Кора Рейли

Загубленная добродетель

Глава 1

Сантино

Я был верным солдатом.

Быть головорезом наряда Чикагского подразделения было предметом гордости. То, что мне нравилось ломать кости, и моя задача позволяла мне это делать, было дополнительным бонусом. Я был хорош в этом. Я наслаждался этим.

Что мне не нравилось, так это слушать бессмысленную болтовню девочки-подростка.

К сожалению, мои зверские таланты привели к тому, что мой Капо попросил меня стать личным охранником его дочери.

Играть роль телохранителя, няньки для его старейшего отпрыска, никогда не было моей идеей служить делу.

— Ты не можешь сказать «нет», — утверждал мой отец, его глаза расширились от тревоги, когда я сказал ему, что подумываю об этом.

— Я не такой, как ты, папа. У меня не хватает терпения вертеться рядом с избалованной женщиной из мафии и слушать ее бесконечное нытье со своими друзьями. Я солдат, а не няня.

— Ты не можешь сказать «нет» своему Капо. Это честь.

Я покачал головой.

— Я хочу работать своими руками. Я хочу сломать кости. Я хочу уничтожить наших врагов.

— Тебе следует пересмотреть свое решение, — умоляюще сказал папа. — Если твой капо попросит тебя стать телохранителем его дочери, есть только один приемлемый ответ, Сантино, и это да.

У меня не было абсолютно никакого намерения пересматривать свое решение или говорить «да», что бы ни говорил папа. Мы с Артуро были хорошей командой. Мы годами работали вместе в качестве Головореза наряда, и все же это никогда не надоедало. Зачем мне отказываться от этого ради работы, которую я, несомненно, презирал бы?

Что бы ни сказал Данте, я буду стоять на своем и оставаться Головорез ом наряда.

— Почему бы тебе не прийти к нам домой, чтобы сообщить мне о своем решении? — cказал Данте во время нашего короткого разговора. — Пять часов.

Он повесил трубку, прежде чем я смог сообщить ему свой ответ по телефону. Вздохнув, я смирился с чертовски неловкой встречей с моим Капо. Данте умел обращаться со словами плюс тонкая хитрость, которая заставляла людей делать то, что он хотел.

Я позвонил в звонок, оглядываясь на свой черный Camaro 1969 года, надеясь, что скоро вернусь в него, мчась по улицам Чикаго. Такого рода социальные мероприятия были проклятием моего гребаного существования, и я обычно избегал их.

Дверь открыл не Данте и не горничная. Передо мной, утонченно вежливо улыбаясь, стояла Валентина Кавалларо. Она была высокой, с длинными каштановыми волосами и зелеными глазами, которые ловили тебя, как кошка мышь. То, что она могла заставить меня чувствовать себя одним из этих маленьких пушистых шариков паразитов, заставило меня еще больше опасаться работать в их доме.

Я кивнул ей и вежливо улыбнулся в ответ.

— Ваш муж попросил меня приехать.

— О, я знаю, — сказала она. — Я подумал, что было бы отличной идеей познакомить тебя с нашей дочерью прямо сейчас. Зачем ждать?

Я прочистила горло, собираясь сказать то, что я пришла сюда сказать, когда Данте появился позади Валентины и положил руку ей на плечо.

— Сантино, — сказал он с коротким кивком.

— Я рада, что рядом с Анной будет такой способный телохранитель, — сказала Валентина, не сбившись с ритма, одарив меня улыбкой женщины, у которой был тонкий способ добиться своего, и, увидев это, я точно понял почему.

— Дело в том….. — начал я, когда Валентина пригласила меня войти. И Данте, и Валентина посмотрели на меня.

— Да? — спросила Валентина.

Слова моего отца летали в моем мозгу, как назойливая муха, от которой ты не мог отмахнуться. Стоя в особняке Кавалларо и видя их выжидающие лица, я понял, что не могу отказаться от их предложения. По крайней мере, пока. Может быть, я мог бы поработать телохранителем один или два года, а затем попросить Данте вернуть меня к задаче пытать людей для получения информации.

— Дети обычно меня терпеть не могут, — сказала я, что на самом деле было неправдой. Дети тянулись ко мне, как мухи к дерьму, но у меня не было необходимого терпения, чтобы выносить их присутствие.

Валентина рассмеялась.

— О, не волнуйся. Анна ладит со всеми. Она очень общительная и чуткая девушка.

Конечно. Почему родители всегда думали, что их дети — Божий дар человечеству, очень талантливые и воспитанные альтруисты, когда большинство из них были раздражающими, избалованными детьми с эгоистичными наклонностями и склонностью к честности, граничащей с жестокостью.

— Я уверен, что так оно и есть.

Наверху раздались шаги, и на верхней ступеньке лестницы мелькнула тень каштановых волос. Анна Кавалларо практически резвилась вниз по лестнице, ее конский хвост подпрыгивал вверх и вниз самым раздражающим образом. Как глазурь на торте, она была одета в клетчатый костюм, в котором даже женщина за пятьдесят чувствовала бы себя старой. Она сверкнула мне улыбкой. Ее глаза блестели от возбуждения. Она протянула руку в мою сторону, пристально глядя на меня.

— Приятно познакомиться.

Я выдавил улыбку, которая, казалось, могла бы на самом деле заморозить мои гребаные мышцы лица. «Удовольствие», — выдавила я сквозь зубы. Это была ложь, но, судя по выражению ее глаз, она этого не осознавала. Данте, однако, казалось, смотрел сквозь меня. Тем не менее, он не выглядел недовольным отсутствием моего волнения по поводу встречи с его дочерью. Он знал, что моя способность защитить ее не зависела от сочувствия. Я отпустил ее маленькую руку, как только это позволили приличия. Еще одна вещь, которую я чертовски ненавидел: необходимость быть правильным. Теперь, когда я проводил свои дни рядом с дочерью Данте, мои безудержные проклятия и вспышки гнева остались в прошлом.

— Это будет весело, — сказала Анна.

Может быть, она думала, что я буду ее другом или ее личным товарищем по играм. Девушку ждал неприятный сюрприз. Я бы защитил ее. Это была степень нашей связи.

— Значит, ты будешь защищать меня ценой своей жизни? — спросила она, с любопытством наклонив голову, ее голубые глаза пытались поставить меня на место и проверить мою искренность.

И впервые за сегодня мне не пришлось лгать.

— Я буду защищать тебя до последнего вздоха.

Или пока твой отец не проявит ко мне милосердие и не избавит меня от страданий.

Анна

Когда я впервые встретил Сантино, я чуть не лопнул от волнения. Я лишь мельком видел его раньше, но даже тогда его высокий рост и красивое лицо заставили мой живот перевернуться впервые в моей жизни.

Я был взволнован тем, что он охраняет меня. Казалось, что с ним может быть весело, и он не такой приверженец правил. Я думал, что мы с ним хорошо поладим.

Вскоре я понял, что это не так.

Вначале Сантино все еще пытался скрыть свое раздражение из-за необходимости наблюдать за мной, но это стало очевидным очень быстро. Он не любил детей или людей в целом. Ему не нравилось, когда я с ним разговаривал. Или когда я слишком громко смеялся. Или когда я дышал слишком близко к нему. Он едва терпел мое существование.

Я был уверен, что только его чувство долга удерживало его от того, чтобы задушить Леонаса или меня.

Я был зол. Действительно злюсь. Я был воспитан, чтобы быть хорошо воспитанным, вежливым и думать, прежде чем действовать. Мама и папа оба были уравновешенными и контролируемыми на публике. Они были тем, кем я стремился быть.

Сантино сидел за столом в караульном помещении со своим папой и вторым телохранителем мамы Тафтом. Я сглотнул, когда вошел в комнату, но попытался скрыть свои нервы.

— Могу я поговорить с Сантино? — спросила я твердым голосом. Я гордился тем, как уверенно и по-взрослому я звучал. Люди всегда говорили мне, что я старая душа, скрывающаяся в теле двенадцатилетнего ребенка. Но это не помешало им обращаться со мной как с ребенком.

Рот Тафта дернулся, и он встал.

— Конечно.

Отец Сантино бросил на Сантино взгляд, которого я не понял, прежде чем он тоже поднялся. Коротко улыбнувшись мне, оба мужчины ушли. Сантино откинулся на спинку стула, приподняв одну бровь таким образом, что, вероятно, хотел оскорбить и меня. Я научилась читать подергивания его лица как способ выразить то, что он не мог сказать вслух.

Я больше не мог этого выносить. «Если ты так сильно меня ненавидишь, почему ты согласился стать моим телохранителем?» Исчезли самообладание и уверенность. Это прозвучало обиженно и по-детски, но я ничего не мог с этим поделать.

Сантино испустил важный вздох, и я практически мог слышать его мысли: «Ну вот…»

— Что заставляет тебя думать, что я ненавижу тебя?

— Потому что ты находишь все, что я делаю и говорю, раздражающим.

Он не отрицал этого, и это тоже задело. Я даже не был уверен, почему я хотел его одобрения. Он был просто моим телохранителем.

Сантино наклонился вперед, небрежно положив предплечья на бедра.

— Ты не знаешь, что такое ненависть, если думаешь, что я ненавижу тебя. Я этого не делаю.

— Но я тебе не нравлюсь.

— Мне не нужно любить тебя, чтобы защищать тебя.

Я сжала губы, чувствуя предательский жжение в глазах.

— Ты не должен защищать того, кто тебе не нравится. Ты должен был сказать моему отцу «нет», если ты так ненавидишь эту работу.

— Ты не скажешь «нет», если твой капо попросит тебя защитить его потомство.

Люди редко говорили мне правду, если только она не была приятной или даже лестной. Сантино никогда не щадил мои чувства. Это было то, что мне нравилось в нем, но также и ненавидело, потому что я хотел, чтобы он был добр ко мне, потому что я ему тоже нравился.

Я ушел, не сказав больше ни слова. Я не хотела разрыдаться перед Сантино. Это, вероятно, только разозлило бы его и смутило меня, и я уже сделал достаточно этого.

Тяжелые шаги крались за мной.

— Анна, остановись.

Я не падал и не замедлялся, когда шел по новому подземному туннелю, соединяющему наш дом с караульным помещением. Сантино догнал меня в нашем подвале, его пальцы сомкнулись на моем предплечье. Я остановилась и посмотрела на его высокую фигуру.

— Если ты беспокоишься, что я плохо справлюсь, защищая тебя, потому что я не поклоняюсь земле, по которой ты ходишь, тебе не нужно беспокоиться. Я серьезно отношусь к своей работе. Я буду защищать тебя ценой своей жизни, даже если ты будешь раздражать меня.

— Это утешение, — сказал я, позволяя язвительности, которую я обычно показывал только Леонасу, пройти. Если бы Сантино не потрудился быть вежливым, я бы тоже не стал.

Сначала его незаинтересованность во мне и отсутствие разговора беспокоили меня, но в конце концов я научилась добиваться от него реакции, любой реакции на самом деле. Это стало моим любимым занятием — раздражать Сантино до тех пор, пока он больше не мог игнорировать мое существование.

Глава 2

Анна

Я сел на траву и провел карандашом по бумаге. Послеполуденное солнце согревало мою спину.

Мне потребовались часы, чтобы убедить Сантино взять меня на природу, чтобы я мог нарисовать что-то еще, кроме нашего дома или заднего двора. В конце концов он отвел меня в парк недалеко от дома и с тех пор вел себя так, как будто я была воздухом.

Я бросила на него еще один косой взгляд. Он стоял в нескольких шагах справа от меня, скрестив руки на груди, и осматривал наше окружение. Любой, у кого есть хоть капля разума, понял бы, что он был моим телохранителем.

Я царапала карандашом по бумаге, пытаясь правильно изобразить резкую линию его челюсти и зловещий хмурый взгляд. Сантино уже некоторое время был моей любимой моделью, конечно, он не знал. Я мог представить, что бы он сказал, если бы узнал, что все наши поездки в разные места были бессмысленными, потому что я всегда рисовал его. Иногда я позволял себе вольности с его одеждой и менял ее на одежду из другого века, чтобы дать волю своим творческим сокам. Сегодня я выбрала ковбойскую шляпу и ковбойские сапоги для его наряда.

Его глаза впились в меня, и, как обычно, резкий блеск в них послал приятную дрожь по моей спине. Никто другой не заставлял меня чувствовать себя так, определенно не ребячливые мальчики в моем возрасте.

Люди хотели угодить мне. У меня не было проблем с привлечением людей на свою сторону, но мои социальные навыки были совершенно бесполезны против упрямства Сантино. Он хотел ненавидеть эту работу и, следовательно, не любить меня, и не позволял себе чувствовать по-другому.

Я не был глуп. Я знала, что моя влюбленность в Сантино была совершенно нелепой по разным причинам, главной из которых он был на десять лет старше меня. Тем не менее, я иногда мечтал о том, как это будет, когда я стану старше.

Я вернулась к своему рисунку, затеняя ковбойские бриджи. Потерявшись в своих мыслях, я понял слишком поздно, когда на меня упала тень. Я вскинула голову и обнаружила, что Сантино пристально смотрит на меня и мой рисунок с ним.

«Ты не должен рисовать меня», — прорычал он, вырывая бумагу из моего планшета.

«У тебя очень выдающаяся челюсть. Это привлекательный объект», — сказал я.

Я видел, что Сантино думал, что я сошел с ума. «И почему, черт возьми, ты заставил меня выглядеть как ковбой?»

Я пожал плечами. «Становится скучно постоянно рисовать тебя в джинсах, рубашке и кожаной куртке».

Сантино покачал головой, что-то бормоча себе под нос, и разорвал мой рисунок на части.

«Эй!» Я закричала, вскочив и попытавшись вырвать остатки моей работы из его рук. Это было бесполезно. Сантино просто заблокировал меня своим боком и спокойно скомкал бумажные кусочки в крошечный шарик. «Не рисуй меня, Анна. Если мне придется отвечать перед твоим отцом, потому что он найдет мои рисунки в твоей комнате, я буду зол».

«И чем это отличается от твоего обычного настроения?» Я спросил высокомерно. «Ты практически Ворчливый Кот в форме бандита».

Сантино только смерил меня взглядом, но я привыкла к его мрачному выражению лица и упрямо смотрела в ответ. «Мы сейчас вернемся домой, и ты отдашь мне все свои рисунки, понятно?»

«Понял».

Вернувшись домой, Сантино последовал за мной в мою комнату, как грозовая тень, и наблюдал, как я открываю верхний ящик своего стола, где я хранил большинство своих рисунков Сантино. Я передал ему около двух десятков рисунков. Он просматривал их, время от времени качая головой, и один раз его брови поднялись очень высоко. Я предположил, что это его рисунок в гардеробе Людовика XIV.

Он поднял на меня глаза и сузил их. «Их больше».

Я сделал невинное лицо.

Сантино указал на рисунок в верхней части стопки. «Это не так хорошо и подробно, как рисунок, который я видел сегодня. Это означает, что с тех пор ты добился прогресса, и, поскольку ты такой немного сверхуспевающий, ты будешь хранить свои лучшие рисунки отдельно, чтобы любоваться ими».

Я покраснела, и на краткий миг мой взгляд метнулся к моей тумбочке. Сантино, пошатываясь, подошел к нему и попытался открыть ящик, но он был заперт. Я не хотел, чтобы Леонас получил на меня материалы для шантажа. Сантино пошарил под кроватью, а затем ухмыльнулся. У меня отвисла челюсть, когда он вытащил маленький ключ, который я прикрепила скотчем к нижней части кровати, и открыл ящик.

«Это личное!» — Прошипела я, но он уже подобрал стопку из пятнадцати его рисунков. Тот, что вверху, показал Сантино, держащегося за руки с моим взрослым «я». Я использовал компьютерное приложение, чтобы состарить себя, а затем нарисовал себя рядом с Сантино.

Я действительно надеялся, что он меня не узнает. Взгляд, которым он одарил меня, разрушил мою надежду. «Что это?»

Я сглотнул и пожал плечами.

«Я знаю, что это должна быть ты, Анна. Я узнаю тебя, не говоря уже о нелепом клетчатом костюме от Шанель, который никто младше семидесяти не стал бы носить».

«Шанель — это мода, независимо от возраста», — возмущенно сказала я.

«Ты больше никогда не будешь рисовать меня, понял? Это мое последнее предупреждение».

Он вышел, не дожидаясь моего ответа.

Смущение все еще согревало мои щеки, и я была на грани гневного крика, когда кое-что поняла: Сантино уделил достаточно внимания моим рисункам, чтобы заметить разницу в моем прогрессе за последние несколько месяцев.

Ухмылка появилась на моем лице.

«Анна?» Позвала мама и толкнула дверь, которую Сантино оставил приоткрытой, просунув голову внутрь.

«Могу я поговорить с тобой?»

Я уловил напряжение вокруг рта мамы. У нее были такие же полные губы, как и у меня, но теперь ее губы выглядели как жесткая линия. Неужели Сантино настучал на меня? Я не мог себе этого представить. «Что-нибудь не так?»

«О нет, милая», — сказала мама, войдя и опустившись на мягкую скамейку в оконной раме.

Я опустился рядом с ней, задаваясь вопросом, о чем это было.

«Поскольку твой тринадцатый день рождения очень скоро, мы с твоим отцом подумали, что сейчас самое подходящее время обсудить с тобой твое будущее».

Это не стало полной неожиданностью. Как дочь Капо, все с замиранием сердца ждали, кому я буду обещана. «Хорошо?»

«Твой отец и я провели последние несколько месяцев, думая о возможной связи. Мы не хотели торопить события, особенно потому, что мальчик, которого мы имеем в виду для тебя, может оказаться неожиданным».

До меня доходили слухи о том, что я вышла замуж за кого-то из Корсиканского союза, чтобы укрепить Организацию, но я знала папу. Он никогда не позволил бы мне стать частью другой мафиозной семьи. Он был бы слишком обеспокоен моей безопасностью. Папа даже не позволил бы мне уехать из Чикаго, даже если это резко ограничило бы моих возможных будущих мужей. Сын младшего босса никогда бы не захотел покинуть свой город ради меня.

«Ты знаешь Клиффорда Кларка, не так ли?»

Мой рот образовал букву «О». Он не был тем, кого я имела в виду, когда речь шла о браке. «Мы играем в теннис вместе». «Вместе» в данном случае было слишком вольным термином. Мы с ним никогда не играли вдвоем или друг против друга, но мы играли в одном клубе, и иногда наш тренер по теннису создавал группы из своих учеников для отработки определенных навыков. Несколько раз мы с Клиффордом были в одной группе, но, кроме быстрого «привет», мы никогда не обменивались реальными разговорами. У него всегда была куча друзей вокруг него, как свита.

«Твой отец работал со своим отцом. Сотрудничество важно для Команды, и мы пытаемся создать более прочную связь между нашими семьями. Наличие связей с политической элитой может быть преимуществом».

Я ломал голову над своим последним воспоминанием о нем. Это было несколько месяцев назад. Он и несколько мальчиков сидели на трибунах, пока мы с Луизой играли в теннис. Клиффорд был высоким и светловолосым, отчасти красивым. Если бы только мои волосы были светлыми, у всех людей, которые умоляли о золотой паре, был бы день поля. Я хихикнула, заставив маму озадаченно посмотреть на меня.

«Я просто подумал, что он идеально подойдет для удовлетворения энтузиастов „золотой пары“. Но Леонасу, вероятно, придется занять мое место».

Мама засмеялась. «Эти слухи о золотой паре никогда не прекратятся».

Я знал, что многие хотели, чтобы папа женился на ком-то, кроме мамы, именно по этой причине.

Мама положила свою руку на мою. «Ты воспринимаешь это лучше, чем я думал».

Я поднял брови. «Я удивлен, но я не понимаю, почему я должен беспокоиться. У всех есть брак по договоренности». Затем я поджала губы, задаваясь вопросом, почему мама беспокоится. «Или ты думаешь, что я больше не буду принадлежать к этой Организации, если выйду замуж за постороннего?»

«Дорогая, ты всегда будешь частью команды. Твой брак с кем-то вроде Клиффорда поможет Компании, что все очень оценят. Его семья очень влиятельна, и если его отец станет сенатором, это только улучшится».

Я кивнул. Организация была бы неприкосновенна, если бы у нас была поддержка важной политической семьи. Я знал, что папа очень беспокоился о нашей безопасности и прочности Снаряжения. Если бы я мог помочь ему, почему бы мне этого не сделать?

«И у тебя было бы больше свобод в браке с посторонним. Ты мог бы изучать искусство, может быть, даже работать в поле. Наши мужчины не такие либеральные».

«Вы с папой уже согласились на брак?»

«Нет», — немедленно ответила мама. «Я хотел сначала поговорить с тобой».

Я прикусил губу. Было странно думать о женитьбе на ком-то, кого я едва знал, или вообще думать о браке. Всякий раз, когда это приходило мне в голову, это была очень отдаленная идея. Теперь это стало реальностью. «Могу я поговорить с ним завтра во время тренировки? Я хочу почувствовать его».

Мама улыбнулась. «Конечно, но он ничего не подозревает. Его семья не хочет ничего ему рассказывать, пока все не станет более конкретным».

«Я ничего ему не скажу. Я найду оправдание для желания поболтать с ним».

«Ты умная девочка. Я уверен, что он ничего не заподозрит». Мама поцеловала меня в висок. «Расскажи мне, как все прошло, хорошо?»

Луиза выглядела более нервной, чем я, как будто она должна была выйти замуж за Клиффорда. После того, как мы оделись в наши белые теннисные юбки и одинаковые рубашки, мы с ней направились к теннисным кортам. Мой взгляд скользил по широкому залу, пока я не нашел Клиффорда на предпоследнем корте, играющего против одного из его друзей, мальчика азиатского происхождения, имени которого я не знал.

Площадка рядом с ними была пуста, поэтому я направил Луизу туда.

«Перестань пялиться на них, как будто тебе есть что скрывать», — пробормотал я, когда мы вошли в суд. У Луизы не было обманчивой кости в ее теле. Она была слишком хороша. Мы были как хороший полицейский и плохой полицейский.

Она покраснела. «Я ничего не могу с этим поделать!»

«Сосредоточься на мяче», — сказал я и бросил ей теннисный мяч, прежде чем занять позицию по другую сторону сетки. Только низкий барьер отделял наш теннисный корт от следующего, где Клиффорд и другой мальчик были вовлечены в жаркий матч.

Мы с Луизой некоторое время играли взад-вперед, прежде чем я отправил мяч на сторону Клиффорда. Я подбежал к барьеру. Клиффорд с хмурым видом поднял мяч. «Эй, обрати внимание на то, куда ты бросаешь свой мяч. Ты нарушил нашу игру».

Он бросил мяч мне, даже не потрудившись подойти ближе. Я поджал губы. Грубо. Он был таким, каким я его помнила: высокий, со светлыми волнистыми волосами и худощавыми конечностями.

Его грубость задела меня за живое. Я обернулся в кислом настроении.

Луиза пожала плечами. Я не стал предпринимать еще одну попытку контакта, и прослушивание их разговора было спорным. Они были слишком сосредоточены на своем матче.

Позже в баре juice я снова попытал счастья и устроился на барном стуле рядом с Клиффордом и его другом. Их разговор о лакроссе почти заставил меня уснуть. Вскоре к нему и его другу присоединились еще два мальчика.

Я никогда не обращал особого внимания на Клиффорда Кларка, и теперь я знал почему. Мы не разделяли одну и ту же толпу или интересы. Он был опрятным парнем в поло, любимцем учителей. Их послужной список был таким же безупречно чистым, как и их теннисная одежда.

Я знал, что у их родителей были свои секреты, но они не были такими темными, как те, что были у моих. Мы с Клиффордом пришли из совершенно разных миров. Он и его друзья думали, что они крутые. Я знал, как выглядит настоящая жесткость. Я не был уверен, смогу ли я когда-нибудь полюбить кого-то вроде него, а тем более уважать его.

Вчера мама спросила, могу ли я представить, что однажды выйду замуж за Клиффорда. Я всегда знал, что у меня будет брак по договоренности. Для дочери Капо не было другого выбора. Прямо в этот момент мне было трудно рассматривать Клиффорда как что-либо.

Четверо парней переместились к столу в столовой теннисного клуба, заказав сэндвичи, картофель фри и газировку. По крайней мере, в этом отношении они не были такими претенциозными, как выглядели. Если бы Клиффорд заказал чашу асаи или сашими из тунца, я бы подвел черту.

В дверях появился Сантино, явно уставший ждать. «Почему ты так долго? Разве ты не можешь взять свои зеленые соки, чтобы уйти?»

Я закатил глаза. «Нам нужно расслабиться после тренировки. Дай нам еще несколько минут».

Сантино взгромоздился на свободный барный стул. Девушка, работающая за прилавком, немедленно подошла к нему, кокетливо отбрасывая волосы. «Что я могу для тебя сделать? Может быть, хороший имбирный бустер? Это остро и даст вам дополнительный кайф».

Выражение лица Сантино чуть не заставило меня громко рассмеяться.

Сантино получал удары совсем по-другому, в большинстве из них использовались ножи и пистолеты.

«Черный кофе, настолько крепкий, насколько это возможно».

Она улыбнулась почти укоризненно. «Слишком много кофеина не способствует вашему здоровью».

Я знал, о чем он думал: бесит меня ни то, ни другое…

Луиза толкнула меня локтем, отвлекая мое внимание от Сантино и обратно к столу с моим возможным будущим мужем.

Я все еще слушал Сантино и девушку, в то время как мы с Луизой незаметно наблюдали за Клиффордом.

«Я в порядке», — резко сказал Сантино, когда девушка не переставала приставать к нему с предложениями сока, и, наконец, она поняла свою подсказку.

«Он выглядит довольно мило», — сказала Луиза, критически оглядывая Клиффорда.

Он неплохо выглядел. Он был почти слишком хорош для мальчика. Я пожал плечами. «Он мальчик. Богатый мальчик».

«А ты богатая девушка», — прокомментировал Сантино.

Я подскочила, мои щеки пылали. Возмущение наполнило меня, когда я оглянулся через плечо на Сантино, который подкрался к нам. Он всегда был рядом, но я не думал, что он будет подслушивать наш разговор.

«Она дочь Капо», — сказала Луиза почти в шоке, затем неловко улыбнулась.

«Спасибо за предупреждение», — протянул Сантино. Он поднял глаза к небу, качая головой и что-то бормоча себе под нос. «Сколько еще тебе понадобится, чтобы преследовать этих мальчиков? У меня нет терпения для неловких подростковых влюбленностей».

Он не потрудился понизить голос. Клиффорд и другие парни скосили на нас взгляды, а затем азиатский мальчик с усмешкой толкнул Клиффорда, и все они начали хихикать.

Я нахмурился на Сантино. «Отлично, теперь он думает, что я влюблена в него».

Я спрыгнул с барного стула и направился к машине, Луиза следовала за мной по пятам. Сантино побрел за нами, почти скучая. «Разве это не так?»

Я уперся кулаками в бока. «Нет, это не так. Мама и папа рассматривают возможность выдать меня замуж за Клиффорда Кларка, блондина. Он сын политика».

Сантино бросил на меня косой взгляд, на его лице отразилась скука. «Я уверен, что у них есть свои причины», — сказал он таким тоном, который предполагал, что его не волнует, какими они были, и что я вообще выйду замуж.

Я прикусил губу и заткнулся. У Сантино был способ заставить меня чувствовать себя глупо и как маленького ребенка, фактически не оскорбляя меня. Его взгляд сказал больше, чем тысяча слов.

Странно то, что, хотя сегодняшняя грубость Клиффорда заставила меня держаться от него подальше, грубость Сантино только усилила мое желание быть рядом с ним.

Когда в тот вечер мама вошла в мою комнату, чтобы поговорить о Клиффорде, я не сказал ей о своих сомнениях. Я мог бы сказать, насколько это важно для Команды, и я хотел внести свой вклад в помощь.

«Это еще долго не будет достоянием общественности. И из того, что я понял, Кларки не скажут Клиффорду сейчас. Они хотят подождать, пока он не станет старше и не сможет понять причины своего решения».

Я кивнул. Для людей за пределами нашего мафиозного мира браки по договоренности были редкостью. Его родители, вероятно, беспокоились, что он не сможет справиться с ситуацией или случайно проговорится другим. Я должен был признать, что был рад, что он не узнает об этом раньше. Таким образом, мне не пришлось бы снова разговаривать с ним в ближайшее время.

Я был горд, что мои родители знали, что я достаточно силен, чтобы справиться со своим будущим таким образом. Я хотел продолжать заставлять их гордиться, даже если это означало мириться с Клиффордом.

Глава 3

Сантино

Пять лет.

Пять гребаных лет.

Сегодня была годовщина моего первого дня в качестве телохранителя Анны Кавалларо, и, как будто она отметила дату, она сделала все возможное, чтобы досадить мне до чертиков. Не то чтобы она не делала этого в любой другой день года, но сегодня она прошла лишнюю милю.

Я мог видеть ее самодовольное лицо в зеркале заднего вида. Стиснув зубы, я сосредоточилась на длинной подъездной дороге, которая привела нас к лоджу Cavallaro lake lodge.

Я скучал по своему Камаро, по тонким вибрациям, неудобному сиденью, нетерпеливому гудению двигателя. Но на работе я был вынужден водить лимузин Mercedes, чтобы Анна и Леонас чувствовали себя в безопасности и комфорте. Не хотел бы, чтобы их избалованные задницы чувствовали ухабистую дорогу.

«Вы не знаете, есть ли у кого-нибудь из охранников сигареты?» Спросил Леонас.

«Я думаю, что один из охранников Софии курит», — сказала Анна, бросив взгляд на меня. Иногда мне хотелось схватить эту соплячку, перекинуть ее через свои ноги и задать ей взбучку.

«Если я поймаю кого-нибудь из вас за курением, я отшлепаю обе ваши задницы своим гребаным ремнем».

«Странный», — сказала Анна, и на секунду я не был уверен, что правильно ее расслышал. Она действительно так сказала?

Я ударил ногой по тормозам с большей силой, чем это было необходимо, резко остановив машину перед парковочными местами.

Анна и Леонас оба дернулись вперед. Последний ударился своей толстой головой о пассажирское сиденье, потому что проигнорировал мой приказ пристегнуться.

«Черт, за что это было?» Леонас проворчал.

Я вышел, не сказав ни слова, прежде чем успел сделать что-то, о чем Данте заставил бы меня пожалеть. Машины Сэмюэля и Карло, личного телохранителя его сестры Софии, уже были припаркованы перед домиком. Сэмюэль был племянником Данте и задумчивым типом, так что мне не пришлось бы беспокоиться о том, что он тоже действует мне на нервы.

Анна тоже вышла, приподняв бровь, глядя на меня и разглаживая нелепый клетчатый костюм от Шанель, который был на ней. «Ты, кажется, на грани, Сынок».

Я резко улыбнулся ей, проглотив очень резкий ответ.

«Иди внутрь». Я кивнул в сторону входной двери большого деревянного домика. «И неси свой собственный багаж».

Я направился внутрь, не дожидаясь их. Вслед за мной я слышал, как они ссорились из-за багажа.

Из гостиной донеслись низкие мужские голоса, и я обнаружила Сэмюэля и Карло внутри.

«Сантино», — сказал Сэмюэль с коротким кивком. «Напряженный день?» Он изучил мое лицо.

«Ты понятия не имеешь».

Анна и Леонас вошли внутрь, последний нес чемодан его и Анны. Я только собрал сумку.

«Привет, Сэмюэль», — сказала Анна с яркой улыбкой и обняла своего кузена. Затем она дружелюбно улыбнулась Карло и пожала ему руку. Она могла быть очаровательной, я должен был отдать ей должное, маленькая мисс совершенство.

Шаги прогремели вниз по лестнице. Я предположил, что это София, подруга Анны и сестра Сэмюэля.

Она ворвалась в комнату, и я сделал двойной дубль, когда увидел ее. Она была одета в скудное белое бикини и демонстрировала женственные изгибы. Сколько ей было лет?

Семнадцать. Черт. Я всегда забывал, что Анне тоже скоро исполнится семнадцать. Я все еще видел в ней раздражающего ребенка.

Пять гребаных лет и конца не видно. Пока она не была замужем, я был связан как ее телохранитель. Я действительно надеялся, что у Клиффи будет своя команда безопасности, как только эти двое разорвут свою обреченную связь.

«Это бикини выглядит на тебе сексуально. Хороший выбор», — сказала Анна, высвобождаясь из объятий Софии.

Леонас кивнул, откидываясь на спинку дивана с дерьмовой ухмылкой. «Да, ты выглядишь как горячий кусок задницы».

«Заткнись», — прорычал я, даже если маленький засранец сказал правду.

Сэмюэль подошел к Леонасу и ударил его по затылку. «Смотри на это. Ты еще не Капо, так что мы все еще можем надрать твою тощую задницу, пока твои яйца не сморщатся до размера изюминки».

«Как будто они когда-либо были больше, чем это», — пробормотала Анна, самодовольно улыбаясь Леонасу.

Как будто она когда-либо видела чьи-то яйца. «Мне все равно, если вы двое мучаете друг друга. Единственное, что меня волнует, это то, что ты вернешься в Чикаго более или менее живым и что ты не действуешь мне на нервы».

«Наши другие телохранители не говорят „трахаться“, потому что наша мать ненавидит это слово», — сказал Леонас.

Я был близок к взрыву. «Подайте официальный отчет и посмотрите, похуй ли мне». Я повернулся к Самуэлю и Карло. «Я направляюсь на гауптвахту. Я верю, что ты сохранишь им жизнь».

Я не возвращался в лодж до ужина, который был на удивление приятным благодаря тому факту, что Анна была занята разговором с Софией и Эммой и не беспокоилась о том, чтобы вывести меня из себя. Это, а также тот факт, что я не доверял другим охранникам, чтобы они хорошо следили за всеми подростками в одиночку, вот почему я присоединился к ним позже, когда все расселись вокруг ямы для костра. К сожалению, Анна сидела напротив меня, и ее взгляд обещал неприятности.

«Я хочу окунуться», — сказал Леонас с усмешкой, которую я слишком хорошо знал. Этот мальчик был точной копией Данте, но его способы создания проблем были далеки от уравновешенного отношения моего Капо. Когда я согласился стать телохранителем Анны, я не принял во внимание, что ее столь же раздражающий брат также будет частью сделки.

Сэмюэль бросил на меня взгляд, прежде чем повернулся к Леонасу. «Звучит неплохо. Может быть, существо озера поглотит тебя».

Анна с вызовом встретила мой взгляд. «Мы могли бы искупаться нагишом».

Я чуть не сказал, продолжай. У нее, вероятно, случился бы сердечный приступ, если бы она увидела всю эту наготу своими добродетельными глазами, но до сих пор я избегал видеть ее в каком-либо состоянии раздетой, и я хотел, чтобы так и оставалось. Я допил свое пиво. «Одежда остается на вас, и вы двое не будете вести себя как ссорящиеся малыши».

«Я не ребенок, Сынок», — пробормотала Анна.

Я бы хотел, чтобы мой отец случайно не назвал меня Сонни рядом с ней. Она никогда не перестанет раздражать меня ненавистным прозвищем.

Леонас встал со стула и разделся до боксерских трусов. «Я ухожу. Ты продолжаешь болтать».

Он побежал по дорожке на нижнюю палубу и катапультировался в черную воду с бомбой.

Сэмюэль последовал вскоре после этого.

Анна все еще смотрела на меня с дерзкой улыбкой. Она не сводила с меня глаз, когда встала и начала расстегивать летнее платье, которое было на ней надето. Я откинулся назад, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Она хотела добиться от меня реакции. Если она думала, что ее маленький стриптиз вызовет у меня восторг, она ошибалась. Последняя пуговица расстегнулась, и она расстегнула платье только для того, чтобы позволить ему медленно соскользнуть с ее плеч. Я просто уставился на ее лицо. Я не был подростком, который краснел и хихикал, потому что видел ее в нижнем белье. Конечно, она выглядела как женщина, красивая женщина, но потребовалось нечто большее, чтобы добиться от меня реакции.

Ее глаза вспыхнули гневом на мое отсутствие реакции, прежде чем она бросилась к озеру и нырнула.

Покачав головой, я встал и вытащил рубашку из джинсов. «Я попрошу гребаного повышения зарплаты, как только вернусь в Чикаго».

Эмма хихикнула, как будто думала, что это была чертова шутка. Неужели мое лицо выглядело так, будто я чертовски шутил?

Не обращая внимания на нее и Данило, я спустился на нижнюю палубу, следуя за смехом Анны и Леонаса.

Я прыгнул головой вперед. Мне нужно было остыть по разным причинам, и я был рад тишине под поверхностью воды на этот раз. Когда я вышел почти через минуту, до меня донеслись смех и крики. Я плыл на спине, следя за тем, чтобы не спускать глаз с двух моих нарушителей спокойствия.

Мой момент покоя был недолгим, когда Анна поплыла ко мне.

«Ты когда-нибудь просто веселишься?» — Спросила Анна, зависнув рядом со мной.

«Да. Когда я не работаю».

Анна начала плавать рядом со мной, открывая слишком большую часть своего тела. Я поднимаю глаза к небу. «Ты имеешь в виду, когда тебе не нужно быть рядом со мной».

Я ничего не сказал. Ее тело подплыло ближе ко мне, наши руки соприкоснулись, и я сорвался. «Я не твой друг, Анна. Я твой телохранитель. Даже если ты не можешь действовать профессионально, чтобы спасти свою чертову жизнь, я должен».

Выражение лица Анны стало ледяным, но у нее не было шанса на ответ, потому что София начала визжать. Я резко выпрямился в воде, осматривая местность, когда схватил Анну за запястье. Она тоже перестала плавать и поплыла рядом со мной.

Конечно, это оказалась гребаная морская водоросль, которая обвилась вокруг ноги Софии. Анна улыбнулась мне. На этот раз не провоцируя. «Ты сразу же схватил меня, чтобы защитить».

«Это моя работа».

Она кивнула, но все еще одарила меня той странной улыбкой. Я был рад, когда она подплыла к Софии, чтобы поговорить с девушкой.

Я больше не был в настроении плавать, поэтому я направился к лестнице. К тому времени София вылезла и пошла обратно к дому, оставив на веранде только Анну. «Тебе следует отправиться в постель. Я не хочу заботиться о тебе, когда у тебя простуда», — пробормотал я.

Анна закатила глаза. «Я все равно собирался отправиться в лодж».

Она схватилась за лестницу.

«Позволь мне идти первым», — приказал я. Я не хотел, чтобы ее задница была прямо над моей головой, пока она вылезала. Анна, нахмурившись, отпустила перила и освободила место, чтобы я мог подняться первым. Когда я поднялся на палубу и снова повернулся к воде, Анна понимающе улыбнулась мне. «Мне действительно понравился вид».

«Убирайся». Я указал на Леонаса. «Ты тоже», — проворчал Леонас, но поплыл к нам.

Анна схватилась за поручень и выбралась наружу. Сразу же мурашки пробежали по ее коже. Было чертовски холодно. Я направился обратно на верхнюю палубу, где мы оставили полотенца, и схватил три, а затем направился обратно к Анне, которая была уже на полпути к палубе. Я уронил два полотенца, затем развернул одно и протянул его Анне. Она позволила мне обернуть его вокруг ее плеч и повернула свое тело ко мне, глядя на меня с мягкой улыбкой. «Спасибо, Сантино».

Я быстро отпустил ее плечи и кивнул, отступая назад. Я бы хотел, чтобы папа не учил меня быть джентльменом. Большую часть времени мне удавалось воздерживаться от того, чтобы вести себя как один. Анна не двигалась, только смотрела на меня, все еще кутаясь в полотенце.

Я оторвал от нее взгляд, взял другие полотенца и бросил одно из них на голову Леонаса.

«Эй!» — запротестовал он, затем прищурился на меня. «Почему бы тебе не растереть меня теплым полотенцем?»

«Я никого не трогал, так что прекрати нести чушь», — прорычал я.

Леонас прошествовал мимо меня, фыркая, вытирая полотенцем волосы.

Анна тоже, наконец, начала идти к домику. Я последовал за ней, вытирая волосы. Когда она резко остановилась и повернулась, я больше не мог останавливаться и врезался в нее. К счастью, она обернула полотенце вокруг себя.

«Знаешь, Сантино», — сказала она сладким голосом, глядя на меня сквозь эти чертовы длинные ресницы. «Папа не убьет тебя за то, что ты вытираешь меня». Она прижала ладонь к моей обнаженной груди. «Он может убить тебя за все другие вещи, которые мы скоро сделаем».

Какого хрена? Я схватил ее за запястье и опустил его вниз, затем отступил назад. Это была игра, в которую мы бы не играли. Ставки были слишком чертовски высоки. «Мы ничего не будем делать, Анна, и если ты еще раз так прикоснешься ко мне, ты пожалеешь об этом».

Она выдержала мой пристальный взгляд, и ее улыбка стала шире, прежде чем она развернулась и направилась в дом.

«Черт!» Я зарычал. «К черту эту чертову работу. К черту все это!»

«В чем твоя проблема?» Спросил Сэмюэль.

Я нахмурился на него. Он был двоюродным братом Анны, племянником Данте и определенно не тем, кому я бы доверился.

Это был деликатный вопрос, и было только два человека, с которыми я поделился подобными вещами. Артуро и папа. К сожалению, их советы обычно сильно отличались друг от друга.

Я встретился с Артуро, как только мы вернулись в Чикаго.

Как обычно, совет Артуро был непрактичным, поэтому я решил поговорить с кем-то не сумасшедшим и чей моральный компас был не таким уж неисправным. Папа был удивлен, когда я пришел однажды днем. Обычно мы виделись только на работе или на семейных праздниках. Поскольку папа жил один, он никогда не приглашал меня или мою сестру на ужин или чай.

«Я подумываю об отставке».

«Твоя должность телохранителя?» Папа спросил в тревоге.

«Что еще?»

«Сантино», — начал папа тем же голосом, которым он разговаривал со мной, когда я был маленьким.

«Анна нажимает на все мои кнопки. Я думаю, что она флиртует со мной».

Глаза папы расширились от шока, затем он недоверчиво улыбнулся мне. «Анна хорошая девочка, Сынок. Она никогда не стала бы приставать к мужчине до брака».

«Она всех одурачила».

Папа снова покачал головой. «Может быть, ты неправильно истолковываешь ее поведение. Она неопытна в общении с мужчинами, поэтому, вероятно, не знает, что делает».

Я бросил на него взгляд. «Поверь мне, папа, она точно знает, что делает».

Беспокойство переполняло его лицо. «Ты не принял ее за эти авансы, верно?»

Он все еще говорил авансы, как будто я их выдумал. Черт, Анна была хороша. Она действительно всех одурачила. Эта девушка играла со мной для своего личного развлечения. Черт возьми.

«Конечно, нет, папа. Ты должен знать меня лучше».

Он посмотрел на меня, о, пожалуйста, посмотри. «В прошлом вы принимали неудачные решения в отношении своих сексуальных партнеров».

Спасибо за вотум доверия…

«Я иногда трахаю замужних женщин. Но есть две большие разницы между ними и Анной. Они не мои подопечные, и они совершеннолетние. Для меня это большая проблема».

«Честно говоря, я не был уверен. Твоя дружба с Артуро заставила меня волноваться, что ты можешь забыть некоторые правила, которым я тебя научил».

«Артуро любит убивать и пытать. Это не имеет ничего общего с моими сексуальными предпочтениями». Говорить о сексе с моим отцом было чертовски странно, но если бы у него не было проблем, я бы точно не стал их создавать. Почти ничто на этой планете не смущало меня.

«Будь осторожен, хорошо? Если ты потеряешь контроль, будут доказательства».

Я чуть не расхохотался. Доказательство? Папа действительно думал, что я похож на собаку во время течки. «Не волнуйся. Я могу контролировать себя. Между мной и ней никогда не будет ничего физического».

Глава 4

Анна

Я все еще немного страдала от похмелья после вечеринки по случаю моего семнадцатилетия накануне. Подарком Леонаса была фляжка с водкой, которая доставляла мне удовольствие на протяжении всей моей очень взрослой вечеринки.

К сожалению, сегодня меня и мою семью пригласили к Кларкам на ужин. Родители Клиффорда, наконец, рассказали своему сыну о нашем будущем браке, и теперь мы должны были официально встретиться. Мы с ним не разговаривали с тех пор, как Сантино смутил меня перед ним много лет назад, и я никогда не чувствовала необходимости сближаться с ним. В конце концов, у нас не было бы выбора, но до тех пор я хотел притвориться, что мое будущее все еще остается загадкой.

Одно было ясно: я был не в настроении для такого ужина, но, как обычно, социальные обязательства были важнее личных предпочтений. Я никогда не жаловался. Мама и папа тоже этого не сделали, и я знал, что они были так же заинтересованы в том, чтобы провести вечер с Кларками, как и я.

Дом Кларков был великолепным особняком, в который они недавно переехали. Мистер Кларк, вероятно, сказал, что семейные деньги его жены или его зарплата сенатора позволили ему владеть таким местом на Чикагском Золотом побережье. У меня были свои подозрения относительно его недавнего роста ликвидных средств. Если и было что-то, чего у Наряда было более чем достаточно, так это деньги. Я действительно надеялась, что папе не пришлось подкупать Кларков, чтобы они женили Клиффорда на мне. Это было бы отвратительно.

Горничная в светло-серой униформе открыла дверь, когда мы позвонили, и провела нас в большую гостиную с плюшевым ковровым покрытием и элегантными белыми диванами. Вся семья Кларк ждала нас, идеально расположившись у мраморного камина и одетая так, как будто они собирались пойти в оперу.

Миссис Кларк была одета в элегантное платье в пол фиолетового цвета, а мистер Кларк — в темный костюм-тройку. Клиффорд стоял прямо рядом со своим отцом. Он был на пару дюймов выше своего старика, но носил костюм, очень похожий на его. Только его непослушные темно-русые локоны отличались от его внешности политика и придавали ему вид мальчика-серфера. Глазурью на торте были сестры-близнецы Клиффорда. Кто-то заставил их надеть одинаковые белые коктейльные платья и завязал белые банты в их две боковые косички, как будто им было пять, а не двенадцать. Они оба улыбались, как жуткие куклы-убийцы. Не то, чтобы один Кларк овладел несколько убедительной улыбкой.

Леонас обменялся со мной взглядом, бормоча себе под нос: «Из какого учреждения сбежали куклы-убийцы?»

Я почти хихикнул, но сумел сохранить серьезное лицо. Иногда было тревожно, насколько похожи наши умы.

«Хорошо, что Беа осталась дома. Она бы начала плакать, как только увидела эти жуткие улыбки», — продолжил Леонас, не обращая внимания на предостерегающее выражение лица мамы.

Я толкнул его локтем. «ТССС».

Клиффорд не сводил с меня глаз, пока я пожимал руки его родителям и обменивался с ними нечестными любезностями. Он выглядел почти… в замешательстве, как будто он просто не мог поверить, что я его будущая жена. Я подумал, не поссорился ли он со своими родителями. Он не был связан теми же правилами, что и люди в нашем мире, так что же мешало ему отказаться жениться на мне?

Мистер Кларк указал на своего сына с доброжелательной улыбкой. «Это мой сын Клиффорд».

«Мы знаем друг друга по теннису», — сказал Клиффорд голосом, который предполагал, что он не в первый раз говорил об этом своему отцу.

Я кивнула и протянула руку, даже если было неловко приветствовать моего будущего мужа рукопожатием.

После этого мы все расположились за столом. Атмосфера была напряженной. Особенно сестры Клиффорда явно опасались нас, как будто они думали, что мы можем вытащить оружие за столом и перестрелять их всех.

Несмотря на то, что мы с Клиффордом сидели напротив друг друга, мы почти не разговаривали, за исключением «Не могли бы вы передать мне миску?» и избегали зрительного контакта. Мама пыталась поймать мой взгляд во время ужина, выражение ее лица было вопросительным. Я быстро улыбнулся ей, прежде чем снова сосредоточиться на десерте.

Когда горничная подтолкнула к столу тележку с бутылками дижестива, я сказал Клиффорду: «Это место выглядит действительно большим». Я надеялся, что он поймет мой намек.

«Ты хочешь экскурсию по дому?» — Спросил Клиффорд с приятной улыбкой, наконец-то встретившись со мной взглядом.

У меня возникло ощущение, что он хотел избежать напряженной атмосферы и не очень завуалированных жалоб от своих родителей так же сильно, как и я.

«Да, пожалуйста».

Я взглянул на папу, который коротко кивнул. Я вскочил на ноги и бросил на Леонаса неприязненный взгляд, чтобы он не подумал присоединиться к нам. Я хотел поговорить с Клиффордом наедине, а не позволять моему брату совать нос в дела, которые его не касаются.

Клиффорд сделал приглашающий жест в сторону двери. Я вышла обратно в фойе, чувствуя себя легче с каждым шагом, который уводил меня все дальше от остальных Кларков. Это был один из немногих случаев вдали от дома, когда мне было позволено побыть без родителей или Сантино, и это тоже было хорошо на этот раз.

«Ты действительно хочешь экскурсию по дому?» — Спросил Клиффорд, как только дверь закрылась.

Я покачал головой. «Не совсем. Я просто хотел сбежать, и я не слишком стремлюсь возвращаться в ближайшее время».

«Я тоже. Как насчет того, чтобы пойти в мою комнату? Там нас никто не побеспокоит».

«Указывай путь».

Клиффорд все еще сохранял свою публичную улыбку, когда вел меня через вестибюль. «У стен есть уши».

Я вопросительно посмотрела на него.

«В прошлом у нас были некоторые проблемы с персоналом».

Я кивнул и последовал за Клиффордом в другой коридор, который вел в пристройку.

«Это должен был быть домик у бассейна, но мои родители превратили его в мое собственное место».

Мы вошли в дом, в котором было большое жилое пространство с диваном, огромным телевизором с плоским экраном, кухонным гарнитуром и бильярдным столом. У него был прямой вид на бассейн и сады. Усыпанная галькой дорожка также вела от домика у бассейна обратно к крыльцу главного дома. Слева от меня была дверь, где, как я подозревал, находилась спальня. Я был рад, что Клиффорд не показал это мне, потому что это, несомненно, стало бы неловко.

Клиффорд прислонился к бильярдному столу и, наконец, перестал постоянно улыбаться.

«Как давно ты знаешь о нас?»

Его голос не был недружелюбным, но я уловила намек на обвинение.

«С тех пор, как мне было тринадцать. Помнишь, когда я однажды наблюдал за тобой, и ты и твои друзья хихикали? Это было на следующий день после того, как я узнал».

«Мои друзья думали, что ты влюблен в меня». Он усмехнулся, затем с любопытством посмотрел на меня. «Это не тот случай, верно?»

Я расхохотался. «Нет, это не так. И это не то, почему наши родители решили сопоставить нас, если ты так думаешь. Только тактические соображения привели к союзу, а не эмоции».

«Это утешение, я полагаю?» Криво усмехнулся Клиффорд, его лицо сморщилось в явном недоумении. Бедный парень.

«Ты был действительно груб со мной в тот день».

«Был ли я? Должно быть, это было плохо, если ты все еще помнишь после всего этого времени».

«У меня память слона, особенно когда дело доходит до того, что люди грубят мне».

Клиффорд потер затылок, все еще испытывая дискомфорт, но я мог сказать, что он медленно расслаблялся. «Что я сделал?»

«Ты разозлился, потому что я прервал твой теннисный матч».

«Ах, я конкурентоспособен. Извините. Я ненавижу проигрывать, поэтому я могу быть очень грубым, если люди мешают моей концентрации».

«Приятно знать».

«Делаю заметки для нашего брака?»

«Определенно».

Клиффорд покачал головой. «Это действительно странно. Никто из моих друзей еще не помолвлен или даже не думает об этом».

«Я не могу сказать то же самое. В нашем мире люди часто получают обещание в детстве или подростковом возрасте».

«Это то, что я слышу».

Я мог слышать намек на неодобрение в его тоне, и это заставило меня захотеть защитить наш образ жизни, но я сдержался. Я не хотел ссориться в этот день. «Но мы еще официально не помолвлены. Нам нужно устроить вечеринку по случаю помолвки и официальное объявление».

«Мой отец хочет подождать, пока нам обоим не исполнится восемнадцать».

Папа упоминал об этом. В нашем мире было необычно ждать так долго, особенно если одна сторона была такой же заметной, как я.

«Они делают из этого что-то вроде несчастных влюбленных. По-видимому, это то, что продаст эту связь сомневающимся», — продолжил Клиффорд.

«Кто может противостоять истинной любви, несмотря ни на что?»

Губы Клиффорда скривились.

«Ты не веришь в настоящую любовь?»

«Я верю только в то, что вижу».

«Твои родители не любят друг друга?»

Клиффорд обезоруживающе улыбнулся. «Сделай свое?»

Я улыбнулся в свою очередь и оглядел комнату. Мои родители определенно любили друг друга. Делиться семейными секретами было слишком личным для нас на данный момент. Хотя я не была уверена, что когда-нибудь буду доверять Клиффорду настолько, чтобы разглашать какие-либо важные для него секреты. «Я думаю, это хорошо для вечеринок и для того, чтобы приглашать девушек без помех».

Клиффорд наклонил голову, внимательно наблюдая за мной. «Ревнуешь?»

Я усмехнулся. «Ни капельки».

Это было правдой. Я не чувствовал, что Клиффорд был моим, и я не испытывал желания заявить на него права. Это, вероятно, наступит, когда мы поженимся. Теперь слово «ревность» вызвало только одно имя: Сантино.

Он кивнул, но не перестал пялиться. Казалось, он хотел понять меня. Ему потребовались бы годы, чтобы сделать это, если бы я позволил.

«Ты девственница?»

Я не мог поверить, что он спросил об этом. «Что?» В наших кругах было оскорбительно спрашивать девушку о чем-то подобном и подразумевать, что она, возможно, не девственница.

«Просто любопытно. В любом случае, это не мое дело».

«Нет?» С любопытством спросила я, подходя к нему. «Разве ты не должен охранять меня до нашей брачной ночи, чтобы я оставался нетронутым?»

«Черт возьми, нет», — воскликнул Клиффорд, выглядя искренне расстроенным. «Ожидание до брака, где веселье?» Он еще раз оглядел меня, задержавшись на моих длинных ногах. Сегодня я выбрала наряд, который придумала сама, а затем позволила одной из наших горничных, которая была талантливой швеей, сшить его для меня. Это был милый блейзер с рукавами-паутинками и узкой талией с шелковым бантом и подходящими шортами, которые выглядели как юбка. Мои ноги выглядели особенно длинными в нем, и мои высокие белые каблуки только помогли.

«Ах, вы хотите попробовать товар заранее».

«Я хочу попробовать множество товаров, поверьте мне, не только ваши».

Мои брови взлетели вверх. «Значит, ты даже не будешь притворяться верным?»

Клиффорд стал серьезным. «Послушай, Анна, я знаю, что ты консервативна, но я не собираюсь останавливаться на одной девушке прямо сейчас, и я определенно не буду соблюдать целибат, пока мы не поженимся. Насколько я понимаю, у нас есть предварительный контракт, но настоящий контракт не вступит в силу до дня нашей свадьбы. С этого дня мы можем быть верны, если ты этого хочешь, но до тех пор мы не пара, и я буду спать со всеми подряд».

Я не ожидал, что Клиффорд будет таким прямым. Мне это понравилось, просто не то, что он предложил. Даже если я не ревновал, это не значит, что я хотел, чтобы меня оскорбляли, постоянно спали с кем попало.

Он, должно быть, увидел мою ярость, потому что быстро продолжил: «Вы, конечно, можете сделать то же самое».

Мои губы приоткрылись в шоке. «Ты хочешь, чтобы я спала с другими мужчинами?»

Он рассмеялся. «Ну, я бы так не выразился, но мне все равно, что ты делаешь, пока мы не поженимся, пока ты осторожен и держишь это подальше от таблоидов. Я не хочу давать своей матери больше причин есть свои таблетки, как кегли».

Я мог бы сказать, что он пожалел о своих словах в ту же секунду, как они сорвались с его губ. Злоупотребление таблетками, безусловно, было секретом, который стоит хранить для последующего использования.

«Ты действительно не почувствуешь себя обманутым, если я не буду девственницей в нашу первую ночь вместе?» Спросила я, подозревая его мотивы. Может быть, он пытался заманить меня в ловушку и испытать мою добродетель. Может быть, его слова о том, что его мать принимает слишком много таблеток, тоже были ложью и способом заставить меня ослабить бдительность.

Клиффорд покачал головой, выглядя слегка тошнотворным. «Я буду откровенен. Я буду рад, если это не так. Я не занимаюсь лишением девственности девушек. Я не играю в кровь. Никакого секса во время месячных и никаких девственниц, что в принципе одно и то же».

Я расхохотался. Я пошарила в кармане своей юбки, который был незаметно спрятан в больших элегантных складках, в поисках сигареты. «Могу ли я? Или ты хочешь, чтобы я вышел на улицу?»

Шок отразился на лице Клиффорда. «Ты куришь?»

Я пожал плечами. «Иногда. В основном, когда я в стрессе».

«Я тебя напрягаю?»

«Ты застал меня врасплох. Я думал, ты будешь другим».

«Многие люди падают», — загадочно сказал он, затем указал на мою сигарету. «Продолжай». Он вытащил пачку из ящика стола и закурил сигарету для себя.

После того, как он выпустил дым, он сказал: «Я не девственник, между прочим».

«Я не спрашивал», — сказал я со смехом. «Но спасибо за информацию».

Мне даже не было любопытно, когда он потерял это или кому, но это заставило меня захотеть спросить Сантино о его первом разе. Я не мог представить Сантино неуклюжим девственником.

Клиффорд внимательно посмотрел на меня. «И если ты девственница, тогда повеселись. Просто убедись, что ты не оставишь меня у алтаря. Скандал редко бывает хорошим началом политической карьеры».

«Амбициозный».

«Абсолютно».

Я кивнул. «Это хорошо. Я хочу мужчину, который знает, чего он хочет».

«Я падаю. Я хочу однажды стать президентом, это все, что меня волнует».

Я пыталась представить себя рядом с Клиффордом через несколько лет, будучи женой любящего политика. Это была бы жизнь, полная обязанностей и немногих свобод, но такова была бы моя судьба в любом браке.

Рождественская вечеринка была в самом разгаре. Музыка плыла по комнате, какой-то приподнятый джаз, в котором все старше тридцати раскачивались взад-вперед, как будто это была мелодия диско. По какой-то причине все думали, что джаз — идеальная музыка для вечеринки. Это была моя пятая рождественская вечеринка в сезоне, и было только начало декабря, я больше не мог этого выносить. Сегодня была рождественская вечеринка Альфераса, одного из папиных капитанов, который занимался нашими поставками наркотиков в Канаду. Я был одним из немногих гостей моложе восемнадцати лет, и ни София, ни Луиза не были приглашены. Как дочь Капо, я всегда должна была присутствовать на светских мероприятиях, какими бы скучными они ни оказались. Все девушки, которые завидовали мне за то, что я был на стольких вечеринках в течение года, никогда не страдали от бесконечной череды неуклюжих шуток и ужасной музыки.

Может быть, я нашел бы музыку более терпимой, когда был бы пьян, как многие взрослые. Я осмотрел свое окружение. Мама и папа разговаривали с лучшей подругой мамы Бибианой и ее мужем Дарио во внутреннем дворике, а Сантино исчез пятнадцать минут назад, так что его не было там, чтобы остановить меня. Я овладел искусством тайком добавлять алкоголь в свои напитки на вечеринках в прошлый рождественский сезон. Мне показалось смешным, что я должен был соблюдать законы о питье, когда обычные законы в значительной степени не имели значения в нашем мире. Я ни за что на свете не стал бы ждать почти четыре года, чтобы выпить.

Моя рука подкралась к чаше с пуншем и быстро наполнила им мой бокал, прежде чем кто-нибудь мог заметить. Потягивая свой напиток, я позволил своим глазам сканировать гостей. Через некоторое время мне стало скучно — я знал всех, и новых сплетен на плаву не было — и решил найти Сантино. Поддразнивание его определенно принесло мне больше радости, чем все это. Его было слишком легко вывести из себя. Иногда я был уверен, что ему это нравилось так же, как и мне. В других случаях я беспокоился о своей безопасности.

Сделав еще один глоток, я выскользнул из гостиной. Звуки вечеринки были слишком громкими, чтобы искать его по шуму, и он был мастером смешиваться. Я некоторое время прогуливался по первому этажу, наслаждаясь своим напитком, прежде чем последовал своему внутреннему инстинкту в заднюю часть дома. Сантино, вероятно, нужно было немного тишины. Вежливый разговор всегда делал его убийственным, поэтому ему, вероятно, нужно было время для себя. Я ни в малейшей степени не чувствовал вины за то, что хотел его побеспокоить. Его гнев был самым горячим, что было.

Из-за тяжелой дубовой двери донесся странный шум. В прошлом году у меня была экскурсия по дому Алферы, поэтому я знал, что это библиотека. Я проскользнул внутрь так тихо, как только мог, и закрыл за собой дверь.

Я любил книги, поэтому я воспользовался моментом, чтобы полюбоваться множеством корешков на полках, даже если комната была не такой большой, как наша. У меня было ощущение, что это было не то место, которое использовалось очень часто. У многих людей в наших кругах была библиотека как символ статуса, а не потому, что они любили литературу.

Хрипение привлекло мое внимание, и я на цыпочках прошел дальше в комнату.

У меня отвисла челюсть, когда я заметил верхнюю часть тела Сантино, выглядывающую из-за полки. Сантино обхватил пальцами горло не кого иного, как миссис Алферы, жены папиного капитана. Ее губы были приоткрыты, лицо покраснело. Кроме его головы, я видел только его предплечье и кисть, остальная часть его была скрыта за книжной полкой. Миссис Алфера стояла на коленях, судя по ее поднятым рукам.

Он что, сошел с ума? Я бросился вперед и замер, мои глаза расширились. «О, черт».

В самом прямом смысле этого слова. Сантино не пытался убить миссис Алферу голыми руками, по крайней мере, не в ближайшем будущем. Они оба были обнажены ниже пояса, и Сантино бил ее, выглядя так, как будто хотел убить ее. Смерть от члена.

Жар затопил мое тело. Мои глаза метнулись от их обнаженных нижних областей обратно к руке на ее горле. Все это произошло в одно мгновение, но ощущалось как самая неловкая вечность в истории.

Миссис Алфера издала сдавленный крик, ее глаза комично расширились. Кричать, потому что кто-то поймал тебя на измене, когда ты была всего в нескольких дверях от своего мужа, было не самой умной вещью, если вы спросите меня. Сантино отпустил ее горло и поднялся на ноги. Конечно, я уставился на его эрекцию. И святое дерьмо, святое дерьмо, я был удивлен, что он не убил миссис Алферу, учитывая, как сильно он вбил в нее это. Действительно, смерть от члена. Из меня вырвался смех, совершенно неуместный, но я ничего не мог с собой поделать.

Он, пошатываясь, направился ко мне, и, учитывая его яростное выражение лица и общую ситуацию, мне, вероятно, следовало сбежать с места происшествия, но я не мог. Он схватил меня за плечо одной рукой, в то время как другой пытался засунуть свой все еще очень возбужденный член в штаны, что не сработало. Часть меня беспокоилась, что он может нанести длительный ущерб своему члену. Тем не менее, я наблюдал за этим с удовольствием. Я сделал глоток из своего напитка, только усилив ярость Сантино.

«Прекрати пялиться», — прорычал он.

«Я мог бы помочь тебе с этим», — сказал я, прежде чем смог обдумать это. Я не это имел в виду. Несмотря на все поддразнивания, я никогда не была достаточно смелой, чтобы флиртовать с Сантино таким откровенным образом. Может быть, потому, что это выдало бы слишком много и, вероятно, только разозлило бы Сантино.

Хватка Сантино усилилась еще сильнее. «Даже не шути об этом, девочка. Меня не убьют, потому что твой отец неправильно истолковывает твои слова. И я особенно не хочу, чтобы меня убили за неприятную неуклюжесть надутой девственницы».

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в его дерзость. Я уже привык к его грубости, но это подняло ее на новый уровень. «Ты убиваешь всех женщин, которых трахаешь, или только замужних женщин, чтобы скрыть улики?» Я зашипел.

«Она хотела, чтобы я схватил ее за горло. Некоторые женщины кончают, когда им перекрывают подачу воздуха. Тебе не понять». Ему наконец удалось застегнуть ширинку, но в штанах все еще была выпуклость.

«Если она кому-нибудь расскажет, мне конец», — захныкала миссис Алфера, заправляя шелковую блузку обратно в юбку. Удачи с морщинами. Я надеялся, что у нее была скромная горничная, которая погладила бы это для нее. «Заставь ее замолчать».

Сантино бросил на нее раздраженный взгляд. «Возвращайся на вечеринку».

Она, пошатываясь, подошла ближе. «Ты должен заставить ее замолчать. Если она кому-нибудь расскажет…»

«Заткнись и позволь мне разобраться с этим».

Она, наконец, ушла.

«Надеюсь, она не предлагала тебе убить меня», — саркастически сказал я.

«Ты не можешь никому рассказать», — сказал он тихим голосом.

«Что ты сделаешь, чтобы заставить меня замолчать?»

Он закатил глаза. «Перестань быть капризным ребенком. Ты знаешь последствия, если об этом узнают».

«Трахнуть жену капитана определенно вызвало бы настоящий скандал. Папе пришлось бы действовать».

Он наклонил голову, глаза сузились.

«Я никому не скажу», — пробормотал я.

Сантино удовлетворенно кивнул. Его глаза заметили мой напиток. «Что это?»

«Ничего, что касается тебя. У тебя есть свои секреты, у меня есть свои, верно?»

Он отступил назад, его челюсть изогнулась. «Не переусердствуй, хорошо?»

Я проигнорировал его предупреждение. На данный момент чаша весов склонилась в мою пользу, даже если ему это не понравилось.

Нахмурившись, я коснулся своего горла, пытаясь представить, почему кому-то может быть приятно не дышать. Сантино проследил за движением, и он покачал головой, выглядя еще более злым.

«Я не знаю, по какой причине ты злишься на меня», — пробормотала я, злясь еще больше. «Ты только что убедился, что у меня будут кошмары в течение нескольких месяцев, возможно, лет. Хорошая работа, оскверняющая мои девственные глаза».

Честно говоря, у меня, вероятно, было бы несколько очень хороших оргазмов, пока я представляла, как Сантино делает со мной то, что он сделал с миссис Алферой.

Сантино заглянул мне в глаза. «Не принимай то, что ты видел, как пример того, как это всегда бывает. Это может быть совсем по-другому». Его голос стал мягче, почти успокаивающим, что было настолько ново, что я, должно быть, выглядела еще более встревоженной.

«Анна?» Пробормотал Сантино, слегка касаясь моего плеча.

Из меня вырвался смех. Я ничего не мог с этим поделать. Видеть, как Сантино беспокоится о моем психическом благополучии из-за его извращенного шоу с миссис Алферой, было слишком тяжело.

Сантино отдернул руку, его губы скривились. О, кто-то был сварливым.

Дверь скрипнула, прерывая любую грубую вещь, которую он должен был сказать.

До нас донеслись голоса. Сантино схватил меня за руку и потащил за книжную полку. Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать голос Дарио, который, казалось, разговаривал с кем-то по телефону.

Я посмотрела на Сантино. «Тебе не кажется, что это выглядело бы менее подозрительно, если бы ты не затащил меня за полку? Теперь это выглядит так, как будто мы что-то скрываем». Мама определенно будет очень подозрительна, если она найдет нас, или если Дарио расскажет папе, что он определенно сделает.

Сантино заставил меня замолчать жестким взглядом. Мы стояли близко друг к другу, ожидая окончания разговора. Наши плечи слегка соприкоснулись, и жар Сантино, казалось, обжег меня сквозь шелковистый материал моего платья.

Я, вероятно, оценила бы ситуацию больше, если бы не уловила исходящий от него запах женских духов. Я слегка отклонился, бормоча: «Тебе, наверное, следует смыть вонь миссис Алферы, прежде чем ты вернешься на вечеринку. Я сомневаюсь, что ее муж будет счастлив, если почувствует это на тебе».

«Спасибо за вашу заботу. Это не первое мое родео».

«Значит, ты делаешь привычку быть разлучницей?»

«У этого дома уже не было фундамента, он бы все равно рухнул».

Я закатил глаза. «Я полагаю, что это то, что они все говорят».

«Может быть, ты этого не понимаешь, но это не твое собачье дело, Анна. Тебе лучше убедиться, что Клиффи держит свои руки при себе, вместо того, чтобы беспокоиться обо мне».

Что это должно было значить? Мы с Клиффордом разговаривали дважды после нашего семейного ужина, и он узнал о нашем будущем браке, оба раза во время тренировки по теннису, и до сих пор Клиффорд проявлял ко мне такой же интерес, как монах. Он был сосредоточен на школе, колледже и будущем в политике, а я был занят учебой, дизайном одежды и… Сантино.

Глава 5

Сантино

«У тебя есть что-нибудь на нее?» Спросил Артуро, лишь слегка заинтересованный. Человеческие отношения ничего не значили для него, и именно поэтому я наслаждался его присутствием. Я мог бы озвучить любую чушь, которая приходила мне в голову, не беспокоясь о том, чтобы обидеть его.

«Ничего, если вы не имеете в виду ее случайное употребление алкоголя. Я сомневаюсь, что этого достаточно».

«У нее есть ты».

Да, у Анны был я. С тех пор, как она поймала меня с миссис Алферой месяц назад, она не переставала напоминать мне о своем новом преимуществе, и всего несколько дней назад она, наконец, использовала его, чтобы шантажировать меня, чтобы я пригласил ее и ее лучшую подругу Софию на вечеринку по случаю дня рождения Данило. Я знал, что у этих двоих было что-то еще, кроме как трясти пинетками в такт, но я был в руках Анны, и она это знала.

Как и ожидалось, вечеринка превратилась в грандиозное шоу, которое закончилось тем, что София расплакалась из-за того, что сделал ее жених Данило, а Анна запаниковала из-за состояния своей подруги. Я был сильно зол, потому что это был только вопрос времени, когда кто-нибудь проговорится Данте. Папа тоже уже подозревал. Моя карьера вот-вот должна была пойти насмарку, и все благодаря маленькой мисс Совершенство.

После вечеринки я потащил Анну в ее комнату в Cavallaro lodge, где мы остановились. «Оставайся в этой комнате и не делай глупостей сегодня вечером. Мне надоело иметь с этим дело».

Анна скрестила руки на груди. «Может быть, тебе стоит остаться здесь со мной, чтобы убедиться, что я веду себя хорошо».

«Нет, спасибо. Мне не нужно больше драмы в моей жизни, чем у меня уже есть. Я уверен, что Данило согласился бы со мной».

Ее глаза вспыхнули, и она подошла ближе ко мне, что выглядело странно в ее костюме куклы-убийцы Чаки, который она выбрала для костюмированной вечеринки.

«Может быть, это была бы та драма, которая тебе нравится».

Я приподнял бровь. Если Анна думала, что сможет соблазнить меня, одетую как марионетка-убийца, она должна была быть более пьяной, чем я думал, хотя я не видел, чтобы она пила алкоголь. «Я не думаю, что у тебя есть что предложить, что мне понравилось бы».

Теперь она была в ярости, что соответствовало ее костюму куклы-убийцы намного лучше, чем выражение соблазнительницы. «Мы оба знаем, что это неправда».

Я не хотел думать о том, что может предложить Анна. Ни сегодня, ни когда-либо. «Иди спать, Анна».

Я повернулся, но Анна схватила меня за руку. Я стиснул зубы. Она испытывала мое терпение.

«Ты не против нарушить правила, так почему бы тебе не пойти со мной?»

Я посмотрел на нее сверху вниз. «Ты меня не интересуешь, Анна. Я не позволю твоему отцу сдирать с меня шкуру за неаккуратные, неопытные ласки девственницы».

«Кто сказал, что я девственница?»

Я рассмеялся. У этой девушки на лбу было написано virgin всякий раз, когда она прыгала вокруг меня. «Потому что я охранял тебя годами, и ты никогда не была наедине с парнем без присмотра».

«Это неправда. Я была наедине с Клиффордом, когда наши семьи встретились». Она позволила кончикам пальцев блуждать по моей груди, пока я не опустил ее руку. «Я думаю, он сказал бы тебе, что я стою драмы».

У меня была половина мысли дать ей дозу ее собственного лекарства и бросить ее на кровать. Может быть, она играла, но она стала маленькой скромной девственницей, как только оказалась со мной в постели. Ни за что на свете Клиффорд не осмелился бы приблизиться к ней, когда Данте был рядом. Анна была хорошей лгуньей, но эта история была слишком нелепой.

Я сделал глубокий вдох через нос, сопротивляясь желанию. Я был чертовски взрослым и не позволил бы провокации девочки-подростка подтолкнуть меня к неподобающим действиям. Я отпустил ее, как будто она обожгла меня. «Это мое последнее предупреждение, если вы не прекратите это дерьмо, я уйду в отставку».

Ее губы приоткрылись. «Ты бы не стал».

Я наклонился. «Испытай меня. Я годами ждал этого шанса».

«Если ты уйдешь в отставку, я расскажу всем, что ты трахнул миссис Алферу».

Я потерял это. Я попал ей в лицо. «Ты хочешь, чтобы твой папа убил меня, Анна? Это все? Я уверен, что если ты вежливо попросишь его, он окажет услугу своей маленькой девочке, даже не втоптав миссис Алферу в грязь со мной».

«Я не хочу твоей смерти, Сантино», — сказала она тихо, на этот раз серьезно, что сделало ее наряд куклы Чаки еще менее подходящим. «Я хочу, чтобы ты перестал относиться ко мне как к досадной обузе».

«Тогда перестань быть ею», — пробормотал я и закрыл дверь перед ее носом.

Я сделал еще один глубокий вдох. Анна в конце концов сдалась бы.

Анна

С тех пор, как на рождественской вечеринке в моей голове всплыли нежелательные образы Сантино, трахающего миссис Алферу.

Вместо того, чтобы оттолкнуть меня, они заставили меня захотеть самому испытать анималистическую сторону Сантино. Я мог бы сказать, что он был страстным и ему не хватало контроля. Я мог только представить, что это будет означать в спальне. Слова Клиффорда о том, что я что-то делаю со своей девственностью, только усилили мое желание испытать удовольствие до брака. Если Клиффорд дал мне зеленый свет, что меня остановило?

