Джексон Бренда

Неминуемая страсть [His to Claim]

Бренда Джексон

Неминуемая страсть

Соблазн – Harlequin – 418

Глава 1

Терстон Макрой, которого друзья и товарищи по службе называли просто Мак, вышел из арендованного автомобиля и сунул ключи в карман джинсов. У дома был припаркован темно‑синий седан.

В два часа ночи?

Роскошный «лексус» последней модели с номерным знаком штата Джорджия… Единственные, кого он знал в Джорджии, были его родители. Неужели это их машина?

Они часто приезжали в Вирджинию навестить его жену и детей во время длительных отлучек самого Терстона. Он служил в элитном подразделении спецназа «Морские котики», и, как правило, его командировки не предусматривали связи с семьей. Терстон был благодарен родителям и очень ценил их помощь. И все же удивился, увидев посреди ночи их автомобиль у своего дома. В последнее время они останавливались в ближайшем отеле, поскольку в доме Макроя больше не было свободных комнат.

Возвратившись домой в прошлый раз, Терстон обнаружил, что у Тии, их старшей дочери, теперь собственная комната. А гостевой, соответственно, больше нет. По словам жены, Тия вступила в тот возраст, когда ей требовалось личное пространство, а не постоянная компания младших сестер – Татум, Темпест и Таши. Но должна ли она единолично занимать единственную свободную комнату в их доме? Ту, которую Терстон привык считать своей «берлогой».

Они с Тери постоянно вели разговор о покупке более просторного дома. Возможность у них для этого была благодаря тому, что Терстон удачно вложил средства по совету своего друга и сослуживца Бейна Уэстморленда. Но в последние несколько лет он подолгу отсутствовал, участвуя в секретных операциях, и не мог доверить жене самостоятельно совершить такую крупную покупку. Терстон точно знал, каким он хочет видеть свой дом. У Тери же было свое представление об этом. И их видение было диаметрально противоположным: Тери хотелось, чтобы дом был двухэтажным, Терстону – в стиле ранчо. По его мнению, чем меньше ступенек в доме, тем лучше.

Сегодня Терстон возвращался домой после восьмимесячной секретной операции вблизи Ливии. Все это время он никому, даже Тери, не имел права дать знать о своем местонахождении. Он покинул дом в предрассветный час после пылких занятий любовью, не сказав, куда отправляется и когда должен вернуться.

Терстон вспомнил, как, будучи еще ребенком, едва научившимся ходить, он, сидя на коленях у деда по материнской линии, слушал рассказы о его службе «морским котиком». Дед со стороны отца был рейнджером. Терстон уже в детстве решил, что защита родины – именно то, чему он хотел бы посвятить свою жизнь. Он много трудился, чтобы осуществить свою мечту, и вот теперь, после двадцати лет службы, ему все чаще приходила мысль об отставке. Однако его удерживала какая‑то внутренняя убежденность в том, что он должен поучаствовать еще хотя бы в одной операции, использовать еще одну возможность послужить своей стране.

Последняя операция была сложной, но все члены его команды остались живы. Теперь Терстон был рад вернуться домой, к жене и детям. И как бы он ни любил своих родителей, на их компанию сейчас не рассчитывал. Ему были нужны только холодное пиво и жена. Скорее в обратном порядке. Терстон полагал, что в доме все уже спят, но, когда он тихо вошел, его насторожил звук. Похоже, в гостиной работал телевизор.

Обычно Тери ложилась спать около десяти, потому что ей приходилось вставать утром не позже шести, чтобы начать очередной день, полный хлопот.

Татум было семь, но с Тией они ходили в разные школы. Темпест – пять. Она занималась в подготовительном классе той же начальной школы, в которой училась Татум. А трехлетняя малышка Таша посещала детский сад. Терстону это не нравилось, но Тери убедила его, что дочери следует находиться среди детей ее возраста хотя бы несколько дней в неделю. Это поможет ей приобрести навыки социального общения.

Терстон не хотел также, чтобы Тери работала, но она настояла на этом, объяснив, что ей необходимо хоть ненадолго выходить из дома. Так что теперь она подрабатывала на полставке в одной из городских библиотек.

Стараясь не разбудить детей и в то же время не напугать родителей, Терстон написал Тери СМС‑сообщение. Обычно она держала телефон рядом с собой, даже когда спала. Однако отправка сообщения не подтвердилась, и Терстон нахмурился, гадая, что же случилось с ее телефоном. Он уже дважды пытался дозвониться до жены после того, как его самолет приземлился в Вашингтоне, но безуспешно.

Странно. Неужели что‑то случилось?

Терстон оставил вещи в прихожей и уже направился было в спальню, как внезапно в холл вышел отец. У Карлтона Макроя чуть душа не ушла в пятки от неожиданности, когда он увидел сына.

– Черт побери, Терстон, у меня чуть сердце не остановилось. Я не услышал, как ты вошел.

Сын подошел к отцу и крепко обнял его:

– Ты и не должен был меня услышать. Я же «морской котик», папа.

– А почему ты не позвонил в дверь?

Что за странный вопрос, подумал Терстон.

– Я живу здесь. Зачем мне звонить в дверь? Да и не хотелось никого будить… Между прочим, папа, у тебя классная новая тачка.

Отец просиял:

– Спасибо. Но это машина твоей мамы. Я немного заранее сделал ей подарок к сороковой годовщине нашего брака.

Терстон помнил о знаменательной дате. Он был старшим из двоих детей Карлтона и Алексис Янгблад‑Макрой, которые после свадьбы не теряли времени даром, создавая семью. Терстон родился за неделю до их первой годовщины. Он уже смирился было с тем, что останется единственным ребенком, но к десятой годовщине в семье появилась его сестра, Кайли.

– Отличный подарок, папа!

– Мне тоже так кажется, и «лексус» – более чем заслуженный подарок, – ответил отец.

Терстон улыбнулся. Его родители были особенными. Он не знал ни одной супружеской пары, которой восхищался бы больше. Они всегда являлись для своих детей образцом для подражания. Их межрасовый брак оказался удачным. Родители часто повторяли, что любовь свела их вместе, и она же хранит их союз.

– Терстон!

Он оглянулся и тихо рассмеялся, когда мать буквально бросилась в его объятия.

– Привет, ма! – произнес он и поцеловал ее в щеку.

– А я услышала голоса и решила, что кто‑то из девочек проснулся.

– Нет, здесь только мы с папой. Он увидел меня, когда я направлялся в спальню сообщить Тери, что я дома.

Все еще обнимая мать за плечи, Терстон вдруг почувствовал, как та напряглась.

– Мама! У вас все хорошо? – спросил он, глядя на нее сверху вниз с высоты своих почти шести футов.

Терстон сейчас подумал о том же, что приходило ему в голову не раз, пока он рос. Его мать была красивой белой женщиной, светло‑пепельной блондинкой с глазами неповторимого синего цвета. А кожа отца напоминала темный шоколад, и такое смешение объясняло удивительный цвет кожи их детей, Терстона и его младшей сестры Кайли.

Поскольку мать ничего не ответила, он перевел взгляд на отца и увидел на его лице такое же настороженное выражение. Тогда он выпустил мать из объятий и выпрямился.

– Скажите мне, что происходит?

Родители переглянулись, и внезапно Терстона охватила тревога. Он быстро пересек холл и направился в спальню, но отец, протянув руку, остановил сына:

– Тери там нет, сын.

Терстон повернулся к отцу, а мать, подойдя к мужу, встала с ним рядом.

– Но сейчас два часа ночи! Где она может быть?

Мать коснулась его руки:

– Ей понадобилось уехать, и Тери попросила нас побыть с девочками.

Терстон нахмурился. Он хорошо знал, что жена никогда не оставила бы детей, не случись что‑то очень серьезное.

– Что значит «понадобилось уехать»? Куда? Зачем?

– Она сама должна сказать тебе об этом, Терстон. Не мы.

Матери явно было неловко, как и отцу.

– Что происходит, папа? Мама? Почему вы не можете сказать мне, куда и зачем уехала моя жена?

– Потому что, сынок, это не наше дело.

Терстон глубоко вздохнул, ничего не понимая. Он почувствовал, как в нем закипает гнев.

– Ясно. И все‑таки где она?

Ответил отец:

– Тери три дня назад уехала на гостевое ранчо в Торчлайт.

Терстон нахмурился:

– В Вайоминге?

– Да.

– Какого черта она туда отправилась?

Отец помолчал немного, но ответил:

– Тери сказала, что всегда хотела вернуться туда.

Терстон потер лицо руками. Да, Тери хотелось снова побывать там, где они провели свой медовый месяц больше десяти лет назад. И он обещал ей это. Но из‑за его длительных отлучек и пополнения семьи выполнить обещание никак не удавалось. Тери, выросшая на ранчо в Техасе, в душе оставалась кау‑герл. В юности она очень успешно участвовала в родео – настолько, что считалась королевой родео штата.

Когда они поженились, Тери бросила все, чтобы следовать повсюду за своим мужем, служившим в ВМС. Она сказала тогда Терстону, что сделала это без сожалений. Так почему же теперь она оставила детей и отправилась одна на это чертово ранчо?!

Но Терстон понимал, что единственный человек, который может ответить на этот вопрос, – это сама Тери.

– Я дважды пытался дозвониться до нее из аэропорта, но она не ответила на мои звонки, – произнес он скрипучим от злости голосом.

– Наверное, просто не могла. Мы говорим с ней каждый день, когда она звонит справиться о детях. Мобильная связь на этом ранчо никудышная, и ей приходится ездить в город, чтобы нам позвонить. Обычно она связывается с нами около пяти часов, и я уверена, что так будет и сегодня. Тогда вы и поговорите с ней, – успокаивающим тоном сказала Алексис.

Терстон пристально взглянул на родителей. Неужели они и в самом деле думают, что он будет сидеть дома, дожидаясь звонка жены?

– Я хочу увидеть девочек. Будить не стану, только взгляну, прежде чем уехать.

– Ты уезжаешь? – спросил Карлтон, как‑то странно глядя на сына.

– Да.

– И куда же ты отправишься? – вклинилась мать.

– В Торчлайт. Разве не понятно?

– Прямо сейчас?

– Да. Прямо сейчас.

Несколькими минутами позже он осторожно открыл дверь в комнату старшей дочери. Тия спала, но Терстону необходимо было взглянуть на нее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Он улыбнулся, не отрывая глаз от спящей дочери. У Тии был рот матери. Но и только. Все остальное в ее внешности передалось от него. Ему не нужно было видеть ее глаза, он и так знал, что они точно такого же цвета, как и у него, – темно‑карие, напоминающие горький шоколад.

Он сам выбрал имя для их первого ребенка, а Тери тогда предложила называть всех детей, которые у них еще родятся, именами на букву «Т», как у них с Терстоном и Тии. Дочь была полна решимости пойти по стопам своей матери и стать королевой родео.

Наклонившись, он поцеловал Тию в щечку и пошел взглянуть на Татум и Темпест. У обеих младших дочерей глаза тоже были карие, но с медовым оттенком, как у Тери. Девочки родились с разницей в два года и сразу стали очень близки. Они трогательно заботились друг о друге, и это очень нравилось Терстону. Он был уверен, что, в отличие от Тии, Татум и Темпест не потребуют для себя отдельных комнат, когда чуть повзрослеют.

Поцеловав и их, Терстон направился в комнату, ближайшую к их с Тери спальне, где спала трехлетняя Таша. Хотя он вошел бесшумно, ступая на цыпочках, он совсем не удивился, когда глаза малышки распахнулись. С минуту она вглядывалась в него, а затем на ее лице появилась широкая улыбка.

– Папочка!

Таша прильнула к нему и крепко прижалась.

После трех девочек они с Тери надеялись на мальчика, но стоило медсестре вручить Терстону новорожденную Ташу, он забыл обо всем. Она больше остальных детей была похожа на него, просто точная его копия.

Он попытался снова уложить малышку в кроватку, но не тут‑то было.

– Таша любит папу.

Терстон улыбнулся:

– И папа любит Ташу.

Сев в рядом стоящее кресло, он прижал дочку к груди и начал потихоньку укачивать. Вернувшись домой после опасной операции, он нуждался в таком вот домашнем покое, но Терстон понимал, что не обретет его, пока не увидит Тери и не узнает, что происходит. Зачем и почему она уехала, оставив детей на его родителей?

Кроме него, его сестры и его родителей у Тери не было никого на белом свете. Ее отец и мать умерли, когда она была еще совсем маленькой. Тери жила с бабушкой и дедушкой на их ранчо в Техасе, недалеко от Далласа. Когда Терстон встретил ее, те уже ушли из жизни, и в свои двадцать три года она пыталась управлять ранчо в одиночку.

Во время их бурного романа она приняла решение, которое, как знал Терстон, было для нее очень нелегким, хотя впоследствии она никогда не жаловалась, – продать ранчо и принять его предложение о замужестве.

Это была ее идея провести медовый месяц на гостевом ранчо в Торчлайте. Они пробыли там две недели. Терстону все очень понравилось, к тому же ему удалось показать своей избраннице, как ловко он управляется с лошадью. Этот опыт он приобрел благодаря семье своей матери, владевшей коневодческим хозяйством в штате Флорида.

За три года до их встречи Терстон окончил Военно‑морскую академию и рассчитывал еще какое‑то время оставаться холостяком, но все изменилось после знакомства с Тери.

Продолжая убаюкивать Ташу, он, закрыв глаза, вспоминал день, когда Тери Кантор вошла в его жизнь.

Десять лет назад

– Черт возьми, Лоутон, притормози! – сказал Терстон, вернее, Мак, как все его звали, идущему рядом парню. Тот шагал так быстро, словно спешил на пожар. Против собственной воли Мак позволил товарищу уговорить себя поехать на родео, чтобы тот увиделся со своей девушкой.

– Лучше ты шагай побыстрее, – ответил Лоутон и ухмыльнулся, не сбавляя темпа.

– Да мне‑то все равно. Расскажи‑ка снова, как вы встретились с ней.

– Мы познакомились в Интернете три месяца назад, а в реале, как теперь говорят, встретились в прошлом месяце, когда я летал в Атланту на выходные. Она профессиональный родео‑фотограф. Ладоррия недавно упомянула, что будет снимать здесь, в округе Колумбия, и я решил, что это шанс вновь увидеться с ней.

На подходе к арене Лоутон, а за ним и Терстон, наконец, замедлили темп.

– А вы договорились о месте встречи?

– Да, возле киоска с буклетами и сувенирами.

Десять минут спустя они были на месте. Состоялись взаимные представления, и Терстон был вынужден признать, что девушка Лоутона оказалась очень привлекательной. Он в шутку спросил, нет ли у Ладоррии незамужней подруги, а та, не задумываясь, ответила:

– Есть. Ее зовут Тери, и она сегодня участвует в соревнованиях. – Ладоррия взяла один из буклетов, полистала его и, найдя нужную страницу, ткнула пальцем в фотографию.

– Вот она.

Терстон с первого взгляда влюбился в девушку‑ковбоя на фотографии.

– В каких соревнованиях она участвует?

– В бочковых гонках и бросании лассо. Она действующая чемпионка среди женщин. В прошлом году была королевой родео штата.

Терстон снова посмотрел на фотографию. Он вполне мог поверить в это. Девушке было, наверное, чуть больше двадцати. Огромные карие глаза медового оттенка, высокие скулы и пухлые, прекрасно очерченные губы. Кожа Тери была цвета крепкого кофе мокко, а волосы густые и вьющиеся, свободно ниспадающие на плечи.

Он взглянул на Ладоррию:

– Познакомишь нас?

Она рассмеялась:

– Да, когда закончится родео, но только если вы будете болеть за нее.

Но Тери Кантор вряд ли нуждалась в том, чтобы еще и Терстон болел за нее, поскольку на трибунах было более чем достаточно ее фанатов. И да, она действительно была хороша. Тери легко выиграла в обоих видах соревнований. Он не мог не восхититься тем, как девушка управлялась с лошадью и как она выглядела в костюме наездницы.

Он невольно подслушал комментарии мужчин, стоявших поблизости. Они явно были поклонниками Тери. Некоторые даже признавались, что пытались приударить за ней, но потерпели неудачу. Терстон очень надеялся, что не окажется в их числе.

Он подумал о женщинах, с которыми встречался. Большинство из них прельщала возможность переспать с «морским котиком», но никому и в голову не приходило выйти за него замуж. Все они понимали, с какими тяготами связана жизнь жены военного. И хотя у него не было намерения обзаводиться семьей в ближайшие годы, его коробило такое отношение.

– Я только что получил СМС‑сообщение от Ладоррии, – сказал Лоутон по окончании соревнований. – Они с Тери просят дать им полчаса, а потом мы встречаемся с ними у того же киоска.

– Похоже, ты серьезно относишься к Ладоррии, – заметил Мак.

– Я – да, и надеюсь, что для нее это тоже серьезно.

Прошло почти сорок пять минут, но Терстон убедился, что каждая минута ожидания стоила того. Когда он увидел Тери, идущую к ним с Ла‑Доррией, то сразу понял, что вживую она выглядит еще лучше.

Девушка переоделась в брюки и блузку и выглядела чертовски женственной. Ее волосы уже не были забраны наверх, а свободными локонами ниспадали на плечи. В тот момент, когда их взгляды встретились, Терстон заметил в ее глазах интерес и решил не дать ему пропасть впустую.

– Как она тебе? – спросил Лоутон.

Ответ Мака был быстрым и честным:

– Мне кажется, я уже влюблен.

Лоутон рассмеялся, но Терстон оставался абсолютно серьезным. По словам отца, точно такое же впечатление произвела на него когда‑то мать Терстона при первой встрече в бытность их учебы в университете штата Огайо.

– Тери, я с удовольствием представляю тебе друга Лоутона – Терстона Макроя.

Тери протянула ему руку, и Терстон, коснувшись ее, ощутил, как между ними пробежал ток. По выражению, промелькнувшему в глазах девушки, он понял, что и она почувствовала разряд.

– Приятно познакомиться. Терстон. – Он улыбнулся. – Друзья зовут меня Мак.

Тери кивнула:

– О’кей. Приятно познакомиться с вами, Мак.

– Взаимно, – сказал он совершенно искренне.

Тем вечером они пошли в один из гриль‑баров, который работал допоздна. Прощаясь, обменялись номерами телефонов и с тех пор постоянно были на связи, часами болтая по ночам.

Их первое свидание состоялось месяц спустя, когда Терстон прилетал в Монтану, чтобы посмотреть ее выступление в другом родео. Это было перед самой его отправкой на военно‑морскую базу в Испанию.

Потом они обменивались СМС‑сообщениями и телефонными звонками всякий раз, когда было возможно. Два месяца спустя Тери сообщила ему, что подумывает о продаже своего ранчо и переезде в Нью‑Йорк. Она решила, что пришло время воспользоваться полученной степенью бакалавра в сфере бизнеса. Терстон понимал, что принять такое решение ей было нелегко, потому что знал, как ей нравилось жить на ранчо.

Он предложил ей навестить его в Барселоне. Она согласилась. Терстон за сутки подготовил все к ее приезду и отправил билет на самолет. Увидев ее в аэропорту, он понял, что хочет постоянного ее присутствия в своей жизни.

Они провели в Испании две чудесные недели и именно там впервые оказались в одной постели. Их страсть была сродни атомному взрыву. Они идеально подходили друг другу, как будто ее тело было создано специально для него, а его – для нее.

Перед расставанием Терстон предложил Тери выйти за него замуж, и она согласилась.

Через месяц они поженились…

Вернувшись мыслями в настоящее, Терстон открыл глаза и взглянул на Ташу. Малышка снова заснула. Тогда он осторожно уложил дочь в постель и вышел из комнаты.

Пора было найти жену.

Глава 2

Тери Макрой пила кофе, глядя в окно. На мили вокруг простиралась зеленая равнина, вдалеке виднелись горы.

Роскошное гостевое ранчо, расположенное в местечке Торчлайт, занимало территорию более тысячи акров к западу от города Шайенн, столицы штата Вайоминг. Терстон впервые привез ее сюда десять лет назад. Тогда они отлично провели здесь свой медовый месяц, и он пообещал ей, что они обязательно сюда вернутся.

Не вернулись.

Понимая, что ей нужно побыть в одиночестве, чтобы подумать, как поступить в создавшейся ситуации, Тери сразу же подумала о нем. И теперь была рада, что приехала. Она скучала по своим девочкам, но была благодарна родителям мужа за их согласие приехать и побыть с внучками. Им достались лучшие дедушка и бабушка. Тери и представить себе не могла, чтобы доверить дочерей кому‑либо другому, но все равно звонила каждый день, чтобы услышать их голоса.

Больше всего на этом ранчо Тери нравилась уединенность. К услугам гостей, помимо главного дома, на территории имелось несколько небольших коттеджей, отстоящих довольно далеко друг от друга. А еще лошади. Тери выбрала красивого белого жеребца по кличке Амстердам. За прошедшие три дня они уже достаточно хорошо узнали друг друга. И хотя Амстердам оказался довольно своенравным, Тери это не смутило – она еще не забыла, как управляться с лошадьми.

Стоя у окна с чашкой кофе в руке, Тери подумала о том, что, каким бы идиллическим ни казалось все вокруг, ей недоставало мужа. Она скучала по Терстону. Скучала всегда, когда он долго отсутствовал, но изо всех сил старалась не показывать ему этого. У него была очень опасная работа, но самое длительное отсутствие составляло семь месяцев. А вот теперь прошло уже почти девять…

Тери покачала головой, отгоняя страшные видения. Терстон – она всегда называла его по имени, оставив «Мака» друзьям и сослуживцам, – был уверен, что она сильная и справится со всеми проблемами во время его частых и длительных отлучек. Но на этот раз она спасовала. Случилось непредвиденное, и с каждым днем ее душа болела все сильнее.

Терстон был хорошим человеком. Замечательным отцом и заботливым мужем. Он обеспечивал семью всем, и в финансовом отношении у нее и у дочерей не было никаких проблем. Но ведь нельзя купить за деньги душевный покой, например. Больше хороших дней, чем плохих. И брак – более счастливый, чем выматывающий.

Какая‑то часть ее существа хотела, чтобы Терстон находился сейчас рядом с ней и наслаждался красотой пейзажа. Тери было крайне необходимо, чтобы он обнял ее и сказал, что все будет хорошо. Не осудил за случившееся, за потерю того, чего так долго ждал.

А ждал он сына.

Тери почувствовала, как глаза снова наполняются слезами, и глубоко вздохнула. Ее психотерапевт сказал, что выкидыши случаются нередко, гораздо чаще, чем люди думают. И ее вины в этом нет. Но психотерапевт не мог знать, что предшествовало выкидышу.

Тери не должна была забеременеть. После Таши Терстон сказал, что они должны остановиться, хотя ему очень хочется иметь сына. Ведь не было гарантии, что при очередной попытке получится мальчик?

Они обсудили с доктором возможность перевязки труб, назначили дату операции. Но Терстона снова неожиданно вызвали. А за несколько дней до операции доктор позвонил ей и сообщил, что результаты последнего анализа крови показали, что она беременна.

У Тери не было возможности связаться с Терстоном, чтобы рассказать ему об этом, и она решила, что он, рано или поздно, будет счастлив узнать эту новость. Все шло хорошо, но четыре месяца спустя у нее случился выкидыш.

Когда на очередном приеме ей сказали, что будет мальчик, Тери начала придумывать ему имя на «Т». Ей так хотелось поделиться с мужем радостью. Но как? Возможно, к тому времени, как он вернется домой, его уже будет ждать сын.

Утерев слезы, Тери допила кофе и переключилась на другую мысль. Ей позвонил бывший поверенный в делах ее дедушки и бабушки и сообщил, что супружеская пара, которой Тери продала свое ранчо около двенадцати лет назад, выставила его на продажу. По условиям контракта ей должна была быть предоставлена приоритетная возможность выкупа. В то время, когда Тери оговаривала это условие, у нее и мысли не было, что они когда‑нибудь захотят продать ранчо. Но, по словам бывшего поверенного, у них не было иного выхода из‑за состояния здоровья мистера Джекобина.

Для Тери эта новость явилась воплощением ее давней мечты. У нее было десять дней, чтобы принять предложение, и сделать это нужно было лично.

В отличие от того времени, когда она продавала ранчо, теперь у них с Терстоном были средства. Но ограниченные сроки означали, что решение требовалось принять в отсутствие мужа. И она приняла его.

Взвесив все за и против, Тери пришла к выводу, что покупка ранчо пойдет на пользу их семье. Огромный дом и жизнь на природе. А когда Терстон уйдет со службы, они смогут разводить скот на продажу.

О детстве, проведенном на ранчо, у нее остались самые светлые воспоминания. В округе было несколько хороших школ, дружелюбные соседи. И хотя большинство друзей ее бабушки и дедушки уже ушли из жизни, их наследниками стали люди, с которыми Тери выросла рядом и с радостью восстановила бы знакомство.

Она, как и рассчитывала, обернулась одним днем, и была признательна соседке и подруге Карле за то, что та присмотрела за детьми, пока она слетала в Техас, чтобы совершить сделку.

На следующий день по возвращении в Вирджинию у Тери начались боли в животе, и она потеряла ребенка. Хотя доктор уверял, что поездка не имеет к этому никакого отношения, ее не оставляло чувство вины.

Она получила обратно свое ранчо, но лишилась ребенка. Тери тяжело переживала потерю и была очень благодарна родителям мужа за заботу и поддержку. Она пыталась справиться с депрессией, в пучину которой стремительно погружалась, но через какое‑то время почувствовала, что не справляется. Тери побеседовала с психотерапевтом, и тот порекомендовал ей ненадолго уехать куда‑нибудь и побыть одной.

И тогда она позвонила родителям Терстона.

Если бы дом на ранчо, которое Тери выкупила, был свободным, она отправилась бы туда, но прежние хозяева попросили у нее разрешения пожить в доме еще три месяца, пока у них появится возможность съехать. Она не стала возражать, поскольку Терстон отбыл в неизвестном направлении на неопределенное время, а она не хотела переезжать, пока он не вернется. Тери могла себе представить состояние Терстона, который, возвратившись домой, увидит лишь вывеску о продаже дома.

Теперь же она пыталась разобраться с возникшими проблемами, мечтая, чтобы муж был рядом. Впрочем, возможно, и лучше, что его не было. Она надеялась, что он поймет, каково ей после потери ребенка, и поддержит ее. Но вот как он отнесется к выкупу ранчо? К переезду из Вирджинии в Техас?

Кроме того, она потратила крупную сумму из семейных сбережений, решив не брать ипотеку. Как он отреагирует на то, что Тери самовольно распорядилась такими деньгами?

В последнее время не все между ними было ладно. После его последней командировки они стали чаще спорить и ссориться. Терстон не хотел понимать, что в его отсутствие Тери была девочкам за маму и за папу, а когда он возвращался, ей было сложно перестроиться. Когда же, наконец, ей это удавалось, он снова уезжал. И этот порочный круг начинал угрожать их браку.

Вопросы без ответов. Проблемы, требующие решения.

Десять лет назад…

Не прошло и часа после их знакомства, как Тери поняла, что Терстон Макрой очень ответственный человек и военный до мозга костей. К тому же умопомрачительно красивый, невероятно обаятельный и безмерно добрый. Она также оценила его манеры, когда по окончании родео они вместе с Ладоррией и Лоутоном пошли в гриль‑бар поужинать и выпить пива. Терстон открывал перед ней двери и выдвигал стул, когда Тери садилась, не пытался взять на себя инициативу в беседе.

