на свете.

– Фантом из дома Лакар. Ты первая. – Каррис выглядит удивленным, но смотрит на Кирана с одобрением, как будто приписывает ему мой успех. Затем его злобные глаза замечают Арадаса, который приземляется на землю рядом со мной и трется головой о мою руку. Я осматриваю рану на его животе. Она все еще кровоточит, но, похоже, уже заживает.

– Шагай вперед! – кричит монарх сверху.

Рядом со мной появляются стражники и заключают меня в круг, словно боятся, что я могу сбежать.

– Твоя задача – снова заморозить этого грифона.

– Что? – вскидываюсь я и тут же прикусываю язык, потому что Киран громко шипит позади меня. Мне нельзя говорить без позволения в присутствии монарха.

Но… я не могу это сделать. Я не смогу превратить Арадаса обратно в статую. Он этого не заслужил.

– Какие-то проблемы? – спрашивает монарх, ухмыляясь, почти уверенный в победе.

Арадас трогает мою руку клювом и вопросительно смотрит на меня.

Конечно, для Карриса нет никаких проблем. Потому что для него этот грифон – всего лишь бесполезное животное. Но я чувствую его душу. Я чувствую, как он радуется свободе, когда летит, и что он не хочет возвращаться в тюрьму спокойствия.

– Сделай это! – шепчет незнакомый голос. Это душа мертвеца, которую я воскресила. – Ты должна!

Я поворачиваюсь к Арадасу. Его темные глаза с любовью смотрят на меня. Они ищут причину моих мучений. И, кажется, понимают ее.

– Я не могу, – шепчу я настолько тихо, что никто этого не слышит. Но мое колебание не остается незамеченным. Охранники набрасываются на Арадаса и сковывают его ноги цепями. Грифон сопротивляется и расправляет крылья, но цепи удерживают его.

– Остановитесь! – кричу я. Во мне нарастает гнев. Больше всего мне хочется убить их всех. Они еще сильнее стягивают грифона. Арадас поскальзывается и падает, лед под ним трещит.

– Отпустите его! – рычу я, собираясь наброситься на стражников, когда лед под их ногами внезапно начинает ломаться. Паника застывает на лицах солдат, лед рушится, они отпускают цепи и убегают.

– Сари! – бежит ко мне Киран.

– Забавно! – восклицает монарх сверху и смеется. Он с любопытством разглядывает меня. – Неужели какой-то Теневой маг или Праведница наделили тебя этим даром?

Я стискиваю зубы, лихорадочно соображая, к каким дарам может относиться ледокол. Каррис ни в коем случае не должен знать, что это мое наследие.

Я прислушиваюсь к душам вокруг, пока не нахожу Кирана.

– Праведница, – повторяю я его безмолвную подсказку.

Монарх кивает и затем снова указывает на Арадаса. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем повернуться к грифону и виновато посмотреть на него. Он опускает голову.

– Я вернусь и освобожу тебя, – твердо обещаю я. Душа Арадаса доверяет мне. И тогда я ищу в себе силу покоя, которую мы все таим внутри. Так же, как огонь Туниса, мудрость Арасы и силу Калипара. Это наши врожденные дары. Дары, которыми боги наделили каждого из нас. Отыскав в себе нужный дар, я касаюсь головы Арадаса, в поцелуе прижимаюсь к его лбу, и вскоре после этого он застывает. Я почти не ощущаю этого. Чувствую только боль, которую вызывает во мне этот мир.

– Верните его на место! – приказывает монарх, указывая на ледяную скалу вдали, из которой мы вышли.

– Я вернусь к тебе. Я найду способ, – шепчу я. – Клянусь.

– Идите сюда, – говорит монарх, указывая себе за спину, где открывается огромный вход в пещеру в горе. На губах монарха расплывается довольная улыбка. И в этот момент я клянусь себе еще кое в чем. Я убью его.

Глава 10

ХАМЗА, часть 2, АРАСА, стих 88

Араса отправилась в Королевство Эмзы, ее сестры по духу. Эмза была предана своим смертным мужем и искала способ вернуть ребенка. Араса пришла к ней в поисках ответов, но Эмза не могла дать ей их.

Когда Араса вошла в королевство и увидела, что все живое застыло во льду, она поняла, что душа Эмзы тоже мертва. Ее сердце было разбито.

Передо мной лабиринт из коридоров. Синий лед в них светится сам по себе. Кирана, Реда и Медису вызвал к себе монарх, поэтому я одна иду по дворцовой части горы в сопровождении охранников. На сердце тяжело. Все во мне вдруг становится тяжелым, будто весит тонны, и моя душа кричит.

Меня приводят в каменную комнату и закрывают за мной тяжелую дверь, приказав готовиться к пиршеству. Я первая сдала экзамен на знак, и у меня еще есть время до начала праздника, где я получу символ Эмзы.

Когда я вхожу в ванную, снимаю тахилл и смотрю в зеркало, то не узнаю себя. Не из-за пореза, который красуется на лице, и не потому, что скулы выделяются более четко, чем когда-либо. Прежде всего из-за выражения в глазах, которое заставляет меня съежиться. Мой сильный, заботливый и немного наивный взгляд уступил место суровому и холодному.

Я стараюсь больше не смотреть в отражение, полностью раздеваюсь и опускаюсь в ванну, которую приготовила служанка. Я не чувствую, плачу ли, опуская лицо в воду, и благодарна тому, что она скрывает мою слабость.

Когда кто-то стучит, я вздрагиваю и смотрю на дверь. На пороге появляется Киран. Я молча смотрю на него, когда он входит в ванную и садится на подоконник огромного окна.

– Твоего отца арестовали.

Все внутри меня застывает.

– Он украл фрукты и напал на торговца.

– Нет! – возмущенно говорю я. – Это невозможно. Он уже давно никуда не ходит из-за болезни, и у него достаточно еды.

– Сари, теперь ты должна ответить на каждый мой вопрос правдой.

Я сжимаю губы и киваю.

– Где Ярруш?

Я колеблюсь. Если я расскажу Кирану об этом, он узнает о моей величайшей тайне. Что, если я все-таки не могу ему доверять? Я делаю глубокий вдох и принимаю решение. Если они обыщут нашу хижину из-за Варры, то найдут Ярруша. Киран должен помочь ему раньше.

– В комнате под половицами в н-нашем доме, – в страхе запинаюсь я. – Но если Варра не поставил стол на люк, брат может выйти в любой момент.

– Что, если Ярруш заперт в своем подполе? У него достаточно еды?

– Да. Еда у них есть… – Я сажусь и вытягиваю ноги перед собой. Нагота и неприкрытое лицо меня сейчас не волнуют. Я не обращаю на это внимания.

– Ты на еду потратила все свои деньги? Я это знаю. Тебя несколько раз отчитывали за складирование продуктов.

Мое сердце, кажется, стучит по всему телу, оно барабанит в каждой жилке.

– Киран, нельзя, чтобы его нашли. Когда моего Варру освободят? – Я ищу полотенце, чтобы выбраться из ванны, но его нет поблизости, поэтому я только крепче прижимаю ноги к груди. Киран по-прежнему стоит, прислонившись к оконной раме. Он выглядит озабоченным.

– Ему отрубили руку, Сари. Я не знаю, переживет ли он следующие ночи в подземелье монарха.

В этот момент я ломаюсь. Рыдание вырывается из моего горла, но я не плачу. Словно до глаз мои страдания не доходят.

– Я… я все улажу. – Киран встает и идет к двери, но снова возвращается и убирает пряди с моего лица. Ты должна доверять мне, Сари! – Он целует меня в лоб и выходит из комнаты.

Он позаботится о Ярруше и Варре. Я твержу это себе снова и снова, пока вытираюсь и одеваюсь. Скоро я отправлюсь на встречу с Эмзой. Мне нужно поторопиться. Сейчас я должна оставаться сильной.

На моей кровати лежит новый ремень с золотыми украшениями Арасы. Я обвязываю его вокруг талии и жду, когда стража заберет меня и сопроводит по ледяным коридорам к огромной пещере.

Как и в Каста те а, Тюрьме пепла, здесь тоже будет праздничный ужин, и на возвышении за столами для фантомов стоит единственный маленький стол, за которым сидят монарх, его жена, Джерри и Киран. В панике я думаю о том, могу ли попросить Джерри убедить Карриса помиловать моего Варру. Но Джерри никогда не мог оказать влияния на отца. Никто не мог.

Голубой лед сияет, давая мне хорошо рассмотреть всех фантомов за столами. Без этого света мало что можно увидеть. В зале есть только столы и голубое мороженое. Как будто этот огромный ледяной грот никогда не был предназначен для пребывания в нем бесчеловечного правителя.

Без особого желания я сажусь за один из больших столов и смотрю на Кирана. Он излучает абсолютное спокойствие. Неужели он вообще не имеет представления о том, что будет значить для Ярруша, если мой Варра не вернется, а он?.. Я не могу продолжать эту мысль. Я просто не могу.

Вместо этого я размышляю о том, почему отец вообще покинул дом. С тех пор, как умерла Марра, он не выходил на улицу. И он, конечно, не крал еду и не нападал на кого-то. Он боялся фантомов в черных одеждах. Боялся обычных людей. И особенно солдат.

Мне нужно успокоиться. Монарх заметит, как я напряжена. Кроме того, Киран заверил меня, что позаботится о Варре.

Когда мы заканчиваем ужин и я выпиваю два мате, монарх поднимается и указывает на стол, за которым сидят наши сопровождающие.

– Теперь ваши спутники выступят вперед и расскажут о ваших сильных и слабых сторонах. – Монарх демонстрирует свои белые зубы, но вместо улыбки я вижу только жуткую гримасу.

Первые два спутника выходят в центр зала. Я, очевидно, единственная, на чьей стороне был Повелитель теней.

– Фантом дома Гидолин очень старался во время заданий и всегда мог себе помочь, – говорит молодая спутница.

Я закатываю глаза. Это просто пустые слова.

Она сообщает, как этот фантом прошел испытание в Ущелье спокойствия. Юноше потребовалось много времени, чтобы понять, в чем дело, а потом он ранил грифона настолько, что тот подчинился ему. Я прячу сжатые в кулаки руки под стол. Как он только мог? Не нужно было причинять вред животному.

Отчеты остальных почти такие же. Все сопровождающие рассказывают, какие скучные герои их подопечные, пока, наконец, Медиса и Ред не выступают перед толпой.

Медиса неуверенно смотрит в мою сторону.

– Фантом из дома Лакар отлично справилась с каждым заданием, – говорит Ред, указывая на меня.

Я напряженно выпрямляюсь.

– Она подчинила грифона, склонившись перед ним. Даже не думая о сражении, – добавляет Медиса, сердито глядя на фантома, который сильно ранил грифона.

– Ее грифон установил с ней такие близкие отношения, что помог нам и защитил в битве с ледяными львами.

Это отзывается болью в моей душе, когда я понимаю, что никто больше не получил такой помощи.

– Она хорошо переносила холод, – говорит Медиса, сузив глаза. Фантомы других королевств смотрят на нее с недоверием: все, кроме фантомов Эмзы, страдали от холода на этом испытании. – Но все-таки дрожала, – вынуждено врет Медиса.

– Отлично, – отмахивается монарх, которому, похоже, неприятно слышать обо мне столько хорошего. Он больше всего хотел бы, чтобы я не справилась. – В таком случае выйди вперед, фантом!

Я встаю и опускаюсь перед Каррисом на колени. Он очень грубо хватает меня за руку.

– Ты достойно проявила себя перед богиней голубого льда, – говорит монарх громко и отчетливо. – За это ты получишь знак Эмзы.

Символ прожигает мою руку. Зрение затуманивается, но я борюсь с головокружением. Сражаюсь с тьмой, которая хочет притянуть меня к себе.

Я остаюсь сильной и смотрю в злые глаза Марукка Карриса, пока все не заканчивается. Когда он отпускает меня и я как раз собираюсь встать, Киран поднимается и холодно смотрит на меня.

– Есть еще кое-что, монарх, – сообщает он с легким поклоном.

– Говори, Теневой маг! – приказывает Каррис с призывающим к слову жестом.

Мои глаза устремляются на Кирана.

– За время, проведенное с этим фантомом, я понял, что она – Праведница.

В зале тишина, и все замирает во мне. Что он делает?

– И еще у нее есть брат-мутант. Истинное лицо. Она держит его в подполе у себя дома.

Я задыхаюсь от боли. Мое сердце разрывается. Я тяжело дышу, но не слышу собственного дыхания. Я не слышу его, потому что комната наполнена громким криком и моим оглушительным сердцебиением. Потому что мой проклятый мир рушится.

Медиса и Ред в изумлении смотрят на Кирана, когда он идет вокруг стола к нам.

– Если хотите, я немедленно позабочусь об этом, – добавляет он ледяным тоном.

Монарх переводит взгляд с Кирана на меня. Это все происходит как в замедленном темпе. Удовлетворение отражается на лице Марукка Карриса. Затем он хлопает в ладоши и словно будит меня этим.

Я встаю, визжу и бросаюсь к Кирану. Когда я добираюсь до него, то бью, царапаю и кусаю его.

– Как ты мог! – кричу я, как кричит раненый зверь.

Ред и Медиса оттаскивают меня от него. В его лице нет ничего, что могло бы намекнуть даже на искру раскаяния.

Он предал Ярруша. И я только что сказала ему, где он прячется. Солдаты убьют моего брата. Или еще хуже. Они будут его использовать в своих целях.

Мои ноги подкашиваются, когда я вижу перед собой Ярруша. Его расширенные от страха глаза при виде солдат, которые пришли за ним.

– Как ты посмел? – повторяю я сдавленно, захлебываясь слезами. Они смешиваются с моей слюной. Мой рот кривится, а горло сжимается. Боль пронзает мое лицо и грудь. Все во мне умирает.

– Успокойся, фантом! – рычит монарх и машет двум охранникам. – Увы, я не могу запретить тебе закончить испытание. Но…

Я больше не слушаю его. Я теряю контроль над собой и сметаю охранников ледяным штормом. Я сметаю монарха и Кирана. Я понятия не имею, откуда берется эта сила. Но моя боль настолько велика, что мне все равно. Мне все равно, к чему может привести мое наследие.

А потом я бросаюсь вперед. Я бегу за своей жизнью, за жизнью Ярруша. Я должна закончить бег, чтобы спасти его. Так что я это сделаю. А потом убью Кирана и монарха.

Я выбегаю из зала. Охранники хотят остановить меня, но я сбиваю их с ног метелью. Я сыплю градом на них и на монарха позади меня. Пусть он почувствует, каково это – быть избитым камнями. Пусть они все почувствуют, как велика моя сила и как сильно мое желание освободить Ярруша. Я не собираюсь сдаваться. Никогда.

Когда я добираюсь до выхода из ледяной горы, то слышу позади себя шаги. Я оборачиваюсь, готовая убить того, кто следовал за мной, и узнаю Джерри. Он успокаивающе поднимает руки.

Мои ноги пугающе подкашиваются. Джерри был мертв. И теперь он стоит передо мной так живо, что мое сердце просто не может этого осознать.

– Сари, – шепчет он, подходя ближе.

– Уходи! – кричу я и отступаю назад.

– Я хочу тебе помочь.

– Я не собираюсь возвращаться. Они… они собираются мучить Ярруша и…

– Я не хочу, чтобы ты возвращалась, – мягко говорит Джерри, оглядываясь через плечо, как будто проверяя, не следит ли кто-нибудь за ним.

– Это я, Сари. Я защищал тебя и Ярруша все эти годы. Я никогда ничего не рассказывал своему отцу.

Я киваю, губы дрожат. Но я ему не доверяю. Джерри должен был найти способ сказать мне, что он жив. И все же он мне сейчас нужен.

– Я помогу тебе.

– Как ты собираешься это сделать? – кричу я, плача. – Как можно мне помочь, если у меня сейчас отнимают всю мою жизнь?

– Они ничего ему не сделают, – уверяет меня Джерри, и я чувствую, что он говорит правду.

– Я ухожу, – решительно говорю я, глядя вниз, на склон.

– Я пойду с тобой.

– И я тоже, – раздается голос Медисы из-за спины Джерри.

Я стискиваю зубы. Но я видела выражение ее лица, когда Киран предал меня. Она на моей стороне.

– Я с вами, – добавляет Ред. Его глаза полны печали. За последние несколько дней я поняла, как много для него значит Киран. На его лице отражается боль разочарования. Все трое одеты в боевые костюмы, как всегда. Точно так же, как мы, фантомы, должны всегда носить тахилл. В этом мире нет индивидуальностей. Здесь есть только фантомы, бойцы, солдаты и монарх.

Я киваю, а затем ищу тропинку, которая ведет вниз по склону горы.

Мы молчим. Даже во время движения по льду, даже когда нас постоянно преследуют метели. Всего за секунду я упускаю Джерри из виду. Стоит ли верить ему? Киран уже сумел заставить меня доверять ему, только чтобы вскоре после этого вонзить нож мне в грудь, вырвать мое сердце и заставить его рассыпаться в прах у меня на глазах.

Наверное, я должна была догадаться. Должна была почувствовать, что он собирается предать меня. Но его душа окружена стенами. И я увидела только то, что он хотел мне показать. Ничего более.

На сердце так тяжело, что я едва чувствую свое тело. Даже когда мы снова прибываем к ледяным скалам и ищем укрытие в пещере.

Пока остальные ложатся, у меня начинаются спазмы в желудке. Я выбегаю, и меня рвет до тех пор, пока в теле ничего не останется. Я падаю и плачу. Даже не утруждаю себя тем, чтобы снова надеть маску.

Киран предал меня, и Ярруша теперь посадят в тюрьму. И, ко всему прочему, я обладаю даром, который должен был позволить мне предвидеть все это. Если бы только я правильно его использовала.

Я смотрю на усыпанное звездами небо и на луну. Возможно, Ярруш скоро сможет увидеть то же, что и я. Возможно, солдаты хорошо отнесутся к нему, потому что он – истинное лицо и важен для монарха. Да, возможно, когда-нибудь он станет могущественным советником Карриса и сможет увидеть мир, в который так долго не мог попасть.

– Черт возьми, Сари! – Сердитый голос Джерри вырывает меня из плена мыслей. – Что ты здесь делаешь? Это чудо, что ты не замерзла.

Джерри наклоняется ко мне и касается моей теплой щеки. Его веки дрожат. Похоже, он не понимает, как моя кожа может быть такой теплой, несмотря на холод Эмзы. Но я не стану ему ничего объяснять. Я не приму это наследие, потому что оно связано с Кираном.

В тронном зале я на мгновение задумалась, стоит ли сообщить монарху, что Киран хочет восстать против него и спасти любовь всей своей жизни. Но я не такая, как Киран. Я не хочу быть такой. Пусть он все же избавит ее от опасности и обнимет. И пусть всегда помнит, что отнял у меня это чувство. Ему придется вечно жить с этим долгом.

– Что у тебя за задание в этом королевстве? – спрашиваю я, когда Джерри протягивает мне бутылочку с водой.

– Меня призвали в лагерь Фихт. Я часть безымянной армии.

– Значит, тебя не сделали частью настоящего общества, хотя ты закончил Бег? – спрашиваю я тонким голосом.

Он кивает.

– Я оплакивала тебя, Джерри. Я… попрощалась с тобой и…

– Я знаю, – мягко шепчет он, закрепляя мою маску. Он похож на прежнего себя, у него те же голубые глаза и светлые волосы. Но его лицо кажется осунувшимся и обветренным. Он стал сильнее и властнее. Его голос все еще такой же, как и раньше, он хранит в себе частичку дома и безопасности.

– Ты можешь исчезнуть, Сари, – заговорщически шепчет Джерри, озираясь по сторонам. – Есть люди, которые пережили Бег, хотя и не прошли его. Они живут в Утланде и…

– И что? – гневно шиплю я. – Хочешь, чтобы я присоединилась к ним? А что потом? Потом я попытаюсь убедить всех в том, что нужно объединить королевства против монарха и освободить Ярруша? – Я качаю головой и делаю глубокий вдох. – Есть только один способ выбраться из этого. Во время Бега действуют правила богов. Если я закончу его, монарх не сможет помешать мне стать частью общества и остаться с Яррушем.

– Он не отпустит тебя к твоему брату.

– И ты думаешь, что лучше убежать? – Я шумно дышу. – Если понадобится, я убью твоего Варру, Джерри. Но убегать я не собираюсь.

– Тогда давай закончим Бег. Мы должны найти Те сант, – осторожно говорит он, протягивая мне руку, чтобы помочь встать.

Итак, наша следующая цель – Вулкан песка.

– Половина Бега уже прошла.

Я задумчиво смотрю на Джерри. Неужели я уже почти месяц в пути? Двадцать пять дней? Я даже не знаю, много это для меня или мало, потому что, с одной стороны, все изменилось, с другой стороны, мои воспоминания о доме, о Ярруше и людях, с которыми я была раньше, все еще так реалистичны. Так близки. И все же так далеки.

Испытывая боль, на этот раз душевную, а не физическую, я выпрямляюсь и следую за Джерри в пещеру. Вместе с Медисой и Редом мы бродим часами молча по пустынному тоннелю, пока не выбираемся из него. Перед нами простирается Черная пустыня Калипара, где на фоне гор Вулкан песка извергает красные угли. Как будто два мира сталкиваются друг с другом.

Тепло распространяется по моему телу и пульсирует в жилах. Несмотря на то что я чувствую сильную связь с Эмзой и ее холодом, тепло – это все же мой дом.

Мы спускаемся по горной тропе и останавливаемся перед грозным вулканом. Воздух мерцает, и я смотрю на черный песок под нами. Это турмалин, слегка блестящий на солнце. Его красота заставляет меня на мгновение забыть обо всех страданиях. Я поднимаю немного песка и позволяю ему просочиться сквозь пальцы. Ветер уносит песчинки прочь, как будто это их настоящее предназначение – летать. Что-то еще более блестящее в нескольких шагах от меня привлекает мое внимание. Я подхожу и наклоняюсь, чтобы рассмотреть это поближе. Посреди черного песка сверкают маленькие алмазы. Когда я пытаюсь поднять один из них, земля уходит из-под ног. Я вскрикиваю и бегу обратно к остальным, но песок продолжает проваливаться, пожирая меня.

– Джерри!

Он хватает меня за руку, но я уже полностью погребена под песком. Я не могу дышать. Не могу кричать. Даже не могу открыть глаза. Когда мои легкие близки к тому, чтобы лопнуть, песок вокруг исчезает, и я приземляюсь на твердую почву под собой.

Кости в правой ноге вибрируют, и жгучая, пульсирующая боль волной проходит по всему телу, от стоп до горла, из которого вырывается стон.

– Черт возьми! – рычу я, когда боль от удара проходит, и пытаюсь выпрямиться и осмотреться.

Я нахожусь в подземном проходе из черного турмалина. Маленькие алмазы скудно освещают стены пещеры. Я нахожу палку на земле и с ее помощью поднимаюсь. Мне нужно выбраться отсюда. Я твержу себе это снова и снова, пока иду вперед, опираясь на подобие трости и хромая.

Сила воли слабеет с каждым шагом. Нога так болит, что я останавливаюсь и смотрю на сумеречный свет впереди. Я больше не могу. Моя душа, мое сердце… даже мои кости чуть не сломались. И уверенность в том, что я всегда смогу защищать Ярруша, которую он мне и внушал, тоже надломлена. Наверняка Киран уже пришел за ним, чтобы забрать его.

Я хнычу, жалея себя, но продолжаю хромать, пока не обнаруживаю перед собой девушку, которая корчится на полу и плачет. Ее костюм изорван в клочья, голова прижата к коленям. Она моя ровесница.

– Кто ты? – спрашиваю я, но ответа нет.

От боли я присаживаюсь рядом с ней на корточки и осторожно касаюсь ее плеча. Она поворачивает ко мне изуродованное лицо, я в страхе отступаю назад.

Девушка начинает плакать еще больше.

– Ты боишься меня, – рыдает она.

– Нет! – отвечаю я и снова сажусь рядом. – Нет причин бояться тебя, – успокаиваю я ее, убирая мокрую прядь с лица, покрытого шрамами.

– Но ты отпрянула.

– Просто… – Я сжимаю губы, подыскивая нужные слова. – Ты напомнила мне моего брата, – шепчу, слегка приподнимая ее подбородок, когда она пытается спрятаться от меня. – Я бы никогда не испугалась тебя. Ты прекрасна, – говорю я и улыбаюсь ей.

Но в ее взгляде сквозит недоверие.

– Я не могу идти дальше, – шепчет она. – Мой тахилл разорван, и все увидят, кто я на самом деле.

Больше всего я хочу сказать ей, что весь мир должен спокойно относиться к этому. Что каждый, кто думает, будто он красивее ее, должен подойти к ней. Мне бы хотелось сказать то же самое Яррушу, вместо того чтобы постоянно внушать ему необходимость прятаться. Так же, как, очевидно, делали родители этой девушки.

– Вот, – говорю я, снимаю маску и балаклаву и протягиваю ей и то, и другое.

– Но… – испуганно шепчет она. – Они побьют тебя камнями.

– Я с благодарностью приму каждый камень, каждый удар, – рычу я, полная гнева на этот мир. Я надеваю на нее балаклаву, а затем закрепляю маску.

Девушка благодарно кивает мне и встает. Чуть позже мы, рука об руку, ковыляем по подземным коридорам. Наконец она тихо откашливается.

– Ты можешь спеть песню? – Ее голос звучит так молодо. Гораздо невиннее, чем у других восемнадцатилетних.

Я киваю и начинаю тихонько петь. Я продолжаю петь, даже когда слышу ее тихий плач.

И вот наконец я вижу свет.

– Скоро мы будем на месте, – ободряюще говорю я, обнимая ее за узкие плечи.

Она хихикает, и мы ускоряем шаг.

Через несколько минут мы достигаем конца туннеля и выходим в Черную пустыню Калипара. Вдалеке слышны голоса. Облегчение наполняет меня. Джерри, Медиса и Ред подбегают к нам, и я, ухмыляясь, смотрю на девушку. Но вдруг… это уже не она, а Ярруш смотрит на меня своими большими золотыми глазами. Я моргаю и опускаюсь на колени, чтобы притянуть его к себе. И тут наконец снова слышу его голос:

– Ты такая красивая, Сари. Ты так же прекрасна, как Эмза.

В тот момент, когда я осознаю, что мой брат – истинное лицо и видит меня такой, какая я есть на самом деле, он превращается в черный песок.

– Нет! – кричу я, крепко сжимая его тахилл. – Нет! Ярруш! Они тебя поймают!

Но он уже исчез. Я держу в руках лишь свой собственный тахилл и понимаю, что брата здесь никогда не было.

Джерри подходит ко мне первым и опускается передо мной на колени. Он трогает мое лицо и смотрит на меня, словно хочет проверить, в сознании ли я.

– Что случилось? – спрашивает он, вытирая слезы с моих щек. – И почему ты сняла костюм?

Я лишь плачу, вместо того чтобы ответить ему, и продолжаю держать тахилл, который только что был на Ярруше.

Мышцы на моем лице вздрагивают, когда я вспоминаю истории о джиннах. Они живут в Черной пустыне, они созданы из песка и воплощают в жизнь страхи людей. Но образ Ярруша показался мне настолько реалистичным, что я чувствую себя так, будто только что потеряла брата навсегда.

Очень осторожно Джерри забирает тахилл у меня из рук, и, повернувшись, я вижу, что к нам приближается множество людей. Яркое солнце мешает смотреть, но я насчитываю по меньшей мере дюжину обезумевших фигур. Это не фантомы. Некоторые едут верхом на лошадях, которых я до сих пор видела лишь на картинках. Но я едва в состоянии реагировать на них, потому что мое сердце окаменело.

– Взять их! – приказывает один из незнакомцев, и сильные руки сразу же хватают меня. Оцепеневшая, сначала я поддаюсь, но потом начинаю сопротивляться. Я должна довести этот чертов Бег до конца. Нельзя сейчас сдаться.

– Отпустите ее! – рычит Джерри, поднимая руку.

Мужчины и женщины в ту же секунду отходят от меня. Вожак наклоняет голову, присматриваясь к нам.

– Джерри! – радостно говорит он, спрыгивает с лошади и похлопывает себя по груди.

Джерри повторяет его жест. Что это за люди? Неужели это Безымянная армия?

– Не сопротивляйся, – шепчет Джерри и надевает на меня тахилл.

Я киваю. Наверное, это часть Бега. Скорее всего, меня отвезут в лагерь Фихт, на боевую арену, где состоится еще одно испытание. И самое главное… там меня уже ждут монарх и Киран. Все во мне сжимается.

Джерри помогает мне встать. Нога все еще болит, так что падение – это не выдумка. Один из мужчин поднимает меня на спину лошади, и я прижимаюсь к ее жесткой щетинистой гриве. Я чувствую тепло ее тела, отключаюсь и на несколько секунд забываю обо всем, даже о себе.

Глава 11

Надпись в библиотеке в Лагере прочности

No victori wia sacrife. – Нет победы без жертв.

= Девиз Королевства черного песка, основанного Калипаром – богом войны =

Калипар основал свое королевство и назвал столицу Салавой в честь девичьего имени богини Эмзы. Этот город величали Городом борьбы.

С помощью Черной пустыни, бла десер, Калипар удерживал всех людей, недостойных его, в стороне от святилища, от Вулкана песка, Волкана те сант, и от Лагеря прочности, fihtcamp te strogs.

Он создал джиннов, которые еще больше затрудняли людям путь и при этом проверяли их на разные качества: стронгс (выносливость), пове (сила), хонаре (честь) и лоялти (лояльность).

Наступает момент, когда становится ясно, что стоит за всем происходящим. За нашими масками. За тем, что нужно сделать, чтобы остаться в живых.

Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что Бег не проверяет нас на качества, подаренные богами, чтобы мы стали лучше и сильнее. Настоящая цель испытания другая. Бег призван сломать нас. Каждого, кто в нем участвует. Каждого сильного духом фантома. Он должен не сделать нас лучше, а сделать нас послушными членами общества. Он дарит нам желание, последнюю надежду изменить этот мир к лучшему.

Когда я просыпаюсь и осознаю все это, то решаю, что никому не позволю себя сломать. Что подберу и соберу воедино каждую отколотую деталь моей души. Я не собираюсь подчиняться воле монарха. Из Бега я выйду, став еще сильнее, и всегда буду бороться за свою свободу и за свободу Ярруша.

Я изучаю то место, в котором нахожусь. Небольшие палатки и хижины выстроились вдоль импровизированной улицы, а за ними стена из сухих ветвей и вулканической породы.

В центре площади горит костер, и несколько человек сидят вокруг и готовят еду. Перед стеной патрулируют стражники. Как ни посмотри, а это не похоже на печально известный Лагерь прочности – Фихт, в котором обучается наша армия и все гвардейцы королевств.

Но что меня больше всего смущает, так это деревья вокруг. Значит, мы уже не в Черной пустыне, а в Синем лесу. То есть мы пошли в другом направлении. Это место не относится к Бегу. Но почему тогда Джерри знает этих мерзавцев и даже отдает им приказы?

– Вставай! Тебе нужно что-нибудь съесть! – Передо мной появляется Медиса и оценивает взглядом мое изможденное тело. Но я не голодала добровольно. Я ценю еду и знаю, каково это, когда ее не хватает.

Я поднимаюсь и следую за Медисой к огню, где она протягивает мне кусок мяса, а затем садится рядом со мной на бревно.

– Правда ли моего Варру арестовали? – спрашиваю я в момент угнетающей тишины между нами.

Медиса вздыхает, а затем сокрушенно качает головой.

Киран на самом-то деле просто хотел выяснить, где прячется мой брат, и надавил на меня новостью о Варре. Он воспользовался моей слабостью.

– Почему? – невольно спрашиваю я. Хотя Киран уже доказал, что нельзя ему доверять, мое сердце просто не хочет это принимать. Оно все еще чувствует связь с Кираном, на месте которой должна быть ненависть. – Почему он это сделал?

– Я не знаю, Сари.

– Тогда почему вы пошли за мной, а не остались с ним?

Медиса задумчиво смотрит на меня.

– Потому что нам не нравится его поведение.

Ее душа колеблется. Как будто то, что она говорит, – всего лишь половина правды.

– В чем настоящая причина? – рычу я на нее.

Медиса сужает глаза и смотрит вниз, на мою руку, сжимающую мясной вертел.

– Неужели ты хочешь убить меня этим, Сари?

– Если придется.

Медиса усмехается, и я понимаю, что не получу от нее ответа. Она по-прежнему верна Кирану.

– Просто исчезни! – сердито говорю я.

– Я бы с удовольствием ушла, – не задумываясь, отвечает она. Я выпрямляюсь и презрительно разглядываю ее. – Но ты слаба. Ты не боец. Даже если ты боролась за деньги в своем королевстве, это не сделало из тебя бойца.

– И почему же? – спрашиваю я, смеясь.

– Ты можешь ответить на это только сама, Сари.

– С чего ты взяла, что я не боец?

Медиса мгновение задумчиво смотрит на меня, затем развязывает ткань, которую всегда носит обернутой вокруг головы и шеи. Ее темные волосы ниспадают на плечи, когда она снимает пончо.

– Этот шрам здесь, – говорит она, указывая на свою шею, – возник, когда мне было десять лет. Мой Варра был жестоким и сломал мне ключицу. У нас не было денег на целителя Арасы, поэтому пришлось лечиться самостоятельно. Варра хлебным ножом разрезал мою кожу и сам вправил мне кость.

Она немного стягивает свой темный топ, открывая еще один зазубренный шрам, прямо над сердцем.

– Это последняя рана, которую он мне нанес. Мы чуть не убили друг друга, но погиб только один из нас. И очевидно это была не я.

Я сжимаю челюсть.

– У тебя действительно была причина бороться.

– У меня она была. Но после смерти Варры исчезла, потому что причина для борьбы, причина защищаться, умерла. И все же я продолжала биться.

– И ты думаешь, что я перестану сражаться, если для этого больше нет причин? Если Ярруш мертв? – Мой голос звучит озлобленно.

– Ты бы даже не пережила этот Бег, Сари. Ты бы сдалась. Ты не знаешь, каково это – жить только для себя. Я наблюдала за тобой. – Медиса откидывает темную прядь со лба. – Ты все делаешь не для себя. Ты сражаешься не за себя, а за своего брата. Ты слабая девушка, которая научилась быть сильной. Для кого-то другого.

– Ты меня не знаешь.

– Нет, я знаю тебя. Хотя никогда не была такой, как ты.

Я сморщиваю лоб. Медиса тяжело дышит, а затем серьезно смотрит на меня. И в этот момент у меня получается разглядеть ее разбитую душу и волю к жизни. Она сильна, несмотря на ужасную боль, которую Медиса несет в себе.

– Ты сражаешься за армию, которую возглавляет монарх. Это все еще делает тебя борцом за себя? – снисходительно спрашиваю я.

– Естественно. – Медиса пожимает плечами. – Если бы я отказалась, то умерла бы. Я предпочитаю несправедливость смерти. – Она смотрит на меня вызывающе. – Вставай!

Я подчиняюсь, потому что чувствую, что она хочет помочь, но едва могу стоять на ноющей ноге. Головокружение охватывает меня, и я падаю на землю.

– Поднимайся! – приказывает Медиса и пинает меня ногами, пока я не встаю.

– У меня вывихнута лодыжка! – шиплю я от боли.

– Твоему противнику плевать на это. Подави боль! Сосредоточься на человеке, ради которого хочешь вернуться домой, – говорит Медиса, серьезно глядя на меня.

Я киваю.

– А теперь отпусти его и подумай о себе. Это ты здесь стоишь. Это ты должна выжить в Синем лесу и во всех других Утландах, Сари. Так что найди свою собственную волю к жизни.

Я пытаюсь сосредоточиться, но в голове только Ярруш. Как будто я разучилась думать о себе. Удар прилетает мне под дых, пока я смотрю вниз.

– Давай! – говорит Медиса.

– Я не могу, – рычу я, кашляя от боли, и изо всех сил стараюсь держаться прямо.

– Ты можешь!

– Не могу! – сердито возражаю я и толкаю ее, чуть не падая сама. – Он для меня все.

– И ты для него все! – строго говорит Медиса. – Помни об этом!

Мои губы дрожат, и очередной удар кулаком попадает мне в живот. Я задыхаюсь и опускаюсь на землю, но Медиса хватает меня и притягивает к себе.

– Живи, черт возьми! Сражайся!

– Я сражаюсь! – кричу я и снова толкаю ее.

