Мария Атчикова

Что вы втираете. Как научиться выбирать косметику, которая работает

© Мария Атчикова, 2021

© София Коловская, обложка, 2021

© ООО «Индивидуум Принт», 2021

Вместо предисловия

Француженки (я понимаю, как это звучит, всех уже жутко достало, что эти самые француженки делают всё совсем не так, как остальные женщины, но для идеи повествования этот факт важен!) обычно приводят к своим косметологам дочерей, чтобы те с юного возраста научились ухаживать за кожей. Об этом мне рассказала когда-то Вероник Дельвинь, в то время директор по научным разработкам Lancôme (сейчас она в La Roche-Posay), и очень удивилась, что у нас все не так. Для них косметика – огромный пласт даже не индустрии, а культуры, и это вовсе не значит, что французские девочки будут, как привязанные, всю жизнь ходить на процедуры. «Никто не любит сложностей в быту, а косметика для девушки – это часть быта, – сказала она. – Но чтобы выбрать самый простой и быстрый путь, нужно знать дорогу. Чтобы выбрать свой крем, нужно знать, как работают разные кремы в принципе, нужно, чтобы кто-то об этом рассказал. К тому же, если косметолог знает анамнез и историю кожи мамы, он может примерно спрогнозировать какие-то проблемы, с которыми столкнется дочка, – это же ценнейшая информация!»

И тогда я подумала, что совсем не знаю, чем пользовалась моя мама. Помню все ее духи, помню, что таскала у нее вездесущий крем «Балет», но все остальное осталось за кадром. Уход вообще раньше считался таким сакральным и таинственный действом, которое в глазах общества было неприличным: посмотрите старые фильмы – в половине из них героиням на столики ставят красивые флаконы духов, но не кремы для лица. Красивая женщина красива от природы, кожа – это скорее физиология, и говорить о ней было как-то не принято. У нас не должно быть морщин, а те, что появляются, наверняка исчезают сами по себе, но уж никак не при помощи ежедневной рутины. Многие женщины старшего поколения до сих пор воспринимают антивозрастной крем как чит, о котором никогда и никому не говорят. Удивительно, но даже круговая подтяжка в глазах общества выглядит уместнее, что ли: ты как будто справилась с проблемой так быстро, легко и современно, что о ней можно сразу позабыть и снова быть красивой как бы «от природы».

И еще я тогда подумала: как было бы здорово, если бы в наших школах учили основам ухода за собой, а не только рецептам оливье или кройке и шитью довольно уродливых, с учетом мастерства, фартуков. Я умею кроить фартук (и юбку-солнце!), но в 2020 году, если честно, даже не припомню, чтобы мне пришлось хотя бы пришивать пуговицу. А кремы для лица я выбираю всю сознательную жизнь, примерно лет с шестнадцати. И шампуни, и лосьоны, и свой способ очищения кожи – несколько десятков баночек и флаконов, которыми я пользуюсь каждый день. Эти знания, которые приходится искать самостоятельно, мне действительно нужны в быту, и, по сути, мне их когда-то просто не дали, будто посчитав, что этой части моей человеческой и девочковой жизни вообще не существует.

А еще спустя 15 лет бьюти-редакторства, сотен интервью с химиками, косметологами и биологами я поняла одну очень важную вещь. Что кожа – это, конечно, физиология, если не вдаваться в подробности и принять факт из школьного учебника по биологии. Но если копнуть чуть глубже, кожа – это невероятный космос, который работает как самый мощный компьютер в мире, и наблюдать за этим процессом и осознавать, как он происходит, – восхитительно. Круче и невероятнее, мне кажется, работает только человеческий мозг, но должность редактора красоты есть, а вот редактора по головам еще не придумали – так бы я изучила и эту тему. Думаю, что если бы я все это знала в свои 16, то я бы как-то совсем иначе воспринимала и себя, и свое тело, и все процессы, которые в нем происходят. Возможно, я бы чуть больше любила свое лицо и не считала (иногда!) кожу злейшим врагом, который пытается испортить мне жизнь внезапным прыщом или раздражением в самый ответственный момент. Ведь то, что она делает в остальное время, – несоизмеримо вообще ни с чем и достойно не только ежедневной заботы, но и безусловной любви.

Раздумывая, с какой стороны подобраться к этой книге, у меня возникла идея-максимум – научить абсолютно любого человека выбирать для себя действительно нужную косметику. Я просмотрела бо́льшую часть уже вышедших книг по теме; интернет и косметических «гуру» я и так читаю регулярно. Кажется, в текущей ситуации практически все используют подход «объять необъятное» – рассказать обо всех существующих компонентах, техниках, практиках. Это чудовищно огромный пласт информации, который носить в голове не нужно вообще никому. У всех есть интернет, чтобы почитать про свойства какого-нибудь редкого экстракта с непроизносимым названием. Поэтому план такой:

1. Разобраться, как устроена кожа. И вместе с тем сразу стереть красивое золотое напыление многих завлекательных описаний кремов просто потому, что это ненаучная фантастика.

2. Понять, по каким принципам функционирует косметическая индустрия. Попрощаться с еще одной частью иллюзий, но научиться сразу находить то, что поможет добиться реалистичных результатов.

3. Выяснить, как работают активные компоненты. Есть волшебный принцип Парето, который гласит, что в любой ситуации 20 % усилий обеспечивают 80 % результата. Из всех тех тысяч компонентов (больше 17 000 по последним данным INCI[1]) «тягачом» совершенно любого средства становится крайне небольшой список веществ. Их надо знать в лицо и понимать, как они действуют.

Как только эти три важных пункта укладываются в голове, происходит волшебство – те тысячи баночек и флаконов, которые сыпятся на нас со всех сторон и кричат «Купи-купи!», перестают вызывать тревогу и неуверенность в себе и превращаются во вполне практичный рычаг для решения проблем. Четвертый пункт – бонусный. Перестать платить деньги за очередной марафон красоты, в котором очередной «гуру» будет учить вас выбирать себе «кремик». Потому что никто не знает вашу кожу лучше вас.

Часть I

Теоретическая

О коже и людях, которые в ней живут, об истории красоты, ученых, которые ее создают, и о маркетинге, который все портит

Это я: внутренний человеческий космос

Здравствуйте, я ваша кожа

Или самый короткий пересказ всего, что обычно рассказывают на уроках биологии, но во взрослой жизни мы этого не помним

Сначала возьмем крупный план, как в кино, и постараемся не слишком углубляться. Кожа состоит из трех слоев: эпидермиса, дермы и подкожно-жировой клетчатки. Ее называют гиподермой, она, безусловно, важна, но в контексте обычной жизни нам практически неинтересна: туда не добирается ни одно косметическое средство. Дерма уже любопытнее: она доступнее для воздействия извне. Визуально ее часто справедливо сравнивают с матрасом: его наполнителем служит водный гель, пружинами – волокна коллагена и эластина. Причем у них разная функция: переплетения волокон коллагена держат объем этого «матраса», а более тонкие пружинки эластина растягиваются и сжимаются, сохраняя форму. И в этой системе нет более или менее важных составляющих: они все работают взаимосвязанно и очень четко. Если уменьшается прослойка водного геля, ухудшается система поддержки белковых волокон и кожа теряет упругость. Если снижается выработка эластина, коллагеновые волокна теряют свои «стяжки», а вместе с ними и способность удерживать каркас кожи. Именно поэтому изнуряющие диеты, стресс или болезни так быстро отражаются не только на цвете лица, но и на упругости кожи.

На границе дермы, но уже со стороны эпидермиса, есть еще одно место, достойное отдельной экскурсии: базальный слой – альма-матер клеток. Семейство здесь живет довольно большое, а главные в нем – кератиноциты, основные клетки кожи, и меланоциты, которые отвечают за пигментацию. После рождения кератиноциты не сидят на месте – они начинают движение вверх, по мере взросления набирая вес (буквально – накапливая белок и воду) и отнимая у меланоцитов нужное количество меланина на старте. В юной коже клеток много, они делятся и отрываются от коллектива довольно быстро; с возрастом скорость снижается. Когда кератиноциты приближаются к поверхности, они начинают терять воду и постепенно приобретают плоскую форму. Добравшись до самого верха, усталые и довольные, они укладываются там аккуратной черепицей, образуя роговой слой. Это те самые мертвые клетки, которые мы постоянно пытаемся отшелушить и извести пилингами и скрабами. Факт «мертвости» роговых чешуек тоже, кстати, не вполне правдив: дело в том, что в них происходят важные процессы, например разрушение одного из структурных белков кожи – филаггрина. Среди продуктов его конечного распада можно обнаружить две кислоты, одна из которых нужна для защиты кожи от ультрафиолета, а вторая гигроскопична, то есть удерживает воду. В этом есть определенная магия: иногда для поддержания жизни нужно что-то абсолютно безжизненное.

Есть еще два вида клеток, с которыми обязательно стоит познакомиться. В отличие от товарищей, описанных выше, они более самостоятельны, всегда очень заняты и имеют важный вид. Первые – фибробласты, начальники коллагена и эластина, ревизоры того самого водного геля дермы. Эти ребята делают все под ключ: фибробласты не только дают волокнам команду строиться, но и занимаются очисткой отслуживших свое белковых молекул. Поэтому, когда мы говорим про уменьшение выработки коллагена и эластина, это в первую очередь означает, что фибробласты обленились: с возрастом они начинают работать не так быстро и эффективно. Причем интересно, что, если они начнут манкировать хотя бы одним-единственным процессом утилизации старого коллагена (это безостановочный процесс: коллаген и эластин все время обновляются), это тоже скажется на состоянии кожи, даже если формально скорость производства нового будет прежней.

Вторые – клетки Лангерганса, названные в честь их первооткрывателя. Они отвечают за коммуникацию в контексте иммунитета и водятся не только в эпидермисе. Как только под роговой слой пробирается какая-то бактерия, которой там быть не должно, клетка Лангерганса немедленно мчится на помощь. Информация о бактерии передается большим игрокам иммунной системы (строящимся в ожидании атаки) и сохраняется на будущее. Эти клетки напрямую на состояние кожи не влияют, как, например, фибробласты, но любая такая сигнальная активность внутри кожи учеными берется на карандаш в первую очередь: логично, что влиять на сигналы для определенных команд всегда чуть легче, чем пытаться перестроить всю систему. Было бы так здорово научиться командовать всего лишь одной клеткой, чтобы она делала всю работу по выстраиванию процессов, не правда ли?

Но вернемся в роговой слой. Надо сказать, что обычные учебники биологии рассматривают его только как часть эпидермиса. Однако косметология всегда уделяла именно ему максимум внимания: это та самая точка приложения любых полезных компонентов косметики, первый рубеж, который должны преодолеть кремы и сыворотки. Более того, чисто теоретически обычные средства для домашнего применения глубже этого слоя проникать и не должны, чтобы не нарушать важную для нас целостность защиты кожи.

Но, во-первых, абсолютно все, что мы наносим на кожу, влияет на нее прямо (как пилинг, который счищает один или несколько слоев роговых чешуек) или опосредованно (как любой крем; есть «правило 500 дальтон» – молекулы с такой массой (и меньше) все-таки протискиваются через роговой слой). Во-вторых, наука не стоит на месте и именно косметология развивается последние двадцать лет невероятными темпами, даже «ленивые» молекулы ученые научились доставлять специальными транспортными средствами. В-третьих, сложносоставные по своей природе формулы растительных масел содержат отдельные компоненты, которые пробираются довольно глубоко и очень быстро. Много лет назад основательница марки Decléor Соланж Дессимули (женщина-огонь, о которой будет отдельный рассказ) в ответ на мой скепсис по поводу действия масел на кожу посмеялась и посоветовала проделать нехитрый эксперимент – капнуть каплю эвкалиптового масла на пятку и подождать часок. Это был коварный план: через какое-то время действительно начинаешь чувствовать вкус эвкалипта на языке. Про проникновение и действие масел я с тех пор думаю и говорю крайне осторожно.

Я верю, что правильно подобранный крем действительно способен сильно облегчить жизнь. Не обязательно быть фанатично преданной «ритуалам ухода» – эта калька меня ужасно бесит, она добавляет ненужной важности и пафоса вполне привычным, бытовым вещам. И не нужно даже погружаться в изучение тысяч компонентов, хотя это и интересно с точки зрения познания мира, но я понимаю, что у всех у нас есть много гораздо более важных дел.

Можно сколько угодно играть в социальные эксперименты, демонстративно отказываться от макияжа и быть уверенной, что натуральная красота спасет мир. Но я определенно чувствую себя лучше, если эта моя естественность даже без блюра пудры действительно радует взгляд – мой, а не чей-то еще – и соответствует моим же стандартам красоты. Их немного, но они есть, и система ухода помогает их поддерживать; именно поэтому я сейчас пишу эту книгу, а вы ее читаете.

Разговор бактерий

О том, кто именно живет внутри нас, и шок-контент

Начну с самого модного слова последних пяти лет – «микробиома». Само слово «микробиом», особенно в контексте косметологии, появилось в нашем лексиконе относительно недавно. На симпозиуме по косметической химии и инновациями L’Oréal и Givaudan Active Beauty (это вообще-то исторически парфюмерная компания, но сейчас у нее развивается именно подразделение функциональных активных компонентов) в 2018 году очень точно описали, почему все так:

Мы обнаружили и доказали, что микробиом является активным участником многих процессов, происходящих в коже, например метаболизма. Это так круто, как будто мы открыли новый орган!

Примерно те же эмоции описывали участники проекта Human Microbiome Project, запущенного в США в 2008 году Национальными институтами здравоохранения, – самого большого и одного из первых, существующих в новейшей истории. Он продлился пять лет, а затем продолжился уже расширенным составом из пяти научно-исследовательских центров. Результаты этих изысканий легли в основу всех самых свежих научных работ о микробиоме.

Микробиом – это совокупность миллиардов микроорганизмов в любом живом существе. В каждом человеческом органе набор этих бактерий будет разным, и кожа – не исключение. Последние годы самые жаркие споры всегда касаются одной темы: кто же на самом деле нами управляет? Вроде бы по старшинству самым главным должен являться мозг, потому что отсюда исходят все команды. Но есть еще «разговор гормонов», который сам по себе выстраивает работу многих систем организма. И существует отдельная нейробиологическая теория, которая гласит, что на самом деле мозг получает многие из этих команд уже сформулированными огромным «совещанием» микробиома, анализирует и записывает их и только затем выдает как свои собственные. Учитывая, что микроорганизмов в каждом из нас больше, чем человеческих клеток, в этом есть определенный смысл. Их количество выглядит довольно пугающим: а ну-ка представьте, что у вас внутри и снаружи бактерий и вирусов примерно в десять раз больше, чем, собственно, вас? По весу, правда, они сильно отстают: микробиом составляет примерно 2–3 % от каждого отдельно взятого человека, носителя этого микромира.

Интересно, что состав микробиома (или, точнее, микробиомов) у каждого из нас свой собственный, уникальный, связанный с генетикой. И он меняется, иногда радикально, если меняются условия его жизни. А еще бактерии все время коммуницируют друг с другом, и у них есть любопытное «чувство кворума»: они понимают, когда вирусов становится слишком много и нужно включать иммунную оборону, чтобы не потерять собственное жилище; вирусы понимают, когда количество бактерий слишком сильно вырастает, то есть нападать им нужно не сегодня, но пора бы размножиться для паритета. И вся эта жизнь происходит абсолютно незаметно для человеческого глаза, пока сохраняется баланс.

Советская медицина была уверена, что бактерии стоит делить на хорошие и плохие – именно поэтому после приема антибиотиков всем прописывали курс пробиотиков, чтобы в кишечнике победили хорошие парни, а плохие полностью капитулировали. «Сейчас прямое указание на обязательный прием пробиотиков при курсе антибиотиков в первую очередь исходит из рекламы этих самых пробиотиков, это обыкновенный агрессивный маркетинг, – говорит ведущий терапевт клиники «Семейная» Александр Лаврищев. – Последние тридцать лет пробиотики не входят во врачебные рекомендации, от этого отказался весь цивилизованный мир. Я не выписываю пробиотики, но знаю, что мои пациенты их все равно пьют. И я допускаю, что во многих случаях при назначении антибиотика врач просто не хочет спорить с пациентом, который знает все про пользу пробиотика и без сопутствующего рецепта просто пожалуется на него в вышестоящие органы. Ну и советской медицине дискутировать о пользе пробиотиков сложнее всего, это же открытие Мечникова, наша национальная гордость. А дискутировать есть о чем: Мечников выращивал в чашке Петри ограниченное число бактерий, а в кишечнике их тысячи. Кишечная микробиота прекрасно умеет защищать себя сама и выживает даже после антибиотиков широкого спектра, в подслизистом слое для этого есть своеобразное «бомбоубежище». Даже если пройдет условный атомный взрыв, после него бактерии выйдут в просвет кишечника и восстановят свою популяцию».

Новая медицина доказала совершенно другую системность этого микрокосмоса: здесь нет плохих и хороших бактерий и, в принципе, мы все способны нормально существовать, пока в нас происходят постоянное взаимодействие микроорганизмов и тренировка иммунной системы «на своих». Только если взаимоотношения между теми, кто получил постоянную прописку в микробиоме, налажены, иммунитет может быстро и эффективно бороться с новыми и действительно опасными врагами – бактериями и вирусами, которые попадают извне и представляют настоящую опасность для жизни.

Из «прописанных» в микробиоме, например, есть демодекс – микроклещ с не очень хорошей репутацией, который постоянно живет в коже. В нормальных здоровых условиях он вообще-то делает доброе дело: чистит кожу, поедая выделения сальных желез и избавляя нас от избытка кожного сала там, где нужно, поддерживает баланс. Если, конечно, его популяция находится в пределах нормы. Допустим, «хозяин» демодекса срочно садится на какую-то особенную диету, пользуется жесткими средствами – словом, делает что-то такое, что усиливает работу сальных желез. Жизнь демодекса начинает играть новыми красками – он ест досыта и размножается, а чтобы зафиксировать этот новый уровень успеха, он зовет друзей – бактерий, отвечающих за образование акне, которые тоже получат поле для быстрого размножения.

Что делает в этот момент среднестатистический хозяин бушующего демодекса, а теперь еще и заводчик прыщей? Использует активные средства и верит, что он молодец и все наладится. Обычно это кислоты, что, по сути, правильно: Cutibacterium acnes очень не любят кислотную среду, в ней они худеют и страдают. Но любой хороший дерматолог в такой момент посоветует подойти к вопросу стратегически и не заниматься убийством бактерий, а параллельно готовить плацдарм для восстановления микробиома. Потому что полностью истребить демодекс и бактерии, вызывающие акне, невозможно: после отмены кислот выжившие немедленно отвоюют территорию. А если заселить эту «выжженную землю» пре– и пробиотиками и создать комфортную среду для размножения остальных условно дружественных бактерий, они сами будут поддерживать кислотный баланс на нужном уровне, жизнь клеща и батерий, вызывающих акне, станет не такой сладкой и их количество будет держаться под контролем. Именно поэтому жесткие химические пилинги отлично справляются с акне в краткосрочной перспективе, но сразу после отмены кислот кожа «расцветает» с новой силой. Это уже не говоря о том, что можно поймать ситуацию на взлете, не дожидаться расцвета прыщей и использовать гораздо более щадящие средства с серой – ее очень не любит демодекс, она сажает его на крайне жесткую диету, при этом действует на поверхности и не вредит коже.

В защиту демодекса, кстати, нужно сказать еще кое-что. В 2015 году проводилось исследование[2] генетических особенностей клещей, взятых у людей со всей планеты. Выяснились крайне интересные подробности: например, клещи неохотно меняют хозяина и держатся за микробиом владельца изо всех сил, потому что симбиоз случается именно с ним и первого встречного вот так вот сразу есть они попросту не умеют. Поэтому переселение демодекса легче всего происходит в пределах одной семьи, при близких контактах и на протяжении нескольких лет (самая долгая прелюдия в истории человечества!). И при этом у подавляющего большинства клещей есть африканские корни – что как бы легко и ненавязчиво доказывает гипотезу об африканском происхождении вообще всех людей и последующем расселении их по миру. Невидимые хранители и архивариусы истории, живущие с нами с начала времен, чьи гены помнят гораздо больше наших, – это же удивительно. И настоящая верность – это вовсе не про лебедей.

Сегодня микробиом – самая горячая тема косметологии и косметической индустрии, на самом деле мы к ней очень долго шли. Важнейшим аргументом даже после всех многочисленных исследований пре– и пробиотиков были вовсе не потрясающие результаты их действия на кожу, а то, что потребитель – то есть мы – к появлению пробиотиков готов. Можно сказать, разогрет. Десятилетиями нас учили, что есть йогурт на завтрак очень полезно и важно. Нас учили (и наконец-то научили), что проблемы с кожей зачастую объясняются плохим питанием или пищевой непереносимостью. Рынок пищевых пребиотиков огромен и постоянно растет. Грубо говоря, настал звездный час биотиков как целого класса компонентов, аудитория подготовлена и ждет выхода на сцену нового спасителя. И, чтобы не потеряться в этом прекрасном новом мире, нужно понимать, как они работают и работают ли – не абстрактные пробиотики из пробирки, с ними все понятно, а те, что прошли долгий путь производства и попали в крем.

Пробиотики – это, собственно, сами бактерии как они есть, живые, размножающиеся и активные. Самый простой способ увеличить популяцию бактерий на коже – взять и привнести ее собственными руками. В теории. На практике происходит вот что: так как состав микробиома у каждого человека уникальный, средневзвешенный набор бактерий «один-на-всех» ему не нужен. Технологии, которая позволит собирать уникальный комплект недостающих жителей микробиома, пока не существует, а когда она появится и апробируется, наверняка будет стоить неподъемно дорого.

Одна из главных проблем состоит в том, что эти бактерии живые. В крем с консервантами их не положить, в обычных условиях их не использовать. Перегрей баночку или охлади слишком сильно – и твой новый прекрасный модный крем превратится в кладбище бактерий. Очевидно, что сама база пробиотических средств должна быть достаточно инертной, чтобы бактерии не размножались там бесконтрольно. Отфильтровать без использования температурного режима патогенные бактерии, которых по требованиям безопасности в косметике быть не должно, от полезных – сложно. Но можно: «живая» косметика с пробиотиками развивается бешеными темпами, даже несмотря на очевидные прорехи в системе оценки безопасности таких формул.

Например, южноафриканская компания Esse использует три вида живых молочнокислых бактерий, которых усыпляют минимальным количеством консервантов (дегидроуксусной кислотой и бензиловым спиртом – идея в том, чтобы в баночке бактерии были неактивны, а попадая в питательную среду кожи, начинали действовать). А американская Mother Dirt добавляет в свои средства бактерии, окисляющие аммиак. В дикой природе они населяют почву и воду, но и для кожи их польза оказалась доказанной[3]: аммиак – это составная часть человеческого пота, мы, по сути, являемся фабриками по его производству. А когда бактерия его поглощает и переваривает, продуктами распада становятся компоненты, которые ускоряют заживление кожи. Консерванты марка не использует принципиально, вкладываясь в упаковку с максимальной защитой, но даже при этом их сроки годности далеки от стандартных, а сами средства нужно хранить при прохладной температуре, не переохлаждать и не перегревать. Небольшой артистический штрих, без которого рассказ о Mother Dirt был бы неполным: идейный зачинатель марки Дэвид Витлок известен тем, что примерно 15 лет не принимает душ по принципиальным соображениям. Не моется, то есть совсем. И уверен, что все 15 лет от него ничем таким неприятным никогда и не пахнет: это всё бактерии животворящие.

Пребиотики – компоненты, создающие правильную питательную среду, в которой хорошим бактериям будет комфортно жить и размножаться. Это одна из самых больших групп, существовавшая задолго до появления пробиотической теории, просто в свете новых данных выяснилось, что и в этом смысле они тоже хороши. Ну и сейчас у производителей появилась формальная возможность написать на креме с гиалуроновой кислотой, инулином, витаминами или суперфудами «пребиотический» – грех не воспользоваться.

До недавнего времени пребиотиками называли все, что хоть как-то относилось к бактериям, но было неживым; сейчас из этой большой группы в отдельный загончик вывели постбиотики. Понимать слово нужно буквально: то, что осталось от бактерий – составные части живых микроорганизмов, которые обычно отмечаются в составах словами «лизат бактерий». По факту постбиотики – это пребиотики с более узкой специализацией. Они активные, но, в отличие от пробиотиков, неживые, а потому идеально контролируются с точки зрения формул, питают микробиом, успокаивают кожу и восстанавливают ее защитный барьер. Лизаты и ферменты использовали в косметологии задолго до маркетингового бума на биотическую косметику: у Biotherm есть линия, основанная на действии микроорганизмов термального планктона, и появилась она аж в 1952 году. Макс Хьюбер ферментировал водоросли для крема La Mer и его «чудо-бульона» (Miracle Broth) еще в начале 1960-х[4]. Постбиотики, когда-то называвшиеся пребиотиками, есть в звездных сыворотках Estée Lauder Advanced Night Repair (1982) и Lancôme Genefique (2009). И даже в бюджетных марках «бифидоформулы» с лизатами используются несколько десятилетий.

С постбиотиками есть небольшая сложность: некоторые марки уже успели назваться пробиотическими до разделения понятий – одна из самых популярных в этом поле компаний Tula Life, например, использует этот термин во всех своих средствах, но на самом деле добавляет лизаты, о чем говорила сама основательница, доктор Рашини Радж. Очевидно, что с терминологией мы будем разбираться ближайшие несколько лет, и все будет зависеть от того, пойдут ли живые пробиотики в массовое производство и понадобится ли им столь четко отделяться от всей биотической косметики. В этом вопросе у косметологии есть довольно сильное расхождение с медициной, за которой в контексте биотической теории будет решающее слово: сам термин «постбиотики» пока не признан Всемирной гастроэнтерологической организацией и находится в стадии обсуждения. В Международной научной ассоциации пробиотиков и пребиотиков (ISAPP) ситуация примерно такая же: там обещали к концу 2020 года прийти к консенсусу по поводу биотического деления, но на момент написания этой книги подвижек нет.

Тревор Стейн, основатель Esse, считает что про-, пост– и пребиотики по сути представляют собой разные уровни одной и той же технологии и лучшие результаты показывают совместно. Так что, возможно, индустрия пойдет по пути создания синбиотиков – смесей живых бактерий и питательной среды, где все включено и понятно без долгих объяснений. Уже есть свежие примеры: у Marie Veronique – микс из 34 про-, пре– и постбиотиков, у LaFlore в сыворотках можно найти целый коктейль из дрожжей, лактобактерий, ферментов и грибков. В ближайшее время армия пробиотических средств только увеличится, и все это будет происходить на фоне меняющихся производственных процессов: подходящие консерванты еще не найдены, и предстоит договориться о каких-то новых стандартах безопасности. Эксперты прогнозируют, что эта революция случится как минимум через десять лет, а пока стоит с особым вниманием изучать сладкие обещания «живой» косметики. Что именно там живет и дышит ли – большой вопрос.

Важный нюанс: биотические формулы, особенно содержащие пробиотики, довольно капризны и не слишком хорошо изучены с точки зрения взаимодействия. Косметологи склоняются к тому, что их лучше не сочетать в одной системе ухода с жесткими кислотными формулами, ретинолом и растительными компонентами с антибактериальным эффектом, даже если он очень мягкий.

Бархатная революция

О том, как очень тихо и незаметно система типов кожи стала как будто неважна

Типы кожи придумали еще в начале прошлого века и успешно использовали с тех пор, причем везде. Ими руководствовались косметологи, подбирая клиентам уход, и производители, которые писали на банке очень простое и понятное «Крем для такой-то кожи». И мы, потребители, очень любим типировать себя, чтобы понимать, с кем имеем дело. Лев, сангвиник, этико-интуитивный интроверт, очень приятно. В том самом классическом делении типов кожи было всего четыре:

Сухая

Тонкая, гладкая, однородная и бархатистая, на ней почти отсутствуют видимые поры, и она практически не производит себум – защитную жировую пленку. Поэтому категории «сухой» и «чувствительной» кожи часто считались синонимичными.

Нормальная

Гладкая, более плотная, с небольшими порами и легким сиянием, но без блеска – самый редкий и самый беспроблемный тип. Как единорог – вроде бы существует, но как будто только где-то в мультиках, а в жизни ее никто не видел. Все, что нужно для ежедневного ухода, – базовое увлажнение и минимум питательных компонентов.

Комбинированная

Самый распространенный и сложный тип, потому что комбинаций может быть очень много: щеки могут быть сухими или нормальными, Т-зона – нормальной или жирной.

Жирная

Плотная, с явно заметными порами, себума вырабатывает всегда с избытком и блестеть начинает уже через час после очищения. Самое важное в уходе – контролировать работу сальных желез, чтобы не допускать воспалений. Бонус за страдания в юности: так как с возрастом из-за гормональных перестроек любой тип кожи обычно смещается в сторону сухости, именно у жирной есть лучший шанс примерно к 30–35 годам стать той самой практически не существующей нормальной (почти идеальной).

До недавних пор эта типология, в принципе, работала и было сразу понятно: крем для сухой кожи – значит, будет жирным и питательным, для жирной – легкий, скорее всего с матирующими пудрами в составе. А потом все внезапно поняли, что это довольно странное деление и оно не несет в себе никакой пользы ни для потребителя, ни для производителя. Жирная кожа может быть обезвоженной. Чувствительной может стать любая кожа, и выделять ее в самостоятельный тип как-то нелогично: все-таки это не стабильная характеристика, а состояние. Нормальной кожи вообще практически не существует – Т-зона у нее обычно жирная, а комбинаций сухости-влажности разных участков столько, что слово «нормальная» точно к ней не подходит, она просто… разная. А как быть, если кожа сухая, возрастная и на ней постоянно появляется акне, какой крем будет учитывать все эти тонкости? И еще есть модное слово diversity[5], которое как бы говорит нам, что все мы разные, и в этой концепции делить нас на четкие типы вообще как-то неловко.

Именно поэтому индустрия технично сменила курс, и вместо назначения средств по типу теперь – назначение по функции и запросу: сейчас у нас кремы выходят не «для» какой-то кожи, а «от» обезвоживания, воспалений, раздражений, тусклости и даже усталости. Это не значит, что о типе кожи нужно немедленно забыть, – он дает нам определенную информацию о ее врожденном качестве, которое заложено генетически и меняется только вместе с гормональным фоном. И он все еще диктует правила выбора текстур и состава базовой формулы.

Теперь, если появляется новая линия, например для увлажнения, то средства в ней просто выходят в разных текстурах. Плотные бальзамы для сухой кожи, кремы для нормальной/комбинированной, легкие гели для комбинированной/жирной. Просто сейчас об этом должен думать не производитель, а потребитель: мы сами делаем этот выбор и собираем косметичку примерно как конструктор, в котором каждое средство несет одну основную функцию.

Что вы наделали: история и производство

Красота – страшная сила

Мы живем в прогрессивное время. Или нет?

Мне всегда было интересно: когда человечество решило, что ему срочно нужно избавиться от морщин и сделать кожу гладкой и упругой? Кто вообще придумал эти стандарты, кто первым сказал, что людям нужен какой-то крем, кто сделал отсутствие морщин главной целью и кто построил для ее достижения огромную индустрию? То есть в Древнем Египте же наверняка был какой-то человек, который придумал наносить на кожу смесь масла и толченых камней, чтобы защитить ее от солнца, но его имя не зафиксировано ни в каких скрижалях – это такая потеря с точки зрения фактчекинга и истории красоты в целом. Почему-то же их цари и особенно царицы устраивали многочасовые принятия ванн с растираниями маслами и травами – и это, судя по историческим записям, был акт поклонения красоте, а не притирки от хворей. Все знают о молочных ваннах Клеопатры – она явно заботилась не о здоровье.

В Египте знатные дамы наносили на лицо маски из меда и молока, в Древней Греции – из ягодного пюре и масла. В Китае (там как раз люди были очень прилежными и фиксировали все, что делали, и это сейчас помогает понять, как все было устроено) первые записи об уходе за кожей датируются 1760 годом до нашей эры, и там использовали отбеливающие мази на основе грибов и очищающие гели из водорослей и медуз. Тем, кто сейчас воскликнул «Медуз, Карл!», стоит обратить внимание на один простой факт: XXI век на дворе, а половина корейских производителей используют экстракт медуз наряду с не менее странными ласточкиными гнездами, секретом улиток, спермой ежей и паутиной.

Так что, если смотреть на индустрию с этой очень узкой точки зрения, не очень-то далеко человечество продвинулось: мы все еще мажем на лицо все, что плохо лежит и странно пахнет, с надеждой на лучшее. И вполне возможно, что лет через двести какая-нибудь студентка технологического будет изучать особенности косметического быта начала XXI века и очень сильно смеяться над тем, что кто-то мог всерьез воспринимать, например, люксовый уход за кожей с птичьими экскрементами, высушенными и смолотыми в пилинг-пудру. Не просто птичьими, а соловьиными! С исторической отсылкой: якобы именно этот ценнейший компонент был секретом белоснежной кожи гейш. А в наше прогрессивное время субстанцию можно обеззаразить ультрафиолетом и очистить до скрипа, не потеряв ничего ценного. Я помню, что, когда я впервые прочитала об этом чудо-средстве, в названии которого было слово poo[6], поразительнее всего было то, что фамилия доктора, по счастливой случайности ставшего спикером в этой статье и рассказывавшего об эффективности средства, была Popper. Двадцать с небольшим долларов спустя я смогла заставить себя нанести это на лицо. Хотелось бы сказать, что ничего такого странного в этой пудре нет, но увы: я попробовала ее ради эксперимента, но на этом все. Знание о том, из чего она сделана, убивает всю романтику.

И раз уж речь зашла о такой деликатной теме, нельзя не упомянуть аргановое масло. Что? Да! Если коротко – для тех, кто не знал этих забавных подробностей, – в его производстве не последнюю роль играют марокканские козы, которые очень любят объедать аргановые деревья. Козы, надо сказать, очень симпатичные – такие рыжеватые, пушистые и миленькие, на дерево взлетают как стрелы, одним легким движением. Вспархивают, как бабочки! Для производства масла, конечно, сборщикам приходится и с деревьев срывать созревшие фрукты, но куда удобнее просто подбирать косточки, прошедшие через очистительный козий организм. Ну а что такого – кофе копи-лювак[7] ведь не зря считается одним из самых экзотических в мире, а у аргановых косточек из-за плотной оболочки хотя бы не происходит специфической ферментации. Помыл, разобрал – и вся недолга. Вот тебе бутылочка «жидкого золота» Востока, одного из самых ценных масел мира.

Но перейдем к странностям, которые не так невинны и совсем не так смешны. В этой категории у меня есть одна любимая героиня битвы за красоту на все времена – королева Елизавета I. Это очень важный человек для истории индустрии, потому что именно она в уже прогрессивном – ну, по крайней мере по сравнению с Древней Грецией – Средневековье ввела моду на использование свинцовых белил. Название им тогда дали крайне модное: Blanc de céruse de Venise[8], или Spirits of Saturn[9]. Говоря, что пользуешься «Духом Сатурна», сразу наверняка чувствуешь себя очень возвышенной и космической девой. В исторических источниках упоминается, что поначалу среди дам было принято использовать пудру свинцовой руды – прозрачного минерала, дававшего временный эффект бледной сияющей кожи.

Но Елизавете, которая являлась фанатичной поклонницей аристократической бледности и всю жизнь пыталась извести следы от ветрянки, этого было недостаточно – и ей создали формулу «обновляющего кожу» лосьона со свинцом и уксусом. А дальше рецепт пошел по рукам – разумеется, абсолютно всем нужно было пользоваться той же косметикой, что и королева, ведь она выбирает только самое лучшее и эффективное. Надо ли говорить, что дамы от такой моды мерли как мухи, а сама Елизавета к моменту, когда отравление свинцом стало фатальным, была покрыта струпьями, пугала послов отсутствующими зубами, а прислугу – выпавшими волосами? Но свою довольно короткую жизнь королева прожила в полной уверенности, что она невероятно хороша (возможно, свою роль сыграл и тот факт, что с несогласными приближенными, недостаточно расточающими комплименты, разбирались довольно быстро).

Тем не менее тренд на бледность пережил королеву Елизавету почти на триста лет: даже в викторианский период у знатных дам были в ходу две, казалось бы, противоречащие друг другу моды – выбеливать кожу и наносить очень много румян (быть «английской розой»). Излишний румянец, впрочем, тоже предполагал изысканную белизну кожи, потому что знатным дамам не полагалось работать на открытом воздухе, а гулять следовало исключительно под зонтом, поэтому свинец не терял популярности. Утонченная поэтическая бледность, резкие всполохи цвета на прозрачной, как папирус, коже, сверкающий влагой томный взгляд – если не уточнять, что речь идет о XIX веке, любой человек найдет в этом образе что-то очень знакомое даже сегодня. Только тогда в глаза для красоты закапывали лимонный сок или белладонну[10], а сейчас используют сосудосуживающие капли с гораздо меньшим вредом.

Использование свинца, кстати, пришло в Европу из того же Древнего Египта, как выяснилось относительно недавно: в 2010 году ученым удалось проанализировать состав древней туши для ресниц. Богатые египтяне пользовались ей с сугубо прозаической целью – дабы сила богов могла уберечь их от разных хворей. Удивительно, что в составе этой туши нашли две соли свинца, которые можно было только синтезировать (то есть уже тогда это было технически реализуемо), и более того – было доказано, что в гомеопатических дозах при нанесении на кожу они очень быстро подхлестывают иммунитет. И действительно защищают от болезней, пусть и не силой богов. Проблема была только в том, что измерить эту «гомеопатичность» дозы египтяне никак не могли, как работает иммунная защита кожа и как с ней связан свинец, не знали. Да и вообще в те времена людей беспокоили куда более серьезные болезни, чем конъюнктивит.

И если кто-то думает, что в наше (ну уж точно прогрессивное!) время со свинцом покончено, этот кто-то поспешил. Он все еще с нами – спасибо формальностям и бюрократии. В 2008 году разразился огромный скандал[11], когда в 400 помадах на американском рынке нашли свинец. А дальше случилось что-то странное: почти год обычно строгая и непримиримая FDA (Организация по надзору за безопасностью косметики и продуктов питания) тянула с выводами, игнорируя полемику в организациях здравоохранения и медиа. Запрета так и не последовало[12]: дело в том, что новые возможности более точного анализа показали, что если свинец в помаде находится в пределах допустимой нормы, то он не представляет опасности для здоровья (грубо говоря, количество остаточных следов в крови будет несоизмеримо мало). FDA этот «свинцовый след» отметила, но указала, что так как свинец в принципе в остаточных количествах встречается даже в пище, то определить источник не представляется возможным. Однако предупредила, что если для помад компонент не является критичным (точнее, его количество), то для кайялов, особенно произведенных на Востоке с применением традиционных технологий, львиная доза сульфида свинца – привычное дело. Наши дни, между прочим, прогрессивный мир. Запрещено было лишь применение ацетата свинца в красках для волос – и совсем недавно, в 2018 году.