Не проявляя настойчивости, он все же сумел ее покорить. Тери обнаружила, что с ним приятно разговаривать и комфортно молчать. Ладоррия и Лоутон дали им время побыть наедине, отрываясь на танцполе. Но Тери ничего не имела против. Она оценила и то, как Терстон уважительно обращается с людьми – от официанта до уборщика посуды.

При расставании он попросил ее номер телефона, но это ничего особенного не значило. Она давно заметила, что некоторых мужчин пугают девушки, которые не только прекрасно держатся в седле, но и мастерски бросают лассо. Они предпочитали женщин более утонченных, в дорогих платьях, а не в джинсах и ковбойской рубашке.

Тери не понадобилось много времени, чтобы понять, что Терстон не из таких. После нескольких телефонных разговоров он пригласил ее на свидание. Он признался, что любит лошадей и тоже умеет неплохо ездить верхом благодаря дедушке и бабушке, у которых когда‑то было собственное коневодческое хозяйство.

А затем он удивил Тери, появившись на родео в Монтане, в котором она принимала участие. В тот день она выиграла соревнования, а потом вдруг увидела Терстона в ковбойском костюме и стетсоне. Он взял ее за руку и повел к арендованному внедорожнику.

– Куда мы едем? – спросила она, когда Терстон открыл для нее дверцу автомобиля.

– Отправимся куда‑нибудь отпраздновать твою победу. Ты выглядела фантастически и работала на арене потрясающе.

Его слова были очень приятны. Тери чувствовала себя чертовски хорошо в его компании. По пути он поведал ей о своих дедах и о том, как их рассказы о службе в армии пробудили в нем желание стать военным. Она узнала также, что дед Терстона по материнской линии, уйдя в отставку, купил ранчо во Флориде.

– Я никогда не была во Флориде.

Терстон, парковавший машину на стоянке возле ресторана, удивленно взглянул на нее:

– Не была?

– Нет. Я только слышала, что там прекрасные пляжи.

Он кивнул:

– Да, но ведь и в Техасе они есть. Я помню, как однажды отлично провел выходные на пляже в Галвестоне.

Когда Терстон пригласил ее в Барселону, Тери согласилась не раздумывая, и те две недели стали поворотным моментом в их отношениях. Ночь, когда они впервые занялись любовью, Тери никогда не забудет. Терстон постарался сделать эту ночь особенной, и ему это удалось. И еще тогда они много разговаривали, открывая для себя друг друга.

Он рассказал Тери о межрасовом браке своих родителей и о том, что они всю жизнь стараются находить компромиссы при любых обстоятельствах. Именно такого брака хотел для себя и он.

Накануне ее отъезда домой Терстон сделал ей предложение.

Они поженились через месяц, и Тери ни разу не пожалела об этом.

Мысли Тери вернулись в настоящее. Лоутон и Ладоррия поженились спустя год после них с Терстоном. Они до сих пор вместе, растят двоих детей, живут в Нью‑Мексико. Лоутон уволился из армии и устроился на работу в ФБР. Ладоррия не оставила занятий фотографией и открыла свой магазин. Они периодически созванивались и обменивались поздравлениями к праздникам.

Отставив в сторону чашку с недопитым кофе, Тери начала одеваться для ежедневной утренней прогулки верхом на Амстердаме.

– Прошу прощения, мистер Макрой, но вашего имени нет в списке постояльцев. Пока миссис Макрой не даст разрешение подселить вас к ней, мы не можем выдать вам ключ от ее коттеджа.

Терстон подавил раздражение, понимая, что администратор просто надлежащим образом выполняет свои обязанности. Он чертовски устал, а пятый перелет менее чем за сутки доконал его. После сложной военной операции их команде дали отпуск на полгода, но, судя по всему, для него боевые действия еще не закончились.

– Я понимаю, – произнес он и увидел, как дежурный администратор расслабился. Терстон понял, что тот ожидал скандала. – Вы не подскажете, где бы я мог найти свою жену?

– Мы пытались дозвониться до миссис Макрой в ее коттедж, но она не отвечает. Могу предположить, что она, как обычно, уехала верхом на прогулку.

– А на завтрак сюда, в главный дом, она не приходит?

– Нет. Ее коттедж один из самых дальних, и в нем есть своя кухня, а также запас продуктов. Но это все, что я могу вам сказать. Я послал миссис Макрой сообщение на голосовую почту и уверен, что она вскоре перезвонит мне. Вы можете подождать здесь, если хотите.

– Лучше я подожду снаружи. Вы позволите мне оставить здесь свои вещи?

– Да, конечно, сэр.

Терстон отдал администратору свой армейский вещмешок и пошел к выходу. На крыльце он с удовольствием сделал глубокий вдох, оценив свежесть воздуха. Он слишком долго пробыл в Ливии и был рад вернуться наконец на родину.

Оглядевшись вокруг, он обратил внимание на изменения, произошедшие на ранчо с тех пор, как они с Тери провели здесь медовый месяц. Новая конюшня, отремонтированный главный дом…

Внезапно зазвонил его сотовый. По мелодии звонка он сразу понял, кто звонит:

– Да, Бейн.

– Мак, ты же знаешь порядок. Почему не сообщил, что ты уже дома?

– Да я не дома.

– Какого черта ты еще не дома? – Вопрос задал уже другой член их команды – Гэвин Блэйк, кодовое имя которого было Вайпер. Оказалось, на связи была вся четверка. Кроме Блэйка и Вайпера еще Флиппер, он же Дэвид Холлоуэй, и Куп, в миру Ларами Купер.

– Потому что, когда я вернулся домой, выяснилось, что Тери нет.

– Что значит «нет», Мак? – вклинился в разговор Флиппер.

– Только не говори, что ее терпение лопнуло и она бросила тебя, – добавил Куп.

Терстон потер лицо рукой. Ему не нужно было напоминать, что временами с ним не так‑то легко уживаться.

– Вы, четверо, можете помолчать? – И он рассказал друзьям все, что узнал от родителей. Практически ничего.

– И ты ее еще не видел? – спросил Бейн.

– Нет. Я здесь всего несколько минут. Тери где‑то катается верхом, а мне не дают ключ от ее коттеджа.

– Понятно, – сочувственно произнес Вайпер.

– Успокойся, Мак, – посоветовал ему Бейн.

– Да я спокоен… почти. Пока ни с кем не подрался и ничего не поломал.

– И не сделаешь ничего подобного! Сначала выслушай Тери. У нее, должно быть, была веская причина, чтобы уехать, оставив детей на твоих родителей, – резонно заметил Куп.

– Да, и постарайся ее понять, какой бы эта причина ни была, – подал голос Вайпер.

– И вот еще что… – заговорил было Флиппер, женившийся самым последним из их команды, но Терстон прервал его:

– Остановись, друг. Ребята, мне не нужны ваши советы. Я женат дольше всех из вас.

– Все так, но иногда ты ведешь себя как настоящий осел. Будто только ты один знаешь, как правильно поступать в том или ином случае, – сказал Куп. – Нас долго не было дома, а если быть точным, то восемь месяцев двенадцать дней и пятнадцать часов. Вот и покажи своей женщине, как сильно ты скучал по ней, как любишь ее и ценишь.

Терстон покачал головой:

– Я же уже сказал, что мне не нужны ваши советы. Я сам разберусь со своей женой.

– Твой метод решать проблемы не всегда работает, Мак, – сказал Вайпер. – Это мы все тебе говорим.

Терстон потер рукой затылок, чувствуя, что накатывает головная боль. У него никогда в жизни не болела голова!

– Эй! Позвони нам потом, чтобы сообщить, что все в порядке, – попросил за всех Бейн.

Терстон закатил глаза:

– Я подумаю.

Тери вернулась в свой коттедж после верховой прогулки и направилась в кухню приготовить что‑нибудь на завтрак. Заметив мигающий сигнал на телефоне, она хотела вначале проигнорировать его, но потом решила ответить, поскольку ее сотовый телефон на ранчо не принимал вызовы, а с ней могли пытаться связаться родители Терстона, оставшиеся с детьми.

Быстро подойдя к телефону, она прослушала сообщение: «Миссис Макрой, это Гарольд, дежурный администратор. Пожалуйста, перезвоните мне, как только получите мое сообщение».

Тери нажала на телефоне кнопку с цифрой 7, и Гарольд тут же ответил.

– Гарольд, вы просили меня перезвонить. Что‑то случилось?

– Нет‑нет, мэм. Просто здесь находится мужчина, назвавшийся вашим мужем, который просит ключ от вашего коттеджа. Но по нашим правилам мы не имеем права этого делать. Он сказал, что его зовут Терстон Макрой.

Сердце Тери взволнованно забилось. Терстон здесь? Она сделала глубокий вдох. Должно быть, он вернулся и обнаружил, что ее нет дома. Его родители сказали ему, где она. А сказали ли они ему, почему она уехала? Узнал ли он…

– Миссис Макрой, можно дать этому мужчине ключ и рассказать, как вас найти?

Тери с трудом сглотнула возникший в горле комок.

– Он рядом с вами? Если да, то позвольте поговорить с ним.

– Нет, в холле его нет. Он вышел на улицу и ждет, когда вы перезвоните мне.

Наверное, чтобы остыть, подумала Тери. Обнаружив, что она уехала, Терстон наверняка взбесился. Поездка к ней сюда разъярила его еще больше, а уж отказ выдать ключ накалил ситуацию до крайности.

– Я могу выйти и позвать его, если вам нужно с ним поговорить.

– Нет, не стоит. Пожалуйста, дайте ему ключ и объясните, как меня найти.

– Хорошо.

Тери положила трубку телефона на место и вздохнула. Три дня благословенного одиночества отменяются.

Глава 3

Терстон увидел Тери в тот момент, когда разворачивал внедорожник на разбитой дороге, обсаженной дубами. Место было уединенное, и нельзя сказать, что ему это понравилось.

Тери в костюме для верховой езды стояла, прислонившись к перилам небольшого крылечка. И выглядела просто великолепно.

Прошло больше восьми месяцев с тех пор, как Терстон видел жену в последний раз, и сейчас, глядя на нее, буквально упивался ее видом. Проклятие! Он очень соскучился по ней. Но это не умаляло его раздражения из‑за ее демарша. Она должна все ему объяснить. И быть очень убедительной, черт возьми!

И все же сердечный ритм Терстона дал сбой. Пусть у них с Тери и возникали разногласия, какие‑то более серьезные, какие‑то менее, но он любил свою жену и знал, что будет любить всегда. Хотя разногласия в последнее время случались все чаще. Неужели его товарищи по команде были не так уж не правы насчет его авторитарности в отношениях?

Он пытался контролировать свое поведение всякий раз по возвращении домой, однако у Тери была удивительная способность принимать необдуманные, порой сумасбродные решения. Он же, в отличие от нее, всегда сначала тщательно просчитывал ситуацию. Стоило же Терстону выразить недовольство или сомнение, она немедленно уходила в оборону.

Он не возражал, чтобы жена тратила семейные деньги по своему усмотрению, просто считал, что делать это она должна с умом. Терстон помнил, с каким трудом сводили концы с концами его родители, и поклялся, что не допустит подобного в своей семье. Он стал печься о будущем своих дочерей с самого их рождения. Это было как раз то, чего родители не смогли сделать для него и его сестры. Он удачно инвестировал средства на фондовом рынке, и это приносило доход и ощущение стабильности.

Остановив внедорожник перед коттеджем, он выключил зажигание. Тери не двинулась с места. Выражение на ее лице ясно говорило: «Прежде чем подойти, я должна понять твое настроение». Черт! Что же произошло дома, пока он отсутствовал?

Терстон вышел из машины, захлопнув дверцу.

– Тери.

Он внезапно почувствовал, как свело живот от одного только взгляда ее карих с медовым оттенком глаз.

– Привет, Терстон.

Он старался не смотреть слишком пристально на рот Тери, но был не в силах отвести глаза. Ему очень нравились губы жены – их четкий контур, их вкус.

Влекомые тоской после разлуки и неугасающей страстью, они медленно двинулись навстречу друг другу. И вот Терстон, наконец, обнял ее. Объяснения потом. Сейчас ему было нужно именно это – тепло женственного тела Тери, тесно прижатого к нему, и вкус ее губ.

Он приник к ним в долгом, глубоком поцелуе. Он целовал женщину, которую любил более десяти лет. Ту, которая перевернула его мир в тот самый миг, как он впервые увидел ее. Женщину, которая была матерью его детей и лучшей мотивацией выжить и поскорее вернуться домой после опасного задания.

Тери ответила на поцелуй, тихонько застонав. Какой знакомый вкус. Какой знакомый звук. Прошло много времени с тех пор, как Терстон слышал его в последний раз.

Она объяснит причину, по которой оказалась здесь, позже. А сейчас ему необходимо почувствовать ее – обнаженной, разгоряченной, слиться с ней в одно целое. Теряя голову от желания, Терстон подхватил жену на руки и понес внутрь коттеджа.

Тери понимала, что должна остановить Терстона. И остановиться сама. На этот раз она не могла безропотно уступить его напору. Просто обоюдного желания сейчас было недостаточно. Она устала от неистовых соитий после длительной разлуки, за которыми, как правило, следовали бесконечные вопросы и споры. На этот раз они сначала поговорят.

Тери оторвалась от губ Терстона и вывернулась из его объятий, встав на ноги. Долгим взглядом посмотрела на мужа. Высокий, почти шесть футов ростом. Кожа цвета кофе с молоком. Темно‑карие, шоколадного оттенка глаза, четко очерченные скулы, крепкая шея и самые чувственные губы на свете. Чисто ли выбритый или со щетиной, как сейчас, он выглядел безумно красивым и сексуальным.

– В чем дело, Тери? Что происходит?

– Нам нужно поговорить…

Тери должна была рассказать мужу обо всем – о потере ребенка и о выкупе ранчо. Не говоря уже о сомнениях, которые ее терзали. Терстон снова потянулся к ней.

– Мы можем поговорить потом.

Всякий раз по возвращении домой на первом месте у Терстона стояли занятия любовью, потом долгий, крепкий сон. Потом наступал черед общения с дочерями. И только после этого отлично отдохнувший муж и отец снова обращал свое внимание на Тери. Спрашивал, как шли дела дома, пока его не было. Она рассказывала, и начинались споры. Терстон говорил ей, что, будь он дома, поступил бы по‑другому, что она приняла неверное решение. На пятом году супружества авторитарность и бескомпромиссность мужа поставили их брак под угрозу. Они были вынуждены обратиться к семейному психологу, но Терстон и тут остался верен себе. Мистер Блюм сразу и категорически ему не понравился, как и его разглагольствование о том, что брак – это партнерство и каждодневная работа над отношениями.

– Нет, Терстон, на этот раз мы сначала поговорим.

Он бросил на Тери настороженный взгляд:

– Почему нельзя ненадолго отложить разговор, детка? Я очень скучал по тебе. Я так люблю тебя, так хочу…

Не столько по словам, сколько по тому, как он смотрел на нее, Тери поняла, что действительно нужна ему. Терстон никогда не рассказывал о своих командировках, но она догадывалась, насколько ему бывало тяжело. И его слова не были пустым звуком, они шли от самого сердца. К ним стоило прислушаться и дать Терстону возможность отпустить себя. Мужу необходимо забыть все тревоги последних восьми месяцев, расслабившись в объятиях любимой женщины.

А как же быть с ее душевной болью? Как забыть, что она потеряла сына, которого они с Терстоном так хотели? Как быть с тем, что она не могла не винить себя в этой потере? Мало ли что сказал ей доктор? Тери не могла отделаться от мысли, что причиной беды стала ее поездка в Техас.

– Тери?

Звук его голоса вернул ее в реальность. Терстон протянул ей руку. Наверное, ей следовало откликнуться на его призыв и на какое‑то время обрести долгожданный покой в объятиях мужа. Отложить важный для нее разговор на потом, как он и предлагал.

Сердце победило разум, и она шагнула к нему, принимая его руку. Терстон снова подхватил ее на руки и понес в спальню. Там он бережно положил ее на кровать, глядя на Тери с неистовым желанием и страстью.

Он снял рубашку, и она в который раз отметила, насколько он красив. Вид его совершенного тела неизменно вызывал в ней чувственный отклик.

– Тебе нравится то, что ты видишь, Тери‑Энн?

Терстон всегда задавал этот вопрос, и она всегда отвечала одинаково. Да, Тери очень нравилось то, что она видела. Имея прекрасное телосложение от природы, Терстон много тренировался, и это было заметно. Он отлично выглядел для своих тридцати девяти лет.

Тери подумала, намерен ли он уйти с военной службы в сорок один год? В последнее время Терстон редко говорил об увольнении из армии. Он был настоящим «морским котиком», и даже Тери не могла представить себе его кем‑то еще.

Зачастую людям кажется, что «морские котики» много зарабатывают, ведь им платят, в том числе и за риск. Хотя в действительности это не совсем так. Но Тери точно знала, что почти для всех «котиков» дело было не в деньгах, а в подлинном патриотизме. И их семья не нуждалась ни в чем только благодаря удачному инвестированию денег по совету друга Терстона, Бейна Уэстморленда.

Понимая, что Терстон все еще ожидает ее ответа, она сказала:

– Да, мне определенно нравится то, что я вижу, Терстон Макрой.

Улыбнувшись, он склонился над Тери и взял в плен ее губы. В тот же миг по ней прокатилась жаркая волна неистовой страсти, провоцируя на смелую, откровенно дерзкую реакцию. Восемь месяцев разлуки – слишком долгий срок. Их языки сплелись и закружились в страстном танго.

Все в муже казалось Тери восхитительным. Его вкус, его руки, которые были повсюду… Все было знакомо, но от этого не менее прекрасно.

С трудом оторвавшись от губ жены, Терстон начал ее раздевать, будучи уверенным, что может просто умереть, если не утолит свое вожделение немедленно. Сняв с Тери всю одежду, он окинул ее острым, проницательным взглядом. Взглядом не столько мужа, сколько любовника.

– Ты прекрасна, как всегда. Я чертовски счастливый мужчина.

У Тери сжалось горло от этих слов. Иногда он умел говорить очень трогательные вещи.

– А я счастливая женщина.

У нее закружилась голова, едва Терстон вновь припал губами к ее рту. Снова прервав поцелуй, он немного отступил и поспешно сбросил остатки одежды. Тери в который раз подумала, что природа щедро одарила этого мужчину, увидев его в плотно обтягивающих черных трусах‑боксерах.

Ее мужчину.

И это было главным в их отношениях. А проблемы, возникающие время от времени, можно было считать «побочным продуктом» семейной жизни с четырьмя детьми.

– Я так хочу тебя, – прошептала она.

– Я тоже хочу тебя, очень, – произнес он, став коленом на кровать и притягивая Тери к себе.

Он целовал ее снова и снова, продолжительно и глубоко, а затем, отпустив, отступил, чтобы полюбоваться и насладиться ее наготой. Тери почувствовала, как под этим обжигающим взглядом что‑то запульсировало внизу живота, и тело охватил жар.

– Я мысленно раздевал тебя каждую ночь все эти восемь месяцев.

Эти слова привели Тери в неистовый восторг и еще повысили градус возбуждения.

Терстон лег, увлекая за собой Тери и хрипло шепча слова любви на нескольких языках. Когда он накрыл ее тело своим и его твердая плоть глубоко проникла в ее лоно, Тери закричала. Он начал ритмично двигаться внутри ее – сначала медленно, потом все быстрее, и с каждым толчком она снова и снова выкрикивала его имя. Экстатическая кульминация на миг лишила Тери сознания, но она успела услышать гортанный вскрик Терстона, похожий на рычание, предвестник его оргазма. И почти сразу его тело сотряслось, высвободившись взрывом внутри ее.

– Тери, – едва слышно произнес он и с благодарностью коснулся губами ее рта.

И Тери пылко ответила ему, чувствуя, как в ней снова зарождаются вожделение и страсть:

– С возвращением, дорогой!

Глава 4

Тери с развевающимися волосами мчалась верхом по травянистым равнинам. Утром она проснулась еще не совсем пришедшая в себя после неистовых занятий любовью с мужем в течение почти всего вчерашнего дня и прошедшей ночи. Ее пульс зачастил при одном только воспоминании о том, что они вытворяли.

Ей не нужно было ехать в город, чтобы позвонить домой и узнать, все ли там в порядке. Хотя ее сотовый телефон по‑прежнему безмолвствовал, они воспользовались служебным аппаратом Терстона, который работал отлично всегда и везде. Вечером съездили в Шайенн поужинать и купить кое‑что из одежды. Терстон сказал Тери, что останется с ней до конца запланированного срока ее пребывания здесь. Он купил ковбойскую одежду и выглядел в ней чертовски сексуально, особенно в стетсоне на голове.

Тери надеялась, что за ужином у них все‑таки появится возможность поговорить о насущных проблемах, но Терстон, умышленно или нет, повел разговор совсем в другом направлении. Она, как могла, поддерживала беседу, рассказав мужу о жизни без него, – о том, что Тие очень нравятся занятия верховой ездой, что Татум выразила желание заниматься гимнастикой и Темпест тут же заявила, что тоже хочет стать гимнасткой. Тери сообщила ему во всех подробностях о вызове сантехника в связи с поломкой кухонной мойки, о болезни их дворника… Терстон очень внимательно ее слушал и вовремя подавал реплики.

Она развернула Амстердама и теперь уже медленно поехала обратно к коттеджу. Терстон, как обычно после длительного отсутствия, проспал и завтрак, и обед. Похоже, что и ужин он проспит тоже. Он не раз говорил Тери, что, только возвратившись на американскую землю, может позволить себе перестать быть постоянно настороже и спокойно поспать. Если бы они были дома, дочери уже расположились бы лагерем у дверей спальни в ожидании его пробуждения. Терстон был хорошим отцом и прекрасно ладил с дочерями.

Позволив Амстердаму идти мелкой рысью, Тери подъехала к коттеджу и, к своему удивлению, увидела мужа на крыльце. Джинсы спущены на бедрах, без рубашки, но в стетсоне. Его сексуальная энергия должна была быть полностью истощена после их бурного секса накануне. Но не тут‑то было! Продолжительный сон сотворил чудеса – Терстон снова был готов к подвигам на любовном фронте.

Она спешилась и привязала Амстердама к перилам крыльца.

– Я вижу, ты выспался.

– И сразу заметил твое отсутствие.

Тери по ступенькам поднялась на крыльцо.

– А ты ожидал, что я буду спать так же долго?

– Бывали случаи.

Да, бывали. До появления их первого ребенка Тери была более чем счастлива проводить время в постели рядом с ним все дни и ночи напролет.

Тери, запрокинув голову, посмотрела в глаза мужу:

– Это было в «додетскую» эпоху.

Он усмехнулся:

– Ты права. Я до сих пор считаю, что Тия была зачата именно в часы наших совместных продолжительных сиест.

– Не стану спорить.

Возникла пауза, после которой Терстон произнес:

– Я думаю, нам пора поговорить. Мне нужно знать, что происходит.

Тери и сама понимала, что время пришло.

– Что ж, давай поговорим.

Она вошла в дом, и Терстон последовал за ней.

Увидев, как Тери отряхивает одежду, прежде чем сесть на диван, Терстон немедленно предложил свою помощь.

– Давай я помогу, – сказал он, поставив чашку с недопитым кофе на стол.

Вчера Тери настойчиво пыталась объяснить ему, что заставило ее оставить дочерей на его родителей и приехать сюда. Похоже, пришло время выслушать ее, хотя его не покидало беспокойство даже после их страстных занятий любовью.

Всегда желанная, Тери значила очень много в его жизни. Осознавала она или нет, но, собственно, Тери и была его жизнью. Терстон любил ее очень сильно. Его друзья считали, что, если она не знает, как он любит ее и ценит, виноват в этом только он сам. Значит, он не говорил Тери об этом или говорил крайне редко.

А он был уверен, что жена и так знала, что значили она и их девочки для него. Терстон даже представить себе не мог жизни без них. Поэтому никогда не рисковал понапрасну – ему нравилось быть мужем и отцом.

Он сел напротив Тери. От него не укрылось, как сильно она нервничает.

– Так в чем же дело, Тери? Ты, наверное, купила в мое отсутствие нечто настолько дорогостоящее, что вынуждена была сбежать из дома?

По удивленному выражению ее лица Терстон понял, что невольно оказался близок к истине. Похоже, она что‑то купила и знала, что ему это не понравится. В прошлом году, например, Тери купила новый спальный гарнитур, и Терстона возмутил не сам факт покупки, а цена, которую она за него заплатила. По его мнению, одна кровать стоила так дорого, что должна была, по меньшей мере, петь им колыбельную перед сном. Конечно, им пока не нужно было сводить концы с концами, но дело было в принципе.

– Я уехала сюда не поэтому, Терстон.

– Ладно. Тогда почему?

Тери молчала, и Терстон заметил слезы в ее глазах. Он мгновенно вскочил со стула, сел рядом с ней на диван и обнял ее. Она не была плаксивой, если только что‑то сильно не огорчало или глубоко не задевало ее.

– Что случилось, Тери? В чем дело?

Терстон напрягся, готовый принять любую новость.

– Как ты помнишь, мы договорились, что у нас больше не будет детей и я сделаю операцию по перевязке труб.

– Все верно. Я рассчитывал быть дома в это время, но позвонил наш командир и приказал срочно прибыть на базу. Ты заверила меня, что без проблем пройдешь эту амбулаторную процедуру в назначенный день, попросив кого‑нибудь присмотреть за детьми.

Терстон следил за выражением лица Тери и уже догадывался, к чему идет дело.

– Ты хочешь сказать, что не сделала операцию?

– Я не смогла.

Он ошеломленно уставился на жену:

– Что значит «не смогла»? Мы же договорились.

– Я понимаю, но…

– Позволь мне предположить, – прервал ее Терстон. – Ты передумала, да? Это уже не впервые, когда ты нарушаешь наши договоренности. Ты не имела права менять решение, которое мы приняли совместно.

Тери вырвалась из его рук, черты ее лица исказились от гнева.

– Черт возьми, Терстон! Я собиралась сделать операцию, но не смогла! – выкрикнула она.

– Почему? – спросил Терстон, скрестив руки на груди.

– Потому что снова была беременна.

У Терстона голова пошла кругом. Он безвольно опустил руки:

– Беременна?

– Да, беременна. Хотя мы и не планировали иметь больше ребенка, но этому, я была уверена, ты бы обрадовался.

– Этому?

– Да. Это был сын. На четвертом месяце у меня случился выкидыш. – Не в силах справиться с эмоциями, Тери стремительно выбежала из дома.

Шок буквально сковал Терстона. Тери была беременна? Четыре месяца она носила их сына, а потом случился выкидыш? Господи боже! Придя в себя, он бросился за дверь вслед за женой, но Тери уже вскочила на Амстердама и скакала во весь опор.

Она слышала, как Терстон зовет ее, но не оглянулась. Сейчас ей было необходимо оказаться как можно дальше от него. Она возьмет себя в руки и вернется, но не сейчас.

Тери хорошо знала своего мужа и искренне верила, что, пусть они и не планировали рождение очередного ребенка, все‑таки сына он очень хотел бы иметь. Но после рождения Таши оба согласились на этом остановиться.

Тери знала только один аспект, в котором они с Терстоном никак не могли достичь взаимопонимания. Она пыталась ему втолковать бесчисленное множество раз, что в его отсутствие она становилась главой семьи и на нее ложилось бремя единоличного решения всех проблем. Терстон утверждал, что не видит в этом проблемы, но никогда не соглашался ни с одним из ее решений. По возвращении домой после длительных отлучек он сразу начинал сомневаться в их правильности, дотошно вникая во все мелочи и ломая устоявшуюся жизнь их семьи. Пока его не было, все работало как отлаженный механизм. С его приездом механизм ломался. Но Терстон так рад был видеть своих девочек, что ему все сходило с рук. Потом он снова отбывал, а Тери приходилось налаживать их жизнь заново. Она просто устала. Ей надоели въедливые расспросы и критика по любому поводу.

