Фредерик Браун

Богам на смех

Думаю, вам не надо рассказывать, что такое работа на астероидах в составе изыскательской команды. Вы подписываете контракт, обязывающий вас торчать там, допустим, в течение месяца, летите туда вместе с четырьмя такими же парнями и почти все время занимаетесь трепотней. Изыскательский корабль, где вам приходится жить этот месяц, — не лайнер первого класса. Здесь на пространстве так поэкономили, что о книгах, журналах или играх и мечтать не приходится. Да и радио особо не послушаешь. Обычные станции здесь не ловятся; только специальные выпуски новостей, которые транслируются на всю Солнечную систему. А они выходят один раз в земные сутки.

Поэтому разговоры — ваше единственное развлечение в свободное от работы время. Или сам говоришь, или напарников слушаешь. Свободного времени у вас навалом. Рабочий день в скафандрах длится всего четыре часа. Час поработал — возвращаешься на корабль для пятнадцатиминутного отдыха. Таково правило.

Вот и получается: разговоры, болтовня, треп — самое дешевое и доступное развлечение для изыскательских команд. Кстати, правдивые истории, нечто вроде хроники минувших дней, здесь не в цене. Поэтому большую часть времени мы слушаем откровенную завираловку, в сравнении с которой Клуб лжецов,[1] когда-то существовавший на Земле, — просто воскресная школа для пай-мальчиков. А если и у вас котелок неплохо варит по части сочинительства, на борту изыскательского корабля вы сможете придумывать великолепные завиральные истории с любым количеством подробностей. Повторяю: времени тут предостаточно.

В нашей команде был Чарли Дин — настоящий мастер рассказывать всякие завиральные штуки. Ему довелось поработать на Марсе в те давние времена, когда там было полно хлопот с болиями и жизнь землян здорово походила на жизнь американских переселенцев эпохи покорения Дикого Запада. Если помните, нашим предкам пришлось крепко повоевать с индейцами. Самое забавное, что болии мыслили и сражались почти как индейцы, хотя передвигались они на четырех ногах и внешне напоминали крокодилов на ходулях, если вы, конечно, способны вообразить себе крокодила на ходулях. Вместо луков и стрел болии лупили по землянам из духовых ружей. Запамятовал: а не из арбалетов ли индейцы били по переселенцам?

Впрочем, я отвлекся. Так вот, Чарли рассказывал свою завираловку. Для начала, пока мы не вошли во вкус, его завираловка была просто шикарной. Мы только что прилетели на этот астероид и отдыхали с дороги. Поначалу байки всегда бывают незатейливыми, их легко рассказывают и охотно слушают. Это уже потом, к четвертой неделе, когда всем здесь осточертеет и скука сделает нас придирчивыми и раздражительными, наступит черед изощренного межпланетного вранья.

— И тогда мы поймали их вождя, — заканчивал свою завираловку Чарли. — А у болиев, скажу я вам, ушки маленькие и обвислые. Прицепили мы ему на каждое ухо по серьге с вкраплением циркония и отпустили назад, к сородичам. Вы бы слышали, как он верещал!

Не стану пересказывать конец завираловки Чарли. Я заговорил о ней лишь потому, что он первым упомянул о серьгах.

Блейк, еще один парень из команды, угрюмо покачал головой, потом обернулся ко мне.

— Хенк, а что там стряслось на Ганимеде? Ты же летал туда несколько месяцев назад? Ваш корабль, насколько знаю, впервые совершил посадку на Ганимед. Но почему-то про ваш полет — почти ни гу-гу.

— Я бы тоже не прочь послушать, — сказал Чарли. — Помню, прочитал где-то коротенькую заметочку, что туземцы Ганимеда оказались гуманоидными существами ростом около четырех футов. Писали, что они ходят голыми и у всех в ушах болтаются сережки. У них, наверное, и чувства стыда нет? А, Хенк?

В ответ я усмехнулся.

— Если бы вы увидели туземцев, так поняли бы, что им нечего стыдиться. У них просто нет такого понятия. Кстати, и сережек в ушах у них не было.

— Ты специально дуришь нам мозги? — спросил Чарли. — Понимаю: сейчас ты скажешь, что летал туда, а я — нет. Но все равно ты несешь какую-то чушь. Я мельком видел парочку снимков с Ганимеда и могу утверждать, что туземцы носят серьги.

— Нет, — возразил я. — Это серьги их носят.

Блейк глубоко вздохнул.