Но Медиса гораздо сильнее меня. Смеясь, она качает головой, а затем оглядывается на остальных.

– Джерримиас! – зовет она, и через несколько секунд Джерри, стоявший рядом с деревом позади нее, подходит к нам.

Кажется, ему забавно было наблюдать за нами. Но в его глазах тоже мелькает страх.

– Вперед! – кричит ему Медиса.

Джерри смотрит на меня пронзительно и холодно, прежде чем поднять руку. И тут все вокруг исчезает. Паника охватывает меня. Я оглядываюсь по сторонам, но ничего не вижу. Неужели у Джерри такой же дар, как у Кирана?

– Сосредоточься, Сари! – слышу я голос Медисы позади себя. – Я прямо за тобой. Так что сосредоточься!

Я лихорадочно поворачиваюсь и поднимаю кулаки, готовясь биться с темнотой. Слышу собственное дыхание. Мое сердцебиение стучит приглушенно и сильно.

– Успокойся, – слышу я голос Джерри. От него у меня по телу бегут мурашки. Я киваю и пытаюсь дышать ровно. Постепенно пульс успокаивается.

Я делаю шаг вперед, и в этот момент кто-то хватает меня сзади и кладет руку на мою маску. Я хочу закричать, но голос теряется в ткани под чужими пальцами. Это Киран. Я чувствую его, но что он здесь делает? Я хочу убить его. Хочу ударить. Но он путает мои чувства.

– Ты не сможешь услышать движения Медисы. Она – калипар. Обученный боец, – хрипит он мне прямо в ухо. Но на самом деле его здесь нет. – Зато ты можешь ее чувствовать, Сари. Используй свой дар. Отыщи ее душу.

Я неохотно киваю и закрываю глаза. Киран будто возвел высокую стену вокруг своей души, которую я не могу преодолеть. Зато слышу тихое хныканье души Медисы. Она рядом. И теперь я понимаю, почему она пошла со мной. Киран попросил ее следить за мной. Я приближаюсь к этой разбитой душе и натыкаюсь на кулак. Он бьет меня в лицо, разбивает нос. Я вскрикиваю от боли и опускаюсь на землю. Темнота отступает. Джерри и Медиса стоят рядом и смотрят на меня с жалостью.

– Обязательно было бить ее всерьез? – рычит Джерри и хочет мне помочь, но Медиса отталкивает его.

– Это было неплохо, – говорит она, протягивая мне руку. – Но не забывай, что я очень хорошо тебя слышу. – Она показывает на ухо, и я хватаюсь за ее руку.

– И ты не забывай, что я умею читать души. Я знаю, что Киран послал тебя сюда, чтобы позаботиться обо мне, но я не нуждаюсь в твоей слежке!

Медиса сужает глаза, а затем одобрительно ухмыляется.

– Что бы ни сказал тебе Киран, у меня есть свои причины быть здесь.

– Неужели? – спрашиваю я, кривясь от боли, и возвращаюсь к огню. – Где мы вообще находимся?

– Твоя судьба и меня касается, Сари Лакар.

Я наблюдаю за людьми вокруг, живущими в палаточном городке, и наконец понимаю, что они не солдаты монарха.

– Это фантомы, которые не справились с Бегом, – объясняет Медиса.

Я быстро оглядываюсь, потому что чувствую – за мной наблюдают. Это Киран, чей запах я все еще слышу, как будто он действительно стоял рядом во время боя.

– Мятежники, которые не сдались и выжили.

– И ты прикрываешь этих мятежников? Несмотря на то, что сама принадлежишь к армии? – Я снисходительно смеюсь. – Разве ты не должна рассказать о них своему выдающемуся правителю? Но подожди… кто именно твой правитель? Киран или Марукк?

Медиса приподнимает брови. Она явно презирает меня. Но мне не нужна подруга. Никаких союзников. Все равно я должна буду закончить Бег одна. Только себе можно доверять. Увы, этому я научилась.

– Ты не особо мне нравишься, – честно говорит она. – Но такую судьбу никто не заслужил.

– И ты – защитница всех бедных душ, которым приходится испытывать несправедливость? – смеюсь я. – Оглянись вокруг, Медиса. Со всеми людьми в нашем мире обращаются несправедливо. Не только со мной.

Она задумчиво хмурится и кивает, прежде чем уйти, не сказав больше ни слова.

– Твое сердце разбито из-за Кирана, не так ли? – Голос Джерри рассекает воздух, заставляя мою грудь дрожать. Не потому, что он произносит то, что я давно знаю, а потому, что меня ошеломляет, как много я чувствую к Теневому магу и какую огромную часть меня он уничтожил в мгновение ока.

Нет смысла отрицать это.

– Было время, когда я думал, что твое сердце принадлежит мне, – говорит Джерри, садясь рядом со мной на бревно перед огнем.

Я хочу, чтобы все оставили меня в покое. Разрешили пойти дальше одной.

– Зачем меня сюда привели, Джерри? Я не хочу быть бунтарем.

– А почему нет? Ярруш обречен.

Я хватаюсь за нож и, злобно фыркнув, приставляю его к горлу Джерри. Стискиваю рукоять так крепко, что кровь стынет.

– Не смей когда-либо говорить это снова, Джерри. Иначе я убью тебя.

– Став бунтарем, ты могла бы ему помочь, – говорит он, когда я убираю нож.

Я смеюсь горько и безнадежно.

– Как давно эти отступники существуют? И что изменилось? Ничего. Этот мир жесток.

– Сари…

– Я не хочу об этом говорить. Как только станет светло, я отправлюсь в лагерь Фихт и сдам третий экзамен.

С этими словами я встаю и ухожу. Не совсем то уверенное прощание, на которое я рассчитывала. Но я устала от всего. И мне жаль. У Джерри было два года на то, чтобы дать мне знать, что он жив. Но он этого не сделал. Так что я тоже не буду искать способа впустить его обратно в свою жизнь.

Я опускаюсь на одну из лежанок, стоящих у стены палатки. Как я пройду остаток пути с вывихнутой ногой? Если мы действительно в Синем лесу, то путь до Лагеря прочности в Черной пустыне слишком далек.

Украдкой я бросаю взгляд на лошадей мятежников, привязанных к деревьям немного поодаль. Через несколько часов большинство повстанцев, вероятно, уснут. Но они выставили охрану. Наверное, мне не удастся украсть одну из лошадей и уехать на ней.

– Это глупая идея, – говорит Ред.

Я смотрю на него. Неужели ему нечего делать, кроме как следить за моими взглядами?

– Уходи.

– Я думал, мы похоронили нашу неприязнь в поединке.

– Это было до того, как вы предали меня, – рычу я, сердито глядя на него. Часть меня хочет просто снова использовать силу Эмзы и смести их всех. Но этой силы больше нет.

– Я не предавал тебя. Я даже не знаю тебя. Разве не логично, что я больше привязан к своему другу Кирану? – спрашивает Ред, продолжая стоять перед моим лежаком.

– Не тогда, когда он делает такие грязные вещи.

– Я ничего не знал о Ярруше. И я понятия не имел, как сильно ты его любишь, – почти сердито говорит Ред.

– И это все оправдывает?

– Ты не можешь ждать верности от людей, если не идешь им навстречу.

Я тяжело дышу. Возможно, он прав.

– Ярруш – мой младший брат. Но это ты уже знаешь, – говорю я, отводя от Реда взгляд. Как будто с этими словами я вонзила нож себе в грудь.

– Я хотел услышать это от тебя. – Ред осторожно отодвигает мою вывихнутую ногу в сторону и садится на мой лежак. Затем начинает прощупывать голень. Боль вспыхивает в ней.

– Мама умерла, когда мне было одиннадцать, – говорю я дрожащим голосом. – Она велела мне заботиться о Ярруше. Ему тогда было два года.

Я задыхаюсь, когда Ред касается моих растянутых связок. Он мельком смотрит на меня.

– Ты сама растила двухлетнего ребенка? Тебе не помогала кормилица? – Из небольшого потайного кармашка на оружейном ремне он достает мазь, раздирает мою штанину и начинает втирать лекарство в ногу.

– Еще до его рождения моя Марра знала, что он будет мутантом, и инсценировала его смерть. Поэтому я не могла обратиться за помощью.

Ред кивает.

– Мой Варра потерял рассудок в день ее смерти, – говорю я и бросаю взгляд на приближающуюся к нам Медису. Она садится рядом на одну из лежанок.

– Я не знала, что нужно ребенку в два года, но быстро поняла, что у меня недостаточно денег, чтобы прокормить его. Поэтому я стала воровать еду для нас – впервые это проделала, когда мне было двенадцать. Несколько лет все шло гладко, пока мне не исполнилось четырнадцать. Тогда в Голассе я встретила торговца, которого никогда раньше там не видела. У него были необыкновенные блюда и фрукты из чужих стран. Он был сильным и очень высоким. И все же я нарушила свое главное правило – не красть у того, кто может убить меня одним ударом, – и стянула у него пару фруктов. – Я делаю короткую паузу, потому что слезы подступают к глазам из-за воспоминаний.

– Яррушу тогда было пять лет, и он не понимал, почему ему нельзя выходить из дома. Я хотела его порадовать. Принести ему что-нибудь необыкновенное. То, что детям редко удается попробовать. Но меня поймали.

Взгляд Реда опускается на мои дрожащие пальцы.

– Они решили, что я слишком молода, чтобы отрубить мне руку. Они прекрасно знали, что у меня дома сумасшедший Варра. Но никто не помог. Мое наказание просто уменьшили до тридцати ударов плетью и десяти камней.

Медиса тихо задыхается, и Ред ненадолго замирает, прежде чем продолжить втирать мне мазь.

– После этого я решила зарабатывать деньги и начала бороться. Сначала я бросила вызов всем мальчикам в нашей деревне. Но уже вскоре поняла, что я сильнее и умнее их. Поэтому стала зарабатывать, побеждая избалованных сынков богачей.

– Ты дралась только с ними? – спрашивает Медиса странно напряженным голосом.

– Однажды мне пришлось избить женщину, которая совершила прелюбодеяние, – говорю я, стиснув зубы, когда вижу перед собой ее испуганное лицо. – Это принесло мне больше денег, чем любой другой заказ. Я купила на них еду и первую книгу для Ярруша.

Я на мгновение задерживаю дыхание, прежде чем продолжить.

– Каждый раз, когда обыскивали наш дом, я так сильно боялась, что думала, будто Бег мне ничего не будет стоить. Я думала, что я сильная. Но сейчас… – Я шумно дышу. – Все уже потеряно, потому что монарх знает о Ярруше. Он давно забрал его к себе.

Медиса и Ред молчат, и во мне тоже воцаряется тишина.

– У тебя никогда не было друзей? – спрашивает Ред, задумчиво глядя на меня.

– У меня были Джерри и Керим, – шепчу я. – Но я никогда никому полностью не доверяла.

– А Киран? Ему ты доверяла? – спрашивает Медиса, кладя руку на мою больную лодыжку.

– Да, – вздыхаю я.

– Я родился младшим сыном высокопоставленного члена Совета, – неожиданно говорит Ред, задумчиво глядя в пустоту. – Когда я был еще очень маленьким, меня отправили в тренировочный лагерь, чтобы хорошо подготовить к Бегу. Только раз в месяц мне разрешалось возвращаться домой – и то лишь для того, чтобы наблюдать, как мой отец исполняет наказания. Я думаю, он хотел меня закалить. Но вместо этого я поклялся себе, что когда-нибудь накажу его точно так же. Он не знал пощады. Не жалел ни маленьких детей, ни женщин. Даже беременных. – Он смотрит на меня и улыбается. – И я сделал это, медленно сделал. После знакомства с Кираном я умолял его дать мне достаточно даров, чтобы убить отца.

– Что бы произошло, если бы Киран отнял у тебя память о жестокости твоего Варры? – осторожно спрашиваю я.

Ред изумленно смотрит на меня.

– Ни Праведницам, ни Талисманам тени нельзя забирать воспоминания, Сари. Это против законов природы. Это делают только монархи, чтобы получить достаточно информации о людях своего королевства.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит. Я должна была знать.

– Я убил своего отца, освободив тем самым место в Совете, которое занял мой старший брат, – с горечью говорит Ред. – Это было все равно что обменять кинжал на меч. Мой брат оказался еще более жестоким, чем наш Варра. И первое, что он сделал, – заточил меня в тюрьму и пытал, пока я не рассказал ему, какой Повелитель теней наделил меня даром за пределами Ордена.

Я с трудом сглатываю. Ред берет еще больше мази и нежно втирает ее в мою кожу.

– Я предал Кирана, – говорит он тихо и виновато. – Он тогда уже был советником монарха. Мы знали друг друга, потому что он часто бывал в моем учебном лагере в поисках подходящих бойцов для армии.

– Его тоже наказали?

Красные глаза Реда встречаются с моими, затем он кивает и натягивает на себя маску.

– Они захватили Алишан в плен. Его великую любовь. Я понятия не имею, как они узнали о ней. Даже я не знал, что она существует, хотя мы с Кираном делились почти всеми нашими секретами. С помощью Алишан монарх держит его в руках. Позже Киран отвез меня в лагерь Фихт и обучил быть сопровождающим. Мы больше никогда не говорили об Алишан. Я просто знаю, что он хочет спасти ее любой ценой.

Я чувствую боль в сердце, потому что какая-то часть меня надеется, что я смогу стать таким человеком для Кирана. И не та, которую он предал, чтобы спасти другую. Но я знаю, что тоже предала бы его, если бы могла этим спасти Ярруша.

– Любовь – это наша самая большая слабость и сила одновременно, – говорит Ред, глядя на Медису, которая задумчиво раскачивается взад и вперед на другом лежаке.

Я чувствую его душу и удивляюсь, когда нахожу в ней печаль из-за смерти отца, хотя Ред убил его своими руками. Там горе и тоска, которые я испытываю, думая о маме.

– Все эти годы Киран никого не подпускал к себе. И меня, и Медису держал на расстоянии. С тобой все было иначе, Сари, – тихо говорит Ред.

– Потому что он нуждался во мне, – с горечью отвечаю я.

– Я думаю, ты на короткое мгновение лишила его той боли, которую он испытывал столько лет.

Я ничего не говорю, хотя точно знаю, что для Кирана я была просто забавной безделицей. Я отнимала у него время, но приносила пользу.

– Он никогда не подвергнет Ярруша опасности, – говорит Ред, пронзительно глядя на меня.

– И все же он предал его. И даже если монарх позволит моему брату жить… под его влиянием сломается даже самая сильная душа.

– Он сильный? – спрашивает Медиса чутко и так ласково, что я удивляюсь. Не подумала бы, что она так умеет.

– Он самый сильный человек, которого я знаю, – шепчу я, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. – Иногда мне кажется, что ничто не может вывести его из себя. Ему приходится большую часть дня жить в крошечной темной комнате, освещенной только одной свечой. Но он так радуется своей коллекции книг. Он знает гораздо больше, чем я. – Нервный смех вырывается из груди. – Он сильный.

– Ярруш хорошо вписался бы в нашу компанию разбитых душ, – со смехом говорит Ред, прежде чем убрать мазь. – Значит, едем на лошадях?

Я моргаю и в ужасе смотрю на него.

– Вы со мной?

– Конечно, – говорит Медиса, как будто это само собой разумеющееся.

Впервые за долгое время я улыбаюсь и губами, и душой.

– На лошадях, – киваю и сажусь ровно. – Но как мы перехитрим охранников… и Джерри?

– Я думаю, Джерри сделает все для тебя, – говорит Медиса, глядя на него через открытый вход в палатку. Джерри сидит у огня невдалеке и наблюдает за мной. Медиса машет ему, и я сердито шиплю. – Чего ты? Он же такой милый.

– Он сын Марукка! – ворчу я.

Раньше это меня почти не волновало. Но после всего, что произошло за последние несколько недель, я уже так не думаю.

Джерри подходит к нам и проводит рукой Реда по моей ноге.

– Ты можешь вытащить нас отсюда? – Медиса тут же закрывает вход в палатку, и Джерри слегка подергивает бровями.

– А дальше что? – Он бросает на меня умоляющий взгляд.

– Мне нужно закончить Бег, Джерри, – говорю я ему. В своих мыслях я добавляю «пожалуйста», но произнести не могу. Я никогда не умела просить.

Джерри только качает головой.

– Я хочу, чтобы ты пошел со мной, – говоря это, я понимаю, что просто хочу воспользоваться его чувствами. Я ничуть не лучше Кирана.

– Так или иначе, мне придется отправиться туда на экзамен в ближайшие несколько дней, – отвечает Джерри, проводя рукой по своим волосам, которые блестят золотом в свете огня позади него. – Я разрешаю вам съездить на прогулку. – Он бросает на меня серьезный взгляд, поворачивается и идет оповестить других лидеров отступников.

– Это так просто, – говорит Медиса, хлопая в ладоши.

– Слишком просто, – замечаю я. – Или это тоже всего лишь одно из испытаний?

Когда оба смотрят на меня невинно, я качаю головой и готовлюсь к отпору.

– Мятежники? Серьезно?

– Это проверка на лояльность, – говорит Медиса, пожимая плечами. Как будто мне нужна такая проверка. По сравнению с Яррушем я лояльна. И только поэтому я здесь.

Глава 12

ХАМЗА, Пассус 1, КАЛИПАР, стих 774

И Калипар сказал: «Пусть всегда побеждают те из вас, кто обладает чистой душой». Его взгляд скользнул по созданному им воинству. Его жена ушла. Его ребенок исчез. Но больше всего Калипар сожалел о том, что потерял Эмзу. Он поклялся ей в верности и нарушил это обещание.

В то время он дал обет себе и всем своим потомкам в будущем ставить верность превыше всего.

– Мы отправляемся завтра утром, – говорит Джерри, снова и снова бросая на меня задумчивые взгляды, когда возвращается к нам.

Я ничего не могу с этим поделать, но мне противно, что он два года притворялся мертвым. Он мог бы найти способ сказать мне. Вернуть мне немного надежды на то, что я не совсем одинока в этом мире. Вместо этого он боролся за своего отца, забыв обо мне.

– Могу я поговорить с тобой наедине? – спрашивает он, и Медиса и Ред немедленно встают и идут к остальным, к большому уличному костру.

Я нервно задерживаю дыхание, когда Джерри наклоняется ко мне и осматривает мою поврежденную голень.

– Мне жаль, Сари.

– О чем ты сожалеешь? – хмыкаю я и отворачиваю взгляд.

– Когда меня призвали, мне не разрешили вернуться в Голассу.

– Ах так, и письма тебе тоже больше не разрешали писать?

Я снисходительно фыркаю и немного отодвигаюсь от Джерри, кутаясь в свой тахилл. В черной ночи Синего леса довольно прохладно.

– Пойдем в мою палатку, – говорит он, кладя свою руку на мою, но я тут же отдергиваю ее.

– Почему ты не выдал Ярруша? – спрашиваю его.

Джерри смотрит в пол, будто не может ответить на этот вопрос.

– Ты точно знаешь, что я думаю о своем отце, Сари.

– Неужели? – Я злобно сверкаю на него глазами. Мы оба знаем, что он часто выступал против Карриса, но, тем не менее, всегда добивался его признания.

– Я не предавал тебя, как это сделал Киран. Посмотри внимательно, кому ты подарила свое сердце. Он злой.

– Я не отдала ему свое сердце, – возражаю я. Это смешно. Я знаю его всего месяц.

– Как скажешь, – говорит Джерри, а затем берет меня на руки.

Хочется сопротивляться, но я ранена, и если буду мерзнуть всю ночь, это отнимет у меня еще больше сил. Поэтому я позволяю ему отнести меня к себе.

Его палатка большая, а в дальнем углу стоит платформа с меховой шкурой, на которую он меня укладывает.

Я оглядываюсь, пока Джерри наливает что-то в две кружки.

– Это согреет тебя, – объясняет он, протягивая мне напиток и выпивая свой залпом. Я медленно потягиваю обжигающее варево, пока Джерри, наконец, не осмеливается взглянуть на меня. На мгновение я снова узнаю мальчика, которого когда-то любила. Золотистые, слегка волнистые волосы и эти мерцающие глаза, как будто в них спрятано сокровище. Меланхолия наполняет мою грудь. Тоска по чему-то, что потеряно и никогда не вернется.

В прошлом я всего один раз видела Джерри без тахилла. Однажды ночью он бросал камни в мое окно, пока я не выглянула в него. Мне тогда было шестнадцать, а Джерри был близок к своему Бегу. Он ждал в нашем убогом саду, о котором никто не заботился, и просто смотрел на меня. А потом он сорвал с головы маску и балаклаву, и я страшно испугалась, увидев его. Я и раньше знала, что Джерри прекрасен. Его глаза словно ожившее море. Но когда я увидела его кожу, рот, идеально изогнутый нос и эти волнистые волосы, то подумала, что Джерри – самый красивый человек, которого я когда-либо встречала. Рядом с ним я казалась себе невзрачной. Рядом с ним Киран выглядел так, будто вышел прямо из ада, в то время как Джерри словно спустился с небес.

– Я не могу. Я не могу уйти, не зная, кого ты ждешь, Сари, – сказал он тогда, подойдя ближе.

Во мне все словно закаменело.

– Теперь я точно знаю, кого жду, – ответила я, позволив ему снять с меня маску, чтобы он тоже мог посмотреть на меня. Он не вернулся после Бега. Хотя я ждала.

– Это твоя работа? – снисходительно спрашиваю я, оглядываясь вокруг. – Раз в год вводишь фантомов в заблуждение, чтобы проверить их лояльность?

– Да, – чуть слышно отзывается Джерри. – И еще я присматриваю новичков. Ред и Медиса называют мне фантомов, подходящих для лагеря Фихт. Я отправляю их туда и обучаю.

– Чтобы они стали безымянными солдатами? – спрашиваю я.

– У всех нас есть имена, – возражает Джерри, как будто оправдываясь. – Это не так ужасно, как ты думаешь.

– Ах, неужели? – Я фыркаю, а затем выпрямляюсь, чтобы опереться на несколько подушек.

– Ты не должна судить о том, чего не знаешь, Сари.

Джерри останавливается перед лежаком и разглядывает меня.

– Многие фантомы, которых я выбираю на эту роль, сломаны. У них нет ни семьи, ни будущего. А я даю им все это.

– Семью, которая обязана сражаться за твоего отца? – Я смеюсь. – За человека, который сейчас запирает моего невинного брата в темницу или делает с ним что-то похуже?

Я вздрагиваю при этой мысли. Монарх настолько всесилен, что его солдаты наверняка арестовали Ярруша всего через несколько минут после предательства Кирана.

– Монарх будет хорошо относиться к нему, Сари. Я клянусь тебе в этом.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю.

– Откуда? – настаиваю я.

– Отец верит, что есть потомки богов, которых держали в тайне, – шепчет Джерри.

Мое тело напрягается, но я делаю удивленное лицо. Джерри не должен узнать, что я одна из них.

– Ему нужен Ярруш, чтобы найти этих потомков. Отец проводит Бег именно с этой целью, но за восемнадцать лет отыскали только одного потомка. Это женщина.

Я незаметно сжимаю руку в кулак. Это женщина, которую любит Киран.

– Ярруша не будут пытать или держать в плену. Он получит должность консультанта. Он будет правой рукой моего отца вместе с Кираном.

– Ему всего восемь лет! – кричу я и встаю, но тут же падаю, наступив на больную ногу. – Он еще ребенок!

Джерри тут же помогает мне встать. Мой гнев ледяным потоком течет по венам, и когда я касаюсь руки Джерри, он вздрагивает и пораженно смотрит на меня.

– Что это было? – В его голосе сквозит ужас.

Я знаю, что сделала. Я знаю, откуда у меня появилась сила гонять лед по телу. Эмза. Это мое наследие. Но Джерри не должен этого знать.

– Холодно, – говорю я, но он смотрит недоверчиво.

– Эти метели в тронном зале, – беспокойно шепчет Джерри. Он начинает понимать, кто я такая. Нужно предотвратить это. Я всхлипываю и смахиваю слезы с глаз.

– Я думала, что ты мертв, – шепчу я, и Джерри отвлекается, поддерживает меня и усаживает на лежак.

Он всегда был сильным, но за последние два года превратился в мужчину. Я медленно провожу пальцем по его мускулистым рукам и груди. В его глазах все еще мелькает подозрение.

– Это мои дары, – пытаюсь объяснить я.

Но Джерри остается жестким.

– Какие именно, Сари?

Я притягиваю его к себе и целую в шею. Он вздрагивает. Да, я ничем не лучше Кирана. Именно это он сделал со мной, чтобы отвлечь меня от своей истинной сущности.

– Я скучала по тебе, – говорю я так тихо, что Джерри чувствует только мое дыхание на своей коже.

– Я тоже скучал по тебе. – Наконец он бросает свой скептицизм и проводит пальцами по моей шее.

– Каждый чертов день я просто хотел вернуться к тебе.

Мое сердце горит. Но не только потому, что я использую чувства Джерри. Нет, еще и потому, что я помню свои страдания, когда он не вернулся. Но я изменилась. Я уже не та наивная Сари. И он уже не мальчик.

Джерри приспускает мою маску и изучает царапины на моем лице.

– Все, чего я хотела последние два года, – это снова увидеть тебя. Я…

– Тебе не нужно ничего говорить, – хрипит он, убирая с моего лица золотую прядь. – Ты думала, что я мертв.

– И все же какая-то часть во мне надеялась снова тебя увидеть. Это правда.

Его мозолистые шершавые пальцы гладят мою щеку и шею. И хотя я действительно любила Джерри, теперь я могу думать только о Киране.

Осознав это, я притягиваю к себе Джерри и целую его. Сначала совсем мягко, потом крепче. Как будто это поможет мне оставить всю боль позади. Как будто тогда мое сердце ясно поймет, что Киран злой и неправильный. И что он любит другую. Но всякий раз, когда я чувствую связь с Джерри, как бы приятно ни было ощущать его губы на своих, – это ничего не меняет.

Заметив это, он отрывает меня от себя и целует в лоб.

– Тебе нужно немного поспать.

С этими словами Джерри встает и выходит из палатки, и мне жаль, что он меня оттолкнул. Какая-то глупая, эгоистичная часть во мне надеется, что он вернется и будет держать меня на руках, пока я не засну. Так же, как я баюкала когда-то Ярруша.

На следующий день я просыпаюсь в слезах. Кошмары о предательстве Кирана и потеря брата вызвали у меня тоску по дому. Они заклеймили меня огненной меткой, как это делают крестьяне со своим скотом.

– Нам пора идти! – кричит Джерри снаружи. Он не входит в палатку, словно боится, что я снова наброшусь на него.

Когда я встаю, боль в ноге все еще сильная, но мне немного полегче.

Джерри задумчиво разглядывает меня, когда я выхожу. Мои глаза, конечно, выглядят ужасно. Красные и опухшие. Но мне все равно.

– Отец сделает все, чтобы ты не закончила Бег, Сари, – предостерегающе говорит мне Джерри. – Он не может просто исключить тебя, но будет пытаться остановить. Не попадай ни в одну из его ловушек.

Я киваю, и тогда Джерри помогает мне сесть на одну из лошадей. Она большая, черная и такая спокойная, что я с наслаждением прислоняюсь к ее гриве и чувствую тепло.

Мы едем довольно долго, и у меня никак не выходит нормально управлять лошадью. В конце концов благодаря советам Медисы мне это удается, и во второй половине дня мы достигаем лагеря Фихт, где меня ждет третий экзамен.

Лагерь расположен в пустыне цвета турмалина и напоминает огромную крепость, построенную из черного песчаника, при взгляде на которую сразу становится ясно, что это не место отдыха. Это жестокий оплот борьбы и смерти. И даже если моя предыдущая жизнь состояла именно из этого, я больше не хочу драться. Я не стану этого делать, когда все закончится. Даже за деньги.

Мы проезжаем через огромные ворота, которые открываются сразу же, как только стражники узнают Медису, Реда и Джерри. Они кланяются им. Скорее всего, это претенденты. Новички, отдающие дань уважения своим тренерам.

На сердце тяжело, и все же мне кажется, что я должна быть разбита сильнее. Наверное, я разучилась полноценно страдать.

– Экзамен не начнут, пока все фантомы не прибудут сюда, – говорит Джерри, глядя на гигантское ристалище – песчаную арену, окруженную рядами сидений. За спиной Джерри тропинка, ведущая к зданиям из песчаника. – Отец считает, битвам за знак Калипара обязательно нужны зрители.

Я киваю, нисколько не удивленная. Я знала, что мне придется сражаться здесь, в конце концов, Калипар – бог борьбы.

Несколько юношей подходят к нам, забирают лошадей и помогают мне спешиться, прежде чем отвести животных в конюшни.

– Адика! – кричит Джерри молодой женщине, и она машет нам.

Как и все остальные здесь, Адика носит темно-серую боевую одежду, но украшения на ее кожаных доспехах красные, а не черные, как у Джерри, Медисы и Реда.

– Отведи этого фантома из Арасы в его комнату.

Девушка кланяется, а затем идет вперед по дорожке из черного песка мимо стен из песчаника, в которых есть проход в оружейные комнаты и комнаты с обмундированием, а еще в конюшни. Жилые здания выстроены вокруг арены в форме прямоугольника.

В вестибюле и длинных коридорах обстановка, мягко говоря, скромная. Наверное, бойцов не следует отвлекать никакими излишествами.

– Вы живете в Южном крыле, – говорит Адика, ведя меня по пустынным проходам с голыми стенами, где нет даже картин или орденов, пока не останавливается у двери.

– Завтрак подают с шести до семи часов, обед – с двенадцати до часу, а ужин – с шести до семи, – объясняет она, указывая на проход. – В той стороне обеденный зал.

Затем она открывает мне дверь и исчезает. Я делаю глубокий вдох и вхожу в крошечную комнату. В ней стоит деревянная кровать и больше ничего. У меня нет желания убивать здесь время, пока не прибудут остальные. Поэтому я выхожу из комнаты и иду по длинным коридорам, пока не добираюсь до огромной двери. Древнее дерево, из которого она сделана, – единственное здесь, что хоть немного украшено резьбой. Я толкаю дверь и пораженно застываю. За ней находится библиотека. Сердце замирает, когда я представляю выражение лица Ярруша, если бы он мог это увидеть. Надеюсь, монарх покажет ему свою библиотеку. Возможно, Джерри прав и мой брат настолько важен для Карриса, что он будет хорошо относиться к Яррушу.

Я закрываю за собой дверь и брожу по коридорам из огромных книжных полок. Старинные переплеты привлекают мое внимание. Они кажутся хранящими настолько древние истории, что у меня перехватывает дыхание. Полки доходят до потолка. Комната слабо освещена, и в ней есть лишь несколько окон, поэтому внутрь почти не попадает солнечный свет. Запах здесь для меня новый, но знакомый. Это запах страниц, который я чувствовала всякий раз, когда Ярруш открывал книгу, чтобы показать мне в ней что-то особенное. Это воспоминание поднимается к горлу словно горькая кислота.

На одной из полок я обнаруживаю издание Хамзы. Оно очень объемное, наверняка с иллюстрациями. Я вынимаю книгу и листаю ее, но там только буквы и цифры. Прочитав несколько отрывков, я понимаю, что это более длинная, более подробная версия нашего Священного Писания. Как будто нам в королевствах показывают только вырезки из Хамзы, которые считают подходящими.

Осторожно, не напрягая ногу, я сажусь на пол перед полкой и листаю Пассус IV, часть, посвященную Эмзе. Мои глаза сужаются, когда с первых же строк я не узнаю текст. Слова другие. Я в этом уверена. В школе мне приходилось читать Хамзу бесчисленное количество раз. Так часто, что я запомнила многие разделы. Но эти строки не входили ни в одно из наших изданий.

«Когда Война богов породила четырех победителей, в Эмзе возродилась надежда, что теперь она сможет наконец соединиться в мире со своим возлюбленным. Но боги решили, что она должна остаться с людьми, чтобы распространить свой род на Земле и породить истинных правителей, которые будут руководить народом.

В момент слабости, незадолго до того, как Эмза смогла создать свое Королевство жизни, она разыскала Калипара и попросила его сбежать вместе с ней. Он согласился и полюбил ее, а когда она проснулась на следующий день, то увидела Арасу и Туниса. Калипар раскрыл им планы Эмзы и разбил ее сердце. Они заперли ее, пока она не пришла в себя.

Однако горе Эмзы было так велико, что ее сердце заледенело. Она заставила своих охранников застыть, а сама убежала.

Она искала Калипара, чтобы поговорить с ним, и нашла его в компании Арасы. Тогда она поняла, что он всегда любил именно Арасу. Не ее.

Эмза бежала в свое королевство, где превратила все живое в лед. Она остановила жизнь, потому что только так могла избежать горя».

Я пугаюсь, когда понимаю, что судьба Эмзы – это моя судьба. Потомок Калипара обманул потомка Эмзы, в то время как сам любит Арасу.

Я делаю глубокий вдох и захлопываю Хамзу. Почему нам не давали читать эти отрывки? Почему нам нельзя знать, что сделали боги? Потому что тогда мы увидим, что они неправы? Так же, как и мы?

Дверь внезапно открывается, и я вздрагиваю. Задерживаю дыхание, услышав громкие шаги. Я зажмуриваюсь, как будто это сделает меня невидимой. Конечно, мне нельзя сидеть тут и читать эту Хамзу.

– Почему она уже здесь?

Все внутри меня сжимается, когда я слышу голос Кирана. Он заставляет меня дрожать от гнева и ненависти.

– Потому что Сари умна, – отвечает Джерри.

Я открываю глаза и моргаю. Почему эти двое разговаривают друг с другом? Они, кажется, не заметили меня за моей полкой.

– Она хочет закончить Бег, чтобы спасти Ярруша. Это должно было быть тебе ясно.

Киран в ярости ударяет кулаком в одну из полок.

– Ей еще нельзя быть здесь.

– В чем твоя проблема, Киран?

– Моя проблема? – рычит он. – Моя проблема в том, что монарх не освободит Алишан, если Сари снова все испортит.

– У тебя все крутится вокруг Алишан, верно? – говорит Джерри. – Ты ранил Сари. Тебе все равно?

– Ни с ней, ни с Яррушем ничего не случится. Ты знаешь своего отца. Мальчишка слишком важен для него. А истинное лицо не может жить без своего аналога. Монарх ничего ей не сделает.

– Он запрет ее! – кричит Джерри, а затем откашливается, прежде чем снова понизить голос. – Он никогда не отпустит Алишан. Ты это знаешь. Она – потомок Арасы.

– Он поклялся в этом.

Джерри смеется.

– Моему отцу плевать на клятвы. Особенно на клятвы, данные тебе. Ты сопротивлялся ему!

– Это было целую вечность назад. – В голосе Кирана звучат одновременно грусть и гнев. – Он выпустит ее сегодня, чтобы она могла присутствовать на празднике. Пожалуйста, позаботься о том, чтобы Сари оставалась спокойной и не мешала пиру.

– Почему бы тебе не сказать мне об этом самому? – спрашиваю я, поднимаюсь и кладу Хамзу обратно на полку, прежде чем подойти к ним.

Они ошеломленно смотрят на меня. Киран осознает свою вину.

– Ты знаешь, что я помогла бы тебе освободить твою любовницу, если бы ты только попросил меня. – Я продолжаю идти к Кирану, пока не останавливаюсь прямо перед ним.

– Значит, ты позволила бы мне выдать монарху Ярруша? – Он презрительно смеется.

– Мы могли бы найти другой способ, – пытаюсь я успокоить свой гнев.

– Условием освобождения Алишан было то, что я найду истинное лицо, – говорит Киран, и звучит так, будто он сожалеет об этом. Но это не делает его лучше. Отныне Ярруш навеки принадлежит монарху.

– Ее свобода важнее, чем свобода Ярруша? Кто дал тебе право решать это?

Киран качает головой.

– А почему нет?

– Я защищала брата все эти годы. Он не был пленником. Это не моя вина, что ты не смог уберечь свою Алишан! – фыркаю я.

Ярость Кирана достигает предела, и он бросается ко мне, хватает за шею и рычит, как зверь. Джерри пытается оттащить его от меня, но Киран слишком силен. Горло горит, и я больше не могу дышать. Он выжимает из меня жизнь.

– Никогда больше не произноси ее имя, поняла?

С этими словами Киран отпускает меня и выходит из библиотеки.

– Следи за тем, чтобы она не создавала проблем! – бросает он Джерри напоследок.