Тери позволила Амстердаму перейти с галопа на рысь и увидела, что они находятся в каком‑то незнакомом месте. Заметив впереди большую ветряную мельницу, она сообразила, что когда‑то здесь находился шахтерский поселок и в нескольких шахтах добывался каменный уголь. Теперь колодцы были заброшены, а входы в них заколочены досками.

Тери направила Амстердама к огромному озеру, которое она видела здесь в первую прогулку верхом. Это место напомнило ей ранчо бабушки с дедушкой, которое теперь вновь принадлежало ей. Тери бы радоваться этому, но она понимала, что не сможет, пока не расскажет обо всем мужу.

Спешившись, она привязала Амстердама к дереву и решила немного пройтись, чтобы успокоить нервы, прежде чем отправиться в обратный путь. Если Терстон, еще даже не узнав обо всем до конца, разозлился из‑за ее якобы неповиновения, можно представить, как он отреагирует на покупку ранчо. Но что сделано, то сделано.

Тери просто ненавидела ставшую шаблонной манеру поведения мужа по его возвращении домой с заданий. Возможно, им стоит вновь проконсультироваться у семейного психолога? Но она прекрасно понимала, что об этом не может быть и речи после их визита к доктору Блюму. Кроме того, Тери не сбрасывала со счетов и еще одну потенциальную проблему, которая может добавиться к прочим. Она не сделала операцию, но и противозачаточные таблетки перестала принимать в его отсутствие. А вчера в любовном угаре забыла его предупредить. Что, если она вновь забеременела? Терстон ведь тоже не предохранялся.

Снова она окажется во всем виноватой.

Чем больше Тери размышляла, тем меньше ей хотелось возвращаться к Терстону. О выкидыше она сказала, и этого пока достаточно. Ей снова нужно остаться одной, чтобы до конца разобраться в своих чувствах, а значит, ей придется попросить Терстона уехать.

Она не представляла себе, как долго бродила вдоль озера в глубокой задумчивости, когда вдруг услышала цокот лошадиных копыт. Оглянувшись, Тери увидела мужа, мчавшегося к ней во весь опор. Выражение его хмурого лица не предвещало ничего хорошего – было видно, что он с трудом сдерживает ярость.

Соскочив с лошади едва не на ходу, Терстон устремился к ней с вопросом:

– Почему ты снова покинула меня, Тери?

Она вскинула голову:

– А что я еще могла сказать тебе, Терстон?

Он протянул руки и привлек ее к себе.

– Прости, детка, – пробормотал он. – Мне жаль, что ты прошла через это в одиночку. Но я хочу, чтоб ты знала, что я был бы очень рад рождению сына.

Тери с трудом сдержала слезы. Взглянув на Терстона, она сказала:

– Я знаю это. И никогда не сомневалась. Больнее всего для меня была потеря именно сына, которого мы с тобой так долго пытались зачать.

Тери уткнулась лицом в грудь мужа и зарыдала.

Терстон держал ее в своих объятиях, и сердце его рвалось на части. Вот теперь он действительно почувствовал себя тем самым ослом, о котором говорили его друзья. Ему следовало совсем по‑другому отреагировать на эту новость, а он разозлился, даже не дослушав.

Терстон всегда хотел иметь большую семью, как и Тери. Руководствуясь здравым смыслом, они все же решили остановиться на четверых детях. И с ними‑то Тери едва управлялась в одиночку. И не было никакой гарантии, что пятым ребенком непременно будет мальчик. Но вышло именно так…

Терстон успокаивающе поглаживал жену по спине, размышляя о том, что же стало причиной выкидыша. Он уже собрался задать Тери этот вопрос, как она внезапно высвободилась из его рук.

– Я хочу еще немного побыть одна, Терстон. Пожалуйста, уезжай.

– Я не оставлю тебя здесь одну.

– Я не об этом. Я прошу тебя вернуться домой, в Вирджинию. Я тоже скоро приеду, и тогда мы поговорим более обстоятельно.

Терстон посмотрел на Тери так, будто она сошла с ума.

– Я никуда не уеду отсюда без тебя, – повторил он. – Чтобы ни случилось, мы все преодолеем, но только вместе. Мы…

– Нет, Терстон. Не было и нет никаких мы. Наш брак – это только то, чего хочешь и как думаешь ты. А я как послушная жена просто повинуюсь. Но знаешь, Терстон, я и не предполагала, что так сильно хочу еще одного ребенка, пока не узнала, что беременна. Меня не волновало, насколько все усложнится, не беспокоило, что мы с тобой снова не поймем друг друга.

– Тери…

– Терстон, ты хочешь, чтобы я всегда делала все так, как кажется правильным тебе, ни разу не поинтересовавшись, а чего же хочу я.

– Ты несправедлива, Тери. Ты еще до брака знала мое отношение к распределению ролей в семье. Скажи, разве не мужчина должен заботиться о своей жене, доме, детях? – спросил Терстон, которому не нравился такой поворот в их разговоре.

– Да, но только ты стал воспринимать наш брак как должное.

Терстон с минуту помолчал, затем все‑таки спросил ее:

– Ты действительно так думаешь?

– Знаешь, вчера утром, когда я проснулась, мне стало так тоскливо. И мне ужасно захотелось, чтобы ты оказался рядом.

– Вот он я. И буду рядом все время, а потом мы вместе вернемся домой. Давай считать это нашим вторым медовым месяцем.

– Нет, Терстон. Мне не нужен второй медовый месяц. Мне нужен муж, который по возвращении домой после частых и длительных отлучек, когда я и мать, и отец, не станет подвергать сомнению каждое мое решение и дотошно выспрашивать о мелочах. Если ты сейчас останешься, мы рассоримся вконец. Особенно если ты узнаешь еще об одной вещи.

Терстон удивленно поднял брови:

– Случилось еще что‑то помимо потери сына?

Тери покачала головой:

– Мне не хотелось бы говорить об этом сейчас. Пожалуйста, Терстон, возвращайся домой, отпусти родителей и побудь с девочками. Я вернусь в воскресенье, и мы поговорим.

– Я не уеду, Тери.

В этот момент послышались звуки, привлекшие их внимание. Обе лошади нервничали, били копытами, вставали на дыбы, как будто пытались сорваться с места и убежать.

– С ними что‑то не так, – полувопросительно сказала Тери.

– Да, – согласился Терстон, – но я пока не пойму, в чем дело.

Он огляделся вокруг. Возможно, лошади почуяли запах волка, койота или какого‑то другого хищника? Чем ближе они подходили, тем больше волновались лошади.

– Боже мой! Терстон, посмотри!

Отчаянный вскрик Тери заставил его оглянуться. Она указывала в небо. И он увидел это сам. Проклятие!

Прямо на них несся гигантский смерч.

Глава 5

– Нам нужно уносить ноги! – воскликнул Терстон, бросаясь к лошадям.

– Куда? Нам не убежать и не ускакать – смерч движется быстрее, Терстон.

– Ты права. Слушай, я видел по дороге сюда несколько заброшенных шахт, – сказал он и, отвязав лошадь Тери, передал ей поводья.

– Нам же придется ехать навстречу смерчу, – выразила сомнение та, взлетая на спину Амстердама.

– Тери, у нас нет другого выхода. Если мы останемся здесь, окажемся на открытом пространстве. А так есть шанс спастись, если успеем добраться до шахт раньше чертова смерча. Будем гнать что есть духу.

– Тогда вперед!

Им пришлось изо всех сил натягивать поводья, чтобы лошади в панике не понесли.

– Все в порядке, мальчик, – прошептала Тери, наклонившись к голове Амстердама. – Все будет хорошо.

Словно поверив ей, конь ускорил бег. И несмотря на стремительно надвигающуюся опасность, Тери не могла не улыбнуться. С первого же момента знакомства с Амстердамом она поняла, что они поладят.

Тери оглянулась на Терстона и поняла, что он бессознательно уже включил режим «морского котика», чтобы использовать навыки выживания для их спасения. Она не думала, что он тоже «поговорил» со своей лошадью, но та интуитивно слушалась его.

– Мы почти у цели, вон мельница! – прокричал Терстон.

Они достигли места и быстро спешились. Пока Тери снимала с лошадей седла, Терстон поднял с земли увесистый сук и выбил несколько досок, которыми был заколочен вход в колодец заброшенной шахты. Тери отпустила лошадей, уверенная, что природный инстинкт поможет им найти убежище. Увидев, как лошади стремглав понеслись прочь, она бросилась к мужу.

– Почему ты выбрал именно этот колодец? – спросила она, помогая ему отдирать доски.

– Здесь самый большой проем, а значит, больше воздуха. Этот колодец выглядит прочнее других. Кроме того, земля вокруг него влажная, что свидетельствует о наличии воды в шахте.

Тери огляделась. Ничего из этого она не успела заметить, тем более проанализировать. Внезапно им под ноги упало несколько больших веток, сломанных ветром.

– Быстро спускайся. Я возьму седла.

– Я помогу тебе.

Терстон взглянул на нее, собираясь настоять на своем, но передумал и сказал:

– Давай. Только живее, Тери. Нам нужно спешить…

Тери никогда прежде не бывала в шахте и теперь оглядывалась вокруг, пытаясь сориентироваться. Но внутри было непроглядно темно. Когда же внезапно вспыхнул свет, Тери поняла, что Терстон включил фонарик на своем телефоне.

– Мы должны отойти как можно дальше от входа.

По мере того как они спускались все глубже, Тери стали приходить на ум ужасные истории о шахтерах, оказавшихся в ловушке глубоко под землей и погибших из‑за нехватки воздуха.

– Давай пока оставим седла здесь, – сказал Терстон.

Внезапно земля под их ногами задрожала, потолок начал осыпаться. Терстон, схватив Тери в охапку и крепко прижав к себе, закрыл ее собой. Без слов было понятно, что смерч бушует прямо над ними.

В проеме, видневшемся в нескольких десятках футов, было видно, как летают какие‑то предметы, порой очень крупные, как дерево, под которым совсем недавно стояла Тери и которое упало, вырванное с корнем. Внезапно проем перестал быть виден, заваленный ветками, досками и обломками.

Она испуганно взглянула на мужа, осознав, что они оказались в ловушке.

– С нами будет все в порядке, Тери. Как только смерч уйдет, мы выберемся отсюда. – Голос его был спокойным и уверенным.

Она хотела верить Терстону, ведь дома остались их дети, которым они нужны.

Через несколько минут все стихло, и они поняли, что смерч понесся дальше.

– Я пойду посмотрю, что там, и постараюсь освободить проем, – сказал Терстон.

– Я помогу тебе.

Они работали вместе добрых двадцать минут, прежде чем смириться с неизбежным. Расчистить заваленный выход оказалось не так‑то просто, как они надеялись. Помимо ветвей и обломков его закрыло еще нечто более крупное – Тери подозревала, что это была рухнувшая ветряная мельница.

– Что будем делать? – спросила она Терстона. – Ты можешь по своему телефону позвать кого‑нибудь на помощь?

Тот отрицательно покачал головой:

– Нет. Но фонарик может работать от батарейки как минимум восемь часов. Давай воспользуемся им и посмотрим, нет ли другого выхода.

Тери не знала, действительно ли Терстон надеялся на это или сказал просто для того, чтобы успокоить ее.

– Хорошо. Давай попробуем.

Они оба молчали, пока углублялись в шахту все дальше и дальше. Время от времени Терстон останавливался, изучая стены. Его руки касались то каменистой поверхности, то деревянной, покрытой плотным слоем пыли. Иногда он предупреждал Тери:

– Не уверен в прочности некоторых из этих досок, так что шагай осторожнее, следи за каждым своим движением.

– Я буду внимательна, не волнуйся.

Он взял Тери за руку, словно не был уверен, что она послушается, и она попыталась ее выдернуть, но поняла, что вышло как‑то по‑детски. А ведь он просто хотел показать ей, что все в порядке и что бояться не стоит. Тери устыдилась своей реакции на импульсивное стремление мужа защитить ее, что было врожденным свойством его натуры.

Когда они встретились, Терстон уже служил «морским котиком», и Тери, выходя за него замуж, понимала, какая жизнь ее ожидает. Но тогда имела значение только любовь.

По мере того, как продолжалась их семейная жизнь, взрослели они сами. И в последние годы между ними возникли непримиримые противоречия. Терстон, по мнению Тери, абсолютно не признавал за ней способности справляться самостоятельно даже с элементарными бытовыми проблемами без его неусыпного контроля. После долгого отсутствия он вмешивался во все, начинал переделывать и реорганизовывать устоявшийся порядок, а потом снова уезжал, оставляя за собой руины. И Тери больше не могла смириться с таким положением вещей. Неужели их брак на грани распада и они не смогут найти компромисс?

Она взглянула на мужа. Он шел медленно, но целеустремленно, все так же внимательно осматриваясь.

– Терстон, у нас здесь достаточно воздуха? – задала она беспокоивший ее вопрос.

– Скажем так, не слишком много, но и не настолько мало, как я опасался.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что кое‑где каменные своды покрыты мхом.

Тери тоже это заметила, но не знала, какой вывод сделать из этого открытия:

– И?

– Для того, чтобы здесь что‑нибудь росло, необходимы воздух, вода и солнечный свет. Полагаю, что вода сюда откуда‑то попадает, воздух тоже поступает. Вот насчет солнечного света пока не знаю.

Они продолжали идти вглубь шахты, крепко держась за руки. Когда они делали это последний раз? По правде говоря, не об этом следовало думать сейчас, но если уж мысль сама пришла ей в голову… Когда они проводили время только вдвоем? Без детей?

Всякий раз, возвратившись домой, Терстон спал весь первый день, потом входил в роль мужа и отца, «царя горы». И вот тогда начинались споры и бесконечные выяснения отношений.

Кроме того, у детей всегда находилось множество дел и занятий, в которые так или иначе были вовлечены родители, поэтому у Терстона и Тери совсем не оставалось времени друг для друга. Даже Ташу в ее три года нужно было возить на уроки музыки, а потом заниматься с ней дома.

И вот надо же – закупоренная в шахтном колодце Тери яснее, чем когда‑либо, осознала, что даже такая невинная близость, как рука в руке, семейным парам порой просто необходима.

Пресловутый доктор Блюм настоятельно рекомендовал им обязательно выкраивать время для себя. Они пообещали, и Терстон даже был настроен провести с Тери второй медовый месяц, но так и не нашли возможности, а со временем и искать перестали. Тери подумала, что Блюм был прав, и они с Терстоном зря не воспользовались его советом. Хотя все эти рассуждения были не к месту и не ко времени.

– Так, а что у нас здесь? – Голос мужа вернул Тери в реальность.

Похоже, они наткнулись на помещение, бывшее, как видно, когда‑то складом. Полки были заставлены консервами. Было здесь и несколько огромных канистр с водой. Терстон проверил содержимое и поднял вверх большой палец.

– Они полные. Подозреваю, что где‑то здесь есть подземный источник.

Тери кивнула:

– Похоже, ты хорошо ориентируешься.

Терстон кивком выразил согласие:

– Меня этому учили. На вражеской территории всегда нужно найти надежное убежище, обеспечить запас еды и воды. Чаще всего таким убежищем служат пещеры. Ты не поверишь, сколько раз наши враги находились совсем рядом, у входа в пещеру, и мы слышали каждое их слово.

Интересно, Терстон осознавал, что впервые говорит с ней о своей службе и об опасности, с которой ему нередко приходилось сталкиваться.

– Готова идти дальше?

Тери взглянула на него:

– Если ты готов, то и я тоже.

Ей не хотелось думать о том, как могло бы все обернуться, если бы Терстон уехал, когда она попросила его об этом. Или если бы не бросился за ней вдогонку. Она, убегая от смерча, скорее всего, погибла бы.

Она крепче сжала его руку, и они двинулись дальше, вглубь шахты.

Тери перестала задавать вопросы, и Терстон почувствовал облегчение. Он уклонился от прямого ответа, когда она спросила, достаточно ли здесь воздуха. Помимо нехватки кислорода, его тревожила мысль о возможном выбросе ядовитых газов. Хорошо, конечно, что именно эта шахта использовалась в качестве потенциального убежища, но насколько оно надежно? Впрочем, еда и вода – это уже хоть что‑то.

Внезапно Терстон остановился, услышав какой‑то звук, и моментально заслонил собою Тери.

– Что случилось? – прошептала она возле самого его уха.

– Мне что‑то послышалось.

В заброшенных шахтах нередко укрываются дикие звери. С этой мыслью Терстон выхватил из кармана охотничий нож и приготовился к атаке. Спустя некоторое время, не услышав больше никаких звуков, он немного расслабился.

– Как ты думаешь, что это было?

– Возможно, где‑то произошел сдвиг опор. – Он взглянул наверх, определяя возможность обрушения потолка.

Посмотрев на часы, Терстон понял, что уже поздний вечер. Даже если местные власти и начали спасательные работы, они с Тери забрались слишком далеко от ранчо, чтобы их уже хватились с учетом массовых разрушений.

Впрочем, если лошади вернулись без всадников и седел, на ранчо должны были понять, что супруги Макрой в беде. А если не вернулись? Он отдавал себе отчет в том, что может статься так, что в ближайшее время их никто не станет искать. Впрочем, нет. Его сослуживцы обязательно организуют поиски и не прекратят их, пока не найдут.

Услышав урчание в животе Тери, Терстон предложил:

– Давай вернемся туда, где мы видели припасы, и что‑нибудь съедим…

По звуковому сигналу служебного телефона Бейн Уэстморленд понял, что пришло тревожное сообщение от одного из членов его команды. Он осторожно отодвинулся от жены, спящей рядом. Но глаза Кристл тут же распахнулись. С трехлетними тройняшками она давно забыла, что такое нормальный, глубокий сон, тем более сейчас, в четыре часа дня. Они с женой научились засыпать в любое время дня и ночи, стоило уснуть детям.

– Это служебный телефон. Спи. – Он нежно поцеловал жену.

– Тебя снова вызывают? Но ты же пробыл дома всего два дня, Бейн!

– Нет, не волнуйся. Вызывает кто‑то из моих парней. Я сейчас вернусь.

Бейн вышел из спальни и направился в кухню, лавируя между разбросанными по полу детскими игрушками. Присев возле кухонного стола, он связался с Купом, пославшим сигнал тревоги.

– Что стряслось, приятель? Надеюсь, ты позвонил не ради того, чтобы получить совет, как укладывать дочь спать. – У Купа и его жены было двое детей – четырехлетний сын, которого они назвали Ларами, и полуторагодовалая дочь Пэрис.

– Нет. Мак и Тери пропали.

– Как это – пропали?

– Я так понял, вы с Кристл не смотрели новости.

– Нет. Мы решили немного вздремнуть, пока дети спят.

– Поэтому вы и не знаете о сильнейшем смерче, который пронесся через городок Торчлайт чуть больше часа назад. И натворил бед. Число погибших уже превысило двузначное.

Бейн присвистнул и встал.

– Мак жив, – уверенно сказал он.

– Да. Наш маячок‑трекер тоже показывает это, но пока они оба числятся в пропавших без вести. После того как стало известно об этом, родители Мака позвонили командиру. Я сообщу нашим, что мы выдвигаемся в Вайоминг.

Бейн согласно кивнул, словно Куп мог его видеть.

– Встретимся в Торчлайте.

Дэвид Холлоуэй, по прозвищу Флиппер, окинул взглядом стол. Он со всей семьей обедал в их любимом ресторане в Далласе по случаю помолвки его брата Лиама, который собирался жениться во второй раз. От первого неудачного брака у него осталась маленькая дочка. Его избранницей на этот раз стала кузина его жены, Джамила Фейрчайлд, с которой он познакомился на свадьбе Флиппера и Свон полтора года назад.

Его размышления прервал хорошо знакомый рингтон на телефоне. Извинившись, он вышел из‑за стола, а когда вернулся, все взгляды были обращены на него.

– Что‑то случилось? – спросил отец, командир подразделения «морских котиков» в отставке.

– Да. Мак и Тери были в Вайоминге на ранчо, когда налетел смерч. Их не могут найти. Пока они считаются без вести пропавшими.

Флиппер повернулся к жене:

– Свон, сегодня вечером я уеду. Мы с парнями будем искать Мака.

– Я присоединяюсь к тебе. Смогу выехать завтра, – сказал Лиам.

– Мы тоже примем участие в поисках, – тут же выразили желание помочь и другие три брата. Все пять братьев пошли по стопам отца и служили в спецподразделениях ВМС США.

Флиппер не удивился. Поскольку Мак стал его другом с первых дней службы, он занимал особое место в сердцах членов его семьи.

– Отлично. Думаю, нам понадобится любая помощь.

– Что значит «Мак пропал»? – спросил Вайпер Купа, стараясь удержать плечом сотовый телефон возле уха, пока передавал настороженно замершей жене их двухлетнего сына Гэвина. Тот рассказал ему о смерче и об исчезновении Мака и Тери.

– Я уже обзвонил всех наших, – проинформировал Вайпера Куп.

– Я выезжаю сегодня же вечером.

– Хорошо. Тогда до встречи. – Куп отключился, зная, что они никогда не перестанут быть командой, будь то на службе или вне ее. Они «морские котики», и этим все сказано.

Глава 6

Терстон ножом открыл консервные банки с тунцом и достал оловянные кружки из седельных сумок. Перевернув пустые бочки, они с Тери уселись на них.

– Пока перекусим этим, а потом продолжим осмотр. Может быть, найдем еще что‑нибудь.

Тери взглянула на мужа:

– Без проблем. Тунец и вода уже хорошо, тем более я как раз намеревалась сбросить несколько фунтов.

– Не стоит. Ты выглядишь прекрасно. Впрочем, как всегда.

– Спасибо, конечно. Но похудеть немного мне все‑таки не помешает.

– Ну если ты так считаешь…

Тери окинула взглядом Терстона. Какие изменения произошли в нем за эти восемь месяцев отсутствия? Она видела их после каждой командировки, но никогда не могла сформулировать, в чем они выражаются. Они были скорее внутренние, чем внешние. Терстон по‑прежнему был в прекрасной физической форме и оставался для нее самым красивым и желанным мужчиной на свете, как и десять лет назад.

– Что‑то не так, Тери? Ты очень пристально меня рассматриваешь.

Она встретила его взгляд:

– Да нет. Я просто пыталась увидеть изменения, произошедшие за время твоего длительного отсутствия.

Терстон пожал плечами:

– А они должны быть?

Теперь пожала плечами Тери, хотя могла бы назвать несколько причин своего такого пристального внимания. Однажды он получил ножевое ранение и не сказал ей об этом, пока она сама не увидела шрам. А в одной из боевых операций пуля зацепила ухо… Но Тери не стала напоминать ему об этом.

– Не важно. Забудь.

Они ели молча. Теперь уже Тери ощутила его испытующий взгляд.

– Как это случилось, Тери? Как ты потеряла ребенка?

Тери растерялась. Ей вообще было тяжело говорить об этом, а тем более в такой обстановке. Но она понимала, что Терстон имеет право знать, и если разговора все равно не избежать… Они были здесь одни, и, судя по всему, времени у них было предостаточно. Тери решила использовать ситуацию и рассказать не только о потере ребенка, но и о покупке ранчо. Но как ему рассказать? Повторить слова доктора о том, что в произошедшем нет ее вины? Или поделиться своими сомнениями? Хотя летать ей не запрещали и четверых дочерей она выносила и родила без проблем, с ними она не летала на самолете на ранних сроках.

Она взглянула на мужа:

– Доктор сказал, что по статистике одна из пяти беременностей заканчивается выкидышем на сроке до двадцати недель.

– То есть все шло как всегда?

Неужели ей послышалось обвинение в голосе Терстона? Тери не могла в это поверить, но тут же по привычке начала оправдываться.

– Ничего такого, что, по мнению доктора, могло бы повлиять на беременность.

Тери сказала ему правду. Зачем ему знать о ее личных демонах, терзающих ее сомнениями?

– Ты видел девочек, когда вернулся домой? – Она решила сменить тему разговора.

Терстон достаточно хорошо знал свою жену и понял, что Тери о чем‑то умалчивает. Он выяснит это в свое время, но не сейчас.

– Да, я видел девочек. Все спали, кроме Таши. Как будто она почувствовала, что папа приехал.

Тери тихонько рассмеялась:

– По‑моему, у нее в сердечке радар, настроенный на тебя.

– Как и у ее мамы?

Тери ничего не сказала, потому что так оно и было. Всякий раз, когда Терстон находился дома, ее чувства крайне обострялись. Ей просто необходимо было ощущать его присутствие каждую секунду. Она заставляла себя не тревожиться, когда Терстон отбывал на задание, полагаясь на Бейна, Купа, Вайпера и Флиппера, его товарищей по команде и близких друзей. И все же, как ни старалась она не волноваться за мужа во время его командировок, у нее это никогда не получалось.

– Да, как и у ее мамы, – наконец ответила она.

– Тогда расскажи мне, Тери Макрой, о своем радаре. Почему ты так реагируешь на меня, когда я дома?

Тери подумала, что за все годы их брака Терстон впервые спрашивает ее о чем‑то подобном. Как много «впервые» звучит сегодня в шахтном колодце!

– Я просто очень беспокоюсь о тебе. – Она понимала, конечно, что это глупо. Уж если кто и мог позаботиться о себе, так это сам Терстон. Но в ней жила глубокая, непоколебимая потребность оберегать мужа, и Тери была постоянно настроена на его волну. Она могла предугадать любое его действие или слово. Раньше это буквально сводило Терстона с ума, но потом он привык к такой ее способности.

– Не волнуйся за меня, Тери.

– Проще сказать, чем сделать. Я все время беспокоюсь, что ты недостаточно отдохнешь перед новым заданием. Как твоя жена, я стараюсь сделать твою жизнь комфортной и спокойной, по крайней мере, пока ты дома. Но, похоже, делаю только хуже. Ты постоянно раздражаешься из‑за того, что в твое отсутствие я что‑то сделала не так, как сделал бы ты, а значит, априори неправильно.

Терстон ничего не сказал, обдумывая услышанное. Неужели Тери так видит их семейную жизнь? Неужели он так привык к ней, что воспринимает ее присутствие в ней как должное? А ведь он действительно не мог вспомнить, говорил ли он жене, что гордится тем, как она воспитывает их детей, что благодаря ей их дом стал местом, куда он всегда стремится вернуться? А еще о том, как сильно он любит ее? Вместо этого он, едва приехав после многомесячного отсутствия, начинал придираться, критиковать ее решения и поучать.

Терстон виновато взглянул на жену:

– Тери, я не говорил тебе, но ты, по сути, одна несешь на себе бремя повседневных забот, вынужденная решать крупные и мелкие проблемы. И прекрасно справляешься! Это только твоя заслуга, что наши девочки красивы, воспитанны, уважительны, отлично учатся и занимаются кто спортом, кто музыкой. Наш дом для меня – моя крепость. И таким его сделала ты. А по поводу радара… На самом деле для меня очень важны твоя забота и беспокойство обо мне.

Терстон немного помолчал, потом добавил:

– Но финансовые вопросы – зона моей ответственности. И с этим я поделать ничего не могу.