— Ведь знал я, что так и будет, — сказал он. — И вообще этот полет начинался как-то криво. По-моему, Чарли подкинул нам вполне подходящую историю. Уверен, он рассказал далеко не все подробности. А теперь ты влез с этой своей фразой. Я что, ослышался? Или я совсем не понимаю в серьгах, раз они не болтаются у меня в ушах?

Я усмехнулся.

— Ничего ты в них не понимаешь, — ответил я пилоту нашего корабля.

Тут влез Чарли.

— Я слышал, что люди кусают собак, но чтобы серьги носили людей — это ты хватил. Не хочу тебя обижать, Хенк, но сам подумай.

В любом случае, я завладел их вниманием. Именно это было мне и нужно.

— Если вы оба читали о полете на Ганимед, то знаете, что мы стартовали с Земли около восьми месяцев назад. Весь полет, с высадкой и возвращением, должен был занять у нас где-то полгода. Экспедиция получила номер М-94. Всего на борту нас было шестеро: трое членов экипажа — я и еще двое ребят — и трое ученых. Не ахти какие светила науки. Экспедиция считалась опасной, а потому классными учеными решили не рисковать. Это была третья попытка достичь Ганимеда. Два первых корабля разбились, столкнувшись с какой-то астероидной мелочью из внешних спутников Юпитера. Знаете, наверное. В тех краях полно разной дребедени, которая с Земли не видна ни в какие телескопы. О них обычно узнаёшь, когда такая крошка врежется под пузо твоему кораблю.

Вокруг Юпитера крутится целый пояс астероидов. Многие из них принадлежат к классу абсолютно черных тел. То есть никакого тебе отражения света. Потому их обычно и не видят, пока не столкнутся нос к носу. Но большинство из них…

— Плевать на астероиды, — перебил меня Блейк, — если, конечно, они не носят сережек.

— Или сережки их не носят, — съязвил Чарли.

— Нет, ребята, — успокоил я их. — С астероидами такого не случается. Слушайте дальше… Нам повезло, и мы благополучно миновали этот пояс. Я уже говорил, нас было шестеро. Биолог Лекки, потом Хейнс — геолог-минеролог. И еще — Хильда Рейс, обожавшая разные травки-цветочки, поскольку она была ботаником. Думаю, вам бы очень понравилась Хильда. На расстоянии. Скорее всего, она кого-то крупно допекла, вот ее и отправили с Земли подальше. Сентиментальная и жутко болтливая дамочка. Да что говорить, сами таких встречали.

А из экипажа, кроме меня, туда полетели Арт Уиллис и Дик Карни. Дик неплохо волокет в астронавигации, и его сделали пилотом, штурманом и все такое в одном лице. Мы с Артом были у него на подхвате и вдобавок являлись охраной во время вылазок на Ганимеде. Куда бы ни пожелали отправиться наши исследователи, мы тащились вместе с ними и были обязаны защищать их от любых мыслимых и немыслимых опасностей.

— И было от чего защищать? — нетерпеливо спросил Чарли.

— Сейчас узнаете, — пообещал я ему и Блейку. — Оказалось, что Ганимед — не такая уж дыра, как можно было ожидать. Гравитация там пониже, чем на Земле, но через день-другой к ней привыкаешь и вполне можешь ходить, не взлетая и не падая. Вот с воздухом было похуже. Подышав им пару часов, мы начинали обливаться потом и ходили с высунутыми языками, как псы. На Ганимеде полно разного забавного зверья, которое достаточно безобидно. Пресмыкающиеся отсутствуют полностью. Вся фауна — млекопитающие, но весьма странные млекопитающие, если вам понятно, что я имею в виду.

— Мне все равно, что ты там имеешь в виду, — ответил Блейк. — Давай про туземцев и их серьги.

— Не торопись, будут тебе и туземцы. А что касается тамошней фауны, вы не узнаете, опасен какой-нибудь зверь или нет, пока не потретесь около них. Внешность и размеры обманчивы. Так, наверное, везде. Если вы никогда не видели змей, то вряд ли догадаетесь, что коралловая змейка может быть смертельно опасной. На первый взгляд и марсианская зизи кажется просто крупной морской свинкой. Но без бластера… да и с бластером тоже… я бы предпочел встретиться с гризли или с…

— Серьги, — напомнил мне Блейк. — Ты, кажется, говорил о серьгах.

— Да, о серьгах. Туземцы, которые нам встретились, были при серьгах. Правда, у каждого почему-то висело только по одной серьге, хотя они, как и мы, тоже двуухие. Очень изящные сережки — обручи из чистого золота, дюйма два или три в диаметре. Но местным гуманоидам было тяжеловато их таскать. Поэтому у всех туземцев головы кренились набок.