Я ошеломленно смотрю ему вслед. Джерри стоит рядом и смотрит на меня так, словно я сама виновата в том, что родилась в таком нездоровом мире. Независимо от того, как сильно мы любили друг друга раньше, у Джерри всегда было это надменное выражение. Так на меня смотрят привилегированные люди, не замечая этого.

– Я не собираюсь создавать никаких проблем, – говорю я, следуя за Кираном.

Но Джерри хватает меня за руку и тянет назад.

– Ты любишь этого ублюдка? – Ему больно это произносить. Он ненавидит меня и мои чувства. И хуже всего то, что я еще больше ненавижу себя за них.

– Не люблю, – холодно отвечаю я.

– Тогда что это такое? Почему ты все еще так смотришь на него после всего, что он сделал?

Я знаю, что никогда не смогу ненавидеть Кирана так, как должна. И за это я ненавижу себя.

– Отпусти меня, Джерри.

Он немедленно подчиняется. Прихрамывая и злясь, я возвращаюсь в тюремную камеру, которую назвали моей комнатой, и ложусь на кровать. Я не плачу. Наверное, потому, что слез не осталось. Вместо этого я просто лежу до тех пор, пока не раздается стук в дверь. Я сажусь на кровати. Входит Медиса и вопрошающе смотрит на меня.

– Что ты делаешь?

– А что? – отрывисто отвечаю я.

– Почему ты лежишь тут, а не тренируешься?

Я опускаю голову.

– Последний фантом уже прибыл, Сари. Бои состоятся сегодня вечером. Давай, вставай!

Я смеюсь, будто сошла с ума, пока мы идем по коридорам к арене. Я не могу драться.

Не с вывихнутой ногой. И Медиса тоже знает это.

Тем не менее она ведет меня на арену, где на скамьях для зрителей уже сидят сотни черных фигур. Это те люди, которые наблюдали за моим первым экзаменом.

Я бы никогда их не забыла.

Остальные фантомы уже стоят в центре арены.

Тридцать три добрались до предпоследнего этапа. На сердце становится тяжело, пока я не вижу Керима и не испытываю некоторое облегчение от того, что он все еще жив. Он выглядит взвинченным и не удостаивает меня взглядом. Но он выжил.

– Урожайность в этом году невелика, – начинает монарх, когда я тоже встаю в очередь. Он стоит на возвышении, рядом с ним Киран и Джерри. Жены Марукка на этот раз нет. – Многие из вас не выдержали Бега. Но именно поэтому мы здесь. Чтобы сделать самых сильных, храбрых и преданных из вас членами общества.

Я громко смеюсь, вдыхая теплый, беззвучный воздух, и после этого он становится еще тише, чем раньше. Все смотрят в мою сторону. Монарх будто хочет убить меня взглядом. И когда я понимаю, что он не может этого сделать, то снова смеюсь.

– Все, чего вы хотите, ваше высочество, – это разбитые души.

Мой голос эхом отражается от каменных скамеек. По толпе пробегает ропот. Я знаю, что это ошибка и что надо сдерживаться. Но я не могу. И не хочу. Если каждый человек будет молчать и никогда никто не повысит голос, то слабые будут вечно угнетены. В таком мире я жить не хочу. Лучше уж рискнуть своей жизнью.

– Фантом из дома Лакар, ты начнешь, – хрипит монарх, и все же я слышу каждое слово. – Твоим противником будет Медиса.

Я сжимаю губы и жду, когда Каррис продолжит говорить. Я жду слов, которые давно прочла в его глазах.

– Это борьба не на жизнь, а на смерть – за твои дерзкие слова.

Я слышу, как задыхается Медиса, но не проявляю никакого возбуждения, а кланяюсь слишком картинно. Я почти целую черный песок под собой. Это такой глубокий поклон, что все понимают – я издеваюсь над монархом. Его челюсть сжимается, но вместо того, чтобы сказать что-то еще, он садится на трон на небольшом возвышении, выполняющем роль ложи, и дает знак лишним людям покинуть поле. Остальные фантомы уходят, чтобы не видеть, как я борюсь.

Моя голова гудит, когда я поворачиваюсь и смотрю в темные глаза Медисы. Она убьет меня. И я сама в этом виновата.

Я пытаюсь понять, в чем смысл этих боев, если монарх рискует таким образом потерять всех фантомов. Или все это здесь только ради меня? Неужели остальные должны сражаться только из-за меня? Я качаю головой, пытаясь вспомнить свойства Калипара, на которые нас проверяют. Лояльность я уже доказала. Я вспоминаю вулкан и девушку, которая превратилась в Ярруша, а затем в песок. Там я защитила свою честь, когда помогла ей. Теперь не хватает только силы и мощи. Вот почему я должна сражаться не на жизнь, а на смерть, и выхода нет.

Когда я с трудом поднимаю меч, лежащий передо мной на песке арены, смех проходит по рядам. Но я черпаю из него силу. Хромая, я кричу на Медису и улыбаюсь под своей маской. На ее лице написаны изумление и паника.

– Защити его, – шепчу я, ожидая, пока она слегка кивнет, – и убей меня поскорее.

Я крепче обхватываю меч. И тут передо мной появляется воспоминание о моей Марре. Она кажется такой настоящей, что я отступаю.

– Бог черного песка, – слышу я, как поет мама. Слезы подступают к моим глазам.

– …силен и борется за тебя.

Но посмотри на его сущность,

Спрятанную в турмалине.

Верность, которой он поклялся, –

Это все, что он любит.

– Верность, – шепчу я, бросая быстрый взгляд на Кирана. В его глазах та же паника, что и у Медисы. – Это верность, – говорю я чуть громче и снова смотрю на свою противницу, – верность, которую так ценит Калипар. – На мгновение я ищу во взгляде Кирана эту верность. И нахожу ее, потому что он не хочет, чтобы я умирала. Я вижу, как что-то в нем ломается.

Я еще крепче сжимаю рукоять меча, прежде чем уронить его и повернуться к монарху.

– Я не собираюсь ее убивать.

Каррис встает. Ненависть и гнев отражаются на его лице.

– Она была моей верной спутницей! – громко кричу я ему, чтобы он понимал каждое слово. – И я отвечу ей взаимностью и не причиню вреда. Я не собираюсь сражаться с ней. Мне все равно, смогу я победить или нет.

Крылья носа монарха дрожат, когда он вцепляется пальцами в деревянные перила трибуны и смотрит на меня свысока.

– Хорошо! – Затем он морщится и машет охранникам. – Итак, ты сдала экзамен на верность. Потому что верность – это истинная суть силы.

Он отводит взгляд, как будто ему противно смотреть на меня, и садится. Джерри улыбается, и я вижу облегчение на лице Кирана. Его темные глаза устремлены на меня. Его грудь поднимается и опускается гораздо быстрее, чем обычно. Мы смотрим друг на друга, пока охранники не хватают меня и не уводят с арены, чтобы вывести следующего фантома.

Я прошла испытание, даже не подняв меча.

– Ибо тот, кто поднимает меч, чтобы навести мир, уже проиграл битву, – цитирую я то, что когда-то читала в одной старой книге.

Глава 13

Надпись в храме Мури

Строг рис ен минер. -

Сила возникает в духе.

= Путеводитель Королевства золотой пыли =

Араса, богиня мудрости, основала свое королевство и назвала столицу в честь божественного оракула, Голассы. Ее величали Городом мудрости.

Только тот, кто сумеет попасть в храм Мури через Золотую пустошь, докажет тем самым сильные стороны, которые Араса ожидает найти у своих верных последователей: мудрость, острый ум, знание и чуткость.

Снова мне нужно принять душ. И опять я получаю новый тахилл. Старый впервые после экзамена остался целым, не считая порванной Редом штанины. Ткань нового костюма пахнет по-другому. Так же, как все здесь источает чужой запах. Но скоро я буду совсем близко к своей родине. Следующий экзамен – экзамен богини Арасы, и хотя мое наследие связано с Эмзой, я навсегда останусь араса.

На этот раз меня забирает стражник. Когда мы достигаем тронного зала, я оглядываюсь в поисках длинных столов, но в комнате расставлено всего несколько столиков, за которыми едят стоя. На стене висят огромные вымпелы с изображением герба Калипара. Играет музыка, и немало мужчин, которые хотели посмотреть на мой бой несколько часов назад, теперь танцуют с женщинами. Со своими женами, которым, по-видимому, нельзя присутствовать на экзаменах.

Я вхожу и ищу Керима. Просто чтобы узнать, справился ли он, потому что его нежелание выдавать нашу связь стало ясно мне с первого же экзамена.

Керим стоит неподалеку от Реда и Медисы, и я иду к ним через зал.

– Как ты? – осторожно спрашивает Медиса.

Я пожимаю плечами, потому что не могу подобрать слова, способные описать мое душевное состояние.

– Ты отлично справилась, – говорит Ред. Я нерешительно киваю.

Мне нигде не удается найти Кирана, поэтому я продолжаю оглядываться, пока, наконец, не замечаю его. Рядом с ним стоит красивая молодая женщина с рыжеватыми волосами. Это Алишан. Я отшатываюсь и чуть не падаю, потому что не могу удержаться на раненой ноге, но сильные руки Реда ловят меня. Он ничего не говорит, просто помогает мне восстановить равновесие и прослеживает за моим взглядом.

Киран выглядит счастливым. И я почти готова поверить, что так будет лучше, но не могу сказать, что он всегда смотрел на меня иначе, чем на нее.

Когда Киран замечает меня, что-то вспыхивает в его глазах. Алишан тоже выглядит счастливой, но неуверенной. Наверное, потому, что они так долго не виделись. И я не хочу думать о том, какие муки она перенесла.

Взгляд Алишан вдруг становится гневным, когда она замечает, как Киран смотрит на меня. Она хватает его за руку и уводит прочь из зала. Я хромаю за ними. Ред что-то кричит мне вслед, видимо, пытается остановить, но мой разум затуманен. Может быть, мне просто нужно это увидеть. Да, я должна своими глазами убедиться, что Киран действительно любит ее.

Осторожно открываю дверь и вглядываюсь в широкий коридор. Они стоят там, и Алишан плачет. Киран прижимает ее голову к своей груди и нежно гладит по волосам.

Я уже собираюсь уйти, но тут слышу, как Алишан тихо всхлипывает:

– Кто она такая?

– Просто средство достижения цели.

Я крепче стискиваю зубы и ненадолго закрываю глаза. Я не должна подслушивать это. Но мое сердце должно это услышать.

– Ты что-то чувствуешь к ней?

– Разве я предал бы ее тогда?

– Ты предал ее брата, – грустно возражает Алишан, – чтобы освободить меня. Это… это было неправильно, Киран.

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой. – Голос Кирана звучит обескураженно. Неуверенно.

– Ты что-то чувствуешь к ней? – печально повторяет Алишан, как будто уже не уверена, что знает настоящего Кирана.

Его молчание заставляет меня застыть.

– Фантом! – лает охранник за моей спиной. Я вздрагиваю, и тут глаза Кирана встречаются с моими. В нем вспыхивает гнев, поэтому я тут же поворачиваюсь и следую за охранником обратно в убогий банкетный зал. Мое сердце бешено стучит. О чем я только думала?

– Оно того стоило? – спрашивает Джерри, внезапно возникший рядом. Его голос звучит гневно.

– Я ходила в туалет, – вру я, и он это знает.

– Сари, – хрипит он, нежно касаясь меня пальцами в перчатках.

Я нервно оглядываюсь по сторонам. За это прикосновение меня могут побить камнями. Почему он так рискует?

– Я могу позаботиться о тебе, несмотря ни на что.

На сердце становится тяжело.

– Нет, – категорически возражаю я.

– Почему нет? Мы же говорили об этом раньше.

Я тихо смеюсь и качаю головой. Да, в то время, когда я была еще глупой девочкой, мы воображали, что однажды поженимся. Когда я тоже пройду испытание и стану настоящим членом общества. Но так было раньше. Теперь все по-другому. Я другая. И я никогда больше не смогу полюбить Джерри так, как тогда.

– Что это значит? – спрашивает Киран. Он стоит позади меня, и я чувствую его разгоряченное тело.

Я поворачиваюсь к нему и собираю все силы, чтобы правдоподобно солгать. Но когда вижу, что его взгляд направлен на пальцы Джерри, все еще лежащие на моей руке, и осознаю его гнев, то решаю сказать правду.

– Просто интересно было посмотреть, ради кого ты меня предал. Я хотела увидеть доказательство того, что ваша любовь настолько велика, что стоит жизни Ярруша.

– И? – хрипло спрашивает Киран и угрожающе, словно хищная кошка, приближается ко мне. – Ты нашла?

Я стискиваю зубы и с трудом сглатываю. Нет. Я видела только двух людей, которые отчужденно смотрели друг на друга. Как и мы с Джерри. И Киран понимает это, так же, как и Алишан. Он смотрит на нее так, будто хочет защитить от всего мира. И да, возможно, эта хрупкая, очаровательная девушка нуждается в большей защите, чем я. Но не за счет Ярруша.

– Нет, – говорю я и отворачиваюсь. Я не выношу близости Кирана. Не терплю его.

Делаю глубокий вдох, пока Теневой маг все еще стоит вплотную ко мне, а потом вдруг вижу Ярруша. Все во мне превращается в лед. Мой брат идет рядом с монархом и смотрит на все вокруг большими глазами. Он, как и дома, не носит тахилла. Я задыхаюсь, мое сердце горит. Увиденное жалит меня, словно стилет.

Заметив мой взгляд, монарх кладет руку на плечо Ярруша.

– Отпусти его! – кричу я и бросаюсь к нему.

Тут же охранники хватают меня и удерживают.

– Ярруш! – кричу я и плачу.

Его золотые глаза, полные счастья, устремлены на меня.

– Сари! – радостно восклицает он и хочет побежать ко мне, но монарх не позволяет.

– Мы же это обсуждали, – говорит он с усмешкой.

– Не трогайте его! – кричу я и извиваюсь в руках охранников.

В зале тихо. Все смотрят на меня. Хватка стражников становится все крепче. Их пальцы болезненно впиваются в мои руки, но я почти не чувствую этого. Я вижу только Ярруша, его красивое лицо, его маленькие ладони и золотистые кудри, его узкое тело. Он так похудел. Стал еще тоньше, чем раньше, и под глазами у него темные круги.

– Пустите меня к нему! – кричу я, продолжая плакать.

Один из охранников срывает с моих губ маску, и я стискиваю зубы.

– Отпустите ее! – кричит Киран позади меня. Кажется, что он далеко, в миле от меня.

Ярруш снова хочет подбежать ко мне, но монарх удерживает его, и мой брат тоже начинает плакать. Он непонимающе смотрит на меня. Он не знает, что происходит. Не понимает, почему я не могу подойти к нему и взять его за руку.

Охранники оставляют меня и отходят в сторону, вместо их жестких рук я чувствую прикосновения Кирана. Гнев нарастает во мне, а затем я поворачиваюсь и бью изо всех сил. Я бью Кирана в лицо, и он не сопротивляется. Даже когда я ломаю ему нос и кровь начинает течь по его губам.

– Это твоя вина! – кричу я и вою, как подстреленный зверь.

Взгляд Кирана остается холодным и жестким, когда я указываю на Ярруша. Крошечное существо, которое выставили напоказ, как ящера в клетке. Как будто он дурацкая ярмарочная достопримечательность.

– Смотри! – кричу я Теневому магу, снова и снова указывая на Ярруша, пока Киран, наконец, не устремляет взгляд на Ярруша, на его испуганное лицо и худое тело. Монарх снова кладет руку ему на плечо.

– Ты сделал с ним именно то, что они сделали с тобой! – Я пытаюсь высвободиться из хватки Кирана, но он держит меня крепко, и мои колени подкашиваются.

– Дайте мне только секунду! – умоляю я. – Позвольте мне обнять его в последний раз.

Челюсть Кирана сжимается, а затем я слышу холодный смех монарха. Он передает Ярруша одному из охранников, а затем медленно и угрожающе подходит ко мне. Изучает. Прикидывает расстояние, чтобы замахнуться и ударить, когда окажется рядом со мной.

– Ты никогда больше не прикоснешься к нему, фантом, – шепчет Каррис очень тихо, позволяя каждому слову таять во рту. – Ярруш теперь принадлежит мне.

– Пожалуйста! – умоляю я, впиваясь пальцами в его вышитый рукав. – Я просто хочу его обнять.

Схватить его. Почувствовать. Погладить его кудри. Я хочу вытереть его слезы со щек и сказать ему, что все будет хорошо.

– Теперь у него новая семья, – говорит Каррис.

Я морщусь. Мои глаза горят, а по щекам бегут новые слезы. Как будто душа истекает кровью и никто никогда не сможет остановить это кровотечение.

– Забудьте об этом! – рычу я на монарха. Мне уже все равно, убьет ли он меня. Я знаю, что он пытается меня спровоцировать, но уже не отдаю себе отчета.

Я дергаю за руки Кирана. Он уже недостаточно крепко держит меня, и мне удается вырваться и броситься к Яррушу. Добежав до него, я провожу рукой по его лицу, касаюсь волос и смотрю на него. Я ищу на нем раны. Моя душа кричит.

– Сари, – шепчет он. В его глазах все еще блестят слезы.

А потом я заключаю его в свои объятия. Мне хочется плакать, хочется уткнуться лицом в его плечо и вдохнуть его запах. Но я остаюсь сильной.

– Все будет хорошо, слышишь? – шепчу я ему, изо всех сил пытаясь сдержать слезы, чтобы он поверил мне. – Я почти закончила Бег, и когда я доберусь до конца, я заберу тебя.

– Обещаешь? – Его голос звучит робко.

Я киваю.

– Слушай меня внимательно, Ярруш, – шепчу я ему на ухо. – Ты должен делать то, что монарх тебе говорит. Никогда не доверяй ему, но подчиняйся! Даже если этим ты предашь меня.

– Хочешь, чтобы я тебя предал? – с ужасом спрашивает Ярруш.

Я не успеваю ответить: меня хватает монарх. Я чувствую жгучую боль в руке. Лицо Карриса искажается в жестокой улыбке.

– Сейчас ты получишь знак Калипара, – говорит он злорадно и грубо.

– Не сейчас! – умоляю я и чувствую, что теряю сознание. Я цепляюсь за руку Ярруша, но тело слабеет. Мои пальцы отпускают его, и я падаю в бесконечную темноту.

– Ты хочешь сказать мне, что тебе не хватило сил удержать ее, Теневой маг? – слышу я дрожащий от гнева голос монарха.

Я открываю глаза и ищу Ярруша, но я одна и заперта в камере. На сердце становится тяжело, а душа кричит, однако мое тело не двигается, как будто давно сдалось.

– Я не был сосредоточен, ваше высочество, – спокойно говорит Киран.

– В следующий раз сидеть здесь будешь ты!

Раздается громкий хлопок, и я точно знаю, что Каррис ударил Кирана, а тот не сопротивлялся.

– Я хочу, чтобы ты продолжал сопровождать ее. Найди способ прервать ее Бег, чтобы я мог наказать ее и запереть, Теневой маг! Независимо от того, что тебе придется для этого сделать. Иначе с Алишан все будет не так хорошо, как сейчас.

– Где вы будете держать ее в это время? – спрашивает Киран, сломленный, но сильный.

– Она будет со мной. Я позабочусь о ней. – Голос монарха звучит отвратительно, и я содрогаюсь. Это первое чувство, которое проявляется в моем теле после обморока.

– Ваше высочество, – говорит Киран на прощание, и шаги монарха затихают. Проходит мгновение, прежде чем Теневой маг подходит к моей камере и смотрит на меня сквозь железные прутья решетки. Его рот – узкая черточка.

– Уходи! – выдавливаю я пересохшими губами.

– Послушай меня, Сари, – говорит он, открывая дверь темницы.

Я хочу забиться в угол, и в то же время мне хочется броситься на него и выцарапать ему глаза. Но вместо этого я просто лежу.

– У нас обоих есть тот, ради кого мы бы отдали свою жизнь. Тот, кого мы любим больше всего на свете. – Киран мгновение смотрит на меня. Охранники, должно быть, сорвали с моей головы маску, когда я сопротивлялась. – Нам придется работать вместе.

– Конечно нет, бастард! – В двенадцать лет я перестала использовать ругательства, которым научилась у ребят в деревне. Ради Ярруша. Он не должен учиться таким словам. Но сейчас мне все равно. Киран – грязный ублюдок, и я осмеливаюсь сказать это на языке богов. Ярруша здесь нет, он не услышит. Я сердито сверкаю глазами в сторону Кирана.

– Я буду сопровождать тебя, хочешь ты этого или нет. Это приказ монарха.

– Я не позволю проклятой болонке Карриса указывать мне! – рычу я и наконец поднимаюсь. Омерзительная боль охватывает меня – только теперь я вижу синяки по всему телу.

Киран тоже смотрит на них.

– Монарх позволил стражникам наградить тебя ударами и пинками, когда они притащили тебя в подземелье.

Я сужаю глаза и сглатываю, чтобы Киран не увидел, как сильно я мучаюсь. Но в конце концов ничего – ни раны, ни сломанный нос и ни одно синее пятно на коже – никогда не причиняло мне такой боли, как потеря Ярруша.

– Верни свою силу, Сари.

– Не говори мне, что я должна делать! – кричу я Кирану.

Он подходит ближе и хочет убрать прядь с моего лица, но я отбиваю его руку.

– Ты отнял у меня все!

– По крайней мере, теперь ты видела, что с братом все в порядке. Он наконец-то может познать мир. Он вылез из своей норы.

Я рыдаю.

– Это было мое задание! Я должна была показать ему мир. Я обещала ему это.

– Это эгоистично, Сари, – с укоризной произносит Киран.

– Монарх изменит его. Он объяснит ему все неправильно. Он… он не его семья! Это я его семья! – Я продолжаю плакать и на этот раз позволяю Кирану прикоснуться ко мне. Потому что мое предательское тело жаждет, чтобы кто-то прикоснулся к нему, приласкал его и мою душу.

– Все будет хорошо, Сари, – шепчет Киран хрипло и виновато.

– Перестань читать мои страхи! – шиплю я, закрывая глаза. – Когда они закончатся? – спрашиваю отстраненно, пока влажные жемчужины стекают по щекам на губы. Я слизываю соленую жидкость и смотрю на Кирана.

– Они никогда не закончатся, пока твоя душа чувствует боль.

Я киваю, затем отталкиваю его руку.

– Ты сделал это только ради Алишан? Знал ли ты, что Ярруш обречен, если ты предашь его, или у тебя был план по его спасению? – спрашиваю я, хватаясь за робкую надежду.

Но эта искра надежды умирает, когда Киран смотрит на меня виновато.

– Сари, – хрипит он, а затем садится на грязный пол и обхватывает колени руками. Его черные вены впиваются мне в глаза. – Ты не могла продолжать заботиться о нем.

Я грубо смеюсь.

– Ах, так, значит, ты сделал это вместо меня? Потому что я не способна позаботиться о брате, которого растила с тех пор, как мне было двенадцать? – Я плюю перед ним на пол.

– Ты не вернешься домой, – отрезает Киран.

– Что это значит? – Мой голос срывается.

Теневой маг тяжело дышит и нервно проводит рукой по своим черным волосам. Затем снова смотрит на меня. Его нос распух и посинел. Я действительно сломала его. Мои глаза блуждают по его мягким губам, на которых запеклась кровь. Его плечи и руки напряжены, и каждый мускул проступает сквозь темную рубашку.

– Последнее испытание, – начинает он, не отпуская моего взгляда, как будто пытаясь придать мне силы этой связью, – оно приведет тебя к Вратам смерти. – Киран вздыхает. – Ты должна будешь отправиться в подземный мир и попрощаться со своими умершими предками.

– Со своей Маррой? – спрашиваю я дрожащим голосом. – Почему бы мне не сделать это?

– Она не единственный твой мертвый предок, Сари.

Я сужаю глаза и придвигаюсь, потому что Киран говорит так тихо, что я едва его слышу.

– И в чем тут проблема?

Киран пронзительно смотрит на меня.

– В том, что у тебя не хватит сил скрыть это от Карриса, Сари. Последнее испытание – его способ найти потомков богов. Истинных правителей.

– А ты не можешь просто изменить мои мысли, как в прошлый раз?

Веки Кирана подергиваются.

– Дело тут не в мыслях, Сари. Монарху достаточно будет просто взглянуть на тебя, чтобы понять.

– Значит, меня посадят в тюрьму после последнего экзамена, как и Алишан? – Я делаю глубокий вздох. – И вот ты подумал, что лучше всего для Ярруша будет отдать его монарху, и это после того…

– После чего?

– После того, как ты пообещал мне, что позаботишься о нем!

Из-за этого я должна теперь отказаться от брата.

– Ярруш – единственный, кто может помешать монарху увидеть твое истинное «я», Сари. Твой брат давно знает, кто ты.

Я недоверчиво смотрю на Теневого мага. Он все еще сидит передо мной на корточках в грязи.

– Но Ярруш не знает…

– Он всю жизнь видит твое истинное лицо. Он знает, что ты происходишь от богини и альба. Это Эмза и Персерес, – мягко говорит Киран, а затем наклоняется, чтобы взять меня за руку. Очень осторожно он стягивает с меня перчатки и гладит мои пальцы.

– Твой брат никогда не предаст тебя и не расскажет твой секрет монарху.

– Я не хочу, чтобы он подвергал себя опасности ради меня! Ты должен увести его оттуда! – Я встаю и хочу отдернуть руку, но Киран крепко держит ее.

– Я не могу. – Он смотрит на меня с бездонным отчаянием.

Мое горло сжимается.

– Почему нет?

– Потому что не могу потерять тебя, Сари. Я… не могу.

У меня перехватывает дыхание, кажется, что все это происходит в моих мечтах. Он же не серьезно?

– О чем ты говоришь?

Киран встает вплотную ко мне.

– Я не могу позволить тебе умереть, – мягко произносит он.

– Ты любишь другую, – озадаченно бормочу я.

– Да, – признается он, снова нервно проводя рукой по своим волосам. – Да, я люблю ее. И ужасно тоскую по ней. Это такая глубокая любовь, что она почти убивает меня, но…

– Но что? – спрашиваю я с трепетом в сердце. Моя грудь часто поднимается и опускается, пока Киран молчит, а затем, наконец, поднимает на меня взгляд.

– Во мне есть еще одна часть. И эта часть не может жить без тебя. Что-то тянет меня к тебе. Что-то, что я не могу объяснить никакой логикой мира, потому что люблю Алишан. Но…

Я поднимаю руку, чтобы заставить его замолчать.

– Я не хочу быть этим кое-чем для тебя, Киран, – говорю спокойно. – Я не хочу вызывать эти чувства в тебе, пока ты с ней. И я не могу простить тебе того, что ты сделал.

Киран кивает.

– Но, пожалуйста, позволь мне защитить тебя.

Он выжидающе смотрит. Внутри меня все заледеневает. Немеет. Я отрицательно мотаю головой.

– Нет. Я не могу. И не хочу, чтобы ты был рядом со мной. Пожалуйста, перестань смотреть на меня. Обращаться ко мне. Прикасаться ко мне. И… защищай кого-нибудь другого. Не меня.

Глава 14

КИРАН

Она серьезно и спокойно смотрит на меня. Ее чувства правдивы. Больше всего ей хочется никогда больше не видеть меня, и отчасти я понимаю это. Я поступил с ней ужасно.

В последний раз я поглаживаю ее по шершавым, испытанным в бою пальцам.

– Как хочешь, – говорю, глядя на нее. Перед моим внутренним взором всплывают картины. Ее лицо, ее тело, ее голос, когда она увидела брата. С каждым словом, каждым движением и каждой ее слезой мое сердце разрывалось чуть больше. Она любит Ярруша так глубоко и безоговорочно, что мне становится холодно при одной только мысли об этом. Это любовь, которую никто никогда не испытывал ко мне.

– Мы скоро расстанемся, – говорю я так холодно, как только могу, и выхожу из камеры. Сари будет трудно добраться до храма Мури. Она разозлила сопровождающих, и у нее разбито сердце. Я сломал ее.

Я выхожу из подвального помещения и прохожу мимо других подземелий к каменной лестнице, по которой поднимаюсь. Наверху стоит Алишан и вопросительно смотрит на меня.

– Не сейчас, – отмахиваюсь я и прохожу мимо нее.

Она – это все, чего я хочу. Ради нее я все эти годы жил при дворе монарха и делал то, что он от меня хотел. А потом… да, потом Марукк отправил меня к Алишан в ее тюрьму. Она посмотрела на меня как на незнакомца, прежде чем упасть в мои объятия, рыдая.

В Голубых скалах я хотел убить любого, кто причинит боль Сари. Я хотел изменить мир для нее и изгнать несправедливость из ее жизни. Вместо этого я предал ее и ее брата, сделав себя их самым большим врагом.

– Киран?

Голос Алишан так злит меня, что я ударяю кулаком по каменной стене рядом с собой.

– Молчи! – рычу я.

Алишан отшатывается, и тут же я прихожу в себя и нежно касаюсь ее плеча.

– Мне очень жаль.

– Это из-за Сари и ее брата? – спрашивает она ангельским голосом.

– Нет.

– Я видела, как сильно ты страдал, когда она злилась.

Я, улыбаясь, качаю головой.

– У нее были причины злиться, Алишан. Она…

– Я не это имела в виду, – грустно перебивает она меня.

– Монарх хочет, чтобы я сопровождал ее, – объясняю я. – А ты останешься с ним.

Алишан покорно кивает – как человек без собственной воли.

– Хорошо, – говорю я, наклоняюсь и целую ее в щеку. – Тогда я пойду.

Я не терплю ни ее взгляда, ни себя. Ненавижу свою внутреннюю раздробленность.

Быстро, как только могу, я иду в свою комнату, закрываю за собой дверь и делаю глубокий вдох.

Стук заставляет меня пошевелиться. Я тут же вскакиваю в боевой готовности. Как и тогда, во время моего обучения здесь, при дворе, когда старшие послушники приходили, чтобы избить меня до крови. Решили снова попробовать? Они все умрут.

Но это не кто-то из тогдашних товарищей, а Ред.

– Ты разговаривал с Сари? – спрашивает он, закрыв дверь, и падает на мою кровать.

– Да, – невозмутимо отвечаю я, подхожу к зеркалу, хватаю себя за нос и выпрямляю его с громким треском. Слезы наворачиваются на глаза. Слезы, еще более чуждые мне, чем я сам.

– И?

– О чем ты думаешь, Ред? – вспыхиваю я, и он поднимает брови.

– Она ненавидит тебя?

– Да.

– Ты ожидал чего-то другого?

– Я совершенно ничего не ожидал! – Я поворачиваюсь и прислоняюсь к старой раковине. – Я просто хочу…

– Чего ты хочешь, Киран? Я думал, ты хочешь Алишан. Разве не поэтому ты предал брата Сари?

– Ты знаешь, что все не так просто, – бормочу я, расхаживая взад и вперед по комнате.

– С Алишан или с братом Сари?

– И с тем, и с другим. Я просто защищал Ярруша.

Ред окидывает меня подозрительным взглядом.

– Ты уверен, Киранат? Неужели ему действительно лучше быть с монархом? Расти в его окружении?

Я резко провожу рукой по волосам.

– Я люблю Алишан, Ред, – бормочу, задумчиво глядя на него. – Я тоскую по ней, и у нас тысячи общих воспоминаний, и…

– И?

– И все же мне кажется, что это не мои воспоминания. Потому что я чувствую себя странно, когда смотрю на нее.

– А что ты чувствуешь к Сари? – нерешительно спрашивает Ред, встает с кровати и пронзительно смотрит на меня.

– Ничего, – бурчу я, – и в то же время все. – Я откашливаюсь. – Я многое знаю о ней, хотя этого и недостаточно. Это одна из самых сильных женщин, которых я когда-либо встречал. Даже в самые слабые моменты.

– Возможно, тебе не хватает воспоминаний об Алишан, которые сейчас сдерживали бы твои чувства. Ты же знаешь, сколько их у тебя забрали.

Я киваю. Возможно, он прав.

– Я хочу, чтобы она выжила, Ред.

– Ну, нас уже двое, – отзывается он, вставая и протягивая мне руку. – Ты знаешь, что будешь делать, когда Сари справится со своим последним экзаменом?

Я киваю и поджимаю губы.

– Действительно ли мы можем сделать это с ней?

– Другого выхода нет, Киран.

Неуверенность распространяется во мне. Я уже давно знаю, что мы должны найти четвертого наследника, прежде чем сможем свергнуть монарха. Остался только потомок Туниса. И пока мы не найдем его, мне придется забыть о Сари.

Нет иного способа защитить ее и других наследников богов.

Глава 15

ХАМЗА, часть 3, ТУНИС, стих 174

– Смерть всегда требует свою цену, – обратился Тунис к своим сопровождающим. Врата сияли красным светом, и Тунис шагнул внутрь. К нему пришел человек. Держа в руке лепту, он стоял и молил Туниса о пощаде.

– Смерть всегда требует свою цену, – повторил Тунис и подошел к мужчине. – Ты будешь жить. Но я заберу часть твоей души.

Медиса вытаскивает меня из камеры и приказывает надеть маску. Охранники бросили ее в угол, и я вижу на ткани засохшую кровь.

Я не хочу покидать крепость из-за того, что Ярруш здесь. Но я точно знаю, что его привезут в Арасу. Монарх никогда больше не выпустит Ярруша из виду. Мой брат в безопасности, если не считать, что его защитником стал монарх – наш худший враг.

Мы с Медисой поднимаемся по каменной лестнице и через пустые коридоры выходим на площадку рядом с ареной. Оказавшись на улице, я задыхаюсь от усталости. Остается несколько метров до построек, но мое тело обессилено. Я тяжело дышу и пытаюсь подавить боль. Киран, выходящий вместе с Редом из главного входа в крепость, наблюдает за мной. Он снова надел маску холода, которая сделала черты его лица жесткими и непроницаемыми. Ред переводит взгляд с Кирана на меня.

– Где Джерри? – спрашиваю я, когда меня толкают к выходу, на этот раз без лошади.

Киран бросает на меня презрительный взгляд.

– Что, не хочешь идти без своего любовника?

Я замираю, не могу вымолвить ни слова.

– Он должен остаться со своим отцом. – Киран выглядит так, будто хочет добавить еще что-то, но я и так догадываюсь, и это меня успокаивает. Джерри должен остаться со своим отцом и с Яррушем. И это хорошо. Мой брат знает Джерри и доверяет ему. С ним он не будет чувствовать себя слишком одиноким и потерянным.

С каждым мучительным шагом песок под ногами становится ярче. Я знаю, что скоро мы достигнем Золотой пустоши. Роза ветров на коже раскрывает мне новую цель. Нам нужно добраться до храма Мури, святилища Арасы. Там будет проходить очередной экзамен.

– Сари! – кричит Медиса, подходя ко мне. Только тут я осознаю, что сбилась с пути, погруженная в свои мысли.

– Мне нужен отдых, – уверенно говорю я и опускаюсь на землю. Иногда признание своих слабостей – это сила. Так однажды сказала моя Марра.

– Мы не можем остановиться посреди Золотой пустоши, Сари. Что, если поднимется буря? Мы задохнемся во сне.

Я смотрю вверх, на палящее солнце. Его жар едва можно выдержать, и я чувствую, как каждая бусинка пота обжигает мои раны.

– Там, впереди, есть скалистые выступы. – Медиса указывает на несколько скал в пустыне перед нами. – Они уже не так далеко. Обещаю.

Я неохотно киваю, встаю и продолжаю пробираться сквозь песок, который пожирает мои ноги, затрудняя каждый шаг.

Это последнее испытание богов. Испытание моей богини. Богини света и мудрости. После этого мне останется только попрощаться со своими предками, и наконец-то я буду свободна. А потом смогу освободить Ярруша.

Когда мы наконец добираемся до небольших скал, под которыми делаем привал, я смиренно опускаюсь на песок и закрываю глаза. Мое тело так ослабело.

– Сари…

Это Киран. Я зажмуриваюсь. Пусть он исчезнет.

– У меня есть кое-что для тебя, – говорит он, садясь ко мне. Он так же хорошо, как и я, знает, что я не сплю. Через пару секунд я сдаюсь и открываю глаза, чтобы скучно посмотреть на него. Он дает мне маленький мешочек.

– От Ярруша.

Все во мне сжимается. Я поспешно хватаю подарок, открываю его и смотрю на золотые монеты, как на иллюзию.

– Он получил их от монарха, чтобы купить себе вещи, но…

Я призывно смотрю на Кирана, чтобы он продолжал говорить. Мои губы дрожат.