Тери вскинула подбородок:

– Я все понимаю, но разве эта ответственность должна выражаться в постоянных, порой мелочных придирках к каждому потраченному центу? Твои друзья тоже так ведут себя в семье?

Эти вопросы явно задели Терстона.

– Нет. Потому что Бейн и Куп родились в богатых семьях, да и у Вайпера с Флиппером семьи не из бедных. А мои родители все еще выплачивали студенческие кредиты, когда родились мы с сестрой. У них не было никаких унаследованных денег, они всю жизнь много и тяжело работали, обеспечивая нас с Кайли. Но я ни на что не жалуюсь, ни о чем не сожалею и не негодую, поверь мне. Я просто иду по жизни своим путем.

Зарплату и премиальные «котика» Терстон удачно инвестировал, учредив сберегательные фонды на высшее образование для их дочерей, чем по праву гордился. По правде говоря, средств у них было даже больше, чем нужно. Теперь он подумывал о покупке нового дома, рассчитывая, что его решение станет приятным сюрпризом для Тери.

– Я все понимаю, Терстон, поверь. – Ей захотелось уйти от этой темы. – Мы собираемся выбираться отсюда? Возможно, на ранчо думают, что мы в своем коттедже и пока даже не озаботились это проверить?

Терстон ощутил нарастающее беспокойство Тери.

– Нас обязательно хватятся и начнут искать.

– Да, но как они узнают, что мы здесь?

Если Тери имела в виду обычных спасателей, то да, они вряд ли об этом догадаются. Но Терстон отлично знал, что это под силу его товарищам. Ник Стовер, бывший когда‑то шестым в их команде, а впоследствии получивший повышение, рассказал им о новейшей программе отслеживания с помощью микрочипа, имплантируемого под кожу на руке, и они вызвались первыми ее опробовать. Об этом никто не знал, кроме их командира, который должен был разрешить эксперимент. С помощью трекера можно точно установить местоположение человека. Более того, микрочип был способен определить, ранен ли человек и насколько сильно, испытывает ли страх или нервное возбуждение. Что ж, похоже, работа микрочипа в полевых условиях впервые будет протестирована на нем.

У них с Тери на данный момент было достаточно еды и воды, чтобы продержаться пару дней. Терстона больше беспокоил кислород. Надолго ли его хватит? Ведь они практически замурованы глубоко под землей? Но говорить жене о своих опасениях он не стал, чтобы не волновать ее еще больше.

– Если нас не найдут местные спасатели, то отыщут мои парни.

– Ты в этом уверен? Как они смогут это сделать?

– Они «морские котики», Тери. И я в них уверен.

Терстон протянул ей руку и переплел свои пальцы с ее:

– Поверь мне, детка. Я не допущу, чтобы с тобой что‑нибудь случилось.

Она вскинула подбородок:

– А я не позволю, чтобы что‑нибудь случилось с тобой, Терстон.

Он едва не рассмеялся, но потом решил, что, если ей так спокойнее, пусть думает, что хочет.

– Ладно, будем считать, что договорились. Мы не допустим, чтобы с нами что‑нибудь случилось. А теперь, Тери, давай избавимся от этого мусора после трапезы и определимся с ночлегом.

– Мак жив, и его мозговые импульсы не дают повода для опасения за его жизнь, – сказал Ник в телефонную трубку, считывая данные о состоянии Мака с экрана своего компьютера. Именно он руководил тестированием экспериментальной программы.

– Отлично. Я уже переговорил с Бейном, Флиппером и Вайпером. Мы сегодня же отправляемся в Вайоминг, – сообщил Куп.

– Я присоединюсь к вам. На месте мы сможем максимально точно определить, где находится Мак.

– Как скоро ты рассчитываешь туда добраться? – спросил Куп.

– Думаю, завтра. А пока я буду постоянно считывать данные Мака и передавать их вам.

– Спасибо, Ник. До встречи в Вайоминге.

Терстон снова взял Тери за руку, и она не возражала.

– А если мы ничего не найдем для ночлега?

Он бросил на нее лукавый взгляд:

– Ну, во‑первых, в седельных сумках имеются шерстяные одеяла.

Тери удивленно подняла брови:

– Откуда ты знаешь?

– Проверил.

Когда же он успел?

– Тогда что нам еще нужно?

– Что‑нибудь, что можно постелить на земляной пол.

Терстон остановился, и Тери огляделась вокруг.

– Здесь так грязно…

Он усмехнулся:

– Детка, это шахта, а не люкс в пятизвездочном отеле.

Терстон в который раз посмотрел на часы. Тери заметила, что он делает это довольно часто.

– И сколько сейчас времени? – спросила она.

– Восемнадцать ноль восемь, – четко по‑военному отрапортовал Терстон. – Опа! Я надеялся рано или поздно наткнуться на что‑то подобное. – А обнаружили они несколько кормушек с сеном для лошадей. – Теперь нам не придется спать на грязном земляном полу. Но тебе и так не пришлось бы.

Тери удивленно подняла брови:

– А где бы я спала?

Терстон одарил ее греховной улыбкой, которую она всегда считала неотразимой, и ответил:

– На земляном полу спал бы я, а ты – на мне. Правда, вряд ли мы выспались бы.

Он, похоже, не шутил, и это заставило сердце Тери ускорить ритм. Соприкосновение их тел всегда воспламеняло в них огонь желания, и они могли заниматься любовью где угодно. Одна мысль о некоторых их сексуальных экспериментах заставила Тери покраснеть. Терстон даже немного возгордился – оказывается, он еще может вызывать краску на щеках жены после десяти лет брака и рождения четверых детей.

Терстон оглянулся на Тери и снова лукаво улыбнулся ей.

– Итак, сено или я? Мое предложение остается в силе.

Хотя фонарь от сотового телефона еще работал, светил он уже не так ярко, но все же достаточно, чтобы видеть Тери. И Терстон вспомнил, какое впечатление она произвела на него в момент их первой встречи. Ошеломляющее! Тонкая талия, крутые бедра, аппетитная грудь, чертовски привлекательная попка. Но Тери была не только красива, но и умна.

Он по‑прежнему восхищался своей женой. Тогда откуда все эти проблемы в их браке?

Терстон вспомнил, что сказал ему тогда семейный психолог, так раздражавший его доктор Блюм. Он – человек, запрограммированный беспокоиться по пустякам. И доктор был прав. Терстон честно пытался контролировать себя, но потом снова срывался.

– Чем же оно привлекательнее по сравнению с сеном?

– Можно снова заняться любовью. – Терстон не мог придумать лучшего способа провести время.

– Мы не можем заниматься любовью.

– Почему? Мы же делали это совсем недавно. Вчера. Поздним вечером. На рассвете…

Тери нервно прикусила полную нижнюю губу.

Заинтригованный, Терстон внимательно следил за ней. Он давно не видел, чтобы она так делала. Его жена была явно чем‑то обеспокоена. Но чем?

– Я помню это. Но повторять мы не станем.

Терстон был в недоумении.

– Почему? Что происходит, Тери? – Он действительно ничего не понимал.

– Для этого есть две причины, Терстон. Во‑первых, занятия любовью служат лишь пластырем на гноящейся ране наших отношений. Это не решение проблемы.

Он был обескуражен. Когда они поженились, Тери добровольно приняла образ жизни мужа, отказалась от собственной карьеры, чтобы заниматься семьей и домом.

– Мы справимся с этим, Тери.

– Как? Занимаясь любовью? Я устала от того, что ты думаешь, что это все, что мне нужно. А мои чувства? Они не в счет? Мне нужно от тебя, Терстон, гораздо больше чем секс. Я хочу, чтобы ты понимал меня, доверял моим решениям, уважал меня и ценил не только в долгих отлучках, но и по возвращении домой. Ты уже давно воспринимаешь меня как должное.

Вот теперь Терстон понял, что она хотела ему сказать.

– Хорошо. Я тебя услышал. А вторая причина?

Тери снова прикусила нижнюю губу, прежде чем ответить:

– О ней я должна была сказать тебе еще вчера. До того, как мы занялись любовью.

– Да говори уже!

– Дело во мне.

– Что с тобой не так, Тери?

И снова закушенная нижняя губа.

– Дело в том, что я не принимаю противозачаточные таблетки.

Глава 7

Терстон еще продолжал идти, но при этих словах Тери застыл на месте. Наверное, мгновенно вспомнил, сколько оргазмов они испытали совместно за последние двадцать четыре часа. Достаточно, чтобы зачать кучу детей согласно последним научным утверждениям. А уж одного‑то… Шансов было предостаточно.

– Почему ты меня об этом не предупредила?

Тери могла бы назвать ему множество причин, но все они сводились к одной:

– Я так отчаянно соскучилась по тебе, что больше ни о чем думать не могла.

– Это я могу понять.

Еще бы! Первые дни после каждого возвращения Терстона они были ненасытны и безудержно занимались любовью в каждый удобный, да и неудобный момент. А вот потом, немного поостыв, они начинали спорить и ссориться, отдаляясь друг от друга. Вот как сейчас…

– Почему после беременности ты не возобновила прием противозачаточных пилюль? Ты ведь знала, что рано или поздно я вернусь.

Вот опять он ставит под сомнение ее решение. Тери надоело терпеть его постоянные придирки, и она ответила довольно резко:

– Я снова записалась на операцию и надеялась, что успею все сделать до твоего приезда.

Как же ей надоело оправдываться!

– Ты все‑таки решила сделать операцию?

– Да, она запланирована на следующую неделю. Это одна из причин, почему я решила уехать и побыть в одиночестве. Мне необходимо было смириться с потерей ребенка и сосредоточиться на предстоящей операции.

После продолжительного молчания Терстон спросил:

– А тебе не приходило в голову, что после потери ребенка нам следовало бы еще раз обсудить ситуацию, а не принимать решение единолично?

Снова‑здорово!

– Знаешь, Терстон, не приходило. Все было говорено‑переговорено, все решения приняты. Что еще обсуждать? Ты же сам требуешь от меня неукоснительного выполнения договоренностей и твоих распоряжений, а если что‑то оказывается не по‑твоему, приходишь в ярость.

Терстон оторопело смотрел на нее. Потом повернулся к кормушке для лошадей, схватил огромную охапку сена и отошел в сторону.

Слова Тери сразили его похлеще удара под дых. Он молча носил сено из кормушки, обустраивая ночлег, но все время слышал ее слова. Ему не раз говорили друзья, что он бывает чересчур упертым и бескомпромиссным. Неужели и в семье он такой же узурпатор? Неужели то, что он искренне считал заботой о семье, было банальным домостроем?

Он сразу сказал Тери, что она не должна работать, а заниматься домом и детьми. Тогда, на заре их брака, Тери согласилась, потому что, как и Терстон, любила детей и хотела иметь большую семью. Увидев, что ей трудно управляться одной с тремя детьми во время его долгих отлучек, он предложил остановиться на трех дочках. Но оба они очень хотели сына и решили испытать судьбу еще раз, клятвенно пообещав друг другу, что на этом все, независимо от пола ребенка.

Решение ограничиться четырьмя детьми было обоюдным. Однако неожиданная пятая беременность Тери изменила его взгляд на их договоренность. Возможно, так не должно было случиться, но случилось. С ним, по крайней мере, и Терстону было жаль, что Тери этого не поняла. Ему не давали покоя ее последние слова, и хотелось бы возразить, что она, дескать, его совсем не знает, если так считает. Но он слукавил бы – жена так думает о нем именно потому, что знает его слишком хорошо.

Когда Терстон подошел к месту ночлега с последней охапкой сена, он увидел, что Тери обустроила для них две отдельные постели.

– Что ты делаешь, Тери?

– А на что это похоже? – не глядя на него, ответила она вопросом на вопрос.

– Мы будем спать вместе. Ночью будет холодно.

Тери подняла на него глаза:

– Ничего. Мне не привыкать согревать себя самой холодными ночами.

Это был уже удар ниже пояса. Она ведь все знала и понимала, когда выходила за него замуж.

– Отлично. Поступай как хочешь.

Тери вскоре почувствует, насколько холодно здесь ночью независимо от времени года. Просто потому, что они находятся глубоко под землей.

– Я выключаю фонарь.

– Зачем? – испуганно спросила Тери.

– Батарейка садится. – Ему казалось это очевидным.

– Но я еще не подготовилась ко сну.

А что тут готовиться? Это же не пятизвездочный отель! Спать им предстоит в одежде. Завтра, когда станет немного посветлее, как Терстон надеялся, он поищет другой выход из шахты. Он улегся на импровизированную постель и укрылся одеялом. Тери на своем месте копошилась и шуршала, как мышь. Интересно, что она там делает? Но спросить не решился.

Терстон никак не мог избавиться от горечи, вызванной последними словами Тери. Он мысленно возражал, опровергал, спорил, словом, вел с ней непрерывную беседу. Похоже, им обоим следует о многом подумать и многое откровенно обсудить. По равномерному дыханию он понял, что Тери наконец задремала, и только тогда позволил и своим глазам закрыться. Ему приснилось, как они с ней занимались любовью наутро после его приезда на ранчо перед тем, как она ускакала верхом на Амстердаме. Как он с отчаянным безрассудством, которого в себе даже не подозревал, целовал ее. Во сне он слышал протяжные стоны Тери, а сам мощно и глубоко двигался в ней…

Тери проснулась. Как она ни старалась, согреться ей не удавалось. Ужасно замерзли пальцы на ногах. Ей недоставало тепла Терстона – ощутить его тело рядом было для нее сейчас жизненно необходимо. К тому же ей хотелось извиниться за свои последние слова. Это было несправедливо по отношению к нему, поскольку, выходя замуж за Терстона, она все знала и понимала. Пусть он не всегда мог согреть ее в постели, вины его в этом не было. Зато всякий раз, когда он находился дома, Терстон не только согревал ее холодными ночами, но и заставлял чувствовать себя любимой и защищенной. И если у них с Терстоном есть обоюдное желание идти по жизни вместе и дальше, они должны постараться преодолеть нарастающую конфронтацию и недопонимание.

Не в силах перестать дрожать, она встала, взяла свое одеяло и направилась к мужу. А он словно ждал ее. Сел на импровизированном ложе, рывком притянул поближе к себе и обнял, чтобы она побыстрее согрелась. Терстон ничего не сказал, даже своего обычного «я же тебе говорил». Вероятно, посчитал, что сломленной гордости для Тери достаточно. Зачем усугублять?

В его крепких объятиях она сразу начала согреваться.

– Спасибо, Терстон.

– Не стоит благодарить меня за то, что я позаботился о том, что принадлежит мне, – прошептал он ей на ухо, вызвав у нее дрожь иного характера.

Всем остальным эти слова показались бы слишком собственническими, словно она принадлежала ему как какое‑то имущество. Но Тери знала, что это не так. Просто он констатировал то, что было правдой. Она действительно была всецело его – сердцем, телом, душой. Как и он ее. Тогда почему они никак не могут найти общий язык и их отношения готовы перерасти во вражду?

– Терстон…

– Да?

– Я сожалею о своих недавних словах, что меня некому согревать одинокими ночами.

– Проехали.

Воспрянувшая духом Тери поуютнее устроилась возле мужа и уже хотела заснуть, но он помешал ей.

– Тери… – Терстон повернулся к ней лицом, и она привычно положила ногу на его бедро. И сразу поняла, что сделала это зря.

– Да?

– Мне жаль, что ты убеждена в том, будто я не понял и не поддержал бы твое решение отложить операцию. Как раз наоборот.

После довольно продолжительной паузы Тери сказала:

– Доктор Глисон еще месяц назад сказал, что я уже могу сделать операцию, но я не была готова эмоционально. Поэтому и перенесла ее на следующую неделю. А там… как получится.

Зачем напоминать Терстону, что, занимаясь недавно любовью, они не предохранялись? А вероятность того, что Тери могла забеременеть, достаточно высока. Но почему‑то мысль об этом не беспокоила ее. Мало того, перспектива родить еще одного ребенка даже поднимала ей настроение.

– Да, но ты снова можешь оказаться беременной.

Слова Терстона заставили ее внимательно посмотреть на него. Получается, что та же мысль пришла в голову и ему.

– Могу. И как ты к этому отнесешься?

– Так же, как и любой мужчина, узнавший, что женщина, которую он любит, носит его ребенка. Конечно, буду рад. Просто меня беспокоит бремя твоих забот в мое отсутствие. И, кроме того, я не хочу, чтобы наши дети в чем‑либо нуждались.

– Ты всегда с лихвой обеспечивал нас, Терстон. Мы никогда ни в чем не нуждались, и нам с девочками не требовалось ничего сверх того, что мы имели.

– Но я хочу дать вам гораздо больше.

– Ты и так делаешь очень много для нас.

– А что ты думаешь – гипотетически – по поводу рождения еще одного ребенка?

– Ты хочешь, чтобы я сказала правду?

– Я настаиваю на этом.

– Тогда отвечаю честно. Мне нравится такая гипотетическая перспектива. Таша становится все более независимой. Она уже не желает, чтобы ее считали малышкой. Знаешь, я смотрю, как взрослеют наши дети, с сожалением.

– Но это же нормально! Они и должны взрослеть. – Терстон оставался здравомыслящей стороной в их разговоре.

– Конечно. И прекрасно понимаю, что нельзя заменить одного взрослеющего ребенка другим малышом. И все же…

Она замолчала.

– Я просто беспокоюсь о тебе, Тери. На тебе лежит столько обязанностей и забот. Но знаю точно, что в глубине души тебе хотелось бы иметь полный дом детей.

В этом Терстон был абсолютно прав. Тери была единственным ребенком в семье и считала, что это ужасно.

– Да, но я же понимаю ситуацию.

Тери любила своего мужа и знала, что его контроль за финансовым состоянием семьи – своего рода комплекс из детства. Он не забыл, как трудно приходилось его родителям растить их с сестрой. Именно поэтому она никак не могла решиться сказать ему о выкупе ранчо.

– Ты говорила, что есть еще что‑то, о чем ты мне должна рассказать?

И снова Тери не смогла, но дала себе слово к утру подготовиться к разговору о выкупе ранчо.

– Давай поговорим завтра утром, Терстон. Я чувствую себя совсем разбитой.

После долгого молчания он согласился:

– Хорошо, поговорим завтра. А сейчас поспи.

Тери закрыла глаза, наслаждаясь теплом тела обнимавшего ее мужа.

Глава 8

Проснувшись утром, Терстон сразу обратил внимание на две вещи. В первую очередь, конечно, на жену‑искусительницу, которая крепко спала, тесно прижавшись к нему соблазнительным телом. Во вторую – на уровень кислорода в воздухе, который заметно изменился. Чтобы определить это, Терстону не был нужен барометр. Это означало, что в шахту откуда‑то просачивается воздух.

Терстон надеялся, что его товарищи уже знают о его исчезновении и начали поиски. Он верил в это. Должен был верить.

Он снова посмотрел на Тери. Терстон понимал, что жена недоговаривает ему о чем‑то важном, все время находя причины оттянуть разговор. Он решил не настаивать и позволить ей самой определить подходящее время для признания. Пока же важнее было найти аварийный выход из шахты.

Не без сожаления высвободившись из объятий Тери, Терстон испытал даже некоторое облегчение, ибо он всю ночь не мог справиться с эрекцией и уже был готов уговорить жену заняться любовью, несмотря на риск.

Оставив ее досыпать, он двинулся вглубь шахтного колодца. Терстон улыбнулся, наткнувшись по пути на небольшое озерцо с кристально чистой водой. По пару, курившемуся над поверхностью, можно было предположить, что оно связано с каким‑то горячим подземным источником. Ему не терпелось показать Тери свою находку, и с этой мыслью он отправился в обратный путь.

Из‑под приспущенных век Ларами Купер внимательно наблюдал за спасателем, беседовавшим с Бейном, Вайпером и Флиппером. Куп немного задержался, осматривая окрестности. Ему показалось, что перед тем, как на них обрушился мощный смерч, здесь было очень красиво. Внезапно он услышал, как спасатель выражает соболезнование, почти не сомневаясь, что Терстон и Тери Макрой не выжили. Коттедж, в котором они остановились, был полностью разрушен, как и многие другие вокруг. Тела некоторых постояльцев уже были найдены, правда, четы Макрой среди них не было.

– Их и не должно быть, – решительно заявил Куп. – По крайней мере, Терстон Макрой жив.

Спасатель, выглядевший чрезвычайно усталым, собрался было ответить Купу, но его остановил возглас приближавшегося к ним человека.

– Я сам поговорю с ними, Флойд.

Мужчина кивнул:

– Хорошо, шериф.

Подошедший человек выглядел не менее уставшим. Все в нем выдавало бывшего военного. И прежде чем мужчина заговорил, Куп опередил его вопросом:

– Какие войска?

Оглядев друзей, подошедший человек представился:

– Шериф Дервин Корилла. Бывший морской пехотинец. А вы, парни, из каких будете?

Ответил Флиппер:

– «Морские котики».

– Я должен был догадаться. – Шериф устало улыбнулся.

Никто из друзей не спросил почему. Военные, бывшие и действующие, уважительно относились ко всем, кто беззаветно служил своей стране, и не важно, в каких родах войск.

– Мы разделяем мнение Купа, шериф Корилла. Мак жив.

– Я не буду спрашивать, почему вы уверены, что мистер Макрой жив, но точно знаю, что его и его жены не было в коттедже, когда смерч сровнял его с землей.

– Почему вы так думаете? – не удержался от вопроса Бейн.

Шериф взглянул на него:

– Потому что мы задействовали служебных собак, и они не учуяли в их коттедже погибших. Кроме того, вчера были найдены обе лошади, на которых уехали на прогулку супруги Макрой.

– Они были оседланы? – спросил Вайпер.

– Нет, но один из моих людей, опытный наездник, внимательно осмотрел их и пришел к однозначному выводу – животных специально освободили от седел, дав им возможность спастись. Смерч опустошил огромную территорию, и мы все еще ищем пропавших, погибших и оставшихся в живых. Для нас важен каждый из них, и мы будем искать до последнего.

Куп согласно кивнул.

– Людских ресурсов здесь явно недостаточно, – не спросил, а утвердительно заявил он.

Шериф Корилла покачал головой:

– А когда их хватает? Прямо сейчас мы формируем поисковую группу, чтобы найти семилетнего ребенка.

– Мы прибыли сюда, чтобы разыскать Мака Макроя, но готовы помочь вашим людям, чем сможем.

Шериф поднял брови:

– Все четверо?

Флиппер усмехнулся:

– Пока четверо. Но скоро прибудет еще один, наш бывший товарищ по службе, который работает сейчас в Департаменте национальной безопасности. Приедут еще четверо моих братьев. Они тоже «морские котики», как и я. У всех нас к Маку особое отношение.

– Даже если порой он испытывает наше терпение, – буркнул Вайпер и усмехнулся.

– Мы поможем вам в поисках ребенка, – за всех поручился Бейн.

– В таком случае я благодарю вас и принимаю вашу помощь.

Тери проснулась от каких‑то звуков и, оглядевшись, в свете фонарика сотового телефона увидела Терстона. Без рубашки, в одних только трусах‑боксерах, он тренировался, как обычно по утрам. Хотя было прохладно, Терстон вспотел, работая с полной нагрузкой. На груди появилась испарина, волосы повлажнели.

– Доброе утро, Терстон.

Он взглянул на нее и улыбнулся:

– Доброе утро, миссис Макрой.

Тери улыбнулась в ответ. Она любила, когда он так ее называл, словно напоминая, что когда‑то он выбрал ее, дал ей свое имя, сделал женой и матерью своих детей. И гордилась этим.

– Не слишком ли много воздуха расходуется на тренировку? Мы же ограничены в нем.

– По‑видимому, воздух откуда‑то поступает. Я заметил колебания уровня кислорода в атмосфере. Сейчас его концентрация даже выше утренней, когда я проснулся, потому и решил этим воспользоваться, чтобы потренироваться.

– Я хотела бы присоединиться к тебе, но боюсь изрядно вспотеть.

– Немножко попотеть никому еще не мешало.

– Ну, в моем случае совсем не немножко, если я занимаюсь вместе с тобой. Тут уж приходится попотеть основательно.

– Потому что ты пытаешься угнаться за мной.

– Поверь, Терстон, надо быть сумасшедшей, чтобы работать наравне с тобой. У меня свой режим занятий.

Он окинул Тери восхищенным взглядом, чем вызвал реакцию внизу ее живота:

– Ты в прекрасной форме.

– Стараюсь.

– Тогда давай стараться вместе. О поте не беспокойся. Я смою его с тебя.

Тери приподняла брови:

– У нас столько воды, что можно ее тратить впустую?

– Да, я нашел озерцо с чистой водой в западном ответвлении шахты.

– Здорово!

Уголки рта Терстона приподнялись в довольной улыбке.

– Так что присоединяйся ко мне.

Тери колебалась, вспомнив другие случаи, когда они вместе занимались физическими упражнениями, после чего вместе принимали душ. Похоже, сейчас им лучше не тренироваться вместе.

– Ладно, разомнусь немного. Мои мышцы побаливают после нескольких дней верховой езды на Амстердаме.

Терстон подошел к ней и помог ей подняться с лежанки.

– Ты уверена, что они побаливают из‑за Амстердама и что дело не во мне?

Тери невольно покраснела, хотя была замужем за этим мужчиной уже десяток лет.

– Теперь, когда ты упомянула об этом…

Подняв Тери на ноги, Терстон обхватил ее за талию и притянул к себе, к своей влажной твердой груди.

– Я надеюсь, ты не пошутил насчет озерца с чистой водой?

Он выдержал ее вопросительный взгляд.

– Нет. Я тебя не разыгрываю. Когда мы с тобой принимали душ вдвоем в последний раз?

– Когда я забеременела Татум.

– Точно. Ты попросила родителей присмотреть за Тией и прилетела ко мне в Германию.

Тери пробыла с ним две недели и уехала беременной. Они с Терстоном были рады этому, так как считали, что Тие нужны брат или сестра.

Тери попыталась высвободиться из его объятий.

– За мной еще утренний поцелуй. Ты даже представить себе не можешь, как часто на задании я просыпался, мечтая увидеть тебя, а не своих товарищей, поцеловать тебя по‑настоящему, а не во сне.

– Если ты пообещаешь, что поцелуй – это все, что мы себе позволим.

Он склонил к ней голову и у самых губ Тери прошептал:

– Обещаю.

Глава 9

Терстон подумал, что готов стоять и наслаждаться этим процессом бесконечно. Временами, вот как сейчас, он безумно скучал по жене и сожалел, что вынужден так часто и надолго покидать семью. И вот Тери оказалась одна, когда потеряла ребенка и тяжело переживала утрату.

Но он тоже горевал, что бы она ни думала. И из‑за потери долгожданного сына, и из‑за ощущения того, что и жену он тоже, кажется, может потерять.

Он очень хотел Тери в эту минуту, но решил, что лучше умрет, чем не сдержит свое обещание. По крайней мере, теперь Терстон понимал наконец, чего Тери ждет от него в браке, и знал, как ему следует поступать. Главным для него сейчас было убедить ее в том, что она очень много для него значит. А если он не сможет этого сделать, их браку конец.

Однако этот вариант Терстон даже не рассматривал. Он любил жену и детей. Они были его жизнью!

Он взял себя в руки и прервал поцелуй.

– Ну давай, Тери, присоединяйся ко мне! Начинаем тренировку!

– А ты молодец, детка!

Запыхавшаяся Тери наклонилась, положив руки на колени, и взглянула на Терстона.

– Спасибо. Теперь можно и поплавать.

– Тогда пойдем. – Он взял ее за руку.

Тери старалась не думать, как же хорошо она себя чувствует, когда он держит ее вот так.