Я, конечно, не знаю, носят ли серьги в других племенах. В этом носили. Мы опустились неподалеку от их селения. Хижины, кое-как слепленные из глины. Их и жилищем-то не назовешь. Но раз есть цивилизация, надо было выходить с нею на контакт. Мы устроили нечто вроде военного совета и решили: трое останутся на корабле, а другая троица пойдет в селение. Из спецов туда отправился Лекки. Мы с Артом Уиллисом должны были его охранять. Хоть цивилизация и примитивная, но кто знает, какие неожиданности подстерегают нас за глинобитными стенами? Лекки выбрали еще и потому, что у него потрясающая способность к языкам. Прирожденный лингвист. Любой новый язык схватывал на лету.

Мы садились не бесшумно. Туземцы явно видели и слышали нас и потому выслали нам навстречу примерно сорок своих воинов. Я сказал «воинов», но на самом деле оружия у них не было и выглядели они вполне дружелюбно. Забавный народец. Спокойные, с чувством собственного достоинства. Нас они встретили так, как любые дикари встречают прилетевших с небес. Тут вариантов только два: либо они готовы поклоняться пришельцам, либо они считают это дурным знамением и пытаются убить незваных гостей. Туземцы сразу поняли, что Лекки — главный, и залопотали с ним на языке, больше напоминавшем хрюканье, чем человеческую речь. Не прошло и десяти минут, как Лекки уже что-то прохрюкал им в ответ.

Можно было только радоваться: мирное племя, никакой угрозы. Мы с Артом туземцев особо не интересовали. Лекки в нашей защите не нуждался, и потому мы решили прогуляться по селению и окрестностям. Познакомиться, так сказать, с растительным и животным миром. Особенно с животным, чтобы потом не было разных сюрпризов. Зверья нам не попалось, зато встретился еще один туземец. И вот он-то повел себя по второму варианту: метнул в нас копье и дал деру. Арт успел заметить, что серьги в ухе этого туземца не было.

Потом нам стало трудновато дышать — мы уже больше часа дышали ганимедским воздухом. Мы двинулись в селение, чтобы забрать Лекки и возвращаться на корабль. Лекки был точно мальчишка, которого в самый разгар игры взрослые решили загнать домой. Он отбрыкивался руками и ногами. Но атмосфера Ганимеда все же доконала и его: он изрядно взмок. В конце концов мы уломали его. Тут-то мы с Артом и увидели у него в ухе золотую серьгу. Лекки с гордостью объявил, что это подарок туземцев. В ответ он подарил им свою карманную логарифмическую линейку, которую всегда носил с собой.

«Зачем же дарить им линейку? — удивился я. — Такие штучки стоят хороших денег. У нас на корабле полно барахла поярче и подешевле. Они были бы вне себя от счастья».

«Ты рассуждаешь как наши далекие предки, — возразил мне Лекки. — Представляешь, едва я им объяснил, что такое умножение и деление на линейке, они тут же поняли. Я успел им показать извлечение квадратных корней и начал рассказывать про кубические, когда вы вернулись».

Я только присвистнул и внимательно поглядел на него: вдруг парень решил надо мной подшутить? Ничего подобного. На обратном пути я заметил, что Лекки немного странно шел. И вообще, что-то изменилось в его поведении. Он вел себя чуть-чуть не так, как всегда. Тогда я не стал особо ломать голову и решил, что Лекки просто перевозбудился от встречи с другой цивилизацией. Тем более это было его первое космическое путешествие. Все мы когда-то впадали в такой же восторг.

Надо сказать, что последняя сотня ярдов до корабля нас доконала. Нам с Артом и говорить не хотелось. А Лекки, едва очухался, сразу же принялся рассказывать Хейнсу и Хильде Рейс про туземцев. Большинство его ученых словечек я не понял. В целом же Лекки поразили странные контрасты ганимедской цивилизации. По уровню жизни, говорил он, эти туземцы стоят еще ниже австралийских бушменов. Но они обладают высокоразвитым интеллектом, которому доступно знание философии, математики и вообще теоретической стороны науки. Оказывается, туземцы рассказали ему такие штучки насчет строения атома, что у него чуть глаза на лоб не полезли. Лекки не терпелось вернуться на Землю, чтобы экспериментально проверить туземные теории.

Дальше Лекки рассказал, что серьга в его ухе — не просто подарок, а знак принадлежности к племени. Туземцы признали его своим другом и сородичем. Вот как!

— Его серьга действительно была золотой? — спросил Блейк.