– Он попросил меня передать эти деньги тебе, потому что заметил, как я взял тебя на руки.

Я поднимаю брови. Ярруш по-прежнему видит в каждом человеке только хорошее.

– Он… он сказал, что ты не смогла заплатить свою дань.

Я сжимаю губы и страдальчески киваю.

– И я должен отдать их тебе, чтобы ты могла наверстать упущенное.

– Когда ты с ним виделся? – спрашиваю я.

– Я тайком пробрался в его комнату, – говорит Киран, глядя на меня с теплом.

Я пытаюсь сглотнуть, но не удается, это вызывает жуткую тошноту. Я ползаю по песку, пока не перестаю сдерживать желчь и не захлебываюсь слезами. Киран подходит ко мне и отодвигает маску, которую я только что сняла. Я пытаюсь оттолкнуть его, но я слишком слаба. Только избавившись от всего содержимого желудка, я отталкиваю себя от Кирана. Но он хватает меня и кладет мою голову себе на колени. Гладит меня по волосам и очень тихо напевает. Я позволяю ему приласкать меня. От глупости или одиночества. Я не знаю.

– Он замечательный мальчик, Сари. Ты очень хорошо его воспитала.

Я продолжаю плакать. Плачу и плачу. Как будто за последние несколько недель разучилась делать что-то другое. Мне бы хотелось вбить Кирану в голову, что он привел моего брата к монарху. Но я понимаю, что Яррушу сейчас с ним лучше, чем в своей норе.

– Как у него дела? – спрашиваю я слабым голосом.

Киран вздыхает, а затем скользит пальцем по моим губам. Это на несколько секунд отвлекает меня от грусти.

– Он не понимал, почему ему нельзя видеть тебя. И… – Киран с трудом сглатывает. – И он хотел, чтобы я пообещал ему защитить тебя.

Я поворачиваю голову и смотрю на него.

– Я, конечно, сказал ему, что ты не хочешь принимать мою защиту, потому что хорошо справляешься сама. – Киран хрипло смеется, и я тоже невольно улыбаюсь. – Но с ним все в порядке, Сари. Он сказал, что еда при дворе невкусная и он предпочел бы кусок хлеба. Но он находит черный песок прекрасным и с нетерпением ждет возвращения в Арасу, чтобы снова увидеть тебя там.

Я киваю и пытаюсь закрыть свое сердце. Но стены внутреннего кокона тут же снова ломаются.

– Я распорядился, чтобы служанки принесли ему хлеб из Арасы, – тихо добавляет Киран.

– Ты не обязан был это делать.

– Я не собирался. Но если в этом мире есть еще один более упрямый человек, чем ты, Сари, то это твой брат.

Я смеюсь, ненадолго замолкаю, а потом начинаю хохотать во всю глотку. Смеюсь при мысли о том, что мой маленький Ярруш поставил Кирана на место. Мой упрямый и умный братишка.

– Ты сказал ему, что я уже не смогу заплатить свою дань? – спрашиваю я.

Киран качает головой. Я с трудом приподнимаюсь, и он помогает мне встать. Его сильные руки поддерживают меня, и я позволяю ему отвести меня к небольшому выступу скалы и уложить там. После этого я сразу засыпаю.

Когда я ненадолго просыпаюсь, то чувствую, как Ред снова смазывает мазью мою ногу и синяки. Но только когда Киран слегка трогает меня за плечо, я окончательно прихожу в себя.

– Пора двигаться дальше, – говорит он.

Я киваю, встаю и с облегчением понимаю, что боль прошла. Моя нога уже полностью восстановилась, и губа зажила.

Я замечаю мешочек от Ярруша, который все еще лежит на земле рядом со мной, поднимаю его, подумав о том, что золотых монет в нем достаточно для Кирана, Реда и Медисы.

– У вас нет лепты и… – Я делаю глубокий вдох. – Просто возьмите их.

При этих словах немного боли уходит из моей души. Ярруш хотел бы этого, если бы узнал, что я не смогу ими воспользоваться.

Мы продолжаем идти по Золотой пустоши. Сверкающие пыльные бури становятся все более яростными, мешают дышать и смотреть, и вскоре я перестаю видеть остальных.

– Сари! – Киран появляется рядом со мной и протягивает руку мне навстречу.

Я колеблюсь мгновение, но затем хватаю ее и продираюсь с ним сквозь песчаную бурю. Я снова и снова падаю, потому что буря сильнее моего тела, но Киран поднимает меня на ноги.

– Надо двигаться дальше! – кричит он мне сквозь бушующий ветер и тащит меня вперед. Реда и Медису я не могу ни видеть, ни слышать в песчаной буре. Я совершенно ничего не могу разглядеть. Приходится закрыть глаза, чтобы защитить их от песка. Киран тянет меня все дальше и дальше вперед. До тех пор, пока я не перестаю чувствовать ноги. Они подкашиваются, и вывих опять напоминает о себе.

Я вскрикиваю. Киран тут же наклоняется надо мной, чтобы защитить от шторма.

– Лежи! – рычит он, когда я пытаюсь вывернуться из-под него. Он опирается руками справа и слева от моей головы, натягивает капюшон и замирает очень близко к моему лицу. Его капюшон закрывает наши головы. Я чувствую его запах, ощущаю его тепло и задерживаю дыхание.

Темные глаза Кирана смотрят в мои. Как будто этим взглядом он говорит мне гораздо больше, чем может произнести. И каждое из этих невысказанных слов гоняет по моему телу молнии.

– Как долго продлится этот шторм? – спрашиваю я, когда наконец снова начинаю дышать.

– Сразу не стихнет, это точно, – говорит Киран, ухмыляясь. – А что? Тебе меня уже достаточно?

– Мне было бы тебя достаточно, даже если бы ты находился совсем далеко, в другом королевстве, – грубо отвечаю я.

Он опускается все ниже и ниже. Словно у него заканчиваются силы и он уже не может держаться надо мной и сохранять дистанцию.

Я смотрю на него. Секунды или минуты, а затем он очень медленно опускает свое тело на мое. Я задыхаюсь. Его близость трогает меня гораздо глубже, чем следовало бы. Внутри меня смешиваются жар и холод, и дыхание становится прерывистым. Глаза Кирана устремлены на меня. Снова эта улыбка, а потом он прикусывает нижнюю губу.

– Мне очень жаль, Сари.

Я слышу только свое шумное дыхание. Как будто все вокруг меня остановилось.

Проходит целая вечность, прежде чем я наконец-то откашливаюсь.

– Я думаю, шторм сейчас не так уж и плох.

Веки Кирана вздрагивают, затем он приподнимает капюшон и оглядывается.

– Да, – рычит он и как раз собирается встать, когда его лицо болезненно искажается и он с силой приземляется на меня.

Я задыхаюсь и пытаюсь понять, что произошло.

– Киран? – Мой рот пересыхает.

Он больше не двигается.

– Киран! – кричу я в панике, пытаясь столкнуть его с себя.

Когда мне наконец это удается, я вижу стрелу в его спине. Время замирает, и мне требуется вечность на то, чтобы осмотреться в поисках стрелка. Но вокруг никого нет, кроме Кирана, меня и этой бесконечной пустыни. Реда и Медису буря, должно быть, унесла далеко от нас.

Я склоняюсь над Кираном и прикладываю два пальца к его шее. Чувствую слабый пульс и облегчение в своем сердце и душе.

– Киран! – Я трясу его. – Проснись!

Но он не двигается. Я пытаюсь встать. Нога все еще не слушается, но я могу немного напрячь ее.

Я хватаю руку Кирана и изо всех сил тяну его. При этом снова и снова падаю на песок и опять встаю. Снова и снова.

– Черт возьми! – кричу я в тишину. – Проклятый песок и проклятая нога. И чертов Киран! – Я сжимаю руки в кулаки и пытаюсь понять, что могу сделать. Хотя уже знаю, что должна оставить его здесь. Я не могу взять его с собой.

– Ред! – кричу я, чтобы отогнать эту мысль. Ничего. Они с Медисой, должно быть, просто побежали дальше.

В отчаянии я опускаюсь на землю перед Кираном и касаюсь его лица, шлепаю по щеке своей тонкой рукой. Его веки вздрагивают.

– Киран! – кричу я и бью его снова, на этот раз более осторожно.

Он стонет, медленно приходя в себя.

– Что случилось?

– В тебя стреляли, – нерешительно объясняю я, глядя на его спину.

Он выпрямляется от боли, а затем нащупывает стрелу.

– Проткни меня ею насквозь, – приказывает он мне слабым голосом.

Я знала, что он это скажет. Я знала, потому что я араса, которая изучала целительство с детства. Это одно из первых правил, согласно которому нельзя вытаскивать стрелу, а нужно проткнуть тело насквозь, чтобы потом отломить наконечник.

– Я знаю, что это трудно…

Я хватаю стрелу и вдавливаю в тело Кирана, пока она не пробивает кожу на его груди. Киран громко кричит.

– Тяжело? Мне это доставило огромное удовольствие, – говорю я и усмехаюсь.

Он бросает на меня недоверчивый взгляд, но затем слабо улыбается и отламывает наконечник стрелы.

– Нам нужно поторопиться, – тихо говорит он.

Я сужаю глаза, пока он отбрасывает острие, полный гнева, и встает.

– Почему? – Я бросаю на него вопросительный взгляд.

– Потому что тебе нужно сдать экзамен.

– Почему, Киран? А что с наконечником?

Он стонет.

– Стрела отравлена, Сари. Если мы не поторопимся, я не смогу доставить тебя в храм.

– Ты умрешь? – спокойно спрашиваю я. Слишком спокойно, потому что мне не плевать на это. Совсем нет.

– Да, – чуть сдается он, а затем отворачивается. – Давай!

Он безропотно бредет по золотому песку. Здесь нет ничего, кроме него и яркого палящего солнца над нами, которое заставляет песок блестеть. Я останавливаюсь и качаю головой.

– Мы должны найти Реда и Медису. С Редом безопасно…

– Сари! – кричит Киран, поворачивается и хватает меня за плечи. – Мы их не найдем. Не здесь, не в пустоши Арасы. Шторм наверняка увел их за пару миль от нас. Они пойдут другим путем.

Я смотрю на его рану.

– Что это был за яд?

– Кураре, – цедит он сквозь зубы, а затем горько смеется.

Я в ужасе качаю головой. Это яд лилии, который приводит к параличу мышц, когда попадает в кровоток. В итоге легкие выйдут из строя, и Киран просто не сможет дышать.

Мои губы дрожат.

– Быстро, пойдем.

– Сари, – останавливает он меня. – Я умру.

– Нет! – гневно кричу я и убираю его руку.

Он следует за мной и больше не произносит ни слова. Что он должен был сказать? Что я веду себя как ребенок, который не признает, что выхода нет? Он так же хорошо, как и я, знает, что противоядия не существует. Но он потомок Калипара. Его бессмертный последний наследник.

– Я слышу твои страхи, Сари, – шепчет он позади меня.

Я резко останавливаюсь и прислушиваюсь к себе. Да, я боюсь, что он умрет.

Я не хочу принимать это.

Пока мы идем дальше, снова начинается шторм. Вязкий песок затрудняет наше движение. Постепенно темнеет, и над нами загораются тысячи звезд. Я смотрю вверх, на две луны. Это новолуние.

– Давай! – подталкиваю я Кирана и собственные ноги тоже.

– Мы должны бежать, чтобы успеть, – рычит Киран позади.

Я продолжаю шагать, не оглядываясь. Но потом шаги позади меня замирают, и я оборачиваюсь. В глазах Кирана гнев, ноги больше не слушаются его. Словно кукла, он падает на золотой песок и остается лежать неподвижно. Я подбегаю к нему, хватаю его и пытаюсь снова поднять.

– Ты должен помочь мне, Киран! – негодую я, но он только качает головой. – Пожалуйста, Киран.

– Я больше не чувствую ногу, Сари. – Его душа кричит. Горе и боль переполняют меня. – Иди дальше без меня.

– Перестань играть в героя. Я возненавидела этих парней еще в книгах Ярруша.

– Я не герой, Сари. Мои легкие скоро парализует. Ты понимаешь, что это значит?

– Разумеется! – фыркаю я. – Я не глупа. Но у тебя голубая кровь, Киран. Ты – потомок богов! – Я снова хватаю его и подтягиваю к себе. На этот раз он позволяет этому случиться. Я кладу его дряблую руку себе на плечо и, собрав все силы, помогаю ему встать. – И поэтому мы не сдадимся. Хорошо?

Он коротко смотрит на меня, затем кивает и продолжает хромать вместе со мной.

Снова и снова я боюсь, что моя раненая нога сдастся первой. Но она держит нас так, словно обрела новую силу. Как будто решила быть сильной для Кирана.

– Там есть скала, – говорю я и хочу направиться к ней, когда Киран внезапно сгибается и почти тащит меня за собой на землю. – Нет!

Мне требуется вся моя сила, чтобы удержать его в вертикальном положении. Ноги у него слабые и странно скрюченные.

– Только до скалы, Киран! – умоляю я и тащу его за собой.

Он почти не помогает. Даже его рука больше не может держаться за меня. Я вцепляюсь в нее пальцами и тяну его дальше, крича от боли и бессилия.

– Вперед! – рычу я, и мы наконец достигаем небольшого выступа, где я осторожно опускаю Кирана на песок.

Его веки полуопущены, как будто он больше не может держать глаза открытыми. Уголки рта слегка подергиваются, словно в попытке улыбнуться.

Я должна что-то сделать. Я не могу позволить ему умереть. Лихорадочно провожу рукой по волосам и размышляю.

– Сари, – шепчет Киран еле слышно. Его язык, кажется, уже почти онемел. – Пожалуйста, обещай мне, что ты справишься и без меня.

Я наклоняюсь к нему и капаю ему в рот немного воды из походной бутылки. Его губы подергиваются.

– Послушай меня! – говорит он затем, хватаясь слабыми руками за мое лицо. Он снимает мою маску и проводит пальцами по моим губам.

– Если я умру…

– Ты не умрешь.

Он кашляет и качает головой.

– Нет, Сари. Я умру, и тогда тебе придется выживать самой.

– Что это должно значить? – спрашиваю я, полная гнева. Я могла бы просто смириться с его смертью. После того, что он сделал, он мог бы, по крайней мере, оставить меня равнодушной. Но я не хочу его терять. Я не могу себе представить, что буду жить дальше без него.

– После Бега монарх будет уязвим, Сари, – шепчет Киран, нежно гладя меня по щеке. – Он использовал так много своей силы ради испытания, что это лучший момент для нанесения удара. Только так ты сможешь вернуть своего брата. Ты понимаешь?

Я просто смотрю на него. И какая-то глупая часть во мне задается вопросом, не поэтому ли он предал Ярруша, что мой брат сможет защитить меня на последнем испытании, прежде чем Киран снова освободит его? Без него ничего не получится. Но Киран мог бы мне это сказать. Нет. Он должен был сказать мне.

– Сари… – выдыхает он едва слышно.

Я наклоняюсь ближе к нему. Так близко, что чувствую его ровное дыхание на своей щеке.

– Я всегда просто хотел защитить тебя, – отголосок его слов доносится до меня. Мягко и так тихо. – Ты самый сильный человек, которого я знаю. Я… – Его речь прерывается, и он слабо кашляет. – Я так много чувствую к тебе, Сари из дома Лакар. Прежде всего глубокое уважение и… – Я прижимаюсь губами к его лбу и придвигаюсь еще ближе. – И это первое настоящее чувство, которое я испытал за столетия своей жизни.

Его дыхание становится еще слабее. Я открываю глаза, поднимаю голову и смотрю на его бледное лицо. Осторожно кладу руку ему на грудь и чувствую стук его сердца. Когда он больше не сможет дышать, сердце перестанет биться. Значит, пророчество – это ложь? Киран никогда не был истинным наследником Калипара?

– Ты знаешь ответ, – хрипит он.

На его щеке блестит слеза. Я опускаю голову и целую ее, прежде чем совсем коротко и осторожно прикоснуться губами к его губам. Теперь я знаю, что мне нужно сделать.

Не произнося больше ни слова, я встаю. Я не собираюсь говорить Кирану, что чувствую к нему, несмотря на его предательство.

Тяжелыми шагами я прохожу мимо скалы и оглядываюсь. Я ищу холм или крошечную возвышенность, потому что там живет то, что мне сейчас нужно.

В Пустоши золотой пыли обитает множество существ. Одно из наиболее распространенных – амфисбаена, этот вид змей принадлежит к роду драконов. У нее длинное тело и по голове на каждом конце. Это огромное и опасное животное, его зубы ядовиты, а тело настолько сильно, что может раздавить меня за пару секунд.

Чтобы выманить его из гнезда, мне понадобится приманка.

– Амфисбаену также называют королевой муравьев, – шепчу я. Еще в школе мы узнали, что змей-дракон съедает их, чтобы потом родить заново.

Здесь, в сухой жаркой пустыне, живут только серебряные муравьи. Мои глаза блуждают по песку в поисках крошечного входа в их гнездо.

Я иду все дальше и дальше, лихорадочно пытаясь найти муравьев. И тут мне в нос ударяет неприятный запах. Он исходит от разлагающейся туши хищной птицы, лежащей посреди пустыни на золотой пыли. Птица, должно быть, заблудилась здесь, потому что в такую жару им трудно выжить. Кроме того, здесь мало добычи и нет пресной воды.

С отвращением я смотрю на падаль. Маленькие серебристые существа раздирают гнилую плоть на кусочки и несут в свое гнездо. Я с трудом могу в это поверить и громко смеюсь от счастья. Тысячи муравьев сидят на птице.

Я хватаю ее за шею и ищу змеиный холм, пока наконец не нахожу его. Он заметно выделяется на фоне естественных пылевых холмов.

Одно воспоминание заставляет меня сомневаться. То, что я слышала в Тюрьме пепла. Мой взгляд снова блуждает по двум полумесяцам, в мягком свете которых блестит золотой песок.

Смерть всегда требует свою цену. Два серпа, одна стрела, связанные с жертвой. Так смерть находит то, что никогда не погаснет.

Это сказал мне голос в Земле смерти. Почему я забыла об этом предсказании? Теперь оно кажется более очевидным, чем когда-либо. Лилия состоит из двух опадающих лепестков, которые складываются в серп, как две луны надо мной. В центре у нее лист, круто торчащий вверх, как стрела. Как стрела с ядом, пронзившая Кирана.

Он может умереть. Это осознание гоняет энергию и силу воли по моему телу.

– Амфисбаена, у меня есть кое-что для тебя! – кричу я, бросая мертвую птицу перед змеиным холмом, и хватаюсь за нож. На дрожащих ногах я стою и жду. А потом что-то выходит из-за холма, поднимая золотистую пыль. Только через несколько секунд я узнаю амфисбаену и застываю. Ее головы возвышаются надо мной на метр. Я в панике отступаю. Как мне убить этого гигантского змея?

Его светящиеся глаза устремлены на меня. Его головы двигаются взад и вперед. Я продолжаю отступать, спотыкаясь.

– Подумай, Сари! – говорю я себе. Но с этим чудищем я не могу справиться. Не этим маленьким ножом.

– Грифон! – подсказывает мне Леной – отголосок души, которую я воскресила и которую буду носить в себе всегда.

Я закрываю глаза. Арадас должен проснуться. Он должен прилететь ко мне и… Неожиданно я чувствую нашу связь. Я чувствую, что грифон слышит мой зов, и посылаю ему все внутреннее пламя. Весь тот огонь, который исходит от времен Туниса и горит во мне с самого моего рождения.

Время останавливается, пока глаза змея-дракона продолжают изучать меня и пока он, склонив голову, осматривает дохлую птицу. Если Арадас не прилетит, я умру… Но вот над собой я слышу громкое хлопанье крыльев. Это мой грифон. На сердце у меня становится легче. И в следующее мгновение голова змея стремительно мчится ко мне. Его огромные зубы впиваются в меня, но Арадас набрасывается на амфисбаену и откидывает ее прочь.

Я взбираюсь на спину грифона и позволяю ему поднять меня в воздух. Мгновение я поглаживаю его шею, прежде чем прошептать:

– Мы должны убить ее.

И в следующее мгновение Арадас снова бросается вниз, впивается огромными клыками в тело змея и рвет его в воздухе. Сила, с которой амфисбаена сопротивляется, заставляет нас лететь низко, всего в метре над землей. Я падаю и приземляюсь на горячий песок.

Арадас кричит неподалеку от меня и снова и снова атакует амфисбаену.

– Подумай! – снова говорю я себе. Я мало что знаю о змее-драконе. Но с одной головой он точно не выживет. Только как мне отрезать другую?

Я снова смотрю на крошечный нож, который получила от Кирана. Я не смогу убить змея этим.

– Ты должна! – На сей раз это голос мамы звучит в моей голове. – Можно сделать все что угодно, если только захотеть.

Я закрываю глаза в нерешительности, прежде чем крепче схватить нож и снова встать. Арадас все еще борется с амфисбаеной, пасти которой широко раскрыты. Снова и снова змей нападает на моего грифона, выпрямляясь в полный рост.

Я не могу позволить Кирану просто так умереть. Я справлюсь с этим гигантским чудищем, чтобы спасти его.

Я напрягаю свое тело, заостряю ум и бегу. Амфисбаена меня не видит. Она не воспринимает крошечное существо, которое нападает на нее, вооруженное маленьким ножом.

Когда я добираюсь до змея, Арадас как раз нападает на него, я забираюсь на амфисбаену и подползаю к ее голове. Она сразу же чувствует меня и пытается сбросить. Ее кожа скользкая, поэтому я вонзаю в нее нож, чтобы удержаться наверху. Змей-дракон вскрикивает, и я ошеломленно смотрю на нож. Как он вообще мог прорезать такую толстую кожу?

У меня нет времени думать об этом, поэтому я продолжаю карабкаться наверх.

«Почти все существа умирают, когда ты ударяешь их в середину лба, Сари. Мы, люди, тоже».

Моя Марра так близко. Как будто она держит этот нож. Но прежде, чем я успеваю снова ударить, чудовище извивается. Оно поворачивается и бросает меня на песок, а потом наваливается на меня всем весом. Меня вот-вот раздавит, но тут Арадас атакует, и змей снова поворачивается, чтобы защитить нижнюю часть живота. Я удивляюсь, но так и должно быть. Амфисбаена ползет по земле, чтобы враги не могли добраться до ее брюха. Это делает ее неуязвимой.

– Арадас! – кричу я, отдавая ему немые приказы.

Он понимает, что я имею в виду, и атакует змея-дракона. Вонзает свой клюв ему в кожу, пока змей снова не поворачивается, чтобы избавиться от Арадаса. И в этот момент я атакую, бросаюсь к его светлой нижней части живота и вонзаю в нее нож. Раздается высокий и отчаянный крик, такой громкий, что я отпускаю нож и прижимаю руки к ушам. Звук настолько жуткий и болезненный, что мне самой приходится кричать.

Когда крик стихает и наступает тишина, я снова открываю глаза и смотрю на амфисбаену. Это существо я видела на рисунках в своих школьных учебниках. Она все еще выше меня, но намного меньше, чем раньше. Она сморщилась.

Я облизываю окровавленную губу. Должно быть, я укусила ее во время крика змея.

– Арадас! – кричу я ему, указывая на мертвое чудище. – Мы должны отнести его к Кирану. – «Если еще не поздно», – мысленно добавляю я. Затем сажусь на спину грифона, который хватает змея и улетает.

Место, где находится Киран, недалеко. Я спрыгиваю со спины Арадаса в песок, хватаю амфисбаену и тяну к Кирану. Он бледен как труп, и мне нужно несколько секунд, чтобы смириться с происходящим. Кажется, у Кирана нет пульса. Боль и страх охватывают меня, когда я прижимаю ухо к его груди и слышу, что он едва дышит. Его конечности скрючены и безвольно лежат на песке.

– Ты не умрешь, – шепчу я, хватая амфисбаену из последних сил и оборачивая ее вокруг Кирана. Я обвиваю его змеем, повторяя действия из книг и сказаний. Амфисбаена исцеляет людей. Этот вид, который я использую, может облегчить болезни и отравления. Беременные женщины якобы вешали это существо себе на шею, чтобы беременность протекала хорошо. Других змей оборачивали вокруг дерева, и потом оно легко рубилось. Так что это должно сработать.

Часами я сижу, убеждая себя в этом. Надежда во мне жива, потому что Киран все еще дышит, но страх парализует меня и заставляет отчаиваться всякий раз, когда дыхание слабеет. В итоге я кладу голову Кирану на грудь и слушаю монотонное сердцебиение. Рисую пальцем узоры и цветы на его теле. Потом начинаю писать слова, чтобы отвлечь себя и показать Кирану, что я все еще рядом.

– Ты не умрешь, – шепчу я, когда усталость пытается одолеть меня. – Ты не умрешь, – повторяю снова и снова, чтобы разбудить себя и его. Чтобы он услышал мой голос и не потерял доступ в наш мир.

– Сари? – Внезапно его грудь поднимается сильнее обычного, и до меня запоздало доходит, что он произнес мое имя.

Я тут же вскакиваю, прикасаюсь к его щеке и смотрю в темные глаза.

– Что… – Взгляд Кирана падает на мертвую амфисбаену, в которую он завернут. Кажется, он не может поверить в то, что я сделала. Потом он видит Арадаса, который сидит в некотором отдалении и наблюдает за окрестностями. Потом Киран снова смотрит на меня.

– Ты убила амфисбаену? – ошеломленно хрипит он.

– Было легко, – отвечаю я, пожимая плечами.

Киран улыбается уголком рта, и только тут я понимаю, что легонько глажу его по щеке. Тут же убираю руку и оглядываюсь вокруг, как будто здесь есть что-то новое, чего я еще не видела.

– Зачем ты это сделала?

– Я должна была позволить тебе умереть? Тому, кто вообще-то должен быть бессмертным?

– Иногда ты смотрела так, будто хотела убить меня своими руками, – говорит Киран, с трудом поднимаясь, когда я освобождаю его от змеиной туши.

– Было бы слишком глупо, если бы тебя убил яд.

– Сари… – мягко говорит он и касается моего подбородка, чтобы я снова посмотрела на него.

– Я не хочу об этом говорить, – отмахиваюсь я и пытаюсь отвернуться, но Киран настойчив.

– Сари! – снова говорит он, на этот раз решительно.

И тогда я наконец смотрю на него. Мое сердце громко и сильно бьется о ребра. Мое нутро словно светится. Кожу покалывает, когда я заглядываю в глубокую черноту глаз Кирана. В них больше честности, чем когда-либо прежде. И я чувствую его душу. Ощущаю привязанность и, прежде всего, непреодолимую тягу, которую он испытывает ко мне. Такого глубокого признания он мне еще никогда не дарил.

– Киран, пожалуйста, – умоляю я срывающимся голосом. – Это никогда не закончится, если мы продолжим.

Его глаза ищут мои. А я проклинаю себя, но просто не могу оторвать взгляд от его сильного тела, красивого, хотя и с резкими чертами, лица и вздымающейся и опускающейся груди.

– Ты разобьешь мне сердце, и я в конечном итоге останусь с одними осколками, – шепчу я, разглядывая маленькие шрамы на его лице. Его нос, все еще синий после моего удара. – И каждый из этих маленьких осколков… – я с трудом сглатываю, – станет кинжалом для тебя. – Качаю головой, чувствуя горячие слезы на глазах. – Ты предал то, что я люблю больше всего в этом мире. И с тех пор каждый день мое сердце истекает кровью. Каждый день так же темен, как самая черная ночь. Каждая секунда, которую Ярруш проводит с монархом, вонзается в мою душу и сердце ножом, который ты держишь в руках.

Я отворачиваюсь от его сверлящего взгляда.

– Но я все равно спасла тебя. Я все равно беспокоюсь за тебя. Мое сердце плачет о тебе и о потере, которую причинило мне твое предательство. И… – я качаю головой, – …я не хочу этого, Киран. Давай больше не будем возвращаться к этому. Никто никогда не должен узнать, что мы так уязвимы из-за наших чувств друг к другу.

Киран приближается и гладит меня пальцами по щеке.

– Я никогда больше не предам тебя и не причиню тебе вреда.

– Я не верю! – кричу я в тишину, плача и качая головой. – Может быть, мое сердце хочет верить тебе. Может быть, эта глупая рана в нем хочет верить, что снова заживет. Но я не могу.

Его рука скользит по моей шее, и я вижу слезы в его глазах.

– Пожалуйста, не бросай меня, Сари. Я знаю, что я…

– Что ты? – спрашиваю я его.

– Что я не стою твоей любви. И мне нечем убедить тебя в том, что ты должна остаться со мной. – Он опускает взгляд. – Все, что я могу сделать, это попросить тебя дать мне шанс все исправить. Шанс… заслужить тебя, Сари.

Мои губы дрожат. Все мое тело дрожит, и тепло его слов поднимается по позвоночнику до самой шеи.

– Ты никого не заслужил! И никто не заслуживает того, чтобы стать частью твоей жизни! – негодую я, потому что не хочу, чтобы его слова возымели надо мной власть.

– Я знаю, – хрипит Киран, отчаянно гладя мои волосы, как будто это осознание причиняет ему сильную боль. – Но я хочу стать лучше. Стать лучше ради…

– Не говори, что ради меня, Киран. Это ложь.

Наконец я смотрю на него в упор.

– Пожалуйста!

Его рот кривится, как будто он ненавидит себя, а потом Киран кивает.

– Ты когда-нибудь простишь меня? – спрашивает он, наклоняясь ко мне. Его дыхание касается моих губ.

– Да, – говорю я. Его хватка становится крепче. – Но это займет некоторое время, Киран.

Он придвигается еще теснее, и когда его прохладные губы слегка касаются моих, я вздрагиваю. Моя грудь горит от желания. От тоски. А потом я подаюсь вперед и целую его. Осторожно и робко, а затем страстно. Все во мне покалывает и в то же время немеет. Я словно борюсь за то, чтобы оставаться в сознании, пока Киран прикасается ко мне.

– Я всегда буду заботиться о тебе и Ярруше, – шепчет он, притягивая меня ближе. – Всегда.

– А что насчет Алишан? – наконец осмеливаюсь спросить я. Его веки на мгновение опускаются, а затем он пристально смотрит на меня. Наши глаза всего в нескольких дюймах друг от друга.

– Ты помнишь нашу первую встречу, Сари?

Я киваю, образы из таверны проносятся у меня в голове.

– Что что-то во мне тогда шевельнулось. То, чего я никогда раньше не испытывал. Тогда и появилась эта непреодолимая тяга к тебе. К Алишан я чувствую другое.

– Но ты все еще любишь ее, Киран? – спрашиваю я, качая головой.

– Сейчас для меня важна только ты, Сари. Ты единственное существо, о котором у меня сохранились воспоминания. Алишан я не помню. Я даже не понимаю, почему испытываю к ней такие чувства. По-настоящему они принадлежат только тебе.

Я сглатываю, а затем касаюсь его щеки.

– Любовь к ней тоже настоящая, Киран.

– Я даже не знаю, кто я такой. Я не знаю себя и своего прошлого. – Он недолго колеблется. – Ты дала мне надежду на то, что я смогу вернуть хотя бы часть себя.

– Ты хочешь убить монарха? – спрашиваю я, серьезно глядя на Кирана.

Я думаю не о его чувствах. Мне просто нужно знать, есть ли шанс уничтожить Карриса.

– Я убью его, – поправляет меня Киран и целует в лоб. – Я освобожу Ярруша и убью монарха. И после этого буду всю жизнь ждать, пока ты простишь меня, Сари из дома Лакар.

Глава 16

ХАМЗА, часть 2, АРАСА, стих 974

Остановитесь. Пусть все пройдет. Успокойте свой ум и направьте его в истинном направлении. Пусть ваша душа войдет в царство, полное знаний и мудрости. В царство, полное любви и боли. Считайте дни и изучайте языки тех, с кем беседуете.

Посмотрите на свою жизнь. Каково ваше прошлое и настоящее. Осознавайте поставленную цель и направляйте к ней ум своим сердцем.

Голоса будят меня. Громкие голоса, перекликающиеся между собой.

– Сари! – тихо говорит Киран, нежно встряхивая меня. – Мы должны уйти отсюда.

Я моргаю и оглядываюсь. Далеко позади, на песчаной горе, стоят люди, одетые в старинную одежду. Они держат в руках копья и луки и носят льняные пончо и тюрбаны.

– Это народ пустыни, – объясняет Киран, многозначительно указывая на свою рану.

– Это они тебя подстрелили? Знает ли монарх, что они?..

– Монарх все знает. И обстоятельства часто бывают ему на руку.

Киран смотрит на Арадаса, лежащего на песке в нескольких метрах от нас и грозно наблюдающего за народом пустыни.

Я сразу все понимаю и киваю. Киран берет меня за руку и тянет к грифону. Очень медленно и осторожно мы оба взбираемся ему на спину, и я отдаю приказ Арадасу улететь как можно быстрее.

Стрелы звонко жужжат позади нас, когда грифон поднимается в небо, но он быстрее.

Киран так крепко стискивает меня, словно я не могу удержаться сама, но я не сопротивляюсь.

Когда я узнаю на горизонте крошечную Лечебницу света, то ощущаю себя почти дома. Но здесь меня уже никто не ждет. Только мой отец, который умер вместе с Маррой и стал пустой оболочкой прежнего себя.

Мой взгляд останавливается на огромном святилище посреди золотой пыли, храме Мури, к которому направляется Арадас. Этот храм – святилище моего королевства.

Арадас приземляется перед огромными колоннами, которые обрамляют вход, а потом летит обратно в Эмзу. Если бы монарх узнал, что грифон здесь, то, вероятно, заставил бы меня снова заморозить его.

Киран следует за мной по золотой дорожке к храму. Мои мысли кружатся вокруг экзамена, и я задаюсь вопросом, добрались ли Ред и Медиса до этого места. Живы ли они еще? И когда я прохожу мимо огромных колонн внутрь храма и обнаруживаю их, то испытываю облегчение – пока мой взгляд не падает на гневно-красное лицо монарха, стоящего на возвышении позади моих спутников. Я нагло улыбаюсь. Он думал, что я мертва. Он решил, что я не справлюсь без Медисы и Реда, которые сейчас смотрят на меня с таким же огромным облегчением. Я выжила и стою прямо перед Каррисом.

– Входи! – лает он, полный ненависти.

Коридоры и подсобные помещения храма заполнены людьми. Я слышу, как они хрипят и шипят. Никто из них не понимает, как такая маленькая, слабая девочка добралась до этого места. Неудивительно, ведь они не ведают, какую силу дает любовь. Моя любовь к Яррушу делает меня сильнее всех их вместе взятых.

– Твое испытание, фантом, будет заключаться в том, чтобы разгадать загадку. Так ты сможешь проявить себя достойно перед Арасой, богиней света и мудрости.

Я делаю глубокий вдох. В комнату входит первосвященник. Я сразу узнаю его по одеянию из золота и украшенному жемчугом орнаменту. На голове у него большой золотой капюшон. Рядом с ним идут два монаха Ордена с опущенными головами и в менее роскошных коричневых одеждах.

– Фантом, – говорит он, поднимая руку и приветствуя меня воздушным прикосновением. – Добро пожаловать в Орден Мури.

Я слегка кланяюсь, отчего нога болезненно подергивается.

– На завтрашнем празднике вы должны дать ответ на загадку, – продолжает первосвященник объяснять глубоким и монотонным голосом. – Никто не услышит ее, кроме вас, и вы не сможете ее произнести или записать.

Затем он подходит ко мне и смотрит на меня, как на что-то древнее, прежде чем поднять руку и коснуться моего виска. Под его мантией на руке светится дар. И в следующее мгновение я слышу его слова у себя в голове.

– У человека низкого положения три дочери. Одна из них вступает в Орден, вторая выходит замуж за почтенного кузнеца, а третья остается дома, чтобы ухаживать за отцом.

Я изо всех сил вслушиваюсь в его слова и запоминаю их.

– Однажды мимо дома проезжает солдат короля и требует права гостя. Честный человек предоставляет его солдату, а его дочь готовит им еду. Солдат и дочь бедного человека влюбляются друг в друга, и солдат хочет взять ее с собой в королевский дворец на следующий день, но отец отказывается.

Я кусаю губы и молюсь, чтобы первосвященник сказал еще что-нибудь, что облегчит загадку. В чем вообще тут загадка?

– Но поскольку солдат более высокого положения, он берет девушку с собой против воли ее отца и приводит ко двору своего короля, чтобы попросить его благословить брак.