Терстон не надел джинсы и рубашку, а нес их в руке, вышагивая в одних трусах, но вид у него при этом был совершенно непринужденный, как будто так и нужно.

– Как тебе спалось?

Тери, улыбнувшись, ответила:

– Замечательно. Я согрелась возле тебя и хорошо отдохнула. Спасибо тебе за заботу.

– Я всегда буду о тебе заботиться, Тери.

Эти слова почему‑то очень ее тронули. Ей с каждой минутой становилось все труднее признаться в выкупе ранчо. Так, решено – сегодня они обязательно поговорят, как она и обещала вчера вечером.

– Ну и как тебе сюрприз?

Тери вынырнула из своих дум, огляделась и увидела небольшой водоем с кристально чистой водой. Зрелище было просто фантастическое.

– Как это возможно? – удивленно спросила она.

– Я полагаю, это подземная часть того большого озера, что мы видели неподалеку. Поскольку вода теплая, думаю, это озерцо подпитывается из какого‑то горячего источника. Я проверил, оно неглубокое и в нем не затаился коварный водоворот. Рискнешь? Ты же умеешь плавать.

Тери умела плавать. На ранчо, где она выросла, было несколько запруд, в которых все купались.

– А ты? – спросила она Терстона, расстегивая пуговицы на своей рубашке. И только тут сообразила, что собирается раздеться перед ним. Да, он ее муж, но, зная его темперамент, она не была уверена, что Терстон сможет сдержать обещание не прикасаться к ней.

Тери неуверенно взглянула на мужа:

– Терстон…

– Давай‑давай, не трусь! Ты же знаешь, владеть собой я умею.

Она знала о его выдержке, но ему никогда еще не приходилось демонстрировать ее в отношении собственной жены. Тери согласно кивнула и под его взглядами разделась до бюстгальтера и трусиков.

Выдержка выдержкой, а глаза Терстона полыхнули жаром. Он одарил ее одной из своих сексуальных улыбок и произнес:

– Наверное, тебе все‑таки не стоило снимать одежду.

Тери ответила на его улыбку:

– Поздно.

Терстон, пожав сильными плечами, оттолкнулся от стены, у которой стоял, прислонившись, и направился к ней:

– Согласен. Тогда поплыли!

И, подойдя к озерцу, они погрузились в его прозрачную воду…

Наблюдая, как Тери скользит в воде, Терстон подумал, что совсем забыл, какой искусной пловчихой она была. Ее тело изящно изгибалось в такт движению, дыхание было профессионально поставлено. Его вдруг осенило, как давно он не видел жену такой расслабленной. Не матерью, не женой, а просто Тери. Его счет к себе продолжал расти. Он никогда не задумывался, например, что его жене и многодетной матери периодически требуется передышка. Ведь заниматься семьей – это работа, а каждый работник имеет право на отпуск. И ему следовало бы почаще увозить Тери из дома куда‑нибудь, чтобы дать ей возможность отдохнуть. Туда, где можно побыть только вдвоем. Родители должны уметь выкраивать время «для себя», теперь Терстон это понимал. Тери уже несколько лет подрабатывала в библиотеке, а он ни разу не поинтересовался, нравится ли ей это дело, упорно раздражаясь ее желанию хоть немного раздвинуть свой горизонт. Как же долго до него доходило, что это обижало жену, было крайне несправедливо по отношению к ней.

– О, Терстон! Как же здорово!

Он моргнул, сообразив, что Тери вплотную подплыла к нему:

– Я рад, что ты получила удовольствие.

Он первым выбрался из воды и протянул ей руку, чтобы помочь, но потом поспешно отступил, опасаясь искушения.

– Полотенец у нас нет, так что придется высохнуть на воздухе.

– А пневмонию заработать мы не боимся? – спросила Тери, отжимая мокрые волосы. – Сделай‑ка вот так, Терстон.

Он приподнял брови:

– Как‑как?

– А вот так. – Тери принялась оглаживать себя, демонстрируя, как можно ладонями, словно губкой, стереть с себя остатки воды.

Понимала ли она, насколько эротичны эти ее поглаживания? Как Терстон возбуждается, лишь следя за ее действиями? А допустить такое сейчас никак нельзя. Чтобы она не заметила его более чем явное возбуждение, он последовал ее совету и с удивлением отметил его эффективность.

– Откуда ты узнала об этом?

Она усмехнулась:

– Ничего сверхсекретного здесь нет. Просто лайфхак из серии «мама‑все‑знает‑и‑все‑умеет».

– Понятно. – Для Терстона открытие следовало за открытием. Нельзя сказать, что он не ценил Тери в роли матери своих детей. Ценил, конечно, и очень. Однако был вынужден признать, что никогда не задумывался о том, что стоит за повседневной заботой о четверых детях.

Пока они одевались после купания, он не отказывал себе в удовольствии наблюдать за женой. Да, он обещал не прикасаться к ней, но о «не смотреть» речи не было.

– Я хочу есть.

Он улыбнулся:

– Тунец и вода. Уж извини. Ну ладно, на этот раз с персиками.

– Годится. Как говорили мои бабушка и дедушка, на безрыбье и рак рыба.

Теперь Терстон уже расхохотался:

– Забавно. Мои родители тоже часто повторяли эту присказку. Ну что? Пойдем завтракать?

Шериф Корилла признательно улыбнулся:

– У меня не хватает слов, чтобы в полной мере поблагодарить вас, парни, за то, что вы сделали. Вряд ли маленькому беглецу Ларри Джонсону захочется снова бродяжничать. По крайней мере, в обозримом будущем.

– Были рады помочь, шериф, – ответил за всех Бейн. Малыша нашли живым и здоровым, правда, очень голодным, и вернули родителям. – Однако теперь нам необходима ваша помощь.

– Без вопросов. Что требуется от меня?

– Ник, – Бейн кивнул в сторону Стовера, – смог точно определить координаты местонахождения Мака Макроя.

Шериф Корилла в изумлении поднял брови.

– Вам таки удалось это сделать? – Он уважительно пожал Нику руку.

Ник утвердительно кивнул.

– Да, и вот тут без вас не обойтись, – сказал он, указывая на экран портативного компьютера. Секунды спустя на нем появилась фотография местности, полученная аэросъемкой. – На основании имеющихся координат – широты, долготы и высоты над уровнем моря – могу сказать, что Мак Макрой находится сейчас здесь, вот в этом месте.

Шериф был впечатлен. Понимая, что ответ он вряд ли получит, не стал ни о чем спрашивать и сосредоточил внимание на экране компьютера.

– Так, это Мартинсвилл, – определил он. – Здесь заброшенные шахты, в которых раньше добывали каменный уголь. Их закрыли более пяти лет назад. Мои люди тщательно осмотрели местность вокруг и пришли к выводу, что смерч прошелся здесь основательно, натворив немало бед. Поскольку шахты заброшены, мы решили там не задерживаться и обследовать другие участки.

– Судя по всему, застигнутые смерчем в этом месте, Мак с женой нашли убежище как раз в одном из шахтных колодцев. А вот в каком именно, нам предстоит выяснить, – заметил Куп.

– На этой территории много завалов из крупногабаритного мусора. Четверо моих братьев направляются сюда с необходимым оборудованием и машинами, способными расчистить завалы и открыть нам доступ к входам в шахты, – добавил Флиппер.

Шериф кивнул:

– Да, без специального оборудования там делать нечего. Там три шахты, расположенные неподалеку одна от другой. По словам моих людей, именно на них упала ветряная мельница, а сверху еще вырванные с корнями деревья. Я не знаю, в какой из шахт укрылись ваш друг и его жена, но надеюсь, что не в этой, – сказал Корилла, ткнув пальцем в правую.

– Почему? – задал вопрос Вайпер.

Шериф выразительно взглянул на него:

– Там под землей открытый водоем. Вернее сказать, горячий источник.

Бейн недоуменно поднял брови:

– На территории моего поместья в Денвере есть несколько горячих источников. Какую угрозу они могут представлять?

– Он связан с озером Маккевор, а, как я понял, упавшие деревья, обломки мельницы и прочий крупногабаритный мусор создали искусственную дамбу, препятствующую естественному перетоку воды. Ей просто некуда деваться, и она может затопить шахту.

Ник с тревогой посмотрел на шерифа:

– То есть вы не исключаете возможности наводнения на этом участке?

– Оно уже началось. Ведь именно в той шахте, на которую я вам указал, находится подземный источник, который начнет затопление изнутри. И в ней, к сожалению, нет никаких высоких конструкций, взобравшись на которые можно было бы спастись от прибывающей воды. Такое уже случалось, и тогда погибло двое шахтеров. Не хотелось бы думать о плохом, но, если ваш друг с женой находятся именно в этой шахте, действовать надо немедленно.

Глава 10

– Расскажи мне о своей работе в библиотеке.

Тери бросила на Терстона быстрый взгляд, недоумевая, откуда такой интерес. Ведь ее подработка там была для них камнем преткновения. Прежде он никогда не спрашивал, чем она вообще в библиотеке занимается. Может, его вопрос – это прелюдия к очередной ссоре?

– Что ты хочешь узнать?

– Все, что ты пожелаешь мне рассказать.

Что это с ним? Тери рискнула ответить честно – ведь это был единственный способ узнать, что у мужа на уме.

– Я работаю три дня в неделю по четыре часа в день, но мне нравится то, чем я там занимаюсь.

– Чем именно?

– Я отвечаю за раздел книг по истории. Мое образование и степень бакалавра позволяют давать читателям рекомендации. Ты не поверишь, Терстон, сколько молодых людей сейчас увлекаются историей мировых войн, особенно Второй мировой.

– А с чем это связано, как ты думаешь?

– Не уверена, что знаю точно, но я рада такому их интересу, потому что нельзя в полной мере оценить настоящее, пока не узнаешь свое прошлое. По крайней мере, так говорил мой дедушка.

– Жаль, что мне не довелось познакомиться с твоими дедушкой и бабушкой. Наверняка они были хорошими людьми.

Терстон говорил Тери об этом несколько раз и раньше, когда она рассказывала ему что‑нибудь о своем детстве.

– Не сомневаюсь, что они тоже хотели бы этого.

К сожалению, мать Тери умерла, когда девочке исполнилось всего два года, а отец не дожил немного до ее десятого дня рождения. Воспитали девочку ее любимые дедушка и бабушка, которые умерли один за другим вскоре после того, как Тери окончила колледж.

Она очень тяжело пережила их уход. А как трудно было ей продавать ранчо! Она чувствовала себя предательницей по отношению к дорогим ее сердцу людям. Теперь ранчо вернулось к ней, но поймет ли Терстон, что ей необходимо было искупить свою вину, и, когда появилась возможность, она практически без раздумий приняла решение вернуть его.

– Я рад, что тебе нравится то, чем ты занимаешься помимо домашних дел.

Тери смотрела на Терстона, не веря своим ушам. Что это с ним в самом деле? Мужа словно подменили. Если он говорит искренне, конечно.

– Что случилось, Терстон? Почему ты сейчас радуешься тому, на что прежде постоянно злился?

– Я не злился. Просто не понимал, что работа вне дома для тебя не прихоть, а необходимость.

– А теперь понял? – спросила Тери, внимательно глядя на него.

Терстон кивнул:

– Да. Во всяком случае, начинаю осознавать. Как и многое другое. В каком‑то смысле это твое желание мало чем отличается от моей потребности заниматься тем, что мне по душе. Я хотел стать «морским котиком» с тех пор, как слушал рассказы деда о его военной службе. Жить такой же жизнью, полной приключений, защищать интересы своей страны… Мои родители так и не смогли понять, почему я отказался от престижной футбольной стипендии и подал заявление в Военно‑морскую академию.

Терстон помолчал, потом добавил:

– Только одного мне недоставало для полноты жизни. Я всегда считал, что ни одна женщина не захочет разделить тяготы жизни с военным. Но потом я встретил тебя. Однако в своем видении идеального брака я кое‑чего не учел.

– Чего же?

Терстон некоторое время молча смотрел на Тери, раздумывая.

– Я не принимал во внимание, что у тебя были и наверняка есть собственные мечты и представления о семье. Я‑то ожидал, что ты ради меня откажешься от них и будешь жить жизнью, которая виделась мне. И только мне. А это несправедливо.

Тери промолчала, понимая, что они с мужем впервые за десять лет говорят вот так, по душам, высказывая то, что беспокоило их обоих и негативно влияло на семейные отношения. На сеансах у психолога она чувствовала, что Терстон, отвечая на его вопросы, никогда не бывал полностью откровенным. Он и ходил‑то с ней, только чтобы Тери успокоилась.

– А знаешь, что до меня дошло только сейчас?

– Нет, а что?

– Ты пожертвовала своими мечтами и планами, а я вместо того, чтобы оценить это, то и дело упрекал и критиковал тебя за те решения домашних вопросов, которые ты была вынуждена принимать в мое отсутствие. Я не понимал, что при моей работе ты не имела возможности ни посоветоваться со мной, ни дожидаться несколько месяцев моего возвращения.

Тут уж Тери совесть не позволила дать Терстону полностью взять на себя вину за разлад в их семье. Было несколько решений, перед принятием которых ей стоило бы хорошенько подумать. Например, та же покупка ранчо. Она сама понимала, что решение было спонтанным и импульсивным, поскольку это был уникальный шанс сделать мечту реальностью.

– Нет, Терстон. Я признаю, что не всегда принимала правильные решения. Кое‑что могла и должна была сделать по‑другому, предварительно взвесив все за и против. – Она помолчала. Пожалуй, пришло время рассказать ему все. Дальше откладывать признание нельзя. – Терстон, я…

– Подожди‑ка, – вдруг прервал он ее, подняв руку.

Тери увидела, как он напрягся и стал оглядываться вокруг. Она тоже стала озираться, недоумевая, что его так встревожило, но поняла, что Терстону сейчас не до ее вопросов. Он уже включил режим «готов к бою».

– Слышишь? – Он быстро поднялся на ноги, отодвинув в сторону банку с тунцом.

Тери прислушалась.

– Нет, я ничего не слышу. А что слышишь ты?

Терстон бросил на нее быстрый предостерегающий взгляд.

– Шум воды, льющейся под большим напором. Будь тут, – властно произнес он и стремительно ушел вглубь шахты.

Тут и она услышала этот звук. Ее охватил страх – нет, она не останется здесь одна. Отодвинув консервную банку, Тери вскочила и бросилась вслед за мужем.

Бейн Уэстморленд окинул взглядом место, где прежде находилась шахтная площадка. Чтобы добраться сюда, потребовалось целых два часа. Приходилось прорываться через поваленные деревья, пробивать себе путь между разного рода обломками, завалами мусора. Бейн был благодарен одному из братьев Флиппера за то, что тот сумел доставить на эту площадку несколько бульдозеров. Иначе они до сих пор были бы в нескольких милях отсюда.

Ущерб, нанесенный округу мощным смерчем, оказался гораздо бо́льшим, чем думали друзья Мака. А поскольку шахты были уже давно заброшены и площадка каменноугольных разработок считалась безлюдной, картина разрушений в этом месте не попала в новостные программы. Спасибо Нику, который смог точно определить шахту, где нашли убежище Мак с женой. Увы, это была та самая шахта, о которой говорил шериф. Не имея достоверных сведений, друзья были почему‑то уверены, что Мак и Тери вместе. Освободить их из‑под таких завалов было очень непросто, но они и мысли не допускали, что могут не справиться.

По словам Ника, который непрерывно мониторил трекер Мака, тот был довольно активен утром. Судя по частоте и интенсивности движений, друзья догадались, что он выполнял свой обязательный комплекс упражнений. Ничего удивительного в этом не было. Мак был маниакально дотошен в отношении тренировок, стремясь держать себя в спортивной форме и не отставать от младших товарищей.

– Я считывал его импульсы двадцать минут назад. Состояние расслабленное, спокойное, – сообщил Ник.

– Но то было двадцать минут назад. Ситуация могла измениться, – вмешался Вайпер.

– В любом случае нам надо спешить. Понятно же, что воде из большого озера деваться некуда, кроме как куда‑нибудь пробиться. А это значит, есть опасность затопления шахты снизу, через подземные каналы. Мак, вероятно, и понятия не имеет, какая угроза над ними нависла.

– И как ее отвести, – добавил Флиппер.

Бейн, как и остальные товарищи Мака, понимал серьезность ситуации. Он хотел что‑то сказать по этому поводу, но Ник прервал его:

– Ребята, я только что считал новые данные с трекера Мака. Его мозговые импульсы сигнализируют о проблемах.

Бейн озабоченно кивнул:

– Что ж, парни, нужно срочно вызволять Мака и Тери, чтобы поскорее отправить их к дочерям.

Терстон поспешно направился к озерцу и уже прошел половину пути, когда звук бурлящей воды резко усилился. Добравшись до того места, где они накануне обнаружили кормушки с сеном, он вынужден был остановиться. Площадка была залита водой. Что за черт? Терстон быстро обошел желоба‑поилки для лошадей, но когда шагнул на то, что недавно было твердым полом, доски под его ногами внезапно проломились. Он успел схватиться за валун, на котором сидел утром, понимая, что, если сорвется, его унесет стремительным потоком клокочущей под ним воды.

– Терстон!

Он вскинул голову и увидел спешившую к нему Тери. Разве он не велел ей оставаться на месте?!

– Уходи немедленно! Пол может провалиться под тобой тоже. Шахту затопляет. Тебе нужно поискать максимально высокое место и находиться пока там.

– А тебя оставить здесь?

– Да.

Она нахмурилась:

– Ни за что, Терстон. Никогда в жизни!

– Тери. – Его тон был предостерегающим. – Пожалуйста, сделай, как я сказал.

– Не сотрясай зря воздух, – откликнулась Тери, внимательно оглядываясь вокруг. – Постой‑ка! У меня, кажется, появилась идея.

Какая еще идея? Ей нужно немедленно уносить отсюда ноги, найти какое‑нибудь возвышение и сидеть там. Терстон с тревогой подумал, что, обследуя шахту, он не заметил здесь ничего подобного. Мысль о том, что с Тери может случиться…

Внезапно он почувствовал, как вокруг него обвилась веревка. Он посмотрел вверх и увидел свою жену в привычной для нее в прошлом роли королевы родео с лассо в руках. Раскрутив в воздухе вторую веревку, она с безупречной точностью снова «заарканила» Терстона.

Что за черт? Откуда здесь взялись веревки?

– Теперь осторожно подтягивайся, Терстон. Выбирайся оттуда.

Он немного потянул за одну из веревок и обнаружил, что она довольно крепкая и туго натянута. К чему Тери привязала их? Не теряя времени, Терстон, перебирая руками, снова оказался на пока еще твердой земле.

– О, дорогой! – Тери бросилась к нему, и они тесно прижались друг к другу в крепких объятиях. – Я уже подумала, что теряю тебя.

Он отстранился, продолжая держать жену за талию.

– Спасибо. Но я велел тебе оставаться на месте.

Тери вздернула подбородок:

– А я не послушалась. И, как видишь, не зря.

– Где ты взяла веревки?

– В некоторых видах кормушек внизу предусмотрены ящики для хранения разных вещей. Иногда туда складывают веревки. Я, правда, очень давно не бросала лассо, но опыт, как видишь, пригодился. Концы веревок я обмотала вокруг кормушек и завязала. Для верности бросила две веревки, чтобы они выдержали твой вес. – Тери огляделась и только сейчас заметила подтопление. – Что это?

– Вода продолжает прибывать.

– А здесь есть что‑нибудь высокое, на что мы могли бы взобраться?

Терстон знал, что она спросит об этом. Он взял Тери за руку, заметив, что вода вокруг них очень быстро поднимается.

– Пойдем. Мы обязательно что‑нибудь найдем.

Они пытались убежать от воды, но ревущий поток был быстрее. Вода доходила им уже до пояса, но никакого возвышения так и не находилось. Тери, конечно, не истеричка, но она понимала, что они с Терстоном погибнут. Хорошо, что дети останутся в надежных руках его родителей, а она рядом с мужем в этот роковой момент.

Терстон остановился и вновь огляделся. Тери и без слов поняла, что бежать им больше некуда. Они уперлись в намертво заблокированный вход в шахтный колодец.

Он все еще держал ее за руку, и Тери крепче сжала его ладонь:

– Терстон, я люблю тебя, ты был хорошим мужем и…

– Нас спасут, Тери, – прервал он ее.

– Кто? – удивилась Тери.

– Мои парни.

Она знала, о ком он говорит. Терстон действительно верил в спасение или в последние минуты жизни пытался не дать угаснуть лучику надежды?

– Как они смогут спасти нас?

Терстон пожал плечами, глядя вверх на заблокированный проем:

– Не уверен, что знаю как, но они это сделают. А пока взберись‑ка мне на плечи, Тери.

– Что‑о? Зачем?

– Так ты продержишься до их прихода.

Тери нахмурилась:

– А ты?

– Обо мне не беспокойся. Сейчас важно выиграть хоть немного времени. Мы смогли обогнать поток воды, но это ненадолго. Если парни не смогут спасти нас обоих, по крайней мере, у них будет еще время, чтобы спасти тебя, Тери. А теперь взбирайся мне на плечи.

Тери отрицательно покачала головой. Она представила себе, как стоит на плечах Терстона, а уровень воды вокруг них неумолимо растет.

– Нет.

– Не спорь со мной, детка, – сказал он и попытался поднять Тери.

Но она оттолкнула его руки, хотя вода доходила ей уже почти до груди. Теперь же ей было все равно. Она не позволит, чтобы Терстон жертвовал собой во имя ее маловероятного спасения.

– Терстон, пожалуйста, не требуй от меня этого. Что я тогда скажу нашим девочкам?

Он протянул руку и погладил Тери по щеке:

– То же, о чем мы давно договорились сказать им, если я не вернусь домой с задания. Что я люблю их и буду любить всегда. Это относится и к их матери. Тери, я очень люблю тебя.

Терстон наклонился, чтобы поцеловать ее. И когда их губы соприкоснулись, все померкло перед этим прощальным поцелуем. Потеряло даже значение то, что вода поднимается все выше…

С трудом оторвавшись от ее губ, Терстон прошептал ей на ухо:

– Если ты беременна, скажи нашему ребенку – сыну или дочери, что я принял бы его в этот мир со всей своей отцовской любовью.

Тери едва сдерживала слезы.

– Не поступай так со мной, любимый. Ты ведь только что сам говорил, что нас спасут твои парни. А теперь сомневаешься в этом?

– Нет, не сомневаюсь. Они же «морские котики». Но у них просто может не хватить времени спасти нас обоих. А ты важнее.

– Кто это сказал?

– Я, – ответил Терстон и рывком подхватил Тери, усаживая себе на плечи.

Она попыталась сопротивляться, но он не позволил.

– Не дергайся, иначе мы потеряем равновесие и оба утонем.

– Не делай этого, Терстон. Сними меня.

– Нет.

Хотя он был очень высоким, вода подобралась уже к верхней части его груди. Если бы Тери осталась стоять с ним рядом, то ей было бы уже по шею. А вода поднималась все быстрее. Слезы, которые она уже не сдерживала, потоком полились из глаз.

И тут внезапно, когда Тери поняла, что вода добралась до шеи Терстона, она услышала его громкий смех и возглас:

– Наконец‑то!

Тери посмотрела вниз и увидела одного из долгожданных парней. Флиппер! Откуда он взялся?

– Да ну тебя, Мак, – ответил Флиппер. – Не будь неблагодарным ослом. – Он взглянул на Тери и улыбнулся ей. – Привет! – поприветствовал он так обыденно, словно для него не было ничего необычного в их встрече в узком колодце быстро затопляемой шахты.

– Как ты сюда попал? – спросила Тери. Да, Терстон убеждал ее, что его парни их обязательно спасут, но, если честно, она в это не верила.

– Мы поняли, что на полную расчистку входа в шахту уйдет слишком много времени, и решили сделать для начала отверстие, достаточное, чтобы я смог пролезть, – объяснил Флиппер. – Учитывая ситуацию, мы должны поторопиться и выплыть отсюда тем же путем. Возьмите. – Он протянул Тери и Терстону маски для подводного плавания.

– А твоя маска где? – спросила Тери.

Флиппер снисходительно улыбнулся, в его синих глазах вспыхнул хвастливый мальчишеский огонек.

– Мне она не нужна. Надевайте побыстрее.

Она послушно надела маску, вспомнив, как муж когда‑то сказал ей, что Флиппер – опытный ныряльщик и может задерживать дыхание под водой дольше любого, с кем Терстону приходилось иметь дело.

– Мак, ты тоже поторопись. Снимай Тери с плеч и надевай маску. – Вода подобралась уже к самому лицу Терстона, поэтому он беспрекословно выполнил требование. – Я буду вашим проводником. Следуйте за мной, и мы выплывем отсюда. Но нужно быть очень осторожными, так как у некоторых обломков, плавающих вокруг, могут быть острые края.

Флиппер погрузился под воду, и Терстон жестом попросил Тери немедленно следовать за ним. Она без страха и колебания нырнула вслед за Флиппером, зная, что сзади ее страхует муж.

Глава 11

– Я так рад видеть вас, парни, – сказал Мак друзьям, с удивлением увидев среди них Ника Стовера и четверых братьев Флиппера. – Мне и в голову не приходило, что шахту может затопить.

– Нам тоже, – заметил Бейн, благодарный всем участникам спасательной операции и довольный тем, что Мак и Тери теперь в безопасности.

– Если бы мы только могли предположить это, спасли бы вас раньше. Ведь мы здесь уже больше суток, – добавил Куп.

– Больше суток? – Мак приподнял брови. – Чем же вы тут занимались? – шутливо спросил он.

Вайпер небрежно пожал плечами:

– Мы помогали местному шерифу разыскивать пропавшего ребенка. Это заняло целый день. А твоя энцефалограмма, Мак, передаваемая трекером, свидетельствовала о довольно спокойном состоянии. Поэтому мы решили дать вам с Тери еще немного времени побыть вдвоем и разобраться с вашими проблемами.

– О чем ты? – Мак нахмурился.

– Да ладно, – ответил Бейн. – Когда мы говорили с тобой по телефону в день твоего приезда сюда в поисках Тери, поняли, что ты был в отвратительном настроении, разозленным, мечущим искры из глаз и готовым наломать дров. Ну что, сработало?

Терстон взглянул на жену, которая отвечала на вопросы кого‑то из спасателей. Черт возьми! Он любил эту женщину. Она проявила себя настоящей героиней, товарищем, на которого можно положиться в трудную минуту. Она вытащила его из, казалось бы, безвыходного положения. Он снова перевел взгляд на друзей.

– Похоже, процесс пошел. Признаюсь, я многое видел совсем в ином свете, но…

– Ты все равно будешь продолжать упираться как осел и настаивать на своем, – сказал Вайпер, огорченно хмурясь.

Мак волком взглянул на него:

– Ты говоришь так, будто мне нравится быть таким.

– А разве нет? – спросил Куп. – У тебя было более чем достаточно времени, чтобы проанализировать свои поступки и начать наконец воспринимать Тери как равную себе.

– Я так ее и воспринимаю. Черт подери, парни! Она спасла мне жизнь в шахте, – огрызнулся он на нападки друзей, на лицах которых появилось одинаково изумленное выражение.

– Что? Она спасла тебе жизнь?

– Да. – И Мак рассказал им, как это произошло.

– Вау! – воскликнул Флиппер. – Какое счастье, Мак, что ты женился на такой ловкой и к тому же сообразительной ковбойше. Многие женщины в подобной ситуации начали бы паниковать и истерить.