— Не опережай события, — ответил я ему.

От долгого сидения у меня затекли ноги, и я встал, чтобы размяться. На изыскательском корабле не слишком-то разомнешься. Когда я протянул руку, она уперлась в револьвер, прикрепленный держалками к стене.

— Блейк, а зачем здесь револьвер?

Он пожал плечами.

— Правила. На каждом космическом корабле должно быть ручное стрелковое оружие. Непонятно только, зачем оно на изыскательском корабле? Может, в совете боятся, что какой-нибудь астероид взбесится, когда мы возьмем его на буксир и начнем стаскивать с орбиты? Был у меня случай. Зацепили мы двадцатитонную крошку и…

— Да помолчи ты со своей крошкой, — оборвал его Чарли. — Хенк дошел до этих треклятых серег.

— Почти дошел, — подтвердил я.

Я снял револьвер со стены и рассмотрел его. Старомодное огнестрельное оружие, стреляющее металлическими пулями. Обойма на двадцать пуль. Такие револьверы выпускали на стыке двадцатого и двадцать первого веков. Револьвер оказался заряженным и вполне работоспособным, но грязным внутри. А я, надо сказать, ненавижу, когда оружие грязное.

Продолжая рассказывать им про Ганимед, я снова уселся на койку, достал из личного рюкзака старый носовой платок и начал очищать внутренности револьвера от грязи.

— Лекки так и не позволил нам снять его серьгу. Когда Хейнс захотел сделать пробу металла, Лекки уперся, как ребенок. Хотите знать, что он сказал Хейнсу? А сказал он ему примерно так: «Если племя окажет тебе честь и подарит серьгу, можешь исследовать ее вдоль и поперек». И тут же снова начал превозносить уникальные знания ганимедских туземцев.

На следующий день вся научная шайка захотела отправиться в селение. Спасибо Дику, урезонил. Сказал, что без охраны их не пустит, и напомнил правило: на корабле должно находиться не менее половины всех участников экспедиции. Лекки так и так пришлось идти, чтобы переводить с хрюкающего языка на человеческий. С ним отправилась Хильда, а в качестве охранника — Арт. Поскольку племя было настроено к нам дружественно, мы решили и дальше сохранять такой расклад: два исследователя и один охранник. Туземца, швырнувшего в нас с Артом копье, мы всерьез не приняли. Наверное, и у этого племени были свои свихнутые. К тому же копьеметатель он оказался неважный: промахнулся на целых двадцать футов. Мы даже не стали стрелять по нему.

Не прошло и двух часов, как они вернулись назад. Глаза у Хильды сияли, а в левом ухе болталась сережка. Она была настолько горда и счастлива, будто ее избрали марсианской королевой. Хильда щебетала про туземцев почище Лекки. Мы не знали куда спрятаться от ее болтовни.

На третий день в селение пошли Лекки с Хейнсом. Я их сопровождал. Хейнс всю дорогу сердито бубнил, что не позволит всунуть себе в ухо серьгу, даже если его и интересует химический состав металла. Могут просто отдать ему в руки.

Когда мы пришли, туземцы снова не обратили на меня никакого внимания. Я немного побродил между хижинами, потом решил прогуляться по окрестностям. И тут я услышал вопль. Я сразу же со всех ног бросился назад. Мне показалось, что кричал Хейнс.

В центре селения собралась толпа туземцев. Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы протиснуться сквозь них. Наконец я увидел Хейнса. Он медленно поднимался на ноги. На его белоснежном комбинезоне расплывалось большое красное пятно. Я схватил Хейнса под руки, помог встать. Спрашиваю: «Хейнс, что с тобой? Они тебя покалечили?» Он медленно, как в полусне, покачал головой. «Ты не волнуйся, Хенк. Я вполне нормально себя чувствую. Просто оступился и упал». Так он мне это объяснил. Заметив, что я вперился в его красное пятно, он улыбнулся. Точнее, попытался изобразить улыбку, но она вышла совсем неестественной. «Это не кровь, Хенк, — сказал он мне. — Меня во время ритуала угостили туземным вином, а я, сам видишь, пролил».

Понятное дело, я начал расспрашивать его про ритуал и вдруг заметил у него в ухе серьгу. Вот те на! — подумал я. Сейчас спрошу, как он дошел до жизни такой. Однако Хейнс заговорил с Лекки. Разговор у него был вполне нормальный. Да и выглядел он тоже вполне нормально. Лекки объяснял ему значение каких-то хрюкающих фраз, и Хейнс слушал с преувеличенным интересом. Это избавляло его от моих расспросов. Мне показалось, что он только прикидывается заинтересованным, а сам о чем-то крепко раздумывает. Скорее всего, Хейнс лихорадочно сооружал в мозгу более убедительную историю, чтобы объяснить и пятно на комбинезоне, и свое неожиданное согласие нацепить серьгу.