Мое сердце бьется все громче и громче. Взгляды окружающих людей пронзают меня, как будто все они ожидают, что я смогу выкрикнуть решение уже сейчас.

– Они женятся, и через несколько дней солдат по приказу отправляется в путешествие, чтобы осмотреть земли короля. Но из-за несчастного случая он умирает, оставляя свое наследство жене.

Первосвященник замолкает, убирает пальцы с моего виска и бесстрастно смотрит на меня. Затем он отходит и встает рядом с монархом. И я остаюсь в замешательстве. В чем заключается задача? В чем загадка этой истории?

Мне становится жарко и холодно одновременно. И тогда первосвященник машет мне рукой, чтобы я отошла в сторону, потому что в храм входит следующий фантом.

– Идите в свою комнату. Библиотека Ордена Мури в вашем распоряжении, фантом.

После этих слов двое охранников, стоящих за алтарями, подходят ко мне и ведут меня по роскошным коридорам Ордена в подвал. Там мне показывают дверь в убогую комнату и оставляют наедине с собой.

Я ложусь на маленькую кровать и мысленно рисую пустой письменный стол и узкий шкаф.

Как мне разгадать загадку, если я даже не знаю вопроса? Что мне ответить Каррису? Почему умер рыцарь? Почему девушка пошла против своего отца? Я провожу рукой по волосам и еще раз перебираю все, что сказал первосвященник. Но в его словах нет ни вопроса, ни ответа, который я могу ему дать.

– Рыцарь умер, потому что Тунис наказал его за его деяния, – шепчу я, но тут же качаю головой и зарываюсь лицом в старую пыльную подушку.

– Может, это был Леной? – размышляю, вспоминая душу, которую я пробудила. Иногда я задаюсь вопросом, кем на самом деле был Леной. Но я бы, наверное, никогда его об этом не спросила. Я слишком рада, что большую часть времени он молчит.

Это, должно быть, ошибка. Другого объяснения нет, потому что первосвященник не назвал мне настоящую загадку. Так как же найти ответ без вопроса?

Уже почти готовая сдаться, я вскакиваю и ищу дорогу в библиотеку. Она находится в конце одного из старых коридоров. Я так измучена, что даже не удивляюсь. Как будто больше не чувствую запаха книг и не вижу красоту их золотых переплетов.

В огромных высоких проходах между книжными полками я узнаю несколько других фантомов, но ни один из них не ищет моего общества. Заметив меня, они отводят глаза. Я им явно не нравлюсь.

Опустив голову, я брожу мимо полок, пока не осознаю, что ищу Хамзу. И не просто какую-нибудь, а ту, которую читала в лагере Фихт. Дойдя до шкафа со Священным Писанием, я сразу понимаю, что меня здесь не найдут. Я знаю все эти книги. Я знаю их, потому что посетила каждую библиотеку в Голассе.

– Ты знаешь, кто она? – спрашивает какая-то девушка, и я сразу понимаю, что говорят обо мне. Когда отвечает знакомый голос, мое сердце замирает на мгновение.

– Да, мы вместе учились в школе.

Это Керим. Он так изменился, стал совсем не похож на того мальчика, которым был до Бега.

– Я не знаю, что с ней случилось. Однажды она нарушила правила, но в остальном она всегда…

Я так и вижу, как он качает головой. Осторожно и бесшумно я прислоняюсь к полке, дотрагиваюсь до одной из книг Хамзы и закрываю глаза. Бывают моменты, когда мне хочется вернуть прежние времена. И сейчас я как раз хочу вернуть Керима. Друга, кричащего мое имя на улицах города, чтобы я его заметила. Парня, который заставлял меня делать домашние задания, а в итоге сам писал их для меня, потому что точно знал, что я их не выполню. Он всегда волновался о состоянии моего отца, не зная, что не только Варра, но и малыш нуждаются в моем внимании. Керим никогда не расспрашивал, никогда не осуждал меня. Он просто был моим другом. Но сейчас все иначе. Теперь его голос звучит отстраненно, когда он говорит обо мне, и еще большая отстраненность сквозит в его взгляде, когда он смотрит на меня.

– Ты не должен общаться с ней, – говорит девушка, и я слышу, как она снимает книгу с полки. – Она получила неразрешимую загадку.

Девушка хихикает, и я крепко вцепляюсь пальцами в переплет Хамзы.

– Что? Это несправедливо, – возмущается Керим.

– Так решил монарх. Он знает, что делает.

– Но тогда у нее нет шансов. Разве мы все не заслужили шанс?

Девушка фыркает, а потом я слышу шаги. Она понижает голос.

– У монарха есть планы на каждого из нас. И если кто-то из фантомов ему бесполезен, он позаботится о том, чтобы этот фантом не стал частью общества. Это простой расчет, Керим.

– Фантом!

Дрожащий от гнева голос Реда заставляет меня вздрогнуть и затаить дыхание. Я наклоняюсь и заглядываю в проход напротив между книгами. Ред стоит там, в полном боевом облачении, все еще грязный и окровавленный, и его рыжеватые волосы приобрели пепельный оттенок из-за песка Золотой пустоши. Он сжимает руки в кулаки, глядя на Керима и его подругу.

– Объяснитесь! Почему вы стоите там и шепчетесь? И почему используете имена?

Керим и девушка словно застыли.

– М-мы просто… – заикается она, но Ред тут же поднимает руку и угрожающе смотрит на нее.

– Приберегите свое объяснение для монарха.

Я слышу, как девушка с шумом втягивает воздух.

– Пожалуйста…

– Убирайтесь с глаз моих! – рычит Ред, бросая короткий взгляд в мою сторону.

Они поспешно исчезают. Ред пару раз глубоко вздыхает, прежде чем подойти ко мне.

– Просто игнорируй их, – говорит он.

Я громко смеюсь, но тут же закрываю рот ладонью.

– Этот парень – мой лучший друг, а его подружка даже не знает меня.

– И? Они разбили тебе сердце?

– Ред! – пихаю я его. Он кривит рот, когда я опускаюсь на пол, а затем садится рядом на корточки.

– Не принимай это близко к сердцу. Ты должна оставаться сильной.

– Но как? Они правы? Моя загадка неразрешима?

– Первосвященник не мог дать тебе такую загадку, Сари. Это было бы против божественных правил. Но я не сомневаюсь, что твоя – самая трудная. – Ред на мгновение оглядывается, прежде чем положить руку мне на плечо. – Я так рад, что тебе удалось добраться сюда. Когда мы вас потеряли, я думал…

– Что я умираю? – спрашиваю я с неуместной улыбкой. Это единственная эмоция, на которую я сейчас способна.

– Я не знаю. Я понимал, что ты сильная, но все равно боялся за вас.

Я снова улыбаюсь, а затем бросаю взгляд на Священные Писания на полке.

– Я верю, что боги могут мне помочь.

– Это было бы что-то новенькое, – со смехом говорит Ред.

– В лагере Фихт я читала одну Хамзу. В ней было много неизвестных отрывков.

Ред сужает глаза и призывно смотрит на меня.

– В одном речь шла о предательстве Эмзы. Калипар и Араса тайно любили друг друга и использовали Эмзу.

Когда Ред беспокойно прикусывает нижнюю губу, я понимаю, что ему известны мои чувства. Он знает, что Киран совершил точно такое же предательство по отношению ко мне.

– Думаешь, твоя загадка имеет какое-то отношение к этому, Сари? – внезапно спрашивает Ред.

Я хочу это отрицать, но голос вдруг пропадает. И я даже не в состоянии качнуть головой.

– Мне нельзя говорить об этом, – шепчу я.

Конечно, Киран прав. Это из-за дара, которым он наделил меня во время первого экзамена. Я вижу истину вещей, когда прикасаюсь к ним. Так это правда Хамзы? Могу ли я найти ее и в других Священных Писаниях, хранящихся здесь, в храме?

– Я знаю настоящую историю богов. Ее изжили из умов людей еще тысячи лет назад, – говорит мне немного позже Киран.

Он достает из шкафа рубашку и натягивает ее на себя.

– Эмза любила Калипара, и они вместе хотели сбежать от своих обязанностей. Но Калипар предал Эмзу, и поэтому три других бога вернули ее обратно в царство жизни, которое превратилось в лед.

Киран тяжело дышит.

– Почему ты говоришь об этом сейчас?

Я пожимаю плечами. Когда я поворачиваюсь, чтобы выйти из его комнаты, он откашливается.

– Я пообещал всегда заботиться о тебе и Ярруше. И это обещание я сдержу. Даже если тебе не нравится то, как я это делаю, Сари.

Я не отвечаю. Кирану не хватает чего-то, что, вероятно, все еще живет глубоко в его потерянных воспоминаниях. Он не испытывал человеческого тепла. У него не было родителей, которые показали бы ему, как устроен этот жестокий мир. Родители – всего лишь тени, которых он не может поймать. Скорее всего, он и дальше будет покровительствовать мне. Но это не значит, что я позволю этому случиться. Потому что если ему не удастся убить монарха, я буду той, кто вонзит нож в грудь Марукка Карриса и станет наблюдать, как жизнь уходит из его жестоких глаз.

Глава 17

КИРАН

– Монарх вызывает вас, Теневой маг, – говорит девушка, появившаяся вскоре после Сари.

– Иду, – еле слышно бормочу я и киваю ей. Затем беру свой оружейный пояс, застегиваю его и направляюсь в храмовую комнату, которую Каррис объявил своим тронным залом.

Марукк садится в роскошное кресло первосвященника и, когда я вхожу, отправляет охранников на улицу. Я преклоняю перед ним колено и скрещиваю руки на груди.

– Ваше высочество.

– Теневой маг, – говорит он, махая рукой.

Я остаюсь в прежней позе. То, что монарх не называет меня по имени, – плохой знак.

– Расскажи мне о событиях в Золотой пустоши, – приказывает он, угрожающе глядя на меня. Как будто готов уничтожить одним щелчком пальцев в любой момент, если хоть одно неверное слово покинет мой рот.

– Мы разделились с Медисой и Редианом во время бури и нашли убежище в скалистом выступе, – начинаю я, осторожно подбирая слова. – Меня ранили отравленной стрелой, и фантом дома Лакар спас меня.

– Как она это сделала? Она маленькая слабая девчонка.

Каррис смеется так снисходительно, что я в ярости сжимаю руки в кулаки.

– Она отыскала амфисбаену, убила ее и обвила меня ею.

Монарх хмурится, затем поднимается с трона и шагает ко мне – медленно, задумчиво и чертовски опасно.

– Я заметил, что ты называешь фантома по имени.

– Нет, ваше высочество, – вру я, опуская веки.

– Нет? Значит, ты не зовешь ее Сари?

Мое горло сжимается.

– Мне ничего о ней не известно.

– М-м-м, – мычит монарх, кладя палец на свои кроваво-красные губы. – Повелитель теней, у меня есть для тебя подарок.

Я нервно стискиваю зубы. Подарок в устах Карриса означает скорее предупреждение, шантаж – или сразу удар кинжалом.

Но я продолжаю сидеть неподвижно, когда он протягивает руку ко мне и касается моего виска. Тело начинает судорожно дергаться, мой разум разрывается, и внезапно свет проникает в то место моей души, где раньше была только тьма.

Передо мной всплывают картины. Древние картины. А потом я вижу ее. Сари.

Я бегу по пыльной дороге. Вокруг меня только деревья, а впереди – эта девушка. Она собирает грибы и продолжает беспокойно оглядываться вокруг. Потом замечает меня и, бросив взгляд на мою темную боевую одежду, достает нож и встает.

– Убирайтесь! – рычит она на меня.

Я хмурюсь.

– Вы наверняка знаете, что собирать грибы запрещено, фантом. Но у меня есть дела поважнее. Так что лучше уберите свою игрушку.

Я подхожу ближе и бросаю взгляд в корзину девушки. В ней не грибы, а травы. Я снова хмурюсь. В темноте леса я мало что вижу, но сразу понимаю, что это лекарственные растения, которые растут только здесь, в золотых лесах Арасы.

Девушка решительно направляет свой нож на меня.

– Вы ничего не видели!

Я ухмыляюсь и разглядываю ее золотые глаза.

– Вы что, ведьма? – спрашиваю, смеясь. – Для чего вам нужны эти лекарства?

Она нервно мотает головой, делает глубокий вдох и наконец смотрит на меня.

– Мой Варра очень болен.

– Что с ним? – спрашиваю я и едва могу оторваться от ее глаз. Они пробуждают во мне доверие и… неясное древнее чувство.

– У него грипп, – говорит девушка дрожащим голосом.

– А почему бы вам не отвести его в Лечебницу света? Она недалеко отсюда.

– Потому что у меня нет тележки, а мой отец… не может ходить сам.

Она поднимает свою корзину.

– Вы знаете, как использовать эти травы? – продолжаю я допрос.

Все араса изучают медицину в школе, но лекарство от гриппа требует более глубоких знаний.

– Можете рассказать мне как, – выдыхает она и, подняв голову, шагает прочь от меня по тропинке.

Я следую за ней, почему бы и нет. Иначе ее отец умрет из-за того, что она неправильно его лечит. А она умрет с голоду от нехватки денег, которые некому будет зарабатывать.

– Когда ваше испытание? – спрашиваю я, чтобы узнать ее возраст, и стараюсь казаться как можно равнодушнее. Но я давно знаю, что эта девушка видит меня насквозь.

Именно по этой причине она опустила нож. Она знала, что я ничего ей не сделаю.

– Через два года, – шипит она, снова поворачивается и смотрит на меня. – Вы – Повелитель теней.

– Неужели вы меня боитесь? – спрашиваю я, высокомерно ухмыляясь. Конечно она боится. Все меня боятся.

Она пожимает плечами и останавливается перед маленькой хижиной, стоящей у обочины дороги. Палисадник заброшен и полон засохших, мертвых растений. Я морщусь. Это очень необычно для араса. Обычно у них в садах растут целебные растения, за которыми тщательно ухаживают.

– Спасибо, что проводили меня домой, и до свидания, – бормочет девушка, направляясь к двери.

– Я помогу вам, – невольно вырывается у меня. – Я знаю, как приготовить лекарство правильно, чтобы оно не убило вашего отца.

Девушка хмурится, но, похоже, понимает, что не сможет справиться с этим сама.

– Хорошо, тогда входите, – говорит она, открывая дверь, и словно шепчет кому-то, а потом зовет:

– Варра!

Когда я вижу ее старого отца в кресле на кухне, то застываю от ужаса. Я знаю этого человека. Но он стал собственной тенью.

– У нас гости, Варра, – говорит девушка гораздо громче необходимого. Наверное, чтобы хоть как-то достучаться до отца. Но он уже не принадлежит этому миру. Его тело дрожит, глаза затуманены, и он снова и снова раскачивается взад и вперед.

– Это из-за гриппа? – осторожно спрашиваю я, подходя к нему.

– Это похоже на грипп? – холодно спрашивает девушка, бесстрастно глядя на меня.

Я качаю головой.

– Моя мать умерла несколько лет назад. И Варра… – она бросает на него обреченный взгляд, – …умер вместе с ней.

– А кто вас кормит?

Девушка смеется и ставит корзину на пол.

– Я этим занимаюсь, Теневой маг.

– Киран, – быстро поправляю я ее. Прозвище «Теневой маг» я никогда не любил.

Девушка бросает на меня нерешительный взгляд, но затем кивает и склоняется над корзиной, чтобы перебрать травы. Когда она вынимает отдельные стебли и аккуратно кладет их на стол, я узнаю цистрос, цветки липы и подорожник. Значит, она совсем ничего не подозревает.

Снова и снова девушка поднимает отдельные стебли и нюхает их, как будто хочет убедиться, что глаза не обманули ее при выборе.

– С каких это пор вы сами себя кормите?

– С тех пор, как мне исполнилось двенадцать, – отвечает она коротко и трезво.

– Вы знаете, что монарх финансово поддерживает такие семьи, как ваша?..

Она поднимает руку, заставляя меня замолчать.

– Будьте добры, господин Киран.

– Просто Киран, пожалуйста. – Я смотрю на нее серьезно, почти властно. Это отработанный взгляд.

– Киран, чего вы хотите от меня? – Она указывает на травы. – Если вы правда решили мне помочь, то, пожалуйста, позаботьтесь о лекарстве прямо сейчас!

Я разглядываю девушку, ее серьезный золотистый взгляд и строгую осанку. Она не носит перчаток, как это предписано фантомам. Ее пальцы покрыты мозолями, а в некоторых местах виднеются шрамы и темные кровоподтеки. Похоже, она борется за деньги и за еду. Она знает, как выжить. И меня это не должно заботить.

– Много лет назад я работал у первосвященника, – говорю я, проходя на маленькую кухню через крошечную гостиную, в которой стоят только стол, стулья и старая скамья.

Девушка протягивает мне пестик и ступку, и я начинаю измельчать травы. Она смотрит на меня так, словно не может поверить, будто руки убийцы, Теневого мага, способны изготовить лекарство.

– Это было во время первой волны гриппа, – продолжаю я.

Она смотрит на меня, пока не встречает ответный взгляд.

– Вы что, уже жили двести лет назад?

Я раздражаюсь на себя, но затем киваю, потому что не могу этого отрицать. Девушка ничего не говорит, но следит за каждым движением моих пальцев. Она хочет учиться. Она хочет выжить.

– Это было в храме Мури, – тихо говорю я.

– Но вы калипар, – замечает девушка, а затем подходит к ведру, стоящему у задней двери, чтобы принести мне воды.

– Я служу влиятельным людям. В то время я служил первосвященнику.

– Хорошо ли он относился к вам?

Ее вопрос меня удивляет. Я откашливаюсь и бросаю на нее задумчивый взгляд.

– Лучше, чем все остальные, кому я служил.

Девушка разглядывает меня так, словно ищет шрамы и раны. Но она их не найдет. Никто, кроме меня, не может их видеть.

– Мне жаль, что у вас такая судьба, – нерешительно произносит она.

Я хмурюсь и еще раз оглядываюсь. В гостиной сидит ее больной Варра, и холод проникает сквозь гнилое дерево хижины. Как она может жалеть меня, если ее судьба еще страшнее?

Грохот заставляет меня застыть. Я снова смотрю на нежное существо, которое сейчас стоит рядом со мной, затаив дыхание.

– Черт возьми, – шипит девушка, пытаясь спрятать травы, но я хватаю ее за руку.

Она слегка вздрагивает от прикосновения и смотрит на меня большими испуганными глазами.

– Я все улажу.

Осторожными шагами я подхожу к двери и открываю ее. Двое солдат у входа с любопытством смотрят на меня.

– Как всегда, опаздываете, – упрекаю я их. – Я поймал этого фантома на сборе трав.

Когда я вижу ненависть в глазах девушки, все внутри меня застывает как лед.

Но я игнорирую ее гнев, беру со стола ступку и пестик и кладу их в маленькую раковину, прежде чем показать охранникам оставшиеся травы.

– Конфискуйте это!

– Нет! – рычит девушка и хочет броситься на мужчин, но прежде, чем она успевает опомниться, я хватаю ее и прижимаю к стене. Она задыхается и плюет мне в лицо.

– Пусть Калипар накажет вас и запретит вам переход в его царство! – кричит она хрипло и плачет. Я крепче сжимаю ее запястья, прежде чем наклониться к ней. Так близко, что охранникам кажется, будто я к ней пристаю.

– Добавь еще три ложки воды и цедру лимона, – шепчу я ей на ухо. Со стороны выглядит так, будто я шепчу ей непристойности, и это заставляет солдат позади меня мерзко посмеиваться.

Она сглатывает так громко, что я невольно смотрю на ее маску. Как бы мне хотелось увидеть губы под этой тканью. Как бы мне хотелось разглядеть ее душу. Потому что эта девушка вызывает во мне что-то такое, чего я никогда раньше не чувствовал.

– Не давайте своему отцу все сразу, – шепчу я, продолжая прижиматься своим телом к ее.

Она стонет, и ее взгляд меняется. Это прикосновение непривычно ей, и она не знает, как справиться с реакцией своего тела.

– Вы тоже можете заразиться гриппом и умрете, если не оставите себе немного лекарства, – шепчу я.

Она не двигается. Ее учащенное дыхание оглушает меня.

– Вы меня поняли, фантом? – кричу я ей. Она коротко пожимает плечами, но затем кивает.

– Да, Теневой маг.

Я смотрю на проверяющих, которые уже распихали травы по карманам. Наверняка оставят их себе. Но, по крайней мере, они не взяли с собой все.

Когда солдаты направляются к двери, я еще раз оборачиваюсь к девушке.

– Надеюсь, когда-нибудь мы снова встретимся, фантом, – говорю я ей.

– Сари, – поправляет она меня. Это смело с ее стороны – раскрыть мне свое имя. Имя, которое ей пока нельзя носить.

– А до тех пор оставайся в живых, Сари. – C этими словами я вынимаю из кармана несколько золотых монет и кладу их в ее холодную узкую ладонь.

Когда я возвращаюсь в сознание, то вижу перед собой широкую ухмылку монарха.

– Тебе понравился мой подарок, Теневой маг?

Я стискиваю зубы и молчу. Сердце громко бьется в груди. Я чувствовал, что знаю Сари. Моя душа помнила ее. И я ненавижу монарха за то, что он отнял у меня это воспоминание.

– Ты умен, Теневой маг, поэтому я сделаю тебе еще один подарок.

Каррис снова машет рукой, и два стражника вводят в комнату молодого человека. Он выглядит растерянным и беспомощным, но когда видит меня, кажется, что-то вспоминает.

– Кто это? – осторожно спрашиваю я и встаю. Даже если мне придется обуздать свой гнев на монарха за отнятое воспоминание, я не хочу и дальше стоять перед ним на коленях.

– Это человек, чьи воспоминания ты носишь в себе, Киран.

Я содрогаюсь и чувствую себя так, будто сердце вот-вот остановится.

Монарх радостно хлопает в ладоши, заставляя меня очнуться и оторвать взгляд от юноши.

– Это жених Алишан.

– Убей монарха сейчас же! – кричит голос внутри меня. Марукк Каррис не заслуживает права жить. Но сейчас он говорит правду.

– Я не люблю Алишан, – наконец понимаю я.

Ухмылка монарха становится шире, и он кивает восторженно, как маленький ребенок. И тут что-то внутри меня вспыхивает, я сжимаю руку в кулак и ударяю Марукка в лицо. Первые несколько раз он не сопротивляется. Я слышу только его истерический, больной смех, который заставляет меня ударить в третий раз, прежде чем меня схватят и повалят охранники, осыпая градом ударов по всему телу. Я почти не чувствую этого.

Я пожертвовал всем. Я предал Сари и привез монарху Ярруша. И все это произошло только потому, что Каррис привил мне любовь к девушке, которую я даже не знаю.

Открыв глаза, я вижу мокрые каменные стены подземелья. Я сразу узнаю эту клетку. Сюда сажали пьяных монахов, чтобы отрезвить, а теперь здесь заперт я по приказу первосвященника. Я поворачиваю голову и вижу монарха. Он стоит у решетчатой двери и сердито смотрит на меня. Его лицо посинело, а взгляд безумный и эйфорический.

– Ты действительно думал, что сможешь обмануть меня, Киран? – спрашивает он, обращаясь ко мне по имени.

Это мой конец. Если раньше я этого не понимал, то теперь знаю точно.

– Ты думал, что я не вижу, кто ты? Какая кровь течет в твоих жилах? Ты правда думал, что сможешь убить меня и править королевствами вместо меня?

Я не отвечаю. Монарх не стоит моих слов, и они уже ничего не изменят, не спасут Сари и остальных.

– И ты правда думал, что я не знаю, кто эта маленькая сучка на самом деле?

Я бросаюсь к решетке. Хочется выцарапать Каррису глаза и вырвать сердце, но тяжелые цепи неумолимо тянут меня назад. Монарх только смеется, а я отчаянно ищу в себе дары. Пытаюсь открыть их, но Марукк предотвращает это. Он парализовал мое тело и мою магию, как я десятки раз проделывал это с Сари, чтобы она не видела моих истинных побуждений. Это дар Талисмана теней. Потому что тот, кто может наделять дарами, может и подавлять их. Я давно знаю, что Марукку Теневой маг. Потому что он много раз наделял меня дарами и отбирал воспоминания, чтобы сделать меня своим лучшим оружием.

– При твоей помощи я нашел троих из четырех предателей. А при помощи истинного лица отыщу и последнего, – победоносно говорит монарх и улыбается. – Ты действительно хорошо поработал.

– Вы никогда не станете истинным правителем, Марукк. – Я дергаю цепи, но Каррис не реагирует. Он неподвижно стоит за решеткой, словно памятник самому себе.

– Я уже им стал, Киранат. Я буду править всеми вами, и после меня на престол взойдет мой сын.

– Джерри? – Я смеюсь и сплевываю кровь. Боль переполняет меня. Но я принимаю ее, чтобы извлечь из нее силу. Я не могу себя вылечить: монарх подавил и этот дар.

– Джерримиас и фантом, которого ты называешь Сари, поженятся. Они очень близки. А их ребенок заключит брак с одним из потомков богов и снова родит детей. Так я верну божественную расу.

Я смеюсь от отчаяния и ошеломления.

– Вы хотите удерживать нас до тех пор, пока ваши потомки не объединятся с нами для продолжения божественного рода? Что у вас есть для этого?

– То, чего тебе не хватает, Киранат. Ты всегда просто хотел править. Но нужно мыслить шире. Мой последний потомок объединит в себе силу всех богов и силу альбов. Я буду рядом с ним и когда-нибудь сделаю это королевство таким, каким оно должно быть.

– Сила… это все, чего вы хотите, не так ли?

– Это все, что имеет значение, – говорит Каррис почти задумчиво, прежде чем шагнуть к двери. – Смотри на это так, Теневой маг. Может быть, когда-нибудь ты женишься на дочери Сари.

Горькая желчь подступает к горлу.

– Никогда! – рычу я и плюю в сторону Марукка.

Монарх улыбается.

– Еще одно – Сари тебя не помнит. Я забрал у нее воспоминания о вашей первой встрече тогда, в лесу, когда Джерри сообщил мне, что она столкнулась с Теневым магом. – Каррис нарочно умолкает. – У нее было куда проще украсть все воспоминания о тебе. Она никогда не узнает, что стала любовью всей твоей жизни. Твоей судьбой. И ты тоже, Киранат, потому что я снова лишу тебя памяти. Я позабочусь о том, чтобы ты стал тем, кто приведет ее в объятия Джерри.

Я тупо и холодно смотрю ему вслед, когда он выходит из камеры.

Осознание того, что я все разрушил, душит меня. Я никогда не любил Алишан. Я любил Сари.

Глава 18

ХАМЗА, часть 4, ЭМЗА, стих 924

Когда все закончилось, Эмза увидела выход. Это был не побег, который она выбрала в первый раз. Потому что он означал смерть всего того, чем Эмза была прежде, и жизнь, полную страданий. Она выбрала остаться в этом мире. Ибо ее душа, ее божественная сила не допустили смерти. Поэтому Эмза решила бороться за себя и всех тех, кого оставили и предали. Она решила снова научиться доверять, хотя ее так часто предавали.

– Он придет сегодня вечером?

Ред поджимает губы.

– Понятия не имею, Сари.

– Внимание, наследный принц идет! – шипит Медиса, когда подходит к нашему столу в трапезной аббатства и ставит на него тарелку с супом.

Я оглядываюсь и вижу Джерри, который бросает на меня жалостливый взгляд.

– Могу я поговорить с тобой? – спрашивает он, глядя на Медису и Реда, которые хлебают суп так, словно не хотят мутить бульон.

– Конечно, – отвечаю я, указывая на пустое место рядом с собой.

Джерри хмурится, но садится.

– Киран ушел, – говорит он.

– Что? – раздраженно смотрю я на него. – Куда?

– В лагерь Фихт. Он получил предложение поработать там как Маг теней.

Я недоверчиво смеюсь, а затем смотрю на Реда и Медису, которых эти слова тоже мало убедили.

– Он никогда бы этого не сделал, – с горечью говорю я.

– Почему? Потому что он взял тебя за руку, Сари? Он Теневой маг, который не может испытывать настоящих чувств. – В голосе Джерри звучит ярость. – Как бы то ни было, – бормочет он, а затем скользит листом пергамента по столу, – это то, что я должен передать тебе от него.

Я хмурю брови и собираюсь спросить, что это такое, но он встает и уходит. Не обращая внимания на остальных, я разворачиваю пергамент и изучаю витиеватые буквы. Потом вопросительно смотрю на Медису, которая смотрит на листок и кивает:

– Да, это почерк Кирана.

Напряженно я начинаю читать.

Я ухожу. Так будет лучше для всех нас. Оставайся в живых, Сари. Я знаю, что для этого я тебе не нужен. Тебе никто не нужен.

Я перечитываю эти слова снова и снова. Но в них нет никакого смысла. Киран обещал мне совсем другое.

– И это все? – Я поворачиваюсь к Реду и Медисе.

Они смотрят на меня почти виновато.

– У него были свои причины так поступить.

– Но он не такой, – говорю я в отчаянии.

– Откуда тебе это знать? – холодно и спокойно спрашивает Ред. – Это послание вполне в духе Кирана.

– Ты так же хорошо, как и я, знаешь, какой у него был план! – сердито шиплю я, злясь на Кирана и на Реда, но больше всего на себя.

Я кладу листок на стол. Накрываю его ладонью, как будто хочу спрятать от себя написанное. Сделать вид, что его не существует.

– Но ты встала у него на пути.

Я молча смотрю на Реда. Они с Медисой стали для меня чем-то вроде друзей. Но я знаю, что с ними меня связывает не то же самое, что связывает их с Кираном.

– Тебе лучше подумать о загадке и о своем брате, чем ждать Кирана, который не вернется. – Голос Медисы звучит так, будто она презирает меня за наивность.

– Неужели я единственная, кто понимает, что Киран не исчез бы просто так? И что это подозрительно? – спрашиваю я, ударяя кулаком по столу.

– А может, ты просто не хочешь верить в очевидное? – Ред качает головой. – Можешь ли ты на пальцах одной руки посчитать, сколько раз он предавал тебя?

Я ошеломленно моргаю. Потом беру письмо и встаю.

– Может, и не могу. Но я ни разу не подвела его. И я не сделаю этого сейчас.

С этими словами я иду в свою комнату и, тяжело дыша, сажусь на кровать. Даже если за исчезновением Кирана стоит что-то еще, эти двое правы: мне срочно нужно разгадать загадку. И если нельзя справиться с ней честным путем, придется найти обходной…

Я выхожу в коридор и бегу до молитвенного зала. Сводчатый потолок здесь украшает красочная мозаика. В комнате много темных деревянных скамеек, а перед ними, у алтаря, стоит на коленях первосвященник и молится. Он снял головной убор, и его золотистые волосы заставляют меня на мгновение застыть. Он один из нас, араса, и все же он готов пожертвовать любым из нас. Я отгоняю эту мысль и пытаюсь проникнуть в его душу. Здесь, в комнате, никого, кроме нас двоих, нет, и все же бесчисленные эмоции обрушиваются на меня со всех сторон. Самая сильная из них – сожаление, которое испытывает первосвященник. Но у меня нет времени поддаваться этому чувству, и я продолжаю рыться в его душе. Погружаюсь все глубже и глубже, пока в сознании не проскальзывает загадка. Увы, не моя. Но я продолжаю искать, и наконец в мыслях первосвященника всплывает мое задание, за которым следует хитрость, из-за которой он, по-видимому, и раскаивается.

– Нельзя рыться в душе другого человека, – тихо говорит он. Я вздрагиваю и перестаю видеть его чувства.

– Я думала, что мы можем пользоваться нашими дарами, – отвечаю я и иду по центральному проходу к скамье в первом ряду. Первосвященник все еще стоит, закрыв глаза и сложив руки для молитвы. Проходит несколько минут, прежде чем он поворачивается ко мне.

– Ты нашла то, что искала?

– Что моя загадка ни в чем не заключается? – отвечаю я в надежде, что он согласится со мной.

– Неужели в этом мире есть вещи, которые не являются загадками?

– Есть неразрешимые загадки, – шепчу я, потому что комната вызывает во мне странное благоговение.

– И все же ты еще не сдалась.

– Нет, – говорю я, глядя на старые витражные окна молитвенной комнаты. Солнечный свет, проходящий сквозь стекла, рисует искусные узоры на скамьях.

– Это не загадка… – задумчиво говорю я и сажусь на скамью. – Это ловушка, не так ли? Монарх знает, кто я на самом деле.

Говорить об этом с первосвященником рискованно. Но я чувствую в его душе, что он предан Каррису меньше, чем я ожидала.

– Если я решу загадку, установив связь с Эмзой и Калипаром, это подтвердит мое происхождение. Но если я не назову решение, меня… посадят в тюрьму или передадут Утландам.

Первосвященник кивает.

– Все есть загадка. А эта – твоя.

Он смотрит на меня так, словно видит во мне нечто большее. Словно видит то, во что я уже давно не верю.

– Итак, моя задача заключается в том, что я должна разгадать загадку, не разгадывая ее, – говорю я смиренно и отчаянно. Все во мне немеет и холодеет. Так многое изменилось.

– Мой брат все еще здесь? – осторожно спрашиваю я.

Первосвященник не проявляет никакого возбуждения. Затем резко смотрит на меня.

– Твоя мать когда-то сражалась за тебя так же, как ты сейчас сражаешься за истинное лицо, Сари.

Я с трудом сглатываю, когда он упоминает Марру и называет меня по имени.

– Она была здесь во время своего Бега. И я тогда почувствовал в ней вторую жизнь.

Первосвященник проводит ладонью по своей одежде и задумчиво смотрит на свечу, словно предается воспоминаниям.

– Она тоже сидела здесь и просила меня о помощи. Но заботы у нее были другие.

– Она была беременна.

Первосвященник кивает, а затем тянется к маленькой Хамзе, лежащей перед ним на скамейке.

– Она попросила меня назвать имя Теневого мага, способного снять проклятие с ее ребенка.

– Проклятие? – подхватываю я, потирая мокрые от пота пальцы друг о друга.

– Проклятие твоего наследия.

– Мои воспоминания… – говорю я, с любопытством глядя на первосвященника.

– Да, Сари. Но кроме них было еще кое-что. Ты же знаешь, что альбы обманывали богов масками смертных. Они создали эти мощные маски и надели их на четырех альбов, чтобы те выглядели как настоящие люди. Так они могли соблазнить богов и смешать свою кровь с божественной. Альбы держали в секрете всех своих потомков, в то время как род Эмзы становился все больше и больше. Она несла в себе много любви. И эту любовь она передала своим потомкам, которые многочисленно размножились. Пока в один прекрасный день не выросло последнее поколение, которое маска смертных еще могла защитить.

– Но, – шепчу я слабым голосом, – я же человек.

– Да, – мягко говорит первосвященник, очень осторожно касаясь моего плеча. – По крайней мере, тебе кажется, что это так. Но твой брат всегда видел тебя такой, какая ты есть на самом деле. – Он откашливается и снова смотрит вперед. – Я рассказал твоей Марре о Киранате. Он дольше всех был моим Теневым магом, и я доверял ему больше, чем себе. Твоя Марра разыскала его и попросила о помощи.

Я вспоминаю образы Кирана и моей Марры. Значит, тогда он служил первосвященнику.

– Она не знала, что ты родишься альбом. Но Киранат увидел и предотвратил это.

– Как ему это удалось? – спрашиваю я ошеломленно и нетерпеливо.

Первосвященник некоторое время молчит, а затем пронзительно смотрит на меня.

– Он связал свою жизнь с твоей, Сари.

Проходит мгновение, прежде чем сказанное доходит до меня.

– Его маска скрывает тебя. Его сердце позволяет биться твоему. Вы связаны. Связаны его дарами.

– Такого дара не существует, – выдыхаю я.

Первосвященник мягко улыбается.

– Киранат – наследник Калипара и единственный потомок первого короля альбов. Это могущественная тысячелетняя семья, наделенная силой самой природы. То, что разъединено, он может соединить. То, что сломано, он может починить. Только то, что мертво, он не сможет заставить расцвести. Но он может принести смерть. Киранат – сама природа, Сари.

– И он это знает? – спрашиваю я дрожащим голосом.

– Сари… – шепчет Первосвященник, наклоняясь ко мне. – Киранат не просто потомок этих могучих созданий. Он их сын. Он первенец Калипара.

– И… что это значит?

– Самое время ему вспомнить.

– Киран все еще здесь, в храме? – спрашиваю я.

Первосвященник колеблется, словно борется с могущественной силой, но затем кивает. И в тот же миг его голова запрокидывается и раздается громкий треск. Взгляд первосвященника стекленеет. Мне нужно несколько секунд, чтобы закричать и вскочить. Передо мной на полу лежит тело первосвященника, и я смотрю на него как во сне. Словно в трансе оглядываюсь вокруг, но здесь, в молитвенной комнате, никого нет. Никого, кроме меня.

Ошеломленная, я смотрю на свои руки. Даже если я не убила его, я несу ответственность за его смерть. Я обратилась к нему за тем, чтобы он сказал мне то, что ему нельзя было говорить.

Виновато сжимая губы, я бегу и по пути заглядываю в каждую комнату храма. Но Кирана нигде нет.

Что имел в виду первосвященник, говоря, что ему пора вспомнить? Сможет ли он тогда победить монарха? Достаточно ли он силен, чтобы убить Марукка Карриса?

Я останавливаюсь, закрываю глаза и пытаюсь найти душу Кирана или стену, которую он построил, чтобы держать меня подальше от себя, но это бесполезно. Кирана здесь нет.

Есть еще одна вещь, которую я каким-то неведомым образом поняла между строк, пока разговаривала с первосвященником.

Отец и две сестры убили мужа третьей. Должно быть, он упал с лошади, потому что вторая дочь вышла замуж за кузнеца. Он испортил подковы лошади, чтобы она оступилась. Эти трое убили солдата, чтобы третья дочь вернулась домой и продолжила выполнять свои обязанности. Точно так же, как это сделали Калипар, Тунис и Араса с Эмзой. Это безумие, и, вероятно, никто не сможет прийти к такому ответу. Никто, кроме одного из четырех наследников.

И тут до меня доходит еще кое-что: Киран снова предаст меня. Не потому, что хочет, а потому, что это у него в крови. Потому что это его наследие. Его бремя.

Боль терзает меня. Но я чувствую не физическую, а душевную боль. Его боль.

И вдруг понимаю – Киран где-то здесь.

Ведомая его муками, я опускаюсь на колени в коридоре перед тронным залом и прикладываю ухо к полу. Камень холодный и на мгновение оглушает меня, прежде чем я слышу Кирана еще отчетливее. Я слышу имя, которое он продолжает выкрикивать: Сари.

Я прикасаюсь к полу и пытаюсь понять правду о подземелье под ним. Ищу вход в него – и тут же появляется ответ: он находится в тронном зале.

– Что ты там делаешь?

Я съеживаюсь и смотрю в зеленые глаза Керима. Моргая, выпрямляюсь.

– Ты со мной говоришь? – бросаю ему навстречу, как будто мы незнакомы. Керим причинил мне боль. В четырех землях мало людей, способных причинить мне страдания. Керим один из них. Хотя я никогда не была с ним полностью честна, мы с детства держались друг за друга и вместе ходили в школу. Он всегда прикрывал меня, когда я там не появлялась.

– Вижу, ты все еще не перестала наживать себе врагов.

– Потому что стою на коленях на полу? – Я подхожу к нему и снимаю маску. – Неужели это запрещено?

– Просто старайся не выделяться.

– А если я не могу этого сделать, Керим? Что, если у меня есть причины вести себя так?

– Например, твой тайный брат?

Керим злится. Об этом говорит презрительный и разочарованный тон, резонирующий в его словах.

– Например, – киваю я.

– Просто будь осторожна, Сари, – шепчет он и как раз собирается уйти, когда я хватаю его за руку и удерживаю.

– Почему ты избегал меня?

Он нервно озирается по сторонам, словно боится, что нас могут подслушать.

– Монарх угрожал нам, Сари. Он угрожал моей семье. – С этими словами Керим вырывается из моей хватки и бросается в тронный зал, оставляя меня одну.

Я на мгновение успокаиваюсь, а затем призываю себя двигаться дальше, но что-то не так. Что-то пошло так чертовски неправильно, что может стоить жизни всем нам. Я это чувствую. Я чувствую это, потому что это чувствует Киран, а я чувствую его.

Когда я добираюсь до тронного зала, то понимаю, почему Керим побежал именно в этом направлении. Пир уже начался, все фантомы и члены высшего света стоят за роскошно украшенными столами, пьют медовуху и болтают, как будто это праздник, а не жестокий экзамен на знак, который может стоить нам, фантомам, жизни.

Я осматриваю все вокруг, пока не обнаруживаю занавеску за небольшим возвышением, скрывающую проход.

– Фантом, – говорит один из слуг, внезапно возникший рядом со мной, и протягивает мне кувшин с напитком. Я благодарю и из вежливости отпиваю крошечный глоток.

И тут взгляд монарха с другого конца зала встречает меня всей своей жалкой жаждой власти. Рядом с ним стоит Ярруш, его глаза блестят. Когда я бегу к нему, чтобы забрать его у Карриса, то понимаю, что в его глазах сверкают не слезы, а энтузиазм. Детская, искренняя радость и изумление от этой праздничной сцены. На моем лице застывает горькая гримаса. Кислота поднимается по горлу, мешая дышать.

Я быстро смотрю вдаль, чтобы не расплакаться. Фантомы стоят группами вокруг высоких столов, а рядом с ними старики, наблюдавшие за нами на всех экзаменах. Они общаются обстоятельно и дружелюбно.

Скоро мы перестанем быть фантомами. Осознание этого сильно поражает меня. Хотя я давно должна была понять, что сейчас решается наше будущее. Всякий раз, когда фантом покидал нашу деревню, он возвращался как настоящий член общества – с подходящей работой и спутником жизни. Так что на этом празднике фантомам подбирают профессию и партнера.

Тошнота охватывает меня. Я не хочу жить в таком мире. Ни как Праведница, ни как жена. Может быть, я хотела этого раньше. Да, возможно, я хотела смириться с этим после Бега, чтобы позаботиться о Ярруше. Но теперь уже не могу этого сделать. Я никогда не смогу забыть, на каких столпах построен наш мир. Королевства стоят на предательствах, убийствах и подавлении воли каждого жителя. Все эти молодые люди здесь угнетены. И началось это с того, что на нас надели тахиллы и заявили, что мы просто безымянные фантомы. Но мы больше, чем фантомы. Ярруш тоже.

– Вы Праведница, – мелодичный голос проникает мне в ухо, вырывая из потока мыслей. Я поворачиваюсь и смотрю в блестящие золотом глаза. Это Правдолюбица. Ее рот прикрыт вуалью из бисера, и все же я замечаю характерные три белых штриха на ее губах.

– Да, – выдавливаю я. Нет смысла отрицать это. Такую судьбу я выбрала себе сама, когда попросила дар.

– Вам называли другие дары во время Бега? – заинтересованно спрашивает она и осматривает мою грудь, словно пытается найти символ Теневого мага.

– Вы наделили Талисман теней даром, – одобрительно замечает она, сужая свой взгляд и словно заглядывая мне в душу.

– Это верно, – чуть сдаюсь я, но не спрашиваю, откуда она это знает, потому что она видит больше, чем может объяснить мне словами.

– Это был он?

Я прослеживаю за ее жестом и вижу Кирана в его обычной темной одежде, который стоит рядом с монархом и Яррушем и с серьезным видом оглядывает комнату.

– Он… – Я запинаюсь, потому что не понимаю, что только что произошло. Как вдруг сюда попал Киран? Разве я не слышала крики его души из подземелья?

– Это был он, да, – говорю я, потому что сверлящий взгляд не отпускает меня.

– Могущественный Теневой маг, – отмечает Праведница.

Я киваю и выпиваю половину кувшина медовухи.

– Могу я ненадолго похитить у вас этого фантома? – внезапно раздается рядом со мной голос Реда.

Отрешенная, я смотрю на него через плечо.

– Конечно, – отвечает Правдолюбица и обращается ко мне: – Но после решения головоломки я очень хочу поговорить с вами о нашем женском Ордене и о тех интересных задачах, которые мы могли бы вам поручить. – С этими словами она слегка наклоняет голову и уплывает прочь.

– Она только что хотела предложить тебе работу? – спрашивает Ред, гримасничая. Но то, что он находит женщину очень красивой, ясно и слепому. Проходит полвека, прежде чем он отводит от нее взгляд.

– Я думаю, монарх что-то сделал с Кираном, – мрачно говорит он.

Я моргаю, пытаясь осознать это.

– Я слышала, как его душа кричала еще несколько минут назад.

Ред на мгновение поднимает брови, затем бросает беглый взгляд на Кирана и монарха.

– Каррис снова забрал у него воспоминания, – шепчет он, прикусывая нижнюю губу. – Медиса уже ищет решение, но у нее недостаточно воспоминаний, чтобы заставить его…

– Стать прежним Кираном, которого мы знаем? – спрашиваю я, чувствуя, как все внутри начинает гореть.

– Но почему тогда Каррис позволил ему написать мне то письмо? Почему, если он остался здесь, а не уехал в лагерь Фихт? – Я сжимаю руки в кулаки, чтобы подавить гнев.

– Он хочет разлучить вас. Вы оба…

– Ред! – Я смотрю на него в поисках помощи. – Что, если монарх все знает? Что, если он?..

– Фантомы! – Голос Марукка Карриса заставляет меня трястись всеми фибрами тела. – Вы все получили загадку, разрешение которой сейчас объявите. И после этого получите последний знак. Знак Арасы. – В его глазах безумное удовлетворение. – Первосвященник, к сожалению, не может присутствовать, поэтому мой Теневой маг будет руководить церемонией.

– Ублюдок… – шиплю я так тихо, что даже Ред не слышит этого.

– Выступайте вперед!

Как марионетка, я подхожу к другим фантомам и встаю рядом с ними. Я слушаю их решения, которые Киран проверяет, прежде чем монарх в последний раз прожжет кожу фантома знаком.

Когда вперед выходит девушка, которая робко произносит свой ответ, Киран мотает головой. Охранники хватают ее, и мое сердце замирает: один из них вытаскивает меч.

– Отвернись! – кричу я Яррушу, который в панике широко раскрытыми глазами смотрит на блестящее лезвие. – Смотри в сторону!

В этот момент лезвие опускается и проводит плавную линию через тахилл девушки на ее шее. Она замолкает. Кровь сочится из ее рта, и жизнь покидает тело с булькающими звуками.

Жажда жестокости убивает меня. Бьет невидимым кулаком в живот, и я трачу все свои силы на то, чтобы не пошатнуться.

Мы все просто стоим и смотрим. Никто ничего не предпринимает. Я тоже. Вместо этого во мне распространяются страх и паника. Я уже не оплакиваю этого безымянного фантома, а боюсь собственного ответа. На мгновение я закрываю глаза и умоляю Туниса дать этой девушке переправу. Взять ее к себе, даже если она не носит браслет с монетками.

– Тунис, позволь ей обедать за твоим столом бесконечной смерти в подземном мире до тех пор, пока она не превратится в красный пепел, – шепчу я молитву и снова поднимаю взгляд, смотрю прямо в темные глаза Кирана.

Кто-то слегка толкает меня сзади, хотя нам нельзя прикасаться друг к другу. Оглянувшись через плечо, я вижу Керима, который призывно кивает мне.

Я встаю перед Кираном. Снова смотрю в его темные глаза. Ищу его душу. Но на этот раз перед ней нет черной стены. Там просто пустота.

– Каково решение вашей загадки, фантом?

Я смотрю на пол, потому что не выдерживаю его взгляда. Эта темнота, это безразличие ко мне. Я бросаю быстрый взгляд на монарха. На Ярруша, на мертвую девушку, а потом снова на него, на наследника Калипара, который хотел спасти наши королевства. На человека, которого всю его жизнь просто использовали. Им манипулировали до тех пор, пока он не потерял свои воспоминания и не стал холодным и послушным.

Теперь мне нужно назвать решение, которое отнимет у меня мое наследие. Ради Кирана, ради этих королевств и немного ради меня тоже. Возможно, тогда старый Киран вернется, чтобы убить монарха.

– Решение, – говорю я твердым голосом, хотя все внутри меня дрожит и колеблется. Но у меня нет другого выбора. Что случится, если я сейчас скажу, что моя загадка неразрешима? Я отправлюсь к Вратам смерти и там встречу свою Марру. Приду к ней, и к Эмзе, и ко всем предкам, которых постигла та же участь, что и меня. Возможно, Ярруш защитит меня, не дав монарху раскрыть мое истинное лицо. Может быть, я останусь в живых. Но что тогда от меня останется?

– Фантом? – сердито спрашивает Киран. Тьма окружает его. Мрак, которого я давно не видела в нем. Его черные вены начинают светиться. Он готов убить меня, если я не подчинюсь. И хотя месяц назад я сделала бы именно то, чего от меня требуют, сегодня я уже не та девушка. Ярруш был всем, что я хотела защитить. Но теперь появился еще кое-кто. Я продолжаю смотреть на Кирана. Теперь моя жизнь простирается дальше Ярруша, спрятанного в нише в полу, и избивания парней за деньги, чтобы купить ему еду. Может, раньше меня это и устраивало. Но Киран, Ред и Медиса показали мне всю гниль монарха. Я никогда больше не захочу жить так, как раньше. И я хочу, чтобы больше никогда никому не приходилось так жить.

Потому что если все будут молчать и никто никогда не повысит голос, слабые будут вечно угнетены. Я буду бороться. Ради Ярруша, ради Кирана, а еще ради себя и нового мира.

Я делаю шаг назад. Глаза Кирана становятся мрачнее. И все же в них горит тот же огонь, который я видела тогда, в таверне.

– Истинное лицо! – обращаюсь я к Яррушу. Его большие золотистые глаза неуверенно смотрят на меня. – Что ты видишь?

– Что?.. – Его детский, дрожащий голос заставляет меня внутренне вздрогнуть.

– Что ты видишь, когда смотришь на меня, Ярруш? – мягко говорю я и киваю ему.

Мой брат колеблется. Позади меня кто-то шумит, и я точно знаю, что это Ред. Как бы он ни был верен Кирану, он отдал бы свою жизнь за меня. Я чувствую это в его душе.

– Я вижу тебя, моя сестра.

– Что еще ты видишь? – мягко спрашиваю я.

Все молчат. Сам монарх не сумел удержать свою циничную маску и теперь ошеломленно смотрит на Ярруша огромными глазами.

Мой брат сглатывает и делает шаг вперед. Я опускаюсь перед ним на корточки, и он осторожно касается моего лица.

– Я вижу твои великолепные голубые глаза и твою яркую блестящую кожу, как будто покрытую льдом.

Я киваю ему, стараясь сохранить улыбку, хотя по моим щекам текут слезы. Я почти не чувствую этого, почти не чувствую страха. Осталось только облегчение.

Я наклоняюсь вперед, целую Ярруша в лоб, а затем снова выпрямляюсь. Никто не шумит, когда я снова поворачиваюсь к Кирану.

– Правда в том, что эта загадка рассказывает историю, которая не должна стать нашей. – Я делаю глубокий вдох и выдох. Затем хватаюсь за свою балаклаву и стягиваю ее с головы вместе с маской. Мои светлые волосы падают мне на грудь, рассыпаются по плечам, и теперь, когда я вдыхаю, воздух в легких дает мне ощущение свободы. У Кирана дергается глаз. – Что бы он ни взял у тебя, Киранат, ты всегда будешь знать, кто я такая. Ты будешь каждый раз вспоминать и чувствовать, что нас что-то связывает.

– Хватайте ее! – кричит монарх, очнувшись от оцепенения.

Я поднимаю руку, тем самым замедляя время. Это не продлится вечно, потому что я не могу вызвать торможение такой же силы, что и богиня Эмза.

Я хватаюсь за руку Кирана и закрываю глаза.

– Твой дар, Теневой маг, – шепчу я. – Это дар провидения. – И в тот же миг я отделяю этот дар от себя. Я дарю его Кирану, оставляю ему свою силу чувствовать и видеть души.

– Кроме того, я верну тебе память, – шепчу я, показывая ему воспоминания о нашей встрече в трактире. – Монарх никогда больше не сможет отнять у тебя ничего, потому что ты сможешь найти истину в душах своих друзей, – выдыхаю я и отпускаю его.

В глазах Кирана паника. Он не может поверить, что я открыла ему доступ к своей душе. Что позволила ему увидеть все, что нас связывает.

Затем он смотрит на Реда и Медису. И застывшие вокруг нас люди постепенно начинают снова двигаться.

– Надо уходить, – бросает Киран все еще с ноткой холода в голосе. Но теперь он знает, что может мне доверять.

Я смотрю на монарха, но тот давно исчез. Вместе с… Яррушем. На сердце у меня становится тяжело.

– Сари! – восклицает Ред и протягивает мне руку. – Бежим!

Я сжимаю губы. Пока что монарх знает только о Киране, обо мне и Алишан, наследнице Арасов. Наследника Туниса он не нашел. И пока тот не появится, монарх ничего не сделает Яррушу. Потому что мой брат нужен ему. Только истинное лицо сможет узнать наследника. Я цепляюсь за эту мысль, вытирая слезы, хватаю Кирана за руку, и мы бросаемся прочь. Пробегаем мимо охранников, держащих натянутые луки, и спасаемся от града стрел.

Мое дыхание учащается, я чувствую каждый росчерк стрелы. Чувствую руку Кирана, сжимающую мою, и боль, но вместе с тем свободу в душе.

Это правильно. Это единственное, что может спасти всех нас.

Мы продолжаем бежать, как вдруг что-то впивается в меня. Кровь стекает по животу, но я не медлю и бегу дальше, за пределы храма, во тьму Золотой пустоши, не оглядываясь, пока Киран не останавливается посреди золотой пыли Арасы. Здесь темно, но светящийся песок указывает нам путь.

Мое сердце продолжает оглядываться назад. Рана кровоточит. Душа кричит. Но моя воля направлена вперед.

Глава 19

ХАМЗА, часть 2, ЭМЗА, стих 74

Ни одна душа не чиста. Требуется только стремление к чистоте. К откровенности. Нужно принять прошлые проступки, принять их и простить себя. Только собственное прощение позволяет сердцу стать чистым. Не таким, как у других.

– Что дальше? – доносится до меня голос Реда. Я лежу на горячем песке, горло пересохло и онемело. Не могу говорить.

– Нам нужно попасть к Вратам смерти, – говорит Медиса.

Мы бежали всю ночь до рассвета. Подальше от охранников. От монарха. Но еще от Ярруша.

– Сари! – злится Медиса, подталкивая меня своим жестким сапогом. – У тебя был план?

Я мотаю головой, не в силах говорить.

– Если бы он у нее был, мы бы, наверное, взяли с собой воду.

– Забавно! – шепчет Медиса Реду, а затем переворачивает меня на спину. – Ты ранена.

– З-знаю, – запинаюсь я, глядя на Кирана. Он стоит неподалеку, на небольшом песчаном холме, и смотрит вдаль. Медиса прослеживает за моим взглядом и вздыхает.

– Я смогла вернуть ему несколько воспоминаний, которые хранила для него, – задумчиво говорит она. – Но все это не то, что действительно его волнует.

Я киваю. Что, если Киран никогда больше не станет прежним? Что, если только воспоминания, которые мы накапливаем, делают нас такими, какие мы есть? Кем бы я была, если бы забыла Марру, Ярруша и всю свою жизнь?

Тяжело дыша, я смотрю на свои обнаженные руки и на знаки, нарисованные на них богами. Одного не хватает и всегда будет не хватать. Символа моего собственного королевства. Мне больно, хотя я никогда в этом не признаюсь. Я всю жизнь готовилась к этому Бегу, чтобы проявить себя достойно перед богами… А теперь…

– Я думаю, Араса считает тебя достойной. – Киран внезапно подходит и смотрит на меня свысока. Он почувствовал мои мысли, прочитал страхи или заглянул в мою душу.

– Нам еще предстоит встретиться с монархом, Верховным Советом и фантомами у Врат смерти, – говорит он спокойно и задумчиво. Я растерянно смотрю на него.

– Монарх не отнял у меня всех воспоминаний, Лакар. Только те, что делали меня тем, кем я был.

Я глотаю горькую, сухую желчь. Лакар. Так вот как он меня теперь называет?

– И что мы будем делать, когда доберемся до Врат? – шепчет Медиса. – Будем бороться вместе с нашей несуществующей армией? – Она качает головой и невесело смеется. – У нас больше нет шансов. Ты мог бы вонзить нож в спину монарху, когда он еще верил, что ты на его стороне. Но этого шанса Сари только что лишила нас.

– Каррис отнял у него воспоминания! – гневно отвечаю я и сажусь. – Киран даже не знал, что должен убить монарха. А тот был готов. Он всегда знал, кто такой Киран на самом деле!

– И что теперь?

Медиса смотрит на меня так, словно я все разрушила. Но мне не нужно заглядывать в ее душу, чтобы понять, в чем на самом деле ее проблема. Это я верила в Кирана и искала его, а не она. И это заставляет ее злиться на себя.

Я пытаюсь подумать, что не так легко сделать из-за жары Золотой пустоши и боли от раны, и все же передо мной вспыхивает образ.

– Нам нужно добраться до моего дома, – решительно говорю я, встаю и смотрю на бесконечную пустыню в том направлении, где, должно быть, находится Голасса. Головокружение охватывает меня, но я борюсь с ним.

– Что? – в ужасе восклицает Медиса.

– У Ярруша есть записи. Он много читает, и у него есть записная книжка, в которой он все записывает, и…

– И твой восьмилетний брат объяснит нам, как победить монарха? – Она горько смеется.

– Если у вас есть предложение получше, то я вас не заставляю. – Гнев кипит во мне.

– Мои предложения были разрушены, когда ты заставила своего брата раскрыть твою личность.

Я бросаюсь к Медисе и толкаю ее так сильно, что она отшатывается.

– Ты спятила?

– Это ты сказала мне, чтобы я сражалась за себя. Это ты хотела показать мне то, чего я сама не могла увидеть. И теперь, когда я нашла это, ты обвиняешь меня? – кричу я на нее. Она приподнимает брови и подходит ближе.

– Назови мне другой путь, Медиса, и я пойду по нему. Иначе мы отправимся в мою хижину…

Она задумчиво хмурится и наконец кивает.

– Все в порядке.

Не дожидаясь мнения Кирана и Реда, я устремляюсь в сторону Голассы. К городу, который без Ярруша никогда больше не будет моим домом.

Золотистая пыль и палящий жар солнца заставляют меня снова и снова кашлять от сухости во рту. И все же мы идем дальше, пока на рассвете не достигаем наконец моей родины.

Тысячи раз я ходила по этим лесным тропам, искала травы или дичь. Теперь все совсем по-другому.

Когда мы добираемся до моей хижины, я останавливаюсь и смотрю на дверь, сорванную с петель. Перевожу взгляд на Кирана, который, кажется, знает, кто за это в ответе, но он не смотрит на меня.

Я с трудом сглатываю и вхожу. Осматриваю старые деревянные половицы, под которыми Ярруш так долго жил. Они небрежно разбросаны, и вход в маленькую пещеру Ярруша открыт.

Я смотрю на кресло, в котором всегда сидел Варра. Оно тоже пусто. Не слышно странных бормотаний и скрипа от раскачивания взад и вперед. Как будто все здесь – лишь пустые воспоминания давно минувшей жизни.

Поджав губы, я спускаюсь в каморку Ярруша и ищу его личный дневник. Он золотой, как и Хамза. Я заплатила за него две золотые монеты, но оно того стоило. Ярруш любит благородные книги. Ему нравилось, что Хамза сияет золотом, и он сказал мне, что это делает книгу особенной. Тогда я поняла, что его слова тоже заслуживают особого дневника.

Когда я наконец нахожу записи, то ненадолго останавливаюсь и мысленно извиняюсь перед Яррушем за то, что прочитаю их. Он делился со мной всем. Только эта маленькая записная книжка принадлежала ему одному. И до сих пор я никогда ее не трогала.

Наконец, я вытаскиваю дневник. Пока остальные осматривают мою хижину так, будто не могут поверить, что я действительно жила здесь, я осторожно развязываю темную ленту и открываю книгу. На мгновение бросаю взгляд на Медису, которая с легким отвращением разглядывает кухню и высохшие остатки хлеба. Затем читаю то, что написано тонким шрифтом на первой странице.

Любимая Сари

Я закрываю глаза, и несколько слезинок скатываются по щекам. Я не могу заставить себя вернуться к чтению, пока не чувствую соль на губах.

Когда-нибудь ты прочтешь эти строки. Скорее всего, меня заметили солдаты – или, может быть, я снова не послушался тебя и так сильно поцарапал лицо, что на этот раз даже ты не смогла остановить воспаление.

Как бы я ни ушел от тебя, я хочу, чтобы ты знала, что ты лучшая сестра, о которой можно мечтать. Ты самый лучший человек. Ты бы всю жизнь заботилась обо мне. Но это именно то, чего я не хочу, и я правда надеюсь, что ты прочитаешь это и начнешь новую жизнь. Жизнь без меня, только для себя.

Ты – все, что у меня есть. Я существую только ради тебя. Но ты, Сари, ты намного больше. Ты добрая, смелая, и я очень давно знаю, что ты королева.

Я много читал об Эмзе. Я прочитал все это, потому что мне нравится история. Но прежде всего потому, что я хотел знать, кто ты и какова твоя судьба.

Ты наследница Эмзы, Сари. Но не только. Ты потомок альба. Он сражался за свой народ, когда пришли боги и изгнали всех альбов. Ты – потомок человека, который создал им новый дом из пепла.

Ты не такая, как те, что превращают свою жизнь в тупик. Ты намного больше. Тебе просто нужно найти себя, Сари. Так же, как ты нашла меня и мою душу за моим лицом. Лицом, которое ты любишь больше, чем свое собственное. Теперь пришло время тебе пожить для себя.

Мои губы дрожат. Последние слова и подпись Ярруша я вижу размыто сквозь пелену слез.

– Тебе восемь лет, – шепчу я, словно напоминая брату об этом. Как будто он стоит здесь, передо мной. Моя грудь горит, а затем рыдание вырывается из горла, и я чувствую, как рот сжимается, а слезы прожигают веки словно кислота.

Прикосновение к плечу заставляет меня вздрогнуть. Я сразу понимаю, что это Киран и что он тоже читал. Не задумываясь, я поворачиваюсь к нему и прижимаюсь лицом к его груди. Киран касается моих волос и нежно гладит их, пока у меня не останется слез.

Я не должна думать о словах Ярруша, потому что иначе меня охватит глубокая печаль, способная утащить в пропасть. Вместо этого я пытаюсь сделать то, чего брат хочет от меня. Стать тем человеком, которого он видит во мне. Таким же бойцом, как мой предок.

Я перелистываю первую страницу в его дневнике и смотрю на рисунок Ярруша. Это мой портрет. Моя кожа мерцает, а глаза сияют голубым светом. Я быстро листаю дальше и читаю записи, среди которых есть вырванная из книги страница.

– Персерес – носитель жизни, – читаю я вслух то, что написано там. – Перс те лифбриг, король нового мира. – Я сглатываю, вытираю слезы и продолжаю читать.

Когда боги пришли изгонять альбов, они сожгли землю, убили каждое существо и каждое растение. Альбы сбежали, но не нашли плодородной почвы и знали, что умрут.

Но один из них был Талисманом жизни, который мог оживлять мертвое. Альбы позвали его, и он пришел, положил руку на мертвую землю и оживил ее.

Альбы сделали его своим королем, но они не собирались сдаваться. Они хотели вернуть свои земли. Самые могущественные Теневые маги и Праведницы создали маски смертных, которые скрыли их мерцающую кожу и большие глаза.

Персерес собрал альбов и двинулся в ледяную страну Эмзы, которая считалась самой ужасной и бессердечной из богов.

Однако когда Персерес встретил ее и увидел ее израненную душу, в нем пробудилось сострадание. Эмза была предана мужчиной, которого любила, и поэтому в ее королевстве все застыло и жизнь остановилась.

Персерес и Эмза полюбили друг друга, и Эмза родила ребенка. Но потом обнаружила, что ее новая любовь тоже обманула ее и на самом деле была альбом. Она изгнала его и хотела лишить жизни своего ребенка, но Персерес забрал его с собой. Эмза разгневалась больше прежнего и снова объединилась с другими богами, чтобы найти и убить потерянных наследников.

Гнетущая тишина наполняет маленькую хижину.

– У нас есть армия, – беззвучно выдыхаю я и наконец осмеливаюсь поднять глаза.

Киран, Ред и Медиса удивленно пялятся на меня. Смотрят так, будто я вдруг стала кем-то другим. Да, они смотрят на меня так, как это всегда делал Ярруш. Потому что я поняла наконец-то, что именно дремлет во мне. Мне под силу возродить Королевство голубого льда.

– Нам нужно в Эмзу. – Я встаю и серьезно смотрю на остальных.

– Ладно, – кивает Ред, подходя ко мне. – Но сначала отдохни одну ночь. Последний экзамен состоится через два дня у Врат смерти. В этот момент монарх будет слабее всего, и мы нанесем удар.

Голос Реда не допускает возражений. Поэтому я киваю и бросаю взгляд на Кирана, окутанного странным молчанием.

– Мы не можем здесь оставаться. Монарх будет искать нас, – вмешивается Медиса.

– Я знаю кое-кого, кто нас укроет.

Мы все смотрим на Кирана, который впервые за долгие часы заговорил.

– Ты… знаешь кое-кого? – спрашиваю я раздраженно, потому что у него на самом деле больше нет воспоминаний.

– Медиса сохранила это воспоминание для меня, – говорит Киран, прикусывая нижнюю губу, как будто объяснение доставляет ему дискомфорт. – Давайте пойдем туда.

Перед тем как покинуть хижину, я убираю книги Ярруша и беру свои кастеты и оружейный пояс.

На улице тепло, как это часто бывает в Голассе, и я замираю на миг, подставляя лицо солнцу. Увы, наслаждаться им нет времени. Вопреки здравому смыслу и своему сердцу я оставила Ярруша у монарха. Я предала себя, а еще Кирана, и теперь мне нужно найти способ освободить его.

Мы движемся по золотым лесам, в обход столицы, и бежим весь день, пока не наступают сумерки и Лечебница света не предстает перед нами, как огромный золотой замок.

Я недолго колеблюсь, потому что воспоминания об этом месте ужасны. Я была еще очень маленькой, когда заболела паротитом, и моя Марра оставила меня здесь одну на целую неделю. Она не навещала меня, потому что ей нужно было кормить грудью и успокаивать Ярруша.

– Все в порядке? – голос Кирана звучит слишком холодно для этих сочувственных слов. Возможно, он ощущает связь между нами, или это просто жалость.

– Да, – говорю я.

Тени от деревьев служат нам укрытием, пока мы добираемся до опушки леса, где Киран уходит чуть вперед. Темнота почти душит меня. Она пугает. Я боюсь, что наш мир обречен на гибель. И прежде всего из-за мрака, который живет в Киране и никогда не исчезнет.

Я беспокойно оглядываюсь по сторонам, и Медиса нежно касается меня, чтобы успокоить.

– Все будет хорошо.

– Как ты можешь это говорить? Мы на пути к замерзшей земле. Я должна разморозить ее, чтобы все живые существа оттуда последовали за мной на войну.

– Звучит как эпическое приключение, – смеется Медиса, щипая меня за щеку. – Ты была права. Ты нашла себя, Сари из дома Лакар.

Она протягивает мне засохший лист, а затем решительно кивает. Я сжимаю губы и закрываю глаза. Во мне что-то растет. Это моя сила. Она течет по венам через все тело и заставляет его дрожать. Услышав громкое дыхание Медисы, я открываю глаза.

Моя кожа сияет, а вены светятся золотом. Листок в моей руке ожил.

– Тебе просто нужно сделать то же самое с целым королевством, – говорит Медиса, улыбаясь, когда я напряженно дышу и цепляюсь за дерево. Откуда мне взять столько сил?

Мерцание в лечебнице привлекает наше внимание. Мы быстро пробираемся сквозь темноту и достигаем небольшого заднего входа, где стоит молодая женщина в золотом медицинском халате и с подозрением смотрит на нас. Киран подходит к ней, и она пожимает его руку.

– Это Медиса, Ред и Сари, – говорит Киран, указывая на нас.

Взгляд женщины задерживается на мне, и на ее губах появляется легкая усмешка.

– Так это и есть Сари? – почти благоговейно спрашивает она, подходит ко мне и обнимает.

– Спасибо, – шепчет она, прижимая меня к себе.

Но еще до того, как я успеваю понять, что она имеет в виду, Киран начинает громко ругаться, и она отпускает меня.

– Это Гера. Она врач и позаботится о твоей ране. – Его голос звучит немного теплее. Как будто женщина вернула ему часть его самого.

– Вы должны вести себя тихо, – говорит она, а затем ведет нас по каменным коридорам с высокими потолками, пока мы не достигаем лестницы, по которой спускаемся в подвал. Гера открывает дверь, бесшумно впускает нас в комнату и нервно оглядывается.

– Рану нужно очистить и зашить? – спрашивает она меня, беспокойно посматривая на вход.

Я киваю.

– Я пойду соберу нужные вещи. Не волнуйтесь. – С этими словами Гера выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.

Мне требуется мгновение, чтобы осмотреть это подвальное помещение. Дыхание прерывается, когда я замечаю неподвижные тела, лежащие на многочисленных кроватях.

– Это все трупы?

– Ш-ш-ш-ш, – шипит Ред и приподнимает уголки рта. – Не буди мертвых.

Оцепенев от страха, я смотрю на покойников.

– Почему их так много? Их же нужно было немедленно доставить в Тунис. К Вратам смерти.

Киран задумчиво смотрит на меня, пока я подхожу к одной из кроватей и снимаю с головы мертвеца тряпку. Но это не человек. Его глаза намного больше, чем у человека, а кожа кажется блестящей, словно раньше сияла. Светлые волосы густые и мягкие, и, хотя он мертв, они мерцают, как чистое золото. Я полностью убираю ткань и вижу, что торс мертвеца усеян золотыми прожилками, а потом замираю, увидев огромную рану. Как будто кто-то вскрыл его, чтобы изучить.

Потрясенная, я отступаю на несколько шагов, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать запах мертвой плоти, и пытаюсь подавить рвотный позыв.

Борясь с ужасом, я подхожу к остальным трупам и оголяю их лица.

– Это все альбы, – ошеломленно выдавливаю и продолжаю отступать, пока не натыкаюсь на теплую грудь Кирана. Я съеживаюсь, хотя точно знаю, что это он. Поворачиваюсь к нему, и он нежно убирает прядь с моего лица.

– Почему они умерли? – спрашивает он меня, как будто я здесь врач.

Я собираю все свое мужество и прикасаюсь к груди светловолосого альба, лежащего передо мной. Образы всплывают перед внутренним взором. Образы, которые я не могу разобрать и выстроить в правильном порядке, пока голос Кирана не доходит до моего уха вместе с теплым дыханием.

– Сосредоточься на главном, Сари. Люди и альбы намного сложнее, чем камень или книга.

Я хочу спросить, откуда он это знает. Почему вдруг вспомнил о таком. Искра надежды вспыхивает во мне, пока я не понимаю, что Киран просто прочитал это в моей душе.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь прислушаться к его словам – применить их, сосредоточиться – и внезапно вижу потрясающую природу вокруг себя: бушующие водопады, пышные зеленые деревья, красочные растения, которых я никогда раньше не видела.

– Они нашли нас! – кричит кто-то издалека. Но вместо того, чтобы паниковать или бежать, я спокойно останавливаюсь и оглядываюсь вокруг. Я стою посреди своей родины, на которую хочу взглянуть в последний раз. Я хочу выразить ей почтение, которого она заслужила, и поблагодарить ее за то время, которое мне позволили провести здесь. Я на мгновение закрываю глаза – и тут меня пронзает резкая боль, все вокруг становится черным.

Всего через секунду я снова вижу Кирана. В его глазах блестят слезы. Он видел то же, что и я, через мою душу. И я знаю со времен ледяных скал Эмзы, что его тоже многое связывает с Королевством альбов. Я знаю, что Киран жил там когда-то и мой предок умер у него на руках. Я пытаюсь удержать это воспоминание, чтобы он почувствовал его.

В этот момент Гера возвращается к нам.

– Я достала все, что нужно. – Она кладет лекарство на маленький столик рядом с кроватью и, когда видит, что я открыла лица мертвых, впадает в ярость.

– Что вы делаете? – шипит она, снова накрывая тела.

– Почему здесь трупы альбов? – с отвращением спрашиваю я ее.

– Я не знаю, – гневно рычит Гера. – А если спрошу, меня убьют, поэтому я не спрашиваю.

– И вас устраивает так жить? – ошеломленно спрашиваю я.

Гера поворачивается и серьезно смотрит на меня.

– Да, Сари. Потому что только так я могу остаться в живых. Было время, когда ты справлялась с этим точно так же, не правда ли?

Она подтягивает меня к стулу и расстегивает мой топ. Затем начинает очищать рану.

– Откуда вы меня знаете, Гера?

Она на мгновение останавливается, понимающая и усталая, прежде чем снова посвятить себя моей ране.

– Киран рассказал мне о тебе.

Я смотрю на него, окруженного темными тенями. Наверное, он читает страхи в моей душе.

– Когда это произошло? – спрашиваю я слишком резко.

– Несколько лет назад, – чуть слышно отзывается Гера, и ее пинцет заставляет боль пронзить мое тело.

Застонав, я сжимаю рот.

– Тогда мы еще не знали друг друга, – возражаю я.

– О да, Сари из дома Лакар. Вы знали друг друга. – Ее взгляд на мгновение устремляется на Кирана, но тот никак не реагирует.

– Он привязал свою жизнь к твоей. Он чувствовал твою боль каждый день с тех пор, как умерла твоя мать.

Мои веки дергаются, но я не осмеливаюсь взглянуть на Теневого мага. Первосвященник тоже сказал мне, что наши жизни связаны.

– Я не хотела этого, – шепчу я, сжимая руку в кулак.

– Зато он хотел…

Я втягиваю душный воздух и думаю о том вечере в трактире. О тех моментах, когда Киран спасал меня во время Бега. Вот почему он всегда был рядом, когда мне требовалась помощь. Он чувствовал то же, что и я. Он все еще делает это.

– Возможно, он сумеет разорвать эту связь, если вы спасете наш мир. И может быть, тогда ты сможешь продолжить жить как альб.

– Вы довольно много знаете обо мне, не так ли?

– Киран много говорил о тебе. – Гера бросает быстрый взгляд на Реда и Медису. Они стоят рядом с ней и наблюдают за ее работой. – И о вас тоже.

Мое сердце пропускает несколько ударов, когда я замечаю их виноватые лица.

– Значит, вы тоже знали об этой связи?

Я вздрагиваю, когда Гера делает первый стежок.

– Тебе нужно получить парочку даров, чтобы ты могла исцеляться так же легко, как Киранат.

– Нет необходимости, – с горечью говорю я.

После того как Гера заканчивает обрабатывать рану, я встаю, но не знаю, куда идти. Чувствую себя потерянной.

– Вы можете остаться здесь на ночь. Но прежде, чем взойдет солнце, вы должны исчезнуть, – говорит Гера.

– Вы можете… – Я с трудом сглатываю, глядя на трупы. – Не могли бы вы отвести меня в другую комнату?

– Я полагаю, проблема не в мертвецах? – спрашивает она, но явно не ждет ответа. Только коротко кивает, веля следовать за ней. Никто мне не мешает. Наверное, потому, что моим спутникам ясно, что иначе я им врежу.

Даже если они просто хотели защитить меня, я чувствую себя преданной. Как будто в мире нет никого, кто был бы полностью честен со мной. Даже Ярруш скрывал от меня правду.

Гера приводит меня в маленькую камеру в задней части подвала.

– Хорошо, когда есть люди, которые заботятся о тебе, Сари. Ты должна знать это лучше, чем кто-либо другой.

– А еще хорошо, когда твои друзья честны с тобой. Все они знали, кто я на самом деле, и знали, что Киран связал свою жизнь с моей. И никто не счел нужным рассказать мне об этом.

Гера кивает, но затем укоризненно смотрит на меня.

– Неужели ты сама можешь похвастаться откровенностью? Ты всегда была честна с ними?

Не дожидаясь ответа, она закрывает дверь и оставляет меня наедине с собой. Одиночество, которое отпугнули Ред, Медиса и Киран, снова возвращается в мое сердце.

Я сажусь на прохладный пол и закрываю лицо руками. Я была честна с ними. Даже если не рассказала им с самого начала, кто такой Ярруш.

– Нет, – шепчет тихий голос в моей голове. Я хочу подавить его, как делаю это уже много лет. Но сейчас он такой твердый. Такой сильный. Такой разрушительный, что я невольно начинаю рыдать. Этот голос – моя совесть.

Настоящая причина, по которой эта лечебница пугает меня, – воспоминание о той ночи, когда умерла моя Марра. Я побежала к Варре, но он уже был не от мира сего, поэтому я сама вытащила Ярруша из его укрытия. Он был таким громким. Таким чертовски громким и никак не хотел замолкать. Страх охватил каждую клеточку моего тела. Снова и снова я шептала ему, что он должен молчать. Но он не слушал. Он не переставал кричать, пока я не заткнула ему рот.

Воспоминания обрушиваются на меня, разрывая сердце. В какой-то момент я поняла, что чуть не задушила брата. Испугавшись, я схватила его и несколько часов бежала с ним на руках, пока не прибыла сюда, в Лечебницу света. Я положила Ярруша перед дверью и одна вернулась домой.

Варра по-прежнему сидел в хижине и даже не спросил, где его сын. Только тогда я поняла, что натворила, и побежала обратно. Ярруш все еще лежал на крыльце лечебницы, завернутый в свою тряпку, и молчал. Он спал, устав от плача. И тогда я поклялась себе никогда больше не подводить его.

Это то, о чем я никогда никому не рассказывала. Но это не делает меня нечестной. Эта тайна принадлежит только мне.

Стук вырывает меня из потока мыслей. Я откашливаюсь, поднимаю глаза и вижу в дверном проеме Кирана, мощного и мрачного. Он ничего не говорит, просто входит, закрывает дверь и садится напротив меня, лицом к стене.

– Ты… – Я пытаюсь бороться со страхом и чувством вины внутри себя. – Ты читал мои мысли? – Кажется, будто я рассказала историю своей худшей ошибки вслух. Темные глаза Кирана задумчиво останавливаются на мне, он кивает и смотрит поверх меня на стену.

– Просто… – Я пытаюсь придумать объяснение, но тут его взгляд снова встречается с моим.

– Мне все равно, откуда ты родом или что ты сделала в момент слабости, Сари.

Жжение пронзает мое тело и поднимается от сердца к горлу, заставляя его сжиматься.

– Важно только то, кто ты есть. И я знаю, что ты каждый раз спасала меня, когда я был потерян.

Я тихо смеюсь.

– Ты спасал меня.

– Возможно, поэтому я до сих пор жив. – Его голос как всегда хриплый. Словно крик его души, который я слышала в храме Мури, был настоящим и повредил горло. – Иногда мне кажется, что эта история никогда не закончится. Как будто я обречен разбить твое сердце. И даже тогда ты все равно будешь верить в меня. Каждым отдельным осколком.

Я шумно дышу и смотрю на Кирана, чувствуя тяжесть в сердце.

– Ты меня даже не помнишь. Так же, как ты не помнил Алишан, но все равно знал, что любишь ее.

Его черные глаза сверкают, когда я называю это имя.

– Я помню тебя, Сари, – хрипит он, немного наклоняясь вперед.

Он опирается локтями о колени, и я вижу его руки, испещренные черными прожилками.

– Для этого мне не нужно носить в себе каждый момент, который мы провели вместе. Моя душа и сердце помнят тебя.

– И что они говорят обо мне, кто я для тебя? – спрашиваю я с безрадостной улыбкой.

– Ты та, что прогнала мое вечное одиночество.

Киран вздыхает, а затем смеется, прежде чем снова взглянуть на меня.

– Одиночество, Сари, – это единственное, что я помню на протяжении всей своей жизни. Это мой постоянный спутник. Оно казалось таким же неотделимым от меня, как мои руки или эмоции.

– Но мы вообще знакомы, Киран? – продолжаю я допрос. – Разве ты не знаешь Медису и Реда намного лучше? Почему они никогда не давали тебе этого чувства?

– Монарх подарил мне кое-что, прежде чем запер, – презрительно говорит Теневой маг. – Это было воспоминание о моем отце.

Мне хочется подойти к нему и обнять. Я точно знаю, как сильно он тосковал по этому воспоминанию о своем прошлом. Я знаю это и многое другое. Я знаю, что Киран помог мне стать лучше. Нет. Я не стала другим человеком. Он просто раскрыл настоящую меня. Я знаю, что он воспринимает мир совсем по-другому. Что он видит больше, чем другие. Что он никогда не был бесчувственным. Что он иногда говорит так, словно пришел из чужого мира. Как будто он древний. Но я знаю и его душу, даже если он большую часть времени скрывал ее. Я знаю, что он многое сделал, чтобы защитить других. Даже если сам этого не помнит.

– Моим отцом был Калипар, – мягко говорит Киран, наверное, догадываясь, что я уже знаю это. – Он предал твоего предка – Эмзу. Но он любил ее. Он действительно и искренне любил ее и причинил ей боль, чтобы спасти ее.

– И ты хочешь это исправить? Со мной? Но почему? – Я чувствую страх, боль и разочарование, и эти эмоции переполняют меня. До того, как я узнала Кирана, все было четко и ясно. Если я чувствовала сомнение или боль, я просто проглатывала их.

– Не знаю, – решительно говорит Киран, заглядывая мне глубоко в душу. – Я не могу объяснить свои чувства к тебе, Сари, – произносит он сломленным, но как никогда твердым голосом. – Но что, если они искренние, даже если не обоснованы? Что, если я захочу тебя, даже если не вспомню тебя? Если буду тосковать по тебе, даже если ты не моя судьба? Что, если наше прошлое и наследие не имеют значения и я пойду против монарха, против проклятой судьбы и всех остальных, чтобы спасти тебя и позволить тебе спасти меня? Что, если я решу, что люблю тебя, Сари из дома Лакар? Кто встанет у меня на пути? Судьба? Я уничтожу ее. Монарх? Я убью его! Я уберу всех и вся с дороги, если они встанут между нами. И для этого мне не нужны никакие причины. Ничего, кроме того, что я люблю тебя, твою силу и каждую частичку твоей души.

Мое сердце громко стучит, когда Киран опускается передо мной на колени. Я совершенно ошеломлена. Голова и сердце готовы взорваться. Кажется, что я уже не в этом мире.

– Никогда больше не спрашивай почему. Если бы я желал тебя по разумным причинам, Сари, ты была бы просто хорошей партией для меня. И никакой любви.

– Я… – Мой голос обрывается.

В глазах Кирана играет улыбка.

– Но…

– Что но? – грубо обрывает он.

– Алишан, – шепчу я, потому что должна напомнить ему о ней. Потому что не имею права быть эгоистичной, ведь он так долго любил другую.

– Я никогда не испытывал к ней чувств, Сари. Монарх заставил меня любить ее.

– Я убью его. После того как мы восстановим все твои воспоминания, – шепчу я, и Киран снова улыбается. Я смотрю на его губы, прямой нос, эти прекрасные глубокие глаза, которые мне так знакомы, и крошечные шрамы, рассыпанные по всему его лицу. Они – часть его прошлого, которое он всегда будет носить с собой.

Киран легонько приподнимает мой подбородок и тоже смотрит на меня.

– Я готов убить его только за то, что он спрятал такую красоту за тахиллом.

Я поджимаю губы и смотрю на свои золотистые волосы, падающие на его покрытое черными прожилками предплечье.

Пульс замирает, когда Киран приближается ко мне. Я хочу встать, но он хватает меня за руку и не дает подняться.

– Тебе нужно поспать, Сари.

У меня горит горло, но я киваю и молча наблюдаю, как он осторожно ложится рядом со мной, не прикасаясь ко мне. И все же мне кажется, что воздух между нами колышется так сильно, что я чувствую Кирана повсюду на себе. Мое дыхание учащается. Я будто схожу с ума. Кажется, что Киран ласкает меня. Медленно водит пальцами по моей шее, спускаясь все ниже и ниже.

Я тяжело дышу. Все мое тело горит от желания. Боль проходит сквозь бедра, и я продолжаю чувствовать прикосновения. Мое дыхание учащается. Становится быстрее и громче.

– Сари, – шепчет Киран рядом со мной. Его голос заставляет меня дрожать. Его запах одурманивает меня.

– Я слышу твои мысли, – говорит он почти укоризненно.

– Это ты? – спрашиваю я, задыхаясь, и когда раздается его тихий хриплый смех, я понимаю, что мне не мерещится. Это Киран. Один из его даров может заставить людей чувствовать вещи, которые не происходят на самом деле. Но этот дар, конечно, не был создан для того, что Киран сейчас вытворяет.

Он нежно гладит меня по колену, и я отчетливо чувствую его шероховатую ладонь – как будто я голая.

– Мне остановиться?

Я поворачиваюсь и смотрю в его черные глаза, в которых горит желание. Я ничего не говорю. Мой рот слегка приоткрыт, а взгляд блуждает по его губам и руке, которой он подпирает голову. Другая невинно лежит на его бедре.

Но мысленно он снова прикасается ко мне. Прикасается своей силой. Стон вырывается из моего рта. Губы дергаются, и Киран улыбается.

– Мне остановиться? – повторяет он, когда прикосновение становится более нежным.

Я снова стону и прикусываю губу, чтобы подавить голос. Дыхание Кирана ускорено. Его рот тоже слегка приоткрывается, когда он наблюдает за тем, как я теряю контроль под его прикосновениями.

– Может, мне… – говорит он, и его сила разводит мои ноги, – …все-таки… – грубо шепчет, касаясь меня между бедер. Я задыхаюсь, возбужденно глядя на него. – … остановиться? – заканчивает он, улыбаясь.

– Нет.

Это маленькое слово ломает его стену, всю его выдержку, и он хватает меня обеими руками. Я чувствую, как его сила проходит по всему моему телу и наполняет меня. Заставляет светиться. В этот момент для меня существует только он. Киран склоняется надо мной и опускает свои прохладные губы на мои. Его рука блуждает по моей шее, и поцелуй постепенно становится более настойчивым. Его язык щекочет мои губы, пока я не чувствую его на своем собственном языке. Прикосновения обжигают мое тело, и я задыхаюсь от желания. Киран поднимает меня и прижимает спиной к стене, а я обвиваю ноги вокруг его бедер, чтобы удержаться. В нем пробуждается что-то дикое. Словно его внутренний зверь наконец вырвался на свободу. Как будто вся его сила овладела им.

Киран крепко держит меня, впивается пальцами в мою шею и кусает ее. Я хватаюсь за его рубашку и стягиваю ее через голову, почти не соображая. Мой взгляд блуждает по его груди, и я немного отодвигаю Кирана от себя, чтобы провести пальцем по знаку Теневого мага на его коже. Он стонет от моего прикосновения. Его тело напряжено, а ноги пульсируют под моими бедрами. Он такой чертовски могущественный. И все же он сломлен. Я смотрю в его дикое лицо и мрачные глаза и снова целую его.

Он становится более нежным и, наконец, кладет меня на пол, чтобы поцеловать в лоб.

– Когда все это закончится, Сари, я буду любить тебя изо всех сил. Но не сейчас, – шепчет он мне на ухо, заставляя тоску и желание подниматься во мне. – Ты стоишь больше, чем подвальная камера и трупы в соседней комнате. Ты – мое все.

– Это когда-нибудь произойдет? – выражаю я свой самый большой страх. Не то чтобы я боялась, что это желание умрет раньше Кирана. Просто он так долго был лишен своей личности. Его так долго использовали. Если монарх умрет и заберет с собой воспоминания Кирана – что тогда от него останется? Даже если он бессмертен, его душа не переживет этого.

– Да, это произойдет. – Он звучит так убедительно, что я на короткое мгновение готова поверить в то, что мы способны сделать все что угодно. Что мы сумеем изменить этот мир. Что мы выживем, чтобы выяснить, кем на самом деле являемся и хотим быть.

Глава 20

ХАМЗА, часть 1, КАЛИПАР, стих 574

Люди на площади смотрели на Калипара. Они ждали его приказа, чтобы броситься в бой.

Но все они не разумели, что не возможность борьбы сделала их сильными, а мир. Мир, о котором они с Калипаром, богом битвы, давно мечтали. Создание мирного королевства – вот к чему он стремился.

Легкое прикосновение к щеке будит меня.

– Скоро рассветет, нам нужно отправляться в путь.

Я сонно киваю Кирану и поднимаюсь. Ред и Медиса уже стоят в коридоре, встречая нас понимающими взглядами.

– Медиса, – говорит ей Киран, украдкой оглядываясь вокруг. – Тебе нужно кое-что сделать для меня по пути в Королевство Эмзы. – Его голос – заговорщический рык. – Ты помнишь то, что я дал тебе в первую очередь, чтобы ты защитила это от монарха?

Медиса кивает. Наверное, она должна вернуть это Кирану.

– Ты должна найти их и сказать, что время пришло.

Я понятия не имею, о чем он говорит, но Медиса, похоже, знает. Она гневно смотрит на него, как на вспыльчивого ребенка, но потом кивает.

– Покажи им, – шепчет он, берет ее руку и прикладывает два ее пальца к своему виску. Завороженная, я наблюдаю, как светящаяся нить переходит от головы Кирана к Медисе, а затем гаснет.

Взгляд Кирана становится немного жестче, когда воспоминание исчезает из его души.

– Иди! – властно говорит он.

Медиса бросает на меня решительный взгляд, а затем убегает.

– Куда ты ее отправил? – спрашивает Ред напряженным голосом.

– В мое прошлое, – чуть слышно отзывается Киран. Затем мы выходим из Лечебницы света и направляемся на север, к Голубым скалам Эмзы. Они находятся недалеко отсюда.

Чем холоднее становится, тем сильнее сжимается мой желудок и горит горло. Моя судьба и судьба королевств вот-вот решится. Если мне не удастся восстановить все земли Эмзы, у нас не будет шансов на успех против армии монарха.

Я сжимаю руки в кулаки. Слишком много всего может пойти не так. Что, если мне удастся растопить лед, но ожившие существа не захотят следовать за мной?

– Штасис эс лифере, – шепчу я девиз королевства. – Спокойствие – это жизнь.

Знак Эмзы на моем предплечье едва заметно светится. Я немного приподнимаю ткань и рассматриваю его. Две половинки циферблата направлены в разные стороны, три стрелки смотрят вперед. Средняя указывает на знак бесконечности. Левая – на «п», пурхат, что означает «чистое сердце», а правая – на «р», как рис для воскрешения. Эти три элемента понадобятся мне через несколько часов, а то и через пару минут.

Всего на знаке четыре линии: три уходят влево, а одна – вправо. Я всегда задавалась вопросом, почему знак богини такой несбалансированный. Сейчас я почти уверена, что одинокая линия – это Эмза, а три других – остальные боги.

Но Эмза больше не одинока. Ее потомок и наследники Калипара отныне не разделены. По крайней мере, в этой битве они будут сражаться вместе.

– Штасис эс лифере, – повторяю я. Может быть, Эмза не считала спокойствие жизнью, как все думают. Возможно, эту жизнь нужно разбудить.

– Ты думаешь, у меня чистое сердце? – спрашиваю я Реда. Киран идет впереди нас между деревьями, проверяя, нет ли кого-нибудь поблизости.

Ред бросает на меня непонимающий взгляд, его руки лежат на оружейном ремне.

– Вообще-то ни у кого нет чистого сердца. Но если кто-то и близок к нему, то это ты.

– Почему? – неуверенно спрашиваю я. – Из-за Ярруша? – Я смотрю в землю. Однажды я сделала кое-что ужасное с ним.

Ред смеется и мотает головой.

– Нет, не из-за Ярруша. Он твой брат, так что забота о нем стала твоим обязательством. Ты растила его вместо матери. Не из-за чистого сердца, а из любви.

Ред смотрит на меня. Его красные глаза сияют.

– Ты не мстительна, Сари. Киран предал тебя, и ты все же спасла ему жизнь.

– Я хочу убить монарха. Больше всего мечтаю отрубить ему голову, – признаюсь я.

Ред поднимает брови и морщится.

– И когда ты решила это сделать? Когда он забрал у тебя мать? Когда набросил на тебя тахилл и сделал безымянной и ничтожной? Когда велел побить тебя камнями? Когда он снова и снова пытался сломать тебя?

Я сужаю глаза, пытаясь вспомнить, в какой момент решила убить Карриса.

– Когда он забрал у меня Ярруша, а у Кирана его воспоминания, – хрипло шепчу я.

– Вот видишь. Ты хочешь убить его не из мести. – Ред делает шаг ко мне и осторожно кладет руку мне на плечо. – Ты хочешь убить его, чтобы он больше никогда никому ничего плохого не сделал и чтобы Ярруш, Киран и наши королевства были свободны. Не ради себя.

– Откуда ты знаешь? – Я пинаю камни, лежащие передо мной на лесной тропинке.

– Когда-то я был прямо как ты, Сари. Пока не решил наказать своего отца так же, как он наказывал других людей.

– Ты хотел сделать это только из мести?

Ред провожает взглядом камни, которые я пинаю, и улыбается.

– Нет. Но когда я убил его дарами, которыми меня наделил Киран, и когда мой брат стал главой семьи, я понял, что ничего не изменил. Я наказал своего отца за то, что он причинил зло другим людям. – Ред тихо вздыхает. – Я не жалею об этом. Не пойми меня неправильно. Но это был акт мести. Я отомстил отцу за то, что он заставлял меня смотреть на его злодеяния.

Ред снова улыбается.

– Больше, чем время, которое мы с Медисой и Кираном провели вместе, нас связывает прошлое. Медиса убила своего отца, чтобы освободиться и отомстить. Киран хочет отомстить королям и монарху. Но ты другая. И это хорошо.

Киран дает нам знак молчать, и мы прерываем беседу. Теперь я чувствую себя сильнее. Ред придал мне уверенности, потому что он видит меня такой, какая я есть.

Я с трудом справляюсь с милями, которые мы преодолеваем, пока не вижу впереди ледяные скалы и не останавливаюсь в благоговейном страхе. Ужас охватывает меня. Я боюсь потерпеть неудачу и боюсь того, что меня ждет. Я страшусь древних существ и своего наследия. Если я сделаю этот шаг, то уже никогда не смогу вернуться в прежний мир.

– Сари? – Киран осторожно приближается ко мне, как будто я подстреленный зверь.

Я киваю прежде, чем он успевает прикоснуться ко мне. Я должна справиться с этим в одиночку.

Мое сердце стучит громко и решительно, как будто хочет придать уверенности, которой мне не хватает. Как будто все, что находится передо мной, глубоко укоренилось в моих генах, в моем наследии.

Я приближаюсь к местности, покрытой снегом. Передо мной возвышаются ледяные скалы. Они сияют, как голубые бриллианты в свете восходящего солнца.

– Эмза, даруй мне силу твоего синего льда, – шепчу я молитву, которой меня научила моя Марра.

Потом медленно опускаюсь на колени, закрываю глаза и позволяю чистому ледяному ветру обдувать меня несколько секунд, прежде чем снова смотрю на скалы. Я чувствую, что мои глаза больше не золотые. Теперь я та, кого Ярруш всегда видел во мне, – богиня. Богиня голубого льда, которая живет в моих жилах. Мои бледные, узкие пальцы опускаются, и голубой свет обволакивает их. Сила наполняет мои вены и заставляет их сиять золотом. Я не эмза. И не араса. И не альб. Я Сари.

Когда мои пальцы касаются снега, я чувствую тепло в теле, и безграничная, неистовая сила начинает течь сквозь меня. Земля подо мной превращается в лед, и ледяной покров стремится к Кирану и Реду, к зеленым деревьям, которые тут же застывают.

Во мне бушует борьба. Я должна была догадаться. Должна была предвидеть, что внутри меня два наследника будут сражаться друг с другом. Но они – это не я. Не им решать, каким будет этот мир.

Из горла вырывается стон, когда я начинаю бороться. Каждая мышца в теле болезненно напрягается.

– Нет! – Я разжигаю злобную силу внутри себя. – Это моя жизнь. Мое решение.

Крик вырывается из горла, и я отпускаю все. Я отпускаю свое прошлое. Невероятная сила заставляет меня дрожать. Мои пальцы словно в огне. Голубой свет наполняет мир вокруг меня. Свет, смерть и жизнь.

Мой разум разрывается в водовороте образов. Сердце громко стучит. А потом она появляется передо мной – Эмза. Ее холодный взгляд устремлен на меня.

– Ты мой последний потомок, – замечает она, слегка наклоняя голову и разглядывая меня.

– Ты должна мне помочь! – в отчаянии кричу я ей, потому что не могу справиться в одиночку.

Богиня ухмыляется и шагает ко мне. Ее длинное голубое платье бесшумно скользит по земле, и только сейчас я замечаю, что мы стоим на зеленом лугу. Как я сюда попала? И почему встретилась с ней именно здесь?

– Хороший вопрос. Это мой маленький оазис. Я богиня жизни, – отвечает Эмза на мои мысли.

– И почему тогда ты все заморозила?

Вместо ответа Эмза протягивает руку и помогает мне подняться с корточек.

– Пойдем со мной, Сари, – зовет она своим мелодичным голосом и ведет меня через зеленый луг, меж плакучих ив и бираков, к небольшому озеру с водопадом. Вода блестит так красиво, что я на мгновение теряюсь в ее красоте.

– Это маленькое озеро я тоже заморозила, – говорит Эмза, опускаясь на колени на берегу. Ее пальцы парят над поверхностью воды, рисуя маленькие круги, которые медленно увеличиваются в размерах.

– У меня нет времени, – толкаю я ее, но Эмза лишь мягко постукивает по земле рядом с собой.

Я подчиняюсь и сажусь.

– Здесь нет времени, Сари. Это оазис жизни и покоя, – говорит богиня.

– Почему я здесь?

– Ты первый потомок, который по-настоящему использует мою силу. Я наблюдала за всеми вами и следила за тобой. Ты первая позвала меня. Так что на самом деле это я должна задать вопрос: почему ты здесь?

– Я хочу освободить королевства от жестокого монарха, – отвечаю я.

Богиня восхищенно приподнимает брови. Ее взгляд падает на мои мозолистые узкие пальцы. Она словно уверена, что эти руки не обладают большой силой.

– Я догадывалась об этом, – мудро говорит она.

– Справлюсь ли я с этим?

– Конечно. – Эмза осторожно кладет руку мне на плечо.

Тепло и безопасность текут по моим венам.

– Тогда почему я здесь?

Она пожимает плечами и задумчиво смотрит на меня.

– На этот вопрос можешь ответить только ты сама, Сари из дома Лакар.

Я делаю глубокий вдох, чтобы не потерять самообладание.

– Мы должны убить Марукка Карриса, – говорю я ей. – Мы должны освободить королевства.

Богиня кивает и снова смотрит на воду.

– Но мое сердце говорит мне, что мы в опасности, хотя мы вроде как бессмертны, – говорю я в отчаянии.

Богиня улыбается и с гордостью гладит меня по щеке. Почти как мать, которой у меня давно нет.

– Отдельные отрывки были вычеркнуты из Хамзы, Сари. Ты это знаешь, потому что видишь истину вещей. Ты видишь прошлое, настоящее и будущее. Но самого главного ты еще не видела. – Богиня делает короткую паузу и скользит взглядом по озеру к водопаду за ним. – Есть места, которые были вычеркнуты после нашего ухода, потому что люди любят собирать свою веру так, как им это удобно. Но есть и часть предания, которую мы, боги, уничтожили сами.

Я раздраженно моргаю и вопросительно смотрю на нее.

– Что ты имеешь в виду?

Эмза снова улыбается, а затем указывает на озеро.

– Узнай это, Сари. Ты сильная. У тебя чистое сердце, и ты носишь в себе бесконечность. Догадайся сама.

Эмза встает и идет по берегу в сторону леса. Я хочу позвать ее и остановить. Но мой рот онемел, а губы дрожат так сильно, что я не могу вымолвить ни слова.

Мои глаза блуждают по поверхности воды, и я, сама не понимая зачем, осторожно опускаю в нее пальцы, ощущаю прохладу и позволяю своему разуму дрейфовать. Мое сердце. Мое тело. Я чувствую истину во всей этой красоте. Я вижу жизнь, которую дарит этот источник, и смерть, которую он приносит.

– Мы можем умереть, – шепчу я, ошеломленная. Этот источник дарует нам жизнь и смертность. Если я воскрешу твое королевство, мы станем смертными? – взываю я к богине, которая стоит рядом с одним из бираков и нежно, почти ласково касается его ствола.

– Было приятно познакомиться с тобой, Сари. Моего собственного ребенка мне дали подержать на руках только один раз.

С этими словами богиня исчезает за деревьями, словно ветер унес ее прочь.

Я покорно закрываю глаза, а когда снова их открываю, то вижу высокие скалы, лед на которых постепенно исчезает. Он отступает, пока все горы не оказываются передо мной голыми и серыми, и постепенно их покрывают красивые растения. Королевство оживает. Я благоговейно смотрю на землю Эмзы. Нет – на мою землю. На мое королевство.

Я тоже создам источники жизни. И они сделают нас смертными. Кирана, Алишан, меня и последних наследников Туниса. Но я приняла решение. Я сильная. И мы все будем жить. Через мое тело течет энергия. Не такая, как у моих предков. Нет, это моя собственная сила. Сила, которая объединяет их способности.

Что-то отрывается от скалы надо мной, словно огромный камень летит вниз, но, прежде чем приземлиться, он складывает величественные крылья, и огромная птица взмывает в воздух. Это древний птерозавр с телом орла. За ним из скалы вырываются другие птицы и тоже взлетают. Они кружат надо мной, но я не их добыча, а их правительница. Я щурюсь, глядя против солнца на красоту природы вокруг. Великолепное Королевство Эмзы, которое слишком долго простояло в неподвижности.

Другие животные надвигаются на меня со всех сторон. Они летят или бегут по горам, пока не останавливаются передо мной, ложась на землю. Ледяные львы, шерсть которых теперь блестит золотом. Ящеры и белые волки, несущиеся ко мне целыми стаями.

Новый и старый мир объединяются в настоящее.

Осознав это, я поворачиваюсь к Кирану и Реду, которые смотрят на все вокруг широко раскрытыми глазами. Темный взгляд Теневого мага встречается с моим. В нем столько любви и признания, что я невольно улыбаюсь.

– Мы можем победить Карриса, – шепчу я, и Киран кивает, глядя на многочисленных животных, собравшихся передо мной, – мою армию.

– Нас ждут у Врат смерти, – говорит он, протягивая мне руку. – Это наша последняя цель.

Укрепленная своей силой и ожившими существами, признавшими меня, я подхожу к Кирану, беру его за руку и уверенно киваю.

Ред присоединяется к нам, но идет чуть позади.

– Есть еще кое-что, – говорю я им, нервно прикусывая нижнюю губу. – Я встретила Эмзу и… В ее королевстве есть источник жизни, который делает нас смертными… – Я намекаю на цветущую страну вокруг. – Я пробудила такие же источники здесь, поэтому королевство ожило, но мы теперь…

Киран смотрит на меня задумчиво. Затем кивает и крепче сжимает мою руку.

– Итак, наконец-то речь идет о жизни и смерти, – говорит он, грустно улыбаясь, и кивает мне.

– Но действительно ли они способны сражаться с монархом? – спрашивает он, коротко глядя на животных.

– Это сильные существа. Они нам помогут, – говорю я слишком неуверенно для девушки, которая собирается победить самого могущественного человека в мире.

– Ты понимаешь, что мы будем сражаться не только с Каррисом, но и со всеми фантомами и солдатами, которые ему подчиняются? – интересуется Ред.

– Ты предлагаешь просто оставить все как есть? – сердито говорит Киран. – У нас остался только один шанс. Возле Врат мы будем так близки к смерти, что потеряем часть силы. Но монарх тоже будет слаб. – Киран проводит рукой по своим волосам. – Нам нужна хорошая подготовка и еще более внушительная армия. Но у нас этого нет. И никогда не будет, если мир не изменится.

– Марукк Каррис убьет Ярруша, когда найдет четвертого наследника, и поймает нас, – говорю я твердым голосом, хотя больше всего мне хочется сбежать от всего этого.

– Возле Врат смерти как раз и состоится последний экзамен, на котором потомок Туниса может проявить себя, – говорит Ред.

– Что должны будут делать фантомы? – спрашиваю я несколько отстраненно, потому что теперь это не мое испытание. При этом я должна скорее испытывать облегчение или радость, хотя всю жизнь готовилась к Бегу.

– Попрощаться со своими предками, – отвечает Киран.

Я смотрю на юго-запад, где находятся Врата.

– Это все?

– Да, но это тяжелое испытание. Не стоит недооценивать любовь, которую мы все еще испытываем к умершим близким.

Я киваю и оглядываюсь.

– Где Медиса?

– Я отправил ее за помощью, – задумчиво говорит Киран.

– А если она не найдет помощь?

– Тогда придется довольствоваться твоими животными, – ухмыляется он.

– Я тоже с вами вообще-то, – говорит Ред, победоносно указывая на свой меч, висящий на поясе. – Я сам убью этого ублюдка, если у вас кишка тонка…

Киран тихо смеется и качает головой. Он вдруг подходит так близко, что моя кожа покрывается мурашками. Я понятия не имею, когда и почему отдала ему свое сердце. Он причинил мне боль, предал меня и поверил, что любит другую. И все же он доверился мне.

– Мы одолеем Карриса, – мрачно говорит Киран. – Берите с собой животных и идите к Вратам смерти. Всегда оставайся с Редом, Сари. Он защитит тебя. – Киран указывает на Красный лес, который отделяет ледяные скалы Эмзы от Королевства Туниса.

– А ты что собираешься делать? – спрашиваю я его.

– Я заберу Ярруша, прежде чем мы нападем на Карриса. И неважно, чего это будет стоить.

Я киваю и сглатываю горькую слюну. Киран прав. Иначе монарх использует Ярруша как щит или убьет его. И мы должны предотвратить это.

Я мысленно приказываю животным следовать за нами, и они подчиняются, но держатся на расстоянии, пока мы идем по Тропе фантомов. Пятьдесят дней прошло с тех пор, как телега привезла меня именно сюда, в этот лес. Здесь начался Бег, который изменил меня и скоро изменит весь мир.

Некоторое время мы идем по лесу, а потом в небе над нами появляется Арадас с еще двумя грифонами.

– Мерас! – выдыхает Ред и бежит к одному из грифонов, приземлившихся рядом с нами. Ред осторожно кладет руку на голову животного.

– Это твой грифон? – спрашиваю я.

– Да, – говорит Ред с нежностью в голосе, поглаживая Мераса. – Мы с ним были отличной командой, – продолжает он, мягко похлопывая грифона по оперению. – Похоже, теперь мы быстрее доберемся до Врат…

Я киваю и оглядываюсь в последний раз. Справа от нас находится Земля смерти, а прямо, далеко отсюда, Раккара – столица Туниса. На краю Раккары находится библиотека, откуда фантомов доставят к Вратам смерти, расположенным еще дальше на западе.

Я отпускаю свои мысли, пока лечу на Арадасе, который кричит, готовый к бою, и хлопает своими огромными крыльями. Мы быстро поднимаемся в воздух, и я отчетливо вижу под собой Красный лес. Здесь все и началось. А теперь я оставляю его и Бег в прошлом.

Я прошла испытания, хотя и без знака Арасы, потому что уже давно ношу в своем сердце ценности богов.

Вдалеке я вижу гигантский красный дворец Раккары, а за ним и огромные черные Врата смерти. Они стоят на площади, полной надгробий. Некоторые люди ставят здесь памятники погибшим близким, переселившимся в Королевство Туниса.

Монарх и фантомы еще не прибыли к Вратам. Мы успели быстрее, и у нас есть возможность заманить их в засаду.

Когда мы приземляемся, Кирана окружает густой черный туман. Его силы давят на меня, настолько они осязаемы.

Тишина здесь непреодолимая. Что задумал монарх? Где он и его армия? Где фантомы? Мой взгляд перемещается к Вратам. Их железные прутья похожи на окаменевших существ, застывших в вечных муках. Они словно призраки.

Внезапно я слышу крики. Громкие вопли ужаса и запах крови долетают до меня прежде, чем я вижу за Вратами монарха и его армию.

Я отступаю на шаг назад и чуть не падаю, споткнувшись о камень, но Киран подхватывает меня.

– Это… – запинаюсь я, чувствуя, как ужас сковывает мои конечности. – Мы ни за что не справимся.

– У меня есть для тебя маленький сюрприз, принцесса, – шепчет Киран мне в ухо. Его голос звучит уверенно и твердо. – Полезно быть первенцем бога. Потому что меня не может ослабить даже близость смерти.

Затем он целует меня в шею и, окутанный своими тенями, идет навстречу монарху.

– Киран! – кричу я ему вслед, когда он осторожно приближается к Вратам, но Ред останавливает меня.

– Он знает, что делает, Сари.

– Он не знает! – возражаю я, боясь за жизнь Кирана.

– Неужели? – смеется Ред. – Ты понятия не имеешь, насколько он силен на самом деле.

Я сжимаю руки в кулаки. В этот момент Киран небрежно взмахивает ладонью, и небо застилает темная пелена. Черный туман стелется по земле, и тьма наполняет воздух. Монарх останавливается вплотную к Вратам и посылает вперед своих солдат.

– Если бы я не знала его, я бы поверила, что Киран – это сам Калипар, – говорю я Реду, а затем отдаю приказ части животных следовать за Теневым магом.

– Киран сильнее Калипара, Сари, – возражает Ред, а сам напряженно смотрит на Врата.

Я хочу тоже броситься в бой, но Ред останавливает меня и пристально смотрит.

– Я готов пойти на смерть ради тебя, фантом из дома Лакар.

Мои губы дрожат.

– А я за тебя.

Ред улыбается. Это не отменяет убийства его матери моей Маррой. Но это показывает, что все может измениться. Что люди находят друг друга, если это их судьба, даже если поначалу их разделило нечто жестокое.

Мы все идем к Вратам. Моя грудь сжимается, а зрение снова и снова мутнеет, как будто мертвецы туманят мой разум.

– Сари? – Ред обеспокоенно смотрит на меня.

– Нет! – кричу я в ужасе, когда холодный пот покрывает мое тело, а невидимые силы опутывают меня. Я пытаюсь бороться с потерей сознания и с мертвецами. – Они сражаются за монарха, – шепчу я, падая на землю.

Ред ловит меня, но уже слишком поздно. Голоса отнимают у меня всю силу и волю. Как тогда, в Тюрьме пепла.

– Сари! – кричит Ред, встряхивая меня.

А потом он исчезает, и я вижу перед собой тысячи бледных лиц. Мурашки покрывают мое тело, когда я понимаю, что это мертвые. Их лица перекошены гримасами. Они парят над землей, держа в руках оружие, и явно хотят меня убить.

– Нет! – снова кричу я, пытаясь вернуться к Реду. Вернуться в царство смертных. Потому что это явно не мой мир.

Я отступаю и жду, что мертвые нападут на меня. Но они не шевелятся. Их голоса наполняют мою голову.

– Что вам надо от меня? – в ужасе кричу я.

Один из мертвецов приближается. Я выставляю перед ним свой меч. Рука дрожит. Одним легким движением мертвец отбрасывает мой клинок и вонзает кинжал мне в живот. Невыносимая боль наполняет все тело. Мертвец кажется довольным, черты его лица смягчаются, теперь он выглядит почти человеком и исчезает в мире смертных.

Ужас парализует меня, и только когда боль усиливается, я осознаю, что на меня набросился еще один призрак. Он тоже становится человеком и проходит через Врата к смертным. Меня охватывает паника. Это неправильно. Они отнимают у меня жизнь и силу, чтобы сражаться за монарха. Я встаю и пытаюсь сопротивляться. Но напрасно – их слишком много. Невозможно много.

Глава 21

КИРАН

Ред выкрикивает мое имя. Проклятье. Я поджимаю губы и поворачиваюсь. Монарх отступил далеко за Врата, а его солдаты неумолимо приближаются. Они уже почти достигли нашей странной армии.

Я стреляю в них черными тенями, это останавливает их на мгновение. А потом я бегу к Реду, который стоит на коленях перед Сари в нескольких метрах от Врат.

– Сари! – кричу я и падаю на колени, увидев ее кровоточащий живот. – Что случилось? – Мой голос срывается.

– Она потеряла сознание, а потом…

Тело Сари вздрагивает, и еще одна рана вспарывает ее живот. Я пытаюсь залечить ее своим даром, но мне не удается.

Все внутри меня леденеет. Я едва могу пошевелиться, пока Ред не пихает меня.

– Что с ней происходит? – в ужасе спрашивает он.

Я с трудом сглатываю и пытаюсь успокоиться. Если я потеряю ее, я потеряю все.

– Понятия не имею, – отвечаю, глядя на ее безвольное тело и золотистые волосы.

– Сари! – шепчу я, пытаясь дозваться ее.

Ее веки трепещут, а затем она снова дергается.

– Сари! – рычу я, хватаю ее и встряхиваю.

– Она умрет! – паникует Ред.

Я смотрю на Врата, они чертовски близки. Солдаты всего в нескольких метрах от нас. Их мрачные физиономии выглядят угрожающе. У нас больше нет времени.

Беспокойно сжимаю руки в кулаки, пытаясь понять, что происходит с Сари. И тут вдруг слышу голоса, о которых она рассказывала мне на Земле смерти. Что, если эти мертвецы забрали ее к себе? Что, если благодаря своему божественному наследию она имеет доступ в подземный мир?

Когда Сари снова дергается и стонет, я замечаю мужчину, который появился из ниоткуда в нескольких метрах от нее. Он выглядит старым и немощным, но держит в руке меч, готовый к бою.

– Марукк призывает мертвых из преисподней на помощь, – бормочу я в ужасе.

– Что? – Ред недоуменно смотрит на меня.

– Возьми Сари и убирайся!

Я наклоняюсь к ней и целую в щеку. Затем встаю и поднимаю руку. Я вкладываю весь свой страх и ненависть в удар и отрубаю голову мертвому старику перед нами. Одним едва заметным движением ладони. Со скоростью ветра, как говорила Сари. Моя кожа мгновение светится, а потом тускнеет, и я снова смотрю на Реда.

– Уведи ее от Врат!

Мои слова не терпят возражений, поэтому он берет Сари на руки и убегает. Если нам повезет, она снова проснется, как только окажется достаточно далеко.

Я с трудом могу обуздать гнев внутри себя. При этом я бы предпочел отступить вместе с Редом, чтобы защитить Сари.

Это никогда не должно было стать ее борьбой. Но я заставил ее противостоять монарху – в тот день, когда выдал Ярруша Каррису. Все внутри меня болезненно сжимается.

Я снова смотрю на солдат монарха, сражающихся со зверями Эмзы. Их крики слышны повсюду.

Когда я собираюсь шагнуть к ним, чтобы спустить на солдат всю свою силу, то понимаю, где сейчас должна быть Сари. Не перед, а за Вратами, где существа из преисподней не могут причинить ей никакого вреда.

Я свищу Арадасу, и грифон тут же появляется. Я взбираюсь и лечу на нем к Реду и Сари. Ред озадаченно смотрит на меня, но вручает мне израненное тело Сари. Я перекидываю ее через плечо и возвращаюсь на спине грифона. Ред бросается за нами.

Когда мы приземляемся у Врат, я прикладываю руку к щеке Сари и залечиваю ее раны. Но она по-прежнему остается без сознания. Что, если она навсегда останется запертой в мире мертвых? Что, если я ее потеряю?

Мое сердце громко и неумолимо бьется в груди, и вдруг я вспоминаю ее. Сари, ее аромат и все те моменты, когда она спасала мне жизнь.

– Я буду защищать тебя, – шепчу я и вслед за Редом вынимаю меч.

Глава 22

ХАМЗА, часть 3, ТУНИС, стих 174

Смерть не жестока. Она не холодна и не безжалостна. Она – тень света, которая делает любую жизнь ярче. Ибо какой была бы жизнь без смерти или свет без тьмы?

Смерть всегда требует свою цену.

Но и жизнь тоже.

Моргая, я открываю глаза. Кровь, смерть. Вокруг меня все в борьбе и смятении. Волки бросаются на солдат и перегрызают им глотки. Ящеры швыряют врагов в воздух, как кукол.

Я пытаюсь найти Кирана и Реда в этом хаосе. Увидев их в нескольких метрах от себя, я хватаю свой меч и пробираюсь между животными. Небо погружено в кроваво-красную тьму, словно предсказывающую исход этой битвы.

– Что случилось? – кричу я, когда подхожу к Реду и Кирану. Они испачканы кровью и грязью.

– Сари, – выдыхает Киран, глядя на меня с облегчением. Он отрывается от своего противника, бросается ко мне, притягивает за шею и целует. Я чувствую вкус чужой крови. Но сейчас мне все равно.

– Это только авангард! – кричит Киран, прежде чем обернуться, выставить вперед руку и сбить с ног дюжину солдат порывом ветра. – Ты в порядке?

Я молча смотрю на свой живот несколько секунд, а затем мотаю головой.

– Я убью его. – Мой голос дрожит, и тело тоже вздрагивает, словно его все еще пронзают ножи мертвецов. – Если, конечно, этот трус появится.

Один из солдат бросается на меня, наши мечи скрещиваются.

– Ему придется. Бег должен быть завершен сегодня, – говорит Киран. – Это закон богов.

Я киваю и продолжаю сражаться, пока не перерезаю горло противнику. Его кровь брызжет мне в лицо. Я словно в трансе наблюдаю, как жизнь уходит из его глаз и он падает на землю. Возможно, он тоже не хотел такой жизни. Ненавидел монарха и его тиранию. Да, возможно, ему пришлось сражаться здесь из-за того, что Марукк Каррис угрожает его семье.

– Сари! – кричит Киран, посылая тень, чтобы превратить в пыль меч, который почти отделил мою голову от тела.

Я хочу закричать, но ни один звук не покидает мое горло.

– Сосредоточься! – кричит Киран.

Я киваю. У солдата больше нет меча. Это несправедливо. Неправильно. Все здесь неправильно. И все же я убиваю этого человека не задумываясь. Я даже не смотрю на его мертвое тело.

Я слышу, как звери Эмзы рычат, лают, кричат и воют, пока не затихают навсегда. Многие из них отдают за нас свои жизни. Кажется, что все королевства сражаются против нас.

И когда я вижу на горизонте еще одну армию во главе с монархом, усадившим Ярруша на коня перед собой, то понимаю, что мы проиграли и умрем. Даже если Каррис не убьет нас, поражение будет ужасным. Нас заточат в тюрьму, лишив воспоминаний, а потом отдадут его детям и внукам.

– Ред! – кричу я, потому что Кирана не видно в беспорядке. – Монарх идет!

Первый вражеский ряд составляют фантомы, которые несколько дней назад хотели того же, что и я, – выжить в Беге. Когда они медленно приближаются, я узнаю среди них Керима, с огромной саблей в руке.

Сердце стучит так громко, что я едва могу ясно мыслить, и когда я уже готова превратить их всех в лед, раздается звук фанфар. Я удивленно оборачиваюсь и вижу их – тысячи альбов, окруженных светом и силой, стоят позади нас. Они все такие красивые и благородные, что у меня перехватывает дыхание. Среди них я узнаю Медису. Значит, Киран послал ее к своему народу, чтобы попросить его о помощи. Конечно, он вырос среди альбов. Они пришли сражаться за своего короля. За Кирана.

Монарх останавливается далеко за Вратами. Он ошеломленно смотрит на альбов, и я замечаю панику в его взгляде. Наконец-то он понимает, как велика сила отверженных, которых он подавлял и изгонял.

Все больше наших союзников появляются на горизонте со всех сторон. Это настоящие люди, повстанцы.

– Восемнадцатилетние! – кричит Ред рядом со мной.

Я вопросительно смотрю на него, пока волк трется о мои ноги, как будто хочет защитить меня.

– Это фантомы, которые не справились с Бегом. Монарх годами искал их, потому что ходили слухи, что они объединились, чтобы свергнуть его. – Ред с благоговением улыбается этим людям, выжившим в Утландах.

– Теперь мы можем победить, – говорю я и начинаю смеяться.

Ред удивленно смотрит на меня, но тоже присоединяется к моему смеху.

– Да, Сари. Мы можем это сделать.

Мы киваем друг другу, прежде чем погрузиться в битву.

– Невероятно, что вы уже начали веселиться без меня! – восклицает Медиса, стоя к нам спиной, чтобы мы могли защищать друг друга и одновременно атаковать.

– Он возьмет Ярруша с собой в битву? – спрашиваю я так тихо, что только Медиса может это слышать.

Она вытаскивает свой клинок из мертвого тела так, будто проткнула вертелом отбивную.

– Нет, – уверяет она меня и снова наносит удар.

Я борюсь, пока моя рука не немеет. Киран, наконец, проталкивается к нам.

– Монарх у Врат! – кричит он, задыхаясь.

Мы смотрим друг на друга мгновение, осознавая сказанное. Настал момент, когда монарх умрет. Должен умереть.

Смертельная тишина заполняет мое сердце, душу и сознание, когда я следую за Кираном. Он сбивает каждое препятствие на нашем пути. Уничтожает солдат, даже не поднимая меча. Как будто его сила многократно выросла благодаря присутствию альбов. Как будто нет ничего, что способно остановить его.

И тут я вижу его. Монарха. Марукка Карриса. Рядом с ним стоит его сын Джерримиас и его мать, позади ее укутанные сестры. Они все возвышаются над армией, сидя на пьедестале. Вскоре и Ярруш появляется рядом с монархом. Он смотрит на меня так доверчиво, что мое сердце учащенно бьется. Мои раны уже исцелились, но я вижу страх во взгляде Ярруша. Его глаза потеряли свой детский блеск, а тело напряжено. Он стоит очень прямо, как будто монарх заставляет его держать спину ровно. Я ищу на нем раны, но не могу найти ни одной. Как ни странно, он совсем не выглядит изможденным. Как будто с Марукком ему было лучше, чем со мной. Как будто монарх лучше заботился о нем. Но потухший взгляд Ярруша говорит мне, что я обманываю себя.

Я хочу подбежать к брату, но грохот цепей привлекает мое внимание. Я медленно поворачиваюсь и вижу молодого рыжеволосого альба, которого ведут к монарху.

Марукк Каррис уже не выглядит напуганным. В его взгляде читается бездонное удовлетворение.

– Истинное лицо нашел четвертого наследника. Спасибо, Киранат, что привел его сюда, как мы и договаривались, – хрипло говорит он, обращаясь к Кирану.

Мои веки подергиваются.

– Ваше высочество, – говорит Киран и опускается в глубоком, прямо-таки благоговейном поклоне.

Нет, я отказываюсь принимать это. Киран сказал мне, что сделает все, что необходимо, чтобы освободить Ярруша и убить монарха. Это его план. Он нарочно показывает свою преданность, чтобы найти слабое место Карриса. Но в то же время я знаю, что он никогда не пожертвовал бы ни одним из альбов ради такой хитрости.

После притворного поклона Киран встает и подходит к монарху, чтобы занять место рядом с ним. Место, которое он занимал так долго. Еще до моего рождения. До того, как все это началось.

Киран – убийца королей и их потомков – садится в кресло Теневого мага. Но теперь он выглядит напряженным. Мы оба знаем, что монарх не глуп. Он никогда не будет полностью доверять Кирану.

Каррис поднимает руку, и Ярруш вздрагивает и начинает хрипеть. Он царапает свою шею, как будто пытается ослабить невидимую хватку монарха.

– Нет! – кричу я и бросаюсь вперед, но Медиса удерживает меня. К нам подбегает Ред, который наконец-то добрался до нас. Его тело и меч запачканы кровью, а сверкающие глаза устремлены на монарха.

– Возьми меня! – кричу я в отчаянии. – Отпусти моего брата!

Каррис громко смеется. Я бросаюсь к нему, но жестокая сила сбивает меня с ног. Невидимая рука Марукка отпускает Ярруша, он оседает на пол, плача, и я чувствую всю беспощадность власти монарха.

Я кричу от боли, как мои раненые звери. Они все стоят позади меня и ждут приказа. Они не задумываясь бросились бы вперед и убили монарха. Но при этом наверняка погибнет и Ярруш. Я не могу этого допустить.

Плененный альб пытается освободиться из цепей, за что получает пинок от одного из солдат. Киран хочет подняться из кресла, но не может. В его взгляде читается паника. Джерри неподвижно стоит рядом с ним.

Монарх снова смеется.

– Неужели ты думал, что я поверю тебе, если ты приползешь на коленях, Киранат? – презрительно спрашивает он и мановением пальца резко отбрасывает мою руку назад. Кость ломается. Я слышу это, прежде чем вспышка боли пронзает меня, и снова кричу.

– Ты считаешь меня глупцом? Ты уже много лет любишь эту девушку. Ты обманул меня еще тогда, когда отказался убивать королевских детей.

Еще одно легкое движение, и моя нога подворачивается, как будто я марионетка, а монарх – кукловод.

Жгучая боль охватывает лодыжку. Я чувствую, как кость пронзает мою кожу, и тошнота поднимается к горлу.

Монарх не может быть таким могущественным. Мы же у Врат. Киран уже должен был одолеть его. Но он продолжал сидеть в своем кресле, как будто прикован к нему.

Ред и Медиса пытаются оградить меня от Марукка, чтобы он не смог сломать мне еще больше костей.

Монарх направляет другую руку на Ярруша. Он убьет его, если мы что-нибудь предпримем.

– Джерри! – умоляю я, потому что он – моя последняя надежда.

Сын монарха смотрит на меня мгновение, прежде чем отвернуться. Что-то во мне ломается, хотя я потеряла его давным-давно. Его бессердечность причиняет мне боль.

– Ты паршивый ублюдок! – рычит Ред.

Монарх смеется, а затем поднимает его в воздух. Словно куклу он швыряет Реда через солдат и животных, пока он не приземляется на землю с громким ударом и не остается неподвижно лежать. Моя душа кричит. Надеюсь, Ред выжил.

Киран стонет.

– Либо ты, либо он, – говорит Маррук, обращаясь ко мне, и смотрит то на меня, то на Ярруша.

Я пытаюсь пробраться к нему по покрытой пеплом земле.

– Меня! Возьмите меня! – умоляю я монарха.

Киран смотрит на меня в ужасе. Медиса тяжело дышит. Но они знали. Они всегда знали, что жизнь Ярруша для меня дороже собственной.

Монарх усмехается, а затем наносит удар. Он такой мощный, что все кости в моем теле ломаются, и я уже ничего не чувствую. Только всеобъемлющий холод внутри.

Я слышу, как Ярруш кричит и плачет. Слышу, как монарх мерзко смеется. Как Медиса отдает приказы. И тогда Киран взрывается гневом. Я чувствую это своей душой и своим изуродованным телом. Я пытаюсь открыть глаза, чтобы что-то разглядеть. Но там только темнота. Какая-то часть меня знает, что это тьма Кирана, а не смерть. Его душа осязаема, но потом тьма поглощает ее. Исчезает вся его доброта, вся любовь ко мне, Медисе и Реду.

– Сари!

Голос Медисы помогает мне вынырнуть из черного тумана. Я открываю глаза. Куда делась боль?

Вокруг нас бушует кровавая битва. Ветер хлещет в лицо, и я вижу печаль в глазах Медисы. Тишину там, где раньше было столько жизни.

Во рту становится сухо, когда я понимаю, где нахожусь и что произошло. Мой взгляд блуждает по пьедесталу. Сначала я вижу Ярруша, который съежился позади монарха на земле. Потом Кирана. Его темные глаза устремлены на меня. Это пустые глаза. Мертвые. Мои ноги подкашиваются, когда я вижу, как его тело безвольно повисло в кресле. Он не моргает. Он не дышит. Он мертв.

– Нет! – кричу я и хочу броситься к нему, но Медиса снова удерживает меня. Во мне что-то ломается, и это что-то болит гораздо сильнее, чем любая кость, которую сломал мне Каррис. Эту ошибку нельзя исправить.

– Киран! – кричу я бледному, безжизненному лицу. – Проснись!

Монарх стоит, уставившись на Кирана, а затем переводит взгляд на меня. Он кажется напуганным. И тогда я понимаю, что он боится меня. Солдаты вокруг нас застыли. Киран, должно быть, удержал их своей силой, прежде чем… отдал мне свою жизнь.

Я смотрю на свои руки, от которых поднимается черно-синий туман. Все мое тело светится.

– Где Ред? – спрашиваю я Медису, потому что знаю: эта опасная сила вот-вот вырвется из меня.

Медиса смотрит себе за спину. Туда, где распростерлось тело Реда. Его конечности странно изогнуты, а рот искажен. Он тоже мертв. Наверное, мои звери принесли сюда его тело.

Жгучая боль охватывает меня. Я издаю мучительный стон, прежде чем наконец высвобождаю силу внутри себя. И когда я вижу огромные тени, которые без усилий высасывают всю жизнь из солдат, то понимаю, что это не только сила льда, которую я чувствую внутри себя, но и сила Кирана.

– Это был Киран? – слабо спрашиваю я, глядя на грустное лицо Медисы.

Она кивает.

– Это был один из его даров. Он завещал его тебе.

Я закрываю глаза и в тот же миг чувствую, что монарх хочет сбежать. Я должна действовать, даже если мое сердце кровоточит. Киран давным-давно привязал нас друг к другу. И только теперь я по-настоящему понимаю, почему он это сделал. Потому что для него моя жизнь была ценнее его собственной. Потому что я для него был тем же, чем Ярруш стал для меня. И тогда я понимаю, что тоже отдала бы свою жизнь за Кирана. Я бы отдала все, чтобы спасти его.

В последний раз я смотрю на мертвого Кирана, прежде чем выпустить ледяные молнии из рук в монарха. Он направляет на меня темные силы, и они отнимают мои дары и заставляют мое тело дрожать.

– Нет! – задыхаюсь я от боли и сопротивляюсь. Давление настолько сильное, что просто не может исходить от одного человека.

– Верховный Совет! – шипит Медиса позади меня. Она выхватывает меч и подбегает к человеку в капюшоне. Миг – и он обезглавлен. Охранники мечутся словно в бреду. Они делают все возможное, чтобы защитить Марукка.

Постепенно моя сила возвращается, но ее недостаточно, чтобы спасти Кирана и всю армию.

– Медиса! – кричу я в ужасе, глядя на бесчисленное войско монарха, которое смело надвигается на нас. Я все еще могу его сдерживать, пользуясь даром Кирана. Но недолго.

– Я не могу найти членов Верховного Совета! – кричит она мне.

Я заставлю врагов почувствовать, насколько велик мой гнев. Как сильно была изранена моя душа, когда монарх лишил жизни Кирана и Реда.

– Ярруш! – кричу я, и он поднимает голову. Его глаза опухли, тело обмякло. – Иди ко мне!

Мой брат тревожно оглядывается, прежде чем встать и подойти ко мне. Монарх хочет остановить его, но я отталкиваю Карриса от Ярруша изо всех сил.

Моя сила постепенно ослабевает, и торможение заканчивается. Солдаты снова атакуют. Альбы тоже приходят в движение. Ледяные львы проносятся мимо меня. Царит полный хаос, и я цепенею от ужаса, когда Ярруш устремляется ко мне. Он кажется взрослым, и все-таки он еще ребенок.

– Ты должен быть сильным сейчас, – шепчу я ему и протягиваю руку.

Ярруш мгновение колеблется, но потом хватает ее. Я вижу лицо жены Марукка и ее сестер, перевожу взгляд на Кирана. Сердце разрывается, и жемчужины слез скатываются по щекам. Я закрываю глаза и чувствую, как сила течет по нашим телам.

– Пусть все покажут нам свое истинное лицо, – шепчу я. Моя сила соединяется с силой брата, и я чувствую совершенство, наполняющее меня. Я чувствую душу Ярруша и его любовь ко мне. Открыв глаза, я вижу истинную душу монарха, которую мы с Яррушем вытащили наружу. Он выглядит как ужасный монстр. Его мертвая плоть словно обуглена, у него заостренные черные зубы и желтые глаза. Его пальцы превратились в сухие когти.

Мужчины кричат позади нас, и, обернувшись, я и среди них вижу монстров – это члены Верховного Совета. Их маски спали.

– Убейте членов Совета! – приказываю я солдатам монарха, ошеломленно стоящим у Врат. Они колеблются, но понимают, что в душах этих людей живут жестокие монстры. Звери, за которыми они следовали. Мечи свистят, рассекая воздух, лезвия играют мелодию смерти.

Я поворачиваюсь к монарху, который прячется за пьедесталом и собственной семьей, как жалкий червяк. Его лицо искажается в жестоком смехе.

– Ты не сможешь забрать у меня воспоминания Кирана, – хрипло говорит он. – Даже сейчас не сможешь. Если ты убьешь меня, он никогда не вернет их.

– Убей его! – шепчет голос Кирана в моей голове.

Но я не могу. Монарх несет в себе его воспоминания. И даже если Киран мертв, я не уничтожу их.

– Смерти для него будет мало, – шепчу я так тихо, что меня слышит только монарх.

Я подхожу ближе. Так близко, что могу прошептать ему на ухо последнюю угрозу.

– Когда-нибудь я получу эти воспоминания. Ради него. Ради мальчика, у которого вы отняли все. Ради человека, которого я всегда буду любить.

С этими словами я касаюсь кожи Марукка и заставляю его заледенеть. Лицо Карриса искажается от крика.

Я облегченно вздыхаю, бросаюсь к Яррушу и заключаю его в свои объятия. Я поглаживаю его по золотистым кудрям и больше не могу сдержать слез.

Затем я поворачиваюсь к телу Кирана и падаю на колени. Медиса садится рядом со мной. Она выглядит такой отчаянной, что я понимаю, как сильно она его любит. Киран был ее самым близким доверенным лицом и лучшим другом. Ее королем.

– Я больше не могу смотреть на него, на его мертвые глаза, на застывшее лицо. Я не могу, потому что у нас с ним все только началось. Потому что мы нашли друг друга, а я не смогла его спасти. Я люблю его, но не могу сказать ему об этом.

– Для этого у тебя еще достаточно времени, – внезапно говорит Киран, касаясь моего подбородка. – Наша история никогда не закончится.

Соленые жемчужины стекают по моему лицу, когда я наконец осмеливаюсь взглянуть в темные глаза Кирана, которые только что казались такими пустыми и мертвыми. Испугавшись, я отступаю и смотрю на него, как на призрака. Он не может вот так ожить. Он ведь умер.

– Быть бессмертным не значит с легкостью избегать смерти.

– Но… мы ведь больше не бессмертны, – шепчу я.

Хрипы Медисы за моей спиной заставляют меня съежиться. Я понимаю, что она тоже наблюдает за этой сценой. Все реально.

– Потомок Туниса – мой друг, – объясняет Киран, вставая с пола и прикладывая пальцы к моей щеке.

Сердце громко бьется в груди. Я смотрю на рыжего альба. Он все еще стоит рядом с пьедесталом, но его цепи исчезли.

– Он тоже обладает способностями, Сари, – шепчет Киран. – Смерть всегда требует свою цену, помнишь?

Я пытаюсь осмыслить эти слова. Киран спас мне жизнь и отдал за это собственную.

– Но еще она любит вести переговоры, – тихо продолжает он, улыбаясь. – Потомок Туниса получил то, что позволило ему вернуть меня и Реда к жизни.

– И что это такое? – спрашиваю я дрожащим голосом, потому что все еще не могу поверить в происходящее. – Что ты отдал за это смерти, Киран?

Он чуть приподнимает уголки рта, а затем призывно кивает альбу. Потомок Туниса, улыбаясь, достает из кармана золотые монеты. Эти монеты я получила от Ярруша, а Киран отдал их богу смерти, когда оказался в его королевстве.

– Тунис всегда требует платы, – говорит альб мелодичным голосом, а затем убирает монеты обратно.

– Кроме того, я дал богу понять, что верну его королевство, – объясняет Киран. – И я пообещал ему, что альбы и все другие существа смогут свободно жить в объединенных землях.

– А ты не мог сказать мне об этом раньше? – Я гневно морщусь и ударяю Кирана в грудь.

Он крепко держит мои запястья и пронзительно смотрит на меня.

– Это соглашение я заключил, когда был мертв, Сари. – Мрачная завеса ложится на его глаза, и я сразу понимаю, что деньги и обещание – это еще не все, что он отдал смерти.

– Значит, ты отдал мне свою жизнь, даже не зная, удастся ли эта сделка с Тунисом? – Я гневно качаю головой. – Ты должен быть серьезнее!

– Привыкай к этому, маленький фантом, – тихо говорит Киран. – Я уверен, что буду снова и снова приводить тебя в ярость.

Я улыбаюсь, и он тоже приподнимает уголки губ, прежде чем я подтягиваю его к себе и целую очень нежно.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Эпилог

ХАМЗА, часть 6, Сари – наследница Эмзы, богини жизни, и Персереса, короля альбов нового мира

Корона тяжела. Мечи опущены. Все покрыто кровью. Прямо как у наших предков во время борьбы за власть. То, что было взято силой, будет возвращено силой. То, что запятнано кровью, никогда не станет чистым.

Корона тяжела. Тяжелее всех наших душ. Тяжелее всего, что было и что будет. Она такая тяжелая, что даже я опускаюсь под ней на колени.

Осторожно я откладываю ручку в сторону и смотрю в окно, когда солнечные лучи щекочут мою кожу.

– Уже пора. – Голос Реда возвращает меня обратно в настоящий момент.

Я бросаю беглый взгляд на зеркало, разглядывая свои золотистые волосы и слегка загорелую кожу. Так много всего изменилось.

– Будут ли люди когда-нибудь читать нашу историю? Будут ли они поклоняться нам, как своим королям? – тихо спрашиваю я.

– Они будут любить вас и одновременно проклинать. Потому что люди всегда обвиняют своих королей и богов во всем подряд, что с ними случается, – и в хорошем, и в плохом, – безрадостно смеется Ред.

Он прав. Я сама не раз обвиняла богов в своих бедах и бедах Ярруша, а теперь и в том, что предстоит мне в будущем.

В дверь стучат, и входит Киран. Его мрачный вид заставляет мое сердце биться быстрее. Он вел переговоры со смертью, и это изменило его.

– Ты готова? – спрашивает он своим глубоким, хриплым голосом, бросая на меня темный взгляд. И все же я различаю в нем любовь. Подхожу к нему, киваю и кладу руку ему на грудь. Очень нежно он проводит пальцами по моему подбородку, немного приподнимает мое лицо и дарит мне крошечную улыбку.

– Готова пройти через еще один Бег, чтобы доказать, что ты хорошая правительница?

Вопрос горит у меня в душе, но я не могу его произнести. Мне придется соперничать с тобой? Вместо этого я говорю напряженным голосом:

– Как я могу быть готова к этому?

– Сари из дома Лакар, наследница Эмзы и короля нового света. Пришло время нам построить свой собственный мир. И это единственный способ.

Благодарности

Эта книга началась с моей преподавательницы Николь.

Мы впервые заговорили об этой идее на книжной ярмарке, когда они еще проводились. Потом были и другие разговоры, в которых родился такой красивый, мой собственный «Бег», через который я не хотела бы пройти ни с кем другим. Спасибо за то, что направила меня, когда я потерялась на этом пути, и за то, что ты стала частью этого мира, как и я. Спасибо за то, что я всегда могу на сто процентов положиться на тебя и твое честное мнение. Спасибо, что поверила в меня и продолжала верить. Потому что иногда чужой веры достаточно, чтобы решиться создать нечто большее.

Теперь я перейду к своей семье: она большая, поэтому резюмирую: спасибо, что всегда верите в меня и поддерживаете. Спасибо, что выслушиваете мои истории (даже если я рассказываю очень безудержно, за что вы называете меня 20-процентной Даной). Спасибо, что с вами я могу быть собой, не надевая масок.

Спасибо, мама и папа, что воспитали нас такими, какие мы есть. Что научили высказывать свое мнение. Спасибо, что сделали нас миролюбивыми, терпимыми людьми. Спасибо, что нам никогда не приходилось скрывать себя и свой внутренний мир. Спасибо за то, что вы мои лучшие друзья!

Спасибо, Ники, за то, что ты большая часть меня. Спасибо, что приносишь так много счастья в мое сердце. Спасибо, что разрешил мне быть твоей старшей сестрой.

Рудес (Джулиан)… ты знаешь… Ты мой близнец, мой лучший друг. Спасибо, что ты есть, и спасибо, что продолжаешь надевать на меня костюм дракона. Спасибо, что ты мой брат.

Лора… спасибо, что иногда радуешься моим успехам даже больше, чем я сама. И спасибо, что ты моя старшая сестра.

Мари и Лаури… спасибо за все. Спасибо, Лаури, что стала моей сестрой. И спасибо тебе, Мари, за то, что ты привела ее к нам, в эту кучу безумцев.

Ким… спасибо, что прочитала каждую из моих книг и сделала это еще тогда, когда это были каракули пятнадцатилетней девочки.

Аннхен… спасибо, что ты моя лучшая подруга. Моя спутница сквозь года. Мой свет, мое прибежище. Спасибо, что позволила мне стать твоей свидетельницей и выбрала не монстра, а лучшую женщину, которую я могла бы желать для тебя. Спасибо, Урмель, что ты так радуешь мою лучшую подругу и меня, спасибо, что любишь мои книги.

Гундели… спасибо, что была одной из моих первых читательниц и всегда верила в меня. И что заплакала, когда увидела на обложке «Бег».

Фрэнки… спасибо, что безоговорочно веришь во все, что я делаю. Наверное, даже изобрети я мухобойку, ты бы вложил в меня деньги. Спасибо, что продолжаешь преодолевать свои сценические страхи, чтобы сыграть моего дракона.

Леон… спасибо за все эти разговоры, длящиеся до восхода солнца.

Сабрина… спасибо, что продолжаешь делать из меня человека, которым я хочу стать. Спасибо, что позволила мне поделиться с тобой всем. Даже самой крошечной идеей для книги.

Санни… спасибо, что рассказала мне истории на ночь из своего детства и тем самым вдохновила мое воображение. Спасибо за все, что ты сделала для нас с тобой. Спасибо за то, что ты по-прежнему являешься такой важной частью моей жизни.

Мими… спасибо, что продолжаешь читать мои черновики и даешь мне такие отличные советы. Спасибо за наше знакомство, потому что без тебя мой мир был бы намного серее. Спасибо за то, что мы проехали книжную ярмарку с двумя летчиками. Спасибо, что пришла ко мне, потому что ты такой замечательный человек!

Ви… ты мой приятель. Спасибо, что я могу прийти к тебе с любой идеей и позволить тебе часами разрабатывать ее. Спасибо, что всегда поддерживаешь меня советом или «шумихой».

Спасибо, Пэт, за то, что ты снова и снова одалживаешь свой голос моим рассказам.

Спасибо тебе, Ульрика Шульдес, за эту чудесную редактуру. Я многому научилась!

Спасибо тем, кто прочитал мой начальный текст: Марейке, Ви, Мими, Кьяре, Валентине.

Я, скорее всего, забыла о некоторых людях. Но вы в моем сердце, так что вот еще раз спасибо всем тем, кто, возможно, тоже стоит за этим. На каждой странице этой книги, этой истории вы есть. Каждое слово, каждое предложение, которое я пишу, – это результат того, кем я стала сегодня. И в этом мне помогло так много людей!

Content

Дана Мюллер-Браун
Испытание богов

Пролог Хамза. Священное Писание четырех королевств

Глава 1

Глава 2 ХАМЗА, часть 2, АРАСА, стих 151

Глава 3 ХАМЗА, часть 4, ЭМЗА, стих 678

Глава 4 Надпись на Вратах смерти

Глава 5 ХАМЗА, часть 1, КАЛИПАР, стих 374

Глава 6 Легенда Ущелья спокойствия

Глава 7 ХАМЗА, часть 4, ЭМЗА, стих 1

Глава 8 КИРАН

Глава 9 ХАМЗА, часть 1, КАЛИПАР, стих 21

Глава 10 ХАМЗА, часть 2, АРАСА, стих 88

Глава 11 Надпись в библиотеке в Лагере прочности

Глава 12 ХАМЗА, Пассус 1, КАЛИПАР, стих 774

Глава 13 Надпись в храме Мури

Глава 14 КИРАН

Глава 15 ХАМЗА, часть 3, ТУНИС, стих 174

Глава 16 ХАМЗА, часть 2, АРАСА, стих 974

Глава 17 КИРАН

Глава 18 ХАМЗА, часть 4, ЭМЗА, стих 924

Глава 19 ХАМЗА, часть 2, ЭМЗА, стих 74

Глава 20 ХАМЗА, часть 1, КАЛИПАР, стих 574

Глава 21 КИРАН

Глава 22 ХАМЗА, часть 3, ТУНИС, стих 174

Эпилог ХАМЗА, часть 6, Сари – наследница Эмзы, богини жизни, и Персереса, короля альбов нового мира

Благодарности