Терстон кивнул:

– У Тери есть голова на плечах. Разумная голова, кстати. И еще моя жена умеет владеть собой.

– Но не умеет правильно тратить твои деньги, да? – И, не дожидаясь ответа Мака, друзья ушли.

Краем глаза Тери следила за тем, как Терстон разговаривает со своими парнями. Даже на расстоянии она чувствовала, насколько доверительными были их отношения. С ними он был совсем другим. Это объяснимо, конечно, они ведь были его друзьями, а она – женой. Но им он доверял безоговорочно, а ей нет.

Время, проведенное вместе в шахте, да еще в такой экстремальной ситуации, позволило прояснить некоторые недоразумения, осложнявшие их семейную жизнь в последнее время. Но многое все еще оставалось недосказанным и непроясненным.

Она должна как можно скорее признаться ему в выкупе ранчо. Тери надеялась, что Терстон правильно воспримет ее новость, потому что, как бы там ни было, они любили друг друга, и ни один из них не хотел бы утратить это взаимное чувство. Теперь надо было только найти подходящий момент и положить конец всем недомолвкам. А пока что она была чрезвычайно рада спасению, и ей очень хотелось незамедлительно отправиться домой, к дочерям.

Но прежде ей хотелось попасть в какой‑нибудь отель и привести себя в порядок – принять ванну, вымыть голову. Им с Терстоном уже сказали, что коттедж Тери полностью разрушен, но разрешили поискать на руинах свои вещи. Встал вопрос и о покупке некоторых необходимых принадлежностей – кое‑чего из одежды и гигиенических средств.

Тери старалась не упускать мужа из виду. В шахте она была так близка к тому, чтобы потерять его. Они могли лишиться друг друга, и ей все еще было трудно справиться с пережитым недавно.

– Я закончил. Вы свободны, миссис Макрой.

Она благодарно посмотрела на парамедика, который тщательно обработал порезы и ссадины на ее руках:

– Спасибо.

Тери поднялась и снова взглянула в сторону мужа. Теперь он стоял один и смотрел на нее так, что она почувствовала, как жар разливается внизу живота. Что бы ни случилось с ними в дальнейшем, то, что произошло в шахте, навсегда соединило их неразрывными узами.

Тери отвела глаза и осмотрела себя, закутанную в одеяло, которое ей кто‑то дал. Их с Терстоном одежда была все еще влажной. Им сообщили, что все машины гостей, припаркованные на стоянке ранчо, смерч превратил в груду металлолома. Главный дом тоже сильно пострадал и стал непригоден для проживания. Но была и хорошая новость. Амстердам и лошадь Терстона пережили смерч, были найдены спасателями и отведены в безопасное место. Тери была очень рада это услышать.

– Готова ехать в отель?

Она взглянула на мужа. Какой у него все‑таки восхитительный голос. Глубокий, низкий, хрипловатый…

– А как мы доберемся?

Терстон показал ей брелок с ключами:

– Бейн оставил нам ключи от арендованного автомобиля. Я полагаю, мы можем поехать в отель, привести себя в порядок, купить новую одежду, а затем вернуться к твоему коттеджу и попытаться отыскать какие‑нибудь вещи. Хотя не думаю, что мы что‑то найдем.

К счастью, Тери приехала на ранчо практически налегке.

– А как быть с твоими вещами, Терстон?

Он пожал плечами:

– Все можно заменить. Так ты готова?

Тери кивнула. Она уже поблагодарила друзей мужа за спасение, но не прочь была сделать это еще раз. Однако, оглядевшись, она не увидела их.

– Куда подевались твои парни, Терстон?

– Они уже на пути домой.

Тери могла их понять. Как и Терстон, они вернулись домой всего пару дней назад после окончания боевой операции и все же, не раздумывая, оставили свои семьи и примчались сюда, чтобы разыскать и спасти их. И сделали это буквально за несколько минут до того момента, когда стало бы уже поздно.

– Я очень ценю то, что они предприняли ради нашего спасения, Терстон. Ты – часть замечательной команды.

Тери понимала, что он и сам это знал, но ей все равно хотелось произнести это вслух.

– Да, это так. – Выражение его лица отразило чувство глубокой признательности сослуживцам.

Они оба отдавали себе отчет в том, что с ними могло произойти, не явись его товарищи на помощь. И то, что к спасательной операции присоединились и Ник Стовер, и братья Флиппера, говорило о многом. Тери мысленно не переставала благодарить каждого из них.

– Тогда я готова. Ужасно хочется поскорее принять ванну и помыть голову.

– Скоро у тебя будет такая возможность. Поехали! – Терстон взял ее за руку, и они направились к ожидавшему их внедорожнику.

Выезжая задним ходом со стоянки, Терстон взглянул на жену. Ее глаза были закрыты, и он понял, что она засыпает. Тери не только показала себя отличным бойцом и стоиком, но и стала его спасительницей. Терстон до конца жизни не забудет этого ее поступка. У него все внутри сжалось при мысли, что она поставила на кон собственную жизнь ради него, но сохранила хладнокровие и сделала то, что должна была сделать.

Его друзья, откровенно высказавшись, дали Терстону пищу для размышлений. Но он и сам задолго до этого много думал о том, что они облекли в довольно резкие слова. Конечно, проблемы в их с Тери семейной жизни так сразу после их экстремального приключения в затопленной шахте не исчезнут. Для выхода из кризиса им придется обоим поработать над этим. Особенно ему.

– Терстон…

Он взглянул на Тери, услышав свое имя. Она спала. Тери звала его во сне, и это глубоко его тронуло. В отеле он намеревался сделать ей сюрприз, подготовленный при участии жен его друзей.

Улыбка тронула его губы. Ему нужно больше времени проводить со своей женой, и он намеревался делать это при любой возможности, когда они вернутся домой, в Вирджинию.

Остановившись у светофора, Терстон повернулся, чтобы еще раз взглянуть на Тери, и увидел, что голова ее откинута на спинку сиденья. Волосы упали на лицо, и он не смог устоять перед искушением протянуть руку и откинуть несколько темных локонов с ее лба. Он нежно провел по щеке жены костяшками пальцев. Она не проснулась, даже не пошевелилась. Отлично! Ему как раз нужно было сделать одну или две остановки без ее ведома, прежде чем они доберутся до отеля. Это было очень важно.

– Мы приехали, дорогая.

Тери медленно открыла глаза и, зевая, приподнялась, чтобы посмотреть в окно машины.

– Где это мы?

– Возле отеля в Шайенне. Все отели в Торчлайте заполнены людьми из бригад службы быстрого реагирования и экстренной медицинской помощи. Они продолжают поиски пропавших во время смерча людей.

– Надеюсь, они найдут их. Один из спасателей, который обрабатывал порезы на моих руках, рассказал, как твои парни помогали искать маленького мальчика. Он сказал, что делали они это очень профессионально и слаженно. – Отстегивая ремень безопасности, Тери спросила – Терстон, ты уверен, что мы сможем снять здесь номер? Отель выглядит переполненным, судя по парковке.

– Не волнуйся, для нас забронирован номер.

Тери бросила на него изумленный взгляд. Что‑то в его словах вызвало в ней жаркую волну предвкушения. Нет, даже не в словах, а в том, как он эти слова произнес.

– Отлично.

– Оставайся на месте. Я сейчас открою твою дверцу.

В прошлый раз, когда он отдал ей такой приказ, Тери ослушалась. Но сейчас она чувствовала себя чрезмерно утомленной, и ей было не до возражений. Выплывать из шахты оказалось нелегко. Тери до сих пор была безмерно благодарна Флипперу и Терстону за то, что подстраховывали ее. Снаружи у шахтного проема их встретили парамедики, чтобы проверить состояние и оказать первую помощь в случае необходимости. И менее чем через пять минут после того, как Тери, Терстон и Флиппер ступили на твердую землю, шериф сообщил, что шахту полностью затопило. Только тогда Тери окончательно осознала, что счет шел на минуты и без помощи спасателей шансов выжить у них не было.

– Хочешь, я отнесу тебя? – спросил Терстон, обходя машину, чтобы открыть для Тери дверцу. В руках у него был бумажный пакет из какого‑то магазина.

– Не надо. Я могу идти самостоятельно. Мы где‑то останавливались, да? – спросила она, кивком указывая на пакет.

Терстон взял ее за руку, обхватив запястье своими длинными пальцами. На его голове залихватски сидел новехонький стетсон, что удивило Тери, и она задалась вопросом, где он его взял, если тот, который он купил в день приезда, остался в затопленной шахте.

Терстон улыбнулся:

– Да, мы пару раз останавливались. Ты все проспала.

– Прости. Я так устала и вымоталась. Гораздо больше, чем мне казалось.

– Вполне можно понять. Ведь тебе через многое пришлось пройти.

Она взглянула на него, когда они входили в отель:

– Нам обоим пришлось.

Тери с удивлением отметила, что Терстон не стал регистрироваться на ресепшен, а сразу повел ее к лифту.

Отель был очень красивый. Он входил в одну из известных сетей. В просторном лобби повсюду живые цветы. Расположен он был явно не в центре Шайенна, а где‑то на окраине. Тери не представляла, как долго они ехали сюда.

– Нам не нужно регистрироваться?

– Нет, – коротко бросил Терстон. – Мои парни обо всем позаботились.

Тери стало интересно, о чем еще они позаботились. И вскоре узнала об этом.

Войдя в номер, они увидели стоявшую во льду бутылку шампанского. Посередине огромной кровати «кинг‑сайз» стоял фирменный пакет гостиничного сувенирного бутика и еще один из известного магазина одежды.

– Что это? – спросила Тери, подходя к кровати.

Хотя номер не был люксом, он ей очень понравился. Прежде всего тем, что в нем имелся небольшой балкон, а не обычное окно. Номер находился на десятом этаже, и с балкона открывался вид на одну из самых красивых долин, какую Тери когда‑либо видела.

– Здесь кое‑какая одежда, которую жены моих парней заказали для тебя в центральном магазине города. Я сказал, что нам нужно и каких размеров. А для меня ребята купили одежду в ковбойском стиле в одном из магазинов пригорода. Все это они доставили сюда, прежде чем отправиться в аэропорт.

– Кто доставил? Твои парни?

– Ну да. Слава богу, что существует Интернет.

Тери была чрезвычайно тронута такой их заботой:

– Как это благородно со стороны твоих друзей и их жен!

– Очень, – согласился Терстон и поставил на кровать и тот пакет, что принес с собой. – Теперь дело за ванной. Или ты предпочтешь душ?

– Душ. Под душем удобнее мыть голову.

Тери перебрала содержимое одного из пакетов и обнаружила в нем джинсы и рубашку в ковбойском стиле, а также нижнее белье – бюстгальтер и трусики. Были еще сапоги и шляпа. Она глянула на бирки. Все вещи были ее размера – уж в этом Терстон не мог ошибиться.

Она посмотрела на мужа:

– Спасибо. Ты попросил купить ровно то, что мне нужно. И все вещи мне впору.

– Я старался. А теперь ступай в ванную. Мне нужно сделать важный звонок, но через минуту я тоже приду.

Он придет через минуту? Означало ли это, что он планирует присоединиться к ней в душе? Он делал это не раз, но почему же сейчас его обещание так возбудило Тери и привело в состояние нетерпеливого предвкушения?

– Тогда я пошла. – Она взяла с собой нижнее белье и поспешила в ванную.

Глава 12

Терстон повесил трубку, попросив через несколько часов доставить в номер еду и напитки. Им с Тери предстояло вернуться к руинам коттеджа и попытаться разыскать хоть что‑нибудь из своих вещей. Но не сегодня. У них было более срочное, просто неотложное дело, которым следовало заняться.

Подойдя к тумбочке, стоявшей возле кровати, Терстон выдвинул ящичек и извлек небольшой сверток, который держал отдельно от других покупок. Взяв из него пакетик с презервативом, он направился в ванную, к своей жене.

В комнате ощущался влажный пар, и, хотя не мог видеть Тери, он знал, что она здесь, за непрозрачной стеклянной стенкой душевой кабины. Прежде чем снять с себя одежду, Терстон положил презерватив на туалетный столик, а потом забрал пакетик и отодвинул дверь душевой кабины. Все, о чем он мог думать в этот момент, – это обнаженная Тери, ее прекрасное тело и то, как сильно он хочет погрузиться в него.

Тери стояла к нему спиной, подставив голову под распылитель, и промывала волосы. Дуновение воздуха через открывшуюся дверь заставило ее напрячься, поскольку она поняла, что больше не одна.

– Терстон?

– А кто еще это мог быть? – спросил он, положив пакетик с презервативом в мыльницу, прежде чем подойти к ней сзади.

– Я посмотрела слишком много полицейских сериалов, чтобы быть однозначно уверенной.

Терстон хотел было сказать, что сюжеты криминальных сериалов в большинстве своем придумываются, а не воспроизводят реальные события, но раздумал. Если они заставляют Тери быть осторожной и бдительной в его отсутствие, то это очень даже хорошо.

– Детка, сейчас у тебя отпадут все сомнения в том, что это я, – проворковал он ей на ухо, крепче прижимая к себе.

– Ладно‑ладно, я уже удостоверилась, что это ты, – хихикнула Тери, – но я думала, мы договорились этого не делать…

– Потому, что ты не принимаешь никаких противозачаточных средств… – продолжил Терстон и лизнул языком мочку ее уха.

– И потому, что нам необходимо достичь взаимопонимания в других отношениях, кроме сексуальных, – закончила мысль Тери. – С этим как раз проблем нет.

Терстон развернул ее лицом к себе и убрал мокрые волосы с ее лица. Теперь они стояли друг напротив друга.

– Тери, воспринимать тебя и наш брак как должное – это то, чего я никогда не хотел. Но если ты так считаешь и это ранит тебя, то мне очень жаль. Я понимаю твои чувства, доверяю твоим решениям, уважаю то, что и как ты делаешь, пока меня нет дома. Но не жди, что я изменюсь в одночасье, хотя и буду очень стараться. Считай меня «незавершенкой», пока работаю над собой. Я обещаю сделаться лучше, но я человек, я могу совершать ошибки на этом пути.

– Я тоже человек, Терстон. И мне случается ошибаться.

– Вот и ладно. Теперь мы лучше понимаем друг друга, и оба готовы работать над собой, чтобы улучшить нашу семейную жизнь.

– Да, все так. Но прежде я должна сказать тебе, что я купила в твое отсутствие. Тебе это точно не понравится.

– На этот раз не волнуйся. Учитывая, через что ты прошла… через что мы оба прошли, сейчас для меня это не имеет значения. Что бы ты ни купила на сей раз, не обсудив со мной, ты заранее прощена. Считай это актом помилования.

Она подняла брови.

– Помилования?

– Да. Каждый имеет право хотя бы на одно помилование в жизни.

– Но ты даже не спросил, что я купила и за сколько.

Терстон пожал плечами и потянулся над ее головой за шампунем:

– Не важно. У нас пока есть крыша над головой? И мы не голодаем, так ведь?

– Да.

– То есть, что бы ты ни купила, в богадельне мы не окажемся.

– Ты уверен, Терстон?

– Конечно. Расскажешь мне об этом позже. А сейчас лучше удиви меня.

– Удивить?

– Да, удиви. В данный момент мне не хочется думать ни о чем другом, кроме этого.

– Этого чего?

– Занятия любовью со своей женой. Не волнуйся, я запасся презервативами, когда мы ехали сюда и ты спала.

Тери улыбнулась:

– Я почему‑то не удивлена.

– И почему же?

Вместо ответа, Тери поднялась на цыпочки, обняла мужа за шею и прижалась губами к его жаждущему рту.

Радость затопила все ее существо.

Терстон простил ее априори. Это означало, что, даже если он не согласится с целесообразностью выкупа ранчо, он не станет раздувать скандал. Это был громадный шаг вперед по пути оказания ей большего доверия в домашних делах во время его отсутствия.

Терстон прервал поцелуй и потянулся, чтобы выдавить на ладони шампунь из дозатора.

– Повернись‑ка. Ты, я вижу, уже намылила волосы, но давай я сделаю это снова. Мне нравится мыть тебе голову.

Тери опять повернулась к нему спиной и глубоко вздохнула, почувствовав, как его пальцы, массируя, втирают мыльную пену в кожу головы. А если учесть, что ягодицы Тери прижимались к паху Терстона и она чувствовала, насколько он возбужден, испытывала множество эротических ощущений. У ее мужа были такие умелые и чуткие пальцы… Когда эти пальцы ласкали ее тело повсюду, проникали в потаенные глубины ее естества, Тери достигала оргазма невероятной интенсивности.

– Как ощущения, детка?

– Хм, – промычала она, не в силах произнести ни слова. Но Тери знала, что он понял ее.

– Теперь сполоснем. – Терстон запрокинул ее голову назад под струи, и она почувствовала, как теплая вода по волосам стекает вниз вдоль спины. Он слегка отжал волосы и сказал: – А теперь вымоем все остальное.

Ощущение его намыленных ладоней на своем теле заставило Тери постанывать. Ведь Терстон точно знал, где и как к нему прикоснуться.

– Ты не должен так возбуждать меня, – хрипло произнесла она, когда они вновь оказались лицом к лицу.

– Почему не должен?

Он еще спрашивает!

– Я не могу ясно мыслить, когда ты так делаешь.

Терстон начал намыливать ее спереди.

– А тебе и не надо. Просто думай обо мне.

Вряд ли он знал, что она только этим и занималась долгими одинокими ночами в постели без него.

– Как ты можешь быть таким сексуальным и таким вредным одновременно?

– Дар божий, детка. – Наклонившись, Терстон поцеловал Тери. Затем с помощью душа смыл мыльную пену с ее тела и провел по коже руками. – Теперь ты безупречно чистая, прямо поскрипываешь.

– Что ж, теперь моя очередь вымыть тебя.

Ее намыленные руки заскользили по великолепному телу мужа. Он был более чем щедро одарен природой по‑мужски, а его сильная эрекция показывала, насколько он возбужден. Прикосновения к телу Терстона и по прошествии десяти лет продолжали волновать Тери, вызывая внутренний трепет и покалывание между бедрами. От ее внимания и заботы не ускользнула ни одна часть его тела.

Когда ее пальцы обхватили его возбужденную плоть, Терстон не сдержал стона. Услышав его, Тери подняла глаза и встретилась с его напряженным взглядом. Ощущение своей власти над этим сильным мужчиной повышало ее женскую самооценку.

– Ты убиваешь меня, детка.

Тери покачала головой и улыбнулась:

– Ты же «морской котик», Терстон. А они, как я слышала, легко не сдаются. Они стойкие и выносливые.

– Тогда почему в твоих руках я ощущаю себя таким податливым, как оконная замазка?

Она запрокинула голову и рассмеялась, продолжая ласкать его.

– Поверь, это отнюдь не похоже на замазку.

Решив, что она помучила Терстона достаточно, Тери направила на него душ и тщательно смыла мыльную пену. Едва она сделала это, он молниеносно прижал ее к стенке кабины.

– Теперь моя очередь позаботиться о тебе, Тери‑Энн.

Он греховно улыбнулся и потянулся за презервативом. Быстрым движением надев его, он повернулся к Тери:

– Так на чем я остановился?

– Если ты забыл, то, может быть, мы…

Он не дал ей возможности закончить. Подхватив Тери под ягодицы, он рывком вошел в нее, одновременно завладев ее губами. Судя по интенсивности его ритмичных толчков внутри ее, на ранчо Терстон отнюдь не утолил свой сексуальный голод и намеревался наверстать упущенное.

Глава 13

Терстон открыл глаза и увидел, что Тери сидит, скрестив ноги, посреди кровати и смотрит на него. Сразу же нахлынули воспоминания о том, как они провели последние несколько часов. Они занимались любовью в душе, вытерлись и перебрались в постель, чтобы продолжить.

Заказанную Терстоном еду доставили в номер, и после ужина они вышли прогуляться, но вскоре вернулись, чтобы снова заниматься любовью. Всю ночь напролет.

Было утро, и сквозь оконные жалюзи ярко светило солнце. День обещал быть прекрасным, тем более первое, что он увидел после пробуждения, было лицо самой красивой женщины на свете. Эта женщина сидела на постели и широко улыбалась. Счастливой, довольной и озорной улыбкой. Сейчас Тери напоминала кошку, только что съевшую канарейку.

– Доброе утро, милый.

Вместо ответа, он протянул руку, обхватил ее затылок и притянул лицо Тери. А потом сделал то, что делал очень часто в последнее время, – поцеловал.

Как странно все обернулось. Не успев приехать домой, он помчался на поиски исчезнувшей жены. И вот тут начались приключения, без которых он, наверное, предпочел бы обойтись. Но кто знает, возможно, они были необходимы им с Тери. Терстон не припоминал, когда они проводили столько времени только вдвоем. Безусловно скучая по своим дочерям, они, тем не менее, наслаждались обществом друг друга. После завтрака они намеревались съездить на руины коттеджа без особой надежды найти какие‑то свои вещи, а вечером вернуться домой.

К тому времени, как поцелуй закончился, Терстон был готов снова заняться любовью, но Тери слегка отстранилась, по‑прежнему ослепительно улыбаясь.

– Сегодня тебя ожидает сюрприз.

Терстон выразительно приподнял бровь, протянул руку и нежно провел вверх‑вниз по ее предплечью, нуждаясь в тактильном контакте и наслаждаясь ощущением ее гладкой кожи.

– Сюрприз?

Ее улыбка стала еще ослепительнее.

– Да. Я уже все подготовила.

Терстон пока ничего не понимал:

– Что подготовила?

– Я хочу увидеть твое удивление, но для этого нам нужно поторопиться. Не тупи, милый.

Терстон снова поцеловал ее, все еще рассчитывая на продолжение.

– Я стараюсь, детка. Но пока ничего не понимаю. Мне кажется или я что‑то упускаю?

Тери немного помолчала, потом сказала:

– Твои родители согласились присмотреть за детьми, и они все равно не ожидают нашего возвращения до воскресенья. Я позвонила в авиакомпанию и забронировала нам места на вечерний рейс.

События стали развиваться как‑то уж слишком быстро, и у Терстона голова пошла кругом. Он приподнялся на постели.

– И куда мы летим?

– В Техас.

– Техас?

– Техас, Техас, я же сказала.

Терстон поскреб рукой отросшую щетину.

– Зачем нам в Техас?

– Чтобы показать тебе то, что я купила, но это пока все, что я могу сказать. Остальное – сюрприз. И когда ты его увидишь, то не станешь сердиться на меня. Ты же меня заранее простил, помнишь? – Тери проговорила это с усмешкой. – Теперь я пошла в ванную, и будем готовиться к поездке. У нас еще много дел. – Прежде чем Терстон успел что‑либо сказать, она соскользнула с кровати и умчалась в ванную.

Как только дверь за Тери закрылась, он сел и спустил ноги с кровати. Черт знает что! Ему нужна была чашка кофе. Черного. С капелькой джина. Большой капелькой.

Что, черт возьми, его жена купила в Техасе? Покупка, за которую он заочно простил? Похоже, вожделение сыграло с ним злую шутку.

Терстон вспомнил улыбку на лице Тери и ту радость, с которой она говорила об этом самом сюрпризе. Ему хотелось разделить ее предвкушение, но что‑то подсказывало, что с помилованием он поторопился.

Встав с постели, Терстон подошел к кофеварке и включил ее. К тому времени, как была выпита первая чашка кофе, он понял, что купила Тери. Лошадь для Тии! Точно. Он вспомнил, как она поднимала вопрос об этом в прошлом году, рассказывая ему об успехах дочери в верховой езде. Терстон отверг тогда эту идею, убедив Тери, что лошадь им не нужна, тем более что и держать‑то ее негде. Но она вернулась к этому разговору, когда узнала, что в конюшнях школы верховой езды, где занимается Тия, содержатся лошади частных владельцев. Собственная лошадь – отличный подарок на девятый день рождения дочери. Но Терстон снова не согласился и отказался обсуждать эту тему в дальнейшем. Больше о лошади не вспоминали.

Неужели Тери за его спиной все‑таки купила ее? Приближался десятый день рождения Тии, а какой подарок сделать дочерям, Терстон и Тери обычно решали вместе. Неужели она на этот раз не посчиталась с его мнением?

Терстон подавил охвативший его гнев, вспомнив, что он решил не придираться к мелочам. Но лошадь – это не мелочь! Плюс ее доставка из Техаса в Вирджинию…

– А вот и я.

Он обернулся. Огонь пробежал по его венам, в паху снова все затвердело. Перед ним стояла Тери, обернутая в гостиничное полотенце, едва прикрывавшее ее наготу. Похоже, сегодня утром его жена играла роль соблазнительницы. Очень счастливой и восторженной соблазнительницы.

Не покупка ли лошади для старшей дочери и обещание Терстона не упрекать ее за это привели Тери в такое радостное настроение? В этот момент он был готов и дальше потворствовать ей в затее с сюрпризом, лишь бы видеть эту счастливую широкую улыбку на лице своей жены. Он не видел ее такой уже очень давно.

Отставив чашку с кофе, Терстон медленно приблизился к Тери и обнял ее:

– Если бы я знал, что ты снова принимаешь душ, я бы принял его вместе с тобой.

Тери рассмеялась:

– От совместного душа одни неприятности.

– Ну, с такой неприятностью мы уж как‑нибудь справились бы.

Не будучи слишком уверенной в нем, она тем не менее рискнула придвинуться к нему ближе.

– Ты не забыл, что нам нужно еще съездить к коттеджу, посмотреть, что там и как?

– Нет, не забыл, – ответил Терстон, крепче прижимая Тери к своему обнаженному телу. – Время у нас еще есть, и мы все успеем, даже на рейс в Техас.

– Ну, раз так…

Она обхватила ладонями его лицо и покрыла поцелуями. Терстон решил пока позволить ей делать с ним все, что захочет, а потом он перехватит инициативу. Ему нравилось, как Тери играла своим языком, соблазняя его, а когда почувствовал, что больше не может сдерживаться, подхватил ее на руки и понес к кровати.

Спускаясь по трапу самолета в аэропорту Далласа, Тери крепко сжимала руку мужа. Терстон проспал бо́льшую часть полета, и она горделиво подумала, что измотала его сегодняшним утром. Если так, то это случилось впервые за десять с лишним лет их брака.

После бурного секса они оделись, позавтракали в ресторане отеля и отправились к коттеджу. Вид руин едва не разбил Тери сердце. Она успела полюбить этот маленький домик за дни, проведенные в нем.

Смерч разрушил его до основания, однако армейский вещмешок Терстона практически целым лежал на поваленном дереве неподалеку. Большая же часть вещей Тери исчезла, но она очень обрадовалась, когда удалось отыскать ее водительские права и ключи от дома.

Вернувшись в отель, они собрались и отправились в аэропорт.

И вот теперь вместо Вирджинии они оказались в Техасе. Было уже поздно, и они поехали сразу в отель, чтобы утром отправиться в Террелл, дорога куда занимала примерно час времени. Тери продолжала хранить секрет, а Терстон не задавал никаких вопросов.

В арендованной машине по дороге из аэропорта она не выдержала и решила провести разведку боем.

– Ты в порядке?

– В полном. Как долго мы пробудем в Далласе?

Тери усмехнулась, гадая, не пытается ли Терстон таким образом выведать ее секрет.

– Недолго. Сюрприз будет завтра, а сегодня нам стоит хорошо выспаться.

По выражению его лица она поняла, что его не прельщает хороший ночной сон, и это вовсе не то, чем он планирует заняться.

– Я скучаю по девочкам, – вдруг добавил Терстон.