Конечно, я должен был быть осторожным, не только из-за Клиффорда. Мама и папа, конечно, не были бы счастливы, если бы слух о том, что я становлюсь непослушным, распространился.

Две основные проблемы помешали мне осуществить свое желание: постоянное наблюдение через мою семью или Сантино, которое мешало мне оставаться наедине с парнем; люс мое необоснованное желание испытать секс с Сантино.

Я не мог выбросить его из головы.

И он был разумным выбором. В конце концов, ему не хватало морали, как доказало его приключение с миссис Алферой, и он был единственным неродственным мужчиной, с которым я все время была наедине. Он и я могли бы пошалить, и никто никогда не узнал.

Это было оптимальное решение. В конце концов, я не мог влюбиться в кого-то и заняться с ним сексом. Мой будущий брак с Клиффордом действительно усложнил бы отношения. Не говоря уже о том, что у меня не было времени на парня. Я был занят школой и своими проектами. Ни о чем большем, чем интрижка, не могло быть и речи.

Несколько месяцев спустя, когда Клиффорд пригласил меня на свою вечеринку в честь окончания учебного года, я увидела свой шанс. Если бы Сантино отказался видеть во мне женщину, мне пришлось бы довольствоваться кем-то другим, и кто был бы лучше, чем мой будущий жених?

Поскольку мама отчаянно хотела, чтобы я тусовалась с ним и, возможно, влюбилась в него, папа неохотно позволил мне пойти на вечеринку. Конечно, он настоял, чтобы Сантино последовал за ним. Сантино быстро предоставил меня самому себе и искал место в углу с пивом и телефоном, стараясь оставаться спокойным. Он выглядел так, как выглядел, и был горячим парнем на несколько лет старше, и, конечно, вокруг него в мгновение ока вились девушки. Но он игнорировал их ухаживания, как игнорировал мои все эти месяцы.

Я направился к Клиффорду, который разговаривал с очень симпатичной темнокожей девушкой. Как я и сказала ему, я не ревновала. В любом случае, никто не знал о нашей скоро объявленной помолвке.

Когда Клиффорд увидел, что я иду к нему, он извинился и встретил меня на полпути. Я могла сказать, что он уже был пьян, не только потому, что он обнял меня за плечи. Он никогда раньше не был таким чувствительным. «Так рад, что ты смог это сделать».

«Я тоже», — сказал я. Выражение лица Сантино потемнело от фамильярности Клиффорда, но вскоре он исчез из моего поля зрения, так как между нами встало больше танцоров, и Клиффорд повел меня в следующую комнату. Весь особняк, казалось, был очищен от мебели.

«Я не могу поверить, что твои родители позволяют тебе так веселиться в их доме».

«Они в нашем доме отдыха во Флориде. Пока уборщики следят за тем, чтобы после их возвращения все было безупречно чистым, им все равно, что я делаю».

Он повел меня к своему домику у бассейна, который был единственным местом, где вечеринка не продолжалась.

Клиффорд подошел к бильярдному столу со мной рядом и прислонился к нему. «И? Ты последовал моему совету?»

«Совет?»

«Чтобы получить какое-то действие?»

Я фыркнул. «Нелегко веселиться, когда ты — это я. Мой телохранитель следит за тем, чтобы веселье было невозможным. Ты видел его кислое лицо, потому что он должен был быть на этой вечеринке?»

«Разве ты не можешь сказать ему, чтобы он время от времени оставлял тебя наедине? Когда я хочу остаться наедине с девушкой, я говорю своему телохранителю дать мне немного места, и он это делает».

«Сантино не выполняет мои приказы, только приказы моих папы и мамы. И они не прикажут ему оставить меня наедине с парнями, поверь мне».

Клиффорд со смешком покачал головой. «Это так архаично. Ты понимаешь, как неловко будет, если я подарю тебе твой первый поцелуй в день нашей свадьбы.»

«До этого еще несколько лет».

«Надеюсь, больше, чем несколько».

Я не хотел разрушать его пузырь, но я сомневался, что мои родители захотят подождать, пока мне не исполнится тридцать, чтобы я женился. Это просто не было сделано в нашем мире.

«Что заставляет тебя думать, что у тебя будет больше шансов побыть наедине с парнями в ближайшие несколько лет?»

«Ничего… тогда поцелуй меня сейчас, если тебе так удобнее», — пробормотал я.

Ухмылка появилась на лице Клиффорда, когда он обдумал это, застав меня врасплох. «Почему нет?»

Я улыбнулся. Если Сантино не хотел целовать меня, я могла бы также проверить воду со своим будущим мужем. Никто не мог ничего сказать против этого, верно?

Клиффорд оттолкнулся от стола и встал передо мной. Его непослушные волосы упали ему на глаза, и он откинул их назад с очаровательной улыбкой, слегка наклонившись.

Клиффорд был хорош собой по-соседски. Сантино был сексуальным, злым зверем.

«Ты готов?» Спросил Клиффорд, наклоняясь еще ниже. Он с усмешкой коснулся моей щеки. Я кивнула, хотя мой желудок скрутило от нервов.

Губы Клиффорда прижались к моим. Они были мягкими, нежными, и его глаза искали мои, чтобы увидеть, согласна ли я с тем, что происходит. Это было мило и тактично — и не то, чего я хотел. Он углубил поцелуй и придвинулся ближе, его ладонь прижалась к моей щеке, а его тело склонилось над моим.

Я попытался войти в поцелуй. Это было мое будущее. Я закрыл глаза и стал более активным в поцелуе, пытаясь расслабиться и не потеряться в своих мыслях.

Дверь со скрипом открылась. Мы с Клиффордом оба повернулись на звук. Сантино маячил в дверях, выглядя убийственно. Он прокрался в комнату. Клиффорд немедленно отступил от меня, встревоженный. «Что…»

Сантино схватил его за воротник, оторвал от меня и подтолкнул к двери. Клиффорд приземлился на пол.

«В чем твоя проблема, чувак? Это не Дикий Запад».

Сантино насмехался над ним. Один из телохранителей Клиффорда, пошатываясь, вошел в комнату, держа руку на пистолете. Когда его глаза остановились на Клиффорде, Сантино и мне после, он опустил руку на несколько дюймов. Не сводя глаз с Сантино, он помог Клиффорду подняться на ноги.

«Ты звонил?» спросил телохранитель.

Клиффорд одарил меня застенчивой улыбкой. Я поднял брови. Он вытащил маленький пульт с красной мигающей кнопкой и нажимал на нее, пока она не перестала мигать. «Мои родители заставляли меня носить это все время».

«Из-за нашей связи?»

«Угрозы моей жизни», — сказал Клиффорд.

Я кивнул. Я должен был признать, что меня смутило, что он позвал на помощь в тот момент, когда Сантино схватил его. Сантино даже не причинил ему телесных повреждений. Может быть, мои стандарты были просто искажены, потому что я вырос среди мужчин, которые были близко знакомы с насилием и слишком горды, чтобы позвать на помощь.

Сантино схватил меня за плечо и потащил к выходу, но телохранитель преградил нам путь.

«Ты не можешь просто уйти. Ты напал на сына сенатора. Об этом нужно сообщить».

Сантино отпустил меня и подошел к другому мужчине, столкнувшись с ним грудью и бросив на него смертельный взгляд. Сантино не был ходячим гардеробом, как тот парень, но он был выше, и от его взгляда у меня даже мурашки побежали по коже.

«Это между семьями. Никакой полиции. Никаких гребаных официальных отчетов, понял?»

Мужчина захохотал. «Ты думаешь, что твое бандитское запугивание действует на меня? Мне все равно, чего ты хочешь, Аль Капоне».

Сантино одарил его улыбкой, которая, как я знала, означала опасность. Он ударил кулаком в подбородок мужчины без предупреждения и с такой силой, что парень опрокинулся назад и приземлился на пол с громким стуком. Сантино пнул его еще несколько раз для пущей убедительности, пока парень больше не пошевелился.

Я был заморожен. Клиффорд выглядел полностью парализованным и как будто он мог заболеть в любой момент.

«Проблема решена», — просто сказал Сантино. «Он не позвонит в полицию сегодня».

«Он мертв?» Клиффорд выдавил.

Сантино бросил на него жалостливый взгляд. «Нет». Он шагнул к Клиффорду, который отшатнулся. Сантино, очевидно, наслаждался ужасом Клиффорда, судя по возбужденному блеску в его глазах. «И ты держишь свои руки и язык, и особенно свой член, при себе до первой брачной ночи, понял?»

Клиффорд поспешно кивнул.

«Сантино», — запротестовала я, но он подошел ко мне, схватил меня за плечо и потащил прочь. Люди повернулись к нам с открытыми ртами, когда мы поспешили к входной двери.

Сантино практически подтолкнул меня к машине, обогнул капот со стороны водителя и, не говоря ни слова, сел.

Я скользнул на пассажирское сиденье.

«Твое место сзади», — пробормотал Сантино, уже заводя двигатель.

«Я чувствую, что сегодня я еду впереди».

Он нажал на газ. Я был вдавлен в сиденье, и мне было трудно пристегнуться, когда он прошел первый поворот.

Я смотрел его профиль. Единственное, чего не хватало, это дыма, поднимающегося из его ушей, он выглядел таким сильно разозленным. Мне пришлось подавить усмешку.

Он бросил на меня хмурый взгляд. «Не выгляди таким чертовски довольным собой».

«Ты разозлился, потому что я поцеловала Клиффорда».

«Я защищал тебя. Если твой отец узнает, что ты наговаривал на Клиффи в мое дежурство, он будет недоволен, жених он или нет».

Я закатил глаза. «Ты защитил меня от Клиффорда?»

Намек на веселье промелькнул на лице Сантино. «Его блуждающие руки представляют опасность для твоей добродетели».

«Когда ты говоришь добродетель, это звучит так странно. Ты наименее добродетельный человек, которого я знаю. Ты трахнул замужнюю женщину».

«Не говори так, и это не твое дело. Ты должен беспокоиться о своей добродетели, а не о моей».

«Клиффорд не заботится о добродетели или наших правилах. Он сам сказал мне, что ему все равно, буду ли я с другими парнями до нашего брака».

Сантино с отвращением покачал головой. «Чертов идиот».

«Почему?»

Сантино остановился на красный свет и повернулся ко мне. «Потому что, если бы ты была обещана мне, я бы позаботился о том, чтобы ни один другой парень не приблизился к тебе на милю».

«Так вот почему ты напал на Клиффорда? Потому что ты ревновал?»

«Почему я должен ревновать, Анна? Ты мой подопечный. Твоя защита — моя забота».

«Ты мог бы быть первым, кто поцеловал меня, но ты не захотел».

Сантино нажал на газ. «Я твой телохранитель, и ты не совершеннолетний».

«Я буду совершеннолетним через несколько месяцев, Сынок. Не будь большим католиком, чем Папа Римский».

«Какого хрена мы это обсуждаем? Я не буду целовать тебя. Ни сейчас, ни когда-либо. Ты — работа, Анна».

Он сказал одно, но его глаза рассказали другую историю. За последние несколько месяцев я раскалывал его каменную внешность кирпичик за кирпичиком. Я должен использовать свой шанс, прежде чем Сантино восстановит свои стены.

«Тебе следует быть осторожнее с Клиффи. Его отец — змея, и даже если он все еще кажется симпатичным, сочным идиотом, это может быть притворством. Яблоко от яблони недалеко падает. Так что, даже если ему наплевать на наши правила и традиции, это не значит, что он не будет использовать их против вас. Если он начнет хвастаться тем, что поцеловал тебя, наши люди в конце концов услышат это, и они будут судить тебя по нашим стандартам, а не по стандартам Клиффи».

«Он слишком напуган тобой, чтобы когда-либо упоминать о поцелуе кому-либо».

Сантино ухмыльнулся.

Я покачал головой. Затем я загадочно улыбнулся и слегка наклонился к Сантино. Он послал мне предупреждающий взгляд, становясь заметно напряженным. Я должен был признать, что это дало мне толчок. Сантино никогда не уклонялся от опасности или боли, но мой флирт заставил его напрячься.

«Знаешь, Сантино, я хотел, чтобы это был ты. Я представлял, что это ты. И ты защищаешь мою добродетель, как кровожадный, сумасшедший рыцарь в сияющих доспехах, это было самое горячее, что я когда-либо видел».

Сантино вздохнул и крепче сжал руль. Я откинулся назад с усмешкой.

«Не представляй меня, когда целуешь Клиффи. То, что он считает поцелуями, является оскорблением для любого, у кого есть яйца. Выражение твоего лица — это выражение моей бабушки, когда я чмокаю ее в щеку. Это не взгляд женщины, которую целует мужчина, с которым она не связана».

«Если ты думаешь, что можешь добиться большего, чем Клиффорд, докажи это. Я буду судьей. Я обещаю, что буду справедлив».

Сантино сухо усмехнулся. «Мне не нужно ничего доказывать».

«Если ты так говоришь». Я пожал плечами и выглянул в окно. Сантино что-то пробормотал себе под нос. Я надеялась, что смогу спровоцировать его на поцелуй. Поцелуи с Клиффордом оставили меня… желая. Поцелуй был приятным, и я уверен, что у многих девушек был худший опыт первого поцелуя, но это было не то, чего я хотел. Я желал фейерверков, бабочек, сеющих хаос в моем животе, и учащенного сердцебиения. Плезант не резал его.

Сантино не был приятным или милым. Сантино был тем, кого я жаждал.

Даже его железная воля должна была иметь свои пределы, и если кто-то и мог ее сломить, то это был я.

Глава 6

Сантино

Анна практически резвилась вверх по лестнице по пути в свою комнату, вероятно, чтобы поговорить со своими друзьями о каждой скучной детали ее поцелуя.

Мой пульс участился, думая о том моменте, когда я наткнулся на них. Видя, как губы Клиффорда сливаются с губами Анны…

Я хотел убить его самым жестоким из возможных способов. Я уже представлял, как позвоню Артуро и устрою побег на выходные из расчлененки Клиффи. Он не был достоин ее. Мужчина должен уметь защищать свою женщину. Клиффи даже не смог защититься от ребенка из детского сада.

Я сказал Анне, что хотел защитить ее добродетель… что было полуправдой. Я хотел защитить ее добродетель от Клиффи и любого другого парня, чтобы я мог уничтожить ее сам. Черт. В течение нескольких месяцев дела шли под откос. Мой разум не мог перестать видеть в Анне женщину, которой она была. Чертовски великолепная, очень соблазнительная женщина, которая использовала свои активы всеми правильными способами. Черт, и она это знала.

Я был ходячим мертвецом.

«Сантино», — отрывистый голос Данте вырвал меня из моих неуместных мыслей о его дочери. Я повернулся на звук. Он стоял перед своим кабинетом в конце коридора со взглядом, который предполагал, что он прочитал мои мысли. Конечно, я знала, что не поэтому выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Я шагнул к нему с нейтральным выражением лица.

«Я хотел бы поговорить с вами в моем кабинете», — сказал Данте напряженным голосом.

«Конечно». Я вошла в офис, затем села напротив стола и подождала, пока Данте пересядет за стол, но он не сел. Он уставился на меня сверху вниз. «Сенатор Кларк позвонил мне».

«Клиффорд — маленький стукач».

Данте сузил глаза. «Я полагаю, это правда, что вы избили одного из телохранителей Клиффорда и угрожали мальчику?»

«Мальчик засунул свой язык в рот Анны. Ему повезло, что я не отрезал его».

Глаза Данте вспыхнули шоком, затем яростью, прежде чем его маска вернулась на место. Он посмотрел в сторону окна, явно пытаясь успокоиться. Я мог только представить, что он сделал с ним, узнав, что Клиффи наложил свои лапы на Анну.

«Анна и Клиффорд обещаны друг другу».

«Это не дает ему права прикасаться к ней».

«Действительно».

«Эти люди не разделяют наши ценности. У них нет никакой чести. Он может взять добродетель Анны, а затем решить не жениться на ней».

Черт возьми, услышь, как я говорю о добродетели, как будто я имел малейшее представление, что это такое. Анна была права. Добродетель и я были совершенно незнакомы.

«Я разберусь с Кларками, а ты держи себя в руках с ними, особенно с мальчиком. Я не хочу еще одной дискуссии с Максимо Кларком. Он попросил меня сурово наказать тебя за проступок и отстранить тебя от должности телохранителя Анны».

Если бы Кларк был Состоявшимся Человеком, он мог бы попросить Данте убрать меня как телохранителя. В конце концов, Анна была бы семьей. «Ты согласился?»

«Нет. Он не понимает наших правил, и я не позволю ему самому пытаться устанавливать какие-либо правила».

Я кивнул. Многие люди в Команде были обеспокоены тем, что союз с Кларками ослабит наши традиции и в конечном итоге создаст больший риск для Команды, чем принесет пользу. Моя главная забота о связи заключалась в том, что Анна заслуживала лучшего.

Данте все еще смотрел на меня, его глаза практически просвечивали меня рентгеном. «Я хочу убедиться, что ты защищаешь Анну по правильным причинам».

Это была опасная почва, на которую я ступал. «Я защищаю ее из-за моей клятвы. Я всегда служил тебе и Организации своей жизнью, и это не изменится».

Данте кивнул, но я не была уверена, что полностью убедила его.

Черт. Если бы он начал подозревать, что Анна ко мне приставала, и что у меня было хоть малейшее искушение уступить, он бы использовал мои яйца в качестве рождественского украшения.

Я встал, когда стало ясно, что наш разговор окончен, и направился из его кабинета прямо наверх. Мне нужно было поговорить с Анной. Ей нужно было использовать свои великолепные навыки лжи на своем папочке. Я бы не умер по такой глупой причине.

Однажды я ударил кулаком в дверь. Это было все предупреждение, которое получит Анна. Я закончил играть хорошо.

Анна растянулась на кровати на животе, в то время как она проводила фейстайм с Луизой. Последнее, что я услышала, было: «Ты бы видел выражение его глаз».

Если бы она начала мечтать о глазах Клиффи, меня бы вырвало.

Я подошел к ней, взял телефон из ее рук и выключил его.

«Эй!» — Сказала Анна, падая на колени, пытаясь снова вырвать телефон из моей руки. Я сунул его в задний карман.

Анна бросилась вперед и схватила меня за ремень, чтобы притянуть меня ближе и дотянуться до своего телефона. Я не ожидал, что она будет такой прямолинейной. Я бы подумал, что у нее будут сомнения по поводу такого прикосновения ко мне. Я, очевидно, был очень неправ. Ее лицо было прямо перед моей промежностью, когда она пыталась залезть в мой задний карман.

Я схватил ее за плечи и держал на расстоянии вытянутой руки. Она посмотрела на меня с застенчивой улыбкой.

«Тебе просто нужно было спросить, хочешь ли ты, чтобы я потрогал твою задницу, Сынок».

Я сделал большой шаг назад, сузив на нее глаза. «Это дерьмо прямо здесь — именно то, из-за чего меня убьют».

Она подняла брови.

«Твой отец подозревает, что за моим нападением на Клиффи стоит нечто большее, чем просто мое чувство долга».

Анна вскочила на ноги. «Ну, он на что-то натолкнулся, не так ли?»

Я преодолел расстояние между нами, рыча. «Это не гребаная игра, Анна. Меня не убьют, потому что ты играешь в игры».

«Нет, ты этого не сделаешь», — надменно сказала она. «Тебя убьют, потому что ты не в состоянии противостоять моим играм. Это твоя проблема, не моя».

Она была права. У меня должно быть больше самоконтроля. Но с Анной? Контроль ускользал от меня чаще, чем нет. Она слишком хорошо знала меня и нажимала на все мои кнопки, и я наслаждался этим слишком часто.

«Теперь все кончено».

«Если ты так говоришь».

«А ты перестань меня провоцировать. И держись, блядь, подальше от Клиффи».

Анна подошла еще ближе, и ее запах, как весна, океан и чертово солнце, ударил мне в ноздри. «Почему ты действительно злишься, Сантино?» спросила она с понимающей улыбкой. Она была слишком умной, слишком хитрой и слишком чертовски красивой.

Анна

Я поспешила вверх по лестнице и столкнулся с Луизой, как только добрался до своей комнаты.

Растянувшись на животе, я рассказал ей о поцелуе, желая оставить лучшее напоследок.

«Так как это было?» С любопытством спросила Луиза. Я мог бы сказать, что она сидела за своим пианино. Для нее не было дня без музыки. Какое-то время я пытался быть таким же хорошим, как она, но Луиза не просто любила музыку, она жила музыкой, а я нет. Я любил рисовать, особенно людей и одежду. Музыка была хорошим способом настроиться на то, что мне действительно нравилось.

«Приятно».

Луиза сделала страдальческое лицо. «Звучит так, будто тебе это не понравилось».

«Я сделал. Это было действительно приятно. Как приятная поездка на одном из тех медленных водных аттракционов в том тематическом парке, который мы однажды посетили».

«Ты ненавидел это. После этого ты катался только на самых безумных американских горках».

Я усмехнулся, вспомнив тот день и то, как разозлился Сантино, потому что ему приходилось ездить со мной на каждой прогулке. Но несколько раз я ловил его волнение. Он просто не хотел, чтобы я знал, что ему нравится все, что я делаю. «Все было в порядке. Клиффорд не сделал ничего плохого. Я думаю, что он действительно хорошо целуется».

Луиза молча наблюдала за мной. Она вздохнула. «Я знаю тебя, Анна. Добро — это не то, что ты ищешь».

Ухмылка появилась на моем лице. «Сантино поймал нас».

Луиза скорчила гримасу, как будто знала, что я все подстроил. «И?»

Я прикусила губу, мой живот разрывался от нервных бабочек.

«Это выражение…» Она указывает на мое лицо. «Должно было быть на твоем лице, когда ты рассказывала о своем поцелуе с Клиффордом».

Я отмахнулся от нее. Это было не из-за поцелуя или Клиффорда. «Сантино полностью потерял свое дерьмо. На мгновение я подумал, что он убьет Клиффорда. Он схватил его за воротник и оторвал от меня».

«Он был на тебе?»

«Не совсем. Он просто наклонялся ко мне, но дело не в этом. Сантино заботился».

«Ты уверен, что он просто не следовал приказам твоего отца?»

Я покачал головой, все еще не в состоянии подавить свою усмешку или волнение. «Ты бы видел выражение его глаз».

Сантино ворвался в мою комнату, как сумасшедший. Глаза Луизы расширились в тревоге. Нормальная реакция, видя убийственный взгляд на лице Сантино. Мое тело, однако, переполнено желанием к нему. Мое сердце забилось быстрее, и бабочки запорхали в животе. Это была реакция, которую я хотел.

«Почему ты действительно злишься, Сантино?» Я спросил.

Мы с Сантино стояли близко, достаточно близко, чтобы почувствовать запах его лосьона после бритья, знакомый аромат, о котором я часто мечтала с тех пор, как впервые почувствовала его запах много лет назад. Его карие глаза наполнились гневом, но это было еще не все.

Сантино выглядел так, словно разрывался между поцелуем и убийством меня. Я должен был опасаться его гнева, как и любой здравомыслящий человек, но желание кипело в моих венах. Ничто не сравнится с потоком желания, который я испытывал всякий раз, когда видел разъяренное выражение лица Сантино. Он был как зверь в клетке — дикий, яростный, неукротимый.

Он был дикой прогулкой, в которой я нуждалась до брака, и политическая карьера Клиффорда загнала меня в клетку, прежде чем жизнь превратилась в череду обязанностей и приятных поцелуев.

Сантино желал меня. Может быть, он не осмеливался признаться в этом самому себе, а тем более показать это, но я видел это в его глазах. Через несколько месяцев я достигну совершеннолетия, и в глубине души я знал, что тогда все ставки будут отменены. Как сказал Сантино, в конце концов он сдастся. Это был только вопрос времени и моей настойчивости.

Я понизил свой голос до соблазнительного шепота. «Я думаю, это потому, что ты злишься на себя за то, что хочешь меня. И ты еще больше злишься, что Клиффорд поцеловал меня первым.»

Сантино выглядел готовым взорваться. «Ты…» Он оборвал себя. «К черту». Он схватил меня за шею и дернул к своему телу.

Наши губы столкнулись. Весь воздух покинул мои легкие. Поцелуй был ошеломляющим. Дикие американские горки зубов, губ, языка. Сантино потребовал, чтобы я позволил ему управлять этой сумасшедшей прогулкой, и я отказался от контроля, зная, что поездка того стоит.

Его глаза горели яростью. Он хотел сопротивляться. Но он не мог.

Его хватка на моей шее усилилась, и поцелуй стал еще жестче. Его тело прижалось к моему, заставляя меня сделать шаг назад, к моей кровати.

Мой разум перешел в овердрайв, а желудок наполнился нервами и волнением.

Внезапно Сантино отпустил меня, и я чуть не упала обратно на кровать.

Я хватала ртом воздух, когда его губы больше не держали меня в плену. Он свирепо смотрел, его глаза были прикрыты и полны ярости, губы приоткрыты, дыхание прерывистое. «Это поцелуй».

«Нет», — вырвалось у меня. Это был не просто поцелуй.

Сантино сузил глаза.

«Это была необузданная ярость, обернутая в поцелуй. Это было откровением».

Сантино покачал головой. «Если тебе нравятся злые поцелуи, тебе понравится злой трах». Он замолчал, выражение сожаления промелькнуло на его лице. Но он не мог взять свои слова обратно.

«Держу пари», — прошептал я. Услышав, как Сантино впервые использовал это слово в прямом смысле, по моему телу пробежала возбужденная дрожь.

Он отступил назад, сжав челюсти. «Это больше не повторится. Это не должно было произойти в первую очередь».

«Но ты хотел, чтобы это произошло, и о чем ты действительно сожалеешь, так это о том, что не получил моего первого поцелуя. Ты не хотел этого, поэтому Клиффорд получил это».

Сантино глубоко вздохнул. «Он твой будущий муж».

«Клиффорду все равно, кого я целую, или делаю ли я больше до брака».

«Мне все равно, что Клиффи позволяет или нет. Я солдат Наряда и соблюдаю наши правила».

Я фыркнул. «Скажи это мистеру Алфере». Он трахнул жену капитана, и он хочет рассказать мне о правилах?

«Это не имеет значения. Я не буду твоей игрушкой, пока ты не скрепишь узы с Клиффордом».

«Почему нет? Ты был игрушкой замужних женщин раньше, но ты не можешь быть моей игрушкой?» Я ненавидел это слово, но Сантино начал его. «Клиффорд развлекается до брака, почему я не должен?»

Сантино покачал головой с застывшим выражением. «Убедись, что ты убрал своего отца с нашего следа. Заставь его поверить, что ты хорошая девочка, а я твой послушный телохранитель.»

«Я, вероятно, был бы более убедительным, прежде чем ты трахнул мой рот».

«Твои навыки лжи на высоте. У тебя все будет хорошо», — пробормотал он, затем повернулся на каблуках и ушел, но не раньше, чем бросил мой телефон на пол с тяжелым ударом.

Я издал яростный крик. Затем я уставился в потолок, слушая свой бешено колотящийся пульс и учащенное сердцебиение, чувствуя влагу между ног и жар в животе. Если это то, что сделал со мной поцелуй Сантино, я понимаю, почему миссис Алфера рисковала гневом своего мужа ради быстрого секса с ним. У моего шанса на свободу был срок годности. Что бы я ни хотела испытать, мне нужно было сделать это до того, как я вышла замуж за Клиффорда. Мне нужно было впитать все приключения, которые я мог. Любовь не была написана на моих звездах. Но я хотел похоти и волнения, опасности и радости. Я хотел собрать множество воспоминаний, прежде чем мое будущее настигнет меня.

Глава 7

Анна

Я рисовала в своей комнате, играя с различными вариациями вечернего платья. Царапанье моего карандаша по бумаге всегда успокаивало меня. Наш поцелуй оставил меня беспокойным.

Я хотел большего. Я также хотел отплатить Сантино за то, что он был мудаком, что противоречило моему первому желанию, а может, и нет.

Я смял бумагу. Я не мог сосредоточиться на рисовании.

«Анна!»

Я застонал.

«Анна!» Шаги, похожие на атакующего носорога, прогремели наверху и к моей двери.

«Анна!»

Я вздохнул.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Леонас.

«Что?»

Он ухмыльнулся и прислонился к дверному косяку, размахивая письмом перед собой.

Я сузил глаза. «Что это?»

Он пожал плечами с торжествующей улыбкой.

Я уставился. Если бы я дал ему более сильную реакцию, он бы только больше раздражал меня. После вчерашнего спора с Сантино я был не в настроении для его игр.

«Это из Франции».

Я воспрянул духом.

«Институт моды».

Я спрыгнул со стула и бросился к Леонасу. «Дай это мне!»

Его улыбка стала шире, и он поднял письмо над головой, держа меня на расстоянии вытянутой руки другой рукой.

Я изо всех сил пытался получить письмо, но Леонас был выше и сильнее меня. Прошли те дни, когда я мог надрать его тощую задницу.

«Леонас!» Я зашипел.

«Я хочу что-то в свою очередь».

Я перестал бороться с ним и скрестил руки на груди. «Пролей».

«Я хочу посетить вечеринку в честь восемнадцатилетия Клиффорда».

«Папа запретил тебе какие-либо вечеринки. Ты не знаешь, когда этого достаточно».

«Вот почему он не узнает. Ты протащишь меня».

«Сантино и Клиффорд узнают тебя, придурок. Тогда это только вопрос времени, когда папа тоже узнает».

«Ах, ах», — протянул Леонас, помахивая пальцем перед моим лицом. У меня было тошнотворное желание откусить его. «Мы оба знаем, что Сонни и Клиффи едят из твоих рук, сестренка».

Я прислонилась к дверному косяку напротив него. «Хорошо».

«И Рикардо, и Арджи».

«Ни за что!» Я зарычал и снова бросился на него, пытаясь, наконец, вырвать письмо из его рук. Я ударил его в живот, что заставило его подавиться смехом. Он толкнул меня на землю и сел мне на живот.

«Хорошо, хорошо. Я приведу тебе трех наркоманов на вечеринку, но я не пойду с тобой, если тебя поймают. И я не хочу, чтобы вы следовали за мной, как потерянные щенки».

«Новость, сестренка, мы можем развлечь себя без твоей помощи».

Как будто я этого не знал. Эти трое были проклятием моего существования.

«Слезь с меня».

Леонас вскочил на ноги и уронил письмо мне на живот. Я сел и разорвал его дрожащими руками, затем быстро прочитал его, затем еще раз, чтобы убедиться, что я все правильно понял. Мой французский был хорош, очень хорош, но я слишком нервничал, чтобы доверять своему мозгу.

«Скажи мне, что там написано», — выдавила я, протягивая письмо Леонасу дрожащей рукой.

Леонас поднял бровь и взял письмо, затем застонал. «Французский, правда?»

«Прочти это!»

Он просмотрел письмо, на его лице отразилось удивление.

Мое сердце бешено колотилось.

«Здесь сказано, что ты принят в их программу бакалавриата по дизайну одежды».

Я взвыла от волнения и, спотыкаясь, поднялась на ноги, обнимая Леонаса. Он бросил на меня обеспокоенный взгляд, как будто думал, что я схожу с ума.

«Ты хочешь изучать моду в Париже?»

«Хочешь? Это было моей мечтой в течение многих лет!»

Я никому не говорила о своем заявлении, даже Луизе или Софии. Я чувствовала себя неуверенно из-за того, что даже осмелилась мечтать об изучении моды в Париже. И теперь, когда моя мечта действительно может стать реальностью, появился новый страх: что, если мне не разрешат уйти?

Леонас вернул мне письмо. «Папа никогда не согласится, Анна. Он не позволит тебе переехать в другой город, а тем более в другую страну».

Я сглотнул. Леонас был прав. Он озвучил мои страхи. Принятие в институт было только первой битвой. Самое трудное было еще впереди: убедить папу отпустить меня. Вот почему я не сказал ему или маме о своих планах подать заявку на участие в программе. Поскольку меня уже приняли в программу, мои шансы убедить маму и папу выросли в геометрической прогрессии, потому что теперь они бы что-то у меня отняли. Я мог бы разыграть карту вины, если это необходимо.

«Я могу быть убедительным».

«Даже ты не можешь быть настолько убедительным. В течение многих лет тебе даже не разрешали посещать школу, потому что наши родители хотели убедиться, что ты защищен, и ты ожидаешь, что папа скажет „да“ на это?»

«Война с Каморрой некоторое время бездействовала. Ничего серьезного не произошло с тех пор, как Серафина была похищена».

«Скажи папе, а не мне». По его голосу было ясно, что он не думал, что это сработает.

Я развернулась на каблуках и направилась вниз по лестнице, но не к папиному офису — его, вероятно, даже не было дома, — а к маминому офису. Она в основном работала дома, чтобы проводить больше времени с нами, особенно с Беа, которая все еще нуждалась в ней больше, чем мы с Леонасом. Если я хотел получить шанс убедить папу, сначала мне нужно было убедить маму.

Я постучал и подождал, мои пальцы оставили отпечатки на письме. Я не мог вспомнить, когда в последний раз у меня были потные руки.

«Входи», — позвала мама.

Я просунула голову внутрь с застенчивой улыбкой. «У тебя есть время для разговора?»

Мама сидела за своим столом, современным белым предметом мебели, который поддерживался только одной диагональной ножкой. Это был шедевр дизайна. Мы с мамой выбрали это вместе. Она тепло улыбнулась. Мама всегда находила для меня время, независимо от того, насколько она была напряжена. Я бы скучал по ее близости.

Я подошел к ней и протянул ей письмо. Она взяла его, слегка нахмурившись, а затем просмотрела. Она медленно опустила его на стол, затем посмотрела на меня с потрясенным выражением лица. «Вы подали заявление в институт моды в Париже?»

«Это не просто какой-то институт моды, мама. Это одна из лучших школ дизайна одежды в мире».

«Но ты подал заявление в Школу Института искусств?»

«Да». Это было лучшее место для изучения дизайна одежды в Чикаго. Это был не Париж и не Нью-Йорк.

Мама кивнула, затем снова посмотрела на письмо, как будто все еще не могла в это поверить. «Париж». Она покачала головой. «Анна».

«Мама», — сказал я умоляюще, схватив ее за руку. «Ты знаешь, как сильно я люблю рисовать, как сильно я люблю быть креативной, как сильно я хочу создавать моду, и Париж — подходящее место для этого». Я указала на платье, которое я разработала и которое в настоящее время носила. Зеленое платье с эффектом омбре с незаметными карманами на юбке, куда я могла бы спрятать свой телефон или что-то еще, что мне нужно под рукой.

«Я знаю, но это далеко, и это не просто короткая летняя программа, это трехлетняя программа бакалавриата».

«Это не значит, что меня заставляют заканчивать. Я мог бы начать программу, и если вы с папой считаете, что мне пора возвращаться в Чикаго, тогда я возвращаюсь. Но подумайте об этом так: время, проведенное за границей, особенно во Франции, произведет впечатление на всех заносчивых друзей Кларков».

Мама одарила меня понимающей улыбкой. «Попробуй эту фразу на своем отце позже, может быть, это сработает».

Я опустился перед мамой и положил голову ей на колени, как делал, когда был маленьким. «Я знаю, в чем заключаются мои обязанности. Я выйду замуж за Клиффорда, чтобы Группа и наша семья стали еще сильнее. Я буду играть жену политика. Но до тех пор я хочу быть собой, по крайней мере, на некоторое время. Клиффорду будет все равно. Он не такой, как наши мужчины. Я мог бы жить своей мечтой несколько лет, прежде чем стал бы тем, кем должен быть Наряд».

Мама погладила меня по волосам и вздохнула. «Я хочу, чтобы ты был самим собой, не только на несколько лет, но и навсегда. Может быть, ты сможешь быть таким рядом с Клиффордом».

«Он никогда не сможет узнать все секреты нашего мира, мама, поэтому мне всегда придется скрывать часть себя».

«Ты очень мудрая Анна. Ты всегда был таким».

Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением маминых пальцев, массирующих мою кожу головы.

«Париж прекрасен», — прошептала мама. Папа и она отпраздновали там свою последнюю годовщину.

«Хотел бы я увидеть это своими глазами».

Мамины руки замерли. «Ваша защита всегда будет нашим главным приоритетом».

«Вот почему я никогда не просила подавать документы в Нью-Йоркский институт моды. Но Париж далек от конфликтов нашего мира. Я не скажу людям, кто я. Я притворюсь, что я обычный студент. Я смешаюсь с толпой. Это лучшая защита».

«У тебя есть мое благословение, дорогая. Мы придумаем твою защиту». Она рассмеялась. «Но я не знаю, как мы убедим твоего отца».

Мама вошла первой. Если кто-то и мог убедить папу, то это была она.

Я ходил по коридору. Я испытывал искушение подслушать, но устоял перед желанием. Голоса за дверью все равно были слишком тихими. Ни папа, ни мама не часто повышали голос.

После того, что казалось вечностью, дверь открылась, и мама жестом пригласила меня войти. Выражение ее лица сказало мне, что борьба еще не закончена.

Папа стоял перед окном, заложив руки за спину. Я одарила его обнадеживающей улыбкой.

Он вздохнул. «Ты знаешь, насколько опасен наш мир».

«Но Париж — это не чья-то территория. Это далеко, да, но это преимущество».

Папа натянуто улыбнулся. «Это один из способов увидеть это. Но наши конфликты не заканчиваются ни на каких границах».

«Каморра никого не пошлет во Францию, чтобы похитить меня. И Семья никогда не занималась похищением женщин».

Лицо папы напряглось, как всегда, когда упоминался самый темный час Наряда. Я сомневался, что он когда-нибудь преодолеет это.

«Ты не думаешь, что я буду путешествовать по миру, как только выйду замуж за Клиффорда? У его семьи есть дома для отдыха в Европе».

«Тогда телохранители Кларка будут охранять тебя».

«Я могу отвезти Сантино в Париж. Он защищал меня годами. Он может защитить меня в Париже».

Брови отца нахмурились. К моему удивлению, это была мама, которая выглядела более обеспокоенной из-за моего предложения. Мне определенно нужно было быть осторожным с ней. Если она узнает, что я вожделею Сантино, она не только запретит мне ехать в Париж, но и сама убьет его.

«Три года — это долгий срок, Анна».

«Я приеду в Чикаго на праздники, дни рождения всех и важные общественные мероприятия, и ты тоже можешь навестить меня».

«Мы говорим о десятичасовом перелете, а не о короткой поездке на машине», — сказал папа.

Я подошел к нему, одарив его своим лучшим щенячьим взглядом. Папа был холоден как лед, но этот взгляд всегда в конце концов его добивал.

«Мне даже не нужно заканчивать, но я бы хотел попробовать, хотя бы ненадолго. Ты знаешь, я никогда не попадаю в неприятности, папа. Ты можешь доверять мне. Я буду хорошим. Просто дай мне немного пожить».

Папа коснулся моей щеки. «Я защищу тебя любой ценой».

«Я знаю, но я буду в безопасности».

«Даже если я позволю тебе посещать программу некоторое время, ты не сможешь начать этой осенью. Мы договорились устроить вечеринку по случаю твоей помолвки сразу после твоего дня рождения. Тогда программа уже будет запущена».

Я прикусил губу. Моя вечеринка по случаю помолвки… Я все время забывал об этом. Всего три месяца. «Я мог бы приехать из Парижа за этим».

Папа покачал головой. «Многие общественные мероприятия потребуют вашего присутствия во время вашей помолвки. Вы можете начать весной».

«Хорошо», — тихо сказала я, стараясь не быть слишком разочарованной. Папа, даже рассматривающий Париж вообще, уже был крупной победой. «Но меня приняли на осенний семестр. Я не знаю, позволят ли мне начать позже».

«Я справлюсь с этим. У нас есть несколько контактов во Франции. Я уверен, что мы можем что-то сделать. Три месяца — это слишком мало времени, чтобы найти тебе безопасную квартиру в Париже в любом случае. Это требует большого планирования, поэтому весна более осуществима».

«Значит, я могу уйти после твоего дня рождения?» — Спросила я, пытаясь поставить папу на место. Он приподнял светлую бровь, видя меня насквозь.

«Я поговорю с Сантино. Если он думает, что сможет обеспечить тебе безопасность в Париже, я мог бы подумать о том, чтобы отпустить тебя в феврале до следующего лета. После этого мне придется снова принимать решение».

Я встала на цыпочки и обняла папу за шею, затем поцеловала его в щеку, которая, как обычно, была безупречно выбрита. Я никогда не видел папу с щетиной. «Большое тебе спасибо, папа!»

«Я еще не сказал „да“».

Я ухмыльнулся и выскочил. В тот момент, когда я был в коридоре, решимость наполнила меня. Сантино никогда бы не сказал папе, что он мог защитить меня в Париже. Не потому, что он сомневался в своих способностях, а потому, что он не хотел ехать со мной в Париж. Он держался на расстоянии с момента нашего поцелуя несколько дней назад.

Я должен был поговорить с ним, прежде чем он поговорил с папой. Я направился к гауптвахте, и Сантино перешел мне дорогу, уже направляясь поговорить с папой.

Я схватил его за руку. Он с презрением посмотрел на мои пальцы. «Что ты делаешь?»

«Ты должен сказать моему отцу, что ты защитишь меня в Париже и что ты уверен, что сможешь защитить меня».

В его глазах отразилось замешательство. «О чем ты говоришь?»

Я объяснил ему ситуацию в спешке. У нас не было времени, чтобы тратить его впустую.

«Итак, позвольте мне прояснить это», — протянул он. «Ты хочешь, чтобы я поехал во Францию и защищал тебя там 24/7. В течение трех гребаных лет».

«Вероятно, это продлится только до лета. Максимум шесть месяцев. Папа не позволит мне дольше оставаться за границей».

Сантино бросил на меня взгляд, который предполагал, что я был полон дерьма. «Франция. И нянчусь с тобой 24/7. Это большое жирное „нет“».

«Ты должен сказать „да“».

«Нет».

Он стряхнул мою хватку и зашагал прочь. Я поспешил за ним и поймал его в коридоре, ведущем в папин кабинет. «Ты хочешь, чтобы папа узнал о миссис Алфере и о поцелуе, который мы только что разделили?»

Глаза Сантино вспыхнули недоверием, затем яростью. «Ты пытаешься меня шантажировать?»

«Мне не пришлось бы шантажировать тебя, если бы ты заботился о моих чувствах».

«Я защищаю твое тело, а не твои чувства».

«Может быть, тебе следует сделать и то, и другое».

Его челюсть изогнулась. Он был сильно зол. «Итак, позволь мне прояснить, ты настучишь на меня, если я не скажу твоему папочке, что с радостью сохраню твою задницу в безопасности в Париже?»

«И что ты очень уверен, что сможешь обеспечить мою безопасность».

Если бы взгляды могли убивать, я был бы пеплом. Мне и раньше удавалось вывести Сантино из себя, но я не думаю, что когда-либо видел его таким злым.

Сантино прошествовал к папиному кабинету, не сказав больше ни слова, и постучал, прежде чем я успела сказать что-то еще. Я быстро поспешил прочь, чтобы папа меня не увидел. Теперь мне оставалось надеяться, что Сантино сделает так, как я просил. Любой здравомыслящий человек солгал бы, чтобы спасти свою жизнь. Но Сантино иногда вел себя как сумасшедший.

Глава 8

Анна

Я с тревогой ждала в своей комнате. Я не хотела врываться в папин кабинет слишком рано. Но чем дольше длилось ожидание, тем труднее было оставаться на месте.

Раздался стук, и я практически подлетел к двери и распахнул ее.

Мама стояла в коридоре. «Могу я войти?»

Ее лицо было непроницаемым, что заставило мое сердце упасть. Я бы, наверное, заплакал, если бы Париж не сработал. Казалось, это мой единственный шанс осуществить свои мечты, пока брак не разрушит их.

Я отступил назад. «Конечно».

Вошла мама и опустилась на мой диван. Я сел рядом с ней. «И?» — Спросила я, не в силах больше сдерживаться.

«У твоего отца был долгий разговор с Сантино».

Я кивнул, готовый взорваться.

«Сантино убедил твоего отца, что он может защитить тебя в Париже, поэтому мы с твоим отцом позволим тебе начать изучать дизайн одежды…»

Я взвизгнула и обвила руками мамину шею. Мама засмеялась и похлопала меня по руке.

«Дай мне закончить», — выдавила она, очевидно, с трудом дыша из-за моих крепких объятий.

Я отстранилась, мои щеки покраснели.

«Мы позволим вам начать, но как долго вам будет разрешено остаться, зависит от общей ситуации с безопасностью и вашего поведения. Если мы в любой момент почувствуем, что ваша безопасность под угрозой, вы вернетесь».

«Конечно, мама. Я буду вести себя наилучшим образом».

Мама искала мои глаза. «Твой отец верит в способности Сантино. Он очень компетентный солдат». Она сделала паузу. «Я, однако, не знаю, нравится ли мне мысль о тебе наедине с ним в Париже».

Я сглотнул и сделал потрясенное лицо. «Почему? Он защищал меня годами».

«Да, да», — медленно сказала мама. «Я твоя мать, но я также женщина, и у меня есть глаза».

Я старался выглядеть настолько ничего не подозревающим, насколько это возможно для человека.

Выражение лица мамы ясно дало понять, что я могу отказаться от игры. «Этот взгляд действует на мужчин, а не на матерей».

«Почему?»

«Потому что отцы хотят верить, что их дочери — воплощение невинности, и они скорее сохранят ее, чем увидят, как она рушится».

«Я не хочу делать ничего плохого, мама. Я просто хочу немного пожить, разве это так плохо?»

«Если вы спросите большинство мужчин в нашем мире, да. Если вы спросите меня, это зависит».

Я знал, что ступаю по тонкому льду, доверяя маме свободы, которые я хотел испытать, но мама была самым понимающим человеком, которого я знал. И, несмотря на наш мир, она была феминисткой и хотела равных возможностей для женщин и мужчин.

«Я хочу немного повеселиться, прежде чем мне придется выйти замуж за Клиффорда».

«Я знаю, что Клиффорд получает свою долю удовольствия, и я подозреваю, что он не будет сдерживаться на вечеринках братства, которые он посетит в ближайшие несколько лет».

«Определенно нет», — сказал я, а затем рассказал маме о странном разговоре, который у нас с ним был некоторое время назад.

Она коснулась моей руки. «Как сказал Клиффорд, осторожность — это ключ. Пока ты предохраняешься, я не против, чтобы ты развлекался. С твоим браком с Клиффордом у тебя больше свобод, чем у большинства женщин в нашем мире…» Она замолчала. «Свобода выбора не означает, что мы должны выбирать все доступные нам варианты. Некоторые остаются неразумными».

Я знал, что она говорила о Сантино. Я предпочел промолчать. Каждое сказанное мной слово может раскрыть больше, чем я хотел. Мама была на хвосте, и я не хотел разрушать свои шансы на поездку в Париж, потому что она думала, что я запал на Сантино.

«Я хочу, чтобы ты держался подальше от Сантино. Это мое состояние. Если я почувствую, что между тобой и ним что-то происходит, тогда ты полетишь следующим рейсом обратно в Чикаго, а у него будет новая работа».

«Мама, тебе действительно не о чем беспокоиться. У Сантино нет ни малейшего интереса ко мне. Он едва терпит меня и слишком серьезно относится к своей работе».

Мамины глаза, казалось, просвечивали меня рентгеном. «У тебя железная воля, и тебе нравится добиваться своего, милая. И то, и другое может быть преимуществом, но это также может доставить вам неприятности. Я хочу быть уверен, что вы тоже сохраняете ожидаемую дистанцию до Сантино. Это плохо отразится на твоем отце, если человек, которого он выбрал для твоей защиты, проявит неуважение к нему из-за неподобающего поведения по отношению к тебе».

Ой. Мама знала, как нанести удар. «Это действительно из-за Сантино или вы с папой предпочитаете, чтобы я оставалась девственницей до свадьбы?»

«Это исключительно о Сантино. Он несет ответственность за тебя, и он намного старше и опытнее тебя. Ты должна выбрать мальчика своего возраста, если хочешь насладиться своей временной свободой».

То, что Сантино более опытный, было одной из причин, почему я нашел его сексуальным. У меня было чувство, что Сантино знал, как доставить женщине удовольствие. Миссис Алфера, вероятно, не стала бы рисковать гневом своего мужа ради тусклого любовника.

Конечно, я не упомянул ни об этом. «Папа на двенадцать лет старше тебя».

«Наша ситуация была совсем другой. Я уже была замужем раньше, и я была взрослой женщиной. Ты подопечная Сантино, и он знает тебя долгое время, что ставит тебя в невыгодное положение.»

Это показало, насколько предвзятой была мама как моя мать. «Тебе было всего двадцать три, когда тебе пришлось выйти замуж за папу. В браке вы находитесь в более невыгодном положении, потому что муж держит всю власть, особенно если он Капо. Папа знал тебя по светским мероприятиям, так как ты был намного моложе. И ты сам сказал мне, что твой первый брак никогда не был настоящим, так что на самом деле мы не были на таких разных уровнях. Только я не замужем за Сантино, поэтому у него нет никакой власти надо мной».

«Спорить с тобой раньше было легче».

Я усмехнулся.

Мама протрезвела. «У меня есть одно условие, не подлежащее обсуждению, Анна. Я не хочу, чтобы у тебя с Сантино что-то случилось. Вот и все. Ты можешь повеселиться, но не с ним».

«Не волнуйся, мама. Он не заинтересован во мне, и я больше заинтересован во встрече с симпатичным парижским вычурным парнем. У меня нет никакого интереса к Сантино. Может быть, я была немного влюблена в него, когда мне было двенадцать или тринадцать, но я больше не та маленькая девочка».

Я мог бы сказать, что мама не была полностью убеждена, но она все равно кивнула.

Сантино

Мой пульс бешено колотился в венах, когда я вошел в кабинет Данте. Я не мог вспомнить, когда в последний раз я был так зол. Анна загнала меня в угол, и у меня был только один вариант выбраться из этого, рассказать Данте правду о моей интрижке с миссис Алферой и поцеловать Анну.

Первое было чем-то, что могло привести только к неодобрению и предупреждению от моего Капо. Последнее, однако, может стоить мне всего, и не только мне. Папа усердно работал всю свою жизнь и пользовался всеобщим уважением. Даже если бы он не имел никакого отношения к моему дерьму, он, вероятно, был бы втянут в грязь вместе со мной.

«Сантино», — сказал Данте с коротким кивком. Он стоял перед окном, заложив руки за спину, с выражением беспокойства на лице. Несмотря на свой возраст, он источал силу, и его авторитет, конечно, не уменьшился с годами. Он был одним из немногих людей, которых я по-настоящему уважал. Ложь ему не нравилась мне по разным причинам.

«Я попросил вас прийти в мой офис, потому что мне нужно ваше честное мнение по одному вопросу».

«Хорошо. Папа всегда говорит мне, что я могу быть жестоко честным, так что это не должно быть проблемой», — сказала я, мой голос был достаточно спокоен, учитывая гнев, все еще бурлящий под поверхностью.

Данте повернулся ко мне лицом, что заставило меня еще усерднее работать, чтобы держать свое лицо под контролем. «Анну приняли в школу дизайна одежды в Париже, начиная с этой осени, и я должен решить, позволю ли я ей пойти».

«Париж», — сказал я, удивленный, как будто это было для меня новостью. «Я полагаю, вы говорите не о Париже, штат Техас».

Данте издал сухой смешок. «К сожалению, мечта Анны — год во Франции. Возможно, дольше».

Неужели она действительно ожидала, что я буду жить во Франции годами? Я чертовски уверен, что не стал бы учить французский только для того, чтобы она могла есть багет с видом на Эйфелеву башню. Я не мог поверить, что позволил Анне шантажировать меня. Почему я поцеловал ее? Что, черт возьми, пошло не так в моем мозгу? «Это долгое время вдали от дома».

«Действительно. Вы были ответственны за безопасность Анны в течение многих лет, и я доверяю вашему суждению. Мне нужно быть уверенным, что Анна будет в безопасности, живя в Париже. Для этого потребуется, по крайней мере, твое присутствие.»

Я глубоко вздохнул. «Париж, вероятно, безопаснее, чем Чикаго для Анны, учитывая, что Каморра и Семья далеко. Если мы убедимся, что присутствие Анны в Париже не широко известно, и мы устроим так, чтобы она жила там как обычная студентка, я сомневаюсь, что она столкнется с большей опасностью, чем здесь».

«На время учебы Анны в Париже тебе пришлось бы выкорчевать всю свою жизнь. Ты можешь навещать дом только тогда, когда Анна возвращается в Чикаго на светские мероприятия, что будет происходить часто, но тебе все равно придется пожертвовать своей жизнью ради нее».

Какая жизнь? Я хотел спросить. С тех пор, как я стал телохранителем Анны, я работал почти каждый день. И это была не просто гребаная работа с девяти до пяти. Больше похоже на семь-десять вечера. Я должен был всегда быть доступен, когда она хотела куда-нибудь пойти. Я был у нее на побегушках. Так что единственное, что сделало бы Париж еще более тяжелым опытом, это то, что я бы даже не выходил ночью и что мне пришлось бы спать с открытыми глазами, чтобы убедиться, что Анна не прокралась в мою постель. «У меня нет жены или подруги, и моя сестра больше не живет дома. И я уверен, что увижу своего отца всякий раз, когда вы с Валентиной приедете в гости или когда мы с Анной приедем в Штаты».

«Тебе пришлось бы жить во лжи. Вероятно, было бы возможно притвориться, что ты ее брат на публике, чтобы объяснить, что вы двое все время вместе».

Брат? Конечно, Данте не хотел бы, чтобы мы притворялись парой, что, вероятно, было к лучшему в любом случае. Пересечение границ позволило мне оказаться здесь в первую очередь, поэтому ключевым моментом было заставить меня снова увидеть Анну под запретом.

«У тебя не может быть выходных, даже на ночь», — продолжил Данте, не подозревая о моих скачущих мыслях.

Я кивнул. «Это правда. Это будет непросто». Я прочистил горло. «Я сделаю это, и я уверен, что смогу обеспечить ее безопасность, но после того, как я понаблюдаю за Анной в Париже, я бы хотел уйти с поста телохранителя и вернуться к работе с Артуро. Я скучаю по этой работе».

Брови Данте сошлись на переносице. Я не был уверен, был ли это хороший или плохой знак. Несмотря на то, что я знаю этого человека десятилетиями, мне было трудно понять его. Он, наконец, склонил голову. «Я даю тебе слово, что ты станешь Головорезом наряда, как только вернешься».

Черт возьми, да!

Я не мог дождаться, чтобы однажды рассказать Анне, но определенно не в ближайшее время. «Лучше пока не говорить Анне. Я не хочу, чтобы она думала, что я не буду работать должным образом, потому что у меня голова в другом месте». Маленькая дьяволица только нашла бы способ убедить Данте оставить меня в качестве своего телохранителя или шантажировать меня, чтобы я осталась. После Парижа я был чертовски готов. Отношения между Анной и мной выходили из-под контроля, и Париж уже был смехотворно высоким риском.

«Я сказал Анне, что она может уйти в феврале. Мы должны дождаться ее помолвки и нескольких важных общественных мероприятий, прежде чем она сможет уехать».

«Согласятся ли Кларки на ее поездку во Францию?»

«Они следуют совсем другим правилам, чем мы, что подводит меня к следующему пункту».

Я ждал. У меня было чувство, что я знал, к чему это приведет, и, вероятно, отчасти это было связано со мной.

«Из-за ее связи с Клиффордом у Анны больше свобод, чем у большинства девушек в нашем мире. Я уверен, что Клиффорд сказал ей об этом. Он не производит на меня впечатления человека, которого волнует, чем она занимается до брака и, возможно, даже после».

Неодобрение в голосе Данте удивило меня. Он и Валентина решили вступить в связь с Кларками, но я предположил, что это немного похоже на сделку с дьяволом. Иногда это необходимо, но не приятно. Данте не любил Максимо Кларка, даже его собственная жена не любила.

«Верность не гарантируется ни в их, ни в нашем мире», — сказал я. У меня было слишком много романов с замужними женщинами, которые искали утешения в объятиях другого мужчины после того, как их обманывали годами и молча страдали. Может быть, именно поэтому я больше не верил в брак или любовь. Мои родители любили друг друга, и это чуть не убило папу, когда умерла мама. Любовь трахнула тебя в любом случае.

«В нашем мире любой мужчина знал бы лучше, чем предавать Анну».

«Это правда». Большинство наложило бы в штаны от страха перед Данте. «Но Анна жесткая. Я уверен, что она в мгновение ока обведет Клиффорда вокруг пальца». Слова действительно стоили мне. Анна была большой занозой в заднице и почти каждый день доводила меня до белого каления, но она также была принцессой мафии, гордой и умной, не говоря уже о том, что она великолепна. Она заслуживала лучшего, чем Клиффорд. Она заслуживала человека, который знал бы ей цену, который действительно понимал, кто она и какой груз она несет на своих плечах. Клиффорд был слишком поглощен своими проблемами с папой и мамой, не говоря уже о планировании своей будущей карьеры, чтобы понять, какая драгоценность ему досталась, без какой-либо собственной работы.

«Я поднимаю этот вопрос потому, что, хотя я хочу, чтобы Анна наслаждалась Парижем, даже иногда посещала вечеринки с тобой рядом, мне все равно нужно, чтобы ты убедился, что она соблюдает наши правила и находится в безопасности».

«Я полагаю, вы говорите о мальчиках».

«Если Клиффорд и Кларки решат разорвать помолвку по какой-либо причине, они не связаны нашими клятвами и честью, поэтому я не буду полностью исключать это, мне нужно убедиться, что Анна не столкнется с досадным скандалом, если она вступит в брак с одним из наших мужчин. Наш мир остается старомодным в этом отношении, и наши с Валентиной усилия привести к изменениям не увенчались успехом, по крайней мере, в этом вопросе».

«Я прослежу, чтобы Анна держалась подальше от парней, не волнуйся». Мне бы очень понравилось трахать любого парня, который хотел наложить на нее лапы. Я старался не зацикливаться на том, почему это доставило мне такой гребаный кайф.

«Я ценю это», — протянул Данте и медленно подошел ближе ко мне. Теперь это приближалось, предупреждение, которого я ждал. «Как отец, я стараюсь игнорировать некоторые события, но я не закрываю глаза на тот факт, что Анна стала красивой молодой женщиной, которая скоро достигнет совершеннолетия, а ты ни к кому не привязан. Жизнь в такой тесноте может заставить Анну или тебя забыть об определенных границах».

Я усмехнулся, как будто это было совершенно нереально. «Поверьте мне, ни Анна, ни я не рискуем потерять из виду какие-либо границы. Анна очень целеустремленная и послушная. Она сосредоточится на учебе, и если она заискивает перед мальчиком, это будет какой-нибудь француз, который увлекается рисованием и оперой. Но даже если бы Анна вдруг заинтересовалась мной, я ни в малейшей степени не заинтересован в ней. Меня всегда больше привлекали женщины постарше». Это была абсолютная правда. Все мои романы и даже кратковременные подруги были старше. Артуро, в редкий момент шутки, однажды назвал меня финалистом. Я не был уверен, что именно в Анне было такого особенного, что заставило меня проявить к ней хоть малейший интерес. Но, черт возьми, этого было бы недостаточно, чтобы заставить меня приземлиться с ней в постели. Я бы пошел искать милую французскую милфу, чтобы составить мне компанию. «Мой отец больше беспокоился о том, что я буду приставать к твоей жене, чем к Анне, когда я начал здесь работать», — сказал я в самый неподходящий момент. Однажды я закончу с пулей в голове, из-за моего члена или моего рта.

Глаза Данте вспыхнули, и он поднял одну бровь. «Это, безусловно, обнадеживает», — сказал он низким голосом.

Я решил держать рот на замке, пока он не извергнул еще более глупое дерьмо. Данте был контролируемым человеком и еще более контролируемым Капо, что спасло мне жизнь прямо сейчас.

«Я не думаю, что мне нужно говорить вам, что произойдет, если я узнаю, что вы вели себя неподобающим образом по отношению к Анне или моей жене в Париже или в любом другом месте».

«Я был твоим Головорезом, Капо. Не нужно давать мне никаких подробностей. И, зная причудливый мозг Артуро, он, вероятно, сочтет это еще большим вызовом, чтобы помучить меня».

«Будьте уверены, я бы сам справился с вами в этом случае».

Я усмехнулся и кивнул. «Хотя для меня было бы честью умереть от твоих рук, я уверяю тебя, до этого не дойдет».

Глава 9

Анна

Сегодня был восемнадцатый день рождения Клиффорда, что означало, что это было в начале августа и всего за два месяца до нашей помолвки и за шесть месяцев до того, как я временно перееду в Париж.

У меня уже был список мероприятий, на которые мне нужно было лететь в Чикаго, чтобы выполнить свои социальные обязанности, но я все еще был взволнован.

Как и обещал, я провел Леонаса, Рокко и Рикардо на вечеринку Клиффорда. Клиффорд не возражал. Это была огромная вечеринка с более чем двумястами гостями, так что никто не заметил бы трех тупоголовых подростков.

Сантино притворился, что ему все равно. Он почти не сказал мне ни слова с тех пор, как я заставил его помочь мне с Парижем несколько недель назад. Когда я поблагодарил его за помощь, он бросил на меня убийственный взгляд и прорычал: «Не благодари меня». Это было наше самое долгое общение с тех пор.

Слова мамы постоянно прокручивались в моей голове. Ну, ее предупреждение. Вот почему я уважал желание Сантино держаться на расстоянии. Нарушить обещание, данное маме, было нелегко, и я поклялась себе хотя бы попытаться держаться подальше от Сантино. Конечно, это только подпитывало мои ночные фантазии о нем. Но в этом не было никакого вреда, верно?

Правильно.

Я был полон решимости повеселиться как можно больше на вечеринке Клиффорда, не тратя ни единой мысли на Сантино. Он был вне пределов.

Вне пределов.

Сначала мы подобрали Луизу. Я усмехнулся, когда она села на заднее сиденье рядом со мной и Леонасом. Она никогда раньше не сопровождала меня на вечеринку, и я был рад, что она на моей стороне. Она могла бы вразумить меня на случай, если я забуду о своих собственных пределах…

Луиза, как обычно, была немного застенчива, когда приветствовала Сантино. Она была хорошей девочкой насквозь, и я любил ее за это. С тех пор, как она узнала о нашем запретном поцелуе, у нее было еще больше проблем с общением с Сантино, хотя он всегда запугивал ее. «Я нервничаю. Это моя первая настоящая вечеринка».

Я ободряюще улыбнулся ей. «С тобой все будет хорошо. Просто веселись».

Она кивнула, сжимая свою сумочку, как будто это был ее спасательный круг.

Затем Сантино направился к особняку Скудери. Это было место, где Риккардо и Рокко все еще жили со своей матерью после смерти отца. Они уже ждали перед дверью и помчались вниз по лестнице с огромными ухмылками. Конечно, им не нужно было тайком убегать из дома, как это сделал Леонас. Их матери было достаточно, чтобы преодолеть свою брачную травму, чтобы должным образом заботиться о них.

Для них не было места на заднем сиденье, и Сантино зарычал на них, когда они попытались сесть на пассажирское сиденье, поэтому у них не было выбора, кроме как сесть на место для ног перед нами. Риккардо ухмыльнулся и обменялся взглядом со своим братом, когда он прижался к моим ногам из-за нехватки места.

«Тебе лучше сдерживать свое волнение», — пробормотал Леонас.

«О, он падет», — сказал я. «Или он узнает, какие у меня острые пятки».

Риккардо обменялся еще одним взглядом с Рокко, но у них не было возможности что-либо сказать, потому что Сантино нажал на газ.

Если он думал, что вождение как сумасшедший испортит мне вечеринку, то он очень ошибался.

Мы с Луизой бросили мальчиков, как только прибыли в особняк Кларка, за исключением нашего теневого Сантино, конечно.

Мы сразу же взяли напитки и направились к танцполу.

Луиза нерешительно сделала глоток из чаши с белым вином.

«Не торопись», — сказал я ей. Я не хотел нести ответственность за то, что она потеряла сознание от слишком большого количества алкоголя. Я никогда раньше не видел, чтобы она пила. Я достал свой телефон. «Время селфи. Я хочу отправить несколько фотографий Софии, чтобы подбодрить ее».

Ее брак с Данило все еще был немного неровным, и мне было грустно, что она не может быть здесь, с нами. Теперь, когда она живет в Индианаполисе, мы вряд ли часто видимся, особенно теперь, когда у нее есть обязанности жены. Мы корчили смешные рожицы в камеру, и я отправил пять самых смешных Софии.

Я был рад, что мне не пришлось скоро жениться. Думаю, я должен был поблагодарить Клиффорда за это. «Я рад, что ты еще не замужем», — сказал я Луизе.

Луиза скорчила гримасу и пожала плечами. «Я бы не прочь выйти замуж, но мама очень разборчива, когда дело доходит до возможных мужей».

Неудивительно, учитывая ее предысторию с жестоким насильником первого мужа. Я этого не говорил. Луиза никогда не говорила о своем биологическом отце.

«Ты скоро выйдешь замуж. И ты могла бы просто выбрать мужа сама. Я сомневаюсь, что твоя мама сказала бы „нет“, если бы ты влюбился или вожделел».

Луиза покраснела при упоминании похоти. Я засмеялся и толкнул ее локтем. «Ты действительно будешь краснеющей девственницей в свою брачную ночь. Если бы я был геем, я бы женился на тебе. Ты просто самый милый».

Луиза толкнула меня локтем в ответ, выглядя еще более смущенной. «Ты кого-нибудь знаешь?»

Я покачал головой в ответ. Я почти никого не знал, но это было не самое худшее. Таким образом, я мог расслабиться и не слишком беспокоиться о каждой детали сегодняшнего вечера, совершающего круги по нашим кругам и, в конечном итоге, попадающего к моим родителям. С Сантино в моих руках моя жизнь значительно улучшилась. Даже его повышенная раздражительность из-за моей маленькой схемы шантажа того стоила.

«Где Сантино? Разве он не должен наблюдать за нами?» Обеспокоенно спросила Луиза, оглядываясь вокруг. Сантино согласился присмотреть за нами обоими сегодня вечером, чтобы мы не привлекали к себе слишком много внимания со вторым телохранителем. С моей стороны потребовалось лишь немного убеждения, чтобы мама Луизы согласилась. Взрослые всегда думали, что я хорошая девочка, поэтому они дали мне то, что я хотела, даже чрезмерно заботливая Бибиана.

Я позволил своему взгляду обыскать танцпол, а затем переместился на бар во внутреннем дворике. Большинство гостей были на улице, наслаждаясь теплой летней ночью. Я нигде не видел Сантино. Только Леонас и двое его приятелей болтали с парой девушек. Подозрение наполнило меня. Луиза была права, Сантино согласился посмотреть. Хотя я сомневался, что кто-нибудь нападет на дом сенатора, чтобы добраться до меня. Где он был? Либо он спрятался в самом дальнем углу, чтобы немного тишины и покоя, либо… он не посмел бы… Большинство гостей были примерно моего возраста и возраста Клиффорда, только некоторые казались на пару лет старше. Если бы Сантино трахнул девушку примерно моего возраста, я бы превратил его жизнь в ад.

«Запрещено», — напомнила я себе, но мое сердце проигнорировало мой мозг.

Я показал Леонасу, что пойду в туалет, и он указал на свои часы, что заставило меня закатить глаза. Это означало, что он придет искать меня, если я не вернусь через пять минут. Всякий раз, когда он отвечал за мою защиту, он становился этим властным, сверхзащитным парнем.

Это была вечеринка избалованных богатых детей, которые уже плакали, когда кусок жевательной резинки застрял у них под ботинками. В нашем мире ты попросил своего брата передать тебе свой нож, чтобы ты мог поцарапать его, и он все равно использовал лезвие, чтобы нанести удар кому-то позже. Я мог бы справиться с любым мальчиком, который осмелился приблизиться ко мне. Я бы заставил их плакать в их причудливую чашу с белым вином в мгновение ока.

«Я пойду искать Сантино», — сказал я Луизе. «Ты хочешь пойти со мной?»

Луиза немедленно покачала головой. «Я бы предпочел не ввязываться в драку».

«Кто сказал, что мы будем сражаться?»

Луиза посмотрела на меня взглядом, который говорил: «Неужели?»

Я усмехнулся. «Мы взрывоопасная комбинация». Затем я огляделся. «Может быть, ты можешь отправиться к Леонасу? Я бы чувствовал себя лучше, если бы не оставлял тебя здесь одну.»

Луиза рассмеялась. «Я застенчивый и не такой общительный, как ты, но со мной все будет в порядке, Анна».

Я не двигался.

Она вздохнула с легкой улыбкой. «Хорошо. Я пойду к твоему брату».

«Я буду быстрым».

Я пошевелил пальцами перед Леонасом и указал на Луизу, а затем вышел на улицу. Видя, сколько людей танцевало во дворе или в бассейне, я сомневался, что Клиффорд пригласил только двести человек. Место было переполнено гостями. Мама убьет меня, если я приглашу столько людей на дикую вечеринку. Я взглянул в сторону домика у бассейна, который был погружен в темноту. Клиффорд был достаточно умен, чтобы держать вечеринку подальше от своих стен. Это было идеальное место для Сантино, чтобы расслабиться или заняться другими делами…

Я поспешил к стеклянной двери. Все ставни были закрыты, поэтому я не мог заглянуть внутрь. Я нажал на ручку и был удивлен, обнаружив, что она открыта. Почему Клиффорд не запер ее?

Или Сантино взломал замок? Я действительно не стал бы оставлять это без внимания. В тот момент, когда я вошел внутрь, я услышал хихиканье. Мудак.

Он действительно выбрал девушку, чтобы трахнуть? В следующий раз, когда он скажет мне, что я слишком молод, я выскажу ему свое мнение. Как будто несколько месяцев имели такое большое значение!

Раздался еще один смешок. Это звучало абсолютно неправильно. Я не мог точно определить, почему именно.

Я последовал за шумом к двери, за которой, как я подозревал, находилась спальня. К этому времени шум превратился в приглушенные стоны и вздохи, смешивающиеся с благоговейным «о боги».

Я толкнул дверь спальни, стараясь вести себя тихо.

Первое, что я увидел, было благоговейное лицо миссис Кларк. Ее глаза были закрыты, губы приоткрыты, и она была потной. Ее груди покачивались перед ней, а вырез платья опустился так, что он обернулся вокруг ее ребер. Ее красная толпа болталась вокруг ее лодыжки, когда она стояла на коленях раком на кровати Клиффорда, юбка ее платья задралась на спине, так что ее задница была приподнята не перед кем иным, как Сантино.

Она сделала такое лицо, как будто на нее сошел святой дух, и она пела «о боже, о боже», как будто она могла подняться к вратам рая в любой момент. Либо Кларк-старший был худшим любовником, либо у Сантино был волшебный член. Сантино был в основном одет, но его рубашка была расстегнута, а брюки расстегнуты, когда он вонзился в миссис Кларк с решимостью совершенно нового отбойного молотка.

Приняв мгновенное решение, я схватила свой телефон и сделала снимок, а затем быстро сунула его обратно в сумочку.

Я сделал шаг назад, и половицы заскрипели. Глаза Сантино впились в меня, и он не остановился. Только сделал движение рукой, которое предполагало, что я должен потеряться.

Он сделал это назло мне. Чтобы наказать меня за то, что я заставил его приехать в Париж. Может быть, даже за наш поцелуй. Он был зол. Но и я тоже.

Мои губы скривились, и я повернулся на каблуках. Мне было все равно, он мог трахать маму Клиффорда, пока у нее не отвалятся накладные ресницы и не выпадут контактные линзы. Может быть, она взяла бы его с собой во врата ада, потому что Бог определенно не ответил бы на ее нелепое пение.

Я кипел. Кипит.

Но хуже.

Хуже.

Мне было больно и завидно.

И это разозлило меня еще больше, потому что я не хотел, чтобы у Сантино была сила причинить мне боль. Я хотел, чтобы он трахнул меня. Вот и все. Моим эмоциям нужно было любезно пойти нахуй и оставить меня в покое. Моя жизнь и так была сложной, мне не нужно было влюбляться в Сантино, чтобы еще больше все усложнять.

Я не мог поверить, что он выбрал миссис Кларк для секса. Это был его способ отплатить мне.

Двое могли бы играть в эту игру.

Если бы он вел себя как мудак, я бы показал ему, какой сукой я могу быть.

Я проверил свое окружение на наличие Клиффорда, но только задел его затылок. Он был занят языковой борьбой с брюнеткой, которую я не знал.

Я медленно выдохнул, почти сорвавшись. Парень, которым я должен быть одержим, и парень, которым я на самом деле был одержим, оба занимались этим с другими женщинами.

Я огляделся в поисках своего брата, двух его помощников и Луизы. Вместо того, чтобы найти мальчиков Бигля или моего друга, я нашел только Рокко рядом с французскими дверями, выглядящего совершенно нехорошо. Что означало, что мой брат и Риккардо, вероятно, были где-то снаружи, наживая себе, а если мне особенно не повезет, мне неприятности.

Луизы нигде не было. Сегодня был не мой день. Я снова оглядел толпу, медленно пробираясь к Рокко, отчаянно надеясь, что Луиза появится снова и не позволит втянуть себя в махинации моего брата. Мне нужна была ободряющая речь или кто-то, кто отговорил бы меня делать что-то особенно глупое. Она была хороша в обоих, но у нее было много практики с последним.

«Не втягивай меня в неприятности», — предупредила я, подойдя к Рокко.

«Ты выглядишь так, как будто у тебя самого проблемы», — с любопытством прокомментировал он с тем наклоном головы и рентгеновским взглядом, который всегда заставлял вас поверить, что он знает больше, чем должен. Иногда он пугал меня.

«Не в беде, но мне нужен кто-то, с кем можно целоваться».

Глаза Рокко расширились.

Попался.

Затем он хитро улыбнулся, и мои губы скривились.

«Не ты, идиот», — пробормотал я.

Я хотел отплатить Сантино, а не заставлять его жалеть меня за то, что я поцеловал четырнадцатилетнего ребенка. Не говоря уже о том, что мне действительно нужен был захватывающий поцелуй, от которого мне тоже захотелось бы петь на небесах. Возможно, миссис Кларк притворялась, но она не выглядела так, как будто это было так.