Список странных процедур можно продолжать долго, легко и ненавязчиво. Вот, например, наращивание ресниц, как оно описано в рекламе 1899 года[13]:

Для процедуры нужна совершенно обычная тонкая швейная игла с продернутым в нее длинным волосом, который обычно берется с головы дамы. Границы век тщательно очищаются, чтобы их можно было максимально эффективно обезболить, затем специалист несколькими умелыми и ловкими движениями проводит иглу между краем кожи и хрящом века, образуя волосяной нитью петли точно выверенной длины.

Далее эти петли нарезались, а новые «ресницы» укладывались нагретым серебряным керлером не толще спицы. Следующие сутки клиентка проводила со специальной повязкой на глазах, далее в течение месяца нужно было продолжать завивать ресницы для естественного эффекта.

Мышьяк был очень популярен примерно в то же время – настоящий хит для выведения веснушек и избавления от микрошрамов. Обычно такие средства выходили с докторской экспертной пометкой.

Дамы, если вы желаете обрести чистую, свежую кожу без каких-либо недостатков, используйте абсолютно безопасные подушечки Dr. Campbell с мышьяком всего за 1 доллар и специальное медицинское мыло Fould’s (50 центов при покупке подушечек)[14].

Всего одна коробочка средства Dr. Mackenzie[15] сделает ваше лицо прекрасным, избавит от прыщей, красноты и пигментных пятен! Продается в каждой аптеке!

Откройте для себя действие безопасного средства Dr. Rose (из Парижа!) и магию красоты, и вы поймете, что время можно повернуть вспять, а ваша кожа будет сиять красотой и здоровьем![16]

А рентген, который изобрели в 1895 году и немедленно стали применять для эпиляции? Всего 12 дней терапии и 20 часов под воздействием нового аппарата действительно вызывали массовое выпадение волос у клиентов. О вреде излучения заговорили через много лет, когда клиенты начали умирать от рака, а до этого методика подавалась как продвинутая, инновационная и прогрессивная.

Казалось бы, человечество должно учиться на своих ошибках. И речь не о том, чтобы вовсе не использовать опасные компоненты без оглядки на тестирование, а о том, что не нужно каждый раз при изобретении нового «революционного» метода бросаться в омут с головой. Но даже в новейшей истории есть примеры, когда «полностью безопасные» методики в долгосрочной перспективе аукались нам огромными потерями. Достаточно вспомнить хотя бы девяностые, когда косметологи накачивали кожу пациентов силиконом, что считалось вполне нормальным, проверенным и безопасным методом.

Георгий Чемянов, один из лучших российских пластических хирургов, рассуждая о неожиданно появившейся опасности возникновения рака при использовании проверенных грудных имплантатов (действительно проверенных – со всех сторон и во всем мире, и действительно неожиданно – спустя почти 20 лет их повсеместного использования), сказал одну очень правильную вещь: «Через десять лет мы можем узнать, что гиалуроновая кислота, которую вкачивают каждый день, вызывает какую-нибудь иммунодепрессию или мутацию клеток на местном уровне. Или лазеры, которые используют сейчас повсеместно, – по ним тоже нет таких долгих исследований, их просто изобрели не настолько давно. И все это может случиться вовсе не в результате злого умысла или недостатка внимания, а просто потому что время здесь – самый главный ресурс, который показывает истинную пользу или вред любой инновации».

Значит ли это, что нам нужно совсем отказаться от любых продуктов прогресса и использовать только что-то старое и проверенное временем? Уже пора начинать бояться? Вовсе нет. Но всем нам просто нужно очень четко понимать, что ответственность за то, что произойдет с каждым из нас, не может быть коллективной. Возможно, именно поэтому слова «осознанное потребление» так прочно вошли в нашу жизнь. Потому что если не мы, то кто?

Взболтать, но не смешивать

Об изобретениях и некотором шпионстве

Истории о том, как появляются революционные компоненты, – хлеб для любого пиарщика и маркетолога. «15 лет исследований», «4500 попыток создать уникальную формулу» – такие фразы всегда отлично взлетают, потому что людям нравятся цифры. Цифры дают чистую информацию, которая не только хорошо воспринимается, но и отлично усваивается – с поправкой на настоящие нужды маркетологов, конечно. Если из этого абзаца вы запомнили, что формулу было дико, люто, невозможно сложно создать (сколько там лет было? Много?), вы, во-первых, нормальный человек, а во-вторых, маркетинговая задача выполнена прекрасно.

То, что формулы создаются небыстро, – подтвержденный факт. Их создание – вообще самый долгий и самый дорогой процесс, который иногда занимает десятилетия. Именно для этого большие компании содержат целые исследовательские центры, где работа все время идет в разных направлениях: изучение новых компонентов, которые могут потенциально стать золотой жилой для компании на десятки лет; оптимизация существующих формул и компонентов с учетом новых законодательных требований или экономической составляющей; обновление существующих формул, ведь мы любим все новое и верим, что наука не стоит на месте. И, конечно, разведка: вовремя узнать, что конкурент работает над каким-то новым веществом, и успеть выпустить такое же (или лучше!) раньше. Чтобы понять, как работает эта шпионская и крайне интересная часть индустрии, перенесемся в конец восьмидесятых годов прошлого века.

В те времена исследователи были увлечены разработкой самых разных транспортных молекул – тех, что смогут протолкнуть полезные вещества сквозь роговой слой кожи. Вопрос стоял остро: было открыто много новых и полезных компонентов, которые показывали хорошую эффективность в глубоких слоях кожи, но, как только они попадали на роговой слой, кожа, разумеется, воспринимала их как чужеродные и опасные, включала механизм защиты и воспалялась. И идея с транспортными молекулами была не то чтобы свежа: фармакология о ней задумывалась еще в начале века. Был такой ученый Пауль Эльрих, и однажды он предположил, что было бы неплохо создать «волшебную пулю», способную самостоятельно находить именно тот орган, в который нужно привезти лекарство. Так, чтобы, когда вы выпиваете таблетку для печени, лекарство не разносилось кровью по всему организму с эффективностью, стремящейся к нулю, а быстро направлялось именно туда, где оно нужнее всего.

Первые липосомы были открыты случайно в пятидесятых: два английских ученых изучали свойства растворов лецитина и обнаружили, что это вещество способно образовывать сферы («липидные сомы», или правильнее «тельца»). В этой истории удивительно то, что изучить сам процесс и объявить об открытии они смогли только спустя 15 лет, когда их институт приобрел первый электронный микроскоп. Сейчас представить себе такие темпы исследований практически невозможно.

До начала восьмидесятых липосомы изучали, структурировали и выстраивали, чтобы научиться помещать внутрь нужные лекарственные составы – тогда речь все еще шла о применении их в фармакологии. А в 1986 году революция случилась и на рынке косметики: Dior выпустил линию Capture, в которой впервые были задействованы липосомы с антивозрастными компонентами внутри.

Здесь нужно добавить небольшое лирическое отступление: за несколько месяцев (!!!) до появления в продаже Capture у Lancôme вышла линия Niosomes. Угадайте с чем? С микросферами, содержащими антивозрастной коктейль компонентов. В научных работах тех лет (а их, с учетом важности событий, были сотни – решить технический вопрос потокового производства транспортных молекул дорогого стоит!) ученые так и не смогли договориться, кто же был первым, потому что с технической точки зрения ниосомы и липосомы абсолютно разные. Ниосомы созданы из синтетических неионных компонентов, липосомы – из лецитина. Первые открывают больший простор для маневра с внутренним содержимым этой самой «сомы», вторые – благодаря натуральности лучше воспринимаются кожей. Дальше последовало цунами из липосом: первая в мире пудра с липосомами! Тушь с липосомами! Даже парфюмерия с липосомами! Впрочем, как и все хайповые запуски, макияж и парфюмерия в этой категории вспыхнули и схлынули с горизонта очень быстро. А липосомы (и самые разные – сомы вообще) в уходе с нами до сих пор, несмотря на существование огромного количества альтернативных транспортных молекул.

Как это сделано

О производствах, которые на самом деле похожи, но есть нюансы

Несколько лет назад я писала статью об отечественных марках косметики и о том, как вообще устроено производство. Приобрела бесценный опыт: производители идут на контакт крайне охотно, но, как только ты задаешь вопросы, выходящие из парадигмы «Расскажите, как вы пришли к успеху?», лицо визави становится осторожно-враждебным. Когда мы все переболеем этой подозрительностью и предубеждением к нашим маркам, наверное, рынок станет более гибким и открытым для потребителя, очень хочется в это верить. В целом это был полезный опыт – например, оказалось, что сделать собственный бренд можно очень недорого, если, конечно, не сильно вдаваться в детали.

Самый бюджетный и быстрый способ – контрактное производство. Любой человек может прийти в компанию, которая занимается такой работой, и заказать крем с собственным именем на упаковке. У этих компаний обычно есть портфолио с готовыми формулами, которые уже прошли все нужные этапы тестирования и получили подтверждение безопасности, ими можно воспользоваться за определенную плату. Учитывая простоту этого пути и количество контрактников, сложно представить, сколько на самом деле одинаковых кремов в разных флаконах и под разными брендами-однодневками существует сейчас на рынке.

Можно доплатить, чтобы выбранную из базового портфолио формулу отдали вам эксклюзивно. Теоретически – потому что момент эксклюзивности остается на совести производителя, ведь проконтролировать соблюдение условий сложновато, а промониторить весь рынок на предмет клонов невозможно. Можно заказать разработку собственной формулы по отдельному техническому заданию и даже оговорить включение каких-то модных компонентов. Ценник в этом случае скачет от «дороговато» до «да вы с ума сошли»; правда, на практике компании, занимающиеся контрактным производством, ограничены компонентной базой и с новыми поставщиками работают очень неохотно. Грубо говоря, если вы владелец маленького, но гордого бренда, заказывать только для вас новейший и наимоднейший экстракт, про который вы прочитали в научном журнале, будут только в случае многократной переплаты за микроскопическую партию. Да и то если кто-то из «больших» не заберет этот компонент себе эксклюзивно первым и если техническое оснащение контрактника позволяет его использовать. Гарантии, что вашу отличную новую формулу потом не продадут кому-то еще, тоже остаются на совести контрактника.

Хотя самый сложный момент заключается даже не в этом: само производство, чистота и качество компонентов и соблюдение всех технических норм тоже зависят от этого самого контрактного производства. Хорошая иллюстрация: недавняя история с маркой Fact, в сыворотке которой блогеры случайно нашли запрещенный к использованию в косметике димексид[17]. Довольно быстро выяснилось, что димексид есть в двух средствах марки, а ответственность за это не несет ни контрактное производство, чей технолог разрабатывал эти формулы, ни лаборатория, проверявшая средства на безопасность и выдавшая сертификаты. Владельцы марки повели себя в этой ситуации правильно, и изъяли всю партию, и, хочется верить, осознали важность полного погружения во все технические нюансы. Именно поэтому компании, которые приходят на рынок всерьез и надолго, идут по сложному пути: создают собственное производство, берут в штат химиков и технологов, закупают сырье у доверенных производителей. Это дорого и долго, но таков единственный путь выстраивания репутации бренда, тонкой ниточки доверия, которая называется лояльностью, – именно она приводит к бренду армию поклонниц и делает его успешным. «У нас есть несколько средств на контрактном производстве, – говорит Анастасия Семенова, основательница марки SmoRodina. – Но мы на рынке достаточно долго, и выстроили хорошие отношения с контрактником, которому доверяем, и знаем, что с точки зрения безопасности там все будет хорошо. И у нас есть свой технолог, который разрабатывает формулы, то есть, по сути, мы только используем мощности контрактного производства. Это нетипичная ситуация. Сложные средства – кремы, сыворотки – контрактнику я отдать не смогу никогда: мне комфортнее работать без их ограничений компонентной базы и быть полностью свободной в выборе активов».

Некоторые идут дальше и контролируют не только производство средств, но и выращивание компонентов (к штату технологов, менеджеров и косметических химиков добавляются специалисты-агрономы и жуткая головная боль, связанная с земледелием). Ребята из 1753 Cosmetics перепрофилировали в Пензенской области завод и землю, на которой последние сто лет росла конопля для производства пеньки, и теперь делают там конопляное масло. По понятным логистическим причинам производство косметики «Термальный источник» было выстроено вокруг источника в Горячем Ключе с прямым доступом к основному компоненту. Можно сказать, что в этих случаях удачно обыгрывались уже существующие возможности, что значительно сэкономило если не деньги, то хотя бы время. Natura Siberica – самый известный и показательный пример: у марки на сегодняшний день работает уже четыре собственные фермы. Есть еще пример Кристины Судеревской, основательницы «Краснополянской косметики». Она начинала с мыловарения, потом делала косметику, а теперь высаживает на своей экоферме в Краснодарском крае цитрусовые деревья, авокадо, лаванду, алоэ и редкий вид василька. Все это перерабатывается там же, на собственных мощностях экофермы с солнечными батареями; и ферму, и производственный цех строили с нуля. Разумеется, покрыть все потребности в компонентах для косметики собственной фермой вряд ли удастся, но сделать растения-эндемики родного региона фишкой марки – хороший ход, который дает почти ощутимую связь бренда и места. Да и большие европейские коллеги тому доказательство: практически все марки могут сказать, на каком именно поле собирали их лаванду, ромашку и календулу.

Косметология до сих пор в значительной степени продолжает быть самой близкой соседкой сельского хозяйства. Огромное количество маленьких фермеров и больших компаний действительно продолжает выращивать цветы и растения исключительно под нужды самых разных марок. Это особенно заметно в парфюмерии, где доля натуральных компонентов выше всего и многие из них незаменимы, по крайней мере на данный момент. Тьерри Вассер, парфюмер Guerlain, все время путешествует и проверяет собственноручно (то есть собственноносно) урожаи роз в Болгарии, флердоранжа в Тунисе и ветивера на Гаити (и постит душераздирающие фотографии в инстаграм – #ктотожедолженделатьэтуработу). Chanel выкупает весь урожай жасмина и роз у невысокого щекастого месье Мюля, владельца того самого кусочка грасской земли, на котором Эрнест Бо выбрал именно эти жасмин и розу для Chanel № 5. А с недавних пор еще и туберозу для Gabrielle, выбранную уже сегодняшним штатным парфюмером Оливье Польжем. Это принцип справедливой торговли, который они утвердили еще до того, как он стал мейнстримом, и он удобен всем: фермеры понимают, что при выращивании цветов им нужно соблюдать определенные условия, не использовать серьезных химических удобрений и у них гарантированно выкупят весь урожай. Производители знают, что они получат нужное им сырье в точно указанное время. И есть еще тонкий момент, который в европейских странах очень важен: рабочие места.

Dior выращивает собственную розу для линии Dior Prestige в долине Луары. У гранвильской розы долгая история: этот сорт выведен путем многочисленных скрещиваний, и климат выбранного места подходит для нее идеально: там достаточно суровая зима и мягкое лето, наша роза растет закаленной и крепкой. Это полностью органическое производство на нашей земле, и это долгий процесс: сама подготовка земель заняла около семи лет. Цветы собираются вручную, в течение четырех часов бутоны доставляются на переработку – она у нас тоже собственная и запатентованная, называется динамическим анфлеражем: сначала лепестки замораживаются, а затем ультразвуком получают нужный активный ингредиент. Его мы называем нектаром гранвильской розы. Вообще Dior выращивает не только розу, сады есть во Франции (икемская виноградная лоза и мальва в Анжу), в Буркина-Фасо, Швейцарии, на Мадагаскаре. И это вопрос исторического наследия: для нас очень важно поддерживать принципы именно местного традиционного земледелия и создавать рабочие места.

Катерина Юр, тренинг-менеджер Dior

Правило «Где родился, там и пригодился» работает и в финальной точке развития любой косметической компании: у самых больших игроков есть собственные исследовательские лаборатории и центры. Чаще всего открывают их в родных странах брендов – Helios, главный исследовательских хаб LVMH Group, построили неподалеку от Орлеана (там сидят все ученые марок Dior, Guerlain, Givenchy, Kenzo и других). У L’Oréal – несколько исследовательских центров неподалеку от Парижа. Это космически дорого, потому что строить их в нынешних реалиях нужно с соблюдением высочайших экологических стандартов, да и оснащать по последнему слову техники – иначе непонятно, зачем это все начинать. Но аналитики уверены, что вложения окупятся: собственные разработки дают маркам фору новостной и патентной повестки и именно новинки приносят примерно четверть дохода любому косметическому производству. И здесь нельзя не рассказать о людях, которые в их разработке играют одну из важных ролей, – этноботаниках.

Охотники за головами

О счастливых людях, у которых наверняка нет проблем с бонусными милями и новыми впечатлениями, и растениях

Ездить по самым странным странам мира, собирать местный фольклор, в котором вершками и корешками лечат неизлечимые хвори, ночами наблюдать за тем, как именно распускается цветочек, с которым вы до этого были даже не знакомы, – это, мне кажется, работа мечты. Индианы Джонсы от ботаники, эти люди ищут те самые полезные компоненты, экстракты и вытяжки, которые производитель позже выберет для формулы. Может показаться, что это современная версия тех самых травников из Средневековья, но есть нюанс: этноботаники занимаются доказательной частью изучения мира растений, а не просто гуляют по полям, жуя колосок. Ксавье Ормансэ – этноботаник, который оттрубил почти двадцать лет в Chanel и «открыл» тот самый экстракт Vanilla planifolia для Sublimage и мадагаскарский голубой имбирь для Hydra Beauty. После этого он искал растения для Yves Rocher, успел поработать для американского Beautycounter и вернулся во Францию в Pierre Fabre. Разговаривать с шаманами, ведьмами и лекарями, проводить опыты с растениями в полевых условиях, уворачиваясь от самых разных обитателей лесов, и разбираться в косметике – для такой работы надо родиться с определенной страстью к приключениям.

Франсуа Жерар – тоже француз, этноботаник, специализирующийся на орхидеях; он руководил орхидариумом Guerlain в Женеве, а потом стал одним из кураторов китайского проекта марки по выращиванию диких орхидей. Интересно, что сам китайский проект возник и сложился как будто случайно: в 2004 году на одной из научных конференций Лоран Буало (он позже станет президентом Guerlain) познакомился с предпринимателем Джозефом Марграфом, известным биологом, немцем, который переехал в Китай и остался там по любви. Он влюбился в китайскую журналистку Мингуо Ли, вместе с которой они бросили всё и переехали из Пекина в глушь, чтобы восстановить там дикий лес. Марграф стал человеком Guerlain «в поле» – именно с его помощью были найдены нужные виды дикорастущих орхидей, которые легли в основу формул линии Orchidée Imperiale. И именно так Франсуа Жерар познакомился с Мингуо Ли (Марграфа, к сожалению, не стало в 2010-м) и теперь изучает не только орхидеи, но и чай: в 2016-м Лоран Буало и LVMH запустили новую марку Cha Ling, в которой используется экстракт китайского пуэра. И этот чай тоже растят в местных диких лесах, усложняя Ли жизнь по максимуму.

Эту работу скорее можно назвать тренерской: для того чтобы растение давало экстракт с нужным уровнем активности, оно все время должно испытывать небольшой стресс – в тепличных условиях оно становится слишком ленивым. Это работало и с орхидеями, которые попросту отказывались цвести и плодоносить в женевской теплице Франсуа, и с чаем, листики которого были недостаточно хороши без хищнических налетов птиц и зверей.

С этим согласен и Жан-Пьер Николя – основатель ассоциации Jardins du Monde, этноботаник, плотно сотрудничающий с Clarins. Он приезжал в Москву на открытие альпийского сада в Аптекарском огороде и рассказывал, что очень интересуется Алтаем. Самыми перспективными и активными ему кажутся растения-первопроходцы, которые развиваются в сложных условиях в самые короткие сроки, на каменистых почвах или в регионах с затяжной засухой, – без борьбы и преодоления трудностей даже в их зеленом мире характер не куется. Ждем, когда в Clarins появился наша родная закаленная жизнью череда.

Тот факт, что практически все растения на планете изучаются учеными на предмет полезности для человека, вообще не новость. В верхушку списка попадают те, что показывают какую-то экстраординарную жизнеспособность. Выжил в арктическом холоде – к нам! Не потерял листочки под палящим пустынным солнцем – берем! Дальше растение буквально разбирают на молекулы и анализируют, что именно объясняет их феноменальную живучесть. Следующий обязательный этап – тестирование свойств вещества на человеческой коже и подбор оптимальной концентрации. Потому что фразу «Благодаря исключительным свойствам экстракта такого-то клетки кожи получают мощнейший заряд энергии и способность противостоять всем вредным токсинам и прочим опасностям» можно написать, только если экстракт и правда что-то такое делает с человеческой кожей. Но это будет потом, когда экстракт докажет полезные свойства прямо на месте, – билет в исследовательский центр можно получить только так.

И есть действительно разрывающие сознание примеры. Африканское растение миротамнус – обычно не очень приятного вида абсолютно сухой кустик, похожий на пучок тимьяна, который отличная хозяйка типа меня забыла в холодильнике месяца три назад. Но как только начинается сезон дождей, миротамнус оживает, за несколько дней отращивая свежие листья и превращаясь в нормальное растение. На родине его обычно используют для чайных смесей и лекарственных сборов. В косметике (Clarins и Giorgio Armani, например) используют экстракт листьев, который замедляет потерю клетками влаги, улучшает процесс постройки собственного защитного барьера кожи, увлажняет.

Чтобы завершить погружение в эту часть индустрии компонентов, можно почитать относительно свежую (2018 года) историю, связанную с тайским красным рисом. Рис в косметической промышленности используют очень давно и в разных ипостасях. Зародышевое масло и масло рисовых отрубей, обычный экстракт и гидролизированный (расщепленный), рисовая пудра – такая популярность абсолютно нормальна, учитывая, что для большинства стран Азии рис является одним из основных сырьевых растений. Рис изучен вдоль и поперек: он довольно скучен по составу ненасыщенных кислот (примерно такой же состав у кукурузного масла, а его получать гораздо проще). Но это хороший источник питательных компонентов и витамина Е сразу в нескольких формах. И вишенка на торте: рис содержит гамма-оризанол, смесь эфиров феруловой кислоты и тритерпеновых спиртов. Особую популярность он получил вместе с бумом пищевых добавок (круто снижает вредный холестерин!), но и до этого рисовое масло добавляли в солнцезащитные средства именно из-за антиоксидантной ценности и противовоспалительного действия этой единственной его составляющей.

И вот ученые Университета Мае Фа Луанг (Mae Fah Luang) на добровольных началах решили изучить свойства стволовых клеток красного тайского риса. Причем на тот момент такие клетки риса, но не красного тайского, использовались и в хвост и в гриву. Строго говоря, растительные клетки образовательной ткани не должны называться стволовыми, но функционально они очень похожи на стволовые клетки животных, поэтому как-то так повелось. Стволовые клетки овощей и растений вообще были взяты на карандаш еще несколько десятков лет назад: исследователям очень нравилась идея, что именно они являются своеобразным концентратом жизненной силы любой органики. Публиковались результаты исследований яблок, помидоров, винограда, малины – в общем, всего того, что и раньше было источником антиоксидантов для кожи, но в форме стволовых клеток обеспечивало лучший эффект. Тогда, если помните, косметическая индустрия обзавелась целым эшелоном средств со стволовыми клетками швейцарского яблока Uttwiler Spätlauber – что было как раз следствием этих исследований.

В университете к тому моменту уже прочитали все существующие исследования стволовых клеток, а потом в собственной лаборатории выделили стволовые клетки местного красного риса, добавили его в косметическую эмульсию и провели исследование на 28 добровольцах. Добровольцев поделили на три группы: те, кто использовал пустышку-плацебо, те, кто наносил крем с купленным по случаю коммерческим экстрактом не-тайского-риса, и те, кто получил ту самую формулу. Результаты[18] получились чистыми и удивительно оптимистичными: эффективность стволовых клеток именно тайского красного риса зашкаливала. Ученые радостно рапортуют об этом, министерство торговли рукоплещет. Еще несколько исследовательских центров проводят исследования – с отличными результатами. Производители достают калькуляторы: если в прошлом они продавали рис по 0,6 доллара за килограмм, то эти свежеоткрытые двери в бьюти-индустрию поднимают ценник до 570 долларов за литр готового компонента.

И все бы хорошо, но теперь посмотрите на всю эту ситуацию с точки зрения среднестатистического производителя косметики. Когда он имеет дело с сырьем, полученным из натурального источника, в его задаче появляются две важнейшие переменные: качество и стабильность. Урожай риса всегда зависит от климата, сезона, погоды, качества почвы и условий выращивания: живое растение впитывает в себя все, что получает в процессе роста. Химический состав натурального зерна очень нестабилен, а для производства даже небольшое отклонение означает такой же критически нестабильный результат. На что производитель задает резонный вопрос: а можно мне вот такое же, но синтезировать? И тогда мы подпишем с вами контракт на долгие-долгие годы и будем зарабатывать много денег, а покупатели наших кремов и сывороток будут абсолютно счастливы. Можно, конечно, построить отдельное производство для очистки и выделения нужной фракции этих самых стволовых клеток, но это долго и дорого и все равно не гарантирует стопроцентный результат – вдруг год будет неурожайный и риса едва хватит, чтобы прокормить население, а на косметику не останется ничего?

И ученые снова садятся за работу, потому что это единственная рабочая схема, если вы хотите продавать не десять литров масла маленькой семейной компании, которая разливает свои кремы на кухне, а сотрудничать с большими конгломератами и отгружать ингредиенты вагонами год за годом. Не всегда, кстати, получается: например, самый простой экстракт алоэ, который есть в доброй половине кремов, использовать в натуральном виде в разы дешевле, чем только его активный компонент алоэзин. Финал истории с тайским рисом пока что остается открытым, но есть и хорошие новости: недавно по горячим следам в Таиланде была запущена специальная государственная программа «Думай о рисе, думая о Таиланде»[19]. Она направлена, в первую очередь, на создание положительного имиджа риса (сделать рис таким же культовым для индустрии красоты, как женьшень в Китае, – такой план!), но у нее есть и практическая польза: подтолкнуть ученых к новым исследованиям и перевести местных фермеров на органические хозяйства. Вот здесь, в этой точке, сходятся интересы двух очень разных групп людей: сторонников натуральной косметики и приверженцев высоконаучного подхода.

Хочешь, я расскажу тебе сказку: маркетинг, наше воображение и их соображения

Натуралисты

О том, почему любить натуральную косметику легко и приятно и стоит ли это делать

У любителей эко– и биомарок всегда есть некая иллюзия, что компоненты их любимого крема попадают в банку прямиком с чистого поля. Именно поэтому они любят кричать про «косметику без химии» и всячески порицают людей, которые используют слова «синтезированные вещества». Это совсем не так: производство натуральных косметических ингредиентов вполне высокотехнологично и это всё еще химия, пусть и зеленая. Грубо говоря, вся «натуралка» делится на две большие группы, как и вся остальная косметика: базовую и активную.

Базовые компоненты – это чистые масла, которые, в принципе, достаточно легко производятся; и нужно обращать внимание на место сбора растения, из которого получают масло, и условия его выращивания. Но активные компоненты, без которых невозможно собрать нормально работающий крем, проходят достаточно долгий путь – от поиска растения с нужной молекулой до очищения и лабораторной доработки. Проводятся исследования, собирается доказательная база. Это все еще будет натуральный компонент, но он будет доработан и улучшен. Только лишь на основе базы невозможно сделать работающую формулу от акне или с антивозрастным действием, например: нужны хорошие активы.

Анастасия Семенова (SmoRodina)

Ситуация осложняется еще и тем, что натуральная косметика – самая обманоемкая часть индустрии. Особенно в нашей стране, где четких стандартов для сертификации натурального состава косметики пока нет. В 2018 году был принят закон, регулирующий маркировку органики, но на сегодняшний день он касается только пищевой продукции. Что гораздо хуже, даже этот новый закон не предусматривает ответственности для производителей, которые занимаются гринвошингом – фактически обманывают потребителя, подчеркивая натуральность продукта. Единственный натуральный растительный экстракт в составе копеечного средства дает производителю формальное право поиграть со словами «натуральный», «природный», «сила растений» и так далее. Потому что, по статистике, потребитель готов платить за натуральное средство на 20 % больше, и очень трудно не соблазниться таким обещанием быстрой прибыли.

Как настоящая зануда, я прогулялась по косметическому отделу супермаркета и посмотрела на составы средств, которые там продаются. Это бюджетная и средняя категория, растительные экстракты есть везде и в половине случаев даже с пометкой (звездочкой, которой обычно отмечают компоненты, полученные из натурального сырья). Упоминание этой самой «силы природы» тоже нашлось в каждом продукте – не так сильно на это давят только в антивозрастных средствах, где акцент делают все-таки на лифтинговом действии. Но на всякий случай и там напоминают, что «мощнейшие натуральные экстракты день за днем делают нашу кожу молодой и прекрасной». Я вообще человек, всеми фибрами души радеющий за свободу и свободный саморегулируемый рынок в том числе, но это, пожалуй, единственный момент, когда даже мне хочется взяться за что-нибудь тяжелое и начать уже наводить порядок.

Для тех, кому важна настоящая, а не выдуманная экологичность, давным-давно придумали экосертификацию. Это своего рода аудит: на производство и/или ферму приезжают специально обученные люди и проверяют, все ли там хорошо, используются ли на фермах пестициды, действительно ли в составе кремов нет никаких запрещенных экосписками компонентов и правда ли там озвученные 95 % или 70 % органических ингредиентов. По итогам владелец бренда получает право поставить на упаковку значок, который покажет покупателям, что в этой баночке действительно все соответствует стандартам экокачества. Это стоит производителю дополнительных денег в любом случае: и когда он покупает сертифицированные компоненты, и когда он сертифицирует готовые средства.

Во всей этой ситуации меня кое-что смущает. Отдельный аудитор, который своей репутацией как бы доказывает, что производитель честно сделал крем, мне видится неким пятым колесом. Я смотрю на это с точки зрения обычного пользователя: вот я купила баночку крема, на которой написано «95 % натуральных компонентов». Я ее купила, потому что доверяю производителю, и, если в процессе использования что-то пойдет не так, с вопросами я пойду не в выдавший экосертификат BDIH, Cosmebio, Ecocert Greenlife, ICEA или Soil Association, а к этому же самому производителю. Мне кажется, что и в честном разговоре с потребителем тоже должен быть заинтересован прежде всего производитель, ведь он-то надеется, что после первой баночки я к нему вернусь за новой порцией крема, а заодно захвачу еще пару-тройку средств. Вот в этой точке наших отношений важны будут не сертификаты, а качество, которое невозможно доказать никакими аудитами. Это как с людьми: ты или доверяешь им, или нет – и во втором случае никакие уверения адвокатов не помогут. Если внутри флакона честные экокомпоненты, то вообще-то должно быть достаточно заявления самого производителя – без привлечения третьей стороны, которая не раздает заключения из любви к искусству, а работает за деньги.

И практика доказывает, что в «натуралку» идут обычно люди увлеченные и горящие самой идеей экологичности. Они и так тратят деньги на солнечные батареи, энергосберегающие цеха и время на подбор альтернатив существующим составам – а вдруг в этом году урожай условной мальвы не задался и нужно срочно менять формулу? Сейчас это уже хорошо видно по отношению к делу, по обратной связи, по прямым эфирам, в том числе с полей – как минимум что поля эти действительно существуют, а не выдуманы отчаявшимся пиарщиком. И они, конечно, добровольно идут и в систему сертификации именно потому, что это система и она работает именно так. И в этой системе больше платят все участники – и они, и мы. Но, по сути, если недобросовестный производитель хочет вас обмануть, он это сделает, и никакие сертификаты, аудит или репутация европейской компании-сертификатора ничего не изменят в судьбе откровенно плохих крема или сыворотки.

Монетизация страха

Как им завоевать мир и не попасться санитарам, а нам научиться быть более критичными

В маркетинге есть одна очень крутая поведенческая теория, которая делит человеческую мотивацию на две большие группы. Первая ведет нас к чему-то хорошему; это работает с людьми, которые нацелены на самопрокачивание и ценят визуальные признаки успеха и достатка, они как бы все время что-то доказывают – и себе, и окружающему миру. Так продают любые предметы роскоши, чья главная ценность, собственно, в этой самой роскоши и престиже, которыми они щедро делятся со своими обладателями. Вторая – уводит, защищает нас от чего-то неприятного и особенно страшного; эта категория скорее про прикладную пользу и активное действие. Ловушка здесь кроется в том, что это деление не жесткое и в любой рекламной кампании нужно использовать оба рычага одновременно. В индустрии красоты тоже: мы хотим получить ухоженную, красивую, сияющую кожу, которой будут немедленно восхищаться и завидовать другие люди, но еще мы хотим побороть морщины, защититься от старости.

Я помню, что, когда читала о научных исследованиях очередной очень перспективной пищевой добавки для продления и всяческого улучшения жизни, меня поразил один простой факт: испытания этой штуки были недостаточно серьезными в сравнении с настоящими таблетками (в целом нормальная ситуация с БАДами: не лекарство – значит, не нужно проверять на безопасность и доказанную эффективность). FDA объяснило это очень просто: мы не тестируем это как лекарство, потому что возраст – это не болезнь в существующем социальном договоре. И здесь меня настиг удивительный парадокс. С одной стороны, это вроде бы печальный системный баг, который оставляет компаниям-производителям очень большое поле для ничем не подтвержденных заявлений и мифов о средствах-спасателях и гарантий вечной молодости. С другой стороны, просто вдумайтесь. Возраст – это не болезнь. Это же удивительная в простоте своей мысль, которая меняет сознание.

Тем не менее статистика показывает, что людей, постигших подобный дзен, крайне мало, а компаний, манипулирующих страхами, много. Именно поэтому идеально продающая строчка на баночке с кремом говорит не «Я такой полезный» (это надо еще пойти проверить, сравнить с конкурентами – а вдруг есть более полезные?), а «Во мне нет вредного [силиконов, парабенов, страшной химии]» (доказывать, что чего-то нет, не нужно – это факт). Продажи косметики с пометкой anti-pollution за последние годы выросли, и им прогнозируют такой же стабильный рост в ближайшие десять лет: миграция людей в мегаполисы продолжается, нам всем очень неприятно жить в таких тяжелых экологических условиях, нам нужна защита от страшных выхлопов и грязного воздуха. Внутри этой защиты, правда, обычные антиоксиданты. Если, конечно, свои правки не внесет пандемия, которая позволила многим спокойно уехать в глушь, работать на удаленке и дышать свежим воздухом, хотя, скорее всего, это временный фактор, который не повлияет на ситуацию в статистически значимых масштабах.

Примерно так же работает волшебное слово detox: нам очень хочется регулярно вот этими самыми руками выводить токсины. Можно, конечно, предположить, что человеческий организм с любыми процессами выведения чего-то ненужного и сам прекрасно справляется, он не первый день живет в «плохой экологии», уже привык и перестроился, но гораздо приятнее думать, что мы это делаем сознательно, заботимся о себе – не правда ли? Даже если «детокс» включает обычную маску с глиной, которая лишь впитывает произведенный кожей себум. Но просто смыть его пенкой для умывания было бы не так ответственно и недостаточно заботливо.

Страх, проблема и негатив с решением всего перечисленного – это азы продвижения, которые называются «болью клиента». На этом построено большинство историй маленьких брендов: создатель якобы долгие годы мучился от прыщей или постоянного раздражения кожи и в итоге бросил все и создал собственную линейку косметики, которая его спасла. От прыщей или без химии – второй подход работает лучше, конечно, чисто математически людей, которым нравится натуральная косметика, больше, да и люди с прыщами зачастую уже настолько начитаны и насмотрены в процессе собственной борьбы, что им болтушку продать не так-то просто.

Еще один хороший пример честной манипуляции – средства против синего света. Она действительно честная: есть много исследований, которые доказывают, что синий свет влияет на клетки кожи. В конце концов, вся фототерапия построена на том, что свет в принципе оказывает довольно активное влияние и на кожу, и на организм в целом; и синим светом, кстати, лечат акне – просто другими мощностями. Синий спектр света вообще в природе отдает нашему мозгу команду бодрствования и резко сбрасывает производство мелатонина, гормона сна. Сотни исследований доказывают, что свет от монитора и экрана телефона значительно портит зрение. Правда, здесь нужна оговорка, которую обычно пишут мелкими буквами: не просто свет, а свет в контексте слишком долгого сидения перед монитором и с телефоном, потому что частично этот урон наносится благодаря неподвижному взгляду. Сетчатка не тренируется фокусировкой на разных расстояниях, мышцы перестают активно работать – острота зрения падает.

Оговорка мелкими буквами есть и в исследованиях, посвященных коже: дело в том, что они проводились не на людях, а на клетках. И клетки, если на них напрямую воздействовать синим светом, действительно показывают определенный оксидантный урон. В итоге у производителей есть формальная возможность заявить о новой страшной опасности (особенно для миллениалов и джензеров, которые с телефоном не расстанутся даже под страхом смерти) – косметика против синего света множится со скоростью роста грибов после дождя; и вообще все это грозит перерасти в полноценный кусок отдельной индустрии. С очками и линзами против синего света, защитными экранами, специальными энергосберегающими лампами теплого спектра и косметикой – не только уходом, но и макияжем (это уже есть). Странно, почему производители функциональной парфюмерии еще не додумались выпустить аромат для сна, который будет нивелировать воздействие синего света? С ним можно было бы смотреть ленту в инстаграме, а потом сразу же засыпать. Dolce&Gabbana, конечно, нужно срочно пересмотреть название своего легендарного Light Blue – легенда легендой, но опасно ходят.

Ничего личного

История о больших переменах и поколениях, которые их создают

Я примерно помню, когда это произошло. Октябрь 2016-го, дружный московский коллектив бьюти-редакторов всех-всех изданий на ежегодной каннской выставке TFWA[20] – это такое закрытое мероприятие, которое вообще изначально предназначалось для профессионалов ритейла и дьюти-фри, но исторически сложилось, что именно в Каннах раз в год все марки представляли планы на будущее и для журналистов, и для закупщиков. Страшная секретность, инстаграмить нельзя примерно ничего, но зато ты сразу понимаешь, что в следующем июне все будут выпускать духи в розовых флаконах, а на следующее Рождество у всех будут золотые тени, – в общем, очень полезная выставка. И вот именно в том году даже зубры и монстры косметической индустрии показали практически тотальное обновление всех своих классических линеек. Обычно минималистичный и прежде «докторский» Clinique вдруг переоделся в веселенькое, а Glam Glow, который и до этого был довольно праздничным, озвучил планы на совсем уж разухабистое «Hello, Sexy». Стало понятно, что жизнь наша прежней никогда не станет. До нас докатился феномен миллениалов – людей, рожденных в конце восьмидесятых – начале девяностых, которые вдруг стали самой активной аудиторией, и им предыдущее мироустройство, очевидно, казалось слишком скучным.

«Миллениал» тогда стало самым модным словом года. Все пытались понять, почему эти люди не такие, как другие, и как сделать так, чтобы миллениалы приобретали именно их баночки, ведь это было бы очень удобно: они не только покупают, но еще и добровольно публикуют сто постов в свои большие инстаграмы, за которые даже не надо платить. На тот момент о миллениалах было известно крайне немногое: они никогда не расстаются с телефонами и очень любят инстаграм. Другие значимые вопросы (кем они работают? что едят? как они тратят свои деньги?) оставались без ответов, потому что в остальном миллениалы были слишком разными.

Но двигаться нужно было очень быстро, и за следующий год в топку полетели все привычные правила рекламы и маркетинга. А вместе с ними изменился и общий курс: во главу угла встала не эффективность и ее клинические доказательства, а самая простая картинка – то есть упаковка. Все существующие линейки, которые могли подойти условной коже тогдашних тридцатилетних, переоделись в яркие, модные, дизайнерские баночки – и этот первый шаг был самым невинным. Дальше взялись за составы – в уход немедленно бросились добавлять камуфлирующие силиконы и микрошиммер, чтобы селфи с этим новым красивым лицом хотелось пилить бесконечно. Блогеры стали новыми медиа, поглотившими и инфоповестку, и бюджеты; эта ситуация до сих пор вызывает у меня смешанные чувства. Ведь даже если надеяться, что качественная составляющая информации у нас со временем выровняется и дилетантам надоест публиковать бесконечные хайповые простыни о «10 отвратительных компонентах» и «косметике, которая нас убивает», нагугленные левой рукой, то на темпы производства в целом вся эта ситуация повлияла далеко не лучшим образом.

Чтобы быть актуальным для этих новых медиа, маркам всегда нужно держать темп – никому не интересна сыворотка, которую вы сделали три года назад, даже если она крутая. Ее просто не будут продвигать бесплатно, а это значит, что для производителя она будет априори более убыточной по статье расходов на маркетинг. Здесь начинает работать старое правило производства: быстро, качественно, недорого – выбрать придется два из трех. Скорость в этих новых условиях оказалась выбрана по умолчанию, а в условиях непрекращающейся экономической рецессии даже логично, что большинство начали жертвовать качеством.

Миллениалы – очень сложная аудитория. Это первое поколение, которое так открыто выпало из привычной социальной страты. Получай в школе хорошие оценки, поступи в институт, найди хорошую работу, поднимись по карьерной лестнице, посади дерево и вырасти сына, а потом иди на пенсию – это вообще не про них. Они эгоцентричны и инфантильны, у них практически отсутствует целеполагание, они живут в моменте и легко бросают все дела, чтобы просто начать что-то новое. Они сформировались в не слишком стабильные девяностые и нулевые, и для них сама по себе эта нестабильность является зоной комфорта. Они слепо следуют за лидерами мнений, но при этом не выбирают их безусловными авторитетами. Это поколение, которое привыкло раз за разом водружать на пьедестал нового идола, чтобы спустя некоторое время забыть о нем и найти новый предмет для обожания. Можно сказать, что нестабильность – самое стабильное, что есть в этом образе жизни, а чтобы прозвучать как-то более оптимистично, «нестабильность» легко можно переформулировать в «гибкость».

Миллениалы с легкостью подстраиваются под любые новые условия – это их суперспособность, дар и проклятье. И от вещей, которые они выбирают, они ждут той же легкости и динамики, того же характера хамелеона и той же мультизадачности. Миллениал никогда не станет «следовать» ритуалам ухода за кожей, он вообще уверен, что невероятно хорош сам по себе, и лучшая баночка, которая достойна быть частью его собственной картины мира, – это что-то модное, красивое, идеально вписывающееся в его стиль жизни. Сегодня одна, а завтра другая… мода же так скоротечна.

Неудивительно, что, когда подросло следующее поколение джензеров (Gen-Z, самые юные восемнадцати-двадцатипятилетние), маркетологи буквально воспряли. По сравнению с непонятными и непонятыми миллениалами, здесь все было очень четко. Пожалуй, даже слишком. Здесь все можно буквально разложить по полочкам: eco-friendly, vegan, cruelty free. Это активисты, которые выросли в условиях постоянного информационного шума, и умение вычленять из этого шума нужное быстро и легко у них в крови. Интересно, что поколенчески они не революционеры, как старшие беби-бумеры: одной яростной драке в надежде на быстрые перемены они всегда предпочтут методично и довольно упорото гнуть свою линию (что отличает их от абсолютно индифферентных миллениалов). Им совсем не близок люкс сам по себе, со всеми его золотыми вензелями и дорогой упаковкой, они знают, что хорошая косметика может стоить недорого, они вообще крайне рациональны. Если, конечно, это не эколюкс: здесь появляется идея, которую джензеры готовы выслушать. Выслушать и отнести свои деньги в маленькую инди-марку с ответственным производством, живым человеческим лицом создателя, а не неодушевленной корпорацией за спиной, и составом, для которого выбрали «всего 14 компонентов из 1790». Eco-friendly, vegan, cruelty free, только так.

Перемены, которых потребовало поколение джензеров, оказались слишком радикальными, чтобы индустрия смогла на них ответить так же быстро, как в ситуации с миллениалами. Невозможно на лету переобуться из обычного производства в полностью ответственное, перестроить фабрики и начать работать с совсем другими поставщиками – то есть полностью пересмотреть сам принцип организации работы. Но постепенно, шаг за шагом, даже большие корпорации движутся в нужном направлении: абсолютно все крупные игроки сейчас работают по длинному многолетнему плану реформирования производств, использования переработки, минимизации отходов. Правда, есть небольшая проблема: пока эти огромные махины разворачиваются на ходу, рынок латает дыры существующего спроса как может – появлением новых маленьких марок, которые изначально выстроены в полном соответствии с этими новыми правилами игры. И ситуация складывается довольно парадоксальная: в принятом всеобщем плане минимизации вреда для планеты каждый день у нас вылупляется десяток свежих марок, поддерживающих этот план самой своей концепцией, но увеличивающих растрату ресурса одним своим появлением.

У нематоды, например, есть феномен, который называют программируемой гибелью: параллельно делению ее организм убивает точно подсчитанное количество клеток. Это рационально и нужно для выживания вида, хоть и крайне несимпатичного (нематода – это червь). Растения перестают развиваться после цветения и образования семян. У человеческой женщины есть менопауза, которая тоже эволюцией придумана не просто так, а потому что если мы будем слишком долго размножаться, то съедим всю пшеницу и останемся на выжженной Земле. Но я еще ни разу не читала откровений какого-нибудь владельца косметического бренда, который вышел бы на публику и, как тихоокеанский лосось после нереста, драматически убил бы свою марку ради любви к человечеству и чтобы не плодить сущности, а не потому, что у него закончились деньги.

Eco-friendly, vegan, cruelty free

О том, что не все зеленое одинаково полезно

Начнем с конца: cruelty free, или этичная косметика. Эту формулировку нужно понимать буквально: этичные средства не тестируются на животных. Если при этом они еще и не эксплуатируют животных – то есть компонентов животного происхождения (меда, пчелиного воска, ланолина, кармина) в такой косметике не содержится в принципе, – то это уже веганская косметика. И если с компонентами все понятно, то с тестированием все не так однозначно. Во многих странах мира тестирование на животных запрещено довольно давно, в Евросоюзе – с 2013 года. Поэтому, когда новая марка выходит на новый для нее рынок, для получения сертификатов безопасности в этих странах продукты тестируют in vitro, не на живых существах. Но есть нюансы: тестирование проходят не только финальные формулы, но и компоненты – за этот этап несет ответственность именно их производитель. И здесь появляется первая лазейка для жуликов – даже если саму формулу на животных не тестировали, это вовсе не означает, что при создании крема не пострадал ни один кролик. Просто этот кролик был где-то далеко.

Второй нюанс называют «китайской проблемой». В Китае до сих пор существует требование двухэтапного тестирования косметики и бытовой химии на животных – обязательного перед выходом марки на рынок для получения разрешительных документов и выборочного после того, как она уже появилась в магазинах, чтобы обеспечивать постоянный двойной контроль безопасности. С января 2021 года первый этап обязательного тестирования отменили, но только для косметики «общего назначения» – и это большой шаг для защитников животных. Правда, активные формулы, краски для волос и солнцезащитные средства дважды тестировать все еще обязательно, да и выборочную проверку средств из «зеленого списка» никто не отменял. Для любой европейской марки китайский рынок – это предел стремлений, перед которым меркнет любая этичность. Они будут там, даже если Китай усилит меры безопасности и заставит проходить тройное тестирование, – потому что это огромные деньги.

У нас законопроект о запрете тестирования на животных не прошел в 2017 году, его завернули комментарии Роспотребнадзора о том, что сейчас в производстве косметики используют новые и неизученные компоненты, которые могут быть потенциально опасными для человека. Тогда развернулась очень интересная дискуссия, которая затрагивала уже не этическую, а практическую сторону вопроса. На самом деле тестирование на животных несет в себе столько же погрешностей, что и тестирование на культурах клеток в пробирке или компьютерное моделирование: физиология животных и человека, мягко говоря, разная. Тем не менее у нас законодательство не такое жесткое, как в Китае, и выбор методов тестирования остается за производителем. Поэтому крем со значком cruelty free может быть вполне честным, но и его нужно всегда проверять по базам PETA и «зеленых» фондов.

И, наконец, eco-friendly – очень широкое понятие. Шире, чем четкие формулировки сертифицирования, регламентирующие натуральность составов: здесь можно говорить о переработке упаковки, минимизации мусорного следа и выбросов углекислого газа, использовании экологичных технологий, экономии воды и заботе об экологии в целом. И благодаря этому охвату открывается огромное поле для манипуляций.

Вот, к примеру, для экологичной упаковки используют переработанную бумагу – это сейчас ужасно модно. Для того чтобы в бумагу заливать жидкости, на нее наносят предохраняющий слой полиэтилена или минералов или просто делают вкладыш из пластика (тонкого и некрасивого – внешний вид здесь вторичен). Мы вроде бы следуем концепции минимизации пластиковых отходов – буквально, в граммах, пластика здесь будет меньше. Это вообще очень популярный шаг: делаешь упаковку тоньше и сразу же вписываешь себе в профит уменьшение пластиковых отходов – так за последние годы поступало большинство компаний. Но более сложная технология производства увеличивает трату ресурсов, а существующие системы утилизации мусора вообще плохо работают с комбинированными материалами, именно поэтому тетрапаки и дой-паки все так не любят, несмотря на их тонкость.

Переработанная бумага – тоже отдельный производственный цикл, который съедает энергию и воду и требует использования химикатов. Если сравнивать его с более вредными циклами производства белой, новенькой бумаги – конечно, получается экологично. Тоже вред, но меньший. Мы вообще в вопросе любого производства вынуждены выбирать из двух зол. Проблема только в том, что посчитать сумму всех этих меньших зол практически невозможно. Допустим, мы хотим сделать абсолютно новый, экодружелюбный крем с экодружелюбной формулой. Вот что нам нужно:

Коробка

Допустим, мы делаем ее из биоразлагаемой бумаги, потому что нам нравится эта экоэстетика серо-коричневого цвета, мы верим, что наш потребитель сознательно зароет ее в своем саду и на ее месте когда-нибудь вырастет дерево. Это означает, что при производстве нам нельзя использовать обычную полиграфию и всю информацию на коробку нужно наносить альтернативными способами в «зеленой» типографии тиснением или растительными чернилами. Отдельная наклейка из обычной бумаги – уже не вполне эко, особенно если она посажена на обычный, не растительный, клей. Даже если учесть, что сейчас компаний, специализирующихся на такой упаковке достаточно, это все равно дорого.

Флакон, тюбик или баночка

Стекло – вроде бы самый лучший вариант. Оно хоть и не разлагается в обозримом будущем, но и не наносит химического вреда почве и его легко можно сдать в переработку. Если в формуле есть, например, эфирные масла, то стекло для них вообще подходит лучше всего. Но потребителям оно не нравится – если объем продукта больше 30 мл и это большой и довольно тяжелый флакон, то вероятность, что он упадет и разобьется, довольно высока. В детских линейках стекла вообще быть не может. В косметике для очищения и купания, которую берут мокрыми руками, – аналогично. Есть исключения вроде Herbivore и Comfort Zone, которые любят использовать стекло, но остальные возвращаются к пластику и пытаются работать с ним. На примере пластика, кстати, очень хорошо просматриваются все парадоксы решения экологических проблем.

Вред пластика (обычного, который вот-вот выселит нас с насиженной территории Земли, ставшего главным врагом океанов) – в производстве, использующем продукты нефтепереработки, и в его очень долгой жизни. Если нерадивый турист оставит в лесу жестяную банку и пластиковую ложку, через четыреста лет археологи найдут именно ложку. «Это проблема», – подумало человечество. И придумало биопластик: по потребительским качествам он точно такой же, а производится из растительных компонентов (кукурузы и сахарного тростника – полезных). И тут бы всем нам зажить долго и счастливо, но опять все не так. Кукуруза и сахар нам вообще-то нужны для пропитания. Их, в принципе, на планете не сказать чтобы было с избытком. Поэтому для производства пластика нужно возделывать дополнительные поля, на которых будут использоваться дополнительные пестициды. Само производство тоже не благоухает розами, а использует тяжелую химию. Биопластик разлагается не сам по себе, а в компостной яме, где достаточно влажно и тепло, и в процессе выделяет метан, который прямиком направляется в озоновый слой. Если биопластик по ошибке попадет в кучу для утилизации обычного, то вся партия окажется непригодной для переработки и отправится на свалку. Но для обычного человека сама приставка «био» является поистине волшебной, она даже пластик делает не таким страшным, поэтому биоразлагаемые пакеты в супермаркетах по-прежнему продолжают использовать с чувством выполненного перед планетой долга. И как теперь быть: использовать биопластик для нашего придуманного крема или все-таки взять обычный, который нужно потом просто сдать в переработку?

Тут мы плавно подошли к главной проблеме – потребителю. Он, надо сказать, довольно ленив. С переработкой на этом уровне всегда возникает куча проблем: стекло нужно вымыть и снять с него этикетки. От флакончика нужно открутить дозатор и желательно прикрутить его к новому, свежему и полному – иначе придется оттуда извлекать отдельные металлические части, чтобы его тоже можно было как-то утилизировать. Разобраться в разных видах пластика, чтобы понять, можно ли его вообще утилизировать там, где мы живем (и в России пока с этим все максимально сложно, даже в Москве, что уж говорить о городах поменьше). То есть, если наш теоретический потребитель правда запарится с этим всем и действительно поможет утилизировать пластик как положено, мы молодцы и сделали экологичный товар.

Хотя мы-то в любом случае молодцы и можем записать пластик, пригодный к переработке, автоматически в свои экологические достижения, как делают все. Вопрос только в том, как будет на самом деле. А если мы не хотим надеяться на сознательность потребителя, нам нужно делать флаконы из переработанного пластика. Конечно, он дороже, но история хорошая, как на нее ни посмотреть, – вот REN вместе с компанией TerraCycle делают свои флаконы и тюбики из пластика, который собирают в океане. Он, возможно, не такой красивый и гладкий, как у коллег, но здесь польза очевидна. Польза вообще в большинстве экоинициатив очевидна, просто она далеко не абсолютна, и это расстраивает. Но даже небольшие шаги для уменьшения вреда, который наносит косметическое производство планете, очень важны. А слоган Green is the new luxury[21] будет набирать актуальность, чем дальше – тем больше, и верю, тем лучше.

Огласите весь список: косметические компоненты и люди, которые их любят

Разбор по составу

Чего никогда не напишут на вашей банке

Любой рассказ о чудодейственных свойствах крема производитель начинает с активных веществ. Экстракты, отобранные в соответствии с главной идеей средства, или особые комплексные молекулы всегда были гордостью разработчиков. Но на самом деле, если посмотреть на состав абсолютно любого косметического средства, активные компоненты там будут плестись в самом конце списка, а первой чаще всего выступает вода.

Вода – основа большинства средств ухода, и это хорошо. Вода, пожалуй, идеальная база: кожа отлично принимает ее в чистом виде, история не знает случаев, чтобы на нее возникала аллергия, и вода – именно то, что нужно привносить в кожу в первую очередь. Производители же получают отдельную возможность поиграть с ее свойствами: в дорогих средствах используется минеральная «вода ледников» или «растительная вода» – по сути цветочный или растительный гидролат, вода, насыщенная составными частями эфирных масел, приятный побочный продукт процесса экстракции.

Сказать, что даже в случае с ледниками это все один большой маркетинговый бред, нельзя, хотя отличия вряд ли можно назвать жизненно важными: несмотря на единственную химическую формулу H_2O, вода все время взаимодействует с самыми разными веществами, и финальный ее состав и кислотность могут быть абсолютно разными – от пустой очищенной водопроводной воды до богатой микроэлементами родниковой. Именно поэтому даже выбор термальной воды может быть настоящим квестом: от одной кожа будет нещадно сохнуть, а вторая, напротив, будет увлажнять, восполняя недостаток минералов и идеально соответствуя кислотности кожи. И если в креме используется действительно какая-то особенная вода, то для производителя она почти что приравнивается к активному компоненту и стоит соответствующе дорого; зачастую те же гидролаты обойдутся куда дешевле. Пользу воды нельзя недооценивать, и то, что «аква» всегда стоит на первом месте в косметике, – это отлично.

Второй большой пласт любого состава – эмульгаторы. Они нужны скорее с точки зрения технического производства: эти компоненты помогают смешать масло и воду, которые в обычной жизни вообще не склонны дружить. Являются ли они абсолютно необходимыми? С учетом того, что химики разработали их, отталкиваясь от потребностей обычных людей, – да. Нам нужно, чтобы кремом было приятно пользоваться, чтобы его текстура была нежной и однородной. Исключения из этого правила есть: например, двухфазные смывки для макияжа, в которых водная и масляная фракции сознательно разделены; для них стабильность эмульсии вторична – мы ее создаем каждый раз, взбалтывая жидкость до хотя бы видимого смешивания и измельчения капель масла. Но в остальном, если в формуле тоника или лосьона содержится хотя бы небольшое количество масел, ему нужен эмульгатор, и это боль всех производителей натуральной косметики.

Список эмульгаторов растительного происхождения довольно мал; есть отлично работающие вещества животного происхождения, которые попадают в немилость автоматически: любители натуральных средств обычно против любого использования таких компонентов в косметике. Неплохо работают некоторые белки (например, соевый) и растительные полимеры, выделенные из водорослей, но для эффективности формулы их должно быть довольно много в сравнении с синтетическими эмульгаторами, а это влечет за собой увеличение количества консервантов и портит всю идею натуральности. Именно поэтому натуральные кремы могут приятно пахнуть (эфирные масла!) и неплохо действовать с точки зрения увлажнения и питания, но, если смотреть на текстуры и комфортность использования, они будут проигрывать своим менее природным собратьям. Их просто опередили уже на старте. Но в любом случае львиная доля эмульгаторов с точки зрения влияния на кожу совершенно инертна, они остаются на поверхности и максимум, чего от них можно ждать, – легкого смягчающего эффекта и усиления увлажняющих свойств крема за счет создания пленки на коже.

И только после этого мы подбираемся к активным веществам и подходим к вечной претензии людей, которые любят читать составы (а их немало): тигру мяса не докладывают, или почему же если компоненты такие полезные, то их в составе средства две капли? Я – как и любой очень придирчивый и въедливый пользователь – не верю в аргумент, что иногда низкая концентрация работает лучше высокой, потому что в контексте большинства средств мы должны сравнивать низкую концентрацию с очень низкой. То есть аргумент-то вроде бы логичный, но дьявол кроется в деталях: на самом деле каждый пользователь крема или сыворотки полностью отдает себя на милость разработчику формулы. В идеальном мире этот самый разработчик тестирует разные составы с разными концентрациями активов, чтобы получить максимально работающую, но при этом безопасную формулу. В идеальном, повторюсь, мире – когда на разработку формулы есть время и ресурсы, технические и финансовые.

Технологи – вообще самые главные люди на всех косметических производствах и настоящие серые кардиналы. С ними дело обстоит примерно так же, как с двумя хозяйками в поговорке, которые из одних и тех же ингредиентов готовят абсолютно разные борщи. Хороший технолог знает не только рекомендации и нормы, но и любит копаться в нюансах. Плохой – может положить в крем масло с активом и не лучшим вариантом консерванта, которые формально и по всем нормативам должны жить дружно, а на деле в длинной перспективе актив окислит масло и ничего хорошего от использования такого крема не произойдет. Реальная, между прочим, история маленькой российской марки: крем этот в продажу так и не вышел, а сам факт обнаружился совершенно случайно, когда кто-то из руководства открыл одну из первых версий формулы, чтобы посмотреть, как ведет себя отдушка, и обнаружил там прогорклую субстанцию странного цвета. Формулу спешно меняли, несмотря на уже полученные разрешительные документы.

Надо понимать, что технолог учитывает при разработке формулы самые разные типы кожи – от нормальной до чувствительной (бренду нужно продать очень много баночек!), и негативных реакций не должно быть в принципе. И вот в этом месте кроется самая большая проблема: на такой широкой выборке очень сложно провести грань между активным действием и агрессивным. Если мы говорим про обычную косметику, которую человек выбирает сам без консультации с косметологом, то скорее всего ее состав будет стремиться к безопасности, а не к результативности, и само слово «безопасность» здесь трактуется очень широко.

Для примера можно привести крем Embryolisse, который обожают визажисты, используют за кулисами модных показов и практически во всех журнальных статьях называют любимым кремом всех супермоделей. Он настолько универсален и нейтрален, что его можно использовать практически на всех типах кожи – и моментально получить красивое сияющее лицо. Практически любой крем будет давать мгновенный визуальный эффект за счет действия поверхностных увлажняющих компонентов, масел или сверкающих частичек, но для соответствия заявленным лифтингу и избавлению от морщин нужно использовать его с завидной регулярностью и надеждой на накопительный эффект – и вот только тогда начинают работать те самые активы в небольших концентрациях.

И как же, спрашивается, проверить, честно ли технолог отработал свою зарплату? Формально – никак, потому что, даже если производитель пишет на банке концентрацию активного компонента и она высока, это вообще не гарантирует эффективности всей формулы. Описание действия средств часто пишут маркетологи, чья задача – продать, и зачастую их тексты больше похожи на научную фантастику. Но можно собирать собственную историю проб и неизбежных ошибок, искать активные компоненты, которые идеально подходят именно вашей коже, и, отталкиваясь от них, пробовать самые разные сочетания формул. Ориентироваться на авторитет бренда тоже полезно – прежде всего потому, что для марок, которые занялись делом всерьез и надолго, репутация важна, технических возможностей и опыта у них зачастую больше, чем у совсем зеленых новичков или инди-брендов, собранных у кого-то на кухне. Это требует определенных затрат времени, конечно, но мне нравится сравнение системы ухода за кожей с режимом питания. Можно без раздумий закидываться фастфудом, получать какой-то набор питательных веществ и в целом нормально жить. А можно подумать, понять, чего именно не хватает организму, и выбрать именно тот режим питания, который решит существующие проблемы. И жить хорошо. Тоже непросто, но всегда работает.

Дорогие мои

О том, что нужно читать ценник и много думать

Купить крем за триста рублей, который будет работать лучше того, что стоит десять тысяч, – легко, я делала это много раз. И дело не в том, что крем за десять тысяч не работает, – он просто не работал в моем конкретном случае. Цена любого средства – вообще не гарант эффективности, потому что складывается она из десятка факторов, да и производственная экономика сильно отличается от потребительской.

Живой пример: путешествие молекулы LR2412, производного жасмоновой кислоты, запатентованного компонента L’Oréal. Он очень показателен, потому что именно у концерна L’Oréal, во-первых, есть несколько десятков марок в самых разных ценовых категориях и на их примере легко можно проследить эти технические моменты, а во-вторых, у него одна из самых впечатляющих исследовательских баз. Так вот, LR2412 – универсальный солдат с высокой скоростью проникновения в кожу, сигнальная молекула, запускающая ее собственные механизмы восстановления. Десять лет разработок, исследования, научные публикации – всё как мы любим. В 2011 году выходит линия Lancôme Visionnaire, в которой LR2412 содержится в довольно высокой концентрации – 4 %. В 2013-м компонент появляется у L’Oréal Paris в сыворотке Skin Perfection для улучшения цвета лица с антиоксидантным комплексом и у Vichy – в ночной сыворотке Idealia с дополнительной липогидроксикислотой для эффекта легкого пилинга. В обоих случаях уже без указания процентажа (то есть в гораздо более низких концентрациях). Три средства с одним действующим веществом, в разных ценовых категориях и с абсолютно разным направлением. Потребитель при этом видит примерно похожие составы (тетрагидрожасмонат натрия в первой половине списка) и, естественно, недоумевает: три аналога почему-то стоят совершенно разных денег.

С экономической точки зрения для большой корпорации новый комплекс гораздо выгоднее вложить в одну из люксовых марок, потому что ее клиенты уже приучены к высокому ценнику. Революционный комплекс будет продаваться так несколько лет – тем временем затраты на его разработку частично отобьются, а разработчики соберут новую формулу, которая позволит вводить его уже в какой-то из бюджетных брендов, скорее всего в другой концентрации и с другими базовыми составляющими. Активный комплекс формально тот же, но, с учетом стоимости других компонентов этих двух формул, на выходе мы получаем средства с совершенно разным функционалом, которые и сравнивать, в принципе, не совсем корректно.

Но иногда цена может стать индикатором качества. В простых составах монокомпонентных средств (маслах или сыворотках) практически невозможно спрятать никакие издержки производства, и явная дешевизна говорит только о качестве исходного сырья. Самый яркий пример – сквалан, который стоит от 500 до 2500 рублей за небольшой флакон. Цена здесь указывает в первую очередь на источник компонента. Сквалан, полученный из оливок[22], стоит дешево, из сахарного тростника – дороже, из тростника, выращенного на возобновляемом участке с экосертификатом, – еще дороже. А еще это может быть совсем дешевый браконьерский сквалан, его получают из акул. Даже люди, которых не особо беспокоит этика, должны слегка напрячься по поводу собственной безопасности: скорее всего, такой материал очищают очень топорно и он будет содержать белковые остатки.

Ну и наконец, моя любимая тема: косметика, которая стоит, как в фильме «Красотка», – не просто дорого, а неприлично дорого. И это даже не лимитки обычных кремов в специальных флаконах, где каждый грамм золота и бриллиант может поднимать цену до бесконечности, а именно специализированные дорогие линии, акцентирующие внимание в первую очередь на эффективности формулы. Примеров масса: каждая приличная марка стремится сделать подобную линию, ведь таким образом можно расширить ассортимент для их самой богатой и требовательной аудитории. И разброс цен здесь довольно большой. У Guerlain есть крем Orchidée Impériale за 27 000 рублей и интенсивный курс за 97 000. У Sisley – антивозрастной крем Sisleÿa L’Intégral Anti-Âge, который стоит почти 36 000 рублей, и месячный курс La Cure за 80 000. А если вы думаете, что это дорого, знакомьтесь: добрый бородатый и седой химик, нобелевский лауреат Фрейзер Стоддарт. Он сумел монетизировать свое открытие и создал косметическую марку Noble Panacea. Две коллекции по четыре средства в каждой: одна – для кожи помоложе, вторая – антивозрастная. Каждое средство продается в месячной дозе в упаковках, сильно напоминающих порционные сливки, уложенные в красивые дорогие коробочки. Антивозрастной набор обойдется в 1398 долларов[23], и здесь даже речи не идет о каких-то невероятно активных формулах – это изначально базовый уход. Но очень высокотехнологичный и с собственными системами доставки компонентов в кожу.

Это и есть производственная экономика, построенная на совсем других компонентах, иной концентрации, иногда дорогой упаковке и, по сути, полноценно новых формулах, созданных и прошедших весь цикл с нуля. В случае дополнений к основным линейкам – еще и выпущенных крайне ограниченными партиями. Все это объясняет львиную долю такой высокой стоимости, особенно с учетом отсутствия каких-то явных долговременных рекламных кампаний и затрат на маркетинг. Потребительская экономика же немедленно возмущается: средства рассчитаны на определенное, ограниченное время применения. Сыворотки за сто тысяч рублей не самодостаточны, как и любые другие, они требуют нанесения под крем из той же линии. Составы не выглядят как-то необычно, концентрация активных компонентов не указана – невозможно на ходу разобраться, рабочий это состав, или нет. В итоге такие курсы приживаются у пользователей премиальных линий, которые привыкли к высокой сумме чека, знакомы с действием средств из основной линейки – и им оно нравится. Но все эти сложности сразу решительно отсекают новых покупателей, ведь они не понимают, почему за такие деньги этот курс не делает всю работу самостоятельно и почему это ТАК дорого. Плюс ко всему, за похожую сумму можно пройти очень крутой курс салонных процедур с эффектом не просто сопоставимым, но и с эстетической точки зрения более ярким.

На этом этапе логического взвешивания затрат, времени и эффекта очень часто разбивается самый, казалось бы, беспроигрышный аргумент, который любят использовать в продажах: это не просто покупка косметики – это инвестиция в себя. Этот прием много лет работал с дорогими сумками, когда известная марка выпускала номерную коллекционную модель, которая действительно со временем взлетала в цене, а под шумок и сумки из основной коллекции тоже приобретали инвестиционный флер. С коллекционными флаконами духов так же: с пометкой «винтаж» они действительно стоят дороже и даже пустые флаконы можно продать с заметной выгодой. Особенно если это флаконы известных стеклодувов (коллекционные произведения Lalique, например, на аукционах стоят очень дорого). То есть некоторые дорогие вещи действительно становятся инвестициями в прямом смысле слова и со временем приносят владельцу какие-то материальные блага. «Инвестиция» в уход в контексте крема для лица выглядит довольно натянуто. Инвестировать можно и нужно в собственное здоровье – своевременное лечение и профилактику заболеваний, – таким образом вы обеспечите себе лучшее качество жизни. В образование – потому что знания всегда монетизируются, прямо или косвенно, помогая выбрать оптимальное соотношение цены и качества. Инвестировать же в крем для лица… Ну, как минимум в этом случае можно на собственном примере изучить основу всей теории «Экономикса»[24] с оценкой эффективности, прибылью и убытками.

И здесь есть еще один важный момент субъективной оценки ожиданий и реальности. Когда вы несколько месяцев копите на крем для лица и сумма кажется непомерно огромной, вы предсказуемо ждете от этой заветной банки чудес. Это нормальное свойство человеческой психики: вкладывая большие деньги, мы получаем завышенные – иногда неадекватно – ожидания. Лирически отступив, приведу пример часто встречающейся позиции пластических хирургов: когда им попадается пациентка, которая на новый нос копила три года, они всеми правдами и неправдами пытаются технично слиться – по медицинским показаниям, по эстетическим, нет места в расписании, уехал, заболел… Потому что от этого нового носа девушка будет ждать всего и сразу: новой работы, хорошего настроения, счастья в личной жизни. На деле, даже если нос получится идеальным, никаких глобальных перемен он вовсе не гарантирует. Врач получит недовольного клиента и огромный поток негатива, с которым придется справляться. У стоящей на полке банки крема, на которую смотрит человек, копивший на нее несколько месяцев, таких отговорок нет. Можно только взять и усилием воли остановиться, подумать, чего человек от этой банки хочет добиться. Если счастья в личной жизни, то можно сразу же отказаться от этой светлой идеи, как минимум не потеряв деньги и не приобретя негативный опыт.

Гормоны есть? А если найду?

Об опасных компонентах. Наконец-то

Я честно пыталась найти источник паники от извечного вопроса у девочек на форумах про красоту: а правда ли, что в косметику кладут гормоны? Под удар чаще всего попадали две марки, Vichy и Mary Kay, но за время существования интернета досталось всем. Судя по всему, где-то в девяностых кто-то из команды марок использовал в описании средств слово «фитоэстрогены» – и понеслось.

Понятие «фитоэстрогены» появилось в начале прошлого века, когда ученые открыли свойство некоторых компонентов растений работать по принципу человеческих гормонов эстрогенов. Свойство это обычно называют «ключ-замок», чтобы обычным людям было понятно: для того чтобы гормон активировал определенную команду, он должен совпасть с клеткой, как ключ с замком. «Резьба» человеческих эстрогенов для этого вполне подходит, а вот компоненты растений в этом смысле не слишком хороши – они вроде бы очень похожи структурно, но «ключ» этот «замок» в лучшем случае царапает и проворачивается вхолостую. Ученые наверняка страшно гордились идеей назвать эти компоненты растений именно фитоэстрогенами – как ловко у них вышло, всего одним словом можно объяснить сложнейший принцип работы! Никто не знал, что ситуация в наше время развернется совсем в другую сторону и слово «гормоны» приобретет отрицательную коннотацию для подавляющего большинства людей.

Фитоэстрогены – это сразу несколько классов веществ. Их содержат соя, большинство ягод, бобовые, абрикосы, чай, красный клевер, шпинат, свежая капуста и брокколи (продолжать можно долго, список большой). В растениях они отвечают за привлекающий или отпугивающий насекомых запах, руководят процессами роста клеток, защищают себя от грибка. И даже влияют на размножение своих потенциальных врагов, если судить по истории австралийских овец в сороковых годах прошлого века, когда из-за клеверной диеты овцы становились бесплодными, их поголовье стремительно сокращалось, поля клевера же, напротив, заколосились. Разница только в деталях: для человеческого организма такие команды будут непереводимой игрой слов, из которых каждый организм вынесет что-то свое.

Фитоэстрогены наиболее активно исследуются последние десятилетия, и в одной из обобщающих диссертаций результаты назвали «удручающе несовместимыми». На разных тестовых группах эти вещества показывают разные и иногда абсолютно противоречащие друг другу результаты: у одних женщин они снижают вероятность развития рака груди, у других – повышают. Это интересно, потому что статистика гормонозависимых видов рака (рак груди и миома матки, например) у жителей азиатских стран – в рационах которых традиционно много сои – очень низкая. Как и статистика по заболеваниям сердечно-сосудистой системы и остеопорозу – болезням, которые тоже зависят от гормонального статуса, – у людей старшего возраста. Из всех исследований пока можно сделать только один полезный вывод: ученые изучают фитоэстрогены в клинических дозировках пищевых добавок, но никак не в косметике. Потому что «протащить» изофлавоны сои куда-то дальше рогового слоя – задачка не из легких, да и их эстрогеноподобная активность на коже не доказана: есть данные только о том, что бо́льшую часть этих компонентов организм воспринимает как антиоксиданты, вещества довольно мощные, но все-таки совсем иного действия.

Здесь нужно четко разобраться в формулировках. Вещества с эстрогеноподобным действием все-таки называются ксеноэстрогенами – это некоторые пестициды, консерванты, бисфенол, в них нет ничего хорошего. Флавоноиды растений некорректно называть «эстрогенами» с любой приставкой. Они действительно могут показывать вау-эффект на коже, укреплять, разглаживать, улучшать цвет лица, но обычно это бывает в тех случаях, когда до нанесения средства в этой конкретной коже наблюдался дефицит именно этих компонентов. Потому что их клиническая эффективность при топическом нанесении довольно слаба. Как только «голод» кожи будет утолен, весь яркий и быстрый эффект сойдет на «нет».

Юлия Щербатова, звездный московский дерматокосметолог

С формулировкой «эстрогеноподобная активность» дела действительно обстоят не очень радужно. В частности, именно под этот каток в свое время попали парабены – консерванты, которые долгие годы использовались совершенно спокойно, были изучены и сертифицированы как безопасные. В 2004 году случилось эпическое открытие доктора Филиппы Дарбре – она опубликовала научную работу, описывающую, как в 18 из 20 образцах опухолей груди были обнаружены остаточные следы парабенов, которые туда чисто теоретически могли попасть из антиперспирантов или кремов для тела. Научное сообщество немедленно заволновалось, коллеги по цеху тщетно пытались объяснить, что 18 из 20 образцов – это, говоря научным языком, ни разу не выборка; провели больше тысячи независимых исследований, доказывающих безопасность парабенов. Сама доктор Дарбре попыталась объясниться, что ничего такого сенсационного она и не планировала заявлять и что эксперимент был не слишком чистым в буквальном смысле (на некоторые стекла могли попасть посторонние вещества, а некоторые и вовсе были потеряны). И что единственной ее целью была сама дискуссия, она хотела поднять вопрос для дальнейшего изучения. Этого она успешно достигла: следующие несколько лет ученые не сидели сложа руки, десятки новых работ снова полностью оправдали парабены с точки зрения безопасности, но было поздно – общественность с первого раза усвоила тезис, что парабены вызывают рак, и никакие научные доводы этот резонанс не перебили. С 2014 года несколько видов парабенов запретили в Евросоюзе с очень странной формулировкой, которая переводится примерно как «опасность в низких концентрациях все еще не доказана, но, раз люди так волнуются, давайте запретим». Сегодня фраза «без парабенов» на упаковке служит символическим оберегом высоких продаж и работает всегда, даже несмотря на то что парабены сейчас практически нигде не используются.

Вопрос гормонов в косметике можно было бы закрыть одним простым фактом: использование их в косметических формулах в принципе запрещено законодательно практически везде. При прохождении сертификации каждая формула проверяется на биологическую активность, и гормоны в состав могут попасть только в том случае, если это средство выписывает врач по рецепту (и это уже будет не крем, а лекарственный препарат со всеми вытекающими тестами и полным исследованием эффективности). Причем речь здесь даже идет не о «подобном» гормонам воздействии; есть составы с компонентами животного происхождения, в которых чисто теоретически может остаться материал источника – так называемый биологический мусор. Для плацентарной косметики, например, это актуально, и марки, которые ее производят, отдельно рассказывают, как именно происходит процесс очищения животной плаценты и зачем она вообще нужна (если коротко, то это отличное питание для кожи, но искать в плаценте каких-то сверхсвойств не стоит именно потому, что все биологически активное из нее вычищают до того, как положить в баночку с кремом). Конечно, если побороть этическое противоречие, мешающее наносить на кожу компоненты, выделенные из каких-то других живых существ из плоти и крови. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что использовать крем с плацентой все-таки могу (работает он правда круто, и французы Biologique Recherche, и японцы Bb Laboratories знают свое дело). А вот от перспективы плацентарной капельницы с примерно тем же составом, но другой концентрации мне становится как-то дурновато. Но с этикой в контексте животных компонентов вообще сложно: есть, например, активное движение против эксплуатации пчел. Есть защитники улиток: для оптимизации сбора слизи улиток не убивают – их пугают ярким светом, а это негуманно.

Есть очень сложный с этой точки зрения пример InstaNatural: у компании есть cruelty free сертификат – Leaping Bunny, но при этом она выпускает масло эму[25] (австралийской птицы, похожей на страуса) и коллаген, полученный из животных источников. Марка Fatco использует говяжий жир, но говорит, что это оправдано безотходностью производства фермерских хозяйств. Компании, которые применяют в косметике икорный экстракт, например, считают хорошим тоном указывать питомники, где получают икру, – это не успокоит веганов, но есть люди, которым важны возобновляемые источники и понимание, что осетровых разведут в нужном количестве для компенсации. Осетры для La Prairie, например, выращиваются в швейцарских Альпах, в родниковой воде и очень строго контролируемых условиях. О формулах практически не говорят, потому что этот самый икорный экстракт – большой секрет, хранимый со времен его изобретения Полем Нихансом. А сейчас в производстве используют еще и множество разных технологий, так что его суть стало крайне сложно охватить. Доктор Даниэль Штангль, директор по разработкам, пишет: «Есть комплекс Caviar Premier (смесь биомолекул: липидов, белков, пептидов, ДНК, углеводов и их строительных блоков – аминокислот, нуклеотидов и простых сахаров). Есть биомиметический пептид икры La Prairie, который был отдельно разработан на основе аминокислотной последовательности белка икры. Комплекс Caviar Absolute – еще два компонента из икры, икорное масло и протеины, которые получают прессованием и центрифугированием при комнатной температуре». Но да, это икра, правда, в ход идут и сами икринки (которые доктор Жаклин Хилл, директор по стратегическим инновациям и науке марки, ласково называет бусинками), и «икорная вода». Технологии тут на первом месте, потому что нельзя просто взять и сварить бульон из икры.

Понятие «икорный экстракт» в косметике вообще используется с натяжкой: часто эту икру получают не прямым путем из брюшка рыбины, а с помощью более сложных биотехнологий (если очень упростить, созданием нужных молекул в пробирке). С химической точки зрения все полезные незаменимые кислоты и питательные компоненты там есть, но они получены в стерильной среде и можно сэкономить на очистке. Выстроить такое производство самому, конечно, дорого, но любые биотехнологические стартапы сейчас считаются самыми перспективными, потому что рано или поздно мы придем к вопросу ограниченности ресурсов. Французы BiotechMarine, например, выращивают клетки микроводорослей. В бретонских водах они тоже есть, но, как и любой природный ресурс, этот – исчерпаем.

Все перечисленное вовсе не означает, что потребитель должен полностью доверять производителю и надеяться, что тот соблюдает все законные требования. История знает случаи, когда в формальном списке компонентов антисептика для рук указывали этиловый спирт, но на деле туда клали метиловый, а он токсичен. Делаем простой вывод: не покупаем непонятные марки, даже очень дешевые. Иногда вместо парабенов используют другой консервант, метилхлоризотиазолинон (один или в связке с метилизотиазолиноном; сложность в том, что в составе они иногда могут обозначаться как патентованные смеси Kathon CG или Neolone). Он нетоксичен, но аллергичен и на территории Евросоюза запрещен к использованию в несмываемых средствах. У нас не запрещен. Канцерогенный асбест периодически находят там, где его не должно быть, – обычно в средствах макияжа и в пудровых продуктах вообще. Попадает он туда из-за особенностей производства талька, и эту ситуацию может контролировать только производитель. Остается надеяться, что после скандала с детской присыпкой[26] и пострадавшими от рака яичников женщинами тальк вообще перестанут использовать в косметике, а пока – внимательно изучать списки компонентов. Johnson & Johnson, которая делает ту самую присыпку, все еще подает апелляции, но по решению суда компания обязана выплатить компенсации – и речь идет о десятках тысяч исков. Присыпку сняли с продажи на территории США и Канады, где все это происходило; в остальных странах ее до сих пор можно купить. Вот официальный комментарий представительства компании в России:

Решение о прекращении производства детской присыпки Johnson’s Baby на основе талька в США и Канаде не имеет ничего общего с безопасностью продукта. Детская присыпка Johnson’s Baby безопасна, не содержит асбеста и не вызывает рака. Этот продукт будет по-прежнему продаваться на других рынках по всему миру, где потребительский спрос значительно выше.

Поэтому я всегда изучаю информацию по новым компонентам и стараюсь следить за научными работами, касающимися старых. Пользоваться стоит только теми средствами, которым ты полностью доверяешь. Можно напрягаться по поводу самой необходимости снять макияж после вечеринки под утро или уговаривать себя встать с дивана, чтобы нанести крем. Здесь есть варианты договориться с самой собой и пообещать себе каких-то плюшек за силу воли. Но компромиссы могут быть только тут – нравиться в косметике должно все и чувство безопасности должно быть абсолютным. Цитируя доктора Жаклин Хилл: «Можно найти несколько причин для первой покупки крема, но возвращаемся мы только за той баночкой, которая показывает стопроцентный результат».

Самые активные

О компонентах «золотого состава» косметологии

Блогеров, которые одной левой раскладывают каждый крем по составу и лихо расправляются с вражескими силиконами, сейчас больше, чем людей. Что вообще показательно для нашего времени: любая информация преспокойно лежит в открытом доступе и ее всегда слишком много. Этот переизбыток породил два рефлекса: обязательно все самостоятельно проверить (и убедиться, что, несмотря на открытый доступ и легкую возможность погуглить очередной компонент, понятнее не становится) и следом заподозрить неладное, потому что корпорации зла (а компании, которые что-то продают, человеческим мозгом воспринимаются именно так – и это нормально) нас обманывают. Компании, надо сказать, уже давно эту фишку прознали и подготовились: сейчас мало что продается вот так в лоб, через компоненты, – в основном все идут по пути сторителлинга и стремятся завлечь нас обещаниями лучшей жизни, приятными текстурами, роскошными ароматами, хорошим настроением, а про покупку стараются вообще не упоминать. Без навязчивого «купи-купи!» разум не включает естественный защитный механизм экономии ресурсов и не отмахивается от новой красивой баночки. Деньги для нас в первую очередь – ресурс, а мозг – жуткий скупердяй, ему вообще сложно доказать необходимость покупки чего угодно, если это не еда.

Означает ли это, что состав читать вообще не надо? Конечно, нет. Но из всего прочитанного нужно отсеивать информационный мусор и выбирать самое важное. Веганам – о тестировании на животных и компонентах животного происхождения. Экоактивистам – о происхождении компонентов из возобновляемых источников. Аллергикам и людям с чувствительной кожей – о наличии отдушек и агрессивных компонентов. И абсолютно всем – о компонентах, которые на вашей коже показывают хорошие результаты, подходят и действуют так, как должны. Начнем с тех компонентов, которые полностью изучены, эффективны и активны.

Ниацинамид

Одна из форм витамина B_3 и универсальный солдат любого ухода. Описать весь спектр действия ниацинамида довольно сложно: у него очень много функций. Укрепляет защитный барьер кожи и снимает излишнюю чувствительность, выравнивает тон и борется с пигментацией, увлажняет, подстегивает резервы клеток по части усиления производства коллагена, действует на морщины и поры одновременно. И еще один нюанс: чтобы он работал как надо и показал все свои волшебные фокусы, необходимо использовать его в довольно высокой концентрации 1–5 % – это оптимально для ежедневного ухода, по мнению большинства косметологов. Более высокая концентрация (у некоторых производителей есть формулы с 10 %) вовсе не гарантирует лучшее действие, и с ней нужно быть осторожными: шансы покраснения и аллергической реакции довольно высоки.

Его легко любить обычному пользователю, потому что он практически универсален. И производителям с ним тоже хорошо: ниацинамид недорогой, «дружелюбный» в сложносоставных формулах и не конфликтует с другими активными компонентами. За небольшим исключением: во взаимоотношениях ниацинамида и кислот все довольно сложно. Лучший pH раствора для эффективной работы ниацинамида находится между 5 и 7, то есть близок к нейтральному. В кислой среде ниацинамид не просто теряет свою полезность, а начинает раздражать, вызывая кратковременное покраснение (для обладательниц чувствительной кожи довольно неприятное). И, что гораздо хуже, он „поднимает“ кислотность раствора и мешает работе кислот; для AHA цифра pH является критичной, чем она выше – тем хуже они проникают в кожу. Это вовсе не означает, что его нельзя использовать вместе с кислотами, это скорее тонкий технологический момент ввода активных веществ в формулу и выбора буферных компонентов, которые добавляются не для действия на коже, а именно для достижения нужного pH финальной смеси.

В обновляющей маске Paula’s Choice, например, лимонную кислоту использовали как раз в качестве буфера – компонента в небольшой концентрации, который не несет активную нагрузку, а всего лишь закисляет формулу до нужного уровня. А вот актив – салициловую кислоту в сыворотке для проблемной кожи – Пола рекомендует последовательно использовать с сывороткой с ниацинамидом: «салицилка» подготавливает роговой слой кожи, ниацинамид получает фору в быстром проникновении. В сыворотке Адэль Мифтаховой Don’t Touch my Retinol главную роль играет ретинол, но вместе с ним используются ниацинамид и молочная кислота:

Вообще несовместимость ингредиентов – это далеко не такая драматичная штука, как принято считать. Ниацинамид в высоких концентрациях сам по себе может вызывать эритрему – это его очень известный побочный эффект, который может себя проявлять, даже если он не смешан с кислотами. Кислое средство действительно увеличивает вероятность покраснений, но если сбалансировать формулу, то эти риски значительно снижаются. Сочетать разные активные ингредиенты, используя разные средства (например, сыворотку с гликолевой кислотой и сыворотку с ниацинамидом), на мой взгляд, намного рискованнее, чем использовать средство, в котором химик заранее продумал совместимость и влияние на кожу комбинации ниацинамида и кислот внутри одного средства.

Ретиноиды

Большое зонтичное семейство витамина А, почетное место на аллее бьюти-славы, постоянное место в золотом списке самых эффективных компонентов на все времена. Витамин А необходим для нормальной работы организма, и вообще-то мы получаем его с пищей (из бета-каротина, который есть практически во всех желтых и оранжевых овощах и фруктах). В косметологии ретинолом принято называть его активные формы. Их было бы правильнее называть ретиноидами (окончание – ол у компонентов говорит о том, что это спирты), но так уж повелось, что само слово «ретинол» стало объединяющим для большого класса веществ. Используют его по большей части для решения двух проблем – акне и морщин, – потому что в зависимости от формы ретиноиды могут действовать и на то и на другое, в том числе одновременно.

С акне они борются опосредованно, меняя химический состав себума, тем самым тормозя развитие бактерий, вызывающих бурный рост прыщей. С морщинами – в глубоких слоях кожи, стимулируя процессы выработки и замены коллагена. Ретиноиды очень активны (можно сказать, агрессивны) и не нуждаются в отдельном подстегивании для проникновения сквозь роговой слой.

Серьезные системные ретиноиды для приема внутрь всегда прописывает врач, они часто идут в комплекте с оральными контрацептивами и настойчивыми предупреждениями о том, что беременеть во время их приема нельзя. С серьезными топическими же есть вопросы: ретиноевая мазь с изотретиноином продается без рецепта, как и препараты с адапаленом в концентрации 0,01 %, и не только у нас, но и в США. Там с 1996 года он был рецептурным препаратом; любопытно, что в 2014-м – когда начинались слушания о его выпуске в свободную продажу – он был разрешен к рецептурному применению в 82 странах[27], но только в России уже тогда продавался свободно.

Менее страшными в этом свете выглядят ретиноиды, которые используются в обычной косметике. Действующим «центром» любого ретиноида является третиноин, ретиноевая кислота – это, по сути, его конечная форма, в которую превращается любой ретиноид. Активатором для трансформации ретинола являются энзимы кожи – то есть действовать он начинает уже там, где эти нужные энзимы есть. Здесь работает простая математика: у нас есть действующее вещество, которое должно пройти определенный путь проникновения в глубокие слои кожи и попасть в клетку в виде третиноина. Порядок преобразований каждого подвида ретиноидов выглядит так:

ретинола ацетат – ретинола пальмитат – ретинол – ретинальдегид – ретиноевая кислота

То есть ретинолацетату для преобразования в третиноин нужно пройти более длинный путь, чем ретинолу, и чем длиннее этот путь, тем меньше вероятность достижения финального результата. Важные переменные – скорость реакции и ее длительность; именно поэтому подбор действующего вещества может быть довольно сложным. Для лечения акне чистый третиноин используют чаще: в этом вопросе важно его воздействие на роговой слой, а для антивозрастного эффекта нужно „протолкнуть“ действующее вещество глубже. Если роговой слой кожи абсолютно здоров и крепок, третиноин не успеет пробраться на нужную глубину и начнет работать на поверхности (спойлер: ничего хорошего от этого не будет), и здесь встанет вопрос: выбрать другую, более медленную форму препарата и потянуть время или подготовить кожу кислотами, сознательно приоткрыть защитный барьер рогового слоя?

Надо сказать, современные формулы с ретиноидами учитывают их агрессивный характер: в них сразу же добавляют большое количество успокаивающих и восстанавливающих компонентов, а сам ретинол используют в инкапсулированых формах, чтобы он не разрушал защитный слой на этапе нанесения. Но и минусов у ретиноидов тоже достаточно. Они не «лечат» акне, как обещают рекламные описания, – они действуют на акне только во время использования, не влияя на причины возникновения прыщей. Результаты действия (как антивозрастного, так и против акне и пигментации) будут заметны только через несколько месяцев постоянного применения.

Ретинол нужно очень аккуратно подбирать и не менее аккуратно использовать, будучи готовой к покраснениям, раздражению, сухости кожи. В любом случае, выбор именно этого компонента для постоянного использования должен быть сознательным и взвешенным. Использовать такую тяжелую артиллерию для того, чтобы справиться с черными точками, например, не вполне адекватно: регулярный базовый уход и правильно подобранная система очищения дадут примерно те же результаты с меньшими потерями.

Пептиды

Очень большое семейство, которое объединяет только физическое строение молекулы – это всегда короткие цепочки аминокислот. На самом деле пептиды используют в косметологии несколько десятков лет, просто раньше это были натуральные пептиды и полипептиды (протеины сои, риса и так далее), необходимые для питания клеток. Современные синтезированные пептиды высокотехнологичны, и у каждого из них своя небольшая задача: от стимулирования производства коллагена и эластина до отбеливания кожи или блокирования мимических сокращений мышц – примерно по принципу ботулотоксина. Учитывая точечность воздействия, пептиды обычно комбинируют для выполнения более широких задач: возрастной коже, например, как правило, нужно и стимулирующее действие, и осветляющее. Молодой – нормализация выработки себума и противовоспалительное действие.

Для перечисления всего функционала пептидов нужно писать отдельную книгу, но в целом с пептидами я поступаю очень просто: ищу информацию по конкретным видам в составе крема, который мне понравился, и прикидываю, подойдет ли мне это действие. Пока что отлично себя показывают восстанавливающие: пептиды меди (Copper Tripeptide-1, Alanine/Histidine/Lysine Polypeptide Copper HC1, AHK copper) и лизата дрожжей (Hexapeptide-11) – они действуют мягче, чем обычные экстракты для чувствительной кожи. И динамичный дуэт антивозрастных пептидов (матриксил, который в составе обозначают как Palmitoyl Pentapeptide-4, или дермаксил (Palmitoyl Oligopeptide)) и нейромышечных: аргирелин (Acetyl Hexapeptide-3), Syn-ake (Dipeptide Diaminobutyroyl Benzylamide Diacetate).

Хотя с ними в моем случае все теоретические выкладки разбились об индивидуальность. Я очень много читала про ботоксоподобные пептиды – что они действуют гораздо мягче инъекций и вообще эффекта нужно ждать несколько месяцев. А потом случайно попробовала сыворотку с аргирелином и леуфасилом в рабочей концентрации 10 % – два родственных пептида, отвечающих за сокращение мимических мышц. Эффект проявился примерно через 10–12 дней и был не очень: чуть-чуть застыли брови – и даже этого было достаточно, чтобы взгляд стал как будто тяжелым, как при плохо сделанном ботоксе. Подумав, что все совпадения случайны, я сделала перерыв и вернулась к этой сыворотке через полгода – история повторилась. Косметолог был удивлен, но посчитал, что это индивидуальная высокая чувствительность к компонентам плюс определенные странности в строении нервных волокон; но и хорошие новости тоже были: эффект схватывался быстро и исчезал тоже практически мгновенно. До сих пор использую эту сыворотку, но очень осторожно и точечно – в центральной зоне лба, борясь с «морщиной гордецов» (ей ведь даже смешное название не придумали, как носовым bunny lines[28] или хотя бы гусиным лапкам вокруг глаз).

Кислоты

Когда-то кислотные пилинги были уделом салонов красоты и сами кислоты считались слишком агрессивными. В девяностых понеслось: на прилавках появились первые домашние средства с AHA-кислотами в революционной концентрации 2 %. Спустя двадцать лет эта цифра выглядит довольно забавной, потому что сейчас кислоты есть абсолютно во всех марках и за эти годы безопасные концентрации выросли многократно. Но обо всем по порядку.

AHA

Альфагидроксикислоты растворяют липидные связки между чешуйками рогового слоя кожи и работают как пилинг. Они бывают натуральными, полученными из растений, и синтезированными. Самая популярная – гликолевая кислота, у нее самая низкая молекулярная масса, поэтому она действует эффективнее коллег по семейству в тот же промежуток времени. Молочная и яблочная кислоты – одни из самых мягких AHA-кислот; тартаровая кроме отшелушивания обладает осветляющим эффектом, миндальная еще и влияет на упругость кожи. Есть еще лимонная кислота, но ее никто не любит, потому что она слишком агрессивная, ее молекулы слишком большие, и чаще всего ее используют для буфера, закисляющего финальную формулу, чтобы эффективные товарищи работали еще лучше. Чем ниже pH, тем агрессивнее будет работать любая кислота. Об этом нужно помнить любительницам собрать собственный конструктор из моноформул: 20 %-ная «гликолька» при замешивании в щелочном растворе растеряет половину мощи.

BHA

Бетагидроксикислоты делают примерно то же самое, что и альфагидроксикислоты, разница лишь в том, что они жирорастворимые и поэтому работают на жирной и проблемной коже. Это салициловая кислота – самый популярный борец с прыщами – и ее альтернативы: бетаин салицилат, который получают из свеклы, и экстракт коры ивы, который, по сути, является первоисточником самой кислоты.

PHA

Полигидроксикислоты – относительно недавнее поветрие в мире кислот, которое пользуется огромной популярностью в азиатских марках. Работают по принципу AHA, но гораздо деликатнее, так что этот подвид рекомендуют использовать тем, кому AHA кажутся слишком агрессивными. Проблема в том, что найти средство только с PHA крайне сложно: рынок пилингов настолько разогрет и привычен к яростному отшелушиванию, что в основной массе производители комбинируют все три подвида кислот в одной формуле. Но редкие средства с лактобионовой и глюконовой кислотами все-таки есть, они идеальны для сухой чувствительной кожи, которую тоже хочется отшелушивать и усиливать ее сияние.

Витамин С

Один из самых любимых компонентов американских марок. В этом есть что-то очень характерное: именно там любят такое ярко выраженное действие. В числе самых активных пропагандистов витамина С – доктор Деннис Гросс, который клянется, что использует сыворотку с витамином С каждое утро несколько десятков лет и чувствует себя прекрасно. Витамин максимально насыщен антиоксидантами – в солнечной Калифорнии это важно. Жительницам менее обласканных теплом стран витамин С тоже пригодится: он улучшает цвет лица и заметно усиливает сияние кожи, слегка отбеливает и выравнивает тон, обладает антивозрастным эффектом. Но главный вопрос: какой именно витамин С используется для формулы? Потому что есть, собственно, аскорбиновая кислота, а есть несколько десятков ее производных, которые тоже продаются под «зонтичным брендом» витамина С, – они действуют мягче, лучше подходят для чувствительной кожи и стабильнее ведут себя в формулах, но и результат не проявится так ярко.

Аскорбиновая и L-аскорбиновая кислоты – нежные и трепетные компоненты, они быстро теряют активность под действием света, воздуха и воды. Поэтому в готовых формулах их всегда упаковывают в темные флакончики, стабилизируя, часто феруловой кислотой и витамином Е. Это своеобразный золотой стандарт, исследованный и даже запатентованный доктором Шелдоном Пиннеллом (SkinCeuticals), по поводу заимствования которого марка регулярно скандалила с момента публикации патента. Большинство марок выбирает путь попроще – добавлять порошок витамина в жидкость, смешивая эмульсию непосредственно перед началом использования. Это безопасно, к правам на формулу не придерешься, но срок годности такого коктейля довольно короткий.

Бакучиол

Его получают из семян и листьев псоралеи лещинолистной, эндемика Индии и Китая, где ее называют бакучи и издавна используют в нетрадиционной медицине. Бакучиол получил славу биоретиноида из-за ретинолоподобного действия: он точно так же справляется со стимулированием роста коллагена кожи, одновременно умеет влиять на работу сальных желез и контролировать кислотность себума, чтобы подавлять рост бактерий, вызывающих акне. Но, в отличие от ретиноидов, он мягкий и практически не вызывает раздражения даже у чувствительной кожи. Важная поправка: их эффективность сравнима, если речь идет о средних концентрациях[29].

Но так как человечеству даже хорошего результата всегда мало, бакучиол часто комбинируют с ретиноидами и тем самым практически удваивают эффективность. В итоге появляется перспектива заполучить ретиноевый дерматит и сопутствующую сухость кожи, но в сравнении с активными формулами с одним только ретинолом в сопоставимой концентрации она все равно будет действовать чуть мягче. Бакучиол активно исследуют, и уже сейчас есть интересные результаты его комбинаций с антиоксидантами[30]: он борется с бактериями, гинкго билоба снимает воспаления; а с салициловой кислотой может пригодиться и для облегчения симптомов псориаза[31]. Очень хорошо работает в сочетании с ниацинамидом, гиалуроновой кислотой и маслами (это проверено на сыворотке Biossance) – по сути, одно средство дает все нужное базовое увлажнение, при этом поддерживает хороший тонус кожи и выравнивает цвет лица.

Каннабиноиды

Компоненты, ставшие хайповыми практически мгновенно благодаря своему источнику, каннабису. Был короткий промежуток времени, когда КБД (каннабидиол) добавляли даже в тени для век – с совершенно непонятными целями. Вообще ажиотаж довольно странный, потому что конопляное масло используется в косметологии сотни лет и до недавнего времени у него не было такой громкой славы – люди, которые не первый год любят крем для рук The Body Shop, наверняка уже устали удивляться.

Все дело в нюансах производства: во-первых, для косметики выращивается техническая конопля – по составу и активности она отличается от ТОЙ САМОЙ конопли. Во-вторых, из нее «достают» два компонента: тетрагидроканнабинол (ТГК; в технической конопле его концентрация очень мала, а финальная концентрация в косметических формулах регулируется законодательством – купить средство с ТГК можно только локально в тех странах, где марихуана сама по себе легализована) и КБД, который невинен, как дитя, и не обещает никаких психотропных эффектов ни в каких концентрациях.

В отличие от конопляного масла (хороший источник жирных кислот, отлично питает сухую кожу, быстро впитывается, при этом некомедогенно и содержит противовоспалительный цинк, который даже в небольшом количестве идет на пользу проблемной коже), у КБД есть важное свойство: на коже он работает как мощный антиоксидант и умеет взаимодействовать с рецепторами, отвечающими за воспаления. Но из-за того что сам компонент достаточно молод и контроль его производства подстраивали по ходу дела, есть одна проблема: не вся конопляная косметика делает то, на что способен КБД в рабочей концентрации, и не всегда есть возможность быть уверенной в чистоте заявленного состава[32]. Тем, кто ищет питательное действие масла, это не так критично – поиски антивозрастного средства должны быть тщательнее, а выбирать бальзам для суставов или спортивную мазь вообще нужно очень аккуратно (наличие там ТГК в нашей стране вполне может считаться контрабандой).

Центелла

Внимательный читатель наверняка заметит, что к центелле по ходу написания этой книги я буду возвращаться снова и снова. Centella asiatica – травянистое азиатское растение, которое иногда называют тигровой травой: по легенде, раненые тигры валялись в зарослях центеллы, чтобы быстрее подлечиться. В косметологии она используется больше века, но до недавнего времени была в поддерживающем составе, а не в качестве актива. Говорят, что это все из-за того, что резко стало больше обладателей чувствительной кожи – эта статистика отражает повальное увлечение пилингами и кислотными средствами: нам теперь нужно что-то помощнее обычного пантенола.

Центелла содержит мадекассосид и азиатикозид, которые с точки зрения химии отличаются на один атом кислорода, но несут примерно одинаковый функционал. Две ее главных задачи – восстанавливающая и иммуномодулирующая, любые воспалительные процессы она снимает быстро и легко. Параллельно она работает как легкий антивозрастной компонент, исправляя последствия фотостарения и снижая скорость гликации коллагена и эластина (гликация – реакция присоединения продуктов распада сахаров к белку; с глюкозными «стяжками» волокна становятся не такими гибкими и эластичными). Центелла даже обладает антибактериальным эффектом. То есть решает целый спектр возможных проблем кожи. Я много читала, что для центеллы важен регион выращивания, дескать, мадагаскарская работает лучше любых других. Но на деле ни разу не встречала центеллу, которая не работала в принципе, – причем как в азиатских марках, так и в европейских. Даже в не слишком больших концентрациях она делает свое дело и спасает чувствительную кожу от раздражения буквально за ночь.

Сквалан

Идеальное масло для абсолютно любого типа кожи, включая жирную. Родственный коже компонент – в себуме человека содержится его ближайший родственник, сквален. Сквалан от него отличается одним атомом водорода, не дающим ему окисляться. Поэтому это лучший эмолент, который моментально восстанавливает и смягчает роговой слой кожи и тем самым «запирает» влагу в глубоких слоях. В отличие от базовых масел сквалан нейтрален, как Швейцария, и не претендует на какое-то глобальное действие. Но за это его и любят – он идеальная база для активных компонентов (ретинола и витамина С) и лучшая финальная точка любого ухода, фиксирующая внутри все самое ценное и придающая коже очень легкое и красивое свечение лучше любых хайлайтеров.

Ресвератрол

Его получают из кожуры и косточек винограда, и можно сказать, что это самый дискуссионный компонент нашего времени: ресвератролу посвящено почти сорок тысяч документов в Pubmed Central. Исследовали его поначалу не в косметических целях, а в фармацевтических: во всем виноват «французский парадокс». Мировую общественность всегда волновала одна чудовищная несправедливость: почему по большей части слишком жирная и питательная традиционная пища французов никак не влияет на их статистику сердечных заболеваний? Я бы со своей колокольни уточнила еще один важный момент: почему, несмотря на это обилие сыров и антигуманные багеты, они еще и не толстеют? Теория, которая отвечает на первый вопрос, как раз и называется «французским парадоксом»: возможно, дело в привычном для французов бокале вина за обедом, потому что как раз в вине содержится ресвератрол – мощный антиоксидант.

Модным этот компонент сделал австралийский генетик Дэвид Синклер, который изучал ресвератрол с начала нулевых. Это сложная история. Первые исследования он проводил на дрожжах, которые показали отличные результаты (при подкармливании ресвератролом дрожжи жили дольше), следующие – на мышах, которых перекармливали жирной пищей, и, если в рационе был ресвератрол, последствия ожирения не так сильно влияли на работу мышиных сердец. Это исследование[33] сделало Синклера знаменитым и очень богатым: первые полосы газет с заголовками «Найден источник вечной жизни», интервью в рейтинговых ток-шоу. Его компанию Sirtris в 2008 году купил фармгигант GlaxoSmithKline за астрономическую для стартапа сумму 720 миллионов долларов.

Надо сказать, что труды Синклера позже неоднократно опровергались другими локальными исследованиями, но настоящий гром разразился в 2010 году: ученые еще одной большой фармы Pfizer опубликовали научную работу[34], в которой опровергли и эффективность ресвератрола, и биохимический путь воздействия его на белки сиртуины, на котором настаивал Синклер. Через три года он опроверг это новыми исследованиями и доказал, что и с сиртуинами, и с ресвератролом все хорошо работает в определенных условиях, но было поздно: у пятерых добровольцев после испытаний компонента обнаружили почечную недостаточность и GlaxoSmithKline закрыл исследование, а затем и Sirtris. Что, впрочем, не мешало Синклеру все эти годы самостоятельно принимать ресвератрол, оставшийся от его испытаний. За это его все время справедливо порицают в научных кругах: Синклер, конечно, не диетолог, но он известен и, говоря о том, что он принимает порошки собственного производства, он, по сути, популяризирует абсолютно ненаучный и потенциально опасный подход к здоровью.

Исследования ресвератрола продолжаются по сей день, и даже исследования исследований[35] – ученым сложно отказаться от идеи приручить молекулу с таким активным действием, вызывающим «эффект цунами в клетках». Но это то, что касается приема ресвератрола внутрь в больших концентрациях. С использованием же его в качестве косметического компонента все не так спорно и вполне позитивно. Это все еще мультизадачная молекула, но в коже она ведет себя предсказуемо и аккуратно, в первую очередь справляется с последствиями фотостарения, регулирует выработку меланина, стимулирует производство коллагена и эластина.

Все свободны

Глава о том, почему антиоксиданты достойны отдельного разговора

Теория свободнорадикального старения появилась в пятидесятых годах прошлого века и с тех пор обрела много сторонников. Она логична и на пальцах объясняет, что происходит в клетках. Свободные радикалы – это молекулы активного кислорода, которые как производятся организмом, так и попадают в него извне. От обычной формы кислорода их отличает строение молекулы – в ней отсутствует один электрон. Именно поэтому их называют активной формой: похудев на один электрон, эта молекула отправляется к соседям, чтобы отнять у них недостающее (чаще всего к липидам и белкам). Дальше запускается цепная реакция и начинается настоящий беспорядок: обворованная наглым образом молекула поступает так же с соседом и так далее. Иногда повреждаются не слишком критичные клетки, иногда дело доходит до действительно важных – и здесь речь уже идет о начале процесса мутации.

Эта клеточная беготня очень хаотична, и отследить ее траекторию непросто. Свободные радикалы, «калечащие» таким образом клетки, вообще-то не враги: есть теория, объясняющая их электронное воровство необходимой эволюционной системой очистки организма от слабых клеток. И в идеальном человеке, обитающем в идеальных условиях, их количество минимально и четко регулируется самими системами организма. В реальных условиях количество свободных радикалов может зашкаливать, потому что они образуются от воздействия солнца, плохой экологии, стресса, курения – в общем, всего того, за что мы так ценим нашу жизнь в мегаполисах. И вот здесь на сцену выходят антиоксиданты: вещества, которые изначально держат один электрон свободным и как бы говорят свободному радикалу: «Зачем тебе эти липиды, вот, возьми». Это вторая причина любви к данной теории старения – от нее есть очень простое лекарство.

Ее противники не устают по этому поводу язвить и напоминают, что производство антиоксидантов в организме тоже налажено: мы вообще умеем саморегулироваться, у нас это системно заложено. А еще в нас заложена экономия ресурсов, и, если организм понимает, что у него вдруг образовался излишек антиоксидантов (потому что кто-то выпил сразу три витаминных комплекса), он срочно закрывает лавочку по их производству. Витамины переварятся, а обратно этот механизм внутренней компенсации включится, только когда наступит дефицит, – именно для того, чтобы не раскачивать эту лодку, перед приемом даже невинных БАДов обычно рекомендуют проверить нехватку витаминов и микроэлементов. Правда, это касается только действительно больших доз, к косметическому применению этих компонентов вопросов гораздо меньше.

Антиоксиданты сегодня стали таким общим местом косметологии, что, когда говорят «вам нужен крем с антиоксидантами», человек предсказуемо теряется. Сейчас почти все кремы будут с ними, любимыми. Антиоксидантную активность показывают большинство растительных экстрактов – в косметике их используют с двумя целями. Самая распространенная, как ни странно, это вовсе не уход за кожей, а стабилизация и консервация формулы, потому что внутри флакона (как и вообще везде, где есть кислород) тоже происходит окисление. Формулировка «антиоксидантный крем» означает, что вещество в нем будет в концентрации актива, а не где-то в хвосте состава как стабилизирующий гераниол. Но к противникам свободнорадикальной теории стоит все-таки прислушаться: «много» здесь вовсе не означает «хорошо», излишек антиоксидантов никакой пользы коже не принесет и станет просто довольно бессмысленной тратой денег на дополнительное средство. Обычно при разработке антиоксидантной линейки с сывороткой и кремом технолог держит в голове этот момент и продумывает комплементарность составов, чтобы этот внутренний и хрупкий баланс не подвергать лишним испытаниям. Любителям использовать активные моносыворотки с высоким содержанием антиоксидантов придется это делать на свой страх и риск.

Популярные антиоксиданты: витамины С и Е, ресвератрол, коэнзим Q10, дигидрокверцетин, селен, магний, альфа-липоевая кислота, каротиноиды из моркови и брокколи, пикногенол (экстракт сосны), ликопин (из томатов, дынь и цитрусовых), байкалин (из шлемника байкальского), экстракты гамамелиса, гинкго билоба, облепихи, розмарина, чая.

Безумные шляпники

Об ученых, которые собираются жить вечно

Упомянув Дэвида Синклера, невозможно не рассказать о его коллегах – ученых, которые последние десятилетия работают над решением «проблемы старения».

Вообще теорий старения в новейшей истории было несколько десятков, но теорию теломер даже удалось доказать, поэтому над ее функционалом и тем, как его изменить, раздумывают и сейчас лучшие умы планеты. Теломеры (гр. telos – конец и meros – часть) – это концевые участки ДНК. Само слово появилось в 1938 году, когда генетики Герман Мёллер и Барбара Мак-Клинток независимо друг от друга обнаружили, что существуют некие защитные участки концов линейных хромосом. Их часто сравнивают с эглетом, пластиковым предохранителем на шнурках, и в этой аллегории шнурок как раз является цепочкой ДНК хромосомы. Человеческий организм функционирует, ощущает себя и выглядит молодым, пока его клетки активно делятся, – об этом говорил уже в шестидесятых годах Леонард Хейфлик, который «дрессировал» человеческие клетки, чтобы посмотреть на их работу в разных условиях. В 1961-м он доказал, что даже после длительного замораживания клетки как будто демонстрировали существование некой биологической памяти о том, сколько раз они успели поделиться до анабиоза, – это было похоже на встроенные клеточные часы. И что бы с ними ни делали, как бы ни включали и ни выключали, после 52 делений клетка умирала. Этот процесс получил название «предел Хейфлика» и стал, по сути, стартовой точкой для изучения причин происходящего.

Спустя десять лет в высокую науку вмешалось московское метро. Русский ученый Алексей Оловников ехал домой после лекции об экспериментах Хейфлика в МГУ и думал о том, почему кольцевые ДНК (такие есть у бактерий) этих биологических часов лишены, посмотрел в темный тоннель и подумал, что это как с поездом: «Он представил себе, что рельсы – это ДНК, а специальный фермент ДНК – полимераза, которая бежит по ДНК, образуя ее копию (или реплику), – это поезд. Когда поезд приходит в тупик, он не достигает самого конца рельсов; по аналогии в ДНК остается несчитанным этот небольшой участок. Но в метро рельсы так и остаются одной длины, а ДНК при каждом считывании будет укорачиваться. И с каждым делением клетки теломеры будут становиться все меньше и меньше»[36]. Оловников назвал эти «первые вагоны» хромосом телогенами, а саму теорию – маргинотомией. Дальше этот теломерный мяч улетел в Даллас, штат Техас: в 1997 году ученые Джерри Шей и Вудринг Райт заявили, что им удалось преодолеть «предел Хейфлика». Они сконструировали специальный вектор из вируса, который вносил в клетку фермент теломеразу, восстанавливающий потерянные при делении фрагменты теломер. Американская пресса немедленно взорвалась новостями об открытии «пилюли вечной жизни», ученые по всему миру разразились критическими статьями: нахрапистые техасцы слишком неаккуратно оформили свое открытие, не подготовив достойную доказательную и исследовательскую базу. А дальше на изучение теломеразы набросились уже все кто мог. Результат – Нобелевская премия в 2009 году у Элизабет Блэкберн, Кэрол Грейдер и Джека Шостака «за открытие того, как теломеры и фермент теломераза защищают хромосомы». На эту избирательность, конечно, обиделось примерно все научное сообщество, которое теломеразу изучает последние полвека без премий, и российское – за Оловникова.

Надо сказать, что теломеры все начинали изучать вовсе не для того, чтобы избавиться от морщин. Цель была гораздо масштабнее – победить болезни, связанные с возрастными изменениями, и в первую очередь с сопутствующими им повреждениями ДНК. Теломераза, например, сама по себе работает без сбоев и «сбрасывает» эти клеточные часы у человека только в стволовых клетках, зародышевых и раковых. Здесь есть парадокс, красивый в своей чудовищности: хочешь победить старость – научись включать теломеразу. Хочешь победить рак – научись ее выключать. Усидеть на двух стульях довольно сложно. Но, возможно, это не плохо: как говорят консультанты по этике, которые обязательно участвуют во всех генетических экспериментах, сама по себе старость у человечества появилась не просто так, а в качестве эволюционного механизма, необходимого для выживания вида. Потому что на Земле есть примеры организмов, которые живут удивительно долго и умирают от болезней, а не от возраста, – у черепах, китов, некоторых рыб и птиц теломераза производится постоянно и создает все условия для вечной жизни.

С момента открытия теломеразы утекло много воды. В Испании сумели вырастить особых мышей с длинными теломерами, которые мало того, что жили дольше обычных, но еще и были необычно стройны, даже несмотря на обильное кормление: их организмы расправлялись с избытком глюкозы быстрее других, это был необычный бонус. Появилась первая женщина, которой искусственно удлинили теломеры: Элизабет Пэрриш в 2015 году стала нулевым пациентом собственной компании BioViva. Итоги были вполне вдохновляющими, теломеры удлинились и в теории должны дать героине тестирования фору примерно в двадцать лет. Но как все сложится на самом деле и сколько она проживет, мы, понятное дело, узнаем не так скоро. А сам эксперимент из-за того, как он был проведен и как происходил мониторинг, оказался для большой науки бессмысленным: ни доказательств, ни опубликованных научных работ. В прошлом году уже вторая американская компания (Libella) заявила о готовности применить на человеке экспериментальный препарат с теломеразой примерно по тому же принципу, что и BioViva. Правда, это подается как добровольное участие в исследовании, за него нужно будет заплатить миллион долларов и купить билет в Колумбию – так как без одобрения FDA использовать препарат, активирующий теломеразу, на территории США нельзя. Про клетки снимали фильмы и писали книги. Невероятно интересна с точки зрения этики история американки Генриетты Лакс[37], у которой взяли пробу клеток раковой опухоли и начали их размножать. Размножались они так бодро, что в какой-то момент их начали продавать лабораториям по всему миру для исследований. С их помощью была получена вакцина от полиомиелита, на них исследуют рак, ВИЧ и радиацию, они даже летали в космос и выжили – их называют «бессмертными» клетками HeLa.

В 2014 году вышел отличный документальный фильм The Immortalists с участием практически всех звезд науки, которые тем или иным образом связаны с развитием теории клеточного старения. Причем как ее сторонники (Билл Эндрюс, «марафонец», который уверен, что теломераза даст нам ту самую перспективу вечной жизни), так и противники (Обри ди Грей, «крестоносец», англичанин, разработавший семиступенчатую систему борьбы со старением и избавления от «клеточного мусора»). Арбитром со стороны биологии в фильме выступает сам Леонард Хейфлик, который, судя по всему, скорее против вечной жизни; этическую сторону комментирует профессор Оксфорда Колин Блейкмор. И он как раз говорит о том, что вечная жизнь, если мы понимаем ее буквально как продление времени жизни клеток, – это потенциальный Апокалипсис: популяция по-настоящему старых людей со всеми сопутствующими заболеваниями будет преобладать, а ресурсы планеты полностью исчерпаются.

Есть еще вопрос финансирования и тех компромиссов, на которые каждый ученый готов пойти ради денег на исследования. Несколько лет назад тот же Билл Эндрюс честно признался, что подписал соглашение с компанией Isagenix на создание пищевых добавок ради легкого заработка, потому что ему очень нужны средства для глобальных исследований. Позже он же начал сотрудничать с компанией Chase Life Extension Foundation, что выглядит совсем странно. Они производят косметику с компонентом TAM-818 (теломераза-активирующая молекула, которую тестировали под номером 314818). Производство организовали в Новой Зеландии, средство с громким названием One Truth Serum тестировали в Италии. О сертификатах FDA там вскользь сказано, что «это такая долгая процедура и она стоит миллионы, так что когда-нибудь они будут», и формула все еще «подана на патент», хотя австралийская пресса уже успела разразиться публикациями о «нобелевском лауреате, который сделал единственную в мире сыворотку, побеждающую время». Компания прикрыла свои тылы, заявив, что журналисты как всегда всё не так поняли, и премию, конечно же, присудили первооткрывателям теломеразы, а не Эндрюсу. О том, что скрывается за аббревиатурой TAM-818, – ни слова даже в составе сыворотки (299 долларов за 50 мл). В 2020 году, когда только ленивый слепоглухонемой человек не говорит об открытости составов и безопасности для потребителя, подобная стратегия может быть рассчитана только на тех, кто боится старости настолько, чтобы использовать любые средства. И даже благая цель Билла Эндрюса просто заработать на его истинное большое дело, лукавя тут и там, не оправдывает средств. Единожды солгав – сами понимаете. Учитывая, что именно Эндрюс стоял и за экспериментом Пэрриш, и за миллионным исследованием Labella (основатель компании Джеф Мэтис поначалу хотел инвестировать в BioViva для продолжения исследования Пэрриш, но в итоге открыл стартап с Эндрюсом и его лицензией), его фигура приобретает некоторые демонические черты.

Можно было бы сказать, что такая «таблетка молодости», если она когда-нибудь все-таки появится, будет стоить крайне дорого и в будущее возьмут не каждого, а только богатых, но это противоречит главной идее энтузиастов от генетики, которые хотят вылечить всех без исключения. Пока же исследования теломер дали гораздо более любопытные с точки зрения обычного человека результаты: например, уже доказано, что у оптимистов эти самые теломеры длиннее, чем у пессимистов[38],[39]. А еще доказано, что счастье в деньгах, но не в их количестве: у спокойных людей, не рвущихся изо всех сухожилий за космическими заработками, клетки выглядят в среднем на десять лет моложе, чем у их ровесников, положивших на карьеру все силы и таки успешно вырвавшихся из грязи в князи[40]. Так что жить можно дольше, и лучше, и без таблеток бессмертия, главное – понять, где набраться оптимизма, радости и спокойствия.

Часть II

Практическая

Ближе к делу: выстраиваем свою систему ухода

До востребования: сколько косметики нам нужно для счастья и всегда ли нужна именно она

Все любят чек-листы

О том, что зачастую мы для самих себя лучшие собеседники

Маркетологи, которые всё время всё считают, утверждают, что среднестатистическая женщина каждый день использует 12 разных косметических средств. Я, конечно, абсолютный фанат косметики и люблю ее искренне и нежно во всех проявлениях, но хочется верить, что они посчитали и средства макияжа тоже. Потому что я пробовала использовать отдельное средство для каждой зоны и каждый раз невозможно утомлялась. Тоник, тонер, сыворотка, крем, филлер, крем для кожи вокруг глаз, крем для шеи и зоны декольте, крем для живота, антицеллюлитный крем, молочко для тела, крем для пяток – уже на середине списка так вспотеешь, как будто и в душ не ходил. И тут же подумаешь, что все косметологи рекомендуют наносить средства снизу вверх и ты опять все сделала неправильно, хоть и удобно: в обратном порядке после каждого средства пришлось бы обязательно мыть руки, чтобы слишком плотный воск из крема для пяток не испортил кожу на коленках, а ментол из антицеллюлитного крема не попал в декольте.

Подозреваю, что бо́льшую часть людей, не подверженных фанатичному следованию долгим рутинам, этот список сейчас заставил в ужасе закрыть книгу. Если вдруг вы этого не сделали, уточняю: я большая любительница оптимизации и довольно ленива. А еще я уверена, что два идеально подобранных средства работают гораздо лучше, чем 22, если те не решают нужных проблем и куплены по каким-то иным причинам (приятно пахнет, красивая баночка, посоветовала подружка, было плохое настроение и хотелось чего-то нового). Поэтому начинать всегда нужно с самого важного – с себя. Некоторые косметологи, например, рекомендуют своим пациентам вести специальный дневник кожи. Это хорошая идея, как и все, что касается самопознания и самоанализа, – примерно как ежегодный осмотр у врача и регулярное посещение стоматолога. Эта информация помогает скорректировать привычки.

Вот вопросы, которые стоит задавать себе регулярно, и ответы на них нужно фиксировать хотя бы в течение двух-трех месяцев такого самоисследования:

• Как я сплю?

Не «сколько», а именно «как»: качество сна гораздо важнее количества. В контексте сна мы немного растения: все системы организма человека подчиняются воздействию света и циклам дня и ночи. Поэтому очень важно выстроить свое расписание так, чтобы оно максимально совпадало со световым днем и условной ночью удавалось поспать рекомендованные семь-девять часов[41]. В конце каждого суточного цикла открывается трех– четырехчасовое окно, в котором мозг переключает организм из режима бодрствования в режим отдыха. Среднестатистически это происходит примерно в промежуток между 20:00 и полуночью, хотя такой график не учитывает особенностей сов: им комфортнее не спать хотя бы до двух часов ночи. Отмечать дни, когда вы не высыпались и чувствуете себя разбитыми и уставшими, важно. Еще важнее анализировать причины такой несправедливости, прямо в этот момент спрашивать себя: что изменилось? Спойлер: дело может быть в освещенности спальни, посторонних звуках в течение ночи или внешних раздражителях перед сном: слишком нервном фильме вечером или проверке любимых соцсетей прямо из кровати.

• Что я ем?

Корреляция между состоянием нашей кожи и рационом доказана многократно. Избыток сахара влияет на цвет лица. Недостаток белка, самого доступного строительного материала для волокон коллагена и эластина, ведет к неизбежной потере тонуса кожи. Недостаток жиров влияет на усваивание некоторых витаминов. Лучший совет, который мне когда-то дал обычный терапевт в районной клинике: если зимой постоянно возникают трещинки в уголках губ, нужно просто съедать маленький бутерброд со сливочным маслом каждое утро, а вовсе не фанатично мазаться жирными бальзамами. Тем, кто не любит масло, пригодятся другие источники хороших жиров: красная рыба, авокадо, орехи. Анализ меню покажет самый простой путь исправить какие-то из существующих проблем с кожей.

• Сколько я пью?

Камень преткновения всех специалистов по питанию и самый надоевший совет знаменитостей. Секрет вашей красоты? Я пью два литра воды в день! На самом деле нет никаких научных данных, указывающих, что нужно выпивать именно два литра и пить нужно именно воду. Наука говорит нам, что организм действительно сигнализирует о недостатке жидкости чувством жажды, поэтому довести себя до совсем уж катастрофического обезвоживания сложно. Но практика показывает, что суммарный объем потребляемой жидкости должен быть стабильным и довольно большим. Вода в организме проходит один и тот же круг независимо от ее количества. Если мы говорим о коже, то через кожу вода будет всегда испаряться, и вопрос здесь только в объемах – то есть испарится ли условный избыток влаги, или пострадают клетки, у которых воды было впритык? Лучше всего (в плане увлажнения) моя кожа выглядит, когда я болею и очень старательно пью много жидкости (обычно это еле теплый слабый фруктовый чай или кокосовая вода). Уход за кожей при этом я не меняю, просто в этих условиях как будто все сходится в одной правильной точке и мой любимый крем вдруг становится в разы эффективнее. Конечно, это не научный способ доказательства теории, но для меня всегда работает.

• Чем я пользовалась / что произошло с кожей?

Эти вопросы и их связка с предыдущими пунктами помогают понять причину возникновения проблем. Проще говоря, резкие высыпания или внезапная сухость кожи могут появляться от какого-то отдельного специфического средства или компонента; это может быть пищевая непереносимость, результат гормонального сбоя или следствие менструальногоцикла. В первом случае достаточно убрать раздражающее средство, во втором – скорректировать питание, в третьем – в зависимости от масштабов проблемы сходить к врачу, чтобы понять причину такого всплеска или просто быть готовой к тому, что в определенный момент цикла кожа обычно чуть более реактивна.

• Как настроение?

Самый простой и самый сложный вопрос, на который вообще хорошо бы отвечать себе почаще. Косметолог Юлия Щербатова как-то сказала, что любой врач по-хорошему должен задавать его пациенту первым делом, потому что ответ даже важнее цифр в анализах крови и каких-то объективных показателей. Я с этим полностью согласна; кроме того, в последние годы эмоциональная составляющая активно исследуется в косметологии, так что про счастье будет отдельная глава.

Практическая магия

Или где взять баночку со счастьем

За наше счастье отвечают гормональная система и мозг, то есть физиологические процессы. Эндорфины, дофамин, окситоцин, серотонин – четыре составляющих краткого курса счастливой жизни, которые вспыхивают буквально на минуту, но влияют на целый организм. Помните, какой невозможно прекрасный цвет лица получается наутро после примерно трех оргазмов? Это оно. И кожа в эндокринной системе играет очень важную роль. Во-первых, она синтезирует некоторые виды гормонов[42], во-вторых, участвует в преобразованиях опосредованно, так как напрямую связана с центральной нервной системой.

Проще говоря, все, что происходит с нервной системой, отражается на коже и наоборот. И это очень удобная ситуация: кожа – огромное поле рецепторов, мы воздействуем на нее извне, легко и непринужденно запуская гораздо более важные процессы внутри. Если очень упростить, то именно так звучит главный принцип нейрокосметики – средств, которые не только работают по прямому назначению в глубоких слоях кожи, но и меняют ее качество, воздействуя на нервные рецепторы. Например, капсаицин (вещество, содержащееся в перце и корице) в спортивных мазях мгновенно вызывает ощущение тепла без фактического повышения температуры, потому что активизирует выброс специального нейропептида и немедленно улучшает локальное кровообращение. По этому же принципу умеет «договариваться» ментол и даже самое простое оливковое масло: в нем есть олеокантал, который умеет «разговаривать» с болевыми рецепторами.

Нейрокосметику изучают последние двадцать лет, но правда в том, что практической пользы от нее не слишком много: в ее принципы вписываются практически все компоненты, хоть как-то воздействующие даже на роговой слой, ведь все, что попадает на кожу, влияет на нервные рецепторы по умолчанию. Но исследователи Shiseido, например, в последние годы немного сузили эту обширную тему и разделили ее на два направления. Первое изучает тактильные характеристики текстур – процессы, которые запускаются в мозге в ответ на прикосновение, – и нейрокосметические компоненты, которые можно встроить в эти связи для синергии, второе – отвечает за аромакологию, воздействие на психику различных ароматических композиций; при тестировании анализируется работа мозга, сосудов и кожи. Идеальная реакция – ощущения безопасности и уюта, которые в обычной ситуации возникают при выбросе окситоцина и серотонина, но это приятный бонус – основная цель все-таки в улучшении информационного обмена клеток. «Еще двадцать лет назад Shiseido были пионерами в изучении нейробиологии и говорили о прямой связи между кожей, нервной, иммунной и эндокринной системами, – говорит Натали Бруссар, директор по научной коммуникации марки. – Косметика может стимулировать нервную систему и через обоняние, и через осязание, и через зрение – если нам нравится то, что мы видим». Активная нервная система по этой логике примерно равна ускорению межклеточной коммуникации, и ученым остается только выбрать послание, которое нужно доставить по этим экспресс-каналам.

Есть и менее очевидная, менее научная и гораздо более полезная связь для нас, потребителей. В уходе за кожей самым важным фактором является постоянство. Как сказал мудрейший парфюмер Оливье Кресп (который сделал отдушку для одного из моих любимых кремов для тела KenzoKi), мы можем выбирать духи или помаду, ориентируясь на других людей и то впечатление, которое хотим на них произвести, но крем для лица – это баночка, с которой вы остаетесь один на один в своей ванной. И здесь нет места компромиссам, нравиться в нем должно абсолютно все – текстура, запах, ощущение на коже, эффект. Только в этом случае пользоваться кремом будет легко и приятно. А приятное хочется делать всегда, на ощущение счастья легко подсесть, и на этот уход, как по волшебству, сразу же будет находиться самое ценное – время.

Me time

Доказательства того, что быть эгоисткой – очень хорошая идея

Кажется, это 2018-й. Напротив меня сидит Изабель Каррон, создательница марки Absolution. Бренд французский, маленький, очень камерный – десяток средств, которые красиво встанут на полочку в ванной, будут отличными помощниками в ежедневном уходе, но никакой агрессивной политики и обещаний вечной победы над морщинами туда вообще никогда не закладывали. Вот этих вечных «революций в борьбе с возрастом» и высочайших инновационных технологий там не было никогда. Изабель чуть за пятьдесят, я старательно всматриваюсь в ее лицо – небольшие морщинки улыбки вокруг глаз. Все. Как? КАК?

Знаете, я помню ЭТОТ день, когда я утром подошла к зеркалу, чтобы причесаться, и увидела в нем… ну как будто свою маму. Другое лицо. Я знаю, что выгляжу моложе своих лет, мне всегда приятно это слышать – это генетика, скорее всего. Но я с молодости училась любить свою кожу, быть благодарной своему телу за то, что оно работает хорошо. И даже когда оно перестает работать хорошо – тоже. Это правда должно быть привычкой, я часто консультирую женщин, которые очень… как-то пренебрежительно, что ли, относятся к коже – знаете, быстро наляпать не глядя крем и пойти дальше заниматься более важными делами. Вот это самая большая ошибка, которую вы можете совершить. Не нужно выбирать самые последние медицинские разработки, искать самые совершенные формулы. Нужно просто уделять себе по пять минут два раза в день, используя те средства, которые у вас есть. Сознательно подарить себе это время ухода за собой. Массаж – это вообще лучшее, что может случиться с кожей. Даже если вы пользуетесь обычным маслом, похлопайте себя по щекам, разбудите кожу, разгоните лимфу – это уже полдела.

Я вспоминаю встречу с Соланж Дессимули, основательницей марки натуральной косметики Decléor. Она была еще старше Изабель и выглядела потрясающе. Так умеют только француженки в возрасте: они не скрывают своих морщин, не замазывают кожу литрами тонального крема. Вместо этого они делают какую-нибудь сумасшедшую прическу и красят губы яркой помадой. Соланж тогда выступала перед огромной аудиторией журналистов и рассказала два своих правила, которые я запомнила, кажется, навсегда.

1. Всегда делайте зарядку – возраст выдают вовсе не морщины, а ваша пластика и то, как вы двигаетесь. Тянитесь, давайте работу суставам, делайте простой замок руками за спиной и снова тянитесь. Потому что никогда не знаешь, когда окажешься в номере отеля в незнакомом городе и рядом не будет никого, кто поможет застегнуть молнию платья на спине. У вас нет платья с молнией на спине? Срочно заведите!

2. Что там у вас в ванной комнате обычно происходит? (Аудитория в этот момент гомерически хохочет, я вспоминаю свою ванную, где сложно развернуться, ничего не уронив.) Ванная должна быть просторной и удобной, я настаиваю. В ней вы не просто принимаете душ – это ваше царство, в котором вы уделяете время только себе любимой. Каждое утро и каждый вечер вы должны туда заходить, запираться в уединении и чувствовать себя королевой.

Об этом эгоцентричном, сибаритском, тщательном уходе, который выражает всю любовь к себе, писал в своей книге и Оливье Куртен-Кларанс[43]. Ритуалы Clarins вообще очень сильно заточены на движение: косметологи учат не просто размазывать крем по коже, а варьировать движения: здесь нажать, там проскользнуть руками, как будто прогладив лицо. Не спешить и дышать ароматами в сомкнутых ладонях – в конце концов, эфирные масла используют именно для этого. Чтобы остановить вас хотя бы на минутку и дать возможность выдохнуть. И вдохнуть. Буквально.

Или Жоэль Сиокко – еще одна француженка. Рыжая, с кудрями-пружинками, человек-мотор, ни секунды не сидит на месте. Она – создательница авторского буккального массажа, который используют в сотнях спа-салонов по всему миру. Буккальный массаж – штука на любителя: косметолог залезает пальцем в перчатке прямо вам в рот и вот так изнутри подхватывает, проминает и тянет доступные мышцы (которые вообще-то в обычной жизни мы мало задействуем), в результате чего хорошо подтягивается овал лица. Повторять это в домашних условиях не нужно: человек, который выполняет такой глубокий массаж, должен отлично знать анатомию и физиологию, чтобы не навредить. Но для самостоятельного применения Жоэль тоже советует делать массаж, причем, мягко говоря, не слишком деликатный: хлопать себя по лицу так, чтобы кожа краснела. Тереть уши, пока они не начнут гореть. Зажимать и тянуть кожу лица между пальцами, как будто прокатывая ее между валиками. И только потом наносить косметику – так она впитается быстрее и попадет куда нужно. Все это работает не только потому, что массаж и прикосновения моментально активизируют ЦНС и наш мозг начинает светиться, как Красная площадь на Новый год во время салюта. Прикосновения, даже собственные, вообще для нас жизненно важны: от них мы получаем тот самый окситоцин – не зря в моменты острого стресса мы как бы обнимаем себя, чтобы успокоиться. Куда больший эффект получается только от прикосновений других людей и домашних питомцев, а их-то пойди найди еще в нужный момент. Плюс стимулирование кровообращения крайне полезно для кожи: даже небольшая, но ежедневная тренировка сосудов дает результаты. Мне кажется, это самый главный вывод глав про счастье: всем нам необходимы здоровый эгоизм и хотя бы 15 минут в день в ванной за закрытой дверью.

Многослойность

В каком порядке сочетать 43 разных средства и почему люди продолжают это делать

Существуют совершенно разные многослойные системы ухода за кожей. Японцы Sensai, например, рекомендуют удваивать каждый шаг рутины, поэтому их формулы разрабатываются с этим расчетом и действительно в дуэте работают идеально (в сравнении с использованием одного крема). У корейцев ритуалы красоты собирают из семи-десяти шагов, и именно оттуда к нам пришли странные дополнительные средства вроде софтнеров или тонеров – промежуточных ступеней между очищением и увлажнением. В целом правило для многослойности одно: наносить нужно от самой легкой текстуры к самой плотной. Вот средства, которые входят в классическую корейскую схему:

• Двойное очищение маслом и гелем для умывания

• Пилинг или скраб

• Тонер или тоник

• Эссенция

• Сыворотка

• Маска

• Крем для кожи вокруг глаз

• Увлажняющий крем

• Защитный крем

Разница между тоником и тонером невелика, их задача – подготовить кожу к последующему нанесению увлажняющих средств и восстановить ее кислотность после умывания. Корейские тонеры обычно чуть гуще по текстуре, чем похожие на водичку тоники европейского производства. В этой схеме опциональна примерно половина пунктов: пилинг и маски делать каждый день не стоит, защитный крем никогда не наносят на ночь. Проще говоря, это чуть усложненная схема J-beauty, где вместо двойного увлажнения используется сколько угодно слоев (в среднем пять). Ее можно адаптировать и менять хоть каждый день в соответствии с запросом кожи, выбирая те средства, которые нужны именно сегодня. Но так как число десять отлично запоминается и звучит проще и понятнее, чем долгие объяснения опциональности, оно прижилось в народе гораздо лучше. Контрольный выстрел – результат, сияние кожи, к которому можно прийти, если следовать этому сложному пути; он у корейцев тоже имеет название, причем у каждой степени сияния оно свое. Chok-chok (общее слово, придуманное «на импорт») – хорошо увлажненная, сияющая кожа, которая создается корейским уходом. Есть еще Gwang, слово, которое описывает степень влажного сияния:

• Sok-gwang – сияние изнутри, самый мягкий эффект.

• Chok-gwang – хорошо увлажненное лицо.

• Mul-gwang – заметное влажное сияние, как будто на кожу нанесен слой вазелина.

• Kkul-gwang – эффект стеклянного блеска, как если заполировать вазелин слоем меда.

• Yun-gwang – когда к вазелину и меду добавили хайлайтеров в стратегических местах.

Вообще концепция K-beauty вызывает множество вопросов, потому что каких-то местных исторических предпосылок нанесения такого длинного списка средств именно в Корее не было. Судя по самому главному талмуду о жизни «Gyuhap Chongseo» XIX века (примерно переводится как «Женская энциклопедия»), для кореянок всегда были важнее бытовые вопросы: как обустроить жилище, научиться шить одежду, воспитывать детей, готовить. Про красоту там рассказывали крайне мало, и в основном советы касались сугубо практических моментов: как спасти кожу от последствий мороза (спойлер: свиным жиром), сколько раз нужно расчесывать волосы, чтобы они были гладкими и блестящими и какой формы должны быть брови у каждой приличной женщины (тонкими и округлыми). В ритуальных послойных нанесениях на себя толченых жуков, муки, масел и ягодных порошков древним корейцам легко дали бы фору древние египтяне и даже греки. Собака зарыта в новейшей истории: дело в том, что корейская косметическая промышленность получила возможность для развития и экспансии на международный рынок только во второй половине прошлого века. А за последние двадцать лет вообще рванула вперед со скоростью, которой можно позавидовать, и этот тренд будет только укрепляться в ближайшее время[44]. Так что кто бы ни придумал этот исторический переворот с модным поветрием К-beauty, он явно преуспел больше, чем люди, пытавшиеся проделать то же самое в широком смысле развития корейской культуры. Потому что недорогие одноразовые маски и кремы в забавных флаконах, оказывается, иностранцам любить даже легче, чем K-Pop и особенно корейские драмы.

Европейские марки тоже в свое время пытались перенять практику К-beauty. Был короткий период, когда даже у французских традиционалистов с закрепленными протоколами ухода внезапно появился целый выводок средств преухода – по сути тех же тонеров, увлажняющих гелей и водичек, которые подготавливают кожу к нанесению сывороток. В бюджетных марках этот подход может быть оправданным, учитывая, что обычно их составы минималистичны и действие разумно усиливать хотя бы с помощью такого трюка. В дорогих линейках это выглядит как минимум странно: вы уже заплатили большую сумму за сыворотку и крем, которые и так обещали эффект «все включено». А теперь нужно доплатить, чтобы стало как будто еще лучше? Даже азиатские марки в какой-то момент поняли, что идея с нанесением десяти средств работает не очень хорошо, и переобулись из skin care в skip-care – дескать, любите наши часовые процедуры, но мы вам разрешаем пропустить пару шагов, ничего страшного не произойдет! Абсолютно гениальных ход с точки зрения продаж: skip-care в принципе не живет отдельно от многослойности, люди по-прежнему покупают много средств, но теперь они еще и чувствуют себя хорошо, как будто оптимизировали все что можно. Не десять баночек, а всего шесть. Сам придумал проблему – сам решил.

Надо сказать, что многослойность, разумеется, работает примерно как закон больших чисел: кожа так устроена, что она вряд ли впитает что-то лишнее, но вот от недостатка питательных или увлажняющих компонентов может страдать. Из нескольких послойно нанесенных средств она физически возьмет все, что ей нужно. Однажды после процедуры Valmont я посмотрелась в зеркало и чуть не разрыдалась от того, насколько хорошо выглядела моя кожа. За час мне на лицо нанесли очищающую маску, пару легких увлажняющих сывороток, пару масок, снова пару легких увлажняющих сывороток и закрыли это все кремом. То есть шесть-семь средств – и я знаю, сколько стоит Valmont. Суровая французская дама-косметолог, видя мои страдания, объяснила: этот протокол покрывает вообще все потребности кожи именно для того, чтобы дать мгновенный и очень крутой результат без необходимости изучать анамнез каждой клиентки. Так работает любая салонная процедура, даже если ее делают на обычных домашних линейках марок, просто используют чуть больше средств. Если бы мы были подольше знакомы и она вела меня какое-то время, она бы уже знала, чего именно не хватает моей коже, и сузила огромный список до адекватных двух-трех средств. Тоже дорого, но уже можно жить, хотя понятно, что в салоне важен еще и массаж, который невозможно сделать самостоятельно. А еще понятно, почему люди подсаживаются на долгоиграющие системы: результат видно невооруженным глазом. Моментально и очень явно. А вот готовность повторять все перечисленное самостоятельно ежедневно – всегда под вопросом.

Именно поэтому в пику многослойности стройными рядами выстроилось движение скинималистов (skin+minimalist), выступающих за суровый аскетизм и кремы «все-в-одном» (примерно как «еда мужская 1 кг» – только в косметике). Логика ясна – она явно идет «от противного»: индустрия пытается выкачивать наши деньги, поэтому вместо того, чтобы собраться и сделать один крем от всего, она делает 15 кремов от ничего, которые работают только вместе. Обычно на фоне подобной риторики обязательно возникает новый мессия и создает «новое-уникальное-средство-все-в-одном», которое должно спасти кожу сразу от всех напастей, подойти для лица, тела и волос, питать, увлажнять и петь колыбельные по вечерам.

Проблема только в том, что такие кремы зачастую собирают на масляной основе (чтобы можно было использовать действительно для всего). И подходят они исключительно в беспроблемных случаях, когда коже нужно только то самое базовое питание и увлажнение. Я читала в интернете, что есть и такие счастливые женщины. Да и практика показывает, что популярность универсальных кремов действительно довольно высока, правда, объясняется она скорее привычками. Одну баночку удобно брать с собой в поездки, особенно короткие: за три-четыре дня вынужденного минимализма с кожей не успевает произойти ничего катастрофического. У меня всегда припрятан в косметичке такой бальзам (Weleda Skinfood, Davines Authentic или Absolute Balm маленькой американской марки Meant) – любой из них здорово выручает в командировках и экономит место в чемодане.

Более того, я прожила месяц в Таиланде, пользуясь только одной банкой местного кокосового масла для всего, и неплохо справилась. Но в условиях моей привычной московской жизни, вечного недостатка сна, отсутствия чистого воздуха – ну, вы сами понимаете картину – мне и в голову не придет, что одного коктейля масел для восстановления кожи может быть достаточно, даже если на нем написано, что он «мультизадачный». У меня довольно большой арсенал средств, каждое из которых играет свою роль в определенных обстоятельствах, и мне кажется, что это хорошая система. Она гибкая, и разные комбинации средств покрывают практически все возможные проблемы. Достаточно универсальная, потому что все средства подобраны с учетом базового увлажняющего ухода, и с таким подходом количество баночек на моей полке не множится из-за неконтролируемого шопинга. Когда у тебя все есть, тебе ничего не надо, и это успокаивает.

Зимой и летом одним цветом. Или нет?

Нужно ли менять систему ухода в зависимости от времени года, ретроградного Меркурия и лунного цикла

Про лунный цикл я даже не пошутила. Есть марки, которые действительно разрабатывают отдельные системы ухода за кожей, привязанные к 28-дневным курсам. Некоторые из них прямо говорят про луну, как 111Skin (лондонское детище доктора Яниса Александридиса), хотя, по сути, это просто четырехнедельная программа отбеливания кожи: энзимный пилинг, две недели осветляющих сывороток и неделя на восстановление. Корейский косметический стартап Toun28 придумал объединить цикличность и как бы персонализацию. «Как бы» – потому что личный набор косметики по подписке, по сути, собран из базового, согласно типу кожи, никаких буквально «персонализированных» кремов там нет, просто самих средств в несколько раз больше. Разве что мыла они наделали ровно 28 видов. Довольно много спорных маленьких брендов утверждают, что косметика, произведенная в определенные дни лунного цикла, обладает большей эффективностью. Никаких научных подтверждений этому, конечно же, не предлагается, но все мы знаем, что иногда плацебо – лучшее и самое работающее дополнение к любым средствам.

Есть еще марки косметики для разных недель другого цикла – женского, и здесь уже есть откуда брать «фактуру». Женская кожа правда меняется в зависимости от уровня гормонов, и формально это можно считать поводом для смены ухода. Да и вообще все меняется.

Фаза первая, менструация

Уровень эстрогена где-то на дне, кожа становится гиперчувствительной и раздраженной.

Фаза вторая, фолликулярная

Прогестерон и эстроген подросли и почти в балансе, что всегда бодрит. В этот период даже нормальная кожа может начать притворяться склонной к жирности.

Фаза третья, овуляция

Эстроген на пике. Кожа выглядит так хорошо, что вообще непонятно, зачем с ней что-то делать.

Фаза четвертая, лютеиновая

Уровень гормонов резко меняется, эстроген падает, прогестерон растет. В принципе, проблемы начнутся только в самом конце этой фазы, когда эстроген приблизится к тому самому дну и прогестерон последует за ним в пикирующем полете, и это как раз последние несколько дней перед возвратом к первой фазе. Привет, прыщи, давно не виделись (почти месяц).

Несмотря на железобетонные доказательства этих перемен, сама концепция следования им вовсе не подразумевает полной смены ухода. Есть живые примеры марок. У Amareta довольно спорная концепция двух линеек, которые нужно чередовать: за две недели до наступления менструации они предлагают использовать мягкое очищение и крем от раздражений, а следом – активно отшелушивать и увлажнять кожу. В эту схему, правда, не вписываются извечные коварные воспаления буквально накануне критических дней – их массировать скрабами вообще неполезно, но, видимо, предполагается, что пользователь об этом догадается сам, а не будет слепо следовать расписанию.

Тоньше к вопросу подошли французы Typology. Они предложили к одному базовому крему добавлять четыре разные сыворотки в зависимости от недели цикла: увлажняющую и успокаивающую в первую неделю, для сияния – во вторую, увлажняющую и тонизирующую – в третьею и, наконец, матирующую и противовоспалительную. Удобная система «конструктора» удерживает нужную коже стабильность – базовое увлажнение и питание она будет получать от крема каждый день без изменений.

Есть еще одна формально успешная история марки Knours, которая сделала менструальный цикл прямо-таки своей концепцией: вместо обычных возрастных линеек их косметика делится на категории menstrual, maternal и menopausal. Если посмотреть на сами средства, то в них нет ничего сверхъестественного: обычный увлажняющий уход для условно молодой кожи, специальные суперделикатные формулы для беременных и отдельные антивозрастные. Почему категории называются именно так, вообще непонятно.

Очень жаль, когда в целом хорошая идея слушать и слышать себя и здраво оценивать потребности кожи получает такое странное воплощение. Но так как в последние несколько лет тему менструации пытаются дестигматизировать, марка регулярно получает внимание абсолютно всех женских медиа, и на этой волне она неплохо поднялась. Кроме того, это отличный способ продемонстрировать близость к своей целевой аудитории. В принципе, ближе и интимнее уже просто некуда. И вообще становится как-то обидно за индустрию, которая могла бы сделать по-настоящему много хорошего. Сама-то тема очень важная, и специальные бальзамы для живота, которые предлагают некоторые холистические марки для снятия дискомфорта во время критических дней, – это отличная мягкая и безопасная альтернатива таблеткам. Да и корректирующие средства для гормональных воспалений (то, что называют adult acne) по составу тоже не такие жесткие, как SOS-средства от обычного акне, – они в арсенале тоже не повредят (обычно это гидрогелевые патчи с небольшим содержанием салициловой кислоты для точечного применения).

Сезонность – еще одна работающая идея, которую любят и производители, и пользователи. Мы вообще зимой и летом выбираем очень разные вещи и, по сути, живем разными жизнями. Летом мы страдаем от жары и солнца, едим много овощей и фруктов и пьем много воды. Зимой страдаем от перепадов температур, сухого отапливаемого воздуха; рацион меняется радикально – на смену обилию клетчатки и витаминов приходит преимущественно белковая и довольно жирная пища. Естественно, все системы организма корректируют свою работу, и кожа не исключение.

Но здесь важно не выбирать крем только «по погоде». Летом нам нравится все легкое и даже обладательницы сухой кожи часто делают попытки перейти на гелевые увлажняющие средства, потому что наносить на кожу плотный крем в жару не слишком приятно. Зимой все ищут что-то насыщенное, и здесь могут пострадать обладательницы жирной кожи, которые возьмут слишком плотное средство и устроят коже парниковый эффект. Это все в голове – зимой нам хочется укутаться потеплее, а летом носить исключительно летящий шелк. Но сухой коже в любое время года нужны липиды, а жирной – всегда нужно контролировать работу сальных желез. Липидные формулы не всегда плотные, есть питательные лосьоны и текстура crème légère – «легкий крем». У многих корейских марок есть универсальные гели с питательными компонентами (пробиотиками и витаминами), они и для сухой кожи будут достаточно легкими на лето, а жирную, привычную как раз к легкости, могут «укутать» зимой. И обязательно нужно давать каждому новому средству хотя бы пару недель на разгон эффективности – если, конечно, оно с первых проб не вызывает проблем и в целом нравится.

Так совпало: как собрать свою систему ухода

Ушла на базу

О базовом уходе и немного о том, как сложно перестать использовать игровые заголовки

Первое, самое важное и основополагающее средство любого ухода – это увлажняющий крем. Именно вокруг него нужно выстраивать собственную систему, добирая необходимый функционал другими средствами. Хорошо подобранный увлажняющий крем, несмотря на формальный минимум действия, работает и как антивозрастной, убирая мелкие поверхностные морщинки от сухости и создавая нужный plump-эффект (Шишков, прости, не знаю, как перевести: ближе всего в русском языке, наверное, слово «упругость», но и оно не отражает силу того волшебного пинка, который получает кожа изнутри). Вот три кита, на которых держится хороший базовый крем:

Увлажняющие компоненты

Самых популярных всего-то два: гиалуроновая кислота и глицерин. Они работают примерно по одному принципу: захватывают молекулы воды и удерживают их в течение некоторого промежутка времени – вопрос только в том, где все это происходит. Если глубже рогового слоя – хорошо. Если только на поверхности – уже не очень. С гиалуроновой кислотой вопрос проникновения решается технологически: сейчас у разработчиков есть возможность использовать сразу несколько видов гиалуронки разного размера или ее фрагментов, тем самым выстраивая нужное комбинированное действие формулы.

Надо понимать, что испарение воды с поверхности кожи – это абсолютно нормальный и неизбежный процесс, который по-научному называется трансэпидермальной потерей влаги. И обезвоженность наступает, только если вода испаряется слишком активно. Обычно это происходит не просто так, а связано с объективными факторами, влияющими и на работу клеток (например, в возрастной коже часто отмечают недостаток собственных запасов гиалуроновой кислоты), и с качеством рогового слоя, которое ухудшается при внешних повреждениях. Для исправления второго в список хорошо работающих увлажняющих компонентов добавляют «группу запаса»: мочевину, молочную кислоту в небольшой концентрации, микроэлементы (натрий, калий, кальций, магний). Эти компоненты часто называют частью «натурального увлажняющего фактора» (НУФ, или NMF), это составные части рогового слоя кожи. И в сочетании с глубоко проникающими увлажняющими активами они работают действительно отлично на поврежденной или атопичной коже.

Здесь же обязательно стоит вспомнить про коллаген, который сегодня добавляют в половину антивозрастных кремов, потому что мы-то знаем, что от нормального количества коллагеновых волокон зависит упругость кожи. Коллаген для человеческого организма – пища, которую он перерабатывает на аминокислоты и использует для построения чего-то нужного. Человек вообще – одна большая фабрика по производству коллагена; причем строительный материал вовсе не обязательно добывать из пищевых добавок – кусок мяса работает точно так же, растительный белок – чуть сложнее и только в комбинации с минералами и витаминами. Именно поэтому начинающие веганы первым делом отмечают изменения в упругости кожи, а немолодые начинающие веганы немедленно жалуются на работу суставов: резкое урезание белкового рациона в первую очередь отражается именно на них. Молекула косметического коллагена крупная, и ей через роговой слой кожи не пробиться примерно никак. Даже если ее предварительно раздробить на более мелкие (это уже гидролизованный коллаген), «добежать» до коллагеновых волокон кожи и встроиться в них, чтобы сделать их более прочными, не получится. Но коллаген отлично притягивает и удерживает воду и создает на поверхности кожи защитную пленку – очень гладкую, почти ощутимую; в выравнивающих базах под макияж этот эффект незаменим и в увлажняющих средствах тоже хорош.

Эмоленты

Эмоленты – смягчающие поверхность кожи компоненты, которые проникают в роговой слой и заполняют существующие в нем пустоты; они очень похожи по функционалу на естественную гидролипидную мантию. Чаще всего это базовые масла или сквалан, и нужное количество в общем составе зависит от типа кожи. Сухая обычно сама по себе отличается дефицитом липидов, и она способна «съесть» больше масел, чем нормальная, а в средствах для жирной кожи их должно быть поменьше. Не стоит недооценивать важность этого класса компонентов, потому что именно из-за них мы можем влюбляться в крем до беспамятства, всего лишь потрогав кожу после нанесения и удивившись ее необычайной мягкости. Но нужно понимать, что одной только мягкостью сыт не будешь. К хорошим эмолентам, которые делают кожу самой нежной в мире здесь и сейчас, комплектом должны идти и серьезные активные компоненты длительного действия с хорошей проникающей способностью. Иначе в долгой перспективе кожа будет недополучать полезных веществ и в какой-то момент ее состояние просто резко ухудшится.

Окклюзивные компоненты

Окклюзивные компоненты – это то, что остается лежать на поверхности кожи, практически не встраиваясь в роговой слой, «запирая» влагу пленкой. Самая спорная категория, потому что плотные пленкообразующие компоненты востребованы в очень специфичных зимних средствах, защищающих кожу от ветра или колючего снега. Или в кремах для атопичной сухой кожи, которой такая физическая защита очень нужна. Во «вторую кожу» играют воски, ланолин, силиконы, минеральное масло.

Если в составе крема, на который вы уже положили глаз, есть все нужные базовые компоненты, можно анализировать его на предмет специализации.

• Антиоксиданты и витамины – если нужно исправлять цвет лица; если его нужно исправлять срочно и радикально, то это лучше делать курсом отдельных средств из тяжелой артиллерии кислот или витамина С, но только в том случае, если ситуация связана с качеством кожи, а не с отсутствием возможности хорошо отдохнуть, чтобы все наладилось само собой.

• Противовоспалительные и успокаивающие компоненты – если кожа реактивная, чувствительная и требует постоянного внимания.

• Антивозрастные – если есть проблемы с тонусом.

Важный нюанс: если в идеальном увлажняющем креме нет SPF, его вполне можно использовать и утром, и вечером. Если же он там есть или кожа требует дополнительного питания, то проще использовать два разных средства.

Вообще у деления ухода на дневной и ночной есть научное обоснование. Так как ночью организм активно работает над восстановлением потраченных за день ресурсов, должно быть чуть проще вносить в него помогающие этому процессу компоненты, прежде всего те, что следуют заданному курсу антивозрастной профилактики – то есть людям после тридцати разбивать основной уход на два очень разумно. Есть и более практичная причина: в утреннем и вечернем уходе нам нужны разные компоненты и разные текстуры. Утром – что-то легкое, комфортное, что напрямую действует на цвет лица, служит хорошей базой под макияж, защищает от солнца. Вечером же можно использовать более плотные текстуры и не бояться, что лицо будет излишне блестеть. Мне очень близок этот подход еще и потому, что утром я морально не готова устраивать долгие забеги с массажами и нанесением трех средств послойно. Нужно что-то быстро впитывающееся, работающее и понятное, а это как раз самый обычный увлажняющий крем.

У вечернего ухода тоже есть свои правила: например, излишки ухаживающей косметики лучше удалять обычной салфеткой примерно через 15–20 минут после нанесения. Во-первых, масла, которые больше не впитываются и продолжают лежать на коже мертвым грузом, окисляются, и продукты этого окисления совсем не полезны. Во-вторых, это помогает избежать перспективы появления утренней отечности. Конечно, если к ней есть склонность и определенные проблемы с сосудами, но таким людям, как я, например, противопоказаны ночные маски, подразумевающие нанесение толстым слоем прямо перед сном. Любимую восстанавливающую ночную маску с центеллой Dr.Jart+, впрочем, я все равно использую, просто наношу ее минимум за пару часов до сна и потом промокаю лицо сухой салфеткой. Иногда нарушаю инструкцию и просто наношу ее очень тонким слоем, как обычный крем (обычный крем при этом не использую). И так она тоже работает – видимо, центелле в целом все равно, спишь ты с ней или нет, она просто делает свое дело.

С самым первым шагом в выборе крема есть важная тонкость. Я понимаю, как это сейчас выглядит: заходишь на сайт любого магазина, жмешь на категорию средств для лица и вываливается тысяча банок, одна другой краше. Ходишь там час, устаешь и либо закрываешь все к чертовой матери, либо покупаешь что угодно, лишь бы этот консьюмеристский ужас скорее закончился. Поэтому давайте упростим задачу:

• Если важны натуральность и экологичность, лучше сразу идти в магазины, для которых они тоже важны. Так вы не будете перелопачивать лишнюю информацию.

• Очертите ценовой диапазон. Сразу, еще до выбора. При идеальном развитии событий крем нужно будет покупать примерно раз в пять-шесть месяцев, и эта трата не должна рвать бюджет на части (или наступят последствия, о которых я писала в главе «Дорогие мои»). Это удобно делать в интернет-магазинах: там обычно есть сортировка по возрастанию цены и выборку выше этого предела смотреть просто не нужно.

• Используйте строку поиска или фильтруйте средства по конкретным компонентам. Лучше не по базовым, потому что сейчас очень сложно найти крем без гиалуроновой кислоты, а по активным – кремов с ниацинамидом или витамином С точно будет меньше.

• Выберите несколько средств, которые нравятся по описанию. А теперь поищите отзывы на них на независимых сайтах. Нормальный живой отзыв обычно не повторяет официальное описание и рассказывает практичные вещи: о текстуре, эффекте, длительном применении. Здесь часто становится понятно: то, что производитель считает «легкостью», на деле оказывается «приятным жирненьким кремом».

Сыворотки

Кто главный: тот, кто сильнее, или тот, кто сверху

Иногда очень полезно вылезти из своей информационной раковины, которая выстраивается из чтения профессиональных блогов, и увидеть настоящую картину мира, отражающую статистику использования косметики обычными людьми. Мне казалось, что дуэт крема и сыворотки – вполне привычная, рутинная история использования косметики, такой бьюти-минимум для всех, кто выбирает средства осознанно. Примерно с 2013 года, когда начался сывороточный бум, о них писали абсолютно все бьюти-журналисты, и были времена, когда сыворотки уважительно называли «концентратами», подразумевая составы, по активности близкие к профессиональным. Тогда их рекомендовали использовать курсами и чередовать подходящие составы строго под запрос кожи. Но шли годы, производителям косметики очень хотелось, чтобы мы сразу покупали две баночки вместо одной, и рынок изменился. Сейчас словом «сыворотка» называют любое средство с легкой текстурой, а об их таргетированном и высококонцентрированном действии помнят только некоторые профессиональные марки. Никто не скрывает информацию о составах, но сложность выбора средства и необходимость вникать в подробности всегда лежит на конечном потребителе. Поэтому все, что будет написано ниже, касается только сывороток в олдскульном понимании – средств с высоким содержанием активных веществ, направленных на решение конкретной проблемы.

Косметологи обычно говорят, что самое важное в уходе за кожей – стабильность. Причем это нужно понимать и в контексте использования (регулярно утром и вечером), и подразумевая состав средств. Наносим что-то знакомое – организм распознает компоненты, не чувствует опасности, иммунная система не бьет тревогу, кожа впитывает все что нужно. Так выстраивается системность, нужная для справедливой оценки эффективности косметики. Наносим что-то новое, незнакомое, да еще и суперактивное – кожа испытывает стресс. А с ним, как говорил Лоран Ногера (химик, физик, технолог, поработавший в Sederma, Guinot, Pierre Fabre, LVMH Recherche), все непросто: в микроскопических дозах он стимулирует, активизирует клетки и приносит пользу. В долгосрочной перспективе становится злом, а его резкое увеличение – и подавно. Поэтому, например, бессмысленно тестировать несколько средств на одной и той же коже в короткий промежуток времени; поэтому все говорят о том, что об эффективности каждого нового средства нужно судить хотя бы через две недели после начала применения, а лучше – через месяц. Нужно дать коже время адаптироваться к новому составу и посмотреть, насколько хорошо она выстраивает работу клеток в новых условиях.

Именно по этим причинам я уверена, что весь свой уход нужно выстраивать, начиная с выбора идеально подходящего крема, который закрывает минимальные базовые потребности кожи и становится своеобразным гарантом стабильности. А сыворотками – именно так, во множественном числе – уже «допиливать» систему под индивидуальные нужды. Потому что нужд этих всегда много и они постоянно меняются: время от времени коже может быть нужен антивозрастной уход для исправления потери тонуса, хочется справляться с плохим цветом лица, бороться с реактивностью кожи, дерматитами и воспалениями. Подобрав нужный пул сывороток, можно быть готовой примерно к любым изменениям кожи и при этом знать, что они точно не конфликтуют с кремом и декоративной косметикой и не станут для кожи источником стресса вместо того, чтобы решать проблемы.

На моей полочке всегда стоит успокаивающая сыворотка, которую я использую в межсезонье, когда кожа адаптируется к смене температур и обязательно выдает весь набор покраснений и внезапной сухости. Несколько раз в год я курсом использую сыворотку с селеном и витамином С – она очень хорошо действует на цвет лица, хотя заметно усиливает чувствительность кожи. В моем постоянном уходе всегда есть два средства, но под крем я наношу абсолютно базовую формулу сквалана и нескольких масел с небольшим содержанием антиоксидантов. На этикетке тоже написано «сыворотка», но, по сути, это лишь часть двухступенчатой системы ежедневного ухода, более близкая к азиатским протоколам многослойности и не несущая в себе какой-то особой активности. Сложностями нейминга, кстати, часто злоупотребляют и бюджетные марки, у которых под гордым названием serum продается обычное молочко или эссенция – просто увлажняющее средство в быстро впитывающейся форме.

А еще в последние пять-семь лет производители повадились играть в самые разные форм-факторы сывороток и, благодаря народной любви к косметике без воды, стали очень модными так называемые твердые сыворотки и сыворотки в стиках. Такие есть у Blithe, которые изначально запускали свои сыворотки в такой форме (моя любимая – с маслами, коллагеном, бета-каротином и цинком, отлично успокаивает кожу после солнца или мороза), Milk Makeup (с лавандой, ромашкой и мелатонином), Algenist (крутая антивозрастная) – стик есть даже у Olay. По внешнему виду стики очень похожи на бальзамы или застывшее масло, но на коже они тают и все-таки отличаются определенной легкостью текстуры.

И конечно, как только мы наносим на кожу не одно средство, а несколько, перед нами моментально встает вопрос о порядке. Есть сотни мифов о том, насколько трепетно нужно соблюдать классическую последовательность наслаивания текстур – от самых легких к самым плотным. В блогах идут настоящие битвы: можно ли наносить после масляной сыворотки крем – не станет ли его липидная пленка незримым барьером, который не пропустит полезные компоненты крема в кожу? Правда в том, что ни одно косметическое средство не дает абсолютной защиты. Это плохая новость, если мы говорим о солнцезащитных средствах: даже с SPF 100500 кожа все равно будет получать определенную дозу ультрафиолета. Вазелин, один из самых плотных окклюзивных компонентов, выполняет барьерную функцию всего на 50 %[45], вода через него проходит легко и ненавязчиво. Если мы сочетаем несколько средств ухода, то любую такую конструкцию нужно изначально рассматривать как единое целое, как буквальное смешивание нескольких составов. Грубо говоря, какая-то часть состава сыворотки, если ее наносить на голую кожу, впитаться успеет, но оставшаяся часть будет смешана с кремом прямо на коже. И в этом нет ничего плохого, ведь у нас появляется возможность добавлять к базовому уходу средства таргетированного действия – к увлажняющему крему сыворотку против акне, антивозрастной шот, витамин С или ретиноиды. Поэтому с твердыми формами сывороток все-таки нужно быть внимательнее: если они содержат воски, то это не помешает действию увлажняющего крема окончательно и бесповоротно, но все-таки снизит его эффективность. Просто чтобы не усложнять себе жизнь, лучше выбирать более универсальные и дружелюбные к соседям текстуры.

Продолжая тему окклюзивности в главе о сыворотках, нельзя не упомянуть маски. Они круто работают, и мы их любим. Но вернемся чуть назад, вспомним, как устроена кожа и какие компоненты способны проникать через защитный барьер (напоминаю: молекулы легче 500 дальтон). В теории. На практике даже им в борьбе с роговым слоем всегда приходится несладко, фора есть только у жирорастворимых молекул, способных связываться с липидами кожи. Можно «пропихивать» косметические компоненты давлением, нагреванием или токами – эти методики круто работают в салонных процедурах. Но домашних вариантов не очень много:

• Разрушить роговой слой, чтобы компонентам ухода было легче проникать в глубокие слои кожи. Не очень сложно, но здесь всегда будут последствия, которые нивелируют пользу процедуры. Есть компоненты, которые и слой разрушают, и успевают пролезть достаточно глубоко, – это практически весь список «золотого состава» (самые активные кислоты, ретиноиды, витамин С), и именно поэтому они чаще всего выходят в формате сывороток.

• Дробить вещества в наноформу, чтобы совсем уж крохотные молекулы получали билет в эпидермис. Косметология это не любит: исследований активности таких молекул мало и их результаты не слишком радужные. Фигурально выражаясь: это билет с открытой датой, и как далеко уедет молекула в человеческом организме и не навредит ли – большой вопрос.

• Использовать вещества, усиливающие проникновение (их называют энхансерами, потому что нормального русского термина никто не придумал). Это любые транспортные молекулы, эфирные масла, спирты и даже вода. Запомните последние два слова, они очень важны.

• И вот она – окклюзия. Процесс, в котором физика и химия сливаются в экстазе: создание специальной пленки, которая «запечатывает» воду в коже и не дает ей испаряться. Резкое увеличение количества воды в роговом слое меняет его барьерную функцию. Именно поэтому распаренная после бани кожа сжирает нанесенный крем, так работает парафинотерапия и любые обертывания. И именно поэтому самые эффективные маски будут плотными, создающими эту самую физическую пленку. Особенно четко процесс виден в принципе работы альгинатных масок, которые при нанесении «отдают» коже питательные компоненты, а затем застывают, и в следующие 15 минут кожа эти компоненты полностью впитывает. И под такую маску нельзя не попробовать нанести отдельную сыворотку. Дело хорошее, если в сыворотке нет чего-то слишком агрессивного; с питательными и увлажняющими компонентами, обычно слишком ленивыми, это работает прекрасно. «Провалить» разом большую дозу актива сразу в глубокий слой кожи идея сомнительная: может начаться воспалительный процесс. Хитрость здесь вот в чем: учитывая этот функционал, маской может служить толстый слой абсолютно любого крема для лица, под который просто необходимо наносить сыворотку. Это не всегда экономически оправдано, учитывая цену кремов, но в случае, если нужно срочно спасти обветренное после мороза лицо (или губы), а маски или специального средства под рукой нет, – выход.

Очищение

Или как далеко мы ушли от мыла душистого и полотенца пушистого

Это одна из самых запутанных, несмотря на обманчивую простоту, тем. Кажется, в выборе подходящей умывалки нет ничего особенного: от нее никогда не ждешь чудес, она всегда смывается, не делает ничего действительно важного для кожи и не обладает каким-то явным дополнительным действием. Но есть один нюанс. Идеальное состояние кожи объясняется прежде всего идеальным состоянием ее рогового слоя, покрытого идеальным же слоем себума. Такая кожа прекрасно выглядит, в меру сияет, но не блестит, она абсолютно здоровая, гладкая, с отличным цветом и тонусом. А потом в эту картину мира вносит изменения жизнь – появляемся мы с нашим вечным недосыпом, плохой экологией, пылью, выхлопами мегаполиса, макияжем. Вечером мы этот макияж смываем, уничтожая и нужный нам для здоровья кожи себум. И тут становится очевидной важность выбора очищающего средства: нужно говорить не о его пользе для кожи, а скорее о минимизации неизбежного вреда.

Еще десять лет назад очищающие средства рекомендовали выбирать четко под тип кожи. Пенки для проблемной кожи всегда были с кислотами, например, а сухую кожу вообще рекомендовали очищать без использования воды. Сейчас из-за огромного ассортимента самых разных макияжных формул просто необходимо выбирать очищение именно по запросу, отталкиваясь от того, что, собственно, нужно очищать. Если стойкий тональный крем, то на полочке должно быть гидрофильное масло. Если водостойкую тушь, то быстрее и деликатнее всего ее удалит двухфазная жидкость. Мицеллярная вода – мастер-универсал, который справляется даже со стойкими средствами, и чтобы снять ее остатки с кожи, достаточно обычной воды (и да, ее нужно смывать всегда – это правило).

Мне нравится концепт двухэтапного очищения, о котором я коротко писала в главе про многослойность, потому что в нем есть внутренняя логика. Все загрязнения, которые нужно удалять каждый вечер, делятся на водорастворимые (пот, пыль), и жирорастворимые (себум, макияж). И если с первыми все достаточно легко, то полностью снять некоторые тональные кремы совсем непросто. Особенно если их формулу обозвали «стойкой» – это автоматически означает, что она гидрофобна и будет отталкивать воду (и автоматически снизит до минимума всю эффективность обычной пенки). Грубо говоря, для снятия стойкого тона можно либо умыться с пенкой раза три-четыре, либо просто взять масляную формулу, которая моментально разрушит эту структуру и позволит воде ее полностью смыть.

• Жирорастворимые формулы: мицеллярная вода, молочко, двухфазная жидкость, гидрофильное масло или очищающие бальзамы (выглядят как масло, наносятся на сухую кожу, при попадании воды эмульгируются и полностью смываются вместе с косметикой).

• Водорастворимые формулы: пенки и гели для умывания, очищающая пудра (смешивается с водой в ладони, на кожу наносится готовой пенкой).

Чуть сложнее может быть выбор традиционных пенящихся средств для умывания. Мы снова подходим к вопросу составов и формул, и в повествование врывается вопрос сульфатов и ПАВ (поверхностно-активных веществ) вообще – того, что, собственно, очищает кожу. Формально хорошая умывалка должна быть на очень мягкой чистящей основе: все знают, что SLS (лаурилсульфат натрия) – это плохо, производные кокоса (кокамидопропил бетаин, кокоглюкозид) – это хорошо. В теории. На практике же я пробовала очищающие пенки с мягкими натуральными детергентами и огромным количеством масел в составе – и они невероятно сушили кожу. При этом «зеленые» очищающие базы имеют очень характерный мыльный запах, довольно специфический и навязчивый. Их собратья с SLS были куда деликатнее и нежнее. Если проанализировать составы моих любимых умывалок, то в самых мягких из них (по действию, а не по описанию) вообще присутствует целый букет очень разных ПАВ; и здесь, как и в любых формулах косметики, самым важным является мастерство химика-технолога.

Сульфатная истерика началась почти двадцать лет назад с шампуней и, как произошло с парабенами, выросла довольно быстро в панический снежный ком. Семейство сульфатов довольно большое, и кроме самого популярного SLS в нем есть sodium laureth sulfate (лауретсульфат натрия), ammonium lauryl sulfate (лаурилсульфат аммония), ammonium laureth sulfate (лауретсульфат аммония) – это поверхностно-активные вещества, которые, во-первых, умеют «цеплять» липидные частички загрязнений и смывать их, а во-вторых, создают пышную пену, важную для тактильности процесса мытья. Поборники экологичности и вестники страшилок без устали рассказывали, что это жуткая химия и продукт нефтепереработки (что, прямо скажем, вранье: сульфаты получают и из кокосов, и из пальмового масла). В 2019 году SLS вообще вошел в международную номенклатуру компонентов Cosmos, разрешенных для производства натуральной косметики. Теперь сторонники натуральности пеняют на вырубку пальмовых лесов, что тоже довольно вольно притянуто за уши: для получения сертификата натуральности SLS должен производиться из сырья с контролируемым происхождением (то есть из восстанавливаемых лесов). Вообще все эти слухи про очень страшные и вредные сульфаты в свое время запустили на волне резко подешевевшего производства альтернативных ПАВ[46], видимо, чтобы сформировать спрос и подготовить лояльный срез общественного мнения. Но случилось примерно как в фильме «Сплетня»: плохие новости люди подхватывают очень быстро и не тратят время на то, чтобы вникнуть в детали. «Не знаю, правда ли это, но на всякий случай: сульфатные умывалки – это ужас ужасный!» – написала мне как-то подруга, сделавшая знаменательное открытие в интернете. В ответ на это я ей молча прислала фотографию этикетки очищающего геля La Mer. Подруга до сих пор пользуется именно им (как и я, потому что более мягкого и при этом эффективного очищения я не встречала – не до скрипа, который для моей склонной к сухости кожи является однозначным злом, а до комфортного ощущения чистоты без стягивания, когда можно забыть сразу после умывания нанести крем и все будет нормально).

Ну и чтобы закрыть вопрос сульфатов, нужно добавить продолжение истории с бессульфатными шампунями. Несколько лет назад после интервью с Венди Айлз (владелицей бренда довольно дорогих средств для волос Iles Formula) я прониклась всей пользой так называемых чистых составов. И у меня очень подходящие по характеристикам волосы – сухие, пористые, густые, им деликатное бессульфатное очищение буквально доктор прописал. Поэтому примерно три месяца я, как ежик, который кололся, но продолжал, стоически не пользовалась укладочными средствами с силиконами (их бессульфатные шампуни не смывают совсем). Два раза в неделю я пыталась намылить голову шампунем, который создает очень специфическую пену, уговаривая себя, что странные ощущения – это нормально, и я иду, как в детской песне, «дорогой трудной в город изумрудный», и когда-нибудь моя грива станет гладкой и шелковистой.

Спойлер: не стала. Скорее всего из-за того, что в такие шампуни добавляют отдельные вещества для создания пены и из-за скромности этой самой пены среднестатистический пользователь (я) использует заметно большее количество шампуня и держит его на волосах дольше, чем сульфатного товарища. В итоге вся польза состава совершенно нивелируется. Более того, с тех пор я поэкспериментировала примерно с сотней бессульфатных шампуней, и некоторые из них были комфортнее с точки зрения процесса, но вот в чем штука: краску с моих окрашенных волос любой бессульфатный шампунь смывает в разы быстрее, чем их более дешевые и популярные собратья с SLS. В финал вышли два шампуня. Бессульфатный (не специально, просто так вышло) Petal Fresh действительно хорошо промывает волосы и отлично мне подходит, но с ним актуальна проблема потери яркости цвета. И формально сульфатный (с Sodium C14–16 Olefin Sulfonate) шампунь Chi, который идеален по всем параметрам (кроме цены и доступности в соседнем магазине). Поэтому я всегда буду в первых рядах тех, кто голосует за здравый смысл и хорошие профессиональные формулы, которые нужно оценивать только по действию, а не по теоретическим выкладкам в интернете.

С умывалками с натуральными детергентами все происходит так же. Никакая натуральность каприлил глюкозида, который любят применять в экоочищении с эфирными маслами, не оправдает иссушивающего действия, если технолог использует его огромную концентрацию в средстве, чтобы добиться нормального пенообразования. В этом свете гомеопатическое количество SLS с компонентами, нейтрализующими его потенциально сушащее действие, работает гораздо лучше. Этот принцип легко переносится на любую пеномойку, как обычно цинично называют средства для очищения (шампуни, гели для душа, очищающие гели) производители.

Нельзя не сказать о еще одном нюансе, касающемся очищения. С вечерними процедурами снятия макияжа все более-менее понятно, но как быть с утренним умыванием? Косметологи часто говорят, что ночью кожа работает активнее, чем днем, поэтому утром с нее нужно смывать весь выделенный жир и пот, чтобы не плодить воспаления. Да и дневной крем тоже хорошо бы наносить на чистую кожу. Но мне ближе совет, который как-то дала Жоэль Сиокко. Она вообще, надо сказать, удивилась моему рвению умывать лицо так часто и на вопрос «А чем очищать кожу по утрам?» пожала плечами и ответила: «Умойтесь водой. Если прямо-таки хочется что-то использовать, возьмите тоник, хотя это вовсе не обязательно, и, право слово, человеческая кожа не производит ничего такого, от чего нужно немедленно избавляться».

Скрабы и пилинги

О том, что очищение правда затягивает

Очередной флешбэк – конец 2013 года, в Москву приехал доктор Робб Акридж, главный человек в Clarisonic (точнее, один из пяти главных). Бум щеточек у нас начнется только спустя полгода, я настроена к моменту встречи очень скептически, и вообще у меня чувствительная кожа, которую лучше лишний раз не трогать, – перспективы щеток в моем конкретном случае крайне туманны. Интервью было довольно долгим и вполне убедительным ровно до того момента, пока я не спросила, а как же быть со скрабами: насколько они вообще вписываются в эту систему, раз уж щетка сама по себе ежедневно обеспечивает нужный уровень пилинга? Доктор Робб сразу как-то немножко поник, и начался совсем другой рассказ – про манию переочищения, которая в Америке была в самом расцвете.

На постоянное использование скрабов и пилингов очень легко подсесть. Это самый простой и, главное, действенный способ сделать кожу более яркой, гладкой, сияющей. С таким глубоким очищением втягиваешься в процесс органично и легко, потому что искренне хочется, чтобы вот так лицо выглядело всегда. На упаковке пилинга написано что-то крайне оптимистичное вроде «Использовать два-три раза в неделю или чаще»; и нет никаких сомнений, что ничего суперстрашного с лицом не произойдет. И доктор Робб печально отметил, что, даже используя щеточку, девушки не отказываются от скрабов: во-первых, это уже привычка, во-вторых, наша психика так устроена, что моментальный и радикальный результат ей нравится гораздо больше отложенного во времени. Синица в руке или журавль в небе – выбор очевиден всегда.

Проблема переочищения, или оверпилингов, внезапно вернулась в самый разгар самоизоляции. Надо признать, что в апреле-мае 2020-го мы все были не слишком адекватны; но рекомендации профессиональных косметологов, советовавших достать с полок всю когда-то купленную косметику и использовать ее, потому что «когда еще», читать было физически больно. Примерно к лету продажи средств для глубокого очищения взлетели на фоне повсеместного маскне (акне от ношения защитных масок). На самом деле эта проблема возникает не только из-за ношения маски, которая создает парниковый эффект, – у нее вообще много аспектов: чудовищный стресс, физический и психологический, в одночасье изменившийся режим питания, отсутствие активности на свежем воздухе. Но люди вообще-то решительны, когда дело касается таких практических вещей. Это как в фильме «День радио»: «Ребята, все же ясно! У нас две проблемы: минобороны и пуговица. Пуговицу мы найти можем? Чисто теоретически? Можем. А с минобороны мы ничего сделать не можем. Вывод: надо искать пуговицу». В огромном списке системных проблем, которые мы решали в новых условиях, «исправить» состояние кожи казалось доступнее и легче всего: у большинства из нас ведь действительно есть залежи косметики, купленной случайно или про запас. А те, кто в лучшие времена был экономным и разумным и не запасался, нашли все нужные компоненты на собственных кухнях и немедленно пошли делать из них маски и скрабы, чтобы победить этого доступного врага и почувствовать хоть толику удовлетворения от результата (история с косметикой типа «сделай сам» – тоже один из самых больших трендов пандемии). В момент острого воспаления нужно было просто взять паузу, выдохнуть и попытаться наладить работу кожи в новых условиях всеми возможными способами, в первую очередь не делая резких движений, чтобы не усугублять стресс. И разобраться в том, как на самом деле работают средства для глубокого очищения.

Все пилинги делятся на две большие группы: физические и химические. Популярность физических сегодня весьма сомнительна, потому что еще 15 лет назад на фоне возросшего производства химических стало модным считать, что физические абразивы слишком грубы для кожи и создаваемые ими микроцарапины только портят нам жизнь. С этим робко попытались бороться производители, у которых роль абразивов играл синтетический полиэтилен идеальной формы и гладкости, но их жизнь была не слишком долгой: несколько лет назад на фоне муссируемых проблем экологии использование полиэтилена в составе косметических средств запретили. Выжившие альтернативы – сахар (удобный универсальный абразив; на сухой коже работает жестко, на влажной тает и очищает ее гораздо деликатнее), микрогранулы воска, жожоба, целлюлоза, молотые орехи, рис и овсянка; артиллерия потяжелее – измельченная пемза, которую обычно гордо называют «редкими вулканическими породами», и скорлупа орехов. При использовании физических абразивов самыми важными становятся ловкость рук, мягкие круговые движения и минимальное надавливание на кожу – в противном случае лицо действительно может стать раздраженным.

Химические пилинги – всеми любимые кислоты и энзимы, которые действуют по совсем иному принципу. При нанесении на кожу они растворяют связки между частичками ороговевших клеток, после чего все отшелушенное просто смывается водой. Мощность воздействия здесь не контролируется пользователем, а полностью зависит от формулы. Подбирать идеально подходящий компонент пилинга тоже нужно методом проб и ошибок. В теории энзимные пилинги (с папаином, бромелайном) – самые мягкие, но вообще энзимы коварны: если они действуют в теплой и влажной среде и замешаны в кислую формулу то будут очень активными, поэтому с нанесением пилинга на мокрую кожу стоит быть осторожнее.

Кислоты же, несмотря на заявленную эффективность, могут быть мягче из-за тонкого слоя нанесения жидкой текстуры и быстроиспаряющейся формулы (большинство кислотных пилинг-дисков именно такие). Десятипроцентный раствор гликолевой кислоты дисков Malin+Goetz на моей коже дает гораздо более мягкий эффект, чем любой обычный домашний энзимный пилинг, при том что молекула этой кислоты маленькая, юркая и вообще-то работает не только на поверхности. Диски Skyn Iceland с молочной кислотой и папаином – активные, если не сказать агрессивные, и у них более фактурная жесткая поверхность, которая создает дополнительный эффект физического очищения. Так как молочная кислота в принципе относится к одной из самых мягких, то, видимо, все дело именно в папаине. Любопытно, что эти диски вышли в серии Solutions for stressed skin[47] – это какое-то новое прочтение антистресса под лозунгом «Давайте добьем вашу уставшую кожу». Именно поэтому первые диски я совершенно спокойно использую курсами, а вторые – только разово, если понимаю, что лицу нужна хорошая встряска.

С пилингами есть еще одна тонкость, о которой нужно помнить. Самый простой путь – короткий курс жестких профессиональных пилингов. Концентрация кислот в них такая, что поверхностный слой попросту снимается, попутно стимулируются механизмы восстановления, активизируются все клеточные процессы. Можно сказать, что это контролируемое и большое по площади ранение со всеми вытекающими последствиями. Если этот процесс происходит разово и является, по сути, тем самым стимулирующим стрессом, отложенных последствий можно не бояться – главное следовать рекомендациям косметологов, восстанавливать свой новенький роговой слой и изо всех сил защищаться от ультрафиолета. Но если мы говорим о домашних средствах, которые используются на постоянной основе, то здесь очень важно подобрать такую концентрацию активов, которая не станет травматичной и не перейдет из категории краткосрочного стресса в длительный. Если клетки кожи втянутся в режим, когда их уничтожают ежедневно и с рвением, достойным более удачного применения, они перестроят график своей работы и начнут латать дыры с удвоенной силой. В итоге вместо желаемого эффекта фарфорового свечения наступит его полная противоположность: слишком плотная, с неровным рельефом и сухими участками кожа, которая отказывается впитывать средства ухода. С закрытыми комедонами, которые тоже не могут самостоятельно выбраться из-под нарощенного рогового панциря. Многие косметологи называют это состояние кожи гиперкератозом, хотя формально это не совсем так: достаточно сравнить грубую кожу на локтях, которая образуется от постоянного трения об одежду, чтобы понять качественную разницу. Гиперкератоз, кстати, вполне полезный и нужный результат действия адаптационного механизма кожи, без него на локтях и коленях у нас были бы кровавые мозоли. Но на лице его лучше не запускать, поэтому не стоит гнаться за слишком активным пилингом – лучше выбирать более деликатные средства. Слушать и слышать себя и никогда не терпеть боль, воспаления и дискомфорт – есть распространенная теория, что в длительных курсах мощных кислот первые несколько недель кожа «избавляется от всего лишнего». Это неправда хотя бы потому, что в коже нет ничего лишнего. Она просто пытается перестроиться и вернуться к нормальному функционированию в том кислотном аду, в который попала, и сигнализирует о помощи как может.

А когда уже пора?

Или когда на полке должен появиться антивозрастной крем

Первый крем с пометкой anti-age появился у меня в 27 лет – это была круглая банка-жемчужина Helena Rubinstein, которую мне подарили с шуткой «Ну все, в этом почтенном возрасте уже пора». Не то чтобы у меня тогда были какие-то явные признаки этого самого почтенного возраста. До этого я пользовалась линейкой Dior ioD, к сожалению, довольно быстро снятой с производства, – увлажняющей, витаминной и минеральной, невероятно прекрасной в своей легкости и универсальности. Через три года я буду очень тяжело переживать «страшный рубеж тридцатилетних», через восемь – очень смеяться, вспоминая это. Сейчас об этом писать и вовсе забавно, потому что последние годы нас всех очень старательно учат пользоваться антивозрастным кремом примерно с усредненных 23-х, когда формально активность клеток начинает замедляться (и в этот момент мы вроде как начинаем стареть, что становится поводом немедленно начинать бояться морщин). Проблема только в том, что возраст в паспорте и возраст, «написанный» на лице, могут отличаться. Иногда довольно драматично.

За годы работы я проходила все возможные тестирования и сканирования лица, которые должны максимально четко и честно определять как раз этот фактический возраст кожи. Такие аппараты обычно видят кожу довольно глубоко, и выглядит это страшновато. Видно все микроскопические пигментные пятна, которые на поверхности кожи появятся только через много лет, но они уже запрограммированы и буквально гарантированы. Микроповреждения и царапины, будто вшитые в глубокие слои своим рельефом, – невооруженным глазом их следы просто не видны. Но, несмотря на все это, с возрастом дела обстоят не так, как в паспорте, – то ли потому, что мне повезло с генетикой, то ли сказывается факт, что я всегда была очень старательным пользователем косметики.

Генетика точно помогла с кожей вокруг глаз, например, – если бы в мою программу старения был изначально вписан гравитационный птоз, эти всевидящие аппараты давали бы мне сразу плюс десять лет и автоматически подбирали бы специализированные средства, не слишком подходящие с учетом общего хорошего тонуса лица. С остальным это всегда вопрос восприятия, и он сложный даже для машин, а для нас практически нерешаемый: здесь мы помним и о нашем паспортном возрасте, и о каждой мелкой морщинке, и о том, как мы себя чувствуем – иногда старше, чем на самом деле. Генетика отвечает и за тип старения, и за тип кожи: они связаны, изначально прописаны в нашей ДНК и их нельзя полностью изменить. Но на этом все. У профессора Моше Зифа из канадского университета Макгилла была прекрасная образная аналогия: он сравнивал гены с предложениями, составленными из букв-нуклеотидов, полученных от родителей. А внешние факторы – это то, что влияет на расстановку знаков препинания, которые порой могут изменить весь смысл. Поэтому то, как мы живем и чем пользуемся, важно: это помогает, чуть замедляя не сам возраст, а появление его признаков. И у каждого типа свое «пора», для которого отправной точкой станут как раз генетически заложенные индивидуальные особенности, называемые типами старения. Они систематизируют общие признаки, связанные в первую очередь со строением лица и кожи.

Усталый тип старения

Так взрослеют девушки с нормальной кожей, которая в принципе не доставляет никаких проблем: она средней толщины, в 40–45 лет выглядит примерно на хорошие неопознаваемые 35. Единственный нюанс в том, что она очень адаптивна и проблемы организма быстро отражаются на ее состоянии. Утром цвет лица может быть красивым, к вечеру лицо становится усталым – как и следует из названия. И если в юности этот маятник качается бодро и кожа после нехитрых манипуляций быстро восстанавливается, то где-то с 35–40 лет тени в носогубных складках получают постоянную прописку. Так как это нормальная кожа, она отлично реагирует на пилинги, которые решают проблему с цветом лица. И прекрасно справляется с любыми последствиями внешнего воздействия, если ее вовремя (то есть до примерных 35-ти) подкармливать нужным количеством антиоксидантов и витаминов. Поэтому любой крем, хоть с антивозрастной пометкой, хоть без нее, должен быть главным специалистом по тонусу и цвету лица.

Мелкоморщинистый тип

Так меняется сухая и тонкая кожа, если ее обладательнице повезло со строением плотной подкожно-жировой клетчатки – то есть основные проблемы касаются именно верхнего, рогового слоя. Типичная картина с лицом, похожим на печеное яблочко, с полукруглыми морщинками улыбки на щеках и гусиными лапками – это оно. Мелкие морщины появляются в условные 27–30, но зато овал лица держится в своем первозданном виде до действительно почтенного возраста. Этот тот тип, который отлично принимает антивозрастные формулы даже очень рано – бо́льшая часть антивозрастных компонентов по сути является витаминным питанием, а оно сухой коже безусловно необходимо. Но здесь важно понимать разницу между общим антивозрастным и лифтинговым действием косметики: так как проблем с гравитационным старением у этого типа нет, то лифтинг сам по себе коже попросту обычно не нужен (это хорошая новость: работающие лифтинг-кремы всегда стоят, как чугунный мост). Компоненты, которые воздействуют на коллаген и эластин, останутся просто невостребованными. Грубо говоря, из списка активных пептидов лучше отдавать предпочтение не мимическим и стимулирующим, а питательным и восстанавливающим.

Деформационный тип

Один из самых распространенных у славянок типов старения, связанный не только с типом кожи (обычно жирная или склонная к жирности), но и костной структурой лица – широким овалом, характерной мощной линией нижней челюсти, «упрямым» подбородком. Подкожно-жировой слой здесь развит даже слишком хорошо, и при любых колебаниях общего веса овал немедленно начинает плыть. Это тип – антипод мелкоморщинистого, работать в таком случае нужно в первую очередь над общим тонусом и делать это каждый день, как по расписанию, а с мелкими морщинками справляться по остаточному принципу. Такая кожа очень хорошо отзывается на дренажный массаж, разгоняющий лимфу, и любит компоненты для стимуляции сосудов: кофеин, экстракты арники, боярышника, каштана, витамины К, Р и С.

Мускульный тип

Этот тип характерен для азиатов и у нас встречается реже: высокие скулы и узкий подбородок вкупе с тонкой и чувствительной кожей. Из-за того что кожа такая тонкая, она теряет влагу чуть быстрее, но проблема решается использованием базовых увлажняющих средств, правда использовать их нужно регулярно и без пропусков. А в антивозрастных средствах искать те, что работают с пигментацией, – опять же, из-за характерной тонкости для такой кожи это самая насущная из возможных проблем. В особенностях типа кроется ответ на вопрос, почему азиатская косметика такая как есть: среднестатистический увлажняющий крем будет более увлажняющим, чем его европейский коллега, и отбеливать он будет мощно, эффективно и быстро. Хотя и здесь есть свои тонкости: вот у хорошей корейской марки Belif есть два увлажняющих крема с примерно одинаковым, судя по описанию, функционалом (Aqua Bomb и Moisturizing Bomb). Составы похожи, активные компоненты тоже, текстура у первого чуть полегче и более гелевая для нормальной и комбинированной кожи, второй плотнее и кремовый – он для нормальной или сухой. Казалось бы, второй должен быть универсальнее и справляться с обезвоженностью и сухостью кожи лучше из-за плотного барьера. Но нет. Первый идеально подошел всем моим знакомым, которым я его рекомендовала, включая обладательниц сухой кожи. Отзывы на второй были противоречивыми в половине случаев: тактильно он приятнее, но по длительности действия проигрывает. И это еще раз доказывает, что любые формулы проверяются только в живом тестировании, а описание может быть только отправной точкой для поиска лучшей.

А как быть с глазами?

Для них нам как будто нужен отдельный крем. Или нет?

Обязательно ли использовать специальный крем для кожи вокруг глаз – вопрос, который обычно вызывает крайне жаркие споры. Здесь необходимо дать небольшой перевод с маркетингового на русский. Дело в том, что долгие годы при помощи описаний этих кремов нас пытались научить не тому, что для кожи вокруг глаз нужно обязательно использовать крем. А вот чему: если нужно использовать в этой зоне крем, то лучше, если это будет отдельный специальный крем. И дальше подчеркнутое можно расписать по пунктам, каждый из которых важен.

Если нужно…

То есть если вокруг глаз видны явные проблемы, которые хочется решить. Все мы разные, у некоторых нет проблем с зоной вокруг глаз, так бывает. Есть те, у кого проблемы появляются время от времени, особенно в моменты стресса. Есть те, кто о мелких поверхностных морщинках, чаще всего появляющихся от сухости кожи, думает с 25 лет и мучается. Но с ними справиться проще всего: достаточно подобрать подходящий питательный крем и использовать его постоянно. Заметные синяки и мешки под глазами – уже сложнее, особенно если они возникают не от разового недосыпа. Начать все-таки лучше с доктора и проверить работу почек (они отвечают за выведение лишней жидкости), дыхательных путей и сосудов (хронические проблемы ведут к нарушению кислородного питания тканей и сосудов не только лица, просто под глазами синяки видно; а они еще запускают целую цепочку проблем с легкими и сердцем), и если по этой части все хорошо, тогда пробовать влиять на ситуацию косметикой. Причем синяки и мешки – это две разных задачи.

Синяки (сосуды, которые «просвечивают» из-за слишком тонкой кожи под глазами) исправляются кремом, который кожу укрепляет и уплотняет, нивелирует излишнюю прозрачность. Обычно такие средства содержат компоненты для стимуляции сосудов, чтобы разогнать кровь и осветлить оттенок синяка. Мешки прекрасно разглаживаются прохладными патчами из холодильника (только не используйте лед: можно застудить лицевой нерв и тогда все предыдущие проблемы покажутся ерундой). При явной отечности нельзя рассчитывать только на косметику – массаж, который выводит лишнюю воду и разгоняет лимфу, делать обязательно.

Лучше всего работают не обычные круговые поглаживающие движения, которыми, как правило, иллюстрируют вкладыш к крему, а легкие надавливающие – кончиками пальцев. Начать от внешних уголков глаз к скулам, перейти к мочкам ушей и еще ниже, затем проскользнуть по шее до ключиц и несколько раз прижать пальцы. Да, именно так далеко: чтобы увести воду от зоны вокруг глаз, надо поработать с висками, ушами и шеей. Дальше от центра нижней границы этих самых мешков к внешним уголкам, и далее по тому же пути вниз. От внутренних уголков глаз к центральной зоне, внешним уголкам, и вниз.

В работе с верхним веком мне нравится движение, которое я когда-то давно подсмотрела на запуске крема для глаз Sisley, – прищипывания бровей: от внутренней части к кончикам. Большие пальцы под бровью, они в процессе движения практически не отрываются от кожи, и их легкое давление направлено вверх; указательные – над бровью, они двигаются легкими «тапами» с шагом примерно в сантиметр. Немножко похоже на движение, которым защипывают пельмени, как бы прозаично это ни звучало. Главное действовать мягко, давить на кожу не слишком сильно и ничего не тянуть – для этого понадобится какое-то средство, не обязательно крем. Можно взять любимое масло в гомеопатической дозе, не для нанесения как такового, а чтобы обеспечить лучшее скольжение пальцев. А еще в этой зоне есть специальные точки, которые можно подсмотреть в акупрессурном массаже. Первая находится под бровью (нужно чуть отступить от ее основания) – небольшое углубление, при точечном давлении на которое чувствуется легкий дискомфорт. Вторая – над бровью, примерно на уровне зрачка. Их стимуляция (мягко нажать кончиком безымянного пальца и подержать несколько секунд) помогает активизировать работу носовых пазух, снимает отечность и субъективно дает ощущение внезапно открывшихся глаз – ранним утром после недосыпа это бесценно.

… отдельный специальный крем

Формально необходимость отдельного крема объясняется дополнительным офтальмологическим тестированием, которое доказывает безопасность формулы при попадании на слизистые. Здесь у многих сразу возникают вопросы: а как же быть с тем, что любой крем косметологи рекомендуют наносить очень далеко от ресничной линии, по орбитальным косточкам? Это действительно так, на подвижное веко косметика никогда не наносится, и теоретически крем не должен попадать никуда ближе этой зоны. Но через полчаса после нанесения крема можно на автомате потереть глаз, и средство действительно окажется на слизистой. Как человек, который трет глаза даже после нарезки имбиря и потом плачет, хотя моет руки трижды и каждый раз обещает следить за собой, я предпочту не думать о том, что может попасть в глаза совершенно случайно. Просто потому, что может и попадает, – проверено и доказано.

И еще есть особенности текстур: так как кожа вокруг глаз сильно отличается от кожи лица, косметика впитывается здесь тоже иначе. Для этой зоны делают кремы с очень легкими текстурами, чтобы избежать перспективы отеков, но при этом они обычно содержат достаточное количество питательных компонентов с учетом небольшого количества, нужного для нанесения. То есть в средневзвешенной капле крема для лица (даже если он уже опробован, не вызывает раздражения и теоретически подходит и для глаз) может быть простая нехватка нужных компонентов, и эффективность специального крема в этой зоне будет выше чисто логически.

И наконец, как быть со специальными девайсами – роликами, роллерами, встроенными во флакон массажными шариками? Их главная задача – вовсе не массаж, который прекрасно можно делать пальцами, а охлаждение. Того же эффекта можно добиться при помощи обычных ложек – их даже не нужно перед прикладыванием класть в холодильник. Плюс самых разных роллеров из нефрита, кварца и прочих в том, что камень прогревается от тепла кожи медленнее, чем тонкий металл аппликатора. Ну и, конечно, выглядит такой массаж куда привлекательнее, чем ложки под глазами. Вообще, судя по соцсетям, настолько привлекательно, что это стоит отдельной главы (с. 189).

Кстати, о прыщах

Или как непросто сейчас живется пятнадцатилетним

Недавно одна моя знакомая попросила порекомендовать линию ухода для ее юной дочки. Так как я в силу возраста довольно далека от вопросов проблемной кожи, пришлось погрузиться в тему с головой. Надо сказать, что и здесь все очень непросто.

Пятнадцать лет назад абсолютно все косметические марки считали необходимым выпускать линейки для подростков – с бодрыми названиями, смешными этикетками, забавными героями рекламных кампаний. В основном это были средства для очищения и кислотные кремы, очень похожие по составу на аптечные «болтушки» для проблемной кожи. Сейчас само слово «проблемная» как будто стало чудовищным моветоном. В лучшем случае используют совершенно странную формулировку «от несовершенств» – и здесь я, например, попадаю в тупик. А если мое несовершенство – морщина на лбу, мне это средство нужно? И попробуйте со мной поспорить, что это не несовершенство. Задавлю аргументами!

Кроме того, подростки подросткам рознь. В других странах, например, существует деление на teens и tweens, которое решает одну очень важную проблему: в 12 лет кожа мальчика или девочки будет еще почти младенчески тонкой, а проблемы – вполне взрослыми (гормональное акне, слишком активная работа сальных желез и избыточная жирность кожи, слишком активная работа потовых желез и запах тела). Средства для условного семнадцатилетнего в таком случае будут слишком агрессивными и только усугубят ситуацию с воспалениями.

Это чуть ли не единственная категория косметики, которая рождает правдивые истории о том, как заботливый родитель годами не мог подобрать для своего ребенка подходящее средство и создал свое. Потому что научных исследований ингредиентов на детской и подростковой коже в принципе крайне мало: тут и этическая проблема испытаний на несовершеннолетних, с которой никто не хочет связываться, и, если безопасность формулы легко проверяется в лабораториях in vitro, то эффективность все-таки нужно смотреть на добровольцах in vivo. Бывший английский бьюти-редактор Шарлот-Энн Фидлер, например, честно пишет, что все созданные ею средства она тестировала на себе, на дочери Анук и на ее друзьях (и так появилась марка Spots&Stripes, в которой есть разделение на косметику для мальчиков и девочек). Косметика для девочек есть у Elizabeth’s Daughter. Сэм Фармер – бывший тележурналист, который ушел в декретный отпуск для воспитания детей и по мере их взросления погружался в мир косметики для девочек (с названиями «Будь секси», «Давай грешить») и мальчиков («Будь мощным!», «Адреналин»). Однажды он психанул и пошел учиться косметической химии, а спустя три года выпустил марку Sam Farmer, которая соответствовала его этическим и эстетическим стандартам. Средства для очищения там отменные и без гендерной привязки.

Западные косметологи советуют с самого начала гормональных перестроек пользоваться максимально мягкими средствами для очищения и увлажнения: сформулированными для чувствительной кожи, даже если на них нет пометки «против акне». И избегать косметики с явными фантазийными искусственными отдушками, которыми отличаются как раз подростковые линейки: такой нежной коже ничего хорошего они не принесут. Против прыщей стоит бороться только точечными средствами и лучше теми, что без агрессивных компонентов (например, подойдут масло чайного дерева, экстракт календулы). И главное – научить ребенка соблюдать эту системность ухода за кожей, потому что для реактивных сальных желез с гиперпроизводством себума ежедневное очищение становится самым важным. А когда кожа пройдет этап первичной перестройки, нужно переходить на более взрослые средства – уже с тем набором антиакне-формул, которые нужны: с кислотами, в особенности салициловой и азелаиновой, с противовоспалительными и заживляющими компонентами. Косметика «от прыщей», как правило, агрессивна, поэтому каждое новое средство нужно вводить строго по одному и смотреть, как на него реагирует кожа.

Причин возникновения акне всегда несколько: движущей силой становится повышенная чувствительность к мужским половым гормонам андрогенам. Именно поэтому подростковое акне чаще всего встречается у мальчиков, ситуация усугубляется еще и более плотной, чем у девочек, кожей. В женском организме андрогены вырабатываются яичниками и корой надпочечников, поэтому первый шаг для выяснения причин акне – всегда визит к гинекологу и эндокринологу.

Второй шаг следует из природы акне: за его появление отвечают бактерии Cutibacterium acnes, а среду, комфортную для их размножения, создает кожа. Поэтому исчезновение акне после того, как гормоны перестанут буянить и придут в стабильное состояние, вовсе не гарантировано: для этого нужно побеспокоиться о том самом микробиоме. Вопрос гигиены выходит на первый план, и он вовсе не про умывание каждый час: бактерии могут жить в старых подушках и грязных полотенцах. Любимую перьевую подушку лучше сразу отдать в чистку, а лучше заменить на синтетическую: ее легко стирать. Наволочку придется менять каждый день, а лицо после умывания вытирать одноразовым бумажным полотенцем или хлопковой салфеткой, которая отправится в стирку сразу после использования.

В этот момент уже можно и нужно примерно понимать тип кожи повзрослевшего человека, чтобы выбрать правильное увлажняющее средство. Потому что индустрия ориентируется на большинство, линейки для проблемной кожи создаются чаще для жирного типа, а подростковая кожа может крайне успешно притворяться жирной просто потому, что в короткий промежуток времени ее сальные железы производят слишком много себума. Поэтому нужно наблюдать, как меняется состояние лица, хотя бы на протяжении нескольких месяцев. Для жирной кожи обычно используют легкие увлажняющие гели, для сухой и проблемной – более густые кремы.

Что точно не нужно делать с проблемной кожей – это пытаться вывести, вытравить и уничтожить прыщи всеми доступными средствами. Косметологи, которые придерживаются такого агрессивного подхода в лечении акне, скорее всего ограничены либо знаниями, либо средствами. Акне – это заболевание, связанное с общим дисбалансом в организме, и тяжелые формы (крупные воспаления, красная или с синюшным оттенком кожа) могут надолго испортить жизнь; его нужно лечить у доктора. Легкие формы – не очень большое количество прыщиков, чуть повышенная чувствительность кожи, явная динамика, связанная с циклом у девочек, – вполне поддаются коррекции домашними средствами.

1. Очищение: мягкие нейтральные средства с небольшим содержанием кислот (салициловой, гликолевой) для постоянного отшелушивания рогового слоя и размягчения пробок. Идеально подходящий очищающий гель – то средство, которым нужно пользоваться всегда, даже если акне перейдет в состояние стойкой ремиссии. Искать их в первую очередь стоит у марок, которые специализируются на таком проблемном подходе: Simply Clean, Skinceuticals с гидрокислотами, но очень мягкий; iS Clinical Cleansing Complex с салициловой и гликолевой кислотами; отличная мягкая пенка с салициловой кислотой и растительными экстрактами у корейской Innisfree. Скрабы использовать на коже с акне нельзя ни при каких условиях: они физически разносят бактерии по всем микроповреждениям рогового слоя, которые сами же и создают.

2. Лечение и уход: сыворотки с кислотами, концентрация которых будет уже выше, и антибактериальными компонентами. Это самая агрессивная часть ухода для периода обострения. Средства с салициловой кислотой и бензоилпероксидом (золотой дуэт любой акне-терапии), например, всегда нещадно сушат. Концентрацию кислот нужно подбирать исходя из особенностей кожи: чем она толще и плотнее, тем выше можно «прыгнуть» в кислотах. Но очень важно выбирать средства без явного вау-эффекта пилинга: он будет говорить только о том, что средство чрезмерно агрессивно и его нельзя использовать на постоянной основе. Если в составе средства именно этого этапа нет компонентов, нивелирующих сухость и раздражение (пантенол, центелла), то нужно добавить отдельную успокаивающую сыворотку или выбирать увлажняющее средство с целенаправленным успокаивающим действием.

3. Средства точечного действия. Мне очень нравится этот подход – выбирать достаточно мягкие средства для общего ухода, а самые агрессивные использовать только точечно на воспалениях, тем самым оберегая кожу в целом. Обычно в SOS-средствах концентрация всего максимально высока – кислот, антибактериальных и заживляющих компонентов. Патчи или SOS-средства отлично справляются с самыми сложными единичными глубокими воспалениями, которые в народе зовут гигантскими болючими прыщами, – проблема исчезает за пару ночей.

4. Когда воспаления выходят из острой фазы, уменьшаются и беспокоят не так сильно, нужно добавлять в систему средства для исправления их последствий и не отказываться от активов – просто использовать их, например, на ночь. Или подобрать деликатную альтернативу в комплекте с выраженными восстанавливающими компонентами (лайфхак: такие есть в средствах с пометкой «выравнивающие» или «корректирующие»). В них, скорее всего, будет другой набор кислот, вместо салициловой кислоты витамин С, но нужный отшелушивающий эффект тоже будет присутствовать наравне с ранозаживляющим, убирающим постакне.

5. На всякий случай надо напомнить, что при использовании любых активных кислот нужно наносить и средства с SPF. Подобрать защитный крем для проблемной кожи – тот еще квест. На тех, что стоит тестировать, должно быть как минимум написано oil free даже не потому, что натуральное масло комедогенно – оно просто довольно быстро окисляется. Большинства химических защитных фильтров тоже лучше избегать, особенно в острый период: они могут раздражать кожу. В сухом остатке – физические фильтры (диоксид титана и оксид цинка) и легкие минеральные формулы.

Свое место: косметика не только для лица и не всегда для себя

DIY (Do It Yourself)

О том, как я увлекательно провела несколько дней на собственной кухне

Я решила, что в главе про самодельные средства нельзя просто взять и написать про косметику, сделанную из подручных материалов. Надо пойти по пути наибольшего сопротивления и воссоздать в домашних условиях те косметические штуки, которые мне и так нравятся. И которые хотя бы в теории можно собрать самостоятельно – то есть без сложных ингредиентов, консервантов и прочих солюбилизаторов.

У нас в журнале была рубрика, посвященная секретам красоты знаменитостей: берешь интервью у звезд, а они рассказывают про любимые средства, присылают фотографии из своей ванной с любимыми банками. И я каждый раз удивлялась: это ведь люди, которые могут себе позволить вообще любые средства. Им в большинстве случаев даже покупать ничего не придется: Chanel, Dior, Cellcosmet и прочий тяжелый люкс и профессиональные марки будут счастливы прислать им свою косметику на тестирование в надежде на упоминание вот в таких вот статьях и их собственных инстаграмах. И косметика эта совершенно точно будет работать, приятно пахнуть, дарить удовольствие от использования. Но каждый раз с настойчивостью ежика, который кололся и продолжал, они рассказывали о каких-то банановых шкурках, которыми нужно тереть лицо для потрясающего эффекта лифтинга, и маске из картофельного пюре, которую делает сама [подставьте любое имя западной звезды первой величины].

О самодельной косметике пишут большие отдельные книги, и эти книги читают; в разгар самоизоляции смешать пару-тройку масел и политься этим всем для детокса не пробовал только ленивый или запасливый, у которого новых готовых баночек в шкафу хватило бы на три года вперед. И в этих домашних экспериментах, пожалуй, интересен не результат: он явно во всех случаях уступает эффекту от нормальных, собранных в лабораториях масок, кремов или тоников. Сам процесс довольно увлекателен, и чувствовать себя алхимиком-самоучкой приятно. Примерно как в первый раз самостоятельно испечь хлеб: высоты, которые многие тоже взяли в прекрасном 2020 году, – вроде бы человечество это давно умеет делать профессионально, но собственная симпатично кривенькая, крафтово потрескавшаяся булка дает ощущение победы над обстоятельствами, не то что какой-то гладенький и румяный магазинный французский багет. Все мы дофаминовые наркоманы, и замешивание в чашке чего-то, что приблизит нас к заветным целям красивой кожи, удовольствия и радости, в этом смысле работает даже лучше шопинга – нас порадует не только результат, если он будет, но и процесс. Да и результату тоже делаем скидку: не облез, не покрылся пятнами и выглядишь вроде бы ок – уже отлично, уже молодец!

Но перейдем к экспериментам. Первым под раздачу попало молоко для ванн. С ним все казалось очень простым – в составе того, которое стоит у меня на полке: белая глина, сухие сливки, кукурузная мука, сода, соль, порошок горчицы, красный перец, эфирные масла. Все компоненты легко купить, правда, я решила не экспериментировать с красным перцем, потому что хэштег #горипопа – не мое, здесь промахнуться с количеством может быть опасно. Технически все выглядит несложно: берешь и смешиваешь. На деле произошло вот что: мука и сухие сливки из пакета при попадании в воду начинают не слишком-то приятно пахнуть. Эфирные масла этот специфический запах немного перебивают, конечно, но нельзя сказать, что вода в ванне превращается в привычную молочную роскошь. А еще в ней плавают комочки. Ну потому что мука, когда попадает в горячую воду, ведет себя именно так – можно было бы догадаться. Но секундочку, в моей магазинной банке тоже мука. И она после попадания в воду расходится в ней, как по волшебству.

Я отчаялась и написала в Laboratorium, чье молоко я так вольно пыталась интерпретировать. И оказалось, что факторов, из-за которых все пошло не так, слишком много. «Мы используем растительные сливки, которые подбирали как раз с тем, чтобы не было характерного молочного запаха, – ответила Надежда Бурцева, главный технолог марки. – Эфирные масла у нас чистые, в розничной продаже часто встречаются разбавленные, что влияет на финальную формулу. Влажность тоже важна, причем как помещения, так и самой смеси, из-за нее как раз потом могут образовываться комочки. Еще рецептура – каолин кроме замутнения выполняет функцию антислеживающего агента. И технологический процесс: в домашних условиях трудно обеспечить равномерное перемешивание жидкой фазы (эфирные масла) и сухих компонентов. А еще все сырье (кроме соли) мы обязательно тщательно просеиваем». Допустим, просеивание я осилю, но во всем остальном у меня шансов нет.

Еще один несложный рецепт, который пошел в дело, – скраб для тела из кофейного жмыха. Кофе, базовые и эфирные масла, сахар; иногда вода и эмульгаторы (которые делают текстуру приятной, но явно на хозяйских кухнях не водятся), и для покупки нужно погружаться в отдельный мир форумов рукодельниц. Здесь возможностей для ошибок совсем мало, в принципе, кофе и сам по себе можно брать и использовать как готовый скраб для тела. А заодно появится повод вычистить ванну и вымыть стены (если активно размахивать руками) после использования. Но в этом случае опять что-то идет не так с запахом – скраб из пакета Frank Body пахнет кофе и апельсином, моя смесь истерически вопит характерным запахом масла. Если взять рафинированное и без запаха, то никакой пользы для кожи в нем не будет. Чистое кокосовое при второй попытке пахнет прекрасно, но запах кофе в нем пропадает совсем, видимо, нужна отдельная отдушка. А можно ли капнуть туда экстракт ванили, который у меня есть под рукой, или я получу аллергию? Вопросы, вопросы…

Я несчетное количество раз была в лабораториях, где делают косметику, и даже сама несколько раз делала крем (под руководством технологов, конечно, но вот этими самыми руками). Я точно знаю, что это очень похоже на то, как готовится пища: те же весы, мисочки, баночки, миксеры. Центрифуги, правда, ни у кого на кухне нет, да и косметические миксеры сильно отличаются от бытовых. То есть в теории приготовление крема для лица очень похоже на приготовление условного майонеза, но есть нюансы. Масла, например, перед смешиванием часто прогревают до определенной температуры. Некоторые компоненты нужно взвешивать на точных, до сотых и тысячных долей, весах: буквально лишние полграмма полностью разрушают текстуру. А текстура нам все-таки важна, мы же перфекционисты.

Смесь, в которой больше двух компонентов, с технологической точки зрения может быть абсолютно неработающей: два масла в ней будут сами по себе полезными, а в коктейле – лягут на кожу мертвым грузом. Именно поэтому сочетаемость косметических ингредиентов исследуют с такой прытью и каждую отдельную формулу крема проверяют на безопасность и эффективность. И по перечисленным причинам энтузиасты кухонного производства, которые сотнями продают свои шедевры в инстаграме, вызывают столько вопросов. Кроме понятной гарантии наличия бактерий в таких средствах (они там есть, их не может не быть: ни о какой стерильности в домашних условиях речь не идет никогда), эффективность подобной косметики упирается в «Я попробовала, и это прекрасный крем, поэтому решила поделиться счастьем с миром!». Отнести его в лабораторию и заказать тестирование при этом никому в голову не приходит.

Примерно поэтому в списке самых популярных народных рецептов всех времен числятся монопродукты. Огурцы прикладывать к лицу, правда, массово перестали с тех пор, как в обычных магазинных огурцах завелось все что угодно, кроме пользы. Но с овощами и фруктами из экохозяйств экспериментируют часто. Делают маски для волос с тертым луком и иногда медом (стимулируют кожу, усиливают блеск). Запах лука держится несколько недель – это я проверяла, когда мне было лет 15, и с тех пор больше не повторяла. Еще есть кефирные маски для волос – с кислотой, которая усиливает блеск и снимает раздражение сухой кожи головы. Если, конечно, суметь нанести жидкий кефир на кожу и волосы, а потом посидеть с этой маской пару часов, все время вытирая кефирный потоп со лба, шеи и всего остального. А потом несколько раз промыть волосы шампунем, чтобы избавиться от характерной жирности и запаха – это полностью нивелирует всю пользу маски. И еще каждый бьюти-энтузиаст хотя бы раз в жизни должен попробовать вымыть из волос маску из яичного желтка с помощью горячего душа. Эмоции непередаваемые. Я настаиваю.

Эксперименты с косметикой на собственной кухне я, пожалуй, закончу двумя полезными рецептами.

Первый – очень простой. Вылить в теплую ванну пару бокалов красного вина. Можно и больше, конечно, хотя жалко. Запах на любителя, но кислота, которая есть в вине, очень круто работает с кожей; главное после этой ванны – не использовать ничего очищающего, ополоснуться водой и выйти буквально как Афродита, только без пены. Это не повод бежать покупать вино и использовать его так бездарно, но отличный способ утилизации просто невкусного напитка.

Второй – мой любимый скраб из овсянки, который я делаю, если кожа в таком раздраженном состоянии, что обычные пилинги и маски использовать я не могу. Геркулес мелкого помола залить горячей водой, подождать, пока размокнет и остынет, и использовать. Скрабит эта смесь так же деликатно, как мокрая мочалка конняку, но при этом овес хорошо успокаивает кожу и снимает ощущение сухости. Чтобы было веселее, в процессе можно добавить сухие розовые бутоны (продаются в чайных магазинах, перед добавлением их нужно растереть пальцами) и несколько капель розового масла. Пользы от последних двух примерно никакой, но пахнет это все гораздо приятнее.

Просто космос

О мистической силе Вселенной и настоящей магии. Не удержалась

Минералы в косметике для ухода за кожей – не то чтобы новость, но всегда какая-то история, граничащая с вуду и оккультными практиками. Всеобщее помешательство на кристаллах в последние годы приобрело несколько пугающие масштабы и как будто выманило из темных нор странных людей, которых в нормальные сытые времена было практически не видно. Дело в том, что десять лет назад, примерно в предыдущий тотальный кризис, индустрия уже пыталась встроить магические свойства камней в кремы. Тогда получилось не очень: потребитель, который был недостаточно голоден и отчаян, удивлялся, что можно, оказывается, каким-то образом получить «экстракт аметиста», и не понимал, чем он отличается от каменной пыли. Эпидемия нефрита и аметистов в новейшей версии касается уже камней как таковых: в модных магазинах продают специальные бутылки для воды со встроенным розовым кварцем, цитрином, обсидианом. Виктория Бэкхем выдерживает в воде в специальном ситечке не чай, а мелкие камешки желтого кальцита «для легкости». Певица Адель перед концертом медитирует и черпает из кристалла энергию. Миранда Керр массирует кварцем лицо, чтобы заполучить благополучие и гармонию.

В смутные времена в народе всегда поднимает голову мерзкая гидра суеверий. Это понятно и легко объяснимо. Когда надежда на лучшее завтра просто не подкреплена никакими объективными предпосылками и это самое завтра выглядит довольно темным, нам нужно на чем-то выстраивать свою веру. Те, кто может, ищут опору в религии. Те, кто по каким-то личным причинам от этого далек, обращаются к альтернативным практикам. И если к религии даже у атеистически настроенной меня вопросов нет (по крайней мере, пока она не вторгается в мое личное пространство), то к целителям, магам и знахарям вопросов много. И еще больше – к когда-то вроде бы нормальным и адекватным людям, которые сознательно поддерживают это мракобесие и рассказывают о том, что роллер из кварца лечит мигрень и почечную колику, а авантюрин для массажа гуаша прочищает чакры и гармонизирует.

Аргументы сторонников кристаллотерапии (да, это называется так, ни больше ни меньше) касаются исследований, базирующихся на так называемой субъективной оценке контрольной группы. Это когда люди пробуют медитировать просто так, потом медитируют, держа руку на камне, и «с восторгом отмечают, как им стало лучше, быстрее и качественнее, чем до этого»[48]. И абсолютно серьезно апеллируют к исследованиям действия плацебо – дескать, эффективность плацебо доказана, возьмите наш камень, уверуйте в его силу, и будет вам счастье. Нормальные ученые, которые занимаются наукой, а не ерундой, даже не обсуждают эти результаты. С плацебо все чуть интереснее: в 2008 году был жуткий скандал с опросником[49], в котором американские врачи признались, что было бы неплохо использовать пустышки с плацебо вместо таблеток – дескать, с пациентами работает, почему бы и нет. Или не работает, но даже это было бы интересно с исследовательской точки зрения. Некоторые (примерно половина) признались в их использовании. И здесь как будто бы частично поддерживается сама концепция использования фуфломицинов (тех самых пустышек, которыми наводнен даже цивилизованный фармацевтический рынок) – если работает, почему бы и нет?

Потому что в деле с кристаллами есть еще одна сторона. Добыча драгоценных и полудрагоценных камней является одной из самых дремучих, закрытых и полузаконных промышленностей в мире. С ужасающими условиями труда, огромным вредом для здоровья рабочих и чудовищным оборотом черного рынка. Частично «самоцветы» добываются побочным продуктом от обычной горной разработки золота или металлов. Минюст США регулярно подает жалобы на загрязнение окружающей среды и вред для экологии грязных добывающих производств в Нью-Мексико, которые, в частности, продают и кристаллы для «энергии внутренней богини» или развития женственности.

В менее цивилизованных странах дела обстоят еще хуже. Два самых больших месторождения «исцеляющих» кристаллов – в Конго и на Мадагаскаре. В шахтах работают целыми семьями, с совсем маленькими детьми. Причем чем меньше дети, тем лучше, главное, чтобы они уже что-то соображали: так старателям не придется копать слишком широкий лаз в шахту, они сэкономят время и силы. Мужчины копают, дети достают, женщины промывают грунт. Часто рабочие, особенно дети, умирают от истощения и нечеловеческих нагрузок. Самая престижная работа на приисках – у водителей самосвалов, которые отвозят грунт к месту промывки, потому что в этом случае шансов погибнуть в шахте просто нет. На мадагаскарских приисках есть даже туристические маршруты, где можно с головой погрузиться в этот тлен и понаблюдать, как в дыры в земле протискиваются крохотные дети. И наверняка потом вернуться в нормальный мир и порадоваться тому, что у нас-то все не так.

Чтобы цивилизованный белый человек эти камни покупал со спокойной совестью, они проходят длинную цепочку посредников, примерно по принципу отмывания денег. Целители и маги с гордостью говорят о том, что они покупают камни у хороших европейских или американских компаний с нормальной, чистой репутацией. Хорошие компании их тоже покупают у вроде бы неплохих людей, спокойно сидящих на приемке у старателей и не подписывавшихся ни под одной смертью очередного ребенка в шахте, слишком узкой для того, чтобы в нее пролез взрослый. Очень хотелось бы, чтобы человек, который берет в руки турмалиновый кристалл, «привлекающий любовь и успех», или накладывающий на лицо маску из аметистов, «заряженную целительным светом луны», или использующий нефритовое яйцо, «заряжающее вагину энергией страсти», помнил о том, что эти камни пропитаны кровью детей, у которых нет другой жизни. Я бы еще пожелала ему сгореть в аду, но это просто потому, что я пишу эту главу в день, когда затмение Луны происходит в Близнецах, и это невероятное мистическое событие рождает во мне дуальность силы говорить во всю мощь моего сердца и разума. Клянусь, так в инстаграме написано.

Мужчины с Марса

Несмотря на это, крем с его полочки можно и стырить. Правда, сначала его туда нужно поставить

Мужчина, если смотреть на него глазами косметического маркетолога, – существо, достойное занесения в Красную книгу. Потому что оно обладает одной-единственной извилиной и при этом буквально бездонным увесистым кошельком, который, впрочем, открывается крайне редко. Существо при этом очень трепетное и нежное, оно боится незнакомых слов и немедленно убегает в чащу, заслышав «лифтинг». Больше лифтинга мужчина боится разве что облысения, поэтому если на женских шампунях пометка «для редеющих волос» или даже, о боги, «против выпадения» встречается регулярно, то мужские шампуни обычно стыдливо называют «укрепляющими» и «профилактическими». О том, что в его ванной комнате на полочке стоит что-то, кроме шампуня 22в1 и дезодоранта, мужчина не говорит никому даже под пытками, поэтому надеяться на сарафанное радио, как с женщинами, которые мчатся рассказывать о новом классном креме всем подругам, не приходится. У него явно выборочная слепота или какой-то новый вид дальтонизма, потому что в мужской палитре всего четыре цвета – синий, серый, коричневый и черный (это для настоящих мачо).

Роскошный экземпляр, согласитесь?

Правда, есть нюанс: описываемый мужчина живет в России и ему больше 35 лет.

Тем временем где-то в далекой-далекой галактике мужчины делают салонный маникюр, постоянно используют больше трех косметических средств и хотя бы раз в две недели посещают барбера (с которым обсуждают все свои новые кремики и сыворотки и тестируют новые текстуры масла для бороды и отдельного масла для усов, потому что всем же понятно, что это должны быть абсолютно разные средства). Они все еще сильнее всего любят средства до, для и после бритья (эти категории растут настолько стабильно всегда, что их принято считать отдельно, чтобы не портить статистику). Но пользуются и отдельными средствами для очищения, и даже скрабами. Удивительно, что эти абсолютно разные люди проживают в одной и той же реальности, несмотря на колоссальную разницу их миров. Просто вторые сильно моложе и у них совершенно иное восприятие косметики в частности и гендера вообще[50].

Это феноменальная ситуация: привычки и взгляды на мир нынешних шестнадцатилетних, например, не слишком сильно отличаются друг от друга независимо от страны проживания. Те, что чуть постарше, но до роковой планки 35-летия не дотягивают, все-таки немножко разные: в Китае мужчины гораздо проще относятся к макияжу и уходу и вообще тратят на косметические процедуры примерно столько же времени, сколько женщины (всего на пять минут меньше[51]). Не очень понятно, почему именно в Азии цифры такие позитивные; согласно одной версии, так сложилось потому, что в их поп-культуре мужчинам допустимо и даже общественно одобряемо использовать макияж. Согласно другой теории, в Азии и конкретно в Китае мужчин больше, чем женщин. Поэтому у них и выше конкуренция: работу, деньги и статус получает тот, кто не только эффективнее на своем месте, но еще и лучше выглядит. В Англии цифры скромнее, но целых 5 % мужчин говорят[52], что макияж помогает им чувствовать себя увереннее, поэтому они активно им пользуются.

В июне 2020 года шопинг-сервис Picodi опубликовал результаты нескольких десятков опросов аудитории в разных странах, которые касались предпочтений в выборе косметики. Сводить их в один оказалось довольно бессмысленным делом, потому что результаты сильно отличаются. Интересно, что мужчины – мечты маркетологов живут в Саудовской Аравии[53]: 83 % из них выбирают косметику самостоятельно, 51 % шопятся на скидках, 43 % покупают только дорогие марки и целых 11 % доверяют рекомендациям профессионалов. Здесь же самый высокий процент экопотребления: 26 % мужчин покупают только экомарки независимо от стоимости. В остальном мире цифры гораздо более грустные: в мужских косметичках в большинстве случаев хозяйничает женщина (подруга или мама), на экологию всем плевать, новая косметика появляется в арсенале, только когда заканчивается старая. Инфлюенсерам они не верят, профессионалов не слушают (в России цифра категории влияния вообще нулевая). Единственный ориентир при покупке – цена и бренд, которому они доверяют (поэтому если они пользуются пеной для бритья условной Nivea, то в случае необходимости покупки крема для лица снова пойдут в Nivea).

Пять лет назад один дистрибьютор новой большой марки мужского ухода и груминга в ответ на мою уверенность, что у марки дела в России пойдут хорошо – средства в ней были действительно отличными, хотя и довольно дорогими, и линейки очень правильно выстроены, в них не было ничего лишнего, – буквально разрыдался. Потому что у него были на руках цифры, говорившие, что мужчины пользуются только одним косметическим продуктом. Мылом. А после бритья они поливают лицо парфюмом, потому что так делали их папы и дедушки (они-то, скорее всего, пользовались одеколоном с гораздо более скромной ароматической мощью, но кто будет вникать в эти детали, когда под рукой стоит парфюмерная вода?). Это многое объясняло про довольно токсичные утренние встречи со свежевыбритыми мужчинами в лифтах.

По словам знакомых хирургов, за последние пять лет количество пациентов-мужчин у них действительно увеличилось, правда спросом пользуются всего две операции: пластика век у старших товарищей и… операция на подбородке с имплантатом и иногда даже формированием специальной «мужественной» ямочки. Чтобы стать волевым самцом. Для тех самых краснокнижных русских мужчин их маскулинность – это святое, которое ни в коем случае нельзя подвергать сомнению. И любые ухищрения, связанные с косметикой, как раз это и делают.

Интересно, что единственная зона косметики, в которой абсолютное большинство мужчин чувствует себя более-менее комфортно, – это уход за проблемной кожей. Девочки тут наоборот наживают кучу комплексов, потому что девочка с прыщами – это, конечно, ужас и стыд, девочка всегда должна быть идеальной, а мальчик, который борется с акне, – это нормально, он сразу же герой и большой молодец. Примерно с той же легкостью мужчины пользуются кремами после бритья, которые, по сути, собраны по тому же принципу, что и женские средства для чувствительной и реактивной кожи: с большим количеством противовоспалительных и заживляющих компонентов. При этом в них обычно действительно большая доза этих компонентов: даже копеечный аптечный крем после бритья с витамином F заживляет любую кожу после мороза буквально за одну ночь.

Мужские бальзамы для губ – самые незаметные в мире: они никогда не блестят, к ним не липнут волосы, и при этом они отлично питают потрескавшиеся губы. Мужские тональные кремы, по сути, ничем не отличаются от женских тонирующих, с легкой текстурой и меньшим содержанием пигментов, они отлично выравнивают тон лица и обычно удерживают хороший баланс матовости и сияния. Как минимум кожа после них не блестит, как рождественский шар под лампой. Консилеры из мужских линеек маскируют все синяки и при этом не забиваются в складочки кожи, не требуют плясок с бубнами и какого-то особенного мастерства владения кистью.

Единственное, что меня останавливает от тотального обожания мужских линеек, – это отдушки, потому что для мужчин все еще выбирают привычно брутальное дерево, табак и акватические ноты. Ваниль, кстати, в этом поле как-то недооценена, мужчины ее обожают, потому что это запах комфорта и детства, но не покупают из-за неожиданной слишком «мягкой» гендерной окрашенности. Мой брат в юные времена нашего совместного проживания вовсю пользовался моим ванильным гелем для душа Yves Rocher, но стоило мне съехать на другую квартиру – в его ванной появилось что-то сине-черное, брутальное и крайне традиционалистское, посоветованное продавцом. А в остальном, если подумать, у мужчин вообще косметика гораздо лучше, чем у женщин. Они куда придирчивее, их сложнее заполучить и практически невозможно удержать в числе постоянных покупателей. Расскажите среднестатистическому мужчине, что ему срочно нужно потратить 15 000 рублей на крем, который упакован в красивую баночку, приятно пахнет и дарит ему какую-то там эмоцию. Я бы хотела посмотреть в этот момент на его лицо, да и на перспективы продажи.

Много лет назад на интервью с технологом марки бритвенных станков я спросила, почему лезвия моей женской бритвы тупятся примерно спустя одно использование, а бритва бойфренда жива-живехонька неделями? Перед формально правильным ответом (о том, что площадь женских ног отличается от площади мужских щек, о разной толщине волос и лезвий, угле и силе давления на бритву) там была отличная циничная шутка. Потому что бритвы разрабатывают мужчины. Одну – для своих драгоценных лиц, вторую – нет.

Я смотрю на это как на высшую справедливость и ловушку, в которую маркетинг загнал себя сам: десятилетиями нам продавали косметику, которая делает нас сексуальными, желанными и… женственными. И как теперь продавать, по сути, те же самые кремы, но с совершенно противоположной повесткой? Невозможно. Даже то, что мужская кожа действительно не слишком сильно отличается от женской, ситуацию никак не исправляет. Точнее, этот посыл работает с той самой юной аудиторией, которая взращивается уже на позициях гендерной нейтральности, хотя и с ней в нашей патриархальной стране дела обстоят не очень.

Здесь может подействовать разве что пословица про счастье, которому помогает несчастье: если мальчика учит пользоваться косметикой папа, которому больше 35 лет, шансы на то, что картина мира в его голове будет сформирована без предрассудков, стремятся к нулю, даже если в инстаграме он подписан на самых продвинутых и модных блогеров. Если же дело в свои руки возьмет мама, как собственно и происходит в семьях с воскресными папами в стране с высокой статистикой разводов, возможно, через 15–20 лет мы получим качественно иной социум, где и правда будет отсутствовать такое жесткое деление на розовое и голубое и в котором мужчине не возбраняется испытывать само желание выглядеть лучше.

Женщина-лицо и женщина-тело

О том, что телесность вообще-то не про секс

Удивительные вещи происходят с текстами в интернете. Пока я гуглила меткую фразу, которую сформулировала Соланж Дессимули на своей пресс-конференции в 2015 году (судя по дате публикации моего текста об этом), обнаружила ее в материале одного уважаемого издания в 2019-м уже в пересказе «Ну все помнят эту допотопную шутку про „женщину-лицо“ и „женщину-тело“». Допотопную! Вот сейчас обидно было.

В те доисторические времена Соланж рассказывала о своих клиентках – что к ней на процедуры приходят «женщины-лицо», у которых в арсенале есть все возможные кремы и сыворотки и которые следят за красотой кожи максимально тщательно. А «женщины-тело» встречаются ей гораздо реже, но в любом случае это совершенно иной подвид, которым важнее хорошая форма. К уходу за телом и тренировкам они подходят с тем же рвением, с которым первая категория использует косметику с лифтинг-эффектом и следит за всеми открытиями в косметологии. И почему-то эти два мира никогда не пересекаются: всегда в приоритете будет что-то одно.

Это интересный момент, который тогда меня заставил задуматься о том, что вся системность ухода у нас прописана скорее в культурных кодах, чем в каких-то бытовых доводах. По сути, телу нужно не так много, чтобы функционировать: элементарная гигиена и чуть-чуть физической нагрузки. Все остальное – уже излишества, порожденные социумом. Древние египтяне и греки возводили в культ человеческое тело: в описаниях их многочасовых ванн и умасливаний не было рассказов о том, что для лица существовали какие-то отдельные ритуалы. Исключение – макияж, если нужно было продемонстрировать кастовость, но это не идет ни в какое сравнение с поистине религиозным уходом за телом и оттачиванием формы каждой мышцы.

Возможно, дело в том, что в какой-то момент человечество с той же силой начало поклоняться одежде, а не коже, и в этом смысле красота плоти ушла на второй план? Это можно было понять: красивое платье из дорогой ткани сшить куда проще, чем сообразить себе за несколько недель идеальное тело. Историки говорят, что после падения Рима социальные правила начало диктовать христианство, которое сформировало иное отношение к телесности как к чему-то, что скорее мешает достигать истинной духовности, чего стоит стыдиться (и в моменты обострений в Средневековье бренную плоть вообще требовалось наказывать).

В эпоху Возрождения люди вырвались из этого аскетического заточения и бросились во все тяжкие: самые эротичные портреты обнаженных дам принадлежат этому времени, мода тех лет подразумевала декольте примерно до талии и такую же открытую спину, за телом ухаживали очень тщательно. Но далее, словно по кругу, спустя еще сто лет все внимание вновь переключилось на роскошные ткани и изысканную отделку эпохи барокко, а нагота и телесность стали не настолько модными, как искусно созданная вычурность платья. Умберто Эко в «Истории красоты» писал о том, что в этот момент «откровенно красующееся женское тело стало оттеснено неповторимым, выразительным, едва ли не эгоистичным лицом».

Искусство, которое лучше всего отражало социальные течения и настроения, всегда колебалось между плотским и духовным, эмоциональным и интеллектуальным. О теле много писали философы, пытаясь проследить в человеческом поклонении телесному социальное и даже политическое. Это всегда был вопрос выбора: считалось, что если ты озабочен физическим сохранением формы, твое тело представляет некий аристотелевский zoe, биологический организм в чистом виде, не отягощенный думами, в противовес высокодуховному bios. Не совсем «быть можно дельным человеком…», глубже и консервативнее, но близко.

О телесности очень много писал Жан Бодрийяр[54], и это интересно, если, конечно, продраться через его философскую фиксацию на кастрации (там, в принципе, вообще все свидетельствует о том, как общество любыми своими действиями кастрирует мужчин и делает женщин средоточием власти и фетишем, а не биологическим существом из плоти и крови). Бодрийяр писал о теле: «Его „новое открытие“ после тысячелетней эры пуританства, произошедшее под знаком физического и сексуального освобождения, его вездесущность в рекламе, моде, массовой культуре, гигиенический, диетический, терапевтический культ, которым его окружают, навязчивость молодости, элегантности, мужественности или женственности, ухода, режимов, жертвенных занятий, которые с ним связаны, миф Удовольствия, который его окутывает, – все сегодня свидетельствует, что тело стало объектом спасения».

Наступил XXI век, и где мы теперь? Судя по историческим отсылкам – примерно в XVII-м, будто вновь делаем удивительное открытие, что человек – вовсе не центр Вселенной. В любых сложных ситуациях люди всегда стараются буквально «держать лицо», на нем сегодня построена вся наша система цифровой жизни, оно больше не является чем-то личным и сакральным. Наше лицо – тот самый симулякр, о котором так любят рассуждать философы. И наша телесность сейчас – то самое очень человечное, в котором мы можем выражать всю заботу о себе, сделав ее частью культурного кода. Люди не просто заботятся о здоровье – значительная часть сегодняшней жизни посвящена тому, чтобы понимать, как именно это делать: правильно питаться, заниматься спортом, перекодировать духовные практики в телесные и использовать их, пытаясь достичь общего ощущения гармонии. Ведь цитата Бодрийяра выше – она о Возрождении, а не о нашем времени, хотя, кажется, идеально его описывает.

С другой стороны, тело для современных людей – такой же ресурс, как и все остальное. Тело должно быть здоровым, чтобы человек мог полноценно выполнять все свои социальные функции, и мы тратим долгие часы на тренировки. Тело должно быть красивым, потому что с его помощью тоже можно зарабатывать, прямо или опосредованно. Десятилетиями нас убеждали в том, что оно должно быть еще и худым, но сегодня это вовсе не обязательно, и даже не потому, что человечество придумало бодипозитив, который разрешает нам быть разными. Просто худоба – это вовсе не гарантия здоровья, благополучия и долгой жизни, а на этом этапе для нас они гораздо важнее.

История доказывает, что золотой середины мы так и не достигнем. Если бы это было вообще возможно, то случилось бы на каком-то отрезке нашей двухтысячелетней истории. Скорее всего, учитывая, что слабые всегда проигрывают сильным, культ тела с нами останется надолго. Но хотелось бы, чтобы в этом вопросе мы все-таки придерживались концепции заботы, а не стремились соответствовать каким-то надуманным стандартам красоты. Все-таки тревожные времена, как ни крути.

Любовь к трем апельсинам

Как не победить целлюлит и не отчаяться

Огромное семейство антицеллюлитных средств можно назвать семейством инопланетян, которые прилетели на Землю, успешно ассимилировались и захватили власть. По-другому никак не объяснить, как мы сотни лет жили и не знали, что не идеально гладкая кожа на ягодицах – это ужасно. То есть, говоря медицинским языком, есть степень целлюлита, которая считается вполне себе болезнью: когда в подкожно-жировой клетчатке образуются застойные явления, нарушается кровообращение и возникает острый воспалительный процесс. Это больно и сильно влияет на качество жизни, и это лечат. Но тот целлюлит, о котором пишут десятки лет в журналах, – нормальное состояние человеческого организма, которое влияет только на эстетическую сторону вопроса.

Прослойка, которая за него отвечает, в идеальном состоянии похожа на сеточку, в каждой ячейке которой лежат жировые клетки. Некоторые из них набирают чуть больше веса, чем соседи, – возникают неровности. У мужчин все устроено примерно так же, но вот незадача: их кожа настолько плотнее и толще, что эти миллиметры неровностей между жировыми ячейками она просто сглаживает. Их просто не видно. Собственно, состояние, в котором хотя бы теоретически можно было бы сказать: «Ура, я победила целлюлит!» – это если удалось сделать так, чтобы жира было не видно. Потому что жить без подкожно-жировой клетчатки человеческий организм вообще не умеет, оттуда он берет запасы пропитания и согревается холодными зимними вечерами.

Причин развития целлюлитной «корочки» две с половиной: первая говорит о том, что во всем виноваты женские половые гормоны, вторая – что смотреть нужно на микроциркуляцию. Ухудшаясь, она сама по себе может стать причиной такого скопления жировых отложений. Оставшаяся «половинка» частично связана с микроциркуляцией – смотрит на проблему в разрезе гормонов, но уже тех, что вырабатываются самими жировыми клетками. Если они перестают циркулировать и застывают на одном месте, то начинают стимулировать эти самые жировые клетки, которые набирают вес и создают неровности. Зная, как это работает, можно понять, что одна большая задача борьбы с целлюлитом на самом деле делится на три:

1. Стимулировать кровообращение и лимфоток

Этим занимается в первую очередь физика – массаж, гимнастика, движение вообще, свободная одежда, которая не будет ничего сдавливать. Дело серьезное: была даже теория, связывавшая статистически повальное ухудшение качества кожи с модой на скинни-джинсы, которые сдавливают нам все и всюду. Массаж при этом может быть ручным, аппаратным (LPG или «Эндосфера» очень хороши и комфортны, причем вторая подходит даже тем, у кого с сосудами изначально есть проблемы и все вытекающие ограничения в таком физическом воздействии), баночным или с помощью обычной щетки – главное, чтобы он вообще был.

И важный момент, о котором нельзя не сказать: синяков после мануального массажа быть не должно. Лимфатический массаж вообще довольно деликатный, он не должен прорабатывать мышцы, и в нем важнее не сила нажатия, а равномерность и направление движения снизу вверх. Тем более что лимфатический массаж всегда востребован у людей, у которых изначально есть какие-то проблемы с сосудами. На их коже и так синяки появляются чуть ли не сами собой, поэтому нормальные мастера должны действовать максимально аккуратно. Медовый массаж, о котором очень много пишут и считают его оптимальным для самостоятельного применения, кстати, я бы не советовала, – на тело наносится мед, а массаж делают похлопывающими движениями ладоней, прилипающих к коже (получается такая динамика давления-растяжения, которая в теории должна стимулировать дренаж). Устаешь от него так, как будто пробежал марафон, сосуды страдают, кожа растягивается, а эффект уступает нормальному мануальному.

Компоненты косметики для вывода излишков воды: экстракты водорослей, морская вода, соль и минеральные комплексы, лечебные грязи, глина, экстракты конского каштана, гуараны, зеленого чая.

2. Расщепить жир

С липолитиками все серьезнее. Технически препараты, расщепляющие жиры, есть, и они вполне эффективны, особенно в рабочих инъекционных формулах. Обычно это фосфатидилхолин и дезоксихолевая кислота, их концентрация зависит от препарата. Инъекции делают на двух уровнях: поверхностно, как при мезотерапии, и глубоко. В обоих случаях от квалификации специалиста будет зависеть не только успех мероприятия, но и здоровье пациента: дезоксихолевая кислота работает не только с жировыми клетками, она может разрушать клетки вообще. Если она попадет в кожу при мезотерапии или в мышцы с глубокими инъекциями, может возникнуть абсцесс или фиброз. И есть еще вопрос выведения расщепленного жира, который диктует свои условия, – нагрузка на печень возрастет в разы. Если были какие-то проблемы, они усугубятся. То есть это правда потенциально опасная процедура, липолитики нельзя колоть у «знакомого косметолога дешево» и не в клинике, это должны делать врачи (именно врачи, это важно!), которые этому обучены и на этом специализируются. И колоть непонятные коктейли без знания всех составов тоже не надо.

Можно пойти другим путем и расщепить жир аппаратом – с этим неплохо справляются микротоки, миостимуляция, радиоволны и ультразвук. Плюсов здесь достаточно – аппараты воздействуют и на жир, и на фиброзные «стяжки» (те самые ячейки сеточки), и даже на укрепление верхнего слоя кожи. Но нагрузка на печень здесь будет еще выше, поэтому перед такими процедурами нужно обязательно обследоваться.

Липолитики в косметике тоже есть: L-карнитин, йохимбин, коэнзим А (КоА), экстракты мяты, айвы, масло грейпфрута. Теобромин из какао, кофеин. О нем у студентов-медиков даже есть мнемоническая запоминалка:

Кофеинум-кофеин

Это триметилксантин

В чистом виде получают

Из какао, кофе, чая.

Доза большая, чем «деци»,

Возбуждает сильно сердце.

Повышает диурез,

Возбуждает ЦНС.

3. Уплотнить кожу (то, что называют «повысить тонус»)

В этом пункте надо помнить о технологическом нюансе всех антицеллюлитных средств, о котором обычно редко говорят. Потому что с ним придется упрашивать потребителя покупать две банки вместо одной, а мы, потребители, этого не любим. Обычно все антицеллюлитные средства формулируют с одной простой задачей: быстрое и глубокое проникновение, чтобы сработало нужное направленное действие против жира и для стимулирования лимфы. Липолитики для этого капсулируют, что слегка сужает общий функционал формулы, ее увлажняющее и питательное действие на роговой слой будет очень сильно уступать обычным кремам для ухода. Поэтому при использовании антицеллюлитного средства всегда нужно параллельно использовать крем, баттер или молочко – то, что обычно наносят для питания и увлажнения. Например, по утрам бороться с целлюлитом (по вечерам это делать сложновато из-за охлаждающего эффекта ментола в большинстве таких средств: он нужен для физического стимулирования кожи и кровообращения). По вечерам наносить свое привычное питательное и увлажняющее средство. Да, долго, но так как целлюлит – это не болезнь, а состояние кожи, то и справляться с ним (при желании) приходится примерно всегда и системно.

Слабое звено

Про специальные средства, зону декольте и выдумки, на которые хитры многие

Количество специальных баночек для отдельных зон тела зашкаливает. Оно и понятно: на лице-то у нас всего-ничего точек приложения, а тело, во-первых, огромное, а во-вторых, кожа здесь обычно плотнее и вынесет многое. Поэтому с упорством, достойным более полезного применения, индустрия продолжает изобретать кремы для мочек ушей и лосьоны для выравнивания кожи подмышек. А для шеи нужен отдельный крем? Для многих это одна из самых проблемных зон: там морщины появляются очень рано. Особенно сейчас, когда мы все время смотрим в телефоны, опустив голову. Эта специфическая особенность уже даже получила свое название – «техношея», и исправлять ее рекомендуют в первую очередь избавлением от плохой привычки держать телефон так низко. Во вторую – кремом, хотя бы тем, что используется для лица, но можно и отдельным.

Декольте же – чуть ли не единственная зона, которая действительно требует отдельного ухода вполне обоснованно. Кожа здесь очень сильно отличается от кожи живота и лица – она довольно тонкая, хрупкая, практически лишенная поддержки подкожно-жирового каркаса. И она постоянно в движении: каждый месяц грудь набирает и сбрасывает объем из-за гормональных изменений, мы спим, как придется, скукожившись, сминая тем самым кожу в ложбинке до появления вертикальной складки. Грудь больше второго размера вполне ощутимо колышется при обычной ходьбе. С мышечной поддержкой дела тоже не очень: в самих железах мышц нет. Те, что под ними, стоит тренировать для общего тонуса, но нельзя сказать, что с их помощью ситуация может как-то измениться. По сути, единственное, на что действительно можно воздействовать, – это кожа груди. И многие производители любезно уточняют на кремах для лица, что на самом деле это «крем для лица, шеи и области декольте». Но вот в чем штука: самые крутые кремы для зоны декольте, которые я встречала, делали чуть больше, чем обычное увлажнение. Часто в них добавляют специальные полимерные микросетки – по тому же принципу, по которому создают тональные кремы или так называемые невидимые чулки для ног, просто не используя пигменты: этот невидимый слой отлично помогает держать форму и в перспективе укрепить верхний слой кожи. Плюс текстура тоже важна: у обладательниц сухой кожи лица декольте может быть вполне нормальным, не требующим такого количества питательных компонентов. И формула: груди нужны легкие косточковые масла, жирные кислоты, стимуляторы коллагена и эластина. Это все чертовски напоминает состав хорошего антивозрастного крема, но для зоны декольте такое действие нужно даже в 25 и вовсе не за тем, чтобы бороться с морщинами, а в качестве обычного ежедневного базового ухода.

А еще здесь, как и на плечах и спине, бывает акне и постакне, и тогда понадобится крем с легкой кислотной формулой, которая будет исправлять эту несправедливость (именно для тела есть хороший крем у Ultaceuticals), но можно попробовать использовать обычные кислотные средства из арсенала для лица, если они не слишком жесткие.

Третий «специалист», который почти всегда рекомендуется для зоны декольте, – средство от растяжек. Это очень спорная категория косметики, потому что, по сути, никаких специальных компонентов, работающих с растяжками, нет; внутри такого крема будут те же самые питательные компоненты, жирные кислоты, масла. Фраза «предотвращает растяжки» означает то же самое общее укрепление кожи, которое дает любой крем, масло или лосьон. И фраза эта является преувеличением («враньем» – как-то грубо), потому что растяжка (или стрия по-медицински) образуется в глубоких слоях дермы, на поверхности мы видим только результат разрыва – по сути это шрам. Укрепление верхнего слоя кожи кремами и маслами работает только с этим самым верхним слоем кожи, чуть улучшает внешний вид и сглаживает рельеф. А с самими растяжками нужно действовать так же, как с обычными шрамами, без особой веры на стопроцентное избавление: регенерантами. Это аптечный пантенол в рабочей концентрации, витамин F, центелла или модное масло таману. Его я заказывала как раз ради пробы на новеньком хирургическом шве, чтобы проверить магические восстанавливающие свойства. С застарелыми рубцами оно наверняка ничего не сделает, но со свежими работает прекрасно, как и при добавлении в обычный крем, – с раздражениями и на коже после эпиляции.

Дальше едем на экскурсию по средствам для тела в экспресс-режиме.

Отдельный крем для пяток

Ничем не отличается от любого максимально жирного и плотного крема для всего. И вообще любой крем, нанесенный толстым слоем под хлопковые носки, работает так же: смягчает, разглаживает, питает. Исключение – специфические средства с антигрибковыми компонентами (такие есть в некоторых спортивных линейках, потому что грибок – распространенная проблема бегунов, например). Но, когда речь заходит о грибке, всегда есть вопрос целесообразности использования косметики, которая априори будет уступать по эффективности лекарствам. Все-таки болезни нужно лечить у докторов, это всегда правильнее.

Маски для ног

Тот же самый крем, заботливо уложенный в пакет (экоэнтузиасты в этом месте наверняка выражают вполне обоснованный протест). Можно купить для удобства использования, но результат будет примерно одинаковым с кремом и обычной пищевой пленкой. Отличный способ утилизации любого крема, который по каким-то причинам не понравился и лежит мертвым грузом, – просто потратьте его на пятки.

Крем для локтей и коленок

Из той же оперы – любой баттер для тела или базовое масло прекрасно питают и смягчают кожу на этих участках. Диски с кислотами после использования на лице можно «дотирать» здесь же, а не выбрасывать сразу: они помогут смягчить кожу. Главное не ставить перед собой цель добиться абсолютной нежности кожи в этих зонах: здесь она и должна быть заметно более плотной, чтобы нормально переносить постоянное растяжение и трение.

Крем для рук

Тут все немножко сложнее. Хороший крем для рук должен создавать на коже защитную микросетку по тому же принципу, что и крем для зоны декольте и те самые «невидимые колготки». Только компонентный состав здесь будет с усилением питательной и восстанавливающей частей и называться он будет уже «невидимыми перчатками». Такие кремы отлично залечивают микротрещинки, но все-таки создают на коже ощущение специфической шелковистости, которое любят не все. Обычный крем для рук будет точно таким же питательным и увлажняющим, как и абсолютно любое питательное и увлажняющее средство для тела: глицерин, аллантоин, окклюзивные компоненты. Он просто будет в маленьком тюбике, который удобно носить с собой, и таких средств в бюджетном сегменте преобладающее количество.

Крем для «усталых ног»

Моя любимая категория, в которой всегда можно продемонстрировать невероятную ловкость рук и бесценные знания секретиков. Потому что внутри такого крема обычно прячется… антицеллюлитный, с дренажным эффектом и ментолом. Это, кстати, очень удобно: когда зимой в гонку за идеальной попой вступать как-то неловко и еще рановато, остатки антицеллюлитных кремов прекрасно используются на щиколотках в конце дня после ванны. Очень освежает, улучшает лимфоток и снимает ощущение тяжести в ногах.

Крем для живота

Несколько производителей пробовали зайти всерьез с такими кремами: были исследования, которые доказывали, что сама система образования жировых отложений на животе заметно отличается от целлюлита (правда), поэтому и средство для борьбы с ними должно быть отдельным (неправда). Отказать ему стоит потому, что жировые отложения на животе в большинстве случаев связаны с гормонами и уровнем сахара/склонностью к диабету и на них никак нельзя кардинально повлиять косметикой. Можно влиять опосредованно массажем с любым привычным средством, которое нужно для скольжения рук. Но вообще нужно заниматься спортом, следить за питанием и проверять кровь на сахар.

Если что-то из перечисленного в этом списке стоит у вас на полке – значит, есть что оптимизировать, это всегда хорошая новость. Но всегда будет что-то лишнее, необязательное и приятное. Скрабы, баттеры и кремы для тела вообще чаще всего покупаются спонтанно, не всегда из-за полезных свойств – обычно из-за запаха или текстуры. Лицо мы готовы тренировать, муштровать и строго следить за тем, чтобы оно всегда выглядело идеально, здесь нет места эмоциям, все должно быть четко. А с телом мы ведем себя как с любимчиком в семье, балуем, заботимся, гладим, холим и лелеем. Именно поэтому SPA как большая категория средств всегда так плохо заходит в уходе за лицом, но идеально воспринимается в средствах для тела. Такая вроде бы вовсе не обязательная, но удивительно милая трата на себя и выстраивание собственной зоны комфорта и удовольствия, которой становится кожа.

Вместо заключения

Несколько лет назад я спросила у Жан-Клода Эллена, великого парфюмера тогда еще Hermès, каково живется человеку с очень чувствительным обонянием. Мне казалось, что примерно как в старом советском фильме «Опасный возраст», где герой Будрайтиса работает носом, ужасно страдает от всех запахов вокруг и каждый день пропускает через себя какие-то невероятные килотонны информации, чувствуя все амбре улиц, помещений, людей. Оказалось, все не совсем так:

Я не умею как-то отключать нос, просто каждый запах, который я чувствую, я могу написать. Я могу назвать его и сказать, из каких молекул он состоит. Это как с болезнями: когда ты точно знаешь, чем ты болен, ты не так тревожишься. Определенность и знания всегда как-то успокаивают.

В принципе, это очень коротко и емко объясняет любые человеческие попытки докопаться до сути и понять принцип работы вещей. Моя бывшая коллега Вера Усольцева, которая в какой-то момент сменила успешную карьеру в медиа на лучшее дело ее жизни и стала психологом (и теперь я ей звоню с глупыми вопросами про мироустройство, это очень удобно!), с этим тоже соглашается. Она уверена, что человеческая психика вообще очень плохо справляется с неизвестностью: нам нужно каждый новый и непонятный факт вывести в сферу осознанного, пусть и сложного. С косметикой это работает даже лучше, чем с любыми другими непонятными предметами, встречающимися на пути: крем мы наносим на кожу, он для нас по определению является источником целого спектра чувств, нам нужно понимать, что нас ждет.

Сейчас это действительно сложно. Даже чисто практически – для того чтобы разобраться в любом существующем процессе с точки зрения технологии, нужно перелопатить огромное количество информации. Чем лучше и быстрее мы развиваемся, тем больше данных приходится анализировать и отбрасывать все лишнее. Потому что, когда ты даже очень сложную тему разбираешь до основного скелета, базы, на которой все выстраивается, огромный поток информации сводится к четким фактам. Мне кажется, именно так работала журналистика как профессия – системно выстраивала это решето, отсеивающее все субъективное. Пока, конечно, у нас вообще существовала журналистика, а не медиа личностей и блоги, именно такой подход к работе считался единственно верным.

Мне кажется, раньше я бы просто не смогла написать эту книгу, потому что весь этот опыт нужно было накопить, собрать, уложить в голове, усвоить. А затем перечитать все снова и скорректировать ситуацию с учетом последних данных, потому что все меняется каждый день. И все время бояться где-то ошибиться или что-то объяснить недостаточно понятно. Есть расхожая фраза: найди себе хобби по душе, и тебе не придется работать ни дня в своей жизни. Немного лукавство, конечно, бывает очень сложно, но искреннее любопытство – это действительно самый лучший драйвер, который помогает не уставать и все время копать дальше и глубже.

В индустрии красоты накручено очень много лишнего, потому что косметика – это не просто что-то функциональное. Это не техника, у которой важна электроника, и не машина, которая разгоняется до определенной скорости за точно отмеренное время. Здесь всегда много личного, субъективного и эмоционального и к тому же есть культивируемый флер слишком сложного, непонятного, возможно магического (но это не точно). Нам вроде бы нужен волшебный крем из булгаковских «Мастера и Маргариты», но все-таки хочется знать, что там за болотная тина, травы и запахи леса. Как это совместить? Не нужно быть химиком, который за одну секунду распишет формулу гиалуроновой кислоты, но нужно понимать общий принцип ее работы на коже, чтобы сознательно тратить деньги на крем, который будет помогать. И получать от процесса удовольствие, потому что именно для этого человечество вообще придумывало странную игру в красоту. Мы играем несколько тысяч лет, и нам все еще интересно.

Мир косметики меняется с невероятной скоростью: каждую неделю появляются новые средства для ухода за кожей, и все они как будто способны моментально преобразить нас. Но как понять, что именно нужно нашей коже, и не разориться? Что должно быть в составе идеального крема для лица? Можно ли сочетать кислоты с ретинолом? И почему мужская косметика дешевле женской?

Автор книги Мария Атчикова – журналистка и бьюти-редактор с 15-летним стажем – подробно отвечает на вопросы, волнующие всех, кто пользуется косметикой. Всех, кто задумывается о первом антивозрастном средстве или пытается разобраться в кислотных пилингах. Всех, кто не понимает разницы между тонером и тоником, мажет зимой руки жирным кремом или делает домашние маски на кефире. «Что вы втираете» – это увлекательный, познавательный и доступный гид по вселенной уходовой косметики.

Примечания

1

International Nomenclature of Cosmetic Ingredients (Международная номенклатура косметических ингредиентов) – международный справочник косметических ингредиентов.

2

Dun R.R., Fergus D. J., Fernandez-Silvahttps J. и др. Global divergence of the human follicle mite Demodex folliculorum: Persistent associations between host ancestry and mite lineages // Proc Natl Acad Sci U S A. 2015. 29 декабря. № 52 (122). URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC4703014. – Здесь и далее примечания редактора.

3

Gryllos I., Ghosha S., Vajrala N. и др. Oral 2011-2 – Ammonia-oxidizing bacteria accelerate wound closure in diabetic mice // Nitric Oxide. 2014. 15 ноября. № 42. URL: https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S1089860314003346.

4

La Mer, storia di un’icona in sette step // Vogue. 2017. 27 ноября. URL: https://www.vogue.it/bellezza/tendenze-news/2017/11/27/la-storia-la-mer-sette-tappe.

5

Многообразие (англ.).

6

Помёт (англ.).

7

В переводе с индонезийского – кофе-лювак. Зерна этого кофе проходят через пищеварительный тракт мусангов, небольших зверьков, которых местные жители называют люваками.

8

Венецианский белый свинец (фр.).

9

Ду́хи Сатурна (англ.).

10

Белладонну использовали для расширения зрачков, так как в ней содержится атропин, а лимонный сок (и растворы с ним) применяли для «очищения» глаз.

11

ElBoghdady D. 400 lipsticks found to contain lead, FDA says // The Washington Post. 2012. 14 февраля. URL: https://www.washingtonpost.com/business/economy/400-lipstick-brands-contain-lead-fda-says/2012/02/14/gIQAhOyeDR_story.html.

12

Supporting Document for Recommended Maximum Lead Level in Cosmetic Lip Products and Externally Applied Cosmetics // FDA. 2016. Декабрь. URL: https://www.fda.gov/media/99741/download.

13

Irresistible Eyes May Be Had By Transplanting The Hair // The Quack Doctor. 2013. 2 февраля. URL: http://thequackdoctor.com/index.php/the-most-uncanny-look.

14

См.: https://gilliandr.files.wordpress.com/2010/07/20ds22may1867.jpg.

15

См.: https://quackdoctor.files.wordpress.com/2009/07/mackenzies.jpg.

16

См.: https://sagebookwhisperer.blogspot.com/2011/10/complexion-solutionsarsenic-wafers-bird.html.

17

Открытое письмо от основателей бренда // ART&FACT. URL: https://www.art-fact-products.com/blog/dimeksid.

18

Vichit W., Saewan N. Anti-aging efficacy of Thai red rice callus cosmetic product // The Journal of Applied Science. 2018. № 17. URL: https://www.researchgate.net/publication/324194861_Anti-aging_efficacy_of_Thai_red_rice_callus_cosmetic_product.

19

См.: http://www.thinkricethinkthailand.com/

20

Tax Free World Association.

21

Зеленый – это новая роскошь (англ.).

22

В растительных и животных источниках содержится вещество сквален, в косметике используется сквалан – модифицированная форма, устойчивая к окислению.

23

На момент подготовки книги к печати 1398 долларов = 104 159 рублей.

24

«Экономикс: принципы, проблемы и политика» – один из самых популярных учебников по экономике для школьников и студентов.

25

Масло эму – переработанный и рафинированный птичий жир.

26

Stempel J. Johnson & Johnson fails to overturn $2.12 billion baby powder verdict, plans Supreme Court appeal // Reuters. 2020. 3 ноября. URL: https://www.reuters.com/article/us-johnson-johnson-talc-ruling-idUSKBN27J2N4.

27

Nonprescription Drugs Advisory Committee Meeting // FDA. 2016. 15 апреля. URL: https://www.fda.gov/media/96934/download.

28

«Кроличьими» называют горизонтальные морщины на верхней и боковой поверхностях носа.

29

Dhaliwal S., Rybak I., Ellis S. R. Prospective, randomized, double-blind assessment of topical bakuchiol and retinol for facial photoageing // Br J Dermatol. 2019. Февраль. № 2 (180). URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/29947134.

30

Ardiet N., Chavagnac-Bonneville M., Jourdan E. и др. Assessment of a new biological complex efficacy on dysseborrhea, inflammation, and Propionibacterium acnes proliferation // Clin Cosmet Investig Dermatol. 2016. № 9. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC5012630.

31

Bojanowski K., Bojanowski R., Chaudhur R. и др. Synthesis and activity of the salicylic acid ester of bakuchiol in psoriasis-surrogate keratinocytes and skin substitutes // Clin Exp Dermatol. 2017. Апрель. № 3 (42). URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC5600152.

32

Bonn-Miller M.O., Loflin M.J.E., Thomas B.F. Labeling Accuracy of Cannabidiol Extracts Sold Online // JAMA. 2017. № 17 (318). URL: https://jamanetwork.com/journals/jama/article-abstract/2661569.

33

Baur J. A., Pearson K. Resveratrol improves health and survival of mice on a high-calorie diet // Nature. 2016. Ноябрь. URL: https://www.researchgate.net/publication/232749077_Resveratrol_improves_health_and_survival_of_mice_on_a_high-calorie_diet.

34

Pacholec M., Bleasdale J.E., Chrunyk B. и др. SRT1720, SRT2183, SRT1460, and resveratrol are not direct activators of SIRT1. J Biol Chem. 2010;285(11):8340–8351. URL: https://doi.org/10.1074/jbc.M109.088682.

35

Pezzuto J.M. Resveratrol: Twenty Years of Growth, Development and Controversy // Biomol Ther (Seoul). 2019. Январь. № 1 (27). URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC6319551/#b115-bt-27-001.

36

Оганесян Т., Костина Г. Теломеры, рибосомы, фотоаппараты // Эксперт. 2009. 12 октября. URL: https://expert.ru/expert/2009/39/telomery_ribosomy.

37

Склут Р. Бессмертная жизнь Генриетты Лакс. М.: Карьера Пресс, 2012.

38

Baccarelli A.A., Dioni L., Hoxha M. и др. Pessimistic orientation in relation to telomere length in older men: the VA Normative Aging Study // Psychoneuroendocrinology. 2014. Апрель. № 42. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC4070424.

39

Blackburn E., Dhabhar F. S., Epel E. и др. Pessimism Correlates With Leukocyte Telomere Shortness And Elevated Interleukin-6 In Post-Menopausal Women // Brain Behav Immun. 2009. Май. № 4 (23). URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC2719778.

40

Aviv A., Cherkas L. F., Gardner J. P. и др. The effects of social status on biological aging as measured by white-blood-cell telomere length // Aging Cell. 2006. Октябрь. № 6. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/full/10.1111/j.1474–9726.2006.00222.x.

41

National Sleep Foundation Recommends New Sleep Times // National Sleep Foundation. URL: https://www.sleepfoundation.org/press-release/national-sleep-foundation-recommends-new-sleep-times.

42

Шарова А. Кожа как эндокринный орган. Часть 1. Стероидные гормоны. URL: https://studylib.ru/doc/2088983/kozha-kak-e-ndokrinnyj-organ-chast._-1.-steroidnye-gormony.

43

«Docteur, je veux être la plus belle!» («Доктор, я хочу быть самой красивой!»).

44

Global K-beauty Products Market is estimated to be US$ 31.6 Billion by 2029 with a CAGR of 12.0 % during the Forecast Period – PMI // PMI. 2020. 10 июня. URL: https://www.globenewswire.com/news-release/2020/06/10/2046337/0/en/Global-K-beauty-Products-Market-is-estimated-to-be-US-31-6-Billion-by-2029-with-a-CAGR-of-12-0-during-the-Forecast-Period-PMI.html

45

См.: https://www.instagram.com/p/BsycRaKHikZ/?utm_source=ig_web_copy_link.

46

ПАВ, полученные из кокосового, кукурузного, рапсового масел, – кокогликозид, кокамидопропилбетаин, лаурилсульфобетаин, кокоамфоацетат, амидобетаин и т. д.

47

Решения для кожи, подверженной стрессу (англ.).

48

Heid M. You Asked: Do Healing Crystals Actually Work? // Time. 2017. 5 октября. URL: https://time.com/4969680/do-crystals-work.

49

Prescribing “placebo treatments”: results of national survey of US internists and rheumatologists // BML. 2018. 19 августа. URL: https://www.bmj.com/content/337/bmj.a1938.

50

Российский рынок косметики и парфюмерии: динамика, покупательские предпочтения и структура инвестиций // New Retail. 2019. 12 февраля. URL: https://new-retail.ru/business/rossiyskiy_rynok_kosmetiki_i_parfyumerii_dinamika_pokupatelskie_predpochteniya_i_struktura_investits9956.

51

Chinese Man’s Beauty Revolution | Self-image Matters // TLG Magazine. 2019. 30 января. URL: https://www.tlgcommerce.com.hk/blog/chinese-mans-beauty-revolution-self-image-matters.

52

Biden calls for healing in victory speech // Reuters. 2020. 8 ноября. URL: https://www.reuters.com/video/watch/idP7qo?now=true.

53

Saudis’ cosmetics preferences // Picodi. 2020. 1 июля. URL: https://www.picodi.com/sa/bargain-hunting/saudis-cosmetics-preferences.

54

Бодрийяр Ж. Общество потребления. М.: АСТ, 2020.

Content

Мария Атчикова
Что вы втираете. Как научиться выбирать косметику, которая работает

Вместо предисловия

Часть I Теоретическая

Это я: внутренний человеческий космос

Здравствуйте, я ваша кожа

Разговор бактерий

Бархатная революция

Что вы наделали: история и производство

Красота – страшная сила

Взболтать, но не смешивать

Как это сделано

Охотники за головами

Хочешь, я расскажу тебе сказку: маркетинг, наше воображение и их соображения

Натуралисты

Монетизация страха

Ничего личного

Eco-friendly, vegan, cruelty free

Огласите весь список: косметические компоненты и люди, которые их любят

Разбор по составу

Дорогие мои

Гормоны есть? А если найду?

Самые активные

Все свободны

Безумные шляпники Об ученых, которые собираются жить вечно

Часть II Практическая

До востребования: сколько косметики нам нужно для счастья и всегда ли нужна именно она

Все любят чек-листы

Практическая магия

Me time

Многослойность

Зимой и летом одним цветом. Или нет?

Так совпало: как собрать свою систему ухода

Ушла на базу

Сыворотки

Очищение

Скрабы и пилинги

А когда уже пора?

А как быть с глазами?

Кстати, о прыщах

Свое место: косметика не только для лица и не всегда для себя

DIY (Do It Yourself)

Просто космос

Мужчины с Марса

Женщина-лицо и женщина-тело

Любовь к трем апельсинам

Слабое звено

Вместо заключения

Примечания