Тери тоже скучала по ним, но понимала, что должна довести до конца дело с ранчо. И прежде всего обо всем рассказать мужу. Ведь решение переехать жить в Техас может стать судьбоносным для их семьи и навсегда изменить их жизнь. Несмотря на авансированное прощение, ей хотелось верить, что Терстон, проанализировав преимущества владения собственным ранчо, согласится, что это очень выгодное и перспективное вложение.

Перестав бояться реакции мужа, она с удовольствием обдумывала преимущества переезда их семьи из Вирджинии в Техас. Через пару лет, выйдя в отставку, Терстон станет заниматься делами на ранчо. Он обращался с лошадьми так же хорошо, как и сама Тери, а уж хозяином станет куда более рачительным. Ее радовала такая перспектива. Она чувствовала, что ранчо – это залог их жизненной стабильности и благополучия их детей.

Едва за ними закрылась дверь забронированного люкса, как Терстон обнял Тери. Она немного удивилась, ожидая, что он наконец начнет задавать вопросы. Но нет, вопросов Терстон по‑прежнему не задавал. Создавалось впечатление, что он отдал ситуацию ей на откуп. Это было ее родео, и она могла скакать как хотела.

Кстати, о скачках…

Тери очень нравилась верховая езда, но больше всего она любила «скакать» на своем муже. Когда Терстон обнял ее, она решила полностью отдаться в его власть, пылко ответив на поцелуй. Несколько мгновений спустя он подхватил ее на руки и направился в спальню. Тери обвила его шею руками и уткнулась лицом в грудь. Почувствовав его знакомый мужской запах, она пришла в такое возбуждение, что едва справлялась с сексуальными ощущениями, взбудоражившими ее кровь.

Терстон время от времени останавливался, наклонялся к ее лицу и подпитывал эти ощущения легкими поцелуями, едва касаясь ее губ, но даже от них у Тери сводило пальцы на ногах. Когда они добрались до спальни, он поставил ее на ноги и запечатлел на ее губах еще один поцелуй, от которого земля словно сошла со своей оси.

– Терстон…

– Что ты хочешь, детка?

Она снова обняла его за шею:

– Хочу показать тебе, на что я способна.

Он улыбнулся:

– За чем дело стало? Покажи.

Его ответ придал Тери смелости, и она начала снимать одежду под его взглядом. Когда она полностью разделась, Терстон начал снимать свою.

– И каков твой план?

План? Да! У нее же был план. Надо только перестать пялиться на его тело, чтобы прийти в себя и привести его в исполнение. Она жадно следила за движением его рук, когда они потянулись к молнии на джинсах.

Когда Терстон спустил их, облегающие черные трусы‑боксеры не могли скрыть его сильнейшее возбуждение. Когда же он полностью разделся, Тери очнулась от наваждения, толкнула его на кровать и быстро оседлала.

– Да, у меня есть план, и я собираюсь претворить его в жизнь.

– Дерзай, детка!

Тери, приподнявшись над ним, нанизала себя на его вздыбленную плоть, наслаждаясь моментом его проникновения в ее влажные глубины. Она улыбнулась Терстону и начала двигаться вверх‑вниз, заставляя его стонать и выкрикивать ее имя, когда опускалась на него, впуская в себя все глубже и глубже. Они занимались любовью в этой позе не в первый раз, и Тери любила такие моменты, как этот, когда Терстон был в полной ее власти.

Чувствуя приближение кульминации, он быстро поменял положение, подмяв Тери под себя. Спустя мгновение они одновременно достигли оргазма, а потом, обессиленные, затихли.

Через несколько минут, когда дыхание пришло в норму, Тери с трудом открыла глаза и томным голосом произнесла:

– План выполнен, мистер Макрой.

Проснувшись утром, Терстон взглянул на прекрасную женщину в своих объятиях. Бесконечные занятия любовью, особенно их последний раунд, вконец измотали его жену. До такой степени, что она сразу же уснула.

Выбравшись из постели, он вышел из комнаты, притворив за собою дверь, и направился в гостиную позвонить друзьям. Они могли начать волноваться, почему Мак с женой до сих пор не дома. Терстон рассказал им о предполагаемом сюрпризе, который приготовила ему Тери, и друзья посчитали замечательной идею подарить Тие лошадь. Да и как иначе, если трое из них владели ранчо, а члены семьи Бейна – брат и несколько кузенов – занимались разведением и тренировкой лошадей, чем зарабатывали себе на жизнь.

Терстон согласился с друзьями и после некоторого раздумья решил, что будет не так уж и плохо, если у Тии будет собственная лошадь. Тем более что ей очень нравились занятия верховой ездой. Куп, у которого было ранчо в Ларедо, тут же посоветовал, как лучше всего переправить лошадь в Вирджинию.

Терстону вспомнилась лошадь, которую держали для него бабушка и дедушка на их ранчо во Флориде. Катание на ней было самым ярким событием лета, которое они с сестрой проводили там каждый год.

По тому, как светло стало за окном, он определил, что сейчас около восьми, и взглянул на часы, лежавшие на прикроватной тумбочке. Так оно и есть. Надо все же дать возможность Тери выспаться, а уж потом они займутся делами. Терстон полагал, по крайней мере, надеялся, что она покажет ему сегодня обещанный сюрприз, и они наконец смогут вернуться домой, к своим девочкам.

– Мне нравится Даллас, – сказала Тери, оглядываясь вокруг, когда официантка приняла у них заказ.

Они решили выйти из отеля и пообедать в небольшом кафе неподалеку. Терстону пришлось по душе, что это кафе было из разряда семейных – немноголюдное, занято лишь несколько столов.

Он откинулся на спинку стула с чашкой кофе в руке и смотрел на Тери. После телефонного звонка друзьям он снова заснул, и проснулись они уже незадолго до полудня очень голодные. Первый и единственный вопрос Терстона был о еде – где и как скоро они смогут поесть, ведь время завтрака в отеле они проспали.

– Знаешь какое‑нибудь место поблизости?

– Конечно. Ты, наверное, забыл, что я когда‑то жила совсем недалеко отсюда?

Она права: он забыл. Терстон никогда не навещал ее в Террелле, где находилось ранчо дедушки и бабушки Тери. Но помнил, как тяжело ей было принять решение о его продаже.

– Прости, забыл, – признался он. – Вероятно, тебе здесь многое навевает воспоминания.

– Да, – задумчиво произнесла Тери.

Терстон потянулся через стол и накрыл руку жены своей:

– Я ничего не имею против, если только эти воспоминания не включают твоего бывшего бойфренда.

Тери усмехнулась:

– Не включают. Я тогда, пытаясь совмещать школу и родео, была слишком занята, чтобы иметь постоянного парня.

Терстон вспомнил, как она говорила ему, что одним из условий ее участия в родео, которые поставили ей дедушка и бабушка, была хорошая учеба в школе и колледже. А поскольку он тоже очень ценил образование, то подумал, что они с Тери поставят то же условие и перед Тией, если та когда‑нибудь решит участвовать в родео. Он давно смирился с тем, что родео, возможно, у его старшей дочери в крови.

– Мне кажется странной эта пара, – негромко заметила Тери.

Терстон поднял брови и бросил на нее вопросительный взгляд:

– Какая?

Терстон обвел глазами кафе и увидел, о ком говорит Тери. Маленькой девочке, сидевшей напротив мужчины, было лет восемь. Они обедали, и он не увидел в их поведении ничего странного. Обычные отец и дочь, зашедшие в кафе перекусить.

– Что тебе кажется в этой паре странным? – спросил Терстон, взглянув на нее.

– Она ужасно боится его.

Терстон еще раз посмотрел на мужчину с ребенком и вновь не увидел в их поведении ничего настораживающего. Мужчина с удовольствием поглощал еду, хотя ребенок не ел ничего. По мнению Терстона, девочка не боялась этого человека, а бунтовала против него.

– Возможно, он что‑то запрещает ей, а девочке это не нравится. Такое бывает, Тери.

– Тебе‑то откуда знать? – спросила Тери, усмехаясь.

– Что ты имеешь в виду?

– Я просто спросила. Разве ты когда‑нибудь что‑либо запрещал нашим детям? Ограничивал в чем‑то?

Терстон хмыкнул, не вспомнив ни единого случая.

– У меня хорошие дочери. А устанавливать правила и ограничения я доверяю их матери, – с усмешкой сказал он.

Тери закатила глаза:

– Ну да. Ты возвращаешься домой и тут же, как добрый волшебник, позволяешь им нарушать эти самые правила и ограничения.

– Да не может быть!

– Не прикидывайся. Так происходит после каждого твоего возвращения.

Терстон улыбнулся. Наверное, Тери права.

– Я балую их, бывая дома, согласен. И что в этом плохого?

– Много чего.

Терстону не хотелось спорить с женой в данный момент, и он был рад приходу официантки с заказанной ими едой.

Когда Терстон отлучился в туалет, Тери переговорила по мобильному с его родителями и успокоилась, удостоверившись, что с детьми все в порядке. Убирая телефон в сумочку, она невольно снова остановила взгляд на странной паре – мужчине с маленькой девочкой.

В отличие от Терстона она чувствовала что‑то неладное. Она собиралась сделать еще глоток чая, когда девочка поймала ее взгляд, и некоторое время они неотрывно смотрели друг на друга. Мужчина заметил это и нахмурился. Быстро закончив разговор по телефону, он что‑то сказал ребенку, испуганно поднявшему на него глаза.

И тогда девочка резким движением смела со стола на пол свою тарелку и приборы. Мужчина резко поднялся и грубо рванул ее со стула. Тери мгновенно вскочила с места и ринулась к ним.

– Отпустите ее, – требовательно сказала она мужчине.

Тот закрыл ребенка собой:

– На каком основании вы вмешиваетесь, когда я наказываю свою дочь?

– На том основании, что, будь она вашей, вы бы с ней так не обращались.

– Уйдите с дороги, леди.

– Я не уйду. Докажите, что она ваша дочь. – На них уже обращали внимание, но Тери решила не отступать.

– Либо ты уберешься с дороги, либо…

– Либо что?

Прежде чем мужчина ответил, девочка выкрикнула:

– Он не мой папа!

Тот развернулся и уже готов был дать ребенку пощечину, но Тери оттолкнула мужчину и притянула девочку к себе.

– Она забрала моего ребенка! – завопил он.

– Что, черт возьми, здесь происходит?! – Тери сразу узнала раскатистый голос мужа.

Когда разъяренный мужчина двинулся к ней, намереваясь отнять девочку, Терстон отпихнул его, чуть не сбив с ног.

– Я спрашиваю, что, черт возьми, здесь происходит?! – снова прорычал он.

– Эта женщина забрала моего ребенка! – рявкнул мужчина, выпрямляясь и приходя в себя.

По лицу жены Терстон понял, что ее переполняет ярость. Он не сомневался, что, если возникнет необходимость, она будет сражаться за эту девочку, как сражалась бы за свою родную дочь. Затем Терстон посмотрел на девчушку, которая пряталась за спиной его жены и отчаянно, изо всех сил цеплялась за нее. Вот теперь он разглядел страх в ее глазах. Снова взглянул на Тери, и прежде чем успел спросить ее о чем‑либо, та, глядя прямо в лицо мужчине, сказала:

– Этот ребенок не ваш. Девочка подала мне знак.

– Какой еще знак? – спросил Терстон, пытаясь понять, почему его жена так уверена в том, что девочка не является дочерью этого человека.

Тери обернулась к мужу:

– Тот, который я велела нашим дочерям использовать, если когда‑нибудь, не приведи господь, кто‑то попытается их похитить.

– Она сумасшедшая! – крикнул мужчина. – Это мой ребенок!

– Докажите это, – настойчиво повторила Тери.

Терстон отметил, что мужчина не попросил никого из посетителей кафе вызвать полицию. Наклонившись к девчушке, по‑прежнему не отрывавшейся от Тери, он спросил:

– Твой папа?

Малышка отрицательно покачала головой:

– Нет. Он отобрал меня у мамы.

– Она врет. Это моя дочь, – настаивал мужчина.

– Тогда докажите это, – потребовал теперь уже Терстон. Он заметил также, что другие посетители начали проявлять интерес к конфликту и доставать свои телефоны.

Мужчина сунул руку в карман пиджака, будто собрался достать бумажник, но неожиданно выхватил пистолет и нацелил на Тери:

– Отдай девчонку!

По рыку, который издал Терстон, та поняла, что ситуация принимает серьезный оборот. Она не сомневалась, что муж сумеет защитить себя и ее, и больше всего беспокоилась о малышке.

Когда вооруженный человек вновь повторил свое требование, кто‑то в кафе громко предупредил:

– Полиция скоро будет.

Это сообщение подхлестнуло мужчину. Он потянулся за девочкой, Тери попятилась, и в тот же миг Терстон рванул и выбил пистолет из его рук, нанеся при этом мужчине ощутимый удар в живот. Тот упал на пол, а подняться похитителю Терстон не позволил.

– Тери, он ведь мог убить тебя! – В голосе мужа слышалась ярость.

Она улыбнулась ему, приподнялась на цыпочки и поцеловала в щеку:

– Но ты же был рядом, мой герой.

Потом она перевела взгляд на дрожавшую от ужаса девочку и мягко проговорила:

– Все закончилось, детка.

Вместо ответа, малышка бросилась в объятия Тери и расплакалась.

Через несколько мгновений в кафе ворвались полицейские.

Глава 14

Терстон сидел рядом с Тери в полицейском участке, пока та давала показания. Утром поступило заявление о похищении маленькой девочки, которую среди бела дня в торговом центре выхватили из рук матери. Вместо того, чтобы поскорее спрятать ее где‑нибудь, похититель не побоялся появиться с ней в кафе.

Когда Тери объяснила полицейским, почему она заподозрила неладное, Терстон увидел в глазах офицеров уважение и даже восхищение.

– Его зовут Леонард Кэйпер. Послужной список у этого преступника длиной в милю. Но на похищение ребенка он решился в первый раз. Кэйпер сознался, что какой‑то мужчина обещал ему хорошо заплатить, если он «добудет» для него маленькую девочку. Он уже раскололся и заливается соловьем. Мы пока проверяем эту версию, – кратко сообщил полицейский.

– Это хорошо. Надеюсь, что вы поймаете всех, кто в этом замешан.

– Да, мэм, мы непременно это сделаем.

Тери и Терстон познакомились с родителями похищенной девочки. Они примчались в полицейский участок, чтобы забрать своего ребенка и поблагодарить ее спасителей. Мать малышки обняла Тери и расплакалась. Тери тоже не сдержала слез. А Терстону, имеющему четверых дочерей, пришлось помогать полицейским удерживать обезумевшего отца от расправы с негодяем, хотя он прекрасно понимал его желание свернуть шею подонку.

– Если возникнет необходимость, мэм, вас могут вызвать в суд для дачи показаний, – добавил детектив.

– Без проблем. Если потребуется, я приеду.

– Благодарим вас, миссис Макрой. Мы высоко ценим вашу самоотверженность. Вам полагается вознаграждение в размере десяти тысяч долларов из фонда пожарной службы Далласа, где работает отец спасенной вами девочки.

Тери покачала головой:

– Я не приму это вознаграждение. Отдайте деньги родителям малышки на ее будущее обучение в колледже.

Нельзя было не заметить удивления и еще большего восхищения в глазах полицейских.

– Ваше решение должно быть запротоколировано и подписано вами, мэм.

– Безусловно, я подпишу все, что нужно, – ответила Тери.

Терстон вопросительно поднял брови, когда она повернулась к нему с обеспокоенным выражением лица.

– Что такое? – спросил он ее.

– Я надеюсь, у тебя нет возражений по этому поводу. Ведь решение принято мною лично, без обсуждения с тобой.

– В данном случае необходимости в обсуждении не было, Тери. Я абсолютно согласен с твоим решением. И, кроме того, эти деньги сугубо твои, и ты вольна делать с ними все, что захочешь.

Тери покачала головой:

– Эти деньги наши. Так уж повелось у нас в семье.

Да, это правда. Так оно и было. Терстон глубоко вздохнул, снова подумав, что им с Тери предстоит поговорить еще об очень многом. Но прежде всего ему все‑таки хотелось наконец узнать, что же Тери купила без него? Его это беспокоило.

Беспокоило его и сделанное им сегодня открытие – его жена, оказывается, способна принимать решения и постоять за себя и без него.

– Мак, сделай нам одолжение, – сказал Бейн, когда он и другие парни разговаривали с Терстоном по телефону позже в тот же день. – Бери Тери и летите домой первым же рейсом. Вместо того чтобы проводить время вдвоем, вы непрерывно попадаете в какие‑то передряги.

Терстон не мог не рассмеяться, так как слова Бейна весьма точно описали ситуацию. Едва они с Тери закончили давать показания в полицейском участке, как туда нагрянули репортеры.

– Надо отдать должное Тери. Она поняла сразу, что девочка попала в беду, тогда как я ничего даже не заподозрил.

– Просто это говорит о том, что у нее есть определенные навыки, приобретенные с опытом, а у тебя их нет, Мак.

– Когда до тебя дойдет, Мак, что твоя Тери – особенная женщина? – спросил Куп. – Во всех новостях сообщается, как она смело противостояла похитителю и сумела забрать у него ребенка.

При этих словах Купа Терстон не сдержался:

– Она могла пострадать! Парни, у этого ублюдка было оружие. – Он не верил, что когда‑нибудь сможет забыть момент, когда тот выхватил из кармана пиджака пистолет и нацелил его на Тери.

– Вот тут ты со своими навыками, как никогда, оказался кстати, – ввернул Вайпер.

– Я хочу быть уверен, что моя дочь, когда повзрослеет, тоже узнает, какие знаки ей следует подавать в случае опасности. Люди совсем с ума посходили, – добавил Куп.

– Именно. Ведь этот подонок и не сомневался, что может вот так запросто схватить и уволочь чьего‑то ребенка прямо в торговом центре, – сказал Флиппер. – Как удачно, Мак, что вы с Тери оказались в том кафе.

Терстон согласно кивнул телефонной трубке.

– По мне, так даже чересчур удачно, – ответил он. – Пришлось действовать, как спецназовцу, а не как гражданскому лицу. А так хотелось мира и покоя по возвращении домой. Что пошло не так?

– Да все так. Просто ты женат на Тери, – рассмеялся Бейн.

Терстон усмехнулся, абсолютно уверенный, что быть женатым на Тери – это привилегия.

Закончив разговор с друзьями, он вернулся в спальню в тот момент, когда его жена решительно отключила свой телефон.

– Постоянно звонят родственники и знакомые, которые видели нас по телевизору. Наши девочки тоже видели и теперь считают своих родителей героями.

Терстон улыбнулся:

– Нет, они думают, что герой – их мама. Ты оказалась единственной, кто заподозрил неладное и уловил призыв о помощи. Тери, расскажи‑ка мне об этих знаках на случай беды.

– Нужно скрестить пальцы на руке и постараться сделать так, чтобы кто‑нибудь обратил внимание на этот жест.

– Девочка так и сделала?

– Ну да. Она сидела, скрестив пальцы. А когда ты ушел в туалет, неожиданно сбросила на пол посуду со стола, чтобы привлечь к себе внимание и показать скрещенные пальцы. Но я и без этого уже догадалась, в чем дело.

Вспомнив, как он вернулся к столу и увидел, что Тери стоит лицом к лицу с похитителем, а девочка прячется за ее спиной, Терстон подумал, что, если бы сам не сбил мужчину с ног, это сделала бы она. Сейчас, после десяти лет брака, он с удивлением увидел свою жену совершенно в новом свете.

– Родители девочки научили ее, что надо делать в случае опасности, и малышка сумела подать знак. Как я уже говорила в полицейском участке, ребенок проявил себя настоящим бойцом. Уж если кто и герой в данной ситуации, так это она.

– Ну что, Тери? Теперь я более чем готов вернуться наконец домой, – сказал Терстон. – Когда мы все‑таки увидим лошадь?

Она вопросительно подняла брови:

– Какую лошадь?

– Я решил, что лошадь для Тии и есть твой сюрприз. Я прав?

Она покачала головой:

– Нет, ты не прав.

Терстон немного в задумчивости помолчал, затем спросил:

– Тогда что это за сюрприз здесь, в Далласе? Что, черт возьми, ты могла купить тут такого?!

– В Далласе – ничего.

Терстон с удивлением взглянул на нее:

– Где же тогда?

– В Террелле. Представляешь, у меня появилась неожиданная возможность выкупить свое ранчо, и я это сделала.

Терстон уставился на жену, уверенный, что ослышался.

– Ты можешь повторить то, что сказала?

Тери кивнула:

– Могу. Согласно условию преимущественного права притязания, которое я оговорила в договоре, когда продавала ранчо, новые владельцы в случае продажи должны были сначала предложить его мне. Они предложили.

– И ты выкупила ранчо? – недоверчиво спросил Терстон.

– Да.

Некоторое время он молча смотрел на жену.

– И каким же образом ты заплатила?

Тери нервно облизнула губы, и он сразу понял, что ее ответ ему не понравится, потому что знал только об одном доступном жене способе оплаты.

– Тери, каким образом ты расплатилась за ранчо? – повторил он.

– Я потратила часть наших сбережений.

– Какую же часть?

Тери слегка пожала плечами:

– Немалую.

Терстон не отводил от нее взгляда.

– Сколько, Тери?

– Не так много, как ты думаешь.

– Я спросил, сколько?

– Вспомни, что ты авансом простил меня за последнюю покупку, Терстон.

– Сколько?! – почти взревел он.

Тогда она назвала сумму, от которой Терстона бросило в жар и голова пошла кругом. Он прекрасно помнил, сколько денег было на их счете, и только что понял, сколько осталось. Терстон подумал, как долго и упорно он копил эти деньги, как тщательно оценивал целесообразность каждой покупки. Пусть у них было вполне достаточно средств, но они принадлежали им обоим, а Тери вмиг потратила бо́льшую их часть, даже не посоветовавшись с ним. А ведь эти деньги копились на будущее, на образование их дочерей, на их собственное благополучие в старости.

Он глубоко вздохнул и произнес:

– Прощение отменяется.

Тери нахмурилась:

– Ты не можешь этого сделать.

– Только что сделал, – ответил Терстон и, не сказав больше ни слова, вышел из номера.

Тери застыла на месте, услышав, как он, уходя, хлопнул дверью. Терстон был взбешен. Она, конечно, ожидала, что муж будет недоволен ее самодеятельностью, но, когда он пообещал, что авансом прощает ее за последнюю покупку, она поверила. Лошадь, которая почему‑то представилась ему в качестве сюрприза, была не столь дорогостоящей, как ранчо, но все же…

А теперь он ушел.

Обычная манера Терстона выказывать свое недовольство. Сколько раз они уже это проходили. Он моментально устанавливал дистанцию между ними, уходил на какое‑то время, чтобы успокоиться. Спустя час или около того возвращался, но еще пару дней игнорировал Тери, и уже потом начинались нравоучения. Говорил он один, не давая ей возможности вставить хоть слово. Тери же, как провинившемуся ребенку, надлежало лишь послушно внимать. Похоже, в их отношениях все вернулось к исходной точке, несмотря на пережитое и переговоренное за эти дни.

Конечно, Тери должна была посоветоваться с мужем. Но как она могла это сделать? Он был недоступен для связи в течение восьми месяцев, и неизвестно было, когда вернется, а время истекало. Ей пришлось, нет, она была вынуждена самостоятельно принять решение. Но он даже не поинтересовался, чем она руководствовалась, совершая сделку. Если бы только Терстон дал ей возможность объясниться, она с удовольствием рассказала бы ему о преимуществах владения собственным ранчо. Теперь у них было ранчо и собственный дом, но этого хотела Тери, а не Терстон. А без него ни она, ни дети жить там не будут. Она нарисовала идиллическую картинку их будущего – ранчо, Терстон, она и дочки. Свобода, простор, лошади! Счастливая семья. Брак, в котором нет места ссорам и спорам. Тери знала, что сделает все возможное, чтобы сохранить семью. Терстон и их брак всегда был для нее на первом месте.

Поднимаясь с постели, Тери уже поняла, как ей следует поступить. Она схватила свою сумочку и отыскала в ней визитную карточку Джека Поллака, который занимался продажей ее ранчо много лет назад и его выкупом совсем недавно. Больше не давая себе времени на раздумья, Тери набрала номер.

– Говорит Тери Кантор‑Макрой, мистер Поллак. Я хочу выставить свое ранчо на продажу. – Она помолчала минуту, сдерживая слезы. – Да, я уверена.

Терстон пытался остудить свой гнев, прогуливаясь в близлежащем парке. У него не укладывалось в голове, что его жена купила не бытовую технику, не новый телевизор, даже не лошадь для Тии. Она купила ранчо! И потратила на это бо́льшую часть их сбережений. О чем она, черт возьми, думала?!

А вот об этом он спросить не удосужился.

Досадуя на себя, Терстон потер ладонями лицо. Выходит, он снова повел себя как обычно, когда по возвращении домой после долгого отсутствия обнаруживал сумму на сберегательном счете меньшей, чем она была до его отъезда. Как и раньше, он даже не дал Тери возможности объяснить свой поступок.

Он буквально рухнул на парковую скамью. Как она может объяснить покупку ранчо в штате, где он никогда не жил? Хотя, с другой стороны, она выросла здесь и всегда с теплотой вспоминала свое детство и юность. Но согласится ли он после сегодняшнего происшествия переехать с семьей туда, где похищают детей, буквально вырывая их из рук родителей в людном месте?!

Чуть поостыв, Терстон не мог не признать, что подобное происходило и происходит и в других городах Соединенных Штатов. И в Вирджинии в том числе. Родители обязаны готовить детей к подобным ситуациям. Судя по всему, жена их дочерей подготовила. Они знали, какие знаки и как подавать в случае опасности. Черт, он даже не знал о таком, а Тери обо всем позаботилась.

При дальнейшем размышлении Терстон пришел к выводу, что Тери, по сути, никогда попусту не транжирила деньги. Что бы она ни сделала или ни купила, в конечном счете это всегда приносило пользу семье. Пока Терстон не представлял себе, какую пользу может принести им ранчо, но Тери определенно это знала и объяснила бы ему, дай он ей возможность высказаться.

И разве он не согласился с ней несколько дней назад, что в основе проблем, возникших за последнее время в их семье, лежат вовсе не ее решения или покупки в его отсутствие. Виновата его укоренившаяся привычка воспринимать Тери и то, что она привносит в их брак, как должное. Терстон вроде и понял это, но снова среагировал как обычно. Он поднялся и направился к отелю, решив, что на этот раз они будут справляться с проблемой по‑другому.

Но, зайдя в номер, Терстон обнаружил, что Тери там нет, а на кровати лежит записка.

«Терстон, прости, я снова все испортила. Воображая, как мы все могли бы быть счастливы на ранчо, я больше думала о себе, чем о тебе и детях, а это было несправедливо. Я уже позвонила агенту по недвижимости с просьбой снова выставить ранчо на продажу, и он заверил меня, что в течение месяца или около того сможет продать его за ту сумму, какую я заплатила за выкуп.

Возвращаюсь домой, к детям.

Тери».

Он скомкал записку, почувствовав в ее словах горечь поражения.

Итак, она ушла. Меньше чем за неделю жена ушла от него во второй раз. Ключ от арендованной машины на прикроватной тумбочке означал, что она поехала на такси. Схватив его, Терстон рванул к двери, отчаянно сожалея о случившемся и понимая, что это он, кто должен сказать «прости».

Тери листала журнал, приготовившись к длительному ожиданию своего рейса. Она предпочла находиться здесь, а не в номере, где Терстон демонстративно молчал бы, ибо сказать больше было нечего. Она надеялась, что оставленная записка все ему объяснит.