«Ты и другие мальчики-Бигли держитесь подальше от неприятностей, понятно? Я не пойду с тобой сегодня», — прорычал я.

«Это глупое имя».

Я бросила на него взгляд, который ясно дал понять, что это подходит им до Т, прежде чем я, наконец, нашла Луизу, стоящую в вестибюле. Она сжимала свой стакан и неловко улыбалась двум мальчикам, которые разговаривали с ней. В отличие от меня, мальчики не узнали в ней принцессу мафии, поэтому они действительно осмелились приблизиться к ней. Она была похожа на Бэмби в человеческом обличье, с огромными карими глазами и длинными ресницами, плюс шелковистые каштановые волосы. Конечно, от нее также пахло невинностью, что, казалось, еще больше привлекало мальчиков. Я подошел к ней, и сразу же облегчение отразилось на ее лице. Я нигде не заметил своего брата. Я решил пока не заботиться. Позже я надеру ему задницу за то, что он оставил Луизу.

«Анна», — сказала она с благодарной улыбкой, как будто я спасла ее.

Оба мальчика, как обычно, проверили меня, прежде чем лицо первого парня вспыхнуло узнаванием, а затем осторожностью.

«Это моя подруга Анна», — представила меня Луиза.

Я наклонился и прошептал ей на ухо, решив, что мои шансы с парнем, который еще не узнал меня, были лучше. «Я собираюсь нанести удары парню справа, или ты назвал чур?»

Это был риторический вопрос. Луиза была полна решимости дождаться своего первого поцелуя до замужества.

«Он француз», — пробормотала она.

Это был ясный знак и объяснял, почему он не знал, кто я.

Я поражаю его очаровательной улыбкой. «Вы из Франции?» Я спросил по-французски.

Его улыбка прояснилась. «Да, из Парижа. Я здесь, чтобы улучшить свой английский».

«Какое совпадение. Я ищу кого-нибудь, чтобы улучшить свой французский». Поцелуи…

Парень улыбнулся, как будто знал, чего я не сказал, и представился как Морис. Я рассказала ему о том, что еду в Париж, и вскоре мы погрузились в разговор. Он часто касался моей руки, и его глаза устремлялись к моим губам, поэтому я знала, что все идет в правильном направлении. «Как насчет того, чтобы выйти на улицу ненадолго? Мне нужно немного свежего воздуха».

Прежде чем уйти с ним, я наклонился к Луизе. «Если увидишь Сантино, скажи ему, что не можешь меня найти».

Она покачала головой с предупреждающим взглядом. «Не делай ничего глупого».

«Конечно, нет», — сказал я со смехом.

Мы с Морисом вышли на задний двор особняка. Было все еще тепло, и я чувствовал, как жар поднимается через подошвы моих ботинок, когда мы пересекали дорогую мраморную плитку, окружающую бассейн. Музыка была настолько громкой, что я был удивлен, что никто из соседей еще не вызвал полицию. Либо они были подкуплены, либо связь Кларка с Организацией имела последствия.

Морис повел меня в более уединенную часть помещения, расположенную у пруда, окаймленного несколькими высокими деревьями. Скамейка, стоящая на самом краю пруда. Мы с Морисом устроились на нем, наши ноги соприкасались. Мы немного поболтали, но я мог сказать, что его мысли уже были заняты другой задачей. Теперь его взгляд был практически приклеен к моим губам.

Краем глаза я увидел, как Сантино вышел на крыльцо. Я не был уверен, что он мог видеть нас со своей выгодной позиции, потому что наша часть заднего двора была не так ярко освещена, как остальные.

Но он найдет нас. В конце концов, это была его работа.

Я захлопала ресницами на Мориса и прикусила нижнюю губу. Ему не нужно было другого приглашения. Одна его рука обняла меня за спину, а другой он обхватил мою голову и поцеловал. Он не был таким нерешительным, как Клиффорд, и поцелуй был намного приятнее. Конечно, это не могло сравниться с поцелуем Сантино. И все же я обнаружил, что приятно удивлен. Возвращение Сантино, по крайней мере, оказалось приятным опытом. Его ладонь путешествовала по моей спине, пока не остановилась прямо над моей задницей, и наш поцелуй ускорился. Мое тело не ожило, как это было с Сантино, но я мог представить, что через некоторое время это станет еще больше.

Внезапно Мориса оторвало от меня. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что произошло. Поцелуй Мориса на самом деле заставил меня забыть о причине поцелуя в первую очередь.

Морис сидел на земле, а Сантино стоял над ним. Морис выпустил череду французских проклятий, а затем бросился на Сантино. Мои глаза расширились. Плохая идея.

Через минуту Сантино снова уложил Мориса на землю лицом вперед. Колено Сантино вдавилось в спину Мориса, и выражение его лица говорило о том, что он хотел сломать ему позвоночник.

«Сантино», — предупредил я. «Морис не знает, кто я».

Холодная улыбка Сантино поразила меня и вызвала дрожь по спине. «Может быть, тебе стоит дать парням понять, прежде чем целовать их, что они рискуют своей жизнью, прикасаясь к тебе».

«Отвали!» Морис зарычал по-английски.

Сантино еще глубже вонзил колено ему в спину, заставив его застонать от боли.

«Ты ее парень?»

«Телохранитель», — быстро сказал я и перешел на их сторону. Я схватила Сантино за плечо, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими пальцами.

«Santino.»

Сантино выпрямился и, наконец, отпустил Мориса, который немедленно вскочил на ноги, но держался на расстоянии от нас. «Телохранитель? Ты знаменит?»

Сантино усмехнулся. «Она принцесса мафии, так что держись от нее подальше, если не хочешь, чтобы я сломал тебе позвоночник».

Морис, казалось, думал, что Сантино шутит, но при взгляде на мое извиняющееся лицо его глаза расширились. Он покачал головой, снова выругавшись по-французски. «Вы, американцы, совершенно сумасшедшие». Он ушел, не сказав больше ни слова.

Сантино схватил меня за руку и потащил прочь, но не обратно к вечеринке, а к подъездной дорожке.

«Что ты делаешь? Еще даже не полночь! У меня не было возможности поздравить Клиффорда».

«Если ты думаешь, что я останусь еще на секунду на этой вечеринке, чтобы посмотреть, как ты позволяешь Клиффорду копу почувствовать себя его подарком на день рождения, ты очень ошибаешься. Если ты думаешь, что заниматься сексом с похотливыми подростками — это способ вывести меня из себя, то ты меня не знаешь».

«По твоим стандартам, я, вероятно, должна соблазнить Кларка старшего. Я никогда не опустлюсь так низко, как ты, Сантино».

«Дайте ему некоторое время, учитывая ваше поведение в последние несколько недель, я бы сказал, что вы на правильном пути».

«Ты хочешь, чтобы я была хорошей девочкой? Тогда перестань быть таким мудаком».

Мы подошли к машине. Луиза уже была внутри.

Сантино наклонился, его глаза горели яростью. «Кто когда-либо говорил, что я хочу, чтобы ты была хорошей девочкой?»

О, черт возьми. «Ты хочешь, чтобы я была хорошей девочкой рядом с другими парнями». Я придвинулась еще ближе, схватив его за рубашку. «Но в глубине души ты хочешь, чтобы я сохранил свою непослушную сторону только для тебя».

Сантино схватил мою руку и вырвал ее. «Я не играю в твои игры, Анна. И тебе лучше перестать играть в них. В следующий раз, когда я увижу тебя с другим парнем, я переломаю ему кости, кто бы он ни был, даже Кларк старший».

«Я перестану целоваться с другими парнями, если ты перестанешь трахать других женщин».

Он мрачно рассмеялся. «Это не переговоры».

«Так ты думаешь, что можешь трахнуть миссис Кларк, а я просто буду сидеть сложа руки и смотреть, как хорошая маленькая девочка».

«Мы ничего не значим, Анна. Так что я трахаюсь с кем хочу, это не твое гребаное дело».

«Это если ты делаешь это во время работы».

«Садись в машину, сейчас же. Эта дискуссия окончена. Я буду продолжать трахать миссис Кларк и любую другую женщину, которую захочу, а ты держи ноги сомкнутыми, пока Клиффи не почувствует, что готов жениться, и не раскусит твою вишенку.»

Он захлопнул дверь перед моим лицом и защелкнул замки. Я издал яростный крик и показал ему палец.

Он ухмыльнулся и повернулся, направляясь обратно к дому.

Луиза уставилась на меня расширенными от шока глазами. «Вау. Вы двое в конечном итоге убьете друг друга. Может быть, тебе стоит взять с собой в Париж другого телохранителя».

«Ни за что. Я не отпущу его так легко. Он думает, что может мной командовать. Я знаю, что он хочет меня. И я не сдамся, пока не заставлю его проглотить свои слова».

«У меня действительно плохое предчувствие по этому поводу. Что ты хочешь сделать?»

«Сантино думает, что знает игру, в которую я играю, но я даже не начал играть. В Париже все ставки отменяются».

«Я действительно беспокоюсь о тебе, Анна. У тебя все еще есть чувства к нему. Что, если тебе будет больно?»

«У меня нет чувств к Сантино, больше нет. Но меня влечет к нему. У меня просто будет интрижка с ним в Париже. Он как зуд. Мне просто нужно это поцарапать».

«Мой зуд всегда усиливается, как только я начинаю чесаться, и обычно я не могу остановиться, пока не расцарапаю себя до крови».

Я покачал головой. «У меня все под контролем, не волнуйся».

Глава 10

Сантино

Я не мог вспомнить, когда в последний раз я был так зол.

Анна играла в опасную игру, и, к сожалению, я был лохом и продолжал втягиваться в ее игры.

Я отправился на поиски Леонаса. Я, наконец, нашел его в одной из гостевых спален с темноволосой девушкой, стоящей на коленях перед ним, давая ему голову. В комнате пахло травкой, и, судя по сочному выражению лица девушки и дерьмовой ухмылке Леонаса, они оба курили травку.

Дети Кавалларо будут моим падением. В конце концов, я бы убил одного из них.

«Верни свой член туда, где ему место», — прорычал я.

Маленький засранец на самом деле улыбнулся мне, что говорило о том, что это было именно то, чему оно принадлежало. Я достал свой телефон и сделал снимок. «Я отправлю это твоей матери. Может быть, она сможет урезонить твой возбужденный, обдолбанный разум».

Леонас отшатнулся от девушки и попытался броситься ко мне. «Черт, чувак. Это не шутка».

«Я выгляжу так, будто шучу? Я, блядь, закончил с тобой и Анной, которые действуют мне на нервы. Мне все равно, если ты трахнешь половину Чикаго, но не делай этого в мое дежурство».

Я сунул телефон в задний карман.

«Ты отправил это?» Спросил Леонас, обеспокоенный, когда он натянул штаны.

По крайней мере, маленький засранец достаточно уважал свою маму, чтобы не захотеть, чтобы она увидела его фотографию в подобной ситуации. Учитывая, как сильно он любил провоцировать своего отца, он, вероятно, не отреагировал бы так же, если бы я пригрозил отправить это ему. Я был таким же. Это проблема, если вы любите своих детей и не можете пытать их, чтобы они поняли причину. Мой отец несколько раз поколотил меня, но я никогда не была слабаком, поэтому это не возымело желаемого эффекта. Данте столкнулся с той же проблемой с Леонасом. Парень был крепким, как гвоздь, и волевым, дерьмовое сочетание.

Я схватил его за воротник и вытолкнул в коридор, затем прошел мимо него.

«Пока нет, но я сохраню это на случай, если ты доставишь мне неприятности в будущем».

Он преследовал меня. «Это шантаж».

Я посмотрела на него, когда мы спускались по лестнице и проходили мимо все более пьяных подростков. «Шантаж — это валюта выбора для твоей сестры и тебя», — сказал я, выходя на улицу, радуясь, что оказался подальше от вечеринки и миссис Кларк. Я мог бы сказать, что она была одной из этих одиноких, цепких типов. Один трах, и она подумала, что между ними есть глубокая связь.

«Ты не должен вымещать на мне свои проблемы с моей сестрой. Мне похуй, если вы двое занимаетесь этим, но оставьте меня в покое».

Анна пристально посмотрела на меня с заднего сиденья. Женщины обычно оставляли меня холодным. Они никогда не заставляли мою кровь кипеть от гнева или по любой другой причине, потому что я не заботился о них. Но Анна?

Черт. Она была моим чертовым бензином.

«Садись в машину, или я отправлю фотографию, и перестань нести чушь», — приказал я, прежде чем обогнуть машину, сесть за руль и завести двигатель.

«А как же Риккардо и Арджи?» — спросил Леонас, опускаясь рядом со своей сестрой.

«Они не мои подопечные, и если кто-нибудь спросит, я никогда их не видел. Я даже не знал, что ты был на вечеринке».

«Ты мудак», — пробормотал Леонас.

«Он знает, и ему это нравится», — добавила Анна, бросив на меня злой взгляд.

Я нажимаю на газ. Мне нужно было избавиться от Анны. Это становилось слишком опасным между нами.

Я полез в штаны и нашел носовой платок, на котором Долора Кларк записала номер своего второго мобильного телефона. Я опустил окно и выбросил кусок белой ткани.

«Что это было?» Надменно спросила Анна.

«Трусики Долоры».

Анна посмотрела на меня с отвращением, в то время как глаза ее подруги Луизы были такими огромными, что я испугался, что они выскочат. «Они были красными, просто для вашего сведения».

Как, черт возьми, она узнала, какие трусики носила Долора? Эта девушка была проклятием моего существования.

«Как в Долоре Кларк?» Спросил Леонас. «Ты трахнул миссис Кларк?»

Я ничего не сказал.

Леонас присвистнул, затем выражение его лица стало расчетливым. «Как насчет того, чтобы ты удалил фотографию, и я никому не скажу, что ты разрушитель дома».

«Конечно, навлечь скандал на семью, который должен принести новую славу Организации», — пробормотала я.

«Нам не нужны посторонние, чтобы прославить Команду», — процедил Леонас.

Проповедуй это, малыш.

«Как только ты станешь Капо, ты сможешь помочь своей сестре избавиться от Клиффи. Я уверен, что к тому времени она устала от его скучных выходок».

Я припарковался перед особняком, затем показал Леонасу, чтобы он исчез. «Теперь не попадайся. Ты пахнешь, как сорная ферма».

Леонас вышел из машины и прокрался вокруг дома. Папа видел бы его на камерах, но я бы немного разобрался со своим стариком.

Я вышел из машины. Анна и Луиза все еще были внутри.

Я повернулся к ним спиной. Я бы не позволил ей снова вывести меня из себя. Если она хотела спать снаружи в машине, это была ее проблема.

Я направился к гауптвахте. Моя работа была сделана здесь, девочки сами найдут путь через вход. Анна появилась передо мной, и я чуть не сбил ее. Она прижалась ко мне и сжала мою задницу, полностью застав меня врасплох. «Какого хрена ты делаешь?»

Я сделала шаг назад, мой пульс бешено колотился в груди. Она вообще понимала, сколько камер безопасности могло записать это? Папа убил бы меня.

Она закатила глаза. «Я только хотел пожелать тебе спокойной ночи».

Ее улыбка была чистой неприятностью.

«Иди внутрь».

Она помахала мне рукой, а затем направилась к Луизе, которая ждала в дверях, выглядя ошеломленной. Почему я не мог наблюдать за такой паинькой, как она?

Стиснув зубы, я вошел в караульное помещение. Как и ожидалось, папа сел перед мониторами. К счастью, его внимание было сосредоточено на мониторе, который показывал, как Леонас забирается в его окно на втором этаже. «Я полагаю, вы не знаете, где мальчик провел вечер?» Сказал папа в качестве приветствия.

Я пожал плечами. «У него проблемы, написанные на нем самом».

Папа пристально посмотрел на меня. «Ты рано. Разве вечеринка не должна была продолжаться дольше? У ребенка Кларка сейчас день рождения».

«Анна и Луиза предпочли вернуться домой. Вечеринка была скучной».

Папа прищурился, глядя на меня. «Это потому, что Леонас пробрался внутрь?»

Я кивнул, затем потянулся за телефоном в заднем кармане. Но этого не было. Вместо этого я коснулся шелковистой ткани. Я вытащил его и уставился на темно-зеленые стринги. Я сразу понял, чье это нижнее белье. Черт.

Папа выхватил стринги у меня из рук и нахмурился. «Что это?»

«Я знаю, что ты был одинок какое-то время, но ты все равно должен узнавать женское нижнее белье».

Мое сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Черт.

Папа поднялся на ноги, на его лице не было и намека на веселье. «Сынок, чьи это чертовы трусики?» Он бросил ремешок на стол и указал на крошечную этикетку с надписью Fleur du Mal. Я поднял брови.

«Это бренд, который покупают Валентина и ее дочь».

Я фыркнул. «Хочу ли я даже знать, почему ты это знаешь? Только не говори мне, что ты так одинок, что воруешь нижнее белье?»

Папа ударил меня по голове. Я был выше и сильнее, и он был единственным, кому было позволено это сделать. «Потому что я был телохранителем Кавальяро в течение десятилетий и обращал внимание на их сумки с покупками и магазины, которые я им оставляю».

Папа схватил меня за рубашку. «Как нижнее белье Анны попало в твой карман, сынок?»

Папа выглядел так, как будто хотел ударить меня кулаками. У него был способ заставить меня почувствовать себя мальчиком, а не двадцативосьмилетним мужчиной.

«С таким же успехом это может быть Валентина».

Папа встряхнул меня, оторвав одну из пуговиц от моей рубашки. «Это не смешно». Он отпустил меня и провел рукой по волосам. «Я так старался хорошо воспитать тебя, но без твоей мамы я просто потерпел неудачу».

«Ты не потерпел неудачу, папа. Тебе пришлось растить двоих детей после потери жены и все еще работать телохранителем».

Папа посмотрел на меня обеспокоенным взглядом. «Я не могу потерять и тебя, Сынок».

«Ты не потеряешь меня».

Папа схватил меня за лицо, как будто я был маленьким мальчиком. «Я люблю тебя, сынок, и есть только одна причина, по которой я мог бы предать свой долг, почему я когда-либо рассматривал возможность убийства моего Капо, и это если бы на кону была твоя жизнь».

«Папа», — сказала я, убирая его руки. «Перестань драматизировать. Никто не будет убит. Я не прикасаюсь к Анне».

«Скажи Данте, что ты не можешь сопровождать девушку в Париж».

Я поморщился. «К сожалению, я не могу этого сделать».

Папа закрыл глаза и опустился на стул. «Ты уже в беде, не так ли?»

Я коснулся его плеча. «Не волнуйся. У меня все под контролем».

Папа бросил на меня взгляд, который предполагал, что он сомневается в этом.

«У тебя ночная смена?»

«До пяти, затем Тафт вступает во владение».

«Хорошо, потому что мне нужно, чтобы ты закрыл глаза на то, что я залезаю в окно Анны. У нее есть то, что мне нужно вернуть».

Папа уставился. Я не стал объяснять, это только ухудшило бы ситуацию.

Я поспешила в ночь и направилась вокруг здания, пригибаясь, когда проходила мимо офиса Данте. В тот момент, когда я появился под окном Анны, моя ярость вспыхнула с новой силой. Я не мог поверить, что она украла мой телефон и засунула свои чертовы трусики мне в карман.

Я использовал стул, чтобы дотянуться до перил балкона, затем подтянулся. К сожалению, это была комната не Анны, а Леонаса, поэтому мне все равно пришлось неуклюже карабкаться к следующему окну. К счастью, она была открыта. Анна всегда впускала воздух перед тем, как лечь спать. Сделав выпад, я вскочил на подоконник.

Луиза вскрикнула, натягивая одеяло, чтобы прикрыться. Я приподнял бровь. Она была в ночной рубашке, а не голая. Не нужно такой суеты.

Анна развернулась, тело напряглось, но сразу же расслабилось, заметив меня, и хитрая улыбка появилась на ее лице. Не та реакция, которую я хотел. Конечно, она не сделала ни малейшего движения, чтобы скрыть какую-либо часть своего скудно прикрытого тела. Она была в каких-то шелковых горячих брюках с кружевами и сорочке с глубоким вырезом. Она неторопливо подошла ко мне, и я пожалел, что не дождался утра, чтобы встретиться с ней лицом к лицу из-за моей камеры.

Она прислонилась к стене рядом с окном. Прохладный воздух оказал немедленное воздействие на ее тело, и мне пришлось отвести глаза.

«Я не причисляла тебя к романтическому типу, который заберется в окно своей возлюбленной», — сказала она с торжествующей улыбкой.

«Где это?» Я зарычал, прыгая в комнату.

Луиза все еще сжимала одеяла перед собой.

«Иди в ванную. Это частный разговор». Я не мог вынести выражение шока и смущения на ее лице. Это напомнило мне, насколько неуместными стали наши с Анной взаимоотношения.

Луиза взглянула на Анну, которая кивнула, но не сводила с меня глаз, как будто я был диким зверем, который хотел напасть на нее. Анна часто заставляла меня чувствовать себя таковой, и мне это ни капельки не нравилось. Луиза поспешила в ванную, как будто я пришел, чтобы растерзать ее. Если бы я кого-нибудь покалечил, это была бы Анна.

«Где это?» Я посмотрел на Анну сверху вниз.

«Где что?»

Я медленно выдохнул через нос, стараясь не позволить озорному блеску в голубых глазах Анны вывести меня из себя.

Разозли меня еще больше.

«Мой гребаный телефон, Анна. Не прикидывайся дурачком. Это тебе не подходит».

«Кто-то сегодня особенно раздражительный», — сказала она, проходя мимо меня, ее рука коснулась моей — без сомнения, нарочно — и присела на край ее кровати. «Разве дорогая Долора не помогла тебе снять накопившееся напряжение?»

Я не хотел находиться в комнате с Анной, одетой подобным образом, когда она была где-то рядом с кроватью. Я был рад звуку льющейся воды в ванной, напомнившему мне о присутствии Луизы.

Сегодня я чувствовал себя немного расстроенным. Ощущение, которое в последнее время становилось постоянной проблемой для Анны, и она это знала. Она могла вынюхивать эти вещи, как гребаная ищейка. Папа был прав. Я должен сказать Данте, что не смог сопровождать Анну в Париж. Но у меня было чувство, что Анна действительно настучит на меня после сегодняшнего, и часть меня не хотела выпускать Анну из виду. Последнее беспокоило меня гораздо больше, чем стать центром гнева Данте, если Анна расскажет ему о моих приключениях с замужними женщинами.

Я протянул руку. «Отдай мне мой телефон, или я обыщу каждый дюйм твоей комнаты в поисках его, и я не буду осторожен».

Анна закатила глаза, затем перевернулась на живот, представив мне свою задорную задницу и длинные стройные ноги, которые, казалось, продолжались вечно, несмотря на ее миниатюрные формы, когда она потянулась, чтобы достать что-то под подушкой.

Она откатилась на спину и подняла мой телефон.

«Встань и дай это мне».

«Ты должен получить это, если хочешь этого».

Почему каждое слово из ее уст звучало грязно? Мой проклятый разум сыграл со мной злую шутку.

Мне нужно было прервать это безумие. Я подошел к ней, глядя на нее сверху вниз, когда она растянулась на кровати. Ее губы изогнулись в застенчивой улыбке. Я потянулся к телефону, но она уронила его над головой, вне досягаемости.

С меня хватит. Я поставил одно колено на кровать и наклонился над ней, чтобы достать чертов сотовый телефон. В тот момент, когда я был над ней, она пробормотала: «Я могла бы привыкнуть к тому, что ты вот так возвышаешься надо мной».

Я сузил глаза, и в момент затемнения я наклонился и прижался губами к ее уху. «Ты не смогла бы справиться со мной, Анна. Вот почему я выбираю пожилых, замужних женщин, а не неуклюжих, чувствительных девственниц вроде тебя».

Когда Анна вздрогнула, я понял, что мои слова попали в цель. Я выпрямился и сунул телефон обратно в карман.

Анна холодно посмотрела на меня в ответ. «Я удалил видео Леонаса на случай, если вы его ищете».

«Держу пари, ты сначала загрузил его на свой телефон, так как ты так любишь шантажировать других».

Она села, и взгляд ее глаз мог бы заморозить ад и не соответствовал сладкой улыбке, искривившей эти опасные губы.

«Пока я могу получать удовольствие, шантажируя тебя, я счастлив».

Глава 11

Анна

Морозный.

Это было слово, которое описывало мое взаимодействие с Сантино в последующие недели.

Я был в ярости. Сантино был в еще большей ярости.

Ни один из нас не отступит. Как обычно.

Вот почему мы не обменялись ни словом, кроме публичных шуток, когда в начале октября состоялась моя помолвка с Клиффордом. К счастью, я была занята подготовкой к вечеринке по случаю моей помолвки, восемнадцатилетия и моего переезда в Париж. Провоцирование Сантино было наименьшей из моих забот. И если бы я действительно хотел разозлить его, у меня все еще была возможность рассказать ему о фотографии, которую я сделал с ним и дорогой Долорой.

Мы отпраздновали помолвку у нас дома. Высокие столы и фуршетные столы все еще были расставлены в нашей гостиной и во дворе с вечеринки по случаю моего восемнадцатилетия накануне. Хотя вечеринка была неправильным словом для общественного собрания, которое подготовили мои родители. Это был званый вечер, который требовал от меня вежливой улыбки и светской беседы. Определенно не то волнение, на которое я надеялся. Я пообещал себе повеселиться, как только окажусь в Париже, вдали от любопытных глаз. Сантино мог дуться сколько угодно, я бы провел лучшее время в своей жизни в Париже.

Я выбрала белое коктейльное платье для этого случая, пытаясь сыграть хорошую принцессу мафии, которой все хотели, чтобы я была. Сантино никак не отреагировал на мой выбор цвета. Обычно он прокомментировал бы это, но в эти дни он был слишком профессионален.

Его бдительная маска ни в малейшей степени не треснула, когда миссис Кларк вошла в комнату рядом со своим мужем. Тепло поднялось к моему горлу. Я не был уверен, знала ли она, что я застукал ее с Сантино. Я был почти уверен, что Клиффорд не знал о внебрачных связях своей матери, и я не собирался ему говорить. Это только бросило бы плохой свет на Наряд. Я был предан не Клиффорду, а своей семье, и я сомневался, что это когда-нибудь изменится. Он был средством для достижения цели, и я был для него таким же.

Моя семья приветствовала Кларков под бдительными взглядами наших гостей. Мы пригласили людей из политической элиты, а также важные семьи из Организации. Конечно, пресса тоже была приглашена. Кларк-старший настоял на этом. Вся его жизнь разыгрывалась перед камерами.

Клиффорд одарил меня напряженной улыбкой. В своем облегающем костюме он выглядел действительно элегантно. Он даже коротко подстриг свои волосы в стиле Сонни Бой.

«Ты подстригла волосы», — пробормотала я.

«Мой отец думал, что это будет лучше смотреться на камере».

Я кивнул, хотя и не был согласен. Затем мой взгляд переместился на миссис Кларк, которая продолжала смотреть на Сантино. Если она продолжит в том же духе, кто-нибудь в конце концов поймет, что между ними что-то происходит. Я действительно надеялся, что у Сантино хватит порядочности сегодня держать свои руки при себе. Если бы он посмел трахнуть ее на вечеринке по случаю моей помолвки, мне не пришлось бы рассказывать папе о сексуальных действиях Сантино, я бы сам его убил.

Ярость шипела в моем животе.

Я думал, что преодолел свой гнев, но, увидев миссис Кларк сейчас, я понял, что моя ревность все еще ярко горела. Это было очень отрезвляющее осознание.

Я оторвала взгляд и жестом пригласила Клиффорда следовать за мной к камину. Папа и мистер Кларк вышли перед нашими гостями и пожали друг другу руки, затем папа обратился к толпе, официально объявив о моей помолвке с Клиффордом.

София поймала мой взгляд через комнату. Она стояла рядом со своим мужем Данило. Казалось, они преодолели некоторые из своих трудностей с самого начала их связи. До моего дня рождения я не видел ее почти два месяца. Я мог бы сказать, что она жаждала разговора. Разговаривать по телефону всегда было рискованно, поэтому я еще не мог поделиться с ней подробностями моего недавнего общения с Сантино.

После нескольких фотографий наших семей, когда мы с Клиффордом держались за руки и улыбались друг другу, гости начали окружать нас, чтобы поздравить. В глазах многих, особенно политических гостей, было любопытство, в то время как на лицах многих Made Men и их семей сохранялась настороженность. Я знала, что мой брак с Клиффордом был очень спорной темой в Наряде, но я доверяла мнению мамы и папы относительно связи.

В конце концов, постоянное рукопожатие и светская беседа стали невыносимыми, даже для кого-то, кто привык к этому, как я.

Клиффорд бросил на меня взгляд, который предполагал, что он чувствовал то же самое. «Фотографы, должно быть, уже сделали миллиард наших фотографий».

«Я уверен, что они выберут наименее благоприятный. Они всегда делают лучшие истории», — пробормотал я себе под нос. У меня были отношения любви и ненависти с прессой, особенно после того, как они высмеяли один из нарядов, который я собрала несколько месяцев назад и надела на благотворительное мероприятие: струящийся блейзер большого размера, почти доходящий до колен, который удерживался широким поясом и микрошортами плюс кружевной бюстгальтер под нимэто. Что действительно выделяло их, так это клетчатые гольфы в тон блейзеру, которые я сочетала со смехотворно высокими каблуками.

Я почувствовала огромное удовлетворение, когда вскоре после уничижительной статьи девушки не только из нашего круга, но и светские львицы из Чикаго начали надевать похожие наряды на вечеринки и публичные мероприятия.

Клиффорд прочистил горло в ответ на мое оскорбление прессы, и последовала напряженная пауза. Слишком много людей наблюдали за нашим взаимодействием, анализировали каждое выражение лица, пытались читать по нашим губам. Клиффорд был сыном политика. Раздражение прессы, вероятно, было очень высоким в его списке вещей, которых следует избегать. «Хорошая история любви тоже продается».

Я пожал плечами. Вероятно, так и было, но я не был уверен, что мы убедим их, что наша история была историей любви. Может быть, это был просто мой слишком много думающий разум, но я сомневался, что кто-нибудь увидит искры, летящие между мной и Клиффордом.

Мой взгляд обнаружил, что Сантино стоит в стороне, наблюдая за всем со скучающим выражением. Любой, кто думал, что только у девушек может быть спокойное лицо сучки, никогда не видел Сантино. Его постоянный раздраженный взгляд был легендарным.

«Я привык к вниманию, но сегодня я чувствую себя животным в зоопарке», — прошептал я.

Клиффорд кивнул и улыбнулся, как будто я сказал что-то приятное. Он знал, как играть в эту игру. Я улыбнулся в свою очередь, даже если мне этого не хотелось.

«Как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь более уединенное?»

«Я бы с удовольствием», — немедленно сказала я, нуждаясь в передышке.

Клиффорд слегка коснулся моего плеча, направляя меня к двери. Я видел, как Сантино наблюдал за нами с другого конца комнаты, где он завис позади мамы и папы и болтал с одним из телохранителей Кларка, которого он еще не обидел.

Мы вошли в вестибюль, но даже здесь несколько человек смешались, чтобы поболтать. Мы улыбнулись им, и я кивнул в сторону задней части. Мы с Клиффордом направились на кухню, которая, конечно же, тоже была переполнена персоналом. Но у кухни был доступ к части сада, которую обычно использовал только персонал для своих перерывов. Сейчас, в самое оживленное время вечеринки, никого из них там не было, так что у нас с Клиффордом было немного уединения, когда дверь за нами закрылась. Мы устроились на стульях.

«Итак, теперь мы помолвлены», — недоверчиво сказал Клиффорд.

«Мы есть».

Клиффорд вытащил две сигареты из кармана брюк и предложил одну мне, но я быстро покачал головой. Даже если персонал в настоящее время был слишком занят для перерыва, они могли высунуть голову, чтобы проверить нас, и я не хотел, чтобы они видели, как я курю. Это, несомненно, достигло бы ушей моих родителей в рекордно короткие сроки, и тогда у меня был бы целый мир неприятностей.

Клиффорд понимающе улыбнулся. «Соблюдая приличия, я понимаю». Он зажег сигарету и глубоко затянулся.

«Позвольте мне сделать быстрый глоток», — сказал я.

Он протянул мне сигарету, и я глубоко затянулся, прежде чем он положил ее обратно в рот. «Все, наверное, думают, что мы сейчас обмениваемся плевками по-другому».

«Ты бы предпочел это?»

Клиффорд подумал об этом, затем покачал головой. «В прошлый раз было немного не по себе», — сказал он со смехом.

«Сантино больше не будет так себя вести, особенно на нашей вечеринке по случаю помолвки».

«Я все равно встречаюсь с кем-то, поэтому я не могу поцеловать кого-то еще».

Мои брови взлетели вверх. «Ты встречаешься с кем-то». Я бы принял во внимание, что сплю с кем попало, но отношения? Это действительно создавало риск того, что Клиффорд вступит в наш брак, влюбленный в кого-то другого. Тогда шансы определенно были бы не в нашу пользу.

«Не встречаюсь. Мы друзья с привилегиями, но мы договорились быть эксклюзивными на данный момент».

Я поджал губы. Мой опыт отношений был ограниченным, но это звучало как свидание, даже если они не называли это так. Роза с другим именем все еще роза, верно? «Итак, вы хорошо ладите, занимаетесь сексом и верны друг другу… это знакомства там, откуда я родом».

«Кто-нибудь в вашем мире действительно встречается?»

Я сузил глаза.

«Как я уже сказал, мы оба не хотим отношений».

«Она знает обо мне? Завтра это будет во всех новостях».

«Она знает».

«Ты не рассказал ей о сделке, верно?» В конце концов, это было совершенно секретно.

«Нет, я сказал ей, что у нас открытые отношения, потому что мы знаем, что мы слишком молоды, чтобы полностью посвятить себя, но так безумно влюблены, что знаем, что мы в конце игры».

Я фыркнул, ничего не мог с собой поделать. «Я надеюсь, что это не будет иметь неприятных последствий, и ты будешь убит горем, когда тебе придется жениться на мне, и ты влюблен в своего друга с льготами».

«Я мог бы сказать то же самое тебе, верно? Только у тебя есть телохранитель с преимуществами».

Я напрягся. «Между мной и Сантино ничего нет».

Выражение лица Клиффорда ясно дало понять, что он мне не поверил.

«Я не лгу. Мы не спим друг с другом, и мы определенно не влюблены».

Технически ни то, ни другое не было ложью. У меня была крошечная влюбленность, которую я намеревался убить очень скоро.

«Может быть, это правда. Но я помню, как он смотрел на тебя, когда застал нас целующимися, и сегодня снова, когда мы объявили о нашей помолвке. Он хочет тебя».

Я покачал головой.

«Может быть, он не хочет признавать это, потому что ты под запретом, но поверь мне, он хочет тебя, и я могу сказать, что ты бы не сказал „нет“.»

Я пожал плечами. «Ну и что, ты сказал, что я могу повеселиться».

«Определенно. Просто убедитесь, что это так и останется, просто весело».

«Не волнуйся».

Когда гости, наконец, ушли поздно вечером, я наконец смог вздохнуть с облегчением. Это был долгий день. Я не была уверена, что думала, что буду чувствовать после помолвки с Клиффордом, возможно, более сильное чувство мира со своим будущим. Но мой сегодняшний разговор с Клиффордом не успокоил мои опасения. Он и я были связаны долгом, а не эмоциями. У него был кто-то, с кем ему нравилось проводить время, и я должен был верить, что он не будет эмоционально привязан и либо отменит наш брак, либо вступит в него, будучи влюбленным в кого-то другого.

Я не пыталась зацикливаться на той части меня, которая надеялась, что Клиффорд в какой-то момент разорвет нашу связь. Это плохо отразилось бы на наряде. Я надел пижаму, но был слишком беспокойным, чтобы спать, поэтому я выскользнул из своей комнаты, надеясь, что не пересечусь с мамой и папой. Мама определенно захочет поговорить со мной после моей помолвки. Если бы сегодняшний день не был таким напряженным, она, вероятно, уже отвела бы меня в сторону для разговора. Она хотела убедиться, что со мной все в порядке, и я не был уверен, что был в состоянии соврать так убедительно, как требовал разговор с мамой о Клиффорде.

Я поспешил через холл в комнату Леонаса. Я постучал, затем нетерпеливо ждал.

«Кто это?»

«Это я», — прошипела я, нервно оглядываясь по коридору. Я слышал голоса внизу. Мама и папа, вероятно, все еще обсуждали события дня.

«Войдите!»

Я проскользнул внутрь и закрыл дверь.

Леонас взгромоздился на подоконник, свесив ноги наружу, с сигаретой во рту. Он бросил взгляд через плечо. Он все еще был в своей рубашке и элегантных брюках, но галстук и пиджак упали на пол.

«Если бы я был папой, у тебя были бы большие неприятности», — сказала я, закрыв дверь и подойдя к нему.

«Папа всегда стучит. Ты единственный, кто не стучит». Он сделал еще одну затяжку.

«На этот раз я действительно постучал», — пробормотал я. Теперь, когда Леонас становился старше, я защищал себя, стуча. Я не хотел застать его за тем, что я никогда не смогу стереть из памяти.

Я забрался на подоконник рядом с ним, даже если мне не слишком нравилась перспектива упасть и разбиться насмерть.

«Ты не должен курить», — сказал я с ухмылкой.

Леонас выпустил дым мне в лицо, заставив меня закашляться. «Ты действительно хочешь поиграть, у кого больше проблем с папой?»

«На данный момент у меня нет проблем. Я был хорошим, насколько знает папа». Я протянул руку. «Дай мне сигарету».

Он нащупал один в пачке, балансируя на бедре, а затем отдал его мне с раздражающей понимающей улыбкой. «Да, ты лучше скрываешь свои способы поиска проблем».

Я засунул это в рот. «Честно говоря, ты даже не пытаешься играть хорошего ребенка большую часть времени».

Леонас пожал плечами. «Папа все равно строже со мной».

«Приходит с тем, чтобы быть мальчиком», — сказал я с сигаретой во рту.

«Сантино ненавидит, когда ты куришь».

«Я знаю, но его сейчас здесь нет, не так ли», — сказал я. «Теперь заткнись и дай мне огня».

Он зажег мою сигарету. «Сука».

«Мудак». Я мило улыбнулся, глубоко затянулся и закашлялся.

Леонас покачал головой. «Ты просто делаешь это, чтобы разозлить его».

«И ты делаешь половину того дерьма, которое ты делаешь, чтобы позлить папу». Я положила голову ему на плечо. «Позволь мне немного повеселиться». Я сделал еще одну, еще более глубокую затяжку, закашлялся еще сильнее и передал сигарету Леонасу, который тоже сунул ее в рот. Он выглядел нелепо с двумя сигаретами во рту. Только безмозглые поклонницы, влюбленные в него, могли подумать, что его причуды были крутыми. «Ты можешь развлекаться сколько угодно, мне все равно. Мама и папа, вероятно, не будут смотреть на это так».

«Я не скажу, если ты не скажешь».

«Работает на меня, сестренка».

Я ухмыльнулся, затем сделал еще одну затяжку. Мне никогда не нравилось курить. Леонас был прав, вначале я сделал это, чтобы разозлить Сантино. Теперь это стало глупой привычкой всякий раз, когда я волнуюсь.

«Ты понимаешь, что папа выследит Сантино, если узнает, что между вами что-то происходит».

«Заткнись. О чем ты говоришь? Между нами ничего не происходит».

«Конечно. Я спрошу тебя снова через несколько месяцев».

«Держись подальше от моей личной жизни».

«У тебя ее нет».

Я впился взглядом. «Ну, у меня есть все намерения изменить это».

«Удачи с этим».

Я приподнял бровь. «Как мой брат, ты должен сказать мне держаться подальше от мужчин. Ты не очень хорошо справляешься с ролью сверхзащитного мужчины».

«Я защищу тебя от реальных опасностей, не волнуйся, но я чертовски уверен, что не буду защищать твою девственную плеву, сестренка».

Я поморщился. «Сделай мне одолжение и никогда больше не произноси это слово».

«Мне весело, так почему бы тебе не повеселиться? Клиффорд тоже не ждет брака».

«Ты знаешь, что большинство людей в Компании не будут смотреть на это так. Если они узнают, что я проиграла кому-то, кроме моего мужа, будет скандал».

«Я позабочусь о том, чтобы вызвать еще больший скандал, чтобы отвлечь их от тебя».

Я рассмеялся. «Я уверен, что у тебя все получится».

Следующие недели и месяцы пролетели в мгновение ока, и, прежде чем я осознал это, я посетил два последних общественных мероприятия в январе, дни рождения папы и Данило. Тоска застала меня врасплох, когда я закрыл свой чемодан за день до отъезда в Париж. Это было оно. Завтра я оставлю Чикаго и свою семью позади на месяцы, возможно, годы. Если бы все шло по плану, меня бы не было три года.

Мой желудок перевернулся от нервов.

Я никогда не был разлучен со своей семьей так надолго. Выходные в нашем доме на озере были пределом этого. Внезапно я был в ужасе. Я привык к тому, что у меня была дружная семья и всегда было с кем поговорить. В будущем мне пришлось бы брать трубку, а это означало, что я был осторожен с тем, что говорил, потому что никогда не знаешь, кто слушает. Я сглотнул. Конечно, был бы Сантино… но мы с ним сейчас не разговаривали. У меня были все намерения изменить это в Париже, но я не была уверена, что наши отношения когда-нибудь достигнут уровня, который позволил бы мне чувствовать себя комфортно, делясь с ним проблемами.

Раздался тихий стук.

«Войдите», — позвал я, но ничего не произошло. Вместо этого прозвучал еще один мягкий стук. Я встал и подошел к двери. Я обнаружил, что маленькое личико Беа смотрит на меня, когда я открыл дверь. Она держала на руках свою любимую плюшевую игрушку, розовую свинку по имени Пеппа. Я смотрела с ней слишком много серий сериала, чтобы испытывать такую же радость при виде любимой игрушки, как Беа.

«Могу я войти?» Спросила Беа с милой улыбкой. Я широко открыл дверь. «Конечно».

Би на цыпочках вошла почти застенчиво, с опаской рассматривая мои чемоданы. Она прикусила нижнюю губу, еще крепче прижимая к себе свинку Пеппу.

«Все в порядке?» — Спросила я, опускаясь на корточки перед своей младшей сестрой.

«Я не хочу, чтобы ты уходил. Я буду слишком сильно скучать по тебе».

Слезы навернулись мне на глаза. Я крепко обнял ее. Когда я планировал поехать в Париж, я не думал о том, что это будет означать для Беа. Ей было всего пять. Я бы так сильно скучал по ее взрослению, пока меня не было. Я отстранился и откинул ее светлые волосы с ее глаз. «Я буду часто навещать. И, может быть, ты тоже сможешь навестить меня в Париже. Затем мы можем пойти на Эйфелеву башню и выпить горячего шоколада в одном из вычурных кафе недалеко от Монмартра».

«Что это?»

«Прекрасная часть Парижа на холме. Тебе это понравится».

Она серьезно кивнула, затем протянула свою свинью. «Это для тебя».

Я взял это. «Для меня?»

«Чтобы ты помнил меня в Париже».

«Но это твое любимое».

Она снова кивнула, выглядя еще более серьезной. «Я хочу, чтобы это было у тебя, чтобы ты не забывал меня».

«Беа, я никогда не смогу забыть тебя. Я буду часто звонить и пришлю тебе красивую одежду, чтобы мы могли сочетаться, даже если мы не в одном городе».

Она просияла, глядя на меня. «Ты вернешься на мой день рождения?»

«Я вернусь еще до этого. У меня есть длинный список мероприятий, которые я все еще должен посетить, так что вы будете видеть меня очень часто».

«Хорошо», — сказала она, звуча немного смягченно. «Мы можем посмотреть свинку Пеппу вместе?»

Было почти семь тридцать, Би пора спать, но я все равно согласилась. Мы устроились на кровати вместе, Беа прижалась ко мне. Я открыла эпизод «Свинки Пеппы» на своем iPad. Мы уже смотрели его некоторое время назад, но я сомневался, что был хоть один эпизод, который мы не посмотрели хотя бы дважды. Мама просунула голову через несколько минут, вероятно, желая уложить Би в постель.

Моя младшая сестра заснула рядом со мной.

Мама улыбнулась, ее глаза заблестели.

«Не поддавайся эмоциям», — прошептала я.

Она виновато улыбнулась, подкрадываясь ближе к нам и присаживаясь на край кровати. «Я отведу ее в ее комнату».

«Пусть она спит здесь». Прошло много времени с тех пор, как она провела ночь в моей постели. Главным образом потому, что она была беспокойным сном, и я не мог спать, когда она брыкалась и ворочалась всю ночь. Но сегодня вечером я хотел прижать ее к себе.

Мама кивнула, затем поцеловала Беа и меня в лоб, прежде чем уйти. Мне действительно пришлось сдерживать слезы. Я не думал, что буду чувствовать себя слишком эмоционально, покидая Чикаго и свою семью. Не потому, что я не любил их или мне не нравилось быть с ними, а потому, что я с нетерпением ждал возможности испытать что-то новое.

И это было не так, как если бы я был один в Париже. Сантино всегда был бы рядом со мной. Хотя, если бы он сохранил свое кислое настроение, это, вероятно, было бы не самым приятным опытом.

Глава 12

Сантино

Папа пришел ко мне домой, чтобы попрощаться, в ночь перед моим вылетом в Париж. Теперь он смотрел, как я собираю чемодан, с видом молчаливого неодобрения, в котором он был мастером.

«Ты знаешь, что я думаю об этом. Мое мнение не изменилось», — сказал папа, пока я пыталась засунуть еще одну пару штанов в свой и без того битком набитый чемодан. Мы, конечно, летели первым классом, поэтому я мог бы взять с собой три чемодана, но мне было лень упаковывать столько вещей, и поэтому я решил втиснуть как можно больше вещей в одно место багажа.

«Ты не сдержал своего мнения, папа. И ты знаешь, что я согласен с тобой. Я не хочу идти, и это, скорее всего, плохая идея, но, как я продолжаю говорить вам, у меня нет выбора».

«У нас всегда есть выбор».

Я вздохнул, отказавшись от того, чтобы положить брюки в чемодан. «Да, мы падаем. Но иногда выбор стоит только между чумой и холерой».

«Я мог бы пойти вместо тебя. Валентина и Данте доверяют мне. Они позволят мне присмотреть за Анной».

Анна сделает все, что в ее силах, чтобы предотвратить это. Она хотела, чтобы я был с ней в Париже, и в обычной манере Анны, она нашла бы способ добиться своего. «Фредерика нуждается в тебе здесь. Ты должен убедиться, что она не забудет жить».

«Она занята, и ты знаешь, что она меня не послушает. Сейчас ей восемнадцать, и с тем путем, который она выбрала, я не могу вмешиваться».

«Ты мог бы устроить для нее брак и проигнорировать ее выбор».

Папа покачал головой. «Ни один священник не согласился бы провести церемонию».

Я опустился на кровать и позволил себе в последний раз оглядеть квартиру. Я купил его только в прошлом году на свои сбережения. Я гордился тем, что у меня есть собственное жилье, которое я купил на свои с трудом заработанные деньги. Папа предложил дать мне денег, чтобы я мог купить квартиру раньше, но я хотел сделать это сам. Теперь я бы оставил свой дом, чтобы наблюдать за Анной 24/7. Я никогда не испытывал желания путешествовать по миру, отказаться от своей жизни и жить где-то в другом месте. Чикаго был моим домом. Я вырос на этих улицах, знал почти каждый уголок, даже самый печально известный. Мне чертовски нравилось каждое утро ходить в одно и то же кафе, где я знал всю историю семьи бариста, мне нравилось ходить в свой любимый ресторан и иметь возможность заказывать еду, не заглядывая в меню, потому что я знал его наизусть. Анна была другой. Она хотела испытать новые вещи, хотела бродить по миру.

Теперь она тащила меня за собой. Ей было все равно, хочу я этого или нет. Для нее это была игра. Ее не волновало, что я не мог рискнуть сыграть в ее игру. Конечно, частично это была моя гребаная вина. Поцелуй, который мы разделили, определенно послал ей неправильное сообщение. Теперь она будет еще более решительно нажимать на мои кнопки, и Париж был идеальным местом для этого.

Я поклялся себе больше не попадаться в ловушку ее разума. У меня было много самоконтроля в целом. За последние несколько месяцев я укрепил свои стены, был настолько профессионален рядом с Анной, насколько это было возможно для человека, выпустил всю накопившуюся энергию, которая у меня была в спортзале или с одной из одиноких жен, которые хотели члена.

Анна уважала новые границы, которые я установил, что могло означать только одно: она ждала лучшего времени для атаки, и я точно знал, когда это будет. В Париже, проклятом городе любви. Что за чушь.

На следующий день, около обеда, мы с папой вместе отправились в особняк Кавалларо на его машине. Наш рейс был запланирован ближе к вечеру, так что у нас было время.

Три чемодана ждали в прихожей, когда мы вошли в дом. Анна, вероятно, все еще собирала свои три чемодана в своей комнате.

К моему удивлению, я заметил ее в гостиной с ее младшей сестрой Беа на коленях.

«Где остальное?» Я указал на чемоданы. «Мы с отцом собираемся погрузить их в машину сейчас».

«Это все», — сказала Анна. «У мамы один чемодан, а у меня два».

«Только двое? Ты уверен, что упаковал достаточно одежды?»

Анна одарила меня милой улыбкой. «Париж — дом моды. Почему я должен приносить туда то, что я могу купить или создать сам?»

Данте вышел из своего кабинета и направился в мою сторону. «Мы попрощаемся здесь. Я не хочу привлекать слишком много внимания к твоей поездке в Париж».

«Это разумно».

Я взглянул на часы. «Мы должны выехать примерно через пятнадцать минут, просто чтобы убедиться, что у нас достаточно времени».

Мы с папой отнесли чемоданы в машину, а когда вернулись, Кавальяро уже прощались. Валентина держала Беа на руках, которая крепко прижималась к своей матери. Анна была заключена в объятия своего отца и действительно плакала. Несмотря на то, что я много лет работал на Кавалларо, я не мог вспомнить, когда в последний раз видел Анну плачущей. В этом отношении она была похожа на своего отца.

Я отступил на улицу, чтобы дать им немного уединения, но продолжал поглядывать внутрь краем глаза, когда Анна обняла своего брата следующим. Эти двое часто ссорились, но можно было сказать, что они были близки. Наблюдая за тем, как Анна была такой искренне эмоциональной и плакала, я почувствовал намек на вину за то, что большую часть времени вел себя с ней как мудак, но это был единственный способ держать ее на расстоянии.

Я действительно хотел, чтобы я не видел эту уязвимую сторону Анны. Черт. Теперь мне было бы еще труднее оттолкнуть ее.

Папа наблюдал за мной, уже не с неодобрением, а с искренним беспокойством.

«Все будет хорошо».

Он кивнул, но не поверил в это.

Честно говоря, я тоже.

Анна

Когда мы сели на самолет в Париж в конце января, я могла бы танцевать от радости. До последнего момента я боялась, что папа передумает и не позволит мне уехать во Францию. Тоска и печаль спали с моих плеч, как только мы оторвались от земли.

Мама сопровождала нас и оставалась на неделю, чтобы помочь мне устроиться и убедиться, что все было к ее удовольствию. Конечно, я знал, что она также хотела убедиться, что мы с Сантино не кажемся слишком близкими. Это было единственным преимуществом холодной войны между мной и Сантино на данный момент. Никто бы не заподозрил, что между нами может что-то быть.

Когда я вошла в квартиру, которую папа снял для нас, мое сердце немного подпрыгнуло. Это было недалеко от сада Трокадеро, и с небольшого балкона с железными перилами и цветочными горшками открывался частичный вид на Эйфелеву башню. Маленький круглый металлический стол и два очень неудобных одинаковых стула заполнили пространство. Я не мог дождаться, чтобы позавтракать там.

Это было место с двумя спальнями, высокими потолками и старыми деревянными полами. Интерьер представлял собой смесь нескольких старинных предметов в стиле модерн и современной французской мебели от Roche Bobois.

Я был на небесах. Я крепко обнял маму, совершенно ошеломленный. «Это прекрасно!»

«Твой папа и я выбрали это вместе».

«Я бы хотел, чтобы папа был здесь сейчас».

«Мы все приедем навестить тебя на Пасху, Анна».

До этого оставалось еще два месяца. Я прикусил губу. «Я надеюсь, что ничего не случится, что заставит папу остаться в Чикаго». Папа был послушным и не оставил бы своих людей разбираться с проблемами в одиночку, если бы случилось что-то серьезное. Но он никогда не пропускал ни одного из наших семейных праздников, ни дней рождения, ни Рождества, ни Пасхи. И я действительно надеялся, что на этот раз ничего не изменится.

Я оглянулась через плечо на Сантино, который развалился на цветастом диване. С его кислым выражением лица он выглядел неуместно на фоне красной, оранжевой и желтой ткани Missoni дивана Roche Bobois. Его руки были вытянуты на спинке, а ноги раздвинуты в его обычной манере плохого парня. Он бросил на меня косой взгляд, выражение его лица было неподвижным.

«Ты можешь выбрать комнату», — сказал я ему.

Он поднялся на ноги, не говоря ни слова, и проверил две спальни. Даже холодное отношение к нему было горячим.

Мама коснулась моего плеча, и я встретился с ней взглядом. «Я все еще беспокоюсь о том, что ты совсем один в этом месте».

«У меня есть Сантино».

Мамины губы поджаты. «Со взрослым мужчиной под одной крышей…»

«Мама, теперь ты говоришь как бабушка». Мама папы была древней, как и ее взгляды.

«Я беспокоюсь о тебе».

«Я могу справиться с собой. Я была наедине с Сантино раньше, и он такой послушный кайфоломщик, тебе действительно не нужно беспокоиться о том, что мне слишком весело. Он предотвратит это, поверь мне».

Мама засмеялась, выглядя слишком счастливой по этому поводу. «Твой папа будет очень доволен».

«Я уверен, что у него был разговор с Сантино, прежде чем мы покинули Чикаго».

«Конечно».

Я покачал головой.

Сантино вернулся из спальни налево и ближе к входной двери. «Я возьму это».

Я шагнул в другую спальню. У этого не было вида на Эйфелеву башню, как из гостиной, только на фасад домов через дорогу, но я все равно любил комнату за ее шикарный уют.

Затем что-то зарегистрировалось на мне. «Где здесь ванная?»

«В Европе ванные комнаты не являются обычным явлением, особенно в старых зданиях. Есть только одна общая ванная комната».

Сантино бы это возненавидел, и я не был уверен, что мне понравилась ситуация с общим туалетом. Мы с Сантино не были на том этапе наших отношений, когда я хотел, чтобы он знал, что у меня есть какие-либо функции тела. Тем не менее, общая ванная комната предлагала много возможностей для «случайной» наготы.

Идея поймать Сантино под душем была определенно приятной.

Мы с мамой делили мою кровать размера «queen-size» на ту неделю, когда она собиралась быть в Париже. У меня оставалось еще три недели до начала первых вводных курсов, что было идеально для акклиматизации и привыкания к разговору по-французски. Мои практические навыки были немного ржавыми.

Я полностью наслаждался днями с мамой. С тех пор, как родилась Беа, я очень редко оставлял ее полностью в моем распоряжении, поэтому совместные походы по магазинам на Елисейских полях и осмотр каждого красивого уголка Парижа оказались замечательным опытом. Сантино удалось отойти на задний план, предоставив нам пространство, при этом внимательно наблюдая за нами, и я действительно оценил его способность подарить нам ощущение нормальности.

Я уже чувствовал себя свободнее, чем когда-либо в Чикаго. В Париже нас никто не знал, а благодаря тому, что Сантино незаметно наблюдал за нами, никто даже не знал, что нас охраняют.

В наш последний совместный вечер перед возвращением мамы в Чикаго мы с ней прислонились к изголовью моей кровати и долго разговаривали. Я положил голову ей на плечо, впитывая ее успокаивающий аромат. «Ты когда-нибудь скучала по тем дням, когда ты была моложе и не была женой Капо? Всеобщее внимание всегда приковано к тебе».

Мама ответила не сразу. «Еще до того, как я вышла замуж за твоего отца, меня осуждали и привлекали к себе определенное внимание из-за моей предыстории. Но, конечно, быть Кавалларо увеличивает давление. Я полагаю, что мне помогла противостоять давлению внешнего мира поддержка твоего отца. Я знал, что он прикрывает мою спину, и наедине я мог быть самим собой, без давления ожиданий. Наша семья дала мне необходимую подушку для падения».

Я кивнул, потому что именно так я относился и к нашей семье. «Я надеюсь, что Клиффорд прикроет мою спину».

Мама взяла меня за руку. «Как только он узнает тебя лучше, он это сделает. Он поймет, какая ты замечательная, как он мог не понять?»

Я рассмеялся. «Я думаю, что вы предвзяты».

«Я хочу, чтобы ты была счастлива, Анна. Мы с твоим отцом выбрали Клиффорда, потому что думаем, что он мог бы дать тебе ту жизнь, о которой ты мечтаешь».

«Если бы я был обещан Созданному Человеку, я не смог бы учиться в Париже, так что ты сделал правильный выбор».

На данный момент помолвка с Клиффордом дала мне больше свободы, чем я когда-либо смела мечтать. Что бы ни случилось после того, как я вышла замуж за Клиффорда… Тогда я бы справился с этим.

Сантино

Я не мог уснуть, поэтому устроился на балконе, несмотря на холод.

Завтра Валентина улетит домой и оставит меня наедине с Анной. Последние несколько дней в Париже и даже до этого, в течение нескольких недель, предшествовавших нашей поездке, Анна держалась на расстоянии и была вежливо вежливой. Я не доверял ее внезапной сдержанности.

В тот момент, когда Валентина уходила, Анна нападала. Я практически чувствовал запах ее стремления нажать на мои кнопки.

Половицы застонали под тихими шагами. Я был удивлен, когда Валентина устроилась на стуле рядом со мной, завернутая в толстое шерстяное пальто и все еще дрожа.

«Я вижу, ты тоже не можешь уснуть», — сказала она приятно, но я не пропустил скрытое напряжение. Она вышла с определенной целью. «Прежде чем я вернусь завтра домой, я хотел бы поговорить с вами».

Я откинулся назад с сардонической улыбкой. «Ваш муж уже сделал мне очень впечатляющее предупреждение, прежде чем мы отправились в Париж».

«Я уверен, что он сделал, но я также уверен, что Данте, как и большинство отцов, не замечает мелких деталей, как это делают матери».

Я выжидательно ждал. Я сомневался, что Анна поделилась своим чрезмерным флиртом или шантажом со своей матерью. Анна была слишком умна для этого, и даже если бы она доверяла своей матери, она не стала бы рисковать Парижем ради этого.

«Десять лет со временем становятся все менее и менее актуальными. Анна совершеннолетняя. Это факт, который определенно изменит ситуацию не только в ее сознании, но и в твоем».

«Возраст не является главным сдерживающим фактором в нашем мире. Анна — дочь моего Капо, вот что действительно важно».

«Может быть. Но ты также далеко от дома, и Анна знает, что это ее шанс на свободу. Ты самый простой вариант для нее».

Ой. Это был один из способов взглянуть на это, и, вероятно, недалеко от истины. Анна хотела повеселиться, не рискуя потерять репутацию хорошей девочки. Со мной ей не пришлось бы беспокоиться о том, что слухи распространятся. Я бы отгрыз свой собственный член, прежде чем распространять новости о том, что я трахаю ее. «Я должен сказать, я удивлен, что ты так заинтересован в том, чтобы Анна не слишком наслаждалась в Париже. Я думал, ты один из самых ярых сторонников того, чтобы разрешить девушкам не быть девственницами до свадьбы».

«Вы меня неправильно поняли. Я беспокоюсь о безопасности Анны. Я не возражаю, если она встретит мальчика своего возраста и испытает то же, что и Клиффорд, пока я знаю, что она в безопасности. Но я не хочу, чтобы она что-то начинала с тобой. Я знаю, что Анна была влюблена в тебя, когда была моложе. Я не уверен в текущем положении вещей, потому что она стала лучше маскировать свои эмоции, но, как я уже сказал, ты для нее безопасный и простой вариант. Я не хочу, чтобы ты принимал ее за какие-либо авансы».

Значит, какой-то случайный французский парень был достаточно хорош? Но я не был? Какого хрена?

Как будто Валентина могла прочитать мои мысли, она продолжала невозмутимо. «Любой парень, которого она встретит здесь, будет забыт, как только она вернется в Чикаго, но ты будешь рядом, и это катастрофа, которая вот-вот произойдет. Я хочу твоего слова, что ты не тронешь Анну и что ты дашь мне знать, если она попытается что-нибудь предпринять, чтобы я мог либо прислать ей нового телохранителя, либо вернуть ее домой».

Я вздохнул. «Я обещаю».

Анна была не единственной хорошей лгуньей, потому что в глубине души я знал, что не позвоню Валентине, что бы ни случилось.

Валентина исчезла в зоне проверки безопасности, и Анна повернулась ко мне с безмятежной улыбкой, которая вызвала у меня тревогу.

«Не пытайся ничего предпринять, или я позвоню твоему отцу, даже если это будет стоить мне работы».

Она улыбнулась той невинной улыбкой, которая больше не обманывала меня. «Я не знаю, о чем ты говоришь».

Черт возьми, она этого не сделала. У этой девушки были проблемы, написанные на ней. Когда она устроилась на пассажирском сиденье в нашей арендованной машине, я наполовину ожидал, что она что-нибудь попробует, пока я вез нас домой, но она удивила меня, посмотрев в окно почти задумчиво.

Может быть, она наконец-то смирилась с тем, что между нами ничего не может быть. Было немного неприятно, что я не чувствовал восторга, который должен был.

«Мы должны рассмотреть возможность возврата машины и вместо этого арендовать Vespa. Мы могли бы лавировать в пробке и не застрять в ней», — сказала она, когда мы почти час пробирались сквозь парижские пробки.

Я проследил за ее взглядом в сторону Vespa мятного цвета. Парень за рулем был одет в соответствующий шлем и узкие брюки, которые подчеркивали длинные стройные ноги, которые заставили бы большинство девушек позавидовать. «Я недостаточно метросексуален для этого».

Анна закатила глаза. «Быть мужественным не связано с тем, на каком автомобиле ты ездишь. Это практичный выбор».

«Где в этом веселье?»

«Ты был бы удивлен, сколько удовольствия ты мог бы получить, делая неожиданное».

Глава 13

Анна

Часть меня была опечалена, когда мама уехала из Парижа через семь дней после нашего приезда, но она была нужна в Чикаго. Но другая часть стремилась, наконец, испытать город на своих условиях и побыть наедине с Сантино.

Он, вероятно, предпочел бы, чтобы моя мама осталась. Он знал, что все ставки будут сняты, как только мы останемся одни, и он волновался. По уважительной причине. Его контроль ускользал, и я бы обязательно прорвался сквозь него, как разрушительный шар.

Но сначала я хотел насладиться Парижем на своих собственных условиях, по-настоящему погрузиться во все. Впервые в своей жизни я была так далеко от дома, без родителей, без давления того, чтобы быть дочерью Капо, лежащей на моих плечах. Сантино знал мои недостатки. Он, конечно, не ожидал, что я буду вести себя как хорошая девочка, которой все ожидали, что я буду — он знал, что я не была. Я мог бы быть хорошим, но иногда я просто хотел быть плохим, наслаждаться жизнью больше, чем следовало, делать все то, что я не должен был делать. Одним из них был, конечно, Сантино, но сначала Пэрис.

«Давай сходим куда-нибудь сегодня вечером. Шикарный ужин, потом выпивка, а потом клуб. Я хочу отпраздновать», — сказала я, как только мы вошли в нашу квартиру.

Выражение лица Сантино не излучало волнения. Если бы он понял, насколько сексуальным его делал мрачный подбородок, он, вероятно, старался бы чаще улыбаться рядом со мной.

«Давай», — сказал я с усмешкой. «Ты должен был вести себя наилучшим образом, пока моя мама была здесь, не говори мне, что тебе не понравилось бы провести ночь».

«Ты что-то упускаешь из виду. Мне придется наблюдать за тобой».

Я закатил глаза. «Мы повеселимся».

Сантино тяжело вздохнул, но затем кивнул. Честно говоря, я ожидал от него большего сопротивления. Либо он был рад быть со мной на публике, либо ему действительно нужен был небольшой перерыв. Независимо от причины, я был очень взволнован. Я приподнялась на цыпочки и обвила руками шею Сантино. «Спасибо тебе! Я обещаю, что буду вести себя хорошо!»

Мне было приятно находиться так близко к нему, тем более, что он не сразу попытался оттолкнуть меня. Когда он напрягся, я отстранилась.

Несколько часов спустя я вышла из ванной, готовая ко сну, одетая в черные горячие брюки и короткий облегающий черный блейзер с большими золотыми пуговицами, который делал его похожим на морскую форму. Под ним я надела белый топ-бандо с узкими рукавами, которые оставляли мои плечи открытыми. Чтобы сделать образ идеальным, я надела симпатичную шляпку, которая дополняла образ моряка. Золотые шпильки в тон моим пуговицам были глазурью на торте.

Брови Сантино поднялись, когда он заметил меня. «Когда мы отправляемся в плавание?»

Я обернулась, чтобы показать ему взгляд, зная, что моя задница выглядит эффектно в горячих штанах. «Я не из тех, кто хочет следовать тренду. Я хочу быть человеком, который создает тренд. Одежда для меня больше, чем прикрытие для моего тела. Я хочу, чтобы моя внешность сделала заявление. Они — способ выразить себя».

«И ты пытаешься выразить свою заинтересованность в том, чтобы переспать с моряком и жить на лодке?»

Сантино встал. Он тоже приложил усилия к своей одежде. Черные брюки-чинос заканчивались выше лодыжки и создавали приятный контраст с его белыми кроссовками. К счастью, он был в носках для кроссовок, как и любой человек с намеком на чувство моды. Белая простая рубашка очень приятно облегала его мускулистую грудь, а его куртка просто делала ее идеальной.

«Ты можешь ругаться, как моряк», — сказал я, пожав плечами. «Может быть, это послание для тебя».

Сантино проигнорировал комментарий, но я знал, что он какое-то время будет крутиться у него в голове. Мы направились в небольшой ресторан недалеко от Сакре-Кер. Как только мы сели за стол, я почувствовала краткий момент беспокойства, что нам не о чем будет говорить, и это может стать неловким, но Сантино кивнул в сторону парня, который был одет в очень облегающие брюки и сандалии с плюшевой золотистой меховой подкладкой и соответствующие золотистые носки. Я вспомнила туфли и носки с осеннего показа Balenciaga на подиуме.

«Объясни мне это».

«Что ж», — задумчиво сказал я, делая глоток шампанского. «Это смело».

«Зимой он носит сандалии с носками. Как это может быть модным в чьем-либо сознании?»

«Мода всегда пытается нарушать правила, по крайней мере, если она хочет быть прогрессивной. Конечно, не все так долго. Но кто-то однажды сказал, что ты сожалеешь только о том, чего не сделал, и я полагаю, это относится и к моде. Как дизайнер, вы не хотите делать то, что все делали до вас. Вы хотите быть инновационным и удивлять людей. С годами это становится все труднее и труднее, особенно учитывая, что мода — такой быстрый бизнес».

«Если что-то работало годами, зачем это менять? Почему бы не переосмыслить старые модные тенденции, а не создавать новые, совершенно безумные».

«Это то, что я надеюсь сделать. Переосмыслите старые тенденции и попытайтесь создать что-то новое и захватывающее с подержанными вещами. По крайней мере, я надеюсь, что это сработает. Я не знаю, чего ожидать».

«Ты всегда делаешь свое дело, Анна. Я сомневаюсь, что французский профессор моды сможет тебя остановить. И из того, что я видел, ты всегда хорошо смотришься со своими подержанными вещами».

«Спасибо», — сказал я, удивленный. «Многие люди думают, что я сумасшедший, потому что люблю делать покупки в секондхендах, потому что я мог позволить себе самые дорогие вещи».

«Ты могла бы, но тогда ты была бы похожа на всех других богатых девушек. Тебе всегда удается выделиться».

Я с улыбкой ставлю свой бокал. «Нам только что удалось поговорить без драки?»

«Не привыкай к этому. Я уверен, что мы скоро найдем повод для ссоры».

«Я должен сказать, что мне нравится и сражаться, и разговаривать».

Сантино мгновение смотрел на меня, и я не мог прочитать выражение его лица, что заставляло меня необоснованно нервничать.

Официант прибыл с нашей закуской, прервав наш странный момент спокойствия. Мы ели в тишине, но это не было неловким молчанием, когда вы хватаетесь за тему для разговора, и каждый скрежет столовых приборов болезненно отдавался эхом. Это было просто уютно и приятно, мы оба наслаждались вкусной едой и время от времени обменивались взглядами, когда кто-то в странной одежде привлекал наше внимание. Один изгиб брови Сантино сказал больше тысячи слов, и когда я ответил, закатив глаза, это дало ему ответ.

После ужина мы направились в бар, в котором также был клуб этажом ниже. Я не думал, что Сантино присоединится ко мне на танцполе. На протяжении многих лет он всегда избегал танцевать, но на этот раз он последовал за мной в центр клуба, где ритм захватил толпу, превратив десятки тел в одну пульсирующую массу.

— Я думала, танцы не входят в твои должностные обязанности, — прокричала я в ухо Сантино. Это была одна из его любимых фраз, когда я просил его что-то сделать. Это не входит в мои должностные обязанности…

Он наклонился, чтобы ответить на музыку.

— Это экстраординарная ситуация. Не привыкай к этому.

Его губы на мгновение коснулись моего уха, и я приятно вздрогнула. Наши глаза встретились. Мы были близки, слишком близки, чтобы быть социально приемлемыми в нашем мире, но на данный момент эти правила приостановлены.

Я задавался вопросом, понял ли это и Сантино. Что в этот момент он мог быть тем, кем хотел быть, и не ограничиваться тем, что был моим телохранителем. Он выпрямился, увеличив расстояние между нами, но не так сильно, как в прошлом.

Я пожал плечами и позволил себе позволить музыке диктовать мои движения. Мои глаза закрыты, я наслаждаюсь здесь и сейчас. Я редко расслабляюсь. Танцы на светских мероприятиях в наших кругах были заявлением и шоу для всех вокруг. Меня постоянно осуждали, и я действовал соответственно, но здесь, среди толпы жаждущих веселья туристов и парижан, мне не нужно было устраивать шоу или притворяться. Я мог бы быть нефильтрованной версией себя.

Кто-то толкнул меня в спину, за этим последовало предупреждающее рычание Сантино, а затем я почувствовала сильную, теплую руку на своей спине. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что это Сантино. Я чувствовал его защитное присутствие рядом с моей спиной. Тем не менее, я не могла удержаться от быстрого взгляда, чтобы увидеть его, когда он танцевал рядом со мной, высокий и сильный, защищая меня от всех вокруг, не только своим телом, но и своим предупреждающим выражением лица. Я получил немного острых ощущений. Наши глаза встретились, и я улыбнулся. Это не должно было провоцировать или дразнить, на этот раз я просто хотел показать Сантино свою признательность за шанс, который он дал мне сделать это, даже если это потребовало некоторого легкого принуждения.

Может быть, это было мое воображение, но мне показалось, что он слегка погладил меня по спине в ответ, хотя его лицо оставалось неподвижным. Музыка изменилась, став медленнее, и танцпол заполнился еще больше, заставляя меня и Сантино еще ближе друг к другу. Его рука слегка переместилась в мою сторону. Прикосновение все еще было защитным, но я чувствовал его повсюду. Я откинулась назад, прижимаясь спиной к Сантино, а головой к его груди.

«Анна», — прорычал Сантино.

«Позволь мне насладиться этим моментом. Это скоро пройдет».

Сантино слегка сжал мое бедро. Я не была уверена, было ли это предупреждением или согласием, но он не отступил, и поэтому мы покачивались в более мягком ритме, тело к телу, его сердцебиение билось рядом со мной. Его жар опалил меня, и свежий аромат его лосьона после бритья заполнил мой нос. Я мог бы остаться в этом моменте навсегда, но музыка снова изменилась, снова заиграла быстрая мелодия, и мы отдалились друг от друга. В конце концов мы вернулись в бар, чтобы еще выпить. Сантино остановился на чем-нибудь безалкогольном, всегда на дежурстве, но я выбрал другой коктейль.

Я уже чувствовал, как алкоголь начинает действовать, усиливая это новое чувство необузданной свободы.

Когда мы шли домой ранним утром, я слегка навеселе, а Сантино, как всегда, бдителен, я мог сказать, что между нами что-то изменилось. Может быть, дело было в том, что Сантино на этот раз относился ко мне как к нормальной женщине, а не как к капризному ребенку и беспокойству. Он был почти расслаблен, и я тоже чувствовал себя комфортно так, как чувствовал себя с очень немногими людьми. Сантино чувствовал себя немного как семья, в том смысле, что я знал, что могу доверять ему и быть самим собой рядом с ним. Но определенно не по-родственному. Ничто в моих чувствах к Сантино не было достаточно целомудренным для этого.

Когда мы прибыли в нашу квартиру, Сантино устроился на диване со стаканом Перно, наконец-то освободившись от дежурства. Я парил в гостиной, не желая готовиться ко сну, не желая уходить, зная, что утром все, вероятно, вернется в нормальное русло, мы будем ссориться, Сантино будет держаться на расстоянии, а я буду пытаться прорваться сквозь это, поддразнивая и провоцируя.

«Можно мне одну?» — Спросила я, указывая на молочно-белый напиток.

Сантино встал и налил мне маленький глоток Перно в стакан для лонгдринка, прежде чем добавить воды, по-видимому, единственный способ насладиться Перно.

Я устроилась рядом с ним на диване, взяла стакан и понюхала его. Я никогда раньше не пил этот напиток, и когда сильная нота аниса ударила мне в нос, я был совершенно уверен, что это будет опыт, который бывает раз в жизни.

Сантино одарил меня сардонической улыбкой. «Это нелегкий напиток».

«Я полагаю, это уместно. Сложный напиток для сложного человека». Я сделал глоток и вздрогнул от сильной ноты лакрицы и алкоголя, которая обожгла мой язык. Мне понадобится как минимум галлон воды, чтобы разбавить вкус. «Ха». Я глубоко вздохнула и подавила еще одну дрожь.

«Вот почему ты и я — плохая идея», — сказал Сантино, удивив меня.

Я приподнял бровь. «Потому что я не люблю перно».

«Ты сам это сказал. Я такой же сложный, как этот напиток».

«Я знаю тебя, и я могу справиться с этим».

Сантино сделал еще один глоток, наблюдая за мной самым странным образом. Я снова поднес бокал к губам, пытаясь доказать свою точку зрения, что, конечно же, вызвало еще одну волну дрожи, когда Перно поразил мои вкусовые рецепторы. Сантино забрал у меня стакан. «Хорошо знать, когда этого достаточно, или когда вы даже не должны начинать в первую очередь».

«Вы никогда не слышали о термине „приобретенный вкус“? На протяжении многих лет это происходило с тобой».

Сантино усмехнулся и покачал головой, что-то бормоча себе под нос. «Ты — Божий способ наказать меня на Земле, Анна».

«Ну, я чертовски хорошо провожу время, это точно».

Он еще немного посмеялся и допил свой Перно, потом мой. «Иди спать».

В любой другой день я бы сделал неуместный комментарий, но этот момент прямо там, и весь вечер казался слишком особенным, чтобы испортить его чем-то подобным, и поэтому я только наклонился и чмокнул его в щеку, прежде чем встать. «Сладких снов, Сантино».

Я чувствовала, как его глаза следили за мной, когда я направлялась в ванную, чтобы подготовиться. Внутри я глубоко вздохнул, пытаясь подавить волну одиночества и тоски, которые я чувствовал. Я хотела прижаться к Сантино и говорить всю ночь. Это было такое странное желание, но сегодня я чувствовала себя ближе к нему, чем когда-либо прежде. Он всегда вызывал у меня сильное физическое влечение, но теперь добавился еще один слой, который приводил в замешательство. Я не был уверен, хотел ли я, чтобы это новое чувство длилось или прошло. Последнее, вероятно, было более мудрым выбором, учитывая все. Эмоции не были практичными. Не тогда, когда они представляли опасность для будущего, которое лежало передо мной.

Сантино уже проснулся, когда я вышел из своей спальни около девяти на следующее утро. Только намек на тени под его глазами и еще более угрюмое выражение лица, чем обычно, говорили о долгой ночи и слишком большом количестве алкоголя. Я не была уверена, сколько еще Перно он насладился после того, как я легла спать.

«Мне нужна еда», — простонала я, опускаясь на жесткий кухонный стул напротив Сантино.

«Удачи с этим. Мы забыли вчера сходить за продуктами».

Я поморщился. Мама напомнила нам пройтись по магазинам, прежде чем она ушла, но, конечно, я забыла об этом сразу после. Мне никогда раньше не приходилось ходить за продуктами без мамы.

«Что нам теперь делать?» Сказал я с несчастным видом.

Сантино ухмыльнулся. «Мы могли бы пойти за продуктами».

«Я думаю, что я потеряю сознание до тех пор. Мне действительно нужно поесть».

«Ты королева драмы».

Я нахмурился.

«Как насчет того, чтобы отправиться в одно из этих крошечных кафе, о которых ты всегда бредишь? Круассан и горячий шоколад избавят тебя от похмелья».

Я одарила его довольной улыбкой. «Звучит как план. Позволь мне подготовиться».

Я надела милое платье, кашемировый свитер большого размера, кашемировые гетры и замшевые ботинки и заплела волосы в косу, прежде чем надеть берет.

Сантино взглянул на часы, когда я вышел. «Тридцать минут? Я думал, тебе нужна еда как можно скорее».

«Мы направляемся в кафе в Париже. Я не могу ходить в спортивных штанах».

Сантино поднялся на ноги. «Alllrriggghtt».

Несмотря на его ворчание, я не упустила оценку в его глазах, когда он осмотрел меня. Я выглядела мило, даже если он никогда не признался бы в этом вслух.

Мы прогуливались по улице бок о бок, зимнее солнце целовало наши лица. Иногда наши руки соприкасались, и это было чудесно. «Я думаю, нам очень хорошо вместе. Вы можете сказать, что люди думают, что мы милая пара». Это была мысль, которая не покидала меня всю ночь.

Сантино бросил на меня усталый взгляд. «Но это не так».

По-видимому, его пониженная защита больше не действовала. Он снова стал дистанцированным телохранителем.

Я указал на небольшое кафе на углу перед нами. Я видел рекомендацию об этом в статье Time Out о местах для завтрака в Париже. Когда мы вошли, официант коротко кивнул нам и поприветствовал нас по-французски, а затем спросил, забронировали ли мы столик. Его слова были адресованы Сантино, который тупо смотрел в ответ.

Я ответил, прежде чем Сантино смог попросить его говорить по-английски и лишить нас шанса сесть за стол. Лицо официанта просветлело, когда я заговорил с ним на беглом французском, и, вероятно, поэтому нам посчастливилось занять столик. Кто-то отменил свое бронирование, и мы получили маленький круглый столик у окна с видом на улицу.

Я устроился на стуле. Сантино с его более крупной фигурой ударился коленями о нижнюю часть стола. «Эти места созданы для детей?»

«Не все такие высокие, как ты. Если ты не будешь размножаться, с тобой все будет в порядке».

Сантино бросил на меня раздраженный взгляд, затем перевернул карточку меню, вероятно, в поисках английской версии, которой там не было. Он вздохнул.

Сантино пытался найти недостатки во всех вещах, потому что он просто не хотел быть в Париже. Если бы он просто наслаждался этим, он бы нашел радость в различиях.

«Тебе следует подумать об изучении французского. Это расширяет горизонты, что никогда не бывает плохо, если вы спросите меня».

«Я этого не делал», — прорычал Сантино. «И в отличие от тебя, у меня нет свободного времени».

«Французы не любят говорить по-английски. Они будут лучше, если ты хотя бы попытаешься говорить на их языке».

Официантка неторопливо подошла к нам и одарила нас натянутой улыбкой. Я заказал Американо и омлет из яичных белков и собирался спросить Сантино, что он хочет, когда она повернулась к нему, игнорируя меня. Он откинулся на спинку стула, демонстрируя себя во всей своей мускулистой красе, и одарил ее улыбкой, которая предполагала, что у него есть секрет, которым он может поделиться с ней. Выражение заставило меня захотеть ударить кого-нибудь вилкой, в основном глупо улыбающуюся официантку. «Вы американец?»

«Итало-американец», — сказал Сантино, все еще улыбаясь, и заставляя меня чувствовать себя еще более уязвленным. «Что вы можете порекомендовать из своего меню?»

Она слишком долго охала и ахала, прежде чем прочитать все меню Сантино, несмотря на то, что другие клиенты ждали, когда их обслужат, а затем продолжила принимать заказ Сантино на английском, не моргнув глазом. Она развернулась, даже не взглянув в мою сторону.

«Ты заказал половину меню. Вы пригласили кого-нибудь, о ком я не знаю?»

«Я умираю с голоду».

«Только потому, что официантка заигрывала с тобой и, таким образом, пыталась говорить по-английски, это не значит, что ты не должен пытаться выучить хотя бы некоторые основы французского. Неуважительно жить в стране и не изучать язык».

«Это был не мой выбор — жить во Франции, не так ли?»

«Это не меняет того факта, что ты сейчас здесь».

«Я хорошо отношусь к местным жителям, как может подтвердить официантка, в то время как ты бросил на нее злой взгляд».

Я сжала губы, чтобы не сказать что-нибудь очень мелкое. Мне нужно было выпить кофе, прежде чем я мог начать словесную битву с Сантино.

Официантка вскоре вернулась с нашими напитками и частью заказа Сантино, но не с моим омлетом.

Я сделал большой глоток из своего кофе, затем оглянулся на кухню, надеясь, что моя еда скоро прибудет. Мой живот уже сердито ворчал. Я всегда умирал с голоду после того, как выпил слишком много алкоголя, одна из причин, по которой я пытался ограничить свое потребление.

Сантино протянул корзинку с круассанами: простыми и шоколадными. «Возьми один. Они действительно хороши». Он подчеркнул свои слова, откусив кусочек от простого круассана, предварительно обмакнув его в малиновый джем.

«Мне нужно поддерживать фигуру». Девушки в Париже были стройными и очень хорошо знали свое тело, и я знал, что девушки, которые изучали дизайн одежды, будут еще хуже.

Сантино закатил глаза. «У тебя прекрасная фигура. Съешь круассан».

Я в свою очередь закатил глаза. «Я уверен, что мой омлет будет здесь с минуты на минуту».

Сантино оторвал кусочек от своего круассана и протянул его мне перед лицом. «Давай, будь хорошей девочкой хоть раз и откуси кусочек».

Он действительно только что сказал, будь хорошей девочкой? Я был одинаково раздражен и взволнован. Вместо того, чтобы резко ответить, я наклонилась вперед и схватила кусок, мои губы коснулись его пальцев. Глаза Сантино встретились с моими. Он, вероятно, был так же удивлен моими действиями, как и я. Маслянистый вкус круассана заполнил мой рот. Я откинулся на спинку стула, слизывая несколько крошек с губ. Сантино не сводил с меня глаз.

Интенсивность его взгляда приобрела новое качество. В прошлом он достигал такого уровня только с чистой яростью, но это была не ярость, которую я видел в его глазах.

Глава 14

Сантино

Мои пальцы покалывало. Ударь это. Все мое тело покалывало, потому что дочь моего босса коснулась моей кожи своими дерзко улыбающимися губами.

Прошлой ночью она мне снилась. Это было не в первый раз, но это определенно был самый яркий и самый грязный сон. Я действительно надеялся, что это был одноразовый промах и результат слишком большого количества Перно, но то, как ускорился мой пульс, когда я смотрел на Анну сейчас, я питал мало надежды для себя.

Я сделал глоток из своего кофе. Мне нужно было переключить свое внимание на другие вещи, предпочтительно на других женщин. Анна была работой, а не женщиной. Мне нужно было усвоить это, пока даже последняя клеточка в моем теле не получила сообщение.

«Выражение твоего лица очень напряженное. Что происходит? Не доволен твоим круассаном?» Анна поразила меня дразнящей улыбкой.

Я не был уверен, почему, но после нашего вчерашнего вечера я нашел ее более терпимой, чем в прошлом. Вероятно, это было ощущение, которое скоро пройдет. Если бы я мог рассчитывать на что-то, то это был талант Анны, чтобы заставить меня лезть на стену.

«Просто пытаюсь осознать тот факт, что я буду некоторое время жить во Франции».

«Есть гораздо худшие места для жизни, чем Париж».

Я должен был признать, что до сих пор был приятно удивлен Парижем, но я все же предпочел бы вернуться в Чикаго.

«Как насчет того, чтобы мы сделали то, что ты хочешь сегодня?» Предположила Анна, удивив меня.

К сожалению, мой разум сразу же вернулся к сцене из моего сна прошлой ночью, которая определенно не должна была произойти сегодня.

Или в любой день.

Я не проводил много исследований о Париже. В конце концов, это была не развлекательная поездка, но была одна вещь, которая привлекла мое внимание, когда я читал о городе перед нашей поездкой. «Катакомбы».

Пробираться в катакомбы холодным зимним днем и идти домой пешком под снежным дождем, вероятно, было не лучшим выбором. Анна дрожала, когда мы наконец добрались до дома.

«Признайся, ты пытался дать мне замерзнуть до смерти, чтобы ты мог вернуться в Чикаго».

«Если ты замерзнешь до смерти под моим присмотром, мне лучше не возвращаться в Чикаго. Твой отец сделал бы мои последние дни на земле очень неприятными».

«Папа — честный Капо».

Я сардонически улыбнулся. Может быть, она забыла, что я был его головорезом в течение многих лет. Да, Данте был справедлив, но это не делало его менее жестоким и безжалостным, чем любой другой Капо. Он судил тебя по своим стандартам морали и справедливости. «Я не думаю, что это было бы так, если бы вы были обеспокоены».

«Тогда тебе лучше убедиться, что я быстро согреюсь», — сказала Анна, снимая промокший блейзер. Блузка под ней была прозрачной и облегала ее тело. Ее кружевной бюстгальтер дразнил меня сквозь прозрачную ткань.

«Прими горячий душ», — сказал я. Мне было нелегко замерзнуть, но даже я с нетерпением ждал теплого душа позже.

Анна прислонилась к двери в ванную, снежинки таяли на ее волосах. «Мы могли бы принять душ вместе». Она прикусила губу. «Или ты мог бы начать с согревания моих губ своими».

Неужели она забыла, что поцелуй с ней привел меня сюда в первую очередь? И хуже всего было то, что я не мог перестать думать об этом. «Зачем мне снова целовать тебя? Чтобы ты мог снова шантажировать меня?»

Я сбросил мокрые ботинки.

Она вздохнула, скрестив руки на груди. «Я сожалею об этом. Я не должен был использовать наш поцелуй против тебя, и я клянусь, что больше никогда этого не сделаю. Париж просто так много значил для меня».

«В любом случае, больше, чем моя безопасность и чувства».

«Я не знал, что у тебя есть чувства. Ты так хорошо их скрываешь».

Я только уставился на нее, нисколько не удивленный. И я чертовски уверен, что не стал бы делиться своими чувствами с Анной, особенно когда они были повсюду в последние несколько недель.

«Это неправда. Я бы никогда ничего не сказал папе, даже если бы ты не сделал то, что я хотел».

«Я должен принять твои слова за это?»

Анна выглядела искренне обиженной, но я не хотел так легко ее отпускать. Никто никогда раньше не шантажировал меня. «Я никогда не сдавал кого-то, когда это действительно имело значение. Даже Леонас после того, как он разозлил меня».

«Я думаю, мы никогда не узнаем. Я сейчас здесь, в Париже, так что твое желание исполнилось».

Она отвела взгляд. «Тогда не верь мне». Она исчезла в ванной, и по какой-то причине я почувствовал намек на вину, хотя на самом деле Анна чувствовала бы себя так. Эта женщина снова морочила мне голову!

Я пошел в свою комнату, снял мокрую одежду и надел теплые спортивные штаны.

Раздался визг. Я выбежал из своей комнаты, схватив по пути пистолет и ворвавшись в ванную, даже не думая об этом. Анна стояла перед душевой кабиной, мокрая насквозь и совершенно голая.

Я замер, мой разум на мгновение опустел. Я опустил пистолет. «Что происходит?» Мой голос был странно хриплым. Глаза Анны остановились на моей обнаженной груди, и она не потрудилась прикрыться. Я должен был отвести взгляд, но я просто не мог. Она была абсолютно захватывающей. Мое воображение, даже мои самые смелые мечты не воздали ей должное. Мурашки покрыли все ее тело. Ее соски были твердыми и пыльно-розовыми, ее груди были идеально круглыми. Капли воды стекали по ее животу, застревая в ее прекрасном пупке, за исключением нескольких своенравных капель, которые скатились ниже к подстриженному треугольнику темных волос.

Я заставил себя поднять взгляд, только чтобы встретить застенчивую улыбку Анны. «Нравится то, что ты видишь?»

Нравится? Я был чертовски загипнотизирован. «Почему ты закричал?»

«Вода внезапно стала ледяной».

Я сузил глаза, когда подошел ближе к ней. Я схватил полотенце и протянул его ей. Ей нужно было прикрыться, если я хотел сосредоточиться на чем-нибудь, кроме ее тела. «Здесь». Она взяла полотенце, приподняв бровь, но просто держала его в руке, вместо того, чтобы обернуть вокруг себя.

Стиснув зубы, я полез в душевую кабинку только для того, чтобы почувствовать теплую воду. «Вода теплая».

Анна держала пальцы под струей. Я действительно пытался игнорировать то, как близко ее обнаженное тело было к моему, как хорошо она пахла, как сильно я хотел протянуть руку и притянуть ее к себе. Ее губы сложились в букву «О», когда она почувствовала воду. Она одарила меня застенчивой улыбкой. «Клянусь, было холодно».

«Я сказал тебе прекратить свои игры».

«Я не играю ни в какие игры, Сантино. Ты злишься из принципа, потому что не хочешь быть здесь».

Чертовски верно. Я сделал шаг назад от нее, нуждаясь в большем расстоянии между ее дразнящим обнаженным телом и мной.

Все выходило из-под моего контроля. Я практически чувствовал это. Я ненавидел, что Анна так сильно контролировала меня, и я просто хотел вернуть свой контроль. «Ты когда-нибудь задумывался о том, что я не хотел оставлять всю свою жизнь, свою семью и друзей позади? И все это ради тебя?»

Анна

Сантино выглядел абсолютно разъяренным. Я сглотнул. Я не спрашивал его, это было правдой. Сантино, будучи моей тенью, стал моей реальностью. Я с трудом могла вспомнить время, когда он не был моим защитником, и я не хотела представлять время, когда его больше не будет.

«Ты прав», — тихо сказал я. «И если быть в Париже, чтобы защитить меня, слишком много для тебя, тогда я попрошу папу обменять тебя на другого телохранителя».

Сантино сделал пренебрежительный жест. «Я не в настроении для этого долгого перелета так скоро. Не говоря уже о том, что ни один из других телохранителей не смог бы терпеть твое настроение».

Я расширил глаза. «Извини меня, ты постоянно на взводе из-за моих предполагаемых настроений. Я сомневаюсь, что кто-нибудь справился бы с ними хуже, чем ты».

«Я делаю свою работу, вот и все. Я единственный человек, который не пытается заигрывать с тобой, чтобы завоевать расположение твоего отца».

«Жаль», — пробормотал я. Он был одним из немногих людей, с которыми я не возражал бы пообщаться.

Он снова покачал головой. «Прими душ и ложись спать. И если ты снова закричишь, я не прибежу». Он повернулся, давая мне взглянуть на его сильную спину и идеально очерченный зад в низко сидящих спортивных штанах.

Он захлопнул дверь с большей силой, чем это было необходимо. С легкой улыбкой я отступил в душевую кабинку. Я не солгал, когда сказал, что вода была ледяной, но теперь она была приятно теплой.

Я прислонилась спиной к плиткам, закрыв глаза, чтобы воспроизвести выражение благоговения, которое появилось на лице Сантино, когда он увидел меня обнаженной. Мой живот сжался, думая о том, как близко он был, как хорошо от него пахло. А его яростное выражение лица?

Я позволил своим пальцам скользнуть вниз между моих ног и найти мой уже нуждающийся клитор. Один сердитый взгляд Сантино сделал для меня больше, чем поцелуи Мориса или Клиффорда. Я начал гладить себя, сожалея, что еще не нашел времени распаковать свои игрушки. Но даже без игрушек мне не потребовалось много времени, чтобы достичь оргазма.

Но это только заставило меня хотеть большего.

Сантино сидел на диване и смотрел BBC по маленькому телевизору, когда я немного позже вышел из ванной. Он бы надел футболку. Я была в своей любимой шелковой рубашке рубинового цвета и хипстерах в тон. Сантино коротко взглянул в мою сторону, прежде чем он вернул свое внимание к экрану.

Я подошел к нему и присел на подлокотник рядом с ним.

«Чего ты хочешь?»

Я наблюдала за его лицом, жесткой линией его рта, настороженным блеском в его глазах. «Я бы никогда не назвал тебя трусом».

Он напрягся. «Я не трус, дорогая».

Мое сердце глухо стучало, когда он называл меня французским ласкательным. Он не имел в виду это по-доброму, но мне все равно понравилось звучание. Я пожал плечами. «Ты боишься меня».

Сантино одарил меня снисходительной улыбкой.

«Ты есть. Ты боишься, потому что хочешь меня».

«С каких это пор ты эксперт по определению желания мужчины?»

Я ненавидела, каким грубым он мог быть, как легко он мог отмахнуться от меня, когда я знала, что видела в ванной. «Когда я поцеловала Мориса и Клиффорда, я могла видеть их желание меня. Клиффорд, кстати, хорошо целуется.»

Это не было откровенной ложью. Я предположил, что Клиффорд хорошо целовался, учитывая его успех у дам. Только потому, что мне это не особенно понравилось, не означало, что ему не понравилось.

В глазах Сантино сверкнула ярость. Он мог говорить, что хотел, но ему не нравилось, что я целовалась с другими парнями.

«Ты не хочешь трахать меня, но выглядишь взбешенным, когда я говорю о поцелуях с другими мужчинами».

«Клиффи не мужчина, он мальчик, и как только ты побываешь с мужчиной, ты поймешь разницу».

«Ты забываешь о Морисе».

Сантино усмехнулся. «Он тоже не мужчина».

«Кто сказал, что я не была с кем-то еще, кроме Клиффорда и Мориса?» Я сказал в отчаянии. «Ты знаешь, что Клиффорд не заботится о наших традициях. Он не ожидает, что я буду ждать до свадьбы».

Лицо Сантино стало чисто каменным. «Хорошо для него». Затем на его губах появилась насмешливая улыбка. «Ты можешь делать все, что хочешь, но я больше не буду тебя целовать. Я усвоил свой урок».

Я мог бы закричать от отчаяния. Почему он должен был быть таким упрямым? Я решил попробовать другой, более честный подход.

«Я послушна, как ты, Сантино, но я хочу жить, прежде чем потратить свою жизнь на то, чтобы быть женой хорошего политика. Клиффорд наслаждается, почему я не должен?»

Он только смотрел. Хотел бы я знать, что творилось у него в голове.

«Ты бы предпочел, чтобы я наслаждался с кем-то другим?»

«Твой отец попросил меня защитить тебя, и это то, что я делаю».

Я фыркнул. «От секса».

Он снова посмотрел на телевизор. Я встал, пожав плечами. «Тогда я просто кончу без твоей помощи, как я это сделал в душе».

Я повернулся, не дожидаясь его ответа, и пошел в свою комнату, не потрудившись закрыть дверь. «Ты знаешь, где меня найти, если найдешь в себе мужество».

Позади меня раздались шаги, а затем Сантино схватил меня за плечи и развернул так, чтобы я оказалась лицом к нему.

Он сердито посмотрел на меня сверху вниз. «Чего ты на самом деле хочешь, Анна? Чтобы я потерял контроль? Мой разум? Моя работа? Моя жизнь?»

Его голос был резким и низким, разжигая огонь в моем животе.

Он был самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо видела. Он был всем, чего я хотела. «Я хочу, чтобы ты потерял контроль».

Сантино зарычал и оттолкнулся от меня, сделав два шага назад. Не сказав больше ни слова, он выбежал из моей комнаты и захлопнул дверь.

Я прикусила губу и закрыла глаза, прислушиваясь к бешеному биению своего сердца. Моя золотая клетка давала мне мало удовольствий, еще меньше острых ощущений. Но провоцирование Сантино всегда вдыхало в меня жизнь.

Глава 15

Анна

Следующие несколько дней я предоставил Сантино немного места и сосредоточился на своем графике. Первые вводные курсы должны были вот-вот начаться, и я хотел убедиться, что у меня есть все, что мне нужно. Я также записалась на дополнительный курс шитья. Я уже брала уроки шитья у нашей горничной за несколько месяцев до моего переезда в Париж, но я все еще была далека от совершенства. Я знал, что мне нужно стать лучше, если я хочу хорошо понять, как шьется одежда. Как ты можешь быть хорошим дизайнером, не имея возможности сшить одежду самостоятельно?

Сантино тренировался в своей комнате, пока я оставался в своей. В конце концов, мы отправились пешком, чтобы пойти в магазин подержанных вещей, который также продавал швейные машины людям, которые хотели переделать вещи.

«Моя мама привыкла шить», — сказал Сантино, когда мы выбрали старую модель, которая все еще требовала много ручной работы.

Удивление пронзило меня. Он редко говорил о семье, а если и говорил, то о своем отце. Я не был уверен, что сказать, полностью застигнутый врасплох. Я бы подумал, что он будет хранить молчание еще несколько дней, чтобы наказать меня за мои поддразнивания. «Это удобный навык».

Сантино просто кивнул, и на нас снова опустилась тишина, когда он нес тяжелую машину, пока мы возвращались домой. Пока мы ждали на тротуаре, пока загорится зеленый свет для пешеходов, нам навстречу попалась группа монахинь. Я отступил с легкой улыбкой. Сантино, однако, позволил монахиням пройти с враждебным выражением лица, как будто они лично оскорбили его.

«В чем твоя проблема с монахинями?» Спросила я, когда мы, наконец, пересекли улицу. Тротуар здесь был узким, поэтому нам с Сантино пришлось идти рука об руку, что было приятно. Сантино остановился в нескольких шагах позади меня, так как мы все равно были одни в Париже. Это все меньше и меньше походило на рабочие отношения.

«У меня нет проблем с монахинями», — сказал он небрежно. Кого он пытался обмануть? Я знал его много лет и видел его в худшем и лучшем, хотя в основном худшем.

Я знал, когда он лгал.

Я скорчила гримасу, которая явно давала понять, что я ему не верю. «Правильно. Ты приставал к монахине, и она отвергла твои ухаживания?»

Это было то, что я мог себе живо представить. Сантино был из тех, кто делал это просто для удовольствия.

Отвращение скользнуло по его губам. «Зачем мне приставать к монахине?»

«Острые ощущения от охоты и запретного? Просто назло? Или, может быть, даже скукой?»

«С тех пор, как ты вошел в мою жизнь, скука — наименьшая из моих проблем».

Я одарила его дерзкой ухмылкой. «Спасибо».

«Это был не комплимент».

«Это определенно звучало как один. Я принимаю это».

Сантино покачал головой, но я мог сказать, что он боролся с улыбкой. Я действительно хотел, чтобы он позволял ей побеждать чаще. Солнце светило весь день, и это почти походило на весну. Учитывая, как холодно было несколько дней назад, это застало меня врасплох. «Давай отправимся в парк и немного погреемся на солнышке».

Сантино кивнул, и мы вместе направились к лужайке у основания Эйфелевой башни. К моему удивлению, мы были не единственными людьми. Несколько человек отложили одеяла и сидели на траве, пили вино и болтали.

«Давай сделаем то же самое».

«У нас нет одеяла».

Я указал на одного из уличных торговцев, которые продавали все, от маленьких банальных Эйфелевых башен, поддельных часов Cartier и зонтиков MCM до одеял с логотипом Louis Vuitton. Сантино подошел к мужчине и торговался почти десять минут, пока мы не получили одеяло за половину цены и зонтик бесплатно. Мы устроились на одеяле. Земля была все еще холодной, еще не прогретой солнцем, но я не возражал. Я просто хотел насладиться солнцем на своей коже, даже если моя задница замерзла.

«Могло быть и хуже», — пробормотал я. «Большинство людей убило бы за твою работу».

Сантино опустился рядом со мной. «Сегодня был один из моих лучших рабочих дней».

Я усмехнулся и откинулся на спину, любуясь видом Эйфелевой башни, возвышающейся над нами, за которой выглядывает солнце. Но история с монахинями не выходила у меня из головы. Нужно было рассказать историю. Я мог чувствовать это.

Я перевернулась на живот, приподнялась на локтях и положила подбородок на бедро Сантино.

«Что ты делаешь?» спросил он низким, напряженным голосом. Он выпрямил спину, готовый к прыжку, и я почувствовала, как напряглись мышцы его бедер под моим подбородком.

«Остынь. Я только устраиваюсь поудобнее. Я не буду насиловать тебя посреди парка».

Сантино даже не улыбнулся, но я не мог удержаться от дьявольской ухмылки. Мне нравилось, когда я мог напугать его. Маленький поэтапный Сантино, но я сделал, большое время.

Он сузил глаза. «Ты понимаешь, что у папарацци был бы настоящий день, если бы они сфотографировали нас вот так. Это попало бы в заголовки газет».

«Никто не знает, что мы здесь, и папа предотвратил бы это».

«Вероятно. Он также поджарил бы мои яйца на барбекю».

Я издала довольный вздох, когда переместилась так, чтобы моя щека вместо этого покоилась на бедре Сантино. Мой пульс участился, когда я был так близко к Сантино и той его части, с которой я намеревался познакомиться поближе очень скоро.

«Анна».

Низкий предупреждающий гул в глубоком голосе Сантино послал приятную дрожь по моей спине.

Я закрыл глаза. «Ты можешь потереть мне спину? Мне хочется вздремнуть».

«Анна».

Я приоткрыл один глаз. «Как насчет этого: ты расскажешь мне, что монахини когда-либо делали с тобой, и я буду сидеть рядом с тобой, как хорошая девочка?»

Сантино обдумывал это почти минуту, прежде чем вздохнул. «Хорошо. Но сначала встань».

«Нет, ты иди первым. Ты убежишь, только если я подниму голову».

Он усмехнулся. «Иногда я действительно не знаю, что происходит в твоей голове».

«Это называется творческим хаосом».

«Моя сестра — монахиня».

Я сел, мои губы приоткрылись. «Неужели?»

«Да. Она была новичком с прошлого июля».

«Вау. Но почему?» Я издаю ошеломленный смех. «Неужели она надеется искупить твои грехи?»

Сантино уставился на группу людей, выражение его лица было серьезным. Я сразу протрезвел, поняв, что это действительно беспокоило его. «Не мои грехи, нет».

Я коснулась его руки, которая покоилась на одеяле. «Santino?»

Его глаза нашли мои, и мое сердце сжалось. Я хотела обнять его, поцеловать, обнять.

«Ошибочное чувство вины, я полагаю», — тихо сказал он.

Я ломал голову над семейной историей Бьянчи, но все, что я знал, это то, что мама Сантино умерла, когда я был совсем маленьким. Я не знал, почему, никогда не спрашивал. Я ничего не знал о его сестре. Я даже не был уверен, встречал ли я ее когда-нибудь.

«Что случилось? Это как-то связано с твоей матерью?»

Тело Сантино напряглось. Я ожидал, что он отстранится и скажет что-нибудь пренебрежительное. Сантино не делал эмоций. По крайней мере, не глубокими эмоциями. «Моя мать умерла, рожая мою сестру Фредерику, когда мне было одиннадцать».

Я даже не знал, что Фредерика была близка мне по возрасту, всего на год младше. «Мне так жаль».

Сантино кивнул. «Фредерика винит себя за это. Она отрицает это, но я могу сказать. У моей матери случилась остановка сердца. У нее был невыявленный порок сердца. Это могло произойти в любое другое время, но поскольку это произошло во время родов, Фредерика винила себя».

«Твой бедный папа, и ты был всего лишь маленьким мальчиком, это, должно быть, был такой ужасный опыт».

Я подумал, что у Сантино был какой-то странный Эдипов комплекс, потому что он так рано потерял свою мать, и именно поэтому он всегда выбирал пожилых замужних женщин.

«Но это не ее вина. Твой отец когда-нибудь винил ее?»

«Нет», — твердо сказал Сантино. «Папа обращался с ней как с принцессой».

«Но он всегда продолжал работать на моих родителей, как он справлялся с двумя детьми?»

«Одна из его сестер помогла нам, и когда Фредерика стала немного старше, я много заботился о ней, когда папы не было дома. Позже, когда я начал работать на Организацию, моя тетя взяла на себя большую часть времени».

Я сделала глубокий вдох и переплела свои пальцы с пальцами Сантино, даже если я боялась, что он отступит. «Я действительно сожалею о вашей потере. И мне жаль, что твоя сестра страдает из-за этого. Может быть, то, что она монахиня, поможет ей понять, что это не ее вина».

«Она не живет. Она только существует. Она должна наслаждаться жизнью, а не просить прощения за то, в чем нет ее вины».

Я кивнул. После этого мы молча сидели рядом друг с другом, наши пальцы все еще были переплетены. Вплетенный. Я бы прислонила голову к плечу Сантино, если бы не боялась его напугать. Я был доволен тем, что держал его за руку. Это было больше, чем я смел надеяться. Чувство покоя и удовлетворения, которое я испытывала, находясь рядом с Сантино таким невинным образом, показало мне, что мое сердце все еще не сдалось, даже когда мой разум остановился на интрижке.

В конце концов Сантино убрал руку и выпрямился, выражение его лица снова стало жестким. Наш момент закончился.

«Мы должны отправиться домой».

Сантино не сказал ни слова, пока мы шли по темнеющим улицам. Теперь, когда солнце зашло, становилось все холоднее.

Мой телефон издал звуковой сигнал, и я посмотрела вниз.

Мои глаза расширились от удивления.

«Привет, Анна, это я, Морис. Я вернулся в Париж, и твой брат сказал мне, что ты тоже там. Почему бы нам не встретиться? Мне не нравится, как закончилась наша последняя встреча».

«От кого это?» — спросил Сантино.

«Морис», — сказал я, прежде чем успел подумать.

«Скажи ему „нет“. Независимо от того, чего он хочет, ответ — нет».

Я нахмурилась от его командного тона. «Может быть, он хочет поболтать только потому, что ты напал на него в прошлый раз».

«Ему лучше убедиться, что я не нападу на него снова».

«Мне разрешено встречаться с мальчиками. Ты слышал, что сказала мама».

«Я сомневаюсь, что твой отец был вовлечен в это решение».

«В чем на самом деле твоя проблема, Сантино? Ты говоришь, что не хочешь меня, но ты не хочешь, чтобы я встречалась с другими мальчиками».

«Я не мальчик, Анна. Малыш Морис, вероятно, не будет возражать откусить от тебя, даже если торт обещан другому, но я, блядь, не хочу кусаться. Я съем торт».

«Это смешно».

«Ты не встретишь Мориса. Конец истории».

Я посмотрела на него, но он проигнорировал меня и открыл входную дверь нашего многоквартирного дома, держа мою швейную машинку под другой рукой.

Наше восхождение было остановлено нашим соседом снизу. Она была замужней женщиной лет сорока с небольшим, с двумя детьми и мужем, который работал на нефтяной вышке. Как и многие французские мамы, она не была похожа на одну. Она всегда была безупречно одета, имела стройную фигуру и кокетливую улыбку, которая была совершенно неуместна для замужней женщины.

С тех пор, как мы переехали, она положила глаз на Сантино, и он сразу же представил меня как свою сестру, что только подогрело ее интерес.

«Сантино», — сказала она со своим сильным акцентом. «Мне нужна твоя помощь».

И мы оба знали, с чем ей нужна помощь. Ваш муж ушел на шесть месяцев за раз, вероятно, вы были особенно возбуждены.

Сантино не пропустил удар, когда прислонился к стене и медленно, грязно улыбнулся ей.

Ревность прожгла меня насквозь.

Это было почти так, как если бы он пытался свести на нет наш значимый разговор с бессмысленным трахом. Я ненавидел это, ненавидел, что он скорее трахнет какую-нибудь французскую девку, чем даст нам попробовать.

Ты собираешься жениться.

У нас могло бы быть что-то особенное на некоторое время. Это было лучше, чем никогда не иметь чего-то особенного. И даже если бы это был только секс.

«Может быть, ты сможешь прийти позже и помочь мне с моим окном?»

«Конечно», — сказал Сантино, и по тому, как он это сказал, и по выражению его глаз я понял, что он подшучивает над ней. «Просто позволь мне отнести мою младшую сестру и ее швейную машинку в квартиру».

Я поднялся на следующий этаж и вошел в нашу квартиру. Сантино последовал вскоре после этого.

«Если ты думаешь, что я пойду спать, пока ты будешь заниматься миссис француженкой с диком, ты сумасшедший».

«Француженка-девка?»

Я уставился.

«Уже поздно. Даже мои обязанности в какой-то момент заканчиваются. Я уложу тебя, а потом буду свободен делать то, что хочу».

«Хорошо», — сказал я с тонкой улыбкой. Я ворвалась в свою комнату и захлопнула дверь, не заботясь о том, как по-детски это выглядело. После того момента, который мы разделили в парке, флирт Сантино с этой женщиной причинил еще большую боль.

Я отправила сообщение Морису, как только осталась одна в своей комнате.

«У тебя есть время, чтобы встретиться со мной сейчас?»

«Конечно. Как насчет того, чтобы встретиться на берегу Сены?»

«Сделка. Дай мне тридцать минут».

Я схватила свою ночную рубашку и вышла из своей комнаты. Сантино прислонился к кухонной стойке, потягивая эспрессо, вероятно, для дополнительной энергии, чтобы удовлетворить француженку. Он наблюдал за мной, когда я направилась в ванную, чтобы «приготовиться ко сну». Я включила воду, но вместо того, чтобы начать вечернюю рутину, я обновила макияж, чтобы выглядеть презентабельно для встречи с Морисом. Если бы Сантино повеселился с француженкой, я бы наслаждалась остатком ночи с Морисом. Я устал ждать, что Сантино сдастся. Я не знал, сколько времени у меня было в Париже, но я знал, что у моей свободы есть срок годности, и я буду максимально использовать его до тех пор, с помощью Сантино или без него.

Я услышал, как открылась и закрылась входная дверь, затем звук замка. Я не мог поверить в его дерзость.

Может быть, он обещал папе держать меня подальше от всех развлечений, но я не позволю запереть себя. Я подождал еще немного, прежде чем приоткрыл дверь и выглянул наружу. Сантино определенно ушел.

Он, вероятно, думал, что запертая входная дверь остановит меня. С таким братом, как Леонас, вскрытие замков было легким делом.

Вооружившись шпилькой, я начала работать над замком. После небольшого возни замок в конце концов щелкнул. Я снова осторожно приоткрыл дверь и выглянул, затем прислушался к голосам снизу. В коридоре было тихо, значит, Сантино уже был в квартире француженки.

Я практически промчался мимо ее двери по пути вниз. Я не хотел, чтобы меня поймали, и я не мог вынести мысли о том, чтобы подслушать, как они это делают. Я не был уверен, почему мысль о том, чтобы услышать их, была слишком для меня, когда я уже видел, как Сантино трахнул миссис Алферу и миссис Кларк. Может быть, потому, что я чувствовал, что мы становимся ближе за последние несколько недель, особенно сегодня.

Я взял такси до Нотр-Дама и заплатил наличными, на случай, если Сантино отслеживал мою кредитную карту. Я сразу узнал Мориса. Он прислонился к каменной стене на берегу Сены. Он был одет в темные брюки и белую футболку, а в руке держал бутылку вина.

Я улыбнулась и поприветствовала его обычным количеством из трех поцелуев. «Faire la bise», как называли это французы.

«Ты выглядишь прекрасно», — сказал Морис.

«Спасибо».

Он оглянулся на меня с ироничной улыбкой. «Где твой телохранитель?»

«Занят одинокой замужней француженкой».

Он рассмеялся. «Тогда он какое-то время будет занят, да?»

Я тоже рассмеялся, потому что было бы странно, если бы я действовал раздраженно. Для моих ушей это прозвучало ужасно фальшиво, но Морис, казалось, не заметил.

«Я не дам тебе скучать», — сказал он с медленной улыбкой, поднимая бутылку с Вионье, одним из моих любимых вин.

«Я рассчитываю на это».

Глава 16

Сантино

Я постучал в дверь Вероники. Когда она открыла его, она сделала плохо сыгранное удивленное лицо, закрывая халат на своем очень обнаженном теле. Это было прекрасное тело, от которого немногие мужчины отказались бы, но оно оставило меня раздражающе холодным.

«О, я не ожидал тебя так скоро. Я принял душ».

«Должен ли я вернуться позже?» Я спросил, даже если бы знал ответ.

Она схватила меня за плечо с пренебрежительным смехом. «О, нет. Не будь смешным».

Я шагнул в коридор ее квартиры. Он был меньше, чем тот, который я делил с Анной, но все равно недешевый. Ее муж, вероятно, заработал хорошие деньги на этой нефтяной вышке, в то время как его одинокая жена искала компанию таких мужчин, как я.

«Входи», — сказала она, ведя меня на кухню. «Может быть, вы можете взглянуть и на мой стол? Это шатко».

Я кивнул и присел на корточки, чтобы осмотреть стол. Вероника расположилась прямо рядом со мной, ее халат медленно развязался и обнажил длинные ноги и намек на бритую киску.

Я всмотрелся в ее лицо. Он говорил на понятном языке. Она хотела ночь, полную горячего секса, и она знала, что я мужчина, который может это обеспечить.

Проблема была в том, что моя голова была не здесь. Я не мог перестать думать об Анне, о нашем разговоре, и о том, как участился мой пульс, когда она флиртовала со мной. Анна тоже хотела меня для веселья, которое я мог бы обеспечить. Я никогда не возражал против того, чтобы быть парнем-флиртом, но с Анной эта идея просто не устраивала меня.

Вероника коснулась моего плеча. «Santino?»

Я еще раз взглянул на ее киску. Я мог бы провести ночь, трахая одинокую, возбужденную женщину, или я мог бы вернуться наверх. За что?

Я больше не был уверен, чего хочу. Анна. Определенно. Это была чертова проблема.

Я вскочил на ноги. «Стол в порядке. Позвольте мне сейчас проверить окно». Я шагнул к окну, которое было заклинило, но я не мог понять, как я мог это исправить.

«Хочешь бокал вина?»

Я покачал головой. «Я должен идти».

Не дожидаясь ответа, я вышел из квартиры и поспешил вверх по лестнице. Анна стала моей преградой.

Я пошел, чтобы отпереть дверь, но она больше не была заперта. Я распахнул дверь и ворвался внутрь. Анны не было в ванной. Я нашел только ее ночную рубашку, брошенную через край ванны. Я развернулся и проверил ее спальню, даже если бы знал, что и там ее не найду. То, что я нашел, было ее мобильным телефоном. Она, вероятно, подозревала, что мы вставили в него маячок. Она хотя бы понимала, насколько опасно для нее было бегать без возможности связаться со мной?

«Черт возьми!» Я взревел, когда бросился вниз по лестнице и постучал в дверь Вероники. Она открыла мгновение спустя, выглядя смущенной. «Мне нужна твоя Веспа. Моя сестра сбежала, и мне нужно отправиться на ее поиски».

Она сняла ключ с крючка на стене. «Ты хочешь, чтобы я позвонил в полицию?»

«Нет», — отрезал я, схватив ключ от гребаной Vespa и поспешил вниз по лестнице. Поездка на машине заняла бы больше времени, поэтому, даже если бы я ненавидел желтую вещь, это сослужило бы мне лучшую службу, если бы я хотел найти Анну как можно быстрее.

Я пробирался сквозь пробки, сожалея, что не проверил сообщение Анны. Куда бы французский казанова, такой как Морис, взял Анну? Наверное, в какой-нибудь уютный уголок, где он мог бы обхватить ее лапами.

Бля, а что, если с ней что-то случилось? Я никогда не прощу себя.

Сначала я направился к Эйфелевой башне. Слишком много людей собралось на траве под стальной конструкцией, пили вино и болтали, несмотря на холод. Я нигде не видел Анны. Я вскочил обратно на Веспу и помчался прочь. Одним из самых романтичных мест ночью был район вокруг Нотр-Дама, особенно набережная Сены.

Когда я спешился с Vespa в пункте назначения, я последовал своей интуиции. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти место, где собралось много пар с видом на церковь и Сену, чтобы заняться этим.

Но я нигде не видел Анны. Я обыскивал окрестности еще час, пока не сдался и не направился к Монмартру. Но я и там ее не нашел. Паника начала нарастать.

Если я не найду Анну до утра, мне придется подумать о том, чтобы позвонить Данте, чтобы он мог организовать помощь. Я не мог рисковать, ожидая слишком долго, прежде чем поднять тревогу. Если бы ее похитили, каждый час имел значение. И о вызове полиции не могло быть и речи.

Было четыре часа утра, когда я направился обратно в квартиру. Моя рубашка прилипла к моему потному телу, а в венах все еще пульсировал адреналин.

Я припарковал Vespa на улице и замер, когда заметил Анну перед зданием. У нее не было ключей, поэтому, конечно, ей пришлось ждать перед ним. Я направился к ней, разрываясь между подавляющим облегчением и яростью.

Губы Анны были опухшими, как будто она провела ночь, приклеившись к губам Мориса, или хуже… Одна только мысль заставила мою кровь бурлить от ревности и ярости.

«Тебе повезло, что я должен защищать тебя, иначе я бы тебя убил!» Я зарычал, схватил ее за руку, открыл дверь и потащил ее наверх.

К моему удивлению, Анна последовала за мной без особого протеста.

Я отпустил ее, как только мы оказались в нашей квартире и вдали от любопытных глаз. «Где, черт возьми, ты был?»

«Ты в отвратительном настроении. Разве француженка не развеселила тебя? Она отдала тебе свою Веспу в качестве благодарности, я полагаю.»

«Где, черт возьми, ты был?» Я попал ей в лицо, так что был очень близок к взрыву. Я сразу почувствовал запах алкоголя в ее дыхании. «Ты пьян?»

Она усмехнулась. «Может быть. Я думаю, что мы разделили две бутылки очень вкусного вина».

Я стиснул зубы. «Ты встречался с Морисом?»

«Я сделал. Почему ты должен быть единственным, кто веселится?»

Я бы нашел ублюдка и отрубил ему голову. «Что случилось?»

Я даже не был уверен, почему спрашиваю. Губы Анны были опухшими, волосы взъерошенными, а блузка застегнута не так, как надо. Даже идиот мог догадаться, чем она занималась с Морисом. Может быть, мне следовало этого ожидать. Анна была восемнадцатилетней девушкой, которая наконец почувствовала вкус свободы. Она пыталась соблазнить меня неделями — черт возьми, уже месяцы — конечно, в конце концов она нашла бы кого-то другого, кто унял бы ее зуд.

Сожаление было горьким во рту. Почему я не принял ее предложение? Почему я должен был вести себя благородно, когда я решительно не был?

Анна криво улыбнулась. «Это город любви, как ты думаешь, что случилось?»

Я кивнул, сдерживая свою ярость так глубоко, как только мог, даже когда мне хотелось рычать. Анна не была моей, никогда не была и никогда не будет, но моему сердцу было все равно. Я ревновал.

«Надеюсь, это стоило того, чтобы вывести меня из себя. Потому что с этого дня я ни на секунду не упущу тебя из виду».

«Это так?»

Я ничего не сказал, только посмотрел на нее, даже если было больно смотреть на нее, когда доказательство того, что она сделала с Морисом, кричало на меня. Я ни с кем не встречался больше месяца, потому что Анна проникла в мою голову и не уходила.

Анна пожала плечами. «Хорошо». Она начала расстегивать рубашку.

«Что ты делаешь?»

«Если ты последуешь за мной, куда бы я ни пошел, я мог бы также раздеться прямо здесь».

Все еще не закончил играть?

Я не отреагировал.

Анна расстегнула блузку, обнажив один из тех кружевных бюстгальтеров, которые я всегда видел валяющимися в ванной. Затем она расстегнула молнию на задней части юбки и позволила предмету одежды упасть на пол. В одном нижнем белье она была зрелищем. Но я не доставил ей удовольствия, проверив каждый дюйм ее тела, даже если бы захотел. Я видел ее обнаженной, запомнил каждый дюйм ее тела.

«Я сейчас иду в ванную», — сказала она, поворачиваясь, показывая мне круглые шары. Она наклонилась вперед, чтобы поднять юбку. Струна ее стрингов между ягодицами дразнила меня и едва прикрывала ее киску.

У меня могло бы быть это, если бы я не пытался быть добродетельным идиотом. Теперь Морис держал свои лапы по всей этой потрясающей заднице, а я оттолкнул Веронику.

Может быть, я должен спуститься к ней. Она, вероятно, все равно позволила бы мне трахнуться, даже после того, как я отказал ей раньше. Я мог бы выебать гнев из своей системы, мог бы выебать Анну из своей системы.

Анна неторопливо вошла в ванную и оставила дверь открытой. Я не последовал за ней, но я наблюдал за ней через открытую дверь. Она расстегнула свой лифчик, обнажив груди идеальной формы, которые заполнили бы мои руки, если бы я их размял. Несмотря на ее стройную фигуру, у Анны не было маленькой груди. Она, наконец, сняла свои стринги и бросила их в корзину для белья. Мысль о том, что Морис видел ее такой, была чертовски невыносимой.

Я развернулся и направился в свою спальню. Анна всегда принадлежала Клиффорду, всегда принадлежала кому-то другому, и именно поэтому она была мне запрещена. Это никогда не беспокоило меня, потому что на данный момент она почти была моей, даже если у меня никогда не было ее в первую очередь. Делить ее с кем-то в настоящее время было слишком чертовски для меня.

Я снял с себя одежду и лег. Я слушал звук душа, испытывая еще более глубокое чувство сожаления.

Я желал Анну. Я все еще хотел ее.

Почему я все еще сдерживался?

Глава 17

Анна

Я приподнял бровь. Анна прислонилась к дверному проему в чем-то похожем на просторную рубашку и широкий кожаный пояс, подчеркивающий ее узкую талию. На ней не было ни обуви, ни колготок, а верхние пуговицы были расстегнуты.

Она держала в руке коробку из-под обуви. «Мне нужны батарейки».

Я встал из-за кухонного стола, за которым я печатал и удалял свое заявление об уходе Данте в течение последнего часа. Я тоже это делал не в первый раз. Я потерял счет количеству писем об отставке, которые я написал и удалил к настоящему времени. С той ночи, когда Анна сбежала с Морисом две недели назад, я подумывал о том, чтобы уволиться с работы. Я знал, что я должен делать, но я не мог заставить себя нажать «Отправить». В течение нескольких недель я боролся с самим собой. Я не мог перестать думать об Анне, о ее теле, о ее застенчивой улыбке. О том, как я позволил бы Морису заполучить ее. Я почувствовал запах его лосьона после бритья на ней в другой раз после того, как она закончила школу моды. Он, вероятно, пробрался и встретился с ней для быстрого секса в туалетной кабинке. Анна ничего не отрицала, и я пытался сдержать свою необоснованную ревность и ярость.

«Santino?» Анна подошла ко мне, и, конечно, я напрягся. Я закрыл ноутбук. Если бы она узнала, что я хочу уйти, она нашла бы способ заставить меня остаться, и у меня было чувство, что я бы с радостью позволил ей это сделать.

«Не бойся. Я буду милой», — сказала она с дразнящей улыбкой, которая заставила меня лезть на стену.

«Ты невыносим».

«Большинство людей находят меня очаровательной».

«Это потому, что ты очарователен для них и сохраняешь свое невыносимое „я“ для меня».

«Это потому, что ты один из немногих людей, рядом с которыми я могу быть собой. Я тебе уже не очень нравлюсь. Не то чтобы я мог произвести на тебя впечатление».

Если бы она только знала…

«Для чего тебе нужны батарейки?» Спросил я, вставая и открывая один из кухонных ящиков, где я взял несколько батареек.

Анна открыла свою коробку из-под обуви. Мои брови взлетели вверх, и мой член слегка дернулся. Внутри коробки лежали три маленькие секс-игрушки. Один был похож на красную компьютерную мышь с присоской.

«Поверь мне, рот может сделать это намного лучше», — сказал я.

Она подняла красную игрушку. «Я знаю, но если у меня нет рта под рукой, я могу использовать это, чтобы повеселиться».

«Я полагаю, что даже с открытым ртом Мориса тебе все равно нужна эта штука, чтобы повеселиться».

Она проигнорировала мой ехидный комментарий, включила устройство и указала на маленькую всасывающую часть. «Существуют разные уровни интенсивности. И я могу взять это с собой в ванну. Это не то, что человек может сделать, независимо от того, насколько талантлив его рот, если он не может дышать под водой».

Я был совершенно уверен, что с радостью утонул бы, если бы это произошло, пока я сосал сладкий маленький клитор Анны.

У нее в коробке из-под обуви было еще две игрушки. Белый, гладкий, слегка изогнутый фаллоимитатор и фаллоимитатор, у которого также был механизм всасывания.

«Они все очень хороши».

«Я полагаю, это хорошо, что тебе не нужно беспокоиться о том, что Клиффи разозлится, если он не сможет проткнуть твою девственную плеву своим членом, учитывая, что Морис и твои фаллоимитаторы добрались туда первыми».

Она просто улыбнулась, нисколько не смущенная моими словами. Одна мысль о том, что Морис мог быть тем парнем, который две недели назад сорвал ее вишенку, заставила меня лезть на стену. Я действительно хотел найти парня из принципа и убить его.

Анна указала на красную игрушку. Индикатор мигал красным, а затем всасывание прекратилось. «Мне нужны батарейки для этого».

«Почему бы тебе не позвонить Морису и не попросить его заменить игрушку?»

«Потому что ты убьешь его, только если он появится».

Я одарил ее острой усмешкой. «Ты никогда не знаешь».

Анна пожала плечами. «Я не буду рисковать. Но если ты так беспокоишься о производительности моей игрушки, почему бы тебе не занять ее место и не показать мне, насколько ты талантлив?»

Она не стала дожидаться моего ответа, только схватила пару батареек и коробку из-под обуви, прежде чем направиться обратно в свою комнату.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок, размышляя, должен ли я просто последовать за Анной и дать ей полизать киску в ее жизни. Она никогда больше не похвалила бы эту чертову игрушку или Мориса. Я глубоко вздохнула, вспомнив обеспокоенное электронное письмо отца от вчерашнего дня и слова предупреждения Данте и Валентины. Я схватил свой ноутбук и пошел в свою комнату, чтобы Анна не вышла голой.

Я собирался написать своему отцу, когда гул из комнаты Анны заставил меня со стоном отложить ноутбук. Ее кровать была прямо у стены, к которой была прижата моя кровать. Жужжание становилось все громче, и вскоре тихие стоны Анны смешались с предательскими звуками ее маленького всасывающего устройства. Я задавался вопросом, какие из ее устройств для удовольствия были в действии. Маленькое розовое всасывающее устройство не создавало такого шума, поэтому у нее определенно был фаллоимитатор в руке. Образ Анны, засовывающей фаллоимитатор в свою киску, немедленно послал кровь в мой член.

Это была чистейшая пытка. Я даже не был уверен, почему я все еще сдерживаюсь. Отношения между Анной и мной уже давно перешли в непрофессионализм. Я мог бы также трахнуть эту сладкую киску и остановить этот язвительный рот от дальнейших провокаций.

Анна хотела меня. Она хотела несколько бессмысленных траханий без риска привязанности. Я был человеком для этого. Или я был. С Анной все было сложнее, но почему я должен отказывать себе в сексе с женщиной, которую я желал, только потому, что в смесь были добавлены несколько сложных чувств? В любом случае, большинство из них были раздражением.

Как будто Анна могла почувствовать, что моя решимость ускользает, она продолжала нажимать на все мои кнопки. Она собиралась убивать, и я был готов стать ее жертвой.

Черт, мы были за тысячи миль от дома, от моего Капо. Я трахал замужних женщин, когда их мужья спали в соседней комнате, и наслаждался острыми ощущениями, но с Анной все было по-другому. В основном из-за Данте.

Было поздно, уже после обеда, когда Анна вышла из ванной в мужской рубашке. Я не мог сказать, носила ли она что-нибудь под этим, и этой мысли было достаточно, чтобы свести меня с ума. Я не был уверен, была ли это рубашка, которую она купила в мужском отделе магазина подержанных вещей, или Морис подарил ее ей во время другой встречи в школе моды Анны. Я больше не чувствовал его запаха на ней, и я пытался убедить себя, что она больше не встречается с ним. Я старался следить за ней как можно больше, но это не всегда было возможно во время ее учебы в модной школе, и Анна использовала каждый шанс, который у нее был, чтобы избавиться от меня. «Это принадлежит Морису?»

Я был падок на наказание. Я даже не хотел знать ответ.

Анна взглянула на себя и пожала плечами. «Что, если я скажу „да“?»

«Ты должен быть осторожен. Морис знает, кто ты. Он может разрушить твою репутацию».

«Я сомневаюсь, что ты беспокоишься о моей репутации, Сынок. Ты можешь просто прекратить этот гребаный фарс и признать, что хочешь трахнуть меня и что ты сожалеешь, что Морис сделал меня первой?»

Она точно знала, когда использовать ненавистное прозвище, чтобы вывести меня из себя.

«Мне жаль, если ты сожалеешь о своем прошлом выборе, но я не буду сидеть сложа руки и ждать тебя, пока ты занят траханием наших женатых соседей».

Я хотел бы, чтобы я действительно трахнул одного из наших соседей, но Анна держала меня в своей дразнящей железной хватке.

Она одарила меня жалостливой улыбкой. «Держу пари, ты хотел бы повернуть время вспять сейчас. Но еще не слишком поздно, Сынок. Ты можешь получить меня сейчас. Я свободен сегодня вечером. У Мориса другие планы. Мы не исключение, ты знаешь?»

Она наклонилась, чтобы поднять шпильку, которую она «случайно» уронила, в результате чего рубашка задралась, обнажив ее упругие ягодицы и крошечные красные стринги.

И, черт возьми, я мог видеть более темное пятно. Она была возбуждена. Разозлив меня, она намокла. Мои ноздри раздувались от ярости и желания.

Что-то оборвалось во мне. Я слишком долго контролировала себя, позволила Морису попробовать то, чего жаждала много месяцев. Я перестал сдерживаться, перестал играть в благородство, когда я был кем угодно, кроме. Я подошел к ней, схватил ее за руку и толкнул к кухонному столу.

Ее глаза вспыхнули, встретившись с моими, и их наполнил понимающий блеск.

Она была бы моим падением. Однажды я умру из-за Анны Кавалларо.

Она открыла рот, но меня тошнило от ее провокации. Я схватил ее за узкую талию и поднял ее на стол. Я упал на колени, разорвал ее крошечные стринги и нырнул между ее ног. Я лизнул ее от ее упругой попки до ее набухшего клитора, пробуя ее сладкое возбуждение. Она закричала, как будто уже была близка к тому, чтобы кончить, но сначала она пострадает.

Я засунул свой язык в ее тугую киску и начал трахать ее этим, получая удовольствие от крепкого захвата ее мышц. Она была на вкус как чистый грех. Я втянул в рот одну гладкую половую губу, наслаждаясь подергиванием и задыхающимся стоном Анны. Ее пальцы вцепились в край стола, а глаза расширились от удивления.

Я ухмыльнулся в ее мокрую плоть. Она запустила пальцы в мои волосы и резко дернула, пока я любовался ее влажной плотью. Ее комок нервов пульсировал кровью, отчаянно нуждаясь в любви. Я глубоко вдохнул ее пьянящий аромат, запоминая его. Мой член был твердым, как камень, в моих боксерах, готовый взорваться от нашего подшучивания.

Ее рука в моих волосах напряглась, и она прижала меня к своей киске. Я принял ее приглашение, но схватил ее за руку и оторвал ее от своей головы. На этот раз она не контролировала себя.

Я погрузил свой язык еще глубже в ее киску. Она снова закричала, ее ноги раздвинулись шире, а пальцы согнулись. Я трахал ее своим языком, когда мои руки держались за ее ягодицы, передавая им сообщения. Ее задница дразнила меня, когда она широко лежала передо мной. Когда я снова погрузил свой язык глубоко в нее, я засунул кончик большого пальца в ее тугую задницу. Это была первобытная часть меня, которая хотела сначала потребовать часть Анны, и даже если Морис забрал все остальное, он не производил на меня впечатления человека, который знает, что делать с женской задницей.

«Сантино», — закричала она. Ее мышцы задницы боролись с вторжением, но ее киска умоляла о большем.

Я снова и снова проводил языком по ее шву, в то время как мой большой палец продолжал кружить по другой ее дырочке. Лицо Анны покраснело, а ее обычно безупречные волосы были повсюду. Я никогда не хотел прекращать пожирать ее. Завтра у нее, вероятно, будет ожог от моей щетины, и я знал, что мне понравится это зрелище. Я прижался еще ближе, прижимая кончик своего языка к ее отверстию, прежде чем я щелкнул кончиком вверх. Ее ноги полностью раскрылись, когда она расслабилась и впервые передала мне контроль.

«Хорошая девочка», — пробормотал я в ее киску, ухмыляясь ее протестующему звуку, но мой язык обвел ее клитор, заставляя ее замолчать.

А затем я сомкнул губы вокруг ее набухшего бугорка и пососал. Анна взорвалась, как фейерверк. Она чуть не спрыгнула со стола. Ее киска пульсировала у моего рта, когда она сильно кончила. Она раскачивалась и стонала достаточно громко, чтобы соседи с другой стороны улицы, вероятно, тоже могли ее услышать. Я нетерпеливо слизывал ее освобождение, почти в восторге от реакции ее тела. Черт, она была взрывной.

Я наблюдал за ней и медленно вытащил большой палец из этой тугой задницы, желая заменить его своим членом.

Она одарила меня торжествующей улыбкой, как будто получила именно то, что хотела. Эта женщина была проблемой, чистой проблемой.

Я вскочил на ноги, склоняясь над ней. «Ты уже несколько недель показывал мне свою задорную задницу, почему бы тебе не наклониться и не позволить мне забрать твою тугую задницу своим членом».

Ее брови поднялись на лоб. Я не мог прочитать эмоции в ее глазах. Я определенно застал ее врасплох. Что? Неужели она думала, что я не буду грязно разговаривать с принцессой? Мы пересекли эту черту в первый раз, когда она расхаживала передо мной полуголой.

Черт, я хотел поцеловать ее. Но я знал, что все ставки будут отменены, если я поцелую эти ухмыляющиеся губы прямо сейчас. Анна уже обвела меня вокруг пальца, и я надеялся, что она никогда не узнает.

«Тебе придется довольствоваться моим ртом», — сказала она с дразнящей улыбкой.

Гнев захлестнул меня. Конечно, она все еще хотела оговорить условия наших гребаных сеансов. Всегда под контролем. Всегда дразнил меня.

«Тогда я собираюсь трахнуть это так, как я бы трахнул твою задницу», — прорычал я.

«Это все твое». Один уголок ее губ приподнялся. Она была потной, и румянец все еще распространялся между ее грудями. Ее внутренняя поверхность бедер была красной от моей щетины, а ее киска призывно блестела.

Рано или поздно я сойду с ума.

Анна с ухмылкой спрыгнула со стола. Намеки на ее похоть остались на деревянной поверхности. Я поднял на нее брови. «Сколько еще ты собираешься заставлять меня ждать твоего рта?»

«Ты так долго ждал этого момента, Сантино. Не притворяйся иначе. И теперь, когда ты попробовал меня, ты будешь тосковать по мне еще больше».

Она была права. Я бы сошел с ума, если бы она снова подошла к другому парню, потому что я хотел всю ее для себя. Одного осознания того, что кто-то вроде Клиффи и этого чертова ублюдка Мориса обладал какой-то частью ее до меня, было достаточно, чтобы довести меня до грани. Я хотел выебать их всех из ее системы толчком за толчком.

Анна подошла ко мне вплотную, глядя на меня снизу вверх с застенчивой улыбкой. «Ты хочешь, чтобы я встал на колени?»

«Я хочу, чтобы ты лежал на спине».

В ее глазах мелькнуло замешательство. Я схватил ее за талию и отнес на диван, где бросил ее, так что она дразняще вытянулась, а ее голова лежала на подлокотнике.

Я сердито посмотрел на нее и расстегнул молнию на джинсах. У меня были проблемы с освобождением моего члена, потому что это было так чертовски тяжело. Я схватился за спинку над головой Анны и наклонился над ней, мой член свисал над ее лицом.

Удивление вспыхнуло в ее глазах, когда она поняла, чего я хотел. «Не готов к тому, чтобы тебя трахнули в рот?»

Выражение ее лица стало насмешливым. «Я не настоящая девственница, помнишь? Ты не первый, кто претендует на мой рот.»

Она откинула голову еще дальше назад, вытянув узкую шею и дерзко глядя на меня сквозь длинные ресницы. «Если это то, чего ты хочешь, это твое».

Я хотел гораздо большего, но я бы взял это, прежде чем ничего не получу. Я слегка согнул колени, направляя свой член к все еще ухмыляющемуся рту Анны. Мой кончик коснулся ее губ, покрывая их своей похотью к ней, прежде чем я их раздвинул. Моя хватка на подлокотнике усилилась, когда мой член скользнул глубже в ее рот. Она уставилась на меня, но я не смог прочитать ее на этот раз.

«Готов?»

Она улыбнулась вокруг моего члена.

Я начал скользить в ее рот и выходить из него, еще больше наклоняясь над ней. Вскоре мои толчки ускорились, захватывая больше ее рта. Она тяжело дышала через нос, болезненно сглатывая вокруг моего обхвата.

Ее пальцы впились в диван, пытаясь удержаться, когда она взяла меня в рот.

«Держу пари, Морис никогда этого не делал. Слишком прилично, чтобы трахаться должным образом, верно?» Я зарычал. Анна отстранилась, слюна стекала по ее подбородку.

«Заткнись, сынок, и продолжай трахать мой рот».

«Ты готов принять меня в свое горло?»

«Более чем готова», — прорычала она, ее глаза были полны вызова и гнева.

Анна

В последние дни мы с Сантино все больше и больше подталкивали друг друга. С тех пор, как я вернулась домой после ночи с Морисом. Может быть, Сантино пытался преуменьшить свой гнев и ревность из-за того, что узнал о нас с Морисом, но это было написано у него на лице. Это дало мне толчок, особенно потому, что до сих пор я всегда ревновал к миссис Алфере, миссис Кларк и француженке. Было приятно хоть раз поменяться местами.

Я, наконец, довел его до края. Ложью или упущением, которым я подтвердил его предположения.

Мой клитор все еще пульсировал от остатков моего оргазма. Все казалось опухшим и влажным. Я никогда не думал, что могу чувствовать такую страстность во время оргазма. Я все еще с трудом мог поверить, что Сантино набросился на меня. Хотя призыв к этому ни в малейшей степени не оправдал этого. Сантино поглотил меня, заставил почувствовать себя грязным и обожествленным. Я едва удержался от того, чтобы не воззвать к небесам, как миссис Кларк давным-давно.

Выражение лица Сантино было суровым, когда он засунул свой член мне в рот. Я видела только жесткую линию его рта, потому что он наклонился надо мной, чтобы завладеть моим ртом. Было странно, что моя голова откинута назад, чтобы Сантино мог трахнуть меня в рот.

Не то чтобы мне это не нравилось или не понравилось бы при других обстоятельствах, но напряжение между нами прямо сейчас было токсичным, поэтому казалось, что он наказывает меня. Может быть, моя собственная игра медленно догоняла меня, и я ненавидел это.

Сантино наклонил голову, чтобы встретиться со мной взглядом, и я быстро ухмыльнулась по всей его длине. Он вернул ухмылку и ускорился еще больше. Он протянул руку, его пальцы коснулись моего клитора, который сразу ожил. Палец Сантино дразнил мои складки, затем он просунул в меня один палец и начал жестко и быстро ласкать меня пальцами, прижимая ладонь к моему клитору.

Я широко раздвинула ноги и закрыла глаза, полностью отдаваясь своему телу, позволяя удовольствию направлять меня и не позволять моим запутанным чувствам к Сантино мешать.

У меня были проблемы с дыханием вокруг его длины, и мое горло начало болеть от его толчков. Иногда меня тошнило, но я хватался за его бедра, чтобы не упасть. Я бы не признался Сантино, что это было слишком для меня. Я бы не отступил. Удары пятки Сантино по моей киске смешивались с моим тяжелым дыханием и хлюпающими удушьями. Он добавил второй палец, заставив меня ненадолго вздрогнуть. К счастью, Сантино не заметил, и вскоре удовольствие прогнало боль.

Мои мышцы плотно сжались вокруг пальцев Сантино, и мой рот расширился для похотливого крика, который был заглушен членом Сантино, когда он погрузился в меня еще глубже, только чтобы издать гортанный стон. Что-то ударило в заднюю часть моего горла и мой язык, когда Сантино скользил взад и вперед резкими движениями. Я быстро проглотил, когда этого стало слишком много.

Сантино замедлился, затем остановился и вытащил свой член из меня. Я натянуто улыбнулась ему, мой рот был полон последней струей его спермы. Легкая боль пронзила меня между ног, когда Сантино убрал пальцы. Я встал и выплюнул его сперму в его стакан с Перно на столе в гостиной, прежде чем направился в ванную и захлопнул за собой дверь.

Слезы навернулись мне на глаза, что было абсолютно глупо, потому что я наконец получил то, что хотел. Я уставился на себя в зеркало. Мои губы были красными и опухшими, часть туши размазалась, а волосы были в полном беспорядке. Дикий стук распространился между моих ног. Я все еще был чувствителен, и мои соски все еще были возбуждены, мое тело все еще находилось в режиме оргазма.

Я прислонилась к двери, мое тело жаждало чего-то, чего Сантино, вероятно, никогда бы мне не дал, чего-то, чего я должна хотеть от Клиффорда. Я хотела, чтобы он заключил меня в свои объятия, держал меня, пока я спала. Я хотел вещей, которые могли быть моими только временно. Может быть, было бы лучше, если бы я никогда не испытывал их в первую очередь. То, что было у нас с Сантино, было в безопасности, и все, что у нас еще будет в будущем, будет приятным. Эмоции только мешали бы и усложняли бы ситуацию.

Я выпрямился с решительным вздохом. Я схватила мочалку, чтобы вымыться, и замерла, когда она стала светло-розовой.

Я съежился, затем закрыл глаза, сжав губы, чтобы остановить яростный крик. Я мог только надеяться, что Сантино не заметит. Я не хотела, чтобы он высмеивал меня за то, что я неуклюжая девственница.

Я сделал все возможное, чтобы убедить его в обратном. Если бы это зависело от Мориса, я бы даже им больше не был. Мы много целовались той ночью, прикасались друг к другу через одежду, но я не мог заставить себя сделать больше. Он хотел меня, но я не смогла выбросить Сантино из головы. Неважно, как часто я пыталась убедить себя в обратном, Сантино был тем мужчиной, которого я хотела прямо сейчас.

Глава 18

Сантино

Я тяжело дышал, моя голова свесилась вперед, мои яйца все еще пульсировали от моего оргазма. Это было… Черт. Дикая поездка. Трахать рот Анны, это было то, что я никогда не забуду. Это было не то, чего я хотел, этого было недостаточно, но это было все, что я мог иметь. Анну похитили, и мне пришлось с этим смириться.

Я открыл глаза. Анна все еще была в ванной. Вероятно, она была зла по какой-то причине. Я уставился на дверь. Я почувствовал непреодолимое желание пойти к ней. Я хотел, чтобы она была рядом. С другими женщинами я хотел уйти от них как можно быстрее, как только секс закончился.

Но я все еще тосковал по Анне, по большему, чем то, что у нас только что было, и не только на физическом уровне. Я был идиотом. Анна видела во мне свою игрушку, хороший способ развлечь себя, пока ей не пришлось вступить в брак с Клиффи. Я был удобным выбором. Я всегда был доступен, и в качестве дополнительного бонуса она могла шантажировать меня. И я, черт возьми, был лучшим любовником, чем Морис, это точно.

Я покачал головой и отвел взгляд от двери. Я бы не побежал за Анной, как бы сильно я ни хотел, чтобы она была рядом. Я бы не стал превращать себя в большего дурака, чем я уже сделал. Я должен был где-то провести черту.

Я потянулся за салфеткой, чтобы вытереть пальцы и член, и остановился, когда белый стал розовым. Я уставился на свои пальцы, и сразу же мой взгляд метнулся к двери ванной.

«Черт», — простонал я. Анна хорошо разыграла меня, заставила поверить в ее маленькую шараду.

Черт возьми. Я трахал ее пальцами так сильно, что лишил ее девственности.

Я провела рукой по волосам. Я должен что-то сказать. Я подошел ближе к ванной. «Анна?» Я позвонил. Черт возьми. Я не просто трахнул ее пальцем. Я тоже практически трахал ее рот.

Я собирался в ад. Не то чтобы это было новостью, но сегодня я навсегда закрепил за собой уютное местечко в аду.

Анна не отреагировала.

«Анна, нам нужно поговорить!» Я подтянул штаны и застегнул их, но не потрудился заправить рубашку обратно. «Анна, давай».

Дверь открылась, и Анна вышла в ночной рубашке. На ней не было макияжа, и, если я не ошибаюсь, ее глаза были слегка красными. Мое сердце упало. Я уставился на нее, ища, что сказать. Анна так часто разыгрывала меня, но я знал, что слезы, которые она выплакала в ванной, не были фальшивыми.

Я ломал голову, чтобы сказать что-нибудь нежное, может быть, даже извиниться, даже если Анна хотела того, что мы сделали, практически соблазнила меня. Тем не менее, я чувствовал, что сделал что-то не так.

Я прочистил горло, стараясь говорить как можно мягче, что все равно было не так уж много. Быть нежным не было моей сильной стороной. «Нам нужно поговорить».

Анна оттолкнула меня. «Я не в настроении разговаривать. Ты дал мне то, что я хотел, теперь я хочу спать».

Она унеслась в свою комнату, прежде чем я успел сказать еще хоть слово, а затем громко закрыла дверь.

Я оставался там, где был некоторое время. Часть меня хотела последовать за ней, но что я должен был сказать?

И, может быть, было бы лучше, если бы я не искал ее сейчас, потому что я тоже был зол. Злой, потому что она притворялась кем-то, кем она не была. Если бы я знал, что она не делала этого с Морисом, я, возможно, смог бы сохранить свой скудный контроль.

Черт, кого я обманывал? Я бы сдался в конце концов.

Я решил подождать до утра, чтобы снова встретиться с Анной. Нам обоим нужно было время, чтобы прочистить головы.

Конечно, я не мог заснуть в ту ночь. Все, о чем я мог думать, это Анна, лежащая в своей постели и, возможно, плачущая. Я хотел защитить ее. С годами мой долг превратился в глубокое побуждение. Я хотел уберечь ее, даже если ей удавалось заставить меня хотеть убить ее половину времени.

Должно быть, я задремал, когда услышал шарканье в коридоре. Мои глаза метнулись к двери, которая открылась секундой позже. Стройная фигура Анны появилась в дверном проеме. Она прислонилась к нему, рассматривая меня. Свет с улицы позволил мне разглядеть чуть больше, чем очертания.

«Я не могу спать», — сказала она. Ее голос был спокойным и тихим.

Я села, одеяло сбилось у меня на талии. «Я тоже не могу спать». Между нами установилась тишина. «Ты хочешь поговорить?»

Анна кивнула и вошла. Она взгромоздилась на кровать, и я поднял свои одеяла, даже не думая об этом. Она выглядела так, как будто ее нужно было утешить, и я хотел быть тем, кто это сделает. Я не мог бороться с этим. Я хотел, чтобы она была рядом, даже если я был зол.

Мимолетная улыбка промелькнула на лице Анны, не ее обычная провокационная или вызывающая улыбка, это была маленькая милая улыбка, от которой мой пульс ускорился так, как никогда раньше из-за женщины. Она забралась под одеяло и села рядом со мной, прислонившись спиной к изголовью кровати. Затем она посмотрела на меня. Она ничего не сказала, только посмотрела на меня. Я почти наклонился вперед и снова поцеловал ее. То, что она была в моей постели, неизбежно привело бы к более печальным событиям.

— Ты должен был сказать мне правду, а не притворяться опытным.

— Кто сказал, что у меня нет опыта? — спросила она высокомерно.

Я включил лампу на тумбочке, желая увидеть выражение ее лица.

— Прекрати игры, Анна. На моих пальцах была кровь.

Ее взгляд переместился в сторону, и намек на румянец поднялся к ее горлу. Анна редко избегала зрительного контакта. Она всегда выдерживала мой взгляд, независимо от того, насколько я был взбешен. Я восхищался этим в ней. Она была жесткой и умной, даже хитрой, что заставило меня забыть, что раньше она была чувствительной девушкой. За эти годы она научилась скрывать эту свою сторону. Я не был совсем невинен в этом развитии.

Она пожала плечами, как будто это не имело значения. «Я никогда не была с Клиффордом, или Морисом, или кем-либо еще. То, что произошло между нами прошлой ночью, было самым большим, что я когда-либо делал. Я всегда хотел, чтобы это ты целовал меня, прикасался ко мне…» Она снова пожала плечами. «И я получил то, что хотел».

Я стал очень тихим.

«Теперь ты знаешь», — сказала она.

«Черт возьми, Анна», — прорычал я, сосредоточившись на своем гневе. Признание Анны посеяло хаос у меня внутри. «Ты должен был сказать мне раньше».

«Это ничего не меняет».

«Это все меняет».

«Это не так. Не делай из мухи слона. Это не так. Я просто хочу немного повеселиться, и я знаю, что спать с тобой будет весело».

«Это большое дело. И мы не спали друг с другом и не будем».

Черт, но я хотел. Я хотел забыть свои обязанности и обязанности Анны и слушать только свое тело. И мое сердце.

«А как насчет траха? Так ты называл это до сих пор».

«Если я лишу тебя девственности, я не сделаю это, трахая тебя. Каждый раз, который последует после, будет трахаться».

Я действительно только что предложил ей вишенку? Я должен попросить Анну покинуть мою кровать и попытаться вернуться на соответствующую вежливую дистанцию. Но когда мы в последний раз соблюдали вежливую дистанцию?

«Будет больше, чем один раз?» — Спросила Анна, наклоняя свое тело ко мне. От нее пахло Ясмин и… мной. Это осознание решило мою судьбу. Собственничество и желание затопили меня.

«Ее даже не будет», — солгал я, даже когда мое тело ожило, когда я представил, что она станет моей, по крайней мере, временно. Ни одна другая женщина никогда не заставляла меня испытывать такое множество эмоций, и с такой интенсивностью, не меньше. С Анной жизнь была как на американских горках. С ней я не скучал по своим дням в качестве головореза, никогда не чувствовал скуки.

«Звучит неубедительно», — сказала она.

«Потому что я не такой», — признался я.

«Ну, ты все равно можешь снова трахнуть француженку, если тебе не нравится мое выступление».

О чем, черт возьми, она говорила? «Мне плевать на твое выступление, и из того, что я видел несколько часов назад, я бы сказал, что оно будет выдающимся, но позволь мне кое-что прояснить: я не трахал Вероник или кого-либо еще с тех пор, как мы приехали в Париж».

«Почему нет?» Спросила Анна.

Я сузил глаза. «Не прикидывайся дурочкой, Анна. Ты слишком умен, чтобы быть убедительным».

«Почему нет?» — повторила она на этот раз более твердо.

«Из-за тебя, к черту это. Ты в моей голове, и я не могу тебя вытащить. Я хочу тебя так, как никогда ничего не хотел в своей жизни раньше».

«Мне нравится, как это звучит», — прошептала она, слегка улыбаясь, и наклонилась ближе. Она посмотрела на меня, и мой взгляд задержался на ее губах. На губы, которые доставили мне удовольствие вчера вечером. Видя ее сейчас, без макияжа и мило улыбающуюся, я не мог представить, как трахаю ее в рот, но я знал, что есть другая Анна. Я хотел их обоих. Хорошая девочка Анна и непослушная Анна.

«Я хочу этого. Я хочу нас, в этот момент времени. Как я уже сказал, я не обязан оставаться девственником».

«Я уверен, что твои родители не согласились бы с этим». Как будто это все еще имело значение. Того, что уже произошло между мной и Анной, было достаточно, чтобы заставить Данте убить меня. Я сомневался, что он различит, трахаю ли я рот Анны или ее киску. Я был мертвецом в любом случае. Я больше не мог сопротивляться и провел ладонью по ее руке и спине. Анна сразу же прижалась ко мне, положив одну руку мне на грудь.

«Мы оба взрослые. Если мы хотим повеселиться, то это наше дело. Не играй в благородство, Сантино».

«Я не такой», — сказал я с ухмылкой. Неужели она действительно думала, что что-то во мне было благородным? После того, что произошло прошлой ночью? «Но мы оба не ведем себя как ответственные взрослые, когда мы рядом друг с другом. Мне нужно притвориться, что я играю по правилам, по крайней мере. Ты, кажется, теряешь всякое чувство самосохранения рядом со мной».

Черт. Я трахнул ее в рот и погрузил большой палец в ее задницу, прежде чем я даже лишил ее девственности. У меня был билет первого класса в ад.

Анна поджала губы. «Что это должно означать?»

«Ты продолжал притворяться опытным, просто чтобы доказать свою точку зрения».

Она ничего не сказала. Хотел бы я знать, что она на самом деле думает о том, что произошло между нами. Она приблизила наши лица. «Я не сказал тебе, потому что знал, что это укрепило бы твое желание оставаться профессионалом. Ты бы не потерял контроль, если бы твоя защитная черта победила».

Я покачал головой. Она обвела меня вокруг своего мизинца.

«Я в порядке, правда».

«Ты плакал». Я все еще чувствовал себя немного больным, думая об этом.

Она на самом деле закатила глаза. «Из-за наших постоянных ссор, потому что мне казалось, что ты хочешь наказать меня за то, что я была с Морисом».

«Не потому, что ты притворилась, что спала с Морисом. Я буду честен, я ненавидел мысль о том, что он был с тобой, но это не то, почему я вчера разозлил твой рот. Меня просто тошнило от твоей провокации, но в основном я злился на себя за свою неспособность сохранять хладнокровие и сопротивляться тебе».

«Хорошо», — просто сказала она.

«Я все еще не могу поверить, что вчера был первый раз». Кто-то трахал твой рот. Когда Анна так мило улыбалась мне, я даже не мог произнести слова, не говоря уже о том, чтобы позволить последовать действиям.

Анна опустилась ниже, пока не положила подбородок мне на грудь, дразнящая улыбка играла на ее губах. «Мой первый раз с членом во рту?»

Непослушная Анна вернулась, и, черт возьми, я скучал по ней.

«Член у тебя во рту, а пальцы в твоей заднице и киске».

«У меня были пальцы в моей киске раньше». Она коснулась своей верхней губы кончиком языка, явно наслаждаясь моей реакцией на лице, маленькая лисичка. «Мой собственный. Твои были немного лучше».

«Слегка, хм?»

Она пожала плечами, затем приподнялась на локтях. Ее лицо зависло передо мной. «Я хочу провести ночь».

Я знал, что если бы она осталась на ночь, мы бы не только спали, но я проиграл сегодняшнюю битву. Я хотел большего. Я обхватил ее лицо и притянул ближе, пока наши губы не прижались друг к другу. Анна немедленно наклонилась к прикосновению, ее тело смягчилось против моего. Ее мягкость на моих твердых мышцах была ощущением, которое я запомнил навсегда.

«Если ты останешься, ты узнаешь, что произойдет».

«Что?» — прошептала она мне в губы, но ее рука уже спустилась к моему поясу, где она нашла мой член, натягивающий ткань.

Я снова поцеловал ее. «Я сделаю тебя своей. Ты не будешь спать».

«Я не хочу спать. Я хочу тебя».

Я перевернул нас, прижимаясь между ее ног, когда я поцеловал ее сильнее. Что бы ни случилось сегодня вечером, я все равно могу пожалеть об этом завтра. Однажды я уже потерял контроль. Я хотел Анну, хотел ее раньше, чем кто-либо другой мог ее заполучить. Хотел ее до того, как Клиффорд получил ее.

Черт, я просто хотел ее.

Анна обхватила ногами мою талию и прижалась своей киской к моему члену через нашу одежду. Она начала стягивать мои спортивные штаны, и я позволил ей сделать это, приподняв бедра и встав на колени. На мне не было боксеров, поэтому мой член вырвался на свободу. Она обхватила его пальцами, нанеся мне несколько сильных ударов. Она потянулась за своими шелковыми брюками и тоже спустила их, а затем попыталась натянуть меня на себя. Я опустился, учитывая настойчивость на лице Анны.

Она потянулась к моему члену и направила его к своему отверстию. Она, казалось, стремилась покончить с этим. Она беспокоилась, что я передумаю? Ничто на этой планете не заставило бы меня передумать сейчас. Мой кончик скользнул по отверстию Анны, которое было скользким, но не таким влажным, как я хотел, и я подавил стон от того, насколько хорош был краткий контакт.

«К чему такая спешка?» Пробормотал я, проводя губами по ее ключице и шее. Не то чтобы я не хотел трахнуть Анну, но она уже истекла кровью двумя пальцами, поэтому я сомневался, что засунуть в нее свой член без особой подготовки было мудрым выбором. «У нас есть вся ночь».

«Зачем тратить это на мой первый раз, когда мы могли бы заниматься сексом несколько раз?» сказала она со своей фирменной дразнящей улыбкой.

Я просунул руку между нашими телами, поглаживая ее чувствительную плоть, мой большой палец рисовал маленькие круги на ее клиторе. Анна нетерпеливо поцеловала меня. «Я готов. Я хочу этого. Не сдерживайся только потому, что думаешь, что должен. Относись ко мне, как к любой другой женщине».

Но она не была похожа ни на одну другую женщину.

Я поцеловал ее, затем последовал ее требованиям, когда я закинул ее ногу себе на талию и устроился между ее ног, мой кончик прижался к ее отверстию. Я знал, что это не сработает, но если Анна чего-то хотела, она не остановится, пока не получит это.

Я сдвинул бедра, толкая свой кончик в нее. Анна вздрогнула, ее ногти впились в мои руки. Выражение ее лица исказилось от боли, и ее тело напряглось не просто заметно. Ее стены выжали из меня жизнь, что вызвало у меня смесь сильного удовольствия и легкого дискомфорта.

«Я же тебе говорил».

Она нахмурилась. «Не будь умником сейчас». Она выдохнула, затем покачала головой. «Хорошо, ты был прав, но я думал, что это будет легко, потому что твои пальцы уже сделали большую часть работы вчера».

Я криво улыбнулся. «Мой член больше, чем два пальца».

«Да».

Она больше не могла притворяться. И я не хотел, чтобы она падала. Анна все еще хотела доказать свою точку зрения, показать мне, что она настоящая женщина. Но теперь настала моя очередь показать ей, что я мужчина, который позаботится о том, чтобы девушка, с которой он был, наслаждалась поездкой. Я медленно вышел из нее.

«Я знаю, тебе нравится, когда все идет по-твоему, но теперь моя очередь контролировать ситуацию, и ты будешь следовать моему примеру. Больше никаких споров. Хоть раз ты сделаешь так, как я говорю».

«Да, сэр», — сказала Анна со смехом.

Я усмехнулся, затем приподнялся на локтях. Я помог Анне принять сидячее положение, прежде чем стянул с нее сорочку через голову, обнажив ее красивые груди. Я опустил голову, поймав сосок губами. Анна вздохнула, ее рука обхватила мою голову, когда я поклонялся ее груди. Ее кожа была гладкой и чудесно пахла. Я не мог насытиться этим, ею. От ее стонов, ее подергиваний. Я лизнул след на другой ее груди, уделяя ей то же внимание, что и первой.

Мой член мучительно терся о одеяло, оплакивая потерю Анны, но, черт возьми, я бы сдержал свое слово и дал Анне чудесное время. Я провел рукой по ее животу, по ее коричневому треугольнику к ее киске. Ее губы были скользкими от возбуждения, гораздо больше, чем раньше, и я раздвинул ее ноги, чтобы иметь лучший доступ. Мои губы нашли ее для глубокого поцелуя, когда я начал медленно резать ее ножницами, действительно не торопясь, чтобы она почувствовала каждый удар. Глаза Анны наполнились желанием, когда она встретилась со мной взглядом. Ее щеки покраснели, и она начала потеть, когда наши тела накапливали тепло от нашей близости. Я погладил пальцем ее чувствительное отверстие, и она ответила наклоном головы, ища проникновения. Я продолжал дразнить ее, мои пальцы слегка касались ее складок и ее отверстия.

Затем я, наконец, скользнул в нее своим средним пальцем, в то время как другие мои пальцы прижались к ее складкам, массируя их. Она вцепилась в мои руки, ее дыхание становилось все более затрудненным. Я трахал ее медленно, смакуя момент. Вчера я и близко не сделал этого. Я снова опустил рот к ее твердому соску, дразня его губами и языком, в то время как мои толчки ускорились. Анна встретила меня толчком за толчком, отчаянно желая освобождения.

Я добавил второй палец и ненадолго замедлился, пока она не расслабилась вокруг меня. К этому времени Анна была уже близко, ее тело натянулось, как тетива лука, когда она приблизилась к краю. Я прижал большой палец к ее клитору, когда вошел в нее, и Анна выгнулась дугой, ее глаза закрылись, когда она закричала. Я поднял голову, чтобы посмотреть на нее, но никогда не замедлял свои пальцы, которые теперь легко входили и выходили из нее. Когда Анна замерла, я тоже остановился и осторожно вытащил пальцы. На этот раз крови не было. Я ухмыльнулся и снова опустился на нее сверху. Проведя носом по ее щеке, я еще раз вдохнул ее запах. Теперь она пахла еще головокружительнее, слаще и больше похожа на меня.

Почти мой.

Мы с Анной целовались несколько минут, ноги переплелись, наши потные тела прижимаются друг к другу. Мой член был зажат между бедер Анны, мой кончик скользил по клитору Анны, когда я двигал бедрами. Она тихо застонала. «Попробуй еще раз».

Я усмехнулся ее нетерпению, затем покачал головой. «Пока нет. Нет никакой цены за то, чтобы торопить это, поверь мне. Я хочу, чтобы твое тело отчаянно нуждалось в большем, готовое принять меня всего».

«Я готова взять тебя всего», — упрямо пробормотала она.

«Что я тебе говорил?»

«Быть хорошей девочкой и слушаться?»

Я со стоном закрыл глаза, затем покачал головой. «Что мне с тобой делать?»

«Возьми меня».

Я снова усмехнулся, затем открыл глаза и спустился по ее телу, пока не оказался между ее раздвинутых ног. «Скоро, но сначала…» Я поцеловал ее набухшие половые губки, затем провел кончиком языка по ее клитору. «…это».

Я приветствовал тонкую соленость, когда я провел языком по ее пухлой киске. Он был слегка красным и болел от моего пальца, блядь, и моего кончика. Я прижался щекой к внутренней стороне ее бедра, удобно опустив голову, прежде чем начал лизать ее. Анна все еще была чувствительна к своему оргазму, поэтому я не торопился. На этот раз я не пожирал ее в ярости. Я смаковал ее, как свою последнюю трапезу, и был вознагражден стонами и еще большим возбуждением. Вскоре даже я больше не мог сдерживаться, слишком отчаявшись, наконец, заполучить ее.

Я снова поднялся, достал из ящика стола презерватив и скатал его по своему члену, прежде чем опуститься на Анну. «Был ли я достаточно хорош, чтобы быть вознагражденным?» Спросила Анна.

«Более чем хорошо», — сказал я тихим голосом, затем грубо добавил. «Я хочу настоящего тебя. Никакого притворства, никаких игр. Будь собой, когда я в тебе. Дай мне настоящую Анну».

Анна сглотнула, но смягчилась еще больше. Я наклонился для еще одного поцелуя и сдвинул бедра, скользнув в нее. Она чувствовала себя совершенством, и, какой бы влажной она ни была, ее тело с готовностью приветствовало меня. Когда она напряглась, я пошел еще медленнее, позволяя ее телу адаптироваться.

Когда я полностью вошел в нее, мы уставились друг на друга, наше дыхание было затруднено. Это было правильно так, как я никогда не смог бы выразить словами.

Анна не сводила с меня глаз, когда я начал двигаться внутри нее, сначала медленно и контролируемо, но вскоре я сдерживался меньше, позволяя стонам Анны направлять мои движения. Несколько прядей прилипли к ее потному лбу, и она сжимала мои бицепсы каждый раз, когда я толкался в нее. Ее бедра поднялись навстречу моим толчкам с задыхающимися стонами, которые звучали как музыка для моих ушей. Вскоре мой контроль начал ослабевать, и, несмотря на стоны Анны и ее нетерпение, я мог сказать, что она больше не кончит, поэтому я расслабился, действительно позволив себе сосредоточиться на ощущении стенок Анны вокруг моего члена.

Когда я кончил, ее хватка на мне усилилась, и я прижался носом к ее горлу, поддавшись волне удовольствия. Анна запустила пальцы в мои волосы, ее ногти царапали мою кожу головы таким образом, что по моему телу пробежала еще одна приятная дрожь, хотя мой член все еще дергался внутри нее. Это было… вау.

Когда я успокоился, Анна тоже. Она выпустила маленькую, счастливую улыбку, звучащую почти с облегчением, что заставило меня усмехнуться в свою очередь. Я поднял голову с сардонической улыбкой. «Рад, что все закончилось?»

Она ухмыльнулась той дерзкой улыбкой, которую я обычно презирал, но теперь нашел почти милой. «Далеко не так».

«Хорошо», — прохрипел я. Потому что теперь я никак не мог держаться подальше от Анны.

Глава 19

Анна

Сантино медленно вышел и сел на корточки. На презервативе, который он носил, была кровь, что заставило меня почувствовать себя неловко. По какой-то причине я все еще чувствовал, что должен доказать себя Сантино.

Он снял презерватив и встал. Не говоря ни слова, он вышел из комнаты, затем я услышал звук открывающегося ящика и снова захлопнулся.

Я не был уверен, что теперь делать. Должен ли я встать и пойти в свою комнату? У нас был секс, но означало ли это, что я останусь на ночь? Или это сделало бы вещи слишком личными?

С другой стороны, у нас был секс. Может ли это стать более личным, чем это? На физическом уровне — нет, но эмоционально — определенно. И это было то, чем мы с Сантино не хотели… или не могли рисковать. Мои эмоции определенно были повсюду прямо сейчас, но я был совершенно уверен, что Сантино мог очень хорошо справляться с сексом без эмоциональной отстраненности, что доказано его прошлыми приключениями с замужними женщинами.

Когда Сантино вернулся с бутылкой воды, я все еще сидела на краю кровати, разрываясь между уходом и пребыванием.

Сантино нахмурился. «Ты уже уходишь?»

Я не могла прочитать эмоции на его лице, что только добавило мне неуверенности. Я ненавидел это ощущение. Я пожал плечами.

Сантино опустился рядом со мной. Мы не касались. Он протянул бутылку. «Ты должен заправляться жидкостью».

«Почему? Планировали ли вы какие-либо спортивные мероприятия, о которых я не знаю?» Я пошутил и выхватил у него бутылку, прежде чем сделать глубокий глоток.

Сантино ухмыльнулся. «У меня было запланировано больше мероприятий на ночь, да». Выражение его лица не оставляло места для догадок. Сантино все еще был возбужден и готов к следующему раунду.

Я проклял свое больное тело. Я медленно опустил бутылку, подумывая о том, чтобы притвориться, что моя киска не чувствовала, как будто она получила взбучку. В конце концов, я покачал головой. Мне нужно было принять границы своего тела, даже если это означало, что мне придется вернуться в свою комнату и больше не наслаждаться моментом близости с Сантино. В любом случае, это было к лучшему.

«Я не думаю, что мое тело сможет снова двигаться. Мне нужен перерыв».

Я почувствовал, как мои щеки запылали от моего признания. Раздражение от предательства моего тела пронзило меня. Я слегка пожал плечами, как будто это не имело значения. Я поднялся на ноги.

«Что ты делаешь?» Спросил Сантино, его брови сошлись вместе.

«Я думал…» Мое лицо запылало еще больше. Я хотел зарычать от разочарования. Я указал на дверь. «Я могу вернуться утром, когда мое тело восстановится».

Выражение лица Сантино говорило, что я совершенно не в своем уме. «Ты чертовски уверен, что сейчас не пойдешь в свою комнату. Ты проведешь ночь в моей постели».

«Неужели?» — Спросила я, удивленная, радуясь, что смогла скрыть свое облегчение. «Ты всегда устраиваешь вечеринки с ночевкой со своими делами, даже если они не могут пройти еще один раунд?»

Сантино сердито посмотрел и отодвинулся назад, пока не оказался на своей подушке. «Это другое. А теперь, блядь, возвращайся в постель».

Как по-другому? Я хотел спросить, но я держал рот на замке. Я забралась обратно в постель и свернулась калачиком на боку, настороженно наблюдая за Сантино. Он притянул меня к себе, и я сразу же прижалась к нему. Я не понимал, что происходит и как долго это будет продолжаться, но я наслаждался ощущением Сантино рядом со мной. Сантино провел ладонью по моему позвоночнику, застав меня врасплох.

Он мог быть мудаком, но прямо сейчас он им не был. Не то, чтобы мне не нравился его мудак, но эта… эта внимательная версия тоже была приятной.

«Это потому, что ты взял мою визитную карточку?»

«Этот термин — полная чушь. Это звучит так, как будто мне был предоставлен доступ в VIP-клуб».

«Это очень эксклюзивный клуб, Сантино», — сказал я. «Пока ты единственный гость».

«И так оно и останется», — прорычал Сантино, совершенно ошеломив меня.

«О?» Я наклонил голову.

Губы Сантино сжались, а мышцы на его горле напряглись. «Я не буду делиться тобой. Если ты хочешь быть с другими, тогда это твое решение, но тогда мне придется уйти. Я не могу стоять и смотреть».

Я с трудом сглотнул. «Сантино», — тихо сказал я. Неужели он забыл о Клиффорде? Или он думал, что я отменю свою помолвку только потому, что переспала с ним? Я бы не смог, даже если бы часть меня могла подумать об этом.

«Я не говорю о твоей помолвке. Я знаю, что ты выйдешь замуж через несколько лет. Но прямо сейчас ты не связана с ним. И пока ты не падаешь, я хочу, чтобы ты была моей».

Я моргнул. «Ты хочешь, чтобы мы были эксклюзивными?» Я ненавидела, как мое сердце бешено колотилось от его предложений, как бабочки танцевали в моем животе.

«Эксклюзив», — повторил Сантино со смехом. «Может быть, я старомоден, но раньше это называлось верностью».

«Я думал, что верность — это когда у людей настоящие отношения с глубокими эмоциональными чувствами, а не то, что у нас есть».

«Грязный секс», — сказал Сантино голосом, который я не могла разобрать.

Я пожал плечами, и между нами воцарилось странное молчание. Я прочистил горло. «Но я хочу, чтобы ты тоже был эксклюзивным. Если я твой сейчас, я хочу, чтобы ты тоже был моим».

«Я твой», — сказал он низким голосом.

Я заставил себя улыбнуться. Я не был уверен, почему наш разговор внезапно стал таким напряженным. «Тебе придется быть моим грязным секретом».

«Поверь мне, Анна, я прекрасно осознаю ограниченность нашей связи. Я не собираюсь умирать от рук твоего отца или быть причиной скандала, который повредит Организации. Наша связь будет ограничена спальней».

По какой-то причине это мне тоже не понравилось. То, что я хотел, и то, что я мог бы иметь, прямо сейчас расходились.

Сантино прочистил горло. «Как ты себя чувствуешь?»

На мгновение я была уверена, что он имел в виду эмоционально, и это был бы вопрос, на который я не смогла бы ответить честно, но затем его рука скользнула вниз к моему животу.

«Не так уж плохо. Скоро я буду готов к грязным делам».

Должно быть, вскоре после этого я задремал, потому что, когда я снова пришел в себя, небо за окном становилось серым. Я все еще была в объятиях Сантино. Я прислушался к его дыханию, но вскоре понял, что это не похоже на то, что он спит. «Ты не спишь?»

«Не можешь уснуть?»

«Хм».

«С нетерпением ждешь, когда я буду готов ко второму раунду?» Я дразнил. Быть в объятиях Сантино было интимно и правильно. Это меня немного напугало.

«Более чем нетерпеливый».

Я рассмеялся, затем поднял голову с груди Сантино. Наши лица были близко, и медленно его выражение стало в фокусе. Он не улыбался, но выражение его лица было мягче, чем обычно.

«Разве ты не боишься заразиться чувствами ко мне, если мы будем обниматься всю ночь?» Я пытался прервать момент нежности, беспокоясь, что мне это слишком понравится.

Сантино слегка шлепнул меня по заднице, заставив меня подпрыгнуть. Любая сонливость исчезла в мгновение ока. Я поднял брови.

«Я действительно хочу, чтобы у тебя тоже болел рот».

Я показала ему язык. «Может быть, тебе нужно снова разозлиться, как ты это сделал вчера».

Сантино нахмурился. О, кто-то был в настроении. Было почти мило, как он беспокоился обо мне. «Анна. Не напоминай мне».

Я провела по его грудным мышцам наманикюренным пальцем. Я тайно улыбнулся. «Не говори мне, что ты чувствуешь себя виноватым, потому что я была девственницей».

Сантино поднял глаза к потолку. «Черт. Я должен был это понять. Я знаю тебя много лет. Но ты не вел себя так, будто не знал, что делаешь».

«Я хотел произвести на тебя впечатление».

Сантино поднял на меня свои карие глаза. «Ты сделал». Он сделал паузу. «Но это было слишком много для первого опыта».

Я прикусил губу. «Да. Я узнал больше, чем рассчитывал». Я нервно хихикнула. Я ненавидел этот звук. «Особенно твой большой палец в моей заднице».

Он покачал головой. «Ты не против этого?»

Я наклонился, ухмыляясь. «Что, если я скажу „нет“?»

Сантино не улыбнулся.

«Ты бы извинился за то, что трахал мой рот?»

«Ты знаешь, как сильно я ненавижу, когда ты так говоришь».

«Я знаю».

Сантино зарычал, схватил меня за бедра и повалил на спину. Затем он прижался между моих ног и поднял мои руки над головой, его пальцы крепко обхватили мои запястья. Его бедра прижались ко мне, и его кончик вошел в меня. Я перестал дышать, моя воспаленная плоть болела от вторжения.

Сантино остановился, его прикосновение к моему запястью стало нежнее.

«Не останавливайся», — прошептала я.

Он покачал головой с тихим смешком. Он не вышел, но и не вошел в меня дальше. Его большой палец погладил мою точку пульса, когда его голова опустилась, и он схватил мой сосок зубами. Я напряглась, а затем застонала, когда его язык обвел мой сморщенный бугорок. Долгое время губы и язык Сантино ласкали мою грудь, и в комнате было слышно только наше тихое дыхание. Вскоре он просунул руку между нами и провел кончиком вперед и назад по моему отверстию и клитору. Я задыхался от маленьких молний удовольствия, которые пронизывали меня при твердом давлении на мой чувствительный бугорок.

Вскоре я был скользким от возбуждения и задыхался от большего. Сантино оторвал взгляд от моей груди. «Ты хочешь большего?»

«Все вы», — сказал я.

Его улыбка стала шире, став более голодной и собственнической. Он перевернул нас, заставив меня вскрикнуть от удивления, когда я внезапно оказалась на нем, оседлав его бедра. Его член прижался к моей киске, его кончик настойчиво впивался в мой живот. Его яйца прижались к моей киске, и это тоже было странно эротично.

Я выпрямила спину, мои ладони прижались к прессу Сантино, когда я посмотрела на него сверху вниз. «Готов прокатиться на мне?» Спросил Сантино с грязной ухмылкой.

Мое ядро сжалось. Переигрывая любую нервозность, которую я чувствовала, я подняла бедра с ответной улыбкой, пока кончик Сантино не оказался между моими складками. Сантино смотрел на меня так, как будто я был центром мира, как будто он был всем, чего он хотел, и это придало мне уверенности. Я опускался очень медленно. Наконечник Сантино пробил мое отверстие. Я ненадолго напрягся от ощущения полноты и болезненности.

Сантино намочил большой палец и начал тереть мой клитор, хотя я была достаточно возбуждена. Тем не менее, я наслаждался видом сильной руки Сантино, доставляющей мне удовольствие. Я смотрела полуприкрытыми глазами, как он слегка поглаживал меня. Мои соски были почти болезненно твердыми от вожделения, и я протянул руку и начал теребить их. Сантино издал низкий стон, который только подстегнул меня. Я тянула и крутила свои соски, медленно поворачивая бедра и опускаясь, пока член Сантино не оказался полностью внутри меня. Я сжалась и замерла, мой язык высунулся, чтобы смочить сухие губы.

Сантино тяжело дышал, его пресс напрягся, а выражение лица было полным желания. Его большой палец быстрее потер мой клитор, и я снова сжалась.

«Расслабься», — сказал Сантино. Я не была уверена, что он имел в виду, но я решила сосредоточиться на ощущениях, когда он наполнял меня, его большого пальца, кружащего по моему гладкому клитору, моих пальцев, теребящих мои соски.

Я не двигала бедрами, только позволила своим стенкам сжаться вокруг обхвата Сантино, а затем мой клитор запульсировал, и ощущение пробежало по моему телу. Я вскрикнула, сжимая еще сильнее и почти болезненно сжимая соски, когда кончила.

«Просто так», — пророкотал Сантино, нежно лаская мой клитор, когда я спустилась с высоты. Я опустила руки и оперлась на его грудь, тяжело дыша, как будто участвовала в родео. Сантино обхватил мои ягодицы и сжал. «Теперь ты готов оседлать меня».

Я был более чем готов. Если это возможно, мой оргазм сделал меня еще более возбужденным. Я чувствовал себя чрезмерно возбужденным и готовым кончить снова. Это было электризующее ощущение, которым я не мог насытиться. Все еще прижимая руки к его груди, я начала медленно поднимать бедра, позволяя члену Сантино почти полностью выйти из меня, прежде чем я опустилась обратно. Вскоре я ускорил темп и добавил вращение, пока выражение лица Сантино не исказилось похотью.

«Мне нравится чувствовать, что я контролирую тебя», — выдавила я, сжавшись вокруг него, заставляя его издать резкий стон.

Сантино бросил на меня взгляд, которого я не поняла, и его пальцы на моих ягодицах напряглись. Я наклонилась, ловя его губы для поцелуя. Сантино обхватил мою голову, углубляя поцелуй без колебаний.

Мне понравилось, как таз Сантино потирал мой клитор в этой позе.

Это ощущалось более интенсивно, но и ближе. Долгое время мы с Сантино смотрели друг на друга, пока мои бедра медленно двигались.

«Ты сказал, что каждый последующий раз будет трахаться», — резко прошептал я. «Это еще не похоже на траханье».

Знающий блеск наполнил глаза Сантино, прежде чем один уголок его рта приподнялся в дерзкой усмешке. «Я могу трахнуть тебя так, как ты хочешь, не беспокойся».

Я не был уверен, что это было то, чего я хотел, не все, что я хотел, но это было то, на что я должен был согласиться.

Сантино схватил меня за бедра и начал толкаться вверх жесткими глубокими движениями, которые эхом отдавались в моем теле, как землетрясение. Это было больно и в то же время невероятно приятно.

Я схватила его за предплечья, нуждаясь в поддержании равновесия, когда он врезался в меня снова и снова, его грудные мышцы и пресс напряглись от усилий, выражение его лица было суровым и похотливым. «Скажи мне, если это слишком много», — процедил он сквозь зубы.

Я кивнул, но я бы не сказал ему, потому что этот жесткий трах, эта сторона Сантино была безопаснее для моего сердца, и эту часть себя я хотел защитить больше, чем больную киску.

Когда Сантино пришел через несколько минут, он увлек меня за собой через край, и я, задыхаясь, упала ему на грудь. Его сердце бешено билось под моей головой, и мое собственное соответствовало его интенсивности. Руки Сантино скользнули вверх от моих бедер, чтобы погладить мою спину, и я позволила себе насладиться ощущением, прежде чем выпрямилась. К этому времени на улице было светло. Я взглянул на часы на тумбочке Сантино.

«Мне нужно подготовиться к занятиям».

Сантино кивнул.

Я слезла с него. Он снял презерватив. «Ты хочешь, чтобы я выбросил это? Я все равно направляюсь в ванную».

«Я положу это в мусорное ведро на кухне».

Я кивнула, затем схватила свою одежду с пола и поспешила в ванную. Когда я вошел в душ и позволил теплой воде массировать мое больное тело, я был разорван. Я был в восторге от того, что произошло, но в то же время мне было интересно, как у нас это получится. Секс без привязанности. Обязательство с истекшим сроком действия. Исключительность или верность?

Я хотел большего из того, что было у нас с Сантино, но я знал, что иногда большего было слишком много.

Глава 20

Сантино

Когда я набирал свое ежедневное электронное письмо Данте и Валентине на следующее утро после того, как я переспал с Анной, я все еще испытывал чувство неверия в то, что произошло.

Мы трахались. Дважды.

Я лишил Анну девственности и попросил ее об эксклюзивности, как она выразилась. Я не был уверен, что на меня нашло. Меня никогда не волновало, спала ли какая-нибудь из женщин, с которыми я был, с другими. Естественно, они все-таки были женаты. Но с Анной? Одна мысль о том, что она может быть с кем-то другим, заставила меня захотеть убить этого человека.

Одна мысль о том, что однажды она будет принадлежать Клиффи, заставила меня захотеть убить этого ублюдка прямо сейчас.

Часть меня хотела признаться во всем Данте. Не потому, что я пытался быть благородным и признаться в этом своему Капо. Я просто надеялась, что он решит отменить помолвку Анны с Клиффордом.

Конечно, самосохранение и рациональность заставили меня выбрать ложь. Когда Анна через несколько лет вышла замуж за Клиффорда, мы с ней, вероятно, давно потеряли интерес друг к другу. Рисковать ее репутацией и своей жизнью только потому, что я был одержим ею сейчас, было абсолютно идиотским.

Я, как обычно, ждал ее в машине перед ее школой моды, но когда на этот раз она села на пассажирское сиденье, наше взаимодействие было напряженным. Обычно она говорила что-нибудь провокационное, и я отвечал в свою очередь, но на этот раз она только напряженно улыбнулась, и я тоже не мог придумать что-нибудь остроумное. Черт, это был первый раз, когда я вел себя как идиот рядом с женщиной после секса.

Я завел машину, радуясь звуку двигателя. Мы не разговаривали всю поездку в машине. Вернувшись в нашу квартиру, я приготовил для нас крепкий кофе.

Анна прочистила горло. «Мне это не нравится. Я хочу, чтобы все вернулось к тому, что было до того, как мы занялись сексом».

На мгновение я подумал, что она хотела, чтобы мы вернулись к отказу от секса, и я определенно не был за это.

Анна закатила глаза. Я предположил, что выражение моего лица, должно быть, выдало мои чувства. «Наши поддразнивания и подшучивания. Я не хочу, чтобы между нами возникла неловкость только потому, что мы регулярно занимаемся сексом».

«Мы регулярно занимаемся сексом?»

«Я надеюсь, что так и будет. Не так ли?»

Я притянул ее к себе. «Тебе вообще нужно спрашивать?»

Она сверкнула мне улыбкой. «Значит, все улажено? Мы ведем себя так, как привыкли, но с дополнительным бонусом в виде регулярного секса?»

«Со мной все в порядке», — протянул я, проскальзывая рукой под ее юбку и в трусики. Я начал дрочить ее. «Может быть, нам следует определить регулярность», — пробормотал я, наслаждаясь ощущением, как Анна становится скользкой вокруг моих пальцев.

«Ежедневно», — сказала она, затаив дыхание.

«Ежедневно», — согласился я, прежде чем поднять ее на стол, чтобы облегчить доступ к ее киске.

После раунда секса на кухне мы поужинали, прежде чем выбрали второй раунд в постели.

Было почти девять часов, когда мы расслабились рядом друг с другом, оба потные и измученные от особенно долгого и интенсивного сеанса, когда я брал Анну раком.

Анна зевнула.

«Устал?»

«Я не выспался прошлой ночью, не так ли?»

«Я надеялся, что сегодня вечером будет так же?»

Анна со смехом покачала головой. «Я не могу пройти еще один раунд. Я слишком устал, и мне нужно быть в форме завтра. Мы получаем наше первое задание на семестр по изобретательному дизайну одежды. Это составит треть нашего курса».

«Я здесь, если ты передумаешь», — сказал я, скрестив руки за головой.

Выражение лица Анны изменилось, но я не был уверен почему. Она села и соскользнула на край матраса.

«Что ты делаешь?»

Она рассмеялась, как будто ответ был очевиден. «Я иду спать».

Я ничего не сказал. Я думал, что она останется на ночь, и теперь, когда она этого не сделала, я почувствовал… разочарование.

«Спать в одной постели будет только неудобно, верно?» Она снова рассмеялась.

«Вероятно».

«Как это было с другими женщинами?»

Мне не особенно нравилось говорить с Анной о других женщинах. Это было странно неуважительно, что было полной ерундой, учитывая, что Анна поймала меня с поличным. «Они делили свои постели со своими мужьями, поэтому эта тема никогда не поднималась».

Анна пожала плечами. «У меня еще нет мужа, так что теоретически мы могли бы разделить постель, если ты этого хочешь».

«Чего ты хочешь?»

Ни один из нас не хотел делать первый шаг.

«Я в порядке в любом случае».

«Я тоже».

Анна решительно кивнула, затем встала. «Я полагаю, тогда я пойду в свою постель. Так будет легче сохранить все простым и незамысловатым, верно?»

«Правильно».

Она подняла свой халат с пола и направилась к двери.

Я зарычал, чертовски устав от наших игр. «Остановись».

Она повернулась, подняв брови. «Что?»

«Возвращайся в постель».

«Почему?»

«Получи. Тот. Черт. Назад. в постель».

Анна закатила глаза, но поспешила назад и практически прыгнула под одеяло. «Хорошо. Не собирай свои трусики в кучу».

Я протянул руку, и Анна прижалась ко мне.

«Может быть, нам нужно обсудить дополнительные правила нашего романа». Называть это романом мне совсем не нравилось, но я понятия не имела, как еще это назвать. У нас не было отношений. Вы не могли бы вступить в отношения с установленной датой окончания. И я не был типом для отношений, никогда не был.

«Какие правила?» Спросила Анна тихим голосом, который я мог чувствовать повсюду.

Даже если слова причиняют боль, я должен был их сказать. «Чтобы мы никогда не забывали, что ты Клиффорд. Не моя».

«Я не забуду, не волнуйся», — тихо сказала Анна. «Но это может быть твоим, этот момент, и столько ночей, сколько мы сможем выкроить, пока я не выйду замуж».

«Не только ночи, Анна. Если я начну трахать тебя, я захочу делать это каждый час дня».

Она бросила на меня предупреждающий взгляд. «Я же сказал тебе, что не могу пойти снова сегодня вечером. Я не знаю, где ты берешь энергию. Ты на десять лет старше. Это какая-то мужская вещь?»

«Это для меня. Я вечный двигатель в человеческом обличье».

«Можешь ли ты быть более тщеславным?»

Она со смехом покачала головой, а затем хлопнула меня по груди.

«Я могу попробовать».

«Мы договорились о ежедневном, а не ежечасном».

«Я не оставил неизгладимого впечатления».

Она сузила глаза, и с каждым днем я находил это все более забавным. «Ты знаешь, что это неправда, но не жди, что я потешу твое эго».

Я вздохнул. «Я нашла себе крепкую девушку».

Анна молчала, и я понял, как это, должно быть, прозвучало. «Это должно прекратиться, как только мы вернемся в Чикаго», — прошептала она. «Неважно, когда это будет. Мы не можем продолжать это за спиной моей семьи. Все по-другому, пока мы так далеко».

«Да», — сказал Сантино. «Твой отец убил бы меня».

«Значит, мы оба согласны, что это может продолжаться только пока мы в Париже?»

«Абсолютно». Я не упоминал, что в любом случае уйду с поста ее телохранителя, как только мы вернемся. Когда я просила Данте об этой услуге, это было по другим причинам, но теперь я была рада, что у меня будет возможность увеличить дистанцию между мной и Анной, когда мы вернемся.

Анна прикусила нижнюю губу так, что мой член дернулся. Я поднял одну бровь.

Она наклонилась вперед и прошептала: «Может быть, я могла бы пойти на еще один раунд, если ты сделаешь то, что ты сделал в первый раз, когда мы стали непослушными».

«Ты должен быть более конкретным». Она не могла иметь в виду, что я трахал ее рот, потому что ее реакция после этого на самом деле не требовала повторения, и именно поэтому я с тех пор не позволял ей снова опускаться на меня.

Анна погладила мою грудь, затем ниже, ее ногти дразнили выступы моего пресса и внутреннюю поверхность бедер очень отвлекающим образом.

«Это было немного жарко, когда ты вот так нависал надо мной, завладевал моим ртом, был таким доминирующим и злым».

Кровь прилила к моему члену, когда образы той первой ночи промелькнули в моем мозгу. «Не говори ничего подобного».

«Почему нет?»

«Потому что это дает мне всевозможные идеи, к которым ты не готов».

«Я более чем готов. Я же говорил тебе. Я думал, что это было жарко».

«Потом ты исчезла в ванной, чтобы поплакать».

«Ты не знаешь, что я плакал».

«Твои глаза были красными и опухшими. Я чертовски уверен, что не сделаю ничего, что вызовет у тебя такую реакцию, дорогая».

Анна выглядела удивленной. На этот раз я не сказал Чери, чтобы разозлить ее. Я тоже слышал разницу.

«Мне нравится, когда ты называешь меня дорогой, как будто ты это имеешь в виду».

Я имел в виду это. Имел в виду это и раньше, даже если я скрывал это за насмешкой и сарказмом. Анна сильно раздражала меня в прошлом, и до сих пор раздражала в большинстве случаев, но со временем я понял, что мне это нравится.

«Я серьезно. Я думал, что это было жарко. После этого я убежал в ванную, потому что хотел быть больше, чем злым трахом».

«Ты никогда не мог быть просто злым ублюдком, и ты это знаешь». Наши глаза встретились, и внезапно это стало слишком интимным. Я бы не вынес столько, сколько я сделал с кем-либо другим. Я заботился об Анне, слишком сильно, что было главной проблемой моего существования. Добавление секса в смесь было риском. Я никогда не влюблялся в женщину, с которой спал, но у меня было чувство, что Анна может это изменить, и я не должен так рисковать. Любить ее за ее мужество было нормально, но все, что выходило за рамки этого, было бы фатальным.

Анна пожала плечами. «Ты тоже больше, чем злой ублюдок. Ты мне вроде как нравишься, Сантино. Ты придаешь моей жизни необходимую остроту».

Я усмехнулся. «То же самое, дорогая. То же самое».

«Так что насчет повторного представления той первой непослушной ночи?»

Я с рычанием покачал головой и притянул ее к себе для поцелуя. «Как я мог сказать „нет“?»

Анна

Теперь, когда мы с Сантино установили определенные правила, я почувствовал себя намного лучше. Конечно, никто лучше меня не знал, что одно дело иметь правила, а другое — следовать им.

Тем не менее, я был готов рискнуть, потому что быть с Сантино было слишком хорошо, чтобы отказаться от этого. И не только в физическом смысле, хотя это было абсолютно умопомрачительно. У меня все еще мурашки по коже и приятное покалывание между ног, когда я думал о нашей сексуальной жизни в последние несколько недель. Однажды, когда Морис попытался связаться со мной, я сказал ему, что меня больше нет на рынке. Быть с Сантино было более чем приятно. Я не мог представить себя с кем-то еще в этот момент.

Это был конец марта, и погода была солнечной и теплой всю неделю, что позволило нам познакомиться с городом пешком, когда я не был занят учебой.

Мы с Сантино прогуливались мимо небольших групп, сидящих на траве, над головами которых возвышалась Эйфелева башня. Почти все они были туристами или студентами по обмену. Большинство парижан избегали района вокруг достопримечательности своего города.

Я еще не устал прогуливаться здесь, но даже я часто искал более уединенные места в городе.

Я держал свой телефон в руке, ища вдохновения во всем. Я редко фотографировал сами достопримечательности. Я сделал это в первый раз, когда увидел их, но теперь я искал особенное в обычном.

Движение на земле возле куста привлекло мое внимание. Я сразу же начал фотографировать. В одном из городов несколько голубей ковырялись в мальке, когда крыса высунула голову и напала, вырвав кусок пищи у одурманенной птицы, и бросилась обратно в свой куст. Я опустил палец с экрана телефона, но оставался бдительным на случай, если произойдет еще одна странность.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что Сантино наблюдает за мной. «Другие люди снимают Эйфелеву башню на видео, а ты — крысу, дерущуюся с голубем из-за куска багета», — пробормотал Сантино, но, несмотря на его недовольное выражение лица, я мог сказать, что он был удивлен.

«Одна вещь приводит вас к самым популярным видеороликам TikTok, а другая — нет».

Сантино сузил глаза. «Не говори мне, что ты используешь эту бесполезную платформу. Там только полуголые девочки-подростки танцуют под дерьмовую рэп-музыку». Он пожал плечами с ухмылкой. «Я полагаю, это ваша толпа».

«Знаешь, Сынок, TikTok основан на алгоритмах. Это говорит о вас больше, чем TikTok, если единственные видео, которые вам предлагаются, — это полуголые девушки».

«Я дам знать твоему дорогому брату. Это была его учетная запись TikTok, которую я проверил, когда конфисковал его телефон в прошлый раз».

«Конечно», — сказал я, подавляя усмешку. Наше подшучивание дало мне жизнь. Несмотря на наши частые, очень частые сексуальные контакты, мы все еще безжалостно дразнили друг друга.

«У меня есть самая великолепная девочка-подросток, которая каждое утро и вечер показывает мне свои ягодицы в отчаянной попытке соблазнить меня, для этого мне не нужен TikTok».

«Новость, это не попытка, если она успешна».

Его ответная хитрая усмешка согрела мой живот больше, чем лучший горячий шоколад в городе. Я подтолкнула его руку своей, моя улыбка стала шире. «Я умираю с голоду. Накорми меня».

Сантино одарил меня очень грязным взглядом, который заставил меня пожелать менее публичного места. «Я кормил тебя прошлой ночью».

Я шлепнула его по руке, мои щеки вспыхнули, а желание вспыхнуло в животе, когда я вспомнила, как он взял мой рот прошлой ночью, но я притворилась, что не замечаю. «Я думаю, что я в настроении для хорошего утиного паштета и салата».

«Не то, для чего я в настроении».

Несмотря на его слова, он повел меня в маленький парижский ресторан со старыми стеклянными шкафами с савойской капустой и цикорием из фарфора в качестве украшения. Это стало нашим фаворитом. Владелец был изворотливым и немного смущенным, но он говорил по — английски, что обрадовало Сантино, и они подали самый вкусный утиный паштет с домашними корнишонами и деревенским хлебом. Мы устроились за маленьким столиком рядом с дверью с видом на оживленный район.

«Два бокала шампанского», — сказал Сантино, затем поднял брови на официанта. «Если ты снова не выпил его сам».

В прошлый раз, когда мы обедали в этом месте, владелец и его команда выпили все шампанское накануне вечером во время просмотра футбола, поэтому у них не было ничего для нас.

С застенчивой улыбкой он подал нам два бокала шампанского.

«Мы что-нибудь празднуем?» Спросил я, поднимая стакан.

«Просто то, что жизнь сейчас хороша».

«И что ты, наконец, раскрыл мою вишенку?» Прошептала я, застенчиво улыбаясь ему.

«Это было несколько недель назад».

Я надулся. «Так что, я полагаю, это старые новости».

Он усмехнулся. «Я предпочитаю отпраздновать то, что сегодня утром ты получил три оргазма».

«Ваше здоровье», — сказал я, чокаясь с ним бокалами, прежде чем сделать глоток. Затем мне в голову пришла мысль, и я чуть не подавился смехом. «Я почти уверен, что папа не будет счастлив, если твои расходы будут включать шампанское за то, что ты доставил мне оргазм».

Выражение лица Сантино сразу потемнело. «Когда я плачу за нас, то это из моих собственных денег. Это то, что делает настоящий мужчина, когда приглашает женщину».

«Мне действительно нравится плохой мальчик ты, но джентльмен ты тоже довольно милый».

Сантино что-то проворчал, затем сделал еще один глоток. Он даже не особенно любил шампанское и делал это только потому, что я ненавидела пить его в одиночестве.

«Ты знаешь», — сказал я, когда мы почти закончили с ужином. «Я чувствую себя возбужденным с Эйфелевой башни».

«Крыса сделала это за тебя?» Сухо сказал Сантино, но похотливый блеск в его глазах не остался незамеченным.

«О да, это мое дело. Особенно, если они лакомятся картошкой фри. Кстати, так оно и было, а не кусочком багета».

«Ты любишь быть правым».

«Обычно я прав», — поправил я. «Но я тоже люблю это».

Сантино махнул владельцу, чтобы тот заплатил, но вместо того, чтобы поторопиться, чтобы мы могли что-то сделать с моим возбуждением, он поболтал с ним, как будто ему больше нечем было заняться.

Я стиснул зубы. Сантино делал это как форму наказания за все мои поддразнивания в прошлом.

Когда мы ушли, я позволила своему взгляду блуждать по каждому наполовину привлекательному мужчине. «Может быть, мне стоит выбрать одну из них, чтобы унять свой зуд. Они не будут тратить время на разговоры».

Сантино одарил меня суровой улыбкой. «Я боюсь, что это больше не вариант».

Его собственнический подтекст только заставил меня желать его еще больше.

И все же мне захотелось склонить чашу весов в свою пользу, поэтому, когда мы вернулись в нашу квартиру, я направился прямо в свою комнату и запер ее, прежде чем вытащить свой любимый маленький фаллоимитатор из своего ящика и включить его.

Сантино забарабанил кулаком в дверь. «Впусти меня».

«Может быть, позже. У меня зуд, чтобы почесаться».

«Я снесу дверь».

Я подошел к кровати и растянулся на ней, затем спустил свои мокрые трусики. Я дразнил свои складки вибрирующим кончиком своего фаллоимитатора, тихо постанывая.

«Анна, у тебя есть еще три секунды, прежде чем я вышибу дверь».

Я прикусила губу с улыбкой и усилила вибрацию, прежде чем засунуть головку дилдо в свою киску. Я застонал. Раздался хлопок, и дверь распахнулась, а затем ударилась о стену позади нее. Деревянные щепки и штукатурка посыпались на пол.

Я вскрикнул от удивления и сел, мои глаза расширились.

Вмешался Сантино. «Я предупреждал тебя».

Его глаза метнулись к дилдо, который я все еще держала и который все еще был наполовину погружен в меня.

«Черт», — проворчал он.

Я снова откинулся назад. «Посмотрим, как ты объяснишь это нашему домовладельцу».

«Ты действительно думаешь, что мне есть хоть малейшее дело до него, когда я вижу, как ты трахаешь свою сладкую киску дилдо?»

Я пожал плечами и медленно опустил фаллоимитатор глубже. Сантино смотрел на меня потемневшими от голода глазами. Он расстегнул штаны и вытащил свой член, который жаждал присоединиться к действию.

У меня потекли слюнки, когда я увидел это, но я продолжал ублажать себя своей игрушкой, как будто я не умирал от желания почувствовать Сантино внутри себя. Когда он начал гладить себя, я потерял это.

Я отбросил фаллоимитатор. Сантино не нуждался в другом приглашении. Он с ухмылкой бросился к кровати и схватил меня за лодыжки, затем потянул меня к краю кровати, прежде чем погрузиться в меня. Я вскрикнул и почти сразу кончил.

Я не был уверен, как долго мы вот так терялись друг в друге, когда звонок внезапно прервал нас.

Мало кто звонил в звонок, поэтому я был немного смущен, особенно когда он зазвонил снова. Сантино выскользнул из меня с бдительным взглядом. Он схватил свой пистолет и поспешил из спальни.

Когда он вернулся некоторое время спустя, выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Я сразу сел, опасаясь худшего. Если бы мои родители навестили меня сейчас, мы оба были бы обречены. В моей спальне, вероятно, пахло сексом, и мое взъерошенное состояние не очень помогло.

«Кто это?» Спросила я, вставая, поднимая свои трусики с пола и поправляя платье.

«Твой жених».

Глава 21

Анна

Я замерла. «Клиффорд?»

«У тебя есть другой жених, о котором я не знаю?» Сантино отрезал, выглядя разъяренным.

«Что он здесь делает?»

«Спроси его. Я еще не открыл дверь, чтобы узнать».

Я сглотнул. Я не мог отослать его, не поговорив с ним. Что, если он сказал моим родителям, что не может связаться со мной? Может быть, я мог бы притвориться, что меня не было дома? «Не могли бы вы впустить его, пока я пытаюсь привести себя в порядок?»

«Конечно», — процедил Сантино сквозь зубы.

Прежде чем я смогла сказать что-нибудь еще, он ушел. Я проскользнула в ванную, быстро умылась и надушилась духами, чтобы скрыть запах Сантино. Мои волосы все еще были не такими прямыми, как я предпочитал, но теперь я ничего не мог с этим поделать, по крайней мере, я не выглядел так, как будто трахался со своим телохранителем.

Сделав глубокий вдох, я вышел из ванной. Сантино и Клиффорд были в гостиной. Клиффорд неловко стоял рядом с диваном, как будто не был уверен, что садиться безопасно. Что было понятно, учитывая выражение лица Сантино. Он прислонился к кухонному столу с убийственным взглядом, скрестив руки на груди.

Я натянуто улыбнулась, все еще совершенно ошеломленная появлением Клиффорда. Я думал, мы больше не увидимся, пока я не вернусь в Чикаго на следующее светское мероприятие. Мой пульс все еще был быстрым. На этот раз, однако, по совершенно иной причине, чем пятнадцать минут назад.

Я мог только надеяться, что Клиффорд не понял, чем мы с Сантино занимались. Если он проговорился своим родителям, и они поговорили с моими… Париж был бы закончен, и у Сантино были бы серьезные проблемы.

«Привет», — сказал я, подходя к Клиффорду. Мы коротко обнялись, что было совершенно неловко, особенно потому, что Сантино наблюдал за нами.

«Ты здесь», — сказал я без необходимости.

«Я хотел сделать тебе сюрприз».

«Я удивлен», — сказал я, нервно смеясь.

Я указал на наш балкон. «Почему бы нам не посидеть снаружи? Погода все еще хорошая».

Клиффорд взглянул на Сантино, затем кивнул. «Звучит как хорошая идея».

Как и Клиффорд, я стремилась убежать от Сантино, который выглядел готовым убить моего жениха. И не только это, я чувствовал странную вину перед Сантино. Как будто я обманываю его, разговаривая с Клиффордом, когда все должно быть наоборот.

«Ты не выглядишь счастливым. Я что-нибудь прерываю?» Спросил Клиффорд, бросив взгляд на Сантино, когда мы опустились на стулья снаружи. Поскольку темнело и был только март, температура значительно упала после моей прогулки с Сантино ранее. Я дрожал, но скорее замерзну до смерти, чем выдержу напряженную атмосферу с Сантино и Клиффордом в одной комнате.

«Конечно, нет. Я просто занята в школе моды, вот и все». Я еще даже не был так занят. Большинство моих курсов до сих пор были вводными, потому что весенний семестр только начинался.

Клиффорд одарил меня мальчишеской улыбкой. Может быть, это потому, что я провел так много времени с Сантино, но Клиффорд казался слишком молодым. «Вот почему я приехал на выходные. Я подумал, что такой сюрприз для твоей невесты — хорошее начало для брака».

Вероятно, это был брак по любви, которого у нас явно не было. Мужчина, в которого я была близка к тому, чтобы влюбиться, наблюдал за нами со стороны и никогда не станет моим мужем. И я боялась, что мужчина, который стал моим мужем и которого я должна была любить, никогда не завладеет моим сердцем, не так, как это уже сделал Сантино. Это была не любовь, потому что я бы не позволил себе чувствовать себя так, но мое сердце определенно билось для Сантино, что было нездоровым, учитывая мое запланированное будущее.

Клиффорд пожал плечами. «Полагаю, я был неправ. Не волнуйся. Я буду занят, пока мой рейс не вылетит в понедельник».

Он действительно прилетел из Штатов на выходные, чтобы навестить меня? Это было довольно мило. Я не могла не чувствовать себя виноватой за то, что не была настоящей невестой. «Я думал, ты встречаешься с кем-то и ведешь себя эксклюзивно. Разве это не странно, если ты придешь навестить меня?»

Хотя, может быть, она не возражала. В конце концов, они не встречались, и она знала, что он был помолвлен со мной, что само по себе было странно, но в любом случае.

«Мы решили больше не видеться. Это стало странным, когда ты теперь официально на картинке. Я не хотел рисковать эмоциями, мешающими с ее стороны. Презираемая женщина — опасная женщина».

Мой взгляд метнулся к Сантино. С ним мне не нужно было беспокоиться о том, что слухи распространятся. Он привык быть человеком в тени, но я мог сказать, что ему не нравилось, когда ему об этом напоминали. Он больше не наблюдал за нами и вместо этого готовил эспрессо, но я знал, что он прекрасно осведомлен о том, что происходит снаружи, и ему это совсем не нравится. Я всегда наслаждалась его краткими моментами ревности, но не сегодня.

«Мы можем пообедать завтра, если хочешь. В конце концов, ты проделал весь этот путь».

«Свидание из жалости?» Спросил Клиффорд, звуча так, как будто он шутил. Но он был прав. Это было из жалости.

«Нет», — солгал я. «Где ты остановился? Может быть, я могу приехать, чтобы мы пообедали в ресторане отеля?»

«В четыре сезона».

Конечно. «Мы встретимся в вестибюле в двенадцать?»

Я хотел как можно скорее вытащить Клиффорда из квартиры. Это было слишком неловко.

Он кивнул и встал с понимающим блеском в глазах. «Хорошо. Тогда давай встретимся там».

Я действительно не с нетерпением ждал возможности провести с ним день, особенно потому, что знал, как разозлится Сантино в ближайшие несколько дней.

Я проводил Клиффорда до двери, и Клиффорд поцеловал меня в щеку. «Я надеюсь, что он не будет обедать с нами».

Я натянуто рассмеялся. «Не волнуйся, я скажу ему подождать в машине».

Я закрыл дверь и вздохнул с облегчением.

«Ты скажешь мне подождать в машине? Что я, собака, которой ты можешь отдавать приказы?»

Я фыркнул. «Я должен был что-то сказать. Мы не можем рисковать, вызывая у Клиффорда подозрения.»

Сантино кивнул, его челюсть плотно сжалась. Он был зол, но я мог сказать, что это было еще не все. Он выглядел ревнивым и расстроенным. Я даже не хотел представлять себя на его месте. Я бы, наверное, сошел с ума, если бы Сантино был обещан женщине и встретился бы с ней за ланчем, но я не был уверен, что еще можно сделать.

«Я думал, его не волнует, трахаешься ли ты с другими мужчинами».

Мне не понравилось, как внезапно он прозвучал бессердечно. «Мы с тобой знаем друг друга уже давно. Клиффорд понял бы, что это больше, чем секс».

«Это так?»

Я подошел к нему и коснулся его груди. Он не смягчился, ни его тело, ни выражение лица. «Да ладно, не будь таким. Ты знал, что я была обещана Клиффорду, когда мы начали спать друг с другом. Это не секрет. Я думал, ты предпочитаешь секс без обязательств.»

Сантино ничего не сказал.

Я застенчиво прикусила губу и опустилась перед ним на колени. «Позволь мне загладить свою вину».

Он хмуро посмотрел на меня сверху вниз. «Ты действительно думаешь, что минет и секс сделают все лучше? Я больше, чем мой член».

Мое сердце сжалось. Он был намного больше для меня, но он не мог быть. «Ты знаешь, что Клиффорд — мой жених. Я не могу отправить его, не проведя с ним немного времени после того, как он пересек Атлантику, чтобы быть со мной».

Сантино схватил меня за руки и поднял на ноги. «Мне нужно наверстать упущенное во сне».

Не сказав больше ни слова, он вошел в свою спальню. Мы проводили каждую ночь вместе в последние несколько недель, но я чувствовала, что мне не рады в его постели сегодня вечером, поэтому я пошла в свою спальню.

Может быть, это была моя память, но я все еще чувствовал запах секса.

Я опустился на кровать, чувствуя себя разбитым. Мы с Сантино только начали спать друг с другом, и я мог бы сказать, что это уже изменило наши чувства друг к другу. Сантино стал собственником, и я определенно чувствовал эмоциональную привязанность к нему. Насколько хуже будет через несколько месяцев? Или через год?

Можем ли мы действительно продолжать рисковать этим?

Мой обед с Клиффордом был приятным и на удивление без происшествий. Если он и заметил сохраняющееся напряжение между мной и Сантино, он оставил свои мысли при себе. Я был рад. Я действительно не хотела обсуждать мои сложные отношения с Сантино с моим женихом.

К счастью, у Клиффорда был двоюродный брат, который учился в Сорбонне и планировал провести с ним остаток дня. Зная, что у него были другие люди, которых он хотел навестить в городе, я чувствовал себя менее обязанным проводить с ним время, что было хорошо, потому что я все равно мог думать только о Сантино.

Он почти не разговаривал со мной все утро, обращаясь со мной так же, как и в прошлом.

Это беспокоило меня, что, в свою очередь, заставило меня задуматься, как это будет, когда мы будем вынуждены вернуться к исключительно профессиональным отношениям.

Когда мы возвращались домой после моего обеда с Клиффордом, я повернулась к нему. «Что мы делаем, Сантино? Мы должны веселиться. Если ты постоянно злишься, потому что мне приходится общаться с Клиффордом, тогда нам обоим будет очень тяжело. Ты знаешь, я не могу игнорировать его. Я не целую его и не делаю ничего другого».

«Я знаю», — процедил Сантино сквозь зубы.

«Тогда почему ты так враждебен ко мне?»

«Я зол».

Я комично расширил глаза. Неужели он думал, что я не заметил?

Он вздохнул, его пальцы на руле побелели от напряжения.

«Я знаю, что ты должен поговорить с ним. Я знаю, что он твой жених и твое будущее. Я в основном злюсь на себя, потому что не думал, что это будет меня так сильно беспокоить. Но мне действительно не нравится идея делить тебя».

«Ты не делишься мной сейчас».

«Я думаю, что нет, но в конце концов я это сделаю».

«Не совсем», — тихо сказал я. «Потому что, как только я выйду замуж, мы больше не сможем быть вместе». Я понял, что больше не думал, что мы остановимся, как только вернемся в Чикаго…

«Это утешение», — пробормотал Сантино.

Я закрыл глаза и прислонился головой к окну. Может быть, было бы лучше, если бы мы прекратили это сейчас.

«Я постараюсь взять себя в руки, хорошо? Это будет тяжело, но я делаю все возможное, чтобы игнорировать существование Клиффи».

Я открыл глаза и слегка улыбнулся. «Хорошо, потому что я пока не хочу отказываться от того, что у нас есть».

Несмотря на наш разговор, наши отношения оставались напряженными в течение нескольких дней после моей встречи с Клиффордом. Я хотел, чтобы все вернулось к тому, что было.

Я скучал по подшучиванию и раскованному сексу. Наше последнее общение было именно таким. Вежливое общение.

Я прислонился к двери в комнату Сантино, когда он отжимался. «Знаешь, Сынок, я бы никогда не назвал тебя слабаком, который позволяет эмоциям разрушать прекрасную сексуальную жизнь».

Я подавила усмешку, увидев выражение лица Сантино.

Он поднялся на ноги, его спортивные штаны низко висели на бедрах, а пот соблазнительно блестел на верхней части тела. «Ты только что назвал меня киской?»

Я пожал плечами с дразнящей улыбкой. Это было хорошо, безопаснее.

Сантино направился ко мне, и я развернулась, но прежде чем я смогла убежать, он обнял меня за талию и сильно шлепнул по заднице. Я ахнула, но он просто поднял меня и отнес на кровать, где посадил к себе на колени. Ладонь Сантино снова ударила меня по заднице — еще сильнее. Я дернулась с криком, мои расширенные от шока глаза метнулись к лицу Сантино. «Ты кра—?»

Сантино оттолкнул мои трусики, и я застонала, моя голова упала вперед, когда он скользнул в меня двумя пальцами. Как обычно, наше подшучивание уже хорошо подготовило меня, и мои мышцы с радостью приветствовали его.

«Если бы я знал, что это заставит тебя замолчать, я бы раньше трахнул тебя пальцами у себя на коленях».

Я безвольно повисла на его сильных ногах, пока он вводил и выводил свои длинные пальцы. Другой рукой он массировал мою задницу.

Я дышал через нос, мои глаза закрылись.

«Ты больше никогда не будешь называть меня киской».

Я промычал свое согласие. С пальцами Сантино, попадающими во все нужные точки, я бы согласился на что угодно.

Горячее дыхание Сантино коснулось моей кожи за секунду до того, как он слегка прикусил мою ягодицу, заставляя меня стонать еще громче. «Ты можешь быть такой хорошей девочкой, когда ты возбуждена. Я запомню это».

«Как то, что я позволяю тебе трахать меня пальцами у себя на коленях, когда я помолвлена с другим мужчиной, делает меня хорошей девочкой?»

Ладонь Сантино сильно ударила меня по заднице. Я дернулась, а затем вскрикнула, когда он ущипнул мой клитор, и я почти кончила. «Прямо сейчас ты только мой, и я хочу, чтобы ты это помнил».

Моя голова снова наклонилась вперед со слабым кивком, когда пальцы Сантино двигались мучительно медленно, восхитительно поглаживая мои внутренние стенки, когда он двигался так глубоко, что костяшки его пальцев прижимались к моему клитору.

«Теперь я хочу, чтобы ты кончила жестко, как хорошая девочка».

Я бы закатила глаза, если бы Сантино не начал вонзать в меня свои пальцы в таком темпе, что я схватила его за ноги, и мои пальцы впились в пол, потому что я потеряла счет тому, что было вверх и вниз.

«О боже, — ахнула я. — О боже».

Я не был уверен, что смогу выдержать гораздо больше. Мое тело было возбуждено до максимума, мой клитор набух и болел, отчаянно нуждаясь в освобождении.

Сантино ударил ладонью по моей заднице, когда его пальцы полностью погрузились в меня, а костяшки пальцев попали в мой клитор.

Я закричал, когда кончил с сильной дрожью. Вереница непонятных слов, некоторые французские, некоторые итальянские, сорвались с моих губ, когда я прижалась лицом к икре Сантино и почувствовала, как влага стекает по моим бедрам.

Смятение наполнило меня, но я был слишком ошеломлен и измучен, чтобы реагировать на это.

Сантино мурлыкал, как лев, поглаживая мою задницу, его пальцы все еще скользили во мне и выходили из меня.

Он наклонился и поцеловал мою левую, затем правую ягодицу, прежде чем вытащить пальцы и поцеловать мою чувствительную плоть. Я снова застонал. Его язык прошелся по верхней части моего бедра.

Я поднял голову, уверенный, что мои волосы были хуже птичьего гнезда. «Я не уверен, что мне нравится, когда ты шлепаешь меня, как непослушную школьницу».

Сантино посмотрел на меня поверх моей задницы, выглядя слишком довольным собой. «Твое тело падает. Ты брызгала, как хорошая девочка».

Мои щеки пылают. По какой-то причине это казалось чем-то ненормальным. Я никогда не делал этого раньше.

«Поверь мне, заставлять девушку брызгать — это знак чести, который каждый мужчина носит с гордостью», — сказал Сантино, читая меня, как обычно. Лежать на его ногах становилось все более неудобно из-за того, что его эрекция настойчиво впивалась в мой живот.

Его улыбка стала шире, став почти волчьей. «Посмотрим, смогу ли я заработать еще один значок».

Сантино схватил меня за бедра и бросил на кровать. Я издаю стон, чувствуя себя бескостным.

«Нет покоя грешникам, Дорогая, сейчас я тебя по-настоящему поколочу».

Сантино расположил меня так, чтобы я растянулся на кровати лицом к деревянным прутьям изголовья.

«Тебе лучше крепко держаться. Это будет тяжело».

Я прикусила нижнюю губу, чтобы подавить усмешку. Сантино слегка приподнял мою задницу, затем присел на корточки позади меня. Я собирался прокомментировать позицию, когда он врезался в меня. Его руки сжались на моих бедрах, когда он вошел в меня. Мои руки взлетели, пальцы отчаянно цеплялись за прутья кровати.

«О, святое дерьмо», — выдохнул я в подушку.

Толчки Сантино поражают меня так глубоко и заполняют меня так полностью, что звезды лопаются перед моими глазами от ощущений. Шлепающие звуки его бедер, ударяющихся о мои ягодицы, смешивались с нашими стонами. Кровать завибрировала, снова и снова ударяясь о стену. Я действительно надеялся, что наши соседи не вызовут полицию.

Я кончил с криком, мои пальцы вцепились в решетку, а зубы впились в подушку. Это было почти слишком. Сантино не замедлился. Он был зол, трахая меня. Я никогда по-настоящему не понимал этот термин, но теперь понял, и это было увлекательно.

Он наклонился. «Наслаждайся каждой секундой. Однажды воспоминание об этом будет единственной вещью, которая поможет тебе пережить неудовлетворительное тыканье, которое Клиффи считает сексом».

«Мудак», — процедила я сквозь зубы, пытаясь подняться, но толчки Сантино удерживали меня на животе.

«Это верно», — прорычал Сантино, грубо целуя меня. Я ответила на его поцелуй с тем же пылом.

Я потерял счет времени, но боль в моем теле, когда мы с Сантино пришли, сказала мне, что мы, возможно, установили новый личный рекорд.

Я перевернулся на спину, пот стекал по моей груди. Я был полностью истощен. Низкий гул зазвенел в моем теле, эхо удовольствия, которое, казалось, не хотело уходить. Я закрыл глаза, наслаждаясь этим чувством. Я слышал движение Сантино и влажный звук падения презерватива в мусорное ведро. Медленно мои глаза открылись, когда Сантино стоял рядом с кроватью, наблюдая за мной.

Я лениво улыбнулась ему. «Мне нравится твоя форма наказания».

«Рад, что я выполнил к вашему удовлетворению».

Он не вернулся в постель, и это заставило меня задуматься, хочет ли он, чтобы я пошел в свою комнату. Мы все еще не провели ночь вместе с момента появления Клиффорда, и я пропустил это. «Разве ты не ляжешь? Я чувствую, что снова засыпаю рядом с тобой».

Мне было все равно, если признание этого ослабит мою позицию. Сантино ревновал, поэтому он тоже должен испытывать ко мне нечто большее, чем похоть.

«Ты думаешь, это хорошая идея?»

Это определенно не было. Ничто в этом не было хорошей идеей. «Мне все равно».

Сантино сардонически усмехнулся. Он вытянулся рядом со мной и притянул меня к себе. «Однажды я пожалею об этом, но, как ты выразился, мне все равно».

Глава 22

Сантино

Это был первый раз, когда я снова столкнулся с семьей Анны после того, как мы начали наш роман, или что бы у нас ни было. В этот момент было трудно сказать. Что бы это ни было, оно было ограниченным, и если бы нам с Анной не удалось скрыть наши не совсем профессиональные отношения от ее семьи, они были бы прерваны задолго до того, как Анна вступила в священные узы брака с Клиффи — моей жестокой смертью от рук Валентины и Данте. Я был уверен, что они оба присоединятся к расчленению по этому особому случаю.

«Ты выглядишь напряженным», — сказала Анна, когда мы ждали в аэропорту.

Одна из моих бровей дернулась вверх. Даже если ей нравилось притворяться, что это не так, ее чрезмерная уборка в последние несколько дней сказала мне, что она так же нервничала из-за визита своей семьи. Она вымыла каждую поверхность, где мы занимались сексом за последние несколько месяцев, по крайней мере, дважды. «Не говори. Разве ты не должен тоже нервничать? Ты понимаешь, что мы оба предавали твою семью последние пять месяцев?»

Анна закончила свой первый семестр, и мы должны были улететь обратно в Чикаго на лето, но сначала Кавалларосы проведут неделю в Париже, чтобы отпраздновать день рождения Валентины.

«Предательство — это сильное слово для того, что у нас есть».

«Как бы ты это назвал? Мы оба дали твоим родителям слово, что между нами никогда ничего не будет».

«Они не узнают. Мы договорились, что не будем спать вместе, пока они здесь».

Было бы легче притвориться, что мы не спим вместе, если бы мы сохраняли физическую дистанцию, но это было бы сложно. Мы с Анной едва могли держаться подальше друг от друга последние несколько месяцев. Теперь нам придется неделями обходиться без секса, потому что даже после визита Кавалларо в Париж нам все равно придется провести несколько недель в Чикаго, прежде чем мы вдвоем вернемся в Париж одни.

Данте, Леонас, Беатрис и Валентина, сопровождаемые моим отцом, вошли в зал ожидания аэропорта Шарль де Голль.

В то время как Анна бросилась к своей семье, я подошел к отцу, чтобы поприветствовать его. Мы ненадолго обнялись, прежде чем он отстранился, чтобы посмотреть на меня. «Все хорошо?»

«Конечно», — сказал я. Никто не знал о моем романе с Анной, даже Артуро, и уж точно не папа. Хотя он, вероятно, все еще что-то подозревал.

Я не был уверен, поделилась ли Анна чем-нибудь с кем-нибудь из своих друзей. Говорить о чем-то подобном по телефону было определенно слишком опасно, поэтому я подозревал, что она тоже этого не сделала. Конечно, я знал, что она раскроет каждую последнюю деталь нашего романа с Софией и Луизой, как только встретится с ними лично.

Данте подошел ко мне и пожал мне руку. На его лице не было ни намека на гнев или враждебность, поэтому он ничего не заподозрил. Мы просто должны были бы оставить это таким образом. «Я должен сказать, что я очень доволен вашей работой до сих пор. Ваши ежедневные отчеты были очень информативными».

И в основном выдуманное дерьмо. Мне пришлось отказаться от половины мероприятий, которые мы с Анной предприняли. «Я рад».

Следующей подошла Валентина, и даже она казалась менее подозрительной, чем в прошлый раз. «Приятно видеть Анну такой счастливой. Спасибо тебе за то, что убедился, что она в безопасности, пока живет своей мечтой».

«Это честь», — сказал я.

«Почему бы тебе и твоему отцу не присоединиться к нам за ужином сегодня вечером? Данте забронировал столик в ресторане отеля, отмеченном звездой Мишлен, и я уверен, что они могут освободить место еще для двух человек».

«Я бы предпочел сегодня спокойно поужинать со своим сыном, если вы не возражаете», — вежливо сказал папа.

Он, вероятно, просто хотел допросить меня о каждой мелочи последних нескольких месяцев, но я на самом деле не возражал. Я хотел ограничить свое общение с Анной, пока мы были рядом с ее семьей.

«Конечно», — немедленно ответила Валентина.

Мы разделились на две машины, потому что одной было недостаточно для всех нас, и отправились в Four Seasons, где Данте и семья проведут неделю, прежде чем мы все улетим обратно в Чикаго. Анна была в машине со своей матерью, Беа и моим отцом, в то время как Леонас, Данте и я ехали в другой машине.

«Я действительно скучал по тому, чтобы вывести тебя из себя», — сказал Леонас с хитрой усмешкой. Почти шестнадцать и все такой же раздражающий, как я помнил.

«Леонас», — сказал Данте резким тоном. «Сантино — телохранитель Анны, и к нему следует относиться с должным уважением».

«Как будто Анна всегда относится к нему с уважением».

Данте вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами, желая ударить Леонаса по голове. «Как у подростка, у нее были трудные моменты, но за последние пару лет она повзрослела. Я не могу жаловаться».

Образ Анны, будящей меня очень приятным минетом этим утром, пришел мне в голову, но я быстро отогнал его.

Леонас покачал головой и снисходительно посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Маленький засранец знал слишком много.

Мы с папой выбрали уютный ресторан всего в нескольких минутах ходьбы от Four Seasons на случай возникновения чрезвычайной ситуации. Но с Леонасом и Данте там Валентина, Анна и Беа были хорошо защищены. Даже если Леонас мог быть раздражающим сопляком, он был хорошим стрелком и знал, как обращаться с ножом. Тем не менее, было странно выпускать Анну из поля зрения впервые за шесть месяцев. Мы провели так много времени вместе, что разлука казалась чужой.

«Как обстоят дела между тобой и Анной?» — Спросил папа, как только мы сели за наш стол.

«Хорошо».

«Насколько хорошо?»

«Ты приехал в Париж, чтобы допросить меня или потому, что скучал по мне?»

«И то, и другое».

Я с сомнением посмотрела на него. К счастью, в этот момент появилась официантка с карточками меню. Я взял один из них с быстрым мерси, прежде чем я просмотрел выбор вин.

«Ты даже не взглянул на нее».

Я поднял голову. «Прошу прощения?»

«Ты даже не посмотрел на официантку».

«Конечно. И я даже сказал спасибо».

Папа кивнул в сторону женщины, которая теперь обслуживала другой стол. «Посмотри на нее. Она привлекательна. Сын, которого я помню, проверил бы ее».

Я не мог удержаться от смеха. «Я все еще тот сын. Ты говоришь так, как будто я прыгал на каждую женщину, которую видел. Я могу заверить вас, что это было не так. Может быть, тебе стоит подумать о том, чтобы снова окунуть пальцы ног в пруд для свиданий, если моя жизнь на свиданиях так сильно тебя беспокоит».

«Это не шутка».

«Папа, если ты беспокоишься обо мне, перестань видеть то, чего нет. Ты только будешь вести себя подозрительно, а это, в свою очередь, вызовет подозрения у Кавальяро и действительно доставит мне неприятности».

Папа вздохнул. Я похлопал его по плечу. «Перестань так сильно беспокоиться. Получи жизнь и поживи немного. Со мной все будет в порядке».

Не то чтобы я не знал об опасности, в которой я находился. Если Анна что-то проговорилась, я был мертв. Но Анна была умна. Я доверил ей защитить нашу тайну. Не только из-за меня, но и потому, что она тоже хотела избежать ответной реакции.

Анна

Сантино нервничал из-за визита моей семьи еще больше, чем я. Может быть, он беспокоился о том, что я что-то проговорился, но я с раннего возраста научился надевать маску на публике. Теперь я использовал этот талант только для того, чтобы надеть маску для своей семьи. Это не значит, что я не чувствовала себя виноватой, потому что я чувствовала, особенно когда смотрела маме и папе в глаза. Но у меня не было другого выбора, если я хотел остаться в Париже и защитить Сантино.

Может быть, затянувшееся чувство вины было причиной того, что я был рад, когда визит моей семьи в Париж закончился, и мы все улетели в Чикаго. Было странно возвращаться домой, когда так много изменилось. Последние несколько месяцев в Париже были свободными, волнующими, и я начал воспринимать эту вновь обретенную свободу как должное. Вернувшись в Чикаго с его ограничениями, я понял, что свобода, которой я напился, будет отнята у меня через несколько лет. То, что было у нас с Сантино в Париже, было обречено.

Я присоединился к папе в его офисе через пару дней после того, как мы все прибыли в Чикаго.

Мама тоже была там, стояла рядом с папой у окна, и это выглядело так, как будто они спорили. «Я хотел бы обсудить с тобой твое будущее», — спокойно сказал папа.

Я всегда предполагал, что мама и папа позволят мне вернуться в Париж на второй семестр. Они никогда не говорили обратного, но слова отца заставили меня усомниться в этом, и я был в ужасе. Я не хотел оставаться в Чикаго, пока нет. Я хотел пожить еще немного, провести больше времени с Сантино. Мы с ним почти не виделись две недели. Мы не разделили ни одного поцелуя, не говоря уже о большем. Мое тело жаждало его близости.

«Хорошо», — сказал я нерешительно. «Я думал, что мы с Сантино вернемся в Париж после дня рождения Беа в августе?»

Мама и папа обменялись взглядом, который заставил меня все больше нервничать. Мама подошла ко мне и коснулась моего плеча. «Если это то, чего ты хочешь?»

Я яростно кивнул. «Конечно. Почему бы и нет? Я люблю город и свои занятия модой. Это моя сбывшаяся мечта».

Мама коротко коснулась моей щеки. «У нас с твоим отцом вначале были опасения, но мы должны сказать, что ты доказал, что мы ошибались».

«И все же», — сказал папа. «Люди начинают задаваться вопросом, где ты».

«Они знают, что я учусь за границей. Неужели они не понимают, что мы должны держать это в секрете по соображениям безопасности?»

«О, они падают», — сказала мама, покачав головой. «Я думаю, что их больше беспокоит то, что ты исчез с их радара сплетен».

Я любил честность мамы. Она ненавидела, насколько осуждающими были некоторые люди в нашем мире. Она тоже подверглась их жестоким словам в начале своего брака с папой.

«Если люди не знают правды, они придумывают свою версию», — сказал папа.

Я закатил глаза. «Какие слухи они распространяют сейчас?»

«Что ты беременна ребенком Клиффорда, и это причина, по которой ты с ним помолвлена. Что ты беременна чужим ребенком. Что ты сбежала с кем-то.»

«Я вернулся. Если бы я убежал, меня бы здесь не было, верно?»

«Вот почему мы должны убедиться, что вы продолжаете посещать общественные мероприятия. И именно поэтому мы хотели бы, чтобы ты остался до начала семестра».

«Хорошо». Это было всего на две недели больше, чем я думал. Это было не так уж плохо. Конечно, это означало, что нам с Сантино придется держаться подальше друг от друга в течение двух месяцев… Я бы, наверное, воспламенился. «Уже назначена дата моей свадьбы?»

Мама и папа обменялись взглядами. «Ну, в то время как Кларки готовы ждать, мы должны убедиться, что мы не оскорбляем консерваторов в Команде. Мы с твоей матерью думаем, что свадьба летом, после того как ты закончишь школу моды, была бы желательна».

«О». Я сглотнул. Это будет через три года, что на самом деле было не так скоро, но в то же время раньше, чем мне бы хотелось. «Это звучит как хороший план. Согласны ли родители Клиффорда?»

«Они падают. К тому времени Клиффорд закончит учебу в бакалавриате и поступит в юридическую школу, поэтому они считают, что детям следует подождать немного дольше».

Я чуть не рассмеялся. Было ли что-нибудь, что мы с Клиффордом могли бы решить самостоятельно?

Мама коснулась моего плеча. «Это нормально для тебя?»

«Конечно».

Три года.

Этого было достаточно, чтобы наслаждаться собой, своей свободой, Сантино.

Когда я вышла из офиса, я написала Сантино, чтобы сообщить ему, когда мы вернемся в Париж, но я опустила часть со свадьбой.

Наши тексты всегда были профессиональными, никаких милых смайликов или нежностей, и определенно никакого секстинга.

«Я не был уверен, что мы вообще вернемся в Париж», — внезапно сказал Сантино, напугав меня до полусмерти.

Я развернулся с широко раскрытыми глазами и коснулся своей груди. «Ты напугал меня».

Глаза Сантино впились в мои, и легкая дрожь пробежала по моему позвоночнику. Я бросила косой взгляд на дверь папиного кабинета, которая была всего в конце коридора, и сглотнула. Сантино стоял близко, и я хотел преодолеть оставшееся расстояние между нами.

«Что ты здесь делаешь?»

«Твои родители попросили меня прийти для разговора».

«Они собираются рассказать тебе о Париже».

Они бы тоже упомянули о свадьбе? Я действительно надеялся, что они пока оставят это при себе. Я не хотел, чтобы между мной и Сантино снова возникло напряжение.

«Я уверен, что так и будет», — пробормотал Сантино.

Я сделал шаг назад, прежде чем смог сделать что-то все более глупое. «Может быть, ты можешь подняться ко мне в комнату позже и рассказать мне, что они сказали?»

Сантино приподнял одну бровь. «Я думаю, было бы лучше, если бы ты подошел к гауптвахте. У меня ночная смена, и я не могу оставить свою позицию перед мониторами. Если ты придешь в десять, у меня будет время для короткой беседы о Париже».

Я подавил улыбку. Означало ли это, что он был один на гауптвахте?

«Я ценю это», — вежливо сказала я, и губы Сантино искривились от удовольствия.

«Я уверен, что ты падаешь».

Я обернулся, стараясь не быть слишком легкомысленным.

После душа и тщательного бритья я надеваю простое летнее платье без рукавов для легкого доступа. Я не беспокоился о нижнем белье. Я не был уверен, сколько у нас будет времени, поэтому я хотел избежать пустой траты времени.

Я направился по подземному коридору к караульному помещению и постучал. Мой пульс участился в ожидании.

Сантино открыл дверь и жестом пригласил меня войти, действуя профессионально, и как будто мы не встречались для секса. По крайней мере, я надеялся, что так оно и было.

Он закрыл дверь и взял мой наряд. Он, вероятно, мог видеть, что на мне не было лифчика, потому что мои соски уже затвердели.

«Как и ожидалось, твои родители сказали мне, что мы вернемся в Париж в начале сентября».

Мое лицо ясно дало понять, что мне все равно. Я присел на край стола с мониторами. «Я здесь не для этого».

«Нет?»

Я сузила глаза, затем широко раздвинула ноги, так что мое платье задралось, обнажив, что под ним ничего не было.

Сантино со стоном прислонился к двери. «Ты идешь ва-банк».

«У нас нет времени, чтобы тратить его впустую».

Сантино усмехнулся. «Я не могу запереть дверь, так что это очень опасно».

«Я думал, у тебя одна ночная смена?»

«Я один в караульном помещении, но по периметру, как всегда, есть другие телохранители. Мой отец, например».

«Он бы не донес на тебя, верно?»

Сантино оттолкнулся от двери и подошел ближе. «Разве мы не договорились держаться подальше друг от друга, пока в Чикаго?» Выражение его лица сказало мне, что у него были другие планы.

«Ты хочешь держаться подальше от меня в течение двух месяцев?»

Сантино добрался до меня и схватил за бедра, глядя на меня сверху вниз похотливыми глазами. «Черт возьми, нет. Но это безумие, Анна. Если нас поймают…»

Я схватил его через одежду. «Мы не будем».

Сантино резко выдохнул, затем его взгляд скользнул по мониторам. «Все ясно, но это должно быть быстро и грязно».

Я рассмеялся. «Идеально».

Я помог Сантино освободить его член, отчаянно нуждаясь в нем.

«У меня нет с собой презерватива», — процедил он сквозь зубы, сожалея, что его черты исказились.

«Я тоже. Я мог бы попросить своего брата об этом». Я хихикнула, ничего не могла с собой поделать. Сантино не выглядел удивленным. Он застонал и прижался лбом к моему плечу.

Я прикусил губу. «Нам это не нужно».

Сантино поднял голову с растерянным выражением.

«За неделю до того, как моя семья приехала в Париж, я пошел к врачу и попросил у них таблетку. Я принимаю это с тех пор, и теперь они эффективны».

«Ты мне не сказал».

Я пожал плечами. Каким-то образом это казалось более монументальным, чем следовало бы. В конце концов, это был просто практический вопрос… «Я чист, очевидно. И ты не был ни с кем другим с прошлого декабря, верно?»

«Да, и я никогда не ходил без седла».

«Тогда мы готовы идти».

Сантино выглядел почти изумленным. Он наклонился вперед и нежно поцеловал мои губы, прежде чем его пальцы нашли мое отверстие, чтобы проверить мою готовность. Я был более чем готов. Схватив мои ягодицы, Сантино потащил меня к краю стола, прежде чем погрузиться в меня одним сильным толчком. Его губы накрыли мои, заглушая мой стон. Мониторы дрожали с каждым толчком. Я почти отчаянно цеплялась за Сантино, мои ноги обвились вокруг его бедер. Он дернул вниз верх моего платья и ущипнул меня за сосок.

Я становился все ближе и ближе, когда Сантино напрягся. «Твой брат в саду».

«Он, вероятно, просто ищет свою заначку с табаком и травкой, которую он прячет под кустами. Не останавливайся. Я почти на месте».

Хватка Сантино на моей заднице усилилась, и он ускорился еще больше. «Ты станешь моим падением».

Я вцепилась в его плечи, когда мое освобождение прорвалось сквозь меня. Сантино последовал вскоре после этого, и это было не так, как раньше. Интимный, я не мог точно определить.

У нас не было много времени, чтобы насладиться ощущениями. После быстрого поцелуя на ночь, я поправила свою одежду и поспешила обратно по коридору.

Я отступил в коридор нашего особняка и столкнулся лицом к лицу с Леонасом, который тоже крался вокруг. От него определенно пахло травкой.

«Ты должен перестать курить это дерьмо».

«У всех нас есть плохие привычки, от которых мы не можем избавиться, верно?» Сказал Леонас с понимающей ухмылкой.

Я сузил глаза. «Я не знаю, о чем ты говоришь».

«Вы с Сантино делаете это», — сказал Леонас как ни в чем не бывало.

Я нервно огляделась и впилась ногтями в его предплечье. «Заткнись. Ты не знаешь, о чем говоришь».

Леонас усмехнулся. «Как насчет того, чтобы пойти в мою комнату, пока ты не описался в штаны?»

Он ушел, и у меня не было выбора, кроме как последовать за ним наверх. Я должен был выяснить, знал ли он больше, чем следовало.

В ту секунду, когда мы вошли в его комнату, я сказал: «Почему ты говоришь что-то подобное?»

Леонас схватил пачку сигарет из-под кровати. «Прекрати притворяться, сестренка. Я не слепой и не глупый».

«Если ты продолжишь употреблять травку, ты скоро будешь», — пробормотал я.

Леонас опустился на подоконник, выжидательно подняв брови. «Клиффорд подошел ко мне после своего любовного визита в Париже».

«Что? Когда?» Я, спотыкаясь, подошла к нему и села рядом с ним, мой пульс ускорился.

«На вечеринке. Он спросил меня, знаю ли я, что происходит между тобой и Сантино».

Краска сошла с моего лица. Если бы Клиффорд начал задавать подобные вопросы, мы с Сантино были обречены. «Что ты ему сказал?»

«Я сказал ему, что он не знает, о чем говорит, и что ты благородная женщина. Я также предупредил его, чтобы он держал рот на замке, если он знает, что для него хорошо».

«Спасибо».

Леонас криво улыбнулся. «Пожалуйста. Но трахаться с твоим телохранителем, сестренка, серьезно?»

Я хлопнул его по руке. «Заткнись. Если кто-нибудь узнает, Сантино мертв, и я стану причиной скандала».

«Почему всегда только я должен быть причиной скандала?»

«Потому что ты хорош в этом, и твоя репутация уже в клочьях».

«Спасибо за твои теплые слова, сестренка», — сказал он, вставляя сигарету в рот. «Моя репутация служит цели. Мне нравится, когда люди недооценивают меня. Это делает избиение их еще слаще».

Я со смехом покачал головой.

«А как насчет Клиффорда?»

«А как насчет него?»

«Ты собираешься бросить его ради Сантино?»

Я недоверчиво посмотрела на Леонаса и подняла руку с огромным обручальным кольцом Клиффорда. «Я выполняю свое обещание».

Леонас пожал плечами. «Есть обещания, которые вы должны выполнять, а от других вы должны отказаться. Клиффорд — последний».

Я закатила глаза, затем выхватила сигарету из его руки и затянулась. «Ты понимаешь, какой скандал это вызовет, если я не выйду замуж за Клиффорда? Наши семьи заключили сделку. Наши родители рассчитывают на меня».

Леонас пожал плечами. «Обещать тебя Клиффорду было ошибкой. Кларки никогда не будут частью нашей семьи. Ты всегда должен быть осторожен с тем, что говоришь рядом с ним, даже с Клиффордом. Ты — средство для их уничтожения».

«Но и Клиффорд для нашей семьи тоже», — возразила я, щурясь в темноту за окном.

«Дерьмовая основа для брака».

«Большинство браков по договоренности построены на дерьмовой основе».

«Если ты так говоришь. Это тебе придется делить постель с Клиффордом.» Голос Леонаса ясно дал понять, что он не одобряет.

«Я справлюсь с этим. Я могу справиться с ним».

«Если ты так думаешь. Просто знай, что я прикрою твою спину, несмотря ни на что».

Я с трудом сглотнул. «Спасибо».

Леонас пожал плечами. «Для этого и существует семья. Просто пообещай мне, что будешь осторожен».

Я ничего не сказал, в свою очередь, только кивнул. Мы открыли окно и свесили ноги с подоконника, глядя в ночь. Я знал, что в конечном итоге моя семья всегда будет прикрывать мою спину. Каково было бы оказаться в браке, который не был бы таким?

Глава 23

Сантино

Я бы никогда не подумал, что настанет день, когда я с облегчением покину Чикаго и вернусь в Париж, но скрытность и секретность действовали мне на нервы. После нашего быстрого секса на гауптвахте нам с Анной удалось встретиться для секса только один раз. Два поспешных траха за два месяца. Мрачная цитата. Я скучал по прикосновениям к Анне, когда хотел, по крайней мере, в безопасности нашей квартиры. Я скучал по тому, чтобы проводить с ней время. Хотя мы были осторожны, чтобы не вести себя как пара на публике в Париже, мы все равно могли быть намного ближе, чем когда-либо рисковали в Чикаго.

Когда мы приземлились, я уже чувствовал, как огромный вес падает с моих плеч.

«Это похоже на возвращение домой», — сказала Анна, когда мы возвращались в квартиру в нашей машине. Я коснулся ее бедра и сжал. Странным образом это произошло. Чикаго по-прежнему был моим домом и всегда им будет, но сейчас он также ощущался как тюрьма. Анна переплела наши пальцы.

Папа предупредил меня, чтобы я был осторожен, прежде чем я ушел. Он не знал об Анне и обо мне, но он что-то подозревал. Держаться за руки средь бела дня, вероятно, было неосторожно, даже если между нами и бдительными глазами Наряда простирался океан.

Я сжал ее руку. Нам нужно было быть осторожными. В этом не было никаких сомнений. Но возвращение в Париж заставило меня снова осознать, что наше единение было ограниченным. Я хотел насладиться временем, которое у нас было. Пэрис позволила мне сделать это и забыть о Клиффорде.

Мы сидели в нашем любимом месте для завтрака, маленьком кафе за углом от нашей квартиры. Мы завтракали здесь каждое воскресенье и часами наблюдали за людьми.

Владельцы думали, что мы пара. Мы никогда не исправляли их, и в конце концов мы начали держаться за руки, как сейчас. Со временем мы стали небрежными, или, может быть, просто с годами стало труднее сохранять профессиональную дистанцию.

«Я подумала, что мы могли бы провести несколько недель в Провансе этим летом», — сказала Анна однажды воскресным утром в начале мая.

«Разве нам не придется вернуться в Чикаго?»

В первое лето мы с Анной вернулись в Чикаго прошлым летом, и я предположил, что так будет и этим летом.

«Это наше последнее лето во Франции», — тихо сказала она, ее глаза были странно задумчивыми.

Наше последнее лето здесь. Это внезапно поразило меня. Анна заканчивала школу в феврале следующего года, и после этого мы должны были вернуться в Чикаго на неопределенный срок. Черт. Я пытался игнорировать правду, но теперь она смотрела на меня в ответ.

«Это так».

«Я спросил своих родителей, могу ли я потратить хотя бы часть этого времени на путешествие по Франции, и они согласились. У нас есть первые три недели июля».

«Последнее лето свободы, прежде чем ты выйдешь замуж за Клиффорда в октябре следующего года».

Выражение лица Анны исказилось от шока. Неужели она действительно думала, что я не знаю? Я не упоминал об этом, потому что не хотел думать об этом. Мысль о том, что мне скоро придется отказаться от Анны, была как горящая стрела в моей груди.

«Мои родители думают, что мы не должны больше ждать».

Я кивнул. То, что Данте позволил Анне учиться за границей и что она выходит замуж за постороннего, уже было горькой пилюлей для консерваторов в Организации. В сентябре следующего года Анне исполнилось бы двадцать два. Время жениться в нашем мире.

Анна посмотрела вниз на наши сцепленные руки, затем снова на мое лицо. Я пытался сохранить спокойное выражение лица, даже если я чувствовал что-то иное. Наше время истекало, и впервые я практически мог видеть, как песчинки стекают в песочных часах.

«Это все еще больше, чем один год», — сказала она.

«Это так? Как долго ты хочешь, чтобы мы продолжали? Ты уже определился с датой?»

Может быть, мне стоит набраться мужества и прекратить то, что у нас было. Но я не хотел. Вместо этого я ждал, пока Анна покончит с этим. В конце концов, именно ее приверженность Клиффорду определит наш конец.

Она колебалась, затем отвела взгляд. «Мы не должны заканчивать все…»

Меня охватило удивление, затем триумф. Потом я понял, что она не имела в виду это так, как я думал. «Ты хочешь, чтобы мы продолжали трахаться, даже когда ты замужем за Клиффордом».

Анна поморщилась, затем быстро покачала головой. «Мы не можем. Я… я ненавижу, что мы должны говорить об этом. Я не хочу думать об этом».

Но в конце концов нам придется взглянуть правде в глаза. Я задавался вопросом, думала ли она когда-нибудь рассказать о нас своим родителям. Если бы она когда-нибудь думала о разрыве отношений с Клиффордом, когда она лежала в моих объятиях ночью, или когда мы делили хороший смех. Я часами не спал по ночам, представляя будущее с Анной.

Анна наклонилась вперед, ее глаза умоляли. «Давай притворимся, что я не выхожу замуж. Давай просто наслаждаться нашим временем вместе. Хорошо?»

Я глубоко вздохнул, затем кивнул.

Ради Анны я бы сделал это. Я еще не мог отпустить ее. Пока нет.

Человеческий мозг — мощный инструмент. Мне удалось притвориться, что Анна попросила меня, и поэтому мы продолжали наслаждаться нашими днями до лета почти как пара.

Когда наступил первый день летних каникул, мы с Анной ненадолго погрузились в задумчивость.

К счастью, на следующий день мы сели на самолет в Марсель для нашей поездки в Прованс. Прямо когда мы приземлились, мы с Анной держались за руки. Это было естественно.

Ярко светило солнце, когда мы направлялись к станции проката автомобилей в аэропорту.

Как только мы заполнили все документы, и Анна получила ключи, она направилась к крошечному синему Fiat Cinquecento Cabrio.

«Пожалуйста, скажи мне, что это не наш автомобиль». Я не мог назвать эту штуку машиной. Это было бы оскорблением для моего Camaro и любого другого автомобиля с небольшой гордостью.

Анна закатила глаза, когда обогнула машину, как будто это был милый щенок. «Это прекрасно». Она просияла. Черт. Я мог бы жить с этой машиной из спичечного коробка, если бы она заставляла Анну так улыбаться.

«Я за рулем!» — Крикнула Анна, прежде чем я успел направиться к водительскому сиденью. Я опустился на пассажирское сиденье, с удовольствием наблюдая, как Анна проверяла рычаг переключения передач Fiat. Я привык к переключению передач, но Анна никогда этого не делала. За последние два с половиной года она вообще мало ездила. Если мы куда-нибудь ездили на машине в Париже, я всегда водил машину.

Увидев выражение моего лица, она наполнилась решимостью.

И в конце концов ей удалось завести двигатель, и мы выехали со стоянки. Анна издала восхищенный смешок. «Это будет волшебное путешествие».

Я усмехнулся и расслабился на сиденье. Анна нажала на кнопку, которая открыла верх машины. Ее волосы дико развевались вокруг головы, и она снова рассмеялась.

Я полез в ее сумочку и схватил резинку для волос. Анна благодарно улыбнулась мне, когда я собрал ее волосы в беспорядочный хвост, пока она вела машину по узкой прибрежной дороге.

«Мне нравится, когда ты это делаешь».

Обычно я только когда-либо держал ее волосы назад, когда она дула мне, но это тоже было приятно. Мне нравилось чувствовать ее шелковистые волосы между моими пальцами. «Я просто не хочу упасть со скалы, потому что твои волосы ухудшают зрение».

Я не мог видеть ее глаз из-за ее огромных солнцезащитных очков, но я знал, что она закатила глаза.

«Не будь сварливым. Это будет лето нашей жизни».

Я знал, что всегда буду помнить это лето. В первое лето Анна действительно почувствовала себя моей женщиной…

… и последний.

Анна

Мы взяли напрокат крошечный голубой Fiat Cinquecento и катались на нем по извилистым улочкам южного Прованса, пока не достигли нашей конечной цели — небольшого пляжного городка, бывшей рыбацкой деревни, между Ницца и Антибом. В городе было два пляжа: один легкодоступный пляж рядом с набережной, а другой, до которого можно было добраться только на лодке или спустившись по узкой крутой лестнице, которая была выбита в скалах более века назад.

Сантино нес наш рюкзак, пока мы спускались по лестнице. Мы могли бы легко позволить себе арендовать лодку или даже яхту, чтобы добраться до пляжа. Деньги вряд ли были проблемой, но за все время нашего пребывания в Париже, кроме центральной и дорогой квартиры, мы с Сантино пытались жить обычной жизнью, как это сделал бы студент вроде меня.

Я наслаждался простотой этого, и это заставило меня еще больше ценить мелочи. Я знал, что Сантино не ожидал, что я смогу жить без роскоши. Несмотря на то, что было всего десять утра, пляж уже начал заполняться посетителями. Некоторые спустились только для нескольких эффектных фотографий для Instagram, но другие разложили свои полотенца или даже пляжные палатки.

Мы с Сантино устроились на полотенцах рядом со скалами справа. Поскольку эта часть пляжа все еще была в тени, она была не такой многолюдной, как остальные, и поэтому мы с Сантино могли наслаждаться уединением.

Я вылезла из своей пляжной комбинации, затем начала расстегивать верх бикини.

«Что ты делаешь?» Сантино зарычал.

«Я делаю то, что делают многие французские девушки, когда они идут на пляж, я показываю свои сиськи».

Сантино огляделся. Женщины всех возрастов загорали топлесс. Пара девушек даже играли в пинг-понг, их упругие груди подпрыгивали вверх и вниз при каждом прыжке.

«Я не уверен, что мне нравится, когда другие мужчины пялятся на твои сиськи».

Я рассмеялся и растянулся на полотенце. «Ты выживешь».

Я проигнорировала тоненький голосок, который сказал, что ему скоро придется делить меня с Клиффордом. Прямо сейчас это не приветствовалось.

«Видя тебя полуголой, я жалею о своем выборе шорт».

Сантино носил узкие короткие штаны, которые подчеркивали его мускулистую задницу и его внушительное тело, которое росло. Он сел рядом со мной с взглядом, который я слишком хорошо знал.

Я усмехнулся. Затем мои глаза заметили пару на пляже, которая действительно страстно целовалась, она на самом деле лежала на нем. И еще одна пара в океане определенно преуспевала.

Сантино проследил за моим взглядом, ухмылка исказила его лицо. «Я действительно начинаю любить Францию».

«Тебе потребовалось всего два с половиной года», — поддразнила я.

Он растянулся рядом со мной, подперев голову ладонью. Его улыбка сулила неприятности. Я перекатился на бок. «Что?»

Он придвинулся ближе и поцеловал меня, медленно, но целеустремленно. Я знал этот поцелуй. Мои глаза затрепетали, отдаваясь ощущению. Поцелуи с Сантино всегда давали мне жизнь. Через некоторое время мои соски сморщились, а между ног собралась влага.

Сантино слегка отстранился, его глаза скользнули по моим ищущим внимания соскам. «Видеть их и не иметь возможности сосать их — это пытка».

Я прикусила губу, мысль о горячем рте Сантино вокруг моей чувствительной плоти только усиливала мою потребность. Я посмотрел вдоль пляжа, чтобы посмотреть, наблюдает ли кто-нибудь, но люди были заняты собой.

Сантино придвинулся еще ближе, затем скользнул рукой между моих ног, сначала положив ее только на внутреннюю поверхность бедра. Затем его большой палец задел мою щель через ткань, и его губы снова завладели моими. Пока его язык дразнил мой рот, его большой палец слегка ласкал меня. Простое прикосновение и его поцелуй с добавлением острых ощущений от пребывания в общественном месте вскоре заставили меня промокнуть насквозь.

Мое дыхание стало глубже и быстрее. Наш поцелуй усилился, и статические помехи между нами вызвали мурашки по всему моему телу. Палец Сантино не ускорился, но он усилил давление.

«Мне нужно больше», — прошептала я ему в губы. «Ты мне нужен».

Сантино кивнул, затем отстранился и ненадолго закрыл глаза, пытаясь расположить свою эрекцию так, чтобы это было не так очевидно. «Давай войдем в воду».

Я усмехнулся и сел. Прежде чем встать, я быстро проверила, что на моих плавках от бикини нет никаких намеков на то, чем мы занимались. Сантино поднялся на ноги. Если бы вы посмотрели на его промежность, все равно было очевидно, что наш поцелуй не был невинным. Хорошо, что мы были на краю пляжа.

Мы вошли в воду, и Сантино сразу же притянул меня к себе. Я обхватила его ногами за талию, затем опустилась, пока не почувствовала, как его эрекция прижимается ко мне. Я застонала, уже настолько готовая к нему. Сантино просунул руку между нами, немного пошарив, прежде чем сдвинул мое бикини в сторону, и его кончик прижался к моему отверстию. Я опустился без колебаний. Когда его член растянул меня, мое тело начало трястись. Сантино немедленно захватил мои губы, проглотив мой стон, когда я кончил на его член. Он толкал меня вниз, пока не оказался полностью внутри меня.

«Это было быстро», — прорычал он, его губы прошлись по моему горлу.

«Я уже был хорошо подготовлен».

«Хм». Он слегка прикусил мое плечо. Он чувствовал себя невероятно горячим внутри меня, может быть, из-за холода окружающего океана.

Сантино опустил нас еще глубже в воду, так что только наши головы выглядывали, и я начал медленно вращать бедрами. Вскоре Сантино тяжело дышал напротив моих губ. Я любила вкус соли на его коже, шум волн и чаек, яркий солнечный свет.

Мы с Сантино смотрели друг другу в глаза, пока наши тела медленно двигались вместе. Каждый удар Сантино внутри меня позволяет огню в моем животе разгораться ярче. Мир вокруг нас превратился в размытое пятно звуков и сверкающего солнечного света.

На этот раз я кончил еще сильнее, и Сантино проглотил мои стоны, даже когда его собственное тело содрогнулось от оргазма, и он вошел в меня. Я закрыла глаза, мои чувствительные внутренние стенки посылали новые волны удовольствия через меня, когда Сантино вошел в меня.

Я еще крепче обняла его за шею и положила голову ему на плечо. «Я хочу, чтобы этот момент длился вечно».

«Это потеряло бы смысл и интенсивность, если бы это произошло», — пробормотал Сантино, поглаживая мой позвоночник.

Я кивнул, потому что это тоже было правдой. Я хотел больше таких моментов, а не переживать один и тот же момент снова и снова, но в конце концов это все, что у меня было.

Я проглотил печаль. У нас все еще было три недели отпуска, а затем еще шесть месяцев в Париже, прежде чем наше время истекло. Нам нужно было максимально использовать это, впитывать каждый момент смеха, похоти и радости.

Мы шагали по набережной, иногда наши руки соприкасались из-за того, что мы шли так близко. Внезапно пальцы Сантино коснулись моих, и когда я не отстранилась, он соединил наши руки, и мы продолжали так идти. Кроме того, что мы иногда держались за руки под столом в ресторане или в безопасной темноте кинотеатра, мы никогда не рисковали этим на публике, даже за тысячи миль от дома.

Мои глаза защипало, и мое сердце наполнилось каким-то удовлетворением, которое я не мог объяснить. Через некоторое время я рискнул поднять взгляд, но Сантино был в солнцезащитных очках, а на его лице была обычная маска линчевателя. Он коротко сжал мою руку, и я подавила улыбку, а затем просто наслаждалась, идя рядом с ним, держа его руку в своей. Это было хорошо, слишком хорошо, но я не хотел, чтобы страх перед будущим испортил момент. Я хотел жить в данный момент. Этот момент принадлежал нам, только нам.

Мы остановились на ужин в маленьком рыбном ресторанчике с видом на небольшую рыбацкую гавань.

Официант указал на сотовый телефон Сантино на столе. «Ты хочешь, чтобы я тебя сфотографировал?»

Мы с Сантино обменялись взглядами, неуверенность заполнила воздух между нами. Я хотел сказать «да», хотел запечатлеть этот момент на картинке, чтобы я мог смотреть на него в будущем и напоминать себе о том абсолютном счастье, которое я испытал. Но фотография означала доказательство. Доказательство, которое может разрушить наши жизни. Доказательство того, что без названия было между нами.

«Нет, спасибо», — сказала я, мой голос был немного грубым.

Официант, казалось, опешил и ободряюще улыбнулся Сантино. Он, вероятно, думал, что наши отношения были в беде, что мы поссорились. Ничто не может быть дальше от истины. У нас не было отношений, и мы не ссорились какое-то время.

Официант вернулся с бутылкой белого вина, которое хорошо сочеталось бы с нашей едой, и очень щедро наполнил наши бокалы.

Я поблагодарил его, но был рад, когда он исчез. «Знаешь, что я только что понял?»

Сантино покачал головой с таким видом, что у меня мурашки побежали по коже.

«Мы давно не дрались. Мы действительно хорошо ладим».

Мы все еще обменивались шутками, особенно когда мы были возбуждены, потому что это была наша любимая прелюдия, но настоящая драка? Этого не случалось уже много месяцев. Нам нравилось быть вместе.

«Мы стали хорошей командой».

Команда. Мы оба знали, что мы нечто большее, но не могли признаться в этом, потому что этого не могло быть.

«Особенно между простынями», — добавил я, потому что это была более безопасная местность.

Глава 24

Анна

Я сидела в своей комнате и смотрела на свой багаж. Неделями я притворялась, что у нас еще есть время, притворялась, что конец не близок, но теперь, когда я смотрела на свою одежду, аккуратно упакованную в три места багажа, слезы жгли мои глаза. Поверх моей одежды покоился мой диплом. Я действительно закончила обучение моде в Париже, три года жила своей мечтой, вкусила необузданной свободы, влюбилась.

И завтра я вернусь в Чикаго, чтобы снова приступить к своим обязанностям. Через восемь месяцев я выйду замуж за Клиффорда. Следующие месяцы в моей жизни были бы заполнены планированием свадьбы — конечно, мама и Долора уже начали — и светскими мероприятиями.

Мне нужно было бы найти способ вернуться к более ограниченной жизни в Чикаго. И мне пришлось бы придумать, как снова разлюбить Сантино, пришлось бы сдерживать бабочек в животе каждый раз, когда он входил в комнату, что все еще случалось после почти трех лет совместной постели.

Я не могла представить, что позволю ему уйти, но чем больше я думала о том, что будет между нами, когда мы вернемся, тем больше я понимала, что у меня не было выбора. Если бы я не прекратил отношения между нами сейчас, я, возможно, никогда не смог бы этого сделать. И это был не вариант. Будущее Наряда лежало на моих плечах, и я ни за что не разочаровал бы своих родителей таким образом.

Я поднялся на ноги и пошел в комнату Сантино. Он закрыл свой чемодан, когда я вошел, и поднял глаза.

«Все сделано?» Я спросил. Мой голос звучал отстраненно, почти нерешительно.

Сантино медленно кивнул, его брови сошлись вместе, когда он посмотрел на мое лицо, затем странная улыбка появилась на его губах. Он кивнул с горьким смехом. «Пришло время, не так ли?»

Я сглотнула, не уверенная, действительно ли он знал, что должно было произойти. Мог ли он так легко прочитать меня?

Конечно. Мы проводили вместе каждый день и ночь последние три года. Он знал каждый дюйм моей кожи, целовал и касался всего этого, знал каждое несовершенство и все места, которые доставляли мне наибольшее удовольствие. Но поскольку он обнаружил мое тело, он также увидел все, что лежало внизу. Он знал меня, как никто другой, даже моя семья.

Я искал правильные слова, что-то, что сделало бы это проще. «Мы не можем продолжать это делать».

Я даже не мог дать название тому, что у нас было, потому что мы никогда не определяли это. Мы спали вместе. Мы делили постель и шутили, мы подшучивали и говорили серьезно. Может быть, мы были друзьями с выгодой, но мы с Сантино никогда не были друзьями. Не совсем, и это не было похоже на то, что мы были сейчас. Могли бы мы стать друзьями? Может ли какая-либо часть нашей связи выжить в Чикаго? Было ли умно даже подумать об этом?

«Занимаешься сексом?» Тихо спросил Сантино, подходя ближе. Мое тело жаждало его прикосновений, как будто я уже несколько месяцев обходилась без них. «Делить постель? Проводить время вместе, как пара?»

Пара. Он только что сравнил нас с парой?

Мое сердце казалось слишком тяжелым для моей грудной клетки, как будто оно могло упасть и разбиться об пол в любой момент.

«Мы всегда знали, что это не может продолжаться. Мы знали, чем это закончится».

«Ты выходишь замуж за Клиффорда».

«Да», — сказал я бесцветно.

Он остановился передо мной, касаясь моей щеки. Я уставилась на его грудь, боясь встретиться с ним взглядом. Я знал, что это поглотит меня целиком.

«Ты когда-нибудь хоть на секунду задумывался о том, чтобы следовать своему сердцу? Ты когда-нибудь позволял себе подумать о том, чтобы отменить свою помолвку и дать нам реальный шанс?»

Я не могла поверить в то, что он сказал, не могла поверить, что он нарушил наше негласное соглашение не думать о совместном будущем. Почему он должен был сделать это сложнее, чем было?

Думал ли я об этом?

Да, конечно. Каждую ночь я засыпала в объятиях Сантино, и каждое утро я просыпалась рядом с ним.

Но я никогда не позволял этой идее гноиться, и я бы не позволил этому сейчас.

«Нет», — твердо сказал я.

Сантино приподнял мое лицо, его карие глаза встретились с моими. Я закалял себя. «Ты хороший лжец, но я тебя знаю».

«Ты хорошо знаешь меня, Сантино, но ты не знаешь всего, особенно моего сердца. Прежде всего, я верна своей семье, и им нужно, чтобы я вышла замуж за Клиффорда. Я не разочарую их».

«Брак с телохранителем, безусловно, был бы разочарованием».

Я впился взглядом. «Мы всегда знали, что этого не может быть! Не веди себя так, как будто ты собирался сделать мне предложение.»

«Ты прав. Я полагаю, это хорошо, что я попросил твоего отца три года назад позволить мне вернуться к работе Головореза после Парижа. Таким образом, мы больше не увидим друг друга. Чистый разрез, как ты этого хочешь».

Я замер. Я думал, что, по крайней мере, все еще увижу Сантино, все еще смогу поговорить с ним. «Ты никогда не говорил мне».

Он пожал плечами. «Как и ты, я часто забывал, что было время после Парижа».

Я заставил себя улыбнуться. «Тебе никогда не нравилось быть моим телохранителем, так что теперь твое желание исполнится».

Сантино взглянул на часы. «Мы должны идти спать. Наш рейс отправляется рано».

Я сжал губы. «Разве мы не проведем нашу последнюю ночь вместе?» Я заставила свои губы застенчиво улыбнуться, не желая быть сентиментальной.

Выражение лица Сантино было бесстрастным. «Я не думаю, что это было бы разумно. Мы должны провести ночь в наших постелях».

«Ты прав», — сказал я с вынужденной решимостью. «Чистый срез — это то, что нам нужно».

Я развернулся и вернулся в свою спальню, жестоко вытирая глаза.

Мы молчали на обратном пути домой. Сантино смотрел боевик по маленькому телевизору, а я смотрела в окно. Я мало спал прошлой ночью и чувствовал себя ужасно уставшим, но мои кружащиеся мысли не давали мне уснуть.

Я не видел Клиффорда с момента его неожиданного визита в Париж почти три года назад. Мы всегда скучали друг по другу: он проучился несколько семестров в Оксфорде и ездил на политические мероприятия со своим отцом, а меня не было в Париже. У меня было чувство, что он избегал меня. И я не возражал. Увидев его, я бы только разорвал открытые раны, раны, которые еще даже не появились. С тех пор многое изменилось. Я изменился. Мы с Сантино изменились. Мы стали еще ближе. То, что мы вышли далеко за пределы физического. То, что у нас было…

Сантино и я, мы больше не могли быть вместе. Этим утром наше общение было отстраненным и профессиональным.

Я ненавидел каждую секунду этого. Возможно, это было к лучшему, что он больше не будет служить моим телохранителем.

Я нервничал. Нервничаю, как я вернусь к своей прежней жизни, как мне удастся разрешить близость с Клиффордом. Как бы я убедил всех, что со мной все в порядке. Леонас был единственным, кто знал о Сантино, но он не был тем человеком, с которым я бы говорил о разбитом сердце. Потому что это было похоже на разбитое сердце. Разлюбить кого-то заняло больше, чем разговор о чистоте.

Может быть, я мог бы рассказать Луизе и Софии… Но я практически лгал им последние три года. Я даже не был уверен, почему я ничего не сказал им о нескольких вечеринках, на которых мы видели друг друга лично. Может быть, я думал, что было бы легче покончить с этим, если бы никто не знал. Но теперь я хотел бы, чтобы у меня был кто-то, кто дал бы мне ободряющую речь. Последние три года Сантино был ободряющим оратором, в основном говоря мне, чтобы я перестал устраивать себе вечеринку жалости, когда что-то шло не по плану или я получал посредственную оценку, но по понятным причинам он больше не мог играть эту роль.

«Перестань волноваться. Никто ничего не заметит. Вы обманули меня, заставив поверить, что у вас был опыт три года назад, и это замечательная подача. Ты изумительный лжец».

Это не было подшучиванием, которым мы делились до секса, это был раздраженный голос прошлого.

Я ненавидел, что Сантино мог так легко вернуться к тому, чтобы быть мудаком. «Теперь, когда мы вернулись, ты вернешься к обслуживанию одиноких жен в Чикаго?» — Спросила я, пытаясь звучать небрежно.

Сантино поднял одну бровь. «Ты вернешься к поцелуям с Клиффи?»

«Он мой жених».

Сардоническая улыбка, которую подарил мне Сантино, привела меня в ярость. Как он мог быть таким пресыщенным в этом? Мы спали вместе, ели вместе, делали почти все вместе в течение многих лет, и ему, казалось, было все равно.

«И я, очевидно, нет», — пробормотал он. «Я твой телохранитель. Таким образом, я не обязан рассказывать вам о своих сексуальных партнерах, или я пропустил пункт в своем контракте?»

«У тебя нет контракта. У вас есть вечная клятва моему отцу, вашему Капо, защищать меня, которую вы, очевидно, не соблюдаете. Если бы ты был благородным, ты бы, по крайней мере, продолжал наблюдать за мной, пока я не женюсь».

Улыбка Сантино стала опасной. «Touché. Я почти забыл, что ты дочь моего Капо. Но моя клятва не вечна, только до тех пор, пока меня не убьют, защищая твою дерзкую задницу».

«Я не хочу, чтобы тебя убили из-за меня».

«О, Анна, у меня такое чувство, что не тебе решать. Ты будешь моей смертью, так или иначе».

Я впился взглядом. «Ты слишком мелодраматичен».

«Я учился у лучших».

Я вздохнул и выглянул в окно. Мы почти добрались до О'Хара. «Я не хочу сейчас привыкать к новому телохранителю».

Что я делал?

Сантино ничего не сказал.

«Так у тебя будет ночевка с миссис Кларк сегодня вечером?»

Почему я не мог заткнуться? Я был тем, кто хотел покончить со всем, и теперь я цеплялся за Сантино.

«Она, вероятно, нашла замену. Мне придется найти новую одинокую жену для обслуживания».

«Есть из чего выбирать».

«Через несколько лет ты станешь одним из них, и я смогу быть твоим тайным любовником».

«Я не хочу разрывать твой пузырь, Сынок, но если я пойду искать любовника, когда буду замужней женщиной, это будет более молодой, менее измученный мужчина».

Я ненавидел это. Но это было к лучшему.

Я не мог дождаться, когда откроются двери самолета. Я хотел уйти. Я больше не мог этого выносить.

Мама и папа ждали в аэропорту, и я бросился к ним. Мама обняла меня слишком крепко, а папа оглядел меня с головы до макушки, как будто хотел убедиться, что я действительно цела и невредима. Он делал это во время каждого моего посещения. Он кивнул Сантино, как будто молча хвалил его за то, что он защитил меня. Если бы папа знал хотя бы половину того, что мы с Сантино натворили…

Было бы лучше, если бы я не думал об этом. Теперь все было кончено.

Сантино холодно кивнул мне, прежде чем сказал папе: «Я сейчас иду домой, чтобы выспаться».

«Я здесь, чтобы защитить их, вперед», — сказал папа.

Не сказав больше ни слова, Сантино ушел. Я сглотнула, заставляя себя отвести взгляд от его уходящей формы. Это было наше последнее прощание?

Сантино

Папа встретил меня в аэропорту. Один взгляд на мое лицо и его выражение, наполненное беспокойством.

Я осела на пассажирское сиденье, чувствуя, что кто-то использовал меня как свою ментальную боксерскую грушу. Я всегда был хорош в случайном сексе, в сдерживании эмоций, но Анна показала мне пределы моего контроля.

«Ты можешь рассказать мне все, что угодно, сынок, ты это знаешь. Должен ли я беспокоиться?»

Я вздохнул. «Я полагаю, тебе больше не о чем беспокоиться».

Папа оторвал взгляд от улицы. Обычно он был очень бдительным водителем и не позволял ничему отвлекать его, так что это означало, что я должен был действительно беспокоить его.

«Мы с Анной были вместе последние три года».

Я видел, как краска отхлынула от папиного лица, но он не перебивал меня, за что я был благодарен. Мне нужно было снять это с моей груди.

Мне нужно было поделиться этим с кем-то. Может быть, потому, что это сделало это более реальным, заставило это казаться чем-то большим, чем плод моего воображения. Иногда последние три года казались сном. У меня не было ни одной фотографии Анны и меня вместе, ни одного доказательства, что было к лучшему, но в то же время, это заставило меня почувствовать, что последних трех лет не было, как будто я очнулся от комы, и жизнь прошла мимо меня.

«Но теперь все кончено».

Папа прочистил горло, вероятно, пытаясь удержаться от того, чтобы не дать мне пощечину. «Это правильное решение».

«Это было не мое», — сказал я.

«Анна покончила с этим?»

«Она это сделала, потому что она верна своей семье и Компании».

Папа остановился перед моим многоквартирным домом, но мы не вышли из машины. Он молча смотрел на меня. «Ты никогда не хотел, чтобы я искал тебе жену, но есть много семей, которые с радостью отдали бы тебе своих дочерей».

«Ты никогда не встречался серьезно после смерти мамы».

Папа посмотрел мне в глаза, затем коснулся моего плеча. «Сынок, я всегда боялся, что однажды ты потеряешь свое сердце из-за замужней женщины».

«Видишь, я знал лучше и выбрал помолвленную женщину».

Папа не улыбнулся. «Ты должен принять решение Анны ради вас обоих».

«Я знаю», — сказал я. И я, блядь, упал.

На следующий день Данте попросил меня прийти для последнего разговора о моем парижском задании. Я уже позвонил Артуро, чтобы встретиться вечером и поговорить о том, чтобы мы снова работали вместе. Анна продолжала жить своей жизнью, и я бы тоже.

Я вошел через вход в караульное помещение и направился по подземному коридору к особняку. Я чувствовал себя чертовски взволнованным.

В ту же секунду, как я вошел в дом, я понял почему. Анна задержалась в коридоре перед кабинетом Данте. Это определенно не было совпадением.

Я направился к ней, пытаясь сохранить хладнокровие, но мое сердцебиение ускорилось, как всегда, когда я видел ее. На ней было последнее платье, которое она сшила в Париже, облегающее мини-платье с длинными рукавами и асимметричным вырезом. Это был первый раз, когда я увидел это на ней. Она выглядела в нем изумительно.

Наши глаза встретились. «Готов уйти в отставку?» тихо сказала она.

Я ничего не сказал, только прошел мимо нее и постучал в дверь офиса. Анна ушла, не сказав больше ни слова. Потребовалось все мое самообладание, чтобы не броситься за ней и не поцеловать ее.

Во время нашей встречи Данте выразил свою благодарность и удовлетворение по поводу работы, которую я проделал в Париже. Я не мог этого отрицать. Я чувствовал себя виноватым за то, что предал своего Капо, но я знал, что сделаю это снова и снова, даже зная конечный результат. Я не хотел пропустить ни одного момента, который я провел с Анной.

Данте просмотрел несколько бумаг на своем столе, лишь мельком взглянув на него, чтобы спросить: «Я полагаю, ты все еще хочешь оставить свою должность телохранителя и вернуться к работе в качестве Головореза наряда?»

«Почему ты спрашиваешь?»

«Я не буду лгать. Я бы предпочел, чтобы ты был телохранителем Анны. Я доверяю тебе. Но я сдержу свое обещание, так что, если ты хочешь быть Головорезом наряда, эта работа снова твоя».

«Я на самом деле думал о том, чтобы остаться телохранителем Анны. Таким образом, я могу продолжать работать вместе с моим отцом».

Что я только что сказал? Я потерял свой гребаный разум?

Данте слегка улыбнулся мне, больше не интересуясь своими бумагами, его внимание теперь полностью сосредоточено на мне. «Я рад это слышать». Он обошел стол и протянул руку. Поднявшись на ноги, я пожал ее, зная, что только что совершил огромную ошибку.

«Тебе нужно еще несколько выходных, прежде чем ты снова начнешь работать? Я понимаю, что у тебя не было настоящего отпуска за три года».

«Несколько выходных дней было бы здорово».

Мне нужно было взять себя в руки. Работать с Анной было чертовски рискованно. Я мог только надеяться, что она сдержит свои слова и будет держаться от меня на расстоянии, потому что я знал, что не смогу держать свои руки при себе, если она сделает шаг.

После четырех выходных я вошел в особняк Кавалларо, чтобы охранять Анну. Она спустилась по лестнице и ненадолго остановилась, когда заметила меня, прежде чем продолжить. Она остановилась в нескольких шагах от меня и скрестила лодыжки. Она так стояла только тогда, когда нервничала. «Мой отец сказал мне, что ты не уволился».

«Я останусь твоим телохранителем до тех пор, пока я тебе понадоблюсь».

Анна улыбнулась, и, черт возьми, мои внутренности загорелись, как елка перед башней Трампа в Нью-Йорке перед Рождеством.

«Я рада», — тихо сказала она, делая шаг ко мне, затем останавливаясь.

«Мы собираемся работать вместе на профессиональном уровне».

Анна кивнула. «Конечно. Как мы и обсуждали».

«Хорошо», — сказал я, затем взглянул на свои часы. «У вас запланированы какие-нибудь встречи на день?»

«Обед с Луизой, вот и все. Следующая неделя будет более напряженной. Я поделюсь с вами своим расписанием vie Airdrop позже».

«Я был бы признателен за это».

Анна кивнула, затем указала на дверь. Она снова скрестила лодыжки, ее изящные пальцы играли с золотым браслетом, который она получила от Клиффорда на Рождество. Его мать передала его Анне, потому что он был в отъезде со своим отцом. Это был первый раз, когда Анна надела его с того дня, и это было болезненное напоминание о человеке, которому она на самом деле принадлежала. Я никогда не дарил ей ничего прочного, потому что подобные фотографии могли быть доказательством. Каждый из моих подарков был скоропортящимся, цветы, еда, занятие. Скоропортящийся, как то, что у нас было.

«Мы должны отправиться сейчас. Луиза всегда приходит вовремя».

Я подвел Анну к лимузину «Мерседес» перед особняком и открыл для нее заднюю дверь. Это был первый раз за три года, когда Анна не ехала впереди со мной.

Она вежливо улыбнулась мне и скользнула на заднее сиденье. Я закрыл дверь и сделал глубокий вдох, прежде чем войти.

Некоторое время мы ехали в тишине. Это было удушающе. Мои пальцы на руле сжимались с каждой секундой. Почему я не воспользовался обещанием Данте? Почему я так мучил себя?

Действительно ли я хотел защитить Анну на свиданиях с Клиффордом? Или пока она выбирала цветы для свадьбы? Или примеряла свое свадебное платье?

«Остановись».

Я взглянул на Анну через зеркало заднего вида.

«Остановись!» — закричала она.

Я свернул машину на парковку закусочной и остановился. Я расстегнул ремень и обернулся. «Что случилось?»

Анна расстегнула ремень, наклонилась ко мне и схватила меня за воротник. Затем она притянула меня к себе для поцелуя.

Мое тело немедленно ожило. Без колебаний. Никакого профессионализма.

— Ты мне нужен. Сейчас, — прошептала Анна между поцелуями.

Она сильнее потянула меня за рубашку. Я развернул свое тело и наполовину провалился в щель между передними сиденьями. Я забрался на Анну сверху. Мы начали дергать нашу одежду, нуждаясь в ощущении обнаженной кожи.

Только тонированные стекла защищали нашу тайну от внешнего мира. Это было слишком рискованно, но никого из нас это не волновало.

Когда я погрузился в Анну, наши тела слились воедино, я знал, что возьму все, что Анна захочет мне дать, как бы долго это ни продолжалось. Может быть, этого было бы достаточно.

Глава 25

Анна

После того, как мы провели время вместе в машине, я прибыл на ланч с Луизой на пятнадцать минут позже. Я пообещал себе, что интрижка в машине была одноразовой, последним прощанием.

Очень быстро стало ясно, что мы с Сантино не можем держаться подальше друг от друга. Наша связь была подобна магнитному притяжению, которому никто из нас не мог противостоять. Почему еще он согласился остаться моим телохранителем?

Только через день мы снова оказались на заднем сиденье машины. Мы оба задыхались, и моя потная кожа прилипла к коже, но я не мог стереть улыбку с лица.

Я прижалась к Сантино, наслаждаясь ощущением его тепла и его неповторимого запаха. Этот аромат ассоциировался у меня с безопасностью.

«Что теперь?» Спросил Сантино.

«Мы продолжаем делать то, что делали в Париже».

«В Париже за нашей спиной не было десятков бдительных глаз. Мы могли бы быть вместе относительно невозмутимыми. Все, что мы делаем в Чикаго, — это риск. Мы не сможем быть близки на публике, и даже встречаться тайно будет сложно. Мы не можем трахаться в твоей комнате. И мы не можем продолжать трахаться в машине на общественных парковках».

Я поднялся с дразнящей улыбкой, желая рассеять тяжесть нашего разговора. Я не хотел давать место беспокойствам, которые беспокоили меня с тех пор, как наше возвращение в Париж приблизилось и теперь проявилось, когда мы вернулись в Чикаго. «Почему нет? Риск сделает его еще более горячим. Мне нравится озорство машины, и делать это в моей комнате будет еще более озорно».

Глаза Сантино впиваются в меня своей интенсивностью. Он запустил руки в мои волосы. «Это добавит еще один слой к нашему предательству».

«Это действительно имеет значение?» Прошептал я. Мама и папа были бы разочарованы в любом случае, если бы они когда-нибудь узнали, чего они не сделают. «Давай будем секретом друг друга так долго, как сможем».

«Я никогда не возражал быть чьим-то грязным секретом, но я действительно хотел бы, чтобы я не был твоим».

«Это все, что у нас может быть».

Мои руки были потными, когда я вошел в особняк Кларка с мамой, папой и Леонасом. Долора отпраздновала свой пятидесятилетний юбилей, и, конечно, мы все были приглашены. Это был первый раз, когда я снова увидел Клиффорда, что заставило меня чувствовать необоснованное беспокойство, особенно потому, что папа решил взять с нами Сантино, а не Энцо.

Клиффорд и его мать приветствовали нас, пока его отец был занят разговором с парой сенаторов. Долора коротко обняла меня, что было неловко, особенно когда сразу после этого ее взгляд упал на Сантино. Неужели она думала, что он сделает ей особый подарок на день рождения?

Он бы не стал.

Верно?

Были ли мы все еще эксклюзивными? Или наш разрыв в Париже изменил ситуацию?

Одна мысль о том, что Сантино может прикоснуться к другой женщине, заставила меня покраснеть. Клиффорд встал передо мной, привлекая мое внимание к нему. Последовал краткий момент неловкости, который Клиффорд прервал, наклонившись и поцеловав меня в щеку. Это был короткий поцелуй, ничего, что кричало бы пару, но это все равно заставило меня чувствовать себя виноватым, потому что Сантино должен был это наблюдать.

Краем глаза я видел, как он прошел через комнату, чтобы занять там позицию, его глаза были каменными, но его глаза горели ревностью.

«Как дела?» Спросил Клиффорд с вежливой улыбкой. Он казался менее мальчишеским, чем я помнил, более спокойным и уверенным, и не только потому, что был одет в шикарный костюм.

«Хорошо», — сказал я, принимая его протянутый локоть. Он повел меня к буфету.

«Он доставит неприятности?»

Ему не нужно было вдаваться в подробности, было ясно, кого он имел в виду. Я позволил себе мельком взглянуть на Сантино, который профессионально осматривал комнату.

«Нет, с чего бы ему?»

«Будет ли какая-нибудь из девушек, с которыми ты встречался за последние несколько лет, доставлять какие-либо проблемы?»

«Вряд ли».

«Видишь», — сказал я с твердой улыбкой. «Все хорошо».

Сантино

Я бы никогда не подумал, что захочу вернуться в Париж. Я скучал по Чикаго, и я был рад вернуться в свой город, но пребывание здесь означало, что я больше не мог быть с Анной. Теперь нам пришлось прокрасться за спину каждого, чтобы поймать момент уединения.

Мне всегда нравилось испытывать острые ощущения от того, что меня поймали. Я получал удовольствие от того, насколько грязным был секс, когда он был запрещен. Но по какой-то запутанной причине я не хотел, чтобы секс с Анной казался грязным и запретным. Я хотел, чтобы люди знали, что она была моей и что я трахал ее.

Конечно, то, чего я хотел, и то, что я сделал, — это две совершенно разные вещи, и поэтому я стоял в стороне на вечеринке в особняке Кларков и наблюдал за Анной. К счастью, она и Клиффорд не были прикреплены к бедру. Видя их вместе, я всегда чувствовал себя убийцей. Анна была занята разговором с сестрами Клиффорда, пока он разговаривал с дочерью другого политика.

«Сантино», — произнес знакомый голос, и рядом со мной появилась Долора. «Я отправляюсь в сад на небольшую прогулку. Почему бы тебе тоже не подышать свежим воздухом?»

Я не смотрел в ее сторону. «Мне хорошо там, где я есть. Тебе нужно найти кого-то другого, чтобы подышать свежим воздухом. Я больше не на рынке».

«У тебя кто-то есть?»

«Да».

Слово слетело с моих губ без колебаний. Хотя я знал, что не смогу удержать Анну в долгосрочной перспективе, теперь у меня была она, и я не хотел никого другого. Как бы долго она ни была у меня, я буду верен.

«Хорошо для нее», — сказала она, пожав плечами, затем неторопливо ушла.

Я поймал пристальный взгляд Анны с другого конца комнаты. Конечно, она видела, как я разговаривал с Долорой. Мне было приятно знать, что она ревновала.

Она быстро улыбнулась мне, прежде чем вернулась к разговору. Я отвела глаза и заметила, что Клиффорд выходит из комнаты. Девушка, с которой он разговаривал, тоже исчезла.

Двадцать минут спустя девушка вернулась, а еще через пару минут за ней последовал Клиффорд. Я направилась в его сторону, когда заметила, что его ширинка все еще расстегнута, а на белой рубашке виден намек на макияж. «Как насчет того, чтобы пойти в туалет и помыться, прежде чем кто-нибудь что-нибудь заметит?» Я зарычал. Он взглянул на свою рубашку и натянуто улыбнулся мне, прежде чем уйти.

Анна появилась рядом со мной со слишком яркой улыбкой. Я ненавидел эти фальшивые улыбки, которые она надевала, когда была рядом с семьей Клиффорда. Конечно, она заметила, как Клиффорд ушел с той девушкой. Мне не понравилось, как он открыто проявил к ней неуважение, что даже не имело смысла, учитывая, что Анна тоже со мной ладила.

Анна указала на французскую дверь. «Мне нужно немного свежего воздуха».

Я кивнул и последовал за ней на улицу. Когда она повернулась ко мне, я знал, что у нее на уме были другие вещи, кроме очищения головы. Она сделала шаг ближе и одарила меня застенчивой улыбкой. «Как насчет того, чтобы мы пошалили в домике у бассейна?»

«Это для того, чтобы отплатить Клиффорду или потому, что ты возбужден?»

«Разве это имеет значение?»

Это произошло. Мысль о том, что Анна испытывала такую же ревность к Клиффорду, какую я испытывал к ней, заставляла чувствовать себя дерьмово. Черт возьми. Когда я ничего не сказал, она прошептала: «Я возбуждена, ясно? У нас не было времени друг для друга почти неделю».

Я ухмыльнулся ей, хотя все еще обдумывал причины, по которым она хотела трахаться сейчас. «Тогда показывай путь».

Анна усмехнулась, прежде чем зашагать по мощеной дорожке дальше от патио. Я последовал за ней, как хороший телохранитель. Она точно знала, куда идти. Конечно, я тоже вспомнил домик у бассейна. Долора тоже привела меня сюда.

Анна нажала на ручку двери, но домик у бассейна был закрыт. Я достал свой нож и вставил его в замок, пока дверь не открылась. Улыбка Анны стала откровенно озорной. Она протянула руку, и после краткого осмотра нашего окружения я взял ее и позволил ей провести меня внутрь.

Место все еще было в основном таким, каким я его помнил. Анна не колебалась и целенаправленно потащила меня в спальню.

«Неужели? Спальня Клиффи?» Пробормотал я. Анна пожала плечами. «На самом деле он здесь больше не живет. Я скучаю по тому, чтобы делить с тобой постель. Это выглядит удобно».

«Разве ты не проверял это с Клиффи?»

Я не был уверен, почему я сказал это, когда знал, что Анна не была с ним. Я не мог отбросить свою ревность.

«Не порть настроение. Мы не знаем, сколько у нас времени. Может быть, Клиффорду или Долоре скоро понадобится место для их деятельности».

Я схватил ее за бедра. «Мне ненавистна мысль о том, что ты используешь меня, чтобы отомстить Клиффорду, но я слишком сильно хочу тебя, чтобы позволить этому остановить меня».

Анна приподнялась на цыпочки и крепко поцеловала меня, но я все еще был зол. Я отстранился с резкой улыбкой.

«Будь хорошей девочкой и встань на колени».

Анна медленно опустилась на колени, не сводя с меня глаз. Она хотя бы понимала, как сводила меня с ума этим выражением?

Анна расстегнула молнию на моих штанах. Я запустил руку в ее волосы, подталкивая ее к моему ожидающему члену. Она приоткрыла губы и взяла меня в рот, ее глаза встретились с моими, и эта дразнящая улыбка все еще искривляла ее губы. Я смотрел на нее сверху вниз, испытывая сильное чувство собственничества, которое я не мог прогнать. Анна была моей, должна была быть моей. Я стиснул зубы, чтобы не застонать, мои пальцы сжались в волосах Анны. Она провела языком по моему кончику, прежде чем взять меня глубоко в рот.

Я застонал, мои пальцы дернулись. Мне нужно было больше, больше Анны. Я схватил ее за плечи и поднял на ноги.

Я грубо поцеловал ее, все еще злясь, но отказался сосредоточиться на этом сейчас. Я залез Анне под юбку и спустил ее трусики, затем толкнул ее на спину, прежде чем залез на нее сверху и одним сильным толчком вошел в нее.

Анна выгнулась со стоном, затем прикусила губу, подавляя звук. «Нам нужно вести себя тихо, верно?» Она рассмеялась.

Я протянул руку между нами, нашел ее клитор и ущипнул, желая издать еще один стон.

Анна бросила на меня возмущенный взгляд, плотно сжав губы. «Ты хочешь, чтобы нас поймали?»

Я толкаюсь в нее сильнее, глубже, мои пальцы быстрее работают над ней. Если бы кто-нибудь нашел нас, Данте строго наказал бы меня. Но это того стоило бы.

Анна порезала кожу на моем бицепсе в знак предупреждения.

Я соединил наши рты, проглатывая ее следующий стон.

Я бы не разрушил слух Анны таким образом, не для моих собственных эгоистичных нужд. Если бы я хотел остановить свадьбу, мне пришлось бы придумать другой способ.

После секса мы поправили нашу одежду.

Анна снова нанесла свою помаду. Губная помада, которую она размазала по всему моему члену.

«Ты убедишься, что Клиффи знает, что произошло?»

Анна бросила на меня растерянный взгляд через плечо. Затем ее брови сошлись вместе. «Зачем мне это?»

Я ничего не сказал, только застегнул ремень и убедился, что держатель моего пистолета на месте. Я не хотел возвращаться к этому фарсу вечеринки и стоять в стороне, пока Анна болтала с Кларками, особенно с Клиффордом.

Анна, конечно, поняла это и подошла ко мне. Она обхватила меня руками за талию. Мы так не обнимались со времен Парижа. Я прижался поцелуем к ее губам, не заботясь о том, что снова размажу ее помаду.

«Почему ты злишься?» прошептала она между поцелуями. «Ты всегда знал, что я была обещана Клиффорду. Ничего не изменилось. Ты знаешь, что мы можем быть вместе только тайно. Как мой телохранитель, ты должен будешь увидеть, как я общаюсь с Клиффордом. Это не изменится».

Вероятно, будет только хуже.

«Я злюсь, потому что в прошлом я всегда мог отделить секс от эмоций. Я был тем, кто должен был сказать женщинам, что это может быть только весело, и что я не отвечал на их чувства. Это новый опыт — оказаться на другой стороне в кои-то веки, и не очень приятный».

Я только что признала, что не могу сделать то, что нужно, запихнуть свои чувства в самый темный уголок своего сердца и запереть их.

Анна сглотнула. «Сантино, ты не единственный, у кого проблемы с разделением секса и эмоций, хорошо? Но мы оба знаем, что должны бороться с тем, что, как нам кажется, мы чувствуем». Анна отвела взгляд.

«Я знаю это. Но чем дольше мы это делаем, тем труднее становится. Может быть, нам следовало следовать плану и перестать трахаться, как только мы вернулись в Чикаго».

На данный момент это было едва ли больше, чем это. Мы больше не могли ходить на свидания. Нам приходилось встречаться в темных углах под надуманными предлогами. То, что ощущалось как нечто большее, как… черт… как будто свидания в Париже теперь казались сомнительным делом.

Анна закрыла глаза. «Я не хочу останавливать то, что у нас есть, я уже скучаю по тому, что у нас было и чего не может быть в Чикаго».

Я наклонился и зарылся носом в ее волосы. «Еще шесть месяцев, и ты будешь принадлежать Клиффорду».

«Но я еще не его, не сейчас. Я твой».

«Моя», — повторил я. «Но только на некоторое время».

«Разве это не лучше, чем никогда не иметь того, что у нас было и все еще есть?»

Я не был уверен.

Глава 26

Сантино

Находить время друг для друга было почти невозможно теперь, когда социальные обязанности Анны выросли в преддверии свадьбы. За последние четыре недели с момента нашего приезда в Чикаго нам удалось трахнуться в машине четыре раза и один раз на вечеринке. Вот и все.

У нас редко было время поговорить. Никогда бы не подумал, что буду скучать по разговорам с женщиной, но на самом деле я больше всего скучал по нашему разговору, когда мы лежали без сна в Париже.

После очередного быстрого секса в машине по дороге в цветочный магазин на свадьбу мы с Анной позволили себе несколько минут побыть в обществе друг друга на заднем сиденье.

«У тебя есть планы на будущее?» Внезапно спросила Анна. Я посмотрел на ее голову, которая покоилась на моей груди.

«Какие планы?» Я перестал строить планы с тех пор, как начались отношения с Анной, но даже до этого я предпочитал жить настоящим моментом, что было мудро, учитывая мой жизненный выбор.

Анна наклонила голову, чтобы посмотреть на меня. «Разве ты никогда не хотел жениться и иметь детей? Тебе уже за тридцать.»

Она была серьезна? Я впился взглядом. «Может быть, когда ты выйдешь замуж. Пока я трахаю тебя, кажется неразумным искать себе жену. Моя жизнь приостановлена для тебя».

Анна поднялась в сидячее положение, ее лицо исказилось. «Как будто жена помешает тебе трахнуть меня».

«Если у меня будет жена, я буду верен».

Анна казалась удивленной. «Ты превратил нескольких женщин в мошенниц».

«Я ни во что их не превращал. Они искали веселья за пределами своего брака, и я предложил им веселье».

Анна кивнула, но она все еще выглядела смущенной. «Так ты откладываешь брак из-за меня?»

Она нарочно прикидывалась дурочкой? Вся моя жизнь была приостановлена за последние три года. Все вращалось вокруг нее, ее будущего. Я снова перекатился на нее. «Каждая чертова вещь, которую я делал последние несколько лет, была из-за тебя, Анна. Ты — чертово солнце, вокруг которого я вращаюсь».

Взгляд Анны смягчился. «Ты не можешь отложить свою жизнь ради меня. Я выйду замуж за Клиффорда. Я не могу быть твоим. Может быть, тебе стоит начать искать кого-то, за кого можно выйти замуж».

Это действительно было то, чего она хотела? Мне найти кого-то другого? Я устроился между ее ног и медленно вошел в нее. Ее губы приоткрылись, когда она выдохнула.

«Ты мой на данный момент. Этого достаточно».

Этого не было, и этот печальный факт становился все более очевидным с каждым днем. Я хотел Анну.

Это был мой свободный вечер, и я решил встретиться с Артуро, отменив ужин с папой и Фредерикой в последнюю минуту. Я знал, что они только попытаются допросить меня о моем романе с Анной. Я не хотел слушать их советы. Я перестал быть разумным, когда Анна была обеспокоена.

Артуро был человеком, который был неразумным, и когда я хотел избежать вопросов о моих эмоциях.

Я поехал на своем Камаро к дому Артуро. Я пропустил это, когда был в Париже, и даже сейчас у меня редко была возможность сесть за руль. Когда я остановился перед домом Артуро, он уже был снаружи в заброшенном переулке.

Я вышел и присоединился к нему. «Привет, как дела?» Я хлопнул его по плечам, что вызвало у меня только короткий ошеломленный взгляд и никакого ответа.

Артуро указал на стопку пакетов, ожидающих у двери. Я поднял один, который оказался на удивление тяжелым. Я последовал за Артуро, который нес коробку поменьше, в заднюю часть его чердака — на самом деле это был просто склад, который он выбрал в качестве своего жилья, вероятно, потому, что здесь, в промышленном районе, никто не прислушивался к странным происшествиям. Я кладу пакет на кухонный стол, весь из нержавеющей стали. Я не был уверен, что Артуро когда-либо использовал его для приготовления пищи. Это напомнило мне морг. «Что ты заказал? Кирпичи?»

Артуро открыл свой пакет, показывая шипастые ошейники для собак и что-то похожее на машину для вставления меток в коровьи уши. Мои держали гири. Неудивительно, что это было так тяжело. «Я не предполагаю, что вы заказываете это, потому что вы заводите собаку, начинаете работать на ферме или устанавливаете домашний тренажерный зал?»

Артуро оторвал взгляд от ошейника. «Я решил немного изменить это».

«Так ты совершил налет на зоомагазин?»

«Люди мучают животных многими способами. Я думаю, что уместно, что я должен использовать некоторые из этих устройств для пыток определенных людей».

Образ Клиффи с таким ошейником пришел мне в голову. «У тебя есть пиво?»

Артуро пожал плечами. «Проверь холодильник».

Я прошла мимо него и открыла холодильник. В нем было пиво, хот-доги, горчица и корнишоны. Я всегда был рад, когда в холодильнике Артуро я находил только еду и напитки. Я схватил пиво, открыл его и сделал большой глоток.

«Я развлекал мысли об убийстве Клиффи».

Артуро посмотрел на меня пустым взглядом.

Я ухмыльнулся. Это был Артуро. Он затемнял вещи, не имеющие значения, как только они проходили мимо его ушей.

«Клиффорд Кларк».

Это, наконец, привлекло его внимание. Он взял пиво для себя, затем прислонился к стойке напротив меня. «Каков план?»

Я усмехнулся. Конечно, Артуро был готов перейти к действию. «Я еще не перешел черту, чтобы составлять подробные планы».

«Если вы пришли ко мне, чтобы поговорить об этом, вы, очевидно, не хотите, чтобы вас обескураживали».

Он был прав. Если я хотел, чтобы кто-то вразумил меня, Артуро был неправильным выбором. Он слишком жаждал крови.

«Мы могли бы сделать так, чтобы это выглядело как несчастный случай».

«Никто этому не поверит. Его семья обвинит Организацию, а Данте отправится на поиски возможных подозреваемых, и у меня такое чувство, что в конечном итоге это будет связано со мной».

Не говоря уже о том, что Анна, вероятно, заподозрит неладное. Я сомневался, что она была бы очень счастлива со мной, если бы я убил Клиффи. Она выбрала его. Она хотела пройти через эту свадьбу. На самом деле никто ее не заставлял. Если бы она сказала своим родителям, что не может пройти через это, они бы не заставляли ее. И если бы кто-нибудь когда-нибудь попытался заставить ее, тогда я был бы первым, кто пустил бы пулю в голову Клиффорду, чтобы остановить свадьбу.

Если бы Анна считала, что я не стою риска, тогда я чертовски уверен, что не заставлял бы ее выбирать меня.

Анна

Сантино наблюдал, как я общаюсь с Клиффордом, как лев на охоте. Все его тело разрывалось от напряжения, и в его глазах безошибочно читалось желание стереть Клиффорда в порошок.

Мы с Клиффордом держались за руки и улыбались в камеры, изображая счастливую пару, которой мы не были и, вероятно, никогда не будем.

«Поцелуй на камеру?» — крикнул журналист, и прежде чем я успела отреагировать, Клиффорд наклонился и поцеловал меня. Это был всего лишь поцелуй в губы, определенно ничего неприличного, но дольше, чем мне бы хотелось, и это сделало с выражением лица Сантино то, что предупредило бы всех о наших отношениях, если бы кто-нибудь обратил внимание.

Я прочистил горло и улыбнулся в камеру. Чувство вины поселилось в моем животе. Я чувствовала, что изменила Сантино, но мы с ним не были… мы не могли быть. Даже если то, что у нас было сейчас, казалось реальным, чем-то большим, чем просто интрижка, у этого не было шансов против того, что ждало нас впереди. Я бы вышла замуж за Клиффорда, так что, если уж на то пошло, я должна чувствовать себя виноватой перед ним, потому что то, что мы с Сантино сделали, было определенно больше, чем невинный поцелуй в губы.

Мы с Клиффордом все время держались за руки. До нашей свадьбы оставалось всего пять месяцев, и нам нужно было начать вести себя так, как будто мы влюблены. Ни одна из наших семей не могла использовать неприятные слухи в прессе.

В конце концов, я притворился, что мне нужно в туалет, но на самом деле я пошел искать Сантино, которого я нашел в вестибюле, сидящим на лестнице и смотрящим на свой телефон.

«Разве ты не должен следить за мной?» Спросила я с дразнящей улыбкой, направляясь к нему.

«Там телохранители Клиффорда, не говоря уже о твоем отце. Я предпочитаю оставаться здесь, подальше от безумия».

Я остановился рядом с ним, прислонившись к перилам.

«Ты с ума сошел?»

«Почему я должен быть? Хм?» пробормотал он смертельным голосом. «Потому что вы с Клиффи все влюбленные голубки?»

«Он застал меня врасплох. Я бы не поцеловала его».

«Почему нет? Вы помолвлены и будущая пара мечты Чикаго».

«Ты знал все это, когда мы начали спать вместе», — тихо сказал я. Это был спор, который мы так часто вели в последние недели. С каждым днем ситуация становилась все более напряженной. Мы постоянно ссорились, и только когда-либо не спорили, когда занимались сексом.

«Спать вместе. Это все, что мы делаем? Потому что, если ты думаешь, что это так, мы могли бы также назвать это траханием».

Я моргнул, и мое горло сжалось. Я не был уверен, что происходит между нами. Хотя, это было неправдой. Может быть, это должно было случиться, может быть, это должно было случиться, чтобы наше окончательное прощание не было таким болезненным. «Ты знаешь, что это еще не все». Я опустился рядом с ним на ступеньку, но оставил между нами небольшое расстояние на случай, если кто-нибудь нас поймает.

Сантино схватил меня за шею, оглушая. «Я знаю. Я знаю, чего хочу. Я знаю, что я чувствую. А ты?»

Я сглотнул. «Я должна выйти замуж за Клиффорда. Это для одежды, ты это знаешь. Не заставляй меня сомневаться в моем выборе».

Он кивнул и отпустил меня. «Может быть, это из-за одежды, а может быть, из-за чего-то другого. Если вы еще не сомневаетесь в своем выборе, вероятно, будет лучше, если вы не будете беспокоиться сейчас».

«Что ты имеешь в виду?»

Дверь на вечеринку распахнулась, и мы отодвинулись друг от друга, но не раньше, чем человек увидел нас. К счастью, это была всего лишь София. Ее глаза расширились от удивления. «Извините, что побеспокоил вас».

Я поднялся на ноги. «Ты не такой. Наш разговор окончен». Я подошел к Софии. Я мог видеть по выражению ее лица, что она беспокоилась обо мне. Я быстро улыбнулся ей. «Ты направляешься в туалет?»

«Уххх», — сказала она, взглянув на Сантино, очевидно, все еще не уверенная в том, что она видела. Мы с Сантино не были слишком близки, но я думаю, что бы ни произошло между нами, это выдало нас Софии. «Да. А как насчет тебя?»

«Мне тоже нужно в туалет». Мы взялись за руки и направились в ванную для гостей, где мы оба протиснулись в комнату. София подождала, пока я закрою дверь, прежде чем сказала: «Хорошо, как долго это продолжается?»

Я виновато улыбнулась, хотя после ссоры с Сантино мне хотелось плакать. «С тех пор, как в Париже».

София выдохнула. «С самого начала».

«Да».

«О, Анна. Почему ты мне не сказал?»

«Это было бы слишком опасно по телефону».

«А как насчет тех раз, когда мы встречались на вечеринках?»

Я пожал плечами, чувствуя себя ужасно. «Я просто… Я не хотел рассказывать тебе о том, что на самом деле ничего не значит».

София бросила на меня взгляд, который ясно дал понять, что она считает меня совершенно сумасшедшим.

Шаги прозвучали прямо перед дверью, и мы замолчали. Это было хорошим напоминанием о том, что это был дом Кларка. Мы не были в безопасности здесь, особенно не с такой деликатной темой, как эта.

«Мы можем встретиться завтра на позднем завтраке?» Я спросил.

«Конечно. Данило все равно будет занят встречей. Но больше никакой лжи, хорошо?»

Я обнял ее. «Я обещаю».

София пришла на следующее утро. У Данило была встреча с папой в его офисе, чтобы мы могли вместе поехать в ресторан. Я был рад, что она пробудет в городе еще несколько дней. Я нуждался в ее поддержке. Я подумывал о том, чтобы попросить Луизу присоединиться к нам, но было бы слишком сложно ответить на оба их вопроса одновременно. Я бы встретился с ней в другой раз, чтобы поговорить о Сантино. Она все равно была занята приготовлениями к свадьбе, так что я не хотел обременять ее своими проблемами с Сантино.

Мы с Софией пошли на поздний завтрак в мое любимое заведение, где подавали лучшие бельгийские вафли. Конечно, Сантино отвез нас туда, поэтому поездка в ресторан прошла в тишине, за исключением случайного профессионального взаимодействия между Сантино и телохранителем Софии, который сидел на дробовике.

Сантино был достаточно умен, чтобы дать нам немного места и устроился далеко от нашего столика рядом со входом в бистро.

Я отхлебнула черного кофе и принялась за фруктовый салат. На следующей неделе я пойду за покупками свадебного платья, поэтому я не хотела рисковать набрать вес. Не говоря уже о том, что я редко чувствовал себя очень голодным. Стресс с Сантино и предстоящая свадьба брали свое.

София смотрела на меня поверх своих вафель, затем бросила быстрый взгляд на Сантино, который сидел за столом со своим телохранителем в другом конце комнаты, чтобы дать нам уединение.

«Ты действительно думаешь, что сможешь пройти через свадьбу?»

С каждым днем я был все менее уверен, что смогу, но до свадьбы оставалось всего пять месяцев. Место было забронировано, приглашения разосланы, заказано питание, даже цветы, торт и украшения. Единственное, чего не хватало, так это моего свадебного платья, которое я до сих пор избегала покупать.

Отмена свадьбы сейчас вызовет серьезную негативную реакцию. Кларкс был бы сильно оскорблен и, возможно, выместил бы это на Экипировке. Даже если их возможности для мести были ограничены, я не хотел причинять моей семье или Организации какие-либо проблемы. Не говоря уже о том, что нам с Сантино пришлось бы признать наши отношения. Папа и мама были бы очень недовольны, если не сказать больше.

София вздохнула. «Это слишком длинная пауза, Анна».

«Я должен. Я не могу отступить сейчас. Клиффорд не так уж плох. Он красивый, умный, целеустремленный. Это все хорошие качества, которые я буду ценить в браке».

«Может быть. Или, может быть, ты будешь обижаться на него, потому что он стоил тебе любви всей твоей жизни».

Я закатил глаза. «Это немного мелодраматично. Я никогда не говорила, что влюблена в Сантино. Мы спали вместе последние три года, но у нас нет настоящих отношений». Затем я пожал плечами. «Может быть, Клиффорд разведется со мной через несколько лет, тогда я свободна».

«Я сомневаюсь, что он будет рисковать своей карьерой, разводясь на ранней стадии, а вступать в брак и надеяться на быстрый развод — не лучший вариант. И Сантино, вероятно, к тому времени тоже будет женат».

Мысль о том, что Сантино женится на ком-то, ранила меня. Конечно, я хотела, чтобы он был счастлив, но потерять его из-за другой женщины было невероятно больно. Тем не менее, я не мог продолжать сдерживать его. Это было бы несправедливо по отношению к нему.

София вздохнула. «Подумай об этом. Не спешите с вещами из-за неправильного понимания долга. Твои родители поняли бы.»

Я поднял бровь. «Ты действительно думаешь, что мои родители поймут, когда я скажу им, что мы с Сантино годами занимались этим за их спинами?»

София сдавленно рассмеялась. «Они, вероятно, будут немного сердиты, особенно на Сантино».

«Я не уверен, что хочу рисковать всем этим. Кто сказал, что мы с Сантино были бы счастливы, если бы могли быть вместе? Нет никакой гарантии. Было бы эгоистично с моей стороны рисковать огромным скандалом ради небольшого шанса, что нам с Сантино суждено быть вместе».

София пожала плечами, все еще не убежденная. «Может быть, тогда твои чувства к нему действительно недостаточно сильны, и будет лучше, если ты дашь ему шанс двигаться дальше, чтобы ты тоже могла двигаться дальше с Клиффордом».

Глава 27

Анна

Сантино остался в машине перед магазином, когда я отправилась на свою первую встречу в свадебном магазине с мамой, Софией и Луизой. Только телохранитель Софии присоединился к нам внутри, потому что Данило всегда был особенно бдительным.

«Я думала, ты создашь свое собственное платье», — сказала София, когда я просматривала платья на витрине.

Я тоже всегда так думал, но по какой-то причине не мог заставить себя сделать это. Я не чувствовал ни малейшего вдохновения.

Мама присоединилась ко мне и указала на красивое классическое платье с кружевами. «Я думаю, ты бы прекрасно выглядел в этом».

На самом деле это было одно из моих любимых платьев из тех, что я видела до сих пор.

«Я примерю это».

Тридцать минут спустя мы вышли из магазина для новобрачных, и я выбрала платье, которое предложила мама. Это было красиво, элегантно и заставило меня почувствовать себя красивой.

Продавец спросил меня, «почувствовала ли я платье».

Я не был уверен, что она имела в виду. Это было красиво и заставило бы людей восхищаться мной. Но был ли я переполнен чувствами, когда надевал его?

Нет. Не то чтобы я этого ожидал. Эта свадьба не была связана с эмоциями, и я давно потерял надежду, что это может быть.

Мы с Сантино никогда не говорили о свадебном платье или свадьбе. Со времени нашей последней ссоры мы полностью игнорировали этот вопрос, но даже наши сексуальные контакты стали редкими и редкими. Это было похоже на затянувшийся разрыв, который причинял боль нам обоим.

Я пошел на свою последнюю встречу в магазине один. Это была моя предпоследняя примерка, и мне просто не хотелось делиться ею с мамой или с кем-либо еще. Я ненавидел, когда все смотрели на мое лицо и ожидали увидеть что-то, чего там не было.

Сантино ждал в передней части магазина. Примерка проходила в отдельной раздевалке в задней части.

Когда продавец помогла мне надеть платье, я попросила ее оставить меня ненадолго. Я не мог выносить ее постоянную болтовню. Я знал, что она хотела как лучше, и, вероятно, была бы именно тем, что нужно взволнованной, счастливой невесте, но я хотел тишины.

Я уставился на себя в зеркало в раздевалке. Швея проделала великолепную работу. Платье идеально мне подошло. Я разгладила пальцами часть корсета. Я пыталась представить себя идущей по проходу к Клиффорду в тот день, но мой разум всегда менял мужчину, ожидающего впереди, на Сантино. Я ненавидел свой мозг за то, что он так играл со мной.

Я слышал тяжелые шаги.

Дверь распахнулась, и Сантино вошел в раздевалку. Мы с ним оба застыли. Его глаза осмотрели меня с головы до ног.

«Ты не должен меня видеть», — огрызнулась я, когда он закрыл дверь за своей спиной, закрывая нас.

Он сардонически приподнял одну бровь. «Я не жених».

«Правильно». Я пожал плечами. Мое горло сжалось. Чувство, от которого я хотел избавиться как можно скорее. «Все еще. Я хочу, чтобы это стало сюрпризом для всех в день моей свадьбы».

Его глаза поглощали меня так, что я чувствовала себя невероятно горячей. «Ты выглядишь прекрасно, но тебе следовало бы придумать дизайн своего платья. Ты слишком талантлив, чтобы носить чужой дизайн».

Удивление захлестнуло меня. Это была самая приятная вещь, которую Сантино сказал мне за последние недели, и это поразило меня до глубины души. Я все еще стеснялась своих модных дизайнов, особенно таких важных вещей, как свадебное платье.

«Это заняло бы слишком много времени. И я не думаю, что Клиффорд заметил бы разницу».

Он прислонился к двери и засунул руки в карманы. «Я бы. В ваших дизайнах всегда есть особый штрих. Утонченная сексуальность».

Я рассмеялся. «Утонченная сексуальность? Я никогда не думал, что настанет день, когда мой задумчивый, саркастичный телохранитель будет так говорить».

«Я никогда не думал, что настанет день, когда ты выберешь платье для своей свадьбы с Клиффи».

Тишина распространилась между нами, как удушающий слой пепла после извержения вулкана. «Почему нет?» Мой голос был странно напряженным.

Его взгляд, казалось, раздевал меня. Мои собственные глаза путешествовали по его мускулистой груди. Мое тело покрылось гусиной кожей, и знакомое тепло собралось между ног. Я сосредоточилась на реакции своего тела на него, отчаянно пытаясь игнорировать свое сердце. Я желал Сантино. С желанием было легко справиться. Легко удовлетворить. Так намного легче, чем тоска сердца.

Я не хотел хотеть Сантино. Он был задуман как способ развлечься до брака. Простой и безопасный способ наслаждаться собой.

И, черт возьми, я наслаждался.

Сантино одарил меня медленной, уверенной улыбкой, которая предполагала, что он точно знал, о чем я думаю. Это была улыбка, которая всегда вызывала у меня слабость в коленях и в то же время бесконечно раздражала меня. Только Сантино мог это сделать.

«Ты хочешь несколько последних оргазмов, прежде чем тебе придется испытать посредственный коитус с Клиффи?»

Его слова задели, но я не доставлю ему удовольствия показать это. Может быть, он разозлился, что я выхожу замуж за Клиффорда. Но я никогда не лгала ему. Он знал правила нашей связи с самого начала. Или, может быть, это был его способ справиться с этой невозможной ситуацией, которая сказалась на нас обоих.

«Ты действительно трахнул бы невесту другого мужчины в ее свадебном платье?»

Сантино оттолкнулся от двери и направился ко мне. Мои внутренности сжались от желания при виде огня в его глазах. «Я делал гораздо хуже, Дорогая».

Французский Сантино все еще был ужасным, и я знал, что он сохранил его таким, чтобы раздражать меня. «Я в этом не сомневаюсь».

Он остановился прямо передо мной и уставился на меня сверху вниз. Он запустил руку под подол моего короткого платья, пока не нашел мои трусики. Я попросила швею немного укоротить платье спереди, чтобы сделать его более индивидуальным, теперь это дало Сантино лучший доступ.

Я зажат. «Сантино, мне нужно надеть эти трусики в день моей свадьбы».

Его улыбка стала греховно вызывающей. «И ты не хочешь, чтобы бедный Клиффи спустил трусики, которые твоя похоть ко мне запятнала раньше? Хорошенько вымойте их. Он не узнает».

Я впился взглядом.

«Ты прав. Мы не должны так оскорблять Клиффи».

«Если бы это зависело от тебя, ты бы пустил ему пулю в голову».

«Если бы это зависело от меня», — пробормотал он, опускаясь на одно колено. Он схватил мои трусики и медленно стянул их вниз, его глаза вызывали меня сказать «стоп».

Вместо этого я помог ему, подняв ноги. Он аккуратно сложил тонкий предмет одежды и положил его на землю рядом с собой. Затем он снова полез мне под платье, сжимая мою задницу, и его голова нырнула под юбку. Его язык нырнул между моих складок.

Я впилась зубами в нижнюю губу, мои руки легли на его голову через слои моей юбки. Продавец не вернулся бы, если бы я не попросил ее, но это все равно было рискованно, чистое безумие, и я чувствовал себя неправильно на уровне, который я не мог выразить словами.

Я наблюдал за собой в зеркале, за туманной похотью в моих глазах, за вздымающейся грудью и румяными щеками. Затем мой взгляд упал на полускрытую фигуру Сантино, скрытую под моим свадебным платьем. Горькая улыбка искривила мои губы. Много лет назад я осудила Сантино и изменяющих жен за то, что они сделали, и сегодня я позволила Сантино съесть меня в моем свадебном платье, всего за месяц до моей свадьбы. Я действительно был таким другим?

Может быть, его не волновало, были ли у меня другие мужчины до нашей свадьбы, но я сомневалась, что он был бы счастлив узнать, что я трахалась с другим мужчиной в трусиках и платье, которые я выбрала для нашей свадьбы. Я отбросил эту мысль в сторону. Я не хотел думать об этом сейчас.

Сантино украсил мой клитор зубами, заставив меня ахнуть. «Не говори мне, что ты думаешь о Клиффи, пока я лижу твою киску».

Не так, как он предложил. Я бы, наверное, представлял Сантино всю оставшуюся жизнь, когда мы с Клиффордом были близки.

«Не останавливайся», — сказал я мягко, почти умоляюще.

Сантино выдохнул, прежде чем снова скользнул языком по моей щели. Мы больше не разговаривали, и рот и язык Сантино были почти осторожны и благоговейны в своих исследованиях. Это было похоже на прощание. Будет ли каждый секс чувствовать себя как прощание сейчас? Каждое прикосновение пропитано тоской?

Палец Сантино раздвинул мои нижние губы, в то время как его губы нежно обхватили мой клитор. Только кончик его пальца дразнил мое отверстие, медленно обводя его. Я отчаянно вцепилась в его голову, но не сводила глаз со своего отражения.

«Сантино», — прошептала я. Он ответил на мою хриплую мольбу глубоким толчком пальца и вскоре установил медленный, устойчивый ритм, который соответствовал его губам вокруг моего клитора.

«Пожалуйста», — прошептала я. Я никогда не умолял об оргазме, и мне казалось, что я прошу гораздо большего.

Сантино просунул в меня второй палец одновременно с тем, как он сильно сосал мой клитор.

Я кончил с небольшой дрожью, мои бедра слегка покачивались.

«Это был не тот фейерверк, который я планировал», — сказал Сантино, вытаскивая меня из-под платья. Его волосы были растрепаны, губы блестели, а лицо покраснело от недостатка кислорода.

Сантино встал, затем наклонился, чтобы поцеловать меня в губы, позволяя мне попробовать себя на вкус. Я начал опускаться, чтобы дать сдачи, но руки Сантино на моих руках остановили меня.

Мои брови сошлись вместе.

«Я испорчу твое платье, и я думаю, нам следует остановиться сейчас. Черт возьми, ты почти замужем, и в этом платье ты, возможно, уже замужем.»

«Я еще не женат, Сантино. У нас с Клиффордом всегда было соглашение, что все, что произошло до того, как мы поженились, не было изменой. У него было много девушек, так что он определенно не может злиться на меня за то, что я был с тобой».

Сантино покачал головой, его темные глаза уставились на меня. «Я никогда не смог бы разделить тебя, если бы ты был обещан мне. Я бы сгорел от ревности. Мне пришлось бы убить каждого мужчину, который прикоснулся к тебе».

«Но через четыре недели ты будешь делить меня с Клиффордом». Я не был уверен, почему я это сказал. Я никогда не хотел становиться мошенником, и я не думал, что у меня это есть. Может быть, если бы Клиффорд согласился на открытые отношения, в которых у нас обоих были другие партнеры, но изменяли?

Сантино снова покачал головой. «Нет, я не буду».

«Нет?»

«Это прекратится, как только ты выйдешь замуж, Анна. Может быть, даже раньше, если я смогу перестать хотеть тебя больше, чем воздух. Я, блядь, больше не могу этого делать. Ты хочешь Клиффорда. Это прекрасно. Ты пытаешься сделать то, что лучше для твоей семьи, а я сделаю то, что лучше для меня. У Клиффорда есть свои телохранители, и твой отец согласился выбрать кого-то другого для твоей дополнительной защиты».

«Ты больше не будешь моим телохранителем?» Холод поселился в моих костях и паника, которую я не мог объяснить. Почему-то я надеялась, что он продолжит охранять меня, потому что он отказался от своей работы в качестве Головореза ради меня. Я был наивен и, возможно, пытался защитить свое сердце от суровой реальности нашего будущего.

«Нет».

Это слово эхом отозвалось между нами. Сантино смотрел мне в глаза, и я чувствовала его решимость, но также и глубокую боль, которую я слишком хорошо знала.

Я кивнул и коснулся его плеч. Мы посмотрели друг на друга. «Ты прав. Может быть, нам стоит остановиться сейчас».

«Мы должны». Сантино сделал шаг назад, и моя грудь сжалась так сильно, что я испугалась, что упаду в обморок.

Я прочистил горло, пытаясь избавиться от комка в горле. «Мне нужно подготовиться сейчас».

Сантино кивнул, выражение его лица стало тем, которое я помнила из прошлого. Немного снисходительно и жестко. «Не забудь хорошенько постирать свои трусики перед свадьбой».

Я отреагировал в свою очередь. «Я уверена, что Клиффорд не будет возражать, если я не надену нижнее белье».

Сантино повернулся и ушел.

Дверь за ним захлопнулась. Я схватилась за раму зеркала, нуждаясь в поддержании равновесия. Я чувствовал, что передо мной открылась дыра, которая хотела засосать меня. У меня была половина разума, чтобы позволить этому.

После нашего разговора в свадебном магазине неделю назад между мной и Сантино возник невидимый барьер. Мы больше не спали вместе. Мы сохраняли дистанцию, о которой договорились, но до сих пор я не стал меньше тосковать по нему. Неделя — слишком мало времени, чтобы забыть, что у нас было. Я сосредоточился на своем раздражении по отношению к нему.

Сантино шел на пару шагов позади меня. Я даже не мог смотреть на него. Я чувствовала себя виноватой, потому что он должен был сопровождать меня на обед с Клиффордом, но в то же время злилась, потому что он хотел, чтобы я чувствовала себя виноватой. Он обвинил меня в том, что знал с самого начала. Я никогда не лгал ему. Мы оба знали, что у наших отношений есть срок годности. Три недели. Или, может быть, срок его действия уже истек. Это определенно так чувствовалось.

Я вошел в ресторан. Клиффорд и два телохранителя уже были там.

«Конечно, Клиффи нужны два охранника, чтобы защитить его избалованную задницу», — пробормотал Сантино себе под нос.

Его слова подлили масла в огонь моего гнева на него, на себя, на ситуацию, даже на Клиффорда. Я повернулась к нему, прошипев: «Прекрати оскорблять Клиффорда. Повзрослей и преодолей свою уязвленную гордость. Я собираюсь выйти за него замуж, принять это и двигаться дальше».

Выражение лица Сантино стало каменным, но его глаза послали еще один укол вины сквозь меня, прежде чем они тоже стали жесткими и холодными.

Он кивнул один раз. «Я буду в углу, выполняя свою работу».

С натянутой улыбкой я подошла к Клиффорду и поприветствовала его быстрым поцелуем в щеку, прежде чем он успел поцеловать меня в губы, затем села напротив него.

Его голубые глаза метались между мной и Сантино. «Все в порядке?»

«Конечно. Мой телохранитель только считает дни, пока он не освободится от меня. Он ненавидит эту работу».

Клиффорд задумчиво прищурил глаза. «Ты очень хороший лжец, но он скрывает свои эмоции. Вызовет ли он проблемы?»

Моя улыбка стала тоньше. «Ты можешь перестать спрашивать меня об этом. Я говорил тебе, что он не будет. Давайте поговорим о причине этой встречи».

«Возникли некоторые проблемы с безопасностью, связанные со свадьбой, поэтому нам, возможно, придется сменить место, чтобы предотвратить инцидент».

Мой рот открылся. «Ты хочешь поменяться местами за три недели до нашей свадьбы?»

«Это необходимо. Мой отец очень обеспокоен своей и, возможно, моей безопасностью».

«Это причина двух охранников?»

Он кивнул.

Я наклонился вперед. «Это из-за позиции твоего отца, выступающего за выбор?»

«Это так. С тех пор он получил несколько угроз своей жизни, и, поскольку я поддерживаю его в этом, я тоже их получил».

«Ты выходишь замуж за толпу. Эта свадьба будет безопасной, не волнуйся. Мой отец принял самые строгие меры безопасности».

«Тем не менее, местоположение было общедоступным в течение долгого времени. Изменение в последнюю минуту сделает возможные планы атаки еще более сложными».

«Если кто-то хочет убить твоего отца и тебя, они не выберут для этого свадьбу толпы. Даже фанатик выберет более удачный вариант».

«Это было бы очень публичное заявление».

«Каждый раз, когда кто-то нападает на вас или на него, это будет публичное заявление».

Я поймал Сантино, двигающегося через комнату. Он бежал как сумасшедший, с пистолетом наготове.

Наши глаза встретились, и в его глазах я уловила чистую решимость, но также и пустой страх. Выстрел прогремел через комнату, и кровь брызнула мне в лицо. Сантино столкнулся со мной, повалив меня на землю, опрокинув мой стул. Я приземлился на пол, в ушах и голове звенело от удара. Сантино заслонил меня своим телом, полностью закрывая меня и пытаясь оттащить.

Раздались новые выстрелы. Сантино прошипел.

Я был дезориентирован, сбит с толку. Тепло распространилось по моему животу и бедру. На секунду я подумал, не описался ли я от страха, но я не был настолько напуган. Я был… Я даже не знал.

Сантино продолжал тащить меня прочь и стрелять. В ушах у меня болезненно зазвенело. Я посмотрела вниз и увидела, что моя белая блузка полностью красная.

В меня стреляли? Затем я увидел рубашку Сантино, которая была пропитана кровью.

Раздался еще один выстрел, и он снова дернулся и застонал. Теперь кровь капала и из простреленного плеча. С ворчанием он оттолкнулся и прицелился во что-то.

Мужчина с несколькими огнестрельными ранениями прячется за стойкой бара. Он выстрелил, и голова мужчины дернулась назад, прежде чем он упал на пол мертвым.

Сантино тяжело вздохнул. Он медленно повернулся ко мне, его лицо было пепельным, а глаза слегка расфокусированными. «Ты ранен?» прохрипел он.

Я покачала головой, пытаясь сесть, но Сантино толкнул меня обратно. Затем пришлось поддерживать его вес на одной руке, очевидно, слишком слабой, чтобы выпрямиться. «Оставайся внизу, на случай, если их будет больше».

«Тебе нужна скорая помощь! Ты ранен!»

Он криво улыбнулся. «Я говорил тебе, что умру, защищая тебя».

«Не говори так!» Хрипло прошептал я. На меня капало еще больше крови. Он выглядел не очень хорошо.

«Подари умирающему последний поцелуй, чтобы я мог притвориться, что ты мой?»

«Сантино», — прохрипела я, но он заставил меня замолчать, прижав свои губы к моим. Я обхватила его щеки, целуя его в ответ, но затем он медленно выскользнул из моей хватки и упал на бок.

«Santino?» Я закричал, опускаясь на колени рядом с ним. Я потряс его, но он не двигался.

«Мы вызвали скорую помощь», — сказал один из охранников. Другой все еще прикрывал Клиффорда и давил на рану в плече.

Я слушал только вполуха. Я взял свой телефон и набрал номер папиного мобильного, мои пальцы оставляли кровавые следы на экране.

Второй папа поднял трубку, я начал говорить: «Папа, в Сантино стреляли. Несколько раз. Это выглядит не очень хорошо».

«Где ты? Ты в безопасности?» Спросил папа. На заднем плане я слышал, как он двигался. «Валентина, предупредите всех охранников!»

«В Сантино стреляли, папа».

«Успокойся, Анна. Ты в безопасности?» Мама говорила на заднем плане, и зазвучал двигатель.

«Да», — прошептал я. «Я в кафе Линкольна».

«Оставайся на месте, я пришлю к тебе самых близких людей».

«Папа, я думаю, Сантино умирает», — тихо прошептала я, поглаживая непослушные темные волосы Сантино. Его лицо было таким спокойным, ни гнева, ни разочарования, ни радости, ни любви.

«Мы скоро будем там. Оставайся со мной на связи, хорошо?»

Голос папы был спокойным и сдержанным.

«Хорошо», — тихо сказала я, крепче прижимая телефон к уху.

«Помоги ему, он выглядит хуже, чем я», — пробормотал Клиффорд.

Один из его телохранителей опустился на колени рядом с Сантино и пощупал его пульс, затем свернул салфетку и прижал ее к ране на спине Сантино.

Я просто сидел и гладил лицо Сантино, когда он почти мирно лежал на боку.

Время, казалось, остановилось. Сирены нарушили тишину. И тогда сильные руки схватили меня. Это был один из наших мужчин, который пытался поднять меня. «Я остаюсь!» Я зарычал, как дикая кошка.

Он кивнул и встал рядом со мной. Парамедики упали на колени рядом с Сантино, отталкивая меня в сторону. Я немного отполз назад, но не ушел, как будто мое присутствие могло удержать его здесь.

«Анна», — сказал папа. Я подняла глаза, когда он склонился надо мной, схватил меня за руки и потянул вверх. Он осмотрел меня и поцеловал в щеку. Тогда мама взяла меня на руки. «Давай отвезем тебя домой».

«Нет. Мне нужно остаться с ним».

Папа подошел к Сантино, и тогда я увидел Энцо, стоящего на коленях у головы Сантино, когда парамедики пытались реанимировать его. Мамины руки вокруг меня напряглись. Энзо погладил Сантино по волосам, как и я. Мое сердце разбилось. Парамедики положили Сантино на носилки, и Энцо не отходил от него, когда его выносили.

Я последовал за ним в более медленном темпе, мамина рука все еще обнимала меня. К этому времени несколько солдат наряда кишели в этом районе. Папа разговаривал с Клиффордом и его телохранителями, в то время как двое других парамедиков заботились о плече Клиффорда.

«Можем ли мы последовать за ними в больницу?» — Спросила я маму, когда машина скорой помощи уехала.

Выражение лица мамы было добрым. «Милая, сначала мы должны отвезти тебя домой и убедиться, что с тобой все в порядке. После того, как ты приведешь себя в порядок, мы навестим Сантино, хорошо?»

Рядом с нами появился папа. Он махнул черному лимузину вперед, и он поехал к нам. «Езжай домой. Никаких остановок. Прямо домой. Я буду дома, как только поговорю со всеми, кто в этом замешан».

«Если ты навестишь Сантино, я хочу пойти с тобой, пожалуйста».

Папа кивнул и поцеловал меня в щеку, прежде чем проводить нас с мамой в лимузин.

Поездка прошла как в тумане, и когда мы вошли в наш особняк, Леонас сразу же направился в нашу сторону. У него было два пистолета в кобуре. «Беа в библиотеке с Риккардо и Рокко. В этом районе было тихо».

Леонас притянул меня в объятия и оглядел с головы до ног. «Я тоже хотел пойти, но папа хотел, чтобы я охранял Беа с Арджи и Риккардо». Я кивнула, погружаясь в него. «А как насчет Сантино?»

Его глаза впились в мои. Мое горло забилось. То, что я хотел сказать, нельзя было сказать при маме.

Леонас обнял меня за плечи. «Я отведу ее в ее комнату, мама. Не могли бы вы проверить Би, она сходит с ума».

Мама колебалась, но я наклонился к Леонасу, принимая выбор от нее. Он наполовину потащил меня наверх, потому что мои ноги были слишком тяжелыми, чтобы их поднять. Мы вошли в мою комнату, и Леонас закрыл дверь. Я увидел себя в зеркале на туалетном столике. Мое лицо было покрыто брызгами крови. Я не был уверен, были ли они у Клиффорда от раны в плече или у Сантино. Но кровь, пропитывающая мою белую блузку…это все Сантино.

«Туалет!» Я прохрипел. Леонас затащил меня в ванную и держал за волосы, пока меня рвало в унитаз.

Когда меня перестало рвать, он спустил воду в туалете.

«Это первый раз, когда я делаю это для тебя. Обычно это Рокко выблевывает свои кишки после слишком большого количества алкоголя и травы».

Я слабо улыбнулась, когда взяла у него мокрую мочалку и вымыла лицо. Я не потрудился встать. Леонас опустился напротив меня, прислонившись спиной к ванне. «Анна, что случилось?»

Сказала я ему, мой голос дрогнул, когда я дошла до той части, где Сантино безжизненно лежит на каталке. Леонас потянулся ко мне, и я прижалась к нему, позволяя ему обнять меня.

«Он сильный и упрямый ублюдок. Он не умрет».

Я содрогнулся. «Он рисковал своей жизнью ради меня».

«Это его работа, Анна. Не чувствуй себя виноватым. Не об этом. Чувствую себя виноватым за то, что заставил бедного парня влюбиться в тебя и жениться на ком-то другом».

Я сердито посмотрел. «Это удар ниже пояса».

Леонас ухмыльнулся. «Я предпочитаю, чтобы ты злилась, а не плакала, сестренка. Направь этот гнев».

«Ты думаешь, мне не следует выходить замуж за Клиффорда?»

«Я думаю, что Организация не должна связываться с политикой, и вы тоже. Но я знаю, что я единственный в этой семье, кто так думает. Я не буду говорить тебе, что делать, но ты должен принять решение, прежде чем увидишь Сантино в следующий раз, чтобы он мог двигаться дальше. Не тащи его за собой до последнего дня».

Я с трудом сглотнул. Я должен был отпустить Сантино задолго до этого. Я знала, что часть его всегда надеялась, что я выберу его, и, возможно, я сыграла на этом, но я просто была слишком слаба, чтобы быть без него.

Леонас был прав. Я не мог продолжать это делать. Сантино нужно было жить для себя. Он не мог продолжать защищать меня и ждать меня. Ему нужно было найти кого-то, кто заслуживал его больше, чем я. Я слишком долго был эгоистом. Если он выживет, я, наконец, освобожу его, даже если это разобьет мое сердце.

Глава 28

Анна

Я вытерла глаза и решительно кивнула. Я собрался и поехал в больницу с мамой и Леонасом. Я не смел думать, что Сантино не справится. Он был сильным. Ничто не могло остановить его.

Мама взяла меня за руку и сжала. «Он сделал то, что должен был сделать. Я всегда буду благодарен за это».

Она почти произнесла это так, как будто она не смогла бы сказать ему это сама. Чем ближе мы подъезжали к больнице, тем сильнее становился мой страх. Я сглотнула, слезы навернулись мне на глаза.

Леонас послал мне обеспокоенный взгляд. «С ним все будет в порядке».

Когда мы прибыли в больницу, нас проводили в зону ожидания, где люди сидели, пока их близкие были в операционной. Энцо сидел на одном из неудобных голубых пластиковых стульев, положив руки на бедра и низко опустив голову. Рядом с ним сидела девушка, которую я принял за младшую сестру Сантино Фредерику. Она обхватила себя руками и смотрела на дверь, которая вела в операционные. Я неуверенно завис у входа. Мама направилась прямо к Энцо и села рядом с ним, положив руку ему на плечо. Он посмотрел вверх затуманенными глазами. Я решительно вздохнул и подошел к ним, затем опустился на свободный стул рядом с Фредерикой. Она была одета в одежду, которую должны были носить все послушницы, белую вуаль и черное платье. Она, должно быть, была на последних этапах, прежде чем принять свой последний обет. Я никогда не встречал ее, но из историй, которыми Сантино иногда делился, она казалась знакомой.

Она лишь мельком взглянула в мою сторону, но ее глаза были пустыми, смотрели сквозь меня. Я действовал импульсивно и взял ее за руку, сжимая ее. Было странно утешать монахиню, но я напомнила себе, что она такой же человек, как и я. Из другой ее руки выглядывал кусочек креста.

«Мне жаль», — тихо сказал я.

Она, наконец, посмотрела на меня. «За что?»

«Сантино там из-за меня, потому что он хотел защитить меня».

«Сантино живет ради своей работы, ради тебя». Последнюю часть она произнесла почти неслышно, и мое сердце сильно сжалось. Что я делал?

Дверь распахнулась, и вышел врач. Энцо сразу же встал и направился к мужчине. Остальные из нас следовали на несколько шагов позади.

«Он стабилен. Нам пришлось удалить его селезенку, и у него началось внутреннее кровотечение. Мы внимательно следим за ним».

Я вздохнул с облегчением. Мама с облегчением улыбнулась мне.

Энцо и Фредерика исчезли в коридоре, ведущем в комнату бодрствования. Я хотел пойти с ними, хотел быть там, когда Сантино проснется, но никто не знал о нашей связи, кроме Фредерики, возможно, если бы я не недооценил ее загадочные слова. Возможно, ее статус монахини позволил Сантино разделить нашу связь с ней, хотя он никогда не говорил по-доброму о ее цели стать монахиней.

Я не был уверен, что теперь делать. Мама тихо поговорила с врачом, вероятно, убедившись, что Сантино получил самое лучшее лечение. Наряд позаботился о своих.

Я так сильно хотел увидеть Сантино. Я не хотел уходить, не увидев его. Я не мог. Когда мама закончила разговаривать с врачом, она вернулась ко мне. Она сжала мое плечо. «С ним все будет в порядке».

Я тупо кивнул. Я не мог объяснить плохое чувство, которое у меня было.

«Давай, пойдем домой».

Я колебался. Мамины брови сошлись на переносице. «Мы ничего не можем сделать для него или его семьи прямо сейчас. Они на его стороне. Он нуждается в своих близких, это самое главное прямо сейчас».

Я чувствовал себя больным и виноватым. Сантино любил меня. Я знал это каждой клеточкой своего существа. И я любила его, но иногда любви было недостаточно. Иногда нам приходилось делать трудный выбор во благо кого-то другого.

Мы с мамой повернулись.

«Анна!» Звонила Фредерика.

Я повернулся к ней.

«Может быть, ты тоже должен быть там. Я знаю, как важно было охранять тебя для Сантино. Он знает тебя так давно».

Удивление пересекло мамино лицо, затем сменилось растроганным выражением. Мама кивнула, еще раз сжала мою руку, и я поспешил к Фредерике.

«Спасибо», — прошептала я.

«Я делаю это для Сантино, Анна. Я знаю, что вы с ним находитесь на очень разрушительном пути».

Я ничего не сказал, потому что что тут было сказать? Она сказала правду. И не имело значения, почему она позволила мне увидеть Сантино, только то, что она это сделала.

Когда я вошел в комнату Сантино, меня поразил писк машин и запах антисептика. Энцо сидел рядом с Сантино.

Я замерла, когда увидела Сантино. Он выглядел ужасно бледным. Два переливания потекли в его руки, и машины контролировали функции его организма. Его высокая фигура затмевала кровать, но в то же время он, казалось, исчезал в матрасе. Это был парадокс, который я сам не мог объяснить.

Я медленно подошел к кровати и коснулся его руки. Я не знал, что сказать, что делать.

Энцо посмотрел на меня, и стыд захлестнул меня. Он тоже знал. Молчаливое обвинение застыло в его глазах, и я знала, что это не потому, что Сантино получил пулю за меня.

«Я сожалею о том, что произошло».

«Но не сожалею о том, о чем ты должен сожалеть», — холодно сказал Энцо.

Я напрягся. Энцо всегда был добр ко мне, шутил и даже играл со мной, когда я был моложе. Тем не менее, его лояльность лежит на Сантино, как и должно быть.

«Папа, Сантино так же виноват, как и Анна. Он мог бы положить конец всему. Он взрослый человек, который должен нести ответственность за свои действия».

Энцо покачал головой, устало глядя на своего сына. «Нет. Его сердце не позволило бы ему».

Я отступила от кровати, подальше от Сантино. Он был прав.

«Мы не должны обсуждать это сейчас. Мы не знаем, как много Сантино может услышать», — предостерегла Фредерика.

«Твой жених тоже в этой больнице. Может быть, тебе стоит посмотреть, как у него дела», — сказал Энцо.

Я кивнул, тяжело сглотнув. «Я надеюсь, что Сантино скоро проснется. Я больше не буду беспокоить ни тебя, ни его».

Я повернулся на каблуках и ушел. Энцо был прав. Леонас был прав. Я должен был быть сильным и позволить ему уйти. Сантино не прекратил бы отношения между нами, даже после того, как я вышла замуж, несмотря на то, что он сказал. Он был бы моим любовником и медленно увядал бы от горечи, которую вызвало бы у него разделение меня с Клиффордом. Наша связь становилась бы все более и более токсичной, пока вся красота, которую она поддерживала в начале, не умерла бы.

Мама ждала меня в приемной, и выражение ее лица стало обеспокоенным, когда она увидела меня. «Что случилось?»

«Ничего. Сантино, надеюсь, скоро очнется, и мне, вероятно, следует поехать в Клиффорд. Я слышал, что он тоже здесь».

Мама определенно знала, что что-то не так, но она не подтолкнула. Мама всегда уважала мои границы и знала, что я в конечном итоге приду к ней, если захочу поговорить. Так было всегда — за исключением моей связи с Сантино. Я задавался вопросом, смогу ли я когда-нибудь поговорить с ней об этом, может быть, через несколько лет, когда я буду женат, и годы смягчат удар этой шокирующей правды.

Вместе мы расспрашивали, пока услужливая медсестра не привела нас в палату, где лечили Клиффорда. Наши два телохранителя остались перед дверью с мамой и двумя телохранителями Клиффорда, когда я проскользнула в комнату.

Клиффорд был один в комнате. Он присел на край кровати, уставившись на свои босые ноги. Верхняя часть его тела была обнажена, но повязка покрывала его левую грудь, плечо и руку, которая была закреплена перед грудью. Он посмотрел вверх сквозь свои непослушные светлые волосы. Я даже не заметила, что он снова стал длиннее. Затем он странно улыбнулся. «Еще один человек в моей жизни, чьим вторым выбором я являюсь».

Я опустился рядом с ним. Поскольку мы были одни, я не потрудилась поцеловать его, и мне было интересно, когда необходимость поцеловать его в конечном итоге превратится в желание поцеловать его. «О чем ты говоришь?»

«Папа на улице перед больницей со своей первой любовью, рекламой, дает пресс-конференцию, говорит о том, как он потрясен и потрясен нападением, мама со своим терапевтом, потому что она не смогла справиться с травмой». Он издал иронический смешок. «И ты была со своим телохранителем, человеком, за которого ты бы предпочла выйти замуж».

«Это неправда», — сказал я слабо.

«Тебе не нужно лгать мне. Я ненавижу лжецов. Я окружен ими».

«Как ты себя чувствуешь?» Я указал на его руку.

«Обезболивающие приличные. Две пули нанесли только умеренный урон». Он встретился со мной взглядом и снова странно улыбнулся. «Теперь в меня стреляли. Интересно, даст ли это мне уличный кредит, чтобы вы увидели во мне мужчину».

«Я вижу в тебе мужчину», — запротестовал я.

«У нас есть только две с половиной недели до свадьбы».

Он был прав. Две с половиной недели. Я всегда округлял это до трех недель в моей голове, потому что это казалось менее пугающим.

«Я знаю. Все готово. Папа, вероятно, уже усиливает защиту. Ты беспокоишься, что не влезешь в свой костюм из-за бинтов?»

«Ты хочешь выйти за меня замуж?»

«Мы договорились об этом. Наши родители все устроили. Были приглашены сотни гостей».

«Я знаю. Но ты хочешь выйти за меня замуж?»

«А как насчет тебя? Я женщина твоей мечты?»

Клиффорд без колебаний покачал головой. «Ты великолепен и умен, но у меня такое чувство, что у тебя есть склонность к манипулированию, и ты очень хороший лжец, что никогда не является хорошей основой для брака».

Ой. Конечно, он был прав. Если бы я чего-то хотел, я мог бы манипулировать, и о том, что я был хорошим лжецом, не могло быть и речи. Оба были полезными талантами в таком суровом мире, как мафия, особенно если ты дочь Капо, но они не очень помогли в браке.

Он невозмутимо продолжил: «Но я вступаю в наш брак без багажа».

«Не беспокойся о моем багаже». Я спрыгнул с кровати. «Тебе что-нибудь нужно?»

Клиффорд, казалось, нашел мой вопрос странным. «Ты первый человек, который спросил. Мой отец только сказал мне, как мы должны были справиться с ситуацией. Спасибо».

«Пожалуйста». Я колебался. «Я постараюсь быть хорошей женой, Клиффорд».

«И я постараюсь быть хорошим мужем. Может быть, в следующий раз я приму пулю за тебя».

Я натянуто улыбнулась ему, мои мысли вернулись к человеку, который получил за меня не одну, а три пули.

Я ушел. Я не позволял своим мыслям задерживаться на Сантино. Мы все будем делать то, что лучше для будущего наших семей и Группы.

Когда мама разбудила меня на следующее утро, я знал, что случилось что-то плохое.

«Что это?» Спросила я, спотыкаясь с кровати, сонная и дезориентированная. Мне снилось, что я снова в Париже, лежу в объятиях Сантино.

Мама коснулась моего плеча, ее взгляд смягчился. «У Сантино случился сепсис, и им пришлось ввести его в искусственную кому».

Весь мой мир разрушен. «С ним все будет в порядке?»

«Врачи не могут сказать прямо сейчас. Они делают все возможное».

Я чувствовал себя опустошенным, особенно потому, что мое тело все еще ощущало его призрачное прикосновение из моего сна. «Я должен пойти к нему».

Мама коснулась моей руки. «Энцо позвонил, чтобы сообщить нам о состоянии Сантино, и он попросил дать ему и его семье пространство. Он хотел, чтобы я сказал вам, что вы должны сосредоточиться на подготовке к свадьбе, поскольку это то, чего хотел бы Сантино».

«Да», — тихо сказал я. «Возможно, он прав».

Семья Сантино хотела, чтобы я освободил Сантино, чтобы двигаться дальше. Я должен был выполнить их желание. Они знали Сантино, и если мой визит только вызовет у него смятение и поставит под угрозу его пробуждение, тогда я должен был быть самоотверженным. Сантино заслужил счастье.

Сантино

Я был дезориентирован, как дерьмо, когда открыл глаза. Мое зрение было мутным, а окружение незнакомым, но я узнал звук больницы, знакомый звуковой сигнал, который я слышал, когда навещал Сотворенных людей после того, как они получили травмы на работе.

«Сынок», — сказал папа. Я медленно повернул голову. Он сидел рядом со мной, выглядя так же дерьмово, как я себя чувствовал. Его серо-каштановая борода пересекла границу неряшливости. Позади него Фредерика поднялась со стула, ее монашеское платье помялось, и на этот раз она не надела вуаль.

«Эй, папа, привет, Фредди, ты выглядишь так же дерьмово, как я себя чувствую». Услышав свой собственный голос, я вздрогнул. Он был грубым и колючим, как будто я не пользовался им долгое время.

Фредерика подошла к моей кровати и поцеловала меня в лоб, как будто я был маленьким ребенком. Когда она не поправила меня за то, что я не использовал ее официальное новое имя монахини, я понял, что дела плохи.

Я обыскал остальную часть комнаты. «Где Анна? Она в безопасности?»

Папа посмотрел на свои руки. Его ногти тоже не помешало бы подстричь. «Не здесь. Она в полной безопасности, не беспокойся о ней».

Я попытался сесть, но мое тело наказало эту попытку волной тошноты и головокружения.

«Я должен увидеть ее», — вырвалось у меня. «Сейчас».

Я бы рассказал ей все, что, черт возьми, я чувствовал к ней, как, когда моя жизнь пронеслась перед моими глазами, каждый момент был тем, что я провел с ней, и когда я мечтал о своем будущем, когда я был под воздействием наркотиков, это было рядом с ней. Я бы не позволил ей выйти замуж за Клиффорда. Мне было все равно, если бы мне пришлось убить его, но она не вышла бы за него замуж. Она не вышла бы замуж ни за кого, кроме меня. Мне было все равно, как долго мне придется говорить с ней, чтобы вбить это в ее упрямую голову, но в конце концов она согласится.

Папа и Фредерика обменялись взглядом, который я ненавидел и редко получал, жалость.

«Что происходит?» Я спросил. Мое горло было невероятно колючим и сухим. Даже после неудачной ночи вечеринок я никогда не чувствовал себя так. Я потянулся к своему горлу и почувствовал повязку на горле. Я замер. «Я был в коме?»

Папа кивнул. «Вы перенесли сепсис вскоре после операции. У тебя было несколько пулевых ранений. Им пришлось удалить твою селезенку».

Я заставил свое тело принять сидячее положение, хотя я почти потерял сознание. Папа встал и быстро поправил кровать, чтобы я мог прислониться к подушкам. «Как долго меня не было?»

Папа вздохнул. Судя по его бороде и ногтям, это было определенно больше недели, может быть, даже близко к двум. Черт.

«Папа?»

«Две недели и два дня».

Я моргнул. «Какой сегодня день?»

Папа не был глупым. Он знал, о чем я спрашивал. Фредерика подошла к кровати и положила свою руку на мою. «Сегодня день свадьбы Анны».

Я попыталась свесить ноги с кровати, чуть не вырвав капельницу из руки, и упала вперед, когда на меня обрушилась еще одна волна головокружения. Папа поймал меня, иначе мне бы врезали по лицу.

«Что ты делаешь? Ты только что проснулся. Тебе нужно оставаться в постели!»

«Я должен остановить свадьбу. Меня не волнует, если мне придется броситься к алтарю и оттащить Анну, прежде чем она сможет сказать, что я это делаю, но я должен помешать ей выйти за него замуж».

«Сейчас три часа дня, Сантино», — мягко сказала Фредерика.

Моему одурманенному мозгу потребовалось мгновение, чтобы переварить ее слова. Я запомнила расписание свадеб из-за деталей безопасности. Церемония была назначена на два часа дня Анна уже была замужем.

Я медленно покачал головой и откинулся на подушки. «Черт». Я закрыл глаза. «Черт».

«Ты найдешь кого-нибудь другого», — сказала Фредерика.

«Я хочу ее. Тебе не понять. Бог на самом деле не может оставить тебя, так что тебе действительно не нужно беспокоиться о том, что твое сердце вырвут».

Фредерика кивнула, но все же коснулась моей руки.

«Прости», — выдавила я сквозь зубы. Я попытался встать еще раз. «Может быть, еще не слишком поздно для аннулирования».

«Сынок, Анна выбрала Клиффорда. Она не стоит того, чтобы за нее бороться».

Я не хотел в это верить. Может быть, папа был прав. Анна выбрала Клиффорда, а не меня, или, скорее, она думала, что ей нужно поступить добродетельно и выполнить свой долг перед Организацией и своей семьей. Но в одном я был уверен: она не выбрала меня.

«Мы найдем тебе хорошую жену», — заверил меня папа.

«Мне не нужна жена».

«Не желай чужой жены», — напомнила мне Фредерика.

У меня не было проблем с тем, чтобы быть вторым мужчиной, случайным любовником. С другими женщинами это не было проблемой в прошлом. С Анной? Одна мысль о том, что Клиффорд прикоснется к ней, сводила меня с ума.

Я стоял. Папе пришлось схватить меня за руку, чтобы я не упал. «Я убью его. Это решит проблему. Не грех, если я жажду вдовы».

«Нет, если ты в первую очередь сделал ее вдовой», — сказала Фредерика.

«Все, что ты сейчас сделаешь против этого брака, приведет к суровому наказанию, Сынок. Данте не обрадуется, если ты совершишь какую-нибудь глупость.»

«Мне, блядь, все равно».

«Она не заслуживает тебя. Ты заслуживаешь того, кто выберет тебя!» Папа кричал.

Глава 29

Валентина

«Я проверю Анну еще раз», — сказала я Данте. Он коротко сжал мою руку, редкое публичное проявление привязанности, что означало еще больше из-за его редкости. Я мог бы сказать, что он немного нервничал. Для отца выдать свою дочь замуж было важным шагом, и для такого защитника, как Данте, в частности.

«Отговори ее от этого», — пробормотал Леонас себе под нос.

Данте бросил на него предупреждающий взгляд.

Леонас высказал свое мнение предельно ясно. Он думал, что было ошибкой выдавать Анну замуж за Клиффорда. Он и Данте несколько раз сталкивались из-за этого. Он с самого начала был против этого брака. Сначала я из принципа думал воспротивиться решению Данте. Как и большинство сыновей в нашем мире, он пытался восстать против власти своего отца, по крайней мере, наедине.

Я покачал головой, глядя на него. Сейчас было не время и не место для него, чтобы выразить себя. Я знал мальчиков, которые принципиально противоречили своим отцам, но ему нужно было знать свои границы. Ему было уже восемнадцать, и ему пришлось научиться принимать решения своего отца.

Я повернулся и направился к боковой двери, прежде чем проскользнул в коридор за ней, который вел в комнату, где Анна могла еще раз собраться перед церемонией.

София вышла из комнаты. Как одна из лучших подруг Анны, она помогла Анне подготовиться. Беспокойство затопило меня, когда я увидел выражение ее лица. Она быстро сгладила это, когда заметила меня, но я видел беспокойство на ее лице.

«София», — сказал я с легкой улыбкой. «В чем дело? Анна плохо себя чувствует?»

«Нет, нет», — быстро сказала София. «Она в полном порядке. Просто все еще немного беспокоюсь о Сантино. Она чувствует себя виноватой».

Конечно, это было о Сантино. Я чувствовала все более странные вибрации между ним и Анной с момента их возвращения в Чикаго.

Анна была очень скрытной, что сделало меня еще более подозрительным. Что-то произошло между ними, но они оба знали, что лучше этого не показывать. Я не упомянул о своих опасениях Данте. Он бы допросил Сантино и, возможно, сделал выводы, которые стоили бы последнему его жизни.

На протяжении многих лет я иногда сомневался в своем решении поручить Сантино охранять Анну. Он выполнил свой долг и сделал это хорошо, но я знал, что не был посвящен во все, что произошло.

Для матери было горькой пилюлей проглотить то, что ваша дочь не доверилась вам. Это заставило меня усомниться в себе и моих отношениях с Анной. Я всегда думал, что у нас очень тесная связь. Возможно, я был слишком чувствителен, что, вероятно, было связано с тем, что моя старшая дочь сегодня стала женой.

«Сантино выполнил свой долг», — сказал я Софии.

София кивнула, но я мог сказать, что мои слова не произвели никакого эффекта. Я надеялся, что Анна поделилась тем, что ее беспокоило, со своей подругой.

«Я сейчас пойду к Анне, а твой муж, наверное, уже ищет тебя».

София быстро улыбнулась мне, прежде чем приподнять подол зеленого платья подружки невесты и поспешила обратно в церковь.

Я направился к двери в конце коридора и постучал.

Анне потребовалась почти минута, чтобы ответить. «Войдите!»

Я проскользнул внутрь, мое сердце забилось быстрее, когда я увидел Анну в ее свадебном платье. Она была невероятно красива. Но потом мой взгляд упал на ее лицо, и все было выключено. Она улыбалась мне, но это была улыбка, которую я никогда не хотел видеть от своей дочери, особенно в день ее свадьбы.

Это было вынужденно и осторожно.

«Ты выглядишь прекрасно», — медленно сказал я, закрывая дверь, чтобы мы могли поговорить наедине.

«Спасибо. Платье очень красивое».

«Это потрясающе».

Я была немного разочарована, когда Анна решила не создавать ни свое собственное платье, ни платья подружек невесты. У нее было так много таланта, и это сделало бы ее особенный день еще более особенным.

Я подошел к Анне и коснулся ее плеча. «Есть что-то, о чем ты хочешь поговорить?»

Анна бросила на меня удивленный взгляд. «Пожалуйста, не надо со мной разговаривать, мама. Для этого уже слишком поздно».

Я коротко рассмеялся. Я не был захвачен какой-то старомодной фантазией о том, что Анна не получила определенного опыта, пока была за границей. Я на самом деле надеялся, что она это сделала, учитывая, что Клиффорд тоже не сдержался. «Я знаю. Это не то, что я имел в виду. Может быть, у тебя есть что-то еще, о чем ты хочешь поговорить».

Выражение лица Анны ничего не выдало. В тот момент она напомнила мне Данте. Она могла быть вспыльчивой и упрямой, как я, но когда это действительно имело значение, она становилась Данте. Выражение ее лица смягчилось при взгляде на мое лицо. Она не должна чувствовать, что ей нужно утешать меня. «Со мной все будет в порядке, мама. Сегодня я исполню свой долг, как всегда делал каждый член нашей семьи».

Мы воспитали Анну и Леонаса с сильным чувством долга и ответственности. Анна приняла это внешне, решив сделать так, чтобы мы гордились. Леонас был более громким в своем протесте и часто боролся против любого правила. С Беа мы позволили себе больше свободы, и я иногда задавался вопросом, должны ли мы были сделать то же самое с Леонасом и Анной.

Но долг был такой большой частью нашего существования…

«Я хочу, чтобы ты была счастлива, больше всего на свете».

«Когда ты согласилась выйти замуж за папу, ты не думала, что сможешь быть счастлива».

Я рассмеялся. «Не используй мою историю как свою». Я сделал паузу. «Меня эмоционально не тянуло ни к кому другому. Это большая разница».

Анна бросила на меня любопытный взгляд. «Я тоже. У меня нет чувств ни к кому. Я уверен, что мы с Клиффордом найдем взаимопонимание, которое сделает нашу жизнь приятной».

«Сказано как жена настоящего политика».

«Я практиковался».

Я кивнул, но мне стало еще грустнее после слов Анны. Анна была такой страстной женщиной. Я не был уверен, что ограничения, на которые она соглашалась в браке с Клиффордом, действительно ее устроят. «Я встретил Софию в коридоре. Она сказала мне, что ты все еще чувствуешь себя виноватым из-за Сантино».

«Я ничего не могу с этим поделать, но я справлюсь с этим, мама», — спокойно сказала Анна.

Я вздохнул. «Я всегда буду на твоей стороне, Анна. Несмотря ни на что. Я знаю, ты чувствуешь, что не можешь поделиться со мной некоторыми вещами, но ничто из того, что ты можешь сделать или сказать, не заставит меня любить тебя меньше. С той секунды, как ты сделал меня мамой, моя любовь к тебе была безусловной, и так будет всегда».

«Мама. Я не могу сейчас плакать». Она коротко обняла меня. «Со мной все будет в порядке. Но спасибо тебе». Она не отпустила меня сразу. «Я тоже тебя люблю».

Я сглотнул, желая сказать гораздо больше, но Анна была права. Я не должен заставлять ее плакать. Раздался стук.

«Войдите», — сказала Анна, звуча более сдержанно, чем я себя чувствовал.

Данте просунул голову, выглядя слегка обеспокоенным, когда увидел нас с Анной рядом, и горячее чувство в моих глазах, вероятно, тоже не осталось незамеченным.

«Церемония вот-вот начнется. Здесь все в порядке?»

Его глаза искали мои, пытаясь найти молчаливый ответ на его вопрос. Я отступил от Анны. Он, наконец, заметил платье Анны и сделал еще один шаг. Для тех, кто его не знал, это выглядело бы так, как будто он не был тронут этим зрелищем, но его глаза рассказали мне другую историю. Анна была великолепной невестой. Она была такой, какой я ее себе представлял. Единственное, чего не хватало, так это того, что она была влюблена. Это было то, чего я всегда желал для нее, но наш мир стал невероятно сложным.

«Все в порядке», — заверила его Анна с улыбкой, которую она предназначала только ему. Это напомнило мне о ее улыбках маленькой девочки.

«Ты выглядишь очень красиво».

«Ты должен уйти сейчас, или эта свадьба никогда не начнется», — сказала она мне с дразнящей улыбкой.

«Я хотел бы еще раз быстро поговорить с твоей матерью», — сказал Данте.

Я быстро чмокнул ее в щеку, прежде чем последовал за Данте на улицу. Он закрыл дверь, затем испытующе посмотрел на меня. «В чем дело, Вэл? Мне не нравится выражение твоего лица».

«Это ошибка. Я чувствую это».

Данте поднял одну бровь. «Вэл, ты предложил связь с Кларками, и я думаю, что это хороший ход».

Я медленно кивнул, потому что тогда я был убежден в этом, и я все еще считал связь с политической элитой Чикаго выгодным ходом, но я не мог видеть Анну в связи с Клиффордом.

«Анна что-нибудь сказала? Разве она не хочет пройти через узы?»

«Нет, нет, она ничего не сказала».

Я хотел бы, чтобы она была. Мы бы не заставили ее, если бы она когда-либо была против брака.

Данте взял меня за руку. «Ты должен вернуться на свое место, Вэл».

Он, вероятно, подумал, что я слишком эмоциональна, потому что сегодня был день, когда мне действительно нужно было отпустить Анну, признать, что она выросла и больше не наша маленькая девочка, но это было не так, по крайней мере, не только это.

«Вы хотите, чтобы я проводил вас обратно на ваше место?»

Я фыркнул. «Я в порядке. Я не болен, только обеспокоен и эмоционален».

Данте поцеловал меня в губы, чего он никогда бы не сделал, если бы мы были на публике. Мы защищали то, что было слишком ценным, чтобы делиться им с людьми, которые в значительной степени не были друзьями. «Продолжай».

Я направился обратно к церкви, где опустился рядом с Беа и Леонасом. Последний поднял брови в немом вопросе. Он с каждым днем все больше напоминал мне Данте, даже если их личности были разными, хотя и не такими разными, как Леонас любил притворяться. Вскоре после этого заиграла музыка.

Клиффорд ждал впереди с приятным выражением на лице. Он, как и мужчины в нашем мире, был воспитан, чтобы носить маску на публике, хотя и по другим причинам, и его поведение было менее враждебным. Как политик, он хотел казаться доступным, а не предчувствующим, как Made Man, но, несмотря на это, я чувствовал высокие барьеры, которые он возвел вокруг себя. Анна однажды упомянула об этом, что боялась, что он никогда не опустит их для нее, потому что в его семье никто этого не делал. Мы считали нашу семью нашим безопасным местом, но Клиффорд этого не делал.

Когда Анна шла по проходу к Клиффорду с публичной улыбкой, которую я ненавидел, мое беспокойство только усилилось. Глаза Клиффорда и Анны на мгновение встретились, когда Данте передал ее ему. Улыбки публики никогда не дрогнули.

Я тер свое обручальное кольцо, слушая священника, чувствуя себя все более и более неловко. Лицо Анны ничего не выражало. Она выглядела сногсшибательно, и ее улыбка была тем, что все ожидали от невесты в день ее свадьбы, но я знал ее слишком хорошо. Истинное счастье не отражалось в ее глазах.

Я попытался поймать взгляд Анны, чтобы еще раз дать ей понять своим выражением лица, что я согласен с любым ее решением. Но она не смотрела в мою сторону, может быть, потому, что знала, что увидит, и не хотела, чтобы ее решимость ослабла.

Клиффорд не колебался, когда священник спросил его. Его «да» несло убежденность. Я не знал его достаточно хорошо, чтобы оценить правду за его поведением. Когда настала очередь Анны забрать кольцо Клиффорда, я хотел высказаться, чтобы остановить эту связь, но это было решение Анны, и я поддержал бы ее, несмотря ни на что.

Глава 30

Анна

Когда мама и папа ушли, я воспользовалась моментом, чтобы собраться. Слова мамы кружились в моем мозгу. Она хотела, чтобы я был счастлив. Я никогда не сомневалась в этом, даже когда мама и папа решили пообещать меня Клиффорду много лет назад.

Была бы я счастлива с Клиффордом?

Может быть.

Может быть, я могла бы быть счастлива с ним, если бы не была настолько глупа, чтобы думать, что смогу сдерживать эмоции, когда спала с Сантино.

Забыв Сантино? Прямо в эту секунду я не мог представить, что это когда-либо произойдет. Может быть, воспоминания в конечном итоге исчезнут. Или они были бы усилены разочарованиями моей повседневной жизни с Клиффордом.

«Возьми себя в руки», — прорычал я.

Это было для Наряда и моей семьи.

Отменяешь свадьбу сейчас? Последовал бы скандал смехотворных масштабов. И как я мог объяснить, что я так долго ждал, чтобы передумать. Теперь пути назад не было.

Я сделал глубокий вдох и заставил себя покинуть комнату. Папа ждал меня в конце узкого коридора. Он улыбнулся, когда я подошел к нему. Я могла видеть гордость в его выражении, то, к чему я всегда стремилась, независимо от моего возраста.

Я подошел к нему и улыбнулся в свою очередь. Он наклонился, чтобы поцеловать меня в висок. «Ты очень великолепна. Ты знаешь, я всегда на расстоянии звонка, если тебе нужна помощь».

Я усмехнулся. «Я не думаю, что вам нужно беспокоиться о том, что Клиффорд может быть жестоким типом. Мы с ним придем к взаимопониманию, чтобы жить в мире».

Брови отца сошлись на переносице. «Твоя мать сказала бы, что это то, что я мог бы сказать до того, как женился на ней».

«И это все равно сработало».

«Так и было», — тихо согласился папа. Его глаза искали мои, прежде чем он спросил. «Готов?»

Я быстро кивнул, прежде чем моя храбрость могла оставить меня.

Папа протянул руку, и мы направились к широким двойным дверям. В тот момент, когда мы прошли через них, я высоко поднял голову и холодно улыбнулся. Нервозность, которую я ожидал, не пришла. Никакого нервного или трепещущего живота. Я был спокоен, почти до жути. Я чувствовал себя отстраненным, как будто это не я собирался жениться.

Удивление мелькнуло на лицах многих людей при моем выборе платья. Это была не та классическая пьеса, которую многие ожидали. Миссис Кларк выглядела оскорбленной, как будто линия юбки, заканчивающаяся выше колена, могла с таким же успехом положить конец миру.

Я получил от этого странное удовольствие.

Клиффорд выглядел шикарно в своем темном костюме и мягко улыбался. Было невозможно оценить его чувства по поводу платья. Он не только вырос в свое высокое тело и больше не был таким долговязым, он также научился скрывать свои эмоции. Он больше не был странным мальчиком, но он не был Сантино. Мои глаза быстро обшарили церковь, как будто Сантино мог чудесным образом очнуться от комы и прийти сюда. И для чего, на самом деле? Он ненавидел бы каждый момент церемонии, и я бы каждую секунду желал, чтобы он остановил эту чертову штуку.

Я отбросил эти мысли в сторону и сосредоточился на Клиффорде, когда я прибыл на фронт, и папа передал меня ему. Клиффорд слегка накрыл мою руку своей. Он чувствовал себя мягче, чем Сантино, не огрубевший за годы тренировок с отягощениями и обращения с оружием. И его прикосновение было незнакомым. Я не мог не задаться вопросом, как это будет сегодня вечером, но мысль о том, чтобы быть близким со мной, заставила меня ненадолго запаниковать, и поэтому я тоже отбросил это в сторону.

«Ты выглядишь прекрасно», — одобрительно сказал Клиффорд.

«Спасибо. Ты хорошо выглядишь в своем костюме».

Мы повернулись к священнику, и я попытался избавиться от неприятного чувства, которое вызвал у меня наш короткий разговор. Такого рода публичная приятность вполне может быть тем, как мы будем взаимодействовать и наедине. Может быть, я мог бы выдержать это год или два, но в конце концов я бы взорвался. У меня был темперамент, который просто не всегда можно было укротить. Факт, который Сантино любил во мне.

Клиффорд посмотрел в мою сторону, и я быстро улыбнулась.

Беа несла к нам подушку с кольцами, выглядя совершенно очаровательно со своими светлыми волосами, заплетенными во французские косички, и в милом платье мятного цвета. Священник уставился на меня своими старческими глазами и указал на подушку. Я поднял кольцо.

Когда Клиффорд сказал «да», громко и ясно, я напрягся, понимая, что теперь моя очередь. Я надвинула кольцо на его палец, и холод поселился в моих костях. Я избегала его взгляда, не уверенная, что смогу продолжать лгать.

Настала моя очередь, и я с трепетом наблюдала, как Клиффорд взял мое кольцо с подушки.

Священник кивнул, затем снова пристально посмотрел на меня.

«Согласна ли ты, Анна Кавалларо, взять Клиффорда Максимо Кларка в законные мужья?»

Клиффорд улыбнулся мне. Это было приятно. Он был милым. Он также был амбициозным и умным. Он был всем, чего я должен был хотеть. Я сглотнул. Я должен сказать «да».

Я взглянул на своих родителей. Я так сильно их любил. Я хотел, чтобы они гордились мной, но мне также нужно было следовать своему сердцу. Выражение лица папы изменилось, как будто он мог что-то увидеть на моем лице.

Боже. Это был бы скандал года.

Но мамины глаза удержали меня. Они были полны понимания. Они дали мне разрешение следовать своему сердцу, пока не стало слишком поздно.

И тогда другая мысль пронеслась в моей голове. Что, если бы Сантино больше не хотел меня? Я так долго водил его за нос…

А что, если он так и не проснулся?

Это не имело значения. Я не любила Клиффорда и никогда не полюблю. Я не мог бы жить такой жизнью.

Священник повторил свой вопрос, намек на нетерпение в его словах.

Я открыл рот. «Нет».

«Она не упадет», — сказала мама в то же время, ее чистый голос эхом разнесся по церкви.

Глава 31

Анна

В церкви воцарилась тишина. Все уставились на меня и маму.

Я не мог поверить, что мама остановила бы свадьбу, если бы я не сказал «нет». Или, может быть, она увидела на моем лице, что я собирался сказать «нет», и хотела показать свою поддержку.

Казалось, камень упал с моих плеч, и я не мог не улыбнуться, впервые за сегодня, по-настоящему.

Затем мои глаза встретились с глазами Клиффорда, и чувство вины обрушилось на меня. Он все еще держал обручальное кольцо, но медленно опустил руку, а затем опустил ее на бок, сжав руку в кулак.

«Мне жаль, Клиффорд. Так жаль. Я должен был сказать что-нибудь раньше, но я действительно думал, что смогу пройти через брак с тобой».

Он горько улыбнулся. «Ты говоришь так, как будто я наказание».

«Нет! Я не это имел в виду, но я влюблен в кого-то другого».

«Конечно. Santino.»

Я сглотнул. Вокруг нас поднимался шокированный шепот.

— У тебя нет ко мне чувств, и я уверен, что на тебе не отразится плохо, что наша свадьба была отменена. Я думала, что быть брошенной у алтаря будет выглядеть лучше в твоем резюме, чем развод, особенно среди консервативных избирателей, — сказала я с дразнящей улыбкой, но Клиффорд не улыбнулся. Он выглядел смертельно серьезным, как и его родители.

— Разве ты не мог решить это до дня нашей свадьбы? — он спросил. — Я думал, что Сантино был всего лишь интрижкой.

Он должен был быть всего лишь интрижкой. Но он был всем. Я должен был понять это раньше и быть достаточно смелым, чтобы действовать в соответствии со своими чувствами. В конце концов, я навещала его каждый день, несмотря на неодобрительный взгляд Энцо, и почти каждую минуту беспокоилась о нем, а не о своей свадьбе.

«Извините меня», — сказал Клиффорд прерывающимся голосом. «Мой отец требует моего присутствия. Я предполагаю, что ему нужно проинформировать меня о том, как мы можем уничтожить вашу семью самым публичным способом».

У меня не было возможности сказать больше, потому что мы ушли. Мое сердце упало. Кларки, несомненно, вызовут серьезные проблемы, если мы их не остановим. Судя по расчетливому выражению папиного лица, он уже пытался придумать план.

Я хотел бы помочь ему, но у меня в голове был беспорядок. Мама появилась рядом со мной и провела меня через боковой вход, а затем обратно в комнату, где я ждал раньше.

«Я не могу поверить, что ты остановил свадьбу», — прошептала я с ошеломленным хихиканьем.

Мама покачала головой, как будто она тоже не могла в это поверить. «Твой отец недоволен нами, и я даже не могу винить его. У него будет много бессонных ночей, пытаясь найти выход из беспорядка».

Я кивнул. Несмотря на мое чувство вины, улыбка облегчения снова тронула мои губы. Я хотел танцевать от радости. Я никогда не чувствовал большего облегчения в своей жизни, как будто внезапно будущее снова обещало.

«Выражение твоего лица — выражение счастливой невесты», — сказала мама с легкой улыбкой, касаясь моей щеки.

Я прикусил губу. Я едва мог сдержать свое счастье, даже если бы сегодня был день, когда моя репутация была бы уничтожена. Может быть, все было бы не так плохо, потому что многие Made Men были против связи с политиком. Тем не менее, они, вероятно, не были бы довольны тем, как все пошло вниз.

«Я знаю, что это из-за Сантино, и я хочу, чтобы ты знал, что я не одобряю вашу связь. Я отменил эту свадьбу, потому что знал, что ты будешь несчастна на ней».

«Неужели это так плохо, что у нас с Сантино есть чувства друг к другу? Он получил несколько пуль за меня, мама. Он сделал бы все для меня. Ты не должен сердиться на него. Я тот, кто провел его через ад».

Мама поджала губы. «Посмотрим».

Сантино пользовался большим уважением, особенно среди солдат. Я знал, что он в конечном итоге завоюет и маму. Папа, однако… Я беспокоился о встрече с ним. «Папа что-нибудь подозревает?»

«О тебе и Сантино? Даже если он не хотел ничего подозревать раньше, он наверняка придет к своим собственным выводам сейчас, а неудачная свадьба всегда заставляет людей предполагать, что есть кто-то еще».

«Я сделаю все возможное, чтобы защитить Экипировку от волн, которые я вызвал, хорошо?»

Мама поцеловала меня в висок. «Мы все справимся с этим вместе, как семья. Теперь подожди здесь, пока я попытаюсь поговорить с твоим отцом».

Я быстро кивнул, и мама ушла.

Я уставился на себя в зеркало. Я сиял. Сияла, как невеста должна в день своей свадьбы. Светился, потому что моя свадьба была отменена.

Дверь распахнулась, и я ожидала увидеть папу или Леонаса, но София и Луиза проскользнули внутрь, их лица были вялыми от шока.

Я одарила своих лучших друзей застенчивой улыбкой.

«Что, черт возьми, там только что произошло?» София закричала.

Луиза, казалось, не могла найти слов.

Я пожал плечами, но улыбка облегчения озарила мое лицо. Я не могла выразить словами, как я была рада, что не собираюсь выходить замуж за Клиффорда, что было совершенно несправедливо по отношению к нему.

«Мама была против того, чтобы я выходила замуж за Клиффорда, и я тоже не могла пройти через это».

София комично расширила глаза. «Анна! Пресса повсюду об этом. Завтра все будут говорить об этом».

«Это плохо, не так ли?» Я спросил, но я не мог чувствовать сожаления. Чувство вины за то, что свалил это на маму и папу? ДА. Но не сожалею.

Я должен был положить конец моей связи с Клиффордом давным-давно. Я цеплялась за наш брак по договоренности из-за какого-то ошибочного чувства долга, желая быть хорошей, добродетельной дочерью, которой все меня считали.

Луиза коснулась моей руки. «Ты действительно любишь Сантино, не так ли?»

Я прикусил губу. Я никогда не говорила этого ему и едва осмеливалась признаться в этом себе. «Да».

«Я имею в виду, если бы он присутствовал, это могло бы быть прямо из романтической комедии. С ним в больнице в коме, у этого есть потенциал как драма».

Я покачал головой, глядя на своего любящего кино, романтичного друга. «Держу пари, Кларки не смеются, Луиза», — сказал я с небольшим смехом.

София фыркнула. «Они не выглядели очень удивленными, это правда».

Луиза кивнула с обеспокоенным видом. «Максимо Кларк позаботится о том, чтобы Организация и ваша семья заплатили за это публичное унижение. Он не из тех, кто подставляет другую щеку».

Я кивнул, обеспокоенный. «Может быть, я смогу уладить дела с Клиффордом. Мне нужно поговорить с ним наедине».

София с сомнением посмотрела на меня. «Может быть, тебе стоит позволить своему отцу справиться с этим. Это может быть случай, когда работают только угрозы».

Раздался стук, и через секунду Леонас просунул голову внутрь. Он одарил меня хитрой улыбкой, от которой мне захотелось обнять и ударить его.

«Нам, вероятно, следует уйти. Это семейный бизнес», — сказала Луиза Софии. Обняв меня, они выскользнули, оставив меня наедине с моим братом, который все еще широко улыбался.

Он неторопливо подошел ко мне и похлопал по плечу.

— Спасибо, сестренка.

— За что?

— За то, что все мои прошлые проступки выглядят как кусок пирога.

Я поморщился.

— Так плохо?

— Довольно плохо, да. Я имею в виду, могло быть хуже, если бы ты убила Клиффорда, чтобы избежать брака с ним, или если бы тебя застукали трахающейся с Сантино в буфете во время свадебной вечеринки, но в остальном ты действительно выбрала самый неподходящий момент, чтобы решить, что терпеть не можешь Клиффорда.

— Ты действительно знаешь, как поднять мне настроение, — пробормотал я.

— Я пытаюсь, — сказал он с ухмылкой, но я видела напряжение в его глазах. Леонас всегда притворялся, что его ничего не волнует, но наша семья и Компания много значили для него, и сегодня я мог причинить боль обоим.

Я сглотнул, чувство вины тяжело давило на меня.

— Дело даже не в том, что я не выношу Клиффорда. Он не плохой. Он милый, у него впереди отличная карьера.

Леонас скорчил гримасу, как будто сомневался в этом.

— Только если избиратели отдадут ему голоса жалости после сегодняшнего дня, но то, что его оставили у алтаря, на самом деле не кричит о крутом будущем лидере государства.

Я действительно разрушил карьеру Клиффорда сегодня? Я не хотел в это верить.

— Он действительно амбициозный и умный. Он превратит сегодняшний день в отличную историю и принесет ему пользу.

— Неважно. Мне на него насрать, но нам действительно стоит пораскинуть мозгами, как сделать так, чтобы Группа вышла победителем из этого дерьмового шоу.

— Я удивлен, что ты думаешь, что мы все еще можем победить после того беспорядка, который я устроил.

Леонас пожал плечами.

— Возможно, нам придется драться грязно, но это еще веселее.

Глава 32

Данте

На протяжении многих лет моя жена несколько раз удивляла и даже шокировала меня, подвиг, который мало кому удавался.

Сегодня моя дочь и жена, и не только я, нанесли мне величайший удар в моей жизни.

Я знал, что они не договорились о том, чтобы делать из этого такое публичное дело, но у них обоих был неистовый темперамент, который иногда выбирал неудачные моменты, чтобы прорваться.

«Валентина, что происходит?» Пробормотал я себе под нос. Потрясенное молчание быстро превращалось в недоверчивый шепот. Мне нужно было взять ситуацию под контроль, прежде чем она обострится еще больше.

«Прости, Данте. Я не мог позволить Анне выйти замуж за Клиффорда. Она не была бы счастлива».

Я стоял с натянутой улыбкой.

Максимо Кларк выглядел готовым взорваться, а его жена уже обмахивалась свадебной программой, очень привлекая к себе внимание.

Я громко прочистил горло, затем подождал, пока в церкви воцарится тишина. «Мы должны попросить вас уйти сейчас. Нам нужно уладить дела, и эта свадьба не состоится».

Затем я сосредоточился на Кларках. Максимо жестом велел своему сыну подойти к ним. Валентина, в свою очередь, уже мчалась к Анне, которая все еще стояла впереди с широко раскрытыми глазами.

Я не позволил своему разочарованию взять бразды правления в свои руки. Сначала я должен был разобраться с Максимо и Клиффордом. Они могли вызвать скандал, на который у меня не хватило бы терпения. Как только это будет сделано, я разберусь со своей взбалмошной женой и дочерью. У меня было ощущение, что здесь замешано нечто большее.

Подозрение росло во мне с тех пор, как я увидел Анну рядом с Сантино, когда его застрелили, но я предпочел не доверять своему инстинкту, потому что мне не нравилось то, что они мне говорили.

Мы с Валентиной всегда думали, что, заключив брак с Клиффордом, мы обеспечим Анне больше свободы, чем другим девушкам в нашем мире. Мы восприняли наш собственный брак как утешение. Наша любовь развивалась со временем, и мы думали, что Анна испытает то же самое.

Если бы я знал, что она влюблена в Сантино, я бы сам отменил свадьбу. Любая связь обречена на провал, если одна из сторон вступила в нее, будучи влюбленной в кого-то другого. Мой брак с Валентиной почти рухнул, потому что я цеплялся за свою любовь к моей покойной жене, какой бы безнадежной ни была эта любовь.

Любовь Анны не была безнадежной. Или не был. Прямо в этот момент мои эмоции были слишком сложными, чтобы решать судьбу Сантино.

Я вошел в маленькую комнату, куда ушла Анна. Выражение ее лица стало извиняющимся в тот момент, когда ее взгляд встретился с моим, но до изменения я видел явное облегчение и радость на ее лице. Радость от того, что остановил свадьбу.

«Прости, папа. Я знаю, что я устроил беспорядок».

«Ты сделал», — согласился я.

Она сглотнула, заламывая руки перед собой. Она подняла взгляд к потолку. «Я пыталась убедить себя каждый день в течение последних нескольких недель, даже месяцев, что выйти замуж за Клиффорда было бы хорошо. Что я мог это сделать, что я должен был сделать это из-за своего долга перед Организацией и не разочаровывать тебя и маму, но сегодня единственное, о чем я мог думать, стоя рядом с Клиффордом у алтаря, было то, как Сантино справлялся, и что я хотел быть рядом с ним. Если бы я прошел через свадьбу, я бы в конечном итоге попытался избежать этого и вызвал еще больший скандал».

Развод дочери Капо вызвал бы большие волны.

Если бы Анна в какой-то момент подала заявку, многие из моих солдат попросили бы меня запретить ей пройти через это. Я бы, конечно, вступился за Анну, потому что ее счастье было в конечном счете моей главной целью, но это создало бы ненужный конфликт в Наряде.

«Ты очень разочарован?» она спросила.

«Да». Я был разочарован. В нее, но в основном во меня, за то, что я не видел, что происходило задолго до этого. Я гордился своим пониманием человеческой природы, и это было то, что гарантировало мне положение Капо на протяжении многих лет, но с моей собственной дочерью я не смог увидеть признаки. «Я разочарован, потому что ты не рассказала мне о своих сомнениях раньше, что ты не обсудила свое решение со своей матерью и со мной, а вместо этого сама страдала от сомнений только для того, чтобы они захлестнули тебя сегодня, в самый неподходящий момент».

«Я не хотел обременять тебя или маму. Я знаю, что ты тоже предпочитаешь справляться со всем самостоятельно. Ты всегда исполнителен, и я тоже хотел быть таким».

Я покачал головой. Я пытался быть послушным, но в прошлом я иногда откладывал свой долг перед Организацией ради Валентины. Моя любовь к моей семье всегда была и всегда будет превалировать над моим чувством долга. Это был мой самый большой провал как Капо и моя самая большая гордость как мужа и отца. Сегодня Валентина тоже выбрала свою любовь для нашей дочери, и я знал, что она сделает это снова. Вот почему я бы никогда не попросил ее извиниться, и она бы не стала. «Быть послушным достойно восхищения, но не ради твоего счастья, Анна. Мы с твоей матерью хотели, чтобы ты был счастлив, жил жизнью, наполненной свободами, которые не могли дать тебе узы в нашем мире».

Анна нахмурилась. «И это все? Я думал, что это было для укрепления Снаряжения».

— Действительно. Это было то, на что мы надеялись. Но мы могли бы укрепить Организацию, заключив союз с Корсиканским союзом, ценой риска для вашей безопасности. Я бы никогда не подумал об этом.

— Я знаю, — сказала Анна с легкой улыбкой. — Я знаю, что вы с мамой хотели как лучше, когда согласились на помолвку. Ты даже спросил меня, и когда я ответил «да», я действительно думал, что у меня не будет проблем пройти через это, но потом…

Она замолчала, очевидно, обдумывая, что она должна мне сказать, но ей не нужно беспокоиться.

Сегодня пелена упала с моих глаз. Я слишком долго выбирал невежество, хотел цепляться за образ Анны, который не отражал правду. Анна больше не была маленькой девочкой. Она была взрослой женщиной.

— Тогда ты влюбилась в Сантино.

Гнев разрастался в моей груди, заставляя меня сделать глубокий вдох, чтобы сохранить спокойствие.

Анна вздохнула. Она подошла ко мне и обняла меня за талию. Я обнял ее в ответ и почувствовал, как она расслабилась, как будто она боялась, что я оттолкну ее в гневе. Гнев, который даже не был направлен на нее, но даже если бы это было так. Гнев никогда не помешал бы мне проявить привязанность к Анне. Я не мог представить, чтобы она сделала что-то, что заставило бы меня оттолкнуть ее.

«А как насчет него? У него есть чувства к тебе?» Спросила я, мой голос тщательно контролировался.

Анна поджала губы. «Ты беспокоишься, что он играл со мной? Что он обманул меня?»

Я беспокоился о многих вещах теперь, когда узнал, что отношения Анны и Сантино были далеки от профессиональных. «Сантино знает тебя уже давно, и ему было бы легко направить увлечение молодой девушки в выгодное для него русло».

Выражение лица Анны стало оскорбленным. «Ты действительно думаешь, что я был бы таким наивным и глупым?»

«Ты кто угодно, только не глупый», — твердо сказал я. «Но наивность приходит с юным возрастом, и мы с твоей матерью всегда беспокоились, что твое сильное сочувствие будет помехой в нашем мире».

«Папа, я хорошо разбираюсь в людях, может быть, это делает меня эмпатом, но поверь мне, когда я говорю, что в прошлом я тоже использовал это в своих интересах. Я не такая хорошая девочка, какой ты меня считаешь. Если кого-то и разыграли, то это Сантино. Я устроил ему тяжелое время, на самом деле».

Я сузил глаза. «Как долго это продолжается между тобой и Сантино?» Я не хотел давать этому название, и, если честно, я не был уверен, что у меня было какое-либо намерение позволить этому стать чем-то, заслуживающим названия. Чувства Анны в сторону, факт оставался фактом: Сантино был моим солдатом, которому я доверил безопасность моей дочери, и он предал меня самым личным образом, который я мог себе представить. Я не был склонен прощать его за этот проступок.

«Это началось в Париже», — сказала она. «У меня были чувства к Сантино задолго до этого, но он всегда игнорировал мой флирт».

«Значит, он знал о твоих чувствах к нему, когда согласился жить с тобой в Париже без присмотра».

Выражение лица Анны исказилось от осознания, а затем сожаления о том, что она сказала слишком много. Анна была умна и, конечно, могла уклониться от неприятной правды без настоящей лжи, но у меня был многолетний опыт работы с ней, когда дело доходило до манипулирования и принуждения. Однажды она была бы так же хороша, как я, может быть, даже лучше, но прямо сейчас ей все еще нужно было понять, что она не знала всего, что было.

«Он сделал. Но у него никогда не было намерения уступать моим ухаживаниям, поэтому он мог с полной уверенностью сказать, что сможет защитить меня во Франции. Он был уверен в этом. Он не лгал».

Я горько улыбнулся. «Я восхищаюсь твоей попыткой защитить Сантино, но я не вижу, как его поведение не является предательством. Если он подозревал, что у тебя есть чувства к нему, он должен был сказать мне во время нашего разговора, прежде чем я позволил тебе уйти. Я его Капо и твой отец, мне следовало решить, готов ли я доверить ему твою безопасность, несмотря на твои чувства к нему, и я бы определенно сказал „нет“. У меня не осталось другого вывода, кроме того, что Сантино уже питал к тебе чувства и имел все намерения преследовать их, и именно поэтому он не сказал мне о риске, который может представлять совместная поездка в Париж».

Анна отстранилась. Я мог видеть, что она взвешивала свои варианты. Я подозревал, что в этой истории было что-то еще, чем она не хотела делиться. Ее колебания сказали мне, что я был прав, и что она пыталась решить, поможет ли раскрытие большей части правды Сантино или нет. Я должен был признать, что меня взбесило, когда я увидел, как Анна выбирает, какую правду она хотела мне сказать. Как отец, ты не хотел, чтобы тебе лгали.

«Ты тоже лгал мне годами, и я думаю, тебе пора быть честным со мной. Ты никого не защищаешь, упуская часть правды. Это только заставит меня предположить худший вариант, и это определенно не версия, которая в пользу Сантино. Разве я не заслуживаю правды?»

Анна на мгновение закрыла глаза. «Я даже не уверен, что защищаю Сантино, не рассказывая вам, что произошло до Парижа, потому что я вел себя как настоящий…» Она поискала подходящее слово, затем пожала плечами. «Сука. Прости, папа, на самом деле нет другого способа выразить это».

Валентина всегда больше обижалась на ругательства, чем на меня. И все же, услышав, как Анна называет себя термином, который заставил бы меня сурово наказать любого другого, если бы они использовали его для любой из моих дочерей или моей жены, я все равно внутренне съежился.

«Позвольте мне быть судьей», — сказал я нейтрально.

Анна кивнула, но я все равно уловил ее колебание. «Я шантажировал Сантино, иначе он не приехал бы в Париж. Он не хотел, поверь мне, но у него не было выбора».

«Я предполагаю, что то, что у тебя было на него, должно быть, было серьезным предательством, иначе он не пошел бы на риск остаться с тобой наедине в Париже».

Анна покраснела. «Ну, на самом деле это не было предательством по отношению к тебе, папа. Я застукал Сантино с миссис Алферой».

Я поднял брови. Мужчины нередко изменяли своим женам, и слухи об этом часто доходили до моих ушей. Это было то, что терпимо в нашем мире, естественно, поскольку мы были миром, ориентированным на мужчин. Я не был наивным, поэтому всегда знал, что многие женщины тоже не были верны, только умнее скрывать это. В мире браков по договоренности и неверных мужей было вполне естественно, что жены искали внимания в другом месте. Но я ожидал, что мои солдаты не будут спать с женой другого Мужчины. Это добавило конфликта в Наряд, который я счел абсолютно ненужным. «Это было все?» — Спросила я, мой инстинкт подсказывал мне, что Анна еще не все мне рассказала.

Анна скорчила гримасу. «Ну, я также застукал его с миссис Кларк».

Я покачал головой. «Хотя это вызывает беспокойство, когда речь идет о благе Наряда, я нахожу это еще более тревожным, когда дело доходит до того, что он мужчина, к которому у вас, очевидно, есть чувства».

Анна заслуживала того, чтобы ее уважали и лелеяли. Человек, который считал обман действительным хобби, тоже не был тем, кого я считал способным.

«Сантино был верен с тех пор, как мы начали… встречаться». Щеки Анны покраснели, и я решил, что предпочитаю термин «свидания» тому, что она могла бы назвать.

Я кивнул. «Я понимаю. Тем не менее, я должен сказать, что поведение Сантино требует наказания».

«Сантино защитил меня ценой своей жизни. Он в коме, потому что он защитил меня. Не важно, что вы думаете о нем или о его поведении в прошлом, он тот человек, который сделает для меня все. У меня нет ни единого сомнения на этот счет».

Я хотел бы разделить ее убеждение, но нам с Сантино нужно было многое обсудить, прежде чем я мог принять решение о его будущем — как только его здоровье позволит это естественно. Я бы дал ему справедливый шанс защитить себя, ради Анны и Энцо.

Анна прижалась щекой к моей груди. «Папа, пожалуйста, не наказывай Сантино, не за любовь ко мне».

«Как ты описал, есть много других проступков, за которые я могу его наказать».

«Папа!» — сказала Анна, надув губы. Она, как и ее мать, обладала чудесным талантом добиваться своей воли. Я давно отказался от борьбы с этим. «Обещай, что ты не накажешь Сантино слишком сильно. Пожалуйста».

Я поцеловал ее в макушку. «Я пока ничего не могу обещать, но я, конечно, буду иметь в виду, что на кону также ваше благополучие. Сейчас нам нужно подождать, пока Сантино станет лучше».

«Я надеюсь, что он скоро проснется».

Я еще не сказал ей новости о том, что он проснулся, подумал, что будет разумнее поговорить с ней, пока ее мысли не были заняты Сантино. «Он действительно проснулся. Энцо отправил мне сообщение несколько минут назад».

Глаза Анны стали огромными от недоверия, а затем на ее лице отразилось чистое счастье. Для отца видеть такие эмоции на лице своего ребенка из-за человека, которого они должны жестоко наказать, было кошмаром. Это был бы не первый раз, когда женщины в моей жизни заставили меня размыть границы того, что должно быть сделано ради Наряда. Тем не менее, я все еще не был уверен, что Сантино был тем, кого я хотел бы видеть рядом с Анной.

«Могу ли я увидеть его? Пожалуйста, папа, мне нужно увидеть его и сказать ему, что я не выходила замуж за Клиффорда. Он, наверное, думает, что я уже замужем».

«Хорошо».

Анна закричала от радости, обнимая меня. Несмотря на мое намерение сдержать свой гнев, ее счастье наполнило меня облегчением. Я похлопал ее по спине, затем отстранился и строго сказал. «Ты можешь навестить, но мне нужно поговорить с ним. И после этого нам всем нужно найти решение с Кларками».

Анна закусила губу. «Они захотят уничтожить нас, я полагаю».

«Максимо Кларк, безусловно, но я могу с ним справиться. Хотя это не будет приятно. Может быть, Сантино сможет помочь. Таким образом, он может доказать мне, что готов искупить свое предательство».

Глава 33

Сантино

«Она не заслуживает тебя. Ты заслуживаешь того, кто выберет тебя!» Папа кричал.

Дверь распахнулась, и в комнату, спотыкаясь, вошла Анна, одетая в свадебное платье. Часть ее туши была размазана, а щеки покраснели.

Она замерла, когда заметила меня. Я опустился на кровать, мои ноги внезапно стали слишком слабыми, чтобы нести меня. Черт. Я никогда не был гребаным слабаком.

Она не сдвинулась со своего места в дверном проеме. «Ты действительно проснулся».

Я заставил себя улыбнуться. «Да. Я пропустил твою свадьбу».

Она вмешалась. «Я этого не делал. Я не мог».

Я нахмурился, во мне расцвела надежда. «Ты не мог что?»

«Я не мог сказать „да“. Я знала, что так было бы лучше для Группы, и что я была эгоисткой, но я не могла сказать „да“ Клиффорду. Я не женат».

«Ты оставила Клиффорда у алтаря в день своей свадьбы и умчалась в своем платье, как сбежавшая невеста?» Я ухмыльнулся, но мои внутренности взрывались от эмоций. Черт. Анна выбрала меня.

Анна закатила глаза и фыркнула. Она все еще не сдвинулась со своего места в дверном проеме.

«Почему ты не могла выйти за него замуж?»

Анна бросила на меня умоляющий взгляд. «Ты знаешь почему».

У меня не было абсолютно никакого намерения облегчать ей это. Не после того, через что она заставила меня пройти. «Просвети меня».

«Из-за тебя, Сынок. Потому что я люблю тебя, даже если ты раздражаешь меня больше, чем любой другой человек».

Я усмехнулся и раскрыл объятия. Анна бросилась ко мне и почти упала в мои объятия. Она обхватила меня руками за талию, крепко обнимая. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что сказала Анна. Она призналась мне в любви. Я отстранился на несколько дюймов, изучая ее лицо.

Папа прочистил горло. И он, и Фредерика смущенно наблюдали за нами. «Мы дадим тебе немного времени, чтобы поговорить».

Папа отступил назад, обменявшись взглядом с Фредерикой, прежде чем они вышли из комнаты и закрыли дверь.

Я провел рукой по волосам Анны. Она, должно быть, сделала прическу для свадьбы, но большинство шпилек к настоящему времени выпали. «Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы отменить свадьбу. Я должен был сделать это гораздо раньше».

«Ты должен был. Конечно, ты выбрал наихудший момент. Я уверен, что твой отец уже планирует мое обезглавливание».

Не то, чтобы меня это волновало. Знание того, что Анна, наконец, может быть моей, стоило ранней могилы.

Она подняла голову, ее глаза были мягкими и фактически стеклянными. «Я думал, что потеряю тебя. Я был в ужасе. Мысль о том, что тебя может больше не быть рядом… Я не мог этого вынести».

«Я жив, и я не собираюсь умирать в ближайшее время».

«Никогда», — твердо сказала она.

«Я определенно намерен умереть раньше тебя, потому что я чертовски уверен, что не хочу жить без тебя».

Анна покачала головой с легкой улыбкой. «Это жутко».

Я обхватил ее щеку и притянул к себе для поцелуя, желая попробовать ее на вкус без страха быть пойманным, не зная, что наша близость была обречена быть временной. У нашей любви больше не было срока годности. Никакой свадьбы, которая висела над нашими головами, как дамоклов меч.

Я не был уверен, сколько времени прошло, не достаточно, когда раздался стук.

«Я боюсь, что это может быть моя мать», — сказала Анна с извиняющейся улыбкой.

Валентина вошла, как по сигналу. Она все еще была одета в темно-зеленое вечернее платье, с элегантной прической и на высоких каблуках. Она была одета, чтобы отпраздновать свадьбу своей дочери, но вместо этого она навестила меня в больнице для того, что, как я знал, будет очень неприятным разговором.

Лицо Валентины ясно выражало ее недовольство. Я не мог поверить, что она остановила свадьбу вместе с Анной. В одном я был уверен, она сделала это не потому, что хотела, чтобы мы с Анной были вместе.

«Позволь мне поговорить с Сантино», — сказала она, и ее голос был чистым стальным, не терпящим возражений.

«Мама».

«Анна», — резко сказала Валентина. «Вы с Сантино долгое время играли своего отца и меня, и я думаю, что это мое право поговорить с Сантино сейчас. Я хочу услышать его взгляд на вещи».

Я ободряюще улыбнулся Анне. Я был большим мальчиком. Я мог бы справиться с ее мамой.

Анна выскользнула, но не раньше, чем бросила на мать умоляющий взгляд. Я сомневался, что это произвело большое впечатление.

Я должен был признать, что на данный момент я бы предпочел конфронтацию с Данте. Валентина выглядела как львица, решившая защитить своих детенышей, и у нее было полное намерение разорвать меня на части.

«Ты солгал?»

Я поднял брови, пытаясь понять, на какой случай она ссылалась.

«Когда я разговаривал с вами незадолго до того, как мы улетели в Париж, вы сказали, что абсолютно не интересуетесь моей дочерью и рассматриваете ее только как работу. Ты лгал? У тебя уже был роман с моей дочерью на тот момент? Может быть, даже до того, как она достигла совершеннолетия?»

«Между мной и Анной ничего не было до того, как ей исполнилось восемнадцать», — немедленно сказал я, что было в основном правдой. «И это была моя решимость поддерживать с ней профессиональные отношения, поэтому я не солгал в тот день».

«Но ты знал, что она была заинтересована в тебе, и ты не был полностью бескорыстен».

Моим первым побуждением было солгать, и я, вероятно, сделал бы это, если бы мысль о том, что Валентина может однажды стать моей свекровью, не пришла мне в голову.

Если бы Данте не убил меня за то, что я спал с его дочерью, и не разрушил связь с Кларками. Я не хотел начинать возможную семейную связь с лжи. «Да, я это сделал. Но я был уверен, что достаточно силен, чтобы оставаться профессионалом».

«Ты не был», — сказала Валентина резким голосом.

«Анна — очень волевая женщина. Она знает, чего хочет и как это получить».

«Так ты говоришь, что не мог устоять перед ее ухаживаниями, и ты не виноват?»

«О, это моя вина. Я влюбился в Анну, и я преследовал ее, как только понял это. Я наслаждался временем, которое мы провели вместе в Париже, и я ненавидел мысль о том, что она выйдет замуж за Клиффорда».

«Ты любишь мою дочь?»

«Я люблю ее больше всего на свете. Если бы я проснулся вовремя, я бы сам остановил свадьбу. Черт возьми, я бы оттолкнул Клиффорда в сторону и женился на ней сам».

Валентина некоторое время молча смотрела на меня, прежде чем удовлетворенно кивнуть. Затем на ее лице появилась легкая улыбка. «Если мой муж не убьет тебя, я уверена, что в конечном итоге смогу помириться с тобой».

«Спасибо?»

Дверь снова открылась, но на этот раз это был папа. Напряжение в его теле сказало мне, что он был не один. Он быстро кивнул Валентине в знак приветствия, прежде чем подойти ко мне и опуститься в кресло, которое он занимал в течение бесчисленных часов за последние несколько недель. Данте вошел вслед за ним. Я подавил стон.

Валентина направилась к своему мужу и что-то прошептала ему на ухо, прежде чем выскользнуть. Выражение лица Данте было абсолютно нечитаемым.

«Тебе нужно многое объяснить», — сказал Данте, входя в комнату. «Дай мне минутку с твоим сыном».

Папа не сдвинулся с места. Я никогда не видел, чтобы он отказался от прямого приказа своего Капо. Я коснулся его руки. «Возьми кофе. Ты выглядишь как ад».

Папа поднялся со стула, но все еще не ушел.

Данте ничего не сказал, но его челюсть сжалась.

«Папа, со мной все будет в порядке».

Папа отступил назад и медленно направился к двери. Данте кивнул ему, затем сказал: «Я человек чести, Энцо. У меня нет намерения причинять вред вашему сыну».

Некоторое напряжение покинуло папу, и, еще раз взглянув на меня, он, наконец, ушел.

«Последние несколько недель были поучительными. И последние несколько дней, в частности, так».

Мне пришлось подавить усмешку. Я действительно хотел бы быть свидетелем того, как Анна сказала «нет» в церкви. Это было моим самым большим сожалением прямо сейчас.

Данте сузил глаза, как будто мог видеть мое волнение.

«Как долго это продолжается?» Спросил Данте голосом, который я слышала раньше на допросах. Я ступала по тонкому льду, но у меня не было намерения отрицать свои чувства к его дочери.

«Я никогда не прикасался к ней, пока она не достигла совершеннолетия».

«Так ты ждал ее дня рождения, чтобы прикоснуться к ней?»

«Нет, я никогда не собирался расширять наши отношения дальше профессиональных, но Париж все изменил».

Если бы мне пришлось умереть за эту любовь, я бы сделал даже это. Я хотел Анну. Я слишком долго преуменьшал свои чувства к этой женщине. Я получил несколько пуль за нее и не пожалел ни об одной, и я никогда не пожалею ни об одном моменте с ней. Они снились мне, когда я был в коме, если это можно назвать сном или галлюцинациями, и эти драгоценные моменты помогли мне выкарабкаться. Я хотел добавить больше воспоминаний с ней в свою жизнь.

«Я хотел бы знать, что произошло. Больше никакой лжи, и я должен сказать вам, что я уже говорил с Анной».

Он пытался загнать меня в угол и заставить беспокоиться о том, что Анна могла рассказать. Анна могла бы хранить секреты, если бы считала это более безопасным, но ее разум работал совсем не так, как мой. Она вполне могла решить, что делиться всем было бы более безопасным вариантом для меня.

Я посмотрел Данте в глаза. «Я не буду делиться с тобой интимными подробностями».

«И я буду благодарен тебе за это», — протянул Данте, но я не пропустила угрожающий подтекст. Я не мог винить его. Если бы Анна была моей дочерью, и я узнал бы о том, что ее телохранитель делал это с ней, я бы, вероятно, разбил ему лицо. Мне повезло, что Данте был под контролем, хотя это может означать только более позднее, но более суровое наказание для меня.

«Нас с Анной связывает особая связь. Она женщина, которая не терпит дерьма. Она не уклоняется от того, чтобы сказать мне суровую правду или сказать мне, что я полон дерьма».

«Я уверен, что у нее было много возможностей сделать это».

Я не был уверен, что Данте имел в виду это как шутку. Его голос был жестким и сухим, но по какой-то причине мне показалось, что на самом деле он был немного ироничным.

«Много», — согласился я с усмешкой, вспоминая все случаи, когда Анна дарила мне огонь за то, что я сделал. Она никогда не отступала. «Она заставила меня осознать, чего не хватало в моей жизни. Мне нужна была женщина со стальным хребтом, уверенностью и собственными целями. Женщина, которая не приняла бы от меня дерьмо. Я знаю, что Анна никогда не позволит мне плохо с ней обращаться, и я бы никогда этого не сделал. Она женщина, которая заставляет меня хотеть поклоняться ей, и это действительно новый опыт для меня. Я не могу представить себя с кем-то еще, и я не был с тех пор, как мы ступили в Париж. Анна — единственная женщина, с которой я хочу быть. Я хочу, чтобы она была моей, искренне и открыто. Я хочу, чтобы все в Компании знали, что она принадлежит мне».

Данте подошел к окну с задумчивым выражением лица. «Ты понимаешь, что это было бы равно браку».

Я улыбнулся. «О, да». Я не мог дождаться, когда наконец трахну замужнюю женщину, которую я на самом деле должен был трахнуть. Я не озвучил свои очень неуместные мысли и решил сохранить их для Анны в нашу брачную ночь. Я не мог дождаться ее, безусловно, пламенной реакции и потрясающего секса после. «Я хочу жениться на ней».

Выражение лица Данте не выглядело очень откровенным. Вероятно, это было слишком рано, и определенно слишком много для него, чтобы переварить, учитывая, что свадьба Анны с Клиффордом провалилась только сегодня.

«Наша семья основана на доверии. Вы понимаете, что у вас не очень хорошее начало, если вы намерены стать его частью. Ты годами лгал мне и моей жене».

«Я знаю. И, поверьте мне, я хотел бы, чтобы ситуация была другой. Я ненавидел каждый момент секретности, притворяться, что Анна — это всего лишь работа, когда она была для меня всем. Я никогда не понимал, почему мой отец даже не встречался с женщиной спустя годы после смерти моей матери, почему он по сей день отказывается жениться снова. Я не понимала любви, которую он испытывал к моей матери, и которую он все еще испытывает к ней. Но теперь, когда у меня есть Анна, я понимаю, что значит потерять того, кого любишь. Когда я думал, что Анна выйдет замуж за Клиффорда из чувства долга перед Организацией, я был уверен, что никогда больше не смогу влюбиться в другую женщину».

Я сделал паузу, осознав, что Данте тоже потерял свою первую жену, а затем женился на Валентине. Неужели я снова засунул ногу в рот? Анна сказала бы, что это мой самый большой талант, и я начинал верить, что она была права.

Данте пристально наблюдал за мной, его холодные голубые глаза заставляли меня чувствовать себя очень на месте. Мне редко было насрать, что другие люди думают обо мне. Но Данте держал наше с Анной будущее в своих руках. «Вы с Анной могли сбежать вместе, пока были во Франции. Мне потребовалось бы некоторое время, чтобы заподозрить неладное, и к тому времени ты мог бы найти укрытие».

Я не мог удержаться от смеха. Анна никогда бы не оставила свою семью, даже ради меня, и я бы никогда не попросил ее сделать это. И я бы тоже не оставил своего отца и сестру. Наша семья уже достаточно настрадалась, и я бы не стал добавлять к этому. Не говоря уже о том, что я был абсолютно предан Экипировке. «Это никогда не было вариантом», — твердо сказал я. «У нас с Анной есть одна большая общая черта — наша любовь к нашей семье и наша гордость за наряд».

Я мог бы сказать, что Данте поверил мне и что мой ответ немного смягчил его. Может быть, он беспокоился, что я отрываю Анну от него и семьи.

«Я хочу продолжать выполнять свой долг перед Экипировкой. Я бы никогда не побежал. И я хочу стать частью твоей семьи. Неважно, о чем ты просишь меня, я сделаю это. Я буду доказывать свою преданность тебе, Анна, и Организации снова и снова, если потребуется».

«Я не ожидал ничего меньшего», — сказал Данте. «Во-первых, ты можешь помочь мне сдержать ущерб, который был причинен сегодня. Я думаю, что ваши прошлые усилия могут быть полезны в этом отношении».

Анна, должно быть, рассказала своему отцу о моем романе с Долорой. «Может быть».

Глава 34

Анна

«Может быть, ты сможешь вразумить его», — приветствовал меня Энцо, когда я вошла в больничную палату Сантино через два дня после того, как моя свадьба сорвалась.

Сантино пытался натянуть толстовку на голову, но его бинты и травмы, прикрытые ею, затрудняли это. Я протянула Энцо чашку кофе, которую я принесла ему вчера. «Что происходит?»

«Сантино решил выписаться из больницы вопреки четким указаниям врачей».

Сантино, наконец, удалось засунуть одну руку в рукав и бросил на отца раздраженный взгляд. «Сантино взрослый и предпочитает лечить дома».

Я направился к нему и чмокнул его. Целовать его на глазах у других все еще было странно, но в то же время так чудесно освобождало. «Не слишком ли это рискованно?»

Сантино отмахнулся от меня. «Я справлюсь с этим».

Я помогла ему надеть толстовку, прекрасно понимая, что спорить с ним бесполезно, если он уже принял решение. Он был упрям, как мул.

«Не говоря уже о том, что Данте нужна моя помощь, чтобы сдержать скандал, вызванный Анной и ее матерью», — сказал он, подмигнув мне.

«Простите меня? Ты тоже был вовлечен в скандал».

«Но я бы выбрал лучший момент, чтобы остановить свадьбу».

«Я сомневаюсь в этом», — сказали мы с Энцо одновременно. Мы обменялись взглядом и улыбкой. Мое сердце расширилось, радуясь, что мы с ним наконец-то помирились.

«Что значит, ты нужен моему отцу?» Я спросил. Папа ничего мне не говорил, что, вероятно, означало, что это было рискованно или что-то, что он считал бесчестным.

Но Кларки были в ярости и отказались говорить, поэтому нам нужно было действовать. Клиффорд игнорировал все мои звонки и сообщения.

Сантино мрачно улыбнулся мне. «Я помогу ему справиться с Кларками».

Выражение лица Энцо исказилось неодобрением.

«Как?» Я спросил. «Ты не можешь убить их всех».

Сантино слегка ущипнул меня за задницу. К счастью, угол скрыл это от Энцо, иначе я бы умерла от смущения. Я бросил на Сантино предупреждающий взгляд, на который он ответил ухмылкой. «Я мог бы, но я не буду».

«Тогда что ты собираешься делать?»

«Фотографии, которые ты сделал, когда застукал меня с Долорой Кларк, я загрузил в свое облако на случай, если они мне когда-нибудь понадобятся».

«Извращенец».

Он ухмыльнулся, но быстро снова стал серьезным.

Осознание расширило мои глаза. «Ты собираешься шантажировать ее?»

Он кивнул. «Она сделает все, чтобы предотвратить этот скандал».

«Но она не производит на меня впечатления женщины, которая имеет достаточно власти над своим мужем, чтобы отговорить его от замысла мести».

«Она не такая, но я попытаю счастья».

«Если она не сможет убедить Максимо, мы все равно можем шантажировать его фотографиями. Он не может рисковать разводом на данном этапе своей карьеры, особенно после такого скандала».

«Ты так же хитра, как и великолепна».

«И ты склонен устраивать скандалы».

«Как и ты, дорогая». Он пожал плечами, затем притянул меня к себе и снова поцеловал. «Позволь мне сейчас поговорить с Долорой».

Энцо извинился, явно смущенный проявлением привязанности Сантино. Мои щеки пылают. Я прочистил горло.

«Не позволяй мне останавливать тебя. Если мой отец считает, что план стоит того, чтобы его реализовать, тогда мы должны попробовать».

«Ты ведь не ревнуешь, правда?»

Я скорчил гримасу. «Пожалуйста. Ты можешь играть либо в Лиге чемпионов, либо в кубке деревни».

«Жизнь в Европе оставила свои шрамы. Я никогда не привыкну к твоим футбольным ссылкам, и я не совсем уверен, что они точны».

Он взглянул на свои часы. «Мне нужно отправиться в загородный клуб, где Долора сейчас проводит большую часть своего дня».

«Ты хочешь водить сам?»

Он снова поцеловал меня. «Я большой мальчик, Анна».

«По крайней мере, возьми с собой своего папу». Я все еще ненавидел, что Сантино трахнул маму Клиффорда, но, по крайней мере, теперь это могло спасти наши задницы. Кто бы мог подумать, что разрушительные действия Сантино окажутся такими полезными?

Сантино

Долора покинула загородный клуб. Конечно, все Кларки были членами. Это было через час после ее обычного времени отъезда, и у меня почти закончилось терпение. Не говоря уже о том, что мои раны болят, как сука, и я не принял почти достаточно обезболивающих. Я припарковал свою машину прямо у обочины в надежде привлечь ее внимание. Ее глаза заметили мою машину, затем меня, и она быстро огляделась в беспокойстве. Я опустил окно и высунулся наружу. «Нам нужно поговорить».

Она бросилась ко мне и почти прыгнула. «Ты не можешь просто прийти сюда. Если кто-то увидит нас вместе, будет адская расплата. Мне пришлось прятаться в туалетах из-за тебя».

Я завел машину и отвез нас на парковку ближайшего Starbucks. «Как я это сделал?»

«Ты вызвал скандал, и теперь все говорят за моей спиной. Я даже не могу показаться в клубе, чтобы люди не одарили меня снисходительными улыбками. Я просто больше не мог этого выносить».

«Я полагаю, тогда ты не хотел бы, чтобы на твоей руке был еще один скандал».

Она замерла. «О чем ты говоришь?»

«Мне нужно, чтобы вы убедили своего мужа сохранить свои связи с Организацией и отговорить его от любых планов мести, которые он может придумать прямо сейчас».

«Я не могу этого сделать».

Я показал ей наши фотографии на своем телефоне. Ее голубые глаза расширились. «Я буду разорен, если это выйдет наружу. Максимо не простит мне, если я разрушу его карьеру чем-то подобным».

Было отчасти уместно, что он больше беспокоился о своей карьере, чем о браке. Я полагаю, что этот корабль отплыл давным-давно.

«Тогда поговори с ним и заставь его увидеть причину».

«Это шантаж».

«Ты была в постели с бандитом, Долора».

Она поджала губы. «Максимо меня не слушает. Я не смогу убедить его».

«Старайся изо всех сил».

Она бросила на меня умоляющий взгляд, но я просто смотрел в ответ. Она закрыла глаза, затем кивнула.

Два дня спустя она позвонила мне, чтобы сказать, что ее муж не послушал. Это означало, что мы должны были убедить его сами.

Данте, Леонас и я ждали прибытия Кларков в ресторане Outfit. За свободную минуту Максимо, Клиффорд и Долора вошли в ресторан. Их телохранители остались снаружи по их приказу. Они, очевидно, хотели, чтобы меньше ушей слушали.

Выражение лица Максимо ясно давало понять, что он не хочет иметь с нами ничего общего. Клиффорд казался на удивление пресным в этой ситуации. В любом случае, он никогда не казался ужасно увлеченным своей связью с Анной. Теперь, когда он больше не собирался жениться на ней, я нашел его гораздо более терпимым. Я полагаю, что его мнение обо мне не улучшилось.

Данте встал с деловой улыбкой. «Ты сделал это».

Как будто у них был выбор. Максимо проигнорировал протянутую руку Данте и опустился на стул напротив него. «Я надеюсь, что это не займет слишком много времени. У меня еще один звонок с моими адвокатами».

Если он думал, что это произведет впечатление на кого-нибудь здесь, он все еще не понимал, что означает сделка с дьяволом. Только Долора выглядела совершенно напуганной, что заставило меня почувствовать почти жалость к ней. Но опять же, она спала с бандитом, поэтому могла предвидеть последствия.

«Я уверен, что мы сможем решить этот вопрос быстро и к нашему обоюдному удовлетворению», — протянул Данте. Мне пришлось подавить улыбку.

Он подтолкнул распечатанные фотографии через стол. Я не гордился своими действиями, особенно потому, что Анна поймала меня. Мои чувства к ней изменили меня, но теперь, когда мои способы Казановы были нашим билетом, чтобы шантажировать Кларков, я не мог по-настоящему сожалеть о своих действиях. Лицо Клиффорда исказилось от отвращения, а затем от гнева. Он покачал головой и отступил назад. Он, вероятно, узнал свою кровать, которая, оглядываясь назад, была действительно ужасным местом для этого, но Долора выбрала ее, и он был ее сыном, а не моим.

Челюсть Максимо сжалась, и его лицо покраснело. Он взглянул на свою жену, которая выглядела так, как будто хотела исчезнуть.

«Это было всего один раз, Максимо», — сказала она. Ложь, без сомнения. Долора не колебалась в своих действиях, когда флиртовала со мной. Не говоря уже о том, что у нее был второй телефон, который большинство людей использовали для своих тайных любовников. «Мне было больно, потому что ты выбрал своего стажера, чтобы обмануть меня, и мне нужно было чувствовать себя оправданным».

«Это не обо мне», — прорычал он, настороженно глядя на Данте. Конечно, мой Капо будет хранить эту информацию для последующего использования. «Кто выбирает телохранителя невесты своего сына?»

«И пользуется его кроватью», — пробормотал Клиффорд.

«Это была кровать нашего сына?»

Конечно, Максимо не узнал бы этого. Я сомневался, что он проводил много времени в комнатах своих детей или с ними. Он казался человеком, у которого были дети, потому что они выглядели лучше в его резюме и были хорошими дополнениями на фотографиях кампании.

Она пожала плечами.

«В мой день рождения, мама?» Спросил Клиффорд, с отвращением покачав головой.

«Это было трудное время для меня».

«А как насчет благоразумия? Вы с папой всегда говорили мне, что к внебрачным связям нужно относиться с осторожностью».

«Они падают. Твоя мать, очевидно, забыла».

Данте смотрел с холодным расчетом. У нас были Кларки. Он знал это.

— У меня нет намерения предавать огласке ваши внебрачные связи, — протянул он. — Если мы сможем прийти к соглашению.

Максимо указал на меня.

— Вероятно, это ты подговорил того парня трахнуть мою жену.

— Я могу заверить вас, что я верю в святость брака и не буду натравливать своих людей на обман.

Максимо фыркнул.

— Прекрати это. Мы оба знаем, что у тебя нет никакой морали.

Выражение лица Данте стало еще холоднее.

— Кажется, у меня больше, чем у тебя.

— Чего ты хочешь? Это не мой сын нарушил сделку. Это была твоя дочь.

— Действительно, но это не должно быть концом нашего сотрудничества. Я уверен, что мы можем найти другой вариант. У нас много красивых девушек, достигших брачного возраста, — дипломатично сказал Данте, но я могла сказать, что его терпение на исходе. Если бы я был на его месте, я бы уже сбросил Максимо Кларка с ближайшего моста. Что-то в этом человеке просто заставило меня сжать зубы. Он казался гораздо более приятным и приятным в своих кампаниях. Руководители его кампании, должно быть, настоящие волшебники.

Максимо вскочил на ноги, что было еще одним проявлением неуважения.

— Мы не хотим, чтобы ты бросал Клиффорду кость, как будто он собака.

У меня на устах была шутка о собаке Клиффорде, и мне было трудно сдерживаться. Вместо этого я прорычал:

— Сядь. Разговор не окончен.

Максимо покраснел, но я не пропустила мимолетное выражение удовлетворения, промелькнувшее на лице Клиффорда. Максимо опустился обратно.

«Это способ защитить связь, от которой мы оба выиграем», — сказал Данте.

«Я не уверен, что мы выиграем от этой связи. Моему сыну не нужен еще один скандал».

Данте посмотрел на Леонаса, который до сих пор слушал молча, но, как и его отец, он отложил все на потом. Анна определенно разделяла их хитрость.

«Я мог бы жениться на одной из твоих дочерей», — предложил Леонас, пожав плечами. «Держу пари, ты можешь пощадить одного из них».

Кожа Максимо Кларка приобрела еще более темный оттенок красного, что я не считала возможным, но по его глазам я видела, что он обдумывал это.

Я не часто слушал слухи, но я знал, что один из близнецов Кларк был вовлечен в неприятный инцидент, который вызвал несколько меньших волн в прессе.

Максимо обменялся взглядом со своей женой, а затем с Клиффордом, но последний, казалось, был не в восторге от этого предложения. Максимо, с другой стороны, казалось, испытал облегчение, найдя способ избавиться от своего скандального отпрыска. «Когда бы ты предложил свадьбу?»

Глава 35

Анна

«Ты действительно хочешь броситься под автобус ради меня? Ты всегда была против связи с Кларками, а теперь хочешь выйти замуж за плохого близнеца Кларка?»

Леонас ухмыльнулся. «Я был против этого, я все еще против этого, но сейчас ситуация другая. Тебе придется сыграть жену политика, оставив нашу жизнь позади по частям, но если я выйду замуж за близнеца Кларка, ей придется смириться с нашим образом жизни».

«Шарлотта не выглядит так, как будто ей нравится кому-то кланяться».

На лице Леонаса была мрачная улыбка. «Зависит от слухов, к которым ты прислушиваешься».

Я закатил глаза. «Никто не будет счастлив с этой связью».

«Может быть, плохой Кларк будет рад избавиться от своей семьи».

«Ее зовут Шарлотта».

В прошлом я обменялся всего несколькими бессмысленными любезностями с сестрами Клиффорда, так что я их не знал — за исключением случайных сплетен.

«Я не могу их различить. Они выглядят почти одинаково, и их имена — почти клоны друг друга».

Раньше они выглядели одинаково, но с тех пор, как Шарлотта изменила свой стиль, их было легко отличить друг от друга. «Ты можешь быть мудаком».

«Сегодня я герой, который спасает положение».

Я покачал головой. «Ты действительно уверен в этом? Я сомневаюсь, что Кларки будут очень счастливы, если еще одна свадьба вспыхнет, потому что Кавалларо решит, что он не хочет связи».

«Сестренка, у меня есть одно преимущество перед тобой».

Я сделал сомнительное лицо.

«Я не влюблен в кого-то другого, и я никогда не буду. Это сердце холодно, как лед».

«Ты полон дерьма». Я наклонилась и поцеловала его в щеку. «Но спасибо, что ради меня бросилась под автобус».

Леонас пожал плечами. «Для тебя и для одежды. Будет лучше, если я буду тем, кто пойман на связи с посторонними. Таким образом, я могу контролировать, как это происходит».

Я с улыбкой покачал головой. Леонас уже планировал заранее, когда у него было больше права голоса в Команде, хотя папа уже давал ему все больше и больше обязанностей. Консерваторы набирали обороты, особенно среди молодых людей, и Леонас имел среди них хорошую репутацию. Многие никогда не хотели связи с посторонними, ничего, что простиралось бы дальше подкупа, и именно поэтому многие не осуждали меня за то, что я решила не выходить замуж за Клиффорда. Это было так, как сказал Леонас. Мне пришлось бы оставить Наряд по частям, чтобы стать частью мира Клиффорда. То же самое не произойдет сейчас, когда Леонас женится на Шарлотте. Она должна была бы подчиниться нашему миру и правилам, или быть поглощенной им целиком.

Звук двигателя донесся до гостиной, где я сидел с Би, ожидая прибытия Сантино.

Лицо Беа озарилось. «Это Сантино?»

Я кивнул, чувствуя себя вне себя от радости. Я видел его только мельком в последние две недели после его выписки из больницы. Мама и папа потребовали, чтобы мы держались на расстоянии, пока они разбираются с Кларками, и первые волны скандала утихают. Было трудно не разговаривать с ним или не видеть его, особенно теперь, когда нам больше не нужно было прятаться, по крайней мере, от наших семей. Общественность все еще не знала о наших отношениях, хотя это, вероятно, изменится сегодня вечером. Папа тоже знал, что никто не поверит, если мы скажем им, что мы с Сантино нашли свою любовь после неудачной свадьбы, и, к счастью, он хотел подойти к этому вопросу оскорбительно.

Я вскочил на ноги, ухмыляясь, и поспешил в вестибюль. Прозвенел звонок, и я уже собирался открыть дверь, когда раздался голос папы: «Позволь мне».

Я повернулся. Он шагнул ко мне с суровым взглядом.

«Папа, это действительно необходимо? Почему Сантино не мог войти через вход в караульное помещение и забрать меня, как он делал в прошлом?»

«Потому что на этот раз он не берет тебя в качестве твоего телохранителя. Он здесь, чтобы забрать тебя на свидание, и это требует, чтобы он ждал у двери и приветствовал твоих родителей».

«Ты ведь не пошлешь сопровождающего, верно?»

Папа ничего не сказал, проходя мимо меня.

«Мы провели три года одни в Париже», — напомнила я ему.

Папа открыл дверь и приветствовал Сантино с суровым выражением лица. Мама тоже направилась к нам.

«Не ты тоже, мама, пожалуйста».

Она коснулась моего плеча, когда проходила мимо. «У нас есть определенные правила, и даже если вы с Сантино какое-то время обходили их стороной, теперь это изменится».

Я закатил глаза. Мне было двадцать два, и я практически встречалась с Сантино три с половиной года. Было слишком поздно защищать мою добродетель. И никто в Компании не поверил бы, что мы с Сантино только начали встречаться. Они сложат два и два, как только мы появимся на публике, и свяжут мою разорванную помолвку с Сантино.

Мама и папа закрыли мне вид на вход и Сантино. Я подошел к ним, чтобы убедиться, что они не доставили ему слишком много хлопот. Мои глаза расширились от удивления, когда я увидела, как мама принимает великолепный букет цветов от Сантино, который одарил ее очаровательной улыбкой, прежде чем вручить папе бутылку того, что выглядело как очень хорошая бутылка Бароло. Я подавил улыбку. Мама, наконец, отступила, чтобы я мог занять ее место. Она погладила мою спину с понимающей улыбкой.

Мои глаза встретились с глазами Сантино, и он быстро осмотрел мой наряд. Это было платье, которое я носила в Сен-Тропе. Мне пришлось изменить свой наряд для более холодной осенней погоды в Чикаго, и я добавила укороченный блейзер и сапоги выше колена.

«Сен-Тропе», — сказал Сантино без колебаний, затем бросил взгляд на моего отца, который поднял одну бровь.

«Воспоминание дает тебе бонусные очки, но где мои цветы?» Спросила я с дразнящей улыбкой.

Папа покачал головой с легкой улыбкой, прежде чем одарить Сантино еще одним предупреждающим взглядом.

«Я знал, что ты спросишь», — сказал Сантино и наклонился, чтобы поднять еще один красивый букет цветов, роз и еще один красивый цветок с множеством маленьких лепестков, которые я не знал в красных и оранжевых тонах. Я взяла у него цветы, сопротивляясь желанию поцеловать его. Я не хотел, чтобы папа это видел.

Он все еще злился на Сантино и, вероятно, жестоко наказал бы его, если бы не тот факт, что я его любила. Сантино был, так сказать, на испытательном сроке, и возможное наказание все еще висело над его головой, и он больше не мог работать моим телохранителем. Его отец согласился на эту работу на данный момент, пока папа не нашел подходящую замену Сантино.

Раздались шаги, и появился Леонас, одетый в черную рубашку, черные брюки и черные будапештские туфли.

Мое лицо вытянулось. «О, нет. Только не говори мне, что он будет нашим сопровождающим».

«Действительно, сестренка», — сказал Леонас. «И я буду серьезно относиться к своей работе».

Я недоверчиво посмотрела на папу. «Папа».

«Сантино не единственный, кто должен вернуть утраченное доверие. Я жду тебя дома в одиннадцать».

«Одиннадцать?» Было уже семь. «Папа, мне двадцать два».

Папа наклонил голову. «А Сантино — мужчина, за которым ты не замужем, так что вам с ним вообще не следует ходить на свидание».

Я сжал губы. Мама и папа не были очень консервативны. Он сделал это как своего рода наказание для меня.

Я глубоко вздохнула и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеки. «Спасибо, что позволили нам провести время вместе».

Он кивнул, затем обменялся взглядом с Леонасом, прежде чем исчезнуть из поля зрения. Я повернулась к Сантино с улыбкой, не в силах сдержать ее. Я так сильно скучал по нему в последние несколько недель. Но теперь, когда ничто не стояло на нашем пути, ни кома, ни свадьба, ни папино слово, я хотела проводить с ним каждую секунду. Мой разум и тело жаждали его. Мне нужно было только найти способ избавиться от Леонаса, чтобы мы с Сантино могли действительно наслаждаться друг другом во всех смыслах этого слова.

Сантино

Мне не нужно было читать мысли, чтобы знать, о чем думала Анна. Вероятно, это было то же самое, о чем я подумал в тот момент, когда увидел ее в обтягивающем платье и сапогах. Черт, я так по ней скучал. Мои травмы все еще чертовски болят, но я уверен, что это не помешает мне забрать Анну сегодня вечером.

Что, однако, могло остановить меня, так это Леонас. Его дерьмовая ухмылка не предвещала ничего хорошего.

«Так куда ты ведешь нас на ужин?» он спросил. «Надеюсь, я не слишком одет для этого случая».

Как будто он и его родители точно не знали, куда я собираюсь отвезти Анну. Данте хотел знать каждую деталь нашего свидания, чтобы предвидеть, как пресса и Компания узнают и могут отреагировать. Я не возражал, или, скорее, я бы не стал возражать. Я уже был более чем благодарен, что он не пустил пулю мне в голову в тот момент, когда узнал об Анне и обо мне. Я полагал, что моя почти смерть за Анну изменила ситуацию. Или, может быть, кольцо, которое я бы подарил Анне позже.

Я одарила Леонаса жесткой улыбкой. «Я должен был задать тебе хорошую трепку много лет назад».

Леонас раскрыл объятия. «Ты можешь попытаться дать мне один сейчас».

Я протянул Анне руку, чтобы она взяла ее, и повел ее к моему Камаро. После того, как я помог ей сесть на пассажирское сиденье, я снова повернулся к Леонасу. «Я бы предпочел держаться подальше от твоей задницы».

«Работает на меня».

Я сел за руль и взял Анну за руку, прежде чем завести двигатель.

«Это первый раз, когда я езжу на твоем Камаро».

«Это заняло слишком много времени». Я поднес ее руку к своим губам и поцеловал ее.

Леонас издал звуковой сигнал. «Я должен напомнить тебе, что моей обязанностью в качестве компаньонки на этот вечер будет ограничить твои публичные проявления чувств, так что не используй их все сейчас».

«Это не для публики», — прошипела Анна.

«Вам также следует пересмотреть свой тон по отношению к человеку, который может решить сделать очень длинный перерыв на сигарету позже сегодня».

Я со смешком покачал головой. «Что это с тобой, Кавальярос и шантаж?»

«Это в нашей ДНК», — сказал Леонас.

Анна рассмеялась. «О, заткнись. Позволь мне хотя бы притвориться, что тебя здесь нет».

Мы с Анной поели в ресторане изысканной кухни, который принадлежал the Outfit и в котором подавали блюда традиционной римской кухни. Леонас действительно дал нам немного места и устроился в баре, чтобы поболтать с владельцем, в то время как мы с Анной устроились в уютном уголке. Персонал был проинформирован о нашем появлении, поэтому это не стало шоком, но некоторые гости бросали на нас любопытные взгляды. Наш ужин обойдет всех и станет главной сплетней в ближайшие несколько недель, но это было не так, как если бы не было определенных предположений. Моя репутация своего рода Казановы была широко известна среди женщин в Наряде.

«Мне нравится, что нам больше не нужно прятаться», — сказала Анна. Она сделала глоток из своего Пино Гриджио, выглядя расслабленной и счастливой. Это было одно из моих любимых выражений на ее лице. Это и ее искаженное похотью лицо, которое я бы попытался увидеть сегодня вечером.

«Я рад, что твои родители готовы рассмотреть вопрос о простом телохранителе для тебя. Многие родители на их месте хотели бы лучшей пары».

«Что может быть лучше, чем тот, кто делает меня счастливым и кто готов рисковать своей жизнью ради меня?»

«Значит, ты не возражаешь быть замужем за солдатом?»

Анна поджала губы. «Мне не нужен младший босс, капитан или Капо, чтобы чувствовать себя признанным. Я хочу мужчину, который любит меня, вот и все».

«И этот мужчина перед тобой любит тебя каждым дюймом своего покрытого шрамами тела».

«Я тоже тебя люблю».

Я сжал ее руку. Я не мог дождаться, чтобы остаться с ней наедине. Может быть, сейчас был бы подходящий момент, чтобы задать вопрос, но я не хотел делать это публично. Я хотел, чтобы это были только мы с Анной.

Было девять сорок, когда мы втроем вышли из ресторана. Леонас указал на бар через дорогу. «Я собираюсь выпить. Забери меня через час, чтобы мы успели домой вовремя».

Я хлопнул его по руке. «Спасибо».

Анна обняла своего брата. «Ты лучший».

«Да, да. Вымой заднее сиденье, прежде чем мне придется на него сесть, хорошо?»

Она ударила его по плечу, и он неторопливо перешел улицу, помахав рукой. Я взял ее за руку и мягко подтолкнул к машине. «Садись. У нас не так много времени».

«У нас есть час», — сказала Анна со смехом, опускаясь на пассажирское сиденье.

«Этого и близко недостаточно, чтобы наверстать упущенное время», — пробормотал я. Я нажимаю на газ, решив как можно скорее найти для нас хорошее место для парковки. Я свернул на парковку ресторана, который недавно закрылся на ремонт. За исключением тусклых огней рядом с домом, чтобы предотвратить взломы, на участке было темно. Я ударил по тормозам и выключил двигатель, чтобы погас свет.

Анна хихикнула. «Ты ужасно нетерпеливый. Как тебе удастся что-нибудь сделать в этом узком пространстве с твоими травмами?»

Она была права. Я был гибким для своего высокого телосложения, но с моими ранами я не смог бы достаточно изогнуться. «Черт».

Анна огляделась.

«Мы заставим это работать», — процедил я сквозь зубы и полностью отодвинул свое сиденье назад, затем переместил спинку в полулежачее положение. Анна повернулась ко мне и сразу же начала расстегивать мою молнию, освобождая мой член, а затем ее губы уже сомкнулись вокруг моего кончика, заставив меня зашипеть сквозь зубы. Я был не единственным, кто стремился к этому. Я запустил пальцы в волосы Анны, желая увидеть ее, но темнота была нашим другом.

Анна брала меня все глубже и глубже в рот, пока мне действительно не пришлось сосредоточиться на том, чтобы не кончить слишком рано. Черт, я все еще был в плохой форме.

«Остановись», — проворчал я и слегка потянул ее за волосы, а затем сильнее, когда она не остановилась. Она отпустила меня, и ее рот нашел мой для беспорядочного поцелуя. Я толкнул дверь, но не перестал целовать ее, просто не мог остановиться. Наконец, я оторвался и вышел из машины. Я обошел капот и открыл дверь Анны. Я схватил ее за ноги и вытащил их из машины, чтобы ее задница уперлась в край сиденья. Я опустился на колени на холодный асфальт, не для того, чтобы задать вопрос, а чтобы поклониться киске Анны. Мое тело болело, но я игнорировал это. Ничто не остановит меня от того, что я хотел сделать в течение нескольких недель. Я залез под ее платье и стянул с нее трусики, затем опустил голову. Мои губы нашли внутреннюю часть ее бедра, затем медленно двинулись внутрь, пока я не коснулся ее гладких складок. Анна ответила стоном, ее пальцы вцепились в мои волосы. Я не дразнил, не играл. Я нырнул прямо, засасывая ее клитор в рот. У нас было мало времени, и я хотел доставить Анне как можно больше удовольствия.

Она вскрикнула и сильнее прижала свою киску к моему лицу. Я засунул два пальца в киску Анны, и она вознаградила меня быстрым оргазмом. «Давай поменяемся местами».

Анна встала, и я занял ее место, затем развернул ее и усадил к себе на колени. Мы оба застонали, когда я полностью заполнил ее. На мгновение мы позволили себе насладиться ощущением, прежде чем я схватил бедра Анны и начал направлять ее движения, когда она скакала на мне спиной ко мне. Я потянулся к ее клитору, прижимая к нему пальцы. Анна громко застонала. Если бы кто-то был на парковке или даже просто проходил мимо, они бы точно услышали это, но мне было все равно. Это был мой самый любимый звук в мире. Ничто другое не имело значения. Вскоре наши движения стали беспорядочными, голодными, отчаянно нуждающимися в освобождении друг друга. Я сдерживался, ожидая, что Анна первой упадет с обрыва, и когда она, наконец, это сделала, все напряжение исчезло, и я потерял себя в ней.

Она откинулась назад, прислонившись к моей груди. Я прижался задыхающимся поцелуем к ее щеке. Мы быстро привели в порядок и привели в порядок нашу одежду, прежде чем я усадил Анну к себе на колени и обнял ее.

«Я не хочу останавливать это, даже когда мы поженимся», — прошептала она.

«Заниматься сексом? Я могу заверить вас, что это не прекратится, даже когда мы станем старыми и седыми».

Ее тело вибрировало от смеха. «Нет, Сынок, скрытый секс на парковках, украденные поцелуи и быстрые посиделки в ванной».

«Они не должны останавливаться».

Анна кивнула, затем указала на свои наручные часы. «Нам нужно идти».

Мы забрали Леонаса пять минут спустя и отправились обратно в особняк Кавалларо. Я все еще не попросил Анну выйти за меня замуж. Это не казалось правильным, но когда я остановился перед особняком, я точно знал правильное время и место, чтобы задать вопрос.

Я держал Анну за руку, пока мы шли к входной двери. Леонас отступил на пару шагов назад, как будто почувствовал, что я что-то задумал. В любом случае, он был на удивление терпимым по дороге домой, не задавая никаких раздражающих вопросов. Данте и Вэл оба открыли нам дверь.

— Могу я зайти на секунду? — спросил я, нервничая.

Данте пристально посмотрел на меня, и его брови сошлись вместе, затем он слегка кивнул. Знал ли он, что я запланировал, и одобрил? Или я читал больше об этом, потому что знал, что это был рискованный шаг так скоро после неудачной свадьбы Анны. Но ее родители слишком долго оставались в неведении, они заслужили быть частью нашего путешествия с этого момента. Но кто сказал, что она тоже не скажет мне «нет»? Эта женщина бросила Клиффорда на глазах у священника и сотен гостей.

Анна с любопытством наклонила голову. Данте, Вэл и Леонас стояли в стороне, но их тоже окружала атмосфера ожидания.

Я прочистил горло и взял обе руки Анны в свои, прежде чем опуститься на колено.

Губы Анны сложились в букву «О», а ее родители и брат обменялись взглядами. Я достал из кармана обручальное кольцо, которое купил только вчера, и подарил его Анне. «Мое сердце никогда не хотело хранить тебя в секрете, потому что оно все время знало, что ты женщина для меня. Ты обуздываешь меня, но никогда не заставлял меня чувствовать себя пойманным. Твой острый юмор и еще более острый язык держат меня в напряжении. Я хочу провести остаток своей жизни с тобой. Ты станешь моей женой?»

Мое сердце колотилось в груди, пока я ждал, что Анна что-нибудь скажет. Ее взгляд на мгновение метнулся к ее родителям, и в ту секунду, когда Данте кивнул, а Вэл улыбнулась, мой пульс достиг тревожного уровня. Мои раны болели с каждым ударом сердца, но я с радостью страдал за ответ Анны.

Она улыбнулась мне и сжала мою руку. «Да, определенно да. И на этот раз я тоже скажу „да“ в церкви».

Я вскочил на ноги и обнял ее для поцелуя, переполненный облегчением, затем надел кольцо на палец Анны. И впервые она почувствовала себя официально моей.

Глава 36

Анна

— И? — спросила мама с легкой улыбкой. — Ты нервничаешь?

Мама задала мне тот же вопрос в день моей отмененной свадьбы с Клиффордом, и я без колебаний ответила «нет». Сегодня ситуация была совсем другой. Мой живот бурлил от нервов, мое сердце бешено колотилось.

— Да.

Я нервничала не потому, что сомневалась в своем решении выйти замуж за Сантино. У меня не было сомнений. Я любила Сантино, и он любил меня. Он загонял меня на стену до вечности, а я продолжал нажимать на все его кнопки, и это знание делало меня смехотворно счастливым. Мое отсутствие нервозности на моей отмененной свадьбе должно было быть предупреждающим знаком. Я чувствовал себя устрашающе спокойным. Это не было спокойствие, которое пришло от уверенности. Я защищал себя, пряча свои эмоции. В тот момент мне было все равно, потому что это был единственный способ пройти через свадьбу.

Мама коснулась моей щеки.

— Я могу сказать, что это хороший вид нервозности.

Я усмехнулся.

— О, да.

Мама кивнула.

— Сегодня я буду смотреть, как ты идешь к алтарю с хорошим чувством.

— А папа? — Я спросил. Папа всегда ценил Сантино — как моего телохранителя, и пока он не узнал, что у нас с ним были отношения.

— Твоему отцу Сантино нравится больше, чем Клиффорд, это точно, но ему определенно придется компенсировать то, что он так долго действовал за его спиной. Это не то, что твой отец терпит. Просить твоей руки перед нами было первым шагом, и с тех пор он доказывает это каждый день.

— Но я тоже действовал за вашими спинами, так что виноват не только Сантино.

— О, не волнуйся, милая. Тебе тоже нужно многое наверстать.

Я поцеловал ее в щеку. Я пыталась быть максимально открытой со своими родителями в течение восьми месяцев с тех пор, как Сантино попросил моей руки.

— Я не буду лгать тебе снова. — Затем я усмехнулся. — И я уверен, что у тебя скоро будет достаточно поводов для беспокойства с Леонасом.

Мама вздохнула.

— Посмотрим.

Она взглянула на свои элегантные золотые часы.

— Мы должны поторопиться. Это почти время.

Она помогла мне надеть платье.

Мама покачала головой с выражением восхищения.

— Это платье абсолютно потрясающее. Я рад, что на этот раз ты решила создать собственное свадебное платье.

— Это время значило для меня достаточно, чтобы я хотел приложить усилия.

— И в прошлый раз ты, наверное, в глубине души знал, что в конце концов не справишься со свадьбой.

Я кивнул, в глубине души я, вероятно, всегда знал это.

Мне понравилось все в этом платье. Я нашел вдохновение в природе, как я часто делал с моими недавними проектами. Для своего свадебного платья я черпала вдохновение из каллы. Я смотрела на прекрасный цветок в течение нескольких дней, пока рисовала свое платье, а затем прикасалась к шелковистым цветам, пока не нашла подходящую шелковую ткань, имитирующую прикосновение лепестков.

Мое платье было похоже на перевернутую каллу. Юбка была короче спереди, а сзади был слегка заостренный шлейф, похожий на лепесток цветка. Платье выглядело таким же гладким, как лепесток, и было еще более гладким на ощупь, но не таким чистым, как шелк. В этом было что-то бархатистое. Но моей любимой частью была нежная цветовая гамма. Это был тонкий эффект омбре, когда шлейф платья был белым, а затем на уровне моих колен постепенно стал заметен переход от перламутрово-белого к тонкому голубоватому оттенку. Я нашел редкий сорт каллы с бело-голубым градиентом цвета и сразу влюбился. Мой лиф был приглушенного светло-голубого цвета с серебряными нитями и кружевом. Я выбрала украшения из белого золота с серьгами и подвеской в форме каллы. Синий цвет платья подчеркивал синеву моих глаз, и мои туфли тоже слегка изменили цвет с белого на голубой. Мой свадебный букет был туго переплетенным букетом, состоящим только из белых калл.

Это было необычно и, безусловно, вызвало бы небольшой переполох. Но я хотел сделать заявление. Как я однажды сказал Сантино, я не хотел следовать тренду. Я хотел создать его.

Когда я встретил папу перед двойными дверями церкви, выражение его лица было нежным.

— Сегодня ты похожа на Анну, которую я люблю больше всего.

Слезы навернулись мне на глаза.

— Папа, не заставляй меня плакать!

Я сильно сжала его руку и запечатлела легкий поцелуй на его щеке.

— Я тоже люблю тебя, и сегодня я чувствую себя той Анной, которая мне нравится больше всего. Я чувствую себя самим собой.

— Тогда это того стоит.

Я благодарно улыбнулась ему. Его поддержка много значила для меня. Я хотел угодить папе. Он был для меня образцом для подражания, и его постоянная поддержка даже после того, как я не договорила со свадьбой с Клиффордом, только усилила мою любовь и восхищение им.

— Готов? — тихо спросил он.

— Сегодня я есть.

Двери распахнулись, и мы с папой вошли в неф.

Мои глаза сфокусировались на Сантино, и больше ничего не имело значения. Все другие звуки вокруг меня отошли на задний план. Мое сердцебиение стучало в ушах, и мне пришлось подавить широкую улыбку, но моя улыбка была определенно шире, чем я обычно позволял ей быть на публике.

Сантино выглядел великолепно в облегающем синем льняном костюме с белой рубашкой и белой каллой в нагрудном кармане. На нем не было ни галстука, ни бабочки. Я просила его не делать этого, потому что знала, что он ненавидит это. Его глаза не отрывались от моих, и все встало на свои места.

Когда я подошла к Сантино, он коротко поцеловал меня в губы, нарушив протокол — еще одна причина, по которой я его любила.

Мне было все равно, одобряют ли другие нашу любовь или то, как мы ее проявляем.

Мы взялись за руки, когда повернулись лицом к священнику. Это был другой священник. Я не хотела, чтобы какая-либо часть моей почти свадьбы с Клиффордом испортила этот день.

На этот раз мое «Да» прозвучало без колебаний, и это наполнило большую церковь своей уверенностью.

Сантино надел мне на палец кольцо своей покойной матери, и я мог видеть по его лицу, как много это для него значило. Его отец подарил его ему вскоре после нашей помолвки, потому что Фредерике это было не нужно. Я действительно хотел бы познакомиться с мамой Сантино.

— Ты можешь поцеловать невесту.

Сантино обхватил мои щеки и наклонился своими губами к моим.

Я не мог поверить, что нам наконец-то позволили быть друг с другом, что мы наконец получили благословение наших семей. Может быть, мы могли бы получить это раньше, если бы попытались. Если бы у меня хватило смелости сказать «нет» моей свадьбе с Клиффордом раньше, но, возможно, долгий путь, чтобы быть вместе, заставил нас ценить друг друга и нашу связь намного больше.

Рука об руку, мы прошли мимо наших аплодирующих гостей. Беа шла перед нами, бросая на пол лепестки белых роз. София и Луиза показали мне поднятые вверх большие пальцы, и даже Фредерика лучезарно улыбнулась мне. Мама плакала, чего я никогда не видел на публике, и она быстро вытерла глаза и смущенно улыбнулась папе. Он погладил ее по руке. Леонас подмигнул мне. Следующим будет его очередь.

Снаружи собирались темные тучи, и случайные капли дождя падали на мои голые руки.

— Я надеюсь, что не будет дождя, тогда мы не сможем устроить наш прием на улице.

Сантино сжал мою руку.

— Не имеет значения, идет ли дождь или шторм, ничто не может испортить этот день.

Я прикусил губу.

— Но мы запланировали наш прием при хорошей погоде, как и предсказывал прогноз. Нам нужен солнечный свет.

— Нет. Навсегда с тобой — это все, что мне нужно, — пробормотал он, прежде чем его губы снова нашли мои, и я закрыла глаза.

Мягкий дождь моросил на нас, но я улыбнулась ему в губы.

— Навсегда.

КОНЕЦ

Content

Кора Рейли
Загубленная добродетель

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36