До меня начало доходить: не такое уж благословенное место этот Ганимед. Есть тут что-то поганое и мерзкое, только тогда я еще не знал, что именно. И я решил: пока не дороюсь до истины, буду держать пасть накрепко закрытой, а глаза — широко открытыми.

Вы, наверное, подумали, что я стал тайно наблюдать за Хейнсом. Ошибаетесь. Я рассудил так: это я еще успею. Несмотря на случившееся, ни Хейнс, ни Лекки возвращаться на корабль пока не собирались. Обо мне снова забыли, и я вторично отправился прогуляться, но теперь у меня появилась цель. Если туземцам есть что от нас скрывать, лучше следить за ними тайно, не привлекая к себе внимания. Вокруг были заросли кустов. Я выбрал подходящий куст и спрятался за ним. По тому, как мне дышалось, я прикинул, что где-то полчаса у меня есть. Но прошло гораздо меньше времени, и я увидел такое, что явно не предназначалось для глаз землян.

Я сделал паузу и посмотрел ствол револьвера на просвет. Внутренности ствола стали почти чистыми, если не считать двух пятен, оставшихся с другого конца, у дула.

— И ты, поди, увидел марсианского траага, который стоял на собственном хвосте и пел «Энни-Лори»,[2] — предположил Блейк.

— Представь себе, я увидел нечто похуже, — сказал я ему. — Я увидел, как одному ганимедскому туземцу откусили ноги, и это его разозлило.

— Такое кого хочешь разозлит, — ответил Блейк. — Даже меня, уж на что я парень уравновешенный. Кстати, а кто ему откусил ноги?

— Этого я не знаю. Какая-то речная тварь. Невдалеке от их селения протекала речка. Скорее всего, в ней жила какая-нибудь мерзость вроде наших крокодилов. Я видел, как двое туземцев решили перейти речку вброд. И вдруг на середине один из них завопил и скрылся под водой. Другой успел его подхватить и выволок на берег. Тогда-то я и увидел, что у бедолаги обе ноги оттяпаны выше колена.

Если бы все этим и кончилось. Пострадавший туземец встал на свои культяшки и завел беседу с соплеменником. Причем он говорил, точнее, хрюкал довольно сердито, но, опять-таки, я не почувствовал, чтобы он был убит горем. Потом он попробовал идти на культяшках и понял, что ковыляет на них еле-еле. Тогда он сделал какой-то жест, мне показалось — пожал плечами. После этого увечный туземец вытащил из уха серьгу и отдал соплеменнику. Вот здесь-то и произошло самое странное.

Второй туземец взял серьгу и… едва она оказалась у него в руках, как туземец с откусанными ногами рухнул замертво. Соплеменник поднял труп, швырнул в воду и пошел себе как ни в чем не бывало. Я подождал, пока он уйдет, вернулся в селение, забрал Лекки и Хейнса, и мы пошли к кораблю.

На обратном пути меня поджидал новый сюрприз. Поначалу я не обратил на это внимания. Уж слишком меня поразило то, что случилось на берегу. А когда мы втроем пошли назад, я сразу же заметил, что пятно на комбинезоне Хейнса исчезло. Вино или что бы там ни было — туземцы вывели пятно. Или отстирали. Затрудняюсь сказать, поскольку комбинезон Хейнса не был даже влажным. Зато ткань была разорвана, словно ее чем-то продырявили. В первый раз я этого не увидел. Хейнса как будто ткнули копьем. Сначала Хейнс шел позади меня. Затем я пропустил его вперед и увидел, что… комбинезон прорван и сзади! Я даже знал, когда это случилось. Когда Хейнс закричал.

Сами понимаете: если человека проткнуть копьем насквозь, он уже не жилец. А Хейнс меж тем шагал впереди меня к кораблю, и в левом ухе у него болталась серьга. Я сразу же вспомнил туземца с откушенными ногами. Как будто ему было очень важно отдать серьгу, и пока он ее не отдал, он не мог умереть.

В тот вечер у меня было более чем достаточно пищи для размышлений. Я внимательно наблюдал за всеми, и их поведение показалось мне странным. В особенности поведение Хильды. Представьте бегемота, вообразившего себя котенком, и тогда вы поймете, что я хочу сказать. Хейнс и Лекки, наоборот, были молчаливыми и задумчивыми. Возможно, они что-то затеяли.

Но сильнее всего по мне вдарило, когда на следующий день Арт вернулся из селения с серьгой в ухе. Получалось, что из шестерых нормальными оставались только мы с Диком. Я понимал: мне надо срочно переговорить с ним и узнать, что он думает про все про это. Дик был занят — писал отчет об экспедиции. Но я знал: перед сном он обязательно отправится проверять все отсеки корабля. Так требовали правила внутреннего распорядка. Я решил перехватить его в каком-нибудь укромном углу и расспросить начистоту.

Время тянулось еле-еле. Я наблюдал за четверкой с серьгами в ушах, и их поведение начинало пугать меня все сильнее и сильнее. Они лезли из кожи вон, пытаясь вести себя как обычные люди, но кто-то из них постоянно допускал какой-нибудь ляп. Прежде всего, они забывали разговаривать. То есть один из них поворачивался к другому, как будто хотел что-то сказать. И не говорил. Потом, где-то посреди фразы, спохватывался. Но я понял, что речь им больше не нужна. Они общались телепатически.

Наконец Дик отправился в обход. Я — следом за ним. Он зашел в боковой отсек. Я — туда же. Плотно закрыл дверь и спрашиваю: «Дик, ты ничего не замечаешь?»

Он удивленно посмотрел на меня. Разве что только глазами не заморгал. Тогда я сказал ему: «Неужели ты не почувствовал, что эти четверо — совсем не те люди, с какими мы отправлялись в полет? Ты можешь мне ответить, что случилось с Артом, Хильдой, Лекки и Хейнсом? Куда мы вляпались с этими туземцами? Дик, ну не настолько ты занят своими делами, чтобы ничего не замечать!»

В ответ Дик только вздохнул: «Значит, у нас есть промахи в работе. Нужно больше практиковаться. Пошли, мы тебе обо всем расскажем».

Он положил мне руку на плечо и открыл дверь. И когда он открывал дверь, рукав рубашки немного задрался, и я увидел у Дика на запястье… короче говоря, вместо золотой сережки у него был надет золотой браслет.

Я вконец оторопел и стоял, не в силах сказать ни слова. Я осторожно убрал его руку и пошел с ним в кают-компанию. Там Лекки — похоже, он был у них главным — взял меня на мушку бластера, и они рассказали мне, кто они такие.

Если вы когда-нибудь видели эти древние фильмы ужасов, так они — просто детские сказочки по сравнению с тем, что я узнал. У них не было имен, поскольку не было языка. Никакого: ни устного, ни письменного. Они общались телепатически, а для этого язык не требуется. Самое подходящее слово, чтобы попробовать передать то, как они себя называют, — это «мы». Да, ребята, личное местоимение первого лица, множественного числа. Повторяю, индивидуальных имен у них не было. Только индивидуальные номера.

У них отсутствовали не только имена и язык. Фактически, у них не было ни своих тел, ни своего разума. С точки зрения землян, их можно назвать паразитическими сущностями. Мне это трудно объяснить… они, понимаете, могут существовать, только прицепившись к чьему-либо телу и пользуясь чьим-то разумом, чтобы мыслить. Ганимедские туземцы называли эти сущности «богами серьги». И как обычная серьга будет тупо лежать, пока ее не прицепят к чьему-нибудь уху, так и эти сущности. Можно сказать, они впадают в спячку, но это опять-таки приблизительное объяснение.

У Чарли с Блейком, что называется, шары на лоб полезли.

— Это что ж получается, Хенк, — сказал Чарли, — когда такая… сущность к кому-нибудь прицепляется, она расцветает пышным цветом, так? Подчиняет себе этого человека… или туземца, управляет его поступками и мыслями, но не смешивается с ним? Я правильно понял? А что происходит с тем, к кому она прицепилась?

— Внешне — ничего, — ответил я, — но что человек, что ганимедский туземец становятся управляемыми. У них сохраняется и память, они по-прежнему понимают, кто они, однако из кресла пилота их вышибли. Человек становится вроде робота. Причем этим «богам серьги» все равно: жив хозяин тела или нет. Главное, чтобы тело годилось для их собственных целей. Думаете, Хейнс послушно дал всунуть себе в ухо серьгу? Нет, конечно. Им пришлось его убить. Если хотите, он стал живым мертвецом. Стоило вытащить у него серьгу, и он тут же превратился бы в бесчувственный труп. И лежал бы так, пока ее не прицепили снова.

Теперь вам понятно, что случилось с туземцем, которому оттяпали ноги? Управлявшая им сущность сразу сообразила, что увечное тело ей ни к чему. Поэтому она отдала себя другому туземцу. Тот подыщет новое тело, и она туда переселится.

Так вот, я сидел под дулом бластера и слушал их рассказы. Они не сказали мне, откуда они родом. Мол, не из вашей Солнечной системы, и все. И про то, как попали на Ганимед, — тоже ни звука. Разумеется, не сами прилетели. Я уже говорил, что самостоятельного существования у них нет. Должно быть, их притащила на Ганимед какая-нибудь разумная раса, которая там высаживалась. Когда? А черт его знает. Может, миллионы лет назад. И им было никуда не свалить с Ганимеда, пока не появились мы. Туземцы, сами понимаете, еще не скоро додумались бы до космических полетов.

— Если они такие умники, чего ж они не нашли иной способ перемещаться в межпланетном пространстве? — перебил меня Чарли.

— Да пойми ты: не могли. Их умственные способности всегда ограничены умственными способностями мозгов, которыми они управляют. Нет, их умственные способности несколько выше, поскольку они умеют выжимать из чужих мозгов все, чего не скажешь ни о людях, ни о ганимедских туземцах. Но мозгов туземцев, даже запущенных на полную мощность, было недостаточно для постройки космического корабля.

С нашим появлением положение круто изменилось. Они заполучили нас… я хотел сказать, они заполучили Лекки, Хейнса, Хильду, Арта и Дика, а в придачу — и космический корабль. Они решили отправиться на Землю. Они быстро выудили из наших мозгов, что это за планета, какие там условия и все прочее. Они, не скрывая, заявили, что собираются захватить Землю и подчинить ее себе. Правда, они не объяснили, каким способом они размножаются, но я так понял, что на Земле хватает серег, в которые они могут внедриться. Серег, браслетов и еще чего-нибудь.

Думаю, они рассчитывали обойтись браслетами или какими-нибудь повязками для рук и ног. Серьги все-таки вызовут подозрение, особенно в мужских ушах. Они сказали, что на первых порах придется действовать втайне. Подчинять своему влиянию небольшие группы людей, но так, чтобы окружающие не догадывались.

Лекки… ну, та сущность, которая им управляла… объявил мне, что меня они оставили в качестве подопытного кролика. Они запросто могли бы в любое время силой повесить мне в ухо серьгу. Но им требовалось, чтобы кто-то проверял их действия и говорил бы им, насколько «по-человечески» они себя ведут. Они хотели знать, как скоро я догадаюсь и заподозрю неладное. Потому Дик… конечно, не Дик, а управлявшая им сущность… это я по привычке говорю так… в общем, он старался не вызывать у меня подозрений. И если бы не задрался рукав, я бы ни о чем не догадался. Моя подозрительность подсказала им, что нужно еще серьезно упражняться, пока их поведение станет неотличимым от поведения обычных людей. Только тогда можно будет лететь на Землю и начинать завоевание планеты.

Их интересовало, как нормальный человек отнесется к их рассказу, почему они и разоткровенничались со мной. А затем… Лекки вытащил из кармана серьгу и протянул мне. Его бластер был по-прежнему направлен на меня. Он сказал, что для меня же лучше надеть ее добровольно. Если я этого не сделаю, он меня убьет и все равно прицепит ее к моему мертвому уху. Но они нуждались в живых телах. Такие тела ценятся выше, чем оживленные мертвецы. Лекки добавил, что и для меня будет лучше, если мое тело останется живым.

Разумеется, мне было плевать на их «лучше» и «хуже». Я сделал вид, что раздумываю, потом протянул руку — якобы за серьгой. Но вместо этого я выбил у Лекки бластер и тут же нырнул вниз, чтобы успеть его перехватить. Я успел вовремя — они как раз бросились на меня. Я выстрелил три раза подряд, однако им мои выстрелы причинили не больше вреда, чем комариный укус. Единственный способ расправиться с этими сущностями — лишить подвижности тело, которым они владеют. Скажем, отрезать ноги. Бластерные заряды их не брали.

Я был вынужден отступить к внешнему люку. Распахнув его, я выскочил во тьму ганимедской ночи. Одеться потеплее я не догадался, а ночи на Ганимеде промораживают до костей. Но холод был еще полбеды. Хуже всего, что идти мне было некуда. Только возвращаться на корабль, чего я делать не собирался. Они даже не погнались за мной. Знали, что незачем. К чему понапрасну тратить силы, если через каких-то три-четыре часа я и так потеряю сознание из-за нехватки кислорода? Если раньше меня не доконает холод или еще что-нибудь.

Может, из моего положения и был какой-то выход, но я его не видел. Я отошел всего на сто ярдов от корабля, сел на камень и попытался что-нибудь придумать. Но…

Я прервал рассказ. Установилась гнетущая тишина.

— Ну и дальше? — спросил Чарли.

— Что ты сделал? — спросил Блейк.

— Ничего, — ответил я. — Мне в голову не приходило ни одной стоящей мысли. Так я и сидел.

— До утра?

— Нет. До утра я не дотянул. Потерял сознание. Очнулся уже на корабле. Помню только, что за иллюминаторами по-прежнему было темно.

Блейк исподлобья глядел на меня.

— Черт тебя подери. Так ты что же…

Он не успел договорить. Чарли завопил, вскочил с койки и выхватил у меня из рук револьвер. Я только что закончил чистить это почтенное оружие и едва успел вставить обойму.

Чарли стоял, держа в руке револьвер, и тупо смотрел на меня так, как будто видел впервые.

— Поостынь, Чарли, — сказал ему Блейк. — Ты что, шутки понимать разучился? Но… погоди, не убирай револьвер.

Чарли не убрал револьвер и повернул его в мою сторону.

— Хенк, пусть я окажусь последним идиотом, но прошу тебя — закатай рукава.

Я усмехнулся и встал.

— Не забудь про мои лодыжки, — сказал я ему.

На парня было жалко смотреть, и я не решился подтрунивать над ним дальше.

— Он мог спрятать эту штучку где-нибудь в другом месте — сказал Блейк. — Взял и прилепил лейкопластырем. Я начинаю подозревать, что весь его рассказ — никакая не завираловка.

Чарли, не поворачиваясь к нему, кивнул. Мне он сказал:

— Мне неудобно тебя просить, Хенк, но…

Я вздохнул, потом усмехнулся.

— А почему бы нет? Я все равно собирался в душ.

В нашей клетке стояла такая духота, что на мне не было ничего, кроме летного комбинезона и тапок. Не обращая внимания на Чарли и Блейка, я скинул одежду, направился в крохотную душевую кабинку, задернул пластиковую занавеску и пустил воду.

Сквозь шум воды я слышал, как Блейк смеется, а Чарли вполголоса бормочет проклятия.

Когда я вылез из душа и вытерся, даже Чарли улыбался.

— А я-то думал, что Чарли просто толкнул нам завираловку насчет Марса, — сказал Блейк. — И в самом деле, как-то криво началась наша экспедиция. Глядишь, кончим тем, что начнем рассказывать друг другу правду.

В это время со стороны переходного шлюза послышалась барабанная дробь. Чарли пошел впускать ребят. Мне он прорычал:

— Если только ты расскажешь Зебу и Рэю, как поймал нас на свою шуточку, я намну твои уши так, что будет жарко и тебе, и твоим «богам серьги»…

Из телепатического сообщения, переданного номером 67843 с астероида J-864A и адресованного номеру 5463 на Земле:

Осуществляя намеченный план, я проверил степень доверчивости разума земных людей, рассказав им правду о событиях на Ганимеде.

Их разум обладает достаточной восприимчивостью. Это лишний раз подтверждает, что наша идея внедрения себя в их тела является стратегически правильной и существенно необходимой для успеха нашего главного замысла. Не стану скрывать, подчинить землян нашей воле сложнее, чем обитателей Ганимеда, однако мы не должны оставлять усилий до тех пор, пока не подчиним себе каждого землянина. Необходимо принять во внимание, что браслеты и аналогичные предметы вызывают у землян подозрение.

Я считаю нецелесообразным оставаться здесь в течение месяца. Я намерен взять командование кораблем на себя и объявить, что мы возвращаемся на Землю. В отчете будет указано, что предполагаемых залежей руды на астероиде не обнаружено. Четверо из нас, успевшие внедриться в земные тела команды изыскателей, войдут с тобой в контакт уже на Земле…

Примечания

1

Клуб лжецов, точнее — Барлингтонский клуб лжецов, заведение в духе барона Мюнхгаузена. Был создан в конце 1929 года в городке Барлингтон (штат Висконсин) журналистом Отисом Халеттом. Этот клуб, если верить данным Интернет-сайта, существует и поныне. (Прим. перев.)

2

«Энни-Лори» — возможно, автор имел в виду старинную шотландскую песню, написанную в 1685 г. (Прим. перев.)

Content

Фредерик Браун
Богам на смех

Примечания