Время текло очень медленно. Тери читала заинтересовавшую ее статью и не обратила внимания на человека, скользнувшего в кресло рядом с ней, пока тот не произнес:

– Тебе не надоело убегать от меня, детка?

Она резко вскинула голову и посмотрела на Терстона.

– Зачем ты приехал?

Он пожал плечами:

– Моя жена здесь, а всякий раз, когда я возвращаюсь домой, я хочу быть рядом с ней.

– С той самой женой, которой нравится бестолково тратить твои деньги?

Терстон усмехнулся:

– С той самой. К тому же мои деньги – это и ее деньги.

Тери закатила глаза:

– Да, пока она на них что‑нибудь не купит. Зачем ты приехал в аэропорт, Терстон? Я же в записке тебе все объяснила.

– Мне записки недостаточно.

– По мне, так вполне достаточно. – Тери глянула на часы. – Или ты тоже, как и я, решил улететь сегодня?

– Нет, я пришел за тобой. Наш рейс завтра, а не сегодня. Сегодня я хочу увидеть твой сюрприз.

Тери воинственно вскинула подбородок:

– Ты аннулировал мое прощение, а я сюрприз.

Терстон помолчал немного.

– Я хочу увидеть его.

– Что увидеть?

– Ранчо, которое ты выкупила.

– То самое, что снова выставляется на продажу? У меня пропало желание показывать его тебе. Это уже не имеет значения.

Терстон взял ее за руку:

– Я должен тебе сказать кое‑что, Тери‑Энн. Все, что ты делаешь, имеет значение, потому что для меня важна ты сама. Это я обязан перед тобой извиниться, а не читать в записке твое «прости». Я знаю, у тебя были веские причины выкупить свое ранчо, и мне нужно, чтобы ты рассказала мне о них.

– К чему все это? Мои побуждения уже ничего не изменят.

Он пожал плечами:

– Кто знает? Возможно, и изменят. На этот раз я готов выслушать твои доводы, прежде чем выносить суждение.

Тери удивленно подняла брови:

– Почему? Ты ведь никогда раньше этого не делал.

– Да, не делал. Но я действительно хочу измениться. Я же сказал тебе, что нахожусь в процессе, а ты мне не поверила. Почему ты уехала, не дождавшись меня?

Она на минуту отвела взгляд, а затем снова посмотрела в лицо Терстону.

– Потому что я устала от борьбы.

– Мы не боремся, Тери. Просто время от времени у нас возникают разногласия. Во многих семьях так случается. Почему не у нас?

– Но нас нет, Терстон. – Голос Тери прозвучал печально и обреченно.

– Именно над этим нам вдвоем и следует поработать. – Он поднялся. – Ну все. Поехали. Я хочу увидеть это место.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно. А по дороге ты расскажешь мне, почему выкуп ранчо был так важен для тебя и каким образом оно, по‑твоему, может принести пользу нашей семье. Я уверен, что ты никогда не сделала бы того, что не отвечает нашим семейным интересам.

Тери едва сдерживала слезы.

– Это все, чего я хотела! Чтобы ты просто выслушал меня. И если ты все‑таки не согласишься с моими доводами, увидев ранчо и дом, то мы продадим его снова.

Терстон согласно кивнул:

– Что ж, справедливо.

Тери подала мужу руку и тоже поднялась.

– Знаешь, – заметил тот с самоиронией, – у меня такое чувство, что сюрприз придется мне по душе.

Она подняла брови:

– Ты так думаешь?

– Почти уверен.

Глава 15

Терстону действительно понравилось ранчо.

Он понял это, еще только подъезжая по длинной дорожке от ворот к дому. Даже еще раньше, когда Тери предложила поехать в Террелл живописным маршрутом по дороге, вдоль которой росли большие магнолии, дубы и множество голубых люпинов. Повсюду радовала глаз пышная зелень лугов и долин, многочисленные красивые озера.

В какой‑то момент Терстон даже съехал на обочину, откуда открывался чудесный вид на озеро. Он представил себя катающимся с дочерями на велосипедах или отдыхающим с Тери на пикнике. Он бывал на ранчо Бейна, Вайпера и Купа, и сейчас ему подумалось, что это место может конкурировать с их хозяйствами по площади и оказаться таким же доходным.

Во время поездки Тери сделала отличную «презентацию» своему любимому ранчо. Она рассказала Терстону об усовершенствованиях, сделанных в хозяйстве его последними владельцами. Они, безусловно, были необходимы, но требовали вложения средств, которыми Тери в свое время, увы, не располагала. Собственно, это стало одной из причин его продажи.

Мистер и миссис Джекобин построили новый амбар и несколько небольших хозяйственных строений, которые могли быть использованы как коттеджи на случай приезда гостей. Терстона впечатлило и еще одно достоинство ранчо – размер и стиль дома. У каждой из дочерей могла быть собственная комната. Дом оказался просторным и именно в том стиле, какой ему нравился.

Терстон встретился с теперь уже бывшими владельцами, которые с согласия Тери оставались в доме еще на пару месяцев. Сделав некоторые подсчеты, он признал, что жена смогла выкупить ранчо по вполне справедливой цене, что показало, насколько хорошим переговорщиком она проявила себя при заключении сделки.

Кроме того, это был родной дом Тери. Теплота в ее голосе и улыбка на лице, когда она говорила о нем, явно свидетельствовали, как дорог он ей был. Терстон и понятия не имел об этом. Он посчитал, что после продажи ранчо она покинула дом без оглядки. В действительности потеря дома жила в ней болью, которую Тери не позволяла себе проявить.

У Терстона тоже была новость, которой он еще не успел поделиться с женой в сумбуре последних дней. Она заключалась в том, что он вложил средства в семейную компанию Бейна по управлению земельными ресурсами и их коннозаводческий бизнес, которые завершили финансовый год со значительной прибылью. И это сказалось на доходах Терстона как держателя акций. Этой суммы было достаточно, чтобы не только возместить потраченные Тери деньги из фонда образования их детей, но и начать свой собственный бизнес. Терстон уже представлял себе, как вместе с родственниками Бейна он займется коннозаводческим бизнесом, как это сделал Куп.

Будучи владельцами крупных ранчо, Вайпер и Куп наняли людей, которые вели дела в их отсутствие. Терстон может сделать то же самое.

– Что скажешь? – спросила Тери, когда они несколько часов спустя вернулись в отель.

Сомкнув пальцы на ее запястьях, он притянул жену к себе.

– Ты хочешь услышать правдивый ответ?

Тери провела рукой по волосам и вздохнула:

– Просто скажи честно, как оно есть, Терстон.

– Я всегда честен с тобой.

Немного помолчав, Терстон усадил ее рядом с собой на диван.

– Ты сделала очень хорошее дело для нашей семьи, детка. Да, возможно, твой личный интерес в выкупе ранчо сыграл свою роль, но все равно ты учитывала и семейные потребности.

Он поймал взгляд Тери и удержал его.

– Я вижу огромный экономический потенциал в этом ранчо и возможность приумножить наши доходы, что обеспечит будущее наших детей. Это как раз то, что меня постоянно заботило и мотивировало много работать. Поэтому я так болезненно реагировал на траты, которые случались в мое отсутствие. Я увидел процветающее ранчо, которое мы сможем сделать еще более прибыльным на благо наших детей. Уверен, что одна из девчонок, а может быть, и все четверо захотят продолжить твое дело. – Терстон снова взял руки Тери в свои. – Эта неделя, которую мы с тобой по воле случая провели вдвоем, открыла мне глаза на очень многое.

Тери вопросительно подняла брови:

– На что же?

– На то, какой я все‑таки счастливчик. Ведь ты спасла мне жизнь в этой шахте. Я и не предполагал, что под кормушками для лошадей могут храниться веревки. Мне в голову не приходило, что детей следует научить подавать какие‑то знаки, если они окажутся в опасности. Ты проявила себя такой сообразительной, ловкой, жертвенной, Тери. Я признаю также, что ты никогда не приобретала в мое отсутствие того, что не принесло бы пользы семье. Ты считаешь, что я не доверяю твоим суждениям, не соглашаюсь с твоими решениями семейных вопросов, но это не так, и я намерен доказать тебе это.

Помолчав, Терстон добавил:

– Однако это не значит, что я не буду задавать тебе никаких вопросов, как прежде. Вопросы будут возникать, Тери. Это нормально, это жизнь. Но когда я их стану задавать, воспринимай их, пожалуйста, как стремление что‑то прояснить для себя, а не поставить под сомнение твои поступки.

Тери кивнула:

– Согласна. Спасибо, Терстон.

– Нет, это я должен благодарить тебя. Ты моя жена, мой партнер во всем, моя родственная душа, мать моих детей. Я очень люблю тебя, милая. Никогда этого не забывай. И хотя я безумно испугался в том кафе, все равно оценил твое мужество и смелость. Ты сильная духом и решительная в сложных обстоятельствах женщина, Тери Макрой. Я горжусь тем, что мне посчастливилось быть твоим мужем.

– О, Терстон! – Тери потянулась к нему и провела ладонью по его лицу.

Он крепко обнял ее и посадил к себе на колени.

– И вот что мне надо еще сказать тебе. Я хочу еще одного ребенка. Как и ты, я не осознавал, как сильно этого желаю, пока не узнал о сыне, которого мы потеряли. Не имеет значения, кто появится на свет – девочка или мальчик. Просто я хочу вновь стать отцом.

– О, дорогой! Я тоже хочу этого. Но как насчет твоих сомнений по этому поводу?

– Больше никаких сомнений. Я верю в тебя и знаю, что ты сделаешь все возможное для каждого из наших детей.

– Благодарю тебя, Терстон.

Он подумывал об увольнении из армии еще через несколько лет. Но теперь, когда у них появилось собственное ранчо, требующее внимания и хозяйственных хлопот, это решение, видимо, придется пересмотреть. Они с Тери должны управлять ранчо и растить здесь своих детей вместе.

– Ты не представляешь себе, как я счастлива сейчас, Терстон. Хотя я и не сказала тебе, но я постоянно винила себя в потере ребенка.

– Почему?

– Потому, что выкидыш случился через два дня после того, как я вернулась из Террелла, где оформляла сделку. Мне казалось, что перелет как‑то сказался на мне, хотя доктор убеждает меня, что это не так.

– Тери, ты должна верить ему, а не есть себя поедом. Я тебя не виню.

– Не винишь?

– Не виню. И тебе следует выбросить подобные мысли из головы.

– Терстон, я так тебя люблю, – сказала Тери и уткнулась лицом ему в грудь.

– И я тебя. – Терстон встал с Тери на руках. – И сейчас намерен показать тебе, как сильны мои чувства, – предупредил он, унося жену в спальню.

Он понимал, что время от времени они не будут сходиться во взглядах, но был уверен, что теперь они с Тери команда. И его жена всегда будет принадлежать ему, точно так же, как он будет принадлежать ей.

У дверей спальни Терстон поставил ее на ноги. Тери, встав на цыпочки, обняла его за шею и потянулась губами к его рту. Ну а у Терстона никогда не возникало проблем с тем, чтобы удовлетворить ее желание, утолить их обоюдный голод.

Он умело раздел ее и в восхищении уставился на великолепное обнаженное тело жены. Даже после рождения четверых детей ей удалось сохранить тонкую талию и высокую грудь.

– Ты знаешь, о чем я думаю сейчас?

Она улыбнулась ему:

– О чем?

– О том, что ты самая красивая женщина из всех, кого я когда‑либо встречал.

Улыбка Тери от этих слов стала просто ослепительной. Она прекрасно знала, что другие женщины находили Терстона весьма сексуальным, и могла их понять, не раз замечая, как они пускали слюнки при виде его. Но, если честно, он никогда не давал ей повода для ревности.

Терстон склонился к ней и прошептал на ухо:

– А знаешь, о чем я еще думаю?

– Похоже, ты в ударе, так что давай, выкладывай.

– Я думаю, ты станешь еще красивее во время беременности.

– Я согласна, Терстон, если ты этого хочешь. Но ведь тут нужны двое, – хихикнула Тери.

Он взял лицо жены в ладони:

– Нас как раз двое. Начнем, миссис Макрой?

Терстон поочередно поцеловал груди Тери, и она, закрыв глаза, глубоко вздохнула. А когда он втянул в рот вмиг затвердевший сосок, застонала от удовольствия.

Затем он наклонился и провел языком по ее животу. Тери почувствовала, как все нервные окончания внизу ее живота вспыхнули огнем. Когда же кончик его языка закружил вокруг пупка и спустился ниже, она задрожала.

– Это только начало, детка.

Встав на колени и широко раздвинув ее бедра, Терстон приник губами к ее влажному естеству, не реагируя на неискренние мольбы о пощаде. Он не спешил, готовый ласкать ее без устали хоть всю ночь. Но тело Тери уже начало извиваться, призывая к еще более откровенной ласке. Чем теснее она прижималась к его лицу своим лоном и ритмичнее двигалась, тем глубже проникал в нее язык Терстона. Вскоре он почувствовал приближение кульминации – ее бедра мелко задрожали, и вот уже Тери, запрокинув голову, хрипло выкрикнула его имя.

Дав ей перевести дух, Терстон приступил к следующей сладкой пытке. Он встал с колен и привлек ее к себе, просунув руку меж ее бедер.

– А так тебе нравится? – спросил он, прервав поцелуй, и стал пальцами поглаживать еще влажное лоно.

– Ты меня убиваешь, Терстон, – упрекнула его Тери, чуть не задыхаясь от наслаждения.

– Виновен по всем пунктам, – прошептал он ей на ухо.

Не прерывая поцелуя, Терстон целенаправленно перемещался вместе с ней к кровати. Он осторожно уложил Тери на спину и накрыл своим телом. Она приподняла бедра в приглашении, и Терстон ворвался в нее со всем неистовством долго контролируемого желания. Их тела двигались слаженно и ритмично…

– Те‑орстон! – выкрикнула Тери, когда они одновременно взорвались в экстатической кульминации, длившейся, казалось, бесконечно.

Глава 16

Тери через стол бросила взгляд на Терстона, когда они с удовольствием завтракали в ресторане отеля.

– Что ты имел в виду, сказав, что сегодня мы не полетим домой?

Терстон улыбнулся:

– То, что сказал. Согласись, Тери, ни один из дней, которые мы провели вместе на этой неделе, не был ни спокойным, ни расслабляющим.

Она удивленно подняла брови, вспоминая время, проведенное в его объятиях.

– То есть секс ты за расслабление не считаешь?

– Тери, я говорю не о сексе, а об обычном, спокойном времяпрепровождении – не по шею в воде в затопленной шахте и не под дулом пистолета киднеппера в кафе. Без сюрпризов и выяснения отношений. Почему бы нам, например, просто не погулять по Далласу? Хочу увидеть город твоими глазами. Единственный раз я был здесь на дне рождения матери Флиппера. Понятно, что город увидеть мне тогда не удалось.

Тери улыбнулась. Ей понравился его интерес к ее родному городу.

– Здесь действительно много есть что посмотреть, и я с удовольствием тебе покажу мои любимые места в Далласе.

– Тогда давай так и проведем сегодняшний день.

Окрыленная Тери мысленно составила план экскурсии, а потом решила, что хорошо бы им встретиться с Флиппером и Свон, раз уж те тоже были в Далласе, навещая семью Флиппера.

Переодевшись в более удобную одежду и сменив обувь, Тери и Терстон вышли из отеля и сразу окунулись в атмосферу городских улиц. Конечно, они посетили Музей шестого этажа в Дили‑Плаза, созданный на месте убийства Дж. Ф. Кеннеди. Поскольку Тери в колледже изучала историю, она рассказала Терстону много интересного, чего тот не знал.

Они побывали еще в нескольких музеях и в ботаническом саду. Держась за руки и прогуливаясь вдоль бесконечных рядов цветущих и нецветущих, но тоже очень красивых растений, они много разговаривали и строили планы.

– Как ты думаешь, девочкам трудно будет расставаться с друзьями? – спросил Терстон, когда они с Тери поднимались на смотровую площадку Реюнион‑Тауэр.

Тери была в восторге, что взмывает наверх на скоростном лифте вместе с мужем. Подъем занимал шестьдесят восемь секунд. Смотровая площадка была одним из самых ее любимых мест в детстве и юности.

– Я думаю, что сначала они очень огорчатся, но надеюсь, им тут понравится и со временем они найдут в Террелле новых друзей. Не могу дождаться, когда мы им все расскажем и покажем, – ответила Тери.

– Я тоже.

После экскурсии по Далласу Терстон и Тери поехали в Террелл, где она снова с удовольствием выступила в роли гида. Новость о том, что Тери Кантор выкупила свое ранчо, разлетелась быстро, как в любом маленьком городке. Куда бы они ни пошли, люди говорили ей, как рады, что она решила вернуться домой. Тери с Терстоном сходили в ее старую школу, на арену, где проходили занятия по родео и где Тери заарканила своего первого теленка.

Видя, как Терстон с удовольствием знакомится с жителями Террелла, она поняла его скрытый мотив. Он часто и подолгу отсутствует по долгу службы и должен быть спокоен за свою семью. И он действительно успокоился, наблюдая, как тепло жители городка встретили ее возвращение домой. Большим плюсом было и то, что неподалеку жили родители Флиппера.

А Тери была просто счастлива и с волнением ждала встречи с Флиппером и Свон за обедом. Друзья пришли в восторг, услышав, что она вернула ранчо, которое принадлежало ее семье в течение многих лет. У Флиппера и Свон была и своя прекрасная новость – они ждали первенца. Тери была очень рада за них. Ей никогда не забыть, как Флиппер рисковал своей жизнью, нырнув в почти затопленную шахту ради их с Терстоном спасения.

Позже, когда они уже возвращались из Террелла в Даллас, Тери попыталась связаться по телефону с родителями Терстона и узнать, как дела. Когда никто не ответил, она встревоженно взглянула на мужа.

– Как‑то странно это.

– Что странно? – уточнил Терстон.

– Я не могу дозвониться до родителей.

– Ну и что. Сейчас у нас там ранний вечер, и девчонки вполне могли выманить куда‑нибудь дедушку и бабушку, например, в пиццерию. Ты же знаешь, какими манипуляторами они могут быть.

Тери усмехнулась.

– Мне ли не знать. Впрочем, девчонки вьют веревки из тебя, а со мной такие номера не проходят. – Она вздохнула. – Скажу честно, хоть мне очень и понравилось, как мы провели сегодняшний день, я скучаю по детям.

– Я тоже. И все же нам нужно почаще вот так проводить время вдвоем. Как тебе, кстати, идея романтических свиданий?

– Заманчиво. Думаю, мы без труда найдем кого‑нибудь, кто согласится иногда присмотреть за детьми и подзаработать.

Вернувшись в отель, они не отказали себе в удовольствии посидеть в лобби и съесть по большой порции мороженого. Когда же Тери и Терстон добрались до своего номера, он открыл перед нею дверь, пропуская вперед.

– Мамочка! Папочка!

Изумленная Тери вскрикнула, крепко прижимая к себе дочерей. Она благодарно расцеловала безотказных родителей Терстона и повернулась к мужу:

– Это ты все устроил?

Он усмехнулся, пересек комнату и обнял Тери за плечи:

– А как ты думаешь? Я же видел, что тебе хоть и нравилось мое общество, ты отчаянно скучала по детям. Как и я. Вчера, когда ты легла спать, я позвонил маме с папой, и мы договорились, что они с детьми прилетят сюда.

– Понятно, почему ты весь день выгуливал меня, – сказала Тери, улыбаясь.

– Нет, я выгуливал тебя потому, что хотел провести вдвоем со своей любимой женой побольше времени, – ответил Терстон, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в губы.

– У нас действительно теперь есть ранчо, мамочка?

– И лошади?

– И мы будем выращивать еду на грядках?

– А друзья у нас будут?

Вопросы сыпались один за другим, и Терстон вместе с Тери обстоятельно отвечали на каждый, хотя иногда приходилось прибегать к выражениям типа «поживем – увидим».

– Когда же мы сможем увидеть ранчо? – спросил отец Терстона, и Тери уловила восторженные нотки в его голосе.

– Завтра, папа, – ответил сын, обнимая жену за талию. – Я поговорил с теперь уже бывшими владельцами, и они сказали, что с удовольствием покажут вам и ранчо, и окрестности.

– Ты там жила, когда была маленькая? – спросила Тия у матери.

– Да. – Тери с трудом удерживалась, чтобы не рассказать Тие об их с Терстоном решении подарить ей на день рождения лошадь, но она понимала, что это должно стать сюрпризом.

Учебный год заканчивался через три недели, и они решили использовать это время для подготовки к переезду – выставить свой нынешний дом на продажу и начать упаковывать вещи. Терстон и Тери рассчитывали окончательно переселиться на ранчо к началу нового учебного года.

В эту ночь Терстон и Тери легли спать обнявшись. Он договорился в отеле, чтобы девочек с дедушкой и бабушкой разместили в соседнем номере. Очень трудно было отказать Таше, когда она выразила желание спать с мамой и папой. И тут Терстон удивил всех, не поддавшись на уговоры своей любимицы. Нельзя сказать, чтобы Таша была довольна его решением, но послушно пошла за сестрами.

– Спасибо, дорогой, – поблагодарила его Тери, когда они остались одни. – Ты сделал мне настоящий подарок.

– Ты скучала по ним, но и я тоже, – объяснил он свой поступок. – Да и родители хотели взглянуть на ранчо.

– Твои родители просто замечательные. Они так хорошо ладят с внучками.

– Согласен. У меня такое чувство, что мы будем видеть их намного чаще, если не постоянно, когда переедем на ранчо.

– Я надеюсь на это. У нас теперь будет много места в доме. А если захотят, могут жить отдельно в коттедже.

Терстон крепче прижал жену к себе и склонился поцеловать ее, но она его остановила:

– Ты же понимаешь, что рано или поздно мы услышим стук в эту межкомнатную дверь. Наша малышка не из тех, кто соглашается со словом «нет», особенно если его произносит любимый папочка.

Он ухмыльнулся.

– Понимаю, поэтому не будем терять время попусту. – Терстон снова поцеловал ее, и вскоре Тери растворилась в этом мужчине. Она всецело принадлежала ему. Сейчас и навсегда.

Эпилог

Пять месяцев спустя

Бейн Уэстморленд открыл дверь и улыбнулся паре, стоявшей на пороге. С прибытием Терстона и Тери все члены команды были в сборе.

– Опаздываете, ребята, – заметил Бейн, наклоняясь, чтобы поцеловать беременную Тери.

– Не ворчи, брат. Просто Тери сейчас двигается медленнее, чем обычно.

Та нахмурилась и немедленно пресекла попытку мужа свернуть вину на нее:

– То есть виновата я? Не ты ли не мог отлепиться от телевизора, пока не закончился футбольный матч? Я еще час назад была готова ехать.

Бейн покачал головой.

– Вижу, у вас все, как всегда.

– Даже лучше, – сказал Терстон, усмехнувшись. Он положил руку на живот жены. – Вчера мы узнали, что ждем двойняшек. Оба мальчики.

– Поздравляю! – Он был искренне рад за друзей. – Входите скорее, чтобы и остальные могли вас поздравить. Шестеро детей! Вау!

Терстон горделиво хмыкнул:

– Вот и я говорю: «Вау!» Мои родители решили переехать к нам. Мы обустроили им отдельный коттедж. Будут помогать Тери с детьми и хозяйством, пока меня не будет.

Сами Терстон, Тери и девочки переехали на ранчо пару месяцев назад.

Они планировали превратить его в коннозаводческое хозяйство и благодаря семье Бейна, владеющей компанией по разведению и тренировке лошадей, уже начали реализовывать этот проект, приобретя несколько животных. В перспективе они хотели организовать на ранчо школу верховой выездки. Деловое партнерство с семьями товарищей по службе оказалось для Терстона и Тери очень перспективным и выгодным.

Поскольку Терстон все еще находился на действительной службе, они пригласили одного из старших работников на ранчо Уэстморленда, который хотел перебраться жить поближе к сыну и внукам в Далласе, работать у них. Их ранчо теперь называлось «Тимберлейк» – нетрудно догадаться, что за придумкой стояли дочери.

В прошлом месяце Терстон преподнес своей жене сюрприз. На день ее рождения он подарил ей… Амстердама! Зная, как много этот конь значил для Тери, он выкупил его у владельцев гостевого ранчо в Торчлайте. Он купил также лошадей для каждой дочери.

Сегодня вечером в новом доме Бейна отпраздновать новоселье собралось много народа. Помимо друзей и родственников присутствовал и только что избранный местный шериф Петерсон Хиггинс, которого многие звали просто Питом. Он был лучшим другом брата Бейна, Райли, и Деррингера, его кузена, еще с начальной школы и практически членом семьи.

В разветвленном клане Уэстморлендов были и два сенатора, которые, склонив головы друг к другу, обсуждали проект нового закона. В другом углу гостиной Тери получала советы, к чему надо быть готовой с рождением близнецов. Их давали жена Бейна, Кристл, и жена Ника, Натали. Обе они были матерями тройняшек.

Бейн был очень рад за друга. Через пару лет тот уйдет в отставку и станет заниматься делами ранчо и семьи. Шестеро детей – не шутка. Бейн знал, что Мак ждет этого с нетерпением.

Раздался дверной звонок, что вызвало недоумение у Бейна. С приездом Мака и Тери все из списка гостей были уже на месте. Он открыл дверь и увидел на пороге пожилую пару, лет под семьдесят, с младенцем на руках.

Бейн видел этих людей впервые.

– Чем могу помочь?

Заговорил мужчина.

– Извините за вторжение, но нам сказали, что Петерсон Хиггинс будет здесь сегодня вечером. Мы Глостеры, родители жены его покойного брата.

Бейн кивнул.

– Да, Пит здесь. Входите, пожалуйста.

Мужчина отрицательно покачал головой:

– Спасибо, мы подождем здесь. Будем признательны, если вы скажете Петерсону, что нам необходимо поговорить с ним.

– Хорошо, минутку, – кивнул Бейн.

Он отыскал Пита среди гостей, оживленно беседующего с его кузенами о мотоциклах.

– Извините, парни, но мне нужно одолжить у вас Пита на минутку.

Отведя его в сторону, Бейн рассказал ему о пожилой паре, ждущей его на улице. Пит сразу же поспешил к двери.

Возвратился он не скоро, неся в одной руке ребенка, а в другой – сумку с детскими принадлежностями. Громкий вопль привлек к нему внимание гостей, а все мамочки немедленно устремились к Питу.

– Чей это ребенок? – первой спросила Джемма, кузина Бейна, забирая малыша у растерянного Пита.

– Это моя девятимесячная племянница Сиара, – ответил он, заметив, как быстро успокоилась девочка на руках у Джеммы. – Как вы все, наверное, знаете, мой брат Мэтью и его жена Шерри погибли в автокатастрофе полгода назад. Это их дочь. Опеку над Сиарой получили тогда родители Шерри. Но теперь состояние их здоровья не позволяет им должным образом заботиться о ребенке, и они передали Сиару под полную мою ответственность. Так что теперь я ее официальный опекун.

Пит оглядел присутствующих, останавливая взгляд на каждом из тех, кого считал своей семьей, и задал единственный, но сложный вопрос, ответить на который ему никто не смог:

– О господи! Я же холостяк. Что я буду делать с этим младенцем?

Content

Джексон Бренда Неминуемая страсть [His to Claim]

Бренда Джексон Неминуемая страсть

Соблазн – Harlequin – 